Информация

Данный перевод является любительским, не претендует на оригинальность, выполнен НЕ в коммерческих целях, пожалуйста, не распространяйте его по просторам нашей великой и могучей сети интернет.

Просьба, после ознакомительного прочтения, удалить его с вашего устройства. Запрещено использовать материал в коммерческих и иного рода целях! Публикация данного материала не предназначена для этого!

Книга является второй в серии «Город ветров». Все герои серии связаны между собой. Книгу можно читать, как одиночную.

Книги в серии:

#1 Mile High / Тысяча миль над землей

#2 The Right Move / Идеальный ис-ход

#3 The Caught Up

#4 NA

Тропы:

Автор: Лиз Томфорд / Liz Tomforde

Название серии книг: The Windy City / Город ветров

Пара: Инди Айверс и Райан Шей / Indy Ivers and Ryan Shay

Книга: Идеальный ис-ход / The Right Move

Перевод сделан: tg. Amour Illimité

Плейлист

1. trust - thuy & RINI

2. Be Alone - Blxst

3. Every Good Girl - Blxst

4. First Time Thing - Calabasas

5. nirvana - Dylan Reese feat. Phabo

6. Concentrate - Lucky Daye

7. Morning - Marc E. Bassy

8. slower - Tate McRae

9. Let Me Love You - Mario

10. Overrated - Blxst

11. Naked - Ella Mai

12. Better - Khalid

13. Still - Lecrae feat. DaniLeigh

14. ALL MINE - Brent Faiyaz

15. Keep Comin’ Back - Blxst

16. All Me - Kehlani feat. Keyshia Cole

17. Try Me - Jason Derulo feat. Jennifer Lopez

18. Easy - Camila Cabello

19. Change Your Life - Kehlani feat. Jhené Aiko

20. Butterflies - ASTN

Listen on Spotify

Listen on Apple Music

1. Райан

Я не мечтатель. По крайней мере, не в привычном смысле этого слова. Я мечтаю о том, что могу заполучить в режиме реального времени, а не витаю в облаках, как романтик.

Взрослые мужчины падают на колени и молятся своим богам в течение сорока восьми минут, пока идет баскетбольный матч. Что касается меня? Я не приукрашиваю судьбу и не оставляю все на волю случая. Я верю в тяжелую работу и самоотверженность. У моей жизни есть план. Возможности находятся на моем пути, потому что я направился в их направлении.

Остальные мои товарищи по команде, по всей видимости, романтизируют мечты о чемпионстве, раз думают, что смогут приступить к первой неделе тренировок будучи не в форме.

— Дом, тебе нужно делать подбор в два раза быстрее. Ты сейчас чертовски медлителен. Чем, черт возьми, ты занимался все лето?

— Жил и радовался жизни, Шей. Тебе стоит как-нибудь попробовать.

Дом Джексон, — наш здоровяк, оседает, положив ладони на колени, пытаясь отдышаться вместе со всеми остальными парнями, которых я называю своими товарищами по команде.

Я использую тренировочную майку, чтобы смахнуть пот со лба, когда один из новичков передает мне мяч в лицевой линии, прямо под корзиной.

— Давайте еще раз.

— Райан, тренировка длится уже больше часа. У некоторых из нас есть жены и дети, с которыми мы хотим провести время, — Итан Чон, наш ветеран атакующий защитник, стоит, уперев руки в бедра в углу корта.

— Да, и у некоторых из нас назначены свидания с...— Дом смотрит на одного из молодых парней на боковой линии. — Как ее там звали? — беззвучно произносит он одними губами. — Ракель! У некоторых из нас бывают свидания с красивыми женщинами по имени Ракель.

Мои глаза блуждают по моим товарищам по команде, все измотаны, кроме меня.

— Хорошо, — сдаюсь я. — Все свободны.

— Слава Богу! — Дом поворачивается, вскидывая руки вверх и натягивая через голову пропитанную потом майку. Остальная команда быстро следует в раздевалку.

— Это лишь предсезонная подготовка, Райан, — Итан кладет руку мне на плечо в успокаивающем жесте. — Они справятся со всем.

— Я устал проигрывать. Мы даже не можем выиграть матч с подстановочными знаками, чтобы попасть в плей-офф. Я провел все лето, бегая по два раза в день, чтобы набрать форму к этому сезону. Всем остальным нужно подняться на мой уровень.

— Они никогда не будут на твоем уровне. Вот почему ты станешь одним из великих, но как новому капитану тебе нужно, чтобы они уважали тебя, и я не имею в виду то, как ты играешь, — он пятится, следуя за остальными членами команды. — Кроме того, я не хочу, чтобы ты слишком себя утомлял. Мне нужно, чтобы ты прокатил меня на спине и сделать эту команду сильной, чтобы я мог спокойно уйти на пенсию.

Губы Итана растягиваются в улыбке, прежде чем он ныряет в раздевалку.

Он хороший парень. Семейный человек. Отец троих детей и ветеран НБА¹. Он был капитаном команды в течение последних семи лет, пока не попросил уйти в отставку в этом сезоне, желая наладить баланс между работой и личной жизнью.

И по состоянию на прошлую неделю я заработал титул и теперь являюсь новым капитаном «Дьяволов» — чикагской команды НБА.

Я знал, что однажды это случится. Просто не думал, что это произойдет, когда мне будет двадцать семь, прямо перед моим пятым сезоном в лиге. Мне еще многому предстоит научиться на этом уровне, и теперь на мне лежит ответственность быть лидером команды как на площадке, так и за ее пределами.

Генеральный менеджер «Дьяволов» был против повышения, но здесь все по-другому. Наш капитан определяется командным голосованием, и после единодушной поддержки моих товарищей мне был присвоен титул.

Я хочу быть хорошим лидером для своих ребят, однако мне хочется получать уважение не только за то, как я играю. Меня уважают за талант на протяжении всей карьеры. Я посвятил всю жизнь своему ремеслу, пожертвовал отношениями и большей частью своих двадцатых ради игры, и это видно.

Год за годом я бил свои собственные рекорды на пути к величию, не позволяя отвлекающим факторам мешать тому, чего я хочу — быть одним из лучших, кто когда-либо играл в баскетбол.

Хотя у меня есть чем заняться, учитывая, что моя домашняя площадка такая же, как у самого величайшего игрока. Чемпионские баннеры, которые висят на «Юнайтед Сентер», напоминают мне о величии, которое было до меня, и о промежутках в годах с тех пор, как мы в последний раз были чемпионами. Билборды словно подтрунивают надо мной, чтобы я завоевал свой титул.

Мне нужно, чтобы мои ребята отнеслись к этой игре так же серьезно, как и я. Мне нужно, чтобы они жили, ели и дышали этой мечтой так же, как и я, если мы собираемся добиться успеха в этом сезоне. Но как мне выразить это так, чтобы это не звучать как обычный разыгрывающий защитник, коим я и являюсь? Теперь, как лидеру команды, мне нужно выяснить, как общаться с ними так, как я не мог раньше, потому что: «Эй, послушай, я лучший игрок, с которым ты когда-либо делил площадку», не совсем работает, когда ты капитан команды.

Я не особенно близок ни с кем из своих товарищей по команде, кроме Итана, так что голосование было немного неожиданным. Моя игра всегда говорила за меня, и мне сходило с рук то, что я был властным на корте, но теперь мне нужно носить другой титул, и я не знаю, как приспособиться.

— Кейси! — окликаю я одного из стажеров, когда он быстро бежит в мою сторону. — Тебя ведь зовут Кейси, верно?

— Да, мистер Шей.

Я закатываю глаза.

— Зови меня Райан, или Шей, или как угодно, но не мистер Шей. У тебя есть планы? Мне нужен кто-то, кто поможет мне с подбором мячей.

— Я, э-э... я... ну, моя мама...

— У тебя есть планы или как?

— Нет, — он быстро мотает головой. — Я могу подбирать для вас мячи, мистер Шей, — его глаза расширяются. — Райан! Я могу делать подбор, Райан.

Нервными шагами он подходит к корзине и встает под ней, одетый в шорты-карго цвета хаки и рубашку поло с логотипом нашей команды. Ему не больше восемнадцати-девятнадцати, но персонал заставляет его одеваться так, будто ему за сорок.

Я занимаю свое место на линии штрафного броска, где планирую оставаться до тех пор, пока не нанесу хотя бы сотню бросков, но после семьдесят шестого броска двери нашей частной площадки распахиваются.

— Рай! — зовет моя сестра. — Тренировка закончилась два часа назад. Я пришла к тебе в квартиру, искала тебя.

— Привет, Ви!

Бросок номер семьдесят семь едва касается сетки и пролетает через кольцо. Кейси делает рикошет и отдает его обратно.

— Ты уже тренировался этим утром. Что ты делаешь?

— Выполняю штрафные броски.

Моя сестра-близнец стоит в нескольких метрах от меня, положив руку на бедро. Я не смотрю в ее сторону, но краем глаза вижу, как она качает головой, ее вьющиеся волосы подпрыгивают от движения.

— Как тебя зовут? — она обращает свое внимание на стажера.

— Кейси.

— Я заменю тебя, Кейси, — Стиви перехватывает его передачу и занимает его место под сеткой.

Нервный взгляд стажера перебегает с моей сестры на меня.

— Тебя кто-то подвезет домой? Уже поздно, — моя сестра настолько мила, насколько это возможно, и, в отличие от меня, я даже не предполагал, что ребенка могут не подвезти домой.

— Да. Моя мама припарковала машину на заднем дворе и ждет меня.

— Райан! — ругается Стиви. — Его мама ждала его.

— Я не знал! — я вскидываю руки вверх. — Извини, чувак.

Кейси быстро качает головой.

— Это была честь для меня, мистер Шей.

Я прищуриваюсь, глядя на него.

— То есть Райан. Это была честь для меня, Райан Шей. Я свободен в любое время, — Кейси неловко машет рукой, прежде чем выбежать через главные двери.

Стиви поворачивается ко мне, стоящему под сеткой.

— Мама ждала его, — смеется она. — Насколько это, черт возьми, мило?

— Мило, — невозмутимо произношу я, хлопая в ладоши и прося баскетбольный мяч, который она держит на бедре.

— Сколько бросков тебе осталось? — она передает мяч, делая идеальный бросок.

После двадцати семи лет совместной жизни и того, что она играла со мной больше раз, чем я мог сосчитать, моя сестра-близнец сдалась.

Сделав еще один бросок, я говорю ей:

— Двадцать два.

Она передает мяч обратно.

— Что случилось? Уже устала от Зандерса? Хочешь вернуться обратно?

— Ха-ха, — сухо говорит сестра. — Ни за что. Я одержима этим парнем.

Мои губы изгибаются в гордой улыбке. Эван Зандерс, который, как я думал, должен был оказаться куском дерьма, а наделе оказался совсем не таким. Он играет в профессиональный хоккей за команду «Чикаго», и моя сестра познакомилась с ним в прошлом году, когда работала стюардессой в самолете их команды. Они держали свои отношения в секрете до начала этого лета, и последние четыре месяца они непрерывно разыгрывали праздник любви на публике.

Стиви переехала к нему. Его квартира к счастью, находится прямо через дорогу от моего дома, и как бы мне ни хотелось быть правым, но я счастлив, что оказался неправ насчет Зандерса. Он делает мою сестру такой счастливой, какой я никогда раньше ее не видел. Он также делает ее уверенной в себе. Трудно ненавидеть его, когда он — лучшее, что могло случиться с твоим самым дорогим человеком.

И я не собираюсь лгать, он также стал моим хорошим другом.

— Ну, я бы сказал, что он так же одержим тобой, если не больше.

Моя сестра кладет мяч себе на бедро.

— Я знаю. Разве это не здорово?

Слегка смеясь, я качаю головой и хлопаю в ладоши, нуждаясь в мяче.

Нельзя отрицать, что рядом со своей сестрой я становлюсь другим парнем. Я тот же человек, которым был до славы и богатства. Деньги никогда не ударяли мне в голову так, как можно было бы ожидать от молодого игрока, выбранного в первом раунде драфта, но они сделали меня более настороженным и параноидальным, чем большинство людей. Стиви — единственный человек, которому я безоговорочно доверяю свою жизнь, и чувство свободы, когда никто не следит за каждым твоим шагом, позволяет мне на мгновение расслабиться. Позволяет быть самим собой.

— Итак, в чем дело? — мяч проскальзывает через сетку при очередном нанесенном ударе. — Что такого срочного, что тебе пришлось прийти сюда и даже поиграть со мной?

Стиви не передает мяч обратно. Вместо этого она держит его перед собой, скрестив руки на груди.

— Я хочу попросить тебя об одолжении.

Я протягиваю руки за мячом, но она не двигается.

— Каком?

— Ну, ты же помнишь, что я съехала?

— Да, Ви. Я помню, что теперь живу один.

— В твоей огромной, красивой, пустой-когда-ты-в-разъездах квартире, — ее глаза сверкают.

— И?

— Ты ведь помнишь мою подругу, Инди? Мою коллегу.

— Цыпочку, которая заявилась в нашу квартиру и рыдала всю ночь, а потом блеванула на мои туфли в баре, когда я встретил ее в другой раз? Трудно забыть.

— Потому что она застукала своего парня с другой, — напоминает она мне. — Видишь ли, ее родители переехали во Флориду…

— Нет.

— Райан, — протестует Стиви. — Я еще ни о чем не спрашивала.

— Я знаю. И я останавливаю тебя, прежде чем ты это сделаешь. Ты знаешь, что я не умею говорить тебе «нет», поэтому не позволю тебе даже задать вопрос. Она не переедет ко мне.

— Рай, ей некуда идти. Ее повысили на работе, и ей придется отказаться от этого, если она не сможет найти жилье в городе. Ты же знаешь, как мало мы зарабатываем.

— Ты зарабатываешь достаточно, чтобы заплатить за жилье.

— Она... — моя сестра колеблется, — … она переживает некоторые финансовые трудности и не может позволить себе жить здесь одна. Чикаго дорогой город.

— Тогда она может найти друга, чтобы не бездельничать. Я даже не знаю ее, кроме того, что ей изменили, и она не может пить.

— Райан, не будь таким. У тебя огромная квартира, и ты половину времени проводишь в разъездах по работе. Инди путешествует по работе так же часто, как и ты. Чемпионаты по хоккею и баскетболу проходят в одно время. Вы почти не будете видеть друг друга.

— Нет.

— Почему нет?

— Потому что, когда ты жила со мной, это было одно. Ты моя сестра и мой лучший друг, но мне не нужна соседка по комнате. Ты знаешь, как свято мое время дома. Конец дискуссии, — я хлопаю в ладоши, мне нужно забрать мяч у сестры, чтобы я мог закончить свои ежедневные броски.

Вместо этого Стиви разочарованно опускает плечи, прежде чем разворачивается на каблуках и направляется к выходу, забирая с собой мой баскетбольный мяч.

— Ви, какого черта? Мне нужно закончить броски.

— Тогда бегай за мячом сам, — она продолжает идти к выходу, не потрудившись обернуться.

— Ты не можешь злиться на меня за то, что я сказал «нет».

— Я не злюсь. Просто разочарована. Неужели ты умрешь, если позаботишься о ком-то или о чем-то другом, кроме этого оранжевого шарика?

— Я забочусь о тебе, — напоминаю я ей, но она врывается в двойные двери, ведущие в коридор, бросая баскетбольный мяч в угол, прежде чем уйти.

Блядь.

Обычно мне все равно, если я разочаровываю людей. Их стандарты никогда не бывают такими высокими, как те, которых придерживаюсь я. Однако, моя сестра-близнец? Ее мнение — единственное, о котором я забочусь, кроме своего.

Я трусцой бегу за ней.

— Ви, — зову я, открывая двери в коридор. Она почти подходит к выходу, но поворачивается лицом ко мне. — Скажи мне, почему я должен это сделать. Ты действительно так расстроена? Почему это так важно для тебя?

— Ты не обязан ничего делать, но она моя подруга. Она стала моей первой подругой в этом городе. Ты знаешь, как трудно мне было завести друзей, которые не просто искали способ сблизиться с тобой. Что ж, Инди была таким другом, и, если она не сможет найти жилье, которое сможет себе позволить, тогда она переедет во Флориду к своим родителям. Я не хочу, чтобы она уезжала из Чикаго, и я не знаю, как еще ей помочь. Парень, за которого она планировала выйти замуж, изменил ей, и именно ей пришлось съехать. Ей нужно утереть ему нос.

Почему моя сестра все время дергает за чертовы струны моего сердца? Кто-нибудь другой мог бы произнести мне точно такую же речь, и я бы и глазом не моргнул, но, когда это говорит Стиви, моя решимость рушится, я хочу дать ей все, о чем она попросит. Я — причина того, что моей сестре было трудно завести настоящих друзей, и теперь она дает мне возможность загладить свою вину, пусть даже самую малость.

— Я доверяю ей, — продолжает она. — Ты тоже можешь.

Я забочусь о счастье Стиви гораздо больше, чем о своем собственном. На самом деле, я сам отказался от этого, из-за чего следующая фраза слетает у меня с языка.

— Чтобы было ясно, я не хочу этого делать.

— Я знаю.

— Надо назначить дату переезда.

Губа Стиви подергивается, а ее глаза начинают блестеть.

— Я хочу что-то вроде временного соглашения об аренде, и она платит арендную плату. Это не благотворительность.

— Разумеется, она будет платить. Но не мог бы ты установить доступную ей цену? Не похоже, что тебе нужны деньги.

Я оказываю ей услугу, а она еще делает запросы.

— Это временно. Она не останется со мной навсегда.

— Поняла, — Стиви не может скрыть улыбку. — Я говорила тебе, что ты мой самый любимый человек во всем мире?

— Да, да, — я поворачиваюсь обратно к спортзалу. — Помоги мне подбирать мячи. Мне осталось пятьдесят штрафных бросков.

— Ты сказал, что тебе осталось двадцать с чем-то.

Я продолжаю идти к линии штрафного броска, не потрудившись обернуться.

— Похоже, я сбился со счета, пока позволял своей сестре уговаривать меня поселить в моей квартире случайную цыпочку.

Лучезарная улыбка Стиви сквозит в ее тоне.

— Пятьдесят так пятьдесят.

2. Инди

— Нет.

— Что ты хочешь сказать, говоря «нет».

— Нет значит нет. Я не собираюсь переезжать к твоему брату.

Стиви в замешательстве прищуривается.

— Почему нет?

— Хм, дай мне подумать. Потому что это ужасная идея. — Да, переезд к брату моей лучшей подруги звучит как сюжет, взятый прямо из одного из моих любимых любовных романов. Не говоря уже о том, что упомянутый брат — Райан Шей — суперзвезда баскетбола, который выглядит так, словно только что вышел из одного из моих эротических снов. Но важнее всего то, что… — И потому, что он ненавидит меня.

— Он ненавидит большинство людей, — она пожимает плечами, и небрежность ее тона немного настораживает.

— А ты умеешь уговаривать, дорогая.

Стиви садится на диван в гостиничном номере, пока я заканчиваю готовить завтрак на плите с одной конфоркой. Моя вегетарианская колбаса выглядит как собачье дерьмо из-за этой ужасной сковороде, предоставленной отелем.

«Особый вкус», — говорю я себе, надеясь, что смогу смириться с проживанием в этом отеле еще немного.

— Я знаю, что Райан — мой брат, так что я, вероятно, предвзята в этом вопросе, но он хороший. Конечно, он может быть холоден, потому что скрывает свои эмоции, но он хороший парень. Я люблю тебя, и ты моя лучшая подруга. У нас с Райаном одинаковая ДНК, а это значит, что он тоже будет любить тебя. Рано или поздно.

— Логично, Ви.

— Это наука.

Я не удостаиваю ее ответом, поэтому она продолжает.

— Вы оба так много путешествуете по работе, что ваши пути почти не пересекутся. К тому же, он не ходит на свидания, так что тебе не нужно беспокоиться о случайных девушках, входящих и выходящих из квартиры.

Я вскидываю бровь.

— Просто потому, что он не ходит на свидания, не значит, что он не спит со всеми подряд. Ты вообще видела его?

— Я не хочу думать об этом, спасибо, — она хмурит лицо с легким отвращением. — Я лишь говорю, что у него никогда никого не было в гостях, а я прожила там почти год.

Вероятно, приберегает свои связи на дорогу. Умный. И было бы неплохо хоть раз не беспокоиться о том, чтобы пересечься со случайными девушками в доме, в котором ты живешь.

— Я предложила свою квартиру, но ты тоже не хочешь туда переезжать. У Зи есть две дополнительные спальни, — продолжает она.

— Ви, — вздыхаю я. — Последнее, что я хочу делать, это играть роль третьей лишней. И я чертовски уверена, что не хочу слышать, как вы двое занимается сексом, как пара кроликов, как каждый раз, когда мы возвращаемся домой из поездки. Я в порядке, правда, — я сажусь на пуфик рядом с кофейным столиком с завтраком в руке. — Посмотри на эти квартиры, — бросаю стопку распечаток через стол, надеясь, что мой будущий дом находится в этом списке, поскольку это единственные квартиры, которые я могу себе позволить в этом городе.

Чем больше бумаг просматривает Стиви, тем труднее ей скрыть свое недовольство.

— Инди, нет. Ты не можешь жить ни в одном из этих мест. Некоторые из них выглядят ужасно, и посмотрите на это, — она начинает читать одно из описаний. — Мужчина пятидесяти с чем-то лет ищет соседку по комнате двадцати с чем-то лет.

— Я женщина двадцати с чем-то лет, а эта квартира стоит всего пятьсот баксов в месяц! — я откусываю от своей вегетарианской колбасы, но она подгорела дотла, поэтому я выплевываю ее обратно на тарелку.

— Да, вероятно, потому, что тебе придется платить оставшуюся часть арендной платы другим способом.

— Ладно, это мерзко, — вытаскивая эту страницу из стопки, я сминаю ее, добавляя в свою тарелку с несъедобным мусором.

— Инди, — вздыхает Стиви, роняя бумаги себе на колени. — Пожалуйста, переезжай к Райану. Если не ради себя, то ради меня. Я не смогу спать по ночам, зная, что ты остановилась в одном из этих мест. Ты можешь ежедневно сообщать мне о том, как идут дела, и я смогу держать Райана в узде, если понадобится.

Достав свой телефон, я решаю отправить ей сообщение.

Инди

Ежедневное обновление: если ты заставишь меня переехать к твоему брату, я буду сексуализировать его при каждом удобном случае. Я буду писать тебе каждый божий день и напоминать, что он самый горячий мужчина, которого я когда-либо видела. Ежедневно ты будешь слышать, как сильно я хочу, чтобы он делал со мной грязные-прегрязные вещи.

Она достает свой телефон, на ее губах появляется гримаса.

Стиви быстро моргает, как будто прогоняет этот образ из головы.

— Я собираюсь рискнуть и надеюсь, что ты блефуешь.

— Что ж, это будет весело.

— Если ты переедешь к Райану, мы будем соседями!

Я не могу удержаться от улыбки, растягивающей мои губы, думая о том, что буду жить через дорогу от своей бывшей коллеги и ее парня. Мне нравится, что они вместе, и я получила место в первом ряду, чтобы наблюдать за развитием их отношений в прошлом хоккейном сезоне. Как бы сильно я ни скучала по рейсам с ней, я рада, что ей и Зандерсу больше не нужно скрывать свои отношения. Такую любовь не следует прятать.

— Это было бы забавно, — соглашаюсь я.

— Вот видишь! Кроме того, твоя любимая кофейня находится в двух кварталах отсюда, а швейцар Райана — настоящая жемчужина. Ты полюбишь его.

Хотя идея жить в роскошной квартире в центре Чикаго, оснащенной всеми мыслимыми удобствами, звучит как сбывшаяся мечта, я не могу удержаться, чтобы не сказать «да».

Наверное, отчасти я все еще убеждаю себя, что вернуться в Чикаго — хорошая идея. Каждый угол, каждое здание, каждая улица напоминают мне о нем. Вот что происходит, когда ты тратишь всю свою жизнь на любовь к одному человеку. Каждое воспоминание только о нем.

И теперь я оплакиваю ту жизнь, которой больше не существует.

Мне потребовались все силы, чтобы закончить хоккейный сезон в прошлом году, после того как я зашла в нашу квартиру и застала Алекса с другой, но как только «Рэпторс» выиграли Кубок Стэнли², я сдала свое барахло на хранение, собрала сумку и последовала за родителями в их новый дом на берегу моря во Флориде. Проведенное там лето было приятной передышкой от разбитого сердца, но, вернувшись в этот город, где вся моя жизнь развалилась на части, я словно заново начинаю процесс исцеления, несмотря на то, что разрыв произошел шесть месяцев назад.

И после того, как я прожила в этом отеле несколько недель и обучила двух новых стюардесс работать под моим началом, я не могу с уверенностью сказать, что сделала правильный выбор, вернувшись сюда.

Как будто прочитав мои мысли, Стиви меняет тему.

— Первый полет в сезоне стартует через несколько дней. Ты готова?

— Готова, как никогда, к работе с командой новичков. Смотреть, как хоккейные парни раздеваются на каждом рейсе, без тебя будет уже не то.

Она наклоняет голову, одаривая меня своей милой улыбкой-Стиви.

— Часть меня будет скучать по полетам, но в основном я просто буду скучать по тебе и Зи, пока вы в отъезде. Тем не менее, я рада посмотреть все домашние игры Райана в этом году. Каково это — быть начальником команды стюардов и командовать всеми вокруг?

— Странно. Я никогда не думала, что буду главное на самолете команды «Рэпторс» на втором курсе, но я взволнована. И, несомненно, в восторге от того, что Тара ушла.

— Уволена за тесные отношения с игроками, — смеется Стиви. — Ирония судьбы.

Существует строгое правило, запрещающее бортпроводникам проводить время с нашими пассажирами — чикагской командой НХЛ³ «Рэпторс». И в прошлом году Тара, предыдущая главная стюардесса, старалась как можно больше тыкать этим в лицо Стиви, но причиной, по которой меня повысили, было то, что эти правила немного изменились. По-прежнему строго запрещено встречаться, спать, валять дурака с командой, но теперь нам разрешено быть друзьями. Вроде как пришлось изменить правила, когда парень моей лучшей подруги — запасной капитан, и мы слишком часто видимся, чтобы притворяться, будто мы не друзья.

— Было бы неплохо уехать из Чикаго на несколько дней, — добавляю я.

— О чем ты говоришь? Ты была во Флориде все лето. Ты вернулась всего на пару недель.

Долгое молчание затягивается между нами, пока я опускаю глаза на свои колени.

— Ох, Инди. Я идиотка. Это ведь не имеет никакого отношения к жизни с Райаном, верно? Если ты не хочешь жить в Чикаго, я понимаю. Поверь мне, я понимаю. Я старалась помочь тебе остаться в городе, найдя тебе жилье, но я даже не подумала о том, что ты, возможно, не хочешь жить здесь.

— Ты не идиотка. Ты хорошая подруга. Это просто немного задевает меня, понимаешь? Когда я возвращаюсь сюда, зная, что в любой момент могу столкнуться с Алексом, меня тошнит, но в то же время я устала от того, что он управляет моей жизнью.

Я была на грани от того, чтобы устроиться на работу во Флориде и переехать окончательно, прежде чем мне позвонили по поводу повышения. Алекс забрал у меня все в ту ночь: мое будущее, мою квартиру, моих друзей. Я не собираюсь позволять ему забрать и это тоже.

— Инди, я понимаю, — мягко говорит она. — Иногда проще уйти. Ты уверена, что хочешь находиться здесь? В Чикаго.

— Я хочу чувствовать себя лучше, — я высоко держу голову. — Возможно, возвращение в Чикаго, где все пошло прахом, заставит меня взглянуть правде в глаза и быстрее оправиться.

— Что ж, если ты передумаешь и решишь, что Флорида тебе подходит больше, я помогу тебе собрать чемоданы, но я надеюсь, ты примешь предложение Райана. Он не будет взимать с тебя арендную плату больше, чем ты можешь себе позволить. Таким образом ты можешь сэкономить. У тебя все будет по-другому, но думаю, что все будет лучше.

— Ты ничего ему не сказала…

— Конечно, нет, — вмешивается Стиви.

Оглядываясь по сторонам, я быстро провожу инвентаризацию своего гостиничного номера. Мини-холодильник такой маленький, что мне приходится ходить за продуктами каждые три дня, потому что полноразмерные продукты внутрь не помещаются. Чемодан, в котором лежат мои вещи, потому что в шкафу не хватает вешалок для моего непомерного гардероба. Полотенца такие крошечные, что едва оборачиваются вокруг моих волос.

Я скучаю по своему личное пространству, даже если это пространство находится рядом с одним из самых привлекательных мужчин, которых я когда-либо видела. За все эти месяцы я встречалась с Райаном Шеем всего дважды, но такое лицо или тело не забудешь. Однако, если бы одно мое желание могло исполниться прямо сейчас, я бы пожелала, чтобы мы оба забыли наши предыдущие встречи.

— Если бы я знала, что однажды буду жить с этим парнем, то произвела бы лучшее первое и второе впечатление.

Сине-зеленые глаза Стиви сияют, когда она поджимает губы, сдерживая смех. Я ждала, что она развеет эти опасения и скажет мне, что ее сногсшибательный брат совсем меня не помнит.

— Он ведь не забыл, не так ли?

— Даже близко.

* * *

Потребовалось всего десять минут, чтобы съехать из гостиничного номера, и еще двадцать, чтобы перенести вещи из камеры хранения. Но даже в этом случае багажник был наполовину пуст. Печально, что двадцать семь лет жизни не могут заполнить даже половину багажника.

Каждый предмет мебели или кухонный прибор, который был куплен за шесть лет нашей совместной жизни, остался в нашей квартире. Его квартире. Отчего я решила начать все сначала и попытаться смириться с этим. Я не заметила отсутствия своих вещей, когда переехала на лето к родителям, но то, что у меня почти ничего нет, становится совершенно очевидным, когда я сижу в квартире Райана.

Моей новой квартире.

Хотя в этой квартире так пусто, что больше всего на свете мне кажется, что я сижу посреди музея, и, возможно, именно поэтому отсутствие у меня вещей бросается в глаза. У него тоже не так уж много вещей.

Его квартира безупречна и минималистична. Черно-белый интерьер, без каких-либо ярких пятен — к тому же моя одежда в настоящий момент разбросана по всей его гостиной, пока я пытаюсь разложить ее. Пытаюсь — ключевое слово.

Я была в этой квартире несколько раз с тех пор, как встретила Стиви, но она никогда не выглядела такой пустой и... одинокой. Стиви такая же яркая, как и я. Думаю, квартира потеряла жизнь, когда та переехала.

Однако вид захватывает дух: городские высотки и закат над причалом Неви-Пир отвлекали меня в течение первого часа, когда я приехала.

Экскурсия, устроенная самой себе, приводит меня на кухню. Кофеварка на одну чашку с одной кружкой, примостившейся под ней, наверное, готова к завтрашнему утру. Посуда: четыре большие тарелки, четыре маленькие и четыре миски — все черного цвета, как будто они шли в комплекте, как будто в его доме никогда не будет больше людей. Не так уж удивительно, когда я открываю первый ящик: четыре ложки, четыре ножа, четыре вилки, скорее всего, купленные в небольшом наборе.

Я понимаю, что он путешествует по работе так же часто, как и я, но что, если он захочет пригласить друзей? Или что, если однажды вечером он приведет женщину домой, и она проголодается, но он еще не помыл посуду со вчерашнего дня?

Мне это кажется непрактичным, но что-то подсказывает мне, что Райан Шей считает, что иметь ровно столько, чтобы хватало на жизнь, вполне практично.

Вернувшись в гостиную, я провожу пальцем по его книжной полке, молясь, надеясь, что он соберет слой грязи или пыли. Что-то подсказывает мне, что этот парень человек, а не робот, как предполагает остальная часть его квартиры.

В его доме нет ни одной фотографии, зато бесчисленное множество книг. Все виды мотивационных книг или книг по самопомощи, которые вы только можете себе представить, расставлены на полках, и они организованы по… ты что, издеваешься надо мной? В алфавитном порядке фамилии автора. Этот парень — монстр, который, вероятно, бегает марафоны ради развлечения и раздает диетические батончики на Хэллоуин.

Поднимаю палец с полки, и он оказывается чистым. Ни единой пылинки.

Я уже ненавижу это.

Щелчок входной двери останавливает меня.

Предполагалось, что всю ночь он будет на каком-то модном городском мероприятии. Предполагалось, что у меня будет время навести порядок, повесить одежду в шкаф, а книги собрать и аккуратно сложить до его прихода домой. Это место — катастрофа, и я надеялся произвести лучшее третье впечатление на Райана Шея.

Складывая груды одежды в одну, я стараюсь занимать как можно меньше места, надеясь, что он, возможно, не заметит бомбу, которая взорвалась в его доме с тех пор, как я переехала два часа назад.

— Что. За. Черт? — его тон сух и ровен.

Пытаясь взять себя в руки, я убираю с лица выбившиеся тонкие волоски и нацепляю свою самую очаровательную улыбку. Это срабатывает каждый раз.

— Привет… — я оборачиваюсь и машу рукой, но замираю, когда вижу владельца этой квартиры, стоящего в дверном проеме.

Я дважды встречалась с Райаном. Один раз он был без рубашки, а в другой раз он был в повседневной одежде в баре. Но прямо сейчас? В приталенном костюме? Господи Иисусе, я не могу здесь жить.

Костюм черные в тонкую полоску по всей длине, и темный цвет каким-то образом делает его сине-зеленые глаза намного более яркими. Его светло-коричневая кожа и веснушки под стать его сестре-близнецу, тем не менее я уверена, что никогда не смотрела на Стиви так, как сейчас смотрю на ее брата. Облизывая губы, мои глаза блуждают по его волосам — каштановым и недавно выгоревшим по бокам, с небольшим количеством фирменных завитков Шей на макушке.

Мама Райана и Стиви — белая женщина с веснушчатой кожей, голубыми глазами и медными волосами. Их отец — чернокожий мужчина, высокий, с копной темных кудрей. Близнецы Шей — сочетание обоих своих родителей, Райан и Стиви, похоже, унаследовали от каждого понемножку.

Я ляпнула это оба раза, когда мы встречались, но Райан Шей горячий. Может, он и робот, но он самый сексуальный робот, которого я когда-либо видела.

— Инди, — он выводит меня из транса.

Закрыв рот и закинув ногу на ногу, я встречаюсь с ним взглядом.

— Хмм?

— Я спросил, что, черт возьми, случилось с моей квартирой?

— Ой, — я неловко смеюсь. — Видишь ли, я занимаюсь организацией.

— Организацией?

— Ага, — указываю на хаотичный беспорядок, который я устроила на полу в его гостиной. — Моя одежда.

— Если ты это называешь организацией, то я не уверен, что мы уживемся вместе.

Я смеюсь над его шуткой, прежде чем понимаю, что, к сожалению, в тоне Райана нет поддразнивания. Он серьезен.

Он вешает ключи на маленькую вешалку у входной двери, как организованный монстр, которым он и является, прежде чем быстро уйти в свою спальню, даже не взглянув на меня.

Это третье впечатление будет таким же дерьмовым, как и два предыдущих.

— Я подумала, может быть, мы могли бы позавтракать завтра, — быстро вмешиваюсь я, прежде чем он прячется в своей комнате на ночь.

Он не удостаивает меня взглядом, когда подходит к своей двери.

— Нет.

— Знаешь, было бы неплохо узнать друг друга получше, раз уж мы сейчас живем вместе.

— Нет.

— Ладно, никакого завтрака. Ты занятой человек. Может быть, пообедаем? Или ты не ешь. Роботы не едят.

— Что?

Это, наконец, привлекает его внимание. Он поворачивается в мою сторону, его агрессивно-океанские глаза прикованы к моим.

Я сглатываю.

— Шучу. Это была шутка, — еще один неловкий смешок. — Кофе? Было бы неплохо получше узнать человека, с которым я живу. Кто знает, может быть, мы даже станем друзьями?

Он прищуривается.

— Ладно, никакой дружбы, — я поднимаю руки в знак защиты. — Никакой дружбы. Никакой еды. Никакого веселья. Поняла.

Тихий смешок вибрирует в его груди, и сначала я наслаждаюсь этим звуком, думая, что он может посчитать меня забавной, но потом я понимаю, что смех снисходительный.

— Давай проясним одну вещь. Я не хочу, чтобы ты жила здесь. Я не просил тебя переезжать ко мне, и единственная причина, по которой ты здесь, — это потому, что ты подруга моей сестры, а из-за меня у нее их не так уж много. Мне нравится жить одному, и, если бы это был мой выбор, я бы жил один. Так что нет, Индиана, мы не сможем быть друзьями. Мы будем сосуществовать в одной квартире до тех пор, пока ты не сможешь найти себе другое жилье, пока я буду выполнять свой братский долг.

Он закрывает за собой дверь немного сильнее, чем необходимо.

Черт.

Третье впечатление было хуже первых двух.

3. Райан

Черт.

Прижимаясь лбом к своей двери, я с сожалением закрываю глаза.

Это было подло, я не собирался так себя вести. На самом деле, всю дорогу сюда я продолжал напоминать себе быть милым, пытаясь придумать какое-нибудь глупое приветствие, чтобы сказать ей первые слова.

Добро пожаловать домой. Нет, это звучит как наш дом.

Счастлив, что ты здесь. Это ложь. Я не счастлив.

Если тебе что-нибудь понадобится, дай мне знать. Не давай мне знать. Сделай это сама.

Каждая фраза, которую я отрепетировал, звучала именно так... отрепетировано.

План, который я придумал, был прост: «Я приготовлю для тебя запасной ключ», прежде чем отправиться в свою комнату, где я мог бы побыть наедине.

Но потом я увидел, как она стоит босиком посреди моей гостиной, одетая в толстовку такого размера, что я до сих пор не уверен, что под ней что-то есть. Ее светлые волосы были заплетены в косу, ниспадающую на плечо, но большая часть прядей была выбита в растрепанном беспорядке. Ее карие глаза были мягче, чем я помню, и это просто взбесило меня.

Всю ночь напролет мои товарищи по команде насмехались надо мной по поводу ее переезда. Они встречались с ней однажды, около пяти месяцев назад, и я думал, что неизгладимое впечатление, которое она произвела на них, было связано с тем, что в ту ночь ее вырвало прямо на мои туфли. Но, к сожалению, единственное воспоминание, которое у них осталось о ней, — это то, что она была чертовски красивой.

Я знал, что она хорошенькая. Я не слепой, но она не могла быть такой красивой, какой они ее помнили. Я был уверен, что они разыгрывали это в своих мыслях.

Но нет.

Я вошел в квартиру и понял свою ошибку. Они были правы — она сногсшибательна, и я ненавижу это.

Меня нелегко отвлечь, но, если кто и оказался способен это сделать, так это она.

Я не могу допустить, чтобы кто-то вроде нее жил здесь. Я не хочу, чтобы здесь кто-то жил. Мне нужно мое личное пространство. Эта квартира — моя единственная передышка от внешнего давления. Мне нужно сосредоточиться на моем первом сезоне в качестве капитана, и я не знаю, как я смогу это сделать, когда моя соседка по комнате выглядит так, словно только что сошла с пляжа: с ее загорелыми ногами, золотистыми волосами и яркой одеждой, разбросанной по полу моей квартиры.

К черту это. Мне нужно сходить в спортзал.

Может быть, я был бы немного спокойнее, если бы у меня была минутка расслабиться и подготовиться к возвращению домой к новой соседке, но сегодня вечером у меня не было ни одной спокойной минуты. За мной наблюдали, и поэтому я был на взводе каждую минуту.

Обычно на меня смотрят фанаты и репортеры, наблюдающие за каждым моим движением, но с тех пор, как я получил повышение, Рон Морган — генеральный менеджер команды, наблюдает за мной с большим презрением, чем обычно.

Я нравился Рону первые три года, когда играл за него, или, по крайней мере, я нравился ему настолько, насколько работодатель может любить сотрудника, зарплата которого составляет значительную часть годового бюджета и который еще не привел команду к чемпионству, не говоря уже о плей-офф.

Но очевидное отвращение Рона ко мне началось прошлой зимой после того, как я сопроводил его племянницу на премьеру фильма в качестве одолжения ему. Его племянница, которая практически является его дочерью, попала в некоторые неприятности с законом, и что может быть лучшим способом очистить чей-то имидж, чем позвать хорошего парня Райана Шея?

Это была одна ночь, одно событие, но настоящая проблема началась, когда от меня потребовали больше одной ночи. Это было постоянно, и с тех пор я каждый раз отклоняла его просьбу вывести его племянницу куда-нибудь, используя мою сестру как своего рода щит от семьи Морган.

— Ты должен сводить Лесли на этот благотворительный вечер. — Не могу. Я уже пригласила свою сестру.

— Выходные в конце года на озере. Каждый кого-то приводит с собой. Ты приведешь мою племянницу. — Не могу. Стиви уже заполучил мой плюс один.

— Лесли действительно влюблена в тебя. Ты должен пригласить ее на командный ужин в пятницу в качестве своего «плюс-один». — Ах, черт. Хотел бы я это сделать, но моя сестра очень рада поехать, и я не могу бросить ее.

Использовать Стиви в качестве моей псевдодевушки было идеальным решением проблемы, но потом ей заблагорассудилось влюбиться. И не с кем попало, а с кем-то, кто выполняет на девяносто процентов те же функции, что и я, потому что он такое же громкое имя в чикагском спорте. Без ее помощи мой мотив стал ясен: настоящая причина, по которой я не мог продолжать встречаться с членом семьи Рона, заключалась в том, что я этого не хотел, и именно тогда его безразличие превратилось в откровенную неприязнь.

Его отвращение усилилось в конце сезона, когда Итан ушел в отставку, а команда назначила меня капитаном, несмотря на громкое несогласие Рона. Но я не хожу на свидания, не делал этого со времен колледжа, и я не собираюсь меняться просто для того, чтобы ублажить мужчину, который подписывает мои чеки на зарплату, особенно когда это касается женщины, которая мне искренне не интересна.

Можно подумать, Рон оценил бы мои амбиции. Мои мысли сосредоточены на одном-единственном направлении: выиграть у «Чикаго» их первый чемпионат за десятилетия и увенчать клуб трофеем, а себя титулом самого ценного игрока. Это означает, что никаких женщин, почти никаких друзей и не спускать глаз с приза. Не позволю никому воспользоваться моим именем или тем, кем я собираюсь стать в баскетболе.

Это случалось раньше, и я никогда больше не повторю этой ошибки.

Мне нужна гребаная тренировка. Очистить разум от беспорядка, в котором прошла моя ночь, и от катастрофы, в которую превратилась моя квартира, пока меня не было.

Снимая пиджак, я вешаю его в шкаф, где ему и место — между черным пиджаком и темно-серым. Расстегнув часы, осторожно кладу их в ящик прикроватной тумбочки, обратно в бархатную коробочку, именно туда, куда кладу их каждый раз, когда достаю.

Несколько шотов успокоят меня, теперь, когда моя квартира, похоже, оказывает на меня противоположный эффект. Но прежде чем я успеваю выскользнуть из костюма в спортивные шорты, тихий стон из гостиной останавливает меня.

Это, должно быть, шутка.

Какого черта я согласился позволить этой девушке жить здесь? О, точно — Стиви. Мне нужно научиться говорить «нет» своей сестре, потому что из-за неспособности делать это я только что получил плачущую блондинку в своей гостиной.

Я проигнорирую ее. Ей будет неловко, если я пойду проверить, как она. Неужели она плачет из-за того, что я наговорил? Я видел, как эта девушка плакала или напивалась до беспамятства, так что, думаю, неудивительно, что она снова дала волю эмоциям.

Еще один всхлип и приглушенный плач проникают сквозь закрытую дверь и вторгаются в мою грудь.

Ты ей ничего не должен.

Игнорируй. Игнорируй. Игнорируй ее.

Я не могу. Как бы мне ни хотелось быть таким парнем, я им не являюсь.

Сделав глубокий вдох, я открываю дверь своей спальни, чтобы проверить, как там моя новая соседка по квартире.

Маленькая мисс Блонди, подтянув колени к груди, сидит на моем диване, пряча лицо в скрещенных руках, и я, черт возьми, не знаю, что сказать, чтобы она успокоилась. Как я должен заставить ее прекратить плакать? Я даже не знаю эту девушку.

Скажи что-нибудь приятное, что-нибудь утешительное.

— Ты чересчур эмоциональная.

Она поднимает голову с колен, ее карие глаза раскраснелись и опухли.

— Спасибо за замечание, Райан. Ты чертовски проницателен.

Ладно, очевидно, это были неправильные слова.

— Почему?

Ее брови хмурятся.

— Что «почему»?

— Почему ты такая эмоциональная?

— Почему ты такой холодный?

Я меняю тему, потому что она получит ответ на этот вопрос.

— Что не так?

— Что не так? — она снисходительно смеется. — Что не так?! — она повышает голос и встает с дивана. Я позволяю своему блуждающему взгляду скользить по этим длинным ногам, и задаюсь вопросов, каково было бы, если бы она обвила их вокруг моей талии.

Не вовремя, Райан, черт возьми.

Она высокая для девушки. И в этот момент она немного пугает.

— Что не так, так это то, что моя жизнь превратилась в абсолютное дерьмо, ясно? Извини, я не могу контролировать свои эмоции, потому что мой дерьмовый парень, с которым я встречалась шесть лет, изменил мне с какой-то цыпочкой из его офиса! И я потеряла из-за этого свою квартиру. Я не могу позволить себе жить одна в этом городе, и теперь сижу в квартире брата моей лучшей подруги, который тоже не хочет, чтобы я здесь была! Ты думаешь, я этого хочу? Я не хочу! Я хочу вернуть свою старую жизнь.

Я стою, небрежно прислонившись к дверному косяку своей спальни, наблюдая за ее мини-выступлением.

Мини, возможно, не совсем подходящее слово.

— Какого черта я здесь делаю? — тихо спрашивает она себя.

Она пристально смотрит на меня, ожидая, что я отвечу, но я понятия не имею, как вести себя с таким эмоциональным человеком. Она довольно пугающая.

— Ты прав, — говорит она. — Я эмоциональна. Но, по крайней мере, я не гребаный робот! — она делает движение в мою сторону. — По крайней мере, я кое-что чувствую. Когда ты в последний раз что-то чувствовал?

— Ну, в настоящее время я чувствую, что мне смешно.

— Что, черт возьми, с тобой не так? — выплевывает она. — Ты монстр. И переставь свою чертову книжную полку. Расставил по фамилиям авторов? Ты болен.

Я пытаюсь сдержать улыбку, правда пытаюсь, но не могу.

— Не смейся надо мной!

Я мотаю головой.

— Не смеюсь.

Она делает глубокий, сосредоточенный вдох, проводя руками по своей толстовке, которая выглядит на пять размеров больше.

— Я съеду. Мы не знаем друг друга, ты прав. Ты не просил меня переезжать, и это нечестно по отношению к тебе. Завтра вечером я уезжаю в командировку, но вернусь через несколько дней и заберу свои вещи. Я уезжаю из Чикаго.

— Нет.

— Прости, что?

— Ты не съедешь. Я прикажу изготовить для тебя запасной ключ, Индиана.

Я закрываю за собой дверь своей спальни, наконец произнося фразу, которую репетировал всю ночь.

Она права, я действительно не хочу, чтобы она была здесь. Но она ошибается в одном — я не монстр. Она явно переживает не лучшие времена — дерьмовые. И это мое слабое место, я не могу вышвырнуть ее на улицу. Я не такой парень, каким бы мне хотелось быть в данный момент.

Раздается громкий стук в мою двери. Вероятно, туфля.

— Меня зовут не Индиана!

Да, мне бы правда хотелось бы быть таким парнем прямо сейчас.

* * *

Я просыпаюсь раньше будильника, и когда подхожу к своей двери в одних боксерах, до меня доходит, что я больше не могу разгуливать по дому голышом.

Надев пару баскетбольных шорт и старую футболку, вхожу в гостиную. Беспорядок Инди убран, но квартира выглядит иначе, чем пару дней назад.

Я долгое время жил один. То, что Стиви прожила здесь девять месяцев, было приятной передышкой от тишины, но тишина вернулась, когда она съехала. Мне нравится проводить время в одиночестве, я действительно наслаждаюсь этим. Но разница в воздухе этим утром, присутствие здесь кого-то еще, не кажется мне худшим, что могло случиться со мной. Это не так тревожно, как я предполагал.

Дверь на противоположной стороне гостиной слегка приоткрыта. Кусочек бледно-желтой краски обжигает мне глаза, когда утреннее чикагское солнце отражается от стен. Там больше нет ни штор, ни жалюзи. Стиви использовала свои собственные занавески в стиле фанк, пока была здесь, но до и с тех пор, как она здесь жила, я держала эту комнату закрытой.

Но дверь в спальню Инди не закрывается полностью из-за книг и одежды, разбросанных по полу.

Во время нашей третьей встречи я узнал об этой девушке еще кое-что. Она не только эмоциональна и не переносит алкоголь, но и неряшлива. Очень неряшлива.

«Она также очень привлекательна», — напоминаю я себе. Она привносит жизнь в мою черно-белую квартиру. Платья, выставленные в дверном проеме, светло-фиолетовых оттенков с цветочными принтами, но я думаю, что самый большой недостаток дверного косяка — это розовый каблук с ремешками, торчащий из-под яркой ткани.

Может быть, это та самая туфля, которая оставила царапину на двери моей спальни прошлой ночью.

4. Инди

— Ты что, издеваешься надо мной? — я зарываюсь лицом в подушку, пытаясь защитить глаза от ослепительного утреннего солнца, льющегося в окна моей спальни. — Почему здесь нет жалюзи?

Солнечные лучи отражаются от желтых стен моей новой комнаты. Мне нужно спросить Стиви, какого черта она покрасила эту комнату в такой отвратительный цвет, потому что знаю, что мистер Черно-белый ни за что на свете не сделал бы этого.

Я не знаю, который сейчас час. Я ничего не устанавливала в своей новой комнате, включая будильник, и только Бог знает, где мой телефон, но по неприлично яркому восходу солнца, проникающему в комнату, могу сказать, что, еще, черт возьми, слишком рано, чтобы бодрствовать.

Сегодня вечером у меня ночной рейс, первый в сезоне, и мне нужно выспаться. Вдобавок, я не утренний человек, особенно в те дни, когда мне приходится летать всю ночь.

Я спала как убитая. На полу с одной подушкой и двумя наброшенными одеялами. У меня пока нет кровати или матраса, а моя упрямая задница отказалась спать на диване Райана после вчерашнего фиаско.

Мне нужно пройтись по магазинам за кое-какими вещами. Странно начинать все сначала, но ни одна часть меня не хочет забирать матрас или постельное белье с того места, где я нашла Алекса с кем-то другим.

Одна мысль о его имени пробуждает боль в груди, которую я предпочитаю прятать на некоторое время, пока простое напоминание не принесет с собой цунами боли.

Обнаружив, что мой телефон впивается в спину, я прищуриваюсь, стараясь не ослепнуть от яркого экрана.

Инди

Ежедневное объявление: почему, черт возьми, эта комната цвета маленького утенка? Мне бы хотелось вернуть сюда кровать. Андерс достаточно богат, чтобы купить новую для вашей гостевой спальни. О, и твой брат — придурок.

Стиви

Что ж, по крайне мере, это удержит тебя от желания переспать с ним!

Когда это я такое говорила? Я читаю любовные романы. У меня слабость к придуркам.

Она не отвечает, и мне интересно, сколько ежедневных обновлений потребуется ей, чтобы заблокировать мой номер.

Уткнувшись головой в подушку, я закрываю глаза, надеясь получить еще несколько часов драгоценного сна, но как только аромат свежего кофе проникает в мою комнату, я в состоянии повышенной готовности. Запах и так соблазнительный, но добавьте к нему немного хрустящего бекона, и я встаю с постели и, спотыкаясь о свой хлам, добираюсь до кухни. Я не ем эту гадость, но, Боже, пахнет она потрясающе.

— Доброе утро, — говорит Райан, не потрудившись повернуться лицом ко мне.

— Доброе, — бормочу я, усаживаясь за кухонный островок.

Укороченная футболка и баскетбольные шорты украшают его тело, но его наряд не излучает той энергетики парня из братства, которую я ожидала. Его футболка кажется такой старой и поношенной, что ему пришлось отрезать рукава просто потому, что в ткани было слишком много дырок — удивительно для такого чистоплотного человека, как он. Как бы то ни было, я не жалуюсь, потому что его гладкие, изгибающиеся косые мышцы идеально выступают из глубоких вырезов по бокам, а его выпуклые квадрицепсы заставляют мое воображение танцевать, представляя все вещи, на которые способны эти мощные ноги.

Боже, он весь как скульптура.

Райан, наконец, поворачивается ко мне лицом, ловя мой восхищенный взгляд, прежде чем его взгляд скользит к моей груди. Наверное, мне следовало надеть лифчик. Благодаря этой тонкой майке со смайликом, я не единственная, кто приветствует сегодня утром своего нового соседа по квартире.

— Тебе не нравятся лифчики?

— Мне? Лично мне не нравится носить их с пижамой, но тебе, видимо, нравится, — я поднимаю руки вверх, сдаваясь. — Свобода и никаких осуждений.

Он бросает на меня равнодушный взгляд, прежде чем поставить передо мной на стойку кружку обжигающе горячего черного кофе, а затем тарелку с яичницей-болтуньей, беконом и пшеничными тостами.

Я поднимаю взгляд, чтобы встретиться с его. Сине-зеленые глаза впиваются в мои, ожидая, что я что-то скажу, но я не могу. Тень разочарования, которая была на нем прошлой ночью, немного рассеялась, и он выглядит мягче, добрее.

— Ты хотела позавтракать вместе, — напоминает он мне, кивая в сторону тарелки.

Он помнил, хотя я совсем забыла об этом после небольшого срыва. Я полагала, что после вчерашнего вечера меня встретят уведомлением о выселении, а не завтраком.

Это блюдо — оливковая ветвь. И хотя он был знатным придурком, я действительно бросила туфлю в его дверь, так что не знаю, должен ли он извиняться.

— Это были ярко-розовые? — спрашивает он, отводя мой взгляд от его спальни.

— Хмм?

— Туфля, которую ты бросила в мою дверь. Это были твои розовые каблуки? — он указывает на беспорядок в моем дверном проеме.

Наверное, мне должно быть стыдно, но это не так.

— Возможно. Это мои туфли «Я-не-принимаю-такое-дерьмовое-поведение».

Легкая улыбка приподнимает уголок его губ, но я не слишком надеюсь на искреннюю усмешку. Я быстро поняла, что Райан Шей не находит меня ни забавной, ни очаровательной.

Он протягивает мне вилку, стоя напротив островка, но прежде чем приступить к завтраку, он моет две сковородки, которыми пользовался, высушивает их и возвращает на место, где они должны быть по праву.

— Прости за вчерашний вечер, — наконец извиняюсь я с набитым ртом. — Я сотру эту потертость с твоей двери.

Он не отвечает, переключая свое внимание на тарелку, когда начинает есть свой завтрак.

— Ты не любишь бекон? — он указывает вилкой на мою тарелку.

— Я вегетарианка.

Его глаза с ужасом перескакивают на мои, прежде чем он хватает мой бекон и кладет его между своими восхитительно полными губами.

— И ты не пьешь кофе?

— Я люблю кофе. Но я не пью горячий кофе. Я жду, пока он остынет, а потом добавлю немного льда. И сливки. Побольше сливок.

Его брови хмурятся, вероятно, удивляясь, как он заполучил самого трудного соседа по квартире в мире.

— Ты пьешь только кофе со льдом? А зимой?

— Может быть, в минус двадцать я буду держать кофе со льдом в руке, пока надеваю зимние перчатки.

— Ты как типичная девушка из «Старбакса»? Немного банально, тебе не кажется, Индиана?

Я прищуриваюсь при упоминании этого имени.

— Ты когда-нибудь слышал фразу «она не такая, как другие девушки»?

Он слегка кивает головой.

— Так вот это не я. Я такая же, как любая другая цыпочка. Настолько простая, насколько возможно. У меня была фаза уггов. У меня была фаза узких джинсов. Я люблю, чтобы в моих книгах была романтика, в моем кофе больше сливок, чем кофеина, и я даже делаю эстетичные снимки своей еды всякий раз, когда нахожусь в ресторане.

Его грудь слегка двигается, и я мысленно похлопываю себя по спине за то, что вызвала у Райана Шея самый тихий смешок.

Мы заканчиваем наш завтрак в тишине. Райан не поднимает на меня глаз, но я не могу оторвать свой блуждающий взгляд от него, пока он ест. Он действительно красивый мужчина. Квадратная челюсть с легким налетом щетины. Губы немного пухлые, и я не могу не удивляться тому, какие они мягкие на ощупь. Глаза, которые светлые и пронзительные, манящие, даже если он этого не хочет. Он не самый приятный, не самый общительный, но, тем не менее, привлекательный. Возможно, самое странное в нем то, что он этого не осознает.

— Что? — спрашивает он, не поднимая на меня глаз.

Меня не смущает, что меня поймали с поличным, поэтому я сосредоточиваю свое внимание на нем.

— У тебя есть друзья?

— Да.

— У тебя на кухне не так уж много еды. Что, если твои друзья придут на ужин, а у тебя нет лишних тарелок или столовых приборов?

— Я не провожу здесь время со своими друзьями.

— Тогда где ты проводишь с ними время?

— На тренировке или на наших играх.

— То есть, со своими товарищами по команде.

— Я слишком много работаю, поэтому считаю своих товарищей по команде своими друзьями. Стиви тоже мой друг.

— Она твоя сестра-близнец.

— Еще есть Зандерс.

— А он твой будущий шурин.

— К чему ты клонишь, Инди? — в его тоне слышится раздражение.

Я небрежно пожимаю плечами.

— Забей. Просто пытаюсь узнать тебя получше. Какой твой любимый цвет?

— Черный.

— Я вроде как думала, что роботам больше нравится серебряный.

Он одаривает меня фальшивой улыбкой.

— Как мило.

— Почему у тебя нет собаки или домашнего любимца, который составил бы тебе компанию? Думаю, грустно жить здесь одному.

— У меня аллергия на собак. И я не одинок.

— Ах, точно. Я забыла о твоей аллергии. Ты явно чем-то разозлил большого парня наверху, что заработал эту аллергию. Тогда что насчет кошки? Или хоть кто-то, о ком нужно позаботиться.

— Мне не нужно ни о чем и ни о ком заботиться, и мне не нужна компания. Мне нравится быть одному.

— Я люблю цветы. Я могла бы украсить ими твою квартиру. Или растениями. Может, благодаря им ты почувствуешь себя более мужественным. Да и они, возможно, смогут процветать в холодной атмосфере, излучаемой твоей хмурой личностью.

— Ты довольно⁴… смелая для той, кто приехала сюда только вчера и до сих пор не подписала договор аренды. И ты задаешь слишком много вопросов.

— Ты считаешь меня симпатичной?

— Ты услышала только первые два слова и пропустила остальное мимо ушей? — он поднимает бровь, явно не удивленный.

— Просто пытаюсь узнать тебя получше.

С минуту он изучающе смотрит на меня.

— Отлично. Моя очередь.

Я выпрямляюсь.

— О, это весело! Вопросы сблизят нас, как соседей. Валяй.

— Расскажи мне о своем бывшем и почему тебе негде жить.

Ну, черт возьми. А он не пошел издалека.

— Мой любимый цвет? Так рада, что ты спросил. Лавандовый.

— Я не это спрашивал.

Деля глубокий, смиряющийся вздох, я спрашиваю:

— Ты прекрасно знаешь, что мне неприятно об этом говорить. Ты уверен, что хочешь знать подробности?

— Да.

Он выдерживает мой пристальный взгляд, выглядя непоколебимым. Понимая, честность, вероятно, обязательное условие для проживания здесь, говорю ему:

— Мы с моим бывшим долгое время жили вместе. А встречались еще дольше, и все это закончилось около полугода назад, когда я рано вернулась домой из рабочей поездки и обнаружила его в нашей постели с другой.

Райан дергает челюстью, скрепя зубами.

— Я итак знаю все это. Долго — это сколько?

— Шесть лет.

Сине-зеленые глаза расширяются.

— Вы были вместе шесть лет?

— Да, но мы знаем друг друга всю нашу жизнь.

— Шесть лет, и вы еще не были женаты или помолвлены?

— Мы приближались к этому. Он уже купил кольцо. Я ждала, когда он будет готов к следующему шагу.

Я продолжаю смотреть в свою тарелку, потому что это унизительно. Раньше мне нравилась наша история любви. Она делала нас уникальными, связанными судьбой. Друзья детства женятся. Мне не терпелось однажды показать фотографии из детского сада на нашей свадьбе.

Но сейчас? Это унизительно. Мы знаем друг друга двадцать два года, встречались шесть из них, и он так и не захотел жениться на мне. Он даже не смог остаться мне верным.

— Тебе никогда не следует ждать от кого-то следующего шага, — говорит он немного ласково, чего сам не ожидал.

— Хоть декор твоей квартиры черно-белый, Райан, жизнь, однако, не такая.

— Именно такая, когда дело доходит до любви. Либо вы хотите быть вместе, либо нет. Шесть лет и целая жизнь воспоминаний — более чем достаточно, чтобы разобраться в этом. Он тянул время. Тебе нужно двигаться дальше.

— Господи. Как резко. Я вроде как пытаюсь.

— Нет. Точнее, не совсем. Ты плакала прошлой ночью из-за него. Можешь сказать, что это из-за того, что я вел себя как полный мудак, и мои слова ранили тебя, но ты плакала из-за него. Ты живешь здесь из-за него, и это ранит твои чувства. Он не хотел быть с тобой. Он доказал это, прождав шесть лет, так и не сделав тебе предложение, и практически кричал об этом, когда решил трахнуть кого-то другого в твоей постели. Так что, да, Индиана, это и есть черно-белое. Тебе нужно двигаться дальше. Он ни хрена не заслуживает тебя, включая твои слезы.

Игнорируя данное мне прозвище, гнев клокочет внутри меня.

— Может быть, ты поработаешь над тем, чтобы немного мягче высказываться, сосед. Ты понятия не имеешь, каково это, когда у тебя из-под ног выбивают все твое будущее, заставляя начинать все сначала.

Он сглатывает, не сводя с меня глаз.

— Поверь мне, я знаю лучше, чем кто-либо другой.

Дерьмо. Уязвимость, скрывающая его раздражающе красивое лицо, ясно дает понять, что я задела его за живое.

Я смягчаю свой тон.

— И кстати, меня зовут не Индиана. Так что прозвище не имеет абсолютно никакого смысла. Не говоря уже о том, что оно длиннее, чем просто Инди.

— Твое настоящее имя Инди?

— Вообще-то, Индиго. Но я предпочитаю Инди.

— Индиго? Как цвет?

— Да, как цвет. У моих родителей был непростой период, когда я родилась. Я их единственный ребенок, и они выбрали Индиго.

— Значит, я могу называть тебя Блу? — он искренне смеется, и я впервые слышу его смех. Несмотря на то, что он смеется надо мной, а не со мной, мне нравится этот звук.

— Меня зовут Инди, — напоминаю ему. — Но давай лучше остановимся на прозвище Индиана, которое, черт возьми, не имеет смысла?

Он улыбается. Широко и лучезарно, искренне. У него есть даже ямочки на щеках, везучий сукин сын.

— Не-а. Я остановлюсь на прозвище Блу.

— Нет. Ни за что. Тогда Инди, просто Инди.

Он берет мой кофе комнатной температуры и выливает немного в раковину, прежде чем вернуться к холодильнику и наполнить мою кружку льдом. Достав из холодильника маленькую упаковку молока, он ставит их передо мной.

— У меня нет сливок, так что, надеюсь, молока хватит. У тебя ведь нет непереносимость лактозы?

В его глазах появляется нервный блеск, когда он смотрит на меня, как будто не может справиться с еще одной вещью, которую я не буду есть или пить.

— Молоко подойдет. Спасибо.

— Давай поговорим об аренде.

— Ты все еще хочешь, чтобы я жила здесь после того, как бросила ботинок в твою дверь и сказала, как моя жизнь колоссально поменялась в худшую сторону?

— Не знаю, стал бы я использовать слово «хочу», в любом случае это временно. Пока ты снова не встанешь на ноги.

Временно. Я устал от того, что все в моей жизни было временным. Я хочу стабильности и будущего, тем не менее меня на сто процентов устраивает, что этот жизненный период временный. Райан все равно не сможет долго жить со мной. Я в этом уверена.

— Хорошо, давай поговорим об аренде.

Он берет мою теперь уже пустую тарелку вместе со своей и начинает мыть их в раковине.

— Какую сумму ты готова платить за аренду?

Я не часто смущаюсь, и все же два самых неловких момента в моей жизни произошли из-за Райана Шея, так что давайте добавим к списку и этот. Как я должна сказать одному из самых привлекательных мужчин, которых когда-либо встречала, сколько денег я зарабатываю? Оглядывая его квартиру, становится ясно, что он никогда не чувствовал себя финансово стесненным, по крайней мере, с тех пор, как подписал контракт с «Чикаго». Его квартира феноменальна, а у меня даже нет денег, чтобы арендовать хотя бы каморку.

Опустив глаза, спрашиваю:

— Мой максимальный бюджет, или сколько я могу себе позволить, продолжая есть и заправлять машину?

— Сколько ты сможешь платить в месяц, чтобы при этом все еще откладывать деньги на собственное жилье и не отказывать себе в том, в чем хочешь? — Райан ставит тарелки и вилки на сушилку рядом с раковиной.

— Тысяча баксов? — это вопрос, а не утверждение. Мне нужно всего семь месяцев чтобы накопить нужную сумму, и ради этого я могу есть пакеты рамена.

Он вопросительно приподнимает бровь.

— Моя сестра сказала, что у тебя были финансовые проблемы. Ты могла бы найти и другое место, за которое платила бы тысячу баксов. Но ты решила жить здесь, чтобы максимально экономить.

Четырнадцать тысяч. У меня есть семь месяцев, чтобы сэкономить четырнадцать тысяч долларов, только если все пройдет гладко.

Я знала, что лечение бесплодия обходится дорого, и отдавала себе отчет в том, что оно, скорее всего, будет необходимо в будущем. Чего я не планировала, так это того, что мне придется платить за заморозку своих яйцеклеток в возрасте двадцати семи лет после того, как любовь всей моей жизни и тот, кто, как я думала, станет отцом моих детей, решил переспать с другой.

Мой врач предупреждал нас, что мы должны были начать пробовать много лет назад, но Алекс не был готов. Я не виню его, потому что я тоже не была готова, но он постоянно подчеркивал, что мы скоро займемся этим. Вот почему я не стала замораживать яйцеклетки раньше, пока у меня все еще была страховка моих родителей. Но он дотянул все до того, что я постарела на год и потеряла страховку, а сам засунул свой член в другую.

Снижение овариального резерва⁵ — обыденная фраза, чтобы сказать, что мои яичники стареют быстрее, чем остальная часть моего тела.

Несмотря на то, что моему организму далеко за двадцать, мои яйцеклетки находятся на грани выхода на пенсию из-за генетической предрасположенности со стороны мамы. Если я хочу когда-нибудь сохранить возможность иметь биологических детей, мне нужно поскорее что-то с этим делать, и, поскольку я не могу позволить себе брать отгулы на работе, мой план состоит в том, чтобы копить, копить, и еще раз копить до следующего лета — хоккейного межсезонья.

Райан достает блокнот и ручку из ящика стола. Я бы предположила, что это его «ящик для мусора», но у него даже ручки аккуратно сложены в ряд. У каждой мелочи есть свое определенное место. Психопат.

Он пишет «Соглашение о временной аренде Блу» в верхней части блокнота.

Он дважды подчеркивает слово «временной».

Я не знаю, что раздражает больше — откровенное напоминание о том, что он не хочет, чтобы я жила здесь, или прозвище, которое я заработала за завтраком.

Он пишет первый пункт — Арендная плата.

— Как насчет пятьсот баксов в месяц? — он водит ручкой по странице, опираясь на предплечья.

Я изо всех сил стараюсь не пялиться на вздувшиеся вены, бегущие по его мускулистым рукам, когда обдумываю его предложение, но это отвлекает.

Пятьсот баксов в месяц? Этой суммой он точно не избавится от меня. Она даже не покроет дополнительные коммунальные услуги, которые я собираюсь оплачивать по его счетам.

Может быть, он действительно хочет, чтобы я жила в его квартире, и это его способ заставить меня остаться? Я вполне могу позволить себе платить пятьсот баксов в месяц.

— Только в том случае… — продолжает он, в то время как мой разум все еще размышляет о возможном скрытом значении его слов, —…если ты будешь откладывать оставшиеся пятьсот баксов на сберегательный счет для своего собственного жилья.

Забудьте. Он собирается взять с меня почти ничего, лишь бы я уехала как можно скорее. Тем не менее, это великодушно, и я не мазохистка. Если он сам согласен брать с меня столько, я с радостью позволю ему. У него явно есть деньги. Тем более маловероятно, что он знает, как будут распределены мои сбережения.

— Договорились.

Его глаза светлеют, кожа слегка разглаживается в уголках, однако он едва улыбается.

— Ты даже не собираешься спорить со мной? Не будешь требовать платить больше?

— Нет, — я пожимаю плечами. — Думаю, мистер Райан Шей, вы прекрасно можете позволить себе приютить меня.

Его внимание возвращается к блокноту, и уголки его губ приподнимаются, когда он пишет 500 долларов + 500 долларов сбережений рядом с арендной платой.

Следующая строка — Правила.

Куда же без этого.

— Дай угадаю. Тихий час начинается в 8:30 вечера, и перед каждой домашней игрой ты совершаешь небольшой ритуал жертвоприношения, о котором никто не должен узнать.

— Как мило.

Я с улыбкой опираюсь щекой на ладонь.

— Продолжишь так говорить, Шей, и я, возможно, привыкну к этому.

— Никаких гостей, — говорит он, когда пишет то же самое.

— Я не могу пригласить друзей в гости?

— Стиви можешь.

Я слегка смеюсь, не веря своим ушам.

— И Зандерса, — предлагает он, как будто дает мне больше вариантов. — И пара моих товарищей по команде тоже может прийти.

Мои брови взволнованно приподнимаются.

— Квартира, полная парней из НБА? Я в деле.

— Нет.

— С тобой неинтересно.

— Я не хочу, чтобы здесь были незнакомцы, — продолжает он. — И никаких ночных гостей.

— С тобой действительно неинтересно. Ты уже ревнуешь, Райан? Мы прожили вместе всего двенадцать часов, и тебе невыносимо видеть со мной другого мужчину. Серьезно?

Он делает движение указательным пальцем, обводя им мое лицо.

— Эта всегда работает? Ты всегда получаешь то, что хочешь, благодаря этому?

— Ты имеешь в виду мое очарование? Двадцать семь лет, малыш.

Еще одно легкое движение его губ. Черт меня побери, если это не самое сексуальное, что я когда-либо видела.

— Я не собираюсь трахаться с тобой. Делай, что хочешь, — говорит он, и эти слова мне не нравятся. Мне нравилось думать о том, что он вел себя по отношению ко мне чересчур по-собственически и не мог вынести мысли о присутствии другого мужчины рядом со мной, потому что хотел меня для себя.

— Просто не приглашай сюда никого, — продолжает он. — Я не хочу, чтобы здесь находились незнакомцы. Не хочу показаться тираном, но я никуда не могу пойти, чтобы меня не узнали. Моя квартира — мое безопасное место, где я могу по-настоящему уединиться, и я не хочу терять это чувство. Так что никаких гостей. Это не подлежит обсуждению.

— Я понимаю, — отмахиваюсь я. — Я работаю с профессиональной хоккейной командой, помнишь? Я знаю, что такое папарацци и вспышки фотокамер.

— Нет. Это совсем другое. Все намного серьезнее, чем у ребят из «Рэпторс».

На мгновение между нами повисает тишина, пока он непреклонно выдерживает мой взгляд. Я не проводила свой обычный сеанс интернет-слежки за Райаном Шеем, но, возможно, мне следовало это сделать. Кажется, он пытается сказать что-то еще, не выставляя себя самоуверенным профессиональным спортсменом, и теперь я жалею, что не поняла невысказанных слов.

Когда я впервые встретила брата Стиви шесть месяцев назад, мне пришлось сдержаться, чтобы не поискать его имя в Интернете. Он, несомненно, был самым привлекательным мужчиной, которого я когда-либо видела, но я ему не понравилась. И меня это сильно беспокоило меня больше. Мне не хотелось ничего знать о нем, потому что он не хотел знать обо мне.

— Ладно, никаких гостей, — соглашаюсь я.

— Обещаешь?

Очевидно, для него сложно впускать в свой дом совершенно незнакомого человека. Я не понимала этого. Отнеслась к этой жизненной ситуации легкомысленно, а он, очевидно, нет.

Я сажусь прямо, надеясь, что он видит, насколько серьезно я сейчас к этому отношусь.

— Обещаю.

Он выдыхает, когда пишет «Никаких гостей» рядом с «Правилами».

Он продолжает писать — Никаких друзей. Никакой еды. Никакого беспорядка — ссылаясь на мое ужасно произведенное третье впечатление.

Что ж, будь я проклята. У Райана Шея есть чувство юмора.

— А что насчет твоих гостей? — спрашиваю я, прежде чем мы сможем слишком далеко отклониться от этой темы. — Где ты… развлекаешься с ними?

Он поднимает глаза на меня, затем проходится взглядом по моему лицу, скользит по шее и задерживается немного дольше на моей груди. Райан прикусывает нижнюю губу, и от его пристального внимания мои соски твердеют, напрягаясь под тонкой майкой.

Он ухмыляется на это, и, черт возьми, его ухмылка великолепна.

— О чем именно ты спрашиваешь?

Господи, его голос стал хриплым.

Я сглатываю, закидывая одну ногу на другую, чтобы приглушить внезапную пульсацию от его ухмылки.

— Я спрашиваю… — я колеблюсь, поскольку от одной мысли, с кем и где Райан Шей занимается сексом, между ног начинает болезненно пульсировать. Прочищая горло, повторяю: — Мне было интересно…

Он наклоняется над островком ближе, не сводя с меня глаз.

— Ты спрашиваешь, где я трахаюсь, Блу?

Нет. Мы не дойдем до этого. Он не единственный, кто может все контролировать. Я заставляю его чувствовать себя некомфортно благодаря своему общительному характеру. Но он не сможет проскользнуть в мой разум, используя свою странную манеру все контролировать и спрашивая этим знойны голосом о том, хочу ли я знать о его сексуальной жизни. Потому что, Боже, конечно, хочу, н не дам ему об этом знать.

— Вообще-то, нет, — я выпрямляюсь. — Мне совсем не хочется об этом знать.

— Ты уверена? — он кивает в сторону моей груди.

Мои соски чертовски хотят знать, где и с кем трахается Райан Шей. Они практически разрываю майку, желая выяснить это. Два смайлика, располагающиеся на майке в области груди, внимательно смотрят на моего соседа по комнате, практически крича от желания выяснить, где он занимается сексом.

Пыхтя, я потираю грудь ладонями, пытаясь заставить ее успокоиться.

— Какого черта, Райан? Я думала, ты ведешь себя застенчиво, когда речь заходит о девушках.

— Я не застенчивый. Просто до этого ты настолько удивляла меня своей прямолинейностью, что я не знал, что говорить, — он выпрямляется. — Но я не привожу сюда никого на ночь. Думаю, это все, что тебе нужно знать.

Что ж, ладно. Черта наших отношений проведена.

Он добавляет третий пункт, как кажется последний — Подпись. Пододвигая блокнот через островок ко мне, он протягивает ручку.

— Это все? — спрашиваю я со скептицизмом. — Платить тебе пятьсот долларов в месяц и не приводить гостей?

— Плюс убедись, что ты ведешь себя тихо, когда поздно возвращаешься домой из поездок, и я буду делать то же самое. Будь повежливее с моим швейцаром, и, может быть, мы сможем ужиться.

Я приподнимаю бровь.

— Теперь ты просишь слишком многого.

Переключив свое внимание на блокнот передо мной, я решаю подписать, прежде чем он добавит еще правила, с которыми я не смогу согласиться. Пока что они вполне приемлемые, и я бы хотела, чтобы так оно и оставалось.

Он отрывает верхнюю бумагу и с помощью магнита приклеивает наш договор аренды на холодильник, чтобы мы оба могли его видеть. Каждый день. До тех пор, пока я здесь живу.

— Увидимся, когда ты вернешься из своей поездки, — он берет свежий кофе с собой в свою комнату.

— Подожди, это все? Мы говорили всего тридцать минут. Тебе не обязательно прятаться в своей комнате.

— Мне этого достаточно.

— Я могла бы… я могла бы приготовить нам обед! — быстро предлагаю я, и в моем голосе слышится отчаяние от желания провести с ним время. Я звучу жалко.

— У меня тренировка.

— О, ладно.

Остановившись в дверях, он снова поворачивается ко мне лицом, оглядывая меня с ног до головы, пока я сижу на табурете, отчаянно нуждаясь в его внимании. Может ли он почувствовать, насколько я зависима от чьей-то компании, или он полагает, что мне нужна именно его компания? Потому что дело не в нем. Я просто не хочу оставаться одна.

Его губы снова изгибаются, но на этот раз в невеселой улыбке. Он жалеет меня.

И в третий раз с тех пор, как я встретила Райана Шея, он прячется в своей комнате, подальше от меня.

5. Инди

— Инди, я просто говорю, что, если тебе нужно где-нибудь переночевать, моя кровать свободна, — Рио — защитник клуба «Чикаго Рэпторс», и играющий за него уже третий сезон, сидит на барном стуле рядом со мной, лицом ко мне и игнорирует двух своих товарищей по команде. — Тебе не нужно будет платить арендную плату. Да и я был бы счастлив и… взволнован, что ты живешь со мной.

— Господи, Рио, — смеется Зандерс. — Забудь об этом. Ей есть, где жить. Инди не переезжает к нам.

Лицо Рио вытягивается, когда остальные из нас смеются над его разочарованием, но он знал мой ответ с тех пор, как предложил свою холостяцкую берлогу в июне прошлого года.

— Спасибо, Рио, — я кладу руку ему на плечи, когда сажусь рядом с ним в местном баре в центре Эдмонтона. — Но быть соседями по комнате — сложно, и я не хочу разрушать нашу дружбу.

Я подчеркиваю слово «дружба».

Его зеленые глаза начинают искриться.

— Ты знаешь, что говорят о друзьях. Самые лучшие отношения начинаются с…

Обвивая рукой его шею, я заставляю его замолчать, закрыв ладонью его рот.

— Этого не случится, приятель.

Я чувствую, как его дерзкая улыбка растягивается под моей ладонью.

— Мужчины тоже могут мечтать, Индиго.

Несмотря на то, что между мной и Рио никогда ничего не будет, я бы не стала рисковать нашей дружбой. Рио слишком молод, слишком мил и слишком наивен, чтобы быть кем-то большим, чем просто другом. Но даже если бы он был моего возраста и в его доме не было бы вечеринок и посиделок за игрой в x-box, я все равно предпочла бы, чтобы он был моим другом.

Кроме того, я не смогу ему ничего дать. Алекс забрал все. Единственное, что я, возможно, могла бы предложить, — это физические отношения, чтобы разорвать последнюю грань между мной и бывшим, но я ни за что не дам Рио понять, что у меня на уме.

Он предложит, а я скажу «нет»... снова.

Он писал мне все лето после того, как уехал домой в Бостон. И хотя в прошлом году я списала его со счетов как инфантильного, бестолкового и перевозбужденного, за четыре месяца межсезонья я и не подозревала, что он станет таким замечательным другом. Рио искренне заботится обо мне, несмотря на то, что в 99% случаев он шутит.

— Я шучу, — Рио толкает меня в плечо. — Я рад, что ты нашла квартиру.

— Тебе нравится жилой комплекс? — Мэддисон, капитан «Рэпторс», спрашивает меня, сидя за столом напротив Зандерса.

— Там экстравагантно и красиво, и я стараюсь не слишком привыкать к роскошному образу жизни, однако я спала там всего одну ночь, и моя привязанность растет.

Мэддисон улыбается.

— Круто, что ты рядом. Райан — хороший чувак.

Мэддисон и его семья живут на этаже пентхауса в доме Райана, а Зандерс и Стиви — в здании через дорогу. Дом Рио находится примерно в двадцати минутах езды, но Мэддисон прав; приятно находиться в окружении друзей, и мысль об одиночестве не так уж страшна, даже если я только что переехала к незнакомцу.

— С тобой все в порядке, Зандерс? — спрашиваю я защитника напротив меня, пока он, надувшись, потягивает теплое пиво в руке.

— Я скучаю по Стиви.

Мы пытаемся сдержаться. Мы действительно стараемся, но тихий хохот все равно разносится по столу.

Парни играли вчера в Ванкувере, а завтра будут играть в Эдмонтоне. Это первая ночь отдыха игр на выезде, и Зандерс проводит ее иначе, чем в прошлом году. Год назад он бегал за Стиви. Сегодня вечером он хандрит в баре из-за того, что скучает по своей девушке, которую не видел сорок восемь часов.

— Но сегодня вечером она должна была пойти на домашнюю игру Райана, и это потрясающе, — Зандерс протягивает свой телефон, чтобы показать мне фотографию пятого номера на баскетбольной площадке, но я стараюсь не задерживать взгляд слишком долго. — Как прошла твоя первая ночь с ним в квартире?

— Не могу поверить, что ты живешь с Райаном Шеем, — скулит Рио, слегка ударяясь лбом о столешницу перед собой. — Как, скажите мне, я должен конкурировать с ним?

Я закатываю глаза от его драматизма.

— Честно говоря, Инд, я не знаю, кому я больше завидую. Если бы это был любой другой парень, я бы возненавидел его, но мы говорим о Райане Шее. Хотел бы я быть на твоем месте.

Я поворачиваюсь обратно к Зандерсу.

— Отвечая на твой вопрос, он заставил меня плакать.

— Я убью его, — решает Рио.

— Успокойся, приятель. Я не думаю, что в этом была вина Райана. У меня в целом трудные времена.

Все трое парней знают почему, и они одаривают меня жалостливыми улыбками в знак извинения. Я ненавижу это.

— Что он сделал? — спрашивает Зандерс.

— Он сказал что-то вроде: «Я не хочу, чтобы ты жила здесь, я согласился на это только для того, чтобы выполнить свой братский долг».

— Ой, — Мэддисон морщится.

Вмешивается Зандерс:

— Райан — хороший парень, но он не такой, как ты. Он не очень приветлив к новым людям и зациклен на своей карьере. Его волнуют только баскетбол и Стиви. Дай ему шанс. Он одумается... надеюсь.

— Ты ему нравишься, — я поворачиваюсь к нему. — Вы, ребята, близки. Как тебе удалось ему понравиться?

— Он ненавидел меня, помнишь? Только когда он понял, что я влюблен в его сестру, он успокоился, но даже тогда потребовалось некоторое время, чтобы узнать его получше. Он закрытый человек.

— Я понимаю, что он согласился на это ради Стиви, и ко мне это не имеет никакого отношения, но я живу с парнем, который хочет жить один. Это неловко и некомфортно.

— Знаешь что, — продолжает Зандерс. — Я думал, что ваше совместное проживание прекратится в катастрофу, однако ты можешь помочь Райану. Вынуди его выбраться из своей скорлупы. Заставь его проводить время с кем-то, помимо его товарищей по команде или сестрой. Может быть, присутствие рядом кого-то нормального даст ему немного веры в человечность.

— О, Зи. Ты считаешь меня нормальной?

— Немного, — он улыбается в свой стакан, допивая пиво.

— Он сказал мне, что я не могу приглашать людей в гости. Это странно, не так ли?

— Инд, — вмешивается Рио, подозрительно глядя на меня. — Как много ты знаешь о своем соседе?

Очевидно, недостаточно, судя по трем парам глаз, настороженно наблюдающих за мной, как будто я упускаю огромный кусочек головоломки.

В течение последних нескольких ночей я пыталась узнать о Райане через Интернет, но каждый раз, когда его красивое лицо заполняло экран, я слишком нервничала, чтобы узнать больше. Я не знаю, что именно искала или что ожидала найти, но часть меня хочет узнать о Райане лично, а не через заголовки, которыми пестрит Интернет.

— Что ты имеешь в виду? — оглядываюсь в поисках ответа. — Это потому, что он профессиональный спортсмен? Так я все понимаю. Я дружу с вами троими, не так ли? Я знаю, что к вам приковано много внимания.

Зандерс качает головой.

— С ним немного по-другому.

— Немного? — Рио усмехается. — Райан Шей занял первое место по всей Северной Каролине, кого выбрали на драфте⁶. Университетская команда под его руководством последовательно выигрывала национальные чемпионаты. Он… как думаете? — Рио переключает свое внимание на Мэддисона и Зандерса. — Входит в пятерку, может быть, тройку лучших игроков в лиге? И у него еще даже нет ранга или MVP⁷. Я уверен, что для него невозможно выйти из своего дома незамеченным. Эти ребята — большие игроки в НХЛ, и их знает весь город, — он указывает через стол на своих товарищей по команде, — но они никто по сравнению с Райаном Шеем.

— Ты помнишь мой маленький скандал со Стиви в СМИ прошлой весной, когда все узнали, что у меня есть девушка? — спрашивает меня Зандерс. — Так вот, когда Райан попадает в заголовки газет, мы не говорим о национальных новостях. Новости о нем распространятся по всему миру. Он сохраняет свой имидж безупречно чистым по какой-то причине. Поэтому все взгляды устремлены на него.

Сглатывая комок в горле, я спрашиваю:

—Он действительно настолько известен?

— Я сочувствую этому парню, — Мэддисон качает головой. —Мы оба капитаны наших команд, и мы находимся в одном городе, но мне никогда не придется испытывать такого давления и внимания, с которым живет он.

— Зандерс, сколько денег ты зарабатываешь?

— Серьезно, Рио?

— Я могу посмотреть это в Интернете. Я пытаюсь доказать свою точку зрения.

— Одиннадцать с половиной.

— Двенадцать, — самодовольно вмешивается Мэддисон, делясь информацией о своей зарплате.

Зандерс отмахивается от него, пытаясь сдержать улыбку.

— Видишь, — Рио поворачивается ко мне. — Два самых громких имени в НХЛ зарабатывают почти двадцать четыре миллиона долларов в год вместе взятые. Райан Шей зарабатывает вдвое больше. Черт возьми, у него есть сделки с обувью и одобрения, которые, вероятно, стоят больше, чем это.

— Рио, ты что правда влюблен в моего будущего шурина?

— Несомненно, — он переключает свое внимание на Мэддисона. — Каково это жить с ним в одном доме?

— Забавно, — смеется Мэддисон. — Парень зарабатывает столько денег, что мог бы купить все здание.

— Тогда почему он там живет? — наконец вмешиваюсь я. — Квартира великолепна, но если он так много зарабатывает…

— Потому что он практичен, — напоминает мне Зандерс. — Он ничему не потакает.

Четыре тарелки, четыре набора столовых приборов, четыре кружки. Организованный до безумия. Является ли это самоконтролем или формой самонаказания?

Вспоминая, каким грубым он был в ту ночь, когда пришел домой и обнаружил беспорядок, который я устроила, все начинает обретать смысл. Я перевернула его устои, его распорядок дня. Он потерял контроль в единственном месте, где находил утешение.

А я — новая сумасшедшая соседка по комнате, которая бросила ботинок в его дверь.

Я не могу представить, что он ни разу в жизни не терял бдительности, когда все смотрят на него, но если его квартира — единственное место, где он может это сделать, то черно-белая минималистичная тюрьма, в которой он живет, не поможет.

Решено. Я собираюсь привнести немного красок в жизнь Райана Шея, даже если это последнее, что я сделаю.

* * *

К тому времени, как я покинула аэропорт, солнце уже всходило. Между победой в овертайме в Эдмонтоне и прохождением таможни я добралась домой на несколько часов позже, чем планировала. Купить кофе показалось мне хорошей идеей. Черт, это всегда хорошая идея, но особенно в мой первый полноценный день в квартире, поскольку мне нужно убрать весь беспорядок. Не говоря уже о том, что сегодня я надеюсь провести время со своим новым соседом, поэтому хочу быть как можно более жизнерадостной, потому что собираюсь сделать все, чтобы Райану Шею понравится жить со мной, даже если это последнее, что я сделаю.

— Хотите поднос для переноски стаканчиков? — спрашивает бариста.

— Да, было бы здорово. Спасибо.

— Инди? — слышу я позади себя, когда раскладываю кофе. — О боже мой, Инди, это ты?

Обернувшись, я вижу группу девушек — моих подруг. Лучших подруг детства.

— Мэгги? Привет! — удивилась я, быстро заключая ее в объятия. — Я скучала по тебе. Привет, девочки, — я смотрю через ее плечо, прежде чем обнять еще трех своих давних подруг. — Я скучала по вам всем! Что вы делаете в центре города так рано?

Поколебавшись, Мэгги опускает голову.

— Мы... э-э... мы собираемся пройтись по магазинам за платьями для подружек невесты.

— Ой.

— Мне жаль. Я бы пригласила тебя. Честно говоря, я не знала, что ты вернулась в Чикаго. Я думала, ты все еще во Флориде.

— Я написала тебе, когда вернулась. Я написала всем вам.

— Что ж, пойдем с нами! Это прекрасно, что мы столкнулись с тобой.

Я смотрю вниз на свою форму, мне нужно переодеться и поспать. Жаль, что она не сказала мне, чтобы я могла все спланировать.

— Мэгс, — отрезает Энджи. — Мы забронировали номер только на четверых.

— Все в порядке, — говорю я с вымученной улыбкой. “Я только что прилетела из рабочей поездки и еще не спала. Мне нужно переодеться. У меня будет насыщенный день, — вру я. — Просто... дайте мне знать, какое платье вы выберете, чтобы я знала, что заказать.

— Я скучаю по тебе, Инд, — Мэгги проводит ладонью по моей руке. — Можем ли мы все скоро собраться вместе? Это было слишком давно.

— Да, конечно, — я вздыхаю с облегчением. — Я так сильно скучаю по вам всем. Все еще устраивают викторины по средам вечером в скаутах? Я в городе на этой неделе. Я могу прийти!

Девушки обмениваются нервными взглядами.

— Мы... — Энджи колеблется.

Мэгги сочувственно наклоняет голову.

— Алекс все еще ходит туда, и ты знаешь, как близки ребята.

— Верно. Конечно, — у меня в горле встает комок, который я хотела бы списать на усталость или на то, что я эмоциональный человек, но это причиняет боль.

Мы — обычная группа детей, которые были привязаны друг к другу с юных лет. Наше число никогда не уменьшалось, и мы сформировали то, что я считала нерушимой связью и дружбой на всю жизнь. Мэгги и Кевин начали встречаться вскоре после нас с Алексом, а другие пары образовались годами позже. Я думала, что это мои люди. Я думала, что буду растить своих будущих детей с этими женщинами, а теперь мне кажется, что я единственная, кто осталась в стороне. Как будто это я изменяла своему партнеру, с которым была шесть лет.

— Давайте устроим девичник? — предлагает Мэгги. — Когда мальчики заняты.

Еще одна вымученная улыбка появляется на моем лице.

— Отлично. У вас с Кевином все хорошо?

— Все прекрасно! Кевин, конечно, совсем не занимается планированием свадьбы, но у нас все отлично, — она наклоняется ближе, чтобы прошептать мне на ухо. — Он сказал, что мы можем начать пробовать во время медового месяца.

Она отстраняется с широко раскрытыми и взволнованными глазами. Под «пробовать» она явно имеет в виду ребенка. Мэгги не знает о моих проблемах с фертильностью, никто из друзей не знает, но ее слова неосознанно вонзают нож мне в грудь.

— Это... это потрясающе, Мэгс.

— Ой! Я так рада, что встретила тебя, — она лезет в свою сумку. — Я не знала, куда это отправить, потому что понятия не имею, где ты живешь, но вот, сохрани дату. Ты приглашена на свадьбу, и хоть ты уже знаешь все детали, я хотела бы, чтобы приглашение осталось у тебя.

Я беру у нее конверт цвета слоновой кости.

— Спасибо. Я так рада за вас обоих, — моя улыбка далека от искренней, и я чувствую себя ужасно из-за этого.

— Кстати, где ты живешь? — спрашивает Энджи.

С братом моей подруги, который зарабатывает кучу денег, выглядит чертовски сексуально и играет в баскетбол за команду, которую боготворит мой бывший.

— Я живу у коллеги по работе.

Жалостливые улыбки вспыхивают в ответ.

— Ты поможешь с организацией свадьбы? И придешь на девичник, если будешь в городе? Мне нужно, чтобы ты помогла с темой и декором. И едой, — Мэгги смеется. — Со всем. Ты лучший организатор вечеринок, который у нас есть.

Это моя роль. Координатор мероприятия. Та, кто всегда устраивает множество дней рождения и домашних вечеринок. Подруга, которая хочет отпраздновать каждый волнующий момент в жизни близких людей, подарить им незабываемый момент, чтобы они знали, какие они особенные. Та, кто заботится о том, чтобы окружающие чувствовали себя хорошо.

Мне действительно это нравится, но немного больно вспоминать, что ни одна моя подруга, за исключением Стиви, не поздравила меня с повышением.

Нацепив улыбку, отвечаю Мэгги:

— Конечно, помогу. Все, что нужно.

— У тебя все хорошо? — тихо спрашивает она.

Она что, шутит? Нет, у меня не все хорошо. Вся моя жизнь перевернулась из-за решения, принятого кем-то другим. Мне негде было жить, у меня не было кровати, чтобы спать, из-за решения кого-то другого. Жизнь, которую я представляла для себя, семья, которую я представляла, — все это исчезло благодаря решению Алекса.

Но прежде чем я успеваю ответить, Мэгги добавляет:

— Алекс тоже приглашен на свадьбу, так что я пойму, если у тебя появятся какие-то сомнения. Однако у вас обоих есть «плюс один» в приглашении, так что надеюсь, что это исправит ситуацию.

Что это значит? Алекс кого-то пригласит? Сделал бы он это? Очевидно, что я ничего не знаю о мужчине, за которого, как я думала, выйду замуж, поэтому не могу ответить на эти вопросы.

Она слегка сжимает мою руку.

— Ты не можешь простить его? Я хочу, чтобы все вернулось к тому, как было раньше. Чтобы мы все проводили время вместе.

— Что? — я выдавливаю из себя смешок. — Мэгги, он спал с другой в нашей постели.

И он ни разу не попросил прощения, не оставил ни одного извинения.

— Он совершил ошибку.

Резкие уколы непрошеных слез щиплют мои глаза, потому что я хочу примерить платья подружек невесты, я хочу пойти на викторину в среду вечером, и я хочу, чтобы мои друзья были на моей стороне в этой ситуации. Делает ли это меня ужасным человеком? Я так не думаю. По мне так это нормально.

Я быстро хватаю свой поднос с кофе, засовывая приглашение под мышку.

— Было приятно увидеть вас. Пришлите мне фотографии платьев позже, хорошо? Повеселитесь, — я вновь натягиваю улыбку, сохраняя ее до выхода из кофейни, пока не окажусь снаружи и не дам волю слезам.

Боже, это больно. За что меня наказывают? Почему я чувствую, что теряю своих друзей? Они должны ненавидеть его. Он изменил мне. Они ведут себя так только потому, что их парни все еще дружат с ним? А как насчет меня?

Неужели я веду себя иррационально? Может быть, Райан прав. Может быть, я чрезмерно эмоциональна, но это действительно задело мои чувства.

У меня есть два квартала. Два квартала, чтобы выплакаться, прежде чем мне придется взять себя в руки. Два квартала, пока я не окажусь в квартире Райана, где мне нужно быть счастливой и веселой Инди, потому что я на его территории, а его жизнь за пределами этих четырех стен и так достаточно напряженная. Ему нужно, чтобы его дом был безопасным убежищем. Ему нужен друг.

И прямо сейчас, больше всего на свете, он нужен и мне.

— Мисс Айверс, с возвращением, — швейцар Райана открывает мне дверь вестибюля.

Остановившись перед ним, я отставляю свой чемодан в сторону.

— Дэйв. Могу я называть тебя Дэйв? — на его бейджике написано «Дэвид».

— Конечно, можете.

— Ты любишь латте? Потому что я принесла тебе латте из моей любимой кофейни за углом, — я беру стакан с подноса и протягиваю ему.

— Я люблю хороший латте. Большое вам спасибо, — он обхватывает руками бумажный стаканчик.

— Думаю, мы с тобой подружимся, Дэйв, — схватившись за ручку своего чемодана, я вхожу в открытую дверь.

— Думаю, вы правы насчет этого, мисс Айверс. Вам доставили посылку. Она наверху.

Райан сказал, что оставит ключ, который сделал для меня, под ковриком, но, когда я выхожу из лифта и поворачиваю за угол, то обнаруживаю, что он закрывает дверь нашей квартиры.

— Эй! — зову я взволнованным голосом из конца коридора, не желая быть слишком громкой в такой ранний час.

Райан поворачивается ко мне лицом, выглядя смехотворно сексуальным, даже не пытаясь. Он одет небрежно, кепка накинута задом наперед, и он выкатывает свой чемодан в коридор.

Напротив, я выгляжу ужасно. Не спала всю ночь, одета в униформе, с размазанным макияжем, который нужно смыть. Обычно я не позволяю незнакомцам заглядывать под идеальную маску, но к черту это. Этот парень будет жить со мной. Ему придется увидеть кое-что похуже.

— Привет, — он сглатывает, перекидывая рюкзак через плечо. — А я все думал, где ты.

Он думал обо мне?

— У команды была поздняя игра, и на прохождение таможенного контроля было кошмарным, — я указываю на поднос в моей руке. — Я принесла тебе кофе, — лучезарно улыбаясь, я протягиваю ему стаканчик. — Куда ты направляешься?

— На тренировку. А потом самолет в Милуоки на игру, — он начинает идти по коридору.

— Ой, — разочарования сегодняшнего дня становится все труднее скрывать. — Что ж, удачи тебе!

— Я вернусь через два дня. Ключ под ковриком, — кричит он, не оборачиваясь.

Слезы жгучие, и на то нет веской причины. Я просто измотана и действительно одинока.

Я бы позвонила Стиви, чтобы узнать, не хочет ли она потусоваться, но Зандерс пулей выбежал из самолета, как только мы приземлились, так что я знаю, что она занята.

— Блу, — зовет Райан из другого конца коридора. Я не уверен, почему мне знакомо это прозвище, но я ловлю себя на том, что поворачиваюсь к нему лицом, когда он высовывает голову из лифта. — Спасибо за кофе.

Я слегка улыбаюсь ему, когда вхожу в пустую квартиру.

Конверт цвета слоновой кости кажется тяжелым под мышкой. Бремя осознания того, что я скоро увижу Алекса, тяжелым грузом ложится на грудь. Собирается ли он привести ее? Они встречаются или это был секс на одну ночь? Виделись ли с ней мои так называемые друзья?

Я да. Несколько раз. Она была стажером в финансовой фирме Алекса. Я видела ее на рождественской вечеринке в офисе в прошлом году и похвалила ее шифоновое платье цвета шалфея. Я не жалею об этом. Это действительно было потрясающее платье. Спали ли они уже тогда?

Мэгги прекрасно выглядит на фотографии на пригласительном. Кевин и она так счастливы, и я рада за них. Правда. Но моя завистливая сторона хочет, чтобы так было и у меня. Мы должны были вместе планировать наши знаменательные дни, но вместо этого меня даже не пригласили примерить платья подружек невесты. И я завидую не свадьбе. А тому, что наступит после. Больше всего на свете я хочу создать свою семью.

Боже, я ужасно себя чувствую из-за этого. Я горжусь тем, что я хорошая подруга, но не сегодня. Неудивительно, что они оставили меня в стороне.

С помощью магнита я прикрепляю конверт к холодильнику в качестве наглядного напоминания о том, что 2 февраля я увижу его.

Самая яркая часть моего утра — это посылка с Амазон, ожидающая меня на кухонном островке. Конечно, надувной матрас не так хорош, как настоящая кровать, но у меня ограниченный бюджет, и это лучше, чем пол.

Сегодня у меня много дел, но искра бодрствования и желания привести свою жизнь в порядок погасла, поэтому я убираю свой латте со льдом в холодильник на потом. Мне нужно поспать. Я разберусь с реальностью и уберусь в комнате в одиночестве позже.

Солнце уже проникает сквозь щель в двери моей спальни, напоминая мне, что моя первая задача после сна — купить шторы. Моя одежда и обувь все еще лежат на полу, но они сдвинуты в сторону, создавая проход, которого раньше не было.

Мое внимание сразу же обращается вверх.

Прямо напротив меня стоит самая красивая кровать, которую я когда-либо видела. Похожие на облака подушки и белое стеганое одеяло создают водоворот, в который хочется провалиться и никогда не выбираться. Роскошное и дорогое одеяло будто невесомое. Ничего подобного никогда не было в моей жизни раньше.

Это все мое.

И оно от Райана.

Для того, кому все равно на всех и вся, это, несомненно, продуманно.

Мои глаза горят от новых слез, желающих вырваться наружу, потому что я плакса и ничего не могу с этим поделать. Подайте на меня в суд. Но это один из самых добрых и внимательных поступков, который кто-то сделал для меня за долгое время, и я не знаю, как на это реагировать. Особенно после тяжелого утра.

Проводя рукой по мягкой ткани, я достаю свой телефон. Я не из тех людей, которые будут притворно жаловаться на то, что это слишком дорого и экстравагантно, или изображать шок, когда мультимиллионер тратит на меня немного денег. Но я точно благодарна ему.

Идни

Ты купил мне кровать?

Проходит несколько мгновений, прежде чем три серые точки танцуют на моем экране.

Сосед

Она тебе нужна

Практичный ответ.

Большое тебе спасибо, Райан.

Из-под груды подушек выглядывает что-то лавандовое. Новые простыни моего любимого цвета, и я не знаю, как переварить свои чувства по поводу того, что он помнит об этом.

Он не отвечает, поэтому пишу ему снова, потому что, черт возьми, я хочу с ним поговорить.

Насколько тяжело тебе было покупать что-то не черного или белого цвета?

Я чуть не умер.

Значит дарить подарки — это твой язык любви?

Эта ситуация не имеет ничего общего любовью, Блу. Тебе нужна была кровать. Не придавай этому слишком большое значение.

Мм-хмм. Смотри, Райан. Ты продолжаешь делать для

меня приятные вещи, например, готовить завтрак и покупать постельное белье, и я буду думать, что ты хочешь, чтобы я осталась.

Мне пора приступать к тренировке.

Отличное уклонение от разговора, здоровяк.

Убери в своей комнате. В ней опасно жить.

Мои щеки болят от оскаленной улыбки.

Райану Шею не совсем противно, что я живу в его квартире.

6. Райан

— Самолет вылетает в десять. Чтобы был на месте к половине десятого, — Фил, координатор нашей команды, пристально смотрит на Дома.

— Почему ты смотришь на меня? — невинно спрашивает он со своего места на полу спортзала, потный после утренней тренировки.

— Если ты еще раз опоздаешь, я оштрафую твою задницу.

— Фил. Филип. Дружище. Ты любишь меня и знаешь это.

— Ты самая большая заноза в моей заднице и причина, по которой я лысею. Моя жена злится на тебя за то, что ты вытащил меня из постели прошлой ночью.

— Сюзанна тоже любит меня. И, эй, по крайней мере, я не пил и не сел за руль. Я был ответственен и попросил тебя подвезти меня.

Фил поворачивается в мою сторону.

— Доставь его в аэропорт вовремя, ладно, Шей?

— Будет сделано.

Уходя, Фил качает головой.

— Люблю этого парня, — вздыхает Дом.

— Где вы все были прошлой ночью?

— В клубе, — отвечает за него Итан.

— Ты тоже ходил?

— Нет, конечно. Энни подала бы документы на развод, если бы я отправился на вечеринку в ночь перед поездкой, но Дом был настойчив.

— Ох.

— Ты хотел пойти? — спрашивает Дом. — Ты почти никогда никуда не ходишь с нами, поэтому мне и в голову не пришло спросить. Извини, чувак.

Я мотаю головой.

— Все нормально. Мне и дома хорошо.

Итан и я — двое домоседов в команде. Итан, потому что у него жена и трое детей, а я, потому что есть риск попасть на заголовки газет в негативном ключе. Прошлый раз оказался почти катастрофой. Я ударил старого товарища по команде за плохое обращение со Стиви, и, к счастью, парень моей сестры взял вину на себя, чтобы отвлечь от меня внимание. Но я и не подозревал, что тем самым отказал своим товарищам по команде, что меня больше не приглашали.

Дом мог бы, по крайней мере, позвонить мне подвезти его. Конечно, он не знал, что я не спал большую часть ночи, гадая, почему моей соседки еще нет дома, но я был дома.

Мне надо приложить лед к плечу, прежде чем я смогу принять душ и отправиться в аэропорт, но у меня есть еще десять минут, чтобы обсудить всякую ерунду со своими товарищами по команде. Дом рассказывает о перепихоне, который у него был вчера вечером в туалете клуба, а Итан рассказывает нам о том, как прошел танцевальный вечер его старшей дочери.

Два спектра нашей команды. Непристойные перепихоны в клубе и танцевальные вечера с детьми. Я нахожусь где-то между. Трудно общаться с кем-либо, когда единственное, о чем я забочусь, — это как вывести команду в плей-офф.

— Итан, — кричит наш менеджер с другого конца спортзала. — Кэролайн с нетерпением ждет ужина в понедельник.

На лице Рона Моргана появляется самая счастливая, мать его, ухмылка, когда он смотрит на бывшего капитана команды рядом со мной.

— Энни будет рада, — отвечает Итан. — На этот раз мы можем что-нибудь взять с собой?

— Мы все приготовим! Кэролайн испечет пирог с ревенем, который ты так любишь.

— О Боже — Итан откидывает голову назад. — Не могу дождаться, — улыбается он, быстро взмахивая рукой.

— Что, черт возьми, это было? — спрашиваю я.

— Что именно?

— Это. Кэролайн с нетерпением ждет ужина в понедельник.

— Это именно то, на что похоже. Его жена с нетерпением ждет ужина в понедельник.

— Как тебе удалось так подружиться с ним? Он ненавидит меня, — оглядываясь назад, я вижу, как Рон разговаривает с главным тренером. Его морщинистый лоб и разочарованные черты вернулись, быстро сменившись расслабленной улыбкой, которая была на его лице, когда он разговаривал с Итаном.

— Благодаря Кэролайн. Мужчина становится другими, когда речь заходит о его жене, а она любит Энни. Мы устраиваем вечера свиданий вместе уже много лет. Если ты подружишься с Кэролайн, то и с Роном тоже.

Я киваю головой.

— Кэролайн великолепна. Это должно быть легко.

Он снисходительно смеется.

— Ни капли, чувак. Ей насрать на баскетбол. Эта тема никогда не поднимается за обеденным столом, и ты понятия не имеешь, как поговорить о чем-то другом. Она большая поклонница тем о семье, они оба, и единственная причина, по которой Рон пригласил нас на ужин в первый раз, — это то, что Кэролайн хотела поближе познакомиться с Энни. Она была и остается единственной женщиной в команде, так что я действительно должен поблагодарить свою жену за то, что нравлюсь Рону так же сильно, как и ей.

— Святое дерьмо, — говорит Дом достаточно громко, чтобы привлечь мое внимание, его взгляд прикован ко мне. Остальная команда следует его примеру, поворачиваясь обратно ко входу в тренировочный зал.

— Чертовски сексуальна.

— Боже милостивый, — вторят они.

Обернувшись, я не очень приятно удивлен, увидев Инди, с важным видом входящую в здание, словно она здесь хозяйка, одетую в нежно-фиолетовый сарафан в этот не по сезону теплый октябрьский день. Ее белые конверсы расшиты разноцветными узорами, а прическа и макияж переделаны, и она выглядит совершенно по-другому, чем, когда я оставил ее в квартире несколько часов назад.

— Шей, ты самый счастливый человек на свете. Пожалуйста, скажи мне, что ты приударил за ней.

Я поворачиваю голову к своему товарищу по команде.

— Следи за своим гребаным языком.

— Что ж, если ты не попытаешься, это сделаю я.

— Дом, — предупреждает Итан, пытаясь сдержать смех. — Райан вот-вот взорвется, так что я бы притормозил, приятель.

Переключаю свое внимание обратно на Инди, ее глаза блуждают по тренировочному залу. Несмотря на то, что она явно не в своей тарелке, ничто в ее позе не выдает нервозность. И то, что она чувствует себя комфортно в месте, где ей нечего делать, — это еще одна вещь, которую я быстро узнал о ней. Не думаю, что эта девушка знает, как смущаться.

Несколько пар глаз прикованы к белокурой красавице, пока Итан с удивлением наблюдает за мной.

— Перестань на нее смотреть, — предупреждаю я. — Иди в душ, или езжай в аэропорт, или исчезни куда угодно, только не смотри на нее. Она недоступна.

— Значит, ты приударил за ней, — Дом одобрительно кивает.

— Нет, и я не собираюсь этого делать. И никто из вас тоже. Перестань смотреть на нее, или она будет последним, что ты, черт возьми, когда-либо увидишь.

— Ооооо. Заботливый Шей здесь, а его сестры нигде нет. Кто-нибудь, запишите эту дату. Люди, творится история. Райану Шею не наплевать на кого-то, кроме Стиви, и на что-то, кроме баскетбола.

— Дом, тебе сейчас надерут задницу. Если не Райан, то я, — Итан качает головой, глядя на нашего голубчика.

Я игнорирую реплику, которую придумывает Дом, и быстро направляюсь к Инди, пока она бродит по нашей тренировочной площадке.

— Какого черта ты здесь делаешь? — спрашиваю я, беря ее за руку, чтобы отвести в угол спортзала.

— И тебе привет.

— Как ты сюда попала? Это закрытая тренировка.

Она обводит указательным пальцем свое лицо.

— Ты забыл про мое очарование?

Конечно, моя самоуверенная соседка по комнате могла бы уговорить охрану пройти на нашу закрытую тренировку, в то время как у ворот снаружи выстроились нетерпеливые фанаты, надеющиеся на фото или автограф.

Ее взгляд прикован к мешку со льдом, прижатому к моему плечу.

— Что случилось?

— Ничего. Инди, тебе нельзя здесь находиться, — я хочу добавить, не выглядя странно, что она могла одеться в мешок из-под картошки, и взгляды всех моих товарищей по команде все равно были бы прикованы к ней.

Она протягивает ключ.

— Ключ, который ты мне сделал, не подходит. Я пошла купить занавески, а когда вернулась, то не смогла попасть внутрь.

— Ты уверена? — я беру у нее ключ.

— Абсолютно.

— Ладно. Я принесу тебе свой, но нам нужно вытащить тебя отсюда.

— Шей! — я слышу, как мое имя доносится из кабинетов, расположенных в верхней половине корта. — Подойди сюда на минутку. Я бы хотел с тобой поговорить.

Рон Морган стоит в дверях своего кабинета, засунув руки в карманы брюк от костюма.

— Черт, — выдыхаю я, поворачиваясь обратно к Инди. — Оставайся здесь. Не двигайся и ни с кем не разговаривай.

— Капризный с утра, — бормочет она себе под нос, когда я трусцой удаляюсь от нее.

Я протягиваю руку, когда вхожу в офис.

— Мистер Морган.

— Шей, я знаю тебя четыре года. Зови меня Рон, — он кладет свою руку в мою.

— При всем моем уважении, сэр. Я бы предпочел называть вас мистером Морганом.

— Конечно, можешь. С твоими сэрами и мэмами. У тебя всегда были эти южные манеры.

Он смотрит на меня снизу-вверх, прищурив глаза, и я бы солгал, если бы сказал, что этот человек меня не запугал. Может, он и меньше меня, но мое будущее в его руках. Я здесь до тех пор, пока он хочет меня видеть, и в тот момент, когда я ему надоем, меня обменяют. Вот как работает этот бизнес. Я влетаю в копеечку, и моя зарплата занимает значительную часть его бюджета. Я остро осознаю, что не обеспечил ему чемпионство или даже путевку в плей-офф в обмен на его инвестиции.

— У нас запланирована пресс-конференция перед завтрашней игрой. Мы с тобой будем отвечать на вопросы о твоем капитанстве и о том, что мы ожидаем увидеть от команды в этом сезоне, так что будь готов к вопросам.

— Да, сэр.

— И Шей, постарайся проявить индивидуальность. Да, мы собираемся говорить о баскетболе, но теперь ты лицо этой команды, и они хотят знать о настоящем Райане Шее.

— Какого рода вопросов мне следует ожидать?

— Не знаю. Что-то о твоей семье. Как сильно тебе нравится город. Как ты относишься к своему продвижению по службе. Как я отношусь к твоему повышению.

Время замирает от невысказанного намека в его голосе.

К черту это, момент настал. С таким же успехом можно спросить.

— Как вы относитесь к моему повышению, сэр?

Он испускает глубокий, покорный вздох.

— Я уверен, ты знаешь, как я отношусь к твоему повышению.

Я качаю головой.

— Что я такого сделал, что заставил вас так сильно невзлюбить меня? Это все потому, что я не хотел продолжать встречаться с вашей племянницей? Это действительно не имело к ней никакого отношения…

— Нет. Боже, нет. Насколько я, по-твоему, мелочный? Я не испытываю к тебе неприязни, Шей, но я также не думаю, что ты подходишь для руководства этой командой. Быть капитаном — это нечто большее, чем просто быть самым талантливым на площадке. Речь идет о семье, духе товарищества. Ты волк-одиночка, и это прекрасно, но это не тот тип руководства, который я ищу в своей организации. Я не был расстроен тем, что ты не захотел продолжать встречаться с моей племянницей. Она — сущий пустяк, даже для меня, но я не понаслышке знаю, какое воздействие женщина может оказывать на мужчину. Я надеялся, что, может быть, ты встретишь кого-нибудь на своем пути и изменишься. Что ты будешь готов к этой роли, когда придет время. Возьмем, к примеру, Итана. Этот парень отличный нападающий, но его настоящий талант — быть примером для своих парней, и я знаю, что он стал таким, когда встретил Энни. Не думаю, что ты готов к этому, Шей.

Черт. Скажи мне, что ты на самом деле думаешь.

Он будто заставил меня чувствовать себя ненужным, он улыбается и машет рукой, когда Итан выходит из спортзала.

Честно говоря, к черту все это. Я работаю усерднее, чем любой другой парень в этой команде. Я лучше любого другого парня в этой команде, но у Рона ко мне претензии, потому что у меня нет девушки? Или что я недостаточно мягок, потому что в моей жизни нет женщины.

Самая маленькая часть меня хочет уйти из команды. Если он действительно так ко мне относится, тогда обменяй меня. Однако Стиви теперь живет здесь и никуда не собирается уезжать с тех пор, как Зандерс подписал семилетний контракт с «Рэпторс», так что мне нужно заставить его полюбить меня. Мне нужно все исправить.

— Вообще-то, сэр. Я кое-кого встретил.

Что за хрень только что слетела с моих губ?

Рон смеется.

— Что?

Вместо того, чтобы ответить, потому что я не могу найти в себе силы повторить ложь, я быстро киваю.

— Шей, ты играешь на меня четыре года. Думаю, я бы узнал, если бы ты с кем-то встречалась.

— Это что-то новенькое.

— Ну, это серьезно?

Серьезно? Это серьезный бред, потому что я гребаный идиот, думающий, что смогу провернуть эту ложь.

— Мм-хмм. Да.

— Я с нетерпением жду встречи с ней, — продолжает он, прищурив глаза. — На следующей неделе. На осеннем банкете. Твое присутствие обязательно, так что приведи свою девушку. Я уверен, Кэролайн тоже захочет с ней познакомиться.

Я в жопе. Совершенно и бесповоротно облажался. Каким образом наличие фальшивой девушки решит эту проблему? Почему я не мог просто предложить поработать над своим лидерством, и все?

Я даже не могу воспользоваться предлогом, чтобы взять свою сестру вместо моей несуществующей девушки, потому что осенний банкет — это сбор средств, организованный четырьмя крупнейшими спортивными командами Чикаго, на котором Стиви будет присутствовать вместе с Зандерсом.

Вспышка светлых волос и лавандовой ткани привлекает мое внимание, когда Инди стоит там, где я ее оставил, слегка покачивая бедрами и головой, просматривая свой телефон.

Мое лицо искажается сожалением. Это ужасная идея, но, черт возьми, я уже в ней участвую.

— Или вы могли бы познакомиться с ней прямо сейчас? — я указываю на Инди, пока она развлекается, совершенно не обращая внимания на колоссальную ложь, которую я создаю о ней.

— Это она? Что ж, представь меня, Шей.

Я прочищаю горло.

— Инди, — зову я, подзывая ее. — Ты не подойдешь сюда на секунду?

Она направляется к нам немного вприпрыжку, и я надеюсь, что она видит извинение в моей вымученной улыбке.

— Инди, это генеральный менеджер «Дьяволов» Рон Морган.

— Приятно с вами познакомиться, — говорит она с яркой лучезарной улыбкой, потому что, конечно, у нее нет проблем со знакомством с незнакомцами.

Я кладу руку ей на поясницу. Это первый раз, когда я по-настоящему прикасаюсь к ней, и она мгновенно напрягается от этого прикосновения.

— Мистер Морган, это Инди… моя девушка.

Улыбка моей соседки мгновенно исчезает.

— Так приятно познакомиться с женщиной, которая наконец-то привлекла внимание нашего Райана Шея, — он изучает ее, и, хотя Инди, возможно, не может сказать этого по его тону, я знаю, что он пытается вытянуть правду. Он пытается поймать меня.

«Пожалуйста, подыграй мне, Блу», — умоляю я своими глазами.

Она потрясенно молчит.

— Я уверен, что она тоже рада с тобой познакомиться, — быстро прерываю я затянувшееся молчание. — Но она уже уходит, — положив руку ей на поясницу, разворачиваю ее к выходу.

— О, уже? — спрашивает Рон. — Как жаль.

— Ага. Но ей пора, — я толкаю Инди в спину, пытаясь дать понять ей, чтобы она прибавила шагу и убралась отсюда к чертовой матери.

— Не так быстро, моя сладенькая булочка, — она выходит из транса, останавливая меня и обнимая обеими руками за талию. — Как, прикажешь мне, быть без тебя два дня? Мы никогда не расставались, кексик. Я буду так сильно скучать по тебе.

Она утыкается головой в мое плечо, смотрит снизу-вверх и подмигивает.

Я убью ее.

— Какие же вы милые, — смеется Рон.

— О, это все из-за него. Самый милый мужчина, которого я когда-либо встречала. А главное умеет проявлять эмоции! Вы не знали, что он эмоциональный?

— Я понятия не имел об этом. Шей всегда ведет себя слишком сдержано.

— О, с эмоциями у него все в порядке! Тоже большой глашатай. Он рыдал, когда мы впервые занялись се…

Я закрываю ей рот ладонью.

— Мы должны идти. Увидимся в самолете, мистер Морган.

Я не отпускаю Инди, разворачиваю нас и направляюсь к выходу.

— Я с нетерпением жду встречи с тобой снова на осеннем банкете на следующей неделе, Инди!

Инди машет Рону через плечо, как сошедшая с ума женщина, но она не может ответить, потому что я отказываюсь открывать ей рот, пока мы не отойдем подальше от моих коллег.

— Что, черт возьми, ты делаешь? — рявкаю я, как только мы остаемся одни в пустом коридоре за пределами спортзала. — И что, черт возьми, это за прозвища?

— Что я делаю? Какого черта ты делаешь? Твоя девушка?

— Черт, — выдыхаю я, расхаживая по маленькому коридору. — Я запаниковал.

— Что ж, не паникуй и скажи ему правду.

— Я не могу.

— Не можешь? — она снисходительно смеется. — Что значит «не можешь»?

— Послушай, Инди. Этот человек в своих руках держит мое будущее. Я не могу пойти и сказать, что солгала ему в лицо. Он только что сказал мне, что, по его мнению, я не гожусь для того, чтобы руководить этой командой. Что я неподходящая кандидатура для капитана и что я провожу слишком много времени в одиночестве.

— Похоже, он слишком хорошо тебя знает.

— Мне нужна его поддержка. Я не могу провести остаток своей карьеры, играя за клуб, менеджер которого считает, что я не подхожу для него. Мне просто нужно, чтобы ты пошла со мной на это мероприятие и заставила его жену влюбиться в тебя, и Рон изменит свое мнение обо мне. Кэролайн — его слабое место. Если она полюбит тебя, то он полюбит меня.

Инди смеется.

— И ты называешь меня эмоциональной и драматичной.

— Я ни разу не назвал тебя драматичной.

— Я знаю, — она пожимает плечом. — Я добавила это, потому что хотела найти повод назвать тебя драматичным. Которым ты и являешься. Иди, включи свою роботизированную личность и наставь ее на путь истинный.

Я делаю глубокий вдох.

— Инди. Это всего лишь одна ночь. Одно событие. Помоги мне с этим.

— Нет. Это так странно! Я не могу притворяться твоей девушкой.

Ладно, я солгал. Она драматична. В этом нет ничего особенного.

— Ты хочешь, чтобы я встал на колени и умолял?

— Теперь, когда ты это сказал, — на склоняет голову набок, блуждая глазами по моей фигуре, — я бы не прочь узнать, как ты выглядишь, стоя на коленях, Шей.

— Инди, пожалуйста.

— Это просто смешно. Мы можем поговорить об этом, когда ты вернешься домой.

— Прекрасно. Здорово. Все, о чем я прошу, — это одна ночь.

— Иди, принеси мне свой ключ, чтобы я могла пойти и завалиться в свою новую дорогую кровать.

— Какой замечательный парень, что купил тебе кровать. Вероятно, тебе захочется отплатить ему тем же. Он кажется замечательным человеком.

Инди закатывает глаза.

— На данный момент он в моем списке засранцев.

7. Райан

Наша первая игра на выезде прошла успешно. У меня был трипл-дабл⁸, что случается не так уж часто. У меня нет проблем с забиванием мячей или результативными передачами, я возглавляю свою команду в обеих этих категориях, но подборы — это совсем другая игра. При росте в сто девяноста три сантиметра я достаточно высокий, но, когда дело доходит до НБА, я один из самых низкорослых парней в лиге. Меня пихают всякий раз, когда я выбегаю на корт, но боль того стоит, когда я проскальзываю мимо крупного игрока или сбиваю громилу ростом два метра семь сантиметров.

Хотя я бы солгал, если бы сказал, что не почувствовал вчерашней игры. Мое плечо ныло все утро после слишком большого количества фолов. Я не знаю, связано ли это с моим ростом или с чем-то еще, но в некоторых играх судьи не назначают мне наказания из-за опасных ситуаций. Фолы, которые были бы вопиющими для любого другого MVP, мне даже не назначаются, и возникающая в результате боль в теле настигает меня на следующий день.

Но хуже, чем мое плечо, меня беспокоят мои мысли. Я был в напряжении с тех пор, как уехал из Чикаго. Я никогда не позволял оставаться в своем доме никому, кроме сестры, и я пока не знаю, могу ли доверять Инди. Она не кажется злонамеренной, и Стиви ей доверяет, но люди умеют удивлять. Предоставление ей неограниченного доступа в мою квартиру, мягко говоря, ошеломляет. Мне пришлось сдержаться, чтобы не позвонить своей сестре-близнецу и не попросить ее переночевать у меня, пока меня не будет в городе, но я знаю, что Стиви была бы разочарована моим незаслуженным недоверием к ее подруге.

Итак, когда я возвращаюсь домой, единственное, что вертится у меня в голове, — это надежда, что Инди не нашла что-нибудь, что могла бы использовать против меня позже, или информацию, которую могла бы продать, чтобы быстро заработать. Я осознаю свою паранойю, но это неспроста, и кто-то в моем положении всегда должен прикрывать свою спину. Я не могу терять бдительность.

Достав ключ из-под коврика, я захожу внутрь. В квартире тихо, но везде горит свет. Еще рано, и солнце начинает проглядывать сквозь здания в центре Чикаго, но этого недостаточно, чтобы осветить пространство. Очевидно, Инди оставила включенными все лампы до единой прошлой ночью, прежде чем лечь спать, и это просто замечательно. Я не только обзавелся соседкой, но и собираюсь увеличить счет за электричество.

В квартире что-то изменилось. Я не знаю, связано ли это с тем, что в соседней комнате спит девушка, но энергия вокруг изменилась. Когда мои глаза медленно привыкают, я вижу всплески разных цветов, которых раньше не было.

Светло-фиолетовое вязаное одеяло, наброшенное на диван.

Рядом с моей кружкой стоит розовая многоразовая кофейная чашка с соломинкой.

На диване так много чертовых подушек, что не осталось места, чтобы присесть.

На панорамном окне желтые занавески с гребаными помпонами, сдвинутые к краю.

Зелень. Так много зелени между суккулентами на моей книжной полке и гигантским лиственным деревом в углу у окна.

Кстати, о моей книжной полке, она похожа на гребаную радугу. Мои книги переставлены, и, кажется, с тех пор, как я уехал, их количество увеличилось вдвое. Инди взяла мою хорошо продуманную и организованную книжную полку и превратила ее в то, будто единорога стошнило на нее. Все книги отсортированы от красного до фиолетового. По какой, черт возьми, причине «Инвестирование 101» зажато между двумя книгами с мужчинами без рубашек на обложках? Потому что они с оранжевыми корешками?

И какого хрена на моей книжной полке голые чуваки?

Она романтик. Конечно, она чертов романтик. Она шесть лет ждала предложения, которое так и не поступило. Ей нравятся цветы и девчачья одежда. Я должен был догадаться.

Я в бешенстве кружу по своей квартире. Было ошибкой позволить ей переехать. Сорок восемь часов в одиночестве, и она взяла верх. Куда бы я ни посмотрел, везде есть частичка ее. Что-то, к чему она прикоснулась или изменила. Цвет украшает каждый уголок и щель, здесь слишком много чертовой Блу.

Я ненавижу это. Я физически чувствую, как контроль ускользает от меня. Мое обычное уравновешенное самообладание переполнено тревожными мыслями, и мне нужно вернуть себе личное пространство. Мне нужно, чтобы квартира была моей.

— Инди! — кричу я в тишину. Мне плевать, что это самое крутое утро в моей жизни. Мне нужно это исправить. — Индиго, проснись!

— Почему ты не можешь возвращаться домой тихо? Я сплю!

Я стучу в ее дверь.

— Инди, клянусь Богом, если ты не выйдешь, я сам войду в твою комнату.

— Так сделай это! Я сплю голой.

Ох.

Тяжелое дыхание не дает словам вырваться наружу. Я опираюсь руками по обе стороны от дверного косяка, когда этот образ вторгается в мое сознание. Ее, обнаженной. В моей квартире. В кровати, которую я ей купил. Жар странным образом смешивается с разочарованием, разливающимся по телу, и возбуждение такое внезапное и пьянящее, что у меня почти кружится голова от прилива крови к члену. Я не знаю, сколько времени прошло с тех пор, как я в последний раз видел обнаженную женщину, но мое тело сердито напоминает, что это было чертовски давно, когда мой член слегка встает.

Отгоняя ее образ, я делаю глубокий вдох. Ее, скорее всего, безупречное обнаженное тело — последнее, о чем мне нужно думать.

Она открывает дверь, одетая в пижаму, пугая меня и вырывая из грез наяву.

— Я знала, что это сработает. Голая женщина в твоем доме — это практически твой самый большой страх, — она подныривает под мою руку и направляется на кухню. — Я знаю, что ты не просто так разбудил меня, раз не принес кофе.

— Что, черт возьми, случилось с моей квартирой?

— О чем ты говоришь? — она поворачивается ко мне спиной, когда включает кофеварку.

— Почему все твои вещи разбросаны повсюду?

— Потому что я здесь живу.

— У тебя есть спальня.

— У тебя тоже.

Боже, это все равно что разговаривать с ребенком.

— Оставляй свои вещи в своей комнате.

— Ты хочешь, чтобы я держала свою кофейную чашку в своей спальне? — она поднимает ее, стараясь не рассмеяться.

— Что ж… — я спотыкаюсь. — Ладно, кружку можешь оставить, но все остальное… мне нравится определенная атмосфере в квартире, Инди.

— То есть, скучная. Райан, твой дом был похож на тюремную камеру. Ему нужна была какая-то жизнь.

— У меня в гостиной стоит гребаное дерево!

— На самом деле, это фиговое растение с тонкими листьями, и оно здесь потому, что это окно выходит на восток, и сюда проникает идеальное количество света. Яркое, но не слишком прямое. У меня окно выходит на север. Там оно не будет процветать. Так что, может быть, ты мог бы сделать одолжение ради кислорода, который он обеспечивает, а?

Какого хрена?

— Что? — спрашивает она, ставя свой горячий кофе в холодильник остывать. — Я не какая-нибудь белокурая Барби без мозгов.

— Я этого не говорил.

— Тебе и не нужно было этого делать. Ошарашенное выражение, застывшее на твоем лице, сказало это за тебя. Большинство людей так думают, и, по-видимому, ты тоже.

Выражение моего лица смягчается. Я совсем так не думаю, но она великолепный человек, и я бы солгал, если бы сказал, что это не было первым, что я заметил.

— Я думал, тебе больше нравятся цветы, чем растения, — моя попытка сменить тон разговора далека от гладкости, но почему-то, несмотря на то, что именно она захватила мою квартиру, я единственный, кто чувствует себя плохо.

— Да, но цветы, как правило, требуют более тщательного ухода, и из-за того, что я часто езжу по работе, я не всегда могу за ними ухаживать.

Я чешу затылок.

— Я мог бы… помочь тебе ухаживать за ними.

Что я делаю? Я вытащил ее из постели, чтобы привести свою квартиру в нормальное состояние, а теперь прошу ее устроить еще больший беспорядок, предлагая поливать ее гребаные цветы?

Но мне нужна от нее услуга, и сегодня утром я облажался из-за своего недовольства.

— Ты бы правда сделал это? — она выпрямляется, когда ее осеняет проблеск надежды.

Вот черт. Я точно не могу взять свои слова обратно, когда она так выглядит.

— Конечно, — я пожимаю плечами.

— Спасибо тебе, Райан! У меня уже много лет не было возможности иметь дома свежие цветы. Я так взволнована! В нескольких кварталах отсюда есть очаровательный цветочный киоск. Я собираюсь пойти туда сегодня!

Я понял. Я умею читать между строк. Придурок, с которым она жила раньше, не предложил заботиться о них, пока она ездила по работе, так что у нее их не было.

К черту этого парня. Неверность помещает вас в главный список засранцев. Ты автоматически не подлежишь выходу из него. Вероятно, именно поэтому я делаю все, что никогда бы раньше не сделав, позволяя этой девушке жить в моем доме и делая ее жизнь максимально легкой.

То, через что она проходит, находит отклик во мне, и, если цветы сделают ее счастливой, что ж, тогда, я стану гребанным садовником.

Господи, как ей удалось уговорить меня согласиться на это?

— Тебе придется научить меня, что делать, — напоминаю я ей.

— Конечно, — она быстро кивает от волнения, перепрыгивая через кухонный островок, чтобы подойти ко мне. Она обвивает руки вокруг моей шеи, прижимаясь ко мне в объятиях.

Замерев, я стою, опустив руки по швам, в то время как она сжимает меня крепче, не позволяя мне выбраться. И я не уверен, что хочу этого. Ее объятия удивительно успокаивают, и нервозность, которую я испытывал из-за перемены в квартире, давно прошла. Ко мне давно никто не прикасался, и я знаю, что это платонические чувства и всего лишь объятия, но я забыл, как приятно чувствовать, когда женщина обнимает меня.

— Обними меня, Райан, — бормочет она мне в плечо.

Осторожно я прижимаю руки к ее спине, удивляясь, какая она хрупкая. Но, очевидно, этого недостаточно, потому что она продолжает обнимать меня, не позволяя этому закончиться прямо сейчас.

Прижимаюсь щекой к ее щеке, скользя по изгибу ее шеи, пока светлые волосы не окружают меня, как занавес. Мягкий тропический аромат, возможно, кокосовый, проникает в нос, и когда я вдыхаю его, мои руки скользят вокруг ее талии, притягивая ее ближе.

Я чувствую, как ее соски сморщиваются, прижимаясь к верхней части моего живота, и ее неожиданное возбуждение снова будоражит мое.

Инди высокая для девушки, метр семьдесят девять, если я угадал, и выпуклость в моих штанах находится в опасной близости к ее бедрам. Я знаю, что она это чувствует, но она не отстраняется.

Боже, я такой жалкий. Я так изголодался по женщине, что у меня встает от гребаных объятий.

— Как, черт возьми, ты заставила меня согласиться на это, когда я собирался попросить тебя убрать это безобразие из моей гостиной? — шепчу я ей на ухо.

Она отстраняется, и я мгновенно теряю связь.

— Это все мое очарование.

Хотел бы я не согласиться.

— Если ты хочешь, чтобы я опустила занавески, передвинула растения и постелила одеяло в своей комнате, я могу. Прошлой ночью я читала на диване и забыла убраться. Извини.

Она порхает по моей кухне, доставая из холодильника яйца и бекон, а также фруктовую смесь, которую я приготовил накануне вечером. Достав мою кружку из-под кофеварки, она протягивает ее мне, одаривая своей самой лучезарной улыбкой, как будто я только что не разбудил ее криком.

— Кстати, доброе утро.

— Ты ужасно жизнерадостна для то, кто утверждает, что не любит утро.

— Ну, если я позволю плохому настроению овладевать мной каждый раз, когда ты раздражаешь меня по утрам, я никогда больше не буду жизнерадостной, — она поворачивается обратно, разбивает несколько яиц на сковороду и выкладывает бекон на другую.

Присаживаясь за кухонный столик, я устраиваюсь поудобнее, пытаясь отодвинуть пульсирующую эрекцию, наблюдая за ней.

— Я думал, ты вегетарианка.

— Так и есть. Но я готовлю завтрак для тебя.

— Ты не обязана этого делать. Я разбудил тебя и накричал, — я провожу ладонью по лицу. — Я могу сам о себе позаботиться.

— Я в этом не сомневаюсь. Но мне нравится заботиться о людях. Это в некотором роде моя фишка, — она улыбается мне через плечо.

Черт, она хорошенькая.

Я сижу в тишине, попивая кофе, пока она готовит. Честно говоря, я хотел бы снова приготовить ей завтрак. В прошлый раз это, похоже, произвело на нее впечатление, и я получил удовольствие, увидев, как она с наслаждением ест мою еду.

— Занавески могут остаться. И растения, и подушки, и одеяло. Но ты должна убрать своих голых мужчин с моей книжной полки.

Ее спина вибрирует от смеха.

— Договорились. Хотя ты мог бы кое-чему научиться у моих книжных «бойфрендов». Но в тебе уже есть что-то задумчивое, таинственное.

— И потрясающе привлекательное, — добавляю я за нее.

Она ставит передо мной мой завтрак, на ее губах появляется понимающая улыбка.

— По мне так, ты хорош.

Инди садится рядом со мной, и я не собираюсь врать, это мило. Разделить с ней трапезу, провести вместе утро. Конечно, я бы, наверное, чувствовал себя так же, если бы ситуация была другой, но признаю, что приятно хоть раз вернуться к кому-то домой.

— Кстати, о парнях… — я начинаю с осторожности.

— Пожалуйста, скажи мне, что ты уладил это со своим менеджером.

— Не совсем.

— Райан! — она разочарованно наклоняет голову и закатывает глаза, выглядя чертовски очаровательно.

— Он трижды заговаривал о тебе. Как будто он проверял меня, чтобы убедиться, что это правда.

— Потому что это ложь! — Инди прячет лицо в ладонях. — Это ужасная идея. Будет в десять раз хуже, когда он позже узнает, что ты ему солгал.

— Он ничего не узнает.

— О, неужели? — она снисходительно смеется. — Он один раз взглянет на нас вместе и поймет, что это ложь.

— Я хорош в том, чтобы разыгрывать спектакль на публике. Пожалуйста, Блу. Помоги мне с этим.

Она кладет в рот клубнику, и мое внимание падает на ее розовые губы.

— Для того, кто любит все контролировать, твоя мольба действительно звучит ужасно мило.

Я бросаю на нее многозначительный взгляд.

— Ты не можешь найти кого-нибудь другого в качестве своей фальшивой подружки, или вот тебе мысль, заведи настоящую!

— Я никому не доверяю и не хожу на свидания. И даже не предлагай мне притворяться, позволяя какой-то бедной девушке поверить, что это правда. Я не могу никого так обманывать. Но я не обманываю тебя, потому что мы, — я делаю жест между нами, — никогда не будет вместе.

— Спасибо, что внес ясность, — она переключает свое внимание. — Я не могу. Я работаю.

— У тебя не будет работы во время осеннего банкета. Все команды Чикаго играют дома.

— Я устроилась на вторую работу. Мне нужно работать по ночам.

— Вторая работа? Какая?

— Такси. Это прекрасно согласуется с моим расписанием полетов. Я могу работать, когда буду дома.

— Инди, нет... это... это может быть опасно.

— Все в порядке, — она закатывает глаза. — Мне нужен дополнительный заработок, и я могу всю ночь разговаривать с людьми в своей машине. Для меня это звучит как сбывшаяся мечта.

Я не могу сейчас вдаваться во все причины, по которым считаю это ужасной идеей, поэтому вместо этого предлагаю:

— Я заплачу тебе столько, сколько ты заработаешь за вечер.

Она усмехается.

— Я не позволю тебе платить мне за то, чтобы я была твоей парой. Я не эскортница. Господи, — она встает с табурета, оставляя меня.

Дерьмо. Это явно не стоило предлагать.

Схватив ее за запястье, я останавливаю ее, смягчая свой тон.

— Что я могу сделать?

— Ничего. Дело не в том, что я не хочу тебе помочь, я не могу. Помимо того, что тебе нужно будет работать, ты еще и знаменит, Райан. Охринеть как знаменит.

— И ты беспокоишься о том, что попадешь в заголовки газет, — конечно, так оно и есть. Она видела, через что прошла моя сестра в прошлом году.

— Нет. Совсем нет. Я думаю, это было бы забавно, но я только что рассталась с парнем, с которым была шесть лет. Если он узнает…

— Ну и что. Пусть он думает, что мы вместе. К черту его.

— Я не это имела в виду.

На мгновение воцаряется тишина, прежде чем ее взгляд опускается на мою руку, сжимающую ее запястье. С минуту она не двигается, и я ловлю себя на том, что пытаюсь собрать всю волю в кулак, чтобы не провести подушечкой большого пальца по ее мягкой коже.

Она отстраняется, и меня мгновенно переполняет сожаление. Какого хрена я делаю?

— Скоро свадьба моих друзей, и он тоже на ней будет, — она достает из холодильника открытку с пригласительным и передвигает ее по острову. — Мне нужно найти настоящую пару к предстоящей дате, а не быть чьей-то фальшивой девушкой. Я точно не могу появиться с тобой на фотографиях в сети, а потом пригласить случайного парня на эту свадьбу. Любой другой будет меркнуть на фоне суперзвезды НБА Райане Шее.

Я прижимаю руку к груди.

— Блу, ты мне льстишь.

— Я серьезно, Райан. Прямо сейчас я уже чувствую себя посмешищем в глазах своих друзей.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Ничего, — она отворачивается, вешая открытку обратно на холодильник. — Послушай, я так облажалась с Алексом, что даже не могу думать о других отношениях прямо сейчас или, может даже, не в ближайшем будущем, и я не знаю, смогу ли притвориться твоей девушкой. Мне жаль, но я ничем не могу тебе помочь.

Я не знаю, что заставляет меня говорить это. Может быть, это из-за опущенных губ или печальных карих глаз, которые, боюсь, скоро начнут слезиться. Или, может быть, это мысль о том, что ее бывший считает, что он вышел победителем, но слова слетают с моих губ прежде, чем я успеваю все хорошенько обдумать.

— Когда свадьба?

— А что? — в ее тоне сквозит подозрение.

— Просто ответь на вопрос.

— Второго февраля.

Достав телефон, я проверяю свое расписание. Никаких игр, ни дома, ни в гостях. У меня есть тренировка, но я могу ее отменить.

— Я буду твоей парой на свадьбе.

Она делает паузу, прежде чем разразиться смехом, глубокий и неконтролируемый, исходящий из самой глубины ее души.

— Что тут смешного?

— Ты, — она делает глубокий вдох. — Это было забавно.

Я жду, пока она, черт возьми, успокоится.

— Я не шучу.

Ее улыбка легкомысленна и широка, такая, какую невозможно стереть с лица после приступа искреннего смеха.

— Да неужели.

— Возьми выходной. Будь моей парой на осеннем банкете, а я буду твоей на свадьбе. Старайся изо всех сил притворяться. Таким образом, это соглашение будет взаимовыгодным. Если твой маленький засранец бывший придет с парой, я ни за что на свете не отпущу тебя одну.

Ее улыбка исчезает, когда ее осеняет осознание.

— Ты сейчас говоришь серьезно. Райан, одно дело лгать своему менеджеру, но совершенно другое — лгать своим друзьям детства. Они слишком хорошо меня знают. Они поймут, что мы притворяемся.

— Что ж, тогда, похоже, нам придется попрактиковаться. Если все пойдет хорошо, Рон и Кэролайн Морган пригласят нас на семейный ужин.

В состоянии недоверия Инди плюхается обратно на свой стул рядом со мной.

— Ты серьезно?

— Смертельно.

Она сидит, приоткрыв розовые губки и вытаращив глаза. Я практически вижу, как крутятся колесики в этой копне светлых волос.

— Есть шанс, что, черт возьми, как бы его ни звали, он баскетбольный фанат?

— Алекс — да. Он и его друзья — большие поклонники баскетбола. Он чуть с ума не сошел, когда узнал, что я дружу с твоей сестрой.

Как правило, я презираю саму мысль о том, что кто-то может подумать, что Стиви — это путь ко мне. Моя карьера значительно усложнила жизнь и дружбу моей сестры, пока она не встретила блондиночку, сидящую рядом со мной, которой наплевать на мою работу. Но знание того, что бывший Инди — мой поклонник, сделает историю с фальшивым бойфрендом еще более приятной.

— Сотри эту озорную ухмылку со своего лица, — она игриво кивает на меня.

— Я не могу. Это будет весело.

Она пытается скрыть улыбку, закатывая глаза, но я знаю, что поймал ее.

— Инди, пожалуйста. Ты потрешь мне спинку, я потру…

— Фу. Не говори так.

— Ладно. Ты окажешь мне услугу, я окажу ее тебе. Я буду лучшим фальшивым парнем, который у тебя когда-либо был.

— Моим единственным и неповторимым.

— Итак, это означает «да»?

— Возможно, — она делает паузу, проводя кончиками пальцев по виску. — Я пойду с тобой на этот банкет для пробы. А дальше посмотрим, как будем действовать.

— Договорились.

— Но нам нужны некоторые правила.

— Например?

— Например, то, что мы будем делать, когда ты неизбежно влюбишься в меня. Брошу ли я тебя или буду играть на твоих чувствах влюбленности?

Из меня вырывается смешок.

— Тебе не нужно беспокоиться об этом. Я не влюблюсь в тебя.

Она драматично вздыхает.

— Все так говорят.

— Значит, все улажено. Ты моя ненастоящая девушка.

— Не так быстро. Если я все же решусь пригласить тебя на эту свадьбу, мне нужно сначала превратить тебя в одного из моих книжных бойфрендов.

Я удивленно приподнимаю бровь.

— О, да ладно тебе. Если мы собираемся играть, то можем пойти ва-банк. Ты знаешь, как раздувать ноздри от гнева?

Мой завтрак едва не вышел наружу.

— Что?

— Если ты увидишь меня в другом конце комнаты, разговаривающей с другим мужчиной, мне нужно, чтобы ты пристально посмотрел на меня, а затем раздул ноздри. Или заскрежещи зубами и подергивай челюстью.

— Блу…

— Ты умеешь рычать?

— Что?

— Я не знаю, как это должно быть в реальности, но каждый из моих книжных бойфрендов обожает рычать. О! А ты можешь сделать темный взгляд?

— Темный взгляд?

— Да. Когда ты притворяешься, что злишься, или возбужден, можешь сделать темный взгляд?

— Нет, я, блядь, не могу сделать темный взгляд. Что, черт возьми, ты читаешь?

— Не кричи на мои книги. Ты мог бы кое-чему у них поучиться. И они гораздо интереснее, чем твои книги про мазохизм.

Я не могу сдержать смех.

— Ты думаешь, что читать книги про то, как стать лучше — это форма причинения себе боли?

Она поворачивается ко мне.

— Совершенно верно. Кому-то действительно нравится читать о подобное?

— Не кричи на мои книги по самосовершенствованию, — ёрничаю я.

— Мои книги могут легко посоревноваться с твоими, — я удостаиваю ее еще одним многозначительным взглядом. — Ладно, ладно, — она поднимает руки в знак капитуляции. — Но, если ты когда-нибудь захочешь узнать, как заставить женщину кончить три раза за одну главу, я тебе помогу.

Прошло много времени, но заставить женщину кончить никогда не было проблемой.

Она еще раз обходит остров и достает из ящика блокнот и ручку.

— Мы составляем список. Список правил. Для тебя. Если ты сможешь его соблюдать, я возьму тебя на свадьбу, — она говорит так же, как пишет. — Книга «Руководство для бойфренда».

— Я не настолько плох, чтобы мне понадобился гребаный список, чтобы быть сносным парнем.

Она игнорирует меня, продолжая выводить столбик цифр в левой части блокнота.

— Ладно. Тогда я тоже составлю свой список.

— Я? — она недоверчиво смеется. — Я была в отношениях практически всю свою жизнь. Думаю, я с этим справлюсь.

— Да, но ты знаешь, как быть одной?

Ее лицо вытягивается.

— Что?

— Когда ты в последний раз была одна, и тебе больше не о ком было заботиться?

— Какое это имеет значение?

— Я не осуждаю. Я просто спрашиваю. Когда тебе в последний раз приходилось думать только о себе?

— Это не имеет никакого отношения к нашему соглашению.

Обычно уверенное поведение Инди изменилось, показав ее уязвимость. Она отводит от меня взгляд, карие глаза бегают по стене, когда она избегает моего вопроса.

— Инд…

— Никогда. Ясно? Я никогда не была одна.

Я так и думал. Между ее постоянным желанием быть в компании и ее долгосрочными отношениями, которые больше похожи на отношения длиною в жизнь, а не только на те шесть лет, что они были официальными.

Я нетерпеливо протягиваю руку, и она неохотно вкладывает в нее листок бумаги и ручку.

— Я тоже составляю для тебя список.

Я неторопливо пишу заголовок, и, наконец, мягкая улыбка появляется на губах моей соседки.

— Независимая женщина 101, — она вопросительно приподнимает бровь.

— Ты же знаешь, как сильно я люблю свои книги по самосовершенствованию.

Она немного расслабляется, что снимает напряжение вокруг нас.

— Ты можешь научить меня, как быть с кем-то, а я научу тебя, как быть одной. Или, по крайней мере, как поставить себя на первое место.

— Хорошо, — наконец соглашается она. — Это кажется справедливым.

Мы молча составляем свои списки друг для друга.

Мой довольно прост — выполняй повседневные задачи в одиночку. Сходи куда-нибудь поужинать одна. Сходи на фильм, который давно хотела посмотреть одна. Сходи в продуктовый магазин и купи то, что хочешь. Спи, не укладывая подушки на другую сторону матраса, чтобы обмануть себя и заставить думать, что ты спишь не одна.

Последнее может вывести ее из себя, когда она поймет, что я заметил это сегодня утром, когда она открывала дверь своей спальни, но, возможно, это пойдет ей на пользу.

— Сделано, — она с гордостью просматривает свой список.

Я передвигаю свой по кухонному островку, меняясь с ее.

Список Инди начинается довольно скромно и разумно: потанцевать вместе медленный танец, освоиться с непринужденными прикосновениями, запланировать свидание, которое завершится на публике — написано в скобках.

— Скобки так необходимы?

— Да. Зная тебя, ты бы запланировал свидание за ужином на этом самом кухонном островке, чтобы мы не выходили из дома.

Ладно, значит, она знает меня немного лучше, чем я предполагал. Я возвращаюсь к своему списку — проявить немного ревности.

У меня есть сильное подозрение, что проблема не в том, чтобы демонстрировать ревность, а в том, чтобы держать это в секрете.

Последний и завершающий пункт в списке — поцелуй.

— Инди, последний...

— Это не подлежит обсуждению. Я не пойду с тобой на свадьбу, если ты ни разу не прикоснешься ко мне и не поцелуешь. Мне все равно, это может быть просто поцелуй в губы, но все это будет неправдоподобно без маленького проявления чувств на публике.

Я качаю головой.

— Мне некомфортно проявлять чувства на паблике, тем более притворяясь.

— Райан, это всего лишь поцелуй. Он ничего не значит.

— Для меня значит. Я не смогу разыгрывать близость.

Это чертовски неловко — двадцатисемилетний мужчина отказывает сногсшибательной женщине в поцелуе, о котором она просит. Но я не могу делать это напоказ. Я не такой.

— Ладно, — мягко соглашается она. — Никаких поцелуев.

Я разрываю зрительный контакт, не в силах смотреть на нее.

— Спасибо.

Она прочищает горло.

— Откуда ты узнал о подушках?

Подняв взгляд, я обнаруживаю, что Инди уставилась на список, который я ей составил.

Указывая большим пальцем через плечо в сторону ее комнаты, говорю ей:

— Я видел твою кровать.

— Я не спала одна уже шесть лет. Мне нелегко приходится в пустой постели. Тоже самое я делаю в отелях.

— Я вычеркну этот пункт, — я протягиваю руку, пытаясь забрать свой список обратно.

— Нет, — она держит листок вне пределов моей досягаемости. — Ты прав. Мне нужно справиться с этим. Теперь мне придется спать в одиночестве. Я должна привыкнуть к этому без необходимости делать стену из подушек, чтобы обмануть саму себя.

Она берет оба наших списка и вешает их на холодильник, рядом с нашим договором аренды. Три бумаги, исписанные от руки, являются самым странным проявлением наших причудливых отношений.

Склонив голову набок, она разглядывает их.

— Предупреждаю, Шей, я дорого тебе обойдусь. Даже если это фальшивые отношения. Я ничего не могу с собой поделать.

— Тогда, думаю, хорошо, что у меня есть деньги.

Она игриво хлопает по столешнице.

— А вот это мне нравится слышать!

Я беру ее пустую тарелку вместе со своей и начинаю мыть их в раковине.

— Ты когда-нибудь оставляешь посуду на минутку грязной? Тебе не обязательно мыть ее сразу после того, как закончил есть. Расслабься, Райан, это нормально.

— Мне нравится организованное пространство.

— Браво, Шерлок, — какое-то время она молчит, и я чувствую, что она наблюдает за мной. — Почему ты не ходишь на свидания? Ты мог бы заполучить любую девушку, какую захочешь. Ты привлекательный и сексуальный. К тому же ты готовишь и убираешь.

Опешив, я замираю с тарелкой в руке, по которой льется вода. Инди всегда прямо говорила, что именно чувствует ко мне, но услышать, что она считает меня сексуальным, — совсем другое дело. Словно из-за того, что мы начинаем узнавать друг друга и живем вместе, слова приобретают больший вес. А, возможно, это из-за того, что я переоцениваю девушку, сидящую напротив кухонного островка, чье общество мне, возможно, нравится больше, чем я показываю.

— У меня сейчас нет времени. У меня есть более важные дела, которые нужно сделать в первую очередь.

— Значит, рано или поздно ты начнешь ходить на свидания?

— Может быть, после того, как уйду из спорта. Не знаю. Я не слишком много думал об этом.

Ложь. Наглая ложь. Я обдумывал это решение в течение многих лет. Если я когда-нибудь снова откроюсь другому человеку, то это будет намного позже. Это случится тогда, когда я стану всего лишь сноской в учебниках истории. Это произойдет, как только я смогу выйти из своего дома и не чувствовать себя животным на выставке в зоопарке. Когда я перестану доверять кому-то, кроме себя.

Но это в том случае, если я снова откроюсь.

— Надеюсь, когда-нибудь ты решишься на это, — мягко говорит она. — У тебя доброе сердце. Ты можешь сделать другого человека счастливым. Я точно могу сказать это.

Недоверчивая часть меня кричит от скрытого смысла ее слов. Не из-за того, сколько денег ты зарабатываешь. Или ты настолько известен, что любая девушка хотела бы быть с тобой. Но есть что-то такое в доброй улыбке Инди, когда она наблюдает, как я мою посуду, что заставляет меня поверить своей интуиции. Она имеет в виду, что я, как мужчина, как обычный человек, могу сделать кого-то счастливым, и я долгое время не позволял этой мысли вторгаться в свой разум.

8. Инди

Сосед

У тебя есть платье на завтрашний вечер? Дресс-код довольно причудливый.

Очевидно, Райан еще не очень хорошо меня знает, потому что у меня есть наряд для любого возможного события в жизни.

На свадьбу? Есть.

Похороны? Есть.

Официальный сбор средств для профессиональных команд Чикаго? Да легко.

День, который я проведу в книжном магазине, где буду небрежно просматривать полки, выглядя непринужденно и академично. И вдруг красивый мужчина, идущий по проходу, взглянет мне в глаза, застенчиво улыбнется, а затем поднимет ту же книгу, что и у меня в руках. Специфично, но да, у меня есть наряд и для этого.

Я бы с удовольствием купила новое платье, но сейчас у меня ограниченный бюджет.

Инди

Я уверена, что у меня в шкафу что-нибудь найдется.

А я собирался предложить своей дорогой подружке воспользоваться моей кредитной картой, чтобы купить наряд.

Теперь, когда ты это сказал,

я почти уверена, что весь мой гардероб потерялся во время переезда.

Это странно, потому что дверь твоей спальни все еще не закрывается из-за того, что вся одежда валяется на полу.

О, так вот к чему все это было! Тебе повезло, на этот раз я подстраховалась.

Здорово. И Блу, я должен тебе кое-что сказать.

О Боже. Что теперь не так? Мой разум лихорадочно перебирает бесконечные возможности. Что-то случилось со Стиви. Тебе нужно съезжать. Я нашел кого-то другого, кого предпочел бы видеть в качестве своей фальшивой девушки.

Последнее приходило мне в голову несколько раз на этой неделе, что Райан передумает и откажется от нашей сделки. Потому что, если быть до конца честной с самой собой, я хочу, чтобы наш план сработал. Даже не так, я отчаянно хочу, чтобы наш план сработал, из-за вертящейся мысли о том, чтобы на свадьбе Мэгги и столкнуться с Алексом, идя под руку с Райаном.

???

Я погубил твои цветы.

Моя грудь сдувается со странным чувством облегчения. Он ведет себя драматично, и я воспользуюсь этим.

Райан!

Я пытался! Я действительно старался сохранить им жизнь, но, по-моему, я слишком много поливал их и утопил. Потом, когда я сегодня подошла к цветочному киоску, чтобы купить такие же в надежде, что ты не заметишь, их не было. Поэтому я купил тебе что-то под названием «Черноглазая Сьюзан»? Как, черт возьми, так можно назвать цветок.

Мои щеки болят от оскаленной улыбки. Мысль о том, что Райан Шей, суперзвезда НБА, покинул свою квартиру и вышел на улицы Чикаго, чтобы купить мне цветы, за которыми он так старательно ухаживал, что залил их, более чем очаровательна. Как будто я ребенок, чьи родители хотели защитить мои чувства и думали, что я не узнаю новую золотую рыбку в своем аквариуме.

Извини.

Все в порядке. Мне нравятся «Черноглазая Сьюзан». Спасибо за заботу.

Мне пора на тренировку. Увидимся дома.

Я беру книгу с прикроватной тумбочки, нуждаясь в вымышленном парне, который отвлек бы меня от того, как сильно мне понравилось слышать «Увидимся дома» от моего соседа.

Это третья книга, которую я прочитала на этой неделе, и я не смогу сказать, как выглядел кто-либо из героев, потому что для меня все они оказываются ростом сто девяноста три сантиметра, со светло-коричневой кожей, глазами цвета океана и особым умением организовывать дом…

Я не знаю, что происходит. Да, меня влечет к Райану. Меня всегда привлекал Райан, но на этой неделе он заполонил все мои мысли.

Может быть, именно перспектива притворяться, что мы вместе, или жить бок о бок вызывает в моей голове эти нереалистичные фантазии, но, скорее всего, виной всему те объятия на кухне на прошлой неделе, когда я почувствовала его достоинство.

Он был тверд. Я обернула вокруг него ноги, и он был твердым.

Я просто подавлена и разочарована тем, что Алекс — последний мужчина, с которым я была. Единственный мужчина, с которым я была. У меня не было секса почти семь месяцев. Я живу с потрясающим мужчиной, атлетически сложенным, высоким и знающим толк в готовке. Было бы странно, если бы у меня не было таких мыслей.

Это пройдет. Мне просто нужно понять, как, черт возьми, отделить секс от любви. Я никогда не делала этого раньше, но я все еще так сломлена, так изранена, что моему сердцу больше нечего предложить. Все это время мое тело напоминает мне, что что-то не так. Что мне двадцать семь, и я уже семь месяцев не испытываю оргазма. Я чувствую себя сломленной во многих отношениях, и я почти в отчаянии пытаюсь доказать себе, что это не так.

Обычная ночная игра на Западном побережье означает, что мы полетим домой лишь вечером. Райан же находится на Восточном побережье, так что его игра начнется через пятнадцать минут, и внезапно мысль о том, чтобы наблюдать, как пот стекает по его телу на экране телевизора, становится единственным возможным решением скоротать время, пока мне не понадобится встать с кровати и надеть рабочую форму.

Я быстро нахожу нужный канал. Пятый номер стоит в углу корта во время разминки, держа в руках два баскетбольных мяча, каждый из которых быстро и точно отскакивает от паркета. Легкие движения его рук меняют направление. Между его ног. Пересекаясь друг с другом. За его спиной. Длинные тонкие пальцы управляют каждым движением.

Точность. Сила. Контроль.

Райан Шей, одетый в футболку «Дьяволов», очень похож на того, с кем я живу. Распоряжается своим пространством, не подпуская никого достаточно близко, чтобы повлиять на него. Но что, если бы кто-нибудь подошел и выхватил один из этих мячей у него из рук? В этом не было бы никакого смысла. Он просто разминается сам по себе, вдали от других игроков. Но мне интересно, расстроился бы он из-за потери контроля, как тогда, когда он хотел накричать на меня из-за того, что я немного изменила дизайн его квартиры.

Он был так взвинчен и расстроен, но я смогла его успокоить. Волна победы разлилась по моим венам, когда мы сидели и завтракали вместе, когда он обнял меня и предложил поливать мои цветы, пока я на работе. И в конце всего этого он позволил мне оставить немного красок в его убогой квартире, и я почти уверена, что ему это понравилось.

Прошло только пять минут игры, а я не могу оторвать от него глаз. Я знала, что он хорош, судя по его репутации, но для некоторых фанатов он — бог. Бостонские фанаты перевешивают чикагских, большинство из них сидят в футболках с его фамилией.

Он потрясающий. Изящный. Уравновешенный. Даже когда игры идут не так, как он хочет, или когда судья выносит неправильное решение, он держит свои эмоции взаперти. На экране он выглядит маленьким, но его талант и способности превосходят конкурентов.

Это чертовски сексуально.

Это тот тип контроля, который мне нравится. Все на корте склоняются перед ним. Он создает пьесы. Он забивает мячи. Он главный, и я не могу отвести взгляд.

На нем сфолили, но он все равно отыгрывается, вставая на штрафную линию, чтобы забить очередной мяч.

Спокойный, хладнокровный и собранный, он готовится к штрафному броску, и когда он поднимает футболку, чтобы вытереть пот со лба, я не так спокойна, хладнокровна и собрана, как он. Его грудь вздымается, когда он восстанавливает дыхание. Пот стекает вниз, образуя каскады ряби, пока они не попадают в расщелины его напряженных мышц живота. Прядь темных волос, рассыпающаяся под его пупком, заставляет меня опустить взгляд ниже.

Наблюдая за тем, как резко и быстро сокращаются мышцы его живота, быстро и резко, я представляю, как они напряглись бы, нависая надо мной. Как дрожали бы его руки, когда он входил бы в меня. Сможет ли он сохранить свой драгоценный контроль? Или он позволил бы мне взять верх, превратив в дикого и неуправляемого?

Шторы задернуты, в комнате темно. Единственный источник света — свет от телевизора. Никто не узнает. Может, одна очень необходимая разрядка заставит меня перестать вожделеть мужчину на экране телевизора. Может, непреодолимое влечение пройдет так же быстро, как и возникло.

Скользя пальцами вниз, я засовываю их под свои хлопковые шорты. Мне уже жарко. Касаюсь средним пальцем клитора, он набухший, нуждающийся и влажный. Я возбудилась из-за одного взгляда на моего соседа. Кружа, я представляю, что мои пальцы — это его пальцы. Те, которыми он контролирует ход игры. Как он сгибает, двигает ими и держит все под контролем. Как его сильные и властные руки обнимают меня, как тогда. Как бы мне хотелось, чтобы он опустил их ниже, обхватив мою задницу. Чтобы он поднял меня, а я обвила ноги вокруг него, и он отнес бы меня в свою кровать. Интересно, насколько тяжелым было бы его тело поверх моего. Насколько твердыми были бы его ноги, прижимающие мои к матрасу.

О Боже, как это приятно.

Его тело блестело от пота. Его сине-зеленые глаза расширились и потемнели от безумия. Мои руки пробегают по всей длине его спины, пальцы впиваются в его кожу и волосы. Его светлые волосы спадают на глаза, прилипая ко лбу.

Стоп. Что?

Океанические глаза заменяются карими. Мозолистые кончики пальцев заменяются мягкими руками, которые ни дня не работали вне офиса. Светлые волосы заменяют каштановый оттенок Райана, а мое тело заменяется ее.

Меня здесь больше нет. Я стою в дверях, заново переживая худший день в своей жизни. Он был внутри нее в нашей постели. То, как она выкрикивала его имя — имя, которое принадлежало мне. Его темп, его стремительность, насколько он был потерян в тот момент, что не услышал, как открылась входная дверь, не увидел, что я стою там и наблюдаю за ним. Как она, блядь, кончила, и никто из них не понял, что я рядом. Я застыла на месте в шоке и неверии, наблюдая, как единственный мужчина, которого я когда-либо любила, заставляет кончать другую.

Воспоминание исчезло. Этот момент прошел. И я не могу найти нужного способа, чтобы избавиться от него. Он разрушил меня, точно так же, как он разрушил нас, наше будущее, нашу историю, и точно так же, как он разрушил каждый оргазм, которого я добивалась за последние семь месяцев.

Каждый раз, когда я приближаюсь к пику, эта картина вторгается в мое воображение, и я застываю. Я не могу кончить. Возбуждение проходит так же быстро, как и наступает. Я не кончала уже семь чертовых месяцев из-за него.

9. Райан

— Что, черт возьми, такое «милое знакомство»? — я сажусь на диван в своей гостиной, говоря так, чтобы меня было слышно через стену спальни Инди и ее громкую музыку.

— Момент, когда пара впервые встретилась. Обычно это очаровательная история о случайной стычке или о том, как две собаки наматывают поводки на ноги своих хозяев, вынуждая их встретиться лицом к лицу.

Я благодарен Инди за то, что она в своей комнате с закрытой дверью, так что она не может видеть легкое подергивание моих губ. Сшитый на заказ костюм, запонки и часы Rolex выглядят немного неуместно в сочетании с глупой улыбкой, которую я дарю своей двадцати семилетней соседке, ссылающейся на 101 далматинца.

— Думаю, если кто-нибудь спросит, как мы познакомились, мы скажем правду, — решаю я. — Ты пришла ко мне домой в слезах, а потом пускала слюни от того, как потрясающе я выглядел, стоя без рубашки на своей кухне. А потом тебя вырвало прямо на мои туфли. Как думаешь, это достаточно мило?

Одна мелодия сменяет другую, но в перерыве между песнями Инди спрашивает:

— Я напомнила тебе о том, насколько ты отстой сегодня?

— Дважды.

Сейчас между нами существует едва уловимое чувство комфорта, скорее всего, потому, что я должен доверять ей настолько, чтобы притворяться ее парнем, и наоборот. К несчастью для нас, на этой неделе мы виделись лишь мимоходом, в промежутке между ее поездками и моими, так что нам остается изложить историю наших отношений за пять минут до отъезда на осенний банкет.

Она проецирует свой голос сквозь стену.

— Как насчет того, что ты увидел лучшую подругу своей сестры издалека и сразу понял, что она та самая? Я постоянно отвергала тебя, ну, потому что, так оно и было. Но ты ходил за мной по пятам, как потерявшийся щенок, пока я не сдалась и не назначила тебе свидание из жалости.

— Звучит не очень реалистично.

— Думаю, большинство людей купились бы на это, — дверь ее спальни открывается. — Ну, что думаешь?

Выкрашенные в сиреневый цвет ногти на ногах и белые босоножки на каблуках — первое, что я вижу, когда она входит в гостиную. Мой восхищенный взгляд обводит нескончаемую дорожку ее золотистых ног, хотя сегодня полностью выставлена на всеобщее обозрение только одна из них благодаря разрезу, опасно высоко поднимающемуся на бедре. Мерцающий атлас окрашивает ее тело в ярко-розовый цвет, и я не понимаю как, но платье идеально сидит на ней благодаря единственной бретельке через плечо.

Интересно, как быстро платье собралось бы у ее ног, обнажив то, что находится под ним, если бы эта бретелька соскользнула?

— Райан.

— Мм, — я заставляю себя поднять глаза, чтобы встретиться с ней взглядом.

— Я спросила, что ты об этом думаешь? — она обводит себя рукой.

Господи Иисусе, возьми себя в руки.

Кивнув, я встаю с дивана, разглаживая свой костюм.

— Ты прекрасно выглядишь, Блу.

— Ты тоже прекрасно выглядишь.

Моя грудь вздымается.

— Я хотел выглядеть устрашающе, царственно и учтиво.

Она делает шаг ко мне, и из-за своего роста и дополнительных сантиметров от каблуков она почти встречается со мной взглядом.

— Мы поработаем над этим в следующий раз.

Мне требуется вся сила воли, чтобы держать руки по швам, когда единственное, что мне хочется — это обхватить ими ее бедра. Я могу только представить, каким прохладным был бы атлас под ладонями, какой маленькой она казалась бы под моими прикосновениями. Она само совершенство, женственная и красивая, но мы соседи, и она лучшая подруга моей сестры, и единственный раз, когда мы прикинемся друг к другу будет на виду у посторонних глаз. Только когда за нами будут наблюдать другие люди.

Руки с сиреневыми ногтями нащупывают мой галстук, когда она поправляет его, и я не могу не наблюдать за ее работой. Ее веки мерцают, щеки накрашены розовым, а ресницы темнее, чем обычно. Может, это ракурс, но они идеально подходят к ее светло-карим глазам, пока она пристально смотрит на мой галстук.

— Ты хорошо поработала над своим макияжем.

Она вскидывает голову, в замешательстве хмуря брови.

Я указываю на свое лицо.

— Твой макияж. Тебе идет.

— Странно такое говорить.

— Почему?

— Потому что ты должен был сказать, что тебе нравится моя естественная красота. Это типичное мнение представителей мужского пола.

— Ну, что могу сказать? Я не такой, как другие парни.

Она улавливает насмешливый тон этой избитой фразы, закатывает глаза и издает тонкий смешок.

— Иногда ты бываешь забавным, Шей.

— Тебе нравится твой макияж? Ты все это время потратила на него?

Она смотрит на мой галстук, а не на меня.

— Да.

— Ну вот. Так что, думаю, ты должна знать, что хорошо поработала над ним.

Накрашенные розовыми румянами щеки пылают.

— Спасибо.

— Какой у тебя рост? — я говорю тихо, потому что ее губы находятся всего в нескольких сантиметрах от моих.

— Сто семьдесят девять, и нет, я не собираюсь менять туфли.

— Почему я должен просить тебя об этом?

Она закончила поправлять мой галстук, но не убирает свои руки, притворяясь, что занята.

— Потому что сейчас я всего на пару сантиметров ниже тебя.

— Я не возражаю.

Глядя вниз, я наблюдаю, как ее пылающие щеки снова загораются. В таком случае, мне следовало предупредить ее, что она будет много краснеть сегодня вечером.

— Нам пора, — она направляется к двери, прихватив по дороге свою крошечную сумочку.

— Куртка, — напоминаю я ей.

Она важно поворачивается, демонстрируя свое блестящее розовое платье.

— Я ни собираюсь надевать ее. Красота требует жертв.

* * *

Инди дрожала всю дорогу, благодаря короткой прогулке от моей квартиры до машины. Я предложил ей свой жакет, но она отказалась, заявив, что если нас будут фотографировать, она хочет остаться в одном платье. Я не виню ее, потому что, это платье черт возьми… тем не менее я не собираюсь вести себя как последний придурок, позволив своей спутнице замерзнуть в холодном вечернем Чикаго.

— Ты готова? — спрашиваю я ее, когда мы подъезжаем к шикарному отелю, где проходит осенний банкет. И хотя вопрос адресован Инди, внутренне я задаю себе тот же вопрос.

Помимо прошлогоднего свидания, меня не фотографировали с женщиной с тех пор, как я переехал в Чикаго, и теперь я сожалею, что втянул Инди в это безумие. Моя жизнь вечно выставлена напоказ, и я ненавижу это. Оставаться в тени — редкость, и я собираюсь лишить ее этой возможности.

— Да, думаю, да, — ее слова звучат с придыханием, заднее стекло запотевает, в то время как ее глаза остаются прикованными к толпе фотографов прямо снаружи.

Образ Стиви мелькает в моем сознании. Прошлой весной я не смог защитить ее от пристального внимания прессы, и я живо помню, как это повлияло на ее психику. Она была обычной девушкой, и я, как мог, держал ее подальше от всеобщего внимания, но как только стало известно, что у Эвана Зандерса есть девушка, ее жизнь перевернулась.

И я не собираюсь поступить так с ее близкой подругой.

Хотя я сомневаюсь, что спекуляции по поводу моей личной жизни были бы такими же серьезными, как и у Зандерса. Я не плейбой. Не веду себя пафосно. Никогда не выставлял напоказ свою холостяцкую жизнь, как это делал он, но это все равно слишком рискованно.

— Гарольд, разворачивайся, — говорю я своему водителю. — Обратно домой, пожалуйста.

Инди поворачивает голову ко мне.

— Что ты делаешь?

— Я не могу позволить тебе пойти туда со мной, — ерзая, я провожу ладонями по бедрам, ожидая, когда Гарольд развернет машину и отвезет нас домой.

Инди легким движением, не задумываясь, кладет свою руку на мою. Как будто мы прикасались друг к другу и утешали сотни раз в прошлом.

— Что-то не так?

Я смотрю на наши руки, ее такая маленькая по сравнению с моей. И хотя она умная и смелая духом, она ранимая. У нее есть чувства. Много чувств.

— Ты обычный человек, Блу.

Ее губы кривятся.

— Ты сегодня очень наблюдателен, Шей.

— Жить обычной жизнью — это нечто особенное. Я не хочу, чтобы из-за менять ты потеряла свою частную жизнь. Особенно из-за такой мелочи, как фальшивое свидание.

Мой водитель поворачивает руль, чтобы вернуться на главную дорогу.

— Остановитесь, — слова Инди резкие и повелительные, из-за чего нервный взгляд Гарольда встречается с моим в зеркале заднего вида.

Он был моим водителем четыре года, и я никогда не видел, чтобы он так быстро выполнял чьи-то приказы, как блондинки, сидящей рядом со мной.

Она поворачивается ко мне, греховный разрез медленно раздвигается, показывая ее золотистые ножки.

— Я понимаю, что ты хочешь, чтобы тебя оставили в покое, и ты беспокоишься обо мне, — она похлопывает меня по груди. — Это мило, но мне нравятся люди. Я в восторге от этого события. Ты меня ни к чему не принуждаешь. Если я захочу — я уйду.

— Инди…

— О чем ты беспокоишься? Конечно, может появиться несколько заголовков, и мое имя может всплыть, но кого это волнует? Это продлится день, может быть, два. Когда они глубоко погрузятся в мою жизнь, то узнают, что я хожу на викторины, вышиваю крестиком в свободное время и читаю непристойные книги. Никому нет дела до меня. Я — не ты, Райан. Это тебе они поклоняются. Так что, пожалуйста, позволь мне побыть светской львицей, потому что я изголодалась по вниманию.

Ее нетерпеливые карие глаза светятся юмором.

— Ты вышиваешь крестиком?

— Конечно.

— Ты как бабушка, — она улыбается в ответ на это, подражая теперь уже расслабленной улыбке на моих губах. — Ты уверена?

— Я побрила и увлажнила каждый сантиметр своего тела не для того, чтобы вернуться домой. Да, я уверена.

Снова устанавливая зрительный контакт, я слегка киваю Гарольду в знак одобрения.

Как только мы подъезжаем, моя дверь тут же открывается. Я выхожу, застегивая костюм, когда вспышки освещают темное небо. Выкрикивают мое имя, камеры ослепляют, но я продолжаю выполнять задание. Обходя машину со стороны Инди, я останавливаю швейцара, когда его рука нащупывает ручку.

— Я сам.

Он вежливо кивает и отступает назад, сложив руки за спиной.

Я приоткрываю дверь Инди лишь на мгновение, давая себе минутку, чтобы проверить ее и убедиться, что она действительно в порядке, прежде чем показать ее всему миру. На ее губах в форме сердечка играет нетерпеливая улыбка, а карие глаза сияют от возбуждения.

Я в ужасе от предстоящей ночи, а она кажется счастливой.

Фотографы и папарацци позади меня неустанно пытаются сделать снимок, но я не беспокоюсь о том, чтобы произвести на них впечатление или убедить их. Мы делаем это не для них. Мне просто нужно убедиться, что мы покажем лучшую игру к тому моменту, когда неизбежно столкнемся с Роном Морганом.

Инди вкладывает свою руку в мою, и выставляет ногу вперед. Когда она выскальзывает из машины с такой грацией и блеском, все прежние правила и отсутствие беспокойства вспыхивают пламенем.

Потому что, учитывая, как идеально она выглядит сегодня вечером, никто не поверит, что она моя.

Камеры взрываются светом, когда мы ступаем на ковровую дорожку, ведущую в отель. Пальцы Инди переплетаются с моими самым так естественно, а я, черт возьми, не знаю, как это делать. Я не продумал это до конца. Обычно я ловлю себя на том, что бегу, чтобы попасть внутрь и подальше от фанфар, но я точно не могу торопить Инди, когда она на каблуках и привлекает всеобщее внимание.

Она медленно идет вперед, а я следую за ней, чувствуя себя напряженно и неуютно. Нет сомнения в том, что Инди сногсшибательна, но идеальное шоу, которое она устраивает сегодня вечером, отличается от той версии, которую я получаю дома.

И я не знаю, как к этому относиться.

— Райан Шей, фото!

— Сюда!

— Райан, сюда!

Моя спутница останавливается посередине ковра, заставляя меня встать рядом с ней.

— Что ты делаешь? — спрашиваю я.

Она улыбается толпе, говоря сквозь зубы.

— Расслабься и позируй вместе со мной.

Я поворачиваюсь к группе фотографов, когда она кладет руку мне на грудь.

— Я не позирую, — говорю я достаточно тихо, чтобы никто другой не услышал.

— Ты хочешь, чтобы все купились на нашу игру? Так вот бегство от прессы точно этому не поспособствует.

Она права. Рон уже думает, что я лгу. Если я приду с Инди, которая, как я утверждаю, является моей девушкой, и покажусь ему только на несколько минут, он поймет это.

Выпрямившись, я улыбаюсь, позволяя Инди прислониться ко мне.

— Обними меня одной рукой.

— Нет.

— Райан, — предупреждает она, пряча свою сверкающую улыбку. Как ей удается так внятно говорить сквозь зубы? Ей следовало бы быть чертовым чревовещателем. — Ты не кончишь от одного прикосновения к женщине. Обними меня своей гребенной рукой.

Глубоко вдыхая, я завожу руку ей за спину, помещая ладонь на почтительной высоте — на ее лопатку.

— Ниже.

Ниже лопатки.

Я чувствую, как раздражение разливается по ее телу, когда она тянется за спину, находит мою руку и обвивает ее вокруг своей талии. Она прижимается всем телом к моей груди и играет свою роль.

Почему она, черт возьми, так хороша в этом?

— Поцелуй меня, — тихо бормочет она. — В щеку. Лоб. Мне все равно.

— Нет.

— Поцелуй…

Я быстро машу рукой толпе.

— Спасибо вам, ребята. Хорошего вечера.

Держа ее за руку в своей, я тяну Инди к отелю, мне нужно убраться отсюда к чертовой матери.

Она вздыхает.

— Нам предстоит проделать так много работы.

* * *

Еще один час.

Изобрази радостную улыбку Райана Шея еще на один час. Стань сияющим золотым мальчиком баскетбола еще на один час. Все взгляды прикованы ко мне еще на час, а потом я могу пойти домой и расслабиться.

Я мысленно повторял эти фразы в течение последних двадцати минут, пока мы с Инди стояли в зале, приветствуя владельцев абонементов, высшее руководство и здороваясь с ребятами, которых я знаю, и которые играют за другие команды высшей лиги в городе.

Неизвестный мужчина, проходя мимо, похлопывает меня по спине.

— Отличная игра прошлой ночью, сынок. — Я видел его на мероприятиях, он богатый фанат, и я уверен, что он заплатил кругленькую сумму, чтобы присутствовать на этом вечере.

Я слегка кланяюсь.

— Благодарю вас, сэр.

Инди поворачивается и встает прямо передо мной, как только оказывается вне пределов слышимости.

— Почему ты так напряжен? Ты же знаешь, что тебе позволено улыбаться, — она кладет руки на оба плеча, опуская их вниз. — Расслабься и давай повеселимся, — ее глаза сверкают от возбуждения, когда она оглядывает комнату вокруг нас.

— Я не могу расслабиться, когда занимаюсь подобным.

— Почему?

Потому что я никому не доверяю.

Но прежде чем я успеваю ответить, по иронии судьбы, один из немногих людей, которым я доверяю, привлекает мое внимание через всю комнату, направляясь ко мне и моей спутнице.

— Райан Шей! — говорит он взволнованно, вкладывая свою руку в мою, а другую перекидывая через мое плечо. — Не могу поверить, что застал тебя до того, как ты успел бы тихо уйти.

— Рад тебя видеть, Кай.

Кай Роудс — хороший парень и чертовски хороший игрок в бейсбол. Стартовый питчер «Уинди Сити Уорриорз», Кай подписал один из крупнейших контрактов в истории ГЛБ⁹ в прошлом сезоне, когда он перешел в клуб Чикаго. У нас один и тот же агент, который снял для него квартиру в моем доме, и я не могу точно объяснить, почему он мне так сильно нравится.

В нем нет ничего меркантильного, и я думаю, что моя слабость к нему обусловлена масштабными изменениями, произошедшими в его жизни за последние пару месяцев, и тем, насколько хорошо он проявил себя и справился со своими обязанностями. Парень мог бы каждый вечер тусоваться, ему все сходило бы с рук, но вместо этого он сидит дома и заботится о своем сыне как отец-одиночка.

— А это кто? — взгляд Кая задерживается на женщине рядом со мной. В нем читается уважение, а не вожделение, словно: «Ты одна из самых красивых женщин, которых я имел удовольствие видеть».

Я сказал, что он мне нравится, но если он в ближайшее время не отведет от нее глаз, я без проблем откажусь от своих слов.

К сожалению, мы достаточно близкие друзья, и я не могу назвать Инди своей девушкой.

— Это моя соседка, Инди, — я делаю жест в ее сторону, собственнически кладя руку ей на поясницу.

Он берет ее за руку, пожимает ее, его глаза сверкают, как будто он только что нашел будущую мать своего ребенка.

— Я Кай, но ты можешь называть меня Туз.

— Туз? Что это за прозвище?

— Всегда был лучшим питчером в команде. Я отменно работаю руками. Можно сказать, они идеальные. На случай, если тебе интересно.

И эти идеальные руки все еще держат руку моей фальшивой девушки.

— Ладно, кажется, достаточно рукопожатия, приятель, — я разделяю их, слегка придвигаясь к Инди, чтобы не зарядить ему в глаз.

Кай, по сути, гребаный идеальный парень: заботливый, привлекательный, в очках с черной оправой и очаровательной улыбкой. Мне не нужно, чтобы он так улыбался Инди, особенно когда я сам не особо это делаю.

Он усмехается.

— Понял..

Не ясно, что он именно понял. Но очевидно то, что она под запретом.

— Как долго ты здесь пробудешь?

— Ровно столько, чтобы покрыть мои контрактные обязательства, — он качает головой. — Мне нужно вернуться домой, чтобы отпустить няню.

— Я думал, ты ее уволил?

— Я так и сделал. Но нанял еще одну, которую, вероятно, тоже скоро уволю.

— У тебя есть ребенок? — голос Инди срывается от возбуждения.

— Сын, — сияет Кай. — Макс. Ему восемь месяцев, — достав свой телефон, как гордый отец, которым он и является, он просматривает бесконечные фотографии.

Я его не виню. Макс — один из самых симпатичных детей, которых я знаю.

— Он не ребенок. Он малыш, — тон Инди меняется на мягкий и ласковый, ее улыбка сияет, когда она просматривает телефон Кая.

— Да, — вздыхает он. — И он ищет маму.

— Господи Иисусе, — я издаю смешок. — Постарайся быть немного более, черт возьми, уклончивым.

На лице бейсболиста ростом сто девяноста пять сантиметров появляется не такая уж невинная улыбка.

Брови Инди мгновенно хмурятся.

— Где его мама?

И поскольку я знаю, насколько она эмоциональна, она примерно в двух секундах от того, чтобы закрыть глаза, зная, что где-то там маленький мальчик сидит без мамы.

Кай хлопает меня по плечу.

— Я уверен, что твой сосед будет рад ввести тебя в курс дела. Я должен улизнуть отсюда. Сколько у тебя еще есть времени?

Мы оба оглядываем комнату.

— В лучшем случае час.

— Ты справишься лучше меня, — Кай поворачивается обратно к женщине рядом со мной. — Инди, было приятно познакомиться с тобой. Проследи, чтобы наш мальчик немного повеселился, ладно?

И с этими словами я наблюдаю, как Кай незаметно выскальзывает через боковую дверь, и я как никогда завидую этому парню.

— Райан Шей, у тебя есть настоящий друг? — я не реагирую на реплику, но замечаю, что Инди смотрит ему в спину. — Итак, что там с бейсбольным Кларком Кентом?

Темные волосы. Очки в темной оправе. Высокий. Он соответствует всем требованиям. Я ищу хоть какой-то интерес в выражении лица Инди, но она просто кажется искренне любопытной.

— У нас с ним общий агент. Он переехал сюда прошлой весной, а потом узнал, что его бывшая родила от него ребенка, а затем бросила его у порога Кая и уехала из города.

— Подожди, у Макса действительно нет мамы?

Я закатываю глаза.

— Не позволяй ему одурачить себя. Кай счастлив, что справляется с ним без нее. И у Макса может быть любая мама, какую он захочет. Много мам, но Кай заботливый. Он, блядь, самый милый парень в мире, если только ты не его нынешняя няня. Он увольняет их через день, но в остальном он хороший.

— Что, черт возьми, за женщина могла вот так оставить своего новорожденного сына? — подбородок Инди дрожит, прежде чем она смотрит через мое плечо и резко втягивает воздух. — Придержи эту мысль. Время для шоу, парень.

Ее вымученная улыбка адресована тому, кто, как я предполагаю, является моим менеджером. Сделав глубокий вдох, я оборачиваюсь.

— Мистер Морган, — я протягиваю ему руку.

— Шей, — мой генеральный менеджер пожимает мне руку, прежде чем сделать знак женщине, стоящей рядом с ним. — Ты знаком с моей женой, Кэролайн.

— Конечно. Рад вас видеть, миссис Морган, — я поворачиваюсь к Инди, кладя руку ей на плечо, не уверенный, какое количество прикосновений уместно или правдоподобно, поэтому в итоге пару раз похлопываю ее по плечу, как ученицу средней школы, боящуюся подхватить вшей. — Это моя девушка, Инди.

Инди непонимающе смотрит на меня, и хоть мы не слишком хорошо знаем друг друга, но ее взгляд ни с чем не спутаешь. У тебя это плохо получается. Ты понятия не имеешь, что делаешь. Но с другой стороны, в этом есть что-то присущее Инди, словно она мысленно мысленно добавляю: «Ты действительно так боишься девушек?»

Она заставляет себя снова улыбнуться, поворачивается и протягивает руку для пожатия Кэролайн.

— Так приятно с вами познакомиться.

— Мне тоже.

Мне всегда нравилась Кэролайн. Она милая и несколько смягчает пугающий характер Рона. Мужнина превращается в добряка, когда она рядом.

— Мне нравится ваше платье, — делает комплимент Инди.

— Взаимно. Этот розовый цвет такой забавный.

Две женщины заводят непринужденную беседу, на которой я пытаюсь сосредоточиться и присоединиться, но меня слишком отвлекает проницательный взгляд мужчины, который подписывает мои чеки на зарплату.

Рон наблюдает за мной, прежде чем его взгляд падает на зияющее пространство между мной и моей парой. Очевидно, что он не впечатлен, и язык моего тела практически кричит о том, что я никогда не прикасался к этой женщине, кроме объятий или небольшого невинного жеста.

Здесь жарко? Здесь действительно чертовски жарко. Потянув за воротник, я пытаюсь ослабить его, но неодобрительный взгляд Рона обжигает меня. Этот маленький трюк даже не для того, чтобы притворяться, чтобы заставить его одобрить меня. Речь идет о том, чтобы выбраться невредимым из этой колоссальной лжи, которую я создал.

Этот человек тратит значительную часть бюджета команды на мою зарплату, а мне еще предстоит вывести ее в плей-офф. Сколько еще он готов инвестировать в меня? В какой момент он рискнет и подпишет парня помоложе, который может быть необработанным бриллиантом, но стоить намного дешевле? Если он узнает, что это тщательно продуманная схема, направленная на то, чтобы я ему понравился, я уверен, что вылечу из команды мимолетно.

Улыбка Инди сияющая и теплая, когда она разговаривает с Кэролайн, но она не смотрит на меня и не отрывается от разговора, который ведет, лишь убирает мою руку с плеча и переплетает свои пальцы с моими.

— Ты ходила на игру вчера вечером? — спрашивает Кэролайн.

— Я не смогла, — Инди кладет вторую руку на мою, держа мою ладонь обеими своими. Она ведет себя непринужденно, спокойно и так чертовски хорошо со всем справляется. — Я была на работе, но смотрела игру по телевизору. Он потрясающий.

Стоп. Она смотрела матч в своем гостиничном номере?

— Тебе нравится твоя работа? Летать с «Рэпторс» по миру. Звучит забавно.

— Я люблю свою работу, но когда я в разъездах, то скучаю по дому, — она мягко и любяще улыбается мне, но я знаю, что это не по-настоящему. Я знаю, что все это притворство, но, черт возьми, я бы солгал, если бы сказал, что она не заставила мое сердце биться чаще.

— Есть шанс, что ты будешь в городе в следующий четверг? — спрашивает Кэролайн девушку, стоящую рядом со мной. — Мы должны были поужинать с Итаном и Энни в эти выходные, но в последнюю минуту Рона пригласили выступить в его альма-матер. Завтра мы отправляемся в Ганновер, но если вы двое сможете присоединиться к нам на следующей неделе, это было бы замечательно.

— Ганновер? Штат Нью-Гэмпшир? — спрашивает Инди, поворачиваясь к Рону. —Вы учились в Дартмуте?

Его брови приподнимаются.

— Да.

Она одобрительно кивает.

— Вы похожи на человека из Лиги Плюща.

Губы Рона слегка, почти неразличимо подергиваются, но для такого человека, как он, это равносильно улыбке во весь рот.

Инди может получить все, что захочет. Я даже могу начать перечислять все, чем я обязан ей за сегодняшний вечер.

— Я мечтала поступить туда.

Моя шея чуть не ломается от того, как быстро я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на нее, прежде чем вспоминаю, что я ее парень, который должен знать такие вещи.

— Попасть в эту школу непросто. Мало кого берут.

— Да, это правда, — лучезарная улыбка Инди гаснет, но она так быстро приходит в себя, что, возможно, мне это показалось.

В этот момент я осознаю, как многого я не знаю об этой девушке и как сильно хотел бы знать.

Она снова поворачивается к Кэролайн.

— Простите за смену разговора. Я буду в городе в следующий четверг, и мы были бы очень рады поужинать с вами двумя.

На лице Рона нет ни хмурых, ни жестких морщин, кроме тех, что навсегда отпечатались на его коже от постоянного разочарования. Но это самый мягкий взгляд, который я когда-либо видел у него, и это из-за Инди.

Хотя она ведет себя более официально, чем та взбалмошная девушка, которую я нашел плачущей в своей квартире, и надеюсь, она знает, что ей не нужно сильно притворяться.

— Она прелесть, Шей, — говорит мне Рон, и я впервые участвую в разговоре.

Осознание переполняет меня. Инди выполняла все с изяществом и уверенностью, в то время как я стоял неподвижно, как доска, мои пальцы были широко растопырены от напряжения, в то время как пальцы Инди без усилий обвились вокруг моих.

— Как вы двое познакомились? — продолжает он.

Дерьмо. Мы говорили об этом. Мы знали, что это всплывет, но так и не решили.

— Мы... — начинаем мы с Инди одновременно, но я делаю паузу и позволяю ей продолжать, потому что я достаточно ей доверяю, чтобы верить, что она справится с этим.

— Нас познакомила его сестра.

Идеально. Просто. Близко к правде.

Она поднимает на меня глаза, и я могу только надеяться, что она видит мою признательность.

— О, этот взгляд, — пищит Кэролайн. — Двое голубков. В этой истории есть что-то еще?

Она и понятия не имеет.

— Есть, — говорю я ей, прочищая горло, потому что это первый раз, когда я по-настоящему заговорил за Бог знает сколько времени. Я обнимаю Инди за талию, притягивая ее к себе, и когда я говорю, то не свожу с нее глаз. — Но мы хотели бы оставить эти детали между нами.

Карие глаза Инди сияют облегчением, когда я наконец-то делаю что-то правильно за сегодняшний вечер.

— Вы двое совершенно очаровательны. Инди, я с нетерпением жду встречи с тобой за ужином на следующей неделе. Нам есть о чем поговорить.

— Не могу дождаться. Было чудесно познакомиться с вами, — она кладет голову мне на плечо.

— Шей, — Рон протягивает руку для пожатия, и часть недоверия улетучивается. Очевидно, что он все еще настроен скептически, но кажется, что он сомневается в том, что это фальшь, но и не верит до конца.

Когда они уходят, я с облегчением выдыхаю.

— Ты была невероятна, Блу.

— А ты был ужасен. У нас впереди так много работы, что я еще подумаю о том, чтобы пригласить тебя на свадьбу.

— Ты же знаешь, что можешь быть самой собой? Тебе не обязательно быть такой уравновешенной и идеальной. Ты им понравишься, несмотря ни на что.

Она пожимает плечами.

— Я привыкла играть роль любящей девушкой, у которой всегда есть, что сказать. Это моя вторая натура.

* * *

— Не могу поверить, что ты все еще здесь, — Итан ставит еще один бокал шампанского перед своей женой Энни и обращается ко мне. — Я никогда не видел, чтобы ты так долго задерживался на рабочем мероприятии.

— Это потому, что он пришел с потрясающей девушкой, которой он может похвастаться, — Энни указывает в сторону Инди.

Я смотрю на Инди, стоящую у бара, она о чем-то спорит в окружении нескольких парней из «Рэпторс». У нее такая заразительная улыбка, такие добрые карие глаза, такой уверенный язык тела. И я вдруг осознаю, что она работает с этими мужчинами во время каждой выездной игры.

Боже, они, должно быть, любят ее.

Инди не лгала. Она действительно светская львица, и я немного завидую ее способности быть такой открытой.

— Не настоящая девушка, Энн.

— Я знаю, знаю, — отмахивается она от своего мужа. — Но женщина может мечтать. Представь, что у Райана есть настоящая девушка. Я была бы на седьмом небе от счастья, если бы кто-то близкий присутствовал на командных мероприятиях, а не очередная девушка на неделю твоих товарищей по команде.

— Прости, что разрушил твои мечты, Энни, — я улыбаюсь в свой стакан с виски, делая глоток. — Кстати, о том, чтобы задержаться допоздна, уже одиннадцать, а вы еще тут. Сумасшедшие родители

— У нас есть няня.

— И отель, — добавляет Итан, многозначительно приподнимая бровь.

— Значит, нам ждать дочь номер четыре через девять месяцев. Понял.

— Надеюсь, — Итан поднимает свою бутылку пива в знак согласия.

Энни ударяет его в грудь.

— Ни за что.

— Рай, ты уже запланировал командный ужин? — спрашивает Итан.

Я откидываюсь на спинку стула, небрежно потягивая виски. Из всех членов моей команды Итан — мой самый близкий друг и парень, рядом с которым я чувствую себя наиболее комфортно.

— Что ты имеешь в виду?

— Командный ужин, — повторяет он. — Капитан команды организовывает командный ужин раз в два месяца. Первый месяц сезона заканчивается.

— Подожди. Что? Я думал, мы ходим к тебе домой раз в два месяца, потому что твоя мама потрясающе готовит.

Энни и Итан обмениваются смехом. Родители Итана приехали в Штаты еще до его рождения, и его мама каждый месяц готовила множество аутентичных корейских блюд, чтобы вся команда могла собраться за их столом и разделить трапезу. В прошлом сезоне она даже научила меня готовить кимчи самостоятельно. Это единственное мероприятие, которой я искренне жду с нетерпением.

— Нет, чувак. Это входит в твои обязанности как нового капитана команды.

— Вот черт. Разве мы не можем продолжать устраивать его у тебя дома? Мне необходима стряпня миссис Чон.

— Думаю, ты нашел бы с ребятами много общего, если бы сам что-то спланировал. Им было бы полезно увидеть, кто ты такой за пределами корта.

— О чем ты говоришь? Я играю с некоторыми из этих парней в течение четырех лет, — я смотрю на группу своих товарищей по команде, собравшихся вокруг барной стойки, перебрасывающихся какой-то чушью и смеющихся друг с другом. — А еще есть Дом, с которым я играл еще со времен колледжа. Они знают меня.

— Они знают лучшего разыгрывающего в лиге. Они знают парня, который является рекордсменом по количеству результативных передач за один сезон, но они ничего не знают о тебе. Теперь ты главный, чувак. Ты должен общаться с ними вне корта.

— Ты говоришь, как Рон.

— Ну, может быть, он был не так уж далек от истины. Ты хочешь доказать, что он ошибается? Командный ужин — это твоя первая возможность.

От одной мысли о том, чтобы впустить четырнадцать парней в свою квартиру на ужин, у меня по коже бегут мурашки. Итан заходил ко мне несколько раз, и еще Дом, но остальные ребята не переступали даже порог холла. Я им этого не позволял.

Никому, кроме Инди.

— Ты по-прежнему можешь приходить в любое время, чтобы отведать блюда моей свекрови, — предлагает Энни. — И приводи свою милую фальшивую подружку.

— Этот секрет останется между нами троими, — напоминаю я им. — Никто другой не должен узнать. Я не могу рисковать тем, что кто-то из парней оступится и Рон узнает.

Энни закрывает свои губы на замок, не произнося ни слова.

10. Инди

Бармен наливает мне джин с тоником, пока я оглядываю зал в поисках Райана, Стиви, Зандерса или Рио. Да кого угодно. Я люблю компанию, жажду общения. Я очень социальный человек, но это в основном потому, что я никогда не была сама по себе, и в двадцать семь лет я боюсь узнать, что не знаю, как быть одной.

Мистер и миссис Морган проходят мимо, машут рукой, и я надеюсь, что отсутствие Райана не покажется им подозрительным.

Если бы я была ими, я бы не поверила в нашу демонстрацию фальшивых отношений. Райан вел себя так неловко со мной. Его знаменательный момент с прикосновением ко мне, по сути, можно расценивать, как «дать пять» моему предплечью. Что, черт возьми, это было?

Начало вечера было неплохим, и я думала, что мы разгромим его менеджера. Когда я вышла из своей комнаты, глаза Райана были прикрыты, а губы приоткрыты. Он говорил мягко, интимно, пока я поправляла его галстук, который был идеально расправлен еще до того, как я успела притвориться, что это не так.

В тот момент он выглядел так, словно хотел меня, но его актерская игра отошла на второй план, как только мы вышли из машины.

Я, с другой стороны, чувствовала себя слишком естественно, держа его за руку, прижимаясь к его груди. Я молюсь, чтобы шоу, которое я устроила, было таким же убедительным для Райана, как и для его начальника.

Потому что, по правде говоря, мне это понравилось.

Неприятно осознавать, насколько преданной я себя чувствую. Я любила Алекса всю свою жизнь, и теперь впервые в жизни я наслаждаюсь обществом другого мужчины. Алекс где-то трахает другую, а я до сих пор настолько верна этим отношениям и любви, которую испытывала к нему, что меня охватывает укол вины просто оттого, что я наслаждаюсь обществом другого мужчины.

— Вот и она, — говорит Стиви, проскальзывая на свободное место рядом со мной и опершись локтями о стойку.

И как раз в этот момент я нахожу ее близнеца в другом конце комнаты, который общается с несколькими мужчинами постарше, которые просто очарованы им. Он стоит прямо, расправив плечи и напрягшись, кивая в такт всему, что они говорят. Сегодня вечером он — их баскетбольная икона, профессионал на вершине карьеры.

— Ежедневные новости, Ви.

— Нет, спасибо.

— Твой брат чертовски горяч, и я бы с радостью позволила ему наклонить меня над этой стойкой, — я подношу бокал к губам, не сводя с него глаз.

— Я легко могла бы прожить всю ночь и без этой информации

— Он всегда был таким чопорным или это что-то новенькое с тех пор, как я живу рядом?

— Не принимай это близко к сердцу. Он был таким с тех пор, как подписал контракт с клубом, но я не замечала, насколько все стало плохо, пока не переехала сюда в прошлом году и не увидела это воочию.

Глаза цвета океана отрываются от небольшой группы, окружившей суперзвезду, и находят меня в другом конце комнаты, пригвоздив к месту захватывающим дух взглядом. Райан может быть чопорным и неловким, но этот мужчина в костюме — мечта любой девушки. Он сногсшибателен и вызывает румянец на моих щеках, когда его губы растягиваются в легкой улыбке, прежде чем возвращает свое внимание к толпе перед ним, как будто ему просто нужно было проверить, где я нахожусь, прежде чем продолжить свой вечер.

Улыбка Райана Шея значит многое, потому что я не часто ее вижу. Я фантазирую об этом мужчине каждую свободную минуту дня, но никому больше не нужно об этом знать.

Краем глаза я наблюдаю, как внимание Стиви переключается с ее брата на меня и обратно.

— Ты уверена, что это хорошая идея?

Я поворачиваюсь к ней лицом.

— Что ты имеешь в виду?

— Притворяться, в то же время живя вместе. Это кажется беспорядочно.

— Ну, мы оба знаем, как сильно Райан ненавидит беспорядок, — поддразниваю я.

Стиви снова поворачивается лицом к бару, и я присоединяюсь к ней.

— Отвечу на твой вопрос, — продолжает она, — сам по себе он не скованный, но он осознает, что за ним наблюдает бесчисленное количество глаз, ожидая, когда он напортачит. Райан не очень часто проявляет свои эмоции, потому что так безопасней. Безопасней для него.

Я не могу себе представить, как можно жить, сдерживая свои эмоции, чтобы не навредить никому вокруг. Не показывать восторг и радость. Вести себя стойко. Это ужасная жизнь.

Сегодня вечером будь потише, Инди. Этим парням не нравятся шумные женщины.

Это мои коллеги, так что садись поудобнее и позволь мне говорить.

Ты выглядишь великолепно, Инди. Все, что тебе нужно делать сегодня вечером, — это просто быть красивой.

Слова Алекса звучат у меня в голове, так что, возможно, я могу себе это представить.

Бармен прерывает нас со свежим пивом в руке, подвигая его через стойку.

— За мой счет, — говорит он Стиви с ухмылкой, которую можно описать только как «можно залезть к тебе в трусики».

Татуированная рука скользит сзади по талии Стиви.

— Нет, — ядовитый взгляд Зандерса сосредоточен на бармене, который скоро умрет. — Абсо-черт-возьми-лютно нет.

Лицо бармена бледнеет.

— Извини, чувак, — он поднимает руки в знак капитуляции, прежде чем отправиться обслуживать другого посетителя.

— Ага, — Зандерс сосредоточивает свое внимание на спине Стиви, прежде чем наклониться и покрыть поцелуями его шею. — Я не могу даже оставить тебя одну, — шепчет он ей на ухо. — Инд, выглядишь великолепно, — Зандерс поворачивается в мою сторону. — Круто видеть тебя с нами на мероприятиях, а не только в самолете.

— Что ж, посмотри хорошенько. Возможно, это единственный раз.

— О, нет. Ваши притворные отношения уже на грани срыва? — у Зандерса зазвонил телефон, и он достал его, продолжая наш разговор.

Это заявление застает меня слегка врасплох. Конечно, Стиви сказала Зандерсу, что мы с ее братом притворяемся, но я надеюсь, что об этом знают лишь люди нашего узкого круга. Чем меньше людей в курсе, тем безопаснее наша ложь.

— Мой парень практически игнорирует меня с тех пор, как мы поговорили с его боссом. Я могла бы сделать другого из этих спортсменов своим настоящим парнем, и я совершенно уверена, что он бы даже не заметил.

— Я почти уверен, что он бы заметил, — грудь Зандерса вздымается от высокомерного смеха, когда он протягивает мне свой телефон.

Райан

Присматривай за Инди вместо меня. Она понятия не имеет, что эти парни пялятся на нее в этом чертовом платье и раздевают глазами.

Нахожу его взглядом, он стоит ко мне спиной, общаясь с другими фанатами, и я бы не поверила, что он отправил это сообщение, если бы не увидела его собственными глазами.

— Индиго! — восклицает Рио, удерживая меня на расстоянии вытянутой руки. — Ты выглядишь так…

Я не заполняю за него пробел. Вместо этого я даю ему время выбрать подходящее слово для описания. Рио привлекателен, легко возбудим и молод, но его нужно немного потренировать, когда дело доходит до подхода к женщинам, и мы работаем над этим.

— Взры… — он замечает приподнятую бровь Зандерса, — …лестно.

— Взрылестно? — спрашиваю я.

— Прелестно. Ты выглядишь прелестно, Инди, — он поворачивается к моей подруге. — А ты, Стиви, выглядишь потрясающе сексуально. Сногсшибательно красиво. Каждый парень здесь, наверное, думает о…

Я закрываю ему рот ладонью, стараясь не рассмеяться.

— Ты явно хочешь умереть, — сообщаю я ему, когда Зандерс вызывающе выгибает бровь в своей чрезмерно уверенной манере.

Зеленые глаза Рио светятся озорством, потому что он любит подшучивать и прикалываться. Ему нравится влезать в шкуру своих товарищей по команде, и Стиви — самый простой способ сделать это.

— Шучу. Шучу. Но это голубое платье действительно отлично смотрится на тебе, Стиви.

— Спасибо, Рио, — смеется она.

Зандерс собственнически обнимает ее двумя руками.

— Да, — бормочет он себе под нос. — И сегодня вечером оно будет смотреться еще лучше на полу в моей спальне.

— Рио, хватит. Пойдем потанцуем, пока «Рэпторс» не потеряли двух своих лучших игроков сегодня вечером. Одного убьют, а другого — приговорят к тюремному заключению.

Мы с Рио выходим на переполненный танцпол. Легким движением запястья он притягивает меня к своей груди, и я кладу руку ему на плечо. На танцполе он совсем другой. Он ведет себя грациозно и уверенно, что совершенно противоположно его подходу к женщинам.

— Где ты научился танцевать?

— Шесть лет занятий бальными танцами. В детстве я был ужасным конькобежцем, хочешь верь, хочешь нет. У меня были две левые ноги, поэтому мама отдала меня на уроки танцев, чтобы я научился держать равновесие. Год спустя я был лучшим на льду.

— И все же ты продолжил танцевать еще пять лет?

Он делает шага назад и вытягивает руку, вращая меня.

— Знаешь, какое было соотношение девушек и парней на танцах? Девушки липли ко мне.

Как обычно, Рио заставляет меня смеяться.

— И, — продолжает он, — мне это понравилось.

Я наклоняю голову с задумчивой улыбкой.

— Несмотря на то, что мы любим докучать тебе, однажды кому-нибудь очень повезет встретить тебя.

Его оливковая кожа оттеняется застенчивой улыбкой.

— Спасибо, Инд.

Мы остаемся на танцполе на протяжении двух песен, болтая и наверстывая упущенное. Я полностью насладилась сегодняшним вечером. Несмотря на то, что Райан был как амеба, и, вероятно, раскрыл наше прикрытие, мне было весело встретиться со своими друзьями вне работы. Было приятно нарядиться, выйти на улицу и пообщаться.

Но когда песня номер три начинает заполнять пространство, выражение лица Рио меняется, его типично глуповатая улыбка исчезает.

— Ты в порядке? — спрашиваю я.

Он сглатывает, глядя через мое плечо, пока мы продолжаем раскачиваться на танцполе.

— Я почти уверен, что твой фальшивый парень хочет по-настоящему убить меня.

Что.

— Боже. Неужели все знают, что мы притворяемся?

— Стиви рассказала Зандерсу, а Зандерс рассказал мне, потому что, Инди, я чертовски волновался.

— Рио. Мы друзья. Мы это уже обсуждали.

Он усмехается, откидывая голову назад.

— Я говорю не о тебе. Я думал, что одна из моих самых близких подруг встречается с Райаном Шеем. Райаном, черт возьми, Шеем. Ты знаешь, как я к нему отношусь.

Я закатываю глаза, прежде чем оглянуться через плечо и увидеть Райана, сидящего за столом, откинувшегося на спинку стула и раскинувшего ноги, как король, бездумно водящего пальцем по краю своего бокала. Его поза может показаться неформальной, но его взгляд ядовит и направлен прямо на Рио.

— Не волнуйся. Он не хотел задерживаться надолго, и я, кажется, потеряла счет времени.

— Инди, — Рио останавливается. — Может, я и неопытен, когда дело касается женщин, но я все еще мужчина. И он ревнует тебя.

— Нет.

— Поверь мне. Я знаю этот взгляд.

— Что ж, тогда у него хорошо получается. Притворяться моим парнем.

И наконец-то вычеркнул этот пункт из своего списка правил. Конечно, было бы лучше исполнить медленный танец, но ревность тоже сойдет.

— Тогда дай этому парню гребаный «Оскар», — глаза Рио продолжают метаться по моему соседу. — Несмотря на то, что для меня было бы абсолютной честью получить пощечину от Райана Шэя, я не уверен, что сбор средств — лучшее место для этого.

— Мне пора идти, — заключаю его в объятия. — Увидимся в самолете.

Когда я направляюсь к Райану, он не поднимает на меня глаз. Вместо этого его взгляд следит за Рио, когда мой друг покидает танцпол. И только когда я сажусь прямо перед ним, загораживая ему обзор, он отводит взгляд.

— Ну, привет, — Райан с холодным безразличием проводит средним пальцем по краю своего стакана с виски.

— Ты в порядке?

Я остро осознаю, что мои колени находятся между его раскинутых ног, когда я сажусь лицом к нему.

— Я в порядке.

— Ты готов идти?

— Ты хочешь остаться?

— Ты сказал, что мы пробудем здесь всего полтора часа, а я почти уверена, что прошло гораздо больше времени.

— Я помню, что я сказал, но ты хочешь остаться? Ты хорошо проводишь время?

Он садится, подтягивая ноги и зажимая мои колени между своими. Блестящий розовый атлас моего платья контрастирует с его толстыми ногами в черных брюках от костюма, но не буду врать, мне нравится такое сочетание.

— Я хорошо провожу время.

— Тогда мы останемся, — он делает небольшой глоток виски.

Его прежний жесткий взгляд теперь смягчается, когда он смотрит на меня, и легкий изгиб его губ — зрелище, которое мне никогда не надоест.

Не отводя взгляда, он поднимает руку, чтобы заправить несколько выбившихся прядей волос мне за ухо. Подушечка его большого пальца скользит по коже моего горла, нежно и лаского, но со всей уверенностью. И мне не верится, что этому мужчине неудобно притворяться.

Я расслабляюсь от его прикосновений.

— Что ты делаешь? — лениво шепчу я.

Его глаза мягко обводят мое лицо, прежде чем он незаметно кивает головой в сторону.

— Притворяюсь.

Ой.

Его генеральный менеджер, должно быть, здесь, наблюдает за нами.

Мой сосед встает, снимает пиджак и набрасывает его мне на плечи.

— Райан…

— Ты достаточно принесла себя в жертву. Поверь мне, никто не сводил с тебя глаз, но ты дрожишь. Ты наденешь мой пиджак.

Я дрожу, но не потому, что мне холодно.

Несмотря ни на что, я натягиваю лацканы, окутываясь теплом пиджака и ароматом Райана — свежим и изысканным.

Райан возвращается на свое место, его ноги снова обхватывают мои.

— Напомни мне имя этого парня.

Я изображаю невинность.

— Какого парня?

—Ты знаешь, о ком я говорю.

— Рио? Он играет за «Рэпторс». Ты встречался с ним ранее.

— Значит, ты видишь его каждый раз, когда отправляешься в рейс?

— Да.

Он кивает, его океанские глаза остаются спокойными, хладнокровными, собранными — фирменный знак Райана Шея.

— Между вами двумя что-то происходит?

— Что? — я разражаюсь смехом. — Нет.

Он не отвечает, ожидая, пока я уточню.

— Но он хороший друг.

— Просто друг?

— Да, Райан. Просто друг. Что это за набор вопросов?

— Ты вроде как моя девушка. Я подумал, что должен знать, встречаешься ли ты с кем-нибудь.

— Ну, нет. Ты единственный мужчина, с которым я встречаюсь. Хоть и не по-настоящему.

Плечи Райана слегка опускаются, и движение настолько незначительное, что я могла себе это представить. Он кивает. Никаких слов, просто движение головы, чтобы закончить разговор.

— Ты уверена, что тебе здесь хорошо, или ты хочешь пойти домой?

В этот момент Стиви и Зандерс занимают еще два места за нашим столом, но не обращают на нас никакого внимания. Изменение позы Райана и непринужденность в его глазах безошибочно объясняются присутствием его сестры.

— Со мной все в порядке. На самом деле, мне довольно весело.

Он опирается локтями о свои колени, которые обхватывают мои, и начинает мягко танцевать кончиками пальцев по атласу моего платья, бездумно обводя ткань.

Действие напоказ. Фальшь. Притворство.

— Ты становишься другим парнем, когда рядом твоя сестра.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты расслаблен, потому что она здесь.

Райан смотрит через стол туда, где сидит Стиви.

— Да, — он прочищает горло. — Да. Думаю, ты права.

— Приятно видеть тебя таким.

Кончики его пальцев застывают на атласе, когда он наблюдает за мной, слегка приоткрыв губы. Через мгновение он скользит руками по моим ногам.

Черный костюм, «Ролекс» на запястье и запонки создают образ наяву, о котором я не могу перестать думать. Интересно, как он выглядит, снимая этот костюм? Есть ли у него конкретное место, где он любит хранить эти аксессуары? Зная Райана, да, конечно, но кладет ли он свои вещи на место, когда на кровати его ждет женщина?

Думаю, мне бы понравилось наблюдать за всем этим. Наблюдать, как он медленно и аккуратно снимает каждый слой одежды, пока я лежу на спине.

Прочищая горло и избавляясь от этих грез наяву, я шепчу:

— Могу я рассказать тебе кое-что смешное?

Его губы кривятся в ухмылке, но он пытается подавить это.

— Можешь.

— Я знаю, что это все не по-настоящему, но это мое первое свидание.

— Ты имеешь в виду, после разрыва?

— Нет, в жизни.

Его глаза расширяются.

— Как это возможно?

— Однажды мы с Алексом просто вроде как решили, что будем вместе. У нас не было ни первого свидания, ни даты начала отношений. Когда мы куда-то выходили, то только со всеми нашими друзьями. Конечно, мы жили вместе, но это мое первое настоящее свидание один на один. Ирония судьбы в том, что это фальшивое свидание.

Растерянный взгляд Райана смягчается.

— Инди, если бы я знал.

— То что? — я смеюсь. — Это ничего бы не изменило.

Между нами повисает неловкое молчания, и я понятия не имею, что сказать, что могло бы снять напряжение и волну неловкости после признания моему соседу, спортсмену-суперзвезде, что я никогда не была на свидании.

Райан заговаривает прежде, чем я успеваю что-то придумать.

— Значит, Дартмут, да?

— Ага.

Я смотрю на его ладони на своих бедрах, жалея, что не могу положить свою руку на его, почувствовать, как наши пальцы переплетаются, как это было ранее сегодня вечером, но я также не хочу, чтобы он прекращал рисовать бессмысленные рисунки на моих ногах.

— Куда ты в конечном итоге поступила, раз тебя не приняли туда?

— О, меня приняли.

Он слегка откидывает голову назад.

— Но ты не пошла?

Райан снова скользит руками вверх, теперь его ладони властно ложатся на верхнюю часть моих бедер. Я должна оглядеться вокруг и найти Рона Моргана, убеждая себя, что все это игра, но романтическая часть меня хочет продолжать жить в фантазиях, даже если это ложь.

— Алекс и все наши друзья остановились в Чикаго, и мы еще не были вместе, но я знала, что мы будем. Он чувствовал себя потеряно, когда мы общались на расстоянии, — я невесело смеюсь. — Мне следовало понять все еще тогда. В ту секунду, когда я начала ездить по работе, он начал спать с другой.

На лице Райана появляется жалость.

— Блу…

— Не переживай за меня. Да, я осталась жить в Чикаго, чтобы быть ближе к Алексу, но мне выпала большая честь. Я по-прежнему ходила в отличный университет и по-прежнему получала степень в сфере бизнеса. Конечно, я не работаю по специальности, но жаловаться точно не могу.

Райан сводит брови вместе, отчего образуется складка на лбу.

— Почему ты не сказала этого, когда Рон упомянул Дартмут? Это чертовски впечатляет. Ты впечатляешь.

— Потому что за эти годы я поняла, что иногда людей, особенно мужчин, интеллект скорее пугает, чем впечатляет. Я была отличницей, но на меня не обращали внимания, пока мое тело не сформировалось. Некоторые мужчины не хотят чувствовать, что им есть с кем соревноваться, поэтому я играю роль глупышки. Я пытаюсь понравиться твоему боссу, а не чувствовать, что переступаю границы дозволенного.

Я хорошо разбираюсь в людях. Я знаю, как сделать так, чтобы они чувствовали себя комфортно рядом со мной. Я знаю, как изменить свое поведение в зависимости от человека, с которым нахожусь. Как бы сильно я ни любила людей, иногда они отстой, и им нравится быть выше тебя.

Я часто вела себя так в своих последних отношениях.

— Инди…

— Пожалуйста, Райан, ничего не говори. Я знаю все, о чем ты сейчас думаешь.

— Нет. Не знаешь. Когда ты рядом, я хочу, чтобы ты была самой собой. Хочу, чтобы ты дала людям возможность понять, насколько ты чертовски умна. Ты не будешь потакать мужчинам. Ты не будешь тихой и покладистой рядом со мной. Если Рону или кому-либо еще не понравится, что ты умнее его, то пусть он считает меня плохим капитаном, чем тебя глупой.

— Райан, все в порядке. Я привыкла к этому.

— Нет, это совсем другое. Насколько, блядь, маленьким был член Алекса, что он позволял тебе так себя вести? Или, правильнее сказать, просил тебя делать это. Он четов манипулятор и тиран, потому что, дай угадаю, ему не нравилось, что ты умнее его и, возможно, более успешна. Он просил тебя говорить тише перед его друзьями? Он хотел, чтобы ты молчала и выглядела симпатичной, чтобы его коллеги не думали о нем хуже?

Какого черта? У меня сильно щиплет в глазах, горит нос, потому что Райан прав. Он никогда не встречался с ним, и все же он понял все, что я пыталась игнорировать.

— Не надо, — Райан подается вперед. — Не смей плакать.

Я делаю глубокий вдох, качаю головой и пытаюсь остановить свои эмоции.

— Прости. Мы на твоем рабочем мероприятии.

— Инди, — он обхватывает мое лицо ладонями. — Мне плевать, где мы находимся. Ты можешь плакать сколько угодно на этом сборе средств. Ты можешь кричать, смеяться, закатывать истерику перед этими людьми, мне все равно. Но ты не будешь плакать из-за него, ни здесь, ни где-либо еще.

Ему нужно остановиться. Он не может быть требовательным и заботливым, при этом выглядя невероятно сексуально в этом костюме. Он уже должен был понять, что я романтик, и в конце концов поцелую его за такие слова или что-то более глупое.

И как бы сильно я ни фантазировала о поцелуе с ним, и какими мягкими и податливыми были бы его губы, мы разыгрываем шоу. Я не должна забывать, что это фальшь, чтобы не разбить свое хрупкое сердце.

Это не одна из моих любовных книг. Это не сказка. И даже если бы все было так, я была бы худшей главной героиней, потому что я и близко не способна чувствовать ничего, кроме боли, даже по отношению к мужчине, который по-своему сексуален и властен.

— Райан, —- говорю я, разрушая чары, которым хотела бы позволить себе поддаться.

— Ммм?

— Ты действительно хорошо умеешь притворяться, когда рядом никого нет. Теперь нам нужно поработать над этим, пока у нас не появится аудитория.

Райан откидывается на спинку стула, создавая необходимую дистанцию между нами.

— Хорошо, — говорит он, прежде чем допить свой виски. — Я поработаю над этим.

— Я знаю, что это не по-настоящему, но это мое первое свидание в жизни.

11. Райан

Светлые волосы и выкрашенные в сиреневый цвет пальцы ног затуманивали мой разум всю тренировку. Представляю, как этот розовый атлас смотрелся бы прошлой ночью на полу моей спальни вместо пола Инди.

Я уже много лет не фантазировал о такой женщине, как она. Обычно, если меня к кому-то влечет, это проходит в течение нескольких часов, как только я вспоминаю, кто я такой и почему кто-то хочет быть со мной. Одна эта мысль гасит любой огонь. Но в последнее время я едва узнавал себя из-за плотских мыслей, вторгающихся в мой мозг. Об Инди, лежащей на спине. На коленях. На животе, задрав задницу вверх.

Черт, я не могу перестать думать о каждой позе, в которой мог бы ее трахнуть, и я чувствую себя куском дерьма из-за этого, потому что ее бросил парень, которого волновала только ее внешность. Последнее, чего я хочу, - это чтобы меня сравнивали с ним.

Меня охватывает нервозность, когда я открываю дверь своей квартиры, — единственного места, где могу найти покой и уединение. Но сегодня мой мир исчез, сменившись неопределенностью. Часть меня надеется, что Инди дома, и я смогу узнать, заплетены ли ее волосы в косу или пучок. Ходит ли она по дому в носках или позволяет своим босым ногам наслаждаться полом с подогревом. Одета ли она в одежду, в которой спала, или переоделась в повседневный наряд.

Другая же часть меня надеется, что она ушла, и я не смогу получить ответа ни на один из этих вопросов. Они опасны для нашего соглашения и опасны для меня.

Но на каждый из этих вопросов я получаю ответы, когда вхожу в квартиру и нахожу Инди, сидящую на кухонном островке с открытым ноутбуком перед собой.

Коса перекинута через левое плечо.

Босые ноги свисают с табурета.

Толстовка безразмерного размера и хлопковые шорты, в которых она явно спала.

— О, Райан пришел, — говорит Инди компьютеру, при этом быстро двигая руками. Она поворачивается ко мне. — Райан, познакомься с моими родителями.

Снова ее руки двигаются, и на этот раз я улавливаю пять букв своего имени благодаря минимальным знаниям американского языка жестов.

Зайдя ей за спину, я смотрю камеру, позволяющую ее родителям увидеть меня.

— Здравствуйте. Я Райан, — говорю я, помахав рукой.

Я снова улавливаю те пять букв, из которых состоит мое имя, в движениях руки Инди.

— Рада с тобой познакомиться, — говорит ее мама, используя язык жестов. — Я Эбигейл.

Ее папа машет, но отвечает лишь языком жестов.

— Это мой папа, Тим, — говорит Инди, все также жестикулируя руками. — Боже, папа! — восклицает она после того, как ее отец показывает что-то еще. Она поворачивается ко мне. — Он сказал: «Мы надеемся, что наша дочь не была слишком большой занозой в заднице».

Она натягивает улыбку после смешка, ожидая моего ответа. Инди, должно быть, заметила мою нерешительность.

— Говори яснее, — успокаивает она. — Он умеет читать по губам, но и я передаем ему свои слова.

Я никогда раньше не встречался с родителями женщины. Не то чтобы это было похоже на «знакомство с родителями», но их дочь действительно живет со мной, и в сочетании с неподобающими образами, которые мелькают в моих мечтах наяву, это немного пугает.

Но родители Инди кажутся добрыми и гостеприимными. Должно быть, она пошла в отца. Я могу сказать, что он высокий мужчина, даже когда он сидит на диване в своей гостиной во Флориде. С другой стороны, ее мама — миниатюрная женщина, но ее светлые волосы и теплые карие глаза заставляют меня чувствовать себя как дома, точно так же, как я чувствую себя с ее дочерью, которая обладает теми же чертами.

Наклонившись вперед, я разделяю экран с Инди.

— Она заноза в заднице только тогда, когда оставляет посуду в раковине или забывает свою одежду в сушилке на несколько дней.

Инди жестикулирует все это с разинутым ртом в притворном оскорблении.

Ее родители смеются.

— Просто подожди, и ты поймешь, что она никогда не завинчивает крышки до конца или забывает закрыть за собой дверцы шкафа.

— Мама! Боже, я же здесь.

— Хотя, честно говоря, — продолжаю я, — мне нравится, что она здесь. Вы вырастили прекрасную девушку.

Внимание Инди переключается на меня, прежде чем она отводит взгляд, показывая мои слова.

— Спасибо, — несмотря на то, что Инди переводит для своего отца, я знаю основы американского языка жестов. Она неловко откашливается. —- Он спросил, не присмотришь ли ты за мной.

Я оглядываюсь на Инди, но она не смотрит мне в глаза. Кажется, она нервничает из-за моего ответа, и, возможно, жалеет, что ее отец вообще об этом спросил.

Но, несмотря на его просьбу, я присматривал за Инди с тех пор, как она переехала ко мне. Я ненавижу то, через что она проходит, и отчасти понимаю, почему я был таким сговорчивым. Однако, думаю, я из чистого эгоизма хотел, чтобы Инди жила здесь с той первой ночи, когда она спала в моей комнате для гостей. Иначе зачем бы я покупал ей кровать и добавлял вегетарианские продукты к заказу каждый раз, когда мне доставляют продукты?

— Да, сэр. Конечно.

Через экран ноутбука я наблюдаю, как Инди прикусывает уголок губы, то ли чтобы сдержать улыбку, то ли чтобы скрыть легкую дрожь. С ней никогда не знаешь наверняка. У моей соседки много эмоций.

— Он смотрел твою игру против «Бостона», — продолжает Инди за своего отца. — Он говорит, что третья четверть была потрясающей. Он большой поклонник баскетбола.

— О, правда? Что ж, я обязательно куплю вам билеты, когда вы приедете в следующий раз в гости или когда мы отправимся во Флориду на пару игр.

Тим вскидывает брови и широко улыбается, жестикулируя руками.

— Ему бы это понравилось.

— Райан, ты нам нравишься, если ты не понял, — смеется Эбигейл.

Тим снова делает знак, небольшой жест, который я уже несколько раз замечала, но прежде чем Инди успевает перевести, я спрашиваю ее:

— Что означает этот знак?

— Который?

Я повторяю движение руки Тима. Это довольно простой жест — кулак с вытянутым мизинцем, описывающий небольшой круг вокруг его груди.

— О, это мое имя. Мое особое имя.

— Особое имя?

— Это особый знак, позволяющий указать на кого-то, — говорит Инди и продолжает двигать руками для отца так красиво и элегантно. — Таким образом, нам не нужно произносить наши имена полностью каждый раз, когда мы говорим. Не у каждого есть знаковое имя. Мой папа выбирает, кому они достанутся, и как мы будем их показывать, — она поднимает руку, но ее мизинец остается поднятым, затем проводит ладонью по небольшому кругу над сердцем. — Меня зовут Индиго, и папа говорит, что я — все его сердце. Она повторяет свое имя: — Инди.

Заговаривает ее мама.

— А я Эбигейл, — она использует свою руку, образуя букву «А» и постукивая ею по голове. — Потому что отец Инди сначала заметил мои светлые волосы.

— Обычно он не показывает имя знакомого сразу, но маме он показал, — Инди задумчиво улыбается, ее руки двигаются. — Они вместе почти тридцать лет, и думаю, он знал, что будет с ней всю оставшуюся жизнь с их первой встречи. Разве не так, папа?

Ностальгическая улыбка появляется на губах Тима, и он кивает, соглашаясь со своей дочерью.

Инди — романтик. Конечно, она бы так и предположила, но, наблюдая за ее родителями на экране компьютера, я не уверен, что могу спорить. Они кажутся по уши влюбленными даже спустя столько времени, и неудивительно, что у моей соседки по комнате такие идеалистические представления о романтике. Она выросла, наблюдая за этим.

Но большинство людей не такие. Большинству людей нельзя доверять свое сердце, и предполагаю, она быстро поняла это после потери жизни, которую строила со своим бывшим.

Мы болтаем еще несколько минут, все трое Айверсов говорят на языке жестов, и я не думал, что он такой замысловатый и красивый, пока не увидел его в действии. То, как они заставляют друг друга улыбаться или смеяться простыми движениями рук. Я ловлю себя на том, что мне тоже хочется поучаствовать в их разговоре, и тут же жалею, что не знаю ничего, кроме основ, чтобы отец Инди мог говорить непосредственно со мной, не заставляя свою дочь переводить.

Как только Эбигейл удостоверяется, что у меня есть ее номер на случай чрезвычайных ситуаций, Инди прекращает звонок.

— Твои родители прекрасны.

Она улыбается.

— Они самые лучшие. Я скучаю по ним.

— Ты единственный ребенок? У них не было других детей?

— Они не могли. Чудо, что мама вообще забеременела. У нее были проблемы с фертильностью.

— Ох. Мне очень жаль.

— Не стоит, — отмахивается от меня Инди. — В конце концов они сделали одного идеального ребенка.

— Угу, — подозрительно мычу я, пытаясь оторвать блуждающий взгляд от ее длинных ног и пижамных шорт. — Ты только что проснулась?

— Да, — она потягивается и зевает, подняв руки вверх. — Как прошла тренировка?

Если коротко? То ужасно.

У меня никогда не было столько передач за два часа, никогда не пропускал столько штрафных бросков за одну тренировку. И все это потому, что я не мог перестать думать о том, что могло бы произойти, если бы прошлой ночью я постучал в закрытую дверь спальни Инди вместо того, чтобы пойти к себе.

Поколебавшись и положив руки на дверной косяк, я тяжело дышал, испытывая непреодолимое желание закончить нашу ночь явно не фальшивым сексом, но в итоге поступил правильно и развернулся. Я вернулся в свою спальню и сразу направился в душ, где позаботилась о себе, как делал последние пару лет.

— Все прошло прекрасно.

Она встает, обходя кухонный островок в мою сторону, и я автоматически поворачиваюсь в противоположном направлении, мне нужно сохранять дистанцию, потому что я чертовски сильно хочу прикоснуться к ней.

— Ты всегда умела так говорить?

— На языке жестов? — спрашивает она. — Думаю, да. Дома мы всегда использовали его. Мой папа родился глухим, а мама выучила язык, когда они встретились.

— Как… — неловко колеблюсь, — … как взрослому человеку выучить этот язык?

Она резко поворачивает голову ко мне.

— Ты хочешь его выучить?

О, черт. Эти блестящие карие глаза вернулись. Инди, романтик.

— Я хочу иметь возможность говорить с твоим отцом без твоей помощи. Таким образом, я могу дать ему знать, когда его дочь становится занозой в заднице.

Из нее вырывается быстрый, не женственный смех. И он прекрасен.

— Есть специальные курсы. Или я могла бы научить тебя, если хочешь.

Она не смотрит мне в глаза, как будто она новичок в этой теме. Как будто никто другой в ее жизни никогда не спрашивал ее, как они могли бы научиться общаться с ее семьей.

Инди открывает холодильник, быстро меняя тему.

— Ты голоден? Я могу приготовить… — она достает из холодильника свою розовую кофейную чашку и протягивает ее мне. — Что это?

— Я, э-э… — потираю рукой затылок. — Я приготовил тебе кофе перед уходом на тренировку и поставил его остывать в холодильник, чтобы ты не добавляла лёд.

Инди склоняет голову набок.

— Райан, это очень мило. Спасибо.

Я отвожу взгляд от девушки, которая, вероятно, предполагает, что это какой-то грандиозный романтический жест.

— Ничего особенного.

Она роется в холодильнике, ее светлая коса каскадом ниспадает по спине. А босые ступни и длинные ноги снова отвлекают меня.

— Где обычный бекон? — спрашивает она.

— Я его не заказал. Я купил веганские продукты.

Она оглядывается на меня через плечо, ожидая объяснений.

— По-моему, они довольно вкусные. Нет необходимости заказывать и то, и другое.

Еще одна задумчивая улыбка тронула ее губы.

Проклятье. Я знаю, она подумает, что в этом скрывается нечто большее, чем есть на самом деле. Она делает из меня романтика, заставляя покупать ее любимые продукты на завтрак, потому что она сама такая, но это ерунда. Правда.

Я просто хочу, чтобы в холодильнике было все, что она сможет съесть. Хочу, чтобы она чувствовала себя здесь как дома, потому что это и ее дом тоже.

Осознание пронзает мою грудь.

Я хочу, чтобы она жила здесь. Хочу, чтобы она захотела жить здесь.

Черт, когда это случилось?

12. Райан

— У нас было слишком много потерь в третьем тайме, и мы не смогли отыграться. Мы поработаем над этим на тренировке на этой неделе.

По меньшей мере тридцать рук взлетают вверх, но я едва могу разглядеть лица репортеров из-за слепящего света камер.

— На сегодня вопросов достаточно, — объявляет наш медиа-координатор на послематчевой пресс-конференции.

Я встаю, поправляю свой костюм и, убедившись, что мои ответы идеально подходят для Прессы, машу рукой и дипломатично улыбаюсь.

— Спасибо вам всем.

Гул разговоров стоит у меня за спиной, когда я возвращаюсь по туннелю в раздевалку. Остальная команда ушла. Только нам с тренером пришлось остаться, чтобы выслушать вопросы о том, почему мы дерьмово играли на домашней площадке. Я провел свою худшую игру в сезоне, и поскольку я веду свою команду своей игрой, мы коллективно играли как отбросы.

Хотел бы я сказать, что моя рассеянность была случайной, но правда в том, что я знаю, где были мои мысли сегодня вечером.

Моя соседка застряла у меня в голове. Я переписывался с ней перед игрой, и она сбросила бомбу, заявив, что сегодня вечером будет таксовать. Она была в восторге от того, что вечер обещал быть насыщенным, поскольку многим нужно добраться до арены и обратно. Однако я думал лишь о том, что она застрянет в своей машине с незнакомцами. Неужели она не понимает, насколько это может быть потенциально опасно? Неужели она не понимает, насколько пьяными бывают болельщики после игры?

Хуже того, она не ответила мне с тех пор, как я добрался до своего телефона.

— Рай.

Я выхожу из оцепенения, когда вижу Зандерса, небрежно прислонившегося к стене возле моей раздевалки, закинув одну ногу на другую.

— Привет, чувак. Ты был на игре? Я думал, Стиви сказала, что ты уехал из города на какую-то спонсорскую сделку.

— Только что приехал и сразу направился сюда.

Я толкаю дверь, открывая ее.

— Хочешь зайти в мою раздевалку?

— Ты имеешь в виду мою раздевалку? — на его лице появляется самодовольная улыбка.

Не раньше завтрашнего вечера.

«Рэпторс» и «Дьяволы» делят арену «Юнайтед-центр», так что в те вечера, когда я не играю, есть хороший шанс, что вы сможете застать на льду парня моей сестры.

— Ты забираешь Стиви или как?

Зандерс садится в одну из кабинок раздевалки, пока я беру свой телефон, бумажник и ключи, все еще расстроенный отсутствием сообщения от Инди.

— Нет, она уже дома и не знает, что я приехал. Я не знал, дома ли Инди, потому что хотел поговорить с тобой наедине.

Что ж, это привлекает мое внимание. Я оборачиваюсь и вижу, что выражение лица Зандерса совершенно серьезное, что необычно для защитника.

— Все в порядке? — я сажусь в своей кабинке, упираясь локтями в колени.

— Я не был на спонсорской сделке. Я был в Нэшвилле.

В нашем сон Стиви родном городе.

— Поговорил с твоим отцом.

О, черт.

— Помнишь ту ночь, когда мы встретились, и я сказал тебе, что не собираюсь просить разрешения встречаться с твоей сестрой?

Я пытаюсь сдержать легкую дрожь на губах, вспоминая благотворительный вечер, на котором я официально познакомился с высокомерным хоккеистом. В то время я ненавидел его. Он был ходячим стереотипом, но вот почти год спустя мы дружим. Парень, сидящий в кабинке напротив меня, — один из моих лучших друзей и любит мою сестру так, как она того заслуживает.

— Я за то, чтобы Стиви сама принимала решения, но опять же, я не собираюсь спрашивать твоего разрешения, однако на этот раз мне не все равно, что ты об этом думаешь.

— Зи, ты чертовски слащаво себя ведешь, — смеюсь я. — Выкладывай, в чем дело.

— Райан Тейлор Шей, — Зандерс опускается передо мной на одно колено, — ты будешь моим шурином?

— Ты идиот.

— Я шучу, — он встает, смеясь. — Но я хотел бы знать, как ты отнесешься к тому, что я попрошу Стиви выйти за меня замуж. Ты один из моих лучших друзей, но я также хочу, чтобы вы оба стали моей семьей. Официально.

Я не эмоциональный человек. Я не часто плачу. В молодости я проливал несколько слез, если у меня не получался победный бросок или если я чувствовал, что подвел свою команду. Теперь эмоции захлестывают меня только тогда, когда в этом замешана моя сестра. Она — моя серая зона в мире черного и белого. Я хочу ее счастья больше, чем своего собственного, и осознание того, что парень напротив меня делает ее самой счастливой в мире, вызывает легкое жжение в глазах.

Я делаю глубокий вдох, собираясь с мыслями.

— Ты заставляешь меня потерять самообладание, чувак.

— Хорошо. Тогда ты сможешь меня понять. Я плакал, разговаривая сегодня с твоим отцом.

Я прекрасно могу себе это представить. Мой папа — милый, заботливый и добрый, и Зандерс легко может выйти на эмоции, как никто другой. Ну, может быть, кроме Инди.

— Итак, что ты об этом думаешь?

— Что я думаю? — я на мгновение задумываюсь. — Думаю, если ты причинишь ей боль, я убью тебя, — я стою с улыбкой на лице, повторяя фразу, которую произнес в первую ночь, когда встретил своего будущего шурина. — Но да, я бы хотел, чтобы моя сестра вышла за тебя замуж.

Он тоже встает, и мы оба заключаем друг друга в объятия. Я пару раз хлопаю его по плечу, прежде чем отстраниться.

Он держит меня на расстоянии вытянутой руки.

— Кстати, ты сегодня дерьмово играл.

Тихий смех вырывается у меня из груди. Я почти забыл о своей ужасной игре, но это одна из восьмидесяти двух, и я больше не позволю ей портить мне вечер.

— Спасибо, Зи. Ты всегда поддержишь, — я выхожу из раздевалки, он следует за мной.

— Просто держу тебя в узде. Мне нужно, чтобы ты вышел в плей-офф, потому что у меня за плечами победа в Кубке Стэнли, и быть единственным чемпионом в этой семье становится тяжелым бременем.

— Но даже так я зарабатываю больше, чем ты, — мы направляемся на парковку для игроков. — Тебя подвезти?

— Нет, я на своей машине.

Пока мы направляемся на парковку, я колеблюсь, зная, что буду звучать как законченный сталкер, но к черту. Этот парень скоро станет моим братом. Кроме него, мне не у кого больше это спросить.

— Эй, Зи, — он поворачивается ко мне лицом, его рука задерживается на ручке Мерседеса. — Когда вы играете на выезде, Инди… у нее все хорошо?

Его губы озорно приподнимаются.

— Все ли хорошо у нее на работе? Да, все просто прекрасно.

— Нет.

— О, ты имеешь в виду, хорошо ли она справляется с тем, что к ней пристают в каждом баре, в который мы заходим? Да, в этом ей тоже нет равных.

— Пошел ты.

Он смеется от души.

— У нее все хорошо, чувак. Обычно она выходит и выпивает с Мэддисоном, Рио и со мной, если у нас свободный вечер, но в остальном она сидит в отеле, читает, или шьет, или что там, черт возьми, она делает.

— А парни, они с ней не связываются?

— Райан, если ты спрашиваешь, встречается ли с ней кто-нибудь из моих парней, то ответ — нет. Пытаются ли они? Я почти уверен, что некоторые из них пытались, но ей это ни в малейшей степени не интересно. Но если ты спрашиваешь, счастлива ли она? Она выглядит счастливее, чем раньше.

Я быстро киваю.

— Спасибо, чувак, — мы оба садимся в наши машины, которые припаркованы рядом друг с другом, но я опускаю стекло, чтобы добавить еще кое-что: — И держи своих товарищей по команде в узде. Если я услышу, что кто-то из них снова попытается приставать к ней, я надеру им задницы.

Зандерс от смеха перегибается через руль.

— Райан, друг мой, ты в полной заднице и даже не видишь этого.

* * *

— Инди! — я вешаю ключи на крючок у входной двери. — Блу, ты дома?

В квартире выключен весь свет, а это значит, что я уходил последним. Инди оставляет за собой символический след из хлебных крошек в виде открытых дверц шкафов и включенного ненужного света всякий раз, когда выходит из дома.

Я тихонько прохожу мимо открытой двери ее спальни, чтобы убедиться, но в ней пусто. Ее подушки все еще сложены стопкой с одной стороны матраса со вчерашнего вечера, и ей еще предстоит поработать над этим пунктом в ее списке.

Схватив свой телефон, я набираю ее снова, уже в третий раз с тех пор, как покинул арену двадцать минут назад.

— Вы дозвонились до Инди! — снова повторяется ее голосовое сообщение. — Вы можете оставить сообщение, если хотите, но я, вероятно, не перезвоню вам. Пока!

Обычно я нахожу ее голосовую почту очаровательной, как и ее саму, но сегодня это невероятно расстраивает.

— Перезвони мне, Инд, — бормочу я в трубку, расхаживая по гостиной и продолжая проверять свой телефон.

Она уже должна была закончить работать. Игра закончилась два часа назад.

Что, если она она выполняет заказ, которая находится в нескольких часах езды от города? Или что, если ее машина сломается? Черт, я даже не знаю, на марку ее машины. Безопасно ли она для чикагской зимы? Она уроженка Среднего Запада, так что предполагаю, что безопасна, но что, если это старая машина?

Но я быстро понимаю, что избегаю настоящего вопроса. Что, если с ней случилось что-то похуже? Болельщики могут быть буйными, покидая арену, я видел это воочию.

Где она, черт возьми, находится?

— Стиви? — спрашиваю я, как только моя сестра берет трубку. — Ты что-нибудь слышала от Инди?

— Нет, она же работает сегодня. Все в порядке?

— Ее еще нет дома. Она уже должна была приехать.

— Сейчас только половина двенадцатого. Уверена, она все еще работает или, может быть, встретилась с друзьями.

— Что за друзья?

Она смеется.

— О Боже мой. Друзья-мужчины. Те, у кого много денег и огромные чл…

— Ви.

— Я шучу. Просто подруги или Рио.

— Почему тебя это совсем не беспокоит?

— Потому что она взрослая женщина, которая работает. Тебе станет легче, если я напишу ей?

— Да, пожалуйста.

Моя сестра смягчает свой тон.

— Райан, я уверена, что с ней все в порядке. Я напишу, как только получу ответ.

Проходит еще двадцать пять минут. Я расхаживаю по кухне. Наливаю себе виски. Одежда вызывает клаустрофобию, поэтому я переодеваюсь в спортивный костюм, прежде чем накинуть пакет со льдом на плечо ведущей руки.

Стиви, вероятно, права, и я излишне драматизирую, но мысль о том, что Инди останется одна в своей машине с незнакомцами посреди ночи, вызывает во мне реакцию, которую я давно не испытывал, — беспокойство.

Эмоции не брали верх уже много лет. Я держал их взаперти, контролировал, но прямо сейчас они выходят наружу благодаря моей блондинистой соседке, о которой я не могу перестать беспокоиться.

Я знаю, насколько ошеломляющим это может быть для публики. Она — не я, но что, если фанаты узнают ее по фотографиям с банкета?

Мой телефон звонит, и легко понять, что я профессиональный спортсмен, по тому, как быстро я хватаю его с кухонной стойки.

Блу

Извини, все еще работаю! Сегодня вечером много заказов. Вернусь домой поздно. Буду работать, пока бары не закроются.

Какого черта? Она что, пытается довести меня до сердечного приступа? Болельщики после домашней игры итак слишком буйные, и я не могу себе представить, насколько сумасшедшими они становятся после посещения баров.

Райан

Можешь, пожалуйста, вернуться домой?

Не могу. Мне нужно заработать еще немного $$. Работа ждет! Мне пора. Увидимся завтра.

Увидимся завтра? Она что, с ума сошла, черт возьми? В каком мире она живет, раз думает, что я просто лягу спать?

Ви

С Инди все хорошо. Она работает.

Райан

Что, черт возьми, у нее случилось, что ей нужно работать в такие часы? Авиакомпания сократила зарплату?

Нет, но и говорить об этом — не мое дело. Если она захочет, то расскажет. Иду спать. Люблю тебя.

Я испускаю глубокий, покорный вздох.

Спасибо, что связалась с ней. Я тоже тебя люблю.

Отвратительные желтые шторы в комнате Инди отодвинуты к стене, позволяя полуночному свету Чикаго проникать в гостиную. Пентхаус Стиви и Зандерса находится через дорогу, и я смотрю, как они выключают свет.

Я рад, что хоть кто-то немного поспит, потому что я буду сидеть на этом диване, пока Инди не вернется домой.

* * *

На часах 2:57, когда входная дверь тихо открывается, и я сижу в гостиной, как чей-то отец, разочарованный пропущенным комендантским часом.

— Ты проснулся? — Инди шепчет так, будто в этой квартире кто-то спит.

— Очевидно.

Сбросив пальто, она снимает свои белые конверсы с вышитыми узорами.

— Что-то случилось?

Я делаю большой глоток виски, мотая головой.

— Ничего.

— Ладно. Хочешь попробовать снова, на этот раз не солгав? — она стоит напротив меня в гостиной, скрестив руки на груди, заставляя меня отвлечься на ее сиськи.

— Я не могу сказать, что не так, иначе буду звучать как контролирующий мудак.

— Контроль в некотором роде твоя черта, Райан. Ты расстроен, потому что у тебя была плохая игра?

Усмехнувшись, я встаю с дивана и направляюсь на кухню, чтобы сполоснуть стакан.

— Мне насрать на игру.

Она следует за мной, положив ладони на кухонный островок напротив меня. На ней джинсы 90-х годов, которые кажутся слишком короткими на ее длинных ногах, но она, конечно же, намеренно носит такие. На ней невероятно поношенная футболка из нежно-розового хлопка с концерта Бритни Спирс.

Боже, она чертовски очаровательна, и это выводит меня из себя.

Мне нравится ее настоящая версия, где она не устраивает шоу для моего генерального директора или своего бывшего парня и его друзей. Версия, в которой она не ведет себя прилежно и наигранно. Моя версия ее. Когда она чувствует себя комфортно и непринужденно дома, и мне не хочется ее ни с кем делить.

— Тогда в чем дело? — настаивает она.

Я ставлю свой стакан на сушилку, кладу руки на край раковины и делаю глубокий вдох.

— Я думал о тебе всю игру.

— О, Рай, — она прижимает к груди. — Я польщена. Воистину.

— Я не шучу, Блу. Я не хочу, чтобы ты подвозила случайных незнакомцев.

— Ну так это тебя не касается, верно?

— Что, если бы Рон Морган вызвал такси, а ты оказалась бы его водителем? Как бы мы объяснили, почему ты таксуешь, в то время как твой парень-миллионер проводит игру?

— Хорошо, — Инди смеется. — Шансы на то, что это произойдет, почти нулевые, так почему бы тебе не рассказать мне, в чем настоящая проблема.

Ее карие глаза полны мягкости и терпения, хотя я этого и не заслуживаю. Прямо сейчас я веду себя как одержимый пещерный человек, и не знаю, как это подделать.

— Я… я не знаю, — я смотрю вниз, на раковину, где костяшки моих пальцев побелели от сдержанности. Я не заботился ни о ком, кроме своей сестры, Бог знает как долго, и я понятия не имею, как выразить это чувство.

Она смягчает голос:

— Что случилось, Райан?

— Я… беспокоюсь о тебе, Инд. Я беспокоился о тебе всю игру.

Ее губы озорно приподнимаются, тон звучит дразняще:

— Райан Шей, я тебе небезразлична?

— Нет.

— Ты заботишься обо мне.

— Нет, но я бы предпочел, чтобы ты работала, пока я играю в гребаный баскетбол.

Она двигает плечами, танцуя.

— Райан Шей заботится обо мне!

— Ты раздражаешь.

Она ставит руки на колени и выпячивает свою задницу, танцуя тверк на моей кухне.

— Да, но ты все еще заботишься обо мне.

Качая головой, я изо всех сил стараюсь не рассмеяться.

— Я иду спать.

— Признай это.

— Ни за что.

— Что ж, очевидно, слова — не твой язык любви.

Я поворачиваюсь к ней лицом, продолжая пятиться к своей спальне.

— Все это не имеет никакого отношения к любви.

— Райан Шей заботится обо мне! — уперев руки в бедра, она кружит ими, продолжая танцевать на моей кухне.

— Сколько кофеина ты выпила сегодня? Господи.

— Ни капли. Я кайфую от жизни, детка!

— Кстати, ты больше не платишь за аренду. Так что это должно решить проблему с подвозом случайных незнакомцев домой из баров.

Она прекращает танцевать.

— Райан!

Я закатываю глаза.

— Я все равно собирался предложить тебе это. Так что просто… потрать эти деньги на то, на что откладываешь.

— Ты не обязан этого делать.

— Я знаю, — я прислоняюсь спиной к двери своей спальни, но не заходя внутрь. — Лучше я буду знать, что ты не подвозишь пьяных парней домой, чем получать от тебя пятьсот. Кроме того, тебе, наверное, стоит начать приходить на мои игры, когда ты в городе. В конце концов, ты девушка разыгрывающего защитника.

— Я не буду плакать из-за этого.

— Это успех, — я указываю на Бритни Спирс на груди моей двадцати семилетней соседки. — Кстати, симпатичная футболка.

— Сработало бы и то, если бы ты сказал, что я тебе небезразличен.

— Спокойной ночи, чудакчка Да, и, кстати, ужин у Морганов состоится завтра, их дома находится в часе езды от города, и мы проведем там ночь. Так что возьми с собой что-нибудь для сна.

— Стоит ли мне взять пижаму для ножек?

— Да, пожалуйста. Я не смогу делить с тобой комнату, если ты не возьмешь гребаную пижаму для ножек.

Я собираюсь закрыть дверь, но она останавливает меня, протягивая руку и загораживая мне путь.

— Что случилось? — она кивает в сторону моего плеча.

Лед давно растаял, но я еще не снял упаковку с моих ноющих мышц.

— Ничего. Просто неудачная игра.

— Могу я посмотреть?

Я застыл, не зная что ответить, поэтому осторожно снимаю лед со своего плеча и кладу пакет в раковину. Протягивая руку, Инди пробегает своими изящными пальчиками по всей длине моей лопатки, вдавливая большим пальцем в нижнюю мышцы.

Я вздрагиваю, слегка отстраняясь.

— Райан, ты действительно крепкий орешек.

— Я в порядке.

Рука Инди скользит вниз по моему обнаженному бицепсу и предплечью, пока не оказывается в моей. Она начинает тащить меня к дивану.

— Присаживайся на пол. Позволь мне размять тебя.

Позволь мне размять тебя.

Иисус. Делая глубокий вдох, я молюсь, чтобы эрекция прошла. С тех пор, как состоялся банкет, я не могу перестать вспоминать, как приятно было к ней прикасаться, как естественно было чувствовать ее рядом. Фантазии были на пределе, и я сделал все, что было в моих силах, чтобы отогнать их, но как, черт возьми, я должен это делать, когда ее мягкие руки гладят мою кожу?

Присаживаясь на пол перед диваном, Инди опускается на диван позади меня, устраиваясь сверху, скрестив ноги. Ее руки находят мои плечи, разминая мои ноющие мышцы, чтобы они расслабились. Я мгновенно закрываю глаза от этого ощущения.

— Это твоя разыгрывающая рука?

Она не торопится трогать мое правое плечо, надавливая большими пальцами на воспаленную плоть. Я чувствую, как мое лицо искажается от боли, но это уравновешивается удовольствием.

— Да.

— Как ты ее повредил?

— На тренировке, думаю. Я делаю несколько сотен бросков в день в промежутках между запланированными тренировками и индивидуальными. А еще иногда ко мне не проявляют такого уважения, как к другим защитникам, поэтому на мне часто болят во время игр.

— Почему?

— У меня пока нет чемпионства или MVP, и я один из самых маленьких игроков в лиге. Это все политика.

— В тебе сто девяноста три сантиметра, — смеется она. — И это только вопрос времени, когда ты получишь все остальное.

Я не отвечаю, но также не упускаю из виду ее слепую уверенность во мне.

Ее последняя прочитанная книга лежит передо мной на кофейном столике. Как обычно, на обложке изображен мужчина без рубашки.

— О чем эта книга? — спрашиваю я, поднимая ее.

— Главная героиня встречается с отцом своего бывшего парня.

— Что за хрень?

— Поверь мне. Маленький засранец это заслужил.

Я рад, что она стоит позади меня и не может видеть улыбку, растягивающую мои губы. Иногда она чертовски смешна, и мне это отчасти нравится.

Ее теплые руки ласкают мою кожу, расслабляя мышцы. Кончики пальцев скользят по сухожилиям на моей шее, описывая медленные круги, прежде чем она слегка царапает мою голову своими ногтями.

С тихим стоном, я откидываю голову вперед.

— Тебе нравится?

— Так хорошо.

Так чертовски хорошо. Мышцы расслабились, но от ее прикосновений я испытываю нечто вроде эйфории.

Голос Инди звучит мягко и немного хрипловато:

— Не хочешь подняться ко мне, чтобы я могла получше размять тебя?

Это плохая идея. Это, блядь, ужасная идея. Сейчас три часа ночи, я полуголый, с наполовину твердым членом, и моя потрясающая соседка просит меня лечь с ней на диван.

— Да, — прохрипел я.

Встав, я вытягиваю шею, уже чувствуя, как напряжение частично спадает. Я знаю другой способ снять некоторое напряжение, который включает в себя мягкую, плоскую поверхность, такую как этот диван, и гораздо меньше одежды на нас обоих. Мое тело слишком хорошо осознает этот вариант, и осознание только усиливается, когда я сажусь на диван, а Инди прижимается своим телом к моему.

Ее длинные ноги раздвигаются вокруг меня, и черт возьми, это зрелище сразу же вспыхивает в моем жаждущем разуме.

Упираясь тыльными сторонами ладоней мне в спину, она шепчет, мягко и низко:

— Больно?

Застонав, я мотаю головой.

— Нет. Очень приятно, Блу.

Я чувствую ее дыхание на своей шее, ее аромат на своей коже. Она почти удерживает меня в этом положении, прижавшись грудью к моей спине и обхватив меня ногами.

Меня не держали так уже много лет.

— Ты делала это для Алекса?

Она приостанавливает свои движения.

Не знаю, почему я спросил. Может быть, потому, что хотел услышать, что я особенный. А может, я хотел услышать, что она относится ко мне иначе, чем к нему.

Или, может быть, мне нужно услышать, что в ее заботе нет ничего необычного.

— Нет. Он искал заботу у других людей. Ему не нужна была я.

Когда она обвивает ноги вокруг моих бедер, я обхватываю ее бедро, кладу ее ногу себе на колени и медленно провожу ладонью от ее лодыжки к колену.

Эта девушка прекрасно от макушки до кончиков пальцев. Тонкие кости и нежная кожа.

Прикосновения Инди больше походят на блуждающие ласки вверх и вниз по изгибам моих плеч, чем на массаж. Она осторожно исследует мое тело.

В квартире темно. Сейчас середина ночи. Ее рот в нескольких дюймах от моего.

— Как думаешь, ты когда-нибудь сможешь полюбить кого-то так же, как любила его?

— Я не знаю, — честно говорит она, чтобы никто, кроме нее и меня, не услышал. — Прямо сейчас мне кажется, что он отнял все. Словно у меня больше ничего не осталось, что я могла бы подарить кому-то еще.

Я сглатываю, ненавидя этот ответ.

— Я знаю, что мне нужно двигаться дальше, — продолжает она. — Я знаю, что много шучу, но я действительно в замешательстве, Райан. Думаю, это было ясно с той ночи, когда я переехала, — ее легкий смех гремит у меня за спиной. — Как я могу забыть шесть лет отношений и сразу начать встречаться с кем-то другим? Это кажется неправильным.

— Он изменил тебе, — напоминаю я ей.

— Я знаю, — она прижимается лбом к моему плечу. — Это кажется предательством, как бы нелепо это ни звучало, но я любила его слишком долго. Я никогда не представляла, что смогу полюбить кого-то другого. Но в то же время, если быть честной, когда я думаю о том времени, которое мы провели, у меня возникает ощущение, что он заставил меня чувствовать себя ненужной, потому что чересчур эмоциональна.

Я качаю головой, вдыхая через нос, потому что… я ненавижу этого парня. Инди никогда бы не усомнилась в том, насколько она притягательна, насколько привлекательна, если бы видела себя такой, какой ее видят все вокруг. Такой, какой ее вижу я.

— Ты не должна переставать быть собой, потому что кто-то другой думает, что ты чересчур эмоциональна, Инд. Пусть пойдет и найдет другую.

Судя по всему, он именно это и сделал. Он не найдет девушку лучше, чем Индиго Айверс.

— Ты думаешь, я человек-катастрофа, Райан?

Я издаю смешок.

— Ты больше похож на человека-катаклизм.

Чувствуя ее улыбку на своей коже, я подтягиваю ее другую ногу к себе на колени, в то время как Инди обвивает руками мою шею сзади.

— Как думаешь, Блу, он любил тебя?

— Я не знаю. Он любил меня громко. Думаю, романтик во мне считал, что так и должно быть. Величественные жесты. Признания в большой любви. Он не боялся прикасаться ко мне на публике, но, находясь вдали от него впервые в своей жизни, я понимаю, что есть много способов, которыми, как я думала, он проявлял ко мне любовь, но на самом деле он просто выставлял меня напоказ.

Откидываясь назад, я толкаю ее на диван, отчего ее тело еще сильнее прижимается к моему.

— Я думала, он сильно любил меня, но когда я застала его с другой… ты был прав, когда сказал, что он практически кричал, что я ему не нужна. Это было самое громкое признание.

Мое дыхание становится поверхностным и учащенным от осознания ее близости.

Поворачиваясь, я почти касаюсь своими губами ее из-за того, насколько близко сидим. Я чувствую, как неровно бьется ее сердце у меня за спиной, а ее грудь прижимается к моей обнаженной коже.

Я хочу поцеловать ее, но не знаю, смогу ли остановиться.

Она шепчет так тихо, что, если бы я не был в нескольких сантиметрах от ее губ, то не услышал бы.

— Иногда я думаю, что мне просто нужно двигаться дальше. С кем-то другим.

В физическом плане.

«Она лучшая подруга твоей сестры, и ты бы взял ее в первую ночь, если бы она была незнакомкой».

— Инди, уже поздно.

— Райан...

— Мне нужно идти спать.

Ее голос низкий, хриплый, и от этого шепота у меня по коже бегут мурашки.

— Пожалуйста, не надо.

Ох, черт бы побрал ее нежные мольбы и умоляющие глаза. Инди проводит языком по нижней губе, и мое внимание приковано к ней. Блестяще-розовая, пухленькая и, как мне кажется, невероятно мягкая.

— Рай.

Прочищая горло, я встаю с дивана, убирая ее ноги со своих бедер.

— Спокойной ночи, Блу.

Как последний трус, я бросаюсь в свою комнату, закрывая за собой дверь.

Инди не из тех женщин, которых можно просто выбросить из головы после одной-единственной ночи. Она из тех, кто проникает в твои вены и перестраивает сознание, заставляя тебя делать и говорить то, чего ты поклялся никогда не делать. Верит она в это или нет, но Индиго Айверс из тех женщин, которых нельзя отпускать, и хотя я могу притворяться ее парнем, я ни за что на свете не смогу притворяться, что одна ночь с ней не испортит все мои устои.

13. Райан

— Кемпинг? Кто, черт возьми, отправляется в поход в Чикаго посреди зимы? — спрашивает Инди, складывая еще две толстовки в свою дорожную сумку.

— Не думаю, что это настоящий кемпинг. Энни назвала это глэмпингом¹⁰, что бы, черт возьми, это ни значило, а Итан сказал, что там есть отопление. Мы просто приготовим ужин на гриле и поесть на улице.

— Не могу поверить, что ты согласился на это. Ты знаешь, что там бывает грязно? Ты уверен, что хочешь общаться с этими людьми? Что, если тебе придется постоянно заниматься подобным?

— Я так понимаю, ты не большая любительница походов.

— Райан, — невозмутимо произносит она. — Посмотри на меня. Неужели я выгляжу так, будто увлекаюсь кемпингом? Я надеялась на приятный ужин, где могла бы принарядиться и надеть какие-нибудь симпатичные туфельки. Мне нравится, когда есть центральное отопление и место для подключения приборов для укладки волос. Ты уверен, что хочешь поехать?

Я кладу свою сумку у входной двери.

— Да. Это может показаться пафосным, но я скучаю по жизни на свежем воздухе. Я с нетерпением жду возможности оказаться за пределами этой квартиры, где люди не будут наблюдать за всем, что я делаю.

На лице Инди появляется понимание.

— Да. Ты прав. Прости. Тебе это правда нужно.

Она садится на пуфик у входа, засовывая ноги в свои белые конверсы, покрытые вышитыми каракулями.

— Что это за узоры на ботинках?

Она поднимает один из них, чтобы рассмотреть.

— Мне нравится шить, и однажды я подумала, что было бы здорово вышить узор на них. Это маленькие каракули, изображающие события из моей жизни. Мои друзья, места, где я побывала. Все, связанное с этим.

Пока Инди завязывает кеды, я присматриваюсь повнимательнее.

Самолетик пришит к внешней лодыжке левого ботинка. Справа — хоккейная клюшка и Кубок Стэнли. Океан и закат, который, как я предполагаю, находится во Флориде. Копна каштановых кудрей, и я узнаю в ней мою сестру даже за милю. Номер тридцать восемь приютился на горизонте Бостона, наверное, посвященный ее другу — Рио. Я не позволяю себе слишком углубляться в это, потому что я просто благодарен, что на них нет ничего, что относилось бы к ее дерьмовому бывшему.

Не знаю, как вообще можно было бы пришить осла, совершившего самую большую ошибку в своей жизни, но я уверен, что Инди смогла бы разобраться в этом, если бы действительно захотела.

Для меня конверты Инди всегда выглядели немного странными, но теперь я ловлю себя на том, что задаюсь вопросом, что мне нужно сделать, чтобы она добавила меня на них.

— Готов? — спрашивает она, улыбаясь гораздо ярче, чем двадцать минут назад, когда я напомнил ей, что сегодня она будет спать в палатке.

Я хватаю обе наши сумки, перекидываю их через плечо и выхожу вслед за ней из квартиры.

* * *

— Сколько у тебя машин? — спрашивает Инди, пока я черепашьим шагом еду по территории кемпинга, высматривая номер нашей палатки.

— Две. Эта и «Ауди».

— Не пойми меня неправильно, и «Рэндж Ровер», и «Ауди» находятся далеко за пределами моего ценового диапазона, но у тебя же есть деньги, деньги. Я думала, ты купишь что-то более экстравагантное.

— Инди, какая часть моего образа жизни кажется тебе экстравагантной?

— Никакая, — она кивает. — Но какая разница? У тебя больше денег, чем ты сможешь потратить за всю жизнь.

— Это кажется расточительством. Я сберегаю и инвестирую. У меня есть целый фонд, созданный для детей Стиви, если она решит их завести, но я сомневаюсь, что она теперь воспользуется им сейчас, потому что дети будут купаться в деньгах.

— Дети Зандерса будут ходить в школу в костюмах от Том Форда и Прада.

— Если только Ви не привит им любовь к бережливости.

Взглянув на Инди, она мягко улыбается и откидывается на подголовник.

— Хотя половину своего дохода… — я продолжаю, — …я жертвую на благотворительность.

— В самом деле? На что именно?

— Ну, в настоящее время я предоставляю жилье одной стюардессе, которая ужасно убирает за собой. Очень благотворительное дело и очень трагическая история.

Она легонько шлепает меня по руке, смеясь.

— Заткнись.

— Я делаю пожертвования фонду Зи «Активные умы», но больше я уделяю внимание системе государственных школ Чикаго. Хочу быть уверен, что у детей есть учебники, необходимые для занятий, и еда. А также одежда. Каждый год мой спонсор отдает пожертвования и дарит нужную одежду детям, которым она нужна для спорта. Но еще так много всего нужно сделать. Это ошеломляет.

Я не спускаю глаз с нашего лагеря, и тишина начинает овладевать мной. В конце концов, я оборачиваюсь и вижу, что Инди смотрит на меня самыми мягкими карими глазами, которые я когда-либо видел.

— Я сказал тебе это не для того, чтобы ты считала меня отличным паренем. На самом деле я никому не рассказываю об этом только по этой причине. Просто думай, что это ради налогообложения, чтобы ты не впадала в сентиментальность.

Прикусив нижнюю губу, она качает головой, но в ее глазах начинают блестеть слезы.

— Я не считаю тебя отличным. Даже не думала об этом. Я просто. Ничего.

— Тебе следует поработать над своими актерскими способностями, прежде чем мы доберемся до лагеря.

Инди прерывисто вздыхает.

— Хорошо, я попробую.

Я въезжаю на пронумерованную стоянку и паркуюсь рядом с грузовиком Итана. Примерно в десяти метрах перед нами расположены три палатки на высоких деревянных настилах, к каждой из которых ведет лестница. Саму палатку вообще не следует называть палаткой. Это скорее крошечный домик, сделанный из стеклянных стен и брезента, покрывающего стены и заднюю часть, чтобы создать иллюзию кемпинга на открытом воздухе, когда на самом деле это обычное помещение.

— Черт, — выдыхает Инди. — Так вот как выглядит лагерь для богатых.

К счастью, сегодня не по сезону теплый день для этого времени года, но даже если бы было холодно, в центре площадки горит камин, и в хижинах, кажется, достаточно тепло.

Рон стоит у гриля слева от палаток, одетый в брюки-карго, фланелевую рубашку и чертов пуховик. Может, был лучший способ расположить к себе моего босса, чем проводить ночь здесь с ним, его женой и, о, Боже милостивый. Я увижу, как он выглядит утром.

— Может, нам стоит уехать обратно домой, — я переключаю передачу на задний ход.

— Эти брюки-карго пугают тебя так же сильно, как и меня?

— Мы находимся в часе езды от Чикаго, а он стал другим человеком. Это плохая идея. Нам следовало дождаться обычного приглашения на ужин. Мы могли бы лгать во время ужина, но гребаная вечеринка с ночевкой?

— Да брось, — Инди возбужденно садится. — Это выглядит забавно.

— А что случилось с «я не большая любительница походов»?

— Это вряд ли можно назвать кемпингом, и я всегда не прочь немного пообщаться. К тому же, вокруг нет фанатов, которые пялились бы на тебя так, словно ты какой-то всемогущий Бог.

Инди тянется к дверной ручке, но я защелкиваю замок прежде, чем она успевает открыть ее. Она демонстративно закатывает глаза, когда дверь отказывается открываться.

Назовите меня старомодным, мне все равно, но я не позволю ей открыть дверь самой.

Обходя машину, я отпираю ее с помощью брелока и открываю пассажирскую дверь, за которой Инди сидит с невозмутимым выражением лица.

— Ты немного странный.

— Я не странный. Просто раньше о тебе никто не заботился, так что привыкай.

Я перекидываю обе наши сумки через плечо, когда Рон машет нам рукой.

— Добро пожаловать! Хорошо доехали?

— Да. Спасибо, что пригласили нас.

Я пропускаю Инди вперед, но прежде чем сделать шаг, она отходит назад и вкладывает свою руку в мою. Маленькое, но обнадеживающее чувство поселяется во мне, поэтому я обхватываю ее руку в надежде, что у нас все получится.

— Здесь так удивительно. Я не думала, что тут будет так красиво, — говорит Инди, когда Кэролайн выходит из своей палатки.

— О, вы приехали! Итан и Энни тоже только что приехали, — выпаливает Кэролайн. — Как прошла поездка?

— Прекрасно.

— Приятно выбраться из города, да?

— Да, — прерываю я, выдыхая. — Очень здорово.

Итан и Энни выходят поприветствовать нас, а после Рон указывает нам в сторону нашей хижины. Схватив наши сумки, я поднимаюсь вслед за Инди по ступенькам.

— Здесь… слишком прозрачные стены, — говорит она.

— Напомни мне не выходить на улицу, пока Рон и Кэролайн не натянут брезент. Последнее, что мне нужно, — это увидеть своего босса в пижаме и обнимающим свою жену.

— Ты думаешь, он носит пижаму? Он больше похож на парня, любящего пощеголять с голой задницей.

— Господи, Инд.

Прежде чем зайти в хижину, я отпускаю шнур от брезента, который прикрывает переднюю часть палатки, закрывая нас от посторонних глаз.

Инди останавливается в дверях.

— А тут уютно.

В домике комфортно и тепло, а уют, о котором она говорит, — это односпальная кровать, которая занимает семьдесят процентов комнаты.

— Ты займешь кровать. Я могу спать на полу, — я бросаю сумки на деревянный пол, на котором буду спать этой ночью.

— Не говори глупостей, — Инди бросает свою спортивную сумку на матрас. — Я все равно завалю другую сторону подушками, так что можешь спать рядом со мной. Но не волнуйся, Шей, у меня нет вшей.

Вши — это не то, о чем я беспокоюсь. Инди любит подкалывать меня в том, что я боюсь девушек, но правда в том, что единственная девушка, которая когда-либо по-настоящему пугала меня, — это она. Ее интеллект, харизма и прямолинейность — пугают, потому что я никогда не чувствовал себя мальчишкой, как рядом с ней.

Инди раскладывает свои туалетные принадлежности в самой маленькой в мире ванной, пока я переодеваюсь, готовясь поужинать на улице, и надеваю шерстяное пальто поверх толстовки с капюшоном.

— Позволь мне помочь тебе с этим, — настаивает она, вытаскиваю капюшон из-под пальто. Я поворачиваюсь к ней лицом, когда она начинает застегивать пуговицы на моей верхней одежде. — Сегодня ты можешь заполнить несколько пунктов в своем списке правил. Это прекрасная ночь, чтобы поработать над небрежными прикосновениями на публике.

— Тебе бы это так хотелось?

— Следи за своими руками, или я дополню свой список, вышвырнув твою задницу из постели и отправив спать на пол.

Я прикусываю губу, чтобы сдержать улыбку, в то время как Инди наоборот широко улыбается.

Надев шапку, я также натягиваю Инди ее лавандовую шапочку. Этот цвет хорошо сочетается с ее светлыми волосами и карими глазами, но, с другой стороны, она хорошо выглядит практически во всем.

— Пойдем, поможем с ужином, пока они не подумали, что мы здесь трахаемся.

Она приподнимает бровь.

— Поверь мне. Если бы мы трахались, они бы знали. Я не очень-то тихая.

Я мгновенно отворачиваюсь от нее, кладу руки на макушку и пытаюсь удержать свою кровь от прилива к члену.

— Господи, Блу. Не смешно. Ты пытаешься заставить меня пойти ужинать с моим генеральным менеджером с чертовым стояком в штанах?

— Это один из способов убедить его, что я тебе нравлюсь, — озорно хихикает она.

Никого не нужно убеждать. Это чертовски очевидно.

В ее тоне сквозит любопытство.

— Это сработало?

Когда я поворачиваюсь, ее взгляд сразу же опускается на мою промежность. Ее улыбка исчезает, и я наблюдаю, как она нервно сглатывает.

— А ты как думаешь? От одной мысли о том, какой громкой ты можешь быть во время секса, вся кровь приливает к моему члену.

— О, — выдыхает она.

Я провожу ладонями по лицу.

— Я выйду через минуту. Боже милостивый, женщина.

14. Инди

Инди

Ежедневные обновления — Я просто хочу, чтобы ты знала, я увидела очертания члена твоего брата и очень хочу заняться с ним сексом. Но я не собираюсь этого делать. Меня можно считать хорошей подругой?

Стиви

Если бы у меня была возможность загадать одно желание, я бы загадала, чтобы в вашем лагере не было Wi-Fi, чтобы мне никогда не пришлось читать это.

Вини своего брата и в этом тоже. Только у богатых людей есть Wi-Fi в кемпинге.

Сейчас я брошу свой телефон об стену! Хорошо вам поразвлечься!

Я уверена, что мои щеки покрываются румянцем, когда я спускаюсь по лестнице на ужин, но я больше взволновала, чем смущена. Он нагло заговорил о сексе, когда нам придется делить одну постель.

Если бы мы трахались, они бы знали. Я не очень-то тихая.

Что, черт возьми, со мной не так? Как будто прошлой ночью, когда я лежала на диване, обхватив его ногами, и намекнула, что готова на физическую близость, а он отверг меня, был недостаточно ужасен, что мне пришлось рассказать, какая я шумная в постели.

— Инди, — Энни машет мне в сторону костра, который полыхает в центре кемпинга. — Я выпью горячего пунша. Тебе приготовить?

— Звучит заманчиво.

Энни наливает напиток из термоса в кружку, прежде чем добавить немного лимона и палочку корицы.

— Я знаю, что вы притворяетесь, — шепчет она так, чтобы никто больше не услышал. — Но вы двое хорошо смотритесь вместе.

Я делаю глоток коктейля, согревающего меня изнутри.

— Райан хорошо смотрелся бы практически с кем угодно.

Энни удивленно приподнимает брови.

— Мм-хмм. Как скажешь.

— Где твой парень? — окликает Итан, стоя у гриля вместе с Роном.

— Он, э-э… кое о чем заботится, — изощренно. — Он сейчас выйдет.

— Надеюсь, гамбургеры сегодня получатся вкусными, — голос Рона сочится гордостью, когда он возится с грилем с металлической лопаткой в руке. — Это будет идеальный средне-прожаренный стейк.

— Звучит вкусно, — вру я, надеясь, что я смогу попробовать хоть немного. Я здесь для того, чтобы произвести хорошее впечатление на босса Райана, а не оскорблять его отказом от ужина, который он с такой гордостью приготовил.

Кэролайн выходит из своей палатки с пластиковой посудой и встряхивает ее, чтобы показать нам.

— И я надеюсь, тебе понравится печенье с зефиром!

Я не знаю, какие у Райана отношения с Роном Морганом, но мне он кажется достаточно милым. Конечно, я встречалась с ним всего дважды, и оба раза он был со своей женой, но этот мужчина выглядит добряком. Райан гораздо более пугающий, чем он.

Кстати, о моем фальшивом парне: я слышу сигнал его машины на стоянке позади, прежде чем он появляется с мини-холодильником в руке. Солнце садится, оставляя легкое золотистое сияние, освещающее его, и он выглядит чертовски великолепно в облегающих черных джинсах. Шапочка темно-синей вязки заставляет его глаза светиться поразительно синим.

Боже милостивый, Инди. Возьми себя в руки. Это чертова шапочка и джинсы.

— Рон, ты не мог бы поджарить несколько этих котлет на гриле? — спрашивает Райан, ставя холодильник на стол для пикника и выуживая коробку замороженных овощных котлет. — Инди — вегетарианка.

Не может быть.

— О, я не знал, — голос Рона сочится извинениями, он смотрит на меня.

— Это моя вина, — вмешивается Райан. — Я должен был сказать. Я также взял ей на завтрак немного вегетарианских колбасок. У вас есть где их хранить?

— Есть! — взорвалась Кэролайн, увлекая Райана на их импровизированную кухню, где у них есть гораздо больший и более причудливый холодильник, чем его.

— Хм, — хмыкает Энни.

— Что?

— Ничего. Не пойми меня неправильно. Я люблю Итана, но мой настоящий муж и близко не такой заботливый, как твой фальшивый парень.

— Он просто пытается убедить их, что мы пара.

В этот самый момент Райан оглядывается через плечо, одаривая меня самой милой улыбкой, какую только может подарить мужчина.

Энни делает большой глоток коктейля.

— Они не единственные, кого он пытается убедить.

* * *

В истинно райановской манере он берет на себя смелость помыть посуду после ужина. Здесь все не совсем так, как у него дома, но, похоже, ему вполне подходят одна губка и холодная вода.

Четыре пня окружают костер, служа сиденьями. Рон, Кэролайн и я занимаем места, пока Итан сидит на коленях со своей женой.

— Энни, как поживают девочки? — спрашиваю я, наклоняясь вперед, чтобы поджарить зефир над огнем. — Концерт Джеммы прошел хорошо?

Может показаться, что я хочу казаться ближе к Энни, потому что любая девушка Райана дружила бы с женой его ближайших товарищей по команде. Но правда в том, что мне искренне нравится Энни, и мне было приятно познакомиться с ней на осеннем банкете.

— Все прошло прекрасно! — Энни устраивается поудобнее на коленях у мужа. — Вначале у нее был небольшой приступ боязни сцены, но Итан подбодрил ее, и она была готова к выступлению. Она отлично справилась.

Вмешивается Рон.

— Что ты ей сказал, Итан?

— Как обычно. Что, если мне приходится играть в баскетбол перед тысячами людей, она справится с залом на пятьдесят человек. Я также добавил, что единственный человек, на которого ей нужно произвести впечатление, — это она сама. Что-то в этом роде. О, и я подкупил ее мороженым после концерта, если она выйдет на сцену и выступит.

Сквозь отблески камина я вижу улыбку на лице Рона.

— Ты хороший отец, — он поворачивается ко мне. — А как насчет вас двоих? Вы планируете детей в будущем?

Мой коктейль падает, разбрызгиваясь, но каким-то образом я все еще нахожу в себе силы снять зефир с огня, пока он не подгорел. И все это время повторяю вопрос Рона: «Собираюсь ли я в ближайшее время завести детей от Райана».

Энни и Итан посмеиваются друг над другом, находя эту сцену забавной.

Рон наклоняет голову, как будто проверяет, быстро напоминая мне, что нам еще предстоит убедить его в наших отношениях или в резкой и внезапной перемене Райана.

— Я, э-э… мы… — я запинаюсь.

Кто-то накрывает мои плечи одеялом.

— Мы еще не говорили об этом, — говорит Райан с полной честностью. На самом деле, это, возможно, самая честная вещь, которую мы сказали Рону сегодня вечером.

— Успокойся, Рональд, — осуждает Кэролайн. — Они молоды и влюблены друг в друга. Пусть наслаждаются временем вместе. Они находятся в той волнующей стадии, когда в животе порхают бабочки от перспективы увидеть друг друга. Хотя, возможно, этот этап уже пройден, поскольку вы живете вместе.

— Что ж…

— Все по-прежнему так, — я обрываю Райана, глядя на него через плечо. — Очень даже.

Сжав губы, он улыбается мне, глядя сверху вниз, и долбаные ямочки появляются в отблесках огня, освещающего его лицо.

— Можно мне посидеть с тобой?

Я смотрю по сторонам, но между мной и всеми моими зимними одеяниями на сиденье не осталось места для Райана.

Он наклоняется, тихо говоря.

— Ты можешь сесть ко мне на колени, Блу.

Как его девушка, конечно, я бы так и сделала. Но как его соседка, у которой формируется нездоровая влюбленность, это ужасная идея.

Я допиваю коктейль для храбрости и встаю, все еще завернувшись в одеяло, с шампуром и печальным маршмеллоу в руке. Райан садится, задерживая одну ладонь на моем бедре и направляя меня вниз, чтобы я села к нему на колени. Он накрывает меня одеялом, затем притягивает ближе, отчего моя спина оказывается на одном уровне с его грудью, а тепло его дыхания задерживается на коже моей шеи.

— Удобно? — шепчет он.

— Удобно.

Удобно — не подходящее слово. Я чувствую себя прекрасно. Просто, черт возьми, фантастически. Этот мужчина огромный и теплый, а его чертовы бедра — сплошные мышцы.

Райан заводит руку под одеяло, двигаясь по моему бедру и накрывая его с внутренней стороны. Кончики пальцев скользят между моих ног, в опасной близости от того места, где они мне нужны, прежде чем он разминает мои мышцы, как будто сдерживается от большего.

Действия напоказ. Фальш. Притворство.

Но одеяло укрывает нас, и эта маленькая демонстрация сдержанности предназначена для того, чтобы никто больше не видел.

Я чувствую легкое постукивание по спине — его сердцебиение ускоряется, и, Боже, как же мне хочется слегка покачать задницей и посмотреть…

— Инди, — перебивает Энни, протягивая посуду. — Для маршмеллоу.

— Ой. Спасибо, — я улыбаюсь и уверена, что это самая виноватая улыбка, которую она когда-либо видела.

Сосредоточившись на обжаривании зефира, я пытаюсь не обращать внимания на сногсшибательного мужчину позади. Между двумя парами снова разгорается болтовня о детях, и мне нужно присоединиться, прежде чем я совершу что-нибудь импульсивное, например, потереться задницей о своего соседа по комнате, чтобы посмотреть, все ли у него встало после предыдущего.

Поворачиваясь к Морганам, я спрашиваю:

— А как насчет вас двоих? У вас есть дети?

Кэролайн протягивает руку, чтобы сжать руку Рона.

— Мы хотели, — говорит она. — Но у нас были другие планы. Однако у нас есть племянницы, к которым мы относимся как к своим детям. Нам с Роном повезло, что у каждого из нас есть несколько братьев и сестер, так что у нас большая семья, о которой мы всегда мечтали.

Я сглатываю.

— Простите.

— Не стоит. У жизни есть забавный способ давать тебе самое нужное, даже если все происходит не так, как ты предполагала.

Тут не поспоришь. В последнее время жизнь оказалась совсем не такой, как я предполагала.

Глядя на Кэролайн, я, возможно, вижу себя в будущем. Хотя я не уверена, что мне повезет так же сильно с мужем, который будет любить меня так, как Рон любит ее. Велика вероятность, что у меня тоже не будет детей, но, к сожалению, я единственный ребенок в семье, и у меня нет возможности обзавестись племянниками, которые могли бы удовлетворить мою потребность в семье.

Всегда есть возможность взять опеку или усыновить, и я благодарна за это, однако не уверена, сколько агентств по усыновлению выберут одинокую женщину, а не семью с двумя родителями.

— Блу, — Райан легонько трясет меня за ногу, выводя из транса. — Твой зефир черный.

— О черт, — я вытаскиваю его из пламени, задувая огонь. Райан тихо смеется надо мной, но в то же время притягивает ближе.

Как правило, разговор веду я. Это моя личная роль в наших фальшивых отношениях, но, похоже, я не могу придумать, о чем поговорить после того, что сказала Кэролайн.

Райан понимает намек.

— Итак, завтра вечером мы играем с «Хьюстоном». Последние пару недель Истон был в ударе. Нам следует подумать о том, чтобы сыграть с ним в паре на задней площадке. Попробую вывести его.

Итан откашливается, предупреждающе переводя взгляд с Райана на Рона.

— Что?

— Мы достаточно говорим о баскетболе в течение недели, тебе не кажется? — спрашивает Рон. — Нам нравится ограничивать семейные ужины этим. Семья. Мы приехали сюда, чтобы сбежать из города. Чтобы сделать перерыв от работы.

Райан напрягается подо мной, и не так, как мне того хочется. Мы здесь, предположительно, для того, чтобы показать Рону, что Райана волнует нечто большее, чем просто игра, которой он живет и дышит. Что он понимает, что отношения и дух товарищества — это то, что делает его великим капитаном, а игроком, выдающим победу в конце игры. Но он включился в разговор о баскетболе, сам того не осознавая.

— О, — Райан колеблется. — Да. Я не…

— Я еще не видела воочию, как Райан играет, — выпаливаю я, надеясь спасти его.

— Что? — вспыхивает Кэролайн, легонько шлепая мужа по руке. — Рон, ты это слышал? О боже мой, ты должна придти на игру! Он такой талантливый.

— Он потрясающий, — соглашаюсь я.

— Завтра вечером ты будешь в городе? — спрашивает Рон. — Мы с Кэролайн пропускаем игру. Сегодня день рождения ее брата. Наши места в твоем распоряжении, если они тебе понравятся. Возьми с собой пару друзей и наслаждайся игрой.

— В самом деле? Я бы с удовольствием. Это так великодушно с вашей стороны.

— Тебе лучше принарядиться! — вмешивается Энни. — На корте играет твой парень. Тебя наверняка сфотографируют.

— Ты можешь прийти и посидеть со мной?

— Я бы хотела, но я официально нахожусь на той стадии карьеры Итана, когда наши девочки уснут в семейной ложе к перерыву, да и я не смогу бодрствовать до конца игры.

— Черт возьми, — Итан смеется. — Я действительно потерял свою привлекательность? Ты засыпаешь на моей игре? Не позволяй мне давать тебе засыпать, Энн.

Энни похлопывает Итана по груди.

— Я не сплю.

Настрой разговора снова изменился, и маленькая оплошность Райана осталась в прошлом. Пока болтовня продолжается, я переключаю внимание на маршмеллоу, добавляя в два раза больше шоколада, чем, вероятно, следовало бы, но мне это нужно, чтобы скрыть тот факт, что я сожгла свой маршмеллоу дотла.

Райан кладет подбородок мне на плечо, пока я делаю бутерброд с крекерами «Грэм».

— Спасибо, — шепчет он так, чтобы никто больше не услышал. — Ты спасла меня.

— Мы — команда. Я здесь, чтобы помочь тебе.

— Мне нравится, как это звучит.

Поворачиваясь, я улыбаюсь ему.

— Означает ли это, что команда должна делиться сладостями?

Я мотаю головой в знак несогласия.

— Они зарезервированы для MVP, — я драматично разрываю гигантский кусок, который откусываю прямо перед ртом Райана, и издаю низкий стон в знак того, насколько это вкусно.

— Не издавай этих тихих звуков, когда сидишь у меня на коленях, — он хватает меня за бедро, его губы в опасной близости от моих, пока он говорит: — В противном случае ты какое-то время не сможешь вставать.

Это все шоу, но, черт возьми, эта версия Райана далека от того фальшивого парня, с которым я ходила на осенний банкет. Он сексуален, уверен в себе и чувствует себя комфортно. Мне это слишком нравится.

— Ты имеешь в виду, что какое-то время ты не сможешь вставать?

— Возможно.

Поворачиваясь у него на коленях, я перекидываю обе свои ноги по одну сторону от него, предлагая ему немного маршмеллоу. Райан обхватывает его губами, щедро откусывая, все это время не сводя с меня своих глаз цвета океана.

Вау. На этом открытом воздухе возникает чувство клаустрофобии.

Кусочек зефира падает ему на подбородок, и я, не раздумывая, вытираю его большим пальцем. Но прежде чем я успеваю вытереть его, он хватает меня за руку и берет мой палец в рот, чтобы облизать остатки.

У меня перехватывает дыхание, когда тепло его языка кружит и щелкает по моему большому пальцу, очень похоже на то, как я представляла, что он кружит и щелкает вокруг другого моего места.

Действия напоказ. Фальш. Притворство.

У него неплохо получается притворяться парнем, и если я не буду продолжать напоминать своему романтическому сердцу правду, у меня будут неприятности.

15. Райан

Пока Инди принимает душ, я проверяю, чтобы брезент был опущен, чтобы закрыть стеклянные стены на ночь. Мне нужно хотя бы поспать вдали от посторонних глаз. Стены встроены в А-образную раму, самая высокая точка потолка устремлена прямо в небо. К полотнам на крыше прикреплен отдельный шнурок, и я дергаю, чтобы посмотреть, что получится. Ткань, нависающая на половине потолка, падает, открывая в хижине окно в крыше, чтобы наблюдать за звездами из постели. Я проделываю то же самое со второй половиной, прежде чем зайти внутрь и запереть за собой дверь.

Прежде чем я успеваю поднять глаза, чтобы полюбоваться видом, я нахожу гораздо более впечатляющую картину: она стоит голая в центре комнаты, одетая только в полотенце, и смотрит в небо.

— Ух ты, — выдыхает Инди, запрокидывая голову. — Это прекрасно.

Честно говоря, мне плевать на то, что там на небе. Если бы она увидела, как сногсшибательно выглядит с капельками влаги, покрывающим ее тело, или легким румянцем на щеках после теплого душа, она бы поняла мое нежелание отводить взгляд.

— Звезды здесь такие яркие, — продолжает она. — Но в городе их нет, — карие глаза следят за мной. — Райан?

Я киваю.

— Сногсшибательно.

Каждая клеточка моего тела хочет сократить расстояние между нами и поцеловать ее прямо сейчас. И если бы она попросила о большем, не думаю, что смог бы сдержаться. Такое откровение ужасает, особенно когда мы всего в нескольких минутах от того, чтобы забраться вместе в постель.

Она лучшая подруга твоей сестры. Она переживает неприятный разрыв. Черт возьми, она твоя соседка.

Эта комната чертовски мала, чтобы делить ее с ней, когда она голая и пахнет чистотой и тропическим мылом.

— Я собираюсь принять душ.

Опустив голову, я делаю два быстрых шага в направлении ванны, мне нужно попасть за закрытую дверь, однако натыкаюсь на мокрую блондинку. Мы сталкиваемся, и от удара ее полотенце падает на пол. Я понимаю это, как только обхватываю руками ее обнаженную спину, чтобы поддержать, отчего два твердых пика прижимаются к верхней части моего живота.

— О Боже, — она замирает. — О… мой… Бог.

Мой взгляд прикован к пейзажу, на который я раньше отказывался смотреть, хотя искушение увидеть ее грудь было как нельзя сильным.

— Инди, какого черта ты делаешь?

— Прости! Я собиралась забрать свои вещи из душа.

Я впиваюсь мозолистыми пальцами в мягкую, теплую кожу ее спины, и сжимаю зубы.

— Мне нужно, чтобы ты очень осторожно подняла полотенце с пола. Прямо сейчас.

Если раньше я думал, что обладаю сильным самоконтролем, то ничто не сравнится со сдержанностью, которую я испытываю в этот момент, потому что, когда она медленно наклоняется, то слегка касается моего члена. Я с шипением вдыхаю, поскольку вся моя кровь устремилась в том направлении еще до того, как она коснулась его.

В ее смехе слышится неловкость.

— Упс. Извини.

Как только я чувствую, что ее тело снова прикрыто, делаю последний шаг в ванную и закрываю за собой дверь.

Какие грехи я совершил, чтобы заслужить такое искушение? Я много, много лет не бросал ни на одну женщину даже второго взгляда, и теперь единственная, о ком я не могу перестать думать, живет в моем доме.

Черт. В ванной пахнет ею. Я пахну ею, потому что весь вечер держал ее у себя на коленях. Часть меня не хочет смывать ее со своей кожи, но другая понимает, что мне нужно позаботиться о болезненной эрекции, которую я пытался скрыть весь ужин, прежде чем заберусь к ней в постель.

Я позволяю воде стучать мне по спине, упираясь ладонями в стену. Я не должен этого делать, но потребность слишком сильна. Но я не буду ее представлять. Я никого не буду представлять.

Но как только я обхватываю кулаком член, образ вторгается в мое сознание. Инди стоит на коленях, ее мягкие карие глаза умоляют о моем члене.

Нет. Нет, перестань представлять ее.

Губы Инди складываются в милую маленькую букву «О», когда она хлопает ресницами, глядя на меня с пола в душе. Ее выкрашенные в сиреневый цвет пальцы впиваются в мои бедра, нуждаясь и умоляя меня позволить ей отсосать мне.

Я запутываю пальцы в ее светлых локонах, дергая за волосы. Я представлял это с того дня, как она вошла в мою квартиру. Быстрое движение языка обжигает головку моего члена, и все это время она не сводит с меня взгляда.

Черт, как бы я хотел, чтобы это было по-настоящему. Я глажу себя, представляя, что это реально. Ее кокосовое средство для тела стоит на бортике, и, не раздумывая, я наливаю немного себе на ладонь, втираю в кожу и создаю пену, прежде чем нанести средство на свой член. Ее запах проникает в ноздри, создавая еще более убедительную картину.

— Мы не должны этого делать, — напоминаю я ей, большим пальцем оттягивая ее подбородок вниз, открывая ей рот.

Она надувает свои розовые губы.

— Но я хочу этого. Ты мне нужен. Пожалуйста, Райан.

Черт возьми, мне нравится, как она произносит мое имя, и представлять ее голос, когда она произносит это, подводит меня намного ближе к оргазму.

— Я знаю, как заставить тебя почувствовать себя лучше, — она обводит языком головку. — Пожалуйста, позволь мне помочь тебя почувствовать себя лучше.

— Ты хочешь этого, Блу?

Она невинно кивает, глядя на меня глазами лани. Ее уверенность и харизматичность при других людях, и мягкость с близкими — одна из моих любимых черт Инди.

Я поднимаю ее с пола, обхватываю своими длинными ногами за талию и прижимаю спиной к выложенной плиткой стене.

— Тогда позволь мне дать тебе то, в чем ты нуждаешься.

Я сжимаю руку вокруг основания, подергивая и поглаживая, держа при этом глаза закрытыми, пока вода обрушивается на меня.

Мой член скользит по ее киске, и она издает прелестнейший тихий стон.

Я хочу трахнуть ее так сильно, что это причиняет боль.

— Ты чувствуешься… — ее грудь прижимается к моей, она пытается отдышаться. — Боже, с тобой так хорошо, Райан.

Она так говорит, согласно моему воображению. Я набираю скорость и сжимаю член сильнее, представляя, что это тело Инди сжимается вокруг меня, а не мой собственный кулак.

— Войди. Войди в меня. Пожалуйста, — умоляет она. — Ты нужен мне. Пожалуйста.

Она отталкивается бедрами от стены, желая встретиться с моими, и как только я представляю, как вхожу в нее, струи спермы с силой ударяют по кафелю душа. Оргазм почти ослепляет, поскольку я впервые за очень долгое время кончаю так сильно. Продолжая гладить себя до последний капле, я позволяю воде смыть то, что только что сделал.

С острым осознанием я понимаю, насколько сильно и бесповоротно ошибался, думая, что Инди не захватит мои мысли. Теперь мое тело молит о настоящем сексе, желая знать, как она звучит, когда кончает.

Будь я другим, я бы нашел кого-нибудь, с кем можно было бы переспать в надежде что это решит проблему. Но поскольку я — это я, и я не могу позволить себе даже связь на одну ночь, мне остается мечтать о блондинке, живущей в моем доме.

Если быть честным с самим собой, я знаю, что никто другой не заставил бы меня кончить прямо сейчас. Никто другой не делал этого уже много лет, но это не отменяет того факта, что секса не будет. Я этого не допущу. Завтра я проснусь, и первое, о чем подумаю, — это о своей игре. И я буду думать о предстоящем матче весь день, пока не проснусь на следующее утро и не начну все сначала. И буду повторять так до тех пор, пока мои мысли не вернутся туда, где они должны быть, — к моей карьере.

Этот гребаный сон наяву — тот, в котором я, кажется, не могу думать ни о чем, кроме как лечь в постель с Инди, — закончится в ту же секунду, как мы покинем этот чертов лагерь.

Инди стоит ко мне спиной, когда я выхожу из ванной в одном полотенце. Хижина маленькая, и она повсюду. Ее одежда. Ее запах.

— Тебе понравился душ? — спрашивает она.

Лучший гребаный душ в моей жизни. Дразнящий тон ее голоса говорит мне, что она слышала меня и уже знает ответ.

— Да, он был очень…

— Мокрым.

Черт меня побери. Просто услышав слово «мокрый», слетающее с ее губ, и я готов к следующему раунду с моей рукой.

— Да, Блу. Душ был мокрым.

Она хихикает над этим намеком, и я отбрасываю полотенце, натягивая шорты, пока она все еще отвернута от меня.

— Никаких подушек? — я обхожу кровать и обнаруживаю, что моя сторона пуста.

— Не сегодня. Ты, думаю, подойдешь, — она смотрит на мою грудь, ее карие глаза кажутся более туманными, чем обычно. — На тебе нет футболки.

— Тебе повезло.

Она тихо смеется, и когда я приподнимаю покрывало, чтобы скользнуть под простыни, я спрашиваю:

— Все нормально?

Она застенчиво кивает головой.

Ныряя под простыни, я осторожно оставляю между нами немного места. Ложусь на бок, лицом к ней.

— Еще раз спасибо. За то, что помогла мне сегодня.

— Было весело, — она подпирает ладонями щеку, пока мы сохраняем расстояние в добрые десять сантиметров между нами.

— Правда?

— Да. У тебя все лучше получается притворяться. Возможно, у нас будет реальный шанс провернуть это на свадьбе.

Осознание того, почему сейчас я стал лучше притворяться, приводит в ужас.

— Хорошо, — я слегка сжимаю губы, прежде чем повернуться лицом к стене. — Спокойной ночи, Блу.

— Спокойной ночи, — она протяжно выдыхает, и я чувствую, как прогибается кровать, когда она тоже поворачивается.

Мне нужно поспать. Завтра у меня игра, и чем скорее я смогу отключиться, тем скорее закончится эта поездка. Я знаю, что должен с нетерпением ждать окончания этого вечера, чтобы я мог сосредоточиться на цели этой шарады — доказать, что я могу быть хорошим лидером и вывести команду в плей—офф, — но я не хочу, чтобы ночь заканчивалась. Мне нравится, что люди верят, что она моя. Мне нравится чувствовать ее в своей постели.

Переворачиваясь на спину, я мельком вижу светлые волосы Инди, каскадом рассыпающиеся по подушке, она лежит ко мне спиной. Настоящая пытка лежать так близко к ней, при этом стараться сохранять границы того, что она моя соседка и лучшая подруга сестры.

Инди тоже переворачивается на спину, и в этот момент ее рука случайно попадает в мою раскрытую ладонь между нами, но она мгновенно отдергивает ее, и нас накрывает волна неловкости. Несмотря на то, что мы прикасались друг к другу и обнимали друг друга на публике, это совсем другое. Здесь нет никого, кто мог бы стать свидетелем, и поэтому это больше не спектакль. Мы просто соседи, у которых технически нет причин для физического контакта.

В комнате повисает тяжелая тишина. Не такая, когда два человека пытаются заснуть, а такая, которая гудит от предвкушения, потому что вы оба осознаете, насколько вы бодры.

Проходят минуты, прежде чем Инди нерешительно кладет свою руку обратно в мою. Она мягкая и маленькая, и я сжимаю ее пальцы, прежде чем она снова сможет убрать ее.

Я почти слышу, как в тишине бьется мое взволнованное сердце, пока ее большой палец нежно поглаживает мой, и черт возьми, как же я хочу притянуть ее к себе и поцеловать прямо сейчас. Но я не могу. По множеству причин я не могу, поэтому оставляю наши руки единственной точкой соприкосновения.

Я поднимаю глаза к небу, наслаждаясь звездами. Я скучал по чувству свободы.

— Эй, Инд?

— Мм-хмм.

— Насчет прошлой ночи. Я этого не сказал, но ты мне действительно не все равно на тебя. Ты ведь знаешь это, верно?

Она слегка сжимает мою руку.

— Знаю. Но мне приятно это слышать. Слова и подобное важны.

— Верно. Теперь должна быть та часть, где ты говоришь мне, что тебе не все равно на меня.

Она зевает — через силу.

— О, черт. Уже поздно. Я так устала.

— Вредина.

Кровать ходит ходуном от ее тихого смеха. Она поворачивается ко мне лицом, все еще держа одну руку в моей, а другая кладя под щеку.

— Я тоже забочусь о тебе, Рай.

Несмотря на то, что я смотрю в ночное небо, я вижу, что она наблюдает за мной краем глаза.

Ее голос едва слышен, когда она спрашивает:

— Ты мне доверяешь?

Теоретически, это простой вопрос с простым ответом. Но доверие — самое сложное в моем черно-белом мире. Если бы большинство людей задали этот вопрос, ответ был бы простым «нет», но в случае с Инди, после всего лишь нескольких недель знакомства с ней, ответ, несомненно, «да».

Когда я смотрю на нее, выражение ее лица мягкое, полное надежды.

— Что?

Она мотает головой.

— Ничего. Мне просто важно услышать это от тебя.

Я поглаживаю большим пальцем тыльную сторону ее ладони и поворачиваюсь к ней лицом, единственное оставшееся пространство между нами — место соединение наших руку.

— Ты откроешь мне секрет? — тихо спрашивает она. — Что-то, чего больше никто не знает.

Без колебаний Марисса и месяц, последовавший за моим окончанием колледжа, проносятся у меня в голове. Это мой самый большой секрет. Только моя сестра знает, что я потерял, но как бы сильно я ни доверял Инди, я не уверен, что готов поделиться.

Вместо этого я открываю ей другой секрет, такой же правдивый.

— Рядом с тобой мне комфортно. Как будто я могу быть собой.

Она удерживает зрительный контакт, читая меня, прежде чем разразиться смехом.

— Не лги мне, Шей. Ты постоянно жалуешься на то, какая я неряха. Ни за что на свете я не поверю в этом.

— Ты чертовски хаотична, Блу, но с тобой мне спокойней, чем с кем-либо другим.

Она перестает хихикать.

— Я переживаю о тебе, и это меня напрягает. И ты практически разрисовала радугой всю мою квартиру, из-за чего у меня чуть не началась язва, но когда ты дома, я чувствую уютно. Мне трудно общаться с новыми людьми. Я уверен, что ты уже это знаешь. Но с тобой я могу быть самим собой, и кому-то другому это может показаться пустяком, но для меня это важно.

Между нами повисает молчание, и я бы хотел, чтобы она просто, черт возьми, что-нибудь сказала.

— Перестань быть милым со мной, или ты доведешь меня до слез.

Я улыбаюсь.

— Ты всегда плачешь.

— Я знаю! Но это было действительно приятно слышать, Райан.

Сжимая свободную руку в кулак, я прижимаю ее к боку, сдерживаясь, чтобы не прикоснуться к ней. Я не хочу, чтобы она неправильно истолковала мои рассуждения о ней. Я сказал это просто потому, что она заслуживает того, чтобы услышать, какая она особенная.

— Поскольку ты не выдал мне секрет, который я хотела услышать, поэтому просто спрошу. Ты можешь решить, ответить или нет.

Делая паузу, я даю ей время задать вопрос, который, как я знаю, неизбежно последует.

— Почему ты не ходишь на свидания?

Выдыхая, я провожу свободной рукой по голове.

Блядь. Я знал, что однажды расскажу ей не самые приятные подробности.

— Последняя девушка, с которой у меня были отношения, пыталась сымитировать беременность, чтобы получать от меня деньги.

Инди сохраняет устрашающее молчание.

— Как будто, если бы она действительно забеременела моим ребенком, я не участвовал в его жизни, —. Я хихикаю без особого юмора.

— Райан…

— Я в порядке.

— Нет. И из-за этого ты не хочешь ни с кем встречаться. Вот почему тебе так трудно доверять людям? Это та девушка из колледжа?

Я киваю, молча отвечая на оба вопроса.

В редкий момент Инди теряет дар речи, возможно, осознав тот факт, что я больше не хочу говорить об этом. Но она оказывает мне свою молчаливую поддержку, сжимая мою руку.

— Теперь ты откроешь мне свой секрет? — спрашиваю я.

— У меня не так уж много секретов. Я открытая книга, если ты еще не понял.

— На что ты копишь деньги?

Я почти вижу, как крутятся колесики в ее голове, когда она обдумывает этот разговор.

— Ты не обязана мне говорить.

— Нет. Нет, в этом нет ничего секретного, и в этом нет ничего захватывающего. Просто… пообещай мне, что не будешь смеяться.

— Что ж, теперь я заинтригован.

Даже в темноте, когда звезды немного освещают ее лицо, я вижу, что она смотрит сквозь меня.

— Я коплю деньги, чтобы заморозить свои яйцеклетки.

А?

Мои брови хмурятся в замешательстве.

— Зачем? Ты еще так молода.

— Я то знаю, но мои яичники — нет. Благодаря генетики, в двадцать семь лет у меня уже старые яйцеклетки. А все, чего я когда-либо хотела, — это стать мамой, и мне все равно как. Мачеха. Приемная мама. Опекун. Но если я хочу сохранить очень слабый шанс стать биологической мамой, это моя единственная надежда. Может быть, уже слишком поздно, не знаю, но мне нужно попытаться.

Ладно, теперь я не могу удержаться, чтобы не прикоснуться к ней. Проведя кончиками пальцев по ее щеке, я заправляю ее волосы за ухо.

— С чего бы мне смеяться над этим?

— Не знаю. Мне говорили, что я веду себя слишком отчаявшейся. Может, это и так, но мне все равно. Это единственное, чего я всегда хотела в жизни. Просто все разворачивается немного иначе, чем я себе представляла. Я отказываюсь просить своих родителей о помощи. Это моя потенциальная семья, и я хочу создать ее сама, но для этого мне нужно много работать.

— Кто назвал тебя отчаявшейся?

— Не помню, — отвечает она слишком быстро.

Моя маленькая лживая соседка. Это был ее бывший. Это ясно, как божий день.

— Я не хочу, чтобы ты поняла меня неправильно, потому что мне действительно просто любопытно. Но почему ты так долго ждала? Я имею в виду, если ты беспокоишься, что уже слишком поздно.

Она выдыхает.

— Райан, я почти уверена, что ты уже знаешь ответы на все эти вопросы. Я не сделала этого раньше, потому что мужчина, который, как я думала, станет отцом моих детей, говорил, что мы скоро начнем. Скоро. Вечное «скоро». Дело было не в том, что я хотела родить детей рано. Я была молода. Я все еще молода, но мне нужно было принять решение или составить план, а его план состоял в том, чтобы постоянно размахивать передо мной фразой «мы начнем пробовать в ближайшее время». Это моя вина, что я не предприняла никаких действий, только я виновата в этом.

Я отпускаю ее руку и подсовываю свою под нее, притягивая ее к своей груди. Она прячется в изгибе моей шеи, поэтому я говорю тихо, прижимаясь губами к ее уху.

— Нет ничего отчаянного в том, чтобы стремиться к тому, чего ты хочешь больше всего в жизни. Так что, пусть он катится к черту его за то, что плевательски к тебе относился, потому что даже если ты не хочешь мне говорить, я знаю, что это был он.

— Это может оказаться пустой тратой денег.

— Деньги приходят и уходят. Это твоя жизнь. Будь хоть раз эгоисткой, Инд. Ты потратила шесть лет на то, чтобы соответствовать требованиям этого парня. Самое время тебе сделать что-нибудь для себя.

Она еще глубже утыкается мне в шею.

— И по иронии судьбы, ты хочешь ребенка, чтобы тебе было о ком заботиться, поэтому ты не можешь быть эгоисткой.

Ее тело сотрясается рядом с моим от тихого смеха.

— Боже, что со мной не так?

— Ничего. Ты заботливый человек. Это то, кто ты есть.

— Ты тоже.

У меня вырывается неловкий смешок.

— Я так не думаю.

— Хорошо, ты совсем не заботливый, не внимательный и не милый. Ты просто эгоистичный баскетболист, который думает только о себе и своей карьере.

В ее голосе слышится сарказм, но она недалека от истины. Я такой.

— И ты, вероятно, мысленно соглашаешься со мной, но ты ошибаешься. Однажды ты это увидишь.

Я провожу ладонью по ее спине, быстро понимая, что Инди не взяла ту пижаму которой мне угрожала. На ней что-то вроде шелкового пижамного комплекта, и я благодарен, что не вижу ничего под одеялом. Потому что знаю, что это выглядит так же хорошо, как и ощущается, а я, черт возьми, изо всех сил пытаюсь быть джентльменом, деля постель со своей самой большой слабостью.

Инди отрывает голову от моей шеи, чтобы посмотреть на меня. Едва уловимое сияние звезд очерчивает изгиб ее носа, трепетание ресниц, мягкие подушечки губ. Она смачивает нижнюю губу движением языка.

Черт, я хочу ее, и даже несмотря на то, что она ясно дала понять, что ей больше нечего дать в ответ, я ловлю себя на том, что отчаянно хочу взять даже объедки, если их предложат.

Но я не уверен, что смогу отделить физические отношения от чувств, как она того хочет, поэтому вместо того, чтобы поцеловать ее, я убираю ее волосы за ухо и прижимаюсь губами к ее лбу.

Инди зевает, меняя позу, когда я ложусь обратно на кровать. Она прижимается щекой к моей обнаженной груди и обнимает меня за талию.

— Честно говоря, моя стопка подушек гораздо удобнее твоей груди, но, думаю, ты сойдешь, — поправляет она. — Серьезно, Райан, это все равно что спать на чертовом валуне.

— Ты ужасно плаксивая для девушки, которая прямо сейчас практически вгрызается в мою шею.

— Заткнись.

С довольной улыбкой я натягиваю одеяло повыше на наши тела, прежде чем обхватить ее обеими руками, чтобы убедиться, что она не сможет вырваться. Кончиками пальцев провожу невидимые узоры по ее ребрам, запоминая, как она прижимается ко мне.

Через некоторое время ее дыхание замедляется, но я не думаю, что смогу сомкнуть глаз. Я не могу вспомнить, когда в последний раз делил постель с женщиной, и, как бы печально это ни звучало, я не хочу пропустить ни одного момента с ней.

Она глубоко вдыхает.

— Райан?

— Хмм?

— Почему от тебя пахнет кокосом?

16. Инди

Если я что-то и умею делать, так это играть свою роль. Будь то беспечный друг или подруга, которая ярко сияет под руку со своим партнером, но знает, когда нужно приглушить свет, чтобы он выделялся на фоне сверстников.

Но сегодня я играю девушку разыгрывающего защитника, и должна признать, что пока это моя любимая роль.

Облегающие черные кожаные брюки, красные туфли на каблуках с ремешками и футболка «Подружка Дьявола» создают идеальный костюм для выступления. Мои волосы собраны в зачесанный назад хвост, и я завершила макияж, проведя красной помадой по губам, чтобы привнести командный дух, а не отвлекать номер пять.

—Инди, у тебя есть билеты? — спрашивает Зандерс, когда мы выходим из его «Мерседеса». Сегодня вечером он не играет, но у него все равно есть привилегия припарковаться на стоянке для игроков.

— Ага, — я поднимаю свой телефон. — Их прислал Райан.

— Посмотри на нас. Идем на игру фальшивого бойфренда Инди по совместительству моего брата, как маленькая счастливая семья, — Стиви берет меня под руку, ее другая рука переплетается с рукой Зандерса, пока мы втроем идем к арене. — План Райана, должно быть, сработал, раз Морганы подарили тебе свои билеты на игру.

— Что могу сказать? Я неплохая актриса.

Зандерс обнимает пожилого мужчину у двери, прежде чем вести его по длинному коридору, который тянется мимо раздевалок.

— Это тренировочный зал для гостей, — указывает Зандерс, когда мы следуем за ним на экскурсию. — Раздевалка для гостей и домашний тренировочный зал. А здесь, — он останавливает нас перед одним из двух портретов команд на стене, — чемпионы Кубка Стэнли.

Я наклоняюсь поближе к фотографии, рассматривая всех парней, на которых я работаю, покрытых конфетти после победы в Кубке Стэнли. Мне не удалось увидеть команду после того, как они выиграли дома в прошлом сезоне, так что это классное представление.

Дети Мэддисона оба в кадре вместе с ним. Глупая ухмылка Рио расплывается, а его зеленые глаза сияют, как будто он, возможно, пролил несколько слез. Затем вижу Зандерса, который кажется менее высокомерным, чем обычно.

— Зи, ты выглядишь немного грустным на этой фотографии.

— Мягко сказано, Инди. Я был опустошен. Это была одна из лучших и худших ночей в моей жизни.

Он смотрит на Стиви, и они оба обмениваются понимающей улыбкой. Они не были вместе, когда «Рэпторс» выиграли Кубок, и, насколько я понимаю, Зандерс предположил, что в ту ночь он потерял ее навсегда.

Он крепко прижимает ее к себе, пока мы продолжаем экскурсию.

— Домашняя раздевалка, — говорит Зандерс, и внезапно я осознаю, что Райан находится по другую сторону дверей.

Мысль увидеть его в месте, в котором он больше всего преуспевает, занимала меня весь день. Я итак заинтересована им во всех других аспектах жизни, так теперь у меня есть привилегия наблюдать, как он становится лучшим в своей обители, сидя в первом ряду. Это не раздует пламя моего влечения.

Я проснулась, закинув ногу ему на бедро, он крепко держал меня, а его нос зарылся в мои волосы. Когда мы оторвались друг от друга, по телу прокатилась волна неловкости, но не буду врать, это была лучшая ночь за последние месяцы.

Кожа теплая на ощупь. Грудь голая и широкая. Рука властная, но нежная.

В нем есть все, чего у меня никогда раньше не было в мужчине, и все, в чем я отчаянно нуждаюсь. Но как только мы вернулись домой этим утром, он схватил свою сумку и отправился на утреннюю пробежку, полностью сосредоточившись на баскетболе. С тех пор я его не видела.

Зандерс ведет нас по подземным туннелям арены, куда нет доступа другим болельщикам. Именно такие привилегии ты получаешь, когда являешься вице-капитаном действующих чемпионов Кубка Стэнли.

И впервые за много дней Алекс проносится у меня в голове. Быстро и неожиданно. До сих пор больно думать о нем, потому что ему бы это понравилось. Алекс — большой поклонник спорта, особенно наших местных чикагских команд, и назовите это ребячеством или мелочностью, но по моим губам скользит лукавая улыбка, зная, что на игре буду я, а не он.

Арена оглушает, когда мы выходим из туннеля на корте, отчасти из-за фанатов, которые в восторге от игры, но в основном потому, что Зандерса узнают мгновенно. Нетерпеливые болельщики перегибаются через перила, выкрикивая его имя, подбадривая и надеясь прикоснуться к нему или получить его автограф. Странно видеть это с такой стороны. Для меня Зандерс и остальные «Рэпторс» — нормальные парни, на которых я работаю, а не звезды, которые наконец-то вернули Чикаго чемпионство.

Даже когда мы занимаем свои места, болельщики, у которых есть доступ на корт, все еще подходят к Зандерсу, пока две баскетбольные команды разминаются на корте.

— Это безумие, — шепчу я Стиви. — С ним всегда так?

Она пожимает плечами.

— Это самое худшее из всего. Его узнают в Чикаго, но это не сравнится с сотнями поклонников на арене.

— Тебя это не утомляет?

— Не совсем. Я бы предпочла, чтобы он нравился им так сильно, что они хотели бы получить его автограф, чем чтобы они его ненавидели, как раньше. Кроме того, это ничто по сравнению с Райаном. С ним трудно куда-либо пойти.

У меня в голове мелькает список правил, висящий на нашем холодильнике. Я попросила его назначить даты для публичного выхода в свет, а не уединенного, как, я знаю, ему хотелось бы. Я должна внести поправки, когда вернусь домой, потому что даже я, экстраверт, была бы ошеломлена таким вниманием, не говоря уже о ком-то столь любящим тишину, как Райан. Неудивительно, что он редко покидает свою квартиру, если только это не связано с работой.

Стиви толкает меня в плечо, указывая в сторону корта.

— А вот и он.

Не знаю, почему не заметила его в первую очередь при выходе из туннеля, потому что Райан привлекает внимание даже в толпе из 23 000 человек. Вместо майки на нем футболка «Дьяволов» с длинным рукавом, пара рваных штанов, и, на удивление, он не самый высокий мужчина на корте. Однако в его скромной уверенности, в том, как он сосредоточен, есть что-то такое, из-за чего мне почти невозможно отвести взгляд.

Точно так же, как когда видела его по телевизору несколько недель назад, Райан отделяется от остальных игроков, держа в руках два баскетбольных мяча. Он с легкостью бросает их, перекрещивает друг через друга, и даже когда фанаты выкрикивают его имя, требуя внимания, он остается сосредоточенным на своей задаче.

Во остальном в жизни он ведет себя также. Райан работает в одиночку.

Разминка заканчивается, объявляются стартовые составы и исполняется национальный гимн.

Райан еще ни разу не посмотрел в нашу сторону, а учитывая внимание, которое привлек Зандерс с тех пор, как мы сели, не может быть, чтобы он не знал, где мы находимся. Однако он не обращает на нас никакого внимания. Вместо этого каждая его частичка погружена в игру, сконцентрирована на следующих двух часах.

Когда огни разгораются над кортом, освещая арену, Райан срывает штаны, обнажая под ними баскетбольные шорты, но затем он стягивает футболку через голову, и я благословлена обнаженной грудью.

Проходит лишь мгновение, но, кажется, он стоит без футболки целую вечность, чтобы я могла заметить, как капли пота стекают каскадом по его мышцам, наблюдать, как вздымается его грудь, как во время другого вида физической активности.

Прошлой ночью он был точно таким же в постели, и каждая клеточка моего существа ныла от желания, чтобы он схватил меня и поцеловал. Только один раз. Мое тело сгорает от желания узнать, на что был бы похож поцелуй с ним, но Райан совершенно ясно дал понять, что целоваться на публике запрещено, так что, смею предположить, это касается и момента наедине.

Но, Боже мой, этот мужчина понятия не имеет, что он сделал со мной прошлой ночью. Возможно, он спал рядом просто потому, что это была единственная кровать в комнате, но я бодрствовала еще несколько часов, прекрасно осознавая, насколько идеально я вписываюсь в его тело.

Где-то в первой четверти игры происходит самый потрясающий момент, когда огромные потные баскетболисты проносятся мимо меня так близко, что я могла бы протянуть руку и коснуться их.

— Баскетбольные матчи — самые лучшие. Не могу поверить, что еще ни разу не посещала их.

Зандерс смеется, сидя через два места от меня.

— Ты сидишь на корте в кресле генерального менеджера. Это немного отличается от других мест.

Стиви, говоря это, не отрывает глаз от игры:

— Наверное, нам следовало купить билеты на обычные места. Это почти как если бы ты летела первым классом в свой первый в жизни рейс, а потом каждый раз летала в экономе.

— Ну, думаю, мне нужно убедить Морганов пригласить меня сюда снова, — я делаю глоток своего джина с тоником.

Стиви улыбается.

— Судя по всему, не думаю, что их нужно было бы сильно убеждать. Райан сказал, что миссис Морган любит тебя.

Райан не торопясь проводит дриблинг по корту, поднимая три пальца и объявляя игру. И, как всегда, он совершенно спокоен, хладнокровен и собран, выполняя свою работу, несмотря на то, что бесчисленные поклонники с нетерпением следят за каждым его движением.

Разыгрывающий «Хьюстона» ни в коем случае не дотягивает до уровня Райана, но он хорош. Его движения на такие порывистые и грубые, но я заметила, что его команда компенсирует это пасами, которые не совсем идеальные, или отборам, которые выполняются не до конца. Тем не менее, он говорун. Он любит поболтать перед лицом Райана при каждом удобном случае, когда держит его за руку или майку, защищаясь. Он говорит громко, как будто его слова компенсируют разницу в уровнях таланта между двумя разыгрывающими защитниками.

Я наклоняюсь к Стиви.

— Кто это? Парень, охраняющий Райана.

Она не может удержаться, чтобы не закатить глаза.

— Коннор Истон. Он осел. Играл за «Дьюк», когда мы жили в Северной Каролине, и он попал в ту же категорию драфта, что и Райан, но вылетел в четвертом раунде. Я бы сказала, что у них было соперничество с первого курса, но, по правде говоря, оно одностороннее. Райан ни разу не сказал ему ни слова в ответ на корте, но Коннор не может заткнуться.

Она права. Коннор не перестает болтать, набрасываясь на Райана при каждом удобном случае. Кажется, что он играет немного нечестно, и все же Райан не произносит ни слова.

Спокойный. Холоднокровный. Собранный.

Коннор плотно оберегает Райана в верхней части штрафной, нанося удары по его рукам и майке, но Райан с легкостью защищает мяч, обводя его по периметру. Я не слышу ни слова из того, что говорит Коннор, но его губы не перестают двигаться. Можно подумать, что после стольких лет, что они играли друг против друга, он понял, что вывести парня из себя невозможно.

Даже прожив с Райаном недолгое время, я знаю, что редко удается заставить его проявить эмоции. Требуется нечто большее, чем болтовня о всякой ерунде, чтобы вывести его из себя.

Райан притворяется правым, выводя Коннора из равновесия, прежде чем он отступает и выполняет трехочковый бросок. Он не говорит ни слова, не надевает заслуженную самодовольную улыбку, он просто разворачивается и бежит обратно в оборону, полностью контролируя эту игру.

Мне приходится закинуть ногу на ногу, потому что он выглядит чертовски привлекательно.

Первый тайм проходит как в тумане, и где-то в третьей четверти я выпиваю свой второй бокал за вечер. Я могу и привыкнуть к этому. Сидеть в первом ряду и наблюдать за своей сексуальным, как грех, соседом, потягивая коктейль в своих красных туфлях на каблуках с ремешками.

Хотя, наверное, не стоит этого делать. У наших фальшивых отношений есть срок годности. Он получит поддержку своего генерального директора, я переживу свадьбу своих друзей, и в конце концов мне придется съехать.

У меня в груди все рушится от этой мысли.

Никто не отвлекал Райана всю эту игру, ни болельщики, ни Коннор Истон, ни я. Можете называть меня капризной, но я бы не возражала, чтобы его океанские глаза хоть раз взглянули на меня. Мне бы хотелось завладеть вниманием этого мужчины, даже на долю секунды.

И баскетбольные боги явно улыбаются мне, когда мяч вылетает за пределы поля прямо рядом с моим местом. Райан идет ко мне, чтобы отбить мяч, но по-прежнему не отрывает глаз от пола, полностью сосредоточенный. Пространство вокруг меня взрывается криками и отчаянными выкриками его имени в надежде на «дай пять», или мах рукой, или даже просто на зрительный контакт. Но чего они не знают, так это того, что если он не может взглянуть даже на родную сестру, снижающую слева от меня, то ни у одного поклонника нет и шанса привлечь его внимание.

Райан стоит справа от меня, так близко, что, если бы я хоть чуть-чуть махнула ноги, то ударила бы его. Фанаты вокруг меня быстро включают свои телефоны, фиксируя момент, когда Райан Шей дышал тем же воздухом, что и они.

Судья придерживает мяч, пока обе команды заменяют игроков, и мой сосед на мгновение наклоняется, положив ладони на колени, чтобы перевести дыхание.

Мускулистые руки, украшенные венами. Длинные пальцы, большие руки. И, черт возьми, эта задница.

Его потное тело пахнет для меня странно божественно, и... что, черт возьми, происходит? Возьми себя в руки, женщина. Его сестра — моя лучшая подруга, к счастью, в данный момент находится в уборной, но что со мной не так? Я нахожусь на публике и пытаюсь учуять запах своего соседа в середине игры, как наркоман, нуждающийся в дозе его феромонов.

— Блу, — мое внимание отрывается от задницы Райана, и я замечаю, что сине-зеленые глаза насмешливо наблюдают за мной. Он все еще стоит согнувшись, но смотрит назад. — Ты что, прямо сейчас разглядываешь мою задницу?

На моих щеках появляется румянец, и при обычных обстоятельствах я бы не смутилась, но на этого парня смотрят тысячи фанатов, и многие другие наблюдают за ним из дома.

— У тебя классная задница, — я непримиримо пожимаю плечами.

Он усмехается, понижая голос:

— Пытаешься отвлечь меня от игры? Надев эти каблуки и накрасив губы? Потому что ты выглядишь чертовски сногсшибательно.

Прежде чем я успеваю ответить, судья дает свисток. Райан мгновенно возвращается к игре. Однако парень прямо напротив него, Коннор Истон, смотрит на меня озорно блестящими глазами.

Его взгляд неуютный и неумолимый. Я слегка улыбаюсь ему, надеясь унять его странный внезапный интерес ко мне, и, к счастью, игра перезапускается, и он уходит.

— Господи, — смеется Зандерс. — Значит, вы с Райаном спите друг с другом?

— Дай определение слову «спите».

Его карие глаза сузились от раздражения.

— Блядь, Индиана.

— Нет, — быстро отвечаю я, но в этом слове нет особой убежденности. — Хочу ли я этого? — я склоняю голову набок. — Очень даже.

Веселый смех сотрясает грудь Зандерса, когда мы наклоняемся над пустым местом Стиви, чтобы поговорить.

— Но я не могу, — продолжаю я. — Стиви будет расстроена. Я постоянно говорю ей, что трахну ее брата, но она знает, что я шучу. Ну, она думает, что я шучу.

— Не-а, — успокаивает он. — Она бы не расстроилась. Не знаю, рада ли она, что ты используешь его в качестве прикрытия, но если дело не только в этом, я уверен, она поддержит тебя.

Так вот что это такое? Является ли это неумолимое влечение просто разрядкой, в которой я нуждаюсь, чтобы избавиться от напряжения последних семи месяцев? Возможно. Последним человеком, с которым я была, был Алекс, и теперь Райан — часть моей повседневной жизни. Это имело бы смысл, если бы мое тело жаждало обычного секса. Хочет ли он меня? Хочу ли я его? Да, я хочу переспать с ним, но я также хочу завтракать с ним каждое утро. Я хочу сидеть с ним на диване и читать. Хочу проводить выходные, отсиживаясь в его квартире. Я не уверена, что это взаимно, но мне понадобится время, чтобы разобраться в этом.

К тому времени, как Стиви возвращается на свое место, у Райана в активе сорок два очка, но «Дьяволы» по-прежнему проигрывают с разницей в три очка в четвертой четверти. Коннор Истон постоянно пытался выбить Райана из колеи, заставить его отреагировать на все, что он говорит, но безуспешно. Этот парень — кирпичная стена эмоций, и хотя я не одобряю его порой стоический и роботизированный характер, я понимаю, почему это так хорошо работает во время игры.

Так продолжалось до последних нескольких минут, когда «Хьюстон» сделал неудачный пас, и мяч отскочил туда, где сижу я — на боковую линию. К тому времени, как Коннор ныряет за ним, он уже вне пределов досягаемости, и у него нет возможности поймать мяч. Я не знаю, зачем ему вообще понадобилось это делать. Его гигантское тело падает мне на колени, расплескивая напиток по всей груди. Толпа вокруг меня визжит, но мне больно из-за сильного удара.

— Мне так жаль, — говорит он, вставая с моих колен. Он держится за мои плечи, наклоняясь так, чтобы наши глаза были на одном уровне. — Ты в порядке? Давай я куплю тебе еще коктейль. Он проводит большим пальцем по моей скуле. — Ты слишком хорошенькая, чтобы быть…

— Убери от нее свои гребаные руки, — Райан толкает Коннора. — Катись к черту! Ты мог нанести ей травму.

Я сижу в первом ряду и наблюдаю, как Коннор смеется, когда судья дает свисток и присуждает Райану технический фол.

— О, чушь собачья! — протестует Райан. — Он ныряет в толпу без всякой гребаной причины! Мяч уже был за пределами поля.

— Технический фол. Чикаго. Номер пять.

— Ого, — выдыхает Стиви. — Райан никогда раньше так себя не вёл, — она поворачивается ко мне. — Ты в порядке?

Я молча киваю, надеясь восстановить дыхание, которое было выбито из меня.

Коннор неторопливо проходит мимо Райана по пути к линии штрафного броска, на ходу задевая его плечом.

— Наконец-то нашел твое слабое место, Шей.

— Пошел ты, Истон, — Райан бросается ему в спину, но один из его товарищей по команде удерживает его.

Типичного спокойного, хладнокровного и собранного баскетболиста, которого я привыкла видеть, в данный момент нигде не найти.

Он держится как можно ближе к боковой линии, пока Коннор выполняет свои штрафные броски. Райан наблюдает за кортом, но говорит со мной через плечо.

— Ты в порядке?

— Да, — быстро выпаливаю я. Потому что я такой и есть, и это была гораздо более масштабная сцена, чем нужно было. — Я в порядке. Мне очень жаль.

— Не извиняйся. Ты ничего не повредила?

— Нет.

— Точно?

— Точно

Взгляд океана скользит по моему телу, изучая меня, как будто он дважды проверяет, действительно ли я в порядке. Да, просто это немного напугало меня. Наконец, его глаза скользят по моим, и мягкая улыбка украшает его губы, а на щеках появляются эти милые ямочки.

— Мне нравится, что ты сидишь так близко.

Я смеюсь.

— Райан, из-за меня ты только что получил технический фол.

Коннор совершает оба своих штрафных броска.

— Оно того стоило.

Игра продолжается, всеобщее внимание возвращается к корту.

Наклоняясь к Стиви, я тихо говорю:

— Ежедневные новости — я надеюсь, что твой брат наденет свою футболку, когда будет трахать меня, — пожимаю плечами. — Ну или я могу ее надеть.

* * *

Партнер Райана по команде Итан на последней минуте реализовал два тройных броска, и «Дьяволы» вырвали победу с разницей в один мяч. Было захватывающе наблюдать, как мой сосед преуспевает в том, что у него получается лучше всего. Я знала, что он хорош, даже исходя из моих минимальных знаний о спорте, но таланта и одаренности недостаточно.

Он — волшебник.

Странное чувство гордости переполняет меня, когда Зандерс, Стиви и я ждем Райана на парковке для игроков. Некоторые поклонники нашли дорогу сюда, но игра закончилась достаточно давно, и большая часть зрителей разошлась по домам, оставив лишь горстку фанатов, надеющихся хоть мельком увидеть баскетбольную команду Чикаго.

У Зандерса снова просят фотографии и автографы, на что он соглашается, увлекая за собой и Стиви.

— Инди?

Голос останавливает меня на полпути, потому что я знаю его. Я запомнила, как мое имя слетает с его губ, но я не готова ко встрече с ним. Ни одна часть меня не готова к этому. В календаре есть дата свадьбы, к которой мне нужно быть готовой, и этот день не сегодня.

— Инди, — повторяет Алекс, когда я не оборачиваюсь в первый раз.

К сожалению, выхода у меня нет, поэтому я поворачиваюсь на своих красных каблуках и смотрю ему в лицо.

— Алекс, — выдыхаю я, не веря своим ушам.

Кевин и еще двое парней из нашей группы друзей стоят в нескольких метрах позади него, но я смотрю не на них.

Светлые волосы, карие глаза, мальчик, которого я любила всю свою жизнь, стоит передо мной. Я не видела его с той ночи, когда сбежала из нашей квартиры, так почему же он выглядит так чертовски хорошо? Разве он не должен громко извиняться или делать что-то еще, а не улыбаться этой гребаной мегаваттной улыбкой, как будто встретил старого друга? Как будто я не та женщина, которую он знает двадцать два года и с которой встречался последние шесть?

Он качает головой, все еще улыбаясь.

— Что ты здесь делаешь? Ты никогда не была баскетбольным фанатом.

— Я, эм… — я сглатываю, слова застревают у меня в горле, когда я указываю большим пальцем через плечо туда, где Стиви и Зандерс развлекают фанатов, совершенно не подозревая о том, как моя жизнь перевернулась с ног на голову за последние тридцать секунд.

— Это верно. Твоя бывшая коллега — младшая сестра Райана Шея.

— Они близнецы.

Серьезно? Первые слова, которые я говорю ему спустя столько времени, — это поправить его относительно родословной моей лучшей подруги?

— Верно, — он кивает, засунув руки в карманы и оглядывая меня с ног до головы. На моей футболке все еще мокрое пятно от пролитого напитка, и я застыла в шоке. Не совсем то впечатление, которое я хотела произвести, когда собиралась увидеть его снова. — Итак, что у тебя новенького?

Неужели это происходит на самом деле? Почему он ведет себя так непринужденно? Неужели я единственная, кто чувствует себя неловко?

Он всегда ненавидел, когда я надевала каблуки, потому что тогда мы были бы одного роста, или, по его мнению, хуже того, я была бы выше. Его рост метр восемьдесят три, но мы все знаем, что на самом деле метр восемьдесят. И прямо сейчас он стоит на бордюре, чтобы прибавить себе несколько сантиметров, чтобы иметь возможность возвышаться надо мной.

Образно говоря, я и так чувствую себя примерно в два фута ростом.

— Инди, что у тебя новенького? — повторяет он.

— Работаю.

Он снова кивает.

— Вечные разъезды, — инсинуация витает в воздухе, но его интонация говорит о многом. Я изменил, потому что ты всегда была в разъездах. Это ты виновата, что в нашей постели оказалась другая. — Ты придёшь на свадьбу Кевина и Мэгги или также будешь в рейсе?

Какого черта? Это Алекс предложил мне стать стюардессой. Финансовая фирма, частью которой он является, предложила мне работу сразу после колледжа с гораздо более высокой зарплатой, чем у него. Несмотря на то, что я училась в школе бизнеса, работа, которой он занимается, была не для меня, поэтому я выбрала совершенно другой путь. Тот, который позволил мне путешествовать и общаться. Он был в восторге, когда я попала в хоккейную команду в прошлом году, по крайней мере, я так думала.

— Я… эм… да, я приду, — все идет ужасно. Я — сплошная ходячая катастрофа. — Будешь ли ты… ты тоже придешь?

— Конечно. Я провожу с ребятами почти каждый день. Не могу дождаться, — он на мгновение опускает взгляд, пиная цемент ботинком. — Мэгги сказала, что поставила тебе в приглашение «плюс один. Мне тоже. Я планирую им воспользоваться, поэтому подумал, что будет правильно предупредить тебя.

Я и не подозревала, что меня так легко забыть. Это унизительное откровение. Алекс запечатлел свой путь в моем сердце, и я предположила, что это чувство было взаимным. Я бы предпочла, чтобы он пожалел о наших отношениях или, может быть, даже пожалел, что наши пути однажды пересекались. Но смотреть на меня так, словно меня легко забыть, больно, чем что-либо другое.

— Ты кого-нибудь приведешь? — продолжает он.

— Блу.

Каким-то образом это прозвище привлекает мое внимание, и я обнаруживаю Райана, стоящего у входа для игроков. Спортивная сумка перекинута через плечо, руки в карманах. Его взгляд метнулся к Алексу, затем снова ко мне, как будто он изучает ситуацию.

— Срань господня, — шепчет Кевин. — Райан Шей.

Краем глаза я вижу Кевина, Алекса и двух моих старых друзей, слегка шлепающих друг друга, чтобы убедиться, что все видят, кто только что вышел с арены.

Взгляд Райана снова мечется между Алексом и мной, и, возможно, дело в том, что я примерно в двух секундах от того, чтобы расплакаться, или в том, что он физически видит, что я переживаю свой худший кошмар, но он роняет свою спортивную сумку и несколькими быстрыми шагами направляется ко мне.

Прежде чем я успеваю придумать что-либо еще, он обхватывает ладонями мое лицо, погружая свои длинные пальцы в мой конский хвост, и прижимается своими губами к моим.

Его губы мягкие и теплые на ощупь. Он целует меня властно, но в то же время сдержано, и я не ожидала другого от Райана Шея. Я сдаюсь под его натиском, приоткрывая губы, чтобы впустить его. Он едва заметно скользит языком по моему, возбуждая сильнее. Затем опускает одну руку, обвивая ее вокруг моего горла и обхватывая затылок, в то время как другой притягивает мои бедра к своим.

Его повелительные прикосновения заставляют меня чувствовать себя маленькой, а властная манера, с которой он целует меня, заставляет чувствовать себя совершенно неуправляемой.

Я знала, что мне это понравится. Я знала, что поцелуй будет хорош, но чего я не ожидала, так это того, что буду чувствовать себя легкой, как перышко, с головы до ног. Что поддамся чарам от одного ощущения его губ, особенно когда он сказал, что никогда меня не поцелует.

Я кладу ладони на его плечи, скользя по его широкому телу, и обхватываю сзади за шею. Тихий, сдерживаемый стон поднимается из моего горла, и я чувствую, как губы Райана прижимаются к моим, прежде чем отстраниться.

Перемещая руку на мою поясницу, он прижимает меня к себе. Его губы рисуют карту мягких поцелуев вдоль скул, а затем он касается ими моего уха, шепча:

— Ты в порядке?

Моя грудь неудержимо вздымается, так что нет, я не в порядке. Что, черт возьми, это было? И когда мы сможем это повторить?

Я стою, прижимаясь к нему головой.

Он прерывает наш поцелуй, чтобы оглядеться вокруг.

— Привет, я Райан.

О Боже мой, Алекс все еще здесь.

Затем Райан продолжает:

— Откуда ты знаешь мою девушку?

У Алекса вырывается неприятный вздох, когда он сходит с бордюра.

— Я э-э-э… мы вроде как…

Ну и кто теперь тут бог?

Райан кладет руку мне на плечи, прижимая меня к своей груди. Он кивает в сторону майки Алекса.

— О, — говорит Райан сладко, покровительственно. — Ты мой фанат.

Я не заметила, что на нем была футболка «Дьяволов», но особенно не обратила внимания на то, что спереди номер пять, а сзади фамилия моего фальшивого парня.

Мне приходится прикусить губу, чтобы не улыбнуться.

— Ты хотел получить автограф? — продолжает Райан.

Не слишком ли рано говорить ему, что я люблю его? Потому что я думаю, что полюбила его прямо в этот момент.

— Да!

— Кевин, — тихо ругается Алекс.

— Это Райан, блядь, Шей, — Кевин закатывает глаза, достает фломастер и поворачивается, чтобы Райан подписал его футболку.

Он продолжает ставить автографы и у двух других парней, но Алекс продолжает утверждать, что футболка, которая на нем надета, не его, и не хочет возвращать ее «владельцу».

— Нам пора домой, — Райан кладет руку мне на поясницу, разворачивая к своей машине. — Увидимся на свадьбе, да? — кричит он парням через мое плечо, прежде чем запечатлеть еще один долгий поцелуй на моем виске, чтобы они увидели.

Он открывает передо мной пассажирскую дверь, и как только я оказываюсь внутри, он опускается на корточки, так что наши глаза оказываются на одном уровне.

— Ты в порядке?

Нет. Да. Что, черт возьми, только что произошло?

Я киваю. Быстро, может быть, слишком быстро, но я определено не в порядке, чем всего пять минут назад.

Мой взгляд опускается на губы Райана и пункт из списка, от которого он отказался. Я не смогу разыгрывать близость.

— Что это было? — спрашиваю я тихо, с придыханием, полным надежды, что он наклонится и поцелует меня снова.

Он заправляет прядь моих волос за ухо. Мой гладкий конский хвост, должно быть, растрепался, пока его пальцы расплетали его, а его рот был на моем.

— Это была игра, Инд.

Ох.

Воздушный шар, наполненный безрассудной надеждой, лопается в моей груди.

— Я думала, поцелуи не обсуждаются. Ты не хотел притворяться.

— Я сделал исключение. Ты была в панике. Кроме того, я должен тебе услугу после осеннего банкета. Можно считать, что мы квиты?

Квиты? Он только что подарил мне лучший поцелуй в моей жизни, и это было для того, чтобы свести счеты?

— Да, — выдыхаю я. — Конечно. Мы квиты.

— Хорошо, — он одаривает меня улыбкой и ободряюще сжимает мое бедро. — Давай поедем домой.

17. Инди

Инди

Ежедневное обновление — тот поцелуй, который ты видела на прошлой неделе, был фальшивым, но мне все равно пришлось сменить нижнее белье, когда я вернулась домой. Значит, это было реально?

Стиви

Если я помогу тебе переехать, прекратятся ли ежедневные обновления из ада?

Все зашло слишком далеко, подруга. Напоминаю — я предупреждала тебя.

— Вы уверены?

— Да. Вчера я связался с нашим провайдером. Наш страховой полис не покрывает лечение бесплодия, и в начале года это положение не изменится. Это должны быть расходы из собственного кармана.

Падая обратно на кровать, я сокрушенно выдыхаю.

— Спасибо за информацию.

— Всегда пожалуйста, Инди. Хорошего дня.

Глава отдела кадров авиакомпании вешает трубку прежде, чем я хватаю подушку со своей кровати и беззвучно кричу в нее.

Черт возьми. Я знала, что мне не следовало так на это надеяться.

На прошлой неделе по дороге на работу я поужинала с летным экипажем и подробно рассказала о том, почему хотела подзаработать. Одна из моих коллег поклялась, что наши страховые пакеты меняются с каждым годом, включая пособия по лечению бесплодия, но, к сожалению, отдел кадров наконец-то связался со мной этим утром, чтобы погасить этот огонек надежды.

Сейчас я зарабатываю достаточно, поскольку Райан не позволяет мне платить за аренду, но было бы неплохо отдавать ему что-нибудь. Честно говоря, я бы хотела, чтобы он брал хотя бы немного денег, чтобы я могла, возможно, пройтись по магазинам в поисках нового наряда и не чувствовать себя виноватой из-за того, что брат моей лучшей подруги бесплатно подвозит меня, пока я трачу деньги на развлечения.

Направляясь на кухню, я включаю раковину и принимаюсь за работу. Райан был в недельной командировке, и я немного прибралась в квартире, хотя уверена, что это не соответствует его стандартам. Но прошлой ночью я перегорела и оставила посуду до сегодняшнего утра. Честно говоря, я удивлена, что Райан не вымыл их, когда вернулся домой из аэропорта около трех часов ночи.

Он уехал на выездные игры на следующее утро после того поцелуя, и если вы думаете, что с тех пор я думала о чем-то другом, то вы жестоко ошибаетесь. То, как он обхватил меня руками, заявляя свои права, держа одну на моем бедре, а другую — в волосах. То, как он властно, но в то же время нежно целовал меня, уступая. Но прежде всего, причина, по которой он поцеловал меня, — потому что не хотел, чтобы Алекс думал, что выиграл.

Конечно, все это было напоказ, но в этом сложно убедить мое тело. Если это был фальшивый поцелуй, то боюсь представить, как он целуется по-настоящему.

Встреча с Алексом была болезненной дозой реальности. У меня была возможность забыть о нем до той ночи. Ну, может быть, я не совсем забыла о нем, потому что он оставил глубокий шрам, который никогда не заживет и будет постоянно напоминать о себе до конца моей жизни, но за последние несколько недель мысли о нем отошли на задний план.

Однако в ту ночь, увидев его и осознав, что он рассматривает меня как девушка на один раз, которую легко забыть, в то время как он так долго был моим приоритетом, я решила попытаться двигаться дальше так же, как он.

Если он может жить своей жизнью так, будто я ничего для него не значу, почему я не могу? Почему он последний мужчина, с которым я была? Почему я не могу отделить секс от любви? Я никогда не делала этого раньше, но мне нужно попробовать. Прошло всего семь месяцев с тех пор, как я жила той жизнью, которая, как я думала, будет длиться вечно. Мое сердце еще не готово двигаться дальше, но это не значит, что мое тело не может.

Возможно, физические отношения вытеснят его из моей жизни, и есть только один мужчина, с которым я хочу проверить эту теорию.

Словно услышав мои плотские мысли, зовущие его, дверь спальни Райана открывается, когда я загружаю посудомоечную машину. Я стою, наклонившись, но поскольку у нас якобы фальшивые отношения, для него это не должно быть проблемой. Влечения друг к другу лишь притворство, верно?

Оглянувшись назад, я приятно удивляюсь, обнаружив, что его сине-зеленые глаза прищурены и смотрят на мою задницу. Мои шорты немного коротковаты, ну и что.

Вот так, сосед, прими это к сведению. Продолжай обвинять актерскую игру в том, что слюни стекают по твоему подбородку.

Но потом я вижу остальную часть его тела. Мои глаза скользят по его обнаженной груди, потому что на ублюдке нет ничего, кроме полотенца, вода все еще стекает по его телу, он только что из душа.

Он прислоняется к дверному косяку, скрестив руки на влажной груди, на щеках появляются дурацкие гребаные ямочки от ухмылки.

— Индиго Айверс, ты моешь… посуду?

Я закатываю глаза.

— Так вот как выглядят твои влажные сны, Шей?

— Определенно.

Он отрывается от дверного косяка, неторопливо направляясь на кухню, и редко встречающаяся самодовольная улыбка на его губах говорит мне, что он прекрасно осознает свои действия.

— Где твоя одежда?

— В моей комнате?

— Почему ты ее не надел?

— Потому что это мой дом.

Я чувствую, как он стоит у меня за спиной и наблюдает за тем, как я мою губкой грязную миску. Его руки опираются на стойку по обе стороны от меня, грудь прижата к моей спине, и от него исходит тепло, согревающее меня.

Он обнажен под этим полотенцем, и каждая частичка меня хочет откинуться назад и почувствовать все его тело.

Прочищая горло, спрашиваю:

— Добавишь это зрелище в свою копилку для следующей выездной игры?

В его груди урчит смех.

— Да, — он скользит ладонью по моей пояснице, отступая и давая мне пространство. — Кстати, доброе утро.

Я проглатываю низкий стон от его простого прикосновения.

— Доброе утро. Как прошла поездка?

— Все хорошо. Ничья. Две победы, два поражения. Ты сегодня уезжаешь?

Ставлю последнюю тарелку в посудомоечную машину, закрываю ее и поворачиваюсь к нему лицом. Идеально подтянутые мышцы широкой груди, косые мышцы напряжены и изгибаются книзу, создавая визуальный образ, за которым я бы с удовольствием последовала. Копна темных волос под пупком и… Боже милостивый, возьми себя в руки, женщина.

Он смеется, нарушая мой транс. Мне нравится его смех, но я ненавижу его надменность.

— Иди, надень какую-нибудь чертову одежду.

— Ты сама просила, чтобы я был без рубашки, когда пришла сюда в первый раз.

— Да, ну, это было до того, как я поняла, насколько ты меня раздражаешь.

Большим пальцем он проходит по нижней губе, пока его блуждающий взгляд скользит по моим голым ногам. Он должен понимать, что творит со мной, и, честно говоря, это несправедливо. Однажды он уже отказал мне.

— Райан, — я наклоняю голову. — Правда. Что ты делаешь?

— Просто играю в игру, которую ты начал, — он отталкивается от столешницы и делает два шага ко мне. Указательным пальцем зацепляет подол моих шорт, отчего по моей коже бегут мурашки. — Стоишь, наклонившись, посреди моей кухни в этих крошечных шортиках. Не прикидывайся такой невинной, Блу.

Он отворачивается от меня, доставая йогурт из холодильника, пока я делаю необходимый вдох. Как он может быть таким невозмутимым? Все мое тело горит, потому что мне нужно потрахаться, и единственный человек, с которым я хочу это сделать, — мой ненастоящий парень, который сейчас разгуливает по нашей квартире в одном полотенце.

Неужели он действительно ничего не почувствовал от того поцелуя? Неужели я ни в малейшей степени не привлекаю его сексуально?

Я подхожу к ящику со столовым серебром прежде, чем он успевает достать ложку.

Он вздыхает.

— Инди, что ты делаешь?

— Ты считаешь меня хорошенькой?

Он закатывает глаза.

— А ты хорошенькая?

Райан смерил меня взглядом, серьезным и стоическим.

— Я считаю тебя умной.

Ой.

— Доброй. Хаотичной. Немного зазнайкой и слишком обаятельной.

О, ничего себе. Мне нравится этот ответ гораздо больше, чем тот, которого я ожидала, но я отклоняюсь, потому что его ответ слишком подробен и он знает меня.

— Значит, ты не считаешь меня хорошенькой.

Он усмехается.

— Инди, я не слепой, но даже если бы и был, я почти уверен, что смог бы дотронуться до твоего лица и понять, насколько ты чертовски сногсшибательна, но я не это вижу в тебе в первую очередь.

Черт меня подери.

Шагаю к нему, все еще загораживая ящик, к которому у него все никак не получается добраться. Прижимаюсь грудью к его животу, сокращая расстояние между нами. Он не может ответить на вопрос после того, как заявил, что поцелуй прошлой ночью был фальшивым.

Я наблюдаю, как он сглатывает.

— Что ты делаешь?

— Притворяюсь, — я вторгаюсь в его личное пространство, обвиваю руками его плечи и царапаю ногтями место у линии роста волос. — Играю свою роль. Точно так же, как ты играл свою прошлой ночью, когда целовал меня.

— Правда? — он наклоняется, его губы скользят по моей челюсти, а лоб опускается на мое плечо. — Ммм, так приятно, — бормочет он мне в ухо, когда я притягиваю его ближе.

Изображаю из себя идиотку.

Инстинктивно или нет, но я прижимаюсь своими бедрами к его и быстро вспоминаю, что на этом мужчине только одно полотенце.

Из меня вырывается вздох, когда он легко подхватывает меня одной рукой за спину и сажает на кухонный стол. Большие ладони подхватывают мои обнаженные бедра, подталкивая к краю, и, прижавшись лицом к изгибу моей шеи, он раздвигает мои колени.

Он душит, давит на меня. Я слегка отстраняюсь, чтобы наблюдать, как подушечки его широких больших пальцев томно прокладывают путь вверх по внутренней стороне моих бедер. Он не торопится, терпеливо и раздражающе раздвигая мои ноги все шире и шире. Как только он оказывается на полпути к верхней части моих ног, покрывая мою шею теплыми влажными поцелуями, я закрываю глаза, запрокидываю голову, и жар устремляется вниз.

Я хочу его.

Я особенно хочу, чтобы он переместил руку на несколько сантиметров выше. Предпочтительно большим пальцем, создавая маленькие круги.

Я теряюсь в этом ощущении, раздвигая ноги вокруг него, его дыхание и губы прокладывают свой путь на моей шее. Непроизвольно прижимаюсь к нему бедрами, ища его тепло.

Нежный укус за ухо посылает ударную волну к моему клитору, и стон срывается с моих губ.

— Ты не хочешь играть со мной в эту игру, Блу, — отстраняясь, он тычет ложкой мне в нос. — Я всегда буду побеждать.

Он снова берет йогурт и направляется в свою спальню.

Посмотрев вниз, я обнаруживаю выдвинутый ящик для столовых приборов между моих ног. Этот ублюдок отвлек меня и открыл чертов ящик между моими раздвинутыми бедрами.

Мне жарко, я взволнована и немного зла. Этот мужчина имеет наглость оставить меня на столешнице, задыхающуюся от желания получить большее.

— Почему ты так уверен, что победишь?

Он приподнимает брови, посылая мне пылающий взгляд, который кричит, что примерно через тридцать секунд я окажусь у кухонного стола, и как думаешь, кто победит?

Выдерживая его пристальный взгляд, я не принимаю молчаливый ответ.

Отвернувшись от меня, он направляется в свою комнату, но прежде чем закрыть за собой дверь, я слышу, как он говорит:

— Я дал обет безбрачия, вот почему.

18. Райан

— Шей, ты ведь платишь, верно? — кричит Дом с другого конца стола.

Я должен посмеяться про себя, потому что этот парень вполне мог бы позволить себе поужинать сам, если бы платил он.

— Да, чувак.

Он поворачивается к официанту.

— Тогда я возьму ваше самое дорогое красное вино.

Ублюдок.

Итан, сидящий справа от меня, наклоняется ко мне.

— Это милое местечко, — его внимание блуждает по приватной комнате одного из самых дорогих ресторанов Чикаго. — Необычное.

Черт возьми, да, это модное место, но, что более важно, приватное. Вход через черный ход, папарацци запрещены, и, по-видимому, весь обслуживающий персонал подписал соглашение о неразглашении. Если бы каждый публичный выход был таким, возможно, я бы покидал свою квартиру не только для тренировок и игр.

Итан снова окидывает комнату критическим взглядом.

— Ладно, что не так с этим местом? Ты сказал, что я должен был организовать командный ужин. И я устроил этот самый командный ужин.

— Я также сказал тебе использовать это как возможность для парней познакомиться с тобой поближе. Довольно сложно это сделать, когда половина команды находится на расстоянии крика.

В комнате черные стены, слабое освещение и стол такой длины, что за ним удобно разместятся четырнадцать человек — если вы не пытаетесь поговорить с половиной своих гостей.

Честно говоря, я знал, что это дерьмовый предлог для командного ужина, когда заказывал ресторан две недели назад. В доме Итана всегда тепло и уютно. Его жена и мать на протяжении многих лет обучали некоторых ребят их знаменитым корейским блюдам, а его дочери обычно бегают вокруг или сидят на коленях у одного из игроков, обучая профессиональных спортсменов тому, как правильно раскрашивать.

Но я не Итан. В моей квартире пусто и несколько холодно. У меня нет полноценной семьи, которая ждала бы дома, чтобы поприветствовать команду, и даже если бы у меня была семья, я не могу смириться с мыслью впустить в свое пространство столько людей, независимо от того, что они мои товарищи по команде.

Лишь немногие проникли в круг моего доверия — Итан, Зандерс, а теперь и Инди, но я не доверяю слепо большинству людей, включая моих товарищей по команде. Конечно, я знаю большинство из них уже четыре с лишним года, но они строго мои коллеги.

Доверие зарабатывается, а не дается, и если бы я сказал что-нибудь из этого вслух, Итан надрал бы мне задницу и напомнил, что мое недоверие к своей команде, вероятно, является причиной того, что у нас серия поражений из четырех игр.

В середине ужина ребятам кажется, что они достаточно хорошо проводят время. На другом конце стола гораздо громче, чем на моем, парни болтают и пьют за мой счет.

Один из новичков сидит слева от меня.

— Леон, налить тебе еще? — я поднимаю бутылку, предлагая ему вино.

Он продолжает смотреть в свою тарелку.

— Нет, спасибо.

— Ты уверен?

Нерешительно его глаза находят мои, пытаясь прочесть меня.

Итан смеется.

— Это не проверка, Леон. Тебя не будут ругать за то, что ты выпил второй бокал вина. Завтра у нас свободный день.

Губы Леона слегка приподнимаются, хотя он смотрит на Итана, улыбаясь, но его глаза снова устремлены в тарелку, когда он говорит:

— Конечно. Ладно, я выпью еще один. Спасибо.

Я наливаю Леону еще один бокал. Это было чертовски странно.

К тому времени, как подают десерт, я уже ничего не могу с собой поделать. Я достаю свой телефон, чтобы написать Инди.

Сегодня днем она прилетела, но я не видел ее пять дней. А до этого меня не было целых шесть дней. А это значит, что последние одиннадцать дней единственное, о чем я был способен думать, — это тот поцелуй.

Он был идеальным, всепоглощающим, нежным. Черт, он был опьяняющим, и я хочу поцеловать ее снова. И мне, возможно, придется поцеловать ее еще раз, прежде чем я натру себе мозоли. Существует ли какое-либо исследование, которое проверяет, сколько раз вы можете дрочить, прежде чем сможете навредить себе? Потому что каждое томное движение моего члена сопровождалось образом ее длинных ног, обнимающих мои бедра, и ее нежных рук, прикасающихся к каждой складочке моего тела, и, конечно, губ. Я представлял, как эти чертовы губы исследуют каждый сантиметр моей кожи.

Был ли тот поцелуй фальшивым, как я утверждал? Ни в малейшей степени.

Как я уже сказал ей, я не могу разыгрывать близость. Я закипел, когда увидел, что она стоит с ним за пределами арены. Я понял, кто он, в ту же секунду, как мой взгляд упал на него, и мои подозрения подтвердились, когда я заметил панику в глазах своей соседки. Ее добрые карие глаза блестели от непролитых слез, и да, это разозлило меня, потому что он не заслуживает их, он не заслуживает ее.

Я не собирался позволять ему увидеть, как она плачет из-за него, поэтому поцеловал ее. Хотя правда в том, что, когда я вышел из зала для игроков, мне безумно хотелось увидеть свою Блу. Мою идеальную Блу, одетую в высокие каблуки и кожаные брюки. Наши отношения состоят из странной смеси радушия и резкости.

Но когда я заметил его, ярость застелила мои глаза.

Называйте это собственничеством, желанием защитить или наклонностями пещерного человека, мне все равно. Я не собирался позволять этому жалкому подобию мужчины думать, что он «победил». Так что, да, я поцеловал ее, чтобы доказать свою точку зрения.

Но я также поцеловал ее, потому что хотел сделать это уже несколько недель.

Райан

Как продвигается планирование свадебы?

Мои жалкие попытки найти какой-либо предлог, чтобы написать Инди, становятся все более очевидными. Отправляю ей свои фотографии во время завтрака без нее, спрашиваю название некоторых цветов, на которые натыкаюсь, или просто пишу ей смс с жалобой на то, что она не очень хорошо убирает за собой, хотя в последнее время я привык к тому, что в моей квартире небольшой беспорядок. Кажется, я нахожу причину писать ей сообщения хотя бы раз в день, и мы уже говорили об этом свадебном вечере всю неделю, но, черт возьми, я хочу поговорить с ней.

Не заставляйте меня начинать с того, что я думаю о том, что ее друзья детства воспользовались укоренившейся необходимостью Инди делать что-либо для тех, кто ей небезразличен. Они отправились за покупками платьев без нее, но она им очень нужна, чтобы спланировать свадьбу. Она никогда не скажет им «нет» и отдаст всю себя. Интересно, когда в последний раз кто-то из этих друзей что-то делал для нее?

Блу

Идет полным ходом! Сегодня я заказала цветочные композиции. Как проходит командный ужин?

Хорошо.

Я жду всего тридцать секунд, прежде чем снова отправить сообщение и сказать правду.

На самом деле нет. Он проходи отстойно. Когда мы устаивали такие ужины в доме Итана, все были счастливы.

Ну, и в чем, по-твоему, разница?

Не знаю. Я выбрал один из самых дорогих ресторанов Чикаго. Еда была вкусной.

Ты меня не видишь, но я закатываю глаза. Разница в том, что Итан впустил команду в свою жизнь. Может, тебе тоже стоит это сделать.

Господи, он велел тебе это сказать?

Нет, я просто настолько великолепна сам по себе.

Мне незаметно вручают счет, и я протягиваю официанту свою черную карту «Амекс».

Увидимся дома?

Рад, что это было всего лишь сообщение, потому что, если бы я сказал это вслух, я почти уверен, что мой голос сорвался бы, как у взволнованного старшеклассника, увидевшего свою первую любовь.

Да, но я вернусь поздно или, может быть, завтра. У меня есть планы на сегодняшний вечер.

Какого черта? Какие планы? И с кем? И извините меня, но «может быть, завтра»?

Мне требуется вся выдержка, чтобы не задать каждый из этих вопросов, хотя я и не в том положении, чтобы получить ответы. Я просто ее сосед. Она не обязана мне ничего рассказывать.

Но, черт возьми, я всю неделю с нетерпением ждал ее возвращения домой. Я даже попросил парня, владельца ее любимого цветочного киоска дальше по улице, привезти ей сегодня букет, просто потому, что знал, что она будет в восторге от свежих цветов. Ну и потому, что я уничтожил последний пункт ее договора.

И теперь я чувствую себя мелочным и раздраженным без всякой на то причины, кроме того я думал, что она захочет остаться дома со мной. Разве она не устала от работы всю неделю? Да, сегодня вечер пятницы, но зачем ей строить планы?

Я задаю себе эти вопросы так, будто не знаю ее. Инди — общительная девушка, которая любит людей. Конечно, у нее были планы на вечер пятницы. Она одинокая женщина, сногсшибательная и слишком умная. Просто потому, что мне трудно выходить из квартиры, не значит, что ей тоже. Ей никогда не захочется вечно сидеть со мной дома.

Хорошо. Дай мне знать, если тебе что-нибудь понадобится.

Боже, я такой жалкий.

Спасибо! Спокойной ночи.

Крайне маловероятно, что я вообще засну.

Одно из правил командного ужина заключается в том, что если будет алкоголь, никто не сядет за руль. Поэтому, когда последний из парней садится в такси, мы с Итаном ждем, когда подъедут наши водители.

— Все прошло хорошо, ты так не думаешь?

Он пожимает плечами.

— Было неплохо. Еда была вкусной.

— Но…

— Но ты заметила, что Леон не мог смотреть тебе в глаза? Или как половина команды разговаривала в узком кругу? Командный ужин — это сплочение команды. Он дает нам повод снять форму и узнать друг друга как людей, а не как игроков. И сегодня вечером этого не произошло.

Я достаточно хорошо знаю себя, чтобы понимать, что моему командному ужину не хватало душевной атмосферы по сравнению с теми, которые обычно устраивал Итан.

— А что, черт возьми, случилось с Леоном?

Итан прищуривается.

— Ты не понял? Парень до смерти тебя боится.

— Меня?

Он смеется, в его тоне сквозит сарказм.

— Удивлен? Потому что ты ведь самый приятный парень на корте.

— Это работа. Я на корте и я вне его — два разных человека.

— Райан, ты мой друг, ты знаешь это, но ты высказываешь именно ту точку зрения, которую я пытался доказать все это время. Никто больше не знает тебя за пределами баскетбола, поэтому, конечно, парни думают, что ты какой-то властный придурок, который накричит на них, если они сделают что-то не так. Леон боится быть с тобой в одной команде во время тренировки. Ты знал об этом?

Я усмехаюсь.

— Это просто смешно. Нет никаких причин, по которым он должен принимать то, что я говорю, или то, как действую во время игры, близко к сердцу.

— Парни боятся пропустить твой пас. Они боятся не забить, поэтому отдают тебе мяч, чтобы ты сам забросил его в корзину. Мы никогда не выйдем в плей-офф, если они не смогут доверять себе, и еще важнее, если ты не сможешь доверять им.

Черт возьми, клянусь, этот человек умеет читать мысли. Я все это знаю. Я вижу страх в глазах моих товарищей по команде, когда они лажают, и, конечно, я осознаю свои проблемы с доверием.

Подъезжает затемненный седан Итана.

— Я не пытаюсь быть мудаком…

— Нет, ты прав, — перебиваю я. — Ты прав. Мне нужно над этим поработать.

Он быстро хлопает меня по спине.

— Спасибо тебе за ужин. Увидимся завтра в аэропорту.

— Увидимся.

Обратная дорога до моей квартиры проходит в тишине. Иногда я болтаю с Гарольдом, но сегодня мне необходимо побыть в тишине. Я знаю, что нужно, чтобы завоевать чемпионство — я выиграл два национальных титула, когда учился в колледже, — но я другой человек, коим был тогда. Доверять своим товарищам по команде, доверять кому бы то ни было далеко не так просто.

— С возвращением, мистер Шей.

— Дэвид? — спрашиваю я, выходя с заднего сиденья машины. — Почему ты работаешь в ночную смену?

Дэвид, мой швейцар, придерживает для меня дверь вестибюля. И хотя я попросил его называть меня Райаном, очевидно, ему неудобно вести себя непринужденно со мной на работе, поэтому я пренебрегаю формальностями.

— Сегодня днем у моей внучки был концерт по фортепиано. Я не мог его пропустить.

Дэвид — хороший человек и семьянин. Он также сдержан, и я ценю его больше, чем он, вероятно, осознает. Он постоянно участвует в моей жизни с тех пор, как я переехал в Чикаго, поэтому в прошлом году, когда он сказал мне, что его внучке пришлось прекратить уроки игры на фортепиано, потому что их семья больше не могла себе этого позволить, я нашел стипендиальный фонд, чтобы поддержать ее и оплачивать ее уроки до тех пор, пока ей хочется этим заниматься.

Он не знает, что указанный стипендиальный фонд — это просто мой личный банковский счет, но детали не важны.

— Как все прошло?

Его глаза сверкают.

— Великолепно. Реми умничка.

Я похлопываю его по плечу.

— Я знаю, что у тебя есть видео. Покажешь мне завтра?

— Конечно. Ваши цветы доставлены. Так же, как и ваша книжная полка. Может, мне попросить кого-нибудь подняться и собрать ее для вас?

— Нет, но спасибо, — не дойдя до лифта, я разворачиваюсь: — Дэвид, ты случайно не видел Инди сегодня?

По его губам скользит улыбка.

— Видел. Она выглядела прекрасно.

Я сглатываю.

— Не сомневаюсь в этом. Она упоминала, куда собирается? Она приехала на своей машине

— Она не сказала, но взяла такси.

— Понял. Спокойной ночи.

Прежде чем я захожу в лифт, Дэвид останавливает меня.

— Она хорошая девушка, мистер Шей. У нее доброе сердце.

Я соглашаюсь с его словами.

— Она правда хорошая.

Квартира удручает. Вечер пятницы, город за окном бурлит музыкой, людьми и жизнью. А я заперт в четырех стенах в свой выходной. Даже если бы я хотел пойти куда-нибудь и насладиться вечером, то позвонил бы Инди и попытался встретиться с ней, но не могу. Это слишком большая роскошь. Конфиденциальность — это привилегия, от которой я отказался, когда подписал контракт с «Чикагскими Дьяволами» четыре с половиной года назад.

Стиви и Зандерс ненадолго вернулись в Индиану, чтобы повидаться с отцом Зи, так что я действительно один. В этом нет ничего нового. На самом деле, мне всегда это нравилось, но с тех пор, как ко мне переехала колоритная соседка, одиночество перестало казаться таким привлекательным. Без Инди тишина оглушает.

Я хочу уединения, но я также хочу, чтобы она была рядом.

Цветы, которые я заказал, светло-фиолетового и розового оттенков, так что я знаю, что они ей понравятся. Непрактично постоянно тратить деньги на цветы, которые вскоре увянут, но каждый цент стоит того, чтобы наблюдать, как на ее лице расцветает сияющая улыбка, когда она их видит. Инди заслуживает того, чтобы ее баловали, и мне хочется баловать ее. Я подрезаю стебли так, как она меня научила, прежде чем добить в воду корм для цветов, стараясь расставить их так, как это делают профессиональные флористы. Получилось не так красиво, но, черт возьми, я старался.

Переодеваясь в спортивные штаны и футболку, я беру пиво из холодильника и принимаюсь за работу над книжной полкой, которую заказал. Я легко мог бы купить шкаф, изготовленный на заказ, или даже книжную полку, которая уже была бы собрана, но мне хотелось сделать все самому.

Мне показалось, что любой мужчина сделал бы это для девушки, которая ему нравится. Потому что эта книжная полка предназначена для нее.

Я вернул свои книги на их законное место — она стоят упорядоченно по фамилии автора, их не заслоняют парни без рубашек. Любовные романы Инди были сложены стопкой на полу в гостиной с той недели, как она переехала. Как бы я ее ни дразнил, я видел, как она плачет, смеется или даже скрещивает ноги во время определенных сцен, и меня удивляет, что любовь между вымышленными персонажами может приносить ей столько радости.

По инструкции собирать полку должны два человека, но я один, поэтому делаю глоток пива, отбрасываю чертеж и принимаюсь за работу.

* * *

Ладно, возможно, мне пришлось несколько раз разбирать и собирать стеллаж заново. Возможно, мне также пришлось посмотреть одно-два видео на YouTube, чтобы разобраться в этом, но книжная полка собрана и даже не шатается. Бутылка пива почти не выпита. Я не притронулся к ней, как начал работу.

Я оставляю книги Инди в стопке на полу, где они и стоят. Хоть я и люблю организовывать все по-своему, Инди живет по другим правилам, и эти книги принадлежат ей.

Мой телефон начинает звонить, выключая музыка в колонке. Перебирая выброшенные картонки, я вижу имя моей сестры на экране.

— Привет, Ви. В чем дело? — я откидываюсь на спинку дивана.

— Ты еще на командном ужине?

— Нет, я уже дома.

— Ладно, хорошо, — выдыхает она. — Мне нужна помощь. М-м-м, Инди нужна помощь.

Это заставляет меня сесть.

— Что случилось?

— Ей не понравится, что я тебе позвонила. В этом нет ничего особенного, но…

— Стиви, что происходит?

— Она позвонила Рио, чтобы он ее подвез, но он дома, пьет и играет в «Xbox» с несколькими ребятами из команды. Рио позвонил мне, но я в Индиане, чтобы повидаться с отцом Зи, а прокатчикам требуется около часа, чтобы забрать машину в центре города.

— Ее нужно подвезти? — я встаю с дивана, хватаю ключи и направляюсь к двери, радуясь, что был слишком рассеян, чтобы выпить всю бутылку пива. — Я уже в пути. Где она?

— Успокойся.

Я останавливаюсь как вкопанный, задерживая руку на дверной ручке.

— Ну, твои слова не помогают в этом.

— Она на свидании, а парень ведет себя как придурок, заставляя ее чувствовать себя неловко. Она в баре «У Салливана» на восьмой.

Она на свидании?

У меня пересыхает во рту, когда ярость просачивается сквозь каждую пору моего тела. В голове крутятся образы ее на свидании, особенно после того, как она сказала мне, что наше свидание было первым в ее жизни. И если этот парень хотя бы пальцем дотронулся до нее без ее согласия, моя сестра может первым же рейсом ехать обратно в Чикаго, чтобы вытащить меня из тюрьмы.

— Райан, ты здесь?

Я сглатываю, смягчая пересохший рот, чтобы иметь возможность говорить.

— Я уже еду.

19. Инди

Он дал обет безбрачия.

Райан Шей дал обет безбрачия.

Что мы, как женское население, сделали, чтобы заслужить это?

Я чувствую себя обделенной, как будто упускаю одно из величайших свершений в жизни. Хоть мне и все равно, соблюдал ли он целибат год или восемь, я знаю, что этот мужчина знает, что делать в постели. Нет ни одной души на земле, которая могла бы посмотреть, как он играет в баскетбол с точностью, плавностью и контролем, а потом сказать мне, что Райан Шей плох в постели. Вы не сможете убедить меня, что поцелуй со мной был его первым.

Все те разы, когда я подстрекала его за то, что он боится девушек, оказалось, что я была недалека от истины. Может, он и не боится, но избегает их любой ценой.

— Инди, ты слышала, что я сказал?

Нет, Джейсон, я не расслышала, что ты сказал, потому что ты не переставал говорить о себе весь вечер, и я перестала слушать примерно в тот момент, когда ты упомянул, что переспал с девушкой своего приятеля на выпускном вечере.

— Да, — вру я. — Это необычно.

— Это точно. Она была сумасшедшей, хотела, чтобы я пошел с ней на похороны ее бабушки, но в день нашей встречи я сказал ей, что суббота — мужской день. Если ты не можешь смириться с этим, ты мне не нужна, понимаешь?

Джейсон заказывает нам еще по порции.

— Спасибо, но мне больше не надо.

— Прекрати. Выпей еще. Ты пьешь так медленно. Я опрокинул уже четвертую порцию.

Ни хрена себе, и с каждым разом он становится все более откровенным. Он не перестает касаться спинки моего барного стула, моих плеч, а его нога не перестает прижиматься к моей. Я бы отодвинулась подальше, если бы могла. Но если я сделаю это, то окажусь на коленях у девушки рядом со мной. Честно говоря, на данный момент это звучит не так уж плохо.

— Джин с тоником? — спрашивает меня барменша. — Сделаю.

— Нет, я… — я замолкаю, когда ловлю сдержанный кивок барменши.

Если бы я знала, что выпью меньше одной рюмки, я бы сама слеза руль и уехала уже час назад.

Я никогда раньше не ходила на свидания, и если все знакомства выглядят так, то мое будущее выглядит мрачным. Мое первое настоящее свидание. Боже, это трагедия.

Я бы предпочла объявить осенний банкет с Райаном своим первым свиданием, даже если все это было понарошку.

Пока Джейсон продолжает выкладывать всю свою историю свиданий, я ухожу в свои мысли. Парню явно нравится слушать только себя, поэтому он не замечает, что я разговариваю по телефону. Я проглотила свою гордость и написала Рио пятнадцать минут назад, но он ответил, что проводит время с ребятами по команде.

Я понимаю, что если бы я позвонила Райану, он был бы здесь в мгновение ока, но я не могу этого сделать. Ему не нужно знать, что я на свидании. Либо ему будет абсолютно все равно, и это заденет мои чувства, либо он расстроится, и это будет еще больнее.

Кроме того, я скачала «Тиндер» и сразу выбрала Джейсона только потому, что он был привлекательным. К сожалению, его нежелание заткнутся забирает все баллы привлекательности.

У меня не было секса с момента расставания с Алекса. И я не кончала с тех же пор. Я двадцати семилетняя девушка, у которой не было оргазма почти восемь месяцев, и я боюсь, что мое тело забудет чувство наслаждения, если не получит его в ближайшее время. Мои пальцы, игрушки — ничего из этого не сработало. Находясь в одиночестве, я слишком погружена в свои мысли, чтобы кончить, и понимаю, что мне нужен мужчина.

Конечно, Райан — мой первый выбор. Можно сказать, у меня нездоровая влюбленность в своего соседа. У меня не должно было возникнуть настоящих чувств к другому мужчине так скоро после того, как рассталась с парнем, за которого, как я думала, выйду замуж. Верно?

Я действительно думала, что у меня будет заняться сексом со звездой баскетбола и по совместительству моим фальшивым парнем, до того утра на прошлой неделе, когда он сообщил новость о том, что дал обет безбрачия.

Он, мать вашу, соблюдает целибат. Я этого не предвидела. Я знала, что он скрытный человек. Знала, что он не встречался в колледже с девушкой, которая пыталась его использовать. Знала, что у него нет девушки, но решила, что он занимается сексом на выездных играх с незнакомками. Я предположила, что женщины, с которыми он был, подписывали соглашение о неразглашении, но оказалось он вечно один. И именно так он проводил каждую ночь дома до того, как я переехала.

Я прокручиваю фотографии из нашей переписки — на одной из них он сидит один за кухонным островком после того, как приготовил завтра. Это было во время моего отъезда. Букет цветов, который он сфотографировал в отеле Денвера, попросив, чтобы я сказала название каждого цветка. А еще есть те, что я отправила ему из своих путешествий — книжный магазин, на который я наткнулась в Колумбусе. Открытая баскетбольная площадка, мимо которой я проходила в Миннеаполисе.

Я искала любой предлог, чтобы поговорить с ним на этой неделе, и это точно не из-за чувства одиночества. А потому, что мне действительно нравится разговаривать с ним больше, чем с большинством других людей. Я никогда не думала, что мой сосед-отшельник станет тем, общение с которым я буду жаждать больше всего.

И сидя в переполненном баре, я чувствую себя одинокой как никогда, потому что он дома, и я скучаю по нему.

Бармен ставит передо мной бокал.

— За твое здоровье! — говорит Джейсон, делая большой глоток виски с колой еще до того, как я поднимаю свой стакан со стойки.

Сделав небольшой глоток напитка, я приятно удивлена, понимая, что это газированная вода. Барменша подмигивает мне, и я втайне надеюсь, что она возьмет с него двойную порцию.

— А что ты расскажешь? — спрашивает Джейсон, скользя рукой по моему бедру.

Я беру его за рукав большим и указательным пальцами, как будто он чем-то болен, и отодвигаю его от себя.

— Что я должна сказать и по поводу чего?

— Что ты скажешь о том, чтобы поехать ко мне домой? Он в десяти минутах ходьбы отсюда.

— Вообще-то, мне пора.

— Почему?

— Я устала.

Он невесело смеется.

— Ага. Ладно. Я понял. Мы пока останемся здесь, — он делает еще один глоток своего напитка, но затем его взгляд останавливается на двери позади меня. — О Боже мой, это…

Его слова затихают, когда я оборачиваюсь и вижу Райана, стоящего в дверях бара «У Салливана». Его сердитый взгляд блуждает по комнате, пока немного не смягчается и не останавливается на мне. Он рассматривает меня, его плечи опускаются, пока его внимание не останавливается на моем колене, и он снова напрягается.

Джейсон вернул руку, а я и не заметила.

Шаги Райана размашистые и повелительные, словно еще больше нужно привлечь внимание зала. Не могу поверить, что он вышел из квартиры, и до меня быстро доходит, почему он обычно этого не делает. Каждая пара глаз устремлена на него, и все тихо перешептываются.

— Это Райан Шей?

— О Боже, это Райан Шей.

— Быстрее! Достань свой телефон!

Когда он подходит ко мне, его гнев становится ощутимым, но сдерживаемый яд в его голосе — самое страшное.

— Убери от нее свои гребаные руки.

Я встаю, убирая руку Джейсона, но в то же время вставая между ним и Райаном.

— Вау, чувак, — Джейсон смеется, как человек, ничего не подозревающий о том, что может произойти.

Быстрая вспышка камеры телефона напоминает мне, кто такой Райан, его репутация и что произойдет, если я не вытащу его из этого бара.

— Райан, все в порядке. Со мной все в порядке.

Он оглядывается вокруг, как будто меня там нет.

— Ты прикасался к ней? — он поворачивается к барменше. — Он прикасался к ней?

— Райан, — я пытаюсь прервать его.

— Да, — говорит барменша.

— Райан, люди смотрят.

Наконец, его сердитый взгляд отрывается от моего спутника.

— Мне плевать, Инди, — так же быстро его внимание возвращается к мужчине позади меня. — Ты, блядь, прикасался к ней? — его ноздри раздуваются от злости, и если бы я не была так поглощена происходящим в этот момент, я бы похлопала его по спине за то, что он прекрасного отыгрывает ревнивого книжного бойфренда.

— Не так, как хотелось бы.

О Боже, он отвратителен.

Я не смотрю на Джейсона, но уверена, что его улыбка самодовольная, и быстрый выпад Райана в его сторону убеждает меня в этом.

Осторожно сделав шаг в сторону, я удерживаюсь между ними. Сжимая рубашку Райана в кулак, я тяну его вниз, надеясь попасть в поле его зрения.

— Пойдем домой, Райан. Я хочу вернуться домой.

Наконец, он смотрит на меня, его сердце колотится о мою руку. Обхватив мое лицо ладонями, он осматривает меня с ног до головы, словно осматривает на предмет травм.

— Ты уверена, что с тобой все в порядке?

— Я в порядке. Правда. Отвези меня домой.

Райан кладет руку мне на спину, подзывая идти впереди, но я осторожно отхожу в сторону исключительно потому, что люди ведут запись на свои телефоны. В конце концов, я шагаю к выходу, потому что действительно хочу убраться отсюда ко всем чертям, но слышу смех Джейсона и слова:

— Райан Шей только что украл мою девушку?

Райан останавливается, и я молюсь Богу, чтобы он проявил свою типичную сдержанность. В любое другое время я бы с удовольствием посмотрела, как он избивает этого парня, но что бы Райан ни решил сделать в данный момент, это потенциально может оказаться на первой полосе завтрашних газет.

Он делает глубокий вдох и оборачивается.

— Поверь мне, она никогда бы не стала твоей.

Его затемненная «Ауди» незаконно припаркована перед баром, и я бросаюсь к ней, желая увести нас подальше от хаотичной сцены, которую устроила. Потянувшись к ручке двери, я с трудом открываю ее, но Райан захлопывает ее обратно.

С удивлением я наблюдаю, как он смотрит на меня сверху вниз, его грудь поднимается и опускается от ярости, ноздри раздуваются, а рот сжат в жесткую линию. Но потом я поднимаю глаза. Нахмуренный лоб и океанские глаза, плавающие в мире… боли.

Я причинила ему боль. О Боже, я причинила ему боль.

Мы стоим лицом к лицу, и я почти вижу слова, вертящиеся у него на кончике языка. Он хочет что-то сказать, но не говорит, позволяя безмолвному гневу, исходящему от его тела, говорить за него.

Я тоже хочу кое-что сказать. Это был пустяк. Это ничего не значило. Спасибо тебе за то, что спас меня. Но мы оба молчим, наблюдая друг за другом и ожидая, когда другой нарушит заполненную напряжением пустоту.

Наконец, он отводит от меня взгляд, как будто больше не может выносить мой вид, и открывает дверь, чтобы я села.

Поездка проходит в тишине, но в машине царит такое напряжение, что я боюсь, что стекла вот-вот лопнут от давления. Левой рукой Райан опирается на дверь, а правой ведет машину, костяшки его пальцев на руле побелели.

— Райан…

— Не сейчас, Инди, — огрызается он в ответ.

— Нет, сейчас. Почему ты так злишься?

Он втягивает воздух через ноздри, проводит ладонью по рту, но продолжает молчать.

— Ладно, — фыркаю я, поворачиваясь к своему окну и наблюдая, как мимо меня проплывает освещенный горизонт Чикаго. — Мы не будем разговаривать. Очень по-взрослому так улаживать дела.

Тишина оглушала всю поездку. К тому времени, как мы добираемся домой, мои легкие жаждут свежего воздуха, мне нужно побыть вдалеке от мужчины, который душит меня своим присутствием. Райан заезжает на свое парковочное место, глушит двигатель и уже наполовину выходит из машины, прежде чем решаюсь выйти без его помощи.

— Не надо, — командует он, когда я тянусь к дверной ручке.

Я слежу за его великолепно вылепленным телом, когда оно обходит машину, и даже когда я смотрю ему в глаза через окно, он не смотрит на меня. Он подходит ко мне, отпирает машину и открывает дверцу, чтобы я могла выйти, потому что, даже будучи таким злым, Райан Шей не может не быть джентльменом.

Выходя, я не свожу с него глаз, но Райан по-прежнему отказывается смотреть на меня. Пока он придерживает мою дверь открытой, я слегка беру его за подбородок и заставляю посмотреть мне в глаза.

Да, он зол, но в нем чувствуется смесь оскорбленных чувств, а для человека, который позволяет себе поддаваться эмоциям, они его переполняют.

Он выдыхает, его голос становится мягче.

— Давай просто пойдем домой, хорошо?

Еще большее напряжение нарастает, когда мы бесшумно поднимаемся на лифте на наш этаж, и как только мы оказываемся внутри квартиры, он, не теряя времени, направляется в свою спальню.

— Райан, — умоляю я, пытаясь остановить его.

Это срабатывает, но он стоит ко мне спиной в дверях.

— Я не хотела ранить твои чувства.

Он усмехается, поворачиваясь в мою сторону.

— Мои чувства? Ты не задела моих чувств. Я расстроен, потому что ты совершила безрассудный поступок. Ты в Чикаго с другим мужчиной. Зачем? Тебя мог увидеть кто угодно. Люди видели тебя. У нас была сделка.

Я делаю шаг к нему и тут же жалею об этом, видя, как он отступает.

— Все было совсем не так. Я ни с кем не встречаюсь. Это должно было быть всего на одну ночь, и мне жаль, я не подумала, что кто-нибудь меня узнает.

— На одну ночь? — его брови хмурятся. — Что должно было случиться всего на одну ночь?

Я чувствую, как жар приливает к моим щекам, потому что теперь он решает поддерживать непоколебимый зрительный контакт — в тот самый момент, когда я хочу, чтобы он не смотрел на меня.

— Я просто… — я тереблю подол своего платья.

— Просто, что?

— Мне нужно провести с кем-то ночь, чтобы выбросить Алекса из головы, ясно? Но тебе это не должно заботить

Он сухо и невесело смеётся, обходит кухонный островок и наливает себе порцию виски.

— Мне жаль, Райан, но у женщины есть потребности.

— Тогда позаботься о них сама!

Я откидываю голову назад, между нами проходит несколько ощутимых секунд.

— Это не так уж чертовски сложно, Инди. Как, по-твоему, я так долго обходился без секса? — он резко выдыхает, прежде чем достать из холодильника наш список правил. Он быстро нацарапывает сердитые слова, прежде чем протянуть мне листок через весь остров. — Вот, я даже добавил это в твой список.

Пункт 6. Займись сексом сама с собой.

— Да пошел ты, Райан. Что, если я добавлю такое в твой список? Чтобы ты занялся с кем-нибудь сексом?

Он моргает.

— Так вот в чем дело? Это все потому что я сказал тебе, что соблюдаю целибат?

Я запинаюсь, ненавидя то, к чему клонится этот разговор. Я не осуждала его жизненный выбор и даже не думала.

Но в глубине души, я понимаю, что поступила так именно из-за его слов. Потому что я хочу его, даже несмотря на то, что невидимая грань под названием целибат отделяет нас. Я не могу быть с ним и посчитала, что, возможно, кто-то другой смог бы мне помочь заглушить это осознание.

— Нет. Нет, это не имеет к этому никакого отношения, но я без отношений уже восемь месяцев. Я ни с кем не была восемь месяцев…

— Значит, ты собиралась позволить этому куску дерьма быть первым мужчиной, который прикоснется к тебе?

— Это просто секс! Он ничего не значит!

— Значит! — он в отчаянии, умоляет меня понять. Его тон понижается почти до шепота. — Это что-то значит, Инди, и ты, возможно, раскрыла наше прикрытие ради какого-то придурка, который даже не заслуживает дышать с тобой одним воздухом.

— Райан, — тихо говорю я. — Всю мою жизнь мне говорили, что я слишком эмоциональна, что я слишком много чувствую, поэтому в кои-то веки я пытаюсь ни к кому не привязываться. Посмотри, что случилось со мной, когда я в последний раз кого-то любила.

По правде говоря, у меня никогда в жизни не было бессмысленного секса. Я потеряла свою девственность с Алексом. Я действительно понятия не имею, как быть с кем-то другим.

Райан залпом выпивает свою порцию виски.

— Ты права, — он со стуком ставит стакан на стойку. — Делай, что хочешь. Я всего лишь твой сосед, верно? Не имеет значения, как я отношусь к этой ситуации.

А как он относится к сложившейся ситуации? Если он расстроен, что его генеральный директор мог поймать меня, это одно, но если ему больно из-за того, что я не попросила его стать первым мужчиной после Алекса, это другое. Неужели он не помнит, что это он отверг меня несколько недель назад? И теперь, когда я знаю, что он дал обет безбрачия, я бы никогда не попросила его изменить свой образ жизни ради меня.

— Может, в следующий раз сделаем это наедине, знаешь, чтобы продолжить нашу маленькую уловку.

Я должна сказать ему правду — мне не нужна ничья помощь. Мне нужна его помощь, но это, вероятно, ухудшило бы ситуацию. Кроме того, Райан знает, как меня к нему влечет, так что я сомневаюсь, что он был бы шокирован, узнав, чего я хочу, и он уже сказал мне, чего хочет он.

Вместо этого я выкладываю ему столько правды, сколько могу, останавливая его прежде, чем он переступит порог своей комнаты.

— Хочешь знать правду? — я сглатываю, когда он смотрит на меня через плечо, его блестящие глаза умоляют меня сказать что-нибудь, что исправит ситуацию. — Правда в том, что я не кончала уже восемь месяцев, — я вскидываю руки в знак поражения. — Думаешь, я не пыталась позаботиться о себе? Пыталась. Бесчисленное количество раз. И каждый раз, когда оргазм приближается, в голове возникает образ моего бывшего, и внезапно я возвращаюсь в нашу старую квартиру и застаю его трахающимся со своей коллегой. Он изменил мне, и теперь я даже не могу испытать оргазм из-за этого, — из меня вырывается нерешительный смешок. — Я почти уверена, что мое тело сломано, так что да, я решила проверить эту теорию, занявшись сексом с другим. Я не думала о том, что меня увидят, поэтому приношу извинения за это, но я не собираюсь извиняться за то, что у меня есть потребности и я отчаянно хочу позаботиться о…

Райана сжимает мою шею руками и прижимает меня к стене своими бедрами, крадя остальные мои слова, накрывая мои губы своими.

Я мгновенно уступаю, поддаюсь, позволяя ему целовать меня так, как он пожелает. Он целует меня с присущим ему контролем, но этот поцелуй отличается от прошлого. Грубый, но продуманный. Быстрый, но нежный.

Так… без чувств так не целуют. Больше некому это засвидетельствовать, и поэтому эта неуверенность исчезает из моего сознания.

Стон поднимается к моему горлу, когда его язык проникает в мой рот.

Он стонет, прижимаясь своим лбом к моему.

— Черт возьми, Инд. Если ты снова так сладко застонешь, не думаю, что смогу остановиться.

— Хорошо, я не хочу, чтобы ты останавливался.

Пораздумав еще с минуту, он переводит взгляд с меня на мои губы, а затем вновь впивается в них.

Виски, которое он выпил, обжигает мои чувства, слова я могу опьянеть, просто попробовав этот вкус на его языке. Он прижимается ко мне с низким стоном, опуская руку на мою шею, а другой нащупывая стену позади меня со всей оставшейся у него сдержанностью.

Меня никогда так не целовали. Отчаянно. С тоской. Как будто ему нужно было сделать это с того самого дня, как я вошла в квартиру.

Я понятия не имею, сколько времени прошло с тех пор, как к нему прикасались в последний раз. Этот одинокий мужчина, который так сногсшибателен и держит все под контролем, слишком долго не был близок с женщиной, и я стану той, кто изменит это.

Кончиками пальцев скольжу вверх по его груди, касаюсь каждой впадинки и выступа, его сердце бьется под моей ладонью в неровном ритме. Хотя Райан великолепно умеет казаться сдержанным снаружи, его сердце рассказывает совсем другую историю.

Подушечки моих пальцев скользят вверх по его шее, обхватывая его голову и прижимая его ко мне.

Он рычит, и я не знаю, то ли это из-за простого прикосновения, то ли от осознание того, что он снова может быть с кем-то, но в любом случае я планирую воссоздавать это чувство до тех пор, пока он мне позволит.

Каждый поцелуй более глубокий, более страстный, чем предыдущий, мое тело горит от того, как сильно я хочу его. Мучительно сладкая боль разрастается у меня между ног, нуждаясь в том, чтобы хоть о что-то потереться.

Скрестив руки надо мной, он перемещается от моего рта к подбородку, осыпая горячими поцелуями, пока не обхватывает мою шею, прокладывая путь вниз по горлу.

— Ты не сломлена, — шепчет он мне на кожу. — У тебя просто не было подходящего момента, чтобы отвлечься.

Возможно, он что-то заподозрил, потому что прямо сейчас, когда он прикасается ко мне, целует меня, и я не думаю ни о чем, кроме того, как почувствовать его прикосновения между ног.

Райан покусывает мою ключицу, оставляя нежное покалывание, прежде чем лизнуть ее, чтобы успокоить.

Запрокидывая голову, я предоставляю ему лучший доступ, мои сиськи прижимаются к его груди. Мои твердые соски вдавливаются в его рубашку. Я бы отдала все за то, чтобы он сорвал с меня это платье и взял их в рот.

Вместо этого его губы снова прижимаются к моим, нетерпеливые и желающие. Давая мне ровно столько, чтобы утолить мою нужду. Даже во время поцелуя он все держит под контролем. Я хочу, чтобы он раскрылся, потерял себя так же, как я.

Мой клитор пульсирует от потребности. Дергая его за предплечья, я прошу его прикоснуться ко мне, но он остается непоколебимым, упираясь ладонями в стену над моей головой.

Вместо этого его нога скользит между моими, раздвигая их.

— О, — вскрикиваю я, за чем следует самый отчаянный из стонов, когда он опускает бедро, чтобы коснуться моего клитора. — О Боже.

Повинуясь инстинкту, я прижимаюсь к нему, раскачивая свое жаждущее тело и стремясь к отчаянному освобождению.

Это приятное ощущение. Слишком приятное.

Отстраняясь, Райан наблюдает за мной, его взгляд прикован к тому месту, где мы соединяемся. Уставившись на свою ногу, он слегка приподнимает мое платье, но настолько, чтобы заметить блестящую влагу, которую я оставляю на его бедре.

Но мне плевать на это. Я не была так близка к оргазму уже несколько месяцев.

— Посмотри, какая ты красивая, Блу.

— Пожалуйста, не останавливайся, — эти слова звучат более отчаянно, чем когда-либо.

— Ни за что, детка.

Приближаясь к кульминации, я трусь о него, неистово нуждаясь в разрядке, пока он целует меня в нужном темпе.

Так продолжается до тех пор, пока я снова не отвлекаюсь, мое внимание падает на маленькую белую книжную полку, стоящую рядом с полкой Райана. Пустая картонная коробка и одинокая отвертка валяются на полу, отброшенные в сторону.

— Ты соорудил для меня книжную полку? — писклю я, пытаясь проглотить эмоции, застрявшие у меня в горле.

Он был дома, думал обо мне, в то время как я вела себя эгоистично, тоже думая о себе.

Он отрывает свои сине-зеленые глаза от места нашего соприкосновения и понимает, что я смотрю поверх его плеча.

Он хватает меня за подбородок, заставляя снова обратить на него мое внимание.

— Сосредоточься на мне, — он дарит мне еще один обжигающий поцелуй, мое тело прижимается к мышцам его ноги. — Сосредоточься на нас. Черт, — он выдыхает мне в губы, прежде чем опустить взгляд вниз. — Ты собираешься кончить на мою ногу, Инд?

Сжимаясь, я стону ему в рот.

Да, я собираюсь кончить, потому что, если я уже балансирую на грани. Мне бы хотелось думать, что я могла бы отделить секс от эмоций, но я не могу, и осознание того, что Райан думал обо мне сегодня, сводит меня с ума.

Я задираю его рубашку, желая почувствовать тепло его кожи. Прохожусь пальцами по твердым линиям его мышц, пока они не напрягаются и не изгибаются под моими прикосновениями.

Он с шипением втягивает воздух сквозь зубы.

— Продолжай прикасаться ко мне.

Его слова такие же отчаянные, как и мои, безмолвно умоляющие кончить.

Я скольжу ладонями по его спине, под рубашку, прижимая его к себе как можно ближе. Он теплый, твердый и такой совершенный, что причиняет боль.

В ответ Райан крепко прижимается бедром к моему клитору, потирая его, и мое тело незамедлительно реагирует на это.

Его имя слетает с моих губ, как отчаянная молитва, когда волны оргазма захлестывают меня. Побелевшими костяшками пальцев вцепляюсь в его рубашку, надеясь, что у нее хватит сил удержать меня в вертикальном положении. Эйфория вспыхивает в глубине моих глаз, увлекая меня за собой, когда волна за волной проносятся сквозь меня.

Я едва могу сосредоточиться на восхищенном взгляде Райана, наблюдающего за тем, как я справляюсь с освобождением, но, тем не менее, он наблюдает, как я отдаюсь ему.

Переводя дыхание, я опускаю голову, обнаруживая мокрое пятно, которое оставила на его штанах, но мне все равно.

Спустя почти восемь месяцев мне потребовалась гребаная нога Райана, чтобы кончить.

Снова взяв меня за подбородок, он целует меня нежнее, чем раньше. Благоговейно. Страстно.

— В следующий раз, когда ты решишь, что тебе нужна помощь в твоей… ситуации, — шепчет он мне в губы с болезненным хрипом. — Попроси меня.

С этими словами он оставляет меня ошеломленной и удовлетворенной, прислонившейся к стене прихожей, прежде чем закрыть за собой дверь спальни.

20. Райан

Последние четыре года баскетбол занимал большую часть моей жизни, поскольку я играю в НБА. Я благодарен за предоставленные мне возможности, но никогда еще мне так не нравилась моя работа, как сейчас.

Из-за работы мне пришлось покинуть свою квартиру и сесть на самолет всего через двенадцать часов после того, как Инди кончила на мою ногу. Через двенадцать часов после того, как я сказал ей, что в следующий раз, когда ей нужно будет получить оргазм, я хочу, чтобы она попросила меня о помощи.

Прошло три дня, и с тех пор мы не разговаривали.

Не знаю, напугал ли я ее или заставил задуматься, но мы флиртовали в течение нескольких недель. Она несколько раз откровенно говорила мне, что я ей нравлюсь, так что не буду лгать, я ожидал, что она постучит в мою дверь и попросит об еще одном оргазме.

Я соблюдал целибат больше двух лет, но с того самого дня, как она вошла в мою квартиру, я представлял, каково было бы обвить ее ноги вокруг своей талии или каково было бы скользить по ее мокрой от пота кожи. Так что, черт возьми, я ни за что не позволю кому-то другому доставить ей удовольствие.

То, что она получит свое, не должно ничего поменять для меня. Я могу позаботиться о ней, не нарушая правил, которые для себя установил. На самом деле, мы могли бы добавить ее оргазмы к нашему фиктивному соглашению, если она захочет. Я позабочусь о том, чтобы она кончала так много раз, что не сможет нормально видеть, пока я единственный, у кого есть такая привилегия.

Потому что, поверьте мне, после той ночи, когда я прижал ее к стене и заставил кончить, ни за что на свете другой мужчина не приблизится к ней, иначе я сойду с ума.

Или попаду в тюрьму.

Она думает, что сломлена. Сломлена. Ее бывший итак уже был первым в моем списке мудаков, так еще он заставил эту женщину думать, что она никому не будет нужна. И я почти готов разыскать его и разрушить его жизнь любыми возможными способами.

После дневной игры в Сан-Антонио мы прилетели в Даллас рано, чтобы ребята могли расслабиться и отдохнуть. Однако я сижу в своем гостиничном номере и смотрю спортивный канал с тех пор, как мы приземлились, и я останусь здесь до нашей завтрашней утренней тренировки, неизбежно проверяя свой телефон каждые тридцать минут на наличие сообщения от моей соседки.

Я заполняю заметки, параллельно смотря какой-то далласский фильм, когда в номере звонит телефон. Звук отвратительно громкий, и мне приходится на него ответить. К сожалению, даже в таких безопасных отелях хотя бы раз за поездку кто-нибудь с ресепшена позвонит, не нуждаясь абсолютно ни в чем, кроме желания услышать, как я говорю на другом конце провода.

Раздраженный и желающий поскорее покончить с этим, я беру трубку.

— Да?

— Какое приветствие.

— Итан? Почему ты звонишь мне на гостиничный телефон?

— Потому что ты проигнорировал мой звонок на мобильный. Парни хотят выпить по стаканчику в баре отеля. Иди к нам.

— Я не…

— Частный бар. Никаких фанатов. Если хочешь, я даже пригрожу бармену соглашением о неразглашении.

— Я смотрю игру.

— И ее все еще будут показывать после того, как ты проведешь час с командой. Райан, это как раз то, о чем говорит Рон. Это прекрасная возможность пообщаться с ребятами. Ты сможешь вернуться в свою комнату, когда захочешь.

Прежде чем я успеваю отказать ему еще раз, на кровати начинает жужжать сотовый. Прижав гостиничный телефон к щеке, я протягиваю руку через матрас и вижу имя Инди на экране. Я не получал от нее вестей уже несколько дней, и она ни разу мне не позвонила.

— Итан, мне пора. Инди звонит.

Он невесело смеется.

— О, значит, ты отвечаешь на ее звонок, но не на мой.

— Ну, она намного симпатичнее тебя. Поговорим позже.

Одновременно я провожу пальцем, чтобы ответить на звонок, и вешаю трубку гостиничного телефона.

— Инди? — в моем голосе слишком много волнения, поэтому я прочищаю горло и успокаиваюсь. — Все в порядке?

— Да. Привет. Извини. Ты занят? Я тебе не мешаю?

У меня вырывается смешок.

— Нет. Но почему ты ведешь себя так официально?

— Я не знаю, — она колеблется. — Наверное, я нервничаю.

Присаживаясь на кровать, я прислоняюсь к изголовью.

— С чего бы тебе нервничать?

— Просто… я не получал от тебя вестей уже несколько дней.

Легкая улыбка скользит по моим губам от неуверенного тона в голосе моей уверенной соседки. Взволнованная Инди очаровательна.

— Я тоже ничего не слышал от тебе, Инд. Я решил дать тебе немного времени. После того, как предложил тебе кончить. После того, как заставил тебя кончить.

— Райан!

— Что? Не говори мне, что, наконец, испытав оргазм, ты застеснялась. Это всего лишь секс, помнишь?

Она шепчет, показывая, что находится на публике.

— Я не… стесняюсь, когда дело доходит до секса, но я подумала, что ты можешь.

— Только потому, что я соблюдаю целибат, не значит, что эта тема доставляет мне дискомфорт.

На тот конце провода пауза, поэтому я продолжаю за нее.

— Зачем ты позвонила? Что происходит?

Ее голос оживляется, и я представляю, как она расправляет плечи от волнения.

— Я работаю занимаюсь делами и подумала, что следует позвонить тебе.

— О, правда? Какими?

— Я в продуктовом магазине и покупаю все, что захочу. Моя тележка уже наполовину заполнена. Я купила три разных вида сливок для кофе, которые хочу попробовать. Одни из них — с фруктовым вкусом. Ты знал, что такие ест? Надеюсь, в холодильнике найдется место. Как думаешь, в холодильнике хватит места для всего?

Я не могу удержаться от улыбки при виде всепоглощающей радости, исходящей от ее голоса.

— Мы освободим место. Что ты еще купила?

— Свой любимый десерт — малиновые панкейки. Алексу больше нравились яблочные, поэтому я всегда покупала их, но сегодня куплю малиновые.

— Ммм. Да. Они действительно вкусные.

— Я оставлю тебе парочку. А может, один. Ну, я постараюсь. Вообще, тебе что-нибудь нужно? Я могу купить кое-что на ужин, когда ты вернешься. Что ты хотел бы?

— Инди, — вздыхаю я. — Это противоположно пункту в твоем списке. Тебе разрешается покупать только то, что ты хочешь. И я могу приготовить все сам. Завтрак отличается тем, что он…ну, он…

Это что-то особенное.

— Вроде традиции, — говорит она за меня.

— Да. Вроде традиции, и мы идем на компромисс, но весь смысл этого списка в том, чтобы ты хоть раз повела себя эгоистично.

— Я знаю, но я больше не плачу за квартиру. Разве я не должна вносить свой вклад? Я могу готовить для тебя. Если тебе нужна помощь со стиркой…

— Ни в коем случае, — усмехаюсь я. — Ты не моя мать.

— Я просто привыкла о ком-то заботиться.

— Поверь мне, Инд. Я знаю, и ты все еще кое о ком заботишься. И этот человек — ты сама.

— Ты прав, — она вздыхает в трубку. — Приготовь свой чертов ужин сам, Шей.

Довольный смех грохочет в моей груди.

— Вот это моя девочка.

Что, черт возьми, я только что сказал?

Я округляю глаза от удивления, сидя в неловкой тишине и пытаясь подобрать слова.

— То есть…

— Итак, что ты делаешь сегодня вечером? — Инди меняет тему. Слава Богу.

— Сижу в своем гостиничном номере. Смотрю игру.

— Почему? Разве у тебя сегодня не выходной? Иди потусуйся с Итаном или еще с кем-нибудь.

— Он направляется в бар отеля вместе с командой.

— Ты должен пойти! Это прекрасная возможность провести время с командой вне тренировок.

— Клянусь, у вас с Итаном есть переписка обо мне, потому что он сказал мне то же самое пять минут назад.

— Я должна добавить это в твой список, — ее тон меняется, как будто она записывает это. — Подружиться со своими товарищами по команде.

— Это не имеет никакого отношения к тому, чтобы стать одним из твоих книжных бойфрендов до свадьбы, так что его не стоит добавлять в список.

— Но это имеет прямое отношение к тому, чтобы стать хорошим капитаном.

Я переворачиваюсь на другой бок, зарываюсь лицом в подушку и что-то бормочу в ткань.

— У-у-у-у.

— Тебе не нравится, что я права?

— Нет, — быстро отвечаю я. — Но ладно, ты победила. Я спущусь выпить чего-нибудь.

— Пришлите мне фотографию оттуда. Для доказательства.

— Кстати, о списках, мне нужно добавить один пункт.

— О? Какой?

— На вечеринку в следующую субботу мне нужна пара. Ты дома. Я проверил расписание «Рэпторс» и почти уверен, что там будет танцпол. Думаю, что мы сможем станцевать медленный танец.

По правде говоря, мне не нужно было проверять расписание «Рэпторс», потому что Зандерс намеренно спланировал эту вечеринку в тот вечер, когда мы с ним оба не на работе и в городе.

— Звучит интересно. И интригующе. По какому поводу вечеринка?

— Я пока не могу сказать, но думаю, тебе следует купить себе новое платье.

— Какая тематика вечеринки?

Зная Зандерса, что-то чертовски необычное.

Ее розовое атласное платье всплывает в моей памяти. Какой мягкой была ткань под моими прикосновениями. Как чертовски сногсшибательно она выглядела в нем.

— Идеально подошло бы что-нибудь похожее на то, что ты надевала на осенний банкет.

— Тогда я снова надену это платье.

Я несколько раз водил Стиви по магазинам, но было бы подозрительно предложить сестре купить себе новые вещи и взять с собой свою лучшую подругу, чем предложить тоже самое Инди. Не говоря уже о том, что Инди этого не скажет, но я знаю, что моя соседка умирает от желания купить новое платье.

— Думаю, тебе следует купить новое. В верхнем ящике стола в прихожей хранится кредитная карточка. Возьми Стиви и пройдись с ней по магазинам.

— Райан…

— Не неси эту чушь типа «Я не могу потратить твои деньги». Мы оба знаем, что ты хочешь их потратить, тем более ты говорила, что дорого мне обойдешься.

— Ты уверен?

Я смеюсь.

— Перестань вести себя так, будто тебе не хочется тратить мои деньги. Да, я уверен. И заплати за Стиви тоже, пожалуйста. Для этой вечеринки я хочу сам купить ей платье.

На другом конце провода повисла пауза.

— Что такого особенного в этой вечеринке?

Я встаю с кровати.

— Мне пора к команде.

— Эй, Райан, просто чтобы ты знал, ты — ужасен, и я также куплю себе новые туфли на твои деньги.

Я снова расплываюсь в улыбке.

— Я знал, что нравлюсь тебе.

Ее тихий смешок доносится до моих ушей.

Надевая туфли, я беру ключ от отеля, все еще прижимая телефон к щеке.

— Эй, Блу, я вроде как скучал по разговорам с тобой в течение трех дней. Давай больше не будет молчать так долго.

— Договорились.

— Добавь этот пункт на холодильник. К спискам, что мы заключили.

Какое-то время мы оба молчим, ни один из нас пока не вешает трубку.

Инди прочищает горло.

— Увидимся дома.

И, черт возьми, мне нравится, как звучат эти слова, слетая с ее языка.

— Увидимся дома.

* * *

Бар отеля скрыт от посторонних глаз, он тихо расположен на двадцатом этаже. Двойные двери неприметны, хотя шум болтовни моих товарищей по команде сразу выдает их.

Я опускаю голову, пока не добираюсь до охранника, стоящего, заложив руки за спину, на страже входа. Подняв голову, он одобрительно кивает и впускает меня внутрь.

Итан был прав, это частный бар. Такое случается очень редко, и этот конкретный отель мгновенно занимает первое место в моем списке. Как бы мне ни повезло жить той жизнью, которой я живу, я не могу просто пойти выпить пива после работы, как это делает большинство людей. Меня узнают, фотографируют, и если следующей ночью у меня будет плохая игра, то обвинения в том, что я играю с похмелья, заполонят Интернет.

Светская жизнь не стоит той головной боли, которая с ней связана. Так что, хоть временами моя квартира и может казаться личной тюрьмой, она обеспечивает безопасность мне и моей репутации.

— Шей! — кричит Дом, как только я снимаю капюшон. — Черт возьми, да, чувак. Иди сюда.

Он толкает новичка с барного стула рядом с собой и пару раз похлопывает по нему, как будто он ждал только меня.

Дом — тусовщик. Не было ни одной вылазки с командой, где он не был бы в центре внимания, но он также хороший парень, который любит свою маму. Он попал на драфт раньше меня, но мы провели три года вместе в колледже, играя за Университет Северной Каролины. Во втором раунде он перешел в команду из Лос-Анджелеса, но через год после окончания контракта его маме пришлось бороться с раком, и он попросил о переходе в свой родной город Чикаго, согласившись на сокращение зарплаты, просто чтобы быть рядом с ней. У нее все хорошо, но с тех пор он не захотел покидать город, в котором вырос. Он талантлив. Мог бы пойти играть за любого из претендентов на чемпионство, как и я, но он остается ради своей семьи.

По какой-то причине я забыл это о нем. Наверное, потому, что я был чертовски эгоистичен и слишком долго не думал ни о ком из этих парней за пределами корта. У всех тринадцати парней вокруг меня есть свои истории, но я был слишком обеспокоен своей собственной, чтобы обращать на это внимание.

Дом протягивает мне свое пиво, чтобы подбодрить, пока мы сидим за стойкой, наклонившись вперед и опираясь на локти.

— Как поживает твоя мама?

Дом откидывает голову назад, и мгновенный укол вины пронзает мою грудь. Я не могу задать даже самый простой вопрос, не вызвав подозрений.

— Хорошо. Две недели назад ей делали плановое сканирование, и у нее все еще ремиссия, — он кивает, словно пытаясь напомнить себе о хороших новостях. Затем он замолкает, в замешательстве хмуря брови. — Спасибо, что спросил, чувак.

— Должен признаться, я чувствую себя полным идиотом из-за того, что так долго не болтал с тобой о жизни.

— Ты теперь большая шишка. У тебя на уме дела поважнее, чем здоровье моей мамы.

Он не ошибается. Что ж, он не ошибается и в том, почему я так себя вел, но это оправдание — полная чушь. Еще в колледже я знал родителей каждого из моих товарищей по команде по имени, хотя всегда называл их по фамилии. Я знал их братьев и сестер. Я проверял их оценки, чтобы узнать, не нужна ли им помощь в поддержании требуемого нашей командой среднего балла.

Я знал, как заботиться о других людях, как думать о других людях. Как доверять другим людям, потому что они не предавали меня. Впустив Инди в свой мир, я болезненно осознал, в каком эгоистичном пузыре жил.

Последние четыре года, с тех пор как все произошло, я закрылся ото всех. Я не видел, что мои товарищи по команде были такими же, как я, — обычными парнями, играющими в любимую игру и находящимися в центре внимания. Конечно, их карьера может быть не такой яркой, как у меня, но это не значит, что давление ощущается по-другому.

— Это чушь собачья, — признаю я. — Я имею в виду, ты совершенно прав в том, как я относился ко всем, но это не нормально. Мне следует все исправить. Я был ослом с тех пор, как вступил в лигу.

Дом хихикает.

— Ладно, милашка Шей. У нас все в порядке. Ты все еще мой друг, — он снова чокается своим бокалом с моим. — Эта диснеевская принцесса, которая живет в твоей квартире, делает тебя эмоциональным.

Я смеюсь.

— Ее зовут Инди, придурок.

— О, поверь мне. Я не забыл, как зовут твою девушку. Почти уверен, что иногда я стону ее имя во сне.

Я качаю головой, но на моих губах появляется довольная улыбка. Несмотря на то, что Дом самый большой бабник среди всех членов команды, что-то в той ночи, когда Инди пошла на свидание, изменило в наших отношениях. Каждой клеточкой своего существа я знаю, что она не откажется от этих фальшивых отношений.

— Забудь, Дом. Она и близко не подойдет ни к тебе, ни к твоему измученному члену.

Он глубоко и протяжно смеется.

— Черт, я скучал по тебе, Шей.

* * *

Я выпил единственный стакан пива, пока два часа тусовался с парнями. И я действительно хорошо провел время. Итан ушел час назад, одарив меня взглядом гордого отца с другого конца комнаты. Как будто я совершил свой первый хоумран в футболке, а не просто пил пиво со своими товарищами по команде в баре отеля.

В кармане у меня жужжит телефон. Стиви прислала фотографию с ней, Зандерсом и их собакой Рози, которые лежат, обнимаясь на диване.

Стиви

Посмотри на мою милую маленькую семью. И, кстати, я скучаю по тебе.

Она понятия не имеет, что эта семья очень скоро станет официальной. Я немного отдалился с тех пор, как взвалил этот секрет на свои плечи, просто потому, что не хочу портить сюрприз. Но мы с сестрой и дня не можем прожить без разговоров, поэтому я напоминаю ей по смс, как сильно я тоже по ней скучаю.

Затем нахожу сообщение от Инди. Она отправила его больше часа назад, но я был слишком отвлечен общением со своими товарищами по команде, чтобы проверить свой телефон. Сначала я извинился за то, что пропустил фотографию, которую она прислала мне с китайской едой на вынос, стоящей перед продуктами на нашем кухонном островке, а потом решил написать, что она может гордиться мной за то, что я так хорошо провел время, что забыл проверить свой телефон.

Райан

Ты бы возненавидел меня, если бы я сказал тебе, что совершенно забыл прислать тебе фотографию в баре со своей командой?

Блу

Извините, кто это?

Мило

Мое эго, Райан, уже не помещается в нашей квартире.

Я посылаю ей фотографию своего пустого пивного бокала с моими товарищами по команде, размытыми на заднем плане.

Кто этот высокий? Он одинок?

Они все высокие.

Идеально, тогда подойдет любой.

Ты пытаешься заставить меня ревновать?

А у меня получается?

Я знаю, что флирт с лучшей подругой моей сестры сильно размывает границы наших фальшивых отношений, но я ничего не могу с собой поделать.

Я пытаюсь поладить со своими товарищами по команде, а теперь хочу, чтобы они все перешли в другие клубы, лишь бы ты не уделяли им свое внимание. Это сойдет за ревность, Блу?

Три серые точки танцуют по экрану, а затем исчезают. Вновь появляются. И вновь исчезают.

Для человека, которому всегда есть что сказать, мне нравится лишать тебя дара речи.

Ее реакция почти мгновенна.

Я могу придумать другой способ, которым ты можешь лишить меня дара речи.

О, черт меня подери.

Что ж, теперь я потерял дар речи. В стиле, присущем только Инди, она говорит все, что, черт возьми, у нее на уме, и я едва могу посоревноваться с ней, не говоря уже о том, чтобы перевести дыхание.

Надеюсь, что ты и твоя правая рука хорошо проведете остаток ночи. Увидимся дома, сосед.

Все способы, которыми я мог бы лишить Инди дара речи, наводняют мой разум, но я бы предпочел заставить ее кричать. Предпочтительно, мое имя. Черт возьми, и теперь я вспоминаю, как чертовски красиво она выглядит, когда кончает. Как трется о мою ногу. Становится ли эта хаотичная девушка еще более безумной, когда полностью раскрепощается? Сможет ли она вонзить свои сиреневые ногти в мою спину до кровь? Обовьет ли свои голые ноги вокруг моей талии, чтобы притянуть меня ближе? Черт, надеюсь, что мне удастся это выяснить.

К моему члену приливает чертова тонна крови, а я нахожусь в баре со своими коллегами. Не совсем тот момент, когда мне нужен гребаный стояк. Инди не ошиблась Тот маленький образ, который она вложила в мою голову, умоляет мою правую руку приняться за работу.

Я говорю Дому, что он платит за мое пиво, и уже почти подхожу к двери, когда вижу одного из новичков, Леона Карсона, идущего по периметру бара, заполненного нашей командой. Последний раз, когда мы зависали вне работы, был на командном ужине, где Итан так любезно указал, что парень меня боится.

Да, я хочу, чтобы меня уважали, но я не хочу, чтобы член моей команды боялся меня. Пусть лучше это делает любой другой, носящего футболку, отличную от чикагской.

— Леон.

Он выпрямляется, отводит глаза от моего лица, с трудом соображая, что к чему.

— Привет, Шей.

Иисус. Даже когда я был новичком, то не был таким робким. Я пришел в лигу со скромной уверенностью, зная, что привношу в игру. Но Леон — парень со скамейки запасных. Он наш запасной разыгрывающий и играет только в четвертой четверти, если мы проигрываем другой команде или вылетаем сами.

— Во вторник я собираюсь задержаться допоздна после тренировки и поработать над некоторыми упражнениями. И бросками. Не хочешь присоединиться?

— Правда?

— Да, пара парней из тренерского штаба обычно задерживаются со мной допоздна раз в неделю, чтобы поработать индивидуально, и если у тебя возникнут с чем-то проблемы, мы можем обсудить это вместе. Если тебе нужны какие-то указания по…

— Да! Черт возьми, да. Это было бы невероятно.

Теперь он смотрит мне в глаза, и в нем появляется немного больше уверенности в себе.

— Хорошо, — я киваю в сторону его пустой бутылки из-под пива, прежде чем направиться к двери. — Налей себе еще пива. Дом угощает.

21. Инди

Инди

Ежедневное обновление — с опозданием на несколько дней я должен тебе кое-что рассказать. Я трахнула ногу твоего брата, как собака во время течки.

Стиви, почему ты не отвечаешь?

ТЫ МЕНЯ ЗАБЛОКИРОВАЛА?!

Стиви Рене Шей! Ты сама хотела, чтобы я жила с ним!

Шучу. Это не твоя вина. Я тебя люблю!! Ты злишься на меня?

Прошла неделя с тех пор, как Райан предложил мне помощь. Потребовалось столько же дней, чтобы слова дошли до меня, а мое тело оправилось от быстрого оргазма благодаря его бедру. Я фантазировала об этом мужчине с тех пор, как переехала сюда. Черт, я фантазировала о нем с того самого дня, как мы встретились — в тот самый день, когда я застукала Алекса с другой.

Не знаю, что говорит обо мне или наших отношениях тот факт, что я смотрела на другого мужчину через несколько часов после того, как рассталась с мужчиной, за которого, как я думала, собиралась выйти замуж. Отчего начинаю задаваться вопросом, была ли любовь, которую я испытывала к Алексу, искренней или просто шансом построить жизнь мечты.

Если честно, эта мысль потрясла меня на прошлой неделе, потому что, хотя я флиртовала с Райаном с тех пор, как встретила его, все стало слишком реальным в ту ночь, когда я пошла на свидание с другим. Это свидание должно было привести меня в чувства. Чтобы доказать самой себе, что чтобы я ни чувствовала к Райану, это мимолетно. Я не могу испытывать искренние чувства к другому мужчине всего через восемь месяцев после расставания с человеком, которого считала любовью всей своей жизни. Любой человек мог бы заставить меня почувствовать то же самое, что я испытываю по отношению к своему соседу.

Однако, как ни странно, доказательства ведут к обратному.

Райан пришел домой сегодня утром, но я его еще не видела. Он бросил свои сумки, сварил мне кофе и поставил его остывать в холодильник, затем отправился сделать несколько заметок перед интервью с прессой, и все это до того, как я проснулась. Типичная суббота для суперзвезды Райана Шея. Интересно, устанет ли он когда-нибудь от всего этого? Постороннему человеку его жизнь может показаться гламурной, но, видя повседневную рутину, я устаю за него.

Два дня назад мы со Стиви отправились за покупками, и с тех пор я мечтаю надеть алое атласное платье, которое висит в шкафу. Красный — не мой цвет, но он придает смелость, которая мне нужна. Бретельки завязываются в бантики на плечах, а подол заканчивается на середине голени. Но главное то, что мне нужна вторая пара рук, чтобы застегнуть платье до конца, поэтому я надеваю свои новые туфли-лодочки телесного цвета, и попрошу Райана помочь с этим.

Тайная вечеринка, которую он отказывается обсуждать, состоится через час на другом конце города, поэтому, когда я слышу, как открывается дверь его спальни, то бросаю последний долгий взгляд в зеркало, делаю глубокий вдох и направляюсь в гостиную.

Стук каблуков по деревянному полу привлекает его внимание, он допивает виски, держа стакан в руке.

Сине-зеленые глаза следуют вверх по моим ногам, не торопясь скользят по моему телу, задерживаясь на груди. Не то чтобы у меня была пышная грудь, тем не менее это платье фантастически демонстрирует то, что есть. Соблазнительные губы Райана приоткрываются, и он проводит языком по нижней губы.

Я наблюдаю, как его кадык судорожно вздрагивает, когда он, наконец, встречается со мной взглядом.

— Вау.

— Привет.

Он кивает, напоминая себе, что нужно что-то сказать, и, должна признать, его безраздельное внимание здорово повышает самооценку.

— Инди, ты выглядишь потрясающе.

Я поворачиваюсь к нему спиной.

— Не мог бы ты застегнуть мне молнию?

Мои колени слегка дрожат от прилива адреналина, а ладони вспотели от нервов. Обычно я не нервничаю, но мысль о том, что этот сдержанный мужчина потеряет контроль, всю неделю выводила меня из себя.

Собирая волосы на затылке, я слышу, как он ставит стакан на стойку, прежде чем в три неторопливых шага приблизиться ко мне. Тепло мгновенно согревает мою спину от его близости, и мы оба делаем резкий. вдох, когда Райан скользит ладонью по моему бедру.

Притяжение между нами очевидно, новая энергия витает в воздухе вокруг. То, что когда-то было кокетливой дружбой, превратилось в нечто большее. Это только вопрос времени, когда кто-то из нас решит сделать первый шаг.

Райана проходит кончиками пальцев по моей шеи, убирая все выбившиеся волоски. От этого ощущения мое тело мгновенно покрывается мурашками, и говнюк начинает хихикать.

— Я ненавижу тебя, — говорю я ему, хотя мое дыхание слегка затруднено.

— Мм-хмм. Я вижу.

Он сжимает мои бедра пальцами, отчего ткань платья сминается. Затем застегивает молнию другой рукой, проводя кончиками пальцев по моему позвоночнику, не торопясь. Когда молния надежно удерживает платье на мне, Райан скользит подушечками пальцев по моей спине к шее, прежде чем обвить их вокруг горла.

Прижимая меня к своей сильной груди, он проводит большим пальцем по точке пульса на шее.

— Ты купила это платье на мои деньги?

Я киваю.

Он издает хриплый звук удовлетворения.

— Тебе кто-нибудь когда-нибудь говорил, что ты немного собственник, Шей?

От беззвучного смеха его грудь прижимается к моей спине.

— Никогда. Но, с другой стороны, никто другой никогда не заставлял меня чувствовать себя собственником, как ты.

О Боже. Мне нравится, когда он вот так контролирует ситуацию.

Выгибая спину, я примерно в двух секундах от того, чтобы попросить его пропустить эту вечеринку, отнести меня в постель и позаботиться о моих потребностях.

Райан, должно быть, слышит мои мысли, потому что прерывает их поток, говоря:

— Нам пора идти.

Я поворачиваюсь к нему лицом, прижимаясь грудью к его темно-синему костюму и белой отглаженной рубашке. Он хорошо смотрится в любой одежде любого цвета. В этом наряде его сине-зеленые глаза напоминают сапфиры.

— Ты сегодня прекрасно выглядишь.

Он облизывает нижнюю губу, прежде чем втянуть ее между зубами, ухмыляясь. Внимание переключается на мой рот, я делаю предвкушающий вдох, прежде чем Райан отступает назад, создавая некоторую дистанцию.

— Мы не должны опаздывать, — напоминает он мне.

— Ты уже можешь сказать мне, по какому поводу вечеринка?

Он проверяет «Ролексы» на своем запястье, но затем снова смотрит на меня, на мгновение задумавшись.

— Зандерс делает предложение Стиви. Это вечеринка по случаю их помолвки.

— Что?

Райан смотрит на меня с беспокойством.

— Он сделает ей предложение сегодня? — я прикрываю рот обеими руками.

— Уже сделал. Они в самолете направляются обратно в Чикаго.

Моя грудь вздымается от прерывистого рыдания.

— О Боже мой.

Райан снова смотрит на меня так, словно я хрупкая кукла, которая вот-вот сломается.

— Ты в порядке?

Мои глаза горят от слез, потому что даже когда я так безмерно счастлива, слезы — обычное проявление моих эмоций.

— Эй, — говорит Райан, обхватывая мое лицо ладонями, мягко проводя большими пальцами под глазами. — Не плачь. Ты испортишь свой макияж.

— Я ничего не могу с собой поделать.

— Ты расстроена?

— Что? — я делаю паузу. — С чего бы мне расстраиваться?

— Не знаю.

— Почему ты так говоришь?

Он смотрит мне в глаза, и понимание переполняет меня.

— Потому что мне так и не сделали предложение? — предполагаю я.

Губы Райана растягиваются в извиняющейся улыбке.

— Раны все еще свежи, Инд. Завтра ты идешь на девичник, а сегодня на вечеринку по случаю помолвки…

— Я счастлива. Я так чертовски рада за них. Со мной все в порядке.

Каждое слово — абсолютная правда. Не знаю, то ли прошло достаточно времени с момента расставания с Алексом, то ли я просто рада видеть свою лучшую подругу счастливой, но я вытесняю свой эгоизм. Я ни капли не расстроена из-за того, что потеряла.

Райан заправляет мои волосы за оба уха, прежде чем в последний раз провести пальцам под моими глазам.

— Ты хорошая подруга, Блу.

— Твоя сестра тоже. Ты должен был сказать мне. Я могла бы помочь с вечеринкой. Я могла бы…

— Я знаю. Зандерс подумывал о том, чтобы попросить тебя о помощи, но я сказал ему не делать этого. Я хотел, чтобы ты повеселилась, не беспокоясь об остальных.

Но это моя роль. Я организатор вечеринки, ведущая. Я забочусь о людях и том, чтобы они хорошо провели время.

— Инди. Ты должна провести ночь, наслаждаясь собой и не заботясь ни о ком другом. Шокирует, знаю, но думаю, ты сможешь это сделать.

— Ладно, — сдаюсь я. — Но если эта вечеринка — отстой, я выругаю Зи за то, что он не поинтересовался моим мнением.

— Мы говорим о Зандерсе. Вечеринки пройдет чертовски экстравагантно, — он убирает волосы с моего лица, обеими ладонями обхватывая мои щеки. — Ты уверена, что с тобой все в порядке?

Я киваю в его объятиях.

— Да, но спасибо, что спросил.

И снова мое внимание приковано к его губам, но так же быстро он прочищает горло.

— Нам пора идти.

* * *

Райан открывает мне дверь, как только его водитель высаживает нас перед неприметным зданием, где нет ничего, кроме маленькой тускло освещенной вывески над черной дверью. Снаружи нет папарацци или представителей прессы, к чему я была готова. Только крупный мужчина стоит у главного входа с блокнотом в руках.

Зандерс проделал хорошую работу, сохранив все в тайне. Даже я понятия не имела, что произойдет сегодня вечером, не говоря уже о местных СМИ.

Райан скользит рукой по моей пояснице, ведя меня к входной двери.

— Инди Айверс, — говорит он швейцару. — И Райан…

— Я знаю, кто вы. Странно было бы не знать, — задумчивое выражение лица швейцара смягчается улыбкой, когда он недоверчиво качает головой, потому что даже вышибала, которому платят за сдержанность, не может удержаться от фанатизма, когда речь заходит о Райане Шее.

Он открывает перед нами дверь, выводя в темный коридор, и рука Райана продолжает покровительственно обнимать меня за поясницу.

Сбрасывая пальто, я поворачиваюсь к нему, прежде чем мы входим в главную комнату.

— Поскольку твоих товарищей по команде и генерального менеджера здесь нет, думаю, нам не нужно притворяться, что мы вместе.

Райан вешает наши пальто вместе с пальто остальных гостей.

— Согласен.

Но не один из нас не произносит это убежденно.

— Но, — начинаю я, и глаза Райана устремляются ко мне, в них мелькает искорка надежды. — Это могло бы стать хорошей практикой.

— Верно, и скоро свадьба.

— Верно, — быстро соглашаюсь я. — Значит, мы должны притворяться сегодня? Для практики.

— Да, это кажется правильным решением.

Без дальнейших колебаний Райан берет мою руку в свою, переплетая наши пальцы, и ведет нас в главную комнату.

Помещение маленькое и причудливое, как раз настолько, чтобы в нем могли разместиться самые близкие друзья и семьи Зандерса и Стиви. Но в истинном стиле Зандерса освещение яркое и дорогое, бар полностью укомплектован лучшим пивом и ликером, которые только можно купить, а также есть ди-джей и танцпол, ожидающие своего часа.

Рио, Мэддисон и остальные ребята из «Рэпторс» — первые лица, кого я вижу. Зеленые глаза Рио расширяются от возбуждения, он машет мне рукой. Я не уверена, рад ли он меня видеть или надеется, что мужчина рядом со мной, которым он одержим, присоединится к нам.

— Я хочу пойти поздороваться с командой.

— Мои родители здесь, — говорит Райан. — Я должен пойти предупредить свою мать, что ты на самом деле не моя девушка, пока у нее не случился сердечный приступ от волнения.

Я бы присоединилась к нему, чтобы поздороваться с родителями моей лучшей подруги, но миссис Шей мой не самый любимый человек. Отец Райана и Стиви — добрый, милый и любящий мужчина, но их мама не очень хорошо относилась к Стиви в течение многих лет. Они прошли курс семейной терапии и восстанавливают свои отношения между матерью и дочерью, и очевидно, что между ними все наладилось, иначе Зандерс не пригласила бы ее сюда сегодня.

Возможно, я слишком снисходительна по отношению к себе, но если вы перейдете дорогу моим друзьям, я затаю немалую обиду. Так что, ради Райана, я пропущу разговор с его мамой сегодня вечером, особенно после того, как немного выпью.

— Скоро увидимся? — спрашиваю я.

— Я подойду к тебе.

Мы отстраняемся, но не сразу расцепляем руки, что странно для двух людей, которые притворяются.

— Значит, ты трахаешься с моим любимым мужчиной-знаменитостью, — говорит Рио, заключая меня в объятия.

— Мы не трахаемся. Мы практикуемся. Через пару недель он должен правдоподобно сыграть роль моего парня перед моими друзьями детства.

Рио отворачивается от группы своих товарищей по команде, понизив голос:

— У тебя не получится убедить меня в том, что не спишь со своим соседом. Ты уже рассказала Стиви?

— Нет, потому что мы не спим друг с другом. По крайней мере, пока. Правда, он предложил мне помочь с той проблемой, о которой я тебе рассказывала.

— Ты что, шутишь? — глаза Рио расширяются. — Что за благотворительность? Я предлагал тебе это несколько месяцев назад!

Я бросаю на него непонимающий взгляд.

— Я знаю. Знаю.

— Немного странно, что мы на вечеринке по случаю помолвки Зандерса и Стиви. Тебе так не кажется?

— Мэддисон рассказал нам, когда мы приехали сюда.

Я передаю привет Мэддисону и его жене, а также остальным ребятам, с которыми работаю, пока мы ждем прибытия почетных гостей. Райан все еще болтает со своими родителями. Внезапно открываются главные двери, и заведение взрывается радостными возгласами и празднованием.

Стиви выглядит невероятно счастливой, входя в дверь, и я уверена, что ее лицо расплывается в улыбке, но не могу сказать наверняка из-за того, что она прикрывает рот ладонями от удивления.

Даже с другого конца комнаты я вижу камень на ее левой руке, и он чертовски огромен. Мужчина, который безумно любит баловать ее, обнимает ее сзади, бесконечно гордясь тем, что ему удался этот сюрприз, и в процессе может похвастаться своей девушкой.

Я делаю шаг к ним, но сдерживаюсь, желая позволить их семьям поздравить их первыми.

Стиви обводит комнату глазами в поисках одного конкретного человека, и когда они останавливаются на ее брате-близнеце, она мгновенно устремляется к нему. Райан быстрыми шагами встречает ее на полпути, заключая в объятия.

Удивительно, но я удержала свои эмоции под контролем. Вместо слез я широко улыбнулась и прыгать от счастья, желая заключить свою подругу в объятия. Но когда Райан отстраняется от своей сестры, сногсшибательно улыбаясь, он также вытирает глаза.

Мой сосед не слишком эмоциональный человек. Но Стиви исключение. Он безумно любит ее, и тот факт, что он готов пролить несколько слез из-за нее на публике, дает мне надежду, что, возможно, однажды он сможет сделать тоже самое из-за кого-то другого.

Когда он подходит, чтобы обнять ее еще раз, мне приходится переключить свое внимание на Зандерса, чтобы не прервать свою десятиминутную серию без слез. Зандерс обнимает свою сестру и папу, за ним быстро следуют его лучшие друзья — Мэддисоны.

Рио протягивает мне джин с тоником, обнимая за плечи.

— Ты в порядке?

— Да.

— Мне нравится это слышать.

Наступает затишье, когда Стиви обнимает своего отца и смотрит в мою сторону. Я воспринимаю это как намек, ставлю свой бокал на стол и так быстро, как только могу двигаться на каблуках, обнимаю ее за плечи.

— Ты знала? — спрашивает она в объятиях.

— Я понятия не имела! А ты?

— Я тоже понятия не имела! — она разражается смехом.

— Так вот почему ты не ответила мне?

— Да, насчет этого…

— Дай мне взглянуть на этот камень, — я беру ее за руку, прерывая, потому что этот момент касается ее, а не ее брата и меня. — Боже милостивый, Зи.

В этот момент Зандерс кладет руку мне на плечи.

— Тебе нравится?

— Я бы предпочла, чтобы ты попросил меня о помощи, но даже в этом случае не думаю, что кольцо могло быть более совершенным.

Стиви тянется в другую сторону, поэтому я поворачиваюсь, чтобы обнять ее жениха.

— Поздравляю.

— Спасибо, Инди, — на лице Зандерса довольная улыбка, но она сменяется озабоченностью, когда он понижает голос, говоря так, чтобы никто больше не услышал: — У тебя все в порядке?

— Почему все продолжают спрашивать меня об этом?

— Ну, потому что, когда мы встретились год назад, тебе уже выбрали кольцо и назначили потенциальную дату свадьбы. Не пойми меня неправильно, я счастлив, что ты больше не с тем парнем, но прошло не так уж много времени, — он смотрит на меня с осторожностью. — Райан сказал, что ты будешь счастлива, и я не сомневаюсь, что так оно и есть. Я просто хочу проверить, вот и все. Я не хочу быть невнимательным.

— О Боже, нет, — я отмахиваюсь. — Это не имеет ко мне никакого отношения. Я счастлива за вас двоих. Правда. Я в порядке.

— Хорошо, — Зандерс окидывает взглядом мой наряд. Из всех моих друзей только он понимает, как я ценю моду. — Мне нравится твое платье.

— Мне нравится твой костюм.

Стиви и Райан возвращаются в свой собственный маленький мирок, когда вместе чокаются бутылками пива, делясь моментом. Мы с Зандерсом наблюдаем за братом и сестрой Шей с другого конца комнаты.

— Как думаешь, восемь месяцев — это много? — спрашиваю.

— Я думаю, что даже восемь часов — слишком много, чтобы горевать по этому идиоту, но я знаю тебя, Инди. Ты испытываешь эмоции сильнее, чем большинство людей, так что нет, я не думаю, что восемь месяцев — это много. Ты верна человеку до конца, и когда ты любишь кого-то, каждая клеточка твоего тела чувствует это.

— Но что, если это чувство любви и верности было ложью? Что, если чувства, которые, как мне казалось, я испытывала к Алексу, были просто вызваны моим мечтами, потому что я думала, что мы построим ту жизнь, которую я хотела? В таком случае, достаточно ли восьми месяцев?

Зандерс хихикает.

— Если ты спрашиваешь меня, достаточно ли восьми месяцев, чтобы понять, что Алекс тебя не заслуживал, и чтобы понять, только в теории, что есть кто-то другой, кто точно заслуживает тебя, то да, я думаю, что восьми месяцев достаточно.

Поднимая взгляд, Зандерс понимающе ухмыляется.

— А теперь я собираюсь пойти потанцевать со своей невестой. Но есть еще один Шей, который точно был бы не прочь провести с тобой вечер.

Я усмехаюсь.

— Хорошо, сваха.

— Что могу сказать? Я влюблен! — Зандерс срывается с места, разводя руки в стороны, но затем разворачивается и идет задом наперед, на мгновение повернувшись ко мне лицом. — Просто повеселись, ладно?

Просто повеселись.

Черт. Это именно то, что мне нужно сделать. Перестать переоценивать всю ситуацию. Перестать задаваться вопросом, достаточно ли долго я чтила свои прошлые чувства, чтобы двигаться дальше. И просто повеселиться.

И человек, с которым мне больше всего нравится проводить время, находится здесь и выглядит слишком сексуально в этом темно-синем костюме.

Я следую за Зандерсом к близнецам.

— Потанцуем, — говорит он Стиви, беря ее за руку и ведя на танцпол.

Обходя Райана, я опираюсь локтями на барный столик, лицом к нему.

Его глаза лениво скользят по моему телу.

— И что мы будем делать?

— Хороший вопрос, — я делаю глоток пива Райана. — Что мы будем делать?

За этим вопросом скрывается гораздо более важный: «Насколько все это будет походить на притворство»?

Он усмехается, одна сторона его губ приподнимается, когда музыка переходит на что-то более страстное.

— Давай потанцуем.

Райан протягивает мне руку, и как только моя ладонь оказывается в его, он жестом приглашает меня вперед. Обнимает сзади за талию, когда мы направляемся на танцпол.

Заглядывая мне через плечо, он наклоняется близко к моему уху.

— Ты сногсшибательна, Инд. На случай, если я не упоминал об этом за последние пять минут.

Я накрываю его руку своей и прижимаюсь щекой к его щеке.

Самая запутанная часть сегодняшнего вечера — это размышления о том, насколько фальшивы наши отношения. Конечно, мы договорились вести себя так, будто мы вместе, чтобы немного попрактиковаться, но почему все кажется таким аутентичным?

Танцпол уже переполнен, но мы с Райаном вклиниваемся в него. Поворачивая меня лицом к себе, он кладет обе мои руки себе на плечи, проводя при этом подушечками пальцев по моей коже. Его руки обхватывают мою талию, прежде чем обвить бедра и опуститься ниже, чего я не ожидала.

Когда он притягивает меня ближе, я не могу не заметить, как хорошо мы подходим друг другу, как идеально мы подходим друг другу, несмотря на то, что во всем остальном мы противоположности.

Я дезорганизована. Он помешан на чистоте.

Я романтик. Он циник.

Я экстраверт. Он отшельника.

Я хочу найти любовь всей своей жизни и создать семью. Он непреклонен в том, чтобы провести остаток своих дней в одиночестве.

Но когда он обнимает меня, я не чувствую такой уж разницы.

Следуя за Зандерсом и Стиви на танцполе, я кладу голову Райану на плечо, покачиваясь вместе с ним и наблюдая за новоиспеченной парой. Они светятся, и мне кажется я никогда еще не видела, чтобы два человека были так счастливы друг с другом.

— О чем ты думаешь? — тихо спрашивает Райан.

— Они так влюблены друг в друга.

Я чувствую, как Райан поворачивает шею, чтобы посмотреть, на кого я смотрю. Он усмехается.

— Думаю, это мягко сказано, Инд.

— Они так подходят друг другу.

Зная своего соседа, который отказывается признавать любую форму любви, платоническую или иную, я вполне ожидаю, что он проигнорирует меня или устроит выговор за то, что я романтизирую жизнь своих друзей. Вместо этого он ностальгически вздыхает и говорит:

— Да. Это точно.

Отстраняясь, чтобы лучше рассмотреть его, я продолжаю обнимать его за плечи, бездумно проводя пальцами по его выгоревшей прическе.

— Ты когда-нибудь был влюблен?

— Один раз.

— В колледже?

Он кивает.

— Это было похоже на то, что ты чувствовал? — я киваю в сторону его сестры и будущего шурина.

— Нет.

Райан редко рассказывает о своем прошлом, и я не хочу все испортить, допытываясь еще больше, но в то же время мне хочется знать о нем все.

Мой смех вызывает легкую улыбку на губах Райана.

— Что тут смешного?

— Все это время я думала, что ты не веришь в любовь.

— Я верю в любовь, но я реалист. Ты можешь любить кого-то всем сердцем, но это не гарантирует, что он полюбит тебя в ответ. Это азартная игра, и я не люблю делать ставки, в которых могу проиграть.

Я понимаю, что это его версия контроля, не позволяющая испытывать глубокие чувства, чтобы никто не причинил емк боль. Он не позволяет себе ничего чувствовать. Я, с другой стороны, только что пошла ва-банк и проиграла в одной раздаче, но я уже подумываю о том, чтобы занять место за столом на еще один раунд.

Разве она не любила его в ответ? Поэтому так поступила с ним? Очевидно, что да, учитывая то, как она пыталась использовать его. Я понятия не имею, как можно было не полюбить его в ответ.

Понимала ли она, насколько особенной была, раз он выбрал ее?

Разве Алекс не чувствовал себя особенным из-за того, что я его любила? Вероятно, да, раз отбросил мою непоколебимую любовь к нему на второй план.

Любовь к кому-то не гарантирует, что чувства будут взаимными, но даже несмотря на то, что я попыталась и потерпела неудачу, надеюсь, что однажды обрету это чувство снова. Надеюсь, что однажды Райан тоже позволит себе полюбить кого-то.

Его большой палец рисует бессмысленные круги на моей пояснице.

— Почему ты все еще веришь в любовь? После всего случившегося.

— Я верю, что есть нечто большее, чем то, что у меня было, если это вообще можно назвать любовью. И это вселяет надежду, веру, что я найду любовь всей своей жизни. Назови меня мечтателем. Назови меня наивной, мне все равно. Я называю себя оптимистом.

Он застывает на танцполе. Его океанические глаза обводят взглядом каждый сантиметр моего лица, задерживаясь на моих губах.

— И где-то есть человек, который заслуживает, чтобы в его жизни появилась ты.

— Ты тоже заслуживаешь того, чтобы твои мечты сбылись.

— Я не мечтатель, Инди. Я планирую, и моя жизнь идет в соответствии с этим планом. Моя цель — карьера. Это то, чего я всегда хотел.

Он не смотрит на меня, когда произносит эти слова, потому что я не уверена, что даже Райан считает их правдой. Я вижу, как сказываются на нем заоблачные ожидания. Возможно, он все еще любит баскетбол, но необходимость играть на вершине давит на него, с каждым днем отнимая у него все больше сил. Он прикован к стенам квартиры и пока не готов к тому, что его будут разглядывать и боготворить одновременно. Он живет в тюрьме стоимостью в миллион долларов на двадцать втором этаже. Я не могу себе представить, что он мечтал о такой части своей карьеры.

Райан выталкивает меня в элегантном развороте, прерывая наш момент прежде, чем я успеваю допытывать его дальше. Он удивительно грациозен на танцполе, и для мужчины, который годами не обнимал женщину, у него хорошо получается ухаживать за женщиной.

— Думаю, мы вычеркнули этот пункт из твоего списка правил. Я уверена, мы сможем станцевать один-два танца на свадьбе.

Мягкая улыбка пробегает по его губам.

Ди-джей переходит к следующей песне, которая сохраняет ту же медленную и знойную атмосферу.

— Может, нам стоит еще немного попрактиковаться. Ты так не думаешь?

Мне нравится практиковаться. Во всем. В танцах. Совместной жизни. Фальшивых отношениях.

— Да. Практика — это хорошо.

Мы двигаемся по танцполу, наши руки переплетены и разведены в стороны, и прижимаемся друг к другу. И снова я замечаю свою лучшую подругу в другом конце комнаты, излучающую столько счастья.

— Как думаешь, у них будут дети? У Зандерса и Стиви?

— Не знаю, — признается Райан. — Стиви никогда много не говорила о детях. В нашей семье я больше всех хотел иметь детей. Моя сестра была слишком занята спасением всех бездомных животных, которых смогла найти, — он слегка посмеивается. — Но думаю, что у них будут дети. Они нужны Зи.

Я не упускаю из виду фразу, которую он небрежно бросил. В нашей семье я больше всех хотел иметь детей. Слой за слоем Райан позволяет мне увидеть немного больше его настоящего, по мере того как все больше его запутанной предыстории раскрывается, стремясь выйти на свет. Я хочу узнать ее. Я хочу знать все, но и отпугивать его тоже не хочу, поэтому молчу.

Он осторожно смотрит на меня, как будто впервые осознает, что идет по минному полю, разговаривая о браке и детях с женщиной, которая, возможно, не получит ни того, ни другого.

К счастью, музыка меняется, наполняя комнату ритмом, под который вы не можете не танцевать.

Райан снимает пиджак, бросает его на спинку ближайшего стула, прежде чем закатать рукава своей белой рубашки на пуговицах. Вены, бегущие по его предплечьям, и часы на запястье делают его самым сексуальным мужчиной в мире.

— Хватит разговоров, — он хлопает меня по заднице, выводя в центр танцпола. — Идем, детка. Давай повеселимся.

* * *

Отыграло бесчисленное множество песен, и я вся в поту. Мы все. Большинство товарищей по команде и друзей Зандерса и Стиви не покидали танцпол, и ди-джей наконец-то понял, какая музыка нам нужна.

Мои туфли далеко отброшены, и надеюсь, я найду их снова. Они были милыми. И к тому же дорогие.

Танцпол в целом представляет собой потных людей, трущихся друг о друга под музыку. Это некогда модное заведение быстро превратилось в личный ночной клуб с чрезмерно разодетыми гостями.

Даже сквозь это безумие я отслеживаю, где находится Райан, будь то в углу, где он пьет со своим отцом или быстро выходит на улицу подышать свежим воздухом. Он продержался всего две песни, прежде чем уйти и назвать меня неумолимой, но я хочу, чтобы он снова потанцевал со мной.

— Потанцуй со мной, Индиго! — Рио хватает меня, закидывая мои руки себе на плечи и держа свои ладони на почтительной высоте у меня за спиной.

Наши бедра двигаются вместе совершенно платонически. Между нами достаточно расстояния, чтобы понять это.

Сквозь тусклое освещение, громкую музыку и плечо Рио я замечаю, что Райан наблюдает за мной с края танцпола. Стакан в одной руке, другая в кармане. В последний раз он видел меня танцующей с Рио на осеннем банкете. На этот раз, несмотря на то, что я вижу страсть, пылающую в его глазах, его поза сочится уверенностью.

Он наблюдает за мной с удушающей пристальностью, поднося край бокала к губам, и даже танцуя с Рио, я не отрываю от него внимания.

Мы все еще притворяемся? Хотела бы я знать.

Его пристальный взгляд скользит по моему телу, медленно и обволакивающе, не пропуская ни сантиметра. И сейчас мне хочется соблазнить своего ревнивого фальшивого парня настолько, чтобы затащить его сюда. Так что я поворачиваюсь и встаю спиной к Рио, покачивая бедрами в такт, не сводя глаз с Райана.

— Просто чтобы ты знала, — говорит Рио мне на ухо достаточно громко, чтобы я могла расслышать его сквозь музыку. — Я прекрасно понимаю, что ты используешь меня, чтобы заставить его ревновать, и я совершенно не против этого.

Я усмехаюсь.

— Надеюсь, это сработает.

— К черту, — Рио хватает меня за талию, притягивая к себе. — Но если он ударит меня за это, ему стоит хотя бы дать мне автограф.

Его руки обхватывают мои бедра, а губы прижимаются к уху, и не проходит и десяти секунд, как передо мной останавливается пара дорогих брендовых туфель. Я провожу взглядом по длинным и мускулистым ногам, и замечаю неравнодушный взгляд на красивом лице Райана.

— Ты можешь идти, — говорит он Рио, не сводя с меня своих пристальных океанских глаз.

Рио поднимает руки в знак капитуляции.

— Она заставила меня сделать это.

— О, я прекрасно осведомлен.

— Я буду… — Рио показывает большим пальцем через плечо. — Ага, — говорит он, удаляясь.

— Милое маленькое шоу.

— Спасибо. Значит, оно сработало, раз ты подошел ко мне?

Я ставлю босые ноги на голенища его ботинок, обнимая его за шею. И хотя музыка предназначена для того, чтобы трясти своей задницей, он снова начинает двигать ногами, медленно танцуя со мной.

— Нужно ли нам добавить это в наш список? Что висит на холодильнике? Потому что, насколько я понимаю, никто другой не смеет к тебе прикасаться.

— Значит ли это, что ты прикоснешься ко мне? — Иисус. Очевидно, сегодня вечером я не будет фильтровать свои слова.

Он удивленно приподнимает брови.

— А ты хочешь, чтобы я прикоснулся к тебе?

Да, да, пожалуйста.

— Я уже говорил тебе раньше, — продолжает он. — Тебе нужно сказать лишь одно слово. Попроси меня о помощи, Инди.

Как бы ни было заманчиво позволить словам слететь с моих губ, я колеблюсь.

— Что не так?

— Просто пытаюсь понять, притворяешься ли ты или нет.

— Думаешь, я притворяюсь?

— Я уже ничего не думаю.

Он скользит ладонями вниз по моей спине, обхватывает мою задницу и притягивает мои бедра к своим, где я натыкаюсь на выпуклость, выступающую чуть выше вершины моих бедер.

— Это похоже на притворство?

У меня перехватывает дыхание.

— Тебя возбуждает ревность?

— Нет. Зачем мне ревновать, если я знаю, что ты принадлежишь мне. В итоге ты пойдешь домой со мной.

Я растворяюсь в нем, феминистка во мне превращается в пыль.

Проходят минуты, наши взгляды мечутся от глаз к губам. Черт возьми, я не хочу ждать, пока доберусь домой.

Приподнявшись на цыпочки, я приближаюсь к его рту и чувствую, как он наклоняется мне навстречу, прежде чем моя пьяная лучшая подруга хватает меня за руку.

— Машина подъехала! Там найдется место и для вас, ребята. Пошли.

Стиви.

Черт.

Я была примерно в двух секундах от того, чтобы поцеловать ее брата на вечеринке по случаю ее помолвки, и мне еще предстоит рассказать ей о своих чувствах к нему. Конечно, она получает мои ежедневные обновления, но я сомневаюсь, что она понимает, насколько серьезно я отношусь к большинству из них.

Как сказал Зандерс, я не думаю, что она была бы расстроена, но у Стиви есть послужной список дерьмовых друзей, использующих ее, чтобы сблизиться с ее братом. Я отказываюсь позволять ей верить, что я одна из них. Сначала я должна поговорить с ней. Моя дружба с ней гораздо важнее, чем влюбленность, которую я испытываю к своему соседу.

Выражение лица Райана совпадает с моим, как будто именно это пришло ему в голову.

Он отступает назад, создавая дистанцию.

— Я возьму наши пальто.

Я прощаюсь с ребятами из «Рэпторс», прежде чем подойти к Стиви.

— Я едва видела тебя сегодня вечером, — напоминает она мне, кладя голову мне на плечо.

— Ага. Прости. Но ты была звездой вечера.

— А вы с моим братом немного одержимы друг другом.

Я останавливаю нас на полпути, оглядываясь на нее, с благодарностью замечая веселый блеск в ее зелено-голубых глазах.

— Мы практиковались. Для свадьбы Мэгги.

— Угу, — промычала она, не веря. — Кончить на его ногу тоже было практикой?

— Теперь ты принимаешь все всерьез?! Ты никогда не слушаешь мои ежедневные обновления!

Она смеется.

— Увидев вас двоих сегодня вечером, стало совершенно ясно, что твои ежедневные обновления являются подлинными. И на случай, если сегодняшний вечер не был просто притворной репетицией для свадьбы Мэгги, и тебе нужно мое разрешение, то я не против.

— Правда?

— Да, — она пожимает плечами.

— Я не хочу, чтобы ты думала, что я рушу нашу дружбу.

— О Боже. Наша дружба была разрушена с первого же ежедневного обновления, — она прижимается своим бедром к моему. — Конечно, я так не думаю. Ты не меркантильная. Ты моя лучшая подруга, Инд. И я хочу, чтобы ты была счастлива. Просто будь с ним осторожна, ладно? Он ранимый, хотя и пытается это скрыть.

Слышать, как человек, который знает Райана лучше всех, называет его ранимым, подтверждает то, что я уже знала. Он что-то чувствует. У него есть эмоции, даже если он пытается это скрыть.

— Я собираюсь приехать на этой неделе, чтобы ты могла рассказать мне все подробности, но дай своей подруге спойлер. Как твой эффектный жених сделал предложение? Я знаю, что это было чертовски экстравагантно.

— Чересчур экстравагантно. Арендовал частный самолет и покатал нас по разным городам, которые что-то значат для нас. Городам, в которых мы постепенно влюблялись друг в друга. Затем самым непринужденным образом, он задал этот вопрос дома, потому что хотел, чтобы Рози тоже присутствовала.

— Боже милостивый, — я откидываю голову назад. — Он настоящий книжный бойфренд.

— Я понятия не имею, что это значит.

— Просто согласись со мной.

На полпути к выходу мы встречаемся с Зандерсом, Мэддисоном и его женой. И в конце коридора, перед самым выходом, Райан ждет нас, перекинув мое пальто через одну руку, а во второй держит мои туфли.

Жаль, что я не могу сфотографировать его и сохранить навсегда, потому что он выглядит совершенно сногсшибательно в слабом неоновом свете указателя выхода, горящего над ним. Он помогает мне снова надеть пальто, деликатно убирая волосы с воротника. Разглядывая туфли на каблуках в его руке, мы молча и обоюдно соглашаемся, что они ни за что на свете не вернутся.

Я абсолютно трезва, но отказываюсь снова надевать туфли на шпильках в это время ночи.

Затемненный внедорожник подъезжает к тротуару, и, ни секунды не колеблясь, Райан подхватывает меня одной рукой, отчего мне приходится обвить ноги вокруг его бедер. Я держусь за его шею, чтобы не упасть, пока он несет меня и мои туфли к машине.

Оставляя третий ряд Зандерсу и Стиви, Мэддисон и его жена, а также мы с Райаном занимаем места посередине. Здесь всего три места для нас четверых, поэтому, как только Райан закрывает за собой дверь, то сажает меня к себе на колени. Мэддисон также усаживает свою жену к себе, оставляя центральное пустым.

— Теперь для тебя есть место, Инди, — говорит Мэддисон, прежде чем отвлечься на рыжеволосую красотку, на которой он женат.

Двигатель заводится, и когда мы выезжаем на дорогу, я двигаюсь, чтобы ускользнуть от Райана. Но вместо этого он сжимает мое бедро своей одной большой рукой, удерживая на месте.

— Не надо, — шепчет он мне на ухо.

Остальные в машине слишком отвлечены, чтобы заметить, что я еще не сдвинулась с места, поэтому я снова устраиваюсь у него на груди. Его ладонь скользит по моему бедру, и когда я откидываюсь назад и поворачиваюсь к нему лицом, то обнаруживаю полуприкрытые глаза и приоткрытые губы.

Он возбужден, и, черт возьми, я тоже. Вся эта ночь была похожа на прелюдию.

Я провожу рукой по его шее сзади, и он слегка прижимает мои бедра к себе, отчего из нас обоих вырывается нежнейший, почти беззвучный стон. Его губы находятся в сантиметрах от моих, и меня совершенно не волнует, что другие в этой машине могут нас увидеть.

— Я просто хочу, чтобы все знали, — объявляет Зандерс с заднего сиденья. — Сегодня я вступил в клуб «Любителей потрахаться в самолете».

Машина взрывается пьяным смехом и поздравлениями.

— Боже милостивый, — бормочет Райан, чтобы никто больше не услышал, и качает головой. — Это один из способов подавить эрекцию.

Я хихикаю, прислоняясь к нему спиной.

— Он опустился на одно колено, так что я встала на два, — вмешивается Стиви, небрежно пожимая плечами.

— Это моя девочка! — восклицаю я.

— Сэр, — Райан наклоняется к водителю. — Я почти готов выпрыгнуть из машины, так что, если бы вы могли прибавить скорость, было бы здорово.

Я игриво шлепаю его в грудь, прежде чем он откидывается на спинку сиденья, увлекая меня за собой.

— Это была хорошая пик-ап фраза, Ви.

— Спасибо, — она пожимает плечом. — Я целый год ждала, чтобы воспользоваться ей.

— А у тебя есть какие-нибудь пик-ап фразы? — тихо спрашиваю Райана, чтобы никто больше не услышал.

Он мотает головой.

— Не-а. Я бы предпочел придавить тебя, чем поднимать¹¹.

Я разиваю рот, потому что не ожидала такого. Он так уверенно это произнес. Черт возьми.

Он смеется из-за моего откровенного шока.

— Ты завтра рано встаешь? — шепчет он.

— Да, и день будет загруженным.

Он глубоко вздыхает, прежде чем нежно поцеловать меня в макушку, оставляя там свой подбородок.

— Хорошо.

* * *

К тому времени, как мы добираемся домой, я понимаю, что означало это «хорошо».

Он не собирается ничего предпринимать. Он собирается дать мне поспать.

Но он явно не понимает, что из-за многочасовой прелюдии и всего одного оргазма за восемь месяцев сегодня я не буду спать. По крайней мере, до тех пор, пока не кончу.

Он закрывает и запирает за собой дверь квартиры, оставляя мои туфли у входа. Мы сбрасываем пальто, остро ощущая близость друг друга, стоя в напряженной тишине.

— Итак, я, эм… — он показывает большим пальцем в сторону своей спальни. — Спокойной ночи.

Он на мгновение колеблется в дверях, и я, как последняя трусиха, сохраняю молчание.

Опустив голову, он делает шаг в сторону комнаты.

— Райан, — вмешиваюсь я, останавливая его. — Ты не расстегнешь мне платье?

Он не торопится расстегивать молнию, как будто знает, что это конец нашей ночи, и хочет, чтобы она длилась вечно. Его дыхание задерживается на моем затылке, пальцы скользят по моей спине, и мое тело покрывается мурашками, как только я осознаю его близость.

Когда мое платье сзади распахнуто, Райан обхватывает ладонями мои бедра, впиваясь в них кончиками пальцев.

— Готово.

Он не уходит, не двигается с места, а я слишком долго молчу.

Что я делаю? Почему я колеблюсь? Если быть до конца честной с самой собой, то, как бы я открыто не говорила о сексе, со времен Алекса ко мне никто по-настоящему не прикасался, и это меня пугает. Раздеться и предстать уязвимой перед другим человеком ужасает, но я устала от того, что Алекс был моим последним и неповторимым. Он не заслуживает звания последнего мужчины, у которого есть такая привилегия.

— Рай, — я останавливаю его у двери. Он снова смотрит на меня, в глазах отчаяние и мольба. — Ты поможешь мне?

Он откидывает голову назад и вздыхает с облегчением.

— Наконец-то, черт возьми.

22. Райан

В два быстрых шага я прижимаю ее к стене, закидываю ноги на свои бедра, отчего бретельки ее красивого красного платья спадают на плечи. Прижавшись к ее груди, чувствую, как колотится ее сердце, когда провожу губами по ее шеи. Я целую и облизываю нежную кожу, чувствуя, как тихий стон поднимается вверх по ее горлу и касается моих губ.

Двигаясь ниже, прикасаюсь влажным ртом к ее ключице, когда ее грудь становится розовой и румяной. Ее идеальные, маленькие соски просвечиваются сквозь лифчик, приподнимая красный атлас платья. Боже, я хочу взять их в рот, пососать и прикусить, интересно, смогу ли я заставить ее кончить только от этого.

Потому что сегодняшний вечер посвящен только ей. Она собирается кончить сильнее, чем когда-либо в своей жизни.

Я невероятно возбужден в преддверии нашей ночи. Черт возьми, это результат последних двух месяцев, но тот факт, что я собираюсь заставить Инди кончать до тех пор, пока она не перестанет соображать, не меняет обещания, которое я дал самому себе. Я справлюсь. Я могу прикасаться к ней, лизать ее и заставлять кричать, но при этом не трахая.

— Райан, — выдыхает Инди. — В комнату. Отнеси меня в мою комнату.

Она двигается, прижимаясь своей киской к моей эрекции, и учитывая задранное на бедрах платьем между нами всего пара слоев ткани. Я с шипением вдыхаю от трения, преякулят уже вытекает из головки, потому что... ко мне не прикасались годами. Ко мне никто не прикасался годами, и теперь у меня в объятиях самая великолепная женщина, невероятно умная и заботливая, и с каждым движением бедер ее киска стремится к моему члену. Ей уже жарко, и я мог бы поспорить на хорошие деньги, что она тоже мокрая.

Я поворачиваюсь к ее комнате, но не двигаюсь. Я избегаю этого места любой ценой, и, черт возьми, сегодня она кончит в другом месте.

Вместо этого я несу ее к дивану, опуская на спину. Обсыпаю поцелуями ее шею, ухо, грудь. Все, на чем могу ощутить ее вкус, кроме губ.

Я не солгал, когда сказал, что мне не нравится разыгрывать близость. В прошлый раз моя ревность не позволила мне удержаться от поцелуя с ней. Я осознаю свои чувства к Инди, и, черт возьми, я хотел поцеловать ее с тех пор, как она впервые открыла свой прелестный ротик и заговорила. Но она нагло сказала, что не сможет дать мне большего. И меня ужасает мысль открыться девушке, которая не отвечает взаимностью на мои намерения.

Она попросила меня помочь ей кончить. Она не просила меня привязываться и целовать эти пухлые губки до тех пор, пока я не потеряю способность здраво мыслить. Пока не смогу нормально ходить. Боже, но я хочу поцеловать ее.

Ее длинные светлые волосы разметались по подушкам, она выгибает спину и прижимается ко мне грудью. Ее пальцы хватаются за пуговицы на моей рубашке, расстегивая их, пока я прокладываю поцелуями дорожку вдоль мягких изгибов ее плеч. Нащупав бантики, скрепляющие бретельки ее платья, я беру атлас зубами и тяну ткань, пока она не раскрывается. К тому времени, как я расстегиваю и вторую, моя белая рубашка полностью расстегнута Инди.

Ее мягкие руки с накрашенными красным ногтями гладят мой пресс, и от этого я становлюсь в десять раз тверже.

— Я прикасалась к себе, думая о тебе, — признается она.

Черт возьми. Мой член ноет, утыкаясь в молнию, от семи самых сексуальных слов, которые я когда-либо слышал в своей жизни.

Шоколадные глаза смотрят на меня из-под темных ресниц, ожидая, что я что-нибудь скажу.

— О чем ты думала?

— О твоих руках.

— Правда? — я провожу ладонью по ее груди через платье, скользя вверх, обхватывая пальцами ее горло. — О чем еще?

Я слегка сжимаю ее шею, проверяя, нравится ли ей это.

Ее стон удовольствия вибрирует под моей ладонью.

— О, — выдыхает она, — тебе сверху. Каково было бы лежать под тобой.

Зажав колени между ее бедер, я засовываю указательный палец в вырез ее платья, стягивая его вниз к животу. Мой взгляд тут же опускается на ее грудь. Твердые соски туго натягиваются под черным без бретелек лифчиком. Утонченным, но потрясающе сексуальным.

— Твой любимый цвет.

Боже милостивый.

Я собираюсь стать парнем, который кончает в штаны от нескольких слов. Конечно, это идеальные слова, исходящие из самых соблазнительных уст, но если я не возьму себя в руки, эта ночь пройдет совсем не так, как я планировала.

— Ты кончила, когда думала обо мне, Инд? Потому что каждый раз, когда я прикасался к себе, думая о тебе, я кончал так сильно, что почти терял сознание.

— Ты трогаешь себя, думая обо мне?

Я выдыхаю, невесело смеясь.

— Помнишь ту ночь, когда мы отправились в поход? Я думал о тебе, пока был в душе, и почти каждый раз с тех пор.

Ее руки снова скользят вниз по моему животу, каждый мускул в моем теле сокращается.

— И почему ты ничего не предпринял, когда вернулся в постель?

— Я не знал, что ты этого хочешь, но мечтал увидеть тебя такой. Лежащей на спине и обнимающей меня ногами.

Она тянется к пряжке на моем ремне, расстегивая ее.

— Ну, теперь я здесь с тобой, так что ты собираешься делать?

— Ничего.

Она останавливается, складывая брови в самую очаровательную разочарованную гримасу.

— Что?

Я провожу обеими ладонями по ее животу и талии, наслаждаясь тем, как она трепещет под моими прикосновениями.

— Я не собираюсь ничего делать. Но ты — да. Ты заставишь себя кончить.

— Но я не могу, — протестует она. — У меня не получается. Пожалуйста, Райан. Ты сказал, что поможешь мне.

— Я помогаю. Я буду отвлекать тебя, пока ты будешь мастурбировать, — я беру ее за руку, направляя ее к низу живота. — Ты доверяешь мне?

— Конечно, — ее взгляд смягчается. — А ты мне?

— Да, — отвечаю я без колебаний, и почти готов найти презерватив и послать к черту двухлетний целибат от осознание того, что я никогда не доверял другой женщине больше, чем Инди.

Яростная волна собственничества пробегает по мне, крича о том, что она принадлежит мне. Она лежит на моем диване, раздвинув ноги. Она живет в моем доме. Она хочет мой член.

Но я внутренне ругаю себя. Сегодняшний вечер посвящен ей.

— Потрогай себя, Инд. Сделай так, чтобы тебе было хорошо, — приподнимаясь на коленях, я снимаю рубашку и бросаю ее на пол. — Но сначала, ради всего Святого, сними все.

Нависая над ней, я удерживаю себя над одной рукой, мой член скользит по ее центру. Я почти кончаю от одного прикосновения, и болезненное нарастание усиливается, когда Инди выгибает спину от удовольствия, давая мне как раз достаточно места, чтобы расстегнуть ее лифчик свободной рукой.

Ткань моего любимого цвета свободно облегает ее бюст, прежде чем она бросает ее на пол. Ее сиськи чертовски красивые, соблазнительные и кричат о том, чтобы их пососали.

— Инд, — недоверчиво выдыхаю я, откидываясь назад, чтобы лучше видеть. — Ты чертовски красива. То есть, я знал это, но, Боже милостивый.

— Тогда тебе, наверное, стоит прикоснуться ко мне, тебе не кажется?

Маленькая хитрюга.

Я киваю.

— Наверное.

У нее аккуратные груди, но когда я беру одну и сжимаю, она идеально ложится в мою ладонь. Я нежно провожу большим пальцем по твердому соску. Благодарю ее за то, что она позволила мне увидеть ее тело, за то, что позволила мне прикоснуться к ней.

Она издает самый ангельский стон.

Она обвивает руку вокруг моей шеи сзади, притягивая меня к себе, и без дальнейших колебаний я беру ее сосок, посасывая розовый кончик, прежде чем провести по нему языком. Взяв его зубами, я нежно прикусываю, позволяя ее драгоценным крикам наполнить нашу гостиную.

Она извивается от предвкушения, кружа бедрами. Я не торопясь перехожу к другой ее груди, уделяя ей не меньшее внимание и восхищение.

Затем возвращаю ее руку к подолу платья, используя свою, чтобы приподнять его вверх.

— Покажи мне.

Я вылизываю дорожку между ее грудями, не сводя с нее глаз. Она ошеломлена и податлива под моим языком. Мне нравится видеть ее такой. Моя хаотичная девочка еще более неупорядочена, не в состоянии дышать в ровном ритме, не в состоянии позволить своим мыслям блуждать там, где им не следует.

Глядя вниз, я наблюдаю, как наши руки задирают ее платье, атлас медленно скользит по ее мягким бедрам. Оно собирается вокруг ее бедер, и она приподнимает задницу с дивана, чтобы натянуть материал до талии.

Я никогда не любил черный цвет больше, чем сейчас, видя его влажным между ног Инди.

Я хочу зарыться в нее, в ее запах. Хочу лизать, сосать и облизывать языком самую красивую киску, которую когда-либо видел, но сегодня вечером она вспомнит, что может позаботиться о себе сама.

Я утыкаюсь головой в изгиб ее шеи, глядя вниз, между нами. Моя эрекция отчаянно нуждается в облегчении, но я изо всех сил стараюсь проявлять некоторую сдержанность.

Тот контроль, в котором я так хорош? Да, он вот-вот вылетит из гребаного окна. Я в двух секундах от того, чтобы сорвать с нее стринги. Мне нужно увидеть ее всю.

— Покажи мне, — умоляю я еще раз, сжимая руки в кулаки на диване. — Пожалуйста, покажи мне.

Она играет с завязками на бедрах, ее красные, как у пожарной машины, ногти пробегают по всей длине ткани, прикрывающей живот.

— Не дразни меня, Блу, — это предупреждение. — Покажи мне, черт возьми.

Мои бедра покачиваются в нетерпеливом ожидании. Медленно и томительно она оттягивает черную ткань в сторону, показывая мне блестящие складки самой красивой киски, которую я когда-либо видел.

— Господи, Инд, — выдыхаю я в восхищении. — Насколько ты реальна? Ты чертовски сногсшибательна.

— Спасибо, — мягко говорит она.

Прямо над щелочкой есть небольшой клочок подстриженных волос. Темные розовато-фиолетовые складки поблескивают от возбуждения. Они соблазняют отказаться от многолетнего воздержания, исключительно для того, чтобы узнать, каково чувствовать, как эти губы скользят по моему члену.

Я хочу прикоснуться к ней, раздвинуть ее ноги, увидеть каждую ее частичку, но предполагается, что она трогает саму себя. Она должна научиться, моя маленькая ученица Лиги Плюща.

Взяв ее за руку, я направляю вниз, накрывая ее пальцы своими. Я использую наши указательный и средний пальцы, чтобы потереть ее киску, прежде чем раскрыть складки и увидеть идеальный, налитый и влажный розовый бутон.

Она промокла насквозь, ее возбуждение покрывает не только ее пальцы, но и мои тоже. Я хочу взять ее их в рот, попробовать ее на вкус.

Ее тело напрягается, прерывая мои плотские мысли. Поднимая взгляд, ее мягкие карие глаза впиваются в мои, вселяя в меня доверие, и мне хочется сдаться ей.

— Ты в порядке? — спрашиваю я.

Она мотает головой, сглатывая, и в моей голове проносятся непристойные мысли, я бы хотел снова увидеть, как она сглатывает.

— Я нервничаю.

Нахмурив брови, спрашиваю:

— Почему?

Моя уверенная в себе соседка нервничает?

Она неловко смеется.

— Я чувствую себя девственницей. Просто прошло много времени.

— Расскажи мне об этом.

Она улыбается в ответ, ее соблазнительная нижняя губа скользит между зубами.

— Если ты хочешь остановиться, скажи мне. Но тебе не нужно нервничать из-за меня. Боже, ты чертовски идеальна, Блу. Представь, что ты одна, в своей комнате, трогаешь себя.

— Я не хочу представлять, что я одна.

Ну конечно. Она никогда не была одна.

— Мне нравится знать, что ты рядом. Что наблюдаешь за мной.

— Тогда я просто буду рядом, бесконечно благодарный за то, что могу наблюдать, как ты заставляешь себя кончать, — я снова двигаю ее рукой, усиливая давление, и вместе мы нащупываем клитор.

Я показываю ей, как обводить круг вокруг бутона, как щелкать, сжимать его именно так, как сделал бы я, если бы ее рука не была между моей и ее телом.

— О Боже, какое приятное ощущение, — она откидывает голову на спинку дивана, и я продолжаю помогать ей получить оргазм.

Она быстро дышит, ее сиськи просят внимания. Я беру одну в рот, продолжая двигать ее рукой.

— Что ты предпочитаешь, Инд? Тебе нравится, когда тебе говорят непристойности в постели? Или может тебе нравится, когда над тобой доминируют?

Она издает тихий стон, но я думаю, что это больше связано с тем, что я сжимаю ее сосок зубами и как наши пальцы скользят по ее клитору, чем с тем, что я сказал. Потому что я знаю эту девушку, и ей бы точно не хотелось, чтобы ее называли унизительными словами. Ей нравится, когда ей говорят, что она красивая и умная.

— Нет. Моей маленькой отличнице нравится, когда ее хвалят, верно?

Всхлип. Самый красивый, самый сексуальный звук, который я когда-либо слышал, вырывается из ее горла.

— Такая умная девочка, как ты, хочет слышать, как хорошо все у нее получается. Ты совершенна. Ты прекрасно справляешься.

Я чувствую, что чем больше говорю, тем влажнее становятся наши пальцы.

— Что ж, Блу, у тебя чертовски хорошо получается. Ты чувствуешь, как мы прикасаемся к твоему хорошенькому клитору? Чувствуешь, как он набух? Насколько ты мокрая? Ты идеальна, детка.

Слышимый вздох вырывается из нее, когда она откидывает голову назад, ее сиськи прижимаются к моему лицу. Она сильнее обхватывает меня ногами, упираясь пальцами в поверхность дивана.

Боже, я хочу трахнуть ее. Я боюсь этого, но в то же время не могу придумать ничего лучшего.

Поэтому соскальзываю с края дивана, позволяя своему члену тереться о диван. Но это не утоляет жгучую потребность.

Черт, мне опасно смотреть вниз. Она выглядит потрясающе обнаженной. Ее стринги сдвинуты в сторону, позволяя мне запомнить всю ее киску. Каждую шелковистую складочку. Блестящий клитор.

— Самая красивая киска, которую я когда-либо видел.

Стенки ее влагалища сжимаются от этих слов, и мне безумно хочется узнать, насколько она чертовски тугая.

— Райан, заставь меня кончить, — умоляет она.

— Заставь себя кончить сама.

Двигая ее пальцами, я провожу ими по складочкам, проникая в нее. Направляю их прямо в дырочку. Мокрый от возбуждения, ее средний палец скользит внутрь и наружу.

Звуки ее прерывистых вдохов, невероятных всхлипов и влажной кожи доведут меня до белого каления. Но потом она произносит еще несколько прекрасных слов, и я могу поклясться, что перенесся на небеса.

— И ты тоже, — умоляет она. — Введи свой палец в меня.

— Черт возьми, Инди. Если ты продолжишь так говорить, я кончу раньше тебя.

— Обхвати рукой свой член, а затем введи в меня палец. Если это единственный способ заставить тебя войти в меня, тогда, пожалуйста, сделай это.

Мне нужно чаще терять контроль и позволять сногсшибательной женщине указывать мне, что делать.

— Ты хоть представляешь, как сильно я хочу тебя, Райан?

Как сильно я хочу тебя, Райан.

Я позволяю словам омыть меня, купаясь в них. Я не могу вспомнить, когда в последний раз так сильно возбуждался.

Вытащив член, я быстро обхватываю его, затем сжимаю у основания. Мне нужно замедлиться, иначе я быстро кончу. Когда ее палец снова выходит наружу, я накрываю его своим, и мы оба входим в нее.

Она такая чертовски тугая. Наши пальцы плотно прижаты друг к другу, ее стенки уже пульсируют. А я думаю о своем члене в руке. Как восхитительно он ощущался бы внутри нее.

Я двигаю нашими пальцами, играя с ней и нахожу местечко у передней стенки.

Инди извивается, мотая головой взад-вперед. Ее крики наполнены «да, прямо здесь», «о, как это приятно» и моим любимым «я сейчас кончу».

Ее вздымающееся тело сопротивляется надвигающемуся оргазму. Как правило, я люблю немного контролировать оргазм, возбуждая, а затем ослабляя, и так по несколько раз. Но сегодня вечером я просто хочу, чтобы она кончила. Инди слишком долго не испытывала наслаждения.

— Расслабься, Инд. Мне нужно увидеть, как ты кончаешь.

— Ты скоро кончишь?

Скоро ли я кончу? Член в руке пульсирует, и я злюсь, что он находится не в ней. Один быстрый рывок, и я кончу на этот диван.

— Да, детка. Я скоро кончу.

— Можно мне посмотреть?

Черт возьми. Это сексуально, и если ей так этого хочется, то почему я должен ей в этом отказывать?

Убрав палец из ее киски, я снова становлюсь на колени и оказываюсь у нее между ног.

Ошеломленный взгляд Инди находит мой член, пока я вяло провожу по нему рукой.

— О, — выдыхает она. — Ох, какой большой.

Я усмехаюсь.

— Инд, как насчет того, чтобы ты кончила, прежде чем начнешь раздувать мое эго.

— Да, сэр.

Иисус. Не помогает.

Я нависаю над ней, держа член в одной руке, другой нащупывая ее горло. Мои мышцы сокращаются в беспорядочном темпе. Я смотрю, как Инди теребит пальцами свой клитор, возбуждения покрывает ее ладонь, и, как последний ублюдок, которым я и являюсь, мне хочется положить ее руку на свой член и использовать ее, чтобы кончить.

Но я этого не делаю, потому что сегодня вечером я уже переступаю гораздо больше границ, чем намеревался.

Она не сводит с меня глаз.

— Кончи на меня, — умоляет она. — О черт. Я…

— Вот оно. Хорошая девочка, Блу. У тебя все чертовски хорошо получается.

Ее реакция на мои слова мгновенна: ноги вжимаются в диван, живот напрягается, а сиськи покрываются мурашками. Она приоткрывает губы, все ее тело начинает трястись, и когда она закрывает глаза и произносит «Райан», как молитву, я кончаю вместе с ней.

Избегая ее красного платья, я кончаю ей на живот, накрывая ее собой. Мы переживаем это вместе, экстаз и эйфория бурлят между нами.

Переводя дыхание, я наблюдаю, как она приходит в себя. Вижу ошеломленный и благодарный блеск в глазах цвета мокко. Неподдельное блаженство на ее лице. Румянец столь необходимого оргазма согревает ее кожу, и я погублен.

Я черт возьми влип.

Если я думал, что почти сдался после того, как она кончила на мою ногу, то на этот раз, когда мои пальцы поспособствовали ее блаженству, мне пришел конец. В каком мире я думал, что смогу прикасаться к ней, смотреть, как она трогает себя, кончить на ее тело и вести себя так, будто мог бы прожить еще один день, не повторив этого снова? Как мне прожить хоть день, не оказавшись внутри нее?

Когда туман после коитального акта рассеивается, меня осеняет осознание. Это лучшая подруга моей сестры. Сестры, у которой не так много друзей из-за меня. А еще Инди должна здесь жить. Ей нужно экономить деньги, и это может легко испортить наши жизни.

Но это не настоящие причины, по которым во мне поселяется тревога.

Я быстро встаю с дивана и натягиваю штаны, хватаю кухонное полотенце и мочу его под раковиной.

— Ты в порядке? — спрашивает она с дивана.

Вцепившись руками в край раковины, я делаю глубокий вдох.

Возьми себя в руки. Это чертовски неловко.

Паника начинает пробегать по каждому нерву в моем теле. Он покалывает каждый дюйм моей кожи.

Я выдыхаю, долго и медленно, надеясь успокоиться.

— Да.

Вернувшись к дивану, я избегаю смотреть ей в глаза, убирая беспорядок, который устроил.

Инди хватает меня за руку, чтобы остановить.

— Райан, — говорит она, заставляя меня посмотреть ей в глаза. — Что не так?

— Ничего, — выпаливаю я слишком быстро.

Я вытираю Инди и поправляю ее платье, натягивая его, чтобы прикрыть ее прекрасное тело.

Что со мной не так? Это было потрясающе, чудесно и чертовски пугающе. Я знаю, почему я паникую, и надеялся, что смогу избавить от этого с Инди. Что смогу пережить прошлое.

Было глупо думать, что я смог бы сделать это, не желая заниматься с ней сексом. Как будто воздержание от поцелуя помогло бы утихомирить этот огонь. Но я думаю лишь о причине, по которой так долго воздерживался. Сокрушительное чувство ненависти к человеку, которое порвал мое доверие ложью. Депрессия, в которую это меня погрузило.

Она кладет ладонь мне на затылок.

— Эй, посмотри на меня.

Я не могу. Я чувствую себя мудаком и трусом в одном лице. Я быстро целую ее в ладонь.

— Мне жаль, Инд. Дело не в тебе. Мне просто нужно время.

Не глядя на светловолосую красавицу, я спешу в свою комнату, закрывая за собой дверь. Прислоняю голову к двери и перевожу дыхание.

Почему я такой? Мне двадцать семь лет, и я паникую из-за секса. Это ужасное сочетание страха перед будущим и тем, что мы только что сделали. Но меня пугает не секс. А слепое доверие к другому человеку.

Однажды я был по уши влюблен в девушку, пока не узнал, что это была вовсе не любовь. Она солгала мне. Я доверял ей больше, чем кому-либо другому, а она использовала меня. Поэтому я решил больше никогда не влюбляться. Кто сказал, что этого больше не повторится?

Тихий стук в дверь пугает меня.

— Райан? — говорит Инди, на мгновение замешкавшись.

Я молчу, потому что я гребаный трус.

Ее голос доносится из-за двери, нежно-терпеливый и мягкий:

— Спасибо.

Именно в этот момент я ненавижу себя. Я только что заставил добрую, забавную, красивую обнаженную женщину лечь ко мне на диван, а потом оставил ее там, потому что не могу справиться со своими проблемами. Она этого не заслуживает.

Я должен все исправить, но понятия не имею как.

23. Инди

Каждый мускул в моем теле болит в тот момент, когда я встаю с постели. Озноб берет верх, как только я принимаю утренний душ, а за глазами быстро нарастает тупая головная боль.

Я чувствую себя дерьмово.

Всего несколько часов назад я чувствовала себя потрясающе. В эйфории. Удовлетворенной. Но, проснувшись этим утром, мое тело сдалось. После слишком большого количества перелетов, ночной вечеринки по случаю помолвки и переживаний из-за того, что девичник Мэгги не пройдет идеально, усталость настигает меня.

Можно подумать, мое тело должно благодарить меня за то, что прошлой ночью я дала ему самую большую разрядку в моей жизни. Оно должно быть благодарным, что восьмимесячное воздержание от оргазма осталось позади, но нет. Оно вознаграждает меня простудой.

По крайней мере, у меня милое платье. Фиолетовая ткань в цветочек ниспадает с моего тела. Слава Богу. При мысли о том, что что-то может коснуться моей ноющей кожи, мне хочется плакать.

Я надеюсь, девочкам это понравится.

Перевод — Я надеюсь, что я им понравлюсь.

Я потратила так много времени и денег, планируя этот девичник, отчасти потому, что хочу, чтобы он был идеальным для Мэгги, но также и потому, что чувствую, что мне нужно произвести впечатление на своих друзей. Что странно, учитывая, что я знаю их всю свою жизнь. Мы видели друг друга во всех неловких ситуациях. Каждый трагический и счастливый момент. Но с тех пор, как мы расстались с Алексом, я чувствовала себя обделенной, и мне не хватает участия в их жизнях.

Разве это делает меня жалкой? Отчаявшейся? Я уверена, что да, но я не могу объяснить, как я была взволнована, когда девочки попросили меня помочь Мэгги с девичником. Это похоже на шаг к возрождению нашей дружбы, которой так не хватало в последнее время.

Я слышала, как Райан ушел рано утром, пока лежала в постели и никак не могла уснуть. Прошлая ночь была невероятной и сбивающей с толку одновременно. Если честно, меня задело то, что он убежал сразу после секса, чтобы спрятаться в своей комнате. Для него, возможно, это вообще ничего не значило. Может, это был просто момент слабости, когда он, наконец, уступил взаимному вожделению. Или, может, он сжалился надо мной и оказал услугу своей бедной соседке, помогая ей кончить.

Сожалеет ли он о произошедшем?

От меня не ускользнуло, что он не поцеловал меня прошлой ночью. Он сам сказал, что ему не нравится разыгрывать близость. И даже несмотря на то, что его пальцы были покрыты моим возбуждением, и на то, что он кончил мне на грудь, возможно, для него это не было близостью. Это было сделано поспешно и тяжело. В этом не было ничего нежного или любящего, не то чтобы мне это было нужно.

Но чем больше рассеивается туман после оргазма, тем яснее становится наша ночь.

Романтизировала ли я то, что произошло на диване? Да. Как неловко.

Еще один унизительный момент, свидетелем которого стал Райан Шей, и осознание того, что я сильно недооценила нашу ночь, заставляет мое и без того больное тело чувствовать себя еще хуже.

Январь в Чикаго очень холодный, но ресторан, где проходит девичник Мэгги, находится всего в нескольких кварталах от квартиры. Взять машину кажется расточительством, хотя мои ноги болят при каждом шаге.

За последние несколько недель я собирала бесконечное количество украшений и привезла их вчера. Я даже сделала солидный заказ у продавца в моем любимом цветочном киоске на создание самых красивых композиций из пионов, роз и гвоздик, чтобы создать ощущение «свежего сада». Я потратила на эту вечеринку больше, чем позволял мой бюджет, но я хочу, чтобы Мэгги хорошо провела время.

Стиви влетает в двери, ее кудрявые волосы убраны под шапочку, она снимает зимнее пальто и готова приступить к делу. И все потому, что я совершенно забыла сказать ей, что она не обязана приходить. Если бы я знала о ее помолвке, я бы вообще никогда не попросила ее помочь мне организовать эту вечеринку.

Она даже не знает Мэгги, и все же она пришла ради меня всего через несколько часов после собственного праздника

— С чего я могу начать? — спрашивает она.

— Ви, я ужасная подруга. Пожалуйста, иди домой. Я совсем забыла сказать тебе, чтобы ты не приходила. Иди домой и займись сексом со своим женихом, чтобы еще раз отпраздновать помолвку.

Она отмахивается.

— Мы занимались им всю ночь. Мне необходим часовой перерыв. Дай мне работу.

Я хочу встать и обнять ее, но испытываю такой дискомфорт, что не думаю, что у меня хватит сил пошевелиться.

Оставаясь сидеть, я указываю на комнату.

—Нужно завязать воздушные шары. Мне нужно зажечь все гирлянды и расставить цветочные композиции по центру. Вон там бар, и мне нужно…

— Вау, Инд, — между бровями Стиви пролегает глубокая складка. — Ты неважно выглядишь.

— Не говори так. Посмотри, какое милое у меня платье!

Она беззвучно смеется.

— Очень милое, но ты болеешь.

— Это просто простуда.

Она подозрительно смотрит на меня.

— Думаю, тебе следует пойти домой.

— Я не могу. Пожалуйста, просто помоги мне все расставить, — я встаю, кровь отливает от моего лица, и волна головокружения захлестывает меня.

— Инди, — Стиви хватает меня, усаживая обратно. — Не думаю, что это просто простуда. Тебе нужно пойти домой. Я сама тут все сделаю.

Я закрываю лицо руками.

— Я не могу пойти домой.

Она успокаивающе гладит меня по волосам.

— Почему?

Потому что твой брат подарил мне лучший оргазм, а потом сбежал, а я слишком труслива, чтобы встретиться с ним лицом к лицу.

— Я… мне нужно сделать эту вечеринку идеальной. Это важно.

— Конечно, это так, но ты не можешь делать все это больной.

— Ви, Мэгги попросила меня присутствовать на ее свадьбе, когда мы с Алексом еще были вместе, и я боюсь, что она сожалеет об этом. Поэтому мне хочется помочь ей.

— Инди, — воркует Стиви, присаживаясь на корточки, чтобы посмотреть мне в глаза. — Любому, кто называет тебя своей подругой, невероятно повезло, и если ты пытаешься убедить их в этом, что ж, милая, они не настоящие друзья.

— Я просто хочу произвести на них впечатление.

Потому что я — мишень для шуток. Алекс изменяет мне, но они все еще дружат с ним. Но, может, если я смогу сделать сегодняшний день идеальным, и, может, когда они увидят меня на свадьбе под руку с Райаном, они будут впечатлены тем, насколько хорошо я справляюсь. Хоть и притворяясь… наверное.

Мои глаза наполняются слезами, потому что да, я эмоциональный человек, но я начинаю понимать, что я болею и все мое тело ломит. Я также начинаю понимать, что она права. Я держусь за свою старую жизнь и своих старых друзей железной хваткой, но почему? Потому что знаю их всю жизнь? Потому что они часть картины, которую я нарисовала для себя?

— Стоит ли мне знать, почему я не получила сегодня ежедневное объявление? — спрашивает она с подозрением в голосе.

— Наверное, будет к лучшему, если ты не будешь задавать вопросов.

Она хихикает.

— Хорошо. Садись и выпей немного воды. Ты можешь выкрикивать команды и говорить мне, что делать дальше, а потом я отвезу тебя домой.

— Я не могу уйти.

Она раздраженно выдыхает, но больше не сопротивляется.

* * *

Арка из воздушных шаров больше похожа на приземистую башню, но и она сойдет. Свечи зажжены, баннер вывешен и цветы расставлены. Стиви ушла домой, оставив меня здесь, к большому своему нежеланию.

Мэгги, ее семья и наши подруги осыпают меня комплиментами, рассматривая каждую деталь помещения. Еда вкусная, по крайней мере, судя по тому, что мне сказали, и мимозы пышут. Мне требуется приложить много усилий, чтобы не сесть и не заснуть, не говоря уже о том, чтобы пытаться есть или убирать в комнате, как организатор.

Вокруг меня происходит оживленная беседа, остальные подружки невесты обсуждают планы совместного мальчишника, который состоится в Майами в следующие выходные, но я не смогу присутствовать из-за работы.

Год назад я была бы в восторге от отдыха на пляже со своим парнем и нашими самыми близкими друзьями. Мы всегда хорошо проводили время вместе, и я рада любой возможности пообщаться, но неизбежно наступал момент, когда Алекс просил меня успокоиться или не поправлять его, пока ребята болтают о своих финансовых делах, хотя обычно я знаю больше, чем они об этой тема.

Теперь я не могу придумать лучшего уик-энда, чем отсиживаться в квартире с Райаном. Я могу говорить столько, сколько захочу, и мы можем сидеть в уютной тишине и читать рядом друг с другом. Мне не приходится играть, потому что Райан любит меня такой, какая я есть. Какой Алекс никогда не любил меня.

— Это прекрасно, Инди, — Мэгги опускается на сиденье рядом со мной.

— Я рада, что тебе нравится.

— Ты всегда была хороша в организации праздников, — она разглаживает свое белое шифоновое платье. — Я хотела поговорить с тобой, — нерешительно начинает она. — Мы с Кевом проводим много времени с Алексом, и я скучаю по тебе.

— Тебе не зачем скучать по мне. Я рядом, — я положила руку ей на колено. — Я всегда рада тебя видеть. Всякий раз, когда ты захочешь потусоваться, звони.

— Ты знаешь, что я имею в виду. Я скучаю по вам вместе.

— Ну, мы больше не вместе.

— Может, вам стоит снова воссоединиться? Я никогда не видела Алекса таким расстроенным, как с тех пор, как он увидел тебя с тем парнем.

Ее слова заставляют меня попятиться. О чем, черт возьми, она говорит? В последний раз, когда я видела Алекса, он лишь сообщил мне, насколько хорошо у него идут дела.

— Почему меня должно волновать, что он расстроен? Он сделал выбор, который привел нас к расставанию.

— Он совершил ошибку. Одну ошибку.

— Ты не можешь его защищать.

— Я не защищаю его. То, что он сделал — плохо, но мы говорим об Алексе.

Делая глубокий вдох, я пытаюсь успокоиться, чувствуя, как во рту скапливается слюна. В этот момент у меня даже зубы болят. Мне нужно уйти домой, но я не могу найти в себе сил даже встать. Я отдала всю себя, пытаясь сделать сегодняшний день идеальным, а теперь должна сидеть и слушать это? Я делала все, что в моих силах, чтобы забыть о своем несуществующем будущем с Алексом.

— Ты не можешь говорить серьезно. Что, если Кевин изменит тебе? Ты бы просто простила его?

— Я не знаю, но я бы не стал так полностью списывать нас со счетов. Двадцать два года дружбы из-за одной ночи? И это касается не только его, но и всех нас, — она указывает на других девушек в комнате. — Ты не можешь отрицать, что все изменилось.

— Конечно, все изменилось! Вы все перестали приглашать меня на мероприятия, потому что хотели, чтобы на них был Алекс, — делая глубокий вдох, я стараюсь говорить потише. — Если мое присутствие на свадьбе — это твоя попытка заставить меня возродить отношения, то не думаю, что мне стоит приходить.

— Инди, он хочет того же, что и ты. У него был момент слабости. Он хочет жениться, завести детей. С этим баскетболистом ты этого не получишь. Ты действительно встречаешься с этим парнем?

— Райан! — взорвалась я. — Его зовут Райан.

Она оглядывается по сторонам и понижает голос.

— Если это все для виду, то скажи мне.

— Почему ты так говоришь?

— Потому что, — беззаботно смеется она, — ты любила Алекса всю свою жизнь, и ты самый преданный человек, которого я знаю. Независимо от того, что он сделал, я не могу представить, чтобы ты ушла к кому-то другому. Ты всегда думала только о нем.

Я слишком больна, чтобы вести этот разговор. Это те же самые слова, которые я повторяла себе в течение нескольких месяцев, полагая, что двигаться дальше слишком рано. Но все изменилось. Я не уверена, когда мое сердце и разум решили наконец прийти к согласию, но они это сделали. Теперь я предана другому человеку, и он — не Алекс.

— Мне нужна минутка.

Медленно встав, я направляюсь к стойке с напитками за водой. Мои руки и лоб вспотели, мышцы болят, и я отчаянно хочу лечь в постель. Положив ладони на край столика с напитками, я закрываю глаза и делаю глубокий вдох, пытаясь проглотить ноющую боль.

Входная дверь в банкетный зал распахивается, и Райан врывается внутрь, замирая на месте, когда взгляды двадцати женщин останавливаются на единственном мужчине в комнате.

— Приве-е-е-е-е-т, — выкрикивает пожилая женщина из глубины комнаты. Я не знаю, чей это голос, и у меня нет сил обернуться и выяснить, кто пристает к моему соседу.

Райан осматривает комнату, обнаруживая меня в углу. Его глаза цвета океана расширяются от шока, когда он ускоряет шаг, направляясь мне навстречу. Он красив и властен, но я понятия не имею, что он здесь делает.

Это часть сделки? Он ведет себя как заботливый парень перед моими старыми друзьями?

Теплыми пальцами он убирает волосы с моего лица, прежде чем проверить температуру лба тыльной стороной ладони. Я отворачиваюсь, но он игнорирует меня и проверяет снова.

— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я, наконец сдаваясь и склоняясь навстречу его прикосновениям.

— Я отвезу тебя домой. Ты больна, Блу.

— Я в порядке, а твоя сестра — маленькая доносчица.

Он издает теплый смешок.

— Да, но ее упрямая лучшая подруга не захотела ее слушать.

— Кто сказал, что я собираюсь слушать тебя?

Я не знаю, почему веду себя так, будто у меня есть силы сопротивляться. Я примерно в двух секундах от того, чтобы упасть ему на грудь от изнеможения.

— Тебе и не нужно.

Одним простым движением и одной единственной рукой Райан поднимает меня, прижимая к своей груди. Я инстинктивно обвиваю ноги вокруг его бедер. Не сопротивляясь, обхватываю руками его шею и опускаю голову ему на плечо.

Он несет меня к выходу, по пути хватая мое пальто и прикрывая им мое тело.

Райан не дает мне времени ни с кем попрощаться, но меня это совершенно устраивает.

Холодный чикагский воздух обдает мое тело, как только мы выходим из ресторана, но я радуюсь в надежде, что он успокоит мою пылающую кожу. Я закрываю глаза, нуждаясь в отдыхе, пока Райан провожает нас обратно в квартиру.

— Ты вышел из дома ради меня.

Он вздыхает.

— Да, кажется, я довольно часто делаю это ради тебя.

Его руки подхватывают меня под ноги, не давая мне соскользнуть вниз. От меня мало толку, у меня почти не осталось сил, но Райан, кажется, прекрасно справляется.

Я слегка отстраняюсь, чтобы посмотреть на него. Сегодня днем он прекрасен, как и всегда, но при виде меня его глаза загорелись от беспокойства.

— Почему ты не на тренировке?

— Я ушел, чтобы забрать тебя.

— Почему?

— А ты как думаешь, почему, Инд?

— У тебя могут быть неприятности из-за пропуска тренировки? Тебя могут оштрафовать?

Он кладет руку мне на затылок, чтобы я снова положила голову к нему на плечо.

— Наверное, хорошо, что я богат.

Резко вдыхаю, чистый аромат Райана проникает в мои ноздри, и хотя я расстроена из-за прошлой ночи, я не могу не расслабиться рядом с ним.

— Я же говорила, что дорого тебе обойдусь.

— С возвращением, мистер Шей, — слышу я голос нашего швейцара. — Мисс Айверс.

— Спасибо, Дэвид.

— Может, мне стоит заказать немного куриного супа с лапшой? — я могу представить выражение беспокойства, написанное на его лице, когда он смотрит на меня в руках Райана.

— Я справлюсь, — заверяет он. — Но мы ценим это.

— Пока, Дэйв, — я слабо машу ему через плечо Райана, напоминая себе поскорее принести ему кофе за то, что он всегда милый маленький ангелочек.

В квартире Райан сбрасывает с меня пальто у входной двери, вешая его на вешалку рядом со своими ключами. Он продолжает пересекать гостиную, направляясь к двери своей спальни.

— В мою комнату, пожалуйста.

— Нет.

— Райан, я все еще злюсь на тебя.

— Ты можешь злиться на меня сколько хочешь, пока спишь в моей постели.

Во мне абсолютно не осталось сил бороться, и это удручает. Одно из моих любимых занятий — спорить с ним.

Переступая порог комнаты Райана, он переносит меня на матрас, укладывая на бок напротив себя. Его кровать большая и роскошная, и я опускаюсь на нее, испытывая одновременно боль и облегчение.

Липкий пот выступает на лбу, когда он начинает развязывать мои ботинки.

— Вот откуда я знаю, что ты действительно больна. Ты сегодня даже не надела туфли на каблуках.

Я быстро киваю.

— Туфли — мой фирменный штрих.

Он ставит мои вышитые кеды на пол, берет пару своих спортивных штанов из комода. Притягивая меня за ноги, он надевает на меня свои штаны, прежде чем несколько раз завязать их вокруг талии.

— Ты не возражаешь, если я помогу тебе снять это платье?

Я пожимаю плечами.

— Ты все равно видел меня голой.

Обычно я бы добавила немного юмора в свой тон, но мои чувства задеты из-за прошлой ночью, и я слишком устала.

Райан выдыхает, как будто эти слова ударили его под дых. Он задирает мое платье через голову, прежде чем снять свою футболку, оставаясь с обнаженной грудью. Он надевает свою поношенную футболку на мое тело, окутывая меня своим теплом и ароматом.

— Хочешь снять лифчик?

На моих сомкнутых губах расплывается улыбка.

— Это самое сексуально сочетание трех слов.

Я снимаю одну бретельку, чтобы взглянуть на него. Он качает головой, глядя на меня и соблазнительно ухмыляясь.

— Думаю, температура хорошо ударила тебе в голову.

— У меня нет температуры.

— Есть. Ты вся горишь, и я совершенно уверен, что у тебя грипп.

Без колебаний Райан просовывает руку мне под спину и одним движением расстегивает лифчик, вытаскивая его из-под футболки. Я смотрю на его зад, пока он вешает мое платье в шкаф, а лифчик на вешалку, и прежде чем вернуться ко мне, аккуратно ставит мои туфли у двери.

Мой маленький чистюля.

Он натягивает одеяло мне до подбородка.

— Постарайся немного поспать. Я приготовлю тебе что-нибудь поесть, — убирая волосы с моего лица, он нежно целует меня во влажный лоб.

— Райан, — окликаю я, останавливая его в дверях. — Зачем ты это делаешь?

— Потому что мне нравится заботиться о людях. Особенно о тебе, — он закрывает за собой дверь.

Впервые оказавшись одна в его комнате, я позволяю своему взгляду блуждать, осматривая окружающую обстановку. Здесь нет ни фотографий, ни цветов. Только большое окно, из которого открывается вид на центр Чикаго. Его комната минималистична, как и вся остальная часть квартиры, пока я не переехала сюда. Ощущение, будто он редко здесь останавливается, хотя живет в этой квартире уже четыре с лишним года.

Это печально, когда задумываешься об этом. Можно подумать, он хотел бы пустить какие-то корни. Создать из дома настоящий дом.

Температура, должно быть, вызывает галлюцинации, потому что могу поклясться, на его комоде стоит что-то зеленое. Я узнаю его по терракотовому горшку, в который я его пересадила. Суккулентное растение стоит на самом видном месте, и я не могу удержаться от улыбки при виде небольшого признака жизни в его обычно пустынной комнате.

С улыбкой на губах, температурой, бегущей по моим венам, и в его одежде, я засыпаю, глядя на крошечный кусочек жизни, который он украл из нашей гостиной.

* * *

Некоторое время спустя, после того, как я съела немного домашнего овощного супа Райана, на лбу у меня выступил пот, а по коже пробежал озноб, но я нахожу в себе силы принять душ.

Райан укладывает меня в своей ванной, берет шампунь и кондиционер, прежде чем проверить температуру воды и оставить меня одну. Я не тороплюсь, кладу ладони на прохладную плитку душа и позволяю теплой воде стекать мне на спину. Мне требуется гораздо больше времени, чем обычно, чтобы вымыть тело и волосы, но я впитываю каждую секунду, позволяя теплу душа проникать в кости, и к концу я чувствую себя немного лучше.

Наконец, придя в себя, я открываю дверь ванной и вижу, как он сидит на полу, прислонив голову к стене прямо рядом с дверным проемом, как будто прислушиваясь, не нужна ли мне его помощь.

Он поднимает на меня глаза.

— Ты в порядке?

Я киваю, и он встает, протягивая мне расческу, которую держал в руках, когда выходил из ванной.

Дрожащими руками я провожу ей по своим прядям, но я устала и слаба, и, честно говоря, меня не волнует, что мои волосы будут спутаны.

Райана озабоченно хмурит брови, наблюдая за мной.

— Позволь мне сделать это, Блу.

Я сдаюсь без боя. Райан приглашает меня сесть на пол перед стулом, который стоит в углу его комнаты. Он садится позади, расставив ноги по обе стороны от меня.

Затем нежно начинает расчесывать мои волосы.

Легкое напряжение, стягивающее кожу головы, ощущается так божественно, что я не могу удержаться и падаю ему на ногу, прислоняя голову к его колену.

— Почему ты пошла туда сегодня? — мягко спрашивает он.

— Я должна была.

— Зачем ты пошла туда, Инд? Настоящая причина.

— Потому что, — я закрываю глаза, прижимаясь к нему. — Они мои подруги. Были моими подругами. Это сложно.

Он приостанавливает свои движения, и я отказываюсь оборачиваться и видеть разочарование на красивом лице Райана. Он знает, как и я сама, что я цепляюсь за эту дружбу, как будто боюсь отпустить жизнь с Алексом.

Когда я повторяю слова Мэгги, что Алекс сожалеет о том, как все обернулось, на меня накатывает неожиданное умиротворение.

Потому что я нисколько об этом не жалею.

Если бы Алекс не изменил мне, у меня никогда бы не было возможности узнать Райана. У меня никогда бы не было шанса погрузиться в мир этого человека и осознать, насколько жизнь с ним прекрасна. И что он и есть мой дом.

Осознание того, что мне не хочется возвращаться в прошлое, ошеломляет.

Райан мягко подушечками пальцев кладет мою голову на другое колено, чтобы он мог расчесать мои волосы с другой стороны.

Райан не заставляет меня чувствовать себя обузой. Он не заставляет меня чувствовать, что я не стою его.

Я не предложила ему абсолютно ничего, кроме себя настоящей, и он принял каждую частичку меня, хорошую и плохую.

Не думаю, что до конца понимала это до сегодняшнего дня.

— Инди, — шепчет он у меня за спиной. — Того, что ты предлагаешь в отношениях, как друг, женщина, партнер, просто будучи тем, кто ты есть, более чем достаточно. И мне жаль тех, кто не видит, что упускают тебя. Я знаю, что ты верна мне. Это одна из моих любимых черт в тебе, но всему должен быть предел. Некоторые люди не заслуживают твоей непоколебимой преданности.

Слезы текут из моих закрытых глаз, отчасти потому, что я болею, а отчасти потому, что никто никогда так не заботился обо мне. Сегодняшние признания ошеломляют меня, и в истинно своем стиле я начинаю плакать.

— Никто никогда не заботился обо мне, — прохрипела я, проглатывая комок в горле. — Спасибо тебе, Райан.

Он снова останавливается, и я, наконец, смотрю на него через плечо.

— Что такое?

Он качает головой, продолжая распутывать мои волосы.

Райану не нравится разыгрывать близость, но то, что он расчесывает мне волосы и заботится обо мне, пока я болею, кажется гораздо более интимным, чем все, что мы когда-либо делали.

Температура явно развязала мой язык, поэтому я спрашиваю:

— Ты притворяешься?

— Нет, Блу. Я не притворяюсь.

Затем я чувствую, как его пальцы скользят по моим влажным волосам, разделяя пряди на три равные части.

— Ты заплетаешь мне косички?

— Да.

Иисус. Этот мужчина.

— Где ты научился этому?

Он тихо посмеивается.

— У моей сестры кудрявые волосы, а ты спрашиваешь, где я научилась заплетать косы?

И теперь я представляю маленького Райана, помогающего маленькой Стиви укладывать волосы. Меня тошнит, голова кружится, и мне снова хочется плакать.

Я становлюсь уязвимой.

— Я сделала что-то не так прошлой ночью?

— Нет. Боже, нет. Ты была прекрасна.

— Тогда почему ты ушел?

Он испускает долгий вздох.

— Потому что я облажался, Блу.

— Нет.

— Да, — выпаливает он. — Я… — он делает паузу, его длинные пальцы вцепляются в мои частично заплетенные волосы. — Ты — гребаный подарок, Инд, и я не хочу заставлять тебя чувствовать себя ненужной. Прости. Я действительно таков.

Оборачиваясь, я смотрю на него. В этих сине-зеленых глазах кроется целый мир извинений, и я пришла к выводу, что, хотя Райан иногда скуп на слова, для меня он всегда их находит.

— Я не знаю, как вести себя с тобой непринужденно, и это пугает меня до чертиков. Я пытаюсь. Ты ясно дала понять, что тебе больше нечего мне дать, и в то же время я сам не могу разобраться со своим прошлым, — его лицо искажается от боли, быстро напоминая мне, что я едва прикоснулась к прошлому Райана. — Прошлой ночью все это обрушилось на меня, как товарный поезд.

Очевидно, что это давит на него, возможно, сильнее, чем на меня со вчерашнего вечера. Этот разговор важен, и как бы сильно я ни хотела получить ответы, я знаю, что у меня не хватит душевных сил уделить ему должного внимание. Того внимания, которого он заслуживает.

Я поворачиваюсь обратно, обхватывая рукой его лодыжку.

— Мы можем поговорить об этом в другой раз, — предлагаю я. — Когда я почувствую себя лучше.

Он скользит рукой по моей шее, прижимая ладонь к моей щеке и отчаянно целует меня в макушку, задерживая там свои губы на мгновение.

Затем он возобновляет заплетать мои волосы, откладывая этот разговор.

Его слова были пронизаны отчаянием и честностью, но в одном он ошибается. У меня есть то, что я могу ему дать. Я быстро поняла, что, когда меня не просят разыгрывать спектакль и поощряют быть самой собой, усталость от ношения идеальной маски проходит. У меня есть силы любить кого-то, и в моем сердце есть место для ответной любви.

Алекс, возможно, и опустошил прежнюю меня, но настоящей мне есть что дать другому человеку.

И я хочу подарить Райану настоящую себя, если он того захочет. Я уверена, что он отнесется к моему сердцу со всей любовью.

24. Райан

Утренняя тренировка прошла спокойно, но было куча репортеров, которые ждали возможности поговорить с нами, как только мы покинули корт. Я выполнил свою работу, предоставив им достаточно информации, прежде чем вернуться к предматчевым интервью, отвечая на более наводящие вопросы.

Вернувшись домой, чтобы немного вздремнуть перед игрой, я обнаружил, что Инди собирает вещи для работы. Я надеялся, что она возьмет выходной и даст себе больше времени на отдых, но она пообещала, что чувствует себя хорошо. Посреди ночи у нее поднялась температура, но жар, похоже, спал.

Она напугала меня, когда я увидел ее на девичнике, с липкой кожей и ввалившимися глазами. Я не понимал, что ей нужно напоминать заботиться о себе, ноне стоит удивляться. Она тратит так много времени на то, чтобы делать других счастливыми, что я начинаю понимать, что при этом она склонна забывать о своем собственном благополучии.

— Шей, — Рон останавливает меня в коридоре после того, как я заканчиваю свои предматчевые интервью. — Мы скучали по тебе вчера на тренировке.

Он стоит в своем сшитом на заказ костюме, протягивая руку, чтобы пожать мою.

— Прошу прощения, сэр. Инди заболела, и мне было неудобно оставлять ее одну. Я знаю, что вы должны оштрафовать меня за отсутствие без уважительной причины. Я полностью понимаю.

— Чрезвычайная ситуация в семье может служить оправданием.

— Но она не моя семья.

— Разве? Вы живете вместе. Ты явно любишь ее настолько, что пропускаешь тренировку. Я бы назвал это семьей. Она подходит тебе, Шей. Ты бы ни за что не пропустил тренировку ни в прошлом сезоне, ни в любом другом сезоне до этого.

Он не ошибается. Я бы не посмел упустить драгоценное время на корте. Мои соперники, черт возьми, этого точно не сделают, и как я могу стать лучшим, если беру отгулы, в то время как мои конкуренты усердно работают?

Но когда Стиви позвонила мне и сказала, что Инди заболела и не может работать, я не думал ни о соперниках, ни об игре. Я думал о блондинке, ради которой я бы отдал почти все на свете.

— Как мой босс, разве вам не хочется, чтобы я присутствовал на тренировке?

— Я хочу, чтобы у тебя была сбалансированная жизнь, а для игрока твоего уровня у тебя никогда раньше такого не было. Не буду врать, я отнесся ко всему этому скептически. Думал, ты пытаешься подшутить надо мной, но я тебя знаю. Ты бы никогда не стал тратить время на уловки. Мне нравится твоя новая жизнь, Шей. Продолжай в том же духе.

Мой желудок сжимается от беспокойства из-за точности его слов. Я знал, что Рон с подозрением относился ко мне и нашим фальшивым отношениям, и, как выяснилось, та часть, где мы вовсе не притворялись, заставила его поверить в нас.

Все это начинает казаться безрассудным, а я ненавижу безрассудство. Насколько вообще мы еще притворяемся?

Я забочусь об Инди гораздо больше, чем позволял себе заботиться о ком-либо за последние годы, и в основе всего этого лежит то, что я использую ее. Это отвратительно осознавать.

— Кэролайн просматривала расписание, пытаясь найти выездную игру, на которую она хотела бы слетать. «Рэпторс» будут в Финиксе одновременно с нами. Не захочет ли Инди посмотреть с нами твою игру?

— Мх-мм. Я узнаю, свободна ли она и соответствует ли это ее расписанию.

Еще одна ночь, когда я буду использовать ее. Что, черт возьми, она получает от этой сделки? Возьмет меня на свадьбу, чтобы произвести впечатление на группу друзей, которые не заслуживают ни секунды ее внимания?

— Но, — продолжаю я. — Она будет работать, так что я не уверен, что она сможет прийти.

— Конечно, — говорит Рон, хлопая меня по плечу, когда мы начинаем идти по туннелю для игроков в домашнюю раздевалку. — Я хотел упомянуть, что за кулисами было много разговоров. Я знаю, что сейчас только январь, но есть только одно имя, претендующее на звание MVP лиги, и это твое.

Я останавливаюсь как вкопанный.

— Да ну?

— Ты так удивлен, — беззаботно смеется.

— Ну да. Я не ожидал, что они рассмотрят кандидатуру кого-то из команды, не попавшей в плей-офф.

— Мы выходим в плей-офф. Ты видишь, как играет команда? У меня нет никаких сомнений. У тебя хорошо получается, Шей. Ты именно тот, кем мне нужно было видеть тебя в этом сезоне. Хорошая отдача от моих инвестиций, — в кармане у него звонит телефон. Он еще раз похлопывает меня по плечу и заканчивает словами: — Удачи сегодня вечером, парень.

Это то, что я хотел услышать весь сезон: он считает, что я подхожу для команды. Вот в чем заключалась вся эта уловка с Инди — доказать, что команда приняла правильное решение, назначив меня капитаном. Конечно, многие из них все еще обращаются к Итану, когда им что-то нужно, но я в двух месяцах от того, чтобы вывести нас в плей-офф, чего «Дьяволы» не делали годами.

Я позволяю похвале Рона захлестывать меня, пока разогреваюсь, и переношу его слова в игру. Мне не нужно, чтобы кто-то другой говорил мне, что я хорошо выполняю свою работу. Я знаю, что, черт возьми, делаю хорошую работу. Я готов побить свои личные рекорды по количеству передач и очков за один сезон, но не буду лгать и скажу, что получить одобрение человека, который подписывает мои чеки на зарплату, — повышает самооценку.

Это то, над чем я работал. Это то, ради чего я лгал.

* * *

В середине третьего периода, оторвавшись на восемнадцать очков, толпа болельщиков «Чикаго» громко скандирует на все здание. Ребята играли великолепно, синхронно. Никто не заработал фолы, и все ребята стартового состава забили двухочковые.

Если мы сможем сохранить такой темп, я буду сидеть на скамейке запасных всю четвертую четверть, а Леон займет место разыгрывающего до конца игры.

На моих руках выступили ожоги из-за того, что я проехался по корту, а судьи даже не назначили штрафной. Мое тело болит от постоянной борьбы за то, чтобы удержаться на ногах против парней намного крупнее меня. Однако я быстр и обычно могу перехитрить карающие удары по своему телу. Однако иногда я попадаю в самую гущу событий, из-за которых любой другой игрок MVP получил бы свисток, чтобы игра остановилась.

Но не я. Не знаю, связано ли это с моим ростом или тем, что мои пальцы еще не украшены чемпионскими кольцами, но судьи редко оказывают мне уважение.

Не торопясь выходя на корт, я поднимаю руку, сжатую в кулак, над головой, требуя ходатайство о нарушении.

Наш сильный нападающий ставит заслон на задней стороне корта, давая мне пространство для выпала, прежде чем защитит соперников подбежит к корзине. Я подаю ему мяч как раз вовремя, чтобы Итан успел отскочить в правый угол корта от Дома. Он ловит мяч, затем передает мне, и я подпрыгиваю на краю штрафной линии и забиваю трехочковый.

Толпа взрывается, когда мы оказываемся впереди на двадцать одно очко. После игры я смогу достаточно отдохнуть, но после того, как я засиделся допоздна, заботясь об Инди, я был в восторге от того, что меня не сняли с игры.

— Вот он! — Итан трясет меня за затылок, когда мы возвращаемся к обороне.

— Господи, — фыркает Дом, пробегая мимо. — Ты наконец-то переспал с той красоткой? Ты только что оформил трипл-дабл во второй игре подряд.

Я смеюсь, отворачиваясь, чтобы как-то защититься, задаваясь вопросом, насколько точны эти обвинения. Я расслаблен, это уж точно, черт возьми.

Тренер встает со скамейки запасных, пробирается к корту, и я знаю, что в ту же секунду, как мяч попадёт в аут, он заменит меня.

— Слева! — кричит Дом, и я усиливаю свою защиту на разыгрывающем защитнике «Мемфиса».

Я подхожу к нему так близко, что, когда их центровой пытается заслонить меня, я успеваю проскользнуть мимо его гигантского тела, оставаясь на шаг впереди противника. Их здоровяк откатывается назад, и Дом достаточно быстро оказывается перед ним, выбивая мяч и прерывая передачу.

Я удаляюсь в ту секунду, когда Дом кладет руку на мяч. Итан подхватывает его, и вот так мы переходим на свободную полосу. Разыгрывающий «Мемфиса» идет по моему следу, но Итан передает мяч вперед, давая мне пространство контролировать его и попасть в корзину.

Быстрый взгляд через плечо подтверждает, насколько он близко, поэтому я делаю дриблинг, прежде чем вскакиваю на ноги и самоуверенным броском отправляю мяч в кольцо. Ничего особенного, в конце концов, мы впереди на двадцать одно очко, и почти лишили соперников всякой надежды сократить отставание в счете.

Как только я обхватываю пальцами баскетбольное кольцо, то снова отпрыгиваю назад. Конечно, эти болельщики заплатили за шоу, но есть тонкая грань между тем, чтобы уверенно забивать мяч, и тем, чтобы быть придурком по отношению к команде, которая сейчас проигрывает на двадцать три очка.

Я не понимаю, как все происходит.

Я не вижу, как он приближается, потому что не ожидал, что другой игрок не сбавит обороты после того, как я уже забил легкий мяч.

Разыгрывающий «Мемфиса» подныривает под меня, когда я падаю, и бьет по ногам, отчего я подлетаю. Я падаю на деревянный пол, катаясь от боли, цветные полосы проносятся перед глазами, и я молю Бога, чтобы все поскорее прошло.

Каким-то образом я приземляюсь на пальцы ног. Неожиданный удар о твердую древесину вызывает вспышку острой боли в правом колене. Ни с чем не спутаешь боль в суставе, и немедленное осознание того, что произошло, вызывает оглушительный звон в ушах, даже несмотря на шумную толпу.

Мое тело подается вперед, я падаю на пол, хватаюсь за колено, боль пронзает меня насквозь, сустав мгновенно пульсирует.

И когда я вижу, как врач команды, пробираясь через несколько рядов кресел, бежит ко мне, я понимаю, что я в полной заднице.

25. Инди

Пронося свой чемодан через наш частный терминал в чикагском международном аэропорту О'Хара, я машу рукой сотрудникам офиса, готовясь отправиться в ночную поездку в Колумбус.

— Привет, Марджи, — я наклоняюсь над стойкой регистрации. — Мне нужно попасть на самолет, — я показываю ей свой значок, как будто она не знает, кто я такая.

— Пилоты уже там, — она нажимает на кнопку, чтобы отпереть дверь, ведущую на летное поле. — Проходи.

— Спасибо! Удачной недели.

Взяв свой чемодан и летную сумку, я выхожу на улицу.

— О, Инди! — слышу я позади себя. — Я так рада, что ты здесь. Я как раз собиралась тебе позвонить.

Ивонн — женщина, представляющая наш отдел кадров, выбегает из своего офиса мне навстречу.

— У меня есть хорошие новости, — тихо говорит она, отводя меня подальше от всех, кто может нас услышать. — Наш страховой пакет был скорректирован в начале года, и теперь он покрывает…

— Лечение бесплодия? Ты серьезно? Какая часть покрыта?

— Вся.

— Ты что, издеваешься надо мной?

С улыбкой на губах она качает головой, чтобы сказать мне, что нет, она ни в малейшей степени не шутит.

— Потрясающая новость, правда?

Я наклоняюсь и заключаю ее в объятия. Я едва знаю эту женщину, только по мимолетным приветствиям в коридоре, но она сообщает лучшие новости, которые я получала за долгое время.

— О Боже, — выдыхаю я с облегчением, отстраняясь, чтобы посмотреть ей в глаза и убедиться, что она мне не лжет.

— Я так рада, что смогла сказать тебе это лично, — она пожимает плечами. — Это здорово. Удачного полета.

Я издаю недоверчивый смешок.

— Удача понадобится. Спасибо!

В оцепенении я добираюсь до самолета и нахожу двух наших пилотов, проводящих предполетную проверку. Молча машу им рукой, полностью погруженная в свои мысли о том, что только что произошло.

Это может изменить всю мою ситуацию. Мне не нужно копить. Я могу предложить Райану вновь платить за аренду.

Я могу съехать.

Мрачное осознание останавливает меня.

Мне ненавистна сама мысль о том, чтобы покинуть его квартиру. Я знала, что настанет время, когда мне придется съехать, а Райан был непреклонен в том, чтобы я копила на собственное жилье, с самого нашего первого совместного утра. Но мысль о том, что я проснусь и не позавтракаю с ним, не найду в холодильнике остывающий кофе и не выброшу очередной завянувший букет, который он уничтожил, изо всех сил стараясь, чтобы он расцвел, кажется наихудшим сценарием. Когда я не задыхаюсь от его присутствия, каждая секунда, проведенная дома, навевает… одиночество.

Я никогда не испытывала такое чувство одиночества из-за отсутствия других людей рядом, как из-за отсутствия единственного человека, который заставляет меня чувствовать себя ценной и достойной. Что я стою того, чтобы меня слышали.

Должна ли я рассказать ему о новостях? Захочет ли он, чтобы я съехала?

Засунув сумочку в отсек над головой, я принимаюсь за подготовку самолета к полету. Некоторое время спустя присоединяются две другие девушки, и начинает прибывать персонал команды. Я пробираюсь в переднюю часть самолета, на свое рабочее место, приветствуя пассажиров на борту.

— Добро пожаловать! — говорю я, слегка помахав рукой, когда каждый человек садится в самолет.

Игроки прибывают последними, один за другим.

Взволнованная, я вижу, как темные кудри Рио подпрыгивают вместе с ним, когда он поднимается по лестнице, неся на боку свой фирменный бумбокс.

— Привет, Инд, — говорит он гораздо более серьезно, чем обычно своим дурашливым тоном. — Ты с ним разговаривал?

— С кем?

— Райаном.

А? Откуда, черт возьми, Рио знает, что мне нужно с ним поговорить? Он понятия не имеет, что произошло на диване прошлой ночью.

— Как у него дела?

— Хорошо, я полагаю?

Зандерс несется за ним вверх по лестнице, в то время как Рио остается со мной на переднем камбузе.

— Инд, я звонил тебе, — он тяжело дышит, как будто бежал от своей машины к самолету.

— Мой телефон в сумочке, — я достаю его и вижу бесчисленное множество звонков и сообщений как от Стиви, так и от Зандерса. — Что случилось?

В этот момент Рио понимает, насколько я запуталась в нашем разговоре. Он смотрит на Зандерса, чтобы тот ввел меня в курс дела.

— Райан. Он получил травму во время игры.

Время замирает, пока я повторяю его слова снова и снова, пока они не доходят до меня.

— Насколько все серьезно?

— Сейчас он в больнице. Стиви с ним. Ему делают МРТ колена. Они беспокоятся, что он порвал мениск.

Нет, нет, это невозможно. Райан уравновешен. Несокрушим. Хладнокровен.

Я недостаточно разбираюсь в спортивных травмах, чтобы понять серьезность того, что пытается сказать мне Зандерс, но по его карим глазам, умоляющим о невысказанных словах, ясно, что этот момент настолько критичен, что мне не следует находиться в этом самолете.

— Я должна пойти к нему, верно?

Он кивает.

— Да. Тебе следует пойти к нему.

Дрожащими руками я собираю свои вещи, оглядываю передний камбуз и совершенно теряюсь.

— Я, эм… — что я должна делать? Я никогда раньше не покидала самолет. Я просовываю голову в кабину пилотов, говоря: — Я э-э-э… мне нужно уйти. Нужно вызвать резервную стюардессу, которая заменит меня.

Капитан оборачивается через плечо, чтобы посмотреть на меня.

— Все в порядке?

— Нет. То есть, да. Да, — как, черт возьми, я должна объяснить ему нашу с Райаном сложную ситуацию? Мой сосед получил травму? Мой фальшивый парень в больнице? Парень, в которого я очень сильно влюблена, сейчас в больнице, и мне нужно его увидеть?

Взяв себя в руки, я пробую еще раз.

— У меня в семье произошло чп, — я не знаю, насколько правдивы эти слова, но мне кажется, что они правильные.

— Я позвоню диспетчеру и попрошу его поменять команду.

— Точно?

— Да. Для таких ситуаций у нас и есть запасная стюардесса. Иди к своей семье.

Возвращаясь к остальным пассажирам самолета, я подзываю одну из девушек и назначаю ее ответственной, сообщая всю информацию, которая может понадобиться ей во время полета.

Зандерс несет мою сумку по трапу самолета вместо меня.

— Возможно, будет трудно попасть внутрь больницы. Я уверен, что снаружи царит ажиотаж из-за СМИ. Позвони Стиви, когда доберешься туда. Она проведет тебя.

— Как она?

— С ней все в порядке. Она, конечно, беспокоится за него, но учитывая то, как Райана ударили, он, вероятно, должен был упасть на грудь, а не колено. Так что, учитывая все обстоятельства, с ней все в порядке.

Он отдает мою сумку, обнимает меня и возвращается к самолету, но прежде чем отъехать слишком далеко, поворачивается:

— Инди, не хочу тебя пугать, но если это правда разрыв мениска, он вылетел до конца сезона. А для Райана баскетбол — вся жизнь. Позаботься о нем, ладно?

Я киваю в знак согласия. Это то, что у меня получается лучше всего.

* * *

Зандерс был прав. Больница — это целый зоопарк репортеров, разбивших лагерь перед входом, в надежде первыми услышать прогноз для суперзвезды Райана Шея. Как будто клуб не будет первым, кто выступит с заявлением. Я могу гарантировать, что врач команды прямо сейчас находится внутри.

Пока я жду, когда Стиви ответит мне и скажет, куда идти, я сижу в своей машине, припаркованной у входа. Достав телефон, я набираю его имя.

Бесконечные статьи усеивают экран телефона предположениями о его травме, включая бесчисленные видеоповторы этого события. Собравшись с духом, я открываю одно видео и нажимаю воспроизвести.

Только с третьей попытки мне удается досмотреть до конца, не отворачиваясь. Трудно не отвести взгляд, когда я вижу игрока в сером, атакующего Райана, как раз в тот момент, когда он отпускает пальцами баскетбольное кольцо.

Зандерс прав. Райан должен был приземлиться на грудь, но каким-то образом, благодаря своим спортивным способностям, он почти смог снова встать на ноги. Я хочу почувствовать облегчение от этого, но это почти невозможно, когда я вижу, как он корчится от боли.

Он олицетворяет силу, и я ненавижу видеть его в момент слабости.

Когда врач команды подбегает к нему, приходит сообщение от Стиви с указанием, как пройти к черному входу. Так тихо, как только могу, я подхожу к двери и жду, когда она встретит меня с другой стороны.

Она приоткрывает ее, оставляя ровно столько места, чтобы проскользнуть внутрь.

— Как у него дела? — это первое, что я спрашиваю.

Она пожимает плечами.

— Это же Райан. Он пытается стойко относиться к этому, но он в шаге от того, чтобы потерять самообладание, — она останавливается в коридоре, чтобы обнять меня. — Тебе не обязательно было приходить.

— Да брось, — говорю я в ее объятия.

На ее лице появляется понимающая улыбка, когда она отстраняется, и мы продолжаем путь в его палату.

— Ты чувствуешь себя лучше?

Прямо сейчас я чувствую себя довольно плохо.

— Я пока не знаю, как на это ответить.

Коридор завален бесчисленными сотрудниками команды. Они все в футболках «Дьяволов», просматривают что-то на своих ноутбуках, некоторые — на своих телефонах в тумане бурных разговоров, а парочка расхаживает по коридору.

Рон замечает меня, когда я разговариваю по телефону, и хмурится. Он одаривает меня лишь напряженным выражением лица и нерешительно машет рукой.

Именно в этот момент я понимаю, что вся команда зависит от результатов МРТ. От Райана. Более слабый мужчина сдался бы под давлением, но я могу гарантировать, что, когда я открою дверь в его палату, то увижу его спокойным, хладнокровным и собранным.

Стиви открывает дверь, чтобы доказать, что я права. Райан сидит в частной больничной палате, подперев колено, покрытое льдом, с закрытыми глазами, откинувшись на подушку позади себя, в наушниках, блокирующих любой посторонний шум.

Я вижу, как на его лбу высыхает слой пота, который он еще не успел смыть душем, а его веснушчатые щеки немного покраснели от напряжения. Кроме того, он только что пережил травму, которая возможно отстранит его до конца сезона.

— Райан, — Стиви трясет его за руку, привлекая его внимание, и он достает наушники.

Он открывает глаза, чтобы посмотреть на нее. В них нет никаких эмоций, пока он не смотрит в сторону прямо на меня.

Бесстрастное выражение его лица мгновенно меняется. Райан хмурит брови как, затем прикусывает нижнюю губу в попытке скрыть пробежавшую по ней легкую дрожь.

— Я, эм… — она показывает большим пальцем через плечо, — … я буду в холле.

Как только Стиви закрывает за собой дверь, Райан впивается в меня взглядом, задерживаясь на моей рабочей форме.

— Что ты здесь делаешь?

— Зандерс рассказал мне, что произошло.

— Но почему ты здесь?

Его сине-зеленые глаза умоляют меня дать ему правильный ответ. Потому что, кроме его сестры, ни одна душа в этом коридоре не находится здесь ради него. Они здесь ради обычного игрока.

Как только я открываю рот, чтобы ответить, дверь открывается, и внутрь прокрадывается мужчина в белом халате, за ним Стиви и врача команды. Они протискиваются в дверь, быстро оставляя хаос в холле позади.

Стиви обходит кровать Райана с противоположной стороны от меня, пока доктор выводит снимки МРТ на экран, который загорается. Мы все пялимся на фотографии, как будто у нас есть хоть какое-то представление о том, что мы ищем. Даже прищурившись, я ничего не могу разобрать на черно-белых изображениях.

—Так, это твое колено…

Доктор начинает свою речь, но я перестаю его слушать, когда чувствую, как рука Райана тянется к моей, которая болтается рядом с его кроватью. Оглядываясь назад, я наблюдаю, как он переплетает наши пальцы, все время сосредоточив свое внимание на докторе.

Я слегка ободряюще сжимаю его руку, прежде чем снова сосредоточиться.

— Как вы можете видеть здесь, — он указывает на определенную часть изображения, — передняя крестообразная связка растянута, но видимых разрывов нет.

Райан глубоко вздыхает с облегчением, откидывает голову на кровать и закрывает глаза.

— Все не так серьезно, тебе очень повезло. Если бы твои ноги не были такими сильными, случился бы разрыв и операция, травма до конце сезона. Тебе нужно быть осторожным.

Райан быстро кивает в знак согласия, прежде чем за дело берется врач команды.

— Мы рассчитываем на три-четыре недели лечения, если ты будешь проявлять надлежащий уход. Мы будем заниматься физиотерапией каждый день.

— Я составлю тебе план лечения, так что тебе не придется думать ни о чем, кроме возвращения на корт.

Я смотрю на Райана сверху вниз сияющими глазами. Это хорошая новость, но, похоже, он не воспринимает ее таким образом. К нему вернулось суровое и стоическое выражение лица.

— Месяц?

— Месяц, — подтверждает его врач.

В комнате повисает тяжелое молчание.

Райан разжимает свою руку с моей.

— Теперь я могу идти домой?

Все обмениваются нервными взглядами, прежде чем вмешивается Стиви.

— Твой агент работает над тем, чтобы безопасно покинуть здание. Средства массовой информации везде, включая квартиру.

Он раздраженно качает головой.

— Ну, конечно, черт возьми.

— Рон собирается на пресс-конференцию, чтобы сделать заявление. Как только станет известно, хаос утихнет, — говорит врач команды, вручая Стиви записку с объяснением сегодняшнего лечения на дому. — Давай останемся здесь на несколько часов, и как только территория очистится, ты сможешь отправиться домой.

* * *

Я никогда не видела, чтобы у здания толпилось столько людей, когда вернулась домой из больницы. Даже беднягу Дэйва засыпали вопросами о травме Райана, когда он всего лишь дежурил у двери, пытаясь выполнять свою работу.

Я смотрела пресс-конференцию Рона по телевизору, пока переодевалась в рабочую форму и распаковывала вещи. Похоже, болельщики в равной степени вздыхают с облегчением, а также высказывают предположения о том, что это будет означать для перспектив команды в плей-офф, поскольку их звезда выбыла на целый месяц.

Я действительно не понимаю, как все это работает. Все, что я знаю, это то, что Райан выглядел разбитым, когда попросил нас всех покинуть комнату, чтобы он мог побыть один. Он был разочарован.

Я пыталась найти информацию о растяжениях связок в Интернете, чтобы узнать, чего ожидать в плане восстановления, но там не так много информации по этому вопросу, когда речь заходит о профессиональном спортсмене, особенно в такой хорошей форме, как Райан. Проведя свои минимальные исследования, я поняла, что ему действительно чертовски повезло, что все не оказалось хуже.

Через несколько часов после того, как я приехала, толпа у здания рассеялась, и Стиви получила разрешение отвезти своего брата домой.

Чего я не ожидала, так это того, что он ввалится в парадную дверь на костылях.

— Привет, — мой взгляд задерживается на его обмотанном колене.

— Привет, — выдыхает он, не в силах смотреть на меня, ковыляя в свою комнату. — Я иду спать.

Мы со Стиви обмениваемся понимающими взглядами. В истинно райановской манере он хочет побыть один, но его нельзя оставлять мысленно корить себя в тишине.

— Вообще-то, — перебиваю я его, — я приготовила для тебя диван, — я указываю на него. На пуфике взбита подушка, чтобы подпереть его ногу, а на подлокотнике лежит его книга.

Он смотрит на меня.

— Я просто хочу побыть один.

— А я не собираюсь оставлять тебя одного, — я снова указываю на диван. — Сядешь?

Неохотно закатив глаза, Райан ковыляет к дивану и плюхается на место, которое я приготовила для него, осторожно поднимая ногу на подушку.

— Замечательно, — я хлопаю в ладоши.

Стиви тихо хихикает с порога, прежде чем положить записку от врача команды на кухонный островок.

— Я оставлю вас, Инд. Мне нужно пойти проведать Рози, но вернусь позже, как только Райану назначат лечение. — Она закрывает за собой дверь, бросая через плечо: — Люблю тебя, Рай!

Проверяя свое ночное расписание, я достаю из морозилки пакет со льдом и нерешительно разворачиваюсь к Райану, глядя на колено, которое больше похоже на воздушный шарик, чем на часть тела.

— Знаю, — стонет Райан. — Выглядит чертовски ужасно.

Приложив пакет со льдом к его колену, я сажусь на диван рядом с ним.

— Могло быть намного хуже. Новости хорошие. Не знаю, почему ты так расстроен.

— Хорошие новости? — он издает недоверчивый смешок. — Ты называешь это хорошей новостью? Я выбыл на месяц, Инди.

— Ну, ты мог бы выбыть до конца сезона, — парирую я в ответ. — Или, что еще хуже, ты мог бы приземлиться на голову и грудь, и я даже не хочу думать о том, какими были бы последствия в этом случае.

Он качает головой, отводя от меня взгляд.

— Ты не понимаешь.

Я беру его за подбородок, заставляя посмотреть на меня.

— Тогда объясни мне.

Он на мгновение закрывает глаза, вдыхая через нос.

— Я мог бы порвать мениск. Это целый год восстановления, и знаешь, что происходит с большинством парней, которые пытаются вернуться после такой травмы? В следующем сезоне они разрывают ахиллово сухожилие, потому что ноги становятся слабыми. А в моем возрасте восстановление могло бы занять два года. К тому времени мне будет уже почти тридцать. Ни за что на свете я не смог бы вернуться на тот уровень, на котором нахожусь сейчас. Моей карьере пришел бы конец.

— Ясно. Но этого ведь не произошло.

— Но могло. Вот так, — он щелкает пальцами, — моя карьера могла бы закончиться, а баскетбол — это все, что у меня есть. Он — вся моя жизнь.

Я пытаюсь скрыть обиду, которую причиняют его слова.

— Я выбываю на месяц. Для тебя это может показаться пустяком, но месяц в моем мире с таким же успехом может быть концом сезона. Я — причина, по которой мы вышли в плей-офф. А если я пропущу целый месяц, мы окажемся в жопе. С таким же успехом мы можем закончить сезон прямо сейчас.

— Ну, это звучит ужасно самонадеянно для человека, которого я знала только как скромного.

— Это не тщеславие, Инди. Это факт. Вся команда, клуб полагаются на меня, а я только что подвел всех, — он разочарованно качает головой. — В каждом гребаном выпуске новостей нарисовано мое лицо, эта гребаная пьеса идет на повторе.

Я встаю с дивана, готовая провести остаток ночи в одиночестве в своей комнате.

— Куда ты идешь?

Я пожимаю плечами.

— Я не хочу это слушать. Да, это отстой, Райан, но, с моей точки зрения, тебе повезло. Извини, если я не понимаю всех разговоров о баскетболе, но как мой… — я машу рукой, указывая на него. — Кем бы ты ни был, я просто счастлива, что твой голова осталось целой.

— Моя голова ни хрена не делает за меня в этой игре. В отличии от ног.

Помимо того, что это утверждение совершенно абсурдно, он ошибается. Я мало что знаю об этом виде спорта, но, судя по тому, что я видела, он всегда думает головой на корте. Он предугадывает каждую игру, каждое движение. Он видит все это до того, как это происходит. У этого игрока голова и тело прекрасно дополняют друг друга в работе.

Я проскальзываю мимо дивана, но он хватает меня за запястье, чтобы остановить.

— Прости. Я… я не знаю, как прожить месяц без игр.

Он притягивает меня к себе на колени, и я сажусь напротив него. Он обхватывает меня руками, крепко прижимая к себе, как будто не может вынести мысли о том, что я снова попытаюсь выйти из комнаты.

— Зачем ты пришла в больницу? — тихо спрашивает он.

— Потому что ты получил травму.

— Это потому, что тут был Рон, а если бы тебя не было, это выглядело бы подозрительно?

Я слегка отшатываюсь.

— Ты правда так думаешь?

Он пожимает плечами, отводя от меня взгляд.

— Я пришла, чтобы увидеть тебя. Хочешь верь, хочешь нет, но мне плевать на твоего босса и все это притворство. Для меня ты… ну, ты… не знаю… ты... важен. Ты важен для меня как личность, а не как игрок.

Я успокаивающе провожу ладонью по его лицу, но он снова не может посмотреть мне в глаза, повернувшись к кухне.

Немного отодвигаясь, я ловлю его взгляд. Его глаза мокрые, что делает цвет еще более ярким.

Я никогда не видела, чтобы Райан плакал, если не считать нескольких слез из-за счастья Стиви. Я видела, как он неохотно проявлял другие эмоции — обиду, ревность, беспокойство, радость, игривость. Но я никогда не видела печали.

Он проглатывает слезы.

— Думаю, тебе следует отправиться в рейс с хоккейной командой. Стиви может позаботиться обо мне.

— Нет.

— Инди, пожалуйста, — умоляет он, отказываясь смотреть мне в глаза. — Я не хочу, чтобы ты видела меня таким.

— Каким?

Я нежно беру его за подбородок, заставляя встретиться со мной взглядом. Слезы выступают у основания его ресниц, но они не капают.

— Каким? — давлю я. — Живым человеком?

— Мне не позволено быть таким.

Слезы капают, но я быстро вытираю их большими пальцами, прежде чем он слишком сильно испугается, почувствовав их на своих щеках.

— Я не хочу все испортить. Не хочу переступить черту. Мне не позволено получать травму и брать месячный отпуск. Но все это повторяется. Такое давление на меня, — он делает резкий, прерывистый вдох, — кажется удушающим. Я чувствую, что задыхаюсь.

Его грудь сотрясается, когда он пытается дышать, не разрыдавшись во весь голос. Я никогда не представляла, что увижу его в таком состоянии, и я чувствую одновременно честь и ужас от того, что все испортила и заставила его заползти обратно в свою бесчувственную скорлупу.

— Что повторяется, Рай?

— Все это. Желание быть с той, с кем я не могу быть. Иметь будущее, которое не совместимо с баскетболом. Испытывать взаимность, — слезы продолжают капать из уголков его глаз. — Все это есть в моей жизни, и мне этого должно быть достаточно.

О чем он говорит?

— Райан, — воркую я, проводя большими пальцами по его веснушчатым щекам. — Я не совсем понимаю, о чем ты говоришь.

Намеренно глядя мне в глаза, он делает глубокий вдох, прежде чем наклонить голову и поцеловать мою ладонь.

— Могу я тебе это объяснить?

26. Райан

Инди кивает в знак согласия, предлагая все свое внимание.

Поворачивая ее за талию, я сажаю ее к себе и расставляю ее ноги по обе стороны от себя. Я так долго избегал разговоров об этом и больше не могу сдерживаться. Она ошеломила меня, войдя в мою жизнь со своим хаосом и добротой, но я разбит из-за осознания своих чувств к ней и почти разрушенной карьерой. Эмоционально уничтожен.

Было приятно выплеснуть эмоции. В течение многих лет я не проявлял никаких эмоций и, в некотором смысле, отказ чувствовать что-либо — радость, печаль, любовь или, в данном случае, страх — казался мне смертным приговором.

Но теперь я хочу чувствовать себя живым.

Вдыхая через ноздри, я пытаюсь собрать те немногие силы, которые у меня остались.

— Когда я был моложе и думал о своем будущем, я видел себя игроком НБА, но в равной степени я также видел, что рядом со мной будет семья. И я не имею в виду Стиви и моих родителей, а девушку. Я хотел жену, детей, и все включающее это.

Глаза Инди цвета мокко на мгновение расширяются, прежде чем она берет себя в руки и возвращается к нейтральному состоянию.

— Я знаю, что сейчас будет сложно в этом поверить, но я был очень похож на тебя, когда был моложе. Раньше я доверял людям, любил их. Стиви всегда подшучивала надо мной из-за того, что я безнадежный романтик, потому что видел в людях только лучшее. И когда я влюблялся, то влюблялся с головой. В старших классах у меня была пара подружек, но только в колледже я впервые влюбился. И думал, это навсегда.

Я смотрю на хорошенькую девушку у себя на коленях, ища какие-либо признаки дискомфорта от этой темы, но Инди, похоже, так увлечена этим разговором, как я и надеялся.

— Ты знаешь, что произошло, но ты не знаешь всей истории. Ее звали Марисса. Мы познакомились в конце моего первого курса, и я довольно быстро влюбился в нее, но она не хотела, чтобы люди знали, что мы вместе, поэтому мы держали это в секрете. Честно говоря, мне это нравилось. Моя команда только что выиграла национальный чемпионат, и люди начали видеть во мне звезду баскетбола, а не обычного парня. Я заметил, что люди вокруг хотели подружиться со мной, прежде чем я попаду на драфт. Но Марисса… — я качаю головой. — Она была не такой. Она не хотела внимания, которое я привлекал, а ее родители были чрезвычайно религиозны, поэтому по этим причинам мы не рассказывали о нас многим людям. Но я знал, что сделаю ей предложение, как мы окончим университет. И многое из того, о чем она беспокоилась, больше не будет проблемой. Ты знаешь, что она пыталась забеременеть. Что ж, она забеременела. На последнем курсе.

Инди слегка вздрагивает, делая тихий, но резкий вдох.

— Я был в восторге, и она тоже. Она должна была родиться летом, вскоре после того, как я подпишу контракт с клубом. Я знал, что в финансовом отношении смогу позаботиться о них обоих, и я очень хотел семью. Единственный человек, которому я мог сказать, что стану отцом, была Стиви. Марисса не хотела никому говорить, не хотела, чтобы ее родители узнали, пока у нас не родится ребенок, мы не обручимся и не будем жить в том городе, за который я в итоге буду играть. На неделе драфта я занял первое место в общем зачете в Чикаго. На следующий день прилетел сюда и купил эту квартиру за наличные, обставил ее мебелью и подготовил к возвращению домой моей будущей невесты и ребенка. Потом у Мариссы начались схватки. Я немедленно сел на самолет обратно в Северную Каролину и помчался в больницу. Я опоздал, и меня не пустили в родильное отделение, поэтому я расхаживал по комнате ожидания с обручальным кольцом, прожигающим дыру в кармане. На той неделе жизнь была похожа на сон. Я собирался получить все, о чем когда-либо мечтал, всего за неделю.

— Я помню, что один парень продолжал пялиться на меня в приемной, но тогда я не обратил на это внимание. Все больше и больше людей начинали узнавать меня в повседневной жизни, так что я списал все на это. Я подпрыгивал, Инди. Я был так чертовски взволнован, нервничал, счастлив и напуган. Я испытал все эмоции, которые только можно было испытывать в тот момент. Как только родился ребенок, пришла медсестра и забрала меня. Ребенок был здоров, Марисса была здорова, но как только я вошел в родильное отделение, все изменилось. Марисса едва могла смотреть мне в глаза, но я был слишком ошеломлен, чтобы задумываться об этом, пока она не вручила мне свою дочь, и в ту секунду, когда я взял эту маленькую девочку на руки, я понял, что она не моя.

Инди резко втягивает воздух, прикрывая рот своими накрашенными красным ногтями.

— Марисса знала это, и не знаю почему, но она выложила все подробности прямо там. Тот парень в приемной? Да, это был ее настоящий гребаный парень. Это был его ребенок. Он был замешан во всем этом деле. Наши так называемые отношения были всего лишь уловкой. Они оба играли со мной, и она пыталась залететь. Они просто пытались вытянуть из меня алименты на содержание ребенка, — я недоверчиво смеюсь, слыша, как абсурдно звучат эти слова вслух, когда я вспоминаю тот день четыре с половиной года назад. — Она никогда не боялась быть в центре внимания, а ее родители не были религиозными. Она не хотела, чтобы кто-нибудь знал, что у нас были отношения, потому что она играла со мной все это гребаное время.

Я втягиваю голову в плечи.

— Я так сильно этого хотел, Блу. Весь этот сценарий был жизнью моей мечты. Я был готов к этому. Я думал, что стану крутым молодым папой, который сможет подхватить своего ребенка с трибун и пронести его по корту. Я хотел приходить к ним домой каждый день, а меня разыгрывали.

Инди кладет руку мне на затылок, успокаивающе поглаживая кожу.

— Райан, — говорит она, не зная, что еще добавить.

Я перестал плакать некоторое время назад, но Инди разрыдалась.

— Это одна из самых ужасных историй, которые я когда-либо слышала.

Я вытираю ее щеки.

— Вот почему мне так трудно доверять людям. Мной манипулировал единственный человек, который, как я думала, любил меня. Представь, сколько заурядных людей попытались бы использовать меня, если бы я подпустил их достаточно близко.

— Ты купил эту квартиру, чтобы завести семью, — она прикрывает рот ладонью. — О Боже, моя комната выкрашена в желтый цвет. Эта комната должна была быть…

— Я, черт возьми, ненавижу эту комнату.

Она закрывает лицо руками.

— Почему ты живешь в ней? Эта квартира для тебя как тюрьма. Ты и так едва можешь выйти на улицу, но проводишь целый день дома. В месте, которое ты купил для той жизни, которую планировал.

Я молчу, наблюдая, как она складывает воедино все новые и новые кусочки головоломки.

— Вот почему ты… с тех пор у тебя ни с кем не было?

Держа ее бедра в своих руках, я провожу ладонями по ее леггинсам, пытаясь успокоить нас обоих.

— Был. Я пыталась вести себя непринужденно, но на самом деле это никогда не было в моем стиле. Через два года после того, как все произошло, всего было, может, три девушки. Случайные партнерши. Я их не знал.

Я вытираю ее щеки.

— Пожалуйста, продолжай, — умоляет она, ее карие глаза блестят от слез.

Выдыхая, я продолжаю.

— Для меня, двадцати пятилетнего мужчины, было слишком странно не заниматься сексом, верно? Я занимался, но каждый раз во время секса я пытался понять, как они собираются использовать это против меня. Я был в такой панике, Блу, что несколько раз, когда заканчивался секс, я брал использованный гребаный презерватив с собой и выбрасывал его где-нибудь в другом месте. Вот каким параноиком я был. Я думал, что никто меня не заслуживает. Я занимался сексом, потому что думал, что должен, поэтому решил отказаться от этого.

— Так вот почему ты ушел той ночью?

Я киваю.

— Это напугало меня.

— Ты же не думаешь, что я бы…

— Нет, — обрываю я ее прежде, чем она успевает сформулировать это предложение. Нет, я не думаю, что она попыталась бы использовать меня каким-либо образом. — Я просто не позволял себе быть с кем-то очень долгое время. Вот что меня напугало.

Она мягко улыбается мне, призывая продолжать.

— Но, эм… — я колеблюсь. — Несмотря на то, что тот день был одним из худших в моей жизни, я не сломался. Тот день стал сигнал к пробуждению и осознанию того, кем я был для мира, и вот это уничтожило меня, — я смотрю в сторону, не в силах встретиться с ней взглядом. — Я никогда раньше по-настоящему не страдал от проблем с психическим здоровьем, но после этого впал в довольно сильную депрессию на целых два года. Все, чего я когда-либо хотел, было отнято в тот день, но я также узнал, что никогда не смогу этого получить.

Она немного отшатывается.

— Райан, ты можешь получить все, что захочешь. Если ты хочешь семью, ты можешь ее создать.

— Правда, Инд? Я даже не могу спокойно заняться сексом, не сходя при этом с ума. И ты думаешь, что я когда-нибудь смогу доверять девушке настолько, чтобы быть с ней вместе? Чтобы создать семью? — я опускаю голову вниз. — Боже, это так неловко.

— Почему? Ты не сделал ничего плохого.

— Потому что мне не позволено делать ничего плохого! Никто не должен знать об этом. Люди ожидают, что я буду идеальным, не облажаюсь. Но никто понятия не имеет, что в течение двух лет единственное, что поднимало меня с постели, — это контрактное обязательство присутствовать на тренировках и играх. В остальном я спал целыми днями напролет, ел, когда мне об этом напоминали. В моей квартире, — я обвожу рукой комнату, — был гребаный беспорядок. Как думаешь, почему я такой помешанный на чистоте? В течение двух лет я жил в грязи, потому что у меня не было желания найти в себе силы, чтобы убраться. Я был в бесконечной петле тьмы, и ни одна душа не знала, что после окончания игр их драгоценный золотой баскетбольный мальчик возвращался домой и жил в грязи.

Мои глаза, наконец, встречаются с ее.

— Черт, — выдыхаю я, обхватывая ее лицо руками и вытирая слезы подушечками больших пальцев. — Не плачь, Блу. Я не хотел тебя расстраивать.

Она падает мне на плечо, пряча лицо. Я пользуюсь возможностью, чтобы обхватить ее руками за спину, когда она тает от моих прикосновений.

— Хотела бы я знать, — хнычет она. — Я бы больше убирала за собой. Я думала, ты просто издеваешься надо мной из-за того, какая я неряха. Я не хочу напоминать тебе о тех днях.

— О, Инди. Нет, нет, это не так. Я просто поддразниваю тебя по этому поводу, — я слегка поворачиваюсь, тихо говоря, пока обнимаю ее. — Я думаю, что, может быть, это и хорошо для меня. То, что ты здесь, помогло мне отчасти утратить контроль.

Инди обвивает руками мою шею, глубже зарывается лицом в мое плечо и крепче обхватывает меня бедрами.

— Но я хочу объясниться. Когда я говорю, что баскетбол — это все, что у меня есть, я действительно это имею в виду. Как бы пафосно это ни звучало, он спас меня, хотя из-за него все и разрушилось. Я жил в дне сурка до тех пор, пока пару лет назад не решил действовать. Я выкарабкался из этой ямы, взял себя в руки и нацепил ослепительную улыбку перед камерами. Я перестал впускать в свою жизнь новых людей, но в то же время перевез свою сестру в Чикаго, чтобы не быть одиноким. Я начал проводить все свое время в спортзале, потому что там никто не смог бы приставать ко мне ради секса. Я снова обрел контроль над собой. Мир ожидал, что я буду лучшим, и я стал лучшим, но я не подпускал никого достаточно близко, чтобы они узнали настоящего меня.

Садясь, она вытирает лицо.

— Почему всегда должно быть все или ничего? Почему ты не можешь быть лучшим и верить, что есть люди, которым от тебя ничего не нужно, кроме места в первом ряду, чтобы поддержать тебя?

— Потому что такого не существует. В моей жизни еще не было никого, кому не было что-то нужно от общения со мной. Кто бы не использовал меня. Кто бы не искал выгоды.

«До тебя», — хочу я добавить. Пока ты не вошла в мою квартиру и не перевернула мой мир с ног на голову, развеяв все представления, в которых я себя убеждал. Стирая все убеждения, которых я когда-то придерживался.

— О, — выдыхает она, быстро моргая. — Хорошо, — она кивает сама себе. — Что ж, тогда, я думаю, это хорошая новость для тебя. Процедура, которую мне нужно пройти летом, покрывается страховкой, так что мне больше не нужно на нее копить. Я могу съехать.

— Подожди. Что?

Прочищая горло, она заправляет волосы за уши, беря себя в руки.

— Я не хочу, чтобы ты думал, что я пользуюсь тобой. Боже, это последнее, чего я хочу, Райан, но я действительно хочу помочь тебе. Вот почему я ушла с работы. Итак, я останусь на несколько дней, если ты не против? Как только я буду уверена, что ты снова можешь ходить без этих костылей, то найду себе жилье.

— Нет. Черт, нет. Инди, я не это имел в виду.

— О черт, — говорит Стиви с порога, не сводя с нас глаз. — Мне не следовало приходить.

Я резко поворачиваю голову к ней. Никто из нас не слышал, как она отперла дверь. Инди спрыгивает с моих колен и перебирается на другую сторону дивана.

К черту мою жизнь. У меня не было возможности поговорить со Стиви о моих чувствах к ее лучшей подруге, и она просто вошла и обнаружила ее сидящей у меня на коленях. Так еще и моя соседка говорит, что собирается съехать, потому что я не смог объяснить, что моя неуверенность в себе к ней не относится.

Стиви поймет. Черт возьми, она даже согласится с этим, но прямо сейчас мне нужно объясниться с Инди, пока она не вбила себе в голову полную чушь.

— Я пойду, — продолжает Стиви, указывая большим пальцем через плечо.

— Хорошая идея.

— Нет! — перебивает Инди. — Пожалуйста, останься.

Она не смотрит мне в глаза, когда я поворачиваю голову в ее сторону. Инди сидит на краешке дивана, подтянув колени к груди, очевидно, ошеломленная нашим разговором. Я никогда раньше никому не вываливал всю эту информацию, и теперь она сидит там, убежденная, что я думаю, что она живет со мной, чтобы использовать меня в своих интересах.

Что является полным бредом.

27. Райан

Проводить день в спортзале и не иметь возможности ничего делать, кроме как смотреть, было пыткой. Врачи и тренеры команды тыкали на мое колено, пока я сидел на скамейке и наблюдал за тренировкой команды через окно.

День первый, и мне не терпится вернуться на площадку. Я не уверен, что смогу выдержать четыре недели наблюдений со стороны.

Рон и мой тренер дали мне возможность оставаться дома во время выездных игр, и я, вероятно, воспользуюсь их предложением. Даже в домашних матчах я не уверен, что смогу оказаться на скамейке запасных. Это слишком рискованно, и, честно говоря, мое дерьмовое положение может быть хуже, чем мое отсутствие на площадке.

Стиви ждет меня прямо перед тренировочным центром в машине Зандерса. Я не смогу сесть за руль еще несколько дней, но тренеры были впечатлены тем, как хорошо спала моя опухоль за последние двадцать четыре часа. Я поблагодарю Инди за это. Она с любовью и вниманием заботилась обо мне, как и присуще только Инди. Но я не собираюсь лгать, мне понравилось быть в центре ее внимания в течение всего вечера.

Я получил разрешение немного нагрузить колено, ходя без костылей, но я чертовски медленно влезаю в «Мерседес» Зи.

— Посмотри на себя! Никаких костылей! — Стиви подбадривает меня с водительского сиденья.

— Я не уверен, что это повод для радости, Ви.

— Ладно, ворчун. Я принесла тебе кофе, — она указывает на центральную консоль. — Что они сказали?

— Они были впечатлены тем, насколько уменьшился отек. Они хотят, чтобы я понемногу начинал ходить, но мне нельзя много двигаться до следующей недели.

— Это потрясающе! — она заводит машину и везет нас домой.

— Неужели?

— Ладно. Очевидно, что в данный момент для тебя ничего не будет достаточно хорошо, — она меняет тему. — Во сколько тебе нужно быть на командном ужине? Тебя подвезти или тебя отвезет Гарольд?

— Я отменил его.

— Что? Почему?

Не сводя глаз с пассажирского окна, я наблюдаю, как мимо проносится Чикаго.

— А ты как думаешь, Ви? Я не в лучшем расположении духа. Мне совсем не хочется приглашать парней на ужин и притворяться, что я их всех не подвел.

Она молчит, уставившись на дорогу, губы сжаты в жесткую линию.

— Видишь, — продолжаю я. — Даже родная сестра сердится на меня. Представь, насколько ужасен я буду с другими людьми.

Это вызывает легкую улыбку на ее губах.

— Я не сержусь на тебя, но ты все еще нужен своей команде. Ты все еще их капитан.

Я отмахиваюсь от нее.

— Итан — их капитан. Я просто ношу этот титул для публики.

Стиви не вдается в подробности и не говорит мне, насколько я неправ, что является еще одним признаком того, что если моя сестра не может достучаться до меня, то никто не сможет.

— Итак, — она меняет тему. — Может, нам стоит поговорить о прошлой ночи?

Мозг Стиви синхронизирован с моим, когда я смотрю краем глаза на нее, то вижу на ее лице такую же понимающую ухмылку, как и на своем.

— О чем ты хочешь поговорить? — спрашиваю я, изображая невинность.

Она смеется.

— Не строй из себя невинного. Очевидно, что ты попросила меня отвезти тебя домой вместо Гарольда, чтобы мы могли поговорить об этом, так что начинай говорить, Суперзвезда.

Черт, иногда даже страшно, насколько хорошо мы знаем друг друга.

— Возможно, у меня есть чувства к твоей лучшей подруги.

— Ха! — она разражается смехом. — Боже милостивый, Рай. Повторишь это снова?

Я закатываю глаза.

— Возможно, я немного очарован блондинкой, живущей в моем доме.

Стиви смеется про себя.

— Ты держал ее за руку, когда узнавал самую важную новость в своей карьере. Если бы ты сказал, что по уши влюблен в нее, я бы поверила тебе больше.

— Я рассказал ей о Мариссе.

Слава богу, мы останавливаемся на светофоре, потому что моя сестра резко поворачивается ко мне, полностью отрывая взгляд от дороги.

— Когда?

— Прошлой ночью. Когда ты нас застукала.

— Райан, — ее взгляд смягчается. — Это действительно большой шаг.

Я не буду распространяться об остальном — о том, как выглядели последующие годы. Я люблю Стиви больше, чем кого-либо другого во всем мире, но даже ей не рассказал о тех темных днях. Инди — первая, кто узнал об этом, и я хочу вернуться домой, чтобы мы могли поговорить об остальном. Она должна знать, как сильно я хочу, чтобы она осталась. Как сильно мне нужно, чтобы она осталась.

— Я хочу быть с ней, Ви. Я не знаю, на какие чувства она способна после всего, через что ей пришлось пройти, но я приму все, что она может предложить, — я смотрю на нее, пока она продолжает вести машину, сосредоточившись на дороге. — Тебя это устроит?

Я вижу слабый изгиб ее губ.

— Тебе не нужно мое разрешение, чтобы быть с ней.

— Но я должен. Она твоя лучшая подруга, и мы оба знаем, что я виноват в том, что у тебя нет друзей.

— Послушай, ты мог бы также спросить о ком угодно, и я была бы просто в восторге услышать, что ты снова открываешься людям, но с Инди? — она бросает на меня быстрый взгляд. — Я никому так не доверяю, как ей. Она защитит тебя также, как и ты ее.

Я слабо улыбаюсь ей.

— Спасибо, Ви.

— Но тебе следует запереть ее. Ты видел эту девушку? — моя сестра дразнится. — Вся хоккейная команда влюблена в нее.

— Ладно. Хорошо. Я не нуждаюсь в напоминании.

— Я просто говорю. Поторопись с этим, приятель. Вы уже живете вместе, и мне нужна невестка.

— Боже милостивый, — я издаю смешок. — Я никогда ничего тебе больше не расскажу. У тебя нет тормозов.

Стиви паркуется перед моим зданием.

— Тебе не нужно мне ничего говорить, — на постукивает себя по голове. — Мы — близнецы, у нас один мозг. Я уже все знаю.

* * *

Я слышу, как Инди с кем-то разговаривает, еще до того, как переступаю порог квартиры. В ту секунду, когда я открываю дверь, в моем доме царит хаос: складные стулья стоят у стены, два длинных складных стола стоят посреди нашей гостиной. Диван придвинут к стене. Пустые картонные коробки валяются на полу.

На кухонном столике стоит телефон, и Инди говорит в него. Должно быть, она меня не слышит, потому что не оборачивается, хотя ее мама привлекает мое внимание через экран телефона.

— Привет, Райан! — она машет рукой.

Инди оборачивается и видит меня в дверном проеме.

— Привет, Эбигейл. Что вы делаете?

— Я передаю рецепт Индиго.

Инди указывает на разделочную доску перед собой, вся моя кухня завалена едой, которую она приготовила.

Лучезарно сияющая, она выглядит бесконечно счастливее, чем прошлой ночью.

— Как ты себя чувствуешь? — продолжает ее мама.

— Хорошо. Надеюсь, я вернусь на корт к тому времени, когда вы с Тимом приедете в гости.

— Что ж, мы будем поддерживать тебя в любом случае. Я оставлю вас двоих. Скоро увидимся, Райан! Пока, милая.

Инди вешает трубку.

— Почему моя мама говорит так, словно ты ее новая подружка?

Я пожимаю плечами.

— Матери любят меня.

Она подозрительно смотрит на меня, но не замечает того факта, что нам с ее мамой так комфортно, потому что я несколько раз общался с ее родителями с тех пор, как впервые встретился с ними по видеосвязи на этой самой кухне.

— Я знаю, что в квартире суматоха, но я уберу ее вечером, — Инди осматривает меня. — Без костылей? Это потрясающе!

— Ты в порядке? — спрашиваю я в замешательстве. Прошлой ночью она была подавлена и отстранена. Сегодня все выглядит так, будто того разговора никогда и не было.

— Конечно. А почему должно быть иначе?

Может быть, потому, что ты неправильно поняла то, что я сказал вчера, и подумала, что я хочу, чтобы ты съехала?

Оглядывая переполненную квартиру, я спрашиваю:

— Что происходит?

— Мы устраиваем командный ужин.

— Эм, нет, его не будет.

— Энни позвонила и сказала, что ты все отменил.

— Отменил.

— И я попросила Итана пригласить команду сюда.

— Инди, зачем ты это сделала? Ты знаешь, как я отношусь к тому, что люди находятся в моей квартире. Не говоря уже о том, что вчера я подвел каждого из этих парней. Я не готов встретиться с ними лицом к лицу.

Она роняет нож, которым нарезала овощи, наклоняет голову и смягчает свой подход.

— Райан, ты никого не подвел, и у нас была сделка. Я должна помочь тебе стать лучшим лидером.

— Нет, ты просто должна помочь мне убедить Рона, что это так.

— Почему нельзя помочь по-настоящему? Ты не сможешь играть целый месяц. Почему бы не воспользоваться этим как возможностью поменяться и внести свой вклад другими способами? Ты самый умный парень в команде. Ты все еще можешь помогать им своими знаниями. .

Я не могу точно оспорить ее логику. Так бы поступил хороший лидер.

— Не знаю, Инд. Пригласить всех сюда.

Не говоря уже о том, что я думал побыть с ней наедине, чтобы убедить ее не съезжать. Всю ночь напролет. Возможно, даже языком.

— Ты доверишь мне это? — умоляет она. — Если они приедут сюда и тебе станет не по себе, я выгоню их, но думаю, что все пройдет здорово. Я купила всем новую посуду и столовые приборы, так что хватит на всех. То есть, ты их купил. Очевидно, я воспользовалась твоей кредитной карточкой.

На моих губах появляется слабая улыбка.

— Очевидно.

Она с сожалением закрывает глаза, словно поймала себя.

— Я верну тебе их.

— Пожалуйста, не надо. Перестань нервничать. Ты не вернешь мне деньги за ужин с моей же командой.

— И я взяла напрокат пару столов и стульев, — она одаривает меня игриво-осторожной улыбкой. — Тебе нужно перестать относиться к этому месту как к личной тюрьме и начать жить заново. Сегодняшний вечер — хорошее начало.

Конечно, я должен был догадаться, что в ту же секунду, как Инди узнает все о моем прошлом, она попытается помочь мне начать исцеляться. Она такая хорошая, такая заботливая.

Дом готов, и она явно взволнована. Что бы ни готовилось в духовке, пахнет феноменально, и, зная искренние намерения этой девушки, она верит, что сегодняшний вечер пойдет мне на пользу.

Скорее всего, я буду сильно волноваться из-за того, что в моем безопасном пространстве так много людей, но ради нее я постараюсь.

Я снимаю магниты, прикрепляющие все наши соглашения к холодильнику. Мне не нужно, чтобы мои товарищи по команде узнали, что мне написали список, как стать сносным парнем, или что у женщины, которая должна быть моей девушкой, есть договор аренды.

— Я спрячу это, — я поднимаю бумаги, из которых состоят все наши отношения.

Она усмехается, но прежде чем вернуться к нарезке овощей, я замечаю грустную улыбку на ее губах.

Я хочу поцеловать ее и сказать, что никуда ее не отпущу. Что она идеально подходит мне, и с ней я чувствую себя как дома, но стук в дверь удерживает меня от этого.

* * *

Дом пережевывает самую невероятную курицу с пармезаном, которую я когда-либо пробовал. Он закатывает глаза, когда из него вырывается еще один громкий стон.

— Срань господня, Шей. Она все еще твоя девушка? Ее стоит сделать своей женой, — Инди наливает ему еще один бокал вина, стараясь не рассмеяться. — Инди, если он не женится на тебе, я сделаю это. Прямо сейчас, — он начинает вставать со своего места, как будто собирается опуститься перед ней на одно колено.

— Верни свою задницу на место, — командую я с места во главе стола.

Он игнорирует меня, снова сосредоточившись на сногсшибательной блондинке. Он жестом указывает на них двоих, прежде чем беззвучно произнести одними губами: «Ты и я. Позвони мне».

Она хихикает, и это мой любимый звук.

Инди едва присела, постоянно бегая с кухни в импровизированную столовую с новыми порциями еды и напитков для команды. Я не видел этих парней такими расслабленными со времен ужинов в доме Итана. Еда феноменальная, но я бы хотел, чтобы Инди заняла свободное место рядом со мной и поела с нами. Она приготовила себе одну порцию баклажанов с пармезаном, но еще не попробовала их.

— Шей, у тебя потрясающая квартира, — говорит Леон гораздо более откровенно, чем на последнем командном ужине.

Я надеялся начать работать с ним один на один, но теперь, из-за моей травмы, это исключено.

— Спасибо, чувак.

— Почему ты до сих пор не пригласил нас к себе? Эта еда… — он одобрительно качает головой. — Срань господня.

— Не знаю. Думаю, до недавнего времени это казалось неправильным.

Мой взгляд возвращается на кухню, чтобы найти причину, по которой я так расслаблен. Удивительно, но я не испытывал особого беспокойства с тех пор, как начали появляться ребята. Они говорили о предстоящих играх и девушках, с которыми встречаются. Никто не пытается подглядывать за моим пространством. Вместо этого им просто нравится быть вместе вне работы.

И моя комната, и комната Инди заперты наглухо, из-за чего все сидят на кухне и в гостиной и совершенно не подозревают, что у нас отдельные спальни.

— Как долго ты здесь живешь? — продолжает Леон.

— Четыре с половиной года.

— Ух ты, — он качает головой. — Я бы хотел, чтобы когда-нибудь у меня была такая же квартира.

Такая квартира подходит такому парню, как он. Одинокий. Молодой. Наверное, я тоже одинок и молод, но я уже не подхожу такой квартире, как эта. Все больше и больше мне хочется жить в доме побольше. На своем участке земли, где можно побыть на свежем воздухе и никого не беспокоить. В месте, которое меньше напоминало бы о той жизни, которая у меня когда-то была.

— Ты поможешь нам продержаться следующий месяц, и я уверен, что по твоему следующему контракту будет небольшая прибавка, — успокаиваю я.

Он отшучивается.

— Этого не произойдет. Я точно не готов заменить Райана Шея.

Итан подслушивает наш разговор, наши взгляды встречаются.

Я отложил вилку и нож и откинулся на спинку стула.

— Готов. Ты должен.

Леон окидывает взглядом стол наших товарищей по команде, прежде чем снова обратить свое внимание на меня, его голос становится тише.

— Я не могу этого сделать. Я сижу на скамейке запасных.

Леон — мой запасной игрок, он играет только в четвертой четверти, если игра проваливается. Я наклоняюсь вперед, чтобы слышали только он и Итан.

— Можешь. Я помогу тебе.

— Правда?

— Мы — команда, и сейчас ты должен быть лидером на корте. Ты и я, мы все равно останемся допоздна после тренировки, как и планировали. Я пройду через все вместе с тобой. Я буду находиться в стороне во время игр, чтобы помогать. И ты сможешь это сделать.

Я не осознавал, что принял такое решение, пока слова не слетели с моих губ, но я знаю, что это правильный поступок. Так бы поступил хороший лидер. Так бы поступил лидер, которым я был в колледже и который привез домой два национальных чемпионства.

— Ты выведешь нас в плей-офф, и я помогу тебе в этом.

Леон уверенно вздыхает и кивает головой.

— Но, — продолжаю я, — через месяц я верну себе свое место.

Легкий смех разносится по нам троим. Я ловлю взгляд Итана, он кивает, в его глазах светится гордость.

Понимающе похлопав его по плечу, я прохожу мимо него и остальных парней, хорошо проводящих время за столом. Я нахожу Инди на кухне, она готовит еще еды для бесконечно голодных четырнадцати баскетболистов в нашем доме.

Я обхватываю ее сзади, упираясь руками в стойку.

— У тебя все в порядке? — шепчет она.

— У меня все отлично получается.

Она вскидывает голову, чтобы посмотреть на меня, ее губы почти касаются моих. Ее взгляд устремляется на мой рот, но прежде чем я успеваю сказать «к черту все» и поцеловать ее, она возвращается к еде, уделяя ей все свое внимание.

— Я же говорила тебе, что ты можешь мне доверять.

Я целую ее в плечо, мне больше нечего сказать, кроме как быть бесконечно благодарным за то, что она вытащила меня из скорлупы сегодня вечером. Каким-то странным образом я чувствую себя раскрепощенным, когда у меня есть компания. Я думал, что буду чувствовать себя неуправляемым, параноиком, но это не так. Я чувствую себя странно… спокойной.

Накрыв ее руку своей, я следую за ее движениями.

— Иди, поешь со мной.

— Я пока не могу. Мне нужно принести еще еды и напитков.

— Всех все страивает. Сделай перерыв и поужинай со мной.

Она неохотно ставит посуду и следует за мной к столу, где я выдвигаю для нее стул между моим и Итаном. Я ставлю на стол еще тарелки с закусками, а затем пару открытых бутылок красного. Они большие мальчики. Они могут обслуживать себя сами.

Сидеть рядом с Инди, как всегда, приятно, но сегодня вечером, когда она общается с моей командой, меня переполняет чувство гордости за то, что они верят, что она моя. Она должна стать моей. Я хочу, чтобы она стала моей. Я нуждаюсь в ней все больше с каждым днем.

Она не просто беззаботная девушка, не имеющая представления об ужасных сторонах жизни. Она не живет на радуге и не верит в единорогов, но она чувствует все. В ней живут и плохие, и хорошие эмоции, и только по этой причине она — глоток свежего воздуха в моей жизни. Она настоящая, и я одновременно восхищаюсь ею за это и невероятно ей завидую.

Прошлой ночью, когда она сидела у меня на коленях и слушала, как я рассказываю худшую часть своего прошлого, произошла перемена, и я понял, что вижу с ней свое будущее.

— Инди, — зовет Дом с другого конца стола. — Ты убеждаешь меня, что мне нужна девушка.

— У тебя полно подружек, — язвительно замечает она в ответ.

Я лишь раз или два вскользь упомянул о Доме, но быстро понял, что Инди запоминает почти все, что я говорю, так же, как и я с ней.

— Нет, я имею в виду настоящую девушку.

У команды разражается приступ смеха, потому что ну… Дом не из тех парней, которые любят одну женщину.

— Идите к черту, ребята. Я могу измениться. Шей изменился, — он делает жест в мою сторону. — Посмотри на этого помешанного на любви ублюдка. Теперь у него в доме живет невероятно сногсшибательная девушка. Я хочу, чтобы Инди разгуливала по моему дому.

— Осторожнее, — выдавливаю я. — У девушки степень магистра, и она чертовски забавная.

Щеки Инди вспыхивают, ее охватывает смущение оттого, что ее хвалят за ум, а не только за внешность.

Дом с озорной улыбкой поднимает кусочек еды.

— И она потрясающе готовит.

— С этим не поспоришь, — соглашается она.

— Мой дом намного больше, чем у Шея. Мы будем рады тебе.

Гребаный нарушитель спокойствия.

— Она никуда не уйдет, — я говорю эти слова Дому, но не спускаю глаз с Инди, когда произношу их.

Она не смотрит на меня.

Она идеально мне подходит. Ее место здесь, со мной, в этой квартире. И если она хоть на секунду подумает съехать, значит, она, черт возьми, не в своем уме.

28. Инди

Инди

Ежедневное обновление — мне нужно уйти из квартиры. Могу я переночевать у тебя дома?

Стиви

Все в порядке?

Нет.

Я скоро приду.

Я собрала свою сумку, пока Райан был на тренировке, и планировала уйти к тому времени, как он вернется домой. Но как только Энни позвонила мне и сказала, что Райан отменил командный ужин, я поняла, что пока не могу уйти.

Наверное, мне следовало бы пойти дальше, чем в пентхаус Зандерса и Стиви, если я действительно пытаюсь сбежать… хотя не уверена в этом. Я понятия не имею, что делаю. Но квартира наполнена им. Она меня душит.

То, как сильно я хочу его, просто душит.

То, как сильно я забочусь о нем, просто душит.

То, как сильно я полюбила этого человека всего за несколько коротких месяцев, просто душит.

Можете считать меня драматичной, но случившееся прошлой ночью сбило меня с толку. Райана обманула девушка, которую, как ему казалось, он любил. С которой он видел свое будущее и хотел построить семью, и которое солгала ему о беременности. Он провел девять месяцев, любя ребенка, который не был его. Как оправиться после этого? Неудивительно, что он осторожен и недоверчив.

Для меня, всего лишь стороннего наблюдателя, было мучительно слышать, как кто-то пытался использовать Райана, и что, по его мнению, все вокруг пытаются воспользоваться им.

Я очень ясно расслышала, как он не исключил меня из этого заявления, и я отказываюсь еще раз надевать розовые очки. Я отказываюсь оставаться в квартире, в которой мне не место, точно так же, как я оставалась в отношениях, у которых не было будущего. .

Я не хочу, чтобы меня сравнивали с девушкой, которая была до меня. Я слишком сильно забочусь о Райане, чтобы позволить ему поверить в это, поэтому докажу ему обратное. Я съеду отсюда. Таким образом, он перестанет продолжать верить, что я его использую.

Как только Райан отвлекся и все, кроме Итана и Дома, покинули квартиру, я тоже ушла. Но когда я затаскиваю свою спортивную сумку в спальню для гостей и даже не успеваю переодеться в пижаму, слышу его голос из коридора.

— Ты случайно не видел здесь болтливую блондинку? Модельная внешность и невероятный ум?— Райан спрашивает свою сестру и Зандерса.

Я слышу улыбку в голосе Зандерса, когда он разговаривает со своей невестой.

— Ви, мне нравится смотреть, как твой брат извивается, как влюбленный щенок. Счастливый ублюдок.

— Иди к черту.

Стиви смеется, сидя на диване с Зандерсом и их собакой Рози.

— Она в комнате для гостей. Я уверен, она выйдет через минуту.

Я знала, что он придет сюда или, по крайней мере, позвонит, но он оказался быстрее, чем я ожидала.

Я только что достала зубную щетку, чтобы подготовиться ко сну, поэтому с ней в руке я робко пробираюсь по коридору.

Райан не выглядит расстроенным, только слегка не впечатленным. Прислонившись плечом к угловой стене гостиной, он держит руки в карманах и закидывает одну ногу на другую, как бы невзначай.

— А вот и беглянка.

— Привет.

Взгляд смягчается.

— Привет, Блу.

Зандерс визжит с дивана, как подросток.

— Я хотела дать тебе немного пространства, — объясняю я, прежде чем меня спросят.

— А зачем оно мне?

— Прошлой ночью…

— Прошлой ночью ты не дала мне закончить то, что я пытался сказать.

Он отталкивается от стены, быстро преодолевая расстояние между нами и встречаясь со мной лицом к лицу. Он заслоняет меня своим прекрасным телом, вторгаясь в мое пространство, в то время как я отступаю назад.

Он смотрит на меня сверху вниз полуприкрытыми глазами, прикусывая нижнюю губу.

— Мы можем сейчас закончить наш разговор?

Я громко сглатываю и просто киваю.

— Всем, кто появлялся в моей жизни, что-то нужно было от меня, — повторяет он свои слова прошлой ночью, как будто я могла их забыть. — До тебя.

Отступая, я ударяюсь плечами о стену. Райан поднимает руки над моей головой, заключая меня в клетку и гарантируя, что я дослушаю его.

— Пока ты не притащила свою красивую, неряшливую и чрезвычайно соблазнительную задницу в мою квартиру. Я ни разу не чувствовала, что ты мной воспользовалась. На самом деле, если ты помнишь, именно я не хотел, чтобы ты платила за квартиру. Мне плевать, если тебе больше не нужно экономить деньги, но ты никуда не уйдешь.

— Это звучит очень по-похитительски с твоей стороны.

— Не искушай меня.

Посмотрев вниз, я обнаруживаю, что ярко-розовая зубная щетка все еще у меня в руке. Мой романтический мозг разыграл все совсем по-другому. Возможно, это признание должно было прозвучать в разгар ливня или было бы объявлено публично перед миллионами людей. Но не сейчас, когда я держу свою зубную щетку в руках посреди квартиры моей лучшей подруги.

— У нас есть зрители, — шепчу я, кивая в сторону пары подслушивающих на диване.

— Хорошо. Они могут смотреть, мне все равно, — Райан осторожно берет мою зубную щетку и кладет ее на ближайший столик, прежде чем обнять меня за плечи. — После того, через что они заставили меня пройти в прошлом году? Это самое меньшее, чего они заслуживают.

Из меня вырывается короткий смешок.

Мой смех вызывает красивую мягкую улыбку в уголках его губ, обнажая ямочки на щеках.

— Итак, мы закончили с дерьмовым разговором о твоем переезде?

Взгляд океанских глаза опускается на мой рот.

— Но я трачу много твоих денег.

— Кому-то же нужно.

— И я неряха. Тебе не нравится беспорядок.

— Мне нравится твой беспорядок.

— И мне нужно внимание. Я понятия не имею, как быть одной.

— Хорошо. Я не хочу, чтобы ты была одна. Я хочу, чтобы ты была со мной.

Его взгляд опускается к моему горлу, наблюдая, как я сглатываю.

— Пойдем со мной домой, Блу.

Очевидно, полсекунды — это слишком долго, чтобы подумать, потому что Райан продолжает:

— И позволь мне внести полную ясность, даже если ты скажешь «нет», я перекину тебя через плечо и возьму с собой. Но у меня травма колена, и я предпочел бы, чтобы ты пошла по собственной воле.

Он пытается сдержать улыбку, чтобы выглядеть более угрожающим.

Не думаю, что этот мужчина имеет хоть малейшее представление о том, каким забавным может быть. Ему нравится думать, что он серьезный и стойкий, но он заставляет меня улыбаться больше, чем кто-либо другой, кого я когда-либо встречала.

— Отведи меня домой, Шей.

Райан глубоко вздыхает, прежде чем хватает мою спортивную сумку, берет меня за руку и ведет к двери.

— Инди, чтобы было ясно, я не хочу завтра видеть ни одного ежедневного обновления! — объявляет Стиви с дивана.

— Я напишу тебе утром с подробностями!

— Я меняю номер.

— Разве мы не самая симпатичная семейная четверка в мире? — умиляется Зандерс.

— Люблю вас всех, — заканчивает Райан с порога, увлекая меня за собой. — Больше всего, конечно, Рози, — что иронично, учитывая, что Райану приходится принимать таблетки от аллергии каждый раз, когда он с ней, но он все равно с радостью делает это, просто чтобы провести время у них дома.

Только зайдя в квартиру, он быстро поднимает меня на руки и относит в свою кровать, бросая на матрас. По дороге я замечаю клочки бумаги, из которых состоят наши отношения, приколотые обратно к холодильнику.

Его грудь вздымается от облегчения, как будто, увидев меня в своем доме и на своей кровати, он обрел покой.

— Здесь тебе самое место, — его пристальный взгляд скользит по всему моему телу. — Спасибо.

— За что?

— За все. За сегодняшний вечер. Думаю, я всегда хотел, чтобы команда пришла ко мне, чтобы люди перешли ко мне, но это пугало меня. Впускать людей в свою жизнь пугало меня, — он неторопливо начинает расстегивать свою рубашку, стоя надо мной. — Но ты… я хочу, чтобы все увидели, как мне повезло, что ты моя.

Лежа на спине, я наблюдаю, как Райан вешает свою рубашку в шкаф. Я думала об этом бесчисленное количество раз, зная, что он не смог бы раздеться, не положив каждую мелочь на место, но понимание того, почему он такой, дает мне совершенно новую оценку его чистоплотности.

Вид тоже не так уж плох. Так я могу дольше любоваться его рельефной грудью и стройными, мускулистыми руками.

Он такой красивый, заботливый и трудолюбивый. Как кто-то не оценил его по достоинству, выше моего понимания.

Райан заползает на матрас, как изголодавшийся человек. Убирает мои волосы с лица, прижимая ладони к вискам.

— Поэтому, спасибо тебе, Индиго.

Я без колебаний раздвигаю ноги, закидывая руки ему на плечи.

— Не за что.

— А теперь, пожалуйста, ради всего Святого, поцелуй меня.

— Ты уверен? Потому что той ночью, когда мы… ну, мы не целовались.

Он отводит глаза, нависая надо мной.

— Это потому, что я не знал, чего ты хочешь. Я не знал, хочешь ли ты просто кончить или хочешь меня.

Я свожу брови вместе. Как я раньше этого не замечала? Как я раньше не поняла, что ему нужно сказать, насколько он желанен? Когда кто-то другой притворяется, что любит вас, притворяется, что хочет вас, конечно, вы нуждаетесь в подтверждении.

Дергая его за подбородок, я заставляю его посмотреть мне в глаза.

— Я хочу тебя, Райан. Я всегда хотела тебя, но не знала, что мне может так повезти с тобой.

Его сногсшибательная улыбка вернулась.

— Тогда поцелуй меня, Блу.

Мягко и неторопливо я целую его, проводя ногтями по его шее. Он обхватывает ладонями мое лицо, запуская пальцы в мои волосы, и мы неторопливо изучаем друг друга. Впервые не возникает вопроса, реально ли это. Я знаю, что все взаправду.

Но я все равно спрашиваю.

— Ты притворяешься?

Он отстраняется, смеясь глубоким и раскатистым смехом.

— Я давным-давно перестал притворяться, Инд.

— Я… я не хочу быть удобной. Ты знаешь, потому что я здесь живу.

Назовите меня неуверенной в себе, но я слишком долго провела в отношениях, в которых меня заставляли быть удобной, и я отказываюсь делать это снова.

Испытующий взгляд смягчается, когда он наблюдает за мной.

— Я говорю это в хорошем смысле, но Блу, ты — самый неудобный человек в моей жизни.

Мое сердце трепещет, слова застревают в горле.

— Если бы я искал удобную, я бы не прожил много лет, не прикасаясь к женщине. Просыпаться и думать о тебе, засыпать и желать, чтобы ты была рядом, отвлекало, утомляло и чертовски бесило, но я ни за что на свете не отказался бы от тебя.

Мне говорили прекрасные, милые и романтичные слова. Но когда мне говорят, что я доставляю неудобства просто потому, что Райан признал, что не может продолжать жить той одинокой жизнью, которая, как он предполагал, была ему уготована, — это одна из самых романтичных вещей, которые я когда-либо слышала.

Он снова прижимается своими губами к моим, прежде чем пройтись по моей челюсти, шее, груди.

— Спасибо, что выслушала меня прошлой ночью, — шепчет он мне на ухо.

Чувство вины терзает меня.

— Не благодари меня, — я замолчала. — Ты рассказал мне о невероятном важном отрезке своей жизни, а я так ничего и не ответила.

Он приподнимается, прижимаясь своей грудью к моей, ложась на мое тело и свесив ноги с кровати. Я делаю мысленную пометку, что он не согнул правое колено, и скоро нам нужно будет остановиться, чтобы я могла приложить к нему пакет со льдом.

— Ты была идеальна, — заверяет он.

— Я хочу, чтобы ты знал, это не твоя история вывела меня из себя. А мысль о том, что ты хотел, чтобы я ушла.

— Я знаю.

Я провожу большим пальцем по его веснушчатой щеке.

— Как ты чувствуешь себя после разговора об этом?

— Легче. Как будто это уже не так важно.

И это действительно уже не так важно. То, что кто-то заставил его поверить, что людям от него нужны лишь деньги и его громкое имя, а не его личностные качества, не делает это правдой. И, возможно, он начинает это понимать.

Он наклоняется, чтобы поцелуем стереть улыбку с моих губ. Я приоткрываю губы, и наши языки переплетаются, мои руки блуждают, а ноги сжимаются вокруг его талии. Он удерживает меня неподвижно, обхватив ладонью мою щеку и прикусывая зубами мою нижнюю губу.

Его поцелуи сводят меня с ума. Я не помню, когда в последний раз с кем-то так целовалась. Но, валяясь в постели с Райаном Шеем, я чувствую себя девочкой-подростком, которая наконец-то получила свой первый поцелуй.

В некотором смысле, это правда. Меня никогда не видели такой, какой видит меня Райан. Я никогда не ценила то, как его глаза поклоняются мне. Меня никогда не поощряли быть собой так, как меня поощряет Райан.

— Чего ты хочешь, Блу? — его голос низкий, хрипловатый и сводящий с ума, но я понимаю, что он имеет ввиду. Наши извивающиеся и напряженные от желания тела тоже понимают это.

Я хочу, чтобы он трахнул меня. Я чувствую, как его эрекция скользит по моей ноге, ища трения. Я хочу, чтобы он оказался внутри меня, но больше всего на свете, после прошлой ночи, я бы хотела, чтобы он понял, что я — не она.

— Я хочу, чтобы ты задавал темп.

Он замирает, нахмурив брови, прежде чем опустить голову мне на грудь и осыпать ее поцелуями. Он переплетает свои пальцы с моими, прижимая мои руки к матрасу над головой, в то время как его тело прижимается к моему. Он продолжает спускаться по моему животу, покрывая платье долгими поцелуями, все время задирая ткань.

Поврежденная нога Райана не согнута и свисает с матраса, а другой он поддерживает свой вес. Он подхватывает руками меня под бедра, удерживая на месте и в то же время раздвигая их шире.

— Ты даже не представляешь, Инди, — еще один благоговейный поцелуй на моем прикрытом животе, — какую власть имеешь надо мной.

Я выгибаю спину, извиваясь под его телом, когда он задирает мое платье и обхватывает мою задницу.

— Все, о чем я могу думать, — это о твоей улыбке и желании стать ее причиной, — на этот раз он прижимает свой теплый рот на коже над моими трусиками. — Пытаюсь поливать эти чертовы цветы увидеть, как засияет твое лицо, когда ты вернешься домой, — он прикусывает край моих стрингов и кожу. — Заставляю тебя кончить только для того, чтобы услышать мое имя, слетающее с твоих красивых губ.

Райан запечатлевает глубокий поцелуй в центре моей киски. Стон вырывается из его горла, когда он вдыхает мой запах, задерживаясь между моих ног.

Прижимаясь к нему бедрами, я требую большего.

— Ты промокла насквозь, Инд. Нравится ли моей умной девочке, когда ей говорят, какая она сногсшибательная?

Я сжимаю бедра вокруг него, не в силах подобрать слова, чтобы выразить, как сильно мне нравится его забота.

— Слова, Инди.

— Да, — выдыхаю я. — Нравится.

Мне совсем не хочется думать о бывшем, но я была с этим парнем шесть лет, и единственный раз, когда он сделал мне куни, — это когда я умоляла его об этом. По его мнению, минет не требует взаимности. Да и я быстро отказалась от этого. В любом случае, у него это никогда не получалось, и я чертовски уверен, что никогда и не получится.

Райан, с другой стороны, с энтузиазмом прижимается лицом к моей киске, как будто готов провести там всю ночь и остаться счастлив.

Я надеюсь, что он это сделает.

— Рай, тебе нравится это делать?

— Нравится ли мне делать куни? — он скользит языком по моей щелочке, отчего ткань моего нижнего белья создает восхитительное трение о клитор. — Что, если я скажу, что каждое утро, когда мы вместе завтракали, я думал о том, чтобы усадить тебя на кухонный островок и вместо этого попробовать тебя? Или что каждый раз, когда ты надевала одно из своих красивых платьев, я мечтал о том, как задеру подол, упаду на колени и попробую на вкус идеальную маленькую киску моей соседки, — садясь, он стягивает моих трусиков вниз по ногам, делая благодарный вздох, когда его внимание сосредоточивается на моем обнаженном центре. — Так что, да, мне нравится лакомиться киской, но ты ведь не об этом спрашиваешь, не так ли? Задай мне настоящий вопрос, Блу. Ты хочешь знать, нравится ли мне делать приятно тебе.

Боже, его рот. Грязные разговоры возбуждают меня, но в устах Райана, человека, который говорит только тогда, когда слова должны быть услышаны, это звучит по-другому.

— Спроси меня, Инд, — его рот нависает надо мной. — Или вместо этого моя послушная ученица хотела бы получить практический урок? — он нежно, благодарно целует мой клитор. — Урок поцелуев.

Стон подступает к моему горлу, когда я вижу, как его голова зарывается между моих ног, а его полные губы сияют от моего возбуждения.

Он обхватывает мой бутон, всасывает его в рот и мгновенно поднимает меня с кровати.

— О, черт, — я откидываю голову на подушки.

Глядя вниз, я наблюдаю, как его губы растягиваются в улыбке, когда он высовывает язык, пробуя мою чувствительную кожу на вкус, с благодарностью облизывая ее.

Он улыбается. С улыбкой опускается на меня.

Я никогда не чувствовала чего-то столь всепоглощающего, как язык Райана Шея на мне.

Медленными, контролирующими движениями он пробует на вкус каждый сантиметр моего тела. Он стонет, посасывая и дразня меня. Положив руки мне на бедра, притягивает меня ближе, как будто ему мало меня. Его язык с контролируемой точностью сосредотачивает свое внимание на моем клиторе, попеременно то поглаживая его, то втягивая в рот.

Я стону. Хнычу. Я полностью под контролем этого мужчины, потому что совершенно уверена, что испытываю внетелесный опыт.

Его язык прокладывает длинную влажную дорожку от задницы к клитору, заставляя меня приподняться.

Я вздрагиваю от неожиданности, но ловлю себя на том, что мне нравится это ощущение, ведь мне никогда не делали приятно таким образом.

— Черт возьми, Райан.

— Скажи это еще раз.

— Что?

— Мое имя. Скажи его еще раз. Я хочу слышать его, пока мой язык погружен в тебя. Хочу, чтобы ты помнила, что ты моя. Поэтому произнеси мое имя еще раз.

Опустив взгляд, Райан смотрит на меня снизу вверх, наблюдая и ожидая моих слов. Эти руки, которые я так люблю, обхватывают мои бедра.

Я сажусь, сгибая колени, чтобы стянуть платье через голову, привлекая его безраздельное внимание.

— Райан, — протягиваю я настолько невинным тоном, насколько могу. — Я твоя, делай со мной все, что заблагорассудится, — расстегивая лифчик, я бросаю его на пол. Медленно. Намеренно. — Используй меня, как тебе заблагорассудится.

— Ты, должно быть, шутишь, — он опускает голову в знак поражения, сине-зеленые глаза темнеют до темно-синих омутов. — Я могу кончить лишь от одного взгляда на тебя, пока буду лизать твою киску.

Я смотрю на его бедра, вжимающиеся в матрас, и не могу удержаться от улыбки.

Поглаживая его по волосам, я царапаю ногтями его кожу головы.

— Пожалуйста, заставь меня кончить.

— Сегодня ты такая вежливая, детка, — он целует внутреннюю сторону моего бедра, спускаясь обратно к моей киске. Тянется рукой вверх и сжимает мою грудь, перекатывая сосок, прежде чем его указательный и средний пальцы касаются моей нижней губы, прося о проникновении. — Открой свой рот для меня и пососи.

Я беру их в рот, посасывая так, будто они — другая часть его тела.

— Да, — у Райана отвисает челюсть, когда он наблюдает за мной.

Проводя языком по его пальцам, я обвожу им подушечки, затем посасываю, пока они не касаются задней стенки горла.

— Черт возьми, — восхищенно выдыхает он. — Ты не представляешь, какую картину нарисовал у меня в голове. Ты будешь так красиво смотреться, стоя передо мной на коленях, — он убирает пальцы от моего рта. — Но сначала ложись и кончи мне на язык, как послушная девочка.

Когда он толкает меня обратно на матрас, его рот снова находит меня, теперь работая в тандеме с влажными пальцами. Это первый раз, когда он сам по-настоящему прикасается ко мне, и ощущение почти невыносимое. Лаская меня губами, он медленно скользит пальцами внутрь, изгибая их и находя мою точку G без особых усилий.

Я ахаю, когда он поглаживает ее в идеальном темпе.

Для мужчины, который много лет не был с женщиной, он, черт возьми, знает, что делать.

— Ты такая чертовски тугая, Инд, — он восхищенно смотрит на свои пальцы, входящие и выходящие из меня. — Так чертовски идеальна.

Волна жара разливается внизу моего живота, моя киска трепещет.

Он невероятен. Действует умело. И выглядит красиво между моих ног. Когда его пальцы скользят внутрь и снова поглаживают мою переднюю стенку, каждый мускул в моем теле сокращается от приближающегося оргазма.

Я в полсекунде от оргазма, когда Райан отстраняется, замедляя скорость и ослабляя мой оргазм.

— Райан, — хнычу я. — Нет. Нет, не останавливайся.

— Скажи мне, что ты не съезжаешь.

— Что?

— Ты слышала меня. Ты хочешь переехать? Скажи мне, что ты не съедешь.

Я извиваюсь от ноющего желания, пытаясь прижаться бедрами к его пальцу в поисках разрядки.

— Райан, тебе нужно приложить лед к колену. Пожалуйста, заставь меня кончить, чтобы я могла позаботиться о тебе.

— Скажи мне, что ты не съедешь, и я помогу тебе кончить.

Кого я обманываю? Я никуда не уйду, особенно теперь, когда знаю, как он выглядит между моих бедер. Каким мягким и в то же время шершавым ощущается его язык.

— Давай, Блу. Скажи мне то, что я должен услышать.

Он выдыхает на мой клитор, снова притягивая меня ближе.

— Я… — я с трудом дышу, мой оргазм все еще на грани. — Я никуда не собираюсь уходить.

У этого ублюдка хватает наглости ухмыляться.

— Пожалуйста, — умоляю я.

— Так вот как заставить тебя быть вежливой? Нужно дразнить тебя оргазмом?

— Заткнись и заставь меня кончить.

Его грудь сотрясается от смеха, прежде чем он добавляет палец, засасывает мой клитор в рот и отправляет меня в свободное падение, в вызванное оргазмом забытье.

Именно его смех заставляет мен кончить. Смех и непринужденность на лице. У него красивая улыбка, которую я почти не видела, когда только переехала сюда. Видеть, как Райан расслабляется рядом со мной, — сводит меня с ума.

Его рот ласкает меня, пока я сжимаю бедра вокруг его щек и выгибаю спину дугой. Он не останавливается. Продолжает лизать меня, пробовать на вкус, как будто готов остаться там на всю ночь.

Мое тело обмякает на матрасе, полностью удовлетворенное и насытившееся. Я не могу удержаться от улыбки, когда думаю о том факте, что всего несколько недель назад я думала, что мое тело сломлено. Оно точно, черт возьми, не сломано, оно просто нуждалось в нем.

Райан слизывает мое возбуждение, пробуя его на вкус своими губами, и с гордой улыбкой шлепает меня по заднице.

— Вот такой беспорядок я люблю.

— Физическое прикосновение, — выдыхаю я, каким-то образом находя в себе силы заговорить.

— Что?

— Физическое прикосновение. Я думаю, что твоим языком любви могло бы быть физическое прикосновение.

Он издает сексуальный смешок.

— Да, детка, думаю, ты права.

Его полуприкрытые глаза блуждают по моему телу, и под этим оценивающим взглядом я не чувствую необходимости прятаться. Честно говоря, я никогда не чувствовала необходимости прятаться от Райана Шея. С первого дня, как я попала сюда, я была непримирима к самой себе.

Он стоит в изножье кровати, его ладони скользят по моим бедрам.

— Как ты себя чувствуешь? — я киваю в сторону его ноги.

— Инд, ты все еще мокрая от возбуждения, и ты беспокоишься о моем колене?

— Кто сказал, что я спрашиваю о твоем колене?

На его губах появляется впечатляющая ухмылка.

— Если ты имеешь в виду мое колено, то все в порядке. Если ты говоришь о моем члене, то он болезненно твердый.

Присаживаясь на край кровати, я обнимаю его раздвинутыми ногами. Одной рукой он берет мое лицо, зарываясь пальцами в волосы, приподнимает подбородок и целует меня, позволяя мне ощутить вкус себя на его губах.

Он стонет.

— Мне чертовски нравится целовать тебя.

Я провожу языком по его рту, заглатывая его стоны.

Пока мы целуемся, я вожусь с ремнем на его брюках. Мои пальцы касаются пряди волос над его поясом, и живот Райана сжимается от этого прикосновения.

Резко вдохнув, он отрывает свои губы, кладет голову на мою и смотрит вниз на мои исследующие пальцы.

— Скажи мне, чего ты хочешь, Инд.

Я провожу ладонью по нему, через штаны.

— Словами, Блу.

— Я хочу твой член.

— Где?

— У меня во рту.

— Ммм, — удовлетворенно стонет он, убирая мои волосы с лица. — Тогда достань его и покажи мне, на что ты способна.

Он быстро расстегивает ремень, и как только его брюки падают на пол, я быстро стягиваю боксеры, освобождая его член.

Он морщится, когда ему приходится опереться на больную ногу, чтобы снять их с лодыжек.

— Райан, присядь, — я киваю в сторону стула в углу комнаты.

Небольшая вспышка облегчения захлестывает его. Я знаю, что он пытается быть в настоящем моменте. Знаю, что он хочет все контролировать, но в то же время ему больно.

Райан садится, откидываясь на спинку и положив одну руку на нее. Он раскинул ноги, как король, ожидающий, когда ему отсосут, и, на мой взгляд, так оно и есть.

Боже, он прекрасен. Настоящий мужчина. Мой. Мускулистые ноги, жилистые руки, кубики на животе. Его член большой, гладкий и твердый, и я никогда никого так не хотела.

Когда мой взгляд, наконец, встречается с его, он прикусывает нижнюю губу зубами, ухмыляясь.

— На что ты смотришь? — он обхватывает свой член кулаком, поглаживая его несколько раз.

Я отказываюсь играть в игры или заставлять его сомневаться в том, как сильно хочу его.

— На тебя.

Он делает глубокий вдох.

— Раньше ты нарисовала в моей голове красивую картинку, но теперь я хочу воплотить ее в реальность

Я сияю под его оценивающим взглядом, пробираясь между его ног и опускаясь на колени. Провожу ладонями по всей длине его бедер и наблюдаю за ним, запоминая. Его размер пугает с этого ракурса, член торчит вверх и молит об освобождении.

Я провожу большим пальцем по головке, собирая капельку преякулята.

— Черт, — Райан откидывает голову на спинку стула позади.

Его стоны и всхлипы напоминают мне, что к нему слишком долго никто не прикасался, и я та женщина, у которой есть привилегия изменить это.

Я буду наслаждаться каждым мгновением.

Я блуждая руками по его бедрам и животу, оценивая каждый изгиб его мускулистого тела. Райан наблюдает за мной из-под прищуренных век, проводя руками по моим волосам, мягко поглаживая их, прежде чем собрать все в кулак.

Наконец, я провожу пальцами по его длине. Он горячий, гладкий и твердый. Райан стонет от одного прикосновения. Он ни за что не протянет долго, и я этого не хочу. Он вздрагивает, когда я обхватываю его рукой, и когда у меня не получается сомкнуть свои красные ногти вокруг его члена, то понимаю, что он намного больше моего бывшего.

— Посмотри, как хорошо твоя рука смотрится на мне, Инд.

Этого нельзя отрицать. Мне нравится, как я смотрю на него, и еще больше мне нравится, как он смотрит, будто ему нужно запомнить каждое мгновение.

Я нежно целую головку, прежде чем облизать от основания до кончика.

— О, черт, — ругается он, и я не могу удержаться от улыбки, глядя на него и чувствуя, что этот сдержанный мужчина на грани срыва. — Твой язык выглядит еще лучше.

Я обхватываю член губами, вбирая его так глубоко, как только могу, посасывая. Его кончик уже сочится, но я убираю смазку движением языка. Покачивая головой, я провожу губами по всей длине, обводя его языком по ходу движения.

Он с трудом произносит хриплым голосом:

— Смотри на меня, Инди.

Подняв голову, я вижу, что он смотрит на меня темными глазами, сжимая челюсть и пытаясь сохранить хоть какое-то подобие контроля. Поддёргивает бедрами, сдерживаясь, чтобы не дать волю чувствам и не трахнуть меня в рот. Положив руку ему на бедро, я держусь за него для равновесия, чувствуя, что он скоро кончит.

— Черт возьми, — выдыхает он. — Я знал, что ты будешь так красиво смотреться на коленях, Блу.

От его похвалы я стону, прежде чем пососать, обхватывая рукой основание, которое не помещается.

Руки Райана обхватывают мои щеки.

— Ты можешь взять еще, — он слегка изгибает бедра, толкаясь в меня. — Я знаю, на что ты способна. Я засунул свои пальцы тебе в глотку. Давай, Инд. Ты можешь это сделать.

Он больше, чем я когда-либо видела, не говоря уже о том, что брала в рот, но судя по тому, как мое тело реагирует на него, кажется, что он создан для него, поэтому я расслабляю челюсть и беру его глубже.

— Вот так, — хвалит он. — Это моя девочка.

Я таю от этой фразы. Таю под ним.

Мне нравится такой контроль. Он сильный человек, но слабый для меня.

Меняя положение на коленях, я нахожу подходящий угол, чтобы потереться о пятку.

— Да, Инди. Насладись собой сама, пока я не смогу позаботиться о тебе. Вот так. Твой рот ощущается просто невероятно, детка.

Я провожу языком по головке, желая увидеть, как этот мужчина теряет над собой контроль.

А потом он начинает меня трахать. Жестко. Я не спускаю с него глаз и позволяю использовать меня так, как ему того хочется.

— Блу, — предупреждает он, отталкивая меня от себя, но я цепляюсь за его бедра и остаюсь.

Я чувствую, как его член начинает набухать у меня во рту. Контролирующий и властный мужчина, которого я знала, начинает разваливаться рядом со мной. Осознание того, что он не может сдержаться из-за меня, заставляет меня продолжать доставлять ему удовольствие, принимая так глубоко, как только могу.

— Черт возьми, Инди, — он зарывает пальцы в моих волосах, удерживая на месте.

Он пульсирует во мне, горячие струйки бьют по задней стенке горла. Райан наблюдает, пока не закрывает глаза и не откидывает голову назад. Я сохраняю на языке все до последней капли, наслаждаясь его вкусом и нуждаясь в нем.

Как только он становится мягким, я выпускаю его член, держа рот закрытым, но не глотая.

Глубоко дыша и приоткрыв губы, он смотрит на меня сверху вниз.

— Глотай, — приказывает он.

Он наклоняется вперед, его губы нависают над моими.

— Глотай, — снова бормочет он. Нежно обхватив мое горло одной ладонью, он проводит по всей моей шеи, помогая мне проглотить. — Это моя девочка, — хвалит он, его глаза сверкают от восхищения. — Ты так хорошо справилась.

Быстро переходя от повелительного тона к нежному, он хватает меня за руку и усаживает к себе на колени. Его руки гладят мои бедра и спину, скользя по моей теплой коже.

— Спасибо, — шепчет он мне в губы.

Я прижимаюсь своим обнаженным, разгоряченным телом к его.

Я одержима этим мужчиной, готова буквально на все ради него, а он только что поблагодарил меня за минет.

Я пытаюсь замедлиться и двигаться в его темпе, но когда он обхватывает мою спину, просовывает пальцы под меня и находит мой набухший клитор, трудно думать о чем-либо, кроме желания большего.

— Райан, если ты хочешь остановиться, думаю, сейчас самое время, потому что тебе слишком хорошо, и я слишком сильно хочу тебя, но пытаюсь…

— Блу, я не собираюсь останавливаться, если ты этого не хочешь.

— Нет? — обвивая руками его плечи, я держусь за его затылок.

— Нет, Инд. Ты снова заставила меня чувствовать, и я не могу снова притворяться, что не хочу тебя, — он медленно целует меня, наслаждаясь моментом, прежде чем улыбнуться мне в губы. — Просто будь осторожна со мной, ладно?

Он шутит, я знаю это, но нельзя отрицать, что я буду осторожна с сердцем Райана Шея до тех пор, пока он позволяет мне владеть им.

Я киваю ему в ответ.

— А теперь скажи мне, как ты хочешь, чтобы я трахнул тебя в первый раз.

29. Райан

Прислонившись спиной к матрасу, я оставляю ноги вытянутыми на кровати, потому что она так попросила. Она садиться на меня верхом. Я сделаю для нее все, что она захочет, но я также хорошо знаю, что она осторожно относится к моей травме. Хотя в этот момент боли нет, только непреодолимая потребность оказаться внутри нее.

— Иди сюда, — настаиваю я хриплым голосом.

Инди сногсшибательна, всегда была такой, но теперь, когда я узнал ее, увидел самые уязвимые ее стороны, я правда не думаю, что видел более красивого человека. И когда она, полностью обнаженная, садится на меня, мне приходит конец.

Слава богу, она заставила меня кончить своим ртом, потому что, черт возьми, я бы ни за что не продержался в ней больше десяти секунд.

Большим пальцем я потираю ее клитор круговыми движениями, давая себе время снова быть готовым к оргазму.

— Ты хочешь этого? — ободряюще спрашиваю я.

Веки Инди подрагивают, ее ладони упираются мне в грудь.

— Я хочу тебя.

Я хочу тебя.

Я слышал эту фразу бесчисленное количество раз, но до сегодняшнего дня эти слова не имели прежнего значения. Команды хотели заполучить меня за мой талант, агенты хотели заполучить меня за мое имя, а женщины хотели заполучить меня ради моих денег.

Инди же хочет меня таким, какой я есть.

— Если ты хочешь этого, то и я тоже, — продолжает она, осыпая горячими поцелуями линию моего подбородка и покачивая бедрами под моими пальцами. — Если ты хочешь подождать, мы можем подождать, но Райан, я никогда ничего и никого не хотела больше, чем тебя, — она подчеркивает это заявление, обнимая меня за щеки, наклоняясь и целуя в губы, как будто это последний раз, когда у нее есть такая возможность.

Но после сегодняшней ночи пути назад уже нет. Я полностью согласен.

Я так старался это отрицать. Я почти убедил себя, что в мире нет женщины, которая изменила бы меня, отвлекла бы, напомнила бы мне обо всем, чего я когда-то хотел. Но появилась Инди Айверс, которая заставила меня забыть о прошлом. И я слишком слаб, чтобы притворяться, будто она не собирает разбитые осколки моего сердца воедино.

Я думал, что уже любил, но теперь я точно знаю, что мое сердце никогда раньше не испытывало этого чувства. Мне нравилась мечта о моем возможном будущем, но с Инди, даже если мы проведем остаток наших дней вдвоем в этой квартире, я умру счастливым человеком, удовлетворенный своей жизнью.

— Инди, — я отстраняюсь, чтобы посмотреть на нее с мольбой в глазах и нахмурив брови. — Я знаю, ты хотела, чтобы у нас были свободные отношения, но я не могу вести себя с тобой непринужденно. Я, блядь, слишком глубоко увяз, чтобы притворяться, что ты мне не подходишь.

— Я не хочу, чтобы ты вел себя непринужденно, — она быстро качает головой. — Ты всегда был для меня важен. Мне жаль, что я позволила тебе поверить в другое. Ты был подобен вспышке молнии прямо в сердце, и с тех пор ты остался в нем навсегда. Ты сводишь меня с ума.

От этих слов мой член твердеет, прижимаясь к ее заднице.

— Но ты больше не думаешь, что я притворяюсь?

— Нет. Потому что теперь ясно как божий день, что ты предназначен мне.

— Черт, Инд, — я опускаю голову обратно на подушку. — Это самые красивые слова, которые я когда-либо слышал из самых красивых уст.

Она сияет от моего комплимента, снова пристально глядя на меня.

Потянувшись к тумбочке, я беру презерватив, который Дом дал мне после ужина. Я не мог объяснить, что у меня его нет, потому что у меня не было секса пару лет, поэтому я сказал ему, что они у меня закончилось, а из-за травмы я не могу пойти и купить новую пачку. У этого парня всегда под рукой полно их.

Скользя рукой вверх по ее позвоночнику, я обнимаю ее за шею и притягиваю ее губы к своим, обмениваясь несколькими влажными неистовыми поцелуями. Ее сиськи трутся о мою грудь, а задница прижимается к моему члену. И мне нужно оказаться в ней.

— Пожалуйста, — умоляю я, вкладывая презерватив ей в руку.

— Ты умоляешь, Шей?

— Да, — смеюсь я. — Я чертовски отчаянно нуждаюсь в тебе, Блу.

— Хорошо, — она вскрывает пакет из фольги. — Мне нравится, когда ты контролируешь себя перед другими, но я хочу, чтобы рядом со мной ты был собой, — она скользит вниз по моему телу, усаживаясь на мои бедра. — Ты можешь быть таким для меня?

— Я могу быть для тебя каким угодно, детка.

Мне нравится, как она воплощает в жизнь то, что ей нужно. Инди сосредоточила свою жизнь на том, чтобы ублажать всех остальных, но со мной я хочу, чтобы она была эгоисткой. Я хочу, чтобы она брала то, что ей нужно.

Мы оба пристально смотрим, как она центрирует кончик презерватива, и мне приходится дышать через нос, когда обхватывает меня кулаком, чтобы раскатать его.

— Двигайся медленнее, — просит она. — Ты слишком большой.

— Продолжай говорить, Инд. Ты повышаешь мое мужское самолюбие.

Она улыбается, снова забираясь на мои бедра, и я пользуюсь моментом, чтобы провести руками по ее бедрам и оценить ее тело. Большими пальцами кручу ее торчащие соски. Глажу ладонями ее живот и бедра. Обхватываю пальцами ее попку.

Она такая чертовски сногсшибательная и умная, и она хочет меня.

Инди действительно могла бы заставить мужчин падать к ее ногам, если бы была из тех, кто просит об этом, но вместо этого она хочет меня.

Она приподнимается, потираясь своей киской о мой член. Само по себе это чертовски приятно.

Я не говорю, потому что физически не могу. Мои пальцы впиваются в плоть на ее бедрах, и я не удивлюсь, если останутся следы, которые она найдет завтра. Предвкушение почти болезненное, и когда головка члена касается ее клитора, и она издает самый прекрасный стон, который я когда-либо слышал. И еще не кончить только от одного ее вида, мне приходится представлять себе что угодно, только не самую сексуальную женщину в моей жизни сидящую обнаженной у меня на коленях

У меня не было секса много лет, и эта девушка станет моей погибелью.

Приподнимаясь на коленях, она находит мой член и подставляет его к своему влагалищу. Инди откидывает голову назад, как только головка трется о ее вход, и она растягивает это ощущение. Отрывая взгляд от места соединения наших тел, я поднимаю глаза и вижу, что она наблюдает за мной, и, зная ее, она проверяет, все ли со мной в порядке.

Я более чем в порядке, поэтому, пока мы смотрим друг на друга, а ее карие глаза сверлят меня, я беру ее за бедра и толкаюсь в нее.

Общий стон — единственный звук в безмолвной комнате.

— Такая чертовски тугая, — выдавливаю я, медленно заполняя ее.

— Райан, это уже слишком.

— Ты сможешь принять меня, — успокаиваю я, но в то же время останавливаю свои движения, позволяя ей приспособиться.

Когда она готова, она подпирает изголовье кровати позади меня, опускаясь на последние сантиметры, пока полностью не усаживается и не растягивается вокруг меня.

— Вот так. Моя послушная девочка.

Она прижимается своей грудью к моей, и мы дышим в унисон, когда я прижимаю ее к себе.

— Я так и знал, — задыхаясь, говорю я ей на ухо.

— Знал что?

— Что ты была предназначена мне. Ты чувствуешь, как идеально мы подходим друг другу?

Она кивает мне, затем медленно покачивает бедрами. Она не торопится, и я позволяю ей двигаться в ее собственном темпе, даже если это убивает меня. Я хочу, чтобы она знала, что она главная, потому что уверен, что она никогда не чувствовала себя таковой.

Убирая ее волосы, я притягиваю ее губы к своим, когда она набирает темп, приподнимаясь, прежде чем опуститься обратно.

— Черт, — выдыхаю я. — Ты ощущаешься слишком хорошо.

Она стонет мне в рот, и я вбираю этот звук, впитывая его, как изголодавшийся мужчина. Честно говоря, ни один из нас не ведет себя очень тихо между всхлипываниями и стонами, эхом отражающимися от стен вокруг.

Схватившись за мой живот и руки, она откидывается назад, выпячивая грудь, запрокидывая голову и открывая мне вид, которого хватило бы на всю гребаную жизнь.

Я наблюдаю, как сиськи Инди подпрыгивают вместе с ней, ее золотистая кожа раскраснелась и увлажнилась. Ее светлые волосы прилипли ко лбу, губы припухли и стали темно-розовыми.

Боже, она великолепна.

Наблюдая за ней, я чувствую, как всепоглощающие эмоции обжигают мне глаза. Я ловлю себя на том, что вот-вот расплачусь, как подросток, потому что впервые за четыре года я не думаю ни о чем, кроме того, как сильно хочу эту женщину.

Я чувствую себя свободным.

Я снова чувствую себя самим собой.

— Останься со мной, Райан, — Инди обхватывает мое лицо руками, ее большие пальцы порхают по моим щекам. — Останься со мной.

Я обнимаю ее за спину, прижимая ее грудь к своей, вдыхая запах любых оставшихся эмоций.

— Я с тобой, Блу. Тебе не нужно беспокоиться об этом.

Она ахает, когда я сгибаю бедра и толкаюсь в нее, попадая точно в нужное место, затем она обвивает руками мою шею и держится за меня, пока я не кончу.

Звук шлепков влажной кожи наполняет комнату, когда я держусь за ее бедра и попку, двигая ее вверх и вниз по всей длине. Смесь теплого дыхания и горячих поцелуев осыпает мою шею и щеку. Я сосу ее сиськи, и она царапает мою кожу, пока я толкаюсь в нее снова и снова.

Каждый мускул напряжен, пока я задаю темп, но мои мысли никогда не были еще такими упорядоченными. Никогда еще мне не было так хорошо, как в этот момент.

Никогда еще я не чувствовал себя потерявшимся в другом человеке, как в ней.

Нет никаких сомнений в том, что мы чувствуем друг к другу. Мы не трахаемся. Наш акт слишком особенным, слишком интимный, чтобы называть его просто трахом.

И когда она шепчет слова, напоминающие мне о том, как много я для нее значу, как она выбирает меня при каждой возможности, как сильно она меня хочет, именно тогда я понимаю, что никогда не буду прежним.

— Рай, — кричит она со сдавленным вздохом.

Мой большой палец находит ее клитор между нами, кружит по нему, подталкивая ее к краю вместе со мной.

— Подожди. Я хочу, чтобы ты кончил, — говорит она.

— Не думай ни о ком другом, Инд. Бери то, что тебе нужно. Я кончу прямо за тобой.

Она откидывает голову назад, обнажая свою тонкую шею, умоляя меня пососать и покусать, и когда она кончает, постанывая и боготворя мое имя, я чувствую, как слова срываются с моих губ.

Она сжимается вокруг меня, ее тугая киска пульсирует, и когда она открывает рот в экстазе, я кончаю вместе с ней. Презерватив наполняется спермой. Я дал волю чувствам. Я полностью раскрываюсь, впервые за слишком долгое время отдаваясь под чей-то контроль. В сочетании с несколькими отборными ругательствами ее имя срывается с моих губ, как благодарственная молитва.

Потому что я благодарен ей за все.

30. Райан

Мягкое, ритмичное постукивание касается моей щеки, пробуждая меня от самого спокойного сна за последнее время.

Сориентировавшись, я обнаруживаю Инди под собой, она спит, обняв меня руками. Я навалился на нее всем телом, нуждаясь в том, чтобы она обняла меня, как влюбленного подростка, которым я быстро стал. И я не могу удержаться от улыбки, видя, как ее растрепанные светлые волосы контрастируют с моей черной наволочкой. Ее губы распухли. Кожа раскрасневшаяся и все еще сияет после четырех оргазмов, которые она испытала прошлой ночью.

Я немного горжусь этим. Для женщины, которая не смогла кончить ни разу за последние восемь месяцев, у меня не было проблем с тем, чтобы доставить ей удовольствие.

Ее запах для меня как гребаный наркотик, а ее вкус быстро становится моей любимой зависимостью. Вот почему, пока она играла в медсестру и смазывала мне колено мазью после секса, я усадил ее себе на лицо и подарил ей оргазм номер три. Затем, посреди ночи, когда ее тело прижималось к моему, я разбудил ее, просунул руку ей между ног и заставил кончить в четвертый раз.

Провести целую ночь с Инди в постели и очистить свой разум от тревожных мыслей — блаженство.

— Ммм, — мурлычет она, просыпаясь. — Ты тяжелый.

— Мне все равно, — я снова утыкаюсь лицом в изгиб ее шеи, обхватывая руками ее спину.

— Отстань от меня, — она притворяется, что пихает меня.

Я прижимаю ее крепче.

— Ни за что.

Она сгибает колени, обхватывая ногами мою талию и скрещивая лодыжки, чтобы притянуть меня ближе. Отчего моя утренняя эрекция прижимается к верхушке ее бедер сквозь боксеры, напоминая мне, что она абсолютно голая, если не считать моей футболки, которая на ней надета.

Глубокий гортанный стон вырывается из меня, когда я снова прижимаюсь своими бедрами к ее.

Если бы у меня было время и презерватив, мы бы занялись сексом.

— Когда ты позволишь мне ответить взаимностью? — шепчет она мне на ухо, отчего я напрягаюсь еще больше.

В отчаянии я поднимаю голову, обращая свое внимание на часы на прикроватной тумбочке, моля Бога, чтобы я каким-то образом проснулся достаточно рано, чтобы иметь привилегию наблюдать, как рот Инди снова скользит по моему члену. Это случилось прошлой ночью, но после того, как она дважды заставила меня кончить, я хотел, чтобы остаток ночи был посвящен ей.

Однако в утреннем свете я чувствую себя немного более эгоистичным, особенно зная, что после игры я сажусь в самолет и отправляюсь в очередное путешествие.

Я издаю отчаянный стон, роняя голову ей на грудь, когда вижу время.

— Когда меня не нужно будет быть на пресс-конференции через двадцать минут.

Она вздыхает подо мной.

— Ты готовишь завтрак или я?

* * *

Глядя в ноутбук, я слежу за приготовлением яиц на плите.

— Эй, Инд. Не подойдешь ко мне на секунду?

Я чувствую, как она расхаживает по кухне в одной моей футболке и скользит рукой по моей обнаженной талии, прижимаясь щекой к моему плечу, чтобы дать мне знать, что она рядом.

— Что ты думаешь об этих кроссовках? — спрашиваю я, кивая в сторону ноутбука, где на экране появляется дизайн будущих кроссовок.

— Мне... они нравятся.

— Ты ужасная лгунья.

— Извини меня, но я успешно лгала твоему боссу в течение нескольких месяцев.

— И сколько из этого было ложью?

Она игриво шлепает меня по заднице.

— Заткнись.

Я снова киваю в сторону экрана компьютера.

— Они немного скучноваты, — честно признается она. — Думаю, им не помешал бы какой-нибудь цвет.

Я не могу не улыбнуться. Я знал, что моей умной девочке не понравятся черно-белые кроссовки.

— Конечно. Какой именно цвет?

Она задумчиво вытягивает шею.

— Может быть, красный, как цвета твоей команды.

— Или синий?

— Почему синий? В красном больше смысла, чем в синем.

Поворачивая голову, я касаюсь губами ее макушки.

— Потому что синий цвет быстро становится моим любимым.

— Каждый может, — она пожимает плечами, явно не улавливая сути. — Все равно все будет выглядеть красиво.

Она наклоняется, запечатлевая единственный поцелуй на моем предплечье, прежде чем оставить меня у плиты.

Я останавливаю ее, обхватив сильной рукой за талию, снова поворачивая ее к себе. Мы обмениваемся взглядами, потому что, хотя мы завтракали вместе на этой кухне бесчисленное количество раз, сегодня все по-другому, и мы оба это знаем.

Желая убедиться, что то, что произошло прошлой ночью, продолжается и за пределами спальни, я запускаю пальцы в ее золотистые волосы, дергая, чтобы откинуть ее голову назад.

— Доброе утро, — прохрипел я, прежде чем прижаться губами к ее, ощущая вкус зубной пасты на ее языке.

Пьяная от чувств, она прижимается ко мне.

— Ты даже не представляешь, сколько раз я хотела, чтобы ты поцеловал меня за завтраком.

Поэтому я целую ее снова и снова, пока овощные омлеты, которые я жарю, не будут готовы.

Она достает из холодильника кофе и добавляет в него ужасно сладкие сливки.

— Может, забота тоже могла бы стать твоим языком любви. Каждое утро ты следишь за тем, чтобы мой кофе был холодным, чтобы он не разбавлялся водой, когда я добавляю лед. Я всегда это замечала, — она смотрит на меня, склонив голову набок, и тихо говорит: — Спасибо.

Может быть, она права. Может быть, это мой язык любви, потому что я мог бы легко купить холодный кофе, но мне нравится видеть ее улыбку, когда она достает свою чашку и понимает, что я приготовил ее для нее.

В какой-то момент мне, вероятно, следует сказать ей, что мой язык любви — тот, на котором она хочет говорить, чтобы перестать гадать. Я позабочусь о том, чтобы эта девушка чувствовала себя любимой, в чем бы она ни нуждалась.

Присаживаясь рядом со мной, Инди кладет папку рядом с моей тарелкой.

— Что это?

Жар приливает к ее щекам.

— Прости, если я перегибаю палку, но в тот день, когда мы отправились в поход, когда ты сказал мне, что хочешь основать свой собственный фонд, я не смогла выбросить это из головы. Ты сказал, что мечтал об этом, поэтому я подумала, может быть, я могла бы помочь направить тебя в правильном направлении.

Открывая папку, я вижу бесконечные документы, подробно описывающие все тонкости новой некоммерческой организации. Затраты на запуск, прогнозы по сбору средств, описание и тщательный маркетинговый план. Каждая деталь тщательно продумана и организована, требуется только название, чтобы дополнить всеобъемлющий бизнес-план.

От осознания того, что это такое, у меня перехватывает дыхание, не давая мне говорить.

Инди продолжает за меня.

— Мы начинаем с малого. Многим из этих детей негде провести лето после учебного года. У них также нет школьного питания, и я предполагаю, что из-за этого, возможно, некоторые дети остаются голодными. Поэтому, что, если мы организуем летний лагерь, чтобы сделать им приятное? Мы предоставим питание и безопасное место для игр, — она перелистывает страницы, но я не читаю ни слова. Я смотрю на нее. — Приведем в порядок некоторые открытые корты по всему Чикаго. Твой контракт с обувным предприятием включает пожертвования на кроссовки. Им будет что надеть. По мере того как мы растем, мы перейдем к программам учебного года, создавая внеклассные программы. Вот такой план, — она указывает на таблицу. — Через пять лет именно стольким детям мы сможем помочь, если будем расти такими темпами.

Я молчу, загипнотизированный каждым словом, слетающим с ее губ.

Нервозность и укоренившаяся неуверенность берут верх. Она кладет руки на колени, оставляя папку на кухонном столе.

— Конечно, только если ты сам этого захочешь. И это всего лишь черновой набросок…

Я прерываю ее обжигающим поцелуем, прежде чем ее врожденная потребность успокоиться вступает в игру. Ее нервы тают, когда она растворяется во мне.

— Ты невероятна, — шепчу я ей в губы.

— Ничего особенного.

— Не говори так.

— Тебе нравится?

— Нравится ли мне твой план? Я его уже обожаю, — мне особенно понравилось, сколько раз она использовала слово «мы», когда излагала план.

«Нравится», — недостаточно сильное слово, Блу. Ее идея значит для меня все.

— Спасибо.

Я скучал по гордой улыбке, которая скользит по ее губам, когда ее хвалят за блестящий ум, вместо того чтобы сказать, чтобы она сдерживалась. Это заставляет меня хотеть проводить каждый день до конца своей жизни, напоминая ей, какая она невероятно яркая, пока я не увижу, как ее неуверенность улетучивается.

Детали и забота, которые она вложила в каждую страницу, выливаются в слова, когда я перелистываю страницы.

— Вот ради чего ты училась в бизнес-школе?

— Ага. Моя степень в области бизнеса была с акцентом на финансы и администрирование. Я планировала пойти работать в эту область после окончания учебы.

— Почему не пошла?

— Потому что я быстро поняла, что большую часть времени я буду работать с богатыми людьми, чтобы сделать их еще богаче, и таким образом цифры мне быстро наскучили.

Инди откусывает кусочек от своего завтрака, и я не могу не пялиться на нее. Она намного умнее, чем позволяет большинству людей видеть. Она прекрасно умеет надевать маску счастья и следить за тем, чтобы все вокруг нее чувствовали себя хорошо. Я могу себе представить, как утомляет тешить эго и карманы богатых.

Она, как всегда, представляет собой интересную смесь идеализма и логики, склоняясь к романтической стороне. Мягкая сторона. Любящая сторона, где она позволяет себе чувствовать все и заботиться обо всех. Я уверен, что ей было трудно найти много чувств за цифрами.

Но благодаря помощи детям, вы можете видеть, с какой страстью она вложит деньги в этот бизнес-план.

— Значит, вместо этого ты стала стюардессой?

— Мм-хмм, — говорит она со счастливым мычанием. — Я люблю свою работу. Я весь день нахожусь с людьми и могу путешествовать по миру. Я хотела увидеть как можно больше стран, прежде чем однажды создам свою семью, — бросив взгляд на меня, она быстро меняет тему, прочищая горло. — Ты идешь на игру сегодня?

Это первый матч после получения травмы, и хотя мне разрешили пропустить его, я пообещал Леону, что буду рядом, чтобы помочь ему. Я хочу помочь ему. Я хочу, чтобы мы победили, несмотря на то, что не я играю.

— Да. А ты?

— Ты хочешь, чтобы я пошла?

— Я хочу, чтобы ты была рядом со мной.

Я хочу, чтобы ты была везде.

— Тогда я пойду.

* * *

Сегодняшняя утренняя пресс-конференция была первой после травмы и, несомненно, самой продолжительной в моей карьере. Бесконечные вопросы, на которые я отвечал, как всегда, максимально дипломатично.

Когда я вернусь? Надеюсь, через три-четыре недели.

Как ты себя чувствуешь? Здорово. Я добился прогресса за те несколько коротких дней, что прошли после получения травмы.

Как думаешь, команда сможет продержаться месяц без тебя? Я верю в своих ребят.

Если бы я мог быть честным, я бы сказал правду — у меня такое чувство, будто я подвел целую организацию, целый город. Но я должен быть безупречен в любое время, включая интервью для СМИ. Я не могу позволить им увидеть свое волнение.

Я не могу быть более благодарен судьбе за то, что не стою на костылях в стороне. Пристальных взглядов и предположений вполне достаточно. Я почти чувствую, как камеры приближаются ко мне, репортеры говорят обо мне в своих передачах.

Я ненавижу это.

— У тебя все в порядке, чувак? — Итан хлопает меня по плечу.

— Настолько, насколько возможно.

— Прийти сюда очень великодушно с твоей стороны. Так бы поступил настоящий лидер. Ты притворяешься не ради Рона. Ты появляешься ради них, — он делает жест в сторону команды.

Последние несколько месяцев я потратил на то, чтобы контролировать свою жизнь, чтобы убедить своего босса в том, что я хороший капитан. Но сегодня, когда я принял решение прийти, я не думал о нем, и впервые за долгое время я начинаю чувствовать себя прежним лидером, как во времена колледжа. Тем, кто привел свою команду к двум национальным чемпионствам. Парнем, который доверял людям, не задумываясь об их мотивах.

Я скучаю по себе прежнему, но мое тело наполнено надеждой, что я на пути к нему.

Я сижу в первом ряду перед тренерским штабом, и мои ноги подпрыгивают от прилива энергии всю первую четверть, пока я пытаюсь оставаться на месте.

Леон начал, но у него были трудности. Тем более в обороне. Он отличный разыгрывающий и может создать ход игры, особенно включая другие таланты, которыми он обладает на корте, но ему противостоит один из лучших разыгрывающих в лиге в стартовом составе «Торонто».

Ему гораздо труднее видеть корт так, как это делаю я благодаря своему многолетнему опыты. На данный момент я могу быть его глазами.

Леона снимают с игры в конце первой четверти, чтобы он мог отдохнуть, и на корт выходит парень, сидящий передо мной и на его место садится Леон.

Он наклоняется ближе, пытаясь расслышать меня из-за шума переполненный арены.

— У тебя все хорошо получается, — успокаиваю я.

Он тяжело дышит.

— Он на шаг впереди меня каждый раз, когда выбегает на полосу.

— Это потому, что ты ожидаешь, что он сделает шаг вправо, но он бежит влево. Каждый раз. И да, он быстрее тебя. Это просто факт, так что рискуй и жульничай. В лучшем случае ты помешаешь ему выбежать на штрафную линию. В худшем случае он забьет, и это будет для тебя хорошим уроком. А еще у него есть одна привычка. Каким бы способом он ни пытался вести мяч, он слегка переносит свой вес на обе ноги за полсекунды. Едва заметно. Присмотрись, — я похлопываю его по спине. — И у тебя все получится.

В следующий раз, когда Леон возвращается на площадку, он подает с левого фланга и выводит разыгрывающего «Торонто» из равновесия на достаточное время, чтобы отобрать мяч. Некоторое время после этого он точно следит за ногами своего соперника, и в тот момент, когда он переносит свой вес, Леон делает выпад и отдает небрежный пас, по огня «Дьяволам» сравнять счет.

Может, я и не играю, но, черт возьми, чувствую такую же эйфорию, как если бы сам забивал мяч.

Когда мяч вылетает в аут, Леон смотрит на него, как взволнованный маленький ребенок, который только что сделал свой первый бросок. Это очаровательно и мило, и я чертовски горжусь им.

Мой тренер проходит мимо и похлопывает меня по плечу.

— Отличная работа, Шей.

* * *

После послематчевых интервью и праздничных речей в раздевалке я выхожу с чемоданом на колесиках, полный решимости найти Инди, прежде чем сесть в автобус команды и отправиться в аэропорт. Я хочу увидеть ее. Она прекрасно выглядит рядом со мной.

Хотя она всегда прекрасно выглядит.

И когда я сворачиваю за угол, выходя из раздевалки, я приятно удивлен, обнаружив Инди за пределами семейной комнаты ожидания.

Стиви и мои родители бывали здесь бесчисленное количество раз, но я никогда не думал, что меня будет ждать кто-то еще. И Инди еще лучшая подруга моей сестры. Выглядит чертовски сногсшибательно в моей майке.

— Я не знала, куда идти. Энни сказала мне спуститься с ней, но она и дети уже ушли домой, и теперь я чувствую себя не на своем месте, — быстро объясняет Инди, когда я подхожу к ней.

— Ты находишься в совершенно правильном месте.

Оставив свой чемодан, я обнимаю ее за плечи, а она проводит ладонями по моей спине.

— Хорошая игра.

— Спасибо, — мне хочется напомнить ей, что я не играл, но она итак знает. Вместо этого я принимаю комплимент.

Отстраняясь, я убираю волосы с ее лица и прижимаюсь губами к ее губам. Она улыбается мне, мгновенно убеждаясь в том, как сильно я хочу, чтобы она была здесь.

Я слегка откидываю голову назад, чтобы еще раз осмотреть ее.

— Тебе идет моя фамилия, Блу.

Ее мегаваттная улыбка расцветает, когда Инди притягивает меня к себе и углубляет наш поцелуй. Она ударяется спиной о стену, и я благодарен, что дети Итана ушли.

В этом моменте нет ничего особенного, но мне все равно. Рядом никого нет, чтобы увидеть нас, но скоро я должен сесть в самолет и оставить ее на неделю.

— Шей, — слышу я с другого конца коридора. Отстраняясь от Инди, я оглядываюсь через плечо и вижу Рона Моргана.

Прочищая горло и вытирая губы, я выпрямляюсь.

— Сэр.

— Отличная работа. Карсон проделал адскую работу благодаря тебе. Это именно тот лидер, которого я искал, — он кивает в сторону моей девушки. — Инди, рад тебя видеть.

Она съеживается, пытаясь скрыть свои раскрасневшиеся щеки, чтобы мой босс не застал ее врасплох из-за поцелуя.

— Взаимно, мистер Морган.

— Оставлю вас наедине, — он отмахивается от нас, поворачивается спиной и направляется по коридору. — И не думай отвертеться. Я надеюсь увидеть тебя в Финиксе, Инди!

Мы смеемся, ее лоб утыкается мне в грудь. По иронии судьбы, впервые мы не планировали притворяться перед Роном.

Это все реально.

Она издает тихий счастливый вздох, обвивая руками мою шею.

— Что будет в Финиксе?

— Ты… я… наши игры пересекаются там. Они с Кэролайн надеялись встретиться, если это соответствует твоему расписанию.

— А ты этого хочешь?

Если бы она спросила меня об этом пару месяцев назад, я бы немедленно ответил «да». Я хотел произвести впечатление на своего босса, попытаться показать ему, что я не такой уж одиночка, каким он меня представлял. Сейчас я все еще хочу сказать «да», но только потому, что хочу больше провести времени с ней.

— Я хочу, только если ты хочешь. Я знаю, что ты будешь работать, но если ты свободна, тогда да, я был бы рад тебя увидеть.

— И Морганы.

Я закатываю глаза.

— И Морганы.

Посмотрев вниз, я замечаю, что Инди сегодня надела свои вышитые конверсы. Я люблю ее на каблуках и в платье, но в равной степени люблю ее и в повседневной одежде.

Просунув свою ногу между ее ног, я раздвигаю их и вижу новый узор на ботинках. Прямо на внутренней стороне левой лодыжки вышит баскетбольный мяч с моим номером и сердечком, вышитым в центре.

— Когда он там появился? — спрашиваю я, наслаждаясь своим именем и номером на ней.

— Сегодня днем. Я подумала, что сейчас самое время.

Я отрываю взгляд от ее ног и вижу, что она гордо улыбается, демонстрируя мое любимое чувство — радость.

— Это чертовски вовремя.

Наклоняясь, я снова завладеваю ее ртом. Не думаю, что когда-нибудь привыкну к привилегии целовать эту девушку. Я так давно не целовал женщину, что чувствовать ее прикосновения, быть желанным ею — сводит меня с ума. Что, черт возьми, я сделал, чтобы заслужить ее?

— Проводишь меня до автобуса команды? — я беру свой чемодан в одну руку, а ее — в другую.

Мы едва выходим из черного хода арены, и я слышу его задолго до того, как вижу. Он дергает Инди за руку прежде, чем я успеваю осознать, что происходит.

— Инди.

Ее рука сжимается в моей при звуке ее имени.

— Алекс, — выдыхает она. — Что ты здесь делаешь?

Он все еще нежно держит ее за локоть. С тоской в глазах.

Я стряхиваю с нее его руку, сохраняя свой голос спокойным и ровным.

— Не прикасайся к ней, черт возьми.

Инстинктивно я перемещаю свое тело, оказываясь между ними.

Метафорически и физически я хочу быть между ними. Ему придется пройти через меня, чтобы добраться до нее, а этого, черт возьми, никогда не случится.

— Хорошо, — он поднимает руки в знак капитуляции, прежде чем переключить свое внимание на блондинку позади меня. — Инди, нам нужно поговорить.

— Нет, не нужно, — говорю я за нее, как пещерный человек. Она может говорить за себя, но ей не следует этого делать, когда дело касается его. Нет ничего такого, что ему нужно было бы сказать.

— Райан, все в порядке, — успокаивает она, поглаживая рукой мой бок. — Алекс, не думаю, что нам стоит разговаривать. Ни сейчас, ни когда-либо еще.

— Мы никогда не говорили о той ночи. Мне нужно объясниться.

Она смеется, но я слышу, как сильно ей больно.

— Объяснить что? Почему ты переспал с ней?

Алекс смотрит на пол, засунув руки в карманы.

— Ну, да, об этом. Но я хотел бы поговорить с тобой наедине.

— Ни за что, — вмешиваюсь я.

— Инди. Мы знаем друг друга двадцать два года. Ты обязана выслушать меня ради себя же.

Манипулирующий кусок дерьма, использующий самую преданную девушку как шахматную фигуру.

Инди делает глубокий вдох, и я знаю, что она сдалась ему. Я ненавижу это.

— Хорошо. Пять минут.

— Блу, — протестую я через плечо.

— Все в порядке, Райан, — ее внимание снова сосредоточено на Алексе. — Это ничего не значит.

Я отказываюсь двигаться, оставлять хоть какое-то свободное пространство между ними, но это не имеет значения, потому что Инди обходит меня, поворачиваясь ко мне лицом.

— Все в порядке. Я позвоню тебе позже. Удачного полета.

Кинжалы, вылетающие из моих глаз, направлены на него. Тронь ее, и я убью тебя. Скажет что-то, что ее расстроит, и я разрушу твою жизнь. Посмотришь на нее неподобающим образом, и я выбью из тебя все дерьмо заживо.

Я не знаю, смог ли он понять все это по моему взгляду, но надеюсь, что да.

Обхватываю лицо Инди руками, молча умоляя ее просто пойти домой вместо разговора с ним, но она стоит на своем, полная решимости продолжить этот разговор.

Я собственник, когда дело касается ее, этого нельзя отрицать, и хотя я контролирую свою собственную жизнь, я бы никогда не стал контролировать ее или ее решения.

Смягчившись, я прижимаюсь губами к ее виску и задерживаюсь так долго, как только могу.

— Райан! — Итан кричит из автобуса позади меня. — Мы должны ехать!

Есть так много вещей, которые я хочу сказать ей прямо сейчас, но больше всего я хочу знать, что она чувствует ко мне, чтобы я не волновался. Я также хочу знать, действительно ли она согласна принять мои чувства. Не так давно она плакала в нашей гостиной, прежде чем швырнуть туфлю в мою дверь после того, как осталась без крова из-за него.

Но у меня нет времени задать ни единого вопроса, потому что меня ждет автобус, а самолет стоит на взлетной полосе, готовый к полету.

— Позвони мне, когда сможешь? — спрашиваю я, пятясь к автобусу.

Она кивает, и я не спускаю с нее глаз, пока мне не приходится подниматься по ступенькам автобуса, где я практически бегом добегаю до своего места и выглядываю в окно, обнаруживая, что они вдвоем садятся на бордюр возле арены.

Почему они сидят? Им не нужно так много времени. На самом деле, им вообще не нужно никакого времени.

Сейчас я совсем не спокойный, хладнокровный или собранный, как обычно. Я полностью вышел из-под контроля. В некотором смысле, я потерял контроль с тех пор, как эта девушка поселилась в моей квартире, но на этот раз бессилие ощущается намного сильнее. Я кручусь на сидении, пока мы отъезжаем.

Что бы ни происходило между нами, это в новинку. У нас не было возможности полностью обсудить наши отношения, и в то время мне казалось странным вешать ярлык на нас.

Но теперь я жалею, что не сделал это. Таким образом, она могла бы рассказать ему, но, что более важно, она могла бы сказать мне, кто мы приходимся друг другу.

Неуверенность заполняет мое тело, подавляя все разумные чувства, которые у меня остались.

Достаточно ли я значу для нее?

Вернется ли она к нему?

Хотела ли она вернуться к нему?

Хочет ли она вообще быть со мной?

Эти четыре вопроса поглощают меня, ослепляют, крутясь в голове снова и снова, пока я наблюдаю за девушкой, в которую по уши влюблен, с другим мужчиной. И я должен сесть в самолет, улететь из Чикаго и молиться, чтобы я был ей нужен.

* * *

До аэропорта двадцать минут езды, и я даю ей столько времени, прежде чем позвонить.

— Привет, — говорит она, сглатывая.

И я знаю ее достаточно хорошо, чтобы понять, что она подавляет эмоции.

— Ты в порядке?

Выйдя из автобуса, я задерживаюсь у траппа, пока остальные ребята садятся в самолет.

Рыдание вырывается из ее груди.

— Да.

— Инди, — я закрываю глаза, вздыхая. — Черт.

Мне не только неприятно слышать, как она плачет, но и незнание точной причины съедаете слез меня заживо.

Проводя рукой по голове, я расхаживаю по расчищенному асфальту и прислушиваюсь к ее прерывистому дыханию и шмыганью носом.

Наконец, она говорит:

— Я в порядке, Райан.

В ее словах есть резкость, и я не уверен, хочет ли она, чтобы я оставил ее в покое, или просто пытается казаться равнодушной.

На линии сохраняется напряжение.

— Он хочет, чтобы ты вернулась?

Она не отвечает, и мое сердце замирает от ее оглушительного молчания.

— Что именно он сказал?

— Это не имеет значения.

— Как это может не иметь значения, Инд? Очевидно, что это важно для тебя. Ты расстроена.

— Я перевариваю информацию. Мы были вместе так долго.

Блядь. Все это не то, что я хотел услышать, но я не уверен, чего ожидал. Неужели я действительно думал, что она ответит на звонок и скажет мне, что послала его к черту, или что он вообще не повлиял на нее?

Инди очень чувствительна. Поначалу это меня оттолкнуло, но в конечном итоге именно это заставило меня так сильно влюбиться в нее — ее открытость чувствам. Конечно, этот разговор повлиял бы на нее. Она не была бы собой, если бы этого не произошло.

Но мне нужно, чтобы она сказала мне, что между нами ничего не изменилось, и очевидно, она не может.

— Шей, поехали! — кричит один из сотрудников команды с верхней площадки трапа самолета.

— Блу… — начинаю я, но не могу подобрать слов.

Мне нужно сказать ей, как сильно я ее хочу. Мне нужно сказать ей, что я могу дать ей ту жизнь, о которой она всегда мечтала, если она мне позволит. Мне нужно сказать ей что-нибудь, что заставит ее забыть об этом гребаном разговоре с парнем, который ничего не сделал, но заставил ее почувствовать себя неправильной.

— Тебе пора, Райан.

— Шей! — снова слышу я.

— Черт, — я делаю глубокий вдох, начиная подниматься по лестнице в самолет. — Возьми столько времени, сколько тебе нужно, Инди. Я понимаю, или, по крайней мере, собираюсь попытаться понять. Удачного полета завтра.

Я вешаю трубку, потому что она мне небезразлична и понимаю что ей нужно дать время. Да, отсутствие контроля и неизвестность могут просто убить меня, но я не гребаный эгоист, поэтому дам ей время все обдумать.

Но даже при том, что я пытаюсь быть хорошим парнем, осознание того, что я, возможно, неправильно все понял, как влюбленный дурак, точно так же с другой девушкой в прошлом, гложет меня, когда я проскальзываю на свое место в самолете.

31. Инди

Инди

Мне нужны ежедневные новости от тебя. С Райаном все в порядке? Он почти не разговаривал со мной.

Стиви

Я думаю, он напуган, даже если не хочет этого признавать.

Ему нечего бояться, и он бы понял это, если бы поговорил со мной.

Я знаю, Инд, но неуверенность в себе работает не совсем так.

Эти несколько дней я чувствовала себя одиноко, несмотря на то, что находилась на работе и в окружении друзей.

Больше не имеет значения, нахожусь ли я в комнате, полной людей. Если Райана нет рядом, мне одиноко. И прямо сейчас его не только нет рядом, но и он почти не разговаривает со мной.

Он не злится и не отгораживается, он просто дает мне время обдумать разговор с Алексом. Но оно мне не нужно. Я сказала ему это, но наши разговоры за последние несколько дней длились недолго, чтобы я могла объяснить, что произошло.

Часть меня искренне верит, что он думает, что если он даст мне достаточно времени на объяснения, я в конечном итоге скажу ему, что возвращаюсь к своему бывшему. Но если бы Райан уделил мне время, я бы сказала ему, как горжусь собой за то, как справилась с этим разговором, и подтвердила, насколько я одержима мужчиной, с которым живу.

Я бы сказала ему, что, когда Алекс начал плакать, прежняя я бросилась бы спасать его, как только увидела, что он расстроен, сделала бы все, что в ее силах, чтобы сделать его счастливым, но новая я больше не чувствовала бремени этой ответственности.

Я бы сказала ему, что, когда Алекс объяснил, почему он переспал с другой — потому что мы были лучшими друзьями с пяти лет, и я была единственной девушкой, с которой он когда-либо был. Потому что он хотел исследовать мир, прежде чем остепениться навсегда, и это самое большое сожаление в его жизни. Я бы сказала Райану то же, что сказала Алексу — это было лучшее, что когда-либо случалось со мной.

Я бы объяснила, что, когда Алекс спросил меня, был ли он последним мужчиной, с которым я спала, потому что он ни с кем не занимался сексом с той ночи, я сказала ему, что он задал неправильный вопрос. Ему следовало спросить, был ли он последним мужчиной, которого я любила, и мои ответом на оба вопроса все равно было бы «нет».

И я бы сказала Райану, что, когда Алекс попросил меня пойти с ним домой, я сказала ему, что мой дом находится на двадцать втором этаже здания в центре города. Это квартира, которая еще несколько месяцев назад была суровой и унылой, но теперь переполнена завтраками, разделяемыми на кухонном островке, и таким количеством книг, что ни у кого из нас не будет времени прочитать их.

Я бы также сказала ему, что ничего не чувствовала, когда сидела на том бордюре, но была ошеломлена, когда он позвонил мне. Мне не было грустно, но впервые с тех пор, как все закончилось, у меня появилась возможность оплакать эти отношения. Ответы, которые я получила, дали мне возможность официально закрыть эту главу в своей жизни. В тот момент я оплакивала печальную девушку, которой была несколько месяцев назад, и которая так сильно нуждалась в этих ответах, хотя женщине, которой я являюсь сейчас, наплевать на это. Слезы не означали, что я хотела вернуться в прошлое.

— Я впервые на этой арене, — Кэролайн возбужденно хлопает в ладоши, вытаскивая меня из переулка воспоминаний, когда мы сидим на корте во время игры Райана в Аризоне.

— Это моя первая игра за пределами Чикаго, — я заставляю себя улыбнуться, хотя все мои мысли обращены к туннелю для гостей в ожидании, когда Райан выйдет.

И «Рэпторс», и «Дьяволы» находятся в Финиксе и играют сегодня вечером. Рон и Кэролайн позвонили и пригласили меня посидеть с ними, но я могу остаться только на первый тайм. Мне нужно будет уехать в аэропорт во время перерыва, чтобы подготовить самолет для сегодняшнего полета домой.

Райан заверил меня, что мне не обязательно приходить. Что если я пропущу приглашение от Морганов, они не станут подвергать сомнению наши отношения. Но я пришла не ради какой-то уловки или для того, чтобы убедить их в подлинности наших отношений. Я пришла ради него.

Наконец, обе команды выходят на разминку, корт наводнен баскетболистами-гигантами, которые разминаются и пробегают по линиям. Но за их размытыми очертаниями я нахожу Райана на другом конце корта, стоящего перед скамейкой запасных своей команды, одетого в свою обычную одежду и не сводящего с меня глаз.

Он такой хороший человек, и у меня болит сердце, когда я вижу его таким обеспокоенным. Он не выглядит счастливым. Он выглядит напряженным.

Руки скрещены на широкой груди, губы растягиваются в легкой улыбке, но недостаточно широкой, чтобы показать ямочки на щеках.

— С Райаном все в порядке? — спрашивает Кэролайн, стоя рядом со мной.

— Не знаю, — я не отрываю от него взгляда, но он переключается на свою команду и игру, в которой он не может играть. — Несколько дней назад у меня состоялся разговор с бывшим, и у меня не было возможности объяснить Райану, что это ничего не значило. Думаю, он переживает из-за этого.

— Ну… — она кладет свою руку поверх моей и сжимает, — … это потому, что он любит тебя. Он не хочет тебя терять.

Из меня вырывается неловкий смешок.

— Он мне еще не говорил этих слов.

— Нет?

О черт. Может, мне не следовало признаваться в этом Кэролайн. Она думает, что мы с Райаном любим друг друга и живем вместе. Для нас все пошло наперекосяк. Жить вместе, притворяться, что любите друг друга, а затем испытывать настоящие чувства.

Может быть, мне не следовало говорить этого вслух, но я чувствую себя слишком уязвимой, чтобы лгать прямо сейчас.

— Знаешь, Инди. Райан не производит на меня впечатления человека, который разбрасывается громкими словами. Он может не говорить этого, может не кричать об этом с крыш, но я могу поспорить на хорошие деньги, что он говорит это без слов каждый божий день.

Холодный кофе ждет меня в холодильнике.

Свежие цветы, хотя иногда и засохшие, потому что он слишком старался сохранить их живыми, ждут меня дома на кухонном островке после каждой поездки.

Запрет на оплату аренды квартиры.

Даже дал мне время обдумать разговор с Алексом.

— Порой самая тихая любовь оказывается самой громкой, — продолжает она.

Слезы щиплют глаза и нос, пока я сижу на корте, окруженная восемнадцатью тысячами болельщиков. Я никогда не думала об этом с такой точки зрения. Когда-то я предполагала, что громкие признания Алекса в любви, выставление меня напоказ и ежедневное повторение этого — вот что значит любовь. Но эта вера быстро поубавилась, когда его действия больше не соответствовали словам.

Несмотря на то, что я безнадежный романтик, мне больше не нужны чрезмерные заявления. Мне даже не нужно ничего объяснять. Я просто хочу почувствовать это, быть поглощенной этим. И Райан поглотил меня с того самого дня, как я переехала к нему.

Осознание этого переполняет меня, когда разминка заканчивается. Рон садится рядом с Кэролайн, и после представления команды около двадцати детей младшего возраста выводят на корт.

Игроки, включая Райана, играют в паре с учеником в возрасте от семи до одиннадцати лет. Очевидно, эти двадцать ребят из местной начальной школы удостоены чести попасть в список директора своей школы.

Каждый игрок, с которым они работают в паре, дарит ученикам майку, а фотограф обходит группу и запечатлевает момент.

Это довольно очаровательно. Эти мужчины огромные: рост от метра девяноста до двух десяти. Некоторые ученики не достают головой даже до бедер игроков, но неловкие позы для фотографий делают момент еще привлекательнее.

Райан в паре с маленькой девочкой, которая выглядит самой младшей в группе. Она не говорит ему ни слова, стоя рядом, не называет своего имени и не спрашивает его. Она только смотрит на его лицо широко раскрытыми глазами. Она вполне может нервничать. Как пугающе быть семилетним и стоять перед многотысячной толпой рядом с Райаном Шеем.

Но когда фотограф продолжает привлекать ее внимание, она не поворачивается к нему лицом, пока Райан не указывает в его сторону, именно тогда я понимаю, что ее широко раскрытые глаза устремлены на его губы, готовые прочитать по ним, когда он заговорит. Она глухая.

Удивительно, но Райан тоже это замечает.

Как только фотограф делает снимок, Райан присаживается на корточки, так, чтобы его глаза были на одном уровне с ней.

Он делает жест руками, говоря «Привет» — прикасаясь рукой ко лбу и махая ей. Вслед за этим он кладет руку себе на грудь, затем указательный и средний пальцы каждой руки скрещиваются друг с другом и дважды постукивают, произнося «Мое имя».

Затем Райан показывает пальцем свое имя. Медленно и осторожно.

Любой представитель сообщества глухих понял бы, что он новичок, поскольку не торопится показывать каждый знак, но это не главное.

Лицо маленькой девочки загорается, когда она наблюдает за ним, понимая, что только учится говорить на языке жестов, и медленно жестикулирует свое имя.

Сара.

Он повторяет ее имя пальцами, также произнося это слово одними губами в подтверждение.

Ее улыбка становится шире, когда она кивает с таким волнением.

Он снова указывает на себя, за чем следует движение, когда он кладет раскрытую ладонь к своей голове, водя указательными пальцами по кругу.

Я учусь жестикулировать.

Он также произносит эти слова одними губами, но его жест был настолько четким, что Сара поняла его без проблем.

Она хватает его за руки, подпрыгивая на цыпочках, не в силах сдержать свою радость, затем показывает ему два поднятых больших пальца, чтобы сказать, что он хорошо справляется.

Райан расплывается в улыбке, они вдвоем наслаждаются моментом. Я не знаю, как много он общался с глухим человеком. Я даже не знала, что он изучает язык, но этот момент для него особенный, я это вижу. Гордость в его глазах, исходящая от него радость, успешное общение с другим человеком с помощью рук.

— Не знала, что Райан владеет языком жестов, — говорит Кэролайн рядом со мной.

— Он и не знает. То есть, не знал. Я и понятия не имела, что он обучается ему, — мой взгляд прикован к нему. — Я предложила научить его, но мы еще не успели начать, — с делаю резкий вдох, пытаясь взять себя в руки. — Мой папа глухой.

— О, Инди, — она кладет свою руку поверх моей, мы оба наблюдаем за Райаном и Сарой. — Этот мужчина любит тебя. Вот это и есть тихая любовь.

Переориентировавшись, Сара уже рассказывает что-то Райану, когда я присоединяюсь к их разговору. Раскрытой рукой с пятью пальцами она делает знак у подбородка, затем подносит ее ко лбу. Райан в замешательстве, поскольку не понимает еще всех знаков, поэтому она дергает его за рукав и указывает на боковую линию корта, где стоят ее родители, машущие рукой и так взволнованные за свою дочь.

— Извините меня, — я быстро встаю со своего места, убегаю с корта в уборную, прежде чем начну плакать перед восемнадцатью тысячами зрителей и боссом Райана.

Держа руки на раковине, я теряю самообладание. Слезы текут по моему лицу от ошеломляющего осознания того, что я прожила двадцать семь лет без того, чтобы меня любили так, как любит меня Райан Шей. И теперь у меня есть привилегия быть любимой так самоотверженно, так внимательно.

Никто в моей жизни не пытался общаться с моим отцом на его языке. Не мои друзья, не парень, с которым я встречалась шесть лет. И вот в моей жизни появляется мужчина, которого я знаю всего несколько месяцев, и переворачивает все с ног на голову и доказывает, что значит быть любимой.

Ему не нужно этого говорить, и я не обязана это слышать. Я уже знаю. Это произошло так тихо.

И он еще спрашивает, вернулась ли я к своему бывшему. Как он вообще мог вообразить, что я захочу быть с кем-то другим после того, как провела месяцы, будучи любимой им?

Я беру на себя ответственность за это, потому что, хотя я не сделала ничего, что заставило бы его усомниться в моей верности с тех пор, как между нами все наладилось, я знаю, что Райан работает с некоторыми серьезными проблемами. Неуверенность в себе, которая, хотя я и испытывала нечто подобное, никогда не влияла на меня так, как на него. И я должна быть той, кто успокоит его, напомнит ему, насколько он желанен, пока ему больше не придется сомневаться в этом.

Может быть, слова подтверждения — это его язык любви. Как и времяпрепровождение. Я не уверена, но я собираюсь отдавать ему всю себя, пока Райан не поймет, как сильно я его люблю. Как сильно я хочу его ради его сердца, а не ради его фамилии.

Хотя, однажды, я была бы не прочь взять и ее тоже.

Только в середине первой четверти я могу взять себя в руки, чтобы выйти из уборной. Мои глаза красные, а кожа опухшая, что невозможно скрыть, как сильно я плакала. Макияж полностью стерся, но я переделаю его перед вылетом.

Райан замечает меня, как только я сажусь. Его брови нахмурены, но взгляд мягкий, пока вокруг кипит игра. Сидя на первом ряду перед тренерским штабом, он наклоняется вперед, прижимая колени к локтям, повторяя действия остальных парней на скамейке запасных, но, в отличие от них, он не наблюдает за разворачивающейся перед ним игрой.

Я слегка улыбаюсь ему, чтобы успокоить.

— Ты в порядке? — говорит он одними губами с другого конца спортзала.

Кивнув, я улыбаюсь еще шире, сдерживаясь, чтобы не закричать «Я люблю тебя!» во всю глотку или даже одними губами сказать ему это в ответ. Я хочу сказать ему, когда буду стоять рядом. Хочу, чтобы он видел это в моих повседневных действиях. Хочу, чтобы он почувствовал намерения, стоящее за этими словами.

Райан прикусывает нижнюю губу, как будто ему жаль, что он не может сказать больше, и снова сосредотачивается на игре.

В перерыве я быстро отправляюсь в аэропорт, зная, что чем скорее вернусь в Чикаго, тем скорее смогу рассказать ему все.

32. Райан

Я трус.

Я избегал звонков Инди в течение нескольких дней, не в состоянии найти в себе силы ответить, зная, что есть шанс, что она скажет мне, что вернулась к своему бывшему, который не заслуживает даже находиться с ней в одной комнате.

Но встреча с ней два дня назад, когда она сидела на корте во время моей игры, напомнила мне о том, что мне нужно отрастить яйца и прямо сказать о своих чувствах. Даже если я ей не нужен, даже если она решит вернуться к бывшему, я не смогу жить спокойно, не сказав ей, насколько она важна для меня. И для меня, и для всего мира.

Инди, романтик.

Она заслуживает таких слов. Она заслуживает того, чтобы ее громко любили. Она заслуживает того, чтобы ее любили так, как она того хочет.

И если я в состоянии выбрать из скорлупы, то она заслуживает того, чтобы я ее любил.

Я поставлю ее на первое место. Я подарю ей жизнь, о которой она всегда мечтала. Я позабочусь о том, чтобы она знала, насколько она особенная, что ей не нужно устраивать шоу для всех остальных. Мне нравится ее хаотичность и эмоциональность. Мне нравится, когда она неряшлива.

Но, конечно, у меня не хватило смелости сказать все это, я боялся, что в ответ она скажет мне то единственное, что сломает меня.

Были ли слезы, которые она пролила, когда бежала в уборную на моей игре, вызваны осознанием того, насколько больно ей будет расставаться со мной? Неуверенность, бьющаяся в моей груди, кричать мне, что так оно и было.

Я должен был помешать ей заговорить с ним. Мне следовало напомнить ей, что ему потребовалось расстаться с ней, чтобы понять, какой она подарок, в то время как именно ее присутствие в моей жизни открыло мне глаза на все, чего я когда-либо хотел.

Инди вчера уехала на предсвадебную вечеринку своих друзей после того, как вернулась в Чикаго на день раньше меня. Репетиционный ужин состоялся вчера, а а был слишком труслив, чтобы сказать ей, как много она для меня значит, до того, как она провела целый день с Алексом.

Охватившее беспокойство сковало меня.

Поездка в отель, где проходит этот ужин, заняла у меня два часа, и я чуть не опоздал из-за приема у физиотерапевта. Но хорошая новость в том, что на следующей неделе я могу приступить к тренировкам с низкой интенсивностью, и если все пойдет хорошо, и мое колено продолжит заживать должным образом, я вернусь на корт вскорости времени.

Несколько гостей на свадьбе быстро пробираются мимо моей припаркованной машины и спешат в отель, боясь опоздать. С другой стороны, я остаюсь сидеть в своей «Ауди», делая глубокие вдохи и пытаясь успокоить нервы. Я не дам Инди шанса сказать мне, что она не хочет, чтобы я был здесь, так что я сам понятия не имею, во что ввязываюсь.

Желание дать задний ход и убраться отсюда пронзает мое тело, но мы заключили сделку. Я был бы ее кавалером на этой свадьбе, и хотя, возможно, я больше не нужен ей, чтобы убедить ее друзей, что у нее все хорошо, я дал обещание прийти. Я всегда буду выполнять свои обещания, данные ей, даже если она не хочет меня так же, как я хочу ее.

Опустив голову, я вхожу в вестибюль отеля, прежде чем найти дорогу в один из больших банкетных залов в задней части здания. Вероятно, я прихожу последним гостем, поскольку все уже на своих местах, когда я пытаюсь проскользнуть внутрь.

Это не работает.

Те немногие гости, которые замечают меня, когда я вхожу, быстро сообщают об этом людям рядом с ними, и не успеваю я опомниться, как все взгляды устремляются на меня, стоящего в глубине банкетного зала.

Я ненавижу это.

Пока все перешептываются, я проскальзываю в предпоследний ряд, надеясь спрятаться. Здесь так много людей, людей, которых я не знаю, людей, которые следят за каждым моим шагом. Людей, которые не Инди, и которые не приносят мне такого спокойствия, как она. Тряся ногами, я опускаю голову, делая вид, что перечитываю свадебную программу, которую держу в руках, и пытаясь перекрыть шум нарастающих приглушенных тонов.

Музыка меняется, и толпа сразу же успокаивается, внимание возвращается к истинной причине, по которой они все здесь собрались.

Входят друзья жениха, и он первый, кого я замечаю. Светловолосый кусок дерьма, который не мог смириться с тем, что его девушка умнее его. Парень, который заставил ее поверить, что с ней что-то не так, что ее слишком много.

Тот самый парень, который подарил мне лучшее, что когда-либо случалось со мной, прямо к порогу.

На его лице самодовольная улыбка, и я не могу понять, то ли он от природы такой раздражающий, то ли он самонадеянно вернул кого-то, кто вообще не должен принадлежать ему.

Затем открывается другая дверь, и вот она. Ангел в лавандовом. Светлые волосы завиты и частично заколоты назад, в руке и в прическе белые цветы. Она высокая, и я чертовски люблю ее на каблуках.

Она идет по проходу прямо мимо меня, и я не могу отвести от нее глаз. Она скользит с чувством уверенности, с высоко поднятой головой и лучезарной улыбкой на губах.

От нее захватывает дух.

Когда она подходит к импровизированному алтарю, то встает крайней слева, в то время как остальные девушки в таких же платьях выстраиваются перед ней.

Алекс не сводит с нее глаз, и я не могу его винить. Она притягательна.

Они практически смотрят друг на друга с противоположных концов комнаты, и я наблюдаю, как ее внимание переключается на него, но не могу прочитать выражение ее лица. Я не знаю, что означает этот взгляд.

Она понятия не имеет, что я здесь, прячусь в последних рядах, но она — единственная, на кого я смотрю. Даже когда двери открываются и музыка меняется, чтобы невеста могла идти к алтарю. Я стою вместе с остальными гостями, и продолжаю смотреть на высокую блондинку, которая владеет моим сердцем.

Инди улыбается, наблюдая за действиями своих друзей, но я замечаю, как ее глаза обводят аудиторию. Требуется некоторое время, чтобы ее блуждающий взгляд обежал всю толпу, но в конце концов эти карие глаза останавливаются на мне.

Ее вежливая ухмылка превращается в широкую лучезарную, и я понятия не имею, где мы находимся и что, черт возьми, это может означать, но я чертовски уверен, что Алексу она так не улыбалась.

Она продолжает смотреть на меня, легкий румянец ползет по ее щекам.

— Привет, — беззвучно произносит она одними губами, пока никто больше не обращает на нас внимания.

— Ты прекрасна, — говорю я в ответ.

Она снова сосредотачивается на походке невесты, и мое внимание возвращается к дружкам жениха. Не стоило предполагать, что никто не обращает на нас внимания, потому что Алекс пристально смотрит на меня, и, черт возьми, мне нравится такое внимание.

Подмигнув ему, я снова смотрю на свою девушку.

В комнате, полной воспоминаний о ее прошлой жизни, я вижу только ее на протяжении всей церемонии. Золотистая кожа, сияющая от окружающего освещения, высоко поднятый подбородок и добрая улыбка, когда ее друзья произносят свои клятвы.

Пока слова слетают с их языков, говоря о лучшем или худшем, болезни и здравии, богатстве или бедности, Инди смотрит на меня. Ее внимание приковано ко мне. Хотел бы я знать, о чем она думает, потому что мое формально неромантичное сердце придумывает всевозможные сценарии, в которых она ни секунды не думала о том разговоре со своим бывшим и видит только меня как мужчину, которому могла бы сказать эти слова.

Церемония заканчивается аплодисментами толпы, но даже когда я стою и хлопаю, мое тело кипит, когда я понимаю, что ее так называемые друзья поставили Инди в пару с Алексом, чтобы они шли обратно от алтаря. Я не настолько глуп, чтобы неправильно понимать здешнюю динамику. Ее друзья хотят, чтобы они снова были вместе.

Алекс наклоняется и что-то говорит ей на ухо, в то время как она вежливо обнимает его рукой, но не отвечает ему. Она улыбается только для того, чтобы ее видела толпа. Ее совершенно счастливая маска.

Но мне выпала большая честь знать, что скрывается под этой лощеной девушкой, и я бросаю на нее последний взгляд, прежде чем она выходит из комнаты.

* * *

Время между церемонией и приемом проходит мучительно, особенно от осознания того, что она где-то в здании, а не со мной. Я хочу поговорить с ней, обнять ее, спрятаться подальше от этих людей, которые не оставили меня в покое.

Я раздавал бесчисленное количество автографов и нацеплял свою профессиональную улыбку, дипломатично отвечая на их наводящие вопросы.

Я скоро вернусь на корт.

Мое колено чувствует себя прекрасно.

И что моя соседка присутствует на свадебной вечеринке, когда меня спрашивают, откуда я знаю жениха и невесту. Честно говоря, я знаю, что мы не просто гребаные соседи, но я понятия не имею, как Инди хочет, чтобы я представился.

Это ее друзья, и я не знаю, во что она хочет, чтобы они верили.

Она и я, мы не такие разные, как я думал. Мы оба притворяемся перед остальным миром, зная, что люди хотят слышать и видеть, но дома мы остаемся самими собой, и мне нравится, что у меня есть эта частичка ее.

После тридцати минут пребывания среди людей, я нахожу небольшой укромный уголок за пределами банкетного зала, где можно спрятаться. Трудно оправдывать ожидания фанатов от реального Райана Шея, когда мне срочно надо выяснить, хочет ли Инди быть со мной.

Засунув руки в карманы и низко опустив голову, я несколько минут пытаюсь собраться с мыслями, зная, что мне нужно быть профессионалом, когда я вернусь к остальным. Как и всегда.

Здесь так много незнакомцев, что у меня мурашки бегут по коже от осознания того, что за каждым моим шагом наблюдают, но я бы сделал это еще сто раз, если бы Инди нуждался во мне.

— Ты прячешься, Шей?

Подняв голову, Инди вытягивает шею, заглядывая в уединенный уголок, в ее руке болтается букет белых цветов. Прекрасна, как всегда. И счастлива. И я могу только надеяться, что я — причина этого.

— Ты слишком хорошо меня знаешь, Айверс.

— Можно мне спрятаться с тобой?

Откинув голову на стену, я делаю глубокий вдох из-за ее близости.

— Ты можешь прятаться со мной вечно, детка.

Ныряя в маленькую бухточку, она прячется вместе со мной так, чтобы никто больше не видел.

— Ты избегаешь моих звонков.

— Да.

— Мне нужно тебе кое-что сказать.

— Сначала я.

— Райан…

— Я должен кое-что сказать, Инд. Мне нужно, чтобы ты знала, чего я от тебя хочу, на случай, если я недостаточно ясно выразился. Мне нужно раскрыться перед тобой.

— Ты не обязан ничего говорить.

Обязан. В комнате, полной воспоминаний о ее прошлой жизни, есть вещи, которые ей нужно знать.

Я беру ее за руку, переплетая наши пальцы, запоминая, как мы выглядим вместе.

— Я хочу быть с тобой, Инди. Хочу, что мы были вместе. Хочу жить нашей тихой жизнью, которую мы построили, даже когда думали, что притворяемся. Я хочу, чтобы ты осталась в нашем доме, потому что ты сделала его своим домом. Хочу видеть твой беспорядок и хаос. Хочу видеть искренние улыбки на твоем лице, когда ты рядом с моей сестрой, хоккейной командой и со мной. Я хочу, чтобы ты была счастлива, и я хочу быть причиной твоего счастья. Я хочу, чтобы ты выбрала меня.

— Рай…

— Я понимаю, с кем соревнуюсь. Я знаю, что у нас нет такой же истории, как у тебя с ним, но я хочу будущего с тобой.

— Райан…

— Ты заслуживаешь грандиозных жестов, знаменательных моментов. Я не силен в этом. Мне не нравится внимание, но если тебе это нужно, чтобы понять, как сильно я хочу, чтобы ты была в моей жизни, я сделаю это. Черт, я должен был сделать это перед толпой, или стоять под дождем, или что-нибудь романтическое, вместо того, чтобы прятаться и говорить это. Боже… — я невесело усмехаюсь. — Ты — лучшее, что когда-либо случалось в моей жизни, а мы прячемся в случайной комнате с ужасным ковром и дерьмовыми обоями…

— Райан!

Я сглатываю.

— Да?

На ее лице появляется улыбка.

— Я никогда не думала, что скажу это, но сейчас ты можешь замолчать?

Тихий смешок вырывается из моей груди, когда она сокращает расстояние между нами. Обвивая рукой мою шею, она притягивает меня к себе.

— Тебе не нужно было ничего говорить. Я уже знаю. В наших отношениях я говорю больше, на случай, если ты забыл, но сегодня мне нужно сказать только три слова.

Она приподнимается на цыпочки, ее губы оказываются на одном уровне с моими, когда она шепчет самые громкие слова, которые я когда-либо слышал.

— Я люблю тебя.

Ее карие глаза мечутся между моими.

— Если бы ты ответил хотя бы на один из моих звонков на этой неделе, я могла бы сказать тебе именно то, что сказала Алексу. Мой дом, мое сердце, все это принадлежит тебе. У меня никогда не было ни минуты сомнений, Райан. И когда я плакала по телефону после того разговора, то только потому, что я наконец почувствовала себя свободной, и более того, я почувствовала ясность. Я не хочу, чтобы ты менялся. Мне не нужно, чтобы ты кричал с крыш или выставлял меня напоказ. Мне просто нужна твоя тихая любовь, потому что эти моменты — самые громкие признания, которые я когда-либо слышала. Я хочу тебя именно таким, какой ты есть. Я люблю тебя, Райан Шей, и мне не нужно, чтобы весь мир знал об этом.

Резкий выдох облегчения сотрясает меня, но, кроме этого, я ошеломленно молчу.

Все эти недели я убеждал себя, что Инди потребуется время, чтобы полюбить меня в ответ. Я даже не думал, что она признается первой. Я намеревался молчать, продолжая проявлять свою любовь поступками, пока не буду уверен, что признание не отпугнет ее, но моя романтичная девушка вновь удивила меня.

Мое молчание вызывает у нее нервозность, и она выпрямляется.

С трудом сглатывает.

— Я знаю, что сказала, что мне хочется, чтобы ты замолчал, но сейчас самое подходящее время кое-что сказать.

Я усмехаюсь. Моя уверенная в себе девочка нервничает.

Заправляя ее волосы за уши, я обхватываю ладонями ее щеки и убеждаюсь, что она сосредоточена на мне.

— Я рад, что ты наконец-то стала моей.

По ее губам скользит улыбка.

— Мне жаль, что кто-то позволил тебе поверить, что тебя было трудно полюбить, потому что, Блу, это самое лёгкое, что я когда-либо делал, — я качаю головой. — Боже, я люблю тебя. Я думаю, что полюбил тебя с того самого момента, как мы впервые позавтракали вместе. Ты вернула меня к жизни, Инд, и я буду любить тебя так долго, как ты мне позволишь.

— Обещаешь?

Притягивая ее к себе, целую ее.

— Я даже повешу эти слова на холодильник.

* * *

Инди пыталась оставаться рядом со мной во время приема, но почти каждый раз, когда мы остаемся наедине, невеста решает, что она ей нужна.

Мы с ней начинаем танцевать, Мэгги нужна помощь с платьем.

Она садится ко мне на колени, чтобы разрезать торт, Мэгги нужна ее помощь, чтобы заново нанести макияж.

Мы также не сидели вместе за ужином, но это не помешало нам раздевать друг друга глазами с другого конца комнаты, пока она сидела за одним столом со своим бывшим.

Радикальные меры, которые предприняли ее друзья, чтобы снова свести их вместе, просто смехотворны. До сегодняшнего дня это вызвало бы во мне приступ ревности. Но сегодня я узнал, что Инди любит меня.

Она любит меня.

Мне нужно, чтобы эта свадьба поскорее закончилась, чтобы я мог забрать ее домой. Инди покончила с прошлым, это ясно. Я вижу заметный сдвиг, который она претерпела, отделив то, кем она является сейчас, от своей прошлой жизни. Наверное, мне следует поблагодарить Алекса за это. Если бы он не дал ей это понять, я не уверен, сколько времени потребовалось бы моей девочке, чтобы двигаться дальше.

Ее друзья так заняты тем, чтобы держать ее подальше от меня, как будто мы не живем вместе, что у меня достаточно времени, чтобы поблагодарить его лично.

— Я буду то же, что и он, — говорю я бармену, оперевшись локтями о стойку.

— О, черт, — скулит Алекс рядом со мной.

Пара его приятелей стоят по другую сторону от него с отвисшими челюстями.

Как правило, я ненавижу пристальные взгляды, внимание. Но мне чертовски нравится, как сильно этот парень ненавидит то, что он мой фанат. Он и все его друзья.

Бармен ставит передо мной стакан с янтарной жидкостью и одним сферическим кубиком льда. Делаю глоток, и дымность этого напитка приятно обжигает язык и горло.

У парня хороший вкус, надо отдать ему должное. Если это уже не было очевидно по его бывшей девушке.

Наклоняясь к нему, я произношу слова приглушенно, но четко.

— К сожалению, старые друзья Инди и твои друзья тоже. Я понимаю, что ты всегда будешь рядом. Но если ты когда-нибудь, хоть когда-нибудь снова заставишь ее плакать, я сделаю все, что в моих силах, чтобы превратить твою жизнь в сущий ад. Мое лицо будет всплывать везде, куда бы ты ни пошел. Ты будешь видеть меня в своих чертовых кошмарах. Я буду ежедневно напоминать тебе, что ты потерял самое лучшее, что у тебя когда-либо было в твоей гребаной жизни. Понял?

Он продолжает смотреть прямо перед собой, но я замечаю нервное мерцание в его глазах.

— Понял? — повторяю я.

Он кивает в знак подтверждения, и я планирую оставить его на этом, но потом он решает открыть свой гребаный рот.

— Разве ты не должен быть хорошим парнем в НБА? Я сомневаюсь, что преследование меня пошло бы на пользу твоему имиджу золотого мальчика.

Из меня вырывается снисходительный смешок.

— Говорит парень, который разбил лагерь недалеко от моего места работы, чтобы поговорить с девушкой, которая не хочет иметь с ним ничего общего. Но позволь мне прояснить: когда дело касается ее, я готов испортить свою репутацию. Я сожгу мир дотла, чтобы защитить ее, и буду гордо размахивать спичкой, чтобы все знали, что это сделал я.

Я отталкиваюсь от бара, чтобы пойти поискать Инди, но потом добавляю еще кое-что.

— Помнишь ту футболку, что у тебя есть, с моей фамилией на ней? Когда ты увидишь ее висящей у себя в шкафу, пусть она послужит тебе напоминанием о том, что достаточно скоро это будет и ее фамилия.

Я чокаюсь своим бокалом с его, потому что иногда веду себя как мудак, а потом иду искать свою девушку.

Она сидит одна, потому что у ее друзей нет причин проводить с ней время, если меня нет рядом, чтобы отвлечь ее, поэтому я подкрадываюсь к ней сзади, пока она натянуто улыбается и разговаривает с гостями.

Как только моя ладонь скользит по ее талии, она обхватывает мою руку, сплетая наши пальцы вместе.

— Ну, будь я проклят, — вмешивается пожилой джентльмен, с которым она разговаривает. — Райан Шей. Я твой большой поклонник. Не могу дождаться, когда ты вернешься на корт. Ты нужен команде.

Я снова надеваю свою профессиональную улыбку.

— Ребята отлично справляются и без меня.

— Ну, это потому, что ты находишься в стороне, продолжая руководить каждой игрой, — он от души смеется. —Не подведи нас, сынок. Нам нужно пробиться в плей-офф. Это было слишком чертовски давно, и я становлюсь слишком чертовски старым.

— Да, сэр. Я сделаю все, что в моих силах.

— Извините нас, — вмешивается Инди. — Я собираюсь ненадолго украсть своего парня.

Парень.

Она оттаскивает меня прочь и ведет прямо к выходу.

— Парень?

— О, тебе не нравится? Ты бы предпочел что-нибудь другое? Милый? Друг? Или как насчет любовника? Всеми этими словами, — она оборачивается и делает вид, что объявляет толпе позади нас, — я буду называть своего любимого!

Я беру ее за плечи, подталкивая к выходу.

— Ладно, тебе не разрешается давать прозвища.

— Значит, только тебе разрешено раздавать прозвища?

— Ну, да, мои хороши.

Блу.

Инд.

Детка, когда мы будем в постели.

Миссис Шей — еще одно, которое я хотел бы добавить в список в будущем.

— Тогда как ты хочешь, чтобы я тебя называла? — спрашивает она, останавливая нас на полпути.

Обхватив ладонями ее щеки, я целую ее при всех, кто смотрит.

— Ты можешь называть меня своим.

Она улыбается мне.

— Ты можешь сейчас отвезти меня домой?

— Ты не хочешь здесь оставаться?

У нее есть комната наверху на ночь, а у меня в машине сумка на случай, если сегодня все пойдет по-моему.

— Я хочу вернуться в город, где в нашем доме будем только ты и я.

Наш дом.

— Мне нравится, как это звучит.

— Ты уходишь? — вмешивается Мэгги прежде, чем мы подходим к двери.

Вечер закончился, большинство гостей разошлись, и я не видел других подружек невесты уже больше часа, так что могу только предположить, что они тоже ушли.

— Мэгс, ты хочешь, чтобы я осталась?

— Конечно, хочу.

— Я имею в виду себя. Ты хочешь, чтобы я была здесь? Не как девушка Алекса и не как часть группы.

Мэгги молчит дольше, чем мне хотелось бы.

— Послушай, я люблю тебя. Мы были друзьями всю нашу жизнь, но я больше не вписываюсь в нашу компанию, и меня это устраивает. Если ты хочешь быть моей подругой, по-настоящему быть без каких-либо скрытых намерений, я была бы рада этому, но если ты не видишь, как мы проводим время вместе, потому что твой муж дружит с моим бывшим, я также не против, — она проводит ладонью по руке Мэгги. — Ты сегодня такая красивая, и я так рада за тебя.

И это правда. Я вижу это по ее лицу. Здесь нет скрытой ревности или печали. Инди, кажется, полностью счастлива.

Инди наклоняется, чтобы обнять ее.

— Мы можем поговорить об этом в другой раз, если хочешь, но я счастлива, Мэгги, и мне бы хотелось, чтобы ты тоже была рада за меня. Проведи хорошо время, ладно?

Взяв ее за руку, я веду ее к выходу.

— Инди, — зовет Мэгги. — Я рада за тебя.

Инди слегка улыбается ей, прежде чем мы, наконец, убираемся с этой гребаной свадебной вечеринки.

33. Инди

Инди

Ежедневное обновление — Я влюблена в твоего брата.

Стиви

Лучшее ежедневное обновление, которое я когда-либо получала.

Как только мы возвращаемся в мой гостиничный номер, чтобы собрать вещи и отправиться домой, Райан обнимает меня за талию, целуя в шею.

Для мужчины, который, как я предполагала, боится женщин, он прикасается ко мне при каждом удобном случае.

— Давай соберем твои вещи, чтобы я мог отвезти тебя домой и уложить в свою постель.

Он забирает мои вещи из ванной, пока я набиваю спортивную сумку одеждой, которая была на мне вчера.

— Райан? — зову я.

— Да?

— Когда ты начал изучать язык жестов?

Он выглядывает из ванной, половина дверного косяка закрывает его высокое тело.

— Твоя мама написала мне через пару дней после того, как я познакомился с твоими родителями. Я попросил ее совета о том, как лучше всего начать изучать язык жестов, поскольку она тоже была взрослой, когда училась. С тех пор мы общаемся по видеочату раз в неделю, и они оба учат меня.

Слезы покалывают глаза, прежде чем собраться у основания ресниц, потому что этот мужчина превращает меня в эмоциональную развалину.

— Твоя мама также помогла мне записаться на онлайн-курс, который я успешно прохожу, — губы Райана растягиваются в красивой улыбке, когда он наблюдает за мной с другого конца комнаты. — Не плачь, Блу.

— Я ничего не могу с собой поделать, — я резко втягиваю воздух. — Я обожаю тебя.

Он усмехается, неторопливо подходя ко мне, проводя большим пальцем у меня под глазами.

— Вот почему ты так непринужденно разговаривал с моей мамой, когда застал нас за разговором на днях, — предполагаю я.

— Она замечательная. Она мне очень нравится.

— Но не такая замечательная, как я, верно?

Он снова смеется.

— Конечно, нет.

Подушечки его пальцев касаются моих щек, прежде чем пробежаться вниз по шее.

— Почему?

— Что «почему», детка?

— Почему ты изучаешь жесты?

Я почти уверена, что знаю причину, но я хочу услышать, как он это скажет.

— Потому что они твоя семья, а ты моя, но то, что ты вообще спрашиваешь, поражает меня. Научиться общаться со своей семьей — минимум, что я могу сделать для тебя, Инд.

Наверное, так оно и есть, но я не знала, что планка находится так низко, пока Райан Шей не вошел в мою жизнь и тихо не поднял ее до гребаной луны.

— И потому что я люблю тебя, и хочу сказать это твоему отцу на его языке.

Подушечки его пальцев скользят по моей ключице, нежно касаясь кожи в верхней части грудей. Райана пожирает глазами каждый сантиметр моего тела, его зрачки расширяются и темнеют. Его руки такие властные и контролирующие во время игр, но он прикасается ко мне с мягкой деликатностью, как будто наслаждается моей кожей.

Он провозит средним пальцем по моей груди, погружая его в V-образный вырез без бретелек.

— Два часа в поездке это долго.

От одного его глубокого голоса у меня между ног разливается тепло.

— Слишком долго, — соглашаюсь я, прижимаясь к нему и кладя ладонь на молнию его брюк, где поджидает впечатляющая выпуклость. — С этим будет ужасно неудобно вести машину.

— Ты позаботишься об этом, Блу?

Я расстегиваю его ремень.

— До тех пор, пока ты заботишься обо мне.

Он касается губами нежной кожи под моим ухом.

— Я всегда буду заботиться о тебе.

И хотя мы говорим в сексуальных терминах, от меня не ускользнуло, что Райан всегда будет заботиться обо мне и защищать так же, как я буду защищать его.

По натуре я заботливый человек, и теперь, когда я могу с ясностью оглядываться назад, то понимаю, что мной пользовались. Но Райан ни разу не воспользовался мной. Он слишком долго был один, и для меня большая честь заботиться о нем.

Скользнув руками под его рубашку, застегнутую на все пуговицы, я расстегиваю его брюки, обхватывая ладонью теплую плоть. Я никогда не устану прикасаться к этому мужчине. Он большой и гладкий, и я планирую запомнить, как дрожит его живот, когда я скольжу ногтями по его животу.

Он покрывает поцелуями мою шею и ключицу, параллельно быстро расстегивая молнию на спине моего платья подружки невесты. Благодаря встроенному бюстгальтеру без бретелек, я предстаю перед ним обнаженным, когда ткань опускается на бедра.

Райан хрипло выдыхает в знак признательности, глядя вниз на мою обнаженную грудь и торчащие соски. Он проводит большим пальцем по одному из них.

— Эти гребаные сиськи, Инд, — он легонько щиплет меня, вырывая низкий стон из моего горла. — И эти чертовы соски. Они выглядят так красиво между моими пальцами.

— И еще красивее на твоем языке.

Он издает беззвучный смешок.

— Ты сегодня такая нетерпеливая, Блу? — вытащив единственный белый цветок из моих волос, он играет с ним, крутит между пальцами, прежде чем прикоснуться лепестками к моей груди. — Потому что нет ничего в этом мире, чего бы я хотел больше, чем слышать, как ты умоляешь, и поверь мне, детка, я не остановлюсь, пока не услышу это.

Сегодня вечером у Райана другая энергетика, и я быстро понимаю, что ночь, когда мы занимались сексом, была просто разминкой. Как будто он стряхивал пыль с паутины после долгих лет целибата. Осознание этого в равной степени волнует и ужасает.

Шелковистые лепестки слегка касаются моего соска, нежное ощущение слишком сильно воздействует на мою разгоряченную кожу.

Я вздрагиваю, но ничего не говорю.

Он переходит к другому.

— Я дам тебе все, что ты захочешь, но тебе придется использовать свой талантливый рот и попросить об этом. Мне понравилось, какой вежливой ты была прошлой ночью, так что не забудь использовать свои манеры, чтобы сказать «пожалуйста».

Сделав глубокий вдох, я закидываю руки ему на плечи, пока он продолжает играть с цветком на моей напряженной плоти.

— Ты поступишь со мной по-своему, Райан? Сделаешь ли ты все то, что всегда хотел сделать со мной?

Он вскидывает бровь.

— Пожалуйста, — добавляю я.

— Я много чего хотел, Блу.

— Тогда, думаю, это хорошо, что мы живем вместе и у нас есть все время мира, но Шей, если ты не заменишь этот цветок своим ртом, сегодня вечером не будет никаких «приятностей», только череда красочных ругательств, направленных прямо в твой адрес.

Он издает смешок, прежде чем подхватить меня, отчего я обхватываю ногами его бедра.

— Мило, что ты думаешь, что сможешь говорить, пока я буду входить в тебя.

Неся меня через комнату, он прижимает меня спиной к стене, накрывая мой рот своим. Неистовые поцелуи, лязг зубов. Мне нравится контролирующий Райан, но расстроенный Райан делает меня слабой.

Он бесконтрольно целует меня и прижимается своим телом к моему. Это грязно, и мне это чертовски нравится.

Наконец, он берет мою грудь в рот, окружая ее влажным теплом. Он скрежещет зубами, оттягивая кожу и кусая меня. Завтра мое тело будет украшено разноцветными отметинами, что меня волне устраивает. В конце концов, фиолетовый — мой любимый цвет.

— Если я прямо сейчас прикоснусь к твоей киске, она будет мокрой для меня?

Я быстро киваю.

— Прикоснись и узнай.

— Это вопрос?

— Господи, — выдыхаю я. — Что это? Предупреждение?

Райан смеется.

— Мне нужно, чтобы ты сама спросила об этом, Инд.

Я отказываюсь от борьбы, потому что больше всего на свете мне нужно, чтобы он прикоснулся ко мне.

— Ты прикоснешься ко мне, чтобы узнать, насколько я мокрая для тебя?

Прижимая меня бедрами к стене, он задирает мое платье, шифоновая ткань складывается вокруг талии. Он поправляет ее, глядя вниз на пространство между нами, отодвигая трусики в сторону. Неудивительно, что мои стринги телесного цвета промокли насквозь.

— Ммм, — удовлетворенно мурлычет он. — Хорошая девочка. Ты промокла насквозь.

Я откидываю голову назад, пока наблюдаю, как он проводит тыльной стороной пальца по моей киске. Тем же пальцем он отодвигает мои стринги в сторону, обнажая мой пульсирующий клитор. Он кружит по нему, прежде чем собрать мое возбуждение и попробовать его.

— Боже милостивый, — выдыхаю я, наблюдая, как он пробует меня на вкус.

— Кому ты молишься?

— Не знаю.

Он стонет, ощутив мой вкус.

— Не забудь произнести мое имя, когда я заставлю тебя кричать.

Райан относит меня к кровати и бросает на матрас. Я высокая для девушки, и меня никогда еще не бросали так на постель. Я хочу заняться сексом в разных позах. Хочу, чтобы меня брали жестко. Хочу подчиняться.

Судя по тому, как хищно Райан крадется к кровати, я не сомневаюсь, что так и будет.

Он расстегивает рубашку, стоя надо мной, медленно обнажая свою мускулистую грудь и живот.

— Проси меня о том, чего хочешь.

— Я хочу, чтобы ты трахнул меня.

Он не реагирует, только продолжает раздеваться для меня.

— Ты не мог бы, пожалуйста, трахнуть меня? — исправляюсь я.

Его глаза цвета океана смотрят на меня с оттенком гордости.

— Моя умная девочка хорошо учится.

— Тебе это нравится, Райан? Тебе нравится, когда я умоляю тебя?

Он бросает свою рубашку на пол — удивительно.

— А тебе?

Румянец заливает мои щеки.

— Да.

Расстегнув молнию, он снимает штаны, еще раз напоминая мне о том, насколько его размер впечатляет.

— Это потому, что ты знаешь, я дам тебе все, о чем ты, блядь, только попросишь. Ты давным-давно перестала беспокоиться о своих собственных потребностях, Инди, но я хочу, чтобы ты научилась просить и принимать все, что пожелаешь.

Черт возьми. Я совершенно уверена, что этот мужчина мог бы довести меня до оргазма одними своими словами.

Но он прав. Я никогда не думала об этом с такой точки зрения, и все же я боюсь просить о том, чего хочу, и ожидать получить это взамен. Я потратила много лет, прося и надеясь на ту жизнь, которую хотела. Это почти так же, как если бы мои слова никогда не были услышаны, поэтому я вообще перестала спрашивать.

Райан хочет, чтобы я просила, потому что он сделает все. И я знаю, что он имеет в виду не только спальню, но и нашу жизнь за ее пределами.

— Итак, попроси меня о том, чего хочешь, Инди.

— Ты не мог бы подробно объяснить все, что собираешься со мной сделать? — облизывая губы, я ловлю себя на том, что наслаждаюсь вкусом этих слов.

Он хватает мое платье, сбившееся на бедрах, и дергает его, подтягивая меня к краю кровати, прежде чем стянуть его с моих ног. Оно встречается с его брюками и рубашкой на полу, и я хочу похвалить его за то, что ему наплевать на них.

На его губах появляется злая усмешка.

— Сначала, — он тянет меня за запястья, чтобы я села, — ты снимешь это с меня, — он кладет мои пальцы на пояс своих боксеров, — и издашь несколько своих прелестных звуков, которые я так люблю, когда ты засовываешь мой член в свою киску. Потом я потяну тебя за волосы. Скажу, как хорошо ты меня принимаешь, как красиво выглядишь, растянувшись рядом со мной. Я трахну тебя на спине, а потом на коленях. И ты кончишь только тогда, когда я разрешу.

Мои бедра трутся друг о друга, но Райан разводит их, делая еще один шаг ко мне.

— И все это время я буду давать тебе все, что попросишь, потому что люблю тебя.

Запустив руки в мои волосы, он делает именно то, что обещал, откидывая мою голову назад, чтобы поцеловать. Томные движения его языка касаются моего, пока мы не торопимся, наслаждаясь каждым скольжением и вкусом. Мы не спешим, пока я не стягиваю с него трусы и не обхватываю основание его члена кулаком.

Дергая и поглаживая его, поцелуи Райана становятся глубже, страстнее, перемежаясь ворчанием и стонами. Несмотря на то, что он контролирует ситуацию, мы оба прекрасно понимаем, кто на самом деле главный. Если бы я захотел взять управление на себя, он бы с радостью позволил мне, и мне нравится такая динамика. Я решаю позволить ему использовать меня так, как он хочет.

Райан стаскивает с меня нижнее белье, быстро отбрасывая его, и мои ноги автоматически обхватывают его, притягивая к себе. Я ложусь на спину, отчего член Райана скользит по мне.

Мы оба хнычем.

Он повторяет движение, наблюдая, как мое возбуждение покрывает его пенис. Кожа к коже. Твердый и мягкий. Я хочу, чтобы он оказался обнаженным внутри меня так сильно, что это причиняет боль, но я никогда этого не скажу. Во всяком случае, пока.

— Черт, — выдыхает он, проводя по мне своим членом. — Посмотри, как хорошо мы смотримся, Блу.

Его член твердый и горячий, с выпуклыми венами. Простое движение, и он был бы внутри меня, заполнив до краев. Я вижу, как он раздумываем, наблюдая за происходящим с восхищением. Он не хочет останавливаться, чтобы взять презерватив.

Я остаюсь настолько неподвижной, насколько это возможно, позволяя ему принять решение, но моя выгнутая спина и учащенное дыхание затрудняют это.

Отведя бедра назад, он пробегает по мне еще раз, прежде чем выругаться себе под нос, закрыть глаза и отстраниться.

Презерватив оказывается на нем раньше, чем я успеваю это осознать. Я отползаю назад, утыкаясь головой в подушки, в то время как Райан заползает на матрас между моих ног.

— Разведи их пошире, Инд, — приподнявшись на коленях и подсунув руки под мои бедра, он раздвигает меня. — Хорошая девочка. Такая чертовски красивая. А теперь вставь его.

— Тебе не обязательно просить.

Его смех мрачен.

— Ни за что на свете я не поверю, что ты не хотела бы, чтобы я не спрашивал у тебя разрешения. Ты ведешь себя так, будто я тебя не знаю, но я знаю тебя, Блу. Я вижу, какой мокрой ты становишься, когда я говорю тебе, что делать. Ты хочешь, чтобы я командовал тобой, и хочешь, чтобы тебя хвалили, когда ты справишься с задачей. Тебе не нужно, чтобы я умолял тебя вслух, потому что ты уже знаешь, насколько я чертовски слаб пред тобой.

Он прав. Мне не нужна вежливость. Я хочу, чтобы он требовал, а потом сказал мне, насколько хорошо у меня все получается.

— Теперь введи мой член в свою киску. Я хочу наблюдать, как погружаюсь в тебя.

Я беру его, потирая о себя, чтобы покрыть презерватив смазкой, и когда пару раз касаюсь головкой его члена своего клитора, Райан откидывает голову назад.

— Ты можешь посмотреть на меня, Райан?

Без колебаний расширенные зрачки встречаются с моими. Его грудь вздымается от тяжелого дыхания, и он не сводит с меня пристального взгляда, пока я ввожу его член в себя.

Мы оба приоткрываем губы.

Он встречает некоторое сопротивление со стороны моего тела, потому что после всего лишь одного раза, я никак не могу привыкнуть к его размерам. Райан поглаживает большими пальцами мой клитор, расслабляя меня, а после медленно толкается внутрь, позволяя моему телу приспособиться.

— Так чертовски хорошо, — выдыхает он, уставившись место соединения наших тел. — Ты прекрасно мне подходишь, Инд. Такая тугая, но такая совершенная.

Он чувствует себя потрясающе, когда я полностью растягиваюсь вокруг него. Он переплетает свои руки с моими, вдавливая их в матрас. Затем завладевает моими губами и не шевелится, пока я не двигаю бедрами, прося о большем.

Отстраняясь, он толкается в меня, отчего спинка кровати ударяется о стену.

— О, черт, Райан.

Он стонет, и это самый сексуальный звук, который я когда-либо слышала.

— С тобой так хорошо, Блу.

Перекатываясь всем телом, он снова толкается в меня. Стена сотрясается от этого движения, и часть меня испытывает жалость к нашим соседям, но большая часть меня не способна испытывать большое сочувствие из-за невероятного ощущения его члена.

Не отводя глаз, мы наблюдаем за тем, какой эффект оказываем друг на друга.

Он отпускает мои руки, приподнимая мои бедра и подтягивая колени к груди. Небольшое изменение угла заставляет его входить глубже, отчего я закатываю глаза, не в силах больше вынести это.

— Тебе это нравится? — спрашивает он с глубокими, карающими толчками.

И Райан не ошибся, когда сказал, что я не смогу говорить, пока он будет вонзаться в меня. Слова застревают в горле от ошеломляющего ощущения того, что он попадает точно в нужное место. Я ничего не вижу. Я не могу ясно мыслить. Я могу лишь чувствовать. Всего его.

Райан медленно выходит, когда я не отвечаю, продолжая слабо толкаться в меня.

— Сильнее, — умоляю я, впиваясь пятками ног в его плечи. — Ты трахнешь меня сильнее?

С минуту он наблюдает за мной, на его лбу блестят капельки пота. Через мгновение на его губах появляется дьявольская ухмылка.

— Ты понятия не имеешь, что только что сделала.

Он выходит из меня, мгновенно переворачивая на живот.

— Встань на колени.

Он обхватывает ладонями мои бедра, подтягивая их вверх, отчего я оказываюсь на четвереньках. Райана, однако, это не устраивает. Он толкает меня между лопаток, пока я не утыкаюсь головой в матрас, выпячивая задницу.

Он кружит по моему клитору.

— Такая мокрая, Инд. Тебе нравится, когда тобой руководят?

Уткнувшись лицом в матрас, я наблюдаю за ним через плечо и киваю.

В его темных глазах появляется нежность, он благодарно проводит ладонью по моей заднице и спине.

— Ты бы видела себя, детка. Чертовски захватывающе.

— Райан?

Его глаза находят мои.

— Ты трахнешь меня сейчас?

Он усмехается, прежде чем воздух снова меняется, и неукротимый зверь возвращается к игре. Проводя рукой по моим волосам, он один раз накручивает их на кулак. Дважды.

Просунув руку под ноги, я беру его член и направляю в себя.

Свободной рукой он сжимает мое бедро, начиная врезаться в меня. Он так глубоко входит под этим углом, что его тазовая кость ударяется о мою задницу.

Комната наполняется скрипом матраса и нашими стонами. Капли пота выступают у меня на лбу, и хотя Райан доминирует и контролирует ситуацию в этой позе, отчаянные звуки, вырывающиеся из его горла, напоминают нам обоим, что он абсолютно не контролирует себя, когда дело касается меня.

Он тянет меня за волосы, прижимая мою спину к своей груди. Одна рука обнимает меня за талию, когда его губы встречаются с моим ухом.

— Я сделаю все ради тебя, Инд. Я так чертовски сильно тебя люблю.

Наши приоткрытые губы встречаются.

— Я тоже люблю тебя, милый.

Он всхлипывает, слыша это, прижимаясь лбом к моему.

Его уязвимость заставляет меня сжиматься вокруг него.

— Еще рано. Не смей кончать, пока я тебе не скажу.

— Райан, — кричу я, когда он меняет темп.

Он переворачивает меня, широко расставляя ноги, и снова наполняет меня.

— Попроси меня, Блу. Попроси меня, потому что я дам тебе все, чего ты пожелаешь.

Он прижимается ко мне, каждый мускул его груди и живота сокращается, под кожей пробегает рябь. Он явно на грани того, чтобы кончить сам, но пытается сдержать свое обещание и заставить меня кончить только после того, как я попрошу.

Я обхватываю его руками, чтобы притянуть к себе, нуждаясь в прикосновении его кожи к моей, желая, чтобы он был как можно ближе.

— Райан, ты не мог бы, пожалуйста, заставить меня кончить?

Он входит в меня снова и снова, и хотя он не говорит ни слова, когда обводит мой клитор подушечкой пальца, я знаю, что это его молчаливое разрешение.

— Это моя девочка, — хвалит он. — Вот так.

Ослепляющая эйфория захлестывает меня, я выгибаю спину, пока он трахает меня. И как только я снова могу нормально видеть, он выходит, прежде чем кончить.

Он переворачивает нас: он оказывается на спине, а я на нем. Он берет обе мои руки в свои, заводит их мне за спину и усаживает так, чтобы я оказалась у него на лице.

— Райан, — вскрикиваю я, когда его язык касается моего набухшего и чувствительного клитора. — О Боже, это уже слишком.

Он не слушает, не останавливается, потому что, хотя я жалуюсь на еще один надвигающийся оргазм, наступающий сразу после предыдущего, я все еще трусь своей киской о его рот.

Он сосет и лижет, удерживая меня в своей власти.

Падая вперед, я хнычу, когда его язык погружается в меня. При этом он удовлетворенно урчит, заставляя вибрировать все мое тело.

— Кончи снова, Блу. Ты сможешь, — затем он щелкает по моему клитору, дав мне разрешение, и я кончаю на его язык.

Я все еще дрожу от двух оргазмов менее чем за две минуты, когда он переворачивает меня на спину и раздвигает мои ноги. Медленно он скользит обратно, и он закатывает глаза, пока мышцы влагалища пульсируют вокруг него.

Райан наваливается на меня сверху, переплетая пальцы с моими. Он наклоняется близко к моему уху, выравнивая темп, двигаясь не торопясь, и мы больше не трахаемся. Наша промокшая кожа скользит друг по другу, и пространство вокруг нас наполнено обещаниями и шепотом о том, как сильно мы любим друг друга.

— Инд, кончи в последний раз.

— Я не могу.

Мое тело разбито и перегружено, и даже после двух взрывных оргазмов оно выдает мои слова, готовое к третьему.

— Кончи еще раз, и на этот раз я кончу с тобой.

Он целует меня, проникая языком, в то время как его член входит и выходит, наполняя меня и разрушая одновременно.

Я чертовски люблю этого мужчину, и мне нравится наблюдать, как он распадается на части из-за меня.

— Ты заставишь меня кончить, Райан? — шепчу я ему в губы.

Он сжимается наши руки, переплетая пальцы, прежде чем поворачивается, отчего его тазовая кость ритмично ударяется о мой клитор.

Я кончаю снова, и сразу за мной все его тело сотрясается, мышцы напрягаются. Уткнувшись головой в изгиб моей шеи, он высвобождается, удерживая меня во время оргазма, затаив дыхание, и напоминает о том, как сильно он меня любит.

Мы оба потные и совершенно потерянные в нашем собственном мире, где существуем только он и я. Счастливые, беззаботные и по уши влюбленные друг в друга.

34. Инди

Инди

Ежедневные новости — твой брат чуть не разорвал меня прошлой ночью, когда я возвращалась домой из аэропорта. Черт возьми, этот мужчина.

Стиви

Инди, избавь меня от страданий. Я думала, теперь, когда вы вместе, все это закончится.

Нет, дорогая, ни за что.

Кстати, я принесу тебе приглашению на мою свадьбе сегодня.

ПОДОЖДИ!! Пожалуйста, спроси меня! Я буду лучшей подружкой невесты на свете. Я устрою тебе самый эпичный девичник и даже подержу твое платье, пока ты писаешь. Пожалуйста!

Ты заключаешь трудную сделку.

Можно мне прийти с твоим братом?

Сложно. Ты обещаешь не бросаться ему на шею на полпути к алтарю?

Не могу этого гарантировать.

Подожди. Мы сегодня увидимся?

Райан дома?

Ещё нет…

Прошло несколько недель со свадьбы Мэгги, и наша с Райаном жизнь не слишком изменилась по сравнению с тем, что было раньше.

Только теперь мы открыто говорим друг другу о своих чувствах, не притворяемся и каждую ночь делим с ним постель. Моя комната превратилась в одну гигантскую гардеробную, которая очень хорошо сочетается с моим обширным гардеробом.

Мы продолжаем завтракать каждое утро, когда бываем дома вместе, но теперь, чаще всего, мы сидим почти голые, пока едим.

И если мы все четверо в городе, то почти каждый вечер ужинаем с Зандерсом и Стиви либо у них, либо у нас. Это даже похоже на свидания за пределами квартиры.

Но, полный решимости вычеркнуть этот пункт из своего списка, хотя он уже не является моим фальшивым парнем, Райан запланировал для нас свидание за ужином. В общественном месте. Нас быстро засыпали фанаты и пресса, испортив нам вечер и вызвав стресс.

Райану нелегко покидать квартиру, но это нормально. Я люблю нашу маленькую жизнь в этих четырех стенах.

— Инд! — зовет он, как только переступает порог после утренней тренировки.

— Я здесь!

Он неторопливо идет в свою спальню, где я лежу, укрывшись одеялом, еще не готовая начать день. Я вернулась домой из рейса только в два часа ночи. Райан ждал меня, и мы не уснули до восхода солнца.

Мягкая улыбка скользит по его губам, когда он прислоняется к дверному косяку со свежим букетом цветов в руке.

— Ну, разве ты не выглядишь уютно?

— Это мне?

Он пожимает плечом, прежде чем положить их на тумбочку.

— Может быть.

— Романтик Райан, — слова, которые я никогда не думала, что произнесу. — Я люблю пионы. Спасибо.

Разжимая мои объятия, Райан заползает на кровать и прижимается ко мне носом.

— И мне нравится возвращаться домой к тебе.

Почесывая его макушку, я оставляю пару поцелуев на его щеке.

— Это хорошо, потому что я никуда не собираюсь уходить.

— Правда?

— Ты что, шутишь? У меня есть бесплатное проживание. Мне доставляют цветы каждую неделю, и я регулярно занимаюсь сексом. Я живу в своей мечтой.

Его грудь вздымается, прижимаясь к моей.

— И потом, я влюблен в тебя.

— Эта мелочи.

Он слегка целует меня.

— Ты придешь на игру сегодня? — спрашивает он.

— Конечно, — я не пропустила ни одной игры, когда нахожусь в городе. — Сегодня я буду сидеть с Энни и девочками в их семейной ложе.

— Ну, я думаю, тебе не понадобились бы билеты на кортеж Морганов.

Я отстраняюсь, чтобы получше рассмотреть его, стараясь не слишком волноваться.

— Они отдали тебе свои билеты?

— Да, они подумали, что, возможно, тебе, Зандерсу, и моей сестре понадобятся хорошие места, учитывая, что я сегодня снова в составе.

— Райан! — я шлепаю его по груди. — Ты серьезно?

Он смеется над моей реакцией.

— Сегодня утром я получил разрешение.

— Райан Шей! Это грандиозно! Ты взволнован? Я так взволнована! — я выскальзываю из-под него и спешу в свою старую комнату через коридор. — Мне нужно решить, что надеть!

Я слышу его непринужденный смех, когда он остается в своей постели.

Развернувшись, я направляюсь обратно к двери его комнаты.

— Ты счастлив, Рай?

Сложив руки под головой, он скрещивает ноги в лодыжках, на его губах мягкая улыбка.

— У меня есть все, о чем я только мог мечтать. Я никогда в жизни не был так счастлив, Блу. Теперь мне просто нужно вывести команду в плей-офф.

35. Райан

— «Дьяволы» должны выиграть четыре из следующих пяти матчей, чтобы выйти в плей-офф. Насколько ты уверен в этом?

— Теперь, когда ты вернулся в состав, тебе многое предстоит наверстать. Весь город рассчитывает на то, что ты выведешь команду в плей-офф, а ты оправляешься от месячной травмы. Вернешься ли ты так, будто никогда и не уходил, и одержишь несколько побед?

— Райан, у тебя нет времени возвращаться в игру. Команда попала в ситуацию, в которой обязательно должны победить. Что ты об этом думаешь?

Что я чувствую по этому поводу? Я чувствую себя чертовски встревоженным и напряженным. Мне не нужно постоянно напоминать о том, как много людей рассчитывают на меня. Я оказываю на себя такое давление каждый божий день, но, несмотря на это, мне постоянно напоминают об этом во время первой предматчевой пресс-конференции после травмы.

Сегодня вечером я хотел остаться незамеченным. Дать себе время прочувствовать игру и убедиться, что я в курсе событий, что я не потерял слишком много сил. Но я возвращаюсь в состав в ситуации, когда необходимо победить. У меня нет времени облегчать себе задачу, а предматчевая пресс-конференция была дозой реальности.

Вопросы постоянно крутятся у меня в голове, пока я подпрыгиваю на цыпочках в туннеле, готовый выбежать со своей командой.

Леон Карсон проделал адскую работу, заменяя меня последние четыре недели. Мы разделили победы и поражения, о чем я попросил новичка, получившего стартовую роль, когда он не был полностью готов к этому.

Но сегодня вечером? Сегодня вечером я возвращаю себе свое место. Сегодня вечером я собираюсь провести следующие два часа, играя в любимую игру с ребятами, которые стали моими друзьями. Сегодня вечером я постараюсь не беспокоиться о внешнем давлении, хотя и чувствую его каждой клеточкой своего существа.

— Рад, что ты вернулся, Кэп, — Итан гладит меня по затылку. — Готов выйти?

Вытягивая шею, я расправляю плечи, в то время как остальная команда собирается для краткого подбадривающего разговора, прежде чем мы выбежим из туннеля на игру.

Кивнув, я поднимаю кулак. Остальная команда присоединяется, соединяя наши сжатые в кулаки руки в центре круга.

— Ладно, ребята, — объявляю я. — Я вернулся.

Команда разражается радостными возгласами.

— Спасибо за поддержку, но нам нужно кое-что сделать. Мы здесь в ситуации, когда необходимо победить.

Команда сосредоточенно замолкает. Все кивают и поддерживают зрительный контакт.

— Но как насчет того, чтобы получить удовольствие от игры так, как мы умеем, а?

В мою сторону устремляются растерянные взгляды. Эти ребята привыкли к тому, что я экстремален и безжалостен, но то, что я веду себя как осел по отношению к своим товарищам по команде и оказываю большее давление на их плечи, не заставляет их играть лучше, так что пока я буду нести это бремя сам.

— Вы слышали его! — добавляет Итан, нарушая неловкое молчание.

Энергетика снова меняется, четырнадцать парней переполняются адреналином.

— Дьяволы на счет три!

По туннелю разносится эхо радостных возгласов, когда мы выбегаем на разминку.

Толпа шумит, но она становится оглушительной, когда я выбегаю из туннеля. Прошло слишком много времени с тех пор, как я был на корте, а не отсиживал свою задницу на скамейке запасных. Я скучал по ощущению твердой древесины под подошвой. Я скучал по тому, каково носить красную, черную и белую форму «Чикаго».

Это похоже на возвращение домой, и это чувство только усиливается, когда я вижу свою девушку в моей футболке, которая стоит и приветствует меня, как и остальная толпа, шумно приветствующая мое возвращение. Разница лишь в том, что Инди безумная, как сошедшая с ума женщина.

Именно такая, какая она мне нравится.

Я полностью настроился на разминку, не обращая внимания на фанфары, и сосредоточился на своем предматчевом ритуале — отработке упражнений по обращению с мячом на краю площадки. Только теперь, вместо того чтобы быть в одиночку, Леон присоединяется ко мне.

Национальный гимн спет, разминка завершена, и адреналин возвращается к моменту объявления стартового состава.

Я не знаю, почему нервничаю. Мое имя произносили бесчисленное количество раз, но четыре недели, которые я провел без игр, напоминают мне о том, насколько она особенная. Какая для меня честь делать карьеру в том, что я так сильно люблю. Как сильно я скучал по этому, и теперь я хочу насладиться каждой секундой, которая у меня есть.

И да, я все еще хочу победить. Больше всего на свете.

На арене полумрак, прожекторы танцуют по затемненному паркету, когда объявляется стартовый состав остальных игроков. Итан шлепает меня по ноге, оставляя меня на скамейке, прежде чем пробежать по импровизированному туннелю, который сделали остальные члены команды, и встретиться с другими игроками в конце.

— И последнее, но, конечно, не менее важное: сегодня вечером он возвращается в состав, — гремит диктор из динамиков. — Номер пять, леди и джентльмены, ваш разыгрывающий в стартовом составе — Райан Шей!

Оглушительные крики болельщиков превращаются в глухой белый шум в моих ушах, когда я встаю со скамейки запасных. Арена сотрясается, вибрации отражаются от паркета от толпы болельщиков, которые встают, чтобы хлопать и кричать в мою честь.

Пробегая по туннелю своих товарищей по команде, я обязательно бью по рукам каждого из них, а когда добираюсь до остальных стартеров, ожидающих на другом конце, пробегаю мимо них к противоположной боковой линии корта.

Когда я в форме, я никогда не теряю сосредоточенности. Я не смотрю в толпу. Не обращаю внимания ни на кого вне игры. Но если последние четыре недели меня чему-то и научили, так это тому, что эта игра не имеет большого значения без трех человек, которые пришлю сюда ради меня.

Инди не нужно, чтобы весь мир знал, что я люблю ее, она сама это сказала, но это не значит, что я этого не хочу.

Выставив вперед кулак, я соединяю его с кулаком Зандерса.

Наклоняясь, я целую Стиви в щеку.

— Люблю тебя, — говорит она.

— Люблю тебя, Ви.

Рядом с моей сестрой сидит ее лучшая подруга, кареглазая красавица, которой принадлежит все мое сердце. Костяшками пальцев я приподнимаю ее подбородок и наклоняюсь, чтобы поцеловать в губы.

— Люблю тебя.

Она улыбается мне.

— Иди и задай им жару, номер пять.

Бегом возвращаюсь к своей команде, Зандерс кричит у меня за спиной.

— А как насчет меня? Ты меня не любишь?

— Я тоже люблю тебя, брат!

* * *

Потребовалась половина первой четверти, чтобы войти в ритм.

Мое колено зажило. Оно кажется сильным и стабильным, но я продолжаю опираться на левую ногу, опасаясь новой травмы. Я быстро вспомнил, благодаря скандированию моего имени, что не могу играть испуганно на таком уровне, и ко второй четверти я снова почувствовал себя прежним.

Свет вырос на десять очков в середине четвертой четверти. В среднем я игра в конце матчей на десять минут меньше, чем обычно. Мой тренер явно пытается вернуть меня в игру, но, благодаря постоянным напоминаниям, у нас нет времени расслабляться. У нас осталось пять матчей, и нам нужно выиграть как минимум четыре из них, чтобы выйти в плей-офф.

Насколько бы Леон ни мог постоять за себя, я не готов заканчивать на этом вечер. Я слишком сильно скучал по этому порыву.

Следующие два раза в обороне Дом блокирует удар, а Итан получает перехват, увеличивая наше преимущество на четырнадцать очков за четыре минуты до конца игры. Без сомнения, нас троих заменят при следующем ауте, но я хочу еще раз почувствовать себя самим собой, прежде чем закончится вечер.

Я усиливаю защиту, проверяя свою скорость, и я прямо там, где и был раньше. Мой соперник выбегает на полосу, передавая мяч другому игроку на периметре. Они перебрасываются, но промахиваются, и Дом оказывается рядом с рикошетом.

Мы быстро переходим в атаку. Я убегаю к нашему краю, позволяя Дому передать мяч Итану, который быстро перебрасывает его вперед меня.

Я чувствую своего защитника у себя за спиной, и сцена, разыгрывающаяся в моем воображении, когда я забираю мяч по пути к кольцу, слишком знакома. Я не хочу забывать про ногу. Я хочу действовать осторожно, остановиться, убедившись, что никто не пролетит подо мной, прежде чем я благополучно забью мяч.

Все эти мысли проносятся у меня в голове за те полсекунды, за которые я должен принять решение.

Я не могу притворяться испуганным.

Одним быстрым дриблингом я оказываюсь в воздухе, хватаюсь за бортик одной рукой и отправляю мяч в сетку. Внутренний вздох облегчения проходит через меня, когда я благополучно приземляюсь на ноги.

Парень, защищающий меня, чертовски уверен, что сфолит на мне, поэтому держит меня за другую руку и тянет вниз, но получится ли у него это? Нет, и в этом для меня нет ничего нового.

Гордясь собой за то, что просто справился с задачей и не играл в страхе, я возвращаюсь в оборону, не говоря ни слова. Я никогда не был тем игроком, который жалуется судьям, даже когда они делают дерьмовую работу.

— Эй! — Инди вскакивает со своего места, крича на судей, когда я пробегаю мимо нее. — Что, черт возьми, это было? Ты что, слепой? Это явное удаление! Почему бы тебе не начать дуть в свисток?

Моя девушка раскрасневшаяся и сердитая, топает своими красными каблуками и продолжает ругать судей.

Ожидая, пока другая команда введет мяч в игру, я стою, уперев руки в бедра, и наблюдаю за ней. Итан и Дом присоединяются, зажимая меня с обеих сторон.

— Черт возьми, он же настоящий MVP! Отдайте этому человеку должное! За что, черт возьми, они тебе платят? — продолжает она, прежде чем добавить еще несколько красочных ругательств. — Черт. У тебя болят колени из-за того, что ты пропустил так много времени?

Веселая улыбка пытается вырваться на свободу, но я просто качаю головой, наблюдая за ней.

— Твоя девушка иногда пугает, Шей, — замечает Дом с одной стороны.

Итан смеется с другой стороны.

— Я знаю, — с гордостью признаю я. — И мне это чертовски нравится.

Мы выигрываем с разницей в семнадцать мячей.

36. Инди

Схватив ключи, я направляюсь к входной двери.

— Рай, я направляюсь к Майклу.

Сидя на диване с книгой в руках и положив ноги на кофейный столик, Райан напрягается, прежде чем медленно опустить книгу к себе на колени.

— Повтори еще раз.

— Я направляюсь к Майклу.

— И кто, черт возьми, такой Майкл?

А?

Когда меня осеняет, я изо всех сил стараюсь не рассмеяться. Ревнивый Райан — чертовски сексуален, поэтому я продолжаю разыгрывать сцену, прежде чем признаюсь, что «Майкл» это магазин рукоделия, где я покупаю нитки для вышивания.

— Не беспокойся об этом.

Он вскидывает брови.

— О, не беспокойся об этом? Тогда ладно.

— Ты не имеешь права указывать мне, что делать, пока мы оба не разденемся.

Он снова поднимает книгу, вновь сосредоточив свое внимание на страницах.

— Развлекайся, но просто знай, что ты несешь ответственность за все, что случится с Майклом сегодня вечером. На самом деле… — он откидывается на спинку дивана, как будто на него это совершенно не влияет. — Мне тоже есть чем заняться позже.

Именно тогда я сгибаюсь пополам от смеха.

— Ты сумасшедший.

Райан бросает взгляд поверх своей книги.

— «Майкл» — это магазин рукоделия, ты безумный.

Он пожимает плечом, не отрицая этого заявления, и совершенно непримиримо заявляет, что если бы существовал реальный мужчина по имени Майкл, с которым я собиралась увидеться, у него не возникло бы проблем с выполнением своего обещания.

Не в силах сдержать смех, я сажусь к нему на колени.

— Не хочешь пойти со мной, чтобы поговорить с Майклом, пока я выбираю новые иглы для вышивания?

Он бросает книгу на диван, обнимая меня за талию.

— Тогда я впечатаю Майкла всем телом в пол.

Я опускаю голову к нему на плечо, и Райан, наконец, может посмеяться над собой.

— Ты хочешь, чтобы я пошел с тобой?

Я хочу, чтобы он повсюду ходил со мной, но ему и так тяжело покидать квартиру, а сейчас, когда подходит к концу его регулярный сезон, это практически невозможно.

Не говоря уже о том, что внимание к нему ошеломляющее, а давление со стороны СМИ, фанатов и высшего руководства после его возвращения сильно сказывается на нем. Он пытался вести себя невозмутимо, но я заметила, что это его разъедает.

— Все в порядке. Я схожу завтра, после того как ты уедешь на очередную выездную игру.

Сногсшибательная улыбка Райана искрится.

— Почитаешь со мной?

— Боже, — я откидываю голову назад. — Хочешь почитать со мной непристойности

Закинув ногу ему на колени, я сажусь на него верхом.

Положив одну руку мне на спину, Райан наклоняется вперед, чтобы взять с кофейного столика мою самую свежую книгу.

— О чем эта книга? — спрашивает он, отдавая ее.

— Босс мафии заключает сделку с другим боссом мафии, используя его дочь в качестве оплаты. Брак по расчету. Ничего необычного.

Открыв свою книгу, я начинаю с того места, на котором остановилась.

— Почему тебе так нравится читать такую литературу? — спрашивает он без намека на осуждение.

— Как еще ты смог бы прожить тысячу жизней за одну? Прелесть художественной литературы в том, что она заставляет тебя чувствовать вещи на интуитивном уровне. Ты можешь плакать вместе с этими персонажами, смеяться вместе с ними. Книги учат тебя смотреть на ситуацию с точки зрения другого человека, проявлять сочувствие. В научной литературе ты просто узнаешь о чем-то, вместо того чтобы прочувствовать это.

— Ты уже чувствуешь больше, чем большинство людей, которых я знаю, — Райан закрывает книгу, наклоняет голову и смотрит на меня с нежностью, о существовании которой я и не подозревала, когда впервые переехала сюда. — В последнее время ты мало читала.

Я пожимаю плечами.

— Ну, это потому, что я не чувствую необходимости жить в чьей-то другой реальности. В последнее время я слишком сильно наслаждаюсь своей жизнью.

Эта сногсшибательная улыбка вернулась, на щеках появились ямочки. Райан проводит ладонями по всей длине моих бедер.

— Можно мне почитать что-нибудь из твоей книги?

— Правда?

Он взволнованно кивает.

— Ладно, давай я найду что-нибудь, что тебе может понравиться…

Он останавливает меня, когда я перелистываю страницы.

— Дай мне прочитать страницу, на которой ты остановилась.

Что ж… это будет интересно.

Я отдаю книгу, с опаской наблюдая за тем, как Райан наклоняется к дивану и начинает читать ее. Сине-зеленые глаза расширяются, как только он начинает, потому что я остановилась на подробной сцене, где главной героине делают куни на столе босса мафии сразу после того, как он хладнокровно убил человека.

— Черт, — выдыхает Райан, глубже зарываясь в диван, как будто планирует дочитать всю книгу. — Это горячо.

— Вот о чем я и говорю!

Одной рукой он держит мою книгу, другой хватает меня за талию, притягивая к себе. Я раздвинет ноги, желая потереться о него, и быстро понимаю, что это именно то, чего он хотел.

— Это почти практическое руководство о том, как доставить удовольствие женщине. Почему все больше мужчин не читают это?

Падая вперед, я опираюсь одной рукой о спинку дивана, чтобы не нависнуть над ним. Глаза Райана остаются прикованными к страницам, пока я не прижимаюсь бедрами к его и не привлекаю его внимание. Эти изучающие океанские глаза темнеют, когда он поднимает на меня взгляд.

— Возможно, это самое сексуальное, что я когда-либо видела, — признаю я.

— О, правда? — Райан роняет мою книгу, скользя руками по моим волосам, чтобы притянуть меня к себе, прежде чем целует меня так глубоко, что я чувствую его желание каждым нервом своего тела.

Он стонет мне в рот, и этот отчаянный звук заставляет меня прижаться к нему. То, что Райан не сдерживает свои эмоции, делает его таким сексуальным для меня. Он уверен в себе и не боится показать мне, какой эффект я на него произвожу.

Моя рука скользит под его рубашку, но как только я касаюсь ладонью тепла его кожи, раздается стук в нашу входную дверь.

— Нет, — не соглашаюсь я, прижимаясь к его губам. — Не вставать. Ты уезжаешь на четыре дня. Не открывай эту дверь.

Он смеется мне в губы.

Снова раздается стук.

Закатив глаза, я слезаю с его колен и падаю на диван рядом с ним, позволяя ему встать, чтобы открыть дверь.

— Странно, что Дэвид не позвонил, — говорит Райан, глядя в глазок. — О, это Кай.

И неудивительно, что Дэйв не позвонил. Кай тоже живет в этом здании.

— Привет, чувак.

— Привет, — Кай машет мне рукой. — Привет, Инди.

— Ну, если это не сам Кларк Кент бейсбола. Чему мы обязаны такой честью?

Стоя в дверном проеме, хитрая улыбка скользит по его губам при упоминании прозвища. Кай Роудс — красавчик. Невероятно высокий, с темными волнистыми волосами и в очках в черной оправе. Не говоря уже об очаровательной улыбке, которая растопила бы большинство женщин на месте. Эти вещи, а также тот факт, что он один из лучших игроков в бейсбол, всегда приводили меня в замешательство из-за того, что, черт возьми, он одинок.

И я даже не упомянула об очаровательном ребенке, которого он перекинул через бедро, и который, без преувеличения, уже мой любимчик.

— Я хочу попросить вас двоих об огромном одолжении. Сегодня вечером у нас предсезонный ужин с некоторыми обладателями абонементов, и я уволил свою няню.

— Снова?

— Да, снова, — Кай избегает зрительного контакта, потому что это шестая няня, которую он уволил, и это только с тех пор, как я его знаю.

Райан, тренеры и агент Кая, включая остальных членов его команды, настаивали на том, чтобы он нашел няню, которой он доверит своего сына, чтобы не увольнять их всего через неделю. И теперь, когда начинается бейсбольный сезон, еще более важно, чтобы он нашел ее. Ему нужен кто-то, готовый путешествовать с командой по безумному графику, поскольку Кай — отец-одиночка, и, честно говоря, я немного потеряла надежду, что он найдет подходящего человека для этой работы.

— Я вернусь меньше чем через два часа. Я быстро. Макс большую часть времени будет спать, — продолжает Кай.

Райан оглядывается на меня, ожидая моего ответа. Несмотря на то, что наша ночь должна была выглядеть совсем по-другому, я ухватилась за любую возможность обнять Макса.

— Да! — говорю я за нас с дивана. — Мы с удовольствием последим за ним. Потрать столько времени, сколько тебе нужно, Кай.

— Вы, ребята, лучшие, — он снимает с плеча сумку с подгузниками и протягивает ее Райану. — Все, что ему нужно, есть там. Через час ему нужно дать бутылочку, а после того, как он поест, вероятно, уснет, пока я не вернусь домой. Пожалуйста, звоните мне по любой причине. Если он не будет есть или спать, я сразу вернусь домой. В сумке для подгузников есть список экстренных контактов, но, пожалуйста, позвоните мне, если…

— Кай, — я встаю с дивана. — С ним все будет в порядке. Иди на работу и не беспокойся о нас.

Я хотела бы добавить, что я была рождена для этого, но, сказав что-нибудь в таком роде, Райан, скорее всего, взбесился бы.

— Дай мне его, — протягивая руки, Кай передает мне своего сонного сына.

— Позвони мне, — умоляет Кай.

Райан успокаивает.

— Мы так и сделаем. Увидимся позже.

Закрыв дверь, Райан ставит сумку с подгузниками на кухонный столик, а я подпрыгиваю на цыпочках, надеясь, что Макс не будет капризничать теперь, когда его отца нет.

— Ну, это не совсем то, как я представлял себе нашу ночь.

Я одариваю Райана понимающей улыбкой, потому что он собирается уехать на четыре дня, и ожидал, что сегодня вечером у него будет секс. Несколько раз.

Пока я баюкаю Макса и продолжаю кружиться по квартире, Райан целует меня в висок.

— Я приготовлю нам что-нибудь на ужин.

Не прошло и десяти минут после того, как Райан начал готовить, как Макс начал издавать свой пронзительный крик. Я пытаюсь успокоить его, тихо говоря ему на ухо, поглаживая по спине, но это бесполезно. Он расстроен.

Райан оглядывается через плечо, стоя у плиты.

— Хочешь, я попробую?

Мы наблюдали за Максом несколько раз с тех пор, как я переехала, и Райан ни разу не обнимал его.

— В самом деле? Я вроде как думала, что ты его боишься.

Райан издает резкий смешок.

— Пфф. Единственная причина, по которой я никогда не забирал его у тебя, — это потому, что я знаю, как сильно ты любишь его, но я несколько раз нянчился с Максом один, прежде чем ты переехала. Я не боюсь, Блу.

Я действительно понятия не имею, сколько раз этот мужчина будет продолжать удивлять меня, но это так похоже на Райана — он молчит до тех пор, пока не понадобится что-то сказать.

Макс снова вопит, и, как бы мне ни было больно, я не та, кто ему сейчас нужен.

Протянув руку, Райан забирает его у меня, кладя голову Макса себе на плечо. Он без особых усилий поддерживает его одной рукой и продолжает готовить нам ужин, как будто ничего не изменилось. Нежнейший певучий голос разносится по всей кухне, когда Райан поет на ухо Максу, и, клянусь Богом, мои яичники находятся в состоянии повышенной готовности, потому что Райан Шей, держащий на руках ребенка, пока готовит мне ужин, выглядит невероятно сексуально.

Он успокаивает его, покрывая нежными поцелуями его голову в перерывах между текстами песен, и через минуту или две Макс полностью удовлетворен, прижавшись к изгибу шеи Райана.

Мой парень бросает на меня озорную улыбку через плечо, бесконечно гордясь собой, и должна признать, что я тоже.

Райан продолжает готовить, пока я наблюдаю за ними обоими, и даже пару раз Макс мило хихикает из-за него. Я предлагаю помощь, но Райан отказывается, говоря, что он сам с этим справится, и меня не нужно сильно убеждать. С ним все естественно, и я еще больше осознаю то, что хочу от жизни с ним.

Я всегда хотела быть мамой. Очевидно, что главная причина, по которой я переехал сюда, заключалась в том, чтобы накопить достаточно денег, чтобы воплотить эту мечту в реальность. Но это уже в прошлом. Вместо этого я хочу завести семью с ним.

Возможно, это ужасно признавать, но в каком-то смысле я была эгоисткой, желая детей. Я хотела быть мамой. Я хотела иметь детей, и впервые в моей жизни рядом со мной есть мужчина, кого я представляю отцом своих детей.

Мы приносим еду на диван, и когда я предлагаю покормить Макса из бутылочки, пока Райан ест первым, он отказывается. Он кормит его и настаивает, чтобы я ела, пока моя еда еще горячая.

Макс засыпает до того, как полностью все съесть, как и сказал его отец, и Райан откидывается на спинку дивана, позволяя милому малышу поспать у него на груди, пока он ест свой уже остывший ужин.

Откусывая вилкой макароны, Райан улыбается мне с набитым ртом и спящим ребенком на груди.

Я хочу поговорить. Я хочу сказать что-нибудь о том, как естественно он выглядит или как сексуально видеть его таким уверенным с ребенком, но я держу рот на замке. Я так боюсь отпугнуть Райана, дать ему хоть какой-нибудь повод расспрашивать меня. Мужчина годами воздерживался от секса, потому что не хотел давать кому-то шанс воспользоваться им.

Потому что он боялся.

Но я в равной степени боюсь, что он никогда не захочет того, о чем я мечтаю, и видеть его таким сегодня вечером — не что иное, как напоминание о том, что не так давно он озвучил, насколько отличается его видение своего будущего от того, которого хочу я.

37. Райан

— Ты знаешь, что проиграл прошлой ночью.

— Очевидно, — я изо всех сил стараюсь не закатывать глаза при виде репортера, сидящего в третьем ряду на сегодняшней утренней пресс-конференции, который произнёс самое очевидное заявление.

— Это означает, что если вы проиграете один из следующих двух матчей, «Чикагские Дьяволы» вылетят из плей-офф.

— Это вопрос?

Тихий смешок разносится по комнате репортеров. Это, безусловно, самое серьезное отношение к прессе, которое у меня было за всю мою карьеру. Обычно я уравновешен и дипломатичен, но прошлой ночью мы проиграли, потом улетели домой, и сегодня утром меня сразу же отправили на пресс-конференцию, прежде чем я добрался домой.

И последнее, что мне нужно, — это какой-нибудь репортер, делающий очевидные заявления, когда единственное, что мне хочется — это просто поспать.

— Что ты об этом думаешь? — поправляется он.

— Ничего хорошего. В проигрыше виноват я. Вернувшись после травмы, я знал, что лежит на моих плечах, и не справился.

Мы проиграли «Сакраменто», и это первый проигрыш за последние три матча после моей реабилитации.

Репортеры поднимают руки, и медиа-координатор команды выбирает следующего, который задаст свой вопрос.

— По лиге ходят слухи о возможном обмене, если команда не выйдет в плей-офф в этом сезоне. Какое давление вы испытываете, чтобы одержать следующие две победы?

Мой взгляд метнулся к Рону Моргану, стоящему в глубине комнаты, скрестившему руки на груди. На его лице нет никакого выражения, и я не могу сказать, о чем он думает. Он действительно думает обменять меня? Мельница слухов вертелась вокруг этого всю неделю.

Так что да, я не только чувствую давление со стороны «Сити» и начальства «Дьяволов», чтобы наконец выйти в плей-офф, но и то давление, которое я взвалил на себя, зная, что моя девушка, сестра и будущий шурин не уедут из Чикаго.

Я никогда в жизни не испытывал такого стресса из-за двух игр.

— Я не чувствую давления, — вру я. — Я знаю, что должен сделать, что должна сделать команда, чтобы пройти дальше. И мы сделаем это.

Оглядываясь на Рона, он коротко кивает мне .

— Следующий вопрос, — продолжает наш координатор, когда я опускаюсь на свое место, готовый к тому, что меня засыплют вопросами, на которые я не хочу отвечать.

* * *

Протаскивая свой чемодан через парадную дверь, я наконец добираюсь домой.

Я еле держусь на ногах, не сомкнув глаз в самолете, поскольку проигрыш прошлой ночи постоянно прокручивался в моей голове. Сейчас мне больше всего хочется обнять Инди, затащить ее в свою постель и проспать весь день.

— Инд! — я зову ее, но она не отвечает. — Блу, я дома. Где ты?

Я проверяю свою комнату и ее старую, душ и кухню. Ее нет дома. Хватаю свой телефон, чтобы позвонить ей, но меня уже ждет сообщение.

Блу

Мне нужно кое-что сказать тебе, когда я вернусь домой, и я была так взволнована, увидев тебя, что не могла уснуть! Пошла взять два кофе для нас и один для Дэйва, на случай, если ты будешь дома до моего возвращения!

С улыбкой на лице я сажусь на пуфик у входа и скидываю обувь. Я чертовски устал, чтобы стоять, и совершенно уверен, что не сдвину свою счастливую задницу с места, пока моя девушка не вернется домой и не сможет отвести меня в постель.

Нагнувшись, я засовываю туфли под тумбочку, но, наклонившись, останавливаюсь как вкопанный, когда нахожу белую пластиковую палочку с синим колпачком, воткнутую под одну из деревянных ножек. Как будто ее бросили там и забыли.

Я содержу свой дом в идеальном порядке, и даже Инди стала убираться, так что что-то настолько явно неуместное легко заметить.

Как только я дотрагиваюсь до него, то уже понимаю, что это такое, и мое сердцебиение учащается от уверенности в том, что там написано. И все подтверждается, когда я держу тест перед своим лицом в полном недоумении.

Этого не может быть. Как это произошло? Мы всегда пользовались защитой. Всегда. Она сказала мне, что потребуется чудо, чтобы это произошло естественным путем. Как, черт возьми, это произошло? И какого хрена тест лежит здесь? Чтобы скрыть эту новость от меня?

Очевидно, она не лгала, когда сказала, что ей есть что сказать мне, когда она вернется домой, потому что в моих руках тест на беременность, на котором жирными буквами практически кричит слово «положительный».

Положительный тест Инди на беременность.

38. Инди

Я почти вбегаю в парадную дверь с подносом кофе в руке, потому что не видела Райана четыре дня, и я нуждаюсь в его внимании. Кроме того, я могу сказать ему, что мои родители забронировали билет на самолет и скоро приедут в гости. Я не могу дождаться, когда они официально встретятся лицом к лицу.

Но мне не нужно далеко ходить, чтобы найти его сидящим на пуфике у входа, уперевшись локтями в колени и низко опустив голову.

— Привет! Я скучала по тебе!

Он откидывает голову назад, но не смотрит на меня, вместо этого сосредоточив на потолке. В его океанических глазах плавает слишком большое количество эмоций, которые я не могу описать.

— Что-то случилось? — ставя поднос на тумбочку, я встаю между его ног и провожу рукой по его волосам. — Ты расстроен из-за вчерашней игры?

Он издает невеселый смешок, но не улыбаясь.

— Нет.

— Ладно, — выдыхаю я. — Что тебя беспокоит?

Он качает головой, не в силах подобрать нужные слова.

Пытаясь сменить тон этого разговора, я делаю глубокий вдох.

— Что ж, я хочу рассказать тебе кое-что захватывающее!

Выставляя руку между нашими телами, он протягивает мне маленькую пластиковую палочку, чтобы я могла ее увидеть.

— Я уже знаю.

— Что это?

Он ничего не говорит.

— Это тест на беременность?

— Да, Инд. Как давно ты знаешь?

Стоп. Что?

Его глаза, наконец, встречаются с моими. Теперь очевидно, что он не сердится из-за вчерашней игры. На самом деле, он совсем не сердится. Он напуган. Как будто его неуверенность и страх становится реальностью, и я являюсь их причиной.

Я стараюсь говорить мягким тоном.

— Мне нечего рассказывать, Райан.

— Ты сделала это… — начинает он, но останавливает себя, качая головой.

Я делаю шаг назад подальше от него, поднимая руки в знак защиты.

— Черт, — он тянется ко мне с сожалением в голосе, но я держусь стеной. — Нет, Инд, я не это имел в виду.

— Спроси, Райан.

Он встает, качая головой, и медленно подходит ко мне, но я повторяю его действия, отступая в том же темпе.

— Нет, детка, я не это имел в виду.

Страх бурлит внутри меня.

— Задай гребаный вопрос, Райан!

Я отказываюсь плакать, когда он отказывается говорить. Я слишком зла, чтобы плакать. Слишком зла на себя за то, что влюбилась в мужчину, который ясно дал понять, что не хочет того же, чего хотела я с самого начала.

— Спроси меня, сделала ли я это нарочно, — говорю я за него. — Это ведь тебя интересует?

Глаза Райана затуманиваются, сожаление прослеживается в каждой черточке.

— Нет, Инди. Я просто напуган до чертиков, я чертовски измотан и не могу трезво мыслить. Я реагирую неправильно.

Впервые за все время наших отношений я не проявляю эмоций. Он на грани того, чтобы расплакаться, и я не уверена, то ли это потому, что он думает, что я беременна, а это последнее, чего он хочет, то ли считает, что я предала его, забеременев.

Он огибает кухонный островок, чтобы встретиться со мной, но я сохраняю дистанцию, стоя спиной к входной двери.

— Блу, пожалуйста.

Он выглядит таким же грустным, как и обиженным, и часть меня хочет обнять его, но другая злится, что он хоть на секунду подумал, что я собираюсь заманить его в ловушку.

— Тебе не нужно бояться, Райан. Я не беременна. Будет чудом, если это когда-нибудь случится, так что спасибо, что напомнил мне об этом, и спасибо, что напомнил мне, что последнее, чего ты хочешь в жизни, — это то, чего я желаю больше всего, — я выдыхаю, невесело смеясь. — Неужели, мы никогда не были на одной волне?

Губы Райана приоткрыты, брови сведены вместе.

— Инди, — он сжимает переносицу. — Мне просто нужно время, чтобы обдумать это. Я... я этого не ожидал.

Очевидно, Райан игнорирует ту часть, где я сказала ему, что не беременна. Может быть, он в шоке и не в состоянии ясно мыслить. Я пытаюсь понять его страхи, но отказываюсь тратить свою жизнь на то, чтобы убеждать другого мужчину хотеть того же, чего хочу я.

— Иногда я жалею, что у тебя нет нормальной работы, потому что тогда, возможно, ты мог бы поверить, что чтобы любить тебя, не обязательно иметь скрытые мотивы, — схватив ключи с кухонного островка, я быстро выскальзываю в коридор. — Возьми столько времени, сколько тебе нужно, Райан.

— Инди! — я слышу, как он кричит через дверь, но не оборачиваюсь.

39. Райан

Я должен пойти за ней, но не могу. Все, на что готовы мои ноги, — это мерить шагами гостиную, пока я, черт возьми, схожу с ума.

Я полностью отключился. Я не могу вспомнить и половины из того, что она сказала, но знаю, что облажался.

Я не хотел так реагировать, но, боже мой, выражение ее лица. Она даже не плакала, и это самое страшное из всего. Моя эмоциональная девочка вообще не была эмоциональной. Ей было больно, и я был в этом виноват.

Это то, чего я всегда хотел. Я просто не ожидал этого так скоро. Я планирую, готовлюсь. Я бы встретился с ее родителями, попросил бы ее выйти за меня замуж, а затем сделал бы все, что в моих силах, чтобы сделать ее мамой. Я не привык к тому, что мой план выходит из строя. Я не просто мечтаю и надеюсь на лучшее.

По крайней мере, до нее.

Всего на долю секунды я увидел Мариссу, стоящую передо мной. Я заново пережил тот день, когда она сказала мне, что беременна. Я пережил все эмоции, которые испытывал в течение тех девяти месяцев, когда думал, что стану отцом. Я вернулся в тот вечер в больнице, когда узнал, что ее дочь не моя. Каждая мучительная секунда того дня промелькнула у меня перед глазами, прежде чем туман рассеялся и я увидел перед собой Инди.

Это не одно и то же. Они не похожи, и я не относился к Инди так, как к бывшей.

Боже, что, черт возьми, со мной не так? Сейчас я в равной степени в восторге от осознания этого и в ужасе от того, что испортил то, что должно было стать одним из лучших дней в нашей жизни.

Она, должно быть, так расстроена. Это все, чего она когда-либо хотела, а я заставил ее поверить, что это не так.

Как раз в тот момент, когда я направляюсь к двери, чтобы догнать ее, она распахивается. Но вместо моей девушки в наш дом врывается моя сестра.

— Ви? Что ты здесь делаешь?

Она не поднимает глаз и не отвечает мне, она просто носится по моей квартире, поднимая подушки и выдвигая ящики комода. Она бежит трусцой в мою ванную, и я следую за ней, чтобы посмотреть, как она проверяет каждый угол. Наконец я останавливаю ее, когда она начинает лихорадочно рыться в мусорном баке в ванной.

Наклоняясь рядом с ней, я забираю ведро из ее рук.

— Стиви, что, черт возьми, происходит?

Она стоит рядом со мной, паника и беспокойство скрывают ее черты. Ее сине-зеленые глаза блестят, а подбородок начинает подрагивать.

— Райан, я… — ее внимание переключается на мою руку. — Где ты это нашел?

Смотрю вниз и вижу, что из моего сжатого кулака торчит тест на беременность Инди.

Блядь. Это не то, как она должна узнать. Инди тоже должна быть здесь, но я не могу лгать своей сестре в тот момент, когда чувствую себя наиболее уязвимым.

Изучая мое лицо, она прищуривается.

— Ты что, плакал?

— Ви, Инди беременна.

Стиви закрывает глаза, глубоко выдыхая, когда слезы текут по ее веснушчатым щекам.

— Нет, Райан, — она приоткрывает глаза, ее ресницы наполняются слезами, но в то же время на губах появляется улыбка. — Это я беременна.

— Что?

— Это мой тест, — ее улыбка становится шире, но в ней есть нотки извинения. — Вчера Зи был дома, а Инди ходила по делам. Я знала, что квартира пуста, поэтому пришла сюда, чтобы сделать тест. Ну, шесть тестов, — хихикая, слезы продолжают струиться по ее лицу, когда она вытирает их рукавом рубашки. — Сегодня утром я смогла найти только пять, и не хотела, чтобы Инди нашла шестой.

Странная пустота образуется у меня в животе, когда я осознаю, что этот тест не Инди. Разочарование захлестывает меня, но я стряхиваю его, вдумываясь в слова, которые только что сказала моя сестра.

— Стиви, — мой голос срывается, когда слезы наворачиваются на глаза. — Ты беременна?

Она кивает со смехом, который быстро переходит в рыдание.

— Эй. Эй, — успокаиваю я, заключая ее в объятия и прижимая ее голову к своей груди. — Почему ты плачешь?

— Я не знаю. А ты?

— Потому что моя сестра-близнец собирается стать мамой, а ты собираешься сделать меня дядей.

— Мне страшно.

— Почему?

— Потому что я не мечтала об этом всю свою жизнь так, как ты. Я не думала о детях, пока не встретила Зи.

— Стиви. Вы двое будете самыми лучшими родителями. Но, если они хоть немного будут похожи на своего отца, у нас могут быть проблемы, но…

Наконец Стиви смеется мне в грудь.

— Я надеюсь, что они будут похожи на него.

— Он знает?

Она качает головой, прижимаясь ко мне.

— Пока нет. Я собираюсь рассказать ему сегодня, — отстраняясь, она вытирает лицо. — Окажешь мне услугу? Позволь мне самой рассказать Инди. Я… не знаю. Я хочу, чтобы она услышала это от меня. Я счастлива, так счастлива, но я не хочу показывать ей это. Она всю жизнь мечтала стать мамой.

Волна сожаления размером с цунами накатывает на меня, когда рассеивается туман, каждое ее слово возвращает меня в реальность..

Я не беременна.

Будет чудом, если это когда-нибудь произойдет.

Спасибо, что напомнил мне, что последнее, чего ты хочешь в жизни, — это то, чего я желаю больше всего.

Неужели мы никогда не были на одной волне?

— Стиви, — положив руки на голову, я поворачиваюсь и расхаживаю по своей спальне, пытаясь дышать достаточно глубоко, чтобы наполнить легкие. — Стиви, я облажался. Инди пришла домой такая взволнованная, что хотела мне что-то рассказать, и я подумал, что это ее тем . Я не очень хорошо отреагировал. Она думала, я собираюсь спросить, сделала ли она это нарочно. Я не собирался спрашивать об этом, хотя уже не уверен.

— Нет, Райан.

— Все, что случилось с Мариссой, нахлынуло на меня, и я испугался. Я взбесился. И ей было так больно. Она даже не заплакала, Ви. Она просто посмотрела на меня так, будто я предал ее. Что правда. Думаю, я действительно предал ее. Она безумно хочет стать мамой, а я заставил ее подумать, что я не хочу детей.

Моя сестра закрывает лицо руками.

— Райан, Инди, вероятно, не сможет забеременеть сама.

— Я это знаю! Боже, я идиот. Я не подумал.

Она с болью закрывает глаза.

— Она, должно быть, так расстроена.

— Я заставил ее почувствовать, что не хочу того же будущего, что и она. Она, наверное, думает, что я все это время водил ее за нос, не планируя дать ей ту жизнь, которую она хочет.

— А это не так? — тихо спрашивает Стиви. — Райан, я люблю тебя. Ты значишь для меня больше, чем кто-либо в мире, но если ты не хочешь того же, чего и она, тогда ты должен отпустить ее. Она потратила слишком много времени на того, кто водил ее за нос, и я не могу позволить тебе сделать это с ней снова.

Несмотря на то, что Стиви — мой близнец, есть вещи, о которых даже она не знает. Шаги, которые я предпринял, чтобы дать Инди то будущее, которого она хочет. Будущее, которого я тоже хочу. Я всегда хотел семью, но осознание того, что я могу получить это одновременно со своей сестрой, вкупе с той быстрой, но мимолетной верой в то, что Инди беременна, заставляет меня желать этого больше, чем когда-либо.

— Я бы никогда не стал с ней так играть. Я видел, через что ей пришлось пройти, и я бы никогда так с ней не поступил.

Стиви кивает.

— Мне нужно пойти и найти ее. Поговорить с ней. Извиниться. Как думаешь, она у тебя?

— Я сомневаюсь в этом. Ты же знаешь, какая она умная. Я уверена, что она сразу сообразила, что это был мой тест. Мне кажется, я знаю, где она может быть, но, Райан, сначала мне нужно с ней поговорить.

Снова обнимая сестру, я целую ее в макушку с вьющимися волосами.

— Я действительно так рад за тебя, Ви. Ты будешь потрясающей мамой, а Зандерс будет чертовски хорошим отцом.

— И ты тоже, Райан. Когда придет время, — она обнимает меня крепче. — А тем временем ты станешь самым замечательным дядей. Я знаю это.

40. Инди

В доме Рио пахнет мальчишкой.

Его жилище украшают груды белья и пустых пивных банок, и дом наполнен шумом, пока он и еще трое парней из хоккейной команды играют в Xbox на гигантском экране в его домашнем кинотеатре.

Хотя я не могу жаловаться. Как только он открыл входную дверь и увидел мои заплаканные глаза, он выгнал своих товарищей по команде и принес мне свежий комплект простыней для гостевой спальни.

— Инд, к тебе посетитель, — говорит Рио с порога.

Лежа на кровати, несмотря на то, что сейчас середина утра, говорю:

— Я не хочу разговаривать с Райаном.

— А как насчет меня?

Оглянувшись через плечо на звук голоса Стиви, я вижу, что она стоит, прислонившись к дверному косяку вместе с Рио. Ее упругие кудри живые, но эти глаза, такие же, как у ее близнеца, только напоминают мне о страхе, который я увидела в его глазах этим утром.

Я не знаю, смогу ли когда-нибудь забыть абсолютный ужас на лице Райана, и на удивление я благодарна, что это был не мой тест. Как бы сильно я ни хотела иметь семью, я предпочла бы быть одна, чем позволить своему партнеру чувствовать себя со мной в ловушке.

— Ты справишься.

Улыбка тронула ее губы, когда Рио оставил нас одних.

Стиви забирается в кровать позади меня, обнимая меня за плечи.

— Это мило, — вздыхаю я. — Твой брат любит лежать со мной в обнимку.

Грудь Стиви вибрирует за моей спиной.

— Ты не прислала мне сегодня ежедневные новости.

— Ежедневные новости, Ви — твой брат не хочет того же, что и я, и я не знаю, что будет с нами дальше.

Она успокаивающе проводит ладонью по моей руке.

— Это он так сказал?

Слезы текут по моему лицу, падая на наволочку.

— Ты бы видела его, Стиви. Он был в ужасе, — делая глубокий вдох, я пытаюсь набрать достаточно кислорода, чтобы заговорить. — Я избегала поднимать эту тему на протяжении всех наших отношений, надеясь, что, когда придет время, он будет более открытым. Но сегодня утром он ясно дал понять, что не хочет этого.

Стиви делает паузу, некоторое время храня молчание.

— Я люблю тебя, но мне не следовало бы вести с тобой этот разговор, — продолжаю я. — Ты нужна Райан.

— Инди, ты все еще моя лучшая подруга.

— А он твой брат. Ты убедилась, что со мной все в порядке? Присмотришь за ним? Я не могу сделать это прямо сейчас.

Она сжимает меня крепче.

— Конечно, присмотрю.

Поворачиваясь на кровати, я смотрю на нее.

— Ты действительно беременна?

Океанские глаза Стиви остекленели. Не в силах говорить, она просто кивает.

— Ви… — я заключаю ее в объятия. — Это невероятно. Я так рада за тебя. Ты вообще представляешь какие у тебя будут дети? Боже милостивый, они будут сногсшибательными.

Мы обе смеемся и плачем, обнимая друг друга. Она, потому что у нее, вероятно, гормональный фон, а я, потому что… ну, я — это я.

Она шмыгает носом.

— Я так боялась тебе рассказывать.

— Почему?

— А ты как думаешь, Инд? Но Райан узнал все раньше и сделал неправильные выводы. Боже, я чувствую себя ужасно.

— Не смей, — отстраняясь, чтобы посмотреть на нее, я убираю ее локоны за ухо. — Я так рада за тебя и Зандерса.

— Правда?

— Конечно! Эта малышка будет окружена моей любовью. Надеюсь, что у твоих детей достаточно большой шкаф, потому что, между нами говоря, у них будет самый большой гардероб, какой только можно вообразить.

На ее губах появляется улыбка. От осознания того, что моя лучшая подруга — сестра любви всей моей жизни собирается создать свою семью, заставляет меня хотеть того же.

— Обещай мне, что даже если я не буду с Райаном, я все равно буду тетей Инди.

— Ты всегда будешь тетей Инди, — она одаривает меня грустной улыбкой. — Просто поговори с ним, ладно? Когда будешь готова.

Кивнув, я вытираю мокрые щеки, пока она делает то же самое.

— Ну, разве мы не жалкие, — смеюсь я.

— Невероятно жалкие, — она снова заключает меня в объятия. — Я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю.

— Поговорим о воплощенной в жизнь фантазии! Вы двое лежите в моей постели, прижавшись друг к другу? Господи, помилуй!

Я бросаю подушку в дверь.

— Рио, убирайся!

Он позволяет подушке влететь ему прямо в его глупое лицо.

— Кое-кто еще хочет тебя видеть.

На лице Стиви появляется понимающая улыбка.

— Тебе не обязательно говорить с ним, если ты еще не готова.

Я оглядываюсь на Рио.

— И не буду, потому что он не должен быть здесь сейчас. У него тренировка по расписанию.

Рио делает глубокий вдох, словно собирается с силами, чтобы сказать своему знаменитому кумиру уйти. И вот, собравшись с духом, он снова оставляет нас одних.

— Ты что-нибудь хочешь? — спрашиваю. — Воды. Поесть. Как ты себя чувствуешь?

— Мне нужно пойти и сказать Зи, что он станет папой.

— Что? — я сажусь. — Стиви Рене Шей, ты что, издеваешься надо мной? Я узнала раньше него?!

Она тоже садится на кровати.

— Я должна была убедиться, что с тобой все в порядке.

— Пожалуйста, пойди и скажи папочке Зи Зандерсу, что он собирается стать настоящим папочкой.

— Его имя в моем телефоне вот-вот приобретет совершенно новый смысл, да?

* * *

— Да ладно тебе, чувак. Просто дай мне поговорить с ней. Утром я уже позволил тебе прогнать меня.

Я слышу голос Райана из гостевой комнаты Рио, где немного поплакала перед сном. Я не знаю точно, который час, мой телефон был выключен весь день. Оказывается, пытаться смириться с мыслью о том, что ты не проведешь свою жизнь с человеком, которого любишь, утомительно.

— Райан, ты знаешь, я практически поклоняюсь земле, по которой ты ходишь, поэтому отказываться впускать тебя в свой дом или сопротивляться просьбе поставить автограф на плакате с твоим изображением, который висит у меня в игровой комнате, дается мне чертовски тяжело. Но она не готова, и к тому же я ее безумно обожаю, так что в этом вопросе я встаю на ее сторону.

— Я знаю, она расстроена, но если бы я мог просто поговорить с ней, все бы наладилось…

— Она не хочет с тобой разговаривать.

Райан делает паузу.

— Она так сказала?

— Дословно, — еще одно неловкое молчание. — Дай ей немного времени. Я уверен, что она придет к тебе, когда будет готова.

— Черт, — выдыхает Райан, и снова затягивается тишина, как будто он примиряется с тем фактом, что мы сегодня не поговорим. — Ты не присмотришь за ней ради меня? Убедишься, что с ней все в порядке?

— Конечно.

— У тебя есть еда, которую она может есть? — я могу только представить ужас на его лице, когда его глаза блуждают по грязному дому юного хоккеиста. — Я распоряжусь, чтобы тебе доставили кое-какие продукты. Она вегетарианка. И она любит кофе со льдом, но лучше приготовь его и поставь в холодильник остывать. Ты можешь передать это ей от меня?

Последнее, что я слышу, — это как закрывается входная дверь, прежде чем открывается дверь моей спальни.

Рио стоит в дверях со спортивной сумкой в руке.

— Я знаю, ты злишься на него, но позволь мне рассказать о своем самом сложно моменте в жизни. Инди, это было самое трудное, что мне когда-либо приходилось делать. Райан, долбаный Шей, стоял на моем крыльце и просил разрешения зайти внутрь, а я сказал «нет». Тебе стоит сместить Стиви в ранге, потому что если этот поступок не заслуживает титула настоящего лучшего друга, тогда я не знаю что заслуживает.

— Спасибо. Прости, что заставила тебя это сделать.

Он бросает спортивную сумку на кровать.

— Он принес это для тебя, — Рио поворачивается, чтобы уйти, но снова останавливается в дверях комнаты для гостей. — Он опустошен, Инд.

Я киваю, слишком хорошо понимая это чувство.

— Я тоже.

С сочувственной улыбкой он оставляет меня одну на ночь.

Суровая реальность такова, что я не стала любить Райана меньше, но осознание этого причиняет еще большую боль чем осознание того, что мы не находимся на одной волне. Просто потому, что наше видение будущего не совпадает, не значит, что любовь, которая изменила мою жизнь, исчезла.

Открыв сумку, я нахожу пижаму. Шелковый комплект для сна, который я надела в ту ночь, когда мы отправились в поход и впервые разделили постель. Под ним еще одежда, нижнее белье и носки. Сумка для туалетных принадлежностей, которую я использую в поездках на работу. Он также положил сюда принадлежности для вышивания крестиком и последнюю начатую книгу.

И по мере того, как я вытаскиваю каждый предмет, все больше слез катится по моему лицу, потому что я люблю его, и мне нравится, как он любит меня. Так внимательно. Так тихо.

Но все подпортили слова.

Слова, которые вертелись у него на кончике языка, когда он задавался вопросом, не пыталась ли я забеременеть нарочно. Я с трудом могу смириться с мыслью, что он сравнил меня с той, кто причинила ему самую сильную боль в его жизни.

Он знает, как сильно я хочу стать мамой, и это было похоже на пощечину, когда меня обвинили в фальсификации этого.

Желая убежать от реальности, я открываю книгу и начинаю с того места, на котором остановилась в прошлый раз. Но замираю, увидев не свою обычную закладку, а клочок бумаги, вырванный и быстро нацарапанный.

Блу,

Я не силен в словах, поэтому буду краток. Я люблю тебя. Я буду любить тебя до тех пор, пока ты позволишь, и даже после я буду любить тебя. Мне очень хочется дать тебе ту жизнь, о контрой ты мечтаешь. Надеюсь, ты позволишь мне.

Ты даже можешь добавить этот пункт в наш список на холодильнике, когда вернешься домой.

— Райан

* * *

Я почти не спала. Потому что это не его постель. Это не его дом. Сложенные стопкой подушки не смогли обмануть мой разум, потому что каждая клеточка моего тела знала, что Райана нет рядом.

Выползая из темной и одинокой гостевой комнаты, я нахожу Рио на кухне с его фирменным бумбоксом, включенным на полную мощность.

Наблюдая за Рио на кухне, готовящего завтрак, вызывает у меня физическую боль в груди от воспоминаний, которые это вызывает.

Прошло двадцать четыре часа, и я скучаю по Райану больше, чем когда-либо тосковала по другому человеку, и одна ночь в разлуке заставляет меня задуматься, стоит ли создавать то будущее, которое я себе представляла, если Райана не будет рядом.

Рио приглушает музыку, прежде чем с гордостью пододвинуть мне чашку.

— Кофе со льдом, но безо льда.

Сделав глоток, я чуть не подавилась горечью, не говоря уже о густоте. Но я одариваю его улыбкой, потому что парень старается.

— Не плохо.

— Дерьмово, да?

— Ну, теперь, когда ты это сказал…

— Я ни разу его не готовил. Я не пью кофе. Посмотри на меня, — он проводит рукой вниз по своему телу, — я итак полон энергии без дополнительной помощи. Единственная причина, по которой у меня вообще есть кофеварка, — это когда другие ребята из команды приходят и хотят выпить чашечку.

Как всегда, Рио вызывает у меня улыбку. Странно улыбаться, особенно после того, как я целую ночь проплакала в наволочку.

— Тебе не обязательно было готовить мне кофе, но спасибо. Я ценю это больше, чем ты думаешь. И спасибо тебе за то, что позволил мне остаться.

— Всегда, Индиго. Ты моя подруга. Я прикрою тебя.

Он снова поворачивается к плите, где на огне шипят несколько вегетарианских сосисок, и, не спрашивая, я знаю, что Райан взял на себя смелость отправить продукты.

— Кстати, ты ошиблась, — говорит он.

— Ошиблась в чем?

— Мне не нужно было учиться готовить тебе кофе. Райан Шей стоял в дверях и рассказывал мне, какой кофе любит его девушка, при этом бросая на меня взгляд, который просто кричал: «Тебе лучше, черт возьми, приготовить ей кофе, когда она проснется».

Слышимый смех срывается с моих губ, и я почти шокирована этим. Рио всегда знает, как вызвать улыбку на моем лице. Так же, как Стиви и Зи. И точно так же, как Райан. Эта семья, которую я создала за последние полтора года, является чем-то новым в моей жизни, но имеет гораздо более весомое значение, чем друзья, которых я поддерживала всю свою жизнь.

Иногда прошлое действительно ничего не значит, когда в твою жизнь входят нужные люди.

— Кстати, о Райане Шее, — снова начинает Рио, — на моей подъездной дорожке спит баскетболист, трансфер которого стоит больше денег, чем я когда-либо увижу в своей жизни.

— Он вернулся?

— Он и не уходил. Парень спал в своей машине, и, честно говоря, если бы мне нравились парни, я бы тут же встал перед ним на колени.

Я со смехом откидываю голову.

— Он занят, так что даже не думай об этом.

Я все еще понятия не имею, что сказать Райану. Часы, проведенные вдали от него, только еще больше сбили меня с толку. Стоит ли моя мечта о будущем того, чтобы отпустить его?

Как бы то ни было, он не может спать в своей машине. Ему предстоят две самые важные игры в его карьере, и я отказываюсь допустить, чтобы такая мелочь, как недостаток сна, стала причиной того, что он не проявит себя с лучшей стороны.

Направляясь к входной двери, я хватаю свое пальто.

— Пожалуйста, не говори ему, каким дерьмовым был мой кофе! — кричит Рио из кухни.

«Рендж Ровер» Райана припаркован на обочине перед домом с опущенными стеклами, но я вижу, как он полулежит на водительском сиденье, завернувшись в пальто.

Постукивая по стеклу, я бужу его.

Он вздрагивает, ему требуется мгновение, чтобы привыкнуть к окружающей обстановке, пока его внимание не падает на меня, стоящую прямо за окном. Его брови хмурятся, но вздох облегчения срывается с его губ.

Я предполагала, что он опустит окно, чтобы мы могли поговорить, но вместо этого Райан открывает свою дверь и мгновенно притягивает меня к себе. Стоя и покачиваясь, он кладет подбородок мне на макушку и держится за меня так, словно никогда не собирается отпускать.

— Ты хорошо спала? — спрашивает он.

— Не совсем. А ты?

— Не совсем.

— Я бы принесла тебе чашечку кофе, но кофе в Рио — отстой по сравнению с твоим.

Его смех грохочет в груди, пока, наконец, он не отстраняется, чтобы увидеть меня.

— Пожалуйста, вернись домой.

Слезы подступают к моим глазам.

— Райан, я не могу.

— Пожалуйста, Инд.

— Ты помнишь, что ты сказал мне в то первое утро, когда мы вместе завтракали? Ты сказал мне, что мне никогда не придется умолять кого-то о следующем шаге. И я этого не сделаю. Только не снова. Это были твои слова, Райан.

Он закрывает глаза и проводит ладонью по лицу. Когда он снова их распахивает, они такие же стеклянные, как у меня.

— Тебе не нужно умолять, Инд. Я дам тебе все, чего ты только можешь пожелать.

Я бы с удовольствием ему поверила. Все стало бы лучше, если бы я это сделала, но в глубине души я знаю, что это только усугубило бы боль. Райан ни разу не проявил никаких признаков желания иметь такую семью, какую хочу я, и я слепо отвернулась, как будто ничего не замечала. Всякий раз, когда в разговоре упоминались дети, его желание иметь их всегда употреблялось в прошедшем времени.

— Ты сам-то хочешь этого? Или ты хочешь завести детей только потому, что я этого хочу? Райан, я люблю тебя слишком сильно, чтобы позволить тебе провести остаток своей жизни, исполняя каждое мое желание, если эти мечты не принадлежат и тебе.

— Я тоже хочу того же, что и ты, — умоляюще говорит он. — Я говорил тебе это.

Это может быть больно, но я не знаю, как еще заставить его понять мой страх, что слова, которые он говорит, могут быть просто красивыми словами, которые я хочу слышать.

— Райан, я потратила шесть лет, слыша именно эти слова

Он вздрагивает, прижимаясь спиной к машине к машине.

— Я — не он.

— Я знаю. Я просто хочу, чтобы ты понял, к чему я клоню. Вчерашний день напугал меня, Рай.

— Я не хотел этого говорить. Сравнивать тебя с ней. На самом деле я даже не думал об этом.

Словно не в силах сдержаться, Райан проводит большим пальцем у меня под глазами, больше заботясь о моих эмоциях, чем о своих.

— Ты можешь говорить мне до посинения, что хочешь иметь от меня детей, но что, если это был бы мой тест? Что, если бы я действительно была беременна? Ты был ошеломлен, почти расстроен, думая, что это так. Райан, твои слова обещания мало что значат, когда твоя реакция говорит об обратном.

Его кадык двигается при глубоком сглатывании.

— Я понимаю. Я облажался и признаю это.

— Давай пораздумаем над этим еще немного, хорошо?

— Мне не нужно думать! Я знаю, чего хочу.

— А вот мне нужно подумать, — мягко говорю я. — Я люблю тебя, Райан. Так сильно, но я не могу вернуться в ту квартиру прямо сейчас, когда знаю, что в ту секунду, когда переступлю порог, я забуду обо всем просто потому, что быть там с тобой делает меня счастливой. Мне. Нужно время подумать трезво. Мы говорим о моей жизни. И о твоей тоже.

Он глубоко выдыхает, отводя от меня взгляд, пытаясь смириться с тем, что я сегодня не пойду с ним домой.

Райан обнимает меня за плечи, целует в лоб, прежде чем задержать там свои губы.

— Я люблю тебя, — он запускает пальцы в мои волосы, обхватывая голову ладонями, чтобы привлечь мое внимание. — Обещай мне, что ты не откажешься от нас.

— Не откажусь.

Наклоняясь, он целует меня теплыми, приоткрытыми губами, и я льну к нему, углубляя поцелуй. Его пальцы зарываются в мои волосы, удерживая меня, и я сдаюсь, запоминая каждое движение его губ, каждый удовлетворенный звук, вырывающийся из его горла.

Отстраняясь, он еще раз целует меня в щеку, затем в лоб, прежде чем отправить обратно в дом.

Он наблюдает, как я вхожу внутрь, сложив руки на крыше его машины.

— Скажи Рио, что я заказал тебе кофе, потому что знал, что он его испортит!

С легкой улыбкой на лице я закрываю за собой входную дверь, зная при этом, что менее чем через тридцать минут мне доставят кофе от человека за дверью.

41. Инди

Зал ожидания клиники по лечению бесплодия внешне мало чем отличается от зала ожидания больницы. Белые стерильные стены, ужасно обитые сиденья, устаревшая дубовая мебель и журналы, вышедшие полгода назад.

Я сижу, придерживая свои бумаги дрожащими коленями, и жду, когда назовут мое имя. Сейчас ужасно неподходящее время для этого, но поскольку регулярный чемпионат хоккея подходит к концу, мне нужно быть готовой, как только закончится плей-офф или после очередного финала Кубка Стэнли.

Сегодняшний прием — просто предварительная проверка, чтобы убедиться, что я здорова и все мои женские органы в порядке. Как только закончится хоккейный сезон, я сразу же начну делать инъекции. Честно говоря, я не до конца понимаю все медицинские термины, но знаю, что данный процесс заставит мои яйцеклетки созревать, чтобы врачи могли изъять их и сохранить.

В комнате ожидания находятся еще три семьи. Одна с новорожденным ребенком, другая с малышом, а третья — пара, которая надеется на своего первенца. Я здесь единственный человек, который одинок.

Я не сказала Райану, что у меня назначен прием на сегодня, потому что, честно говоря, я даже не знаю, должна ли я быть здесь.

Какой смысл мне находиться здесь без Райана? Да, я всегда хотела детей, но не без него. Это осознание поразило меня, как удар грузовика, сегодня утром, когда я садилась в свою машину, чтобы приехать сюда, и теперь, когда я сижу здесь одна, то все еще задаю себе тот же вопрос.

Если он этого не хочет, хочу ли я этого по-прежнему?

Я беспокоилась, что это будет пустой тратой денег, прежде чем узнала, что все растраты покрывает страховка, потому что никто не знает, сработает ли это вообще. Но теперь я задаюсь вопросом, не является ли это и пустой тратой времени. Теперь мне совсем не хочется делать это без него.

— Индиго Айверс, — окликает пожилая женщина за стойкой регистрации.

— Это я, — я поднимаю свои документы, прежде чем подойти к ней.

Она вводит кое-какую мою информацию, пока я остаюсь стоять и ждать с другой стороны.

— Как у вас дела? — спрашиваю я, пытаясь заглушить свои собственные мысли.

— Все отлично, дорогая, а у тебя?

— Честно говоря, без понятия.

Она смеется.

— Ты нервничаешь, милая?

— Думаю, да.

— Ты сегодня одна?

В моем горле образуется комок.

— Да.

— Молодец, — говорит она, впечатленная, продолжая печатать, ее длинные ногти щелкают по клавиатуре. — Разумно планировать все заранее. Никогда не знаешь, когда встретишь нужного человека.

— Я уже встретила.

Она поднимает глаза от монитора, и лукавая улыбка изгибается в уголках ее губ. Так же быстро ее внимание возвращается к компьютеру, где она нажимает, нажимает и нажимает на клавиши, добавляя всю мою личную информацию в их систему.

— Мне сегодня должны были выплатить доплату.

Она внимательно осматривает свой экран, качая головой.

— Нет.

— В самом деле? Странно. У меня всегда есть доплата, когда я пользуюсь страховкой.

— О, вам не нужна страховка.

— Нужна. Не могли бы вы, пожалуйста, проверить?

Опять звук нажатия клавиш.

— Нет, дорогая, твой страховой полис ничего из этого не покрывает.

Вы что, черт возьми, издеваетесь надо мной? Ни за что на свете я не смогу заплатить за это из своего кармана. Я перестала откладывать деньги несколько месяцев назад, еще в январе, когда мне сказали, что мои страховые выплаты изменились с началом года.

Выдыхая, все мое тело обмякает.

— Вы уверены?

— Абсолютно. Я могу показать тебе, если хочешь.

— Нет, все в порядке.

Черт. Я на грани того, чтобы позвонить своим родителям и попросить взаймы, хотя и пообещала себе, что никогда этого не сделаю. Мне кажется странным просить помощь родителей, чтобы создать собственную семью, но сейчас я в отчаянии. Время экономить деньги истекло.

И в очередной раз я спрашиваю себя, стоит ли вообще все это того.

Я нервно верчу в руках свою дебетовую карту.

— Сколько стоит прием?

Опять стук клавиш.

— Нисколько. Все полностью оплачено.

— Но вы сказали…

— Не по страховке. Кто-то оплатил все это несколько месяцев назад личной кредитной картой.

Он этого не сделал.

Закрыв глаза, я повторяю ее слова снова и снова, пока они не доходят до меня. Ей не нужно называть мне имя владельца карты, я и так знаю.

Поставив локти на стойку, я закрываю лицо руками.

— Вы можете сказать мне, когда это было оплачено?

— Похоже, это было еще в середине декабря.

Сразу после того, как мы отправились в поход, когда я впервые рассказала ему, почему экономлю деньги. Прямо перед тем, как произошло «изменение страховой выплаты».

— Милая, ты плачешь?

Закрыв лицо руками, я киваю.

— Это в некотором роде моя фишка.

Она хихикает, глубоко и искренне.

— Похоже, ты была права, когда сказала, что уже встретил нужного человека.

* * *

— Инди, — Рио перегибается через спинку дивана позади меня и закрывает книгу в моих руках. — Послушай, я люблю тебя, ты знаешь это, но ты не можешь оставаться здесь вечно.

— Я здесь всего несколько дней, и ты сказал, что я могу оставаться столько, сколько захочу.

— Я передумал.

Оборачиваясь и склонив голову через плечо, я смотрю на него в замешательстве.

— Сегодня ко мне зайдет мой брокер, чтобы отвезти тебя посмотреть несколько квартир.

— Что? Нет, я не хочу смотреть квартиры, — я встаю с дивана и поворачиваюсь к нему лицом. — Я даже не знаю, планирую ли я съезжать от Райана. Мне просто нужно еще несколько дней.

— Уже прошло несколько дней.

Отпрянув назад, я смотрю на него.

— К тебе придет девушка? Ты просто пытаешься выставить меня из дома? Так вот в чем дело? Я могу пойти и спрятаться в комнате для гостей, если хочешь.

Он усмехается.

— К сожалению, ко мне не придет девушка. А теперь иди прими душ и надень что-нибудь, но не ту толстовку трехдневной давности, испачканную соусом для спагетти, — он съеживается. — Тебе нужно хорошо выглядеть для… моего брокера.

Делая медленные шаги в сторону комнаты для гостей, я, прищурившись, смотрю на него через плечо.

— Ты сейчас ведешь себя очень странно.

* * *

— Мне нравится эта часть города, — говорит Синди, брокер Рио, продолжая везти нас за пределы города. — Здесь очень тихо. Хорошее место для воспитания детей. Отличный школьный округ.

— Я ищу квартиру только себя.

На самом деле, я вообще ее не ищу.

— В этой части города прекрасные показатели безопасности. Можно ходить пешком. Причудливые продуктовые магазины и много земли. Множество мест для пеших прогулок. Пожив здесь пару месяцев, город покажется тебе скучным. Здесь прекрасно.

— Это правда так.

Если бы мне было это нужно.

Она продолжает вести нас, и оказывается права. Это место действительно кажется тихим городком, находящимся в тридцати минутах езды от шума и суеты центра Чикаго. Райану бы здесь понравилось. Он, вероятно, смог бы самостоятельно сходить в продуктовый магазин, не подвергаясь нападкам фанатов, или совершить долгую прогулку, без страха быть замеченным СМИ.

— Вот мы и приехали.

Она въезжает на длинную подъездную дорожку к потрясающему дому. Белый экстерьер с черной отделкой. Вдоль подъездной дорожки растут вязы, и их цвет начинает возвращаться после суровой зимы. Уютная веранда опоясывает весь дом, а у входной двери висят качели. В пределах видимости нет другого дома, и я уже могу сказать, что участок огромный и кажется бесконечным.

— Думаю, это неправильный адрес, — говорю я ей. — Мне нужен дом для меня одной. Я не ищу ничего такого большого, и даже если бы и искала, не смогла бы себе этого позволить, — из меня вырывается неловкий смешок, и я пристегиваю ремень безопасности, готовая к тому, что она повезет нас в нужное место.

— Что ж, давай зайдем и посмотрим, хорошо? Дом потрясающий. Не хотелось бы просто уезжать.

Синди уже выходит из машины, прежде чем у меня появляется еще одна возможность возразить. Отстегнув ремень безопасности, я осторожно поднимаюсь вслед за ней по большой лестнице, ведущей на переднее крыльцо.

На прилегающей к дому территории царит тишина, если не считать отдаленного щебета птиц. Атмосфера здесь очень отличается от квартирой на двадцать втором этаже в центре Чикаго. Я не могу не задаться вопросом, сколько звезд вы смогли бы увидеть здесь без ослепительных городских огней.

Свежие садовые клумбы, обрамляющие лестницу, с маленькими бутонами готовы к дождю, чтобы расцвести.

Синди не пользуется ключом, чтобы отпереть двойные двери, ведущие в дом. Она просто поворачивает ручку и открывает их. Оставаясь на крыльце, приглашает меня войти.

Аромат свежего кофе окутывает меня вместе с отчетливо сладким запахом французских тостов.

Большая двойная лестница обрамляет фойе. Слева и справа от меня есть комнаты. Дом, похоже, находится в середине ремонта, но одна определенно является семейной комнатой, а другая предназначена для ужинов.

Но прямо передо мной потрескивает кухонная плита, и я даже отсюда вижу клубы пара.

Синди закрывает дверь, и когда я оглядываюсь, ее нигде нет. Она оставила меня внутри одну.

Я следую за запахом к гигантской кухне в задней части дома. Белые шкафы, приборы из нержавеющей стали и островок, достаточно большой, чтобы семья из шести человек могла позавтракать.

Но самая красивая часть дома — это мужчина, стоящий ко мне спиной и готовящий у плиты. Кепка задом наперед, толстовка с капюшоном и кроссовки для бега. Он кажется таким же расслабленным и комфортным, как и дома, и я благодарна Рио за то, что он заставил меня оторвать задницу от дивана и причесаться.

И быстро становится очевидным, что у его брокера не было квартир, на которые можно было бы посмотреть. Ему просто нужно было вытащить меня сюда.

— Райан? — я оглядываюсь по сторонам. — Что происходит?

Поворачивается ко мне лицом, и его сногсшибательная улыбка расплывается, демонстрируя ямочки на щеках.

— Присаживайся, — он указывает на кухонный островок.

В оцепенении я выдвигаю табурет и сажусь, мой взгляд блуждает по красочному букету в центре острова.

— Да будет тебе известно, что я поддерживаю их в живых уже целых три дня.

Непринужденность его голоса вызывает усмешку на моих губах.

Райан ставит передо мной тарелку. Французский тост, яйца и фруктовый гарнир, но у него нет еды для себя. Он пододвигает мне охлажденный кофе, прежде чем предложить попробовать новые сливки с мятно-шоколадной крошкой.

— Что происходит? Где мы находимся?

Он не отвечает на мой вопрос.

— На днях я сказал не те слова, — говорит он вместо этого. — И есть еще кое-что, что тебе нужно услышать.

Сглотнув, я уделяю ему все свое внимание.

— Я не понимал, насколько был одинок, пока не появилась ты. Все это время ты жила где-то за пределами четырех стен моей квартиры. Все, в чем я когда-либо нуждался, было за пределами моей квартиры. Потом ты вошла в нее и вернула меня к жизни, и я отказываюсь возвращаться в свой мир без тебя. Я не вернусь к жизни без тебя, Инд.

— Я тоже не хочу жить без тебя, Райан, но иногда все не так просто. Жизнь не бывает черно-белой.

— Ты думаешь, я этого не понимаю? Я не видел черно-белого с той секунды, как ты вошла в мою квартиру. Теперь мой мир — это накрашенные розовым пальцы ног, фиолетовая одежда, зеленые растения и эти чертовы желтые занавески, — он качает головой. — И синий. Я вижу только гребенный синий цвет.

Перевод: Я вижу только тебя.

Слезы щиплют глаза, и я потрясена, что мне еще есть что пролить.

— Мне нравится, что ты читаешь любовные романы, чтобы понять чувства других. Мне нравится, что ты любишь цветы и растения, потому что заботиться о них и позволять им расти — это твоя вторая натура. Мне нравится, что ты испытываешь каждую эмоцию так сильно, что она захватывает все твое тело. Но, детка, я хочу заставит тебя почувствовать то же, что и твои любимые книги. Я хочу подарить тебе детей, которых ты будешь лелеять и растить. И при мыслях обо мне я хочу, чтобы ты испытывала безусловную, всепоглощающую любовь. Потому что, когда я смотрю на тебя, я вижу свое будущее, и я не могу жить в мире, где ты смотришь на меня и не видишь того же.

Шмыгая носом, я вытираю щеки.

— Да, Райан, я знаю это. Я просто так боюсь втянуть тебя в жизнь, которую ты не хочешь. Или не хотел до недавнего времени. Это не входило в твой план.

— А что, если бы я изменил свои планы ради тебя?

Возражение застревает у меня в горле.

— Я услышал тебя, Блу. Утром, когда ты сказала, что слова — это всего лишь слова, ты была права. Нам обоим говорили много вещей, которые не имели значения, и поэтому я любил тебя поступками. Я позволяю им говорить за меня.

Его тихая любовь была всегда такой громкой.

Мой взгляд быстро метнулся к холодильнику, где висел наш договор аренды и списки правил, сопровождаемые еще стопкой бумаг.

— Я знаю, на что подписался, когда влюбился в тебя. С самого начала ты совершенно ясно дала понять, какой ты хочешь видеть свою жизнь, и я предпринимал шаги, чтобы это произошло, даже когда ты не осознавала этого. Так что нет, Инд, тебе не нужно умолять меня о будущем, потому что это я вит его только с тобой.

Он достает с холодильника документы, которых я никогда не видела, и кладет их рядом с моим завтраком.

— Я купил нам этот дом еще в январе, — листая последнюю страницу того, что, как я теперь понимаю, является договором, он указывает на последнюю строку. — И если ты мне не веришь, то твое имя написано прямо здесь.

Он вписал мое имя рядом со своим в договоре о покупке дома еще в январе. Всего через несколько дней после травмы колена.

— Я всегда знал, Инд. Я хотел всего, чего хочешь ты, с тех пор, как ты вошла в мой мир и напомнила мне о том, кто я есть. Ты вселила в меня надежду на семью, детей и настоящую любовь. И до тебя я не верил, что у меня это когда-либо появится, потому что убедил себя, что никто никогда не полюбит меня по-настоящему таким, какой я есть, а не только за мое имя и деньги. Я хочу, чтобы мы собирались в этом месте всей семьей. Хочу, чтобы командные ужины проходили здесь. Хочу, чтобы наши друзья приходили сюда. Хочу, чтобы наши дети приглашали к себе своих друзей. Мы можем выдохнуть здесь, Инд. Снаружи нет фанатов или представителей СМИ. Ты бы видела звезды ночью. Это невероятно, и снаружи так много места. Ты можешь разбить целый сад или теплицы. И я не могу дождаться, когда увижу, как ты превратишь этот дом в пристанище, точно так же, как ты сделала с квартирой.

Он чувствует здесь себя свободным, на его красивом лице сияет сногсшибательная улыбка. Тяжесть города, бремя игр слишком далеко, и мне нравится видеть его таким живым.

— Думаю, часть меня всегда будет хотеть спрятаться, но я хочу спрятаться здесь, с тобой, — огибая остров, он вытирает мои слезы. — Детка, ты не можешь испачкать документы на дом косметикой и слезами.

Посмеиваясь, напряжение спадает.

Притягивая меня к себе, он целует меня в висок.

— Я занимаюсь ремонтом дома с тех пор, как купил его. Это еще не совсем сделано. Некоторые комнаты все еще нуждаются в покраске, и, очевидно, нам нужно больше мебели, но в них можно жить. Ваша кровать находится в главной спальне, и кое-что из вашей одежды тоже. Я распоряжусь, чтобы твою машину пригнали сегодня, но ты останешься здесь, пока будешь думать? В этом доме пять спален, и когда я его покупал, у меня было твердое намерение заполнить их все. Я хочу, чтобы ты увидела этот дом, когда будешь спрашивать себя, не заманиваешь ли ты меня в ловушку жизни, которой я не хочу, хорошо?”

Прерывисто дыша, я киваю.

— Слова.

— Что?

— Ты сказал, что не силен в словах, но думаю, что слова могли бы стать твоим языком любви. Или забота. Или подарки. Боже, я больше ничего не знаю.

Он усмехается.

— Я люблю тебя.

— Я люблю тебя, Блу. Так чертовски сильно, и я буду бороться за тебя вечно, но мне нужно, чтобы ты тоже боролась за нас. А теперь ешь свой завтрак, он остывает.

Он в последний раз целует меня в лоб, прежде чем направиться к входной двери.

— Райан.

Он поворачивается ко мне лицом.

— Почему ты заплатил за мое лечение бесплодия? Я не хотела, чтобы кто-то платил за это.

— Нет, ты не хотела, чтобы твои родители платили за это. Ты сказала, что не хочешь просить других людей платить за твою мечту о семье. Что ж, это и моя семья тоже, так что я не в счет.

— Но это было еще в декабре. Ты знал уже тогда?

Он правда знал уже тогда?

— Да, уже тогда.

С этими словами он оставляет меня завтракать в огромном доме, в котором хочет создать нашу семью.

42. Инди

Я могу съесть только половину французского тоста, который приготовил мне Райан. Хотела бы я, чтобы он остался и доел вторую половину.

Мое сердце переполнено счастьем от его слов, что он купил этот дом несколько месяцев назад. Что он оплатил мое лечение от бесплодия несколько месяцев назад. И мое счастье вовсе никак не связано с его деньгами. Я могла бы пошутить, что я дорогая подружка, но меня совершенно не волнует, сколько денег он зарабатывает. Я была бы счастлива жить в картонной коробке с этим парнем.

Но смысл, стоящий за этим жестом, — вот что так ошеломляет. Что он все это время знал, что хочет создать со мной семью. Я просто хотела, чтобы мы были на одной волне, но это? Это больше, о чем могло мечтать мое романтическое сердце.

Наконец, выйдя из кухни после целого часа сидения в полном шоке, я отправляюсь на самостоятельную экскурсию. Первый этаж состоит из нескольких комнат, плавно переходящих друг в друга. Здесь открыто и просторно. Идеальное место для общения с гостями, пока я принимаю их. Я представляю ужины команды Райана, когда мы приглашаем к себе наших друзей. Гендерпати Стиви и, надеюсь, однажды моя.

Стены все еще пахнут свежей краской, а пол недавно заменили. На первом этаже расположены семейная комната и гостиная, столовая и уголок для завтрака. Даже если бы я выбрала дом своей мечты по журналу, он все равно не был бы таким идеальным, как этот.

Поднявшись по лестнице, я прохожу второй этаж. Четыре спальни соединены двумя ванными комнатами. На этом этаже также есть большая мансарда, и я представляю, как мы используем ее в качестве игровой комнаты.

Поднявшись еще на один лестничный пролет, я попадаю в главную спальню, которая занимает весь третий этаж. Высокие окна выходят на задний двор, впуская так много тепла и света. Под одним из них стоит маленький диванчик, и я уже вижу, как буду сидеть на нем и читать или наблюдать, как моя семья играет вместе на улице. Мою кровать уже установили в этой комнате, как и мои книги и одежду. Все разложено и убрано.

Комната огромная, этот дом огромен, и я чувствую, как это пространство наполняется энергией, нуждаясь в том, чтобы его заполнили семья и друзья.

И когда я выхожу на заднее крыльцо, наполняя легкие свежим весенним воздухом, я представляю себе все это. Но находиться здесь без него кажется неправильным, что, я уверена, и было его намерением, когда он попросил меня остаться и подумать.

Мне не нужно думать. В ту секунду, когда его действия подтвердили слова, мне не нужно было больше ни о чем размышлять. Райан предназначен мне. Мне не потребовалось шести лет, чтобы это понять. Это не заняло и полугода. Мое сердце принадлежало ему, даже когда я думала, что у меня ничего не осталось, что я могла бы ему отдать.

Он исцелил его, когда другой сломал, и теперь оно принадлежит ему навсегда.

Мне никогда не нравилось быть одной. Тишина позволяла закрадываться неуверенности. Что меня недостаточно или что меня слишком много. Что я не заслуживаю той жизни, которую хочу. Я бы продолжала носить идеальную маску на публике, следя за тем, чтобы другим было комфортно рядом со мной. Не будь слишком счастливой. Слишком грустной. Слишком разговорчивой, но и не слишком тихой. Это было утомительно.

Но здесь, сидя на заднем крыльце дома, который Райан купил для нас, я довольна. Я обрела покой.

Я дома.

Я по-новому оценила тишину с тех пор, как встретила Райана. Тишина позволяет на мгновение погрузиться в самоанализ. Теперь эта тишина кричит напоминанием о том, чего я достойна. Что я заслуживаю той любви, о которой читала. Я заслуживаю семью, о которой мечтаю, и я знаю это, потому что влюбилась в мужчину, когда была полностью собой, и он влюбился в меня.

Когда я сижу на верхней ступеньке заднего крыльца, входная дверь за моей спиной со скрипом открывается. Оглянувшись через плечо, я вижу, что моя кудрявая лучшая подруга направляется прямо ко мне с двумя бутылками в руках.

Она садится рядом со мной, и мы обе не сводим глаз с бесконечных акров земли перед нами.

— Я пригнала твою машину, — наконец говорит Стиви, прежде чем вручить мне бутылку пива.

— Спасибо, Ви.

Она чокается своим бокалом с моим.

— Я больше люблю джин с тоником, — констатируя очевидное, как будто она не знает, я делаю глоток.

— Даже в десять утра?

— Хороший коктейль можно пить в любое время.

— Ну, теперь, когда твоя лучшая подруга беременная, ты любительница безалкогольного пива, — ее зелено-голубые глаза смотрят на меня, когда на ее губах появляется улыбка.

— Тебе не кажется, что это звучит странно? — смеюсь я.

— Очень странно.

Переключив внимание на зеленый двор передо мной, мы оба несколько минут молчим, вдыхая свежий воздух и запахи. Свободу, которую дает это место.

— О чем ты думаешь, Инд?

Я думаю о том, чтобы растить детей с женщиной рядом со мной. О том, что я могу называть свою лучшую подругу свояченицей. О том, что я тетя для той милой малышки, которая растет у нее в животике. О том, как будет проводить дни вместе в «Юнайтед-центр», наблюдая за игрой Райана или Зандерса, а затем здесь.

Я подношу бутылку к губам.

— Я думаю о том, какой сексуальной буду в качестве жены игрока НБА.

Стиви смеется, кладя голову мне на плечо.

— Насколько мне повезло, что моя лучшая подруга и мой брат так сильно любят друг друга?

Я наклоняю свою голову к ее.

— Теперь мы вместе навсегда вместе? Нас четверо. Мы будем растить детей и стареть вместе?

—- Это ты мне скажи, Инди. Мы будем вместе до конца?

Все, что я могу видеть на этом заднем дворе, — это остаток нашей жизни. Каждый день рождения. Каждый праздник. Каждый теплый летний вечер и холодное зимнее утро. И каждый образ сосредоточен вокруг мужчины, которого любит мое сердце, разум и душа.

Впервые в моей жизни мне не нужно ничего из этого романтизировать. Райан воплотил мою мечту в реальность.

Я мечтала о нем.

— Ежедневное обновление, Ви — мы будем вместе до конца, но сначала мне нужна твоя помощь кое в чем.

43. Райан

— Дайте мне знать, когда будете готовы, — говорит Дэвид, мой швейцар.

— Гарольд должен подъехать с минуты на минуту.

Стоя в вестибюле, мы вдвоем наблюдаем за толпой фанатов снаружи здания. После вчерашней победы мы всего в одном шаге от выхода в плей-офф впервые за шесть лет. Это ни в коем случае не равносильно победе в чемпионате, но для этого города это все равно важно.

— Я не видел мисс Айверс почти неделю, и слышал, что на днях грузчики увозили ее вещи.

Дэвид — сдержанный человек, но мы слишком давно знаем друг друга, чтобы он мог притворяться сдержанным со мной.

— Я купил дом примерно в тридцати минутах езды от города. Инди живет там.

Его седые брови взлетают вверх.

— Вы переезжаете?

— Да. Я купил дом для нее и не буду там жить без нее.

Он кивает, сжав губы, как будто раздумывает, стоит ли говорить, но все равно решается.

— Мистер Шей, за почти четыре десятилетия моей работы на этой должности вы были моим любимым арендатором. Вы добрый, щедрый и более приземленный, чем любой двадцатисемилетний парень, который зарабатывает такие деньги. Но, сынок, за почти пять лет, что ты здесь живешь, единственный раз, когда ты мог выйти на улицу, — это либо броситься к машине, либо вбежать в здание через дорогу, чтобы повидать свою сестру. Ты здесь не живешь. За тобой везде наблюдают, — он указывает на толпу фанатов, ожидающих меня у входа. — Я буду чертовски скучать по тебе, но надеюсь, что вы с мисс Айверс выберетесь отсюда и найдете место, где сможете побыть в тишине.

Это именно то, что этот дом значит для меня. Я почувствовал это в ту же секунду, как вошел. У него был потенциал стать домом, и я мог представить Инди в каждой комнате. Я мог видеть ее в саду или на кухне. Я мог видеть, как она бездельничает в гостиной или в нашей спальне.

Это идеальное место, чтобы спрятаться, и я надеюсь, что она решит спрятаться со мной.

Я похлопываю его по плечу.

— Дэйв, — сделав паузу, мы вдвоем тихо смеемся над тем, что я случайно назвал его прозвищем Инди. — Дэвид, если я все-таки перееду, тебе с семьей придется навестить меня.

— С удовольствием.

Гарольд паркуется прямо перед зданием, и Дэвид открывает мне дверь в вестибюль.

Опустив голову, я раздаю несколько автографов, одновременно быстро направляясь к машине. Как только я оказываюсь в безопасности, Гарольд направляется к тренировочному комплексу, где меня срочно нужно будет отправиться на очередную пресс-конференцию, прежде чем ступить на корт.

Откинув голову назад, я наблюдаю, как мимо проплывает город.

Я мало спал на этой неделе из-за ошеломляющего сочетания отсутствия Инди и сожалений о том, как я сказал ей тем утром. Но я горжусь ею. Если бы я был посторонним человеком и увидел такую реакцию на беременность, я бы тоже захотел, чтобы она ушла от меня. Она заслуживает того, чтобы иметь все, чего хочет от жизни, и год назад у нее не хватило бы сил уйти так, как сейчас.

Последнее, чего я хочу, — это чтобы она ушла от меня, но мне нравится видеть, что у нее хватает смелости встать и потребовать того, чего хочет.

И я — то, чего она хочет. Я знаю без тени сомнения, что это так.

Теперь, если бы она, черт возьми, позвонила мне и попросила переехать к ней в дом, я бы тут же рванул.

Она живет там уже три дня, и, да, я засыпал свою сестру сообщениями и звонками. Она мало что говорит мне, кроме того, что с моей девушкой все в порядке, поэтому я стараюсь оставить все как есть.

* * *

На пресс-конференции Итан сидит по одну сторону от меня, а мой тренер — по другую. Приятно быть не единственным человеком за микрофоном, но это не имеет большого значения, почти все вопросы по-прежнему адресованы мне.

— Шей, — репортер в первом ряду встает и говорит в микрофон. — Как ты держишься под таким давлением?

— Я не чувствую давления.

Ложь. Итан, наблюдающий за мной краем глаза, подтверждает, что он тоже знает, что я лгу.

— Первый потенциальный выход в плей-офф за шесть лет, если ты сможешь одержать победу сегодня вечером. И ты не чувствуешь никакого давления?

Как всегда, я надел маску. Спокойный. Холоднокровный. Собранный.

— Нет.

Встает еще один репортер.

— Как думаешь, как сложится твое будущее, если ты не пройдёшь в плей-офф в этом году? Ты выступаешь в лиге уже пять лет, и тебе еще предстоит вывести свою команду в послесезонный период.

— Я не думал об этом, учитывая, что я полностью настроен на то, чтобы мы вышли в плей-офф.

Вопросы продолжаются, и я не могу дать ответ и на половину из них.

— Еще со времен колледжа тебя называли следующим Майклом Джорданом. В какой момент фанаты перестанут сравнивать тебя с ним?

— Считаешь ли ты, что твои достижения оправдывают ту зарплату, которую ты получаешь?

— Ты хочешь перейти в другой клуб? Есть более сильные команды, которые подписали бы тебя в мгновение ока, если бы ты согласился на трансферное окно. Как думаешь, стоит ли Чикаго подписать более молодые таланты?

— Кстати, о контракте, как думаешь, это твой последний вечер в футболке «Дьяволов», если ты не сможешь одержать победу?

— Нет, — говорит Итан в микрофон, хотя вопрос был адресован мне. — Его контракт действует еще на три сезона. Он никуда не денется. У кого-нибудь есть ко мне вопрос? Я тоже здесь, вы же знаете.

Тихий смешок прокатывается по толпе, снимая часть тяжести с моей груди, но это длится недолго.

— Шей, чувствуешь ли ты, что на тебе все время лежит бремя? Постоянно быть совершенным?

Итан снова смотрит на меня, прежде чем наклониться вперед, чтобы возглавить пресс-конференцию.

— Да, — говорю я, прежде чем он успевает меня остановить. — Я чувствую это бремя каждый день.

Эти слова эхом отдаются в микрофоне, когда репортеры устрашающе замолкают от моей откровенности. Я никогда в жизни не был так честен со СМИ.

— Я люблю эту команду и даже больше, я люблю баскетбол. Но в течение последних четырех сезонов часть меня презирала это. На меня постоянно оказывалось давление, чтобы я не показывал никаких слабостей, чтобы вы все не знали, как я боюсь потерпеть неудачу или подвести этот город.

Последний репортер, задавший вопрос, садится рядом со своими коллегами. Камеры продолжают вращаться, и журналисты уткнулись в блокноты, записывая мои заявления.

Прочищая горло, я сажусь поближе к микрофону.

— В профессиональном спорте существует безумное давление, требующее всегда быть совершенным. Быть машиной. Тысячи людей следят за каждым моим шагом, чтобы понять, стою ли я своей зарплаты, и я не могу жаловаться. У меня лучшая работа во всем мире, и я люблю наших фанатов, но я человек. Как бы я ни пытался убедить себя, что это не так, это так. Я совершаю ошибки. У меня бывают плохие игры. Я пропускаю важные броски и корю себя за эти неудачи больше, чем это сделал бы любой болельщик, тренер или менеджер.

Итан ободряюще сжимает мое плечо как раз в тот момент, когда я привлекаю внимание Рона Моргана, стоящего в глубине комнаты.

— Я совершил несколько возмутительных поступков, чтобы убедить других, что я подхожу для этой работы, — я отвожу взгляд от Рона, возвращая его СМИ. — И даже более того, я убедил себя в некоторых вещах, чтобы поверить, что я мог бы быть этой машиной, которая не теряет хладнокровия, которая не боится потерпеть неудачу. Я порвал с дружбой и отношениями. Я изолировал себя и начал жить одним баскетболом, который люблю, и это стало удручать.

Я снова прочищаю горло, когда в комнате воцаряется тишина.

— Мои первые два года в лиге были одними из самых тяжелых в моей жизни. Продажи билетов взлетели до небес, а моя майка продавалась как сумасшедшая, так что жаловаться тут не на что, верно? — я невесело усмехаюсь. — Черт, те годы были отстойными. Я жил в мраке. То, что я новичок в лиге, стало тревожным сигналом о том, что я больше не человек, а просто актив клуб, и я плохо справился с этим. Я лгал вам всем в течение многих лет. Я чувствую давление каждый гребаный день, но в этом сезоне, впервые за долгое время, баскетбол вновь стал приносить радость.

— Так что, да, я надеюсь, что мы победим сегодня вечером, но солнце все равно взойдет, если мы проиграем. У меня все еще будут моя семья, друзья и товарищи по команде, если мы облажаемся. И я надеюсь, что меня не обменяют, потому что я чертовски люблю эту команду и этот город, но это вне моего контроля. Так что во время сегодняшней игры я постараюсь сделать все, что в моих силах, пока буду наслаждаться временем на площадке со своими ребятами.

Я встаю со своего места и машу рукой.

— Спасибо.

Позади меня стоит сплошной шум, репортеры выкрикивают мое имя, камеры сверкают, но я не останавливаюсь и не оборачиваюсь. Я бегу по частному коридору, мимо охраны.

Рон входит в холл через боковую дверь. Он идет впереди меня, не подозревая, что я прямо за ним.

— Мистер Морган, — зову я, трусцой направляясь к нему навстречу. — Сэр.

Он останавливается, парадные туфли и идеально отглаженный костюм на месте.

— Я приношу извинения, если то, что я там сказал, причиняет организации какое-либо огорчение.

Он в замешательстве качает головой.

— Я знаю, что не в правилах клуба признаваться в таких вещах, но…

— Слава Богу, ты наконец-то это сделал, — он смеется. — Это тот Райан Шей, которого я хотел, чтобы люди видели все эти годы. Это тот самый Райан Шей, которого я разыскал еще в колледже. Приятно снова его видеть.

Он хлопает меня по плечу, снова сворачивая в коридор.

— Вы обменяете меня, если мы проиграем сегодня вечером? — спрашиваю я.

Он смеется так громко, что его смех эхом отражается от стен пустого коридора.

— Черт возьми, нет. У меня лучший разыгрывающий в лиге. Возможно даже, лучший разыгрывающий, которого когда-либо видел баскетбол, и он играет за мой клуб. Ты думаешь, я откажусь от тебя? Не говоря уже о том, что я вроде как вырастил тебя, сынок.

Поскольку я молчу, Рон с любопытством смотрит на меня, прежде чем продолжить.

— Вероятно, это не то, что сказал бы любой прибыльный генеральный менеджер, но я не беспокоюсь о таблоидах. Мне нужны парни, которые хотят быть здесь. Которые наслаждаются своими товарищами по команде. Я хочу, чтобы остальная лига посмотрела на клуб «Чикагских Дьяволов» и задалась вопросом, как им попасть сюда, потому что ребята, которые играют у меня, любят свою работу. И это поможет нам выиграть чемпионат. И это сделает нас успешными, и Шей, впервые за пять лет, я думаю, что ты любишь свою работу.

— Так и есть, сэр.

— Хорошо.

Он медлит, как будто мне есть что еще сказать, и, возможно, так оно и есть. Может быть, мне стоит быть до конца честным.

— Могу я сказать вам кое-что, что могло бы заставить вас передумать и обменять меня?

Он усмехается.

— Валяй.

— Инди не была моей девушкой, когда я впервые рассказал вам о ней. Мы притворились парой, чтобы убедить вам, что я подхожу для роли такого капитана, каким вы хотели бы меня видеть. Я солгал вам в лицо.

Выражение лица Рона становится холодным и стоическим.

— Она просто лучшая подруга моей сестры, которая переехала ко мне, потому что у меня была дополнительная комната.

Серьезное лицо Рона расплывается в улыбке, которая превращается в неконтролируемый смех от всего сердца.

— Не может быть! — он прижимает руку к груди. — Кэролайн была права с самого начала! Боже, я услышу так много «я же тебе говорила» сегодня вечером, когда вернусь домой.

— Сэр?

— Моя жена, она поняла, что вы двое притворяетесь, как только увидела вас вместе на осеннем банкете. Но меня вы убедили. Единственная причина, по которой у меня закрадись какие-то сомнения, заключалась в том, что моя жена вечно щебетала мне это на ухо. .

— Она знала?

— Конечно, она знала! Кто, черт возьми, отправляется в поход посреди зимы в Чикаго? — он снова смеется. — Она предположила, что если мы свозим в кемпинг вас двоих, то, возможно, вы станете настоящей парой. И так оно и произошло. Шей, может, ты и лгал, чтобы убедить меня, что ты стал другим, но в итоге ты и стал тем, кем хотел.

— Значит, вы не злитесь?

— Нет, — он смеётся. — По мне так вы выглядели забавно.

Я улыбаюсь, чувствуя себя намного легче теперь, когда ложь о притворстве спала с моей груди.

— Но я действительно люблю ее. Теперь:

— Я знаю, Шей. Ты не изменился бы так сильно, если бы причина не была в любви.

Он протягивает руку, чтобы пожать мою, и, когда я сжимаю его, он заключает меня в объятия.

— Итак, чтобы внести ясность, — спрашиваю я снова. — Вы не обменяете меня?

— Я совершенно уверен, что Кэролайн променяла бы меня на нового мужа, если бы я это сделал. Ей действительно нравится, когда Инди рядом, и я не смогу найти лучшего капитана для команды.

Сжав губы, я опускаю подбородок.

— Благодарю вас, сэр.

Он снова убегает по коридору.

— Ужины не заканчиваются, когда начинается сезон!— кричит он. — Я рассчитываю видеть тебя, Инди, Итана и Энни по крайней мере раз в месяц в течение всего лета.

По моим губам скользит улыбка.

— Мы с удовольствием придем.

Надеюсь.

44. Райан

Я заметил вспышку светлых волос в середине третьей четверти, когда позволил себе на секунду взглянуть на трибуны.

Инди сидит с Зандерсом и Стиви, и уже одно это кажется победой. Вторая победа будет одержана примерно через пятнадцать секунд, когда часы отсчитывают последнюю игру регулярного чемпионата, завершающуюся преимуществом «Дьяволов» на четырнадцать очков.

Наше первое место в плей-офф за шесть лет.

Самое время. Для меня. Для этой команды. Для этого города.

Впервые с тех пор, как я нахожусь в лиге, мое будущее в этом клубе кажется обнадеживающим. Словно в ближайшие годы мы будем на вершине. Наше внимание больше не сосредоточено на том, как избежать того, чтобы оказаться на последнем месте последним в лиге, вместо этого мы собираемся завоевать титул.

А пока мы посмотрим, что получится из этой серии плей-офф в ближайшие недели, когда мы встретимся с первым номером Восточной конференции. На самом деле, этот сезон, возможно, продлится недолго, но мы добились того, чего намеревались сделать, и это похоже на нашу собственную версию чемпионата.

Когда раздается звуковой сигнал, я встаю со скамейки запасных, где провел большую часть четвертой четверти, и Итан — первый, кого я вижу. Он кладет свою руку в мою, а другую перекидывает через мое плечо в объятии.

— Хорошая работа, — говорит он мне на ухо, поглаживая меня по затылку.

— Взаимно, чувак. Спасибо.

Я не собираюсь тут же распускать нюни, но он знает, что я имею в виду. Спасибо ему за то, что наставляете меня. За то, что прикрывал мою спину и поддерживал, когда мы переходили от его капитанства к моему. За то, что был моим другом, когда я думал, что мне никто не нужен.

В честь этой победы нет ни конфетти, ни баннеров, ни парадов. Это ни в коем случае не чемпионат. На большой арене НБА это просто еще одна победа, но здесь, в Чикаго, это все.

Леон набрасывается на другого новичка, как пара детей рождественским утром. Наш тренерский штаб обнимает и поздравляет друг друга, а Дом бросается к своей маме, сидящей в третьем ряду.

У нас впереди еще долгий путь, но это веха, которой мне еще предстоит достичь в своей карьере, и я воспользуюсь ею.

Я быстро принимаю душ и, освободившись, практически бегу в семейную комнату ожидания. Стиви и Зандерс — единственные, кто ждет меня, и как бы сильно я их ни любил, разочарование очевидно.

— Отличная игра! — восклицает моя сестра.

Я обнимаю ее, прежде чем сделать то же самое со своим будущим шурином.

— Ты не был полным дерьмом, — говорит он.

— Не могу сказать того же о тебе. Что, черт возьми, с тобой было в той игре, которую я смотрел прошлой ночью?

— Я отвлекся! Я только что узнал, что собираюсь стать папой. Извини, что хоккей не был первым, о чем я думал.

Я игриво хлопаю ладонью по его щеке.

— Ну, по крайней мере, кто-нибудь будет называть тебя папочкой, чтобы ты мог перестать просить об этом мою сестру.

Карие глаза Зандерса устремляются на Стиви.

— Я никогда не перестану умолять, сладкая.

Она прикусывает нижнюю губу.

— Я действительно люблю, когда ты умоляешь.

— Ладно, — вмешался я. — Неужели вы не можете хоть раз вести себя при мне прилично? И на моем рабочем месте?

— Это и мое рабочее место тоже, приятель.

Поворачиваясь к своей сестре, я сразу перехожу к делу.

— Где она?

Она пожимает плечами.

— Ей нужно было куда-то уйти.

— Что, черт возьми, могло быть настолько важным, что ей пришлось уйти, как только закончилась моя игра?

— Возможно, она зайдет к нам позже. Ты придешь ко мне сегодня вечером, верно? После того, как съездишь к себе.

— Да, — вздыхаю я. — Я схожу домой переоденусь и зайду позже.

* * *

Покидая арену без настоящего празднования, я чувствовал себя не в своей тарелке, и моя поездка домой прошла в одиночестве. Каждый раз, возвращаясь домой в последние несколько дней, я также чувствовал себя одиноко. Я не вижу ее беспорядка, когда вхожу в квартиру, не вижу ее читающей на диване. Весь свет был выключен, потому что я уходил последним.

Я возненавидел эту квартиру почти сразу после того, как купил ее, но в последние несколько месяцев я приходил в восторг от того, что я дома, что я с ней. Теперь я презираю ее больше, чем когда-либо прежде.

Но когда я открываю входную дверь, меня останавливает не отсутствие ее книг, одежды или цветов. А отсутствие всего остального, что имеет значение. Моя квартира совершенно пуста, и если бы не высокий уровень безопасности вокруг этого места, вы бы подумали, что меня ограбили.

Моего дивана и телевизора больше нет. Моей книжной полки больше нет. Моя чертова кофеварка испортилась.

В воздухе витает запах свежей краски, и я иду на запах в старую комнату Инди. Там тоже пусто, но это потому, что я несколько дней назад отправил все ее вещи в новый дом. Единственная разница в том, что желтые стены, которые когда-то преследовали меня, теперь покрыты свежим слоем белой краски.

Мои глаза горят от осознания, когда я быстро пробегаю трусцой через пустую гостиную, чтобы обнаружить, что моя спальня так же пуста.

Здесь ничего нет. В раковине нет ни одной тарелки. Это совершенно немыслимо, и я думаю, в этом-то все и дело. Думаю, прошлая ночь была последним разом, когда мне приходилось спать в этой квартире, которая чаще казалась тюрьмой, чем домом.

Я не ожидал, что почувствую себя легче, но с моих плеч словно спал весь груз, и мне больше не нужно каждый божий день видеть физическое проявление моих проблем с доверием.

Вместо того чтобы перейти улицу, чтобы повидаться с сестрой, я сажусь в машину и выезжаю на полчаса за пределы города. Я помню, как впервые подъехал к этому дому. Ошеломляющее осознание того, что это то самое место, где я хотел, чтобы мы провели нашу жизнь, ударило меня, как грузовой поезд, и, переезжая туда сегодня, я чувствую то же самое.

Парадное крыльцо полностью освещено, как и весь дом, и когда я вхожу внутрь, оно почти неузнаваемо по сравнению с тем местом, откуда я уехала три дня назад. На диване в гостиной есть ковры, занавески и столько гребаных подушек, что я не уверен, как на нем сидеть. Совершенно новый обеденный стол занимает еще одну комнату. И он достаточно длинный, чтобы за ним могли разместиться двенадцать человек. На столе стоят фотографии в рамках, на которых изображены мы и наши друзья. На стенах картины, яркие и красочные, совсем как девушка, которая их сюда повесила.

Это место переполнено любовью и вниманием. Я не знаю, как еще это объяснить, кроме того, что это похоже на определение дома из учебника.

Я направляюсь прямо через фойе и под лестницу, не тратя ни секунды на то, чтобы посмотреть на что-нибудь еще, пока ищу ее. Нутром я знаю, где она. Меня, как всегда, тянет к ней, и я нахожу ее на кухне, где мы обычно ведем все наши важные разговоры.

Цветы, которые я оставил ей, пышно цветут в вазе в центре островка, а моя кофемашина подключена к розетке, под ней стоит моя кружка, а рядом — ее розовая чашка.

И вот она стоит в лавандовом сарафане и расшитых конверсах, ее светлые волосы распущены. Прекрасна, как всегда. На ее лице та самая солнечная улыбка, которую я никогда не устану видеть. Мой лучший друг и девушка, которому принадлежит каждая частичка меня.

— Привет.

Я хочу подойти к ней, обнять ее, поцеловать, но в то же время я ошеломлен, увидев ее в этом доме. Мечта наяву, которую я прокручивал в уме в течение нескольких месяцев, теперь осязаема и стоит передо мной.

— Поздравляю с победой, — продолжает она. — Я так горжусь тобой.

— Спасибо, детка, — я осторожно оглядываю комнату, отмечая изменения, которые она внесла. Кухонные полотенца, которые свисают с ручки плиты. Разноцветный ковер, на котором она стоит. Занавеска на окне за кухонной раковиной. — Что происходит?

Она жестом приглашает меня сесть напротив нее, точно там, где она сидела несколько дней назад, когда я говорил. Но на этот раз ее очередь.

— Может, нам стоит поговорить об аренде?

Я смеюсь.

— Что?

— Договор аренды.

Холодильник почти не виден из-за бумаг, висящих на дверце. На каждом клочке бумаги написаны обещания, которые мы дали друг другу. Договор на дом, наши списки дел, наша первоначальная аренда, которую я заключил, когда она только въехала в квартиру, о чем я знал с того самого утра, как написал, что это чушь собачья. Этой девушке не нужно было следовать ни единому правилу, не нужно было платить ни пенни, потому что глубоко внутри была одинокая часть меня, отчаянно желавшая, чтобы она осталась.

Но Инди пишет новый договор.

— Первый пункт, — говорит она, хватая ручку и наводя ее на бумагу. — Арендная плата.

— Блу, дом принадлежит нам по праву.

Она игнорирует меня.

— Мне понадобится по крайней мере два «Я люблю тебя» каждое утро и еще одно перед сном. Знаешь, я немного требовательная. Слова одобрения и все такое. И нам действительно следует построить домашнюю библиотеку и, возможно, оранжерею на заднем дворе на зиму.

Смех вырывается у меня из груди.

— Думаю, что смогу справиться с такой формой оплаты.

— Ну, это было несложно. Давайте двигаться дальше. Правила, — она записывает это слово, точно совпадающее с договором аренды, который я для нее оформил.

— Какие у тебя правила, Инд?

Ее мягкие карие глаза встречаются с моими, тая.

— Мы счастливо живем здесь. Ты и я. Даже если всегда будем только ты и я. Даже если детей в нашем будущем не будет, мы помним, как благодарны за то, что нашли друг друга.

Я не могу не согласиться.

— Договорились.

— Но в то же время, — она поднимает вверх один палец, — мы не оставим без внимания ни одну комнату в этом доме. Утром, днем и вечером мы будем проводить время в одной из них. Ты думаешь, что много тренируешься в баскетбол? — она снисходительно смеется. — Это ерунда, Шей.

Я больше ничего не могу с собой поделать, встаю со своего табурета и обхожу остров, чтобы встретиться с ней. Схватив ее за бедра, я целую ее в плечо.

— Договорились.

Она поворачивается ко мне лицом.

— Райан, мне нужно, чтобы ты знал, когда я жила у Рио, мне не нужно было думать о том, подходишь ли ты мне. Нет никаких сомнений в том, как сильно я хочу тебя или как сильно я тебя люблю. Ты ведь знаешь это, верно?

Как ни странно, это никогда не было моей заботой. Инди всегда заставляла меня чувствовать себя желанным. Она все равно хотела меня, веря, что наше будущее движется в разных направлениях.

— Знаю.

— И я не звонила последние несколько дней, потому что хотела удивить тебя, подготовив все в доме, но как только ты уехал, я почувствовала себя опустошенной.

— Дом выглядит невероятно.

— Ну что ж, — она одаривает меня виноватой улыбкой. — У меня было всего три дня, так что я, возможно, устрою небольшой беспорядок в спальнях на втором этаже.

Наклоняясь, я прижимаюсь своим лбом к ее лбу.

— Я люблю тебя.

— Боже, я так сильно тебя люблю, — говорит она, обвивая руками мою шею и переплетая пальцы. — Я скучала по тебе. Спасибо тебе за понимание моих страхов и терпеливое отношение к ним. Ты заставляешь меня чувствовать, что я заслуживаю всего того, чего хочу в жизни. Я не знаю, откуда ты взялся и как мне так повезло, что ты меня любишь, но Райан, я обожаю тебя.

— Я тоже обожаю тебя. Ты заслуживаешь каждой мелочи, о которой мечтаешь. Мне было тяжело находиться вдали от тебя, Инд, но мне нравилось видеть, как ты отстаиваешь то, чего хочешь. Не прекращай это делать. Даже если тебе придется столкнуться лицом к лицу со мной, не соглашайся на меньшее.

Приподнимаясь на цыпочки, она целует меня. Мягко, быстро.

— Не думаю, что когда-нибудь найду способ отблагодарить тебя. За этот дом, за планирование нашего будущего.

— Ты могла бы начать с того, что попросила бы меня переехать к тебе.

Она задумчиво наклоняет голову.

— Ну, не знаю. Мы встречаемся не так уж долго. Тебе не кажется, что еще слишком рано жить вместе?

Когда я приподнимаю бровь, Инди не в силах сдержать озорную улыбку.

— О, ты думаешь, что это весело, да?

Она хихикает, когда я беру ее на руки и усаживаю на островок. Встав между ее ног, я держу свои губы всего в нескольких сантиметрах от ее.

— Спроси меня.

Она обнимает меня за плечи.

— Что скажешь, Шей? Хочешь стать моим соседом? Спрятаться со мной в этом большом, красивом доме?

— Думаю, это идеальный исход наших отношений.

Запустив пальцы в ее волосы, я притягиваю ее к себе, наши лбы и носы соприкасаются.

— Я буду любить тебя всю оставшуюся жизнь, — шепчет она мне в губы.

Это обещание исходит от самой преданной женщины, которую я знаю.

— Навсегда, Блу.

Я теряюсь, когда ее губы встречаются с моими. Мягкое движение ее губ, взмахи языка. Она теплая и на вкус как гребаный рай. Ее кокосовое мыло остается на коже, и я вдыхаю как можно больше, напоминая своему телу, что она здесь. Что у нас все в порядке.

Я не целовался с Инди больше трех дней, когда был на работе или когда она была дома, но это намеренное расстояние было пыткой. Целуя ее сейчас, на нашей кухне, я чувствую, что все повторяется в первый раз, с уверенностью, что этому никогда не будет конца.

Она обвивает ноги вокруг моей талии, притягивая меня к себе. Ее симпатичный сарафан задирается на бедрах, когда моя эрекция трется о ее киску, и хотя первый план Инди в этом доме — украсить каждую комнату, мой план — окрестить каждую плоскую поверхность, которую я смогу найти. Этот дом в десять раз больше квартиры, так что это может занять пару дней, но я справлюсь с задачей.

Скользя ладонью вверх по ее бедру, я сжимаю и мну ее плоть, пока мои пальцы не проникают под подол ее платья. Я ищу шелк или кружево, что-нибудь, что мне нужно сорвать, но там нет ничего, кроме мягкой кожи.

— Сегодня без трусиков?

Она отодвигается от прилавка, прижимаясь своим центром к моей эрекции, и теперь, когда я знаю, что на ней ничего нет, я задираю ее платье, наблюдая, как ее мягкая, жаждущая киска извивается подо мной.

— Чтобы тебе было легче добраться, — выдыхает она.

Ее губы скользят по моей шее и подбородку, целуя и покусывая, пока она возится с моим ремнем. Я прижимаю ее к себе, откидывая голову назад и позволяя ей работать. Она расправляется с молнией и быстро запускает руку в мои трусы, хватая моя член.

— Черт, — выдыхаю я.

— Сегодня вечером ты вывел свою команду в плей-офф.

— Это моя награда?

— Одна из них, — она целует меня в шею. — У тебя будет много наград, Шей. Я подумала, что будет справедливо, отсосать тебе в каждой комнате в благодарность за покупку этого дома.

— Ну, ты выглядишь прекрасно на коленях, детка.

— Ммм, спасибо.

Обхватив меня кулаком, она гладит и извивается, но прежде чем она успевает освободить меня от трусов, я поднимаю ее со стойки и несу к лестнице. Как бы сильно я ни хотел трахнуть ее на кухонном островке, на полу, на диване, на чертовом заднем крыльце, в первый раз, когда мы займемся этим, я не хочу, чтобы это было безумно или поспешно. Я хочу наслаждаться каждым мгновением.

Держа ее на руках, я забираюсь на матрас в нашей новой спальне. В нашем новом доме.

Черт, как приятно это говорить.

Извиваясь, я притягиваю ее к себе и ложусь обратно на кровать.

— Что за черт?

Она замолкает, положив руки мне на грудь.

— Что не так?

— Почему эта кровать такая чертовски удобная? Она всегда была такой удобной?

Она смеется.

— Да. Мне придется спросить своего соседа, где он ее купил, и сообщить тебе.

Нащупав подол ее платья, я снимаю его ей через голову.

— Не могу поверить, что купил тебе кровать, которая была в сто раз лучше моей, и никогда в ней не спал.

Сиськи Инди слегка подпрыгивают, когда она тянется за спину и расстегивает лифчик, и тут же мои руки оказываются на них. Я перекатываю соски большими пальцами, прежде чем слегка ущипнуть их. Она прикусывает губу, обводя бедрами мой член.

— Сними с меня эти штаны, Инд.

Она так и делает, стягиваю мои боксеры прямо вместе с ними. Я снимаю свою рубашку и одним движением переворачиваю ее на спину, утыкаясь лицом ей между ног. Долгими, томными движениями языка я пробую ее на вкус и облизываю. Целую киску. Сосу клитор.

Она тянет меня за предплечья, когда ее спина выгибается над кроватью, а бедра покачиваются прямо перед моим лицом. Она промокла насквозь и нуждается в помощи. Ее клитор набух и просит, но прежде чем я успеваю заставить ее кончить, она останавливает меня, зарываясь пальцами в мои волосы.

Ее дыхание прерывистое.

— Я хочу кончить с тобой.

Карие глаза Инди умоляюще смотрят на меня, щеки и грудь раскраснелись. Я забираюсь прямо на нее, прокладывая поцелуями дорожку вверх по ее животу, сиськам, шею. Мой член скользит по ее сердцевине, покрываясь ее возбуждением.

Мы оба смотрим.

— Я люблю тебя, Райан, — говорит она, казалось бы, из ниоткуда.

Но это не случайно. Она знает, что мы собираемся сделать то, чего я годами убеждал себя, что никогда бы не сделал. У меня никогда не было бы женщины, которой я бы достаточно доверял. У меня никогда не было бы семьи. Не так просто переключиться, но как только я снова прижимаюсь обнаженной кожей к ее, все старые затаенные страхи, которые к ней не относятся, вылетают в окно.

— Вставь мой член в себя, Блу. Позволь мне понаблюдать за тобой.

Но прежде чем она это делает, она протягивает руку и целует меня. Медленно, глубоко. Затем берет мой член, располагает его, и я толкаюсь в нее без преград между нами.

Она ахает, и я почти теряю самообладание прямо там, когда внутри нее остается только мой кончик.

Она чертовски тугая, теплая и влажная, и это ощущение почти невыносимо. Ее гладкая кожа на моей.

— Черт возьми, Инд. Ты чувствуешь себя так чертовски хорошо.

— Еще, — умоляет она, не подозревая, что я собираюсь кончить прямо здесь, на месте.

Она обхватывает ногами мои бедра, и у меня нет другого выбора, кроме как войти в нее. Она издает самый красивый крик, когда двигаюсь в ней, и я хочу услышать его снова. На этот раз громче. В радиусе нескольких миль нет никого, кто мог бы услышать, как она берет мой член.

Двигая бедрами, я выхожу и снова вхожу, не забывая при этом тереть ее клитор своим тазом каждый раз, когда делаю это. Она откидывает голову на подушку, давая мне возможность посасывать и покусывать ее горла.

— Ты собираешься погубить меня, — хнычет она.

— Я уже это сделал. Ты — моя, — я толкаюсь в нее.

Она стонет.

— Расскажи мне.

Я снова толкаюсь.

— Скажи мне, что каждая частичка тебя принадлежит мне.

— Да. Я твоя. Я всегда буду твоей.

Сбавляя темп, я прижимаюсь своей грудью к ее, целую ее в губы и шепчу ей на ухо все то, что я в ней обожаю. Она обнимает меня, и я делаю то же самое, втискивая руки между ее телом и матрасом, чтобы прижать ее к себе как можно крепче, пытаясь показать ей, как сильно я ее люблю.

А потом она кончает.

Так красиво. Так тихо, чтобы испытать это вместе с ней.

При этом она не сводит с меня глаз, и я наблюдаю за ней. Ее приоткрытый рот, ее сокращающиеся мышцы. А затем эти мышцы сжимаются вокруг моего члена, отчего оргазм подкрадывается и ко мне.

Я толкаюсь в нее еще раз и кончаю.

Меня ошеломляет то, как сильно я люблю эту женщину. У меня почти кружится голова от затуманенного зрения, когда я отдаю ей всего себя до последней капли. Это вызывает эйфорию и успокаивает одновременно. Эта женщина погубила меня в тот день, когда вошла в ту квартиру, а вскоре вернула к жизни, и я принадлежу ей. Я всегда принадлежал ей.

Падаю на нее сверху, и она обнимает меня, наши груди поднимаются и опускаются вместе.

— Я люблю тебя, — шепчу я ей в шею.

— Я люблю тебя.

Медленно я выхожу и смотрю, как моя сперма стекает по ее телу. Одним пальцем я собираю ее, проталкивая обратно, и мне нравится, как это выглядит.

Я почти рычу. Какой-то собственнический звук пещерного человека вырывается из моего горла при виде открывшегося передо мной зрелища.

— У тебя только что развилось желание продолжить род, Шей?

Быстро кивнув, я не отрываю глаз от ее раздвинутых ног.

— Думаю, да. Дай мне десять, и давай сделаем это снова.

Она смеется, и такой приятный звук щекочет мне уши.

Я собираюсь остаться здесь на всю ночь, обнаженный, с любовью всей моей жизни в нашем доме. Или, по крайней мере, это то, что я планировал до того, как раздался звонок в дверь.

Мои глаза встречаются с ее.

— Кто это?

Инди поворачивает голову к часам на ночном столике.

— О черт! Я должна была сказать им приходить на час позже!

В отчаянии она спрыгивает с кровати, хватая свой лифчик и платье, чтобы накинуть их.

Не знаю почему, но я следую ее примеру, одеваясь как можно быстрее.

— Кому?

Она виновато оглядывается на меня через плечо.

— Все.

— Все?

— Ну, все в нашем кругу. Ты купил этот дом, чтобы сбежать от городского хаоса, но также и потому, что хотел иметь место, где можно проводить время со своими друзьями и семьей, не чувствуя, что за тобой постоянно наблюдают. Я просто подумала, — она колеблется, — что нет лучшего способа отпраздновать покупку это дома, чем отпраздновать выход «Чикаго» в плей-офф впервые за шесть лет.

Снова раздается звонок в дверь, и я спускаюсь вслед за ней по лестнице. Когда она открывает входную дверь, Инди поправляет лифчик, а я сосредотачиваюсь на застегивании брюк, когда вижу Зандерса и мою сестру, ожидающих на крыльце.

— Ну, разве вы двое не выглядите свежеотраханными? — Зандерс похлопывает меня по щеке, прежде чем ворваться в мой дом.

— Я бы обняла вас обоих, — моя сестра поднимает руки вверх, сдаваясь, — но пожалуй откажусь.

Они вдвоем уходят на кухню, оставляя нас с Инди одних в прихожей.

— Мы можем отпраздновать? — спрашивает она с возбужденным блеском в глазах.

Я купил этот дом для нее, чтобы она принимала гостей. Чтобы здесь было столько людей, сколько она захочет. Я уверен, что продолжу быть немного волком-одиночкой, желать побыть в одиночестве до тех пор, пока это время включает в себя ее. Но Инди, как бы она ни научилась довольствоваться тишиной, всегда будет светской львицей.

Я купил это место не для того, чтобы спрятать ее от всего мира, я купил его для того, чтобы она могла принести нам наш мир.

— Пожалуйста?

Я не буду лгать и говорить, что сегодняшний вечер казался завершенным, когда я покинул арену. Хотя это просто еще одна победа для остальной части лиги, для моих товарищей по команде, для меня самого, это все, и нам еще предстоит отпраздновать наше достижение.

Взяв ее за подбородок, я целую ее еще раз, улыбаясь.

— Да, Блу, давай отпразднуем.

* * *

Дом полон моих товарищей по команде. Напитки льются рекой, а еда постоянно меняется, пока Инди скользит по дому с подносами закусок, чтобы раздать их.

Дом и его мама здесь, а также Леон и остальные ребята. Появились даже Морганы. Итан и Энни привели с собой трех своих дочерей, которые с неиссякаемой энергией бегают по заднему двору. Свекровь Итана была на кухне и учила Инди своему секретному рецепту кимчи джиге, который она готовила порциями, чтобы мы с мальчиками забирали домой после командных ужинов, когда Итан принимал гостей. Это мое любимое сытное блюдо, и Инди следует быть осторожным при приготовлении миссис Рецепты Чон, потому что, если они окажутся хотя бы вполовину вкуснее оригинала, она будет готовить нам блюда всю оставшуюся жизнь.

Снова раздается звонок в дверь, но я не уверена, кто еще мог бы присоединиться к нам. Здесь все, кто важен для нас из Чикаго, но когда я иду открывать дверь, Инди бежит за мной, чтобы мы могли сделать это вместе.

— Мама! — восклицает она, как только дверь приоткрывается, и бросается в объятия Эбигейл.

— О, я скучала по тебе, Инд!

Поворачиваясь к ее отцу, я немедленно сосредотачиваюсь, пытаясь вспомнить все, что выучил. Кладя одну ладонь поверх другой, я провожу верхней рукой по нижней, перпендикулярно друг другу. Затем показываю «приятно», прежде чем указать на Тима.

Приятно познакомиться.

Я продолжаю и говорю вслух на случай, если Инди понадобится поправить меня, если я неправильно покажу жесты.

— Добро пожаловать в наш дом.

Тим с гордостью улыбается, прежде чем медленно ответить мне жестом.

— Неужели моя дочь была такой занудой?

— Даже лучше.

Он усмехается.

— Спасибо тебе за то, что заботишься о ней.

На этот раз я не использую свой голос, желая, чтобы этот разговор был строго между мной и отцом Инди.

— Я люблю ее. Она — весь мой мир. Мой лучший друг.

Тим задумчиво кивает, прежде чем заключить меня в объятия.

— Райан, — сияет Эбигейл, когда Тим переходит к тому, чтобы уделить немного внимания своей дочери. — Приятно с тобой встретиться.

Я обнимаю женщину, с которой проводил фейс-тайм каждый вторник в течение нескольких месяцев.

— Я не знал, что вы двое прилетаете сегодня вечером.

— Мы должны были приехать через несколько недель, но потом Инди рассказала нам о доме и вечеринке, и мы изменили дату поездки. Дом прелестный, Райан. Отличная работа.

Говоря это, она показывает жестом для своего мужа, прежде чем похлопать меня по груди, как будто мы старые друзья, и, честно говоря, я чувствую, что так оно и есть. Все Айверсы проделывают огромную работу, чтобы окружающие чувствовали себя комфортно и желанно.

Рука Инди скользит в мою, когда мы показываем ее родителям наш новый дом.

Тим жестикулировал медленно и четко для меня, пока мы общались. Я все новичок, поэтому Инди и ее мама переводят для меня, когда это необходимо, но несколько раз я могу общаться с ним совершенно самостоятельно.

Когда наша беседа протекает без посторонней помощи, меня охватывает прилив гордости и достижений, и я с нетерпением жду того дня, когда буду говорить свободно.

Он снова делает знак, но я не могу расслышать весь его вопрос. Я распознаю признаки победы и игры. Но есть один знак, который подает Тим, которого я никогда раньше не видел.

Это похоже на знак защиты, но на его доминирующей руке указательный и средний пальцы скрещены в виде буквы «Р».

— О, — выдыхает Инди. Она судорожно сглатывает. — Да, Райан выиграл игру.

Говоря, она делает знак своему отцу в ответ, и я снова вижу тот же самый незнакомый знак, но узнаю, что он используется вместо написания моего имени пальцами.

Тим поворачивается ко мне, указывает, затем снова подписывает слово «защищать» пальцами, одновременно создавая букву «Р». Он снова указывает на меня.

— Я Райан? — спрашиваю я, используя его знак вместо своего имени.

Он кивает, улыбаясь.

Эбигейл кладет голову Тиму на плечо и смотрит на меня.

— Это мое имя на языке жестов? — спрашиваю я его, насколько это в моих силах.

— Да.

Слова застревают у меня в горле, поэтому я просто киваю, подписываю и одними губами произношу «Спасибо».

— Нет. Спасибо вам.

Ему больше ничего не нужно говорить. Я знаю, что это значит. Спасибо тебе за то, что защищаешь мою дочь, за то, что любишь мою дочь. Но позже вечером, надеюсь, я буду тем, кто скажет ему спасибо сразу после того, как попрошу его благословения жениться на его дочери.

Это был первый вопрос, который я выучил на языке жестов, так что можно сказать, что я некоторое время практиковался в этом.

* * *

Достав из спортивной сумки фломастер, я нахожу Рио, сидящего на заднем крыльце с моей сестрой, Зандерсом, Каем и его сыном Максом.

— Итак, что мне подписать?

Он поворачивает голову ко мне, зеленые глаза сверкают от возбуждения.

— Серьезно?

— Ты позволил моей девушке переночевать у тебя, позаботился о ней и привез ее сюда. Это самое меньшее, что я могу сделать.

Рио небрежно пожимает плечами, пытаясь выглядеть невозмутимым, как будто он не думал об этом моменте с тех пор, как я впервые встретил его.

— На самом деле у меня нет с собой ничего, что можно было бы подписать.

— Нет? Ладно, что ж, я пытался

— Подожди! У меня в машине есть две майки и плакат. А еще у меня есть старая коробка из-под хлопьев «Wheaties», на которой ты был изображен, — он быстро встает со своего места. — Не убирай фломастер!

Остальные из нас не могут удержаться от смеха, наблюдая, как его темные кудри подпрыгивают вместе с ним, когда он бежит по дому, уворачиваясь от моих товарищей по команде, чтобы добраться до входной двери.

— Это мой товарищ по команде, — говорит Зандерс со странным чувством гордости.

Крадя его стул, я сажусь в кругу Кая, Зандерса и моей сестры, совершенно умиротворенная.

— Ты счастлив, — Стиви мягко улыбается. — Тебе это идет, Рай.

Я откидываю голову назад, позволяя звукам детей Итана, играющих на заднем дворе, и моих товарищей по команде, хорошо проводящих время, наполнить мои уши.

— Так и есть. Я и не подозревал что могу быть так счастлив.

Заглядывая через заднюю дверь, я вижу, что Инди наливает еще выпивки, и эта девушка выглядит как нельзя более взволнованной тем, что устраивает вечеринку в своем собственном доме.

— Инди тоже счастлива, да? — я не знаю, почему чувствую необходимость спрашивать, наверное, мне просто нравится слышать подтверждение.

— Она была так взволнована, планируя сегодняшний вечер для тебя. Видел бы ты ее последние три дня, Райан.

— А если бы мы случайно проиграли?

— Вечеринка все. Равно бы состоялась. Хотя, вероятно, выпивки было бы немного больше.

Итан и Энни присоединяются к нашей группе.

— Дом выглядит потрясающе, Райан, — говорит Энни.

— Это все благодаря Инди.

— Девочкам здесь нравится, — Итан кивает в сторону заднего двора, где три его дочери не переставали гоняться друг за другом с тех пор, как попали сюда.

— Вы, ребята, должны переехать сюда. Выбирайся из города. В этом пригороде отличная школа.

Энни приподнимает бровь.

— Отличная школа? Зачем тебе ее смотреть, а?

Я пожимаю плечами.

— Райан Шей, Инди беременна?

— Пока нет.

Итан застывает.

— Пока?!

Я пожимаю плечами.

— Мы в процессе.

Я ловлю на себе взгляд Стиви, и ее губы растягиваются в мягкой улыбке. Я не обязан это говорить. Наши мозги близнецов могут общаться простым взглядом, и я не хочу упускать возможность растить семью бок о бок с ней.

— Я тоже съезжаю с квартиры, — объявляет Кай. — Я только что купил дом.

Все взгляды устремляются на него, поскольку Макс крепко спит у него на груди.

— Правда?

— Макс становится больше. Скоро он начнет ходить, а с началом бейсбольного сезона мне понадобится гораздо больше помощи. В квартире мало места.

— Энн, мы должны переехать сюда, — говорит Итан. — Девочкам бы здесь понравилось.

— Как насчет того, чтобы ты ушел на пенсию, и тогда мы сможем переехать?

Итан смотрит на меня.

— Это на твоей совести, Райан. Мне нужно, чтобы ты выиграл мне чемпионство, чтобы я мог повесить это титул на себя навсегда.

Я подбадриваю его бутылку своей.

— Давай сделаем это.

Пока вокруг меня продолжается беседа, я наблюдаю, как Инди болтает с моими товарищами по команде и Морганами. Она делает еще один круг вокруг дома. Моя уверенная в себе девушка без проблем врывается в маленький кружок баскетболистов, тусующихся у нее дома, чтобы узнать, не нужно ли им чего-нибудь еще.

— Инд! — окликаю я, когда она проходит мимо открытых задних дверей. — Иди, посиди со мной.

Она бросает свои дела, выходит на улицу и садится у меня на коленях. Подтягивая ее колени к груди, я укутываю ее, надеясь согреть в этом маленьком платье.

— Я могу тебе с чем-нибудь помочь? — шепчу я.

Она мотает головой, прежде чем опустить ее мне на плечо.

— Мне так весело.

— Мне тоже.

Она поднимает на меня глаза.

— Правда?

Я киваю.

— Спасибо, что спланировала это для меня.

— Я счастлив, что ты счастлива.

— Я счастлива, что мы счастливы.

Может, мы с Инди и противоположности, но мы больше похожи, чем я думал вначале. Мы заботимся о тех, кого любим. Она заботлива, а я защищаю ее, но все сводится к общему знаменателю — мы сильно любим друг друга.

Она обнимает меня за плечи, и мы возвращаемся к разговору между нашей семьей и друзьями.

— Кай, когда ты отправляешься на весеннюю тренировку? — спрашивает она.

— На следующей неделе мы отправляемся в Аризону.

— А что насчет Макса?

Это первый бейсбольный сезон Кая с тех пор, как он узнал, что мальчик, которого подбросили к его порогу, — его сын, и хотя его имя из самых громких в бейсболе, его главный приоритет — Макс. И предполагаю, что сбалансировать его напряженный график игры в бейсбол, воспитывая сына в одиночку, будет непросто.

— Я все еще ищу няню, которая будет рядом.

— Ну, перестань их всех увольнять, — смеюсь я.

— Я ничего не могу с этим поделать, — он целует Макса в макушку. — Я никому не доверяю его, — он смотрит на Инди. — Эй, Инд…

— Даже не думай спрашивать, — вмешался я, прежде чем она успела согласиться.

— Но он действительно милый, — невинно добавляет Кай.

Инди вздыхает.

— И симпатичный.

Он отмахивается от нас.

— В любом случае, мне нужен кто-то, кто готов путешествовать с командой и мириться с нашим безумным графиком игр. И я сильно сомневаюсь, что твой парень позволил бы мне украсть тебя на целое лето.

Я укутываю ее плотнее.

— Да, ни за что на свете.

Группа продолжает разговаривать между собой, когда Инди наклоняет свою голову к моей, тихо говоря.

— Я так рада быть дома с тобой все лето, никто из нас не ездит на работу.

— Я так рад навсегда остаться с тобой дома, Блу.

Она улыбается, ее мягкие карие глаза наполнены такой любовью.

— Навсегда — звучит идеально.

«Навсегда» — действительно звучит идеально.

Я безумно доволен своими друзьями, своей девушкой и своей командой на пути к плей-офф. Эта жизнь, этот дом, эти отношения — все, чего я никогда не позволял себе желать, и чего никогда не думал получить.

Эпилог

Инди

Четыре года спустя

Айверсон поднимает свою маленькую потную головку с моего плеча. Отпечаток моей рубашки остается на его щеке, когда он пробуждается от послеобеденного сна. Его сестра, Нэйви, уже больше часа на ногах, бегает вокруг нашей семейной ложи в «Юнайтед-центр».

Это случается не слишком часто, но, по крайней мере, раз в сезон и Райан, и Зандерс играют дома в один и тот же день. Я намеревалась провести вторую половину дня дома, пока они превращали арену из хоккейного катка в баскетбольную площадку, но дети заснули после игры своего дяди, и я не осмелилась прерывать их драгоценный сон.

— Как поживает моя любимая племянница? — спрашивает Зандерс, врываясь в комнату, неся на руках мою любимую племянницу.

Тейлор Шей Зандерс — моя единственная племянница, так же как Нэйви — его.

— Она немного капризная, — волосы моей маленькой девочки растрепались после сна, а ее глаза все еще опухли от слез. — Нэйви, мы увидимся с папой до начала его игры, я обещаю.

Она — папина дочка, и не любит, когда Райану приходится идти на работу. Несмотря на то, что он всего лишь в раздевалке внизу и провел с ней все утро, наблюдая за игрой ее дяди, и ей всегда не хватает времени с ним.

Как и ему.

Айверсон — мой непринужденный мальчик, а Нэйви — моя эмоциональная девочка. Им обоим чуть больше двух лет, и у них совершенно противоположные характеры.

Зандерс передает мне свою дочь Тейлор, чтобы он мог утешить мою.

— Привет, Тей-Тей.

— Золотая лыбка? — предлагает она, протягивая руку Айверсону.

Он улыбается и берет один из них с ее ладони.

— Малыш Айвелсон спит? — спрашивает она меня.

— Спал. Он только что проснулся.

Тей гладит его по голове, как будто снова укачивает. Девочка просто обожает обоих своих кузенов.

Она называет его малыш Айверсон, но в семье он младше всего на три месяца. Мы с Райаном начали пытаться забеременеть, как только переехали в тот дом, но, что неудивительно, у нас ничего не получилось. Когда у меня извлекли первую яйцеклетку, мы завершили весь процесс только с одним эмбрионом, поэтому позже в том же году мне извлекли вторую яйцеклетку. Опять же, после того, как все было сделано, мы снова получили лишь один жизнеспособный эмбрион.

Мы немедленно провели подсадку эмбриона, и, к сожалению, наша первая попытка оказалась неудачной.

Я тяжело это восприняла. Те месяцы были тяжелыми. Я чувствовала, что подводила себя, подводила Райана, но он был благосклонным. Он даже глазом не моргнул, когда начал рассматривать варианты приемной семьи и усыновления. Мы ничего так не хотели, как обеспечить безопасный и любящий дом тому, кто в нем нуждался. Даже если бы мы стали для них просто приемными родителями, пока их биологические не встанут на ноги. Мы никогда не видели разницы между биологическим и не биологическим детьми. Мы бы любили их всем сердцем.

Весь процесс был длительным и отнимал много времени, и пока мы проходили через это, я наконец почувствовала себя морально готовой к новой подсадке нашего последнего эмбриона.

И все получилось. Наконец-то я забеременела нашим сыном, и я никогда не испытывала такой радости и волнения, как в тот день, когда нам сказали, что мы станем родителями.

То есть примерно до тех пор, пока две недели спустя нам не позвонили и не сообщили, что с нами хочет встретиться будущая мама. После бесконечных разговоров и изучения всех вариантов, убедившись, что мы были лучшим выбором не только для ребенка, но и для матери, та же самая необъяснимая любовь снова захлестнула меня.

Нэйви Рене Шей появилась на свет всего на три месяца раньше своего брата. Новое поколения брата и сестры Шей. Может, они и не биологические близнецы, но их будут воспитывать так, как будто они ими являются. Они будут учиться в одном классе в школе и, надеюсь, общаться с одной группой друзей. И если нам повезет, они останутся так же близки, как Райан и Стиви.

Как раз в тот момент, когда я думаю о своей лучшей подруге, она и Рио присоединяются к нам в нашей ложе.

В течение всего сезона это семейная ложа Зандерсов и Шей в «Юнайтед-центр». Неважно, какая из команд Чикаго играет в этот вечер.

Входя, Стиви чмокает в щеку мою дочь, которая теперь хихикает и счастлива со своим дядей, пока они танцуют по комнате.

— Одна победа есть. Остается еще одна, — она садится рядом со мной. — Тей-Тей, сколько очков дядя Рай забьет сегодня вечером?

Она вскидывает руки вверх.

— Сто?

— Сто? Такая уверенная.

Это преуменьшение. Тейлор Зандерс настолько самоуверенна, насколько это возможно, но в равной степени и милая.

— Да, и они выиглают, как выиглал папа.

— И как дядя Рио, — вмешивается Рио, занимая стул по другую сторону от меня. — Не забывай обо мне, Тей.

— Дядя Лио не забил.

Новый комик в семье отлично справляется с тем, чтобы держать нас всех в смирении, и я не могу удержаться от смеха за счет моего друга. Рио редко забивает. Он делит синюю линию с Зандерсом. Для защитника нетипично быть лучшим бомбардиром в команде, но Тейлор редко напоминает своему отцу, что он не забил после игры, как она это делает с Рио.

— Да, но, Тей, дядя Рио уже довольно давно не забивал.

Он бросает на меня взгляд, чтобы напомнить, что он имеет в виду не только лед.

Рио ДеЛука — один из моих самых лучших друзей. Наша связь стала только крепче с тех пор, как мы встретились пять лет назад, но этот парень — настоящий взрослый ребенок. Ему двадцать семь лет, он шестой год играет в НХЛ, и его дом по-прежнему является местом проведения вечеринок команды.

У него золотое сердце, и он абсолютно не представляет, как разговаривать с женщинами.

Надеюсь, когда-нибудь кто-нибудь разглядит за ребяческим поведением, его настоящему, но в то же время ему, возможно, придется немного повзрослеть, чтобы это произошло.

— Как дела у летного состава в этом году? — спрашиваю я.

Он пожимает плечами.

— Они — не вы.

— Дорогой, мы уволились много лет назад. Тебе придется смириться.

Его зеленые глаза сосредоточены на корте перед ним.

— Я отказываюсь признавать, что вы обе уволились.

— Три года назад, — добавляю я за него.

— Да. Да.

Как бы сильно я ни скучала по встрече с командой во время каждой поездки, я рада, что уволилась именно тогда. Я отработала еще один хоккейный сезон, прежде чем уйти. Мы с Райаном пытались забеременеть, и к концу того года нам это удалось. К тому же Фонд Райана Шея набирал обороты, и я руководила всем бизнесом.

К тому времени, когда у нас появились Нэйви и Айверсон, работала занимала все мое время, а дети требовала моего внимания. Мне нравилась каждая секунда работы в фонде Райана. То, что раньше было летним лагерем, превратилось в круглогодичный увлекательный проект. Нам удалось поддерживать открытые корты Чикаго в чистоте и пригодности для использования, пожертвования Райана на кроссовки утроились с тех пор, как мы открыли организацию. И в школах дети стали получать бесплатные обеды после уроков.

Наш последний проект стал одним из моих любимых. Нам удалось обновить тридцать процентов государственных школьных библиотек Чикаго новыми учебниками и инструментами для проведения исследований. Также мы купили много новых книг для тех детей, которые хотят читать ради удовольствия, и мы надеемся, что в этом году их число достигнет по крайней мере следующих тридцати процентов.

Чтение — это то, что нас с Райаном впервые сблизило, и хотя у нас разные вкусы к книгам, возможность встать на место другого человека и прочитать историю с его точки зрения не только помогает в обучении и грамотности, но и развивает эмпатию.

Дети теряют голову, когда Райан Шей, чемпион НБА и двукратный MVP лиги, появляется в их школе или на игровой площадке и бросает мячи, читает с ними книгу или проверяет, есть ли у них обувь для игр. Он проделывает фантастическую работу, не только являясь лицом Фонда Райана Шея, но и вкладывая все, что у него есть, в то, чтобы вернуть долг городу, который его любит.

— Ежедневные новости, Ви.

— О, нет.

— Этим утром в душе…

— Замолчи.

Я затыкаю детям уши.

— Твой брат так сильно прижал меня к стеклу, что я почти уверена, что контуры моих сисек навсегда отпечатались на стене нашей душевой.

— Прошло больше четырех лет, Инди. Избавь меня от страданий.

— Я дала тебе обещание много лет назад, — напоминаю я ей. — Я верна своему слову.

Стиви забирает у меня Айверсона, а Тей устраивается еще удобнее у меня на коленях, откидывая голову назад и кладя ее мне на грудь.

— Как поживает мой любимый мальчик? — Стиви спрашивает своего племянника.

— Я в порядке, милая! — кричит Зандерс из глубины комнаты.

Смех Нэйви заполняет мои уши, когда она играет со своим дядей.

— Дядя Зи что, самовлюбленный? — Стиви повышает голос, и Айверсону это нравится. Он улыбается ей, демонстрируя глубоко посаженные ямочки на щеках и молочные зубы. — Да, вот он! Он дерзкий парень, не так ли?

Она осыпает поцелуями щеки своего племянника, и я никогда не забуду, как сильно мои дети любят свою семью. Как сильно я люблю свою семью. Как мне повезло, что я окружила себя любимыми людьми, что они любят моих детей так же, как я люблю их.

У них есть бабушка и дедушка, которые их обожают, тети и дяди, которые относятся к ним как к своим собственным, и папа, который тратит каждую свободную минуту на то, чтобы они знали, как их обожают.

Тейлор смеется у меня на коленях, услышав голос Стиви.

— Тей, твоя мама разговаривает как малыш?

— Да! — она прикрывает рот, чтобы сдержать смех. — Айвелсон малыш, но я больше не малыш.

— Неужели? — Стиви вздыхает. — Но ты все равно моя малышка.

— Нет! — Тейлор смеется. — Мне тли, — она поднимает вверх пальцы, чтобы убедиться, что ее мама знает. — Айвелсон и Нэйви два. Они же малыши.

— Ах. Тогда, думаю, ты не захочешь идти смотреть на Дьявола Дэнни в перерыве. Думаю, что только малышам нравятся талисманы команд.

Она садится ко мне на колени, ее вьющиеся волосы подпрыгивают от движения.

— Нет! Я тоже хочу!

— О, ладно. Должно быть, я ошиблась, когда ты сказала, что ты не малыш.

Она прижимается щекой к плечу, демонстрируя ту дерзкую улыбку, которая досталась ей от отца.

— Я твоя малышка.

Стиви смеется, прежде чем наклониться и запечатлеть поцелуй на ее щеке.

— Да, ты моя малышка.

Стиви и Зандерс были единым целым. Родилась Тейлор, и на этом все, их семья стала полноценной. Рози была одержима ею с момента ее рождения. Недавно они переехали в дом по соседству с нашим и взяли еще нескольких щенков, но Тейлор — центр их вселенной, и это им идеально подходит. Она остроумна, очаровательна, мила и хитра. Это опасная комбинация, и у них будет полно забот, когда она станет старше. Она также красотка, у нее карие глаза и вьющиеся волосы. Зи придется знатно попотеть, когда она вырастет, и все в школе будут гоняться за ней.

— Нэйви! — зову я дочь. — Ты хочешь навестить своего папу до начала его игры?

Она спрыгивает босыми ногами с дивана, на время прекращая танец.

— Да!

— Папа? — тихо спрашивает Айверсон. — Баскетбол, — он делает руками жест на американском языке жестов, обозначающие баскетбол.

Это его новое любимое слово, которое он произносит и показывает. Он знает не все слоги, но знает, что это начинается со звука «Б» и заканчивается на «бол», но он без проблем разобрал значение. Оба моих ребенка изучают язык жестов по мере того, как учатся говорить по-английски, и Райан сейчас тоже практически свободно говорит. Мне нравится, что мой папа может наблюдать, как его внуки учат новые слова так же, как это делаем мы.

— Да, детка, он играет в баскетбол, и ты можешь увидеть Дома.

— Дом!

Ему также нравится его имя.

Держа руку Нэйви в одной, а Айверсона — в другой, мы медленно спускаемся на корт их крошечными шажками, проходя через туннель к арене. Мы не торопимся, потому что почти каждый сотрудник здесь знает детей по именам, и Нэйви нужно продемонстрировать свои ослепительные конверсы, в то время как Айверсон хочет бросить им мягкую игрушку в виде баскетбольного мяча, которую он повсюду носит с собой.

Они дают пять и машут руками, пока, наконец, мы не добираемся до корта, пока «Дьяволы» забрасывают мячи в корзину перед началом официальной разминки.

— Папа! — Нэйви приподнимается на цыпочки, как только видит его.

Вот он, номер пять, весь потный и весь мой. Райан Шей с возрастом стал только сексуальнее. Он все тот же уверенный и контролирующий баскетболист на корте, и мне нравится наблюдать, как он проводит каждую игру. Но когда он дома, он расслаблен и знает, как раскрепоститься. Переезд в дом изменил многое в лучшую сторону. Райан оказался вдали от города и стал намного счастливей, чтобы стать полноценной звездой баскетбола с двумя титулами MVP.

Когда он дома, он отец и муж, и он преуспевает и в том, и в другом.

— Папа! — Айверсон подхватывает за сестрой, стоя в свей маленькой футболке с номером Райана и фамилией Шей на ней.

Райан, как всегда, полностью сосредоточен на корте, выполняя упражнения по обращению с мячом, а Леон находится в стороне. Леон видит нас первым и, продолжая вести мяч, привлекает внимание Райана, кивая в нашу сторону.

Райан поднимает взгляд, и серьезное и стоическое выражение исчезает, моя любимая лучезарная улыбка растягивается на его губах. Он бросает оба мяча, с которыми работает, и, не раздумывая, подбегает к нам. Я отпускаю руки детей, и они бросаются к нему со всех ног, конечно, настолько быстро, насколько это возможно для их маленьких ножек. Наклоняясь, Райан поднимает их и покрывает их лица поцелуями.

Я обожаю наблюдать за ними тремя. Я могла бы сидеть и наблюдать за ними весь день и никогда не уставать от этого зрелища. Райан Шей в роли отца не только милый и веселый, но и чертовски сексуальный. Вы когда-нибудь видели баскетболиста ростом сто девяноста три сантиметра, который лежит без рубашки со своими новорожденными детьми или сидящим в детской комнате, сооружая колыбельки руками? Я — да, и позвольте мне сказать вам, что этот образ навсегда останется в моей памяти.

— Ты что, разглядываешь меня, миссис Шей? — спрашивает Райан с дерзкой ухмылкой на лице и вырывает меня из моих грез наяву.

Бесполезно это отрицать.

— Да.

Его улыбка становится только шире, когда его глаза проходят по всему моему телу, начиная с головы и заканчивая ступнями. Как бы сильно я ни любила свои каблуки, мне приходится ухаживать за парой малышей, так что по-настоящему они видят свет только тогда, когда мы с Райаном посещаем мероприятия или устраиваем вечера свиданий.

— Папа иглает в баскетбол? — вмешивается Айверсон, прерывая откровенное разглядывание моего тела своим отцом.

— Да, приятель, прямо как ты.

Айверсон размахивает своим мягким баскетбольным мячом. Для своего двухлетнего возраста малыш просто помешан на спорте, он уже делает большинство бросков на своем мини-обруче дома и каждый день разучивает новые трюки на своем крошечном самокате. Его равновесие и координация не от мира сего, и он самый высокий в своей возрастной группе. У меня есть смутное подозрение, что мини-Райан однажды пойдет по стопам своего отца.

Дом подходит к ним сзади, вытягивая руки перед собой, создавая круг, похожий на гигантский бортик.

— Ты можешь показать мне, как забивать, малыш?

Айверсон бросает свой плюшевый баскетбольный мяч в распростертые объятия Дома.

— Отличный бросок, парень! — Райан ликует с такой гордостью на лице.

Айверсон хлопает сам себе, затем указывает на товарища Райана по команде.

— Дом! Дом!

Райан передает ему нашего сына, и Дом немедленно подводит его к настоящему обручу, помогая ему забросить мяч через сетку, прежде чем обхватить его маленькими ручками за бортик и повиснуть, пока Дом держится за его ноги.

Она пользуется редкой возможностью быть единственным ребенком своего отца и обнимает его за шею, уткнувшись головой ему в плечо.

— Малышка, я тебе сегодня нужен? — тихо спрашивает ее Райан. — Ты научилась этому у своей мамы?

Дразнящие океанские глаза Райана находят мои.

— Да.

— Я люблю тебя, Нэйви.

Я наблюдаю, как ее маленькие губки слегка приподнимаются, когда она закрывает глаза.

Нэйви — моя милая крошка. Эмоциональная, но дерзкая. Она любит сильно и является лучшей подругой своему брату. Нам нравятся наши девчачьи платья и бантики, и наше любимое утреннее занятие — вместе выбирать наряды. Но когда приходит время ложиться спать, она заснет только в том случае, если папа почитает ей сказку. Неважно, что он на другом конце страны по работе, она должна увидеть лицо Райана, прежде чем заснуть. Я не могу сосчитать, сколько раз он читал ей по Facetime из раздевалки перед игрой.

Райану это нравится. Он с удовольствием проводит вечера дома и прилагает еще больше усилий, когда находится в дороге. Я действительно не могла бы пожелать лучшего отца для наших детей.

Нэйви смотрит на пробегающих мимо дочек Итана. Она поднимает голову с плеча Райана, прежде чем пошевелиться, чтобы папа отпустил ее на ноги, желая поиграть с подругами. Наша дочь не может угнаться за девочками постарше, но они всегда притормаживают и следят за тем, чтобы она была рядом.

Я застаю Итана болтающим с Роном Морганом, но Энни машет мне рукой, наблюдая за своими и моими девочками.

Итан сдержал свое слово и ушел на пенсию после того, как «Дьяволы» выиграли свой первый чемпионат в прошлом сезоне. Годом ранее они были близки к этому, проиграв в шестой игре финала, но Итан продержался еще год и завершил свою карьеру на высокой ноте.

Райан скучает по нему на корте и в раздевалке, но Итан по-прежнему приходит на большинство их домашних игр и заскакивает к нам домой по вечерам, когда мы устраиваем командный ужин. Не говоря уже обо всех выходных, которые наши семьи проводят вместе теперь, когда они переехали из города поближе к нам.

Райан обхватывает меня ладонью, поглаживая поясницу, пока кончики его пальцев не оказываются на моей заднице.

— Дети поспали?

— Айверсон немного дольше, чем Нэйви, но да. Она плакала и хотела увидеть тебя.

— Она совсем как ее мама.

Я обвиваю руками его шею.

— Да, да.

Умиротворенный и полностью довольный, он улыбается.

— Я люблю проводить дни на арене, когда все вы здесь.

— Мы всегда рядом. Устрой им сегодня ад.

— Я сделаю все, что в моих силах, — он запечатлевает поцелуй на моих губах. — Я люблю тебя, Блу. Но мне бы хотелось услышать, как ты выкрикиваешь мое имя из ложи наверху.

— И ты услышишь. А позже ты услышишь, как я выкрикиваю твое имя в другом месте.

— Господи, детка. На мне баскетбольные шорты. Ты можешь постараться не возбуждать меня на национальном телевидении?

— Нет, — я целую его в последний раз. — Я люблю тебя. Удачи.

Я разворачиваюсь, чтобы забрать наших детей и подняться наверх, чтобы мы могли посмотреть, как он играет в игру, которую любит.

— О, и кстати, — окликаю я. — Тей сказала всем, что сегодня вечером ты наберешь сто очков, так что не облажайся.

Он смеется.

— Я сделаю, что смогу, — его взгляд скользит по моей футболке. — Тебе идет наша фамилия, миссис Шей!

Через плечо я наблюдаю, как он разглядывает меня, медленно пятясь к корту.

Я смотрю на него в ответ. Блестящая кожа, веснушчатые щеки и обручальное кольцо на пальце, которое ему разрешено носить во время игр.

— Потому что она — твоя, номер пять.

Он игриво подмигивает мне, прежде чем трусцой вернуться на корт и вновь сосредоточиться на своей игре.

Мы с детьми присоединяемся к остальным членам нашей семьи наверху, и я чувствую себя самой счастливой. Мужчина, которого я люблю, дал мне жизнь, о которой я всегда мечтала, но это намного больше, чем я когда-либо могла себе представить.

Он буквально сразил наповал мое романтическое сердце, и в тот день, когда я переехала в его квартиру, я и не подозревала, что мой новый сосед станет центром моего счастливого будущего.

Конец

1 Национальная баскетбольная ассоциация

² Главный хоккейный приз, вручаемый команде-победителю НХЛ

³ Национальная хоккейная лига, объединяющая команды США и Канады

⁴ Слово pretty имеет два значения «симпатичная» и «довольно, немного»

⁵ Уменьшение способности яичников отвечать на гормональную стимуляцию ростом фолликулов с одновременным ухудшением качества яйцеклеток. Недостаточный репродуктивный потенциал становится причиной бесплодия, не поддающегося лечению.

⁶ Драфт — это ежегодное мероприятие, проводимое в Национальной баскетбольной ассоциации, заключающееся в передаче прав на молодых хоккеистов, удовлетворяющих определённым критериям отбора, профессиональным клубам Лиги.

⁷ MVP (Самый ценный игрок) —  награда, которой награждается самый полезный игрок команды, лиги, конкретного соревнования или серии соревнований

⁸ Трипл-дабл означает, что за один матч баскетболист набирает 10 и более пунктов в каких-либо трех показателях. То есть трипл-дабл — ситуация, когда за один матч игрок, например, набрал 13 очков, сделал 12 передач и 10 блок-шотов. 

⁹ ГЛБ — главная лига бейсбола

¹⁰ Глэмпинг — разновидность кемпинга, объединяющего в себе комфорт гостиничного номера с возможностью отдыха на природе

¹¹ Игра слова pickup line — пика-ап фраза, pick up — поднимать