Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления! Просим вас удалить этот фай ...

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления! Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.

Автор: Женева Ли

Название: «Непристойно богатые вампиры. Второй обряд»

Серия: «Непристойно богатый вампир». Книга вторая.

Перевод: Julia Ju

Редактура: Ленчик Кулажко

18+

(в книге присутствует нецензурная лексика и сцены сексуального характера)

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Тея

― Ты должна выбраться отсюда, ― объявила Оливия, входя в мамину палату. Она еще не переоделась после репетиции, поверх колготок были надеты вязаные гетры. В руках она держала букет свежих цветов.

― Сегодня воскресенье? ― спросила я, пытаясь понять, куда делись пятница и суббота.

― Да! И это доказывает мою точку зрения. ― Оливия заняла руки, заменяя завянувшие цветы свежими. Она поправила несколько цветков, затем повернулась и улыбнулась моей маме. ― Привет, мама Мельбурн.

Мама ничего не ответила. Она не могла. Несмотря на то, что мама была в коме, Оливия все равно всегда здоровалась с ней.

Моя соседка по комнате села на стул рядом со мной, подтянув колени к груди.

― Серьезно, Тея. Она бы не хотела, чтобы ты сидела здесь вот так. Тебе нужно выйти. Увидеть мир.

Я поморщилась. Я как раз этим и занималась, когда мне позвонили и сообщили, что с мамой что-то случилось. За последние четыре недели я не видела ничего, кроме этой комнаты. Прошел месяц с тех пор, как я оставила Джулиана в Париже. Я была в больнице практически постоянно с тех пор, как сошла с самолета в Сан-Франциско. Дни начали сливаться воедино, но я не была готова признать, что моя подруга права.

― Ладно, я выбрала слова неудачно, ― быстро сказала она. ― Но, милая, это не ты лежишь на больничной койке.

― Я знаю это, ― огрызнулась я. Чувство вины мгновенно охватило меня. И Оливия, и Таннер бывали здесь так часто, насколько это было возможно, а я вела себя как стерва. ― Мне жаль. Я просто хочу, чтобы она очнулась.

― Я тоже, милая. ― Она сжала мое плечо, и на мгновение я вспомнила о Жаклин.

― Лучше бы я не уезжала, ― призналась я. ― Не стоило бросать ее и ехать за каким-то придурком, которого я едва знаю, в Париж.

― Ну, ты уехала, ― нетерпеливо сказала она.

Я перевела на нее удивленный взгляд.

― Прости. ― Она вздохнула. ― Просто, даже если ты будешь продолжать корить себя за это, ничего не изменится.

― Знаю. Именно поэтому я сейчас здесь.

― Ты ничего не можешь для нее сделать, Тея. Пока она в таком состоянии. Ты знаешь, что сказали врачи.

Проблема была в том, что врачи мало что сказали. Что бы ни случилось с моей матерью, для них это было такой же загадкой, как и для меня. Не то чтобы мы беспокоились только о коме. Нет, это было бы просто. Никто не мог понять, почему она не приходит в себя, а поскольку никто не знал, почему это произошло и как долго она пробудет в таком состоянии, я была полна решимости быть здесь, когда она очнется.

Не успела я напомнить об этом Оливии, как нас прервал деловитый стук в дверь. Доктор Ривз, врач, который вел маму, вошел с ее картой. Увидев, что я не одна, он ослепительно улыбнулся.

Оливия пересела в своем кресле, опустив ноги и выпрямившись.

― Добрый день, доктор.

― Рад тебя видеть, Оливия. ― Он кивнул на свежие цветы. ― Ты такой хороший друг. Тебе повезло, что она у тебя есть, Тея.

― Знаю, ― проворчала я. Я едва сдержала желание закатить глаза. Оливия запала на доктора Ривза и выучила его расписание. В основном она забегала, когда могла, чтобы принести мне свежую одежду или кофе, но каждое воскресенье она была здесь как часы, чтобы пофлиртовать с лечащим врачом.

― Я пыталась убедить Тею, что ей нужно сделать перерыв, ― сказала Оливия, трепеща ресницами.

― Я делаю перерывы.

― Перерывы на туалет не считаются, ― сообщила она мне, все еще глядя на доктора Ривза. ― Не считаются?

― Боюсь, она права, ― мягко сказал врач. ― Я хочу повторить некоторые снимки, которые мы делали твоей маме на прошлой неделе. Вы можете сходить пообедать.

Мой взгляд метался между ними.

― Вы двое это спланировали?

― Отчаянные времена, ― сказала Оливия. Она поднялась на ноги и бросила мне пальто.

Я поймала его, нахмурившись. Должно быть, я выгляжу очень жалко, если доктор выгоняет меня из больницы.

― Сколько времени займут обследования?

― Пару часов, ― сказал он.

― И если она...

― Мы сразу же позвоним тебе, если что-то изменится, ― прервал он меня.

Да, они все продумали. Я нехотя поднялась на ноги и подошла к маминой кровати. Осторожно обойдя трубки и провода, подсоединенные к дюжине аппаратов, контролирующих пульс, сердцебиение, уровень кислорода, кровяное давление и кто знает, что еще, я поцеловала ее в лоб.

― Я скоро вернусь.

Я повернулась как раз вовремя, чтобы увидеть обеспокоенное выражение лица Оливии. Она быстро натянула улыбку.

― Давай уведем тебя отсюда.

Она взяла меня за руку и вывела из больничной палаты. Оливия направила нас к лифту с четким ощущением цели.

― Мы могли бы перекусить в кафетерии, ― предложила я. Технически это означало, что я выйду из палаты.

Но она простонала.

― Нет. Ты вся моя на ближайшие два часа.

Я открыла рот, чтобы возразить, но она подняла руку.

― Ты слышала, что он сказал. Ее там даже не будет. Кроме того, на углу есть новая забегаловка с буррито. — Она нажала кнопку первого этажа, все еще держа меня за руку. Я подозревала, что она опасалась моего побега.

Было странно выходить через раздвижные стеклянные двери больницы на тротуар. По калифорнийским меркам в Сан-Франциско стояла холодная погода. Я застегнула пальто, едва не столкнувшись с проходящей мимо парой.

― Извините, ― пробормотала я, когда они отпрянули в сторону.

Мужчина выглядел раздраженным, но его девушка улыбнулась.

― Все в порядке. Счастливых праздников.

Я не смогла ничего ответить, поэтому кивнула. Но они уже шли, держа в руках бумажные пакеты с рождественскими покупками. Я наблюдала, как мужчина остановился, чтобы взять пакеты, которые она несла. Он перевесил их на другое предплечье и взял ее за руку. Сердце защемило, и я отвернулась, чтобы понять, что вся улица заполнена парами и семьями, отправившимися за покупками.

― Давай купим буррито, ― пробормотала я.

Оливия сочувственно улыбнулась, потянув меня за собой по улице.

― Пойдем. Давай заедим наши чувства.

С гуакамоле и сметаной мои чувства оказались весьма неплохими на вкус. К тому времени, когда мы доели наши огромные буррито, я почувствовала себя лучше. Но я не собиралась признаваться в этом Оливии. Она захочет это повторить.

― Спасибо, ― сказала я, когда мы вышли из ресторана. ― Думаю, мне лучше…

― У нас еще есть час, ― сообщила она мне. ― Пока даже не думай возвращаться.

― Хорошо. — С каждой минутой становилось все холоднее, и мы прижимались друг к другу, пока шли. На углу через дорогу я заметила мужчину, который наблюдал за нами. Даже отсюда его глаза казались слишком темными. Неужели мы привлекли внимание вампира?

Или мне просто хотелось, чтобы так и было? Часть меня фантазировала, что меня затащат обратно в мир, из которого я сбежала. Как отреагирует Джулиан, если узнает, что на меня напал кто-то его вида? И будет ли ему вообще до этого дело? Если он говорил правду ― что мне лучше держаться подальше от его мира, ― то, возможно, да. По мере того как проходили дни без каких-либо контактов, я начала понимать, что ему все равно. Это была отговорка. Правда заключалась в том, что я никогда не впишусь в его непристойно богатый мир.

На другой стороне улицы незнакомец продолжал смотреть на нас, пока мы шли параллельно ему. Отсюда я могла видеть две черные пустоты на месте его глаз. Меня пронзила тошнотворная дрожь.

Он был вампиром.

― Тея, что ты говоришь? ― Оливия прервала мои мысли, настойчиво потянув меня за руку.

― А? ― Я взглянула на нее. Потом вспомнила о вампире. Обернувшись, я обнаружила, что он исчез.

― Давай зайдем, ― сказала Оливия вместо того, чтобы повторить то, что она сказала, и потянула меня в сторону лавки, мимо которой мы проходили.

Я взглянула на потрепанную дверь и успела прочитать облупившуюся виниловую надпись. На ней было написано ― «Мадам Ленор», а ниже ― «Гадания» с нарисованной рукой. Я совершенно не хотела, чтобы мне гадала по руке какая-то незнакомка, пока снаружи ошивается вампир.

― Подожди! ― Но было уже слишком поздно. Оливия радостно поздоровалась с захламленной комнатой.

Пожилая женщина высунула голову из-за стеклярусной занавески, изо рта у нее свисала сигарета.

― Входите! ― произнесла мадам Ленор с сильным акцентом. ― Присаживайтесь. Я сейчас подойду. ― Занавески из стекляруса зазвенели, когда она скрылась в подсобке.

В крошечном магазинчике пришлось ориентироваться в лабиринте диковинок: беспорядочная коллекция стульев разных эпох, шкаф, набитый потускневшим серебром, книги на английском, французском и всех остальных языках, которые были свалены в кучу и разбросаны повсюду. Гадалка вернулась в комнату, одетая в разноцветные шелка, и указала на потертый столик неподалеку. Мы расположились вокруг столика, покрытого кружевной скатертью, а мадам Ленор зажгла свежий конус с благовониями и развеяла поднимающийся дым по комнате. Сандаловое дерево заполнило мои ноздри, и я закашлялась, когда в меня проник его тяжелый аромат.

― Твою ладонь, ― сказала она, протягивая свою узловатую руку.

― О, нет, ― быстро ответила я. ― Это была ее идея.

Оливия послушно опустила свою ладонь в руку старухи, ее глаза блестели.

― Я буду богатой? ― Оливия хихикнула и посмотрела на меня.

― Если ты захочешь, ― осторожно ответила ей старушка, ― или ты сможешь быть счастливой.

Я сдержала улыбку и отвернулась, пока Оливия не заметила ее. Очевидно, мадам Ленор не собиралась приукрашивать.

― В чем разница? ― спросила Оливия.

― Деньги не делают людей счастливыми, ― не задумываясь, ответила я. Щеки залил румянец, когда я осознала, что сказала.

Но если я и украла реплику Ленор, она, похоже, не возражала.

― Твоя подруга мудра. Я вижу два пути.

Я почти не обращала внимания на то, что она предсказывала Оливии. К концу разговора моя соседка совсем сникла. Видение Ленор о нормальной, простой жизни оказалось совсем не тем, на что рассчитывала Оливия.

― Твоя очередь, ― повернулась ко мне Ленор.

― Нет, правда. Мы должны идти. ― Глупо было так неосторожно показывать ей свою ладонь. Возможно, она была просто старухой, которая рассказывала людям все, что приходило ей в голову. Но я знала то, чего не знала Оливия.

Магия была реальной. И хотя думать о том, что в этой старухе есть хоть одна капля магии, было бы, наверное, очень глупо, но как я могла быть в этом уверена?

― Просто сделай это, Тея! ― подтолкнула Оливия. ― Ради меня.

― Хорошо. ― Я положила руку на стол ладонью вверх.

― Встретит ли она высокого темного незнакомца? ― спросила Оливия, снова хихикнув.

Ленор молчала, изучая линии на моей руке. Затем она тихо проговорила:

― Кажется, уже встретила.

Я отдернула руку, словно она собиралась меня укусить.

― Нам пора идти, ― сказала я, дрожа.

― Разве ты не хочешь узнать секреты, которые я вижу? ― спросила она.

― Я думала, ты собираешься рассказать мне о моем будущем. ― Я встала, не желая, чтобы она предсказывала мне.

― А что такое твое будущее, как не секрет, Тея? ― На ее лице заиграла загадочная улыбка. ― Когда ты будешь готова узнать правду, найди меня.

Я достала из сумочки несколько двадцаток ― деньги от продажи Шанель, которую я купила в Париже, ― и бросила их на стол.

― Спасибо.

Я вышла из магазина в рекордное время. Через секунду из двери показалась Оливия.

― Ладно, это было странно.

― Ерунда, ― твердо сказала я. ― Просто какая-то старая мошенница. Мне нужно возвращаться.

― Я провожу тебя.

Мы направились к больнице, над головой двигались тучи, отбрасывая тени на улицу. Когда мы дошли до угла, я повернулась и увидела, что из витрины магазина мне в след смотрят сильно подведенные глаза Ленор. Затем они исчезли. Я попыталась отмахнуться от этой мысли, когда знак пешеходного перехода сменился, и мы пошли по нему в сторону больницы.

― Мне так жаль, ― сказала Оливия у двери.

― Все в порядке. ― Я быстро обняла ее.

― Нет, не все в порядке. Она заставила тебя вспомнить о нем. ― Оливия отказывалась называть имя Джулиана.

Я покачала головой и солгала:

― Она была жуткой. Может, в следующий раз мы просто выпьем кофе?

― Договорились, ― пообещала она.

― Будь осторожна! ― Я крикнула ей в след, когда она направилась домой.

Оливия улыбнулась и свернула за угол.

Я последовала собственному совету и выпила свежий кофе, прежде чем вернуться в мамину палату. Как бы я ни старалась, я не могла избавиться от тревожного чувства, поселившегося в моем животе.

И когда добралась до маминой больничной палаты, я поняла, почему.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Джулиан

― Нет.

Я уставился на барменшу, ожидая объяснений. Она протерла стакан и поставила его под бутылку с абсентом, но не повернула кран.

― Нужно ли напоминать тебе, что я владею всем этим кварталом? ― Я фыркнул и потянулся за стаканом.

― Ты уже напомнил, ― сказала она, не впечатлившись. ― Уволь меня. Укуси меня. Мне плевать, но тебе достаточно. Тебе нужно убираться отсюда.

Я вернулся в отдельную комнату, которую снял три или четыре ночи назад. Перешагнув через несколько тел, я опустился на подушку и слился с темнотой. Судя по стонам, тела на полу не все были без сознания. Впрочем, я был уверен, что все они живы. Показалась голова Себастьяна, а затем и его обнаженная грудь. Он освободился от массы голых конечностей и подошел ко мне. Ширинка его джинсов была расстегнута, обнажив копну волос, которую я предпочел бы не видеть.

― Я думал, ты пошел выпить еще, ― сказал он, опускаясь на мягкую подушку напротив меня. Он вытер кровь с губы и взял со стола трубку с опиумом.

― Она отказалась налить мне, ― с горечью сказал я. Ко мне подползла обнаженная женщина, но я оттолкнул ее.

Себастьян поднял бровь.

― Я поговорю с ней, ― сказал он, а затем наклонил голову в сторону оргии, происходящей в углу. ― Тебе станет лучше, если ты присоединишься к нам.

― Ты не совсем в моем вкусе, ― ответил я.

― Слушай, ты не избавишься от Теи, если будешь заливать память о ней ― по крайней мере, абсентом. — Он выпрямился. ― Перепихнись…

― Меня не интересует ни одна из этих женщин, ― прорычал я.

― У меня есть несколько мужчин, если ты хочешь попробовать что-то новое, ― предложил он.

Я закатил глаза и поднялся на ноги. Я потерял счет дням и количеству выпитого абсента и выкуренного опиума. Но даже когда я был под наркотиками, у меня не возникало никакого желания участвовать в круглосуточном сексатоне Себастьяна. Поскольку мой брат никогда не встречал человека, которого не хотел бы трахнуть, ему было трудно это понять.

Он вздохнул.

― Вампиры ― сексуальные существа. Это нормально ― действовать в соответствии со своими инстинктами.

― Прямо сейчас мой инстинкт говорит мне, что если ты не прекратишь болтать, то я должен буду оторвать тебе голову. ― Я оперся рукой на стену, с удивлением ощутив мягкое прикосновение бархата. Я провела пальцами по узорчатым обоям, удивляясь, что снял перчатки.

― Теперь я понимаю, почему Лейла тебя отшила. ― Он протянул трубку. ― Покури опиум.

Я покачал головой, которая болела сильнее, чем следовало. Опиум это исправит. А потом я буду сидеть в углу и смотреть следующие несколько часов, как Себастьян трахает все доступные дырки. Проблема заключалась в том, что как только кайф начинал выходить из крови вампира, он исчезал в считанные минуты. И после этого я оказывался в состоянии, в котором постоянно находилось бы мое тело, если бы я просто отказался от жизни в пользу наркотиков.

Боль пронзила мои десны, клыки жаждали обрести свободу. Я не знал, как долго мы здесь находимся, но знал, что прошло уже несколько дней с тех пор, как я питался чем-то, кроме побега от реальности.

― Мне нужно поесть, ― сказала я ему.

― Здесь много…

― Мне нужна чистая кровь, ― оборвал я его. ― Я посмотрю, есть ли у Лейлы какие-нибудь запасы.

― Попроси вежливо, ― крикнул он мне в след, но я уже шел к бару.

Лейла вздохнула, увидев меня. Она положила руку на бедро, ее грудь вздымалась над корсетом с косточками. Мой взгляд переместился с них на нежную пульсацию на ее шее. Я никогда не видел, чтобы она принимала какие-либо вещества, которые она предлагала другим.

― Могу я тебе помочь? ― спросила она, как будто не хотела этого делать.

― Мне нужен пакет с кровью, ― сказал я, оторвав взгляд от ее шеи.

― Мы не предлагаем кровь. Оглянись вокруг. Здесь полно людей. Попроси вежливо, и кто-нибудь поделится.

― Ты бы предпочла, чтобы я притащил с улицы кого-нибудь невинного? ― Я бросил ей вызов. ― Я никого здесь не трону, если ты мне поможешь.

Лейла меня не интересовала, я просто хотел избавиться от сильной головной боли, которая усиливалась с каждой секундой.

― Твоя наглость зашкаливает, ― прошипела она. ― Думаешь, раз ты Руссо, то можешь брать все, что хочешь?

― Я думаю, что могу это делать, потому что я вампир, милая. ― Я подошел ближе к барной стойке и положил на нее руку. ― Я знаю, что могу это сделать, потому что я Руссо.

Она пробормотала что-то по-французски. Я уловил только два слова.

Dégoûtant и pur-sang.

Что ж, она не ошиблась ни в одном из них. Опершись на ладонь, я перепрыгнул через стойку. Или попытался.

Мгновение спустя я врезался в стену.

― Он создает проблемы? ― спросил Лейлу грубоватый вампир, вытирая руки и глядя на меня.

Теперь я вспомнил, почему снял перчатки. Здесь их никто не носил. Слишком легко было выдать себя, надев их. Le Poste de Nuit не обслуживал высшие слои вампирского общества. Даже если здесь всегда крутилось несколько чистокровных. Расположенный в подвале стриптиз-клуба на Пигаль, он привлекал в основном обращенных вампиров. С тех пор как Себастьян притащил нас сюда, я не чувствовал ни малейшей искры магии. Это были не те вампиры, которые опираются на традиции или заботятся о родословной.

Но у нас была одна общая черта. Мы все здесь бежали от чего-то.

Или они. Я пришел с совершенно другой целью, и, оглянувшись на вампира, который швырнул меня через барную стойку, понял, что наконец-то нашел свое решение.

― Что тебе до этого, отродье? ― Я встал, отряхиваясь. Головы повернулись в мою сторону, шокированные тем, что кто-то использовал вульгарный термин в комнате, полной обращенных вампиров.

― Алек! ― Лейла обежала барную стойку, пытаясь встать перед ним, но он уже направлялся ко мне.

Значит, у этой кирпичной стены есть имя. Так мне будет проще нажимать на его кнопки. Нужно было только не дать Лейле испортить мой план.

― Дай мужчинам поговорить, милая, ― обратился я к ней.

Еще несколько вампиров поднялись на ноги. Для вампиров хуже чистокровного может быть только чистокровный-женоненавистник.

― Алек, ― сказала Лейла, в голосе которой звучала паника, ― он Руссо.

Мои плечи опустились, когда она назвала меня. Так хотелось найти свое избавление. Но Алек обошел ее.

― Мне все равно, даже если он сам Бог.

― Это дух, Алек. ― Я сжал пальцы. ― Хочешь потанцевать?

Злая ухмылка расплылась по его лицу.

― Я надеялся, что ты попросишь.

― Тогда давай потанцуем. ― Я помахал пальцем, подзывая его ближе.

Но не успели мы сделать и шага друг к другу, как раздался голос Лейлы.

― На улицу!

Мы оба выпрямились и направились к двери. Я кивнул ей, проходя мимо.

― Что ты делаешь? ― потребовала она, схватив меня за рукав. ― Ты знаешь, что произойдет.

Значит, она поставила на Алека. Это сулило хорошие перспективы. Я не случайно выбрал этого противника. Алек выглядел так, будто мог со мной справиться.

― Знаю, ― сказал я, чувствуя странную радость. ― Если Совет начнет разбираться, скажи им, что это я начал. Мой брат за это поручится. С Алеком все будет в порядке.

― Если ты думаешь, что они просто не обратят внимания на то, что обращенный вампир убил чистокровного…

― Вот что я тебе скажу, ― прервал я ее. ― Я позабочусь о том, чтобы это выглядело как самооборона.

Я не стал слушать, что еще она скажет. У меня была назначена встреча.

Еще несколько вампиров последовали за мной, пока я поднимался по лестнице, ведущей из подвала. Я чувствовал ярость крови, расцветающую внутри них. Это определенно ускорит дело.

Как только достиг верхней площадки, я бросился на Алека. Перехватив его посередине туловища, мы ввалились через заднюю дверь стриптиз-клуба и рухнули в толпу. Люди с воплями разбегались со своих мест, когда я швырнул Алека на сцену. Я запрыгнул рядом с ним и отступил в сторону, когда танцовщица пробегала мимо, прижав руки к груди.

― Мерзкий чистокровный, ты думаешь, что выше всех правил, ― прошипел он мне, жестом указывая на клуб. ― Она сказала ― снаружи.

― Я интерпретировал «снаружи» как мне захотелось. ― Я пожал плечами. ― А теперь перестань тянуть время и дай мне надрать тебе задницу.

― Мне плевать, кто ты, блядь, такой. ― Он присел, расправив плечи, готовясь наброситься. ― Сегодня я повешу твою голову на своей стене.

― Посмотрим, отродье. ― Я принял боевую стойку, словно готовясь к драке. Очередное оскорбление сорвало его последние ограничители, и он бросился на меня. В последний момент я расслабился, закрыл глаза и стал ждать смерти.

Но смерть оказалась сволочью.

Громкий треск сотряс пространство, но ничего не произошло. Никакого удара. Никаких пальцев, впивающихся в мою шею или грудь. Приоткрыв один глаз, я обнаружил на полу ошеломленного Алека. На другом конце сцены красивая блондинка поправила кожаные перчатки, а затем укоризненно нахмурилась. В своем красном кашемировом пальто и туфлях на каблуках она выглядела так, словно только что вышла из пятизвездочного ресторана.

― Ты выбрала ужасное время, ― сказал я.

― Это зависит от того, кого ты спросишь, ― мило ответила Жаклин. Она повернулась на долю дюйма, когда на нее налетел вампир. Она схватила его за шею и подняла в воздух. ― Непослушный мальчик. Где твои манеры?

Она швырнула его в остальных, которые бросились к ней, надеясь на драку. Вампиры улепетывали, опрокидывая стулья и столы в попытке убежать. Два чистокровных вампира значительно изменили шансы в нашу пользу.

― Что ты здесь делаешь? ― спросил я.

― Спасаю твою задницу. ― Она сжала челюсть, разглядывая меня. Порывшись в пальто, она достала пакет с кровью и еще одну пару перчаток и бросила их мне.

Я со вздохом поймал и то, и то. Я засунул перчатки в карман и разорвал пакет с кровью. Выпив его несколькими глотками, я бросил опустошенный пластик на пол.

― Лучше? ― спросила она.

Я не был уверен, что на это ответить. Я все еще был жив, и это было не то, на что я рассчитывал, но головная боль прошла.

― Как ты меня нашла? ― Я прошел мимо нее, спрыгнул со сцены и направился к двери.

Жаклин последовала за мной, грациозно спустившись на пол. Когда мы подошли к входу, внутрь ввалилась группа молодых людей. Их глаза расширились, когда они оглядели хаос, который мы устроили.

― Клуб закрыт, ― промурлыкала Жаклин. Они уставились на нее так, словно никогда в жизни не видели женщину.

Из-за, несомненно, высокого содержания алкоголя в крови один наклонился к ней поближе.

― Куда вы направляетесь? Можно нам с вами?

― О, вы, милые, обычные мальчики, вам со мной не справиться. — Она устремила на них свой взгляд. ― Идите домой, проспитесь, а завтра помогите своим матерям.

Они растерянно моргнули, но медленно повернулись и направились обратно на улицы Парижа. Выйдя из клуба, мы смотрели, как они расходятся, каждый рассказывая о своих уважаемых матерях.

― У них не было ни единого шанса, ― сухо сказал я.

Жаклин налетела на меня так быстро, что я не успел среагировать, пока ее ладонь не столкнулась с моей щекой. Я упал на спину, испытывая жгучую боль от ее пощечины.

― И у тебя тоже, ― обвинила она. ― О чем ты думал? Если бы Себастьян не позвонил…

― Когда вы двое стали лучшими друзьями? ― Я продолжал массировать щеку. Несмотря на ее недавнюю демонстрацию, я забыл, насколько она чертовски сильна.

― У нас общая цель: сохранить жизнь твоей упрямой заднице. ― Она схватила меня за пиджак и подняла. ― Я отвезу тебя домой.

Спорить с ней было бессмысленно, хотя дом был последним местом, где я хотел оказаться. Какой смысл говорить ей то, что она и так знала?

Что куда бы я ни посмотрел, я видел Тею.

Клянусь, я до сих пор чувствовал ее запах.

Я едва не разнес это место на части, пытаясь стереть ее из памяти.

Жаклин не была слепой, но это не означало, что в последний месяц она была очень понимающей. Она высказала свое мнение о моем решении, когда забирала Тею и помогала ей собраться. С тех пор ее позицию ничто не изменило.

Мы шли в молчании, когда солнце начало подниматься. Теперь, когда я выпил немного крови, я чувствовал себя лучше физически ― за исключением зияющей дыры на месте сердца. Что бы я ни делал, ничто не могло ее заполнить. Это была гноящаяся рана, которую никто не видел. Каждый вздох, каждый шаг, каждый момент я чувствовал это.

Ее отсутствие.

Хьюз встретил нас у дверей дома, уже одетый. Его губы сжались, когда он оценил мой внешний вид, но он ничего не сказал.

― Доброе утро, ― чопорно поприветствовал я его. Я стянул с себя шерстяное пальто, порванное в нескольких местах, и передал ему.

― Должен ли я… ― Он осмотрел пальто и, похоже, решил, что оно не подлежит ремонту. ― Я распоряжусь, чтобы доставили новое.

Я направился к лестнице, но он окликнул меня.

― Ваша комната в том виде, в каком вы ее оставили, согласно вашей просьбе.

К черту. Я не собирался дожидаться, что скажет Жаклин по этому поводу. Я снял с себя рубашку, поднимаясь дальше по лестнице. Она следовала за мной по пятам.

Она ничего не сказала, когда мы вошли в спальню ― или то, что от нее осталось. Стулья были разломаны, картины валялись на полу, кровать уничтожена. В порыве отчаяния я попытался стереть воспоминания о Тее, но дело было не в предметах. Она пропитала стены, пол, сам воздух. Я не мог убежать от нее. Куда бы я ни пошел. Я понял это, впустую потратив время в Пигаль.

Но здесь я не только не мог от нее убежать. Я не мог ее игнорировать.

Я опустился на остатки стула и подобрал шарф, который все еще хранил ее запах. Сжав его в кулак, я ждал, когда моя лучшая подруга нарушит молчание.

Она открыла рот, сделала один успокаивающий вдох и бросила на меня яростный взгляд.

― Я вложила много усилий в этот дом.

Об этом я не подумал.

― Прости.

― Что ты делаешь? ― спросила она, пытаясь присесть рядом со мной. Потом сдалась и нависла надо мной. ― Ты порвал с ней отношения.

― Я знаю, ― с горечью сказал я.

― Если у тебя остались чувства…

― Она моя пара! ― прорычал я.

― Полагаю, это подтверждение. — Ее ноздри затрепетали, и она скрестила руки. ― Так в чем проблема? В твоей семье? В девственности?

― Для начала.

― Иногда мне хочется, чтобы у тебя было воображение. ― Она покачала головой. ― Есть способы обойти это. Нужно просто раскинуть мозгами.

― Я не могу, ― сказал я сквозь стиснутые зубы.

Она прищелкнула языком.

― Ты имеешь в виду, что не хочешь.

― Я имею в виду, что не могу, ― громко сказал я. ― Каждая клетка моего тела хочет броситься к ней. Я не уверен, как долго еще смогу сопротивляться.

― И каков твой план? Убить себя, чтобы не поддаваться искушению? ― потребовала она.

Я поднял к ней лицо, на котором был написан мой ответ.

Жаклин замерла, ее гнев сменился опустошением.

― Как? Почему? ― Она тряхнула головой, чтобы прогнать мысли. ― Как ты мог просто сдаться? Что почувствует Тея, если узнает, что ты скорее умрешь, чем будешь с ней?

― Ты думаешь, у меня есть выбор? ― прошептал я. По какой-то причине эта мысль показалась мне еще хуже.

― Что случилось?

― Совет навестил меня. Они дали мне один шанс спасти ее жизнь. Ценой было расставание.

Жаклин покачала головой.

― Ты действительно веришь, что они ее убьют?

― В разговоре прозвучало слово казнь.

― И ты убил ее сам вместо этого?

― Я спас ее, ― прорычал я.

― И какой ценой? Какой смысл жить, если внутри тебя пусто?

Я повесил голову.

― У меня не было выбора.

― У тебя был. И до сих пор есть.

― О чем ты говоришь? ― пробормотал я.

― Джулиан! ― Она выкрикнула мое имя. ― Тащи свою задницу в Калифорнию.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Камилла

В понедельник раздался звонок, который я ждала с вечера в опере. Прошел месяц с момента нашего нападения на привилегированную вампирскую элиту, и за этот месяц Джулиан не сделал… ничего.

Это было жалко.

Но теперь, если верить моему информатору, мой дорогой близнец наконец-то отправился за своей смертной. На частном самолете нашей семьи выполнялся рейс из Парижа в Сан-Франциско.

Он продержался дольше, чем я ожидала, учитывая слухи, которые до меня доходили. Казалось, он был практически привязан к этому жалкому созданию. Я была шокирована, когда он влюбился в нее, вместо того чтобы взять то, чего он так явно хотел. Она была человеком. Она принадлежала ему, а он просто отпустил ее. Может, он стал мягче? Похоже, вся моя семья стала такой ― в этом и была проблема.

Пришло время проснуться.

Я припарковалась напротив его парижского дома и подождала, пока приедет машина, чтобы отвезти его в аэропорт. Доверьтесь Жаклин, если вам надо убедить его действовать. Уговаривать брата ― вот все, на что она была способна.

Джулиан уехал, взяв с собой лишь небольшую дорожную сумку. Он выглядел хуже, чем в ту кровавую ночь в Парижской опере. Тогда он был смертельно опасен и убил нескольких моих товарищей. Но он также был беспощадным, движимым жаждой крови ― ошибка, которая едва не стоила ему жизни и заставила меня вмешаться.

Я могла ненавидеть свою семью, но никто другой не имел права убивать ее.

Но, уничтожив его, я не смогу найти ее, а она была той добычей, на которую я охотилась. С тех пор как она уехала, он не контактировал с ней, и это не позволило мне самой выследить ее. Существо просто исчезло. Похоже, никто ничего о ней не знал, но слухи вызвали у меня интерес. Я хотела встретиться с ней, прежде чем решать ее судьбу.

Мой телефон зазвонил, когда я наблюдала за тем, как брат садится в машину, направляясь к своему частному самолету. Я ответила на звонок резким:

― Да?

― Не вовремя? ― спросил вкрадчивый голос.

Я скривилась.

― Что тебе нужно, Буше?

Я не доверяла пучеглазому вампиру, но он был более чем готов продать нам информацию. Все, чего он хотел, ― это вернуться в Париж из своего изгнания. Теперь, когда его желание исполнилось, он был у нас в долгу. Это не значит, что он был предан. Это просто означало, что его цена была невысокой.

― Я поговорил с одним из наших партнеров в Калифорнии, ― медленно произнес он. ― Но если сейчас неподходящее время…

― Ты не сделаешь себя более полезным, если будешь трясти морковкой у меня перед носом, ― огрызнулась я. ― Просто скажи мне, что они нашли.

― Смертная посетила гадалку, ― сказал мне Буше. ― Она соответствует описанию Теи. Старая ведьма, управляющая салоном, не захотела делиться тем, что знает.

― Заплати ей, ― приказала я.

― Зачем ей платить? Мой помощник очень убедителен. Она знала не так много, но подтвердила, что женщина связана с вампиром.

― Пусть кто-нибудь выследит ее и остается рядом. ― Может быть, я смогу добраться до нее раньше моего брата. Разве это не было бы воссоединением? Но сначала мне нужно было кое-что сделать. ― Мне нужно идти.

Прежде чем я успела повесить трубку, Буше остановил меня.

― Есть еще кое-что.

― Да? ― нетерпеливо спросила я.

― Ведьма сказала, что от нее воняет ладаном.

― Ладаном? ― Я сделала паузу, когда эта информация дошла до меня. Доверься Буше, и он прибережет важные детали напоследок. Я терпеть не могла этого человека. У него не было принципов. Он просто ненавидел играть по чьим-либо правилам. Он был готов помогать нам с той же охотой, что и чистокровным, если это отвечало его настроениям. Но у него всегда был еще один козырь.

― Если это правда, то это значит… ― начал он.

― Я знаю, что это значит, ― прошипела я. Машина Джулиана отъехала, и я увидела свой шанс. Я слишком долго ждала этого момента, чтобы сейчас отвлекаться. Мне нужно было работать. ― Хорошая работа, Буше.

Я завершила звонок, прежде чем он успел сказать еще какую-то мерзость. Я взяла канистру с пассажирского сидения, вышла из машины и начала переходить улицу. Водитель с визгом дал по тормозам и кричал из окна, пока не разглядел меня. Жалкие человеческие самцы так легко отвлекаются. В другой день я, возможно, остановилась бы, чтобы перекусить, но в доме Джулиана меня ждало нечто гораздо более прекрасное.

Я позвонила в звонок и стала ждать, затянув пояс на своем черном плаще. Дверь открылась, и появился Хьюз, с удивлением смотревший на гостя, пришедшего, когда его хозяина не было дома.

― Могу я вам помочь? ― спросил он.

То, что он меня не узнал, не удивило. Прошло несколько десятилетий, и, хотя мы оба не постарели, я не была той женщиной, которую он помнил. Я приподняла солнцезащитные очки Chanel, чтобы он мог получше меня рассмотреть.

Его непоколебимое самообладание пошатнулось, и он резко вдохнул.

― Госпожа Руссо, ― потрясенно поприветствовал он меня. Распахнув дверь, он отступил в сторону и позволил мне войти в дом. ― Боюсь, вашего брата здесь нет, он только что ушел. Я могу позвонить ему.

― В этом нет необходимости. ― Я оглядела дом, впечатленная увиденным. Джулиан, как и я, вырос среди денег и привилегий. Он знал, как использовать и то, и другое.

― Но он захочет узнать. У него сложилось впечатление, что… ― Хьюз запнулся.

― Да? ― подтолкнула я. Мне хотелось услышать, как он это скажет.

― Что вы умерли. Мы все думали…

― Это та красивая история, которую они обо мне рассказывают? ― Спросила я со смехом. ― Думаю, я не удивлена.

― Я не понимаю, но, пожалуйста, позвольте мне позвонить…

Его слова умерли вместе с ним. Я отшвырнула его голову в сторону, и его тело рухнуло на мраморный пол.

― Прости, Хьюз. Ничего личного, ― сказал я его останкам, закрывая за собой входную дверь. Убить его было проще, чем выполнить работу при нем, а у меня были дела.

Я не стала ходить на цыпочках. Прятаться означало бы, что я беспокоюсь о том, чтобы меня не поймали.

А я не беспокоилась.

Пальцы правой руки скользили по дубовым перилам, когда я поднималась по лестнице, которая огибала холл и вела на второй этаж.

Поджигатель знает, где развести огонь. Это инстинкт, таящийся в их крови, как болезнь. Мой муж был поджигателем ― когда был жив.

Чердак или подвал дольше всего скрывают пламя. Хотя чердак, если пожар быстро обнаружить, можно было потушить с незначительным ущербом для остального дома. Подвал же чем-то напоминал забытую включенную конфорку на плите. Если оставить без присмотра, огонь превратит все здание в тлеющие руины. Но я была заинтересована в сокрытии своих действий не больше, чем своей персоны. План заключался в том, чтобы передать сообщение. Я крепче сжала в руке канистру, которую принесла с собой. Когда начинаешь войну, подготовка часто вознаграждается. Когда разжигаешь костер, бензин должен быть под рукой.

Я поливала лестницу пока поднималась. Пары обжигали ноздри, и я жадно вдыхала запах жидкого обещания разрушения. Его спальня находилась на верхнем этаже. Под ней были еще два этажа, а еще ниже ― экстравагантные жилые помещения, наполненные собранными им за всю жизнь вещами: антиквариатом, книгами, предметами искусства. Я прошла мимо прекрасного Ренуара. Когда-то у моего брата был такой изысканный вкус.

А теперь он тоскует по гребаному человеку.

Отвращение наполнило мою кровь, когда я переступила порог его комнаты. Она выглядела так, словно ее разгромили. Треснувшее зеркало было опрокинуто, вокруг валялись осколки стекла. Кровать была уничтожена. Повсюду чувствовался запах его смертной. У меня потемнело в глазах. Если бы она была здесь, я бы осушила ее. Я бы заставила его смотреть на это, заставила бы осознать, в какого жалкого современного вампира он превратился.

Это был ключ к тому, чтобы сломить Джулиана и всю мою семью. Как только они вспомнят свою истинную сущность, они будут умолять присоединиться к нам.

И как только падет одна чистокровная семья, остальные последуют за ней.

Я подошла к прикроватной тумбочке, заваленной письмами и книгами. Некоторые из них были разорваны.

― Что ты искал, младший брат? ― спросила я у пустой комнаты, но тут заметила его.

Сложенное письмо, пожелтевшее и хрупкое, лежало на стопке старых тетрадей. Я подняла его и развернула. Неразборчивые каракули читались с большим трудом, к тому же это была странная смесь французского и латыни. Я фыркнула, увидев адресата, ― единственный звук, раздавшийся в абсолютной тишине пустого дома. Неужели он хранил его из тщеславия или сентиментальности? Тот факт, что спустя сотни лет оно все еще лежало у его кровати, что-то значил.

Я бросила его на кровать, а затем собрала страницы, которые он вырвал из книг. Я скомкала их и добавила в импровизированный костер. Достав единственную спичку, я чиркнула ею по изголовью, и из нее с треском вырвалось пламя. Я позволила себе на мгновение полюбоваться тем, как пламя в отчаянной борьбе за жизнь уничтожает воздух. Затем я бросила его в кучу бумаги ― древняя бумага и мысли, готовые к воспламенению.

― С новосельем, Джулиан, ― сказала я, когда огонь перекинулся на его кровать.

Отсюда огонь быстро распространился повсюду, пока весь дом не оказался в его объятиях. Новая краска не могла спасти старые французские кости. Я не торопилась, когда покидала дом, наслаждаясь нарастающим жаром. Но я не останавливалась, чтобы полюбоваться своей работой, пока не перешагнула через тело Хьюза. Я знала, как уничтожить вампира: поразить в сердце и сжечь тело. Признаться, я действовала несколько отстраненно. Но теперь, когда я знала, где находится его драгоценная смертная, я вычеркну ее из его жизни ― после того как узнаю, какие тайны скрываются в ее крови. Может быть, тогда он наконец откроет глаза. Пока же я оставила горящий дом, все и всех в нем ― как послание брату и нашей непристойно богатой семье.

Но я забрала Ренуара.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Тея

Врачи не могли этого объяснить. Минуту назад моя мать была в коме, а в следующую очнулась. Я вошла после неудачного гадания по ладони и увидела, что она сидит как ни в чем не бывало. Я не знала, смеяться мне или плакать, поэтому повторяла и то, и другое, пока они проводили десятки тестов.

― Не могу поверить, что меня здесь не было, ― пробормотала я, обнимая ее на кровати.

Мама улыбнулась, несмотря на то что была похожа на подушечку для булавок в образе человека.

― Теперь ты здесь. Это все, что имеет значение. ― Она сделала паузу и глубоко вздохнула. ― Полагаю, тебе все же придется уйти.

От ее слов у меня защемило сердце, и я заставила себя покачать головой.

― Нет. Здесь мое место, и здесь я останусь.

― Значит, ничего не вышло? ― спросила она. ― Таинственная работа, на которую ты устроилась?

Я избегала этого разговора с тех пор, как она очнулась, но понимала, что не смогу долго откладывать его. Мы почти не разговаривали, пока меня не было. Она была в ярости от моего решения взять академический отпуск. В основном потому, что я была так близка к окончанию учебы. В то время я делала все возможное, чтобы она не узнала, почему я бросаю все и уезжаю в Париж. Мы всегда были близки, но она все еще была моей мамой. Что я должна была ей сказать? Что я влюбилась в вампира?

― Думаю, я просто хотела сделать что-то безрассудное, ― призналась я ей, повесив голову. ― Это было глупо.

― Может быть, ― мягко сказала она, ― но, дорогая девочка, ты никогда не делала ничего безрассудного. Возможно, пришло время.

Я подняла на нее глаза. Это был не тот ответ, которого я ожидала.

― Подожди. Теперь ты смирилась с этим?

― Осознание своей смертности заставляет взглянуть на вещи в перспективе. ― Она притянула меня ближе к себе, обняв свободной рукой. Другая была прикреплена к слишком большому количеству проводов и трубок, чтобы ей можно было двигать. ― Я не хочу, чтобы ты всю жизнь провела, обслуживая столики и пытаясь выжить. Я рада, что ты попробовала. Она посмотрела на меня. ― А ты?

У меня в горле образовался комок. Весь последний месяц я корила себя за решение уехать. Это было легче, чем принять правду.

Джулиан причинил мне боль. Он разбил мне сердце. Я бросила все, чтобы последовать за ним в какое-то безумное кругосветное путешествие, которое закончилось, так и не начавшись. Я должна ненавидеть его. Я должна чувствовать себя идиоткой. Отчасти так и было. Но если бы кто-то предложил мне ключи от машины времени прямо сейчас, я бы не изменила ни одной минуты.

Воспоминания вызывали мурашки, когда я просто думала о нем. Иногда я готова была поклясться, что до сих пор чувствую его руку, прижатую к моей. Я сжимала ладонь в кулак, проводила кончиками пальцев по обнаженной коже, и вспоминала нежную боль, которая охватила меня в тот момент, когда он взял мою руку. В ту ночь он оставил мне девственность, а вместо нее похитил мое сердце.

― Понятно, ― тихо сказала мама, когда я промолчала. ― Значит, эта работа была…

― Сложной. ― Мой голос надломился на этом слове, выдавая мою боль. ― Она была очень сложной.

― Тея, ты…

Прежде чем она успела закончить свой вопрос, в комнату вошел доктор Ривз.

― Как поживает мое любимое чудо сегодня утром?

Мама покраснела и села чуть прямее, задвинув подушку за спину. Видимо, не только Оливия положила глаз на красавчика-доктора. Я не понимала, что в нем так возбуждает их обеих. Впрочем, в моем текущем эмоциональном состоянии по мне нельзя было судить.

― Замечательно, ― промурлыкала мама, ― но когда я смогу вернуться домой?

― Уже готова покинуть меня? ― Доктор Ривз вошел внутрь и прислонился к дверному косяку. Он засунул ручку в карман своего халата и улыбнулся.

― Конечно, нет, ― сказала она, ― но я бы хотела сменить эту одежду.

― Мы ждем результатов компьютерной томографии. Как только мы их получим, ты станешь свободной женщиной. ― Ривз взглянул на меня. ― Больше никаких цветов по воскресеньям, я полагаю.

Я закатила глаза. Я уже несколько недель была свидетелем непрекращающегося флирта между ним и моей соседкой.

― Я дам тебе ее номер.

― О, это не… ― сказал он, слегка запаниковав.

― Доверьтесь мне. Это нормально. Но сначала я спрошу.

Я достала свой телефон, чтобы написать Оливии, и мое сердце оборвалось. У меня был пропущенный звонок с французского номера. Прежде чем я успела извиниться, чтобы прослушать голосовую почту, в дверь постучала статная женщина с планшетом в руках.

― Могу я поговорить с пациентом? ― спросила она, уже наполовину войдя в комнату.

― Я из департамента расчетов. ― Она указала на свой бейдж с именем ― Мардж. Под ним жирными синими буквами было написано слово «Расчеты». Меня чуть не стошнило от одного взгляда на него. ― Мне нужно, чтобы вы подписали несколько документов, миссис Мельбурн.

― Мисс, ― гордо поправила ее мама. ― Я не замужем.

― О, мои извинения. ― Но она уже перебирала листы бумаги, пока шла к нам. ― Это займет всего минуту.

― Я загляну позже, ― сказал доктор Ривз, выходя, чтобы оставить нас наедине.

Я тоже хотела бы исчезнуть. Это была та часть, которую я всегда ненавидела. В конце концов, всегда появлялся представитель отдела расчетов, чтобы рассмотреть варианты погашения задолженности. Я не винила Ривза за то, что он ушел. Я не могла представить, каково это для врача. Он так старался, чтобы спасти жизнь моей мамы, но должен был знать, что долг нас утопит. Я знала это с того момента, как мне позвонили. По крайней мере, они дождались, пока мама придет в себя. До сих пор никто не беспокоил меня по поводу оплаты счетов.

― Позвольте мне, ― сказала я, протягивая руку, чтобы взять клипборд. ― Я могу подписать все, что угодно. У меня есть доверенность.

― Тея, ты не обязана, ― мягко сказала мама. ― Это не твое бремя.

― Черта с два, ― пробормотала я. Моя мама была единственным человеком, на которого я всегда могла положиться. Она была всем для меня, а я для нее. Меньше всего мне хотелось, чтобы она думала сейчас о счетах, когда я чудом вернула ее.

Я просматривала бумаги. Мы уже задолжали больнице небольшое состояние. Они были достаточно любезны, чтобы напомнить мне о нашей предыдущей задолженности. Долги за месяц пребывания в отделении интенсивной терапии добавились к общей сумме. Я наблюдала, как растут цифры, а потом добралась до последней страницы.

― Я не понимаю, ― растерянно произнесла я, уставившись на последнюю строчку. Над нулем красовался символ ― минус, обозначавший сумму далеко за шесть цифр.

― Возможно, придется внести некоторые коррективы. В начале месяца нам сообщили, что счет будет оплачен в частном порядке, но я все равно подала все необходимые документы, ― объяснила она мне. ― Ваш муж настаивал на том, чтобы мы не ждали оплату от страховой компании вашей матери.

― Мой кто? ― зашипела я. У меня пересохло во рту, а сердце начало колотиться. Я рассеянно провела рукой по груди. ― Я не замужем.

― Тея, что происходит? ― Мама вытянула шею, пытаясь разглядеть документы.

― Это ошибка, ― тихо сказала я.

― Он был предельно ясен. ― Сотрудница подошла ближе и проверила больничный браслет моей матери. ― Да, он оплатил счет Келли Мельбурн. Вы ведь Келли Мельбурн, верно?

― Да. ― Мама посмотрела между нами, словно ей нужно было подтверждение. ― Но я не понимаю. Кто оплатил мой счет?

Я разрывалась между криком и слезами. Я не могла решить, радоваться мне, злиться или волноваться. Возможно, это была ошибка. Возможно, кто-то назвал не то имя. Возможно, какой-то случайный миллиардер зашел и начал оплачивать больничные счета, движимый чувством вины за свой банковский баланс.

Но я знала, что это не так.

― Простите, я решила, что это ваш зять. Он показался мне членом семьи, ― сказала Мардж. Я покраснела от ее слов, пока она пристально изучала меня. ― Вы не замужем?

― Нет, ― твердо ответила я.

― Должно быть, сегодня ваш счастливый день. ― Я не упустила из виду, что в ее словах появилось осуждение. Видимо, когда неизвестный мужчина начинает оплачивать твои долги, все сразу же принимают тебя за эскортницу.

Но мне было все равно, что она обо мне думает. Вместо этого я думала о пропущенном телефонном звонке. Это был он? Звонил ли он, чтобы сказать мне, что оплатит счета? Я не знала, что меня больше удивляет. То, что он выполнил условия нашего расторгнутого соглашения, или то, что его это вообще волновало.

― Я все улажу, ― сказала я маме. ― Ничего не подписывай.

― Все уже улажено, ― сказала нам Мардж. ― Если бы я была на вашем месте… ― Она осеклась, когда я бросила на нее жесткий взгляд. ― Я приду позже.

Несомненно, она планировала дождаться, когда я уйду, и убедить мою мать. Конечно, она была права. Отказываться от оплаты было нелепо, но мне нужна была минута, чтобы осмыслить такой поворот событий.

― Тея, ты знаешь, кто оплатил счета? ― Спросила мама, когда мы остались одни.

Я не могла заставить себя посмотреть на нее. Через минуту я кивнула.

― Думаю, да.

Между нами повисло молчание. Отсутствие какой-либо реакции было почти оглушительным, несмотря на ее немой шок. Но не было и неодобрения, когда она наконец спросила:

― Чего тебе это стоило? Что забрал этот человек?

― Только мое сердце. ― Я закрыла глаза, удивляясь, как можно испытывать такую сильную боль от его отсутствия. ― Он больше ничего не взял. Он больше ничего не хотел.

― Что-то я в этом сомневаюсь, ― осторожно сказала она. ― О, дорогая, мне кажется, что в этой истории есть что-то еще.

― Есть, ― пробормотала я.

Мама потянулась и взяла меня за руку. Она крепко сжала ее.

― Делай то, что тебе кажется правильным.

― Я не могу заставить их вернуть ему деньги. ― Я покачала головой. ― Но я могу сама вернуть их ему.

― Что? ― задохнулась она. ― Как? Не…

― Ничего такого, ― быстро сказала я, догадавшись, что она поняла меня неправильно. Серьезно, неужели все считали, что у меня есть богатый покровитель? ― Он подарил мне виолончель ― дорогую. Я могу ее продать.

Мне было больно об этом думать. Виолончель ― это все, что осталось от наших отношений с Джулианом. Не было времени продать ее. По крайней мере, так я убеждала саму себя. Но сейчас, когда я столкнулась с перспективой потерять последнее вещественное доказательство нашей связи, мне хотелось плакать. Виолончель свела нас вместе. Виолончель должна была разорвать все узы, которые еще связывали меня с ним.

Это было символично ― в каком-то смысле немного театрально.

― Может быть, тебе стоит сначала поговорить с ним, ― предложила она. ― Дать ему шанс…

― Он в Париже, ― оборвала я ее. ― И нечего обсуждать. Это был временный приступ безумия для нас обоих.

― Ты любишь его, ― грустно сказала она. Это был не вопрос. Она просто знала. Конечно, знала. Она была моей матерью.

И все же я пожала плечами.

― Любила. ― Я встала, чувствуя легкое головокружение. ― Извини. Мне нужно позвонить.

Она кивнула и отпустила мою руку, когда я встала.

― Я никуда не уйду.

Я наклонилась и крепко обняла ее. Слава богу, что все закончилось хорошо.

Выйдя в коридор, я посмотрела на пропущенный вызов на своем телефоне. Пальцы судорожно смахнули уведомление, и я выронила телефон. Он упал с разрушительным грохотом.

― Молодец, Тея, ― пробормотала я, нагибаясь, чтобы поднять его. Я уже видела, что экран разбился.

Длинные изящные пальцы коснулись моих, когда я потянулась к телефону. В том месте, где они встретились, вспыхнул огонь узнавания. Мои колени подкосились, но прежде чем меня постигла та же участь, что и мой телефон, он поймал меня. Джулиан поддержал меня, прежде чем отступить.

Казалось, что моя грудь может разорваться и выплеснуть все смятение, наполнившее меня. Я не могла заставить себя посмотреть на него. Я не была уверена, что смогу это пережить. Одно лишь прикосновение к нему привело мое тело в состояние неистового желания. Каждая клетка моего существа хотела упасть в его объятия и сохранить эти драгоценные мгновения.

Но мой мозг не был согласен с этим планом. Слишком много чувств переполняло меня. Слишком много боли. Слишком много надежды. Слишком много любви. Слишком много гнева.

Я сжала телефон в руках, зацепилась большим пальцем за трещину и порезалась. Я поморщилась и посмотрела вниз, чтобы увидеть кровь на порезе. Я засунула палец в рот, пока случайно не спровоцировала инцидент кровавой ярости.

― Ты поранилась? ― спросил он, его голос был полон беспокойства, когда он шагнул ко мне.

Я отступила, покачав головой.

― Дай мне взглянуть, котёнок, ― сказал он мягко, но твердо.

Не задумываясь, я протянула пострадавший палец, чтобы он осмотрел его. Джулиан взял его, его голые руки обхватили мои. Это ничего не значило. Я знала это. Он порвал со мной. Он разбил мне сердце. Он отверг меня.

Но, возможно, это произошло потому, что я не надеялась когда-либо снова почувствовать прикосновение его рук к своим. И все же я не могла ухватиться ни за разум, ни за логику, ни даже за ярость, кипевшую под поверхностью моего смятения. Все, что имело значение, ― это то, что его рука касалась моей.

Поэтому, естественно, я разрыдалась.

Это был такой глупый, человеческий поступок.

Он потянулся ко мне, но я уклонилась от него.

― Почему ты здесь? ― потребовала я, не желая принимать его жалость.

― Мне нужно было оплатить счет, ― ответил он отрывистым тоном. Его челюсть напряглась, привлекая внимание к его соблазнительным губам и напоминая мне о том, что скрывается за ними. Я почувствовала едва заметную пульсацию в бедре, где он укусил меня, как будто мое тело тоже думало о его клыках.

― Тебе не нужно было этого делать. Наше соглашение…

― Мне плевать на какое-то дурацкое соглашение, Тея, ― пробормотал он. ― Я не позволю тебе сидеть в больнице и беспокоиться о счетах.

― Я не понимаю, почему тебя это волнует, ― ответила я.

Он вздрогнул, в его голубых глазах полыхнуло страдание.

― Я заслужил это.

― Возможно тебе…

Прежде чем я успела попросить его уйти, появился доктор Ривз.

― Все в порядке, Тея?

― Да, ― ответила я, но Джулиан напрягся. ― К нам зашел друг.

Доктор Ривз выглядел неубежденным. Он повернулся к Джулиану, не обращая внимания на ярость, исходящую от него.

― Боюсь, что на сегодня часы посещений окончены. Только семья…

― Я и есть семья, ― оборвал его Джулиан. Мое глупое, предательское сердце затрепетало от его заявления.

― У меня сложилось впечатление, что у Келли только одна дочь, ― сказал он, взглянув на меня в поисках подтверждения.

― Хм… — Я пожевала губу. ― Джулиан ― это…

― Семья, ― повторил он, посмотрев на Ривза. ― Ты должен пойти проведать пациента. На другом этаже.

Доктор Ривз кивнул, на его лице мелькнуло озадаченное выражение.

― Извините, мне нужно узнать, готовы ли результаты анализов миссис Грант.

Я застонала, глядя, как доктор в недоумении направляется к лифту.

― Ты сделал ему внушение?

― Мы еще не закончили разговор, ― непринужденно ответил Джулиан, но я заметила, что по краям его радужки скапливается тьма.

― Мы закончили. ― Я подняла подбородок, игнорируя все инстинкты, требующие броситься к нему. ― Я продам Grancino, или ты можешь забрать его. Это должно покрыть большую часть расходов. Остальное…

― Стоп, ― прорычал он. Несколько проходящих мимо медсестер чуть не подпрыгнули. Он подошел ближе и понизил голос. ― Я не хочу, чтобы ты расплачивалась со мной. Я вернулся не для того, чтобы сражаться с тобой.

Я сглотнула, надеясь, что мой голос не дрогнет, когда он прижал меня к стене.

― Чего ты хочешь? Зачем ты вернулся?

Он наклонил голову к моему уху и ответил. Это было единственное, что я могла ему дать, и последнее, что мне следовало ему доверить.

― Ты, ― прошептал он. ― Я вернулся за своей парой.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Джулиан

Пара.

Это слово повисло в воздухе между нами. Ни для одного из нас это не было новостью. Мы наконец осознали эту реальность в Париже, и тогда я все колоссально испортил. В конце концов, я должен был рассказать ей правду о том, почему я ее оттолкнул. У меня не было выбора. Неизвестно, что может сделать Совет, когда узнает, что я нарушил их новый закон. Сейчас не имело значения, что я подвергаю опасности наши жизни. Неважно, что наши отношения были невозможны. Все это не имело значения, если она все еще хотела меня.

Ее грудь вздымалась и опускалась в такт ее неглубокому, тихому дыханию. ― Мне нужно вернуться к маме.

Я хотел утащить ее, чтобы мы могли все выяснить. Но это не принесло бы мне никаких очков в глазах моей пары. Я покивал головой в знак понимания.

― Конечно. ― Я сделал паузу. ― Можно мне пойти с тобой?

― Ты на самом деле спрашиваешь? ― сухо сказала она, демонстрируя ту прямоту, которую я успел полюбить. ― Это что-то новенькое.

― И это не ответ, котёнок. ― Еще один шаг, и я мог бы поцеловать ее. Она бы не успела убежать. Она бы даже не пыталась сопротивляться. Я не сдвинулся с места. В этот раз я собирался сделать все правильно. Парные узы длились всю жизнь, а Тея была человеком. Чем дольше она злилась на меня, тем меньше времени у меня оставалось, чтобы сделать ее счастливой. Я не хотел терять ни секунды.

Она сделала глубокий вдох и медленно выдохнула.

― Думаю, да.

Но она не двинулась к двери. Через несколько секунд она покашляла и наклонила голову. Я преграждал ей путь, и она хотела избежать малейшего вероятного контакта между нами, протискиваясь мимо меня. Я натянуто улыбнулся, когда отодвинулся с ее пути.

― После тебя, ― сказал я напряженным голосом.

Она прошла несколько шагов, но остановилась, не дойдя до двери.

― Ты…

Я поднял бровь, ожидая, пока она закончит вопрос.

― Ты сказал в отделе расчетов, что ты моя… семья? ― Она тщательно подбирала слова.

Она уже знала. Женщина, которая помогала мне, должно быть, сказала ей. Я изучал ее, пытаясь понять, как она отнесась к моему заявлению, но она чертовски хорошо справлялась с тем, чтобы держать эмоции внутри.

― Я сказал им, что я твой муж, ― спокойно произнес я.

Глаза Теи округлились, а рот приоткрылся.

― Для тебя это проблема? ― спросил я, словно не замечая ее реакции.

― Мы не женаты, ― медленно произнесла она.

― Я в курсе. ― Я смахнул невидимые ворсинки с рукава.

― Ты не можешь говорить людям, что ты мой муж, ― продолжила она.

― Почему? ― спросил я, воспользовавшись возможностью придвинуться к ней поближе. ― Ты ― моя пара.

― Неофициально, ― проворчала она. Подняв подбородок, она пристально посмотрела на меня. ― Но пара и муж ― это разные вещи.

Я нахмурился.

― Верно? ― добавила она, внезапно заговорив неуверенно.

― Пара ― это гораздо серьезнее, чем супруг. Многие вампиры женаты.

― Но не на своих парах? ― Она прижала руку к животу, словно ее тошнило. ― Как они могут так поступать?

Мне не нужно было спрашивать, что она имела в виду, потому что я и так знал. Я чувствовал то же самое. Одна только мысль о том, чтобы связать себя с другой, когда есть Тея, казалась адом. Для других это было не так. В мире людей и вампиров не было ничего необычного в том, чтобы у супружеской пары были любовники. Мои собственные родители были тому подтверждением. Обычно все так и происходило. Спаривание, как оказалось, было совершенно иным. По крайней мере, для меня.

― Спаривание ― это исключительный случай. Вампиры очень редко спариваются.

На этот раз шок Теи был вызван не удивлением. Она была в ярости. Я не совсем понимал, почему. Это была одна из многих загадок в моей девушке, которую мне предстояло разгадать.

― Давай проясним ситуацию. ― Она ткнула пальцем мне в грудь. ― Ты не мой муж.

Я кивнул, а затем добавил:

― Пока.

Кажется, сейчас я вел себя не лучшим образом.

― Что за… ― Тея вскинула руки вверх.

Я сдержал усмешку, глядя на то, как очаровательно она выглядит.

― Не используй со мной эту ухмылку бойфренда, ― приказала она.

― Ты бы предпочла, чтобы я использовал ухмылку мужа? ― спросил я, делая невинное лицо.

Но ей не было весело. Ни капельки.

― Ты не можешь просто вернуться в мою жизнь, быть милым и объявить себя моим мужем. Это так не работает.

― Я знаю, ― торжественно сказал я. ― Еще нужны кольцо и свадьба. Не волнуйся, котёнок, все будет.

Тея издала придушенный отчаянный крик, топнула ногой и повернулась к больничной палате. Я отставал от нее всего на шаг, когда она, прищурившись, повернулась ко мне лицом. Такими темпами ее мать умрет от старости, пока мы будем обсуждать пустяковые детали в коридоре.

― Никаких разговоров о муже или паре в присутствии моей мамы, ― приказала она.

― Хорошо, ― согласился я. Возможно, мне слишком нравилось наблюдать за тем, как Тея злится. В основном я просто наслаждался тем, что снова нахожусь так близко к ней. Сейчас я с удовольствием наблюдал бы за тем, как она ест сэндвич. Она этого не знала, но в данный момент могла уговорить меня на что угодно. Но я не хотел усугублять ситуацию с ее матерью, тем более что намеревался произвести хорошее впечатление на Келли Мельбурн. Увезти ее дочь в Париж было не самым лучшим началом. А ее возвращение с разбитым сердцем, вероятно, ухудшило ситуацию. Я прекрасно понимал, что мне нужно вернуть расположение не одной женщины.

Тея вошла в палату, показывая мне рукой, чтобы я не входил следом за ней.

― Мам, я хочу кое-кого тебе представить.

Благодаря своему сверхъестественному слуху я уловил реакцию ее матери. Она говорила тихо, словно знала, что по ту сторону двери находится парень ее дочери. Возможно, мне следовало подождать с оплатой счета до того, как нас представят друг другу. Сейчас это выглядело так, будто я пытаюсь купить их благосклонность. Если Келли была похожа на свою дочь, ей эта мысль не понравится. Мне было интересно, как они вдвоем воспримут другие новости, которые я планировал сообщить.

Тея помахала мне рукой.

― Мама, это мой друг, Джулиан Руссо.

Я придвинулся к ней и вложил свою руку в ее. Тея опустила взгляд, ее рот сложился в форме буквы «О», но потом она взяла себя в руки. Это не было поведением друга. Вероятно, позже я получу за это по ушам, но я не собирался прятаться за полуправдой.

― Друг? ― повторила ее мать, сосредоточившись на наших сцепленных руках.

― Парень, ― твердо сказал я.

Тея вздохнула, явно разрываясь между облегчением от того, что я не сказал муж или пара, и раздражением от того, что я взял дело в свои руки.

― Отлично. Это мой парень.

Келли молчала с минуту. Затем она откинулась на подушки, подпирающие ее на кровати, и скрестила руки.

― В мое время мы называли таких, как ты, придурками.

― Мама! ― вскрикнула Тея.

Я сдержанно ухмыльнулся и кивнул. Я это заслужил, и все в этой комнате это знали.

― И в мое время тоже.

― Сомневаюсь, ― загадочно пробормотала Келли. Ее красота почти соответствовала красоте Теи. У нее были такие же рыжие волосы, скорее медные, чем каштановые, с небольшими вкраплениями седины. Она была миниатюрной, но не такой невысокой, как моя пара. Ее зеленые глаза сверкали, а морщины на лице становились все глубже, когда она оценивала меня. Но в ней было что-то еще ― что-то, чего я не мог уловить. Это не было то чувство, которое я испытал, когда впервые увидел Тею, играющую на виолончели, но были схожие черты. Ощущение было странно похожим и одновременно совершенно другим.

Я почувствовал, как в глубине моего сознания зазвучал сигнал тревоги, но проигнорировал его, когда Тея возразила.

― Джулиан не придурок.

Я фыркнул, когда она это сказала. Я был им. У меня было девятьсот лет доказательств, кульминацией которых стал потрясающе глупый поступок ― я едва не потерял Тею ― еще одно дополнение к моему досье идиота.

― Ты не такой, ― твердо сказала она, толкнув меня локтем. ― И ты важен для меня.

Черт, мне было приятно слышать это от нее. Это не было решением наших проблем. Это не было обязательством простить меня, но это было начало. Я не мог просить большего. Пока нет.

― Значит, ты все-таки не в Париже, ― сказала мне Келли.

― Нет.

― Мама, ― тихо произнесла Тея. ― Может, мы оставим допрос на потом?

― Все в порядке, ― сказала я ей. ― Твоя мама может спрашивать меня обо всем, о чем захочет.

Келли, казалось, была более чем согласна принять мое предложение, даже когда Тея нервно сдвинулась рядом со мной.

― Ты оплатил больничные счета?

― Да.

― Из чувства вины? ― спросила она. ― За то, что причинил боль моей дочери?

Я моргнул, осознав, какой оборот принял разговор. Судя по всему, Тея была естественна в своей прямоте. Келли была такой же, как и моя девушка. Это заставляло меня любить ее.

У меня сложилось впечатление, что это чувство не было взаимным.

― Нет, ― сказал я и серьезно добавил. ― Никто из вас не должен нести это бремя, когда я могу легко обо всем позаботиться.

― Тея хочет расплатиться с тобой. Она упоминала о продаже какой-то виолончели, которая, как я полагаю, должна быть сделана из чистого золота. Ты всегда осыпаешь молодых женщин дорогими подарками, чтобы убедить их оставить свою прежнюю жизнь?

― Нет. ― Я не осмелился сказать больше. Несмотря на свои изначальные намерения, я уже был на грани того, чтобы сказать что-то, о чем мог бы пожалеть.

― Что же ты тогда делаешь, мистер Руссо? ― пробормотала она, скорее размышляя, чем спрашивая. Прежде чем я успел ответить, она продолжила: ― Сколько тебе лет?

― Я старше, ― просто ответил я. Старение замедлялось, когда вампир достигал своего расцвета. На ее взгляд, мне должно быть около тридцати. По современным меркам это не было большой разницей в возрасте, но Келли была явно обеспокоена. Я чувствовал что-то еще. Что-то съедало ее изнутри, но она держала себя в руках. Я мог бы принудить ее и выяснить, что она на самом деле думает. Я мог бы заставить ее полюбить меня. Если бы только это было так просто.

В кармане зазвонил телефон.

― Тебе нужно ответить? ― спросила Келли.

Она хотела выпроводить меня из палаты, чтобы потребовать от Теи ответов. Звонок прервался, и я пожал плечами.

― Уверен, это может подождать.

Эта чертова штуковина зазвонила снова.

― Похоже, что нет, ― сказала она так, будто выиграла в лотерею.

― Извините. ― Я сжал руку Теи, прежде чем отпустить ее. ― Я на минутку.

Выйдя из комнаты, я достал телефон и чуть не раздавил хрупкую вещицу, когда принимал звонок.

― Что?

― Дела в Сан-Франциско идут хорошо? ― спросил Себастьян.

Я не стал спрашивать, как он выяснил, куда я отправился. Если брат знал, что я уехал искать Тею, то и остальная семья скоро об этом узнает. Угроза того, что может со мной случиться, заставит их молчать какое-то время, но в конце концов новость дойдет до Совета. Мне придется придумать план, как переубедить Келли и вернуть Тею, причем быстро.

― Ты позвонил, чтобы поболтать, или есть причина, по которой ты меня беспокоишь?

Я проверил свой Rolex, который все еще был настроен на парижское время, и увидел, что сейчас уже за полночь. Может быть, я пропустил один из этих чертовых раутов, и кто-то это заметил.

― Ты хочешь плохих или хороших новостей, брат?

― Выкладывай, ― прорычал я.

― Хьюз мертв.

― Что? ― Я моргнул. Это было последнее, что я ожидал услышать. ― Как?

― Убит. ― Теперь Себастьян говорил серьезно.

― Кто это сделал? ― Спросил я. Неужели Совет вампиров нанес визит в мое отсутствие и наказал его за мой отъезд? Трудно было представить, что кто-то захочет убить старого дворецкого. Он не был подходящей целью.

― Вероятно, тот же, кто сжег твой дом, ― сказал он мне. ― Пожарные нашли его тело. Осталось немного, но они потушили огонь, пока он не распространился.

Я выругался про себя. Это был всего лишь дом. У меня были и другие, но Хьюз? Это точно не работа Совета.

― Мы занимаемся этим. Я делаю все возможное, чтобы сохранить все в тайне.

― Вампиры, которых я разозлил в баре с абсентом? ― предположил я. Этим засранцам повезло, что меня там не было. Они бы не успели зажечь спичку.

― Может быть, но у меня есть определенное подозрение. Если спросить меня, то я сказал бы, что это был кто-то, у кого есть реальная причина ненавидеть тебя.

Это был длинный список.

― Когда ты вернешься в Париж? ― спросил он.

Мой взгляд устремился на дверь больничной палаты.

― Я не знаю.

― Ну, поторопись. Когда это просочится ― а это произойдет, ― все узнают, что ты уехал.

― Позвони Жаклин, ― процедил я. ― Узнай, что она думает.

― Уже позвонил. ― Наступила пауза. ― Будь осторожен, брат.

Я завершил звонок, гадая, сколько внимания это привлечет. Я знал, что у меня не так много времени, чтобы наладить отношения с Теей. Теперь его стало еще меньше. Дом не имел значения. У меня были другие. Но кто-то убил одного из моих людей. Кто-то вторгся в мой дом. Себастьян был прав. Это не было делом рук какого-то злобного незнакомца. Это было личное. Это знание легло на мои плечи тяжелым грузом, когда я пошел обратно к больничной палате. Я остановился, услышав спор внутри.

Я изо всех сил старался отгородиться от них, чтобы дать им возможность побыть наедине, но отгородиться от Теи было практически невозможно, ведь мы были парой.

― Ты не понимаешь…

― Мама, это сложно. — В голосе Теи звучала усталость. Я подозревал, что она проводила все свое время рядом с матерью. ― Но я должна его выслушать.

― Нет! ― закричала Келли. ― Ты должна выслушать меня. Ты понятия не имеешь, кто он такой.

В моей голове снова зазвенел сигнал тревоги, и я инстинктивно потянулся к дверной ручке.

― Я знаю, что все происходит слишком быстро, но ты должна мне верить. Я люблю его, ― мягко добавила Тея.

Мое облегчение от ее слов было недолгим. Я открыл дверь как раз в тот момент, когда Келли схватила ее за руку и прошептала умоляющим голосом:

― Ты не можешь его любить. Ты должна бежать. Тея… он вампир.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Тея

Она не могла это сказать. Мамины ногти все глубже впивались в мою руку, когда Джулиан тихо вошел в комнату. Один взгляд на его лицо ― и я поняла, что он услышал ее слова. Я заставила себя рассмеяться, надеясь, что мой неискренний смех прозвучит как неверие.

― Это безумие, ― сказала я, осторожно убирая ее пальцы со своего запястья. Моя мать не знала о вампирах. Она не могла знать о вампирах.

Она рухнула на больничную койку и закрыла глаза.

― Ты знала.

― Мама, как ты… ― начала я, но не смогла закончить вопрос. Откуда она могла узнать о его мире?

Наконец она снова открыла глаза и нарушила молчание между нами.

― Ты вампир?

На одну ужасную секунду я подумала, что она спрашивает меня, не была ли я обращена. Затем я поняла, что она смотрит на него.

Джулиан сделал паузу, в его челюсти запульсировал мускул.

― Да, я вампир.

Может быть, мне это снилось. Может, я заснула рядом с маминой кроватью и мне приснилось все, что произошло с тех пор, как я вместе с Оливией посетила гадалку. Джулиана здесь не было. Он не вернулся. Моя мама все еще была в коме. Она не знала о вампирах. Она не задавала ему этот вопрос, а он не отвечал утвердительно. Это был просто сюрреалистический кошмар. Я ущипнула себя за запястье и поморщилась.

― Котёнок, ― мягко сказал Джулиан, ― не делай этого.

― Так вот кто она для тебя? ― возмутилась моя мать. ― Питомец?

Он сжал губы, сдерживая гневный ответ, который так и вертелся у него на языке.

― Она не мое домашнее животное. ― Все его тело напряглось от усилий сохранить спокойствие. Мышцы на шее натянулись, как канаты, готовые вот-вот порваться. Его плечи оставались неподвижными. Я почувствовала, как в его венах закипает кровь. Еще немного, и он взорвется.

― И кто же она для тебя? Развлечение? ― продолжала мама, садясь в кровати. Она поморщилась, поворачиваясь, чтобы встать.

― Мама, прекрати, ― сказала я, пытаясь удержать ее.

Но она проигнорировала меня.

― Что ты будешь делать, когда закончишь с ней? Сотрешь ее память? Убьешь ее?

Я замерла, осознав, что она не просто в курсе, что вампиры существуют, но и многое о них знает. Как она скрывала от меня правду все эти годы?

И почему?

― Я никогда не причиню вреда вашей дочери, ― жестко сказал он.

― Ты уже причинил, ― пробормотала она, в ее словах прозвучало обвинение. ― Ты ничего не можешь с этим поделать. Такие, как вы, никогда не могут.

― Вы не слишком высокого мнения о вампирах. ― Шевелился только его рот. Остальные части тела оставались неподвижными, как у статуи. Он был памятником самообладания.

Но надолго ли?

Я попыталась уложить ее обратно в кровать, пока мой мозг взрывался от мыслей, что происходит. Может ли все стать еще хуже?

Она повернулась ко мне, отмахнувшись от моих попыток успокоить ее. ― Он питался тобой?

Все может стать еще хуже ― намного хуже.

― Нет. ― Я сглотнула, но она уловила легкое колебание.

― Ты всегда была ужасной лгуньей. ― Она покачала головой, из уголков ее глаз потекли слезы. ― О, моя дорогая, ты даже не представляешь, что ты наделала.

― Я люблю его. ― Я продолжала повторять это. Не то чтобы это повлияло на ее мнение раньше. Возможно, мои чувства не были ключом к тому, чтобы помочь ей понять. ― И он любит меня.

Она с отвращением рухнула на кровать, отвернув свое тело от моего.

― Вампиры никого не любят.

― Ты ошибаешься, ― сказал Джулиан. Его тихие слова были произнесены убийственным тоном. Я повернулась к нему, качая головой. Я не хотела слышать то, что он скажет. Не хотела запутываться еще больше. ― Я люблю Тею больше, чем ты, можешь себе представить.

― Ты едва ее знаешь. ― Она не потрудилась посмотреть на него. Вместо этого она уставилась на мониторы, которые непрерывно пищали рядом с ней. Ее плечи ссутулились в тонком халате. ― Освободи ее от внушения, которое ты ей навязал.

― Мама, я не под внушением. ― Теперь я начала раздражаться. ― Я не ребенок. Я знаю, что делаю.

― Ты не осознаешь этого, ― сказала она с насмешкой.

Внутри меня прорвало плотину. Все, о чем я старалась не думать, пока сидела у ее кровати и умоляла ее очнуться, хлынуло из меня.

― Ты не представляешь! Я была на чертовой кровавой оргии. Я видела, как вампиры отрывают головы другим вампирам. ― О том, что именно Джулиан отрывал головы, я умолчала. ― Я прошла через древний ритуал, во время которого по моему телу ползали змеи, и я пережила знакомство с его матерью.

― Ты в его власти. ― Она делала вид, будто совсем меня не слышит. ― Если бы это было не так, ты бы никогда не позволила этой твари питаться тобой.

Ярость бурлила во мне, но прежде чем она вырвалась наружу, Джулиан вмешался:

― Она не под внушением. Я не могу принудить Тею.

― Что? ― сказали мы одновременно, повернув головы в его сторону.

Он посмотрел на меня, в его глазах плескалось извинение, но затем он заговорил с ней:

― Тея не поддается моему внушению.

― Вампиры, должно быть, становятся слабее.

Я была шокирована удовлетворением, прозвучавшим в ее голосе. Это было всего лишь еще одно неожиданное открытие этой ночи. Как будто я видела перед собой незнакомку.

― Нет, ― ответил он.

― Ты думаешь, я поверю, что моя дочь, которая всю жизнь работала над тем, чтобы занять место в симфоническом оркестре, просто решила все бросить? ― Она подавила смех. ― Может, она не знает, на что ты способен, но я знаю. Скажи ей правду. Скажи, что ты заставил ее.

Это было странно. В тот момент я как никогда была уверена в том, что Джулиан ― моя пара. Он не принуждал меня. Я знала это. Как знала, что завтра взойдет солнце и мир продолжит вращаться. Он никогда не заставлял меня делать то, чего я не хотела. Даже после того, как он разбил мне сердце, именно я ушла. Но наше расставание не изменило одной фундаментальной истины. Я не знала, чего ожидать завтра, или на следующей неделе, или даже через минуту. Но я знала, что пока я дышу, он будет моим, а я ― его.

Я заговорила раньше, чем успела подумать.

― Джулиан ― моя пара.

― Нет! ― Ее рот открылся от ужаса. Она покачала головой. ― Скажи мне, что ты не связала себя с этим существом.

Джулиан открыл рот. Несомненно, он планировал изложить все начистоту. Если моя мать так много знала о вампирах, то наверняка знала кое-что и о спаривании.

― Связала, ― сказала я, не дав ему сказать. ― Вот почему он сказал, что он член семьи, потому что так оно и есть.

― Несколько часов назад ты плакала из-за него, ― заметила она.

― Да, ― признала я, краснея от того, что она рассказала об этом Джулиану. ― И мне все еще больно. Я все еще злюсь. Но это не меняет того, что он моя пара. Ничто и никогда не изменит этого.

― Ты не можешь знать…

― Я знаю, ― остановила я ее. Я не смела смотреть на него, когда признавалась в этом. Но я чувствовала, как его тревожная энергия разливается по комнате. Он был расстроен тем, что я призналась ей? Может, он сомневается?

Ее лицо дрогнуло, разбивая мое сердце. Из нее вырвался рваный всхлип.

― Вы даже не представляете, что натворили.

Но у меня тоже были вопросы, и теперь, когда первый шок прошел, я хотела получить ответы.

― Откуда ты знаешь о вампирах? Как ты узнала, что он один из них?

― Я узнаю монстра, когда вижу его.

Я вздрогнула от ненависти в ее голосе. Это была не моя мать. Келли Мельбурн каждую весну высаживала клумбы, хотя неизбежно убивала все растения в течение нескольких недель. Она работала волонтером в детской библиотеке, чтобы отвлечься от химиотерапии. Моя мама всегда находила способ оплачивать мои уроки музыки, даже когда мы не могли себе этого позволить. Но эта женщина была чужой.

― Поговори со мной, ― умоляла я ее. ― Расскажи, откуда ты столько знаешь о вампирах. Расскажи мне хоть что-нибудь. Я не хочу скрывать от тебя свою жизнь.

― Ты не говорила мне раньше, что он вампир.

― Я не хотела, чтобы ты думала, что я сошла с ума. ― Я ухватилась за возможность помочь ей понять меня. ― Если бы ты просто дала ему шанс…

― Я никогда не буду доверять вампиру. ― Она прижалась ко мне. ― Я не могу поверить, что ты доверяешь. Ты не можешь быть с ним.

Внутри меня полыхал огонь.

― Ты не можешь запретить мне. Я взрослая.

― Тогда уходи.

― Что? ― Я поперхнулась.

― Я никогда не одобрю эти отношения, так что ― либо он, либо я.

― Ты не можешь заставить меня выбирать. ― Я уставилась на нее. Она блефовала. Этого просто не могло происходить, но она даже не моргнула. ― Я только хочу знать, почему ты скрывала от меня то, что знаешь о вампирах. Может быть, нам стоит поговорить позже, когда ты успокоишься.

Мне не нужно было этого говорить. Она выпрямилась, в ее глазах полыхала ярость.

― Я сделаю все, что потребуется, чтобы уберечь тебя от их рода. Я всегда это делала, ― добавила она, и эти слова прозвучали как угроза. О чем она говорила? ― Если ты хочешь получить ответы, то покончи с этим сейчас.

Мир закружился вокруг меня, и я успела сделать лишь один неуверенный шаг, как Джулиан оказался рядом со мной. Он обхватил меня за талию и поддержал.

― Все хорошо, ― пробормотал он. Он не пытался отстаивать свою точку зрения. Он не просил меня выбрать его. ― Я уйду.

― Нет. ― Я прижалась к нему.

Как это могло случиться? Она была права. Несколько часов назад я плакала над своим разбитым сердцем ― сердцем, которое так и не восстановилось после причиненной ему боли. Мама утешала меня. Она обнимала меня. А теперь она просила меня выбрать жизнь с разбитым сердцем. В любом случае я проиграю. Выиграть было невозможно.

Я повернулась к ней лицом, слишком уставшая, чтобы сказать что-то, кроме тихого:

― Пожалуйста.

― Он или я, ― повторила она.

Я закрыла глаза. Боль ее ультиматума терзала меня. Она дала мне все. Мы столько пережили вместе. Я не могла представить свою жизнь без нее. Она сделала меня тем, кем я являюсь сейчас. Она была моим детством, моими мечтами, всей моей жизнью.

До него.

― Я люблю тебя, ― прошептала я, не в силах произнести это громче. Я положила руку на руку Джулиана ― невысказанная просьба уйти отсюда, пока я не сломалась окончательно.

― Тея! ― в ее голосе слышалась паника. ― Не ходи с ним. Ты не можешь ему доверять.

― А тебе я могу доверять? ― обвинила я ее. Она лгала мне, и я не знала, насколько глубоко эта ложь проникла.

― Я расскажу тебе все, клянусь, но покончи с этим сейчас, пока не стало слишком поздно.

― Это невозможно закончить. Мы уже пытались. ― Мне казалось, что я падаю. Я прижалась к Джулиану, боясь рухнуть, если я его отпущу. ― Ты хочешь, чтобы я выбрала? Я выбираю его. Я всегда буду выбирать его, даже когда он ведет себя как дерьмо.

Он тихо фыркнул, как бы соглашаясь.

― Ты изменишь свое мнение. Ты увидишь, какой он на самом деле. ― Ее руки вцепились в простыни.

― Не изменю, ― твердо сказал я. ― Но, если я тебе понадоблюсь, я всегда буду рядом.

Я подождала секунду, надеясь, что она скажет то же самое. Но она отвернулась.

― Пойдем. ― Джулиан взял инициативу на себя. Он снял мое пальто с крючка у двери и помог мне облачиться в него в прихожей. Затем мы пошли в сторону лифтов. Я смутно чувствовала присутствие других людей. Когда двери лифта открылись, Джулиан подтолкнул меня внутрь. Он не позволил войти врачу. ― Подождите следующий.

Я не знала, внушил он ему или напугал. Мне было все равно.

Он нажал кнопку на панели и обнял меня. Я прижалась к нему и зарыдала. Он молчал, но гладил меня по спине ладонью, давая выплакаться. Когда мы достигли уровня подземной парковки, он взял меня за руку. В местах соприкосновения нашей кожи заиграло тепло, словно напоминая мне, что я не случайно выбрала его.

Мы подошли к его BMW, и он открыл мою дверь. Он скользнул на водительское сиденье, прежде чем я успела пристегнуть ремень безопасности.

― Домой? ― спросил он, протягивая мне руку. Я тупо уставилась на него, и он уточнил. ― В твою квартиру?

Меньше всего мне хотелось объяснять все соседям по комнате.

― Где ты остановился? ― спросила я, мой голос дрожал от боли, пульсирующей в горле.

― Я не думал ни о чем, кроме того, чтобы найти тебя, ― признался он.

― Мне все равно. ― И мне было все равно. Он мог бы сбросить нас с моста «Золотые ворота», и я бы ничего не сказала. ― Увези меня куда-нибудь.

У него, должно быть, появился план, потому что он выехал на улицу со скоростью, которая свидетельствовала о его целеустремленности. Я не стала спрашивать, куда он направляется. Мне было все равно. Единственное, что имело значение, ― это его рука. Он был моим якорем. Он был всем, что у меня сейчас было.

Когда он наконец затормозил, я уставилась в окно на здание, которое выглядело как крепость. На мгновение мне показалось, что он везет меня туда, но потом он заехал в соседний частный гараж. Я не стала пытаться обогнать его и выскочить из машины как можно быстрее. Я отстегнулась и обнаружила, что моя дверь открыта, а его рука ждет меня. Он задержался, чтобы закрыть дверь гаража, и я огляделась вокруг, гадая, какое здание принадлежит ему. Он потянул меня в сторону крепости. Я осталась стоять на месте.

― Куда мы идем? ― спросила я.

― Ко мне, ― ответил он так, будто мы направлялись не к чему-то похожему больше на укрепленный замок, чем на дом. ― Я купил его, когда Национальная гвардия выставила его на продажу. Не волнуйся. Большую часть я сдаю в аренду.

― Хорошо. Не хотелось бы мыть все эти туалеты, ― пробормотала я. По крайней мере, это отвлекало. Как и большинство коренных жителей Сан-Франциско, я видела Оружейную. Мне и в голову не приходило, что кто-то может назвать ее своим домом. Он обошел главный вход и направился к маленькой боковой двери. Он прижал большой палец к панели, и стальная дверь с жужжанием открылась.

― Завтра мы добавим твои отпечатки пальцев, и ты сможешь приходить и уходить сама.

Я сглотнула, пытаясь осознать, что завтрашний день не просто наступит, а что Джулиан будет в нем.

― Ты устала? ― спросил он, когда мы вошли в узкий подъезд с решетчатой лестницей внутри. Его руки легли мне на плечи, снимая пальто. Я покачала головой. ― Голодна?

Я повернулась и ухватилась за лацканы его пиджака. Приподнявшись на цыпочки, я потянула его вниз. Джулиан тихо зарычал, когда наши губы встретились. Меня пронзила дрожь от этого первобытного звука. За долю секунды он оторвал меня от пола. Он начал подниматься по ступеням, его язык жадно переплетался с моим, пока он преодолевал подъем.

Завтра мы будем воевать или разговаривать, или справляться с тем, что должно произойти. Завтра мы выпутаемся из этого дерьма. Сегодня вечером мы сотрем нашу боль пальцами, губами и кожей.

― Хочешь экскурсию? ― пробормотал он, прервав наш поцелуй, когда мы поднялись на второй этаж.

Я прикусила его губу и снова притянула его обратно. Он зарычал, и с головокружительной быстротой я оказалась прижата спиной к прохладному стеклу окна. Я коснулась его ладонью, успокаиваясь, когда голова Джулиана опустилась к моей шее. Клык провел по моему горлу. Мурашки побежали по коже, дыхание перехватило.

― Давай, ― вздохнула я, вспомнив ночь в опере, когда я кончила от одних его клыков. ― Сделай это.

Он замолчал, словно обдумывая мое предложение.

― Не испытывай меня, котёнок, ― предупредил он, ― иначе я могу потерять контроль и взять тебя у этого окна, а внизу оживленная улица.

― Я не против, ― промурлыкала я, опуская руку, чтобы погладить выпуклость, напрягшуюся в его брюках. ― Я твоя пара. Все это твое.

― Тея. ― Мое имя прозвучало предупреждением на его губах.

Я слышала его. Я понимала, что рискую. Но мне было все равно.

― Возьми меня, ― потребовала я.

Он выпрямился, самообладание сковало его лицо. Но его глаза ― те самые голубые глаза, которые когда-то смотрели на меня через переполненную комнату убийственным взглядом, ― были совершенно дикими.

― Я твоя. ― Слова сорвались с моих губ. Он начал отворачивать голову, но я поднесла ладонь к его щеке. Молния пронзила меня в месте, где наша кожа соприкоснулась. ― Моя кровь. Мое тело. Все принадлежит моей паре. Принадлежит тебе. А теперь заяви свои права.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Джулиан

Ее рука горела на моей щеке ― прикосновение моей пары ощущалось сильнее любой магии, которую я когда-либо испытывал. Я не мог дышать. Я не смел. Не после таких слов.

Существовал миллион причин, по которым я должен был отказать ей сегодня вечером. Но причина номер один ― ее нынешнее эмоциональное состояние ― заставляла меня опасаться, как она воспримет отказ.

― Я не могу, ― сказал я, не оставляя ей места для сомнений. Тея поникла в моих руках и начала вырываться. Я прижал ее к окну. ― Выслушай меня.

― Все вампиры такие болтливые, или мне просто повезло? ― проворчала она.

― Дело не в этом, и ты это знаешь. Сейчас неподходящее время.

― Никогда не будет подходящего времени, ― печально сказала она. ― Опусти меня.

Я должен уважать ее желания. Не только потому, что она важна для меня, но и потому, что трудно сопротивляться ее предложению, когда она прижата к моему телу. Я повернулся и поставил ее на ноги. Но вместо того, чтобы продолжить спор, она пошла к лестнице.

― Куда ты идешь? ― Я последовал за ней.

― Хочу покончить с этим, ― объявила она. ― Здесь поблизости должен быть бар, верно?

Я застыл на месте, не доверяя себе пошевелиться или заговорить. Она не могла…

Я подал идею в Париже: если Тея переспит с другим мужчиной, если она подарит ему свою девственность, мы сможем двигаться дальше. Мы сможем наконец спариться.

Тея начала спускаться по лестнице. Остановившись, она повернула голову и посмотрела на меня.

― Это была твоя идея, ― напомнила она мне. ― Ты не передумал?

Я промолчал.

Она пожала хрупкими плечами.

― Поскольку ты, похоже, не возражаешь и не заинтересован в том, чтобы скрепить нашу связь, думаю, у меня нет выбора. Увидимся позже.

Она продолжила спускаться по лестнице. Но когда ее рука потянулась к входной двери, я уже стоял перед ней. Тея моргнула и отпрянула назад. Она уставилась на меня.

― Я никогда не привыкну к этому.

― Привыкнешь. ― Я не сдвинулся с места.

― Ты так и будешь стоять? ― Она скрестила руки на груди и ждала. Ее нога отстукивала ритм по деревянному полу. ― Я не вижу смысла затягивать с этим.

― Ты не можешь, ― сказал я придушенным голосом.

― И почему же? ― Она изогнула бровь. ― Это ты предложил.

― Я знаю. ― Должно быть, у меня был временный приступ безумия, а может, я не ожидал, что она согласится с этой идиотской идеей.

― Думаю, увидимся позже. ― Она рванулась к двери, но я поймал ее за талию. Развернув ее, я наклонился и обхватил ее руками.

― Не делай этого, ― сказал я мягким голосом.

― Ты не оставляешь мне выбора, ― прошептала она. Злобный настрой улетучился. Осталась лишь пронизывающая до глубины души печаль.

― Нам нужно кое-что обсудить, ― сказал я. Я должен был выиграть время. Я должен был помочь ей понять, что было ошибкой руководствоваться эмоциями. ― Ты расстроена. Ты не мыслишь здраво.

Ярость прокатилась по ее маленькой фигурке и нарастала до тех пор, пока я практически не услышал, как она кипит внутри нее.

― Я веду себя эмоционально? ― Ее взгляд пронзил меня сильнее, чем кол. ― Ты это хочешь сказать?

Это был неправильный способ справиться с ситуацией. Теперь я это понял. ― Я имел в виду, ― быстро сказал я, ― что многое произошло. Я не хочу, чтобы, оглядываясь назад, ты думала, что совершила ошибку.

― Ты считаешь ошибкой спариться со мной? ― прошептала она.

Я не ответил.

― Я так и думала, ― пробормотала она. ― Почему ты думаешь, что со мной все иначе?

― Потому что я все еще пытаюсь понять, чем заслужил тебя, ― признался я. ― Как только мы завершим спаривание, возврата не будет. Я никогда не смогу отпустить тебя.

― Это то, о чем ты беспокоишься?

Помимо всего прочего. Мне хватило ума оставить эту мысль при себе. Вместо этого я стиснул зубы и кивнул.

― У меня нет сотен лет, чтобы тратить их впустую. Я выбрала тебя и всегда буду выбирать. Ты ― все, что у меня есть. Ты ― моя семья.

― Но если ты привязана…

― Знаешь, что я думаю? ― взорвалась она. ― Я думаю, что все эти истории ― полная чушь. Ты не можешь меня принудить. Ты сам мне это сказал. Между нами что-то другое. Может, дело в спаривании. Может, во мне. Кем бы я ни была.

Это был первый раз, когда она упомянула откровения своей матери о вампирах. Я ухватился за это.

― Именно. Мы должны в этом разобраться. Разве ты не хочешь узнать, как твоя мать поняла, что я вампир? Разве тебе не любопытно?

― Конечно, любопытно. ― Она разочарованно хмыкнула и повернулась. Я вздохнул с облегчением, когда она начала подниматься по лестнице. По крайней мере, она не собиралась выполнять свою угрозу разделить свое тело ― пусть даже на одну ночь ― с другим мужчиной. Я добрался до верха раньше нее, и она бросила на меня раздраженный взгляд.

― В этом доме есть еда? ― спросила она.

Я в этом сомневался.

― Ты голодна?

― Нет, не очень, ― пробормотала она, но все равно двинулась на кухню. Она открыла холодильник и обнаружила, что он пуст. ― Я просто ем, когда у меня стресс. Это человеческая особенность. — Она порылась в шкафах и что-то схватила. Она повернулась с пакетом кофе в руках. ― Он, наверное, несвежий.

― Я достану свежий, ― предложил я. ― Я ни за что не лишу тебя кофеина.

Она подошла к итальянской кофеварке и начала готовить кофе.

― Если у меня есть только несвежий кофе, это лучше, чем никакого кофе. ― Она молчала, пока заправляла кофеварку, лишь изредка произнося проклятия. ― Неужели все, чем ты владеешь, умнее меня? Это всего лишь кофеварка. Почему в ней должно быть встроено полкомпьютера?

― Давай я помогу.

― Зачем тебе кофеварка? Я думала, тебя всегда кто-то обслуживает.

― Не здесь. Полагаю, ее заказала моя мама, ― признался я ей. ― Когда я вернулся домой с острова, она обставила весь дом гаджетами и всякой техникой. Видела бы ты, сколько времени у меня ушло на то, чтобы настроить кондиционер.

Это вызвало у нее улыбку. Я запомнил ее, чтобы не терять надежды. После нескольких попыток я наконец заставил эту чертову штуку работать.

― Вампиры не очень любят кофе, ― сказала она. ― Почему она решила, что тебе нужна…

Она замолчала, сложив два плюс два.

― Она ожидала, что ты найдешь смертного фамильяра. В конце концов, в этом и был смысл твоего возвращения домой.

― Все получилось, ― сказал я так легко, как только мог, учитывая обстоятельства. ― Потому что у меня есть пара, которая любит кофе.

― У тебя есть девушка, которая любит кофе, ― поправила она меня. ― Я решила, что ты больше не можешь называть меня своей парой.

Я повернулся к ней лицом.

― То, что я не трахаю тебя, ничего между нами не меняет. Ты моя пара. Ты сама это сказала.

― Нет, это не так, ― вызывающе возразила она. ― Я просто твоя девушка ― и я не уверена, что даже это так. Я не твоя пара, не твоя жена или что-то в этом роде.

― Тогда давай поженимся.

Какой бы вызывающий комментарий она ни собиралась бросить в мой адрес, он не прозвучал, когда ее рот приоткрылся.

― Ты же не серьезно.

― Я серьезно. ― Я подошел к ней и прижал ее к кухонной стойке. Ее руки неуверенно опустились на столешницу, когда она ударилась о ее край. Казалось, она вот-вот упадет. ― Выходи за меня.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Джулиан

― Я не знаю, что сказать, ― сказала она, быстро моргая.

― Скажи ― да.

― Это звучит так, будто ты пытаешься меня заставить, ― сказала она.

― Мы оба знаем, что я не могу этого сделать. ― Слава Богу, не могу. Если бы я мог заставить ее, мы бы сейчас не стояли здесь и не ссорились, я не делал бы предложение или что бы между нами сейчас не происходило. Я бы заставил ее уйти от Валенте той ночью и, возможно, никогда бы ее больше не увидел.

Она изучала меня, и я надеялся, что она обдумывает предложение.

― Ты бы хотел иметь возможность влиять на меня? Принуждать меня, я имею в виду? Поэтому ты не рассказал мне об этом раньше?

― Я не говорил тебе об этом, потому что не понимал, почему у меня не получается. ― Мой ответ вырвался из меня. Конечно, именно так она это и воспримет. ― Я не понимал, что это значит. А может, я просто пытался не обращать на это внимания.

― Продолжай.

― Хранить секреты для меня ― вторая натура. Само мое существование скрывается. Я все еще учусь общаться с тобой. Я должен был рассказать тебе раньше. Но сказать тебе означало самому осознать, что именно пары не могут принуждать друг друга ― если верить старым сказкам, ― сказал я. ― Я должен был понять это раньше. Думаю, я не хотел этого признавать.

― Потому что я всего лишь жалкая смертная? ― Лед сковал ее голос. Но, несмотря на холодное выражение лица, ее нижняя губа дрогнула.

Она так подумала? Нет, это то, что я заставил ее почувствовать. Я причинил ей эту боль. Теперь я должен все исправить и начать с того, что убедить ее, насколько она ошибается насчет моих чувств к ней.

― Потому что ты хрупкая, мимолетная и представляешь собой все, о чем я когда-либо мечтал. И я так боюсь, что этот мир отнимет тебя или сломает, что не хочу признавать то, что знал с того момента, как встретил тебя, ― сказал я.

Тея не шелохнулась. Она просто смотрела на меня, ее лицо было пустым, а глаза устремлены куда-то вдаль. На секунду я задумался, слышала ли она меня вообще. Наконец ее горло сжалось, как будто она проглотила правду, которую я сообщил.

― Кстати, это было ужасное предложение.

Это была не та реакция, которую я ожидал. Несерьезная. Легкомысленная. Она пряталась за критикой, чтобы не дать мне настоящего ответа.

― Я не планировал делать предложение сегодня, ― сказал я. ― Но, если тебе нужно доказательство того, что эту связь между нами невозможно разорвать, я тебе его дам. Выходи за меня замуж.

Один ее глаз прищурился, словно раздраженный тем, что получил второе дерьмовое предложение за один вечер.

― И, что потом? Целомудренный брак?

Может, она и находила дыры в моем предложении, но она также задавала вопросы. Это было начало.

― Компромисс. ― Мой мозг работал одновременно с нашим разговором, составляя план, на который, как я надеялся, она согласится. Я ничего не терял, предлагая ей это.

― Я слушаю, ― тихо сказала она.

― Шесть месяцев. ― Я прижался к ней ближе. ― Через шесть месяцев выходи за меня замуж, и тогда я сделаю тебя своей во всех возможных смыслах.

Но она покачала головой.

― Это слишком долго.

― Ты ведешь со мной переговоры? ― осторожно спросил я. Переговоры были опасно близки к соглашению. Я решил подыграть. ― Пять месяцев.

― Шесть недель, ― возразила она. ― Это даст нам время выяснить что и откуда знает моя мать и разобраться со всей этой неразберихой.

― Три месяца, ― сказал я, быстро продолжив, когда она снова открыла рот, чтобы возразить, ― и я пойду на компромисс еще по одному вопросу.

Тея ждала, затаив дыхание. Мой взгляд остановился на прекрасной голубой вене, трепещущей на ее шее. Человек едва ли смог бы разглядеть ее, но она взывала ко мне. Каждый удар ее сердца ― безмолвная песня сирены, которую я старался игнорировать. Я протянул руку и провел по ней пальцем, прослеживая ее путь вниз, пока она не исчезла у груди. Мой палец задержался там.

― Ты предлагала свою кровь.

Она выпустила вздох, который задерживала до сих пор, и снова втянула воздух. Наконец она кивнула, ее глаза стали такими же круглыми, как луна, висевшая за окном. Она по-прежнему молчала, и я продолжил говорить.

― Для меня будет честью питаться своей парой, ― промурлыкал я. При этой мысли во рту у меня заклокотал яд. Мои клыки удлинились, а тело приготовилось получить удовольствие, в котором я себе отказывал. ― Питание от одного и того же человека многократно меняет химию тела. Никто не будет сомневаться в том, кто мы друг для друга, когда уловит наши запахи.

― Но это не спаривание, ― осторожно сказала она.

― Нет, ― согласился я. ― Но я никогда не разделял такую связь с любовницей.

― Ты никогда не кусал кого-то во время секса? ― в ее вопросе слышалось сомнение.

― О, кусал. ― Я мрачно усмехнулся, и она недовольно зашипела. ― Этот инстинкт трудно контролировать. Но я никогда не питался долго одним человеком. Это всегда казалось слишком… интимным.

― Почему? ― Она испытывала меня. ― Раньше ты говорил ― нет. Почему теперь передумал?

Но это был не тот вопрос, который она действительно хотела задать.

― Ты думаешь, я пытаюсь отвлечь тебя от проблемы спаривания.

― А это так? ― Она перешла к делу.

Я наклонился, заставляя ее смотреть мне в глаза. Я хотел, чтобы она не сомневалась, что я говорю ей чистую правду.

― Через три месяца, когда ты станешь моей женой и моей парой, я буду трахать тебя и питаться тобой каждый гребаный час. Я буду наслаждаться своей парой всеми возможными способами. Но сейчас я не думаю, что могу ждать еще минуту, чтобы попробовать тебя на вкус.

Она прижала ладонь к моей груди, сдерживая меня, и выдвинула еще один ультиматум.

― Если я скажу «да», то хочу, чтобы ты питался только моей кровью.

― Котёнок, ― начал спорить я.

― Да или нет, ― остановила она меня.

Я нежно обхватил рукой ее горло и наклонил свое лицо к ее лицу. Опасным поцелуем я провел губами по ее рту и продолжил спускаться ниже, прежде чем поцеловать эту соблазнительную венку. Она резко вдохнула, и воздух наполнился ароматом дыни, пропитанной медом. Я буду наслаждаться сладостью ее крови. Это будет моим вторым блюдом.

― Я согласен, ― мягко сказал я, принимая ее условие.

Она выгнула шею в приглашении, но я усмехнулся.

― Я ценю твой энтузиазм, ― сказал я, мой голос был таким же нечетким, как и мое зрение. ― Но считается дурным тоном кусать шею, если речь идет о человеке, которого ты уважаешь.

Она выпрямилась и посмотрела на меня с яростью.

― Есть еще какие-нибудь правила, о которых я должна знать? Я имею в виду, откуда ты будешь питаться?

Я воздержался от напоминания, что она уже знает ответ.

― Некоторые вампиры питаются из запястья. ― Я поднес ее руку ко рту и прижался губами к пульсирующим на ней венам. ― Но это мне тоже не нравится. Я не хочу, чтобы другие видели мои отметины на тебе. Ими могу наслаждаться только я.

Учитывая, как прижимались друг к другу наши тела, я уже был тверд, но мои яйца чуть не взорвались, когда я вспомнил о двух маленьких ранках, которые я оставил в ее нежной плоти. Возможно, она пожалеет о своем решении, когда поймет, как часто я хочу пробовать ее на вкус.

Она задрожала от осознания смысла, скрытого в моих словах. Но, несмотря на желание раздвинуть ее ноги и впиться зубами в запретные вены, я предложил альтернативу.

― Есть несколько более укромных мест, из которых я могу питаться, если тебе не понравилось в прошлый раз, или, если ты предпочитаешь, всегда есть кровопускание.

― Кровопускание? ― пискнула она. ― Как раньше делали…?

Я подавил смех над ее реакцией и пожал плечами.

― Обратная сторона целительских способностей заключается в том, что люди иногда путают причину и следствие. Вампиры часто практиковали кровопускание в обмен на исцеление. Наш источник пищи жил, мы питались, и легко внушаемые люди верили в то, во что мы их заставляли верить. Когда эту практику переняли человеческие врачи, пришлось внести изменения, чтобы не убивать пациентов. Это одна из причин, по которой в наши дни запрещено лечить раны смертных в обмен на их кровь. После того как Совет принял новый закон, врачи надеялись, что просто выпустив немного крови, они смогут сделать то же самое, что и вампиры, ― объяснил я. И снова история оказалась полностью перевернутой. ― Когда это делает вампир, кровопускание совершенно безболезненно. Небольшой точный надрез и чашка, или игла, трубка и пакет с кровью. Некоторые люди предпочитают обходиться без клыков.

― Я хочу клыки. ― Собственничество в ее голосе обволакивало меня, сжимало сердце, посылая первобытный сигнал к моему члену.

― В таком случае, ― сказал я, стиснув зубы, чтобы не взять ее немедленно, ― я могу сделать так, чтобы первая боль была более терпимой.

― Как в опере? ― вздохнула она.

Мир стал черным как ночь, когда я кивнул. Мои вампирские инстинкты требовали немедленно воплотить в жизнь наше новое соглашение.

― Да, именно так. Думаю, ты найдешь это приятным.

― Хорошо. ― Тея потянулась к пуговице джинсов. Очевидно, ее терпение тоже подходило к концу.

Я поймал ее запястье.

― Не нужно торопиться. Каждый момент, когда ты заставляешь меня ждать, это прелюдия перед тем, что должно произойти.

― Мне надоело ждать, ― нетерпеливо сказала она, слегка притопнув ногой.

― Непокорная, красивая женщина ― как я могу устоять? ― Я ухмыльнулся и взял ее на руки. Но я не понес ее в спальню. Я направился прямо к обеденному столу. Я положил Тею, и ее ноги приглашающе раздвинулись.

― Я собираюсь полакомиться тобой, ― прохрипел я, и она застонала. ― Так что это кажется более подходящим, чем кровать. ― Я потянулся, чтобы расстегнуть ее джинсы. Она впилась зубами в губу, когда я стал расстегивать молнию. Я стянул джинсы на несколько дюймов вниз по ее бедрам. ― По поводу моего другого вопроса.

Она подняла голову от стола, выходя из оцепенения.

― Спроси меня позже, и сделай это не так отстойно, как первый раз.

Я фыркнул, проведя большим пальцем по плоскому животу, который обнажил.

― Ты уверена?

― Это хуже, чем внушение, ― проворчала она. Я откинул голову назад и рассмеялся.

― Мы сделаем это по-твоему, ― согласился я, когда мое веселье улеглось. ― Но я, пожалуй, не буду торопиться.

― Ты можешь готовиться сколько угодно, но штаны сними с меня сейчас же, ― потребовала она.

― Ты такая нетерпеливая сегодня. ― Я опустил их еще на дюйм ниже. ― Может, тебе нужен урок, чтобы напомнить о границах.

Медово-дынный аромат стал таким густым, что я почти мог попробовать его на вкус.

― Может быть, позже, ― мрачно пообещал я. Я стянул с нее штаны и опустился на одно колено. ― Может быть, я сделаю тебе предложение вот так, когда ты будешь раскинута передо мной, как деликатес.

Она застонала, когда я провел ладонями по внутренней стороне ее бедер. Я сделал паузу.

― То, что ты сказала раньше, скажи еще раз.

Я услышал, как она сглотнула, ее возбуждение усиливалось с каждой секундой.

― Я твоя. Моя кровь. Мое тело. Все принадлежит моей паре. Принадлежит тебе. А теперь заяви свои права.

Я подтянул ее к краю стола и опустился на другое колено.

― С радостью.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Тея

Мне снились зубы, вспышки острых белых клыков вторгались в мой сон. Но я не убегала от монстра в своих снах. Я приветствовала его. И в моих прекрасных кошмарах не было никаких правил. Никаких границ. Ничто не было запретным.

Я извивалась, изнемогала и предлагала себя снова и снова. Но каждый раз, когда мое тело сжималось в предвкушении разрядки, сон менялся и оставлял меня неудовлетворенной.

Я проснулась, обливаясь потом, и обнаружила, что Джулиан ухмыляется, сидя у изножья кровати. В руках у него был поднос. Я вздрогнула, на мгновение забыв, где нахожусь, пока все произошедшее не всплыло в памяти. Не все клыки были сном, поняла я, зажмурившись. Он был здесь, и он был реален. И в отличие от моих снов, он оставил меня удовлетворенной пять умопомрачительных раз.

― Мечтаешь обо мне, котёнок? ― спросил он, его улыбка стала шире, когда он бесстыдно окинул взглядом мое тело.

― Кто-то очень высокого мнения о себе. ― Я натянула простынь на грудь, закрывая ему обзор.

― Наверное, это все из-за того, что прошлой ночью ты перепутала меня с богом. ― Он обошел кровать, приблизившись ко мне, и недовольно буркнул. ― Сядь, пожалуйста.

Я приподнялась, все еще удерживая простыню на своем обнаженном теле, и прислонилась спиной к кожаному изголовью.

― Я приготовил тебе завтрак. ― Он поставил поднос мне на колени и выругался, пытаясь расположить его устойчиво на деревянных ножах.

В горле запершило, когда я увидела тарелку с яичницей, тостами и свежими фруктами. Из маленького серебряного чайника, завернутого в льняное полотенце, шел пар. Еда выглядела аппетитно, но я не могла устоять перед запахом, исходящим от напитка. Я подняла его и закатила глаза, вдыхая насыщенный, землистый аромат свежего кофе.

― Может, мне оставить вас наедине? ― спросил он.

Мой взгляд метнулся к нему.

― Раздевайся, и ты сможешь присоединиться к нам.

Его низкий смех прокатился по моей коже и осел в тех местах, где бывал только он. Но Джулиан подошел к стулу у окна и сел там.

― Тебе нужно поесть. У тебя низкий уровень сахара в крови.

Я поморщилась. Еще одним раздражающим преимуществом моего парня-вампира было то, что он мог слишком много узнать о состоянии моего тела по запаху. Не то чтобы я жаловалась, если результатом стал завтрак в постель. Я налила кофе в чашку из китайского фарфора, стоявшую на подносе. Сделав глоток, я закрыла глаза от удовольствия.

― Тебе нравится? ― спросил он. ― Я купил его в лавке на соседней улице.

Я кивнула, открыв глаза, чтобы улыбнуться ему.

― Спасибо, но ты не должен был этого делать.

― Я не мог уснуть, ― сообщил он мне, располагая свои длинные руки на подлокотниках стула. Сильные мышцы напряглись под рукавами его футболки. ― Наверное, все дело в кофеине, который ты потребляешь.

Я поперхнулась глотком, который только что сделала. Схватив салфетку, я промокнула рот.

― Ты хочешь сказать, что моя кровь…

― Это как тройной эспрессо с несколькими дополнительными порциями, ― язвительно сказал он.

Я подняла плечо и сделала еще один глоток.

― Думаю, если тебе не нравится…

― Нравится? ― мрачно повторил он. ― Мне почти стыдно за себя. Я мог бы питаться тобой всю ночь, котёнок.

Я проглотила его слова вместе с напитком, который только что выпила. Оба попали в мой желудок и растеклись по телу, согревая меня до глубины души.

― У меня нет никаких планов на сегодня, ― сказала я, наводя его на мысль. ― Не стесняйся.

Он зарычал, и его пальцы впились в ручки кресла.

― Перестань искушать меня и поешь, ― прорычал он.

Я послушно взяла тост и откусила большой кусок. Может быть, я умирала от голода, а может, после нашей разлуки еда казалась вкуснее, но я расправилась с тостом еще за два укуса. Потянувшись за вилкой, я заметила две таблетки рядом с маленьким стаканом воды.

― Что это? ― спросила я, взяв одну из них.

― Добавки с железом, ― сказал он, прочистив горло. ― Я подумал, что это может быть хорошей идеей, если ты хочешь, чтобы я продолжал…

― Питаться мной? ― закончила я за него, подняв бровь. ― Подожди. Ты передумал? Дело в кофеине? Я могу бросить пить кофе.

― Нет, ― быстро ответил он. Он поерзал в кресле, костяшки его пальцев побелели, когда он вцепился в подлокотники. ― Я не хотел предполагать, что ты получаешь от этого такое же удовольствие, как и я. Ты уверена, что это то, чего ты хочешь?

Его слова проникли в мою грудь и сжали сердце. Я засунула таблетки в рот и проглотила их, запив глотком воды.

― Это ответ на твой вопрос?

Его горло опасно задвигалось.

― Продолжай есть.

У меня возникло ощущение, что мне понадобятся силы. Я набросилась на яйца, пока он наблюдал за мной. Когда я проткнула последнюю чернику на своей тарелке, он метнулся в мою сторону и забрал поднос. Я отправила ягоду в рот и протянула вилку. Джулиан поставил поднос на прикроватную тумбочку. Теперь, когда я была накормлена, он ожидал, что он тоже поест? Я вздрогнула от этой мысли и откинула простыню.

Он проследил за моим движением, когда я обнажилась. В его глазах появился лукавый блеск, пока он рассматривал меня, но затем, облизав губы, отвернулся.

― Я бы хотел проверить места, где я тебя укусил.

Места. Это слово расплавило меня. Большая часть прошлой ночи прошла в тумане кожи, пота и зубов. Я почувствовала не один укус, но понятия не имела, сколько мест он мне отметил.

― Ты уверен, что не хочешь позавтракать? ― сказала я многозначительно.

― Мне девятьсот лет, Тея, ― произнес он сдавленным голосом. ― Мне нужна кровь только раз в несколько дней.

― О. ― Я прикусила губу. ― А прошлой ночью?

― Я выпил столько, что мне хватит на месяц, ― признался он. Его челюсть напряглась от признания, и я потянулась к нему.

― Прошлая ночь была особенной, ― пробормотала я. ― Нам это было нужно.

Он отстраненно покачал головой, и я поняла, что он не собирается слушать. Только после того, как он убедится, что ничего плохого не произошло. Его пальцы провели по моей груди, и я инстинктивно застонала.

Джулиан кашлянул.

― Котёнок…

― Прости, ― сказала я смущенно. Я ничего не могла поделать с тем, что мое тело откликалось на каждое его прикосновение. Он провел большим пальцем по моему соску, и я зажмурилась от удовольствия.

― Ты их видишь? ― тихо спросил он.

Я посмотрела вниз, где продолжал кружить его большой палец, изо всех сил стараясь не забыть, почему он ко мне прикасается. На внутренней стороне моей левой груди были едва заметны две лунообразные точки перламутрового цвета, похожие на рубцы.

― Они зажили, ― сказала я с удивлением.

― Почти, ― сказал он. ― Я не хотел оставлять тебя с открытыми ранами.

Я уставилась на доказательство его интимного поцелуя.

― У меня останутся шрамы?

― Да, ― тихо сказал он. ― Я должен был предупредить тебя об этом.

― И что, они будут появляться каждый раз? ― спросила я.

― Похоже на то. Некоторая кожа более склонна к образованию шрамов. ― Он поднял голову, пытаясь понять мою реакцию, его лицо было нечитаемым. Он не показывал своих чувств, ожидая услышать мое мнение. ― Тебя это беспокоит?

― Не очень, ― ответила я, пожав плечами, хотя мое сердце бешено колотилось. ― А тебя это беспокоит?

Он проигнорировал вопрос.

― У тебя сердце колотится. Скажи мне, что ты чувствуешь на самом деле.

― Это… это возбуждает меня, ― сказала я, зажав губу между зубами.

Маска Джулиана сползла, показав его удивление.

― Тебе нравится идея моих следов на тебе?

Я заколебалась, прежде чем кивнуть.

― Даже если они оставляют шрамы? ― Он говорил так, словно не верил мне ― не мог поверить.

― Почему бы и нет? ― сказала я мягко, но с вызовом. ― Мне нравится все остальное в тебе. Я горжусь тем, что ношу твои знаки. Это значит, что я принадлежу тебе.

― Я думаю, это значит, что я принадлежу тебе, ― поправил он меня. Его голос стал таким низким, что прочертил раскаленную линию между моих ног: ― Потому что мои отметины на тебе ― самое горячее, что я видел за девятьсот лет жизни.

У меня пересохло во рту, когда его глаза потемнели, а взгляд стал хищным. Половина меня ожидала, что он бросится на меня. Все во мне хотело этого.

Его рука опустилась ниже, чтобы отодвинуть простыню с моего бедра и изучить линию моего бикини.

― А здесь, ― указал он, проводя кончиком указательного пальца по маленьким шрамам. ― Здесь их два. ― Я заставила себя дышать, когда его руки продолжили движение вниз и раздвинули мои ноги. ― И еще здесь.

Когда он коснулся шрамов, меня пронзил электрический разряд, и я задохнулась.

― Есть еще одна вещь, которую ты должна знать. ― Он продолжал гладить шрамы, и от каждого движения его пальцев у меня все сильнее кружилась голова. ― В отличие от обычной раны, укус вампира заживает по-другому. Видишь, как твоя кожа похожа на лунный камень в том месте, где я тебя укусил?

Я снова посмотрела вниз. Он был прав. Шрамы практически мерцали.

― Да.

― Остатки магии или того, что движет вампиром, вместе с ядом. ― Он надавил сильнее, и меня пробрала дрожь. ― Это делает место чувствительным.

― Каждый раз? ― Я вздохнула, пытаясь сосредоточиться на его словах, а не на его ловких пальцах.

― Да.

Я окинула его взглядом.

― Ты хочешь сказать, что каждый раз, когда ты будешь кусать меня, ощущения будут становиться еще лучше?

― Если я буду делать это в одних и тех же местах, то да.

Я впитала в себя эту информацию, прежде чем спросить:

― Ты уверен, что не хочешь позавтракать?

Джулиан снова рассмеялся, и от этого звука у меня в животе завязались узлы.

― Это мой великолепный, жадный котёнок, ― промурлыкал он. Его пальцы продолжили движение вниз, раздвинув мои складочки и нащупывав место, тикающее между ног.

― Жадный? ― повторила я. Я оттолкнула его от себя. Джулиан не сопротивлялся, когда я уложила его на матрас и забралась на него. ― Я могу быть очень щедрой.

― О? ― Его губы сложились в ухмылку.

― Да. ― Я скользила своей голой киской по выпуклости его джинсов. ― Позволь мне показать тебе.

Я сползла с него и опустилась на кровать рядом с ним, а он нахмурился.

― Мне это понравилось, ― сообщил он мне.

― Мы можем снять с тебя штаны, и тогда ты действительно получишь удовольствие, ― заметила я. Я не стала ждать, что он ответит. Я уже знала, что он не переспит со мной, пока мы не получим ответы. Пока же я могла показать ему, что он теряет. Расстегнув пуговицы на его джинсах, я просунула руку в штаны и обхватила пальцами его член. Джулиан одобрительно застонал, когда я освободила его.

― Что ты делаешь, котёнок?

― Я все еще голодна. ― Я оперлась ладонью о кровать, чтобы удержать равновесие, и наклонилась над ним. Другой рукой я поглаживала его, наслаждаясь тем, как он напрягается, когда я прикасаюсь к нему. Медленно я наклонила свой рот к нему. Я провела языком по его большой головке, а затем постепенно опустилась на него, пока не приняла в себя почти весь его член.

Я подняла глаза, пока его член был похоронен в моем рте, и обнаружила, что он смотрит на меня полуночными глазами. Я издала стон, чтобы дать ему понять, что наслаждаюсь его вкусом так же, как и он моим.

Джулиан опустил руки мне на задницу и начал растирать ее кругами. Затем он поднял ладонь и шлепнул по ней. По коже пробежали искры, и я застонала, продолжая сосать его член.

― Мне нравится смотреть, как ты мне отсасываешь. ― Он провел пальцем по моей спине, спускаясь ниже, а затем медленно ввел его в меня. Я задохнулась, но звук был приглушенным. ― Сейчас ты почти такая же мокрая, как тогда, когда я впился в тебя клыками.

Черт… Я прижалась к его руке, побуждая его проникнуть глубже.

― Когда-нибудь это будет моим. ― Он неторопливо входил и выходил из меня, его палец задевал какую-то невидимую точку глубоко внутри меня, отчего мои глаза закатывались. ― Как и все остальное. Не так ли?

Я закивала головой, лаская его сильнее, пока он приближал меня к краю одним лишь пальцем.

― Я уже близко, ― предупредил он, пока я продолжала доставлять ему удовольствие. ― Кончай со мной.

Я сжалась вокруг него, разрываясь на части, пока он изливался мне в рот.

Когда он кончил, я рухнула на него. Джулиан заключил меня в свои объятия и нежно поцеловал в лоб.

― Так вот что бывает, когда я приношу тебе завтрак в постель? ― спросил он.

― Может быть. ― Я подняла на него глаза. ― Лучше убедись в этом завтра.

Выражение его лица изменилось, став серьезным.

― Что ты думаешь о других вопросах?

Я знала, что он имеет в виду мою мать. Я покачала головой.

― Не знаю. Может, притворимся на минутку, что мы нормальные люди в нормальных отношениях?

― Если хочешь, котёнок. ― Он рассмеялся, обнажив слегка удлинившиеся клыки.

Этого было достаточно. От одного вида его клыков, пусть даже только кончиков, мои бедра сжались.

― Мы могли бы остаться в постели, ― предложила я, перекатываясь на него. Я почувствовала, как он напрягся подо мной, и поборола желание провести рукой по его длине.

― Это может быть опасно. ― Он с трудом выдавил из себя эти слова, как будто тоже был озабочен близостью наших нижних частей тел. ― Мы можем никогда не выйти.

― Разве это так плохо? ― Спросила я, наклоняясь, чтобы поцеловать его.

Наши рты встретились, и внезапно я оказалась на спине. Джулиан возвышался надо мной, ухмылка расплывалась по его мужественному, красивому лицу.

― Если верить старым вампирским сказкам, то неспособность держать руки подальше друг от друга ― это неизбежная часть спаривания.

― О? ― Каждый раз, когда он произносил это слово, меня пронзала дрожь. ― И как долго это длится?

― Я подозреваю, что у нас не будет ни минуты покоя, пока…

Я сглотнула, кивнув, что поняла.

― А когда мы это сделаем?

― Это будет длиться месяцами. Может быть, годами. Хотя… ― его губы коснулись поцелуем моих, ― я не могу представить, что когда-нибудь смогу насытиться тобой, так что, возможно, десятилетиями.

Я закрыла глаза и представила, как это ― любить его без ограничений. Да, на десятилетия это было больше похоже, вот только…

― А когда я состарюсь? ― Прошептала я.

Это была реальность, которую мы еще не обсуждали. Другие вопросы казались более насущными. Но с нашей новой договоренностью и реальностью того, что однажды мы станем супругами, я не могла игнорировать, что нам нужно принять еще одно решение.

― Даже тогда, ― мягко пообещал он.

Я провела пальцем по его напряженному бицепсу и заставила себя признать тот факт, что он был девятисотлетним вампиром, а я ― человеком.

― А когда я умру?

Он замолчал, как делал всякий раз, когда я заводила речь о чем-то болезненном.

― До этого еще далеко, ― сказал он, его губы едва шевелились.

Но это было не так. Не по вампирским стандартам.

― Джулиан, я смертна. Я могу умереть завтра.

― Если ты пытаешься убедить меня привязать тебя к кровати и держать здесь, в безопасности и постоянном удовольствии… ― Но игривый тон не коснулся его глаз. Они пылали, как будто он уже думал о мрачном будущем, которого нам не избежать.

Я сглотнула и заставила себя задать вопрос, который мы оба, казалось, обходили стороной. Вопрос, которого мы избегали. Вопрос, от которого зависело наше будущее.

― Джулиан, ты сделаешь меня вампиром?

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Джулиан

Я колебался. Для Теи это был лишь миг, но для меня ― целая жизнь.

― Ты не понимаешь, о чем просишь. ― Я откатился от ее тела и вскочил на ноги. ― Нет, не сделаю.

― Серьезно? ― сказала она, тоже поднимаясь на ноги, забыв о простыне.

Я отвел глаза в сторону, но она приблизилась ко мне. Ее запах изменился, и, учитывая это, а также вид ее роскошного тела, я только и мог, что пытаться удержать себя от того, чтобы не взять ее прямо здесь и сейчас.

― Посмотри на меня, ― потребовала она, ― и назови мне хоть одну вескую причину.

Я поморщился и покачал головой.

― Посмотри на меня!

В комнате потемнело, когда я повернулся к ней лицом. Увидев мои глаза, Тея сделала шаг назад. Она окинула меня взглядом, отметив жесткую позу и кулаки, которые я крепко сжимал. Один вопрос вызвал во мне жажду крови. Одно неверное слово могло побудить меня к действию.

― Какого черта...? ― Она, пошатываясь, сделала еще один шаг от меня, но далеко не ушла. ― Мы даже не можем поговорить об этом?

― Одень. На себя. Что-нибудь. ― Каждое слово слетало с моих губ с усилием. ― Пожалуйста.

В этот раз она не стала спорить. Она схватила первое, что нашла на полу, и надела через голову. Моя футболка была огромной на ней, но это возымело желаемый эффект. Рев моей крови немного успокоился, а затем окончательно затих. Постепенно мир приобрел привычные оттенки.

― Это была жажда крови или ярость крови? ― тихо спросила она, все еще сохраняя дистанцию.

― Жажда. Может быть, и то, и другое. ― Моя голова опустилась, и я с облегчением расслабил плечи. Первобытное желание все еще ощущалось, но уже не так сильно. Я не напал на свою пару. Я не прижал ее к стене и не сделал того, что промелькнуло у меня в голове.

Я не обратил ее, чтобы она навсегда стала моей.

Она сделала паузу, словно обдумывая следующий вопрос.

― Почему?

Но у меня не было ответа. Похоть охватила меня сильнее, чем когда-либо в прошлом. Даже в ночь Кровавой оргии я не чувствовал себя настолько беспомощным. Меня съедала внезапность произошедшего. Только что я контролировал ситуацию. В следующий момент я почти полностью потерял контроль.

Тея изучала меня, несомненно, в поисках признаков опасности.

― Мы должны когда-нибудь поговорить об этом.

― Обязательно, ― пробурчал я, ― но, возможно, нам не стоит ложиться в постель до того, как мы это сделаем. А теперь надень побольше одежды, прежде чем...

Ее лицо выразило вопрос, который она не решалась озвучить. Прежде чем что?

Мы смотрели друг на друга, пока она наконец не прочистила горло.

― Я бы хотела принять душ.

Один кивок. Это было все, что я осмелился сделать.

― Туда. Там должно быть все необходимое.

― Хочешь... ― Она тут же оборвала вопрос, когда мои глаза вспыхнули.

Тея скрылась в ванной, а я не двигался, пока не услышал, как включилась вода. Что, черт возьми, только что произошло?

Каждый раз, когда мне казалось, что я держу себя в руках, какой-то первобытный порыв преодолевал мой самоконтроль. Если бы Тея начала спорить или отказалась прикрыться, я подозревал, что не только уложил ее на кровать и лишил бы ее сладкой девственности отвратительно жестоким способом, но и пошел бы дальше.

Ты сделаешь меня вампиром?

Я не ответил ей. Я не мог. Мой мозг перестал работать почти в ту же секунду, как она задала этот вопрос, и монстр взял верх. Он рычал, подталкивая меня к двери в ванную, даже когда я сопротивлялся. Я не доверял себе настолько, чтобы присоединиться к ней. Я не доверял темным желаниям, которые испытывал. Монстр добрался до двери в ванную, которую она оставила приоткрытой. Почему она совершила такую глупость после того, что только что произошло? Это было искушение? Приглашение?

Или, что еще хуже, она мне доверяла?

Я наблюдал за ней через щель. Ее голова откинулась назад под огромной душевой лейкой. Вода каскадом стекала по ее волосам, груди и ниже.

Я бросился через всю комнату, чтобы оказаться подальше от нее, когда внутри меня снова зашевелилась тьма. С увеличением расстояния хватка монстра ослабла, но мне с трудом удалось выйти за дверь спальни. Я закрыл ее за собой, и чудовище расслабилось.

Она была права. Мы должны поговорить об этом, но, возможно, сначала нам нужно оказаться по разные стороны железных прутьев. Я сделаю все, что потребуется, чтобы уберечь ее, даже от самого себя. Но сделать это я мог только в том случае, если бы смог проявить чертову сдержанность.

Я прошел на кухню и поставил для нее свежий кофе. К тому времени, когда она оденется, я буду держать себя в руках. Я поведу ее на прогулку, чтобы мы могли обсудить практические вопросы, например, то, что мой дом в Париже ― теперь уже действительно наш дом ― представляет собой дымящиеся руины, но только для того, чтобы мы могли решить, куда отправиться дальше. Возможно, она захочет остаться в Сан-Франциско, но я не позволю ей продолжать жить в своей плохо охраняемой квартире. Список вопросов, которые нам нужно было обсудить, рос с каждой секундой, но в нем не было ее вопроса.

Ты сделаешь меня вампиром?

Как я мог ответить ей? Я не мог. И не стал бы. Быть обращенным ― совсем другое дело, чем родиться вампиром. И дело было не только в социальном положении. Ее признали бы как созданного вампира и обращались с ней по-другому. Но главная проблема заключалась в том, что я не смогу спокойно смотреть, как она страдает ― а обращенные вампиры страдают во время перехода. Мысль о том, что Тея будет терпеть это, была слишком тяжела для меня. Как мне сказать ей об этом?

Я снял телефон с зарядки и позвонил Жаклин, не утруждая себя подсчетом разницы во времени. Она должна была проснуться. Она никогда не спала. Даже прожив почти тысячелетие, она ненавидела отдыхать. Она ненавидела терять время.

Она ответила на втором гудке.

― Я ждала твоего звонка. ― Она зевнула, удивив меня. ― Полагаю, ты был занят.

Я не упустил тон ее голоса, полный надежды.

― Да, ― сказал я небрежно.

― Слава богам. ― Она вздохнула. ― Скажи мне, что ты сделал из нее честную пару.

― Я не поэтому звонил, ― сказал я, пропустив ее вопрос мимо ушей. Я подошел к окну и стал наблюдать за тем, как мужчина выбирает жестяные банки из мусорного контейнера на другой стороне улицы. Я уже скучал по Парижу.

― Понятно, ― сказала она с укором. ― Я спасла из вашего дома все, что смогла, но это не так уж много. ― В ее голосе звучало разочарование. Учитывая, сколько она потратила сил, чтобы сделать ремонт, я не мог ее винить.

― Мне жаль, что так получилось с домом, Жаклин.

― Почему ты меня утешаешь? Это был твой дом. ― Но в ее голосе звучала благодарность. ― Следующий будет лучше. Я думаю, тебе стоит купить Тее поместье на Ривьере.

― О? ― Я улыбнулся, несмотря на все, что произошло.

― Да, ей понравится.

Перевод: Жаклин это понравится, и она хотела его отделать. Я не стал уточнять, что у меня уже есть два дома на Ривьере ― один на итальянской стороне, другой на французской. И пентхаус в Монако. Насколько мне было известно, она могла делать с ними все, что хотела, ― лишь бы Тея была не против. ― Я буду иметь это в виду, но я позвонил не для того, чтобы обсуждать недвижимость.

― Что случилось?

― Случилось кое-что странное. ― Я рассказал ей о том, что произошло с момента госпитализации и до инцидента с жаждой крови, пропустив более интимные моменты нашего с Теей воссоединения.

― Это просто тяга к спариванию, ― сказала она, но в ее словах сквозила неуверенность. ― Твое тело, разум и все, что у нас есть, выдаваемое за душу, хотят присвоить ее. Сделай уже это.

― Как романтично с твоей стороны. Я хочу подождать, пока мы не выясним больше о ее матери.

― Ты же не собираешься ждать три месяца, правда? ― На другом конце провода что-то зашуршало.

― Я буду ждать дольше, если понадобится, ― сказал я, мое настроение испортилось.

― А что, если ты не сможешь? ― надавила она. ― Что, если ты причинишь ей боль? Обратишь ее?

― Ты ведешь себя так, будто я сам не задумываюсь над этими вопросами. ― Я ущипнул себя за переносицу. Если бы у вампиров могла болеть голова, то именно это сейчас происходило бы со мной.

― Я знаю, что это так, потому что ты избегаешь главного вопроса, Джулс. Обратишь ли ты ее?

― Как я могу даже думать об этом, не подготовив ее к тому, что это значит? А как я могу ее подготовить, когда этот гребаный инстинкт спаривания постоянно вызывает жажду крови?

― Это ты сказал про три месяца, ― сухо напомнила она мне. ― Уверена, Тея будет рада сократить сроки.

― Ты говоришь как она.

― Да, потому что мы женщины, а значит, умные и все знаем.

Я сдержал ответную реплику.

― Судя по твоему молчанию, ты согласен. ― Она продолжила: ― Слушай, я поговорю с ней об этом. Мы уже затронули основы, но я отвечу на все ее вопросы. Может быть, мы устроим уик-энд для девочек. Если она согласится на твое предложение, это может быть девичник.

Я подавил рык при мысли о том, что Тея будет недоступна для меня целые выходные.

Жаклин рассмеялась, когда я ничего не ответил.

― Клянусь, я слышу, как ты размышляешь. Что бы там ни было, ты справишься. Просто помоги ей позаботиться о матери и сосредоточься на том, чтобы заставить ее сказать ― да.

― Может быть. Есть еще кое-что. Мать Теи каким-то образом узнала, что я вампир.

Пауза сменилась удивлением.

― Тея ей сказала?

― Нет. Тея, похоже, была удивлена не меньше меня, что ее мать знает о вампирах.

― Но как она могла узнать? ― спросила Жаклин. ― Кто-то допустил небрежность и забыл стереть ей память?

Я рассматривал эту возможность.

― Я так не думаю. Похоже, она много знает о вампирах. По крайней мере, она казалась довольно предвзятой по отношению к нам. Она заставила Тею выбирать между тем, чтобы остаться с ней или со мной.

Жаклин присвистнула.

― И она выбрала твою сварливую задницу?

― Почему я вообще обращаюсь к тебе за советом? ― спросил я.

― Потому что ты меня любишь, и, как уже говорила, я всегда права, ― ответила она. ― Это очень важно.

― Но дело не в этом. ― Я навострил уши, прислушиваясь, чтобы убедиться, что душ все еще работает. У меня уже был список вещей, которые я должен был рассказать Тее, но это был один из пунктов, который мне нужно было обдумать, прежде чем сделать это. ― В ней чувствовалось что-то знакомое. Как будто я ее знал.

― А ты?

― Нет, насколько я знаю. ― Это не было похоже на узнавание, и это было не так, как когда я впервые увидел Тею ― момент, как я теперь понимаю, был вызван парными узами, которые потянулись ко мне. И все же в матери Теи было что-то, что меня озадачивало. Мне нужно было разобраться в этом. Возможно, это ключ к налаживанию отношений между матерью и дочерью ― одно из многих дел в моем списке. Я не мог допустить, чтобы Тея потеряла мать. Не из-за меня. Мне просто нужно было знать, с чем я имею дело. ― Но я не могу избавиться от ощущения, что Келли Мельбурн не та, за кого себя выдает.

― За кого она себя выдает? ― спросила Жаклин.

Я услышал, как перекрыли воду. Времени у меня было в обрез, поэтому я ответил коротко.

― За человека.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Тея

В BMW было теснее, чем обычно. Джулиан ничего не говорил с тех пор, как мы покинули его квартиру и направились в мою, чтобы собрать кое-что необходимое. Но когда мы подъехали к моей улице, он неодобрительно поджал губы. Он осмотрел граффити и мусор, и покачал головой.

― Раз уж ты моя пара…

Мое сердце затрепетало, услышав эти слова, особенно после того, как наше утро приняло странный оборот.

― …я бы предпочел, чтобы ты переехала ко мне, ― сказал он.

― Переехала? ― повторила я.

Его хмурый взгляд превратился в злобную ухмылку.

― Только не говори мне, что предложение совместного проживания охладило твой пыл. Еще несколько часов назад ты была готова привязать себя ко мне навечно.

И он знал, что я все еще готова. Он не преминул напомнить, что я подумываю о другом серьезном обязательстве ― стать вампиром.

― Ты хочешь, чтобы я переехала в Оружейную?

― Если ты хочешь остаться в Сан-Франциско. ― Он пожал широкими плечами и стал парковать машину. ― Или мы можем найти место, которое устроит нас обоих, где бы мы ни захотели.

― Париж? ― тихо сказала я. До того, как между нами все пошло наперекосяк, я влюбилась в этот город огней.

― Мы могли бы. ― Его рот сжался. ― Но нам придется найти новое место для жизни.

― Что случилось с домом? ― спросила я.

― Это долгая история, но теперь это уже не дом.

― И?

― Скорее, тлеющая груда развалин. ― Должно быть, на моем лице промелькнуло удивление, потому что он добавил: ― Это не я его сжег.

― Думаю, нам есть о чем поговорить. Кроме спаривания, брака и моей смертности.

― Есть, но это может подождать. Я предполагал, что ты захочешь остаться в Сан-Франциско, рядом с университетом, ― он заколебался, прежде чем добавить: ― И твоей матерью.

Сейчас все, чего я хотела, ― это уехать от нее подальше, и, учитывая возможность выйти замуж за Джулиана и спариться, океан между нами казался хорошей идеей. По крайней мере, пока она не смирится с моим выбором. Но он правильно заметил насчет школы.

― Я не подумала о Ласситере.

Казалось, что это было сто лет назад. Все изменилось с тех пор, как я встретила Джулиана.

― Мне нужно было только закончить курсы этого семестра. ― Я вздохнула, подумав о том, чтобы придется начать их заново.

― Уверен, можно что-нибудь придумать, ― легкомысленно сказал он, его голубые глаза стали еще глубже от какой-то пришедшей в его голову идеи.

― Ты имеешь в виду взятку? ― сухо сказала я.

Он взглянул на меня, и его глаза смягчились. ― Я никогда не отниму у тебя твои достижения, но, если ты хочешь сдать выпускные экзамены и получить диплом, я уверен, что можно что-нибудь придумать.

― Выпускные экзамены на этой неделе, ― заметила я.

― Тогда, возможно, немного подкупить, ― сказал он с улыбкой, ― но сдавать экзамены тебе придется самостоятельно.

― Большинство из них подразумевают исполнение произведений, которые я почти не практиковала. ― Я сцепила пальцы. Я могла на пальцах одной руки сосчитать, как часто я играла с тех пор, как мы познакомились. Но это было связано скорее с тем, что моя мама была в больнице, чем с ним.

― Тогда нам лучше забрать твою виолончель, если ты ее не продала, ― добавил он.

― Нет. ― Я закатила глаза. ― Вместо этого я продала всю одежду и украшения.

― Конечно, ты это сделала. ― Он слегка покачал головой, но больше ничего не сказал о моем выборе.

Почему-то я знала, что в течение недели мой шкаф пополнится. Я задалась вопросом, кому из бедных сотрудников поручат эту работу, вероятно, Селии.

― Возьми свою виолончель и нижнее белье, которое тебе так необходимо, ― сказал он, имея в виду причину моего визита в квартиру. Он считал, что нижнее белье совершенно не обязательно. ― Ты можешь заниматься в моей квартире, а я сделаю несколько звонков в Ласситер.

Часть меня хотела сказать ― нет, но Джулиан был причиной того, что я не закончила школу с отличием. Раз я хотела довести дело до конца, меня не должно беспокоить, что он мне немного поможет. ― Кажется, в прошлый раз, когда я играла, ты не дал мне закончить.

― Странно. Он облизал кончиком языка зубы. ― Я помню, что в тот вечер ты несколько раз кончала.

Я приподняла бровь, как бы говоря― так и было.

― Я буду рад предоставить тебе стимулы для работы над твоими произведениями, ― предложил он.

― Например?

От его ответного взгляда у меня поджались пальцы на ногах.

― Ты будешь слушать мою игру все выходные, ― предупредила я его.

― Мне нравится, когда ты играешь, ― сказал он мягким голосом. ― Ты играла, когда я впервые тебя увидел.

― Ты имеешь в виду тот раз, когда я поймала взгляд, будто ты собираешься меня убить? ― спросила я, фыркнув. Очевидно, мы помнили нашу первую встречу совершенно по-разному.

― Именно. ― Он отвернулся к рулю, изображая бесстрастность, но голос его был наполнен эмоциями, когда он продолжил: ― Наверное, так оно и выглядело. Каждый инстинкт побуждал похитить тебя. Мне казалось, что я хотел убить тебя, но, думаю, я бы просто спарился с тобой, как только мы остались бы одни.

Мой рот открылся от этой жестокой правды. Джулиан овладел своими первобытными инстинктами той ночью, но борьба все еще продолжалась. Что, если бы он этого не сделал? Что, если бы он…

― Ты выглядишь испуганной, ― пробормотал он. Я начала протестовать, но он прервал меня. ― Так и должно быть. Никогда не забывай, кто я, котёнок.

Я услышала, что он на самом деле имел в виду под этими словами. Никогда не забывай, кто такие вампиры. Я спрашивала его об обращении; это был его способ мягко подготовить меня к отказу?

В горле образовался комок, но я сглотнула, отгоняя эту мысль. Еще ничего не было решено. Через три месяца мы спаримся, а дальше все решится само собой.

― Мне нужно собрать вещи, ― сказала я через минуту.

― Может, мне помочь тебе?

― Дай мне минуту, чтобы убедиться, что никто не раздет, ― сказала я, но шутка не удалась. Я знала, что мои соседи по комнате будут рады нашему воссоединению примерно так же, как и моя мать. ― Но да.

Я заколебалась, прежде чем перегнуться через консоль и впиться в его губы стремительным поцелуем. Когда я отстранилась, то заметила, что его руки все еще обхватывают руль. Костяшки его пальцев побелели.

Как мы проживем три месяца, если он будет так напряжен? Я заставила себя улыбнуться, вылезла из машины и побежала к зданию. У меня ушла минута на то, чтобы найти ключ в сумке, и я готова была поклясться, что все это время чувствовала его взгляд, прожигающий мне спину. Когда я наконец вошла внутрь, то оставила дверь слегка приоткрытой, чтобы он мог зайти чуть позже.

Я медленно поднималась по лестнице, пытаясь решить, как именно мне действовать, если Оливия и Таннер окажутся дома. Как бы они ни отреагировали, это все равно будет лучше, чем реакция моей матери.

Эта теория была опровергнута, как только я вошла в дверь. Оливия вскочила с дивана, все еще в пижаме, и бросилась ко мне. Но не было ни объятий, ни облегчения при виде меня. Вместо этого она размахивала зарядным устройством для мобильного телефона, как оружием. ― Ты знаешь, для чего существуют зарядки?

Я скривилась. ― Извини. Я забыла телефон в больнице.

― Я знаю, ― сказала она мне. ― Я знаю, потому что они позвонили мне, чтобы я приехала и забрала его.

― Что? ― спросила я, забирая его у нее. ― Почему?

― Ты не отвечала на звонки, поэтому они позвонили второму контакту, которым, кстати, являюсь я. ― Оливия потуже затянула свой неряшливый хвост и принялась расхаживать по комнате. ― Твоя мама оставила все вещи в больнице, когда ее выписали.

― Ее выписали? ― Эта новость была как удар в живот. Я ухватилась за спинку дивана, чтобы удержаться на ногах. ― Значит, все в порядке.

Опухоли, должно быть, были доброкачественными. Я сосредоточилась на этом, а не на том, что она ушла, не сказав ни слова.

― Я сомневаюсь в этом, ― рассердилась Олива. ― Потому что у них есть результаты анализов, о которых они хотят с тобой поговорить, раз уж они не могут связаться с ней.

― Что ты имеешь в виду? ― Я подняла на нее глаза, и меня охватил ужас.

― Твоя мама просто исчезла. Медсестра не сказала мне, но я нашла доктора Ривза, и он сказал, что твоя мама была в смятении после того, как поссорилась с тобой и каким-то парнем, выдававшим себя за твоего мужа.

― Вот дерьмо.

― Да, не хочешь рассказать мне об этом? ― Она положила руку на бедро. ― Что, черт возьми, происходит, Тея?

― Я могу объяснить, ― сказала я, но недостаточно быстро, потому что нас прервал стук в дверь.

Оливия перевела взгляд с меня на дверь, и я могла бы поклясться, что увидела, как ее мозг взорвался. Она встала между мной и дверью, чтобы помешать мне ответить. ― Это он? Ты только что бросила маму, чтобы опять сбежать с ним?

Опять. Это слово пронзило меня до глубины души, и я задохнулась. Мы уставились друг на друга, ни один из нас не двигался. Наконец Оливия повернула голову и пробормотала: ― Прости. Это было дерьмово, то, что я сказала.

― Все в порядке, ― сказала я. Но я знала, что она имела в виду то, что сказала.

― Значит, он здесь, ― резко сказала она.

― Да, но я не просто сбежала с ним, ― ответила я ей. ― Все гораздо сложнее.

― Почему? Потому что твоя мама не была в восторге от того, что какой-то парень, который уничтожил тебя, вернулся как ни в чем не бывало?

― Все не так просто. ― Я ненавидела это. Я ненавидела ссориться с ней. Ненавидела ощущение, что все хотят, чтобы я выбирала между мужчиной, которого я люблю, и своей прежней жизнью. Я ненавидела, что не могу сказать ей, что он для меня значит. Я ненавидела, что между нами должны быть секреты, но какой у меня был выбор?

― Ты знаешь, куда уехала твоя мама? ― Оливия сменила тему, все еще преграждая мне путь к двери.

― Домой? Не знаю. Она… ― Я сглотнула. ― Она заставила меня выбирать между ними.

― И ты выбрал его? ― Ее голос дрогнул, давая мне понять, что она и об этом думает.

― Я вообще не должна был выбирать, ― взорвалась я. ― Так что да, я ушла с ним, потому что мне нужно было его выслушать. Потому что это моя жизнь, и я отдала годы, сидя в той больнице и молясь, чтобы она не умерла. Потому что он был рядом, чтобы заплатить сотни тысяч долларов, в которые нам обошлись эти годы. Но главным образом потому, что он не просил меня выбирать. Он позволил мне решать самой, хотя я уже знала ответ. Потому что любой ответ, любое решение, любой выбор всегда приведут меня к нему.

Глаза Оливии расширились, но она промолчала. Я была ошеломлена ее молчанием. Джулиан снова постучал в дверь, и я готова была поклясться, что слышу его в своей голове.

Я был терпелив, котёнок. Впусти меня, пока я не сошел с ума.

Она не пыталась остановить меня, когда я пронеслась мимо нее и открыла дверь. Джулиан прислонился к дверной коробке, его мускулистое тело заполняло ее. Один взгляд на его лицо сказал мне, что он слышал всю нашу ссору.

― Не вовремя? ― пробормотал он. Он держал в руке телефон. ― Мне только что позвонили. К сожалению, это не может подождать. Хочешь, чтобы я ушел?

Я закрыла глаза, гадая, сможем ли мы когда-нибудь расслабиться, и отошла в сторону. ― Нет, это займет минутку.

Он вошел в комнату, кивнув Оливии. Она даже не моргнула в знак приветствия.

― Я заехала взять кое-что из вещей. ― Я взяла зарядное устройство. ― Я останусь у Джулиана на несколько дней, пока буду пытаться сдать экзамены. ― Я не знала, почему я потрудилась сказать ей все это. Но Оливия посмотрела на меня и качнула головой.

― Я подожду здесь, ― пробормотал он. Я замерла, размышляя, стоит ли оставлять их вдвоем в одной комнате. Джулиан наклонил голову, словно прочитав мои мысли. ― Давай.

Взбешенная лучшая подруга и смертоносный вампир ― опасная комбинация. Оба хотели для меня самого лучшего. Просто у них были разные представления о том, что это значит. Оставив их, чтобы собрать сумку, я поняла, что на этот раз вампир, возможно, встретил достойного противника.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Джулиан

На своем веку я пережил немало поединков. Себастьян даже затащил меня на Американский Запад, чтобы я пару месяцев поиграл в ковбоя. Я знал, когда на меня смотрит дуло пистолета. Оливия, возможно, и не была вооружена, но она была готова нажать на курок. Ее тело вибрировало от невысказанных слов, вызывая аппетитный всплеск адреналина.

Я подозревал, что Тея разозлится, если я перекушу ее соседкой по комнате. Я опустился на стул и взял себя в руки. ― Что-то хочешь сказать?

Ее глаза широко распахнулись, и с губ Оливии сорвалась целая череда испанских ругательств.

Я ухмыльнулся, и она решила, что я злобный ублюдок. Она и понятия не имела. ― Я заслужил это, ― признал я.

Оливия сделала паузу, оценивая меня. ― Ты меня понял.

― Я свободно говорю по-испански. ― Я не стал ничего объяснять.

― Я забыла, ― сказала она, перейдя на драматический тон. ― Ты миллиардер, генеральный директор или что-то в этом роде. Наверное, тебе пришлось выучить иностранный язык, чтобы отдавать приказы простым смертным, которые на тебя работают.

― Мне нравятся другие языки, и я не генеральный директор, ― поправил я ее.

― Это еще хуже. ― Она с досадой прислонилась к стене. ― Деньги без цели.

― О? ― Это была не та атака, которую я ожидал. Я оказался одновременно застигнут врасплох и заинтригован. ― И ты полагаешь, что у меня нет цели.

― Все, что я знаю, это то, что ты появился, начал размахивать бумажником и давать большие обещания, а потом моя подруга бросила школу и сбежала с тобой в Париж.

― И ты не одобряешь выбор Теи? ― тихо спросил я.

Вопрос взволновал ее. ― Конечно, я уважаю любое решение Теи…

― Если только это не решение уехать со мной, ― заметил я.

― Она много лет работала, чтобы получить эту степень. Она любит виолончель. ― Она обвиняюще ткнула пальцем в фиолетовый футляр, стоящий в углу. ― И она даже не взяла ее с собой.

― Недосмотр, ― пробормотал я. ― Я хочу, чтобы Тея продолжала играть.

― Для тебя или для всего мира? ― потребовала она.

Еще одна неожиданная атака, и на этот раз она поразила свою цель. ― Я хочу того же, что и она.

― Разве? Потому что попросить ее уехать ― значило упустить возможность получить стипендию. Это позволило бы ей зарабатывать на жизнь музыкой. Ты можете предложить ей это?

Я молчал. Ей бы не понравился мой ответ. Оливия не будет рада услышать, что Тее не нужно зарабатывать на жизнь. ― Я никогда не встану между Теей и ее мечтой.

― Ты уже сделал это, ― сказала она, ― а потом разбил ей сердце, так что извини, если я не в восторге от того, что она живет с тобой.

― Принято к сведению. ― Мои пальцы напряглись, поправляя кожаные перчатки. Хорошо, что я надел их перед тем, как последовать за Теей, иначе я мог бы проделать дыры в подлокотниках потертого кресла из секонд-хенда.

― Ты мне не нравишься, ― без всякой необходимости закончила она. Это было ясно. ― И я тебе не доверяю.

― Стоит ли мне пытаться изменить хоть одно из этих мнений? ― Я приподнял одну бровь.

― Наверное, нет.

― Ты танцовщица, ― сказал я, меняя тему.

Она уставилась на меня. ― И что?

― Я просто поддерживаю разговор, ― ответил я. ― Я бы хотел узнать больше о людях в жизни Теи.

― Зачем? Ты ведь снова собираешься забрать ее, не так ли?

Я сделал паузу. Не было простого способа ответить ей. ― Моя должность требует, чтобы я путешествовал. Я бы хотел, чтобы Тея была рядом со мной, но она может остаться здесь, если захочет.

― Она не захочет. ― Оливия покачала головой. ― Я видела, как она смотрит на тебя. Она не может мыслить здраво рядом с тобой.

Я встал, услышав, как в комнате Теи застегнулась сумка. ― Это чувство взаимно. ― Я сделал паузу и предложил ей единственное утешение, на которое был способен. ― Я бы никогда не причинил Тее вреда. Она вольна принимать собственные решения.

― Ты уже причинил ей боль.

Опять это. Я заставил себя сохранять спокойствие. ― Этого больше не повторится.

Оливия встретила мой взгляд и нанесла последний удар: ― Лжец.

― Похоже, ты считаешь, что я использую твою подругу, ― хрипло сказал я.

― А ты используешь?

― Нет. ― Мой отрывистый ответ был встречен со скептицизмом. ― Но, полагаю, время покажет.

― И ты будешь крутиться рядом, да? ― Ее невеселый смех раздражал мои расшатанные нервы.

― Я буду рядом, пока она не попросит меня уйти, ― сказал я напряженным голосом.

― А если попросит?

― Я имел в виду то, что сказал. Тея вольна делать свой собственный выбор.

― В таком случае, Тея хотела бы, чтобы ее отвели на обед прямо сейчас, ― объявила Тея из коридора. На ее худеньких плечах висело несколько сумок. Я подошел и забрал их у нее. ― Рыцарство, да?

― Все еще думаешь, что оно умерло, котёнок? ― пробормотал я, изучая ее лицо в поисках признаков того, что она слышала мой спор с Оливией. ― Я возьму твою виолончель и подожду тебя в коридоре.

Я кивнул Оливии, пока выносил вещи Теи через входную дверь. Она лишь бросила на меня взгляд. Позволив двери закрыться за мной, я застонал. Я проигрывал ноль ― два, когда речь шла о том, чтобы завоевать расположение близких Теи. Я услышал, как Тея попрощалась с Оливией и, похоже, неловко обняла ее. Я старался не прислушиваться, но не моя вина, что в обветшалом здании тонкие стены.

Когда Тея вышла в коридор, я приготовил на своем лице маску невозмутимости. Она вздохнула, присоединившись ко мне. ― Хватит притворяться, будто ты не слышал всего этого, ― сказала она. Она потянулась, чтобы взять одну из сумок, но я покачал головой.

― У меня хороший слух, но я сделал все возможное, чтобы обеспечить вам конфиденциальность.

― Итак, мне нужно рассказать тебе все? ― спросила она. ― О моей маме?

― Нет, ― признался я. Я слышал, что рассказала Оливия. Будет сложнее найти ответы, если Келли Мельбурн исчезла. Но тот факт, что она исчезла, сам по себе был подсказкой. Боялась ли она меня? А если боялась, то неужели оставила свою дочь в моих лапах?

― Я знаю, что она была не очень дружелюбна, но она тебя не знает. Может быть, если мы дадим ей время… ― Она не выглядела расстроенной из-за того, что я подслушал новости о ее матери. Наоборот, казалось, что она испытывает облегчение. ― Думаю, нам стоит поехать и поговорить с врачами.

― Как пожелаешь, котёнок.

Она обернулась, столкнувшись со мной у подножия лестницы. ― Ты действительно это имеешь в виду? Потому что я помню, что она сказала, и думаю, что мне следует держаться от нее подальше. Но если они не могут с ней связаться и есть результаты анализов…

― Да, ― прервал я ее и продолжил успокаивающим голосом, ― я серьезно. Твоя мать может не одобрять наши отношения, но она ― твоя семья. А значит, она ― моя семья.

Тея выслушала меня, паника исчезла с ее лица, а затем она фыркнула.

Это была не та реакция, которую я ожидал.

― Прости, ― сказала она. ― Мне просто интересно, могу ли я утверждать то же самое о твоей семье.

― Никто не обвинит тебя в том, что ты не чувствуешь того же. Семьи вампиров бывают разные. ― Моя мать действительно натравила на тебя змей. Я воздержался от напоминания ей об этой травме.

― Именно, ― проворчала Тея, когда мы вышли из квартиры. Было холоднее, чем когда мы вошли в ее дом, и я подумал, не нужна ли ей более теплая куртка.

― Я в порядке, ― сказала она, хотя при этом сжимала свитер от пронизывающего ветра. ― Как я должна себя вести, если она меня так ненавидит?

― Кто? ― спросил я, моргнув. Я подошел к задней части машины и открыл багажник.

― Твоя мама, ― сказала Тея. ― Я знаю, что не являюсь фамильяром, поэтому не могу подарить ей внуков или то, на что она надеется.

Последнее, чего она хочет, ― это внуков. ― Я упаковал ее вещи в багажник, расположив их вокруг ее виолончели. Когда я закрыл багажник, Тея наблюдала за мной, барабаня пальцами по крыше.

Я открыл дверь, но она не торопилась забираться внутрь. ― Я думала, в этом и есть смысл Обрядов. Больше детей-вампиров.

― Так и есть, ― медленно сказал я, ― но это не все.

Тея жевала нижнюю губу, пока я закрывал ее дверь. Я не спешил занять свое место. Мне нужно было время, чтобы обдумать ее слова. Когда я сел за руль, Тея пожала плечами.

― Это неважно, ― сказала она.

― Это важно для меня. ― Я завел машину. ― Я не хочу, чтобы ты беспокоилась о том, что думает о тебе моя семья.

― Я могу сказать то же самое, ― сухо ответила она. Затем она вздохнула. ― Я должна быть добрее к твоей маме. Я знаю, ты пытался наладить контакт с моей.

По крайней мере, твоя мама не пытается меня убить. Я не мог сказать того же о Сабине.

Тея рассмеялась. ― Не знаю. Может, и попытается.

За несколько сотен футов до красного сигнала светофора я ударил по тормозам BMW. Позади нас раздался визг тормозов и автомобильный гудок. Мгновение спустя мимо нас пронеслась машина, водитель которой сделал непристойный жест в нашу сторону.

― Джулиан! ― крикнула Тея, схватившись за грудь. Адреналин бурлил в ее крови, а воздух вокруг меня стал соблазнительно сладким.

― Успокойся, ― приказал я ей.

― Я не могу. ― Она потерла место над сердцем. ― Один из нас все еще смертен. Что за…

Черт. Это то самое слово, которое ты ищешь.

― Я сама могу закончить свои чертовы предложения, ― раздраженно сказала она.

Тея?

― Что? ― ответила она.

Я не говорю это вслух.

― Что? ― повторила она. На этот раз в ее голосе прозвучала растерянность. ― Я слышу тебя.

Посмотри на мой рот, котёнок.

Ее глаза уставились на мой рот.

Что ж, это вполне доказывает.

― Вот дерьмо, ― прошептала она. ― Что происходит?

На этот раз я открыл рот, чтобы ответить ей: ― Понятия не имею.

Но что бы это ни было, это вряд ли было хорошо.

Тея кивнула, словно услышала меня и согласилась.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Тея

Я играла на виолончели день и ночь. Не только потому, что Джулиану, возможно, удастся убедить руководство Ласситера позволить мне закончить последний семестр, но и потому, что это был способ заглушить голос в голове. Я не хотела подслушивать. Просто не могла удержаться. Новая способность появлялась и исчезала, словно сама по себе. Я не знала, когда ее ожидать, и понятия не имела, действует ли она на кого-то еще. Поэтому я сбежала в свою музыку.

Акустика в квартире Джулиана была на удивление хорошей. Возможно, потому, что ее открытое пространство ощущалось как сцена. И, возможно, именно боязнь сцены была виновата в том, что я никак не могла справиться с сольной пьесой Кодая. Мой смычок слегка дрогнул, оборвав ноту, и я скривилась. Я сделала паузу, настроилась и начала снова. Мне нравилось это произведение. Оно было нежным, но сложным для исполнения. Ноты то текли плавно, то превращались в неистовство. Оно было непредсказуемым и переменчивым, красивым и призрачным.

Оно напоминало мне о Джулиане.

Я чувствовала каждую ноту, как свою любовь к нему. Это было глубоко, прекрасно и всепоглощающе, но так тяжело.

Очень, очень тяжело.

Я закрыла глаза, игнорируя ноты передо мной, и стала играть по памяти. Пальцы сами собой перебирали струны. На лбу выступили капельки пота: темп нарастал, чтобы соответствовать странной энергии произведения. Когда отзвучала последняя напряженная нота, я расслабилась и глубоко вздохнула.

― Прекрасно, ― тихо сказал Джулиан позади меня.

Дрожь пронеслась по мне, словно от ледяного касания, и соединилась с волной возбуждения от исполнения сложной сонаты. Она встретилась с растущей болью внутри меня, когда он обошел вокруг и прислонился к стене.

― Ты занимаешься уже много часов, ― сказал он. Невозможно было понять, что он думает по этому поводу. За последние два дня он стал еще молчаливей. Я не могла понять в чем причина, то ли он ожидал, что я прочту его мысли, то ли пытался сохранить спокойствие. Наша основная теория заключалась в том, что я могла слышать его мысли, когда он или я были расстроены. Но мы не могли понять, что именно спровоцировало это, и я не хотела узнавать больше. Что, если мне не понравится то, что я узнаю?

― Мне хорошо, когда я играю. ― Он выгнул бровь, словно знал, что это лишь небольшая часть правды. Это не было ложью. Мне действительно нравилось. Но Джулиан знал, что это не все. Я видела это по его лицу. ― Ладно. Я никогда не слышу твоих мыслей, когда играю. Музыка заглушает их. Ты уверен, что я единственная, кто читает мысли?

― Ты ужасная лгунья, котёнок, ― сказал он с мрачной ухмылкой. ― Это точно.

Ты меня слышишь? Его голос доносился до моего сознания.

― Да, ― вздохнула я, убирая виолончель. Я опустила ее в футляр, я смахнула волосы, прилипшие к влажному лбу.

Мне нравится, когда ты потная. Это напоминает мне о том, какой горячей и возбужденной ты становишься, когда я ласкаю тебя своим ртом.

Я сглотнула, притворяясь, что не слышу его. Если бы не это, он бы продолжил грязные разговоры.

Игнорируешь меня? Это грубо, а я собирался вознаградить тебя за все твои старания.

Я подняла голову и усмехнулась. ― Серьезно?

Да. Он придвинулся ближе и протянул руку. ― Но для начала у меня есть новости.

― О Париже? ― Я нахмурилась. Казалось, каждый день в нашу жизнь просачивались какие-то плохие новости. Я подозревала, что есть и другие, которыми он со мной не делится. Когда я спросила его об этом, он просто ответил, что мне и так есть о чем беспокоиться.

― Ничего не слышно. У властей нет никаких зацепок. Записи с камер наблюдения были удалены. ― Он почти не выглядел расстроенным из-за этого. Единственное, что его печалило, ― это убийство Хьюза. Это была единственная причина, по которой он вообще занялся этим делом. ― Это просто дом.

― Тебе легко говорить, ― ответила я ему. ― В этом доме остались мои любимые джинсы. ― Шутка помогла мне ослабить узел, который образовался, как только я подумала об этом. Я не могла избавиться от ощущения, что пожар был посланием, предназначенным для нас обоих.

― Я наделаю дырок в этих позже, ― пообещал он, разглядывая мою одежду. ― Селия скоро зайдет. Она пошла за покупками.

― Я сама могла бы это сделать. ― В отличие от него, я не выросла в окружении слуг, которые должны были удовлетворять все мои прихоти и потребности. Но все равно было странно, что кто-то выполняет поручения для меня.

― Но тебе не следует, ― сказал он.

Я бросила на него взгляд. Он уже слишком хорошо меня знал.

― И Селия не возражала. Она поговорила с Жаклин, так что все должно подойти.

Это было похоже на то, что две вампирские крестные феи постоянно используют свою магию, чтобы превратить меня из обычного человека в смертную супругу бога. Мне было интересно, станет ли все это когда-нибудь менее странным.

Не станет.

Я удивленно подняла на него глаза. ― Ты меня слышишь?

― Нет, ― извинился он. ― Просто твои мысли написаны на твоем лице, любовь моя.

― Конечно, так и есть, ― проворчала я. Я обошла его и подошла к холодильнику. Он был забит всеми видами еды, которые только можно себе представить. ― Что это такое?

― Я не хотел, чтобы ты проголодалась, ― сказал он, двигаясь за мной. Он обнял меня за талию. ― Я ничего не забыл?

― Кухонный склад? ― Я рассмеялась, рассматривая набитые полки. ― Здесь хватит еды на целую армию, Джулиан.

― Тебе нужны силы, ― твердо сказал он.

Мне не нужно было слышать его мысли, чтобы понять, о чем он промолчал. Я повернулась и обняла его за шею. ― Спасибо. ― Я приподнялась на цыпочки и едва смогла поцеловать его. ― Но я скажу тебе, если почувствую слабость.

― И все же нам стоит сбавить темп.

По его словам, ему не нужно было питаться так часто, как он это делал с тех пор, как мы договорились, что я буду служить ему основным источником крови. Но это не останавливало ни одного из нас. Я хотела, чтобы его клыки были внутри меня. Я умоляла о них, и он с радостью подчинялся в пылу момента. А после? Это была уже другая история.

― Я попрошу тебя остановиться, ― тихо напомнила я ему. Я постоянно напоминала ему, что это часть нашего договора.

Но на этот раз это не успокоило его. ― Мне становится все труднее, ― признался он, ― остановиться…

Я сдержалась и не ответила, зная, что это ни к чему хорошему не приведет. Каковы бы ни были причины Джулиана, по которым он отказывался скрепить нашу связь, он держал их под замком, чтобы я не могла услышать их даже в его голове. Неважно, что я была согласна подчиниться ему. Он не желал сдаваться, и я устала давить на него. Через три месяца я потребую, чтобы он сдержал свое слово. Хотелось бы только знать, почему он так упорно хочет продержаться до этого времени.

― Есть новости от Ласситера, ― сказал он, и во мне поднялась новая волна паники.

― Да? ― Я обернулась, внезапно почувствовав благодарность за то, что он заполнил мороженым всю морозилку. Я схватила пинту шоколадного с арахисовым маслом и открутила крышку. Ложка мгновенно оказалась у него на ладони.

― Они могут втиснуть тебя в среду.

Я чуть не выронила ложку. ― Это же через два дня.

― Это лучшее, что я мог сделать. Мне следовало предложить еще один миллион.

― Миллион? ― вскричала я. ― Пожалуйста, скажи мне, что ты не подкупил их, чтобы они позволили мне закончить школу.

― Я подкупил их, чтобы они позволили тебе сдать экзамены. Ты должна их сдать, котёнок. ― Он отмахнулся от моего беспокойства бледной рукой. ― Им нужны были деньги на новый студенческий театр. Они так благодарны, что хотят, чтобы я дал ему имя.

― Театр Руссо? ― сухо сказала я, наконец-то засунув ложку мороженого в рот.

Попробуй еще раз.

Я чуть не подавилась. ― Ты этого не сделал.

Он пожал плечами. ― Ты выходишь замуж за деньги. Привыкай к этому.

― Выхожу замуж, да? ― Я изо всех сил старалась скрыть головокружение, которое чувствовала. ― Я не помню, чтобы мне делали предложение.

― Я сделал предложение. Ты потребовала романтики, ― напомнил он мне.

― Я потребовала усилий, ― фыркнула я. ― Так что я ни за кого не выхожу замуж.

Это мы еще посмотрим.

Я подвигала ложкой, набираясь смелости, чтобы спросить о другой теме, которая занимала мои мысли. ― Ты…

― От нее не было никаких вестей. Она не возвращалась в свою квартиру.

Я задумчиво засунула ложку в рот, позволяя мороженому таять на языке. ― Доктор Ривз оставил еще одно сообщение, ― призналась я. ― Думаю, я должна ему перезвонить.

Джулиан только кивнул. К ситуации с моей матерью он относился нейтрально, но это не помешало ему нанять кого-то, чтобы найти ее. ― Может, это и к лучшему.

― Правда? ― искренне спросила я. ― А что, если он звонит, чтобы сказать, что ей нужны дополнительные анализы или что-то в этом роде? Я не знаю, где она.

― Мы будем продолжать искать. ― Он запустил палец за пояс моих джинсов и притянул меня к себе. ― Мы найдем ее.

А что потом? Я оставила этот вопрос при себе.

― Как ты думаешь… ― Я колебалась. ― Думаешь, она знает, почему я могу читать твои мысли?

― Может быть.

В комнате воцарилась тишина, и я поняла, что пыталась забраться ему в голову, а Джулиан? Он активно мешал мне это сделать.

― Скажи мне, о чем ты думаешь, ― сказала я.

― Значит, получилось. ― Он улыбнулся. Это была самодовольная, высокомерная ухмылка, от которой у меня екнуло сердце.

― Что получилось?

― Я позвонил старому другу. Фамильяру, с которым я познакомился много лет назад. Я сказал ему, что кто-то постоянно пытается залезть мне в голову, и он дал несколько полезных советов. ― Ухмылка сползла с его лица, когда он увидел мою реакцию. ― Я не думал, что это может тебя расстроить.

Я быстро изменила выражение лица. ― Это хорошо, ― сказала я. ― Я не хочу чувствовать себя бестактной.

― Ты ничего не могла с этим поделать, ― пробормотал он. Он поцеловал меня в лоб. ― Я не против, чтобы ты была в моей голове большую часть времени.

― Большую часть времени?

― Я бы предпочел, чтобы ты не знала, сколько часов я потратил впустую, думая о тебе обнаженной, ― поддразнил он, но тени затуманили его глаза. Он скрывал что-то еще, и я не была уверена, что хочу знать, почему.

― Я должна больше тренироваться, ― сказала я, чувствуя себя побежденной. ― У меня всего несколько дней.

― Я приготовлю тебе что-нибудь вкусное. ― Он забрал у меня пинту мороженого и вернул ее в морозилку. ― Так ты заболеешь.

И я знала, что он говорит не о том, что я слишком много репетирую или ем холодное. ― Тебе помог фамильяр, ― сказала я, решив не прятаться от страха, который вызвали его слова. ― Значит ли это, что то, что я делаю, ― магия?

Джулиан не ответил, его лицо заслоняла дверца холодильника. Каждая секунда его молчания превращалась в пытку. Наконец он закрыл ее, так ничего и не достав. ― Думаю, да.

Я вздохнула, прежде чем взяла себя в руки. Я могла смириться с этим, что бы это ни было. ― Значит, я ведьма?

Он прикусил нижнюю губу, и я заметила, что его клыки удлинились. Когда это произошло? ― Не знаю. Я так не думаю…

― Но ты не уверен? ― прошептала я. Когда он не ответил, я закрыла глаза. ― Вот почему ты хочешь найти мою мать.

― Я хочу найти ее, чтобы успокоить тебя. Ты почти не спишь. ― Он сделал шаг ближе и обхватил меня своими сильными руками. Я прижалась лицом к его твердой груди и вдохнула его пряный, пьянящий аромат. ― Но, когда мы найдем ее, она может ответить на кое-какие вопросы, котёнок.

― Я знаю. Я просто не уверена, что мне нужны эти ответы.

― Беспокойся о своем выступлении, ― резко сказал он, ― а я буду беспокоиться обо всем остальном.

Это было легче сказать, чем сделать. Но он был прав. Музыка могла стать моим спасением на какое-то время.

― И, котёнок, не стесняйся заниматься голышом, если это поможет.

Я подняла голову, мои глаза прищурились. ― Как это может помочь?

― Ты недавно вспотела, ― сказал он с притворной невинностью. ― Я думаю о твоем комфорте.

― Конечно. Ты готов страдать, глядя, как я играю голой, да?

― Если придется. ― Он усмехнулся, и это зрелище избавило мое сердце от страха.

― И ты сможешь не трогать меня и позволить мне репетировать?

― Я никогда этого не говорил, ― признался он.

Я отстранилась от него, чувствуя себя значительно легче, но бесконечно более растерянной. Джулиан поймал мою руку, когда я повернулась, сжал ее и…

Я вырвала ее, прижимая к груди, пока мой мозг пытался обработать электрическую искру, все еще покалывающую мою кожу. Джулиан застыл, его пустая рука все еще была протянута. Он уставился на нее, словно пытаясь понять, что же он только что почувствовал. Мой разум метался в поисках хоть одной мысли ― любой его мысли. Его разум оставался пустым, но не потому, что он отгораживался от меня. Мы оба задавали один и тот же вопрос. Он был единственным, что нарушало молчание.

― Что это, черт возьми, было?

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Тея

― Сюда. ― Ассистентка фыркнула, оглядев меня с ног до головы. Селия проделала прекрасную работу, поэтому на моем последнем выступлении в Университете Ласситера я было не в поношенном платье. Новое платье было от дизайнера ― какое-то итальянское имя, которое я не могла выговорить, ― и я не могла представить, во что оно обошлось банковскому счету Джулиана. Оно не только было из роскошного шелка, но и позволяло мне чувствовать себя непобедимой. Я поняла, что хочу надеть именно это платье, как только увидела его на вешалке. Джулиан одобрил мой выбор, опустившись на колени, задрав длинную юбку до талии и устроив собственное представление.

И еще раз на бис.

Однако это не принесло мне никаких очков с ассистенткой. Добавление в расписание в последнюю минуту должно было в лучшем случае раздражать. Если она знала, что я, по сути, бросила учебу больше месяца назад, у нее были все основания вести себя как снисходительная стерва. Что у нее неплохо получалось.

Мы остановились перед дверью на студенческую сцену ― небольшой театр формата «черная коробка», предназначенный для сольных концертов и эксклюзивных выступлений. Сегодня здесь заканчивалось мое обучение и начиналась следующая глава моей жизни. Хотелось надеяться, что эта глава закончится счастливо.

Дверь открылась, и из нее вышла темноволосая девушка с футляром для флейты. У нас было несколько совместных курсов и семинаров, поэтому, несмотря на волнение, я сказала: ― Вероника, надеюсь, все прошло хорошо. Рада тебя видеть.

― Спасибо… ― Она сделала паузу, на ее лице появилась дружелюбная улыбка. Ее глаза расширились, и она оглядела меня с ног до головы. ― Тея?

― Новое платье, ― сказала я, стараясь говорить непринужденно.

― Как минимум. ― Она рассмеялась. ― Ты выглядишь сексуально. Твое финальное выступление?

Я кивнула, тревога вернулась при этом напоминании. Я крепко сжала футляр для виолончели, чтобы не уронить его трясущимися руками.

― Знаешь, я почему-то решила, что ты ушла из школы. Я рада, что ты этого не сделала, ― быстро добавила она.

― У меня просто были кое-какие семейные дела, ― соврала я. ― Но мне разрешили участвовать в экзаменах. Надеюсь, этого будет достаточно, чтобы я смогла закончить школу.

― С тобой все будет в порядке. Ни пуха, ни пера.

Она радостно направилась на выход, избавившись от страха перед сценой, который испытывала еще полчаса назад. Я завидовала, глядя, как она уходит.

― Они готовы принять вас, ― сказала мне ассистентка, открывая дверь.

Я улыбнулась ей, проходя внутрь. Это была традиционная «черная коробка»: маленькая, темная и квадратная. Сиденья были выстроены вокруг открытого пространства в центре. Большинство из них были пусты, за исключением одного ряда. Ближе всего ко мне сидела элегантная чернокожая женщина, делавшая заметки на iPad. Я ее не узнала. На следующих двух местах два профессора, у которых я прослушала различные теоретические курсы, о чем-то тихо переговаривались. Но мужчина в конце ряда встал. Профессор Маклауд приветливо посмотрел на меня. Он спрятал телефон в свой твидовый пиджак и подошел ко мне.

― Мисс Мельбурн, ― тепло поприветствовал он меня. ― Я так рад, что вы смогли вернуться и закончить семестр.

― Я тоже, ― пробормотала я, неуверенно принимая рукопожатие. С тех пор как искра чуть не испепелила меня заживо, я избегала соприкосновения с чьими-либо ладонями, даже ладонями Джулиана. Но когда я взяла руку профессора Маклауда, электричества не было. Я немного расслабилась и выдавила из себя искреннюю улыбку. ― И спасибо вам. Я знаю, что это одолжение.

― Я бы сделал это и без щедрой взятки от вашего жениха, ― сказал он тихо, ― но мы все равно с радостью возьмем его деньги.

Мои щеки горели. По крайней мере, Джулиан больше не говорил людям, что он мой муж. Но я не стала поправлять профессора Маклауда. ― Он очень щедр.

― И поздравляю, ― добавил он. ― Полагаю, это объясняет ваш внезапный отпуск.

Мои губы сжались в тонкую линию, и я кивнула. Этот разговор никак не помогал мне успокоиться.

― Мак, ― позвал один из них. ― Думаю, Диана наконец-то готова.

Чернокожая женщина с недоумением подняла одну бровь и наклонила голову. ― Я готова.

Я наконец узнала ее. Диана Джеймс была вундеркиндом и импресарио, игравшим не менее чем на пяти инструментах, включая виолончель. Она выступала на сценах по всему миру. Я видела фотографии и видеозаписи ее выступлений, но была удивлена, узнав, насколько она молода.

― Прежде чем Тея начнет, поскольку это ее последнее выступление в Ласситере перед тем, как романтика унесет ее… ― я слегка вздрогнула от подтекста в словах профессора Маклауда, ― мисс Мельбурн ― необыкновенно одаренная виолончелистка. Мне было приятно наблюдать за развитием ее природного таланта в течение последних четырех лет, несмотря на значительные трудности.

Глаза Дианы скользнули по моему дорогому платью, словно сомневаясь в правдивости его слов. Возможно, мне следовало надеть старое поношенное платье, которое я хранила для таких моментов. Но на ее царственных чертах ничего не отразилось.

― Спасибо, ― тихо сказала я.

Он наклонил голову, и я прошла к стулу. Я вынула виолончель из футляра, и среди присутствующих раздался легкий ропот удивления. Я покраснела, вспомнив, что это не просто студенческая виолончель. Профессора, должно быть, тоже поняли. Они перешептывались между собой, но Диана оставалась неподвижной. Ее лицо было бесстрастной маской. Учитывая уровень ее известности, я сомневалась, что дорогие виолончели могли произвести на нее большое впечатление.

Мои руки дрожали, когда я раскладывала ноты на подставке. На самом деле они мне были не нужны. Я так много занималась, что могла играть эти произведения во сне, но было что-то успокаивающее в том, что они были рядом. Я выбрала два из трех произведений, чтобы продемонстрировать, чему я научилась за время учебы здесь, а одно ― просто из сентиментальных соображений.

Я начала с Шуберта. Я не разрешила Джулиану пойти со мной, но, играя это произведение, я чувствовала, что он здесь. Легко было попасть под его гипнотические чары. Каждый раз, когда я играла его, он проникал в мою душу все глубже. К тому времени, когда я дошла до последних нот, я полностью расслабилась. Я не стала менять ноты. Я просто сделала небольшую паузу и начала исполнять сюиту Баха для виолончели №1. Ее спокойный темп нарушали рваные, ломаные аккорды, которые отзывались во мне, как настойчивое желание. Пьеса была немного короче, и она закончилась слишком быстро. Я закрыла глаза и глубоко вздохнула, надеясь, что не ошиблась с выбором. Кодай был не совсем классическим выбором, но это и привлекло мое внимание. Неземная музыка вибрировала во мне, пока я играла. Ноты падали и взмывали, что было так непохоже на гладкие, прекрасные произведения, которые я играла сначала. Дойдя до драматического финала, я задохнулась, не понимая, как долго задерживала дыхание.

На мгновение воцарилась ошеломленная тишина, а затем Диана начала тихонько хлопать.

― Вы не лгали, Маклауд, ― сказала она моему наставнику. ― У нее настоящий дар. ― Последнее слово застыло у нее на языке, и по моей шее пробежала тревожная дрожь.

Я сглотнула и отогнала неприятное ощущение на задворки сознания. ― Спасибо. Для меня это большая честь.

― Для нас тоже, ― вступил Маклауд и начал хвалить меня. ― Было очень приятно учить вас.

Я не могла говорить, эмоции бурлили в горле, мешая произносить слова, поэтому я кивнула. Они делали пометки, пока я собирала свой инструмент и ноты. Было немного больно. Возможно, это последний раз, когда я играю на этой сцене. Я даже не знала, буду ли я когда-нибудь снова играть для других. Что-то подсказывало мне, что жизнь в качестве пары Джулиана может означать избегание всеобщего внимания.

Профессор Маклауд продолжал поздравлять меня, когда я уже собралась уходить, но в дверях меня встретила Диана.

― Я имела в виду то, что сказала. ― Ее ноздри слегка раздувались, когда она изучала меня. ― Ваше выступление было… волшебным.

У меня кровь превратилась в лед от ее слов, но я старалась вести себя нормально. ― Это очень много значит для меня. Я всегда восхищалась вами.

Она наклонила голову, любезно принимая комплимент, который, вероятно, слышала уже тысячу раз. Она взглянула на Маклауда, чья грудь гордо вздымалась, когда он разговаривал со своими коллегами. ― Очень мило с вашей стороны, что вы позволили ему думать, будто он имеет к этому отношение.

― Так и есть, ― медленно произнесла я. ― Я многому научился в Ласситере.

Она подняла одно плечо, словно разрешая мне солгать. Диана взглянула на мой чемодан. ― Дорогая виолончель для студента.

― Это подарок. ― Я встретила ее взгляд.

― Дорогой подарок, ― сказала она сдержанным тоном. ― Советую быть осторожной с той ценой, которую за него придется заплатить.

― За подарок не платят, ― заметила я, и в моем голосе зазвенел лед.

Она снова понюхала воздух. ― Разве нет?

― Я должна идти. Меня кое-кто ждет. ― Я вдруг обрадовалась, что согласилась встретиться с Джулианом за обедом. Хотя бы потому, что это давало мне повод уйти от нее.

― Я уверена, что он ждет, если судить по вони, витающей вокруг тебя.

У меня открылся рот. Я поняла, к чему она клонит. Не заметить красные флажки ― ты связываешься с вампиром, ― которыми она размахивала несколько секунд назад, было довольно сложно. Хотя я и не ожидала такого откровенного оскорбления.

― Прости. У меня слишком развиты чувства, ― сказала она, ничуть не извиняясь. ― Это помогает с музыкой, но ты и так это знаешь.

― Откуда мне это знать? ― спросила я.

Ее глаза прищурились, а потом она тихонько рассмеялась. ― Вот почему я не поняла, пока ты не сыграла. Но она здесь. Я слышу, как она поет в тебе.

Мне потребовалось усилие, чтобы заставить себя ответить. Мне удалось произнести лишь одно слово. ― Что?

Ее ответная улыбка повергла меня в ужас.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

Тея

Диана наклонила голову, угол получился почти неестественным. Ее глаза окинули меня, а пугающая ухмылка расширилась. ― Ты действительно не знаешь? ― Она сделала паузу. ― От тебя пахнет вампиром. Полагаю, ты знаешь о нашем мире.

Я быстро оглянулась через плечо на профессоров. Они оставались на своих местах, все еще углубившись в обсуждение и совершенно не обращая на нас внимания. ― Ты фамильяр?

― Я ведьма. ― Улыбка сползла с лица и превратилась в гневный оскал. ― Не все из моего рода ― порабощенные подхалимы. Многие из нас отвергают вампиров и отношения с ними.

― О. ― Я не могла придумать, что еще сказать. По ее словам, от меня воняло Джулианом. Я сомневалась, что она очень высокого мнения обо мне. Расправив плечи, я посмотрела ей прямо в глаза. ― Я мало что об этом знаю. Я не так давно в этом мире. Мой парень ― вампир.

― Парень? ― Это слово эхом слетело с ее сливовых губ. ― Полагаю, это объясняет Grancino. Могу я узнать его фамилию?

― Руссо, ― неуверенно сказала я.

Она фыркнула, ее глаза заплясали. ― Дай угадаю. Джулиан?

Я заколебалась. ― Да.

― Удачи, ― сухо сказала она. ― Он сварливый ублюдок, а его семья…

Мне не нужно было, чтобы она объясняла мне, почему мне может понадобиться удача, когда речь идет о них. ― Это сложно. Они не очень-то одобряют наши отношения, поскольку я не фамил… ― Я оборвала себя, прежде чем снова употребить этот термин. ― Э-э, ведьма.

Я ждала, что она скажет мне, что я ошибаюсь. Я ждала, что она подтвердит подозрения, которые росли в моем сознании с тех пор, как мысли Джулиана проникли в мою голову. С тех пор, как между нашими руками проскочила искра, которая должна была быть магией.

― Может, и нет. ― Она закинула свою кожаную сумку на плечо. ― Но в тебе есть магия, а если в тебе есть магия, она должна проявиться.

― Я думала, магия исчезла.

― Да. Нет. Она уже не та, что была раньше. Настоящая магия встречается редко, но она спит в венах.

― Даже в людях? ― спросила я с пересохшим языком.

― Магия ― это жизнь, так что да, даже в человеческой крови есть искра того, что нас создало. Как ты думаешь, почему вампиры пьют кровь? ― спросила она прямо, словно знала, что я не задумывалась об этих вещах ― или мне их не рассказывали.

Жаклин была честна со мной, но даже она признавала, что есть много вещей, которые не понятны ни одному из видов.

― Наверное, у меня немного больше магии, чем у большинства людей, ― сказала я.

― Людей? ― Она хихикнула. ― Ты не человек, милая.

― Но… я… не… ведьма. ― Я с трудом выговаривала каждое слово. ― Ты сказала…

― Я сказала, что, возможно, нет, ― поправила она меня. ― У тебя явно нет магических сил, иначе ты бы знала. Твоя мать сказала бы тебе. Но я думаю, что ты права. Я не думаю, что ты ведьма. Я так не чувствую.

Мое сердце сжалось так болезненно, что я подумала, что могу умереть. Я не была человеком. Я не была ведьмой. Я думала, что моя жизнь станет проще, когда я вернусь в Сан-Франциско, но я оказалась по пояс в болоте и не могла освободиться.

― Мне нужно идти, ― проговорила я. Мне нужен был воздух. Мне нужно было дышать. Я знал, что она говорит мне правду, но правда без ответов была еще хуже.

― Я расстроила тебя, ― пробормотала она, качая головой. ― Я не хотела этого делать. Если бы я знала, что ты...

Ничего не знаю? Идиотка? Урод? Я придумал миллион способов закончить это предложение.

― Магия ― это дар, ― наконец сказала она. ― Не бойся ее. Но будь осторожна. Непонятная магия может разорвать тебя на части.

― Ты ошибаешься, ― быстро ответила я, сообразив кое-что. ― Если бы во мне была магия, кто-нибудь бы ее почувствовал. Джулиан. Или его мать.

― Для вампиров вся магия одинакова, ― сказала она, взмахнув рукой. ― Твоя слабая, но она стала сильнее, когда ты играла. Я уверена, что Джулиан немного почувствовал ее, хотя если вы недавно спарились... Его мать определенно почувствовала бы ее. Она очень чувствительная. ― Она говорила так, будто знала Сабину, но, судя по ее поджатым губам, не была большой поклонницей матриарха вампиров.

― Думаешь, она была счастлива, что я стала парой ее сына? ― с горечью сказала я.

― Чистокровные вампиры хотят магии, но им нужно ее контролировать. Они делают вид, что других ведьм не существует. Они делают вид, что защищают нас. Но правда в том, что ты ― нечто новое. Нечто иное. Как можно контролировать то, чего не понимаешь?

― Кто я? ― Этот вопрос был ножом в моей груди.

― Я не знаю, ― тихо сказала она, понизив голос еще больше, когда профессора стали подходить к нам. ― Может быть, в твоих венах течет магическая кровь. Семьи ведьм вымирали на протяжении веков. Возможно, кто-то из твоих предков был ведьмой. Но...

― Но? ― спросила я.

Ее взгляд метнулся к приближающимся мужчинам, и она тепло улыбнулась, подняв один палец. Их шаги замедлились. ― Возможно, ты не что-то новое. Возможно, ты ― нечто забытое.

Она улыбнулась мужчинам, и они снова направились к нам. Я вела с ними неловкую светскую беседу, пока мы выходили из театра. Я пообещала навестить Ласситер и проведать Маклауда, и могу поклясться, что услышала, как властный голос прошептал в моем сознании.

Лгунья.

Мы с Дианой шли вместе, но не разговаривали, пока не достигли выхода. Я последовала за ней на парковку, жалея, что настояла на том, чтобы приехать сюда одной. Я не была уверена, что безопасно находиться за рулем, пока мой разум поглощен мыслями, которые Диана посеяла в моей голове.

― Мне сюда. ― Она указала на ряд дальше. ― Приятно было познакомиться, но будь осторожна с этим вампиром и всей его непристойно богатой семейкой. Чистокровные безжалостны. Будь бдительна.

Я кивнула, но не потому, что оценила предупреждение. Я доверяла Джулиану. Его семье? Возможно, не очень. Но это мы еще выясним. Было ясно, что Диана не питает любви к вампирам. Она отошла на несколько шагов, и я спросила: ― Как? Как мне узнать, кто я?

Она остановилась и снова подошла ко мне. Сняв с плеча сумку, она достала тонкую визитную карточку. ― Я бы начала с твоей семьи. Спроси у них.

― У меня нет семьи, ― грустно ответила я. ― Только мама и я.

― Начни с этого. Она может что-то знать, например, старые истории о странных членах семьи.

Я уставилась на нее, и цвет исчез с моего лица. Моя мама действительно что-то знала ― что-то о вампирах. ― Моя мама...

Свет погас, прервав меня на полуслове. Был еще полдень, и солнечный свет освещал несколько рядов. Но зимнее солнце не могло конкурировать с поглощающей способностью бетона.

― Черт. ― Я услышала, как Диана роется в своей сумке. Она включила фонарик своего мобильного телефона и замерла. ― Тея, медленно подойди ко мне.

Я замешкалась на долю секунды, удивленная странной просьбой.

― Тея! ― крикнула она, подталкивая меня к действию.

Я была на полпути к ней, когда темноволосая женщина вышла из тени в круг света, отбрасываемый телефоном. Ее блестящие волосы рассыпались по плечам кожаной мотоциклетной куртки. Черты ее лица были резкими и женственными одновременно. Ее тело, хотя и стройное, не было худым. Обрезанная рубашка под курткой демонстрировала пресс, а обтягивающие черные брюки ― крепкие квадрицепсы. Она подошла ближе, ее движения были слишком грациозными, чтобы быть человеческими. Вампир. Ужас пронесся сквозь меня.

― Убирайся отсюда, ― приказала Диана.

― Брось, сестра. ― Вампирша провела языком по зубам. Я не могла их видеть, но знала, что ее клыки наготове. Я чувствовала это. ― Мы не враги. Ты не фамильяр. Мы не ссоримся. Я здесь из-за нее.

Пока она говорила, я заметила красный шрам, поднимающийся над вырезом ее рубашки. Он напомнил мне о масках, которые носили другие вампиры во время нападения. Я сглотнула, борясь с нахлынувшим страхом, и загнала его обратно. ― Боюсь, нас не представили друг другу.

― Интересно, ― сказала она скучающим тоном. Она обошла вокруг нас, изучая меня с разных сторон. ― У питомца Джулиана есть свои клыки, но я сомневаюсь, что ты достаточно храбрая, чтобы укусить.

Я отступила ближе к Диане. Не для собственной защиты, а чтобы прикрыть ее. ― Испытай меня.

― Она еще и храбрая. Но я чую в тебе страх, смертная. ― Она сделала паузу. ― И что-то еще. Хммм, что скрывается под твоей кожей? ― Она подошла ближе, и Диана схватила меня за руку. В месте соприкосновения нашей кожи я ощутила дрожь: это была ее магия. ― Может, мне содрать ее, чтобы узнать, что ты такое?

― Давай лучше погуглим, ― выдохнула я, пытаясь выиграть время.

― Должно быть, для него это пытка ― терпеть тебя. Такая молодая и неопытная. ― Ее ноздри затрепетали, когда она сделала глубокий вдох. ― Так вот почему он до сих пор не переспал с тобой?

Я замерла, но пальцы медленно двигались, нащупывая молнию на футляре для виолончели.

Незнакомка слишком веселилась, чтобы обращать на это внимание. ― Ты можешь сказать. Его запах присутствует, но не сливается с твоим. Полагаю, слухи о том, что ты его пара, не соответствуют действительности.

― Почему тебя это волнует? ― Мой большой палец зацепился за застежку-молнию. ― Или он твой бывший парень?

Ее лающий смех разбился о бетон. Она погрозила Диане пальцем. ― Ты, уходи. Никому не говори.

Я повернулась и увидела, что Диана смотрит на меня извиняющимися глазами. Ее тело двигалось, но она боролась с этим ― пыталась сопротивляться принуждению.

― Все в порядке, ― пробормотала я. ― Я справлюсь с этим.

Она отступила, выронив карточку из рук. Диана бросила взгляд на вампиршу, которая зарычала.

― Беги, ведьма!

Диана бросилась прочь, исчезая за рядом машин. Вампирша мрачно усмехнулась. Этот звук прокатился по моему позвоночнику, и я ждала любой возможности сделать движение.

― Твоя подруга оставила тебе визитку, ― насмешливо произнесла она. ― Подними ее.

Мое тело дернулось вперед, вынужденное двигаться, и футляр для виолончели упал на землю. Я молилась, чтобы он выполнил свою работу. Мои пальцы сомкнулись на карточке, и я увидела свой шанс. Потянувшись к футляру, я расстегнула молнию и схватила смычок. Встав, я взмахнул им, как мечом.

Она на мгновение застыла на месте, а затем разразилась хохотом. ― Что ты собираешься делать? Сыграть мне симфонию?

― Это дерево, ― просто ответила я.

Ее глаза прищурились, но она не выглядела испуганной. Только раздраженной. ― Храбрая и глупая. Ужасное сочетание. Так ты собираешься заколоть меня им? Ты действительно думаешь, что сможешь?

― А у меня разве есть выбор? ― спросила я.

― Разве можно так относиться к семье? ― промурлыкала она. ― После того как я проделала весь этот путь, чтобы познакомиться с новой девушкой моего брата?

Мне так не понравилось, как это прозвучало, что я только через секунду поняла, что она сказала. Я чуть не выронил смычок. Брат? Но у Джулиана была только одна сестра. Это не может быть... ― Камилла?

― Ты так удивлена. ― Она одарила меня кошачьей улыбкой. ― Я предупредила, что приеду. Разве ты не получила мой подарок на новоселье? Я оставила его в твоей постели.

Я моргнула. ― Париж? Это ты устроила пожар?

― Как можно лучше согреть дом, чем сжечь его постель? Жаль, что тебя в ней не было, ― промурлыкала она. ― А теперь пойдем со мной, котёнок. Я слышала, он так тебя называет. У меня есть послание для моего брата, которое можешь передать только ты.

Я уперлась в колени, не желая двигаться, и мой смычок для виолончели все еще был между нами. Ноги все равно пытались идти, и я подкосилась, упав на колени. Мне потребовалась каждая унция усилий, чтобы сопротивляться ее принуждению.

― Перестань быть такой упрямой сукой, ― потребовала она. ― Я сделаю это быстро. Милый маленький поцелуй. Уверена, ты знаешь, как хорошо целуются вампиры.

Нет. Нет. Нет.

Мое тело наклонилось, руки подтолкнули меня на четвереньки. Колени запутались в юбке, когда я начала двигаться. Пронзительный визг прорезал воздух, и я повернула голову в его сторону, и Камилла сделала то же самое, чтобы увидеть ослепительный свет, несущийся к нам.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

Джулиан

Я перепроверил свой Rolex. Я ожидал, что Тея вернется в квартиру почти час назад. Снаружи послеполуденное солнце потускнело до оранжевого цвета на горизонте. По мере приближения праздников зима захватывала все больше времени суток. Я стоял у окон, выходящих на улицу, и ждал появления BMW, надеясь, что она не разбила его.

Дело было не в том, что я не доверял своей девушке водить мою машину. Мне было наплевать на нее. Я мог бы легко купить новую. Но Тея? Чем дольше мы были вдали друг от друга, тем больше я начинал беспокоиться, тем более что она планировала вернуться сразу после окончания экзамена. А может, она была в порядке, но выступление прошло неудачно? Я должен был отвезти ее сам. Но она не хотела, чтобы я был рядом.

Отвлекающий внимание. Так она меня назвала. Я был оскорблен и польщен.

Я достал телефон, надеясь увидеть пропущенный звонок или сообщение. Но экран был пуст, как и последние десять раз, когда я на него смотрел. Я решил не звонить. Она будет здесь с минуты на минуту. Я осмотрел комнату, чтобы убедиться, что все на месте.

Свечи, которые я зажег, полностью прогорели, и расплавившийся воск растекся по деревянному полу под ними. Я подозревал, что лепестки роз, которые я аккуратно рассыпал от этого места до двери, уже не такие свежие, как час назад. Я купил их в цветочном магазине на углу через несколько минут после того, как Тея поцеловала меня на прощание.

Я сунул телефон обратно в карман, чувствуя, как он ударился о бархатную коробочку, которая начинала казаться мне свинцовым грузом.

Романтика. Она хотела романтики. Я был готов.

Но чем дольше я стоял здесь и ждал, тем глупее себя чувствовал. Было ли это романтикой или просто пошлой копией того, что показывают в кино? Может, Тея и хотела романтики. Я же просто хотел, чтобы мое кольцо было у нее на пальце. Это был глупый человеческий порыв. Мои собственные родители женились спонтанно, без всяких пышных жестов. Раз в несколько десятилетий меня приглашали на вампирскую свадьбу, которая была больше похожа на демонстрацию новых союзов, чем на любовь.

Я никогда не хотел ни жены, ни свадьбы. А теперь мне хотелось и того, и другого. Я хотел увидеть Тею в белом платье, идущую к алтарю. А после я хотел уложить ее в постель и объявить своей парой. Это было чертовски старомодно, но мне было все равно. Тея хотела романтики. Ей нужна была сказка, даже если она влюбилась в злодея вместо принца. А я хотел лишь сделать ее счастливой.

Но шансов на такую свадьбу почти не было. Ни один из наших родителей не захотел бы присутствовать. Нам повезет, если Совет вампиров не примет меры, о чем я специально не рассказал Тее. Не то чтобы я мог долго избегать этой темы. К этому времени уже распространился слух, что я пропустил не один раут. Мое отсутствие наверняка уже было замечено и расследовано. Жаклин могла думать, что они блефуют. Я не был так уверен.

К тому же оставался вопрос о магии Теи. Я понимал в ней не больше, чем она. Я не стал бы связывать ее с собой ― спариваться, привязывать или даже просто жениться на ней ― пока не получил бы ответы. Она заслуживала того, чтобы узнать, кто она, прежде чем я попрошу ее сделать меня частью ее жизни. Если бы мне пришлось ждать вечность, питаясь отбросами и нашей любовью, я бы так и сделал.

Прошло еще пятнадцать минут, пока я размышлял, спрашивая себя, заслуживаю ли я того, чтобы она носила мое кольцо. Когда мой телефон завибрировал, я вздохнул, благодарный, что мои раздумья были прерваны, и полный надежды услышать Тею. Но звонила не она.

― Да? ― ответил я отрывистым тоном.

― Где ты? ― спросил Бенедикт. ― Ты действительно уехал из Парижа?

Я понял, почему Тея постоянно закатывала глаза. Неужели моя семья всегда была такой драматичной? ― Думаю, ты уже знаешь ответ на этот вопрос.

― Я хотел услышать его от тебя, ― резко ответил он. ― Пожалуйста, скажи мне, что ты не поехал за ней.

― Думаю, ты уже знаешь ответ на этот вопрос, ― повторил я.

Бенедикт выругался, и я услышал звон льда о хрусталь. ― Ты хоть представляешь, с каким бардаком я тут столкнулся?

― Ты? ― Я потянулся к бархатной коробочке в кармане. ― Зачем тебе это нужно? Жаклин сама разберется.

― Твоя лучшая подруга не очень-то ладит с авторитетами, ― напомнил он мне. ― Ты забыл Рим?

Я не стал отвечать ему. Я никогда не забуду Рим. Даже спустя столько лет этот случай висел над Жаклин как дамоклов меч. ― Это всего лишь дом.

― Ты думаешь, я беспокоюсь о доме? ― прорычал он.

Я ничего не ответил. Я не мог. Бенедикт никогда не терял самообладания. Именно поэтому он всегда вел переговоры от лица нашей семьи. Но сейчас он был зол как никогда.

― Ты нарушил прямой приказ Совета, ― продолжал он.

― Совет существует для того, чтобы направлять, а не управлять. Мне следовало сказать им об этом, когда они решили превратить в закон свои дурацкие Обряды, ― прорычал я. ― Я без сомнения теряю терпение от их постоянного вмешательства.

― Ты знаешь, в чем состоит твой долг, ― простонал Бенедикт. ― Ты не можешь вечно избегать брака. Пришло время выбрать жену.

― А вот тут ты ошибаешься. ― Мои пальцы сомкнулись на коробочке. Если бы он только знал правду. ― Я как раз в процессе.

― Ты же не собираешься жениться на ней, ― сказал он. Я услышал, как он проглотил глоток того, что пил.

― Она моя пара, ― сказал я. ― Я не женюсь ни на ком другом.

― Если ты наденешь ей на палец кольцо, то с тем же успехом можешь нарисовать мишень у нее на лбу, ― предупредил он меня. ― Совет ясно дал понять…

― Что они убьют ее? ― закончил я. ― Им придется сначала справиться со мной.

― Ты действительно думаешь, что сможешь противостоять вампирам, которые старше тебя на тысячи лет?

― Поскольку я участвовал в большинстве их битв в течение последних нескольких столетий, думаю, у меня есть шанс, ― сухо ответил я. ― Я не так часто видел их на полях сражений.

― Будь благоразумен. Стоит ли она того, чтобы из-за нее умирать? ― спросил он напряженным голосом.

― Немногие вещи стоят того, чтобы за них умирать, но любовь всегда будет на первом месте.

Он сделал паузу, и я понял, что он задумался. Бенедикт ничего не делал, не просчитав последствий. Каждое его решение было идеально согласовано с потребностями семьи.

― Ты когда-нибудь был влюблен? ― мягко спросил я.

― Что? ― Еще одна пауза. ― Нет, наверное, нет.

― Тогда тебе придется поверить мне на слово. Я выбрал Тею. И не передумаю. ― Я замолчал, надеясь, что он не станет спорить.

Но он не оправдал моих ожиданий.

― Но семейный долг…

― Она ― моя семья, ― оборвал я его.

― А мы? ― с вызовом сказал мой брат. ― Ты выберешь ее вместо нас?

― Не хочу, но выберу. Точно так же, как Тея выбрала меня.

― Если ты сделаешь это, они будут охотиться за тобой ― за вами обоими. У тебя не будет ни единого шанса, если за твоей спиной не будет стоять семья, ― заметил он.

― Тогда я надеюсь, что семья поддержит меня, но если ты не примешь Тею как Руссо, мы останемся одни.

Он разразился целым потоком проклятий, используя слова, которые, я удивился, что он вообще знал. Наконец он вздохнул. ― Я поговорю со всеми. Посмотрим, что я смогу сделать.

― Брат, ты не должен быть в центре этого.

― Поверь мне. Когда мать узнает, что ты уехал в Америку за смертной, тебе лучше быть на другом континенте. Она может сама оторвать тебе голову.

― Действительно. Мои губы сжались. ― Полагаю, мне не стоит брать Тею с собой какое-то время.

― Нет, ― задумчиво произнес Бенедикт. ― Думаю, тебе стоит присоединиться к нам. Если ты будешь держаться в стороне, это будет выглядеть так, будто ты прячешься. Численность ― это безопасность. Совет с меньшей вероятностью примет меры, если ты будешь среди нас. Возвращение может быть безопаснее, чем пребывание вдали, и это даст мне время выработать стратегию.

― Я не уверен, что ты сможешь убедить Совет или нашу семью принять Тею. Я не стану подвергать ее опасности.

― Джулиан, ты уже сделал это, когда привел ее в этот мир. Неужели ты думал, что сможешь вернуться к людям и обеспечить ей безопасность? Лучшее место для вас обоих ― это наш мир.

― К сожалению, мой дом ― это большая куча пепла.

― Это не имеет значения. С Парижем покончено. Сезон переезжает на Корфу, ― сказал он мне.

― Греция? ― удивленно сказал я. ― В декабре? Там все время будут идти дожди.

― Не в этом квартале. В любом случае, это как-то связано со следующим Обрядом, ― сказал он. Я почти услышал, как он пожал плечами.

Значит, я не пропустил второй. Еще одна плохая новость. ― И ты думаешь, нам стоит приехать?

― Я думаю, что если ты хочешь, чтобы твоя семья поддержала вас, тебе нужно попросить об этом. Мы будем на Корфу к концу недели.

Я на мгновение задумался. Уезжать было глупо, но оставаться ― самоубийство. Я взглянул на свечи, которые почти потухли. Я хотел жизнь с Теей. Если Бенедикт прав ― если я смогу уговорить свою семью, ― у нас будет шанс склонить Совет к нашей точке зрения. Шанс был невелик, но это был единственный шанс. ― Мы будем там. Я попрошу Селию найти нам место для ночлега.

― Нет, ― посоветовал он. ― Оставайся с семьей. Так будет безопаснее.

― Ты действительно в это веришь? ― спросила я, но он уже повесил трубку.

Я занялся уборкой лепестков и свечей. Как бы мне ни хотелось увидеть кольцо на ее пальце, было плохой идеей делать все официально до того, как мы встретимся с моей семьей в Греции. Сабина воспримет нашу помолвку как угрозу. Лучше было разыграть партию, как предложил Бенедикт, и сначала попытаться склонить их на нашу сторону.

Если это вообще возможно, в чем я сильно сомневался. Пройдя в спальню, я достал коробочку с кольцом и положил ее обратно в ящик. Придется подождать более подходящего момента. Я задвинул его, когда зазвонил мой телефон. Облегчение охватило меня, когда я увидел на экране имя Теи.

― Я уже начал беспокоиться о тебе, ― признался я, принимая звонок.

Но ответила не Тея.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

Джулиан

― Скучал по мне?

Голос мягко вился вокруг моих воспоминаний, как домашний кот. Но под дружеским теплом скрывалось опасное течение. Я замер, глядя в окно на туманные сумерки, нависшие над городом. Густой туман размывал мир и заставлял городские огни плясать, то появляясь, то исчезая из виду. На меня нахлынули сразу десятки тревожных мыслей, но три показались наиболее актуальными.

Камилла была жива.

Это была моя сестра, ее я видел нападающей на чистокровных в Парижской опере.

И у нее был телефон Теи.

― Я пыталась связаться с тобой, ― продолжила она скучающим тоном, ― я даже отправила подарок в твой дом в Париже, но ты был так занят этой своей смертной.

Она устроила погром в Париже. Она сожгла мой дом. Она убила Хьюза. И если она была готова сделать это… ― Где она? ― Холодная ярость пронеслась по моей крови и нашла выход в моих словах.

― Твой маленький котёнок? Кстати, милое прозвище, ― сказала она, и я перестал дышать. ― Она где-то здесь.

― Скажи мне, где она! ― прорычал я. ― Или я…

― Убьешь меня? ― громко перебила она. Она хмыкнула в трубку. ― Оказывается, меня не так-то просто убить. Правда?

Мне было все равно, что она моя сестра. Мой близнец. Мне было все равно, что последние три десятилетия я считал ее мертвой. Меня не волновало, что все вопросы, хранящиеся в глубинах моего мозга, останутся без ответа. Меня волновало только одно. ― Если ты тронешь мою пару, я разорву тебя на части. А теперь, где она?

― Джулиан, ― проворковала она, ― ты знаешь правила. Она не твоя пара. Пока ты ее не трахнешь. Я, кстати, удивлена. Почему ты до сих пор этого не сделал? Не трахнул ее, я имею в виду? Она достаточно красива для смертной.

― Это не твое дело, ― ответил я сквозь стиснутые зубы. Я сжал телефон так крепко, что услышал, как он треснул. Камилла была в опере. Она была с теми, кто напал на вампиров. Но она спасла меня. Почему? Я мог бы подумать, что это любовь, но в ее голосе, когда она говорила со мной сейчас, не было ничего, кроме леденящей душу ненависти.

― Но ты трахаешь все, что движется. Все вы, мальчики, так делали. Это единственное, что вас объединяет. Должно быть, тебя наградил этим наш неверный отец. ― Ее злость ранила еще сильнее, потому что это была правда. Я никогда раньше не отказывал себе удовольствии. Как и Себастьян, и Бенедикт. Любой из моих братьев.

Камилла же, напротив, вышла замуж девственницей. Она была привязана к мужу, который воспользовался этим в полной мере.

― Мы ничего не могли сделать. Мы пытались. Мы все пытались.

― И вы все потерпели неудачу, ― фыркнула она. ― Но теперь меня ничто не связывает, Джулиан. Ты мог спасти меня, но не сделал этого.

И вот оно. Правда, которую никто в нашей семье не хотел признавать. Мы пытались снова и снова, но так и не смогли ее спасти. Камилла умерла, связанная узами брака с жестоким человеком, который извратил их узы в угоду своим прихотям. Тогда я уснул, не в силах жить в мире без нее. До появления Теи мой близнец был моей второй половиной. Наблюдение за тем, через что ей пришлось пройти, почти уничтожило меня. Я так и не простил себе ее смерти.

Похоже, Камилла тоже не простила.

Но я не мог допустить, чтобы из-за моей ошибки Тея оказалась в опасности.

― Дело не в Тее. Что бы ни случилось, ― сказал я, чувствуя, как с каждой секундой все сильнее напрягаюсь, ― где бы ты ни была, не впутывай ее в это.

― Ад, ― сказала она спокойным, холодным голосом. Позади нее раздался слабый звук туманного горна. ― Я попала в ад, и они сделали меня своей королевой.

Если бы только она могла видеть ― если бы только она могла помнить, ― насколько безнадежной была ситуация. ― У тебя не было выбора. Ты была привязана.

Еще один туманный горн прозвучал чуть громче первого. Я взглянул на часы. Пока два сигнала. Секундная стрелка тикала в ожидании третьего ― и подтверждения ее местонахождения.

― Теперь я свободна, ― прорычала она. ― И не благодаря кому-то из вас.

― Мы ― твоя семья. Мы пытались вмешаться. Если бы мы знали, что ты жива, мы бы пришли за тобой. ― Время пришло, я ждал звука горна.

― Какое прекрасное оправдание неудачи. ― Смех долетел до меня, резкий и опасный. Звук царапал когтями по моим расшатанным нервам. ― Сотни лет я был хорошей. Чистой. Самый ценный экспонат в семейной коллекции, и когда пришло время, меня обменяли на выгодный альянс. Но теперь никто не возражает, что ты совокупляешься с какой-то смертной, потому что ты утверждаешь, что вы ― пара.

Прозвучал третий туманный горн. Я узнал эти звуки. Уже больше века Золотые ворота поют свою предупреждающую песню кораблям. Судя по громкости, она была где-то поблизости. Это было не так уж много, но хоть что-то. Я не мог стоять здесь и спорить. Нет, если у нее была моя пара.

― Ты явно не обсудила это с нашей семьей, ― сказал я, направляясь к двери. ― Они не в восторге от всего происходящего, особенно от Теи.

― Да, у нее нет подходящей родословной, но ее магии недостаточно, чтобы порадовать маму? От нее воняет магией. И она фертильна, знаешь ли. ― Пауза. ― Так вот почему ты не хочешь спать с ней? Ты всегда ненавидел детей.

Я остановился на месте. В Тее была магия. Я был уверен в этом, даже если не мог объяснить. Но я никогда не задумывался…

― Тея не ведьма. Она не сможет родить мне детей, как и оборотень.

― Откуда тебе знать? Есть факты, которые Совет скрывает от тебя. Факты, которые я могу помочь тебе понять. ― Ее ледяной гнев на мгновение схлынул, превратившись в нечто, странно похожее на отчаяние. Но когда она заговорила снова, ярость вернулась. ― Она не человек. Не говори мне обратного. Ты пробовал ее на вкус. Я это чувствую. Ты питаешься ею, как закуской!

― Камилла, что тебе от нее нужно? ― тихо спросила я. ― Просто скажи мне, как все исправить, и я сделаю это, но… пожалуйста, пожалуйста, не забирай ее у меня.

Она не ответила. Она просто сбросила звонок.

Слепая паника охватила меня, и я бросился к двери. Открыв ее, я вспомнил, что Тея взяла машину. Я нащупал телефон, пытаясь вспомнить, кому позвонить. Селия могла ответить, но она была на другом конце города. В это время суток до моста было двадцать минут езды по пробкам.

Мой кулак пробил вмятину в стальной двери и раздробил костяшки пальцев. Я почувствовал запах крови, но боли не ощутил. Я вообще ничего не чувствовал. Я был пустотой. Бездной. Я не должен был позволять Тее идти на это выступление одной. Я говорил себе, что мой запах защитит ее. Может, с кем-то другим и защитил бы, но не с моей собственной плотью и кровью. Но я не знал, что Камилла…

Нет, я не хотел верить, что Камилла жива.

Я решил верить в то, что это ошибка, и теперь она будет стоить мне единственного сокровища, без которого я не смогу жить.

Моей пары. Теи. У нас были недели. А я хотел целую жизнь. Моменты, которые мы разделили, были украдены, загнаны в ненужные рамки, ограничены моим собственным страхом. Я говорил себе, что этого будет достаточно, что те крохи, которые я мог получить от нее, стоят больше, чем жизнь без нее. И вот теперь, стоя на краю пропасти и теряя ее слишком рано ― слишком чертовски рано, ― я видел всю ту ложь, которую говорил себе.

Я хотел ее. Я хотел ее во всех смыслах. Как свою пару. Как жену. Как подругу.

Мне было все равно, кем она была ― ведьмой, человеком или кем-то еще. Мне было все равно, какая магия течет в ее жилах.

Мне было все равно, что она может быть привязана ко мне, потому что, столкнувшись с ее потерей, я понял, что никогда не злоупотреблю этой связью.

А теперь?

Было слишком поздно.

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

Тея

Я сжала чашку с кофе в руках, мои пальцы скользили по ее теплому фарфору. Жар впитывался в кожу, напоминая, что я больше не нахожусь в этом сыром гараже. Мой взгляд скользнул по царапинам на руках. Я не могла представить, как выглядело остальное и что скажет Джулиан, когда увидит меня. За пределами закусочной ночь захватывала небо, чернота стирала туманный серый день. Ночь успокаивала меня. Я не боялась ее. Не тогда, когда мой мужчина с такой легкостью носил тьму. Скоро я окажусь в его объятиях. Но сначала мне нужно было собраться с мыслями.

― Ты думаешь о нем, ― сказала Диана с осторожной улыбкой.

Я моргнула, глядя на нее поверх своей чашки. ― Откуда ты знаешь?

― Это одна из способностей моей семьи ― чувствовать эмоции, ― объяснила она. ― Раньше она была сильнее или, по крайней мере, ей было легче управлять. ― Она взяла розовый пакетик с сахаром и потрясла. Разорвав, она высыпала его в свою нетронутую чашку. ― У каждого из нас это по-разному. Я обычно чувствую сильные эмоции. Вот почему я люблю музыку.

― О? ― Я подняла бровь, благодарная за минутное отвлечение.

― Я чувствую эмоции, которые были заложены в композицию, и когда я играю, вся эта магия словно оказывается у меня в руках. ― Она сделала паузу, словно обдумывая, что сказать дальше. ― Когда ты играла, я почувствовала это так, как не чувствую с большинством музыкантов. Может, в тебе есть что-то от нашей крови?

― Я мало что знаю о своей семье, ― призналась я. ― Мой отец ушел из жизни еще до моего рождения. Мама никогда не рассказывала о нем или его семье. И если в моей маме и есть какая-то магия, она никогда ею не пользовалась. Она много лет болела. Раком. ― Я прикусила губу, осознав, что только что вывалила половину истории своей жизни на незнакомку.

― Рак? ― повторила Диана. В ее глазах что-то промелькнуло, но она беззаботно продолжила разговор, словно чувствуя, что я не очень-то хочу сейчас обсуждать семейные трагедии. ― Твоя любовь звучит почти как музыка. Она прекрасна. Настоящая.

Я улыбнулась и, вздохнув, кивнула. ― Да, это так.

― Я не могу сказать, что одобряю связь смертной с вампиром. Такие отношения обычно становятся грязными, но если он чувствует то же самое…

― Чувствует, ― прервала я. У меня не было никаких сомнений по этому поводу. Парные узы могут быть неполными. Может, мы и не связаны, и не женаты, и не соединены, но я была абсолютно уверена в нашей любви, и это успокаивало меня. Я цеплялся за это чувство, чтобы не сойти с ума из-за того, что произошло в гараже.

― А вампирша, которая пришла за тобой, ― ты ее знаешь? ― Диана не требовала от меня никакой информации с тех пор, как спасла меня.

Я покачала головой. ― Не совсем.

― Это не совсем ответ, ― заметила она.

― Я и сама не понимаю. Думаю, она планировала причинить мне боль, чтобы послать Джулиану какое-то сообщение. ― Я не то чтобы не доверяла Диане. Я ее совсем не знала. И если я расскажу ей что-то, это приведет лишь к появлению новых вопросов, а сейчас у меня самой голова шла кругом от них.

― Влюбляться в вампира опасно. ― Она отпила глоток своего кофе и поморщилась.

Был ли кофе плохим, я не могла сказать. Я все еще была в оцепенении. Меня волновало только то, что он горячий. ― Я знаю, но у меня нет выбора.

― Ты не можешь перехитрить судьбу. Если он действительно твоя пара, у тебя не было ни единого шанса.

Я сглотнула. ― Он сказал, что это редкость. Я не думаю… я не думаю, что кто-то из нас понимает, что с нами происходит.

― Понимание всегда подводит мужчин, когда в дело вступают их члены, ― сухо сказала она. ― Раньше это было более распространено, если верить семейному гримуару. В нашем есть заклинание, которое может помочь найти свою истинную половинку.

― Заклинание? ― Я так мало знала о ведьмах, что была очарована, и это успокаивало мои нервы. ― И оно работает?

― Думаю, каждая женщина в моей семье пробовала его, но пока безуспешно, ― рассмеялась она. ― Большинство заклинаний не работает. Лишь немногие сохранили силу, и в основном они опираются на магию земли.

― А истинная магия? Ты знаешь, что с ней случилось?

― Ходят разные истории. Некоторые считают, что она мертва, но она все еще внутри нас. Иногда я чувствую, как она скребется в моих костях. Истинной магии осталось очень мало, и за ее использование приходится платить. ― Ее лицо потемнело, а по мне побежали ледяные мурашки. Судя по ее реакции, я не хотела знать, какой ценой. ― Нахождение рядом с вампирами часто подстегивает магию. Вот почему так много фамильяров, как ты их называешь, берут себе в партнеры вампиров.

― Я думала, это для защиты и ― я покраснела при этой мысли ― для детей.

― Не уверена, что мне стоит рассказывать тебе это, ― призналась она. ― Есть вещи, которые мой род не раскрывает вампирам. Так безопаснее для нас.

Я кивнула, понимая, к чему она клонит. ― Я бы хотела сказать, что ни с кем не стану делиться этим, но если Джулиан спрашивает… я обычно говорю ему правду.

― Хорошо, ― сказала она, удивив меня. ― Это правильно. Хотя, честно говоря, мне все равно. Моя семья не одобряет отношения между видами, хотя некоторые утверждают, что партнер-вампир помогает усилить кровь. Или, по крайней мере, магию в ней.

― Но тогда почему бы вам не…?

― Это цена, которую мы решили не платить, ― сказала она, напомнив мне о том, что говорила несколько минут назад.

― Но это не единственный вариант? ― поняла я.

― Нет. Есть и другие пути. Некоторые темные. Некоторые светлые. Моя семья выбирает светлые.

― Значит, я не встречу тебя ни на одной из сезонных вечеринок? ― расстроенно спросила я.

― Не только по этой причине, ― фыркнула она. ― Я гораздо счастливее вдали от жизни, наполненной другими сверхъестественными существами. Удача привела меня к тебе.

В ее глазах сверкнула искра, и я услышала ее голос в своей голове. Или, может быть, судьба.

Я быстро опустил глаза, покрасневшие щеки заалели.

― Ты слышишь меня, когда я с тобой разговариваю, ― тихо сказала она. ― Я подозревала, что ты слышишь меня там, но не была уверена. Это редкая магия. Ты можешь говорить в ответ?

У меня открылся рот, и я покачал головой. ― Это только что появилось. Я подумала, что это может быть связано со спариванием.

― Может быть, ― сказала она, но не стала уточнять. ― Кем бы ты ни была, это загадка.

В памяти всплыли слова Камиллы. Может, мне содрать твою кожу, чтобы узнать, кто ты? По моему телу пробежала дрожь. У меня были вопросы о том, что со мной происходит, но если для того, чтобы узнать, кто я, потребуются крайние меры, я предпочту этого не знать.

― Спасибо, ― сказала я через мгновение. Диана наморщила лоб в ответ, и я уточнила: ― За то, что вернулась за мной. Должно быть, было трудно бороться с внушением.

― Это было легко. ― Она пожала плечами. ― Она сказала мне уйти оттуда, никому ничего не говорить и бежать. Я сделала все перечисленное. Но она не сказала мне не сбивать ее машиной. ― Рот Дианы искривился в волчьей ухмылке.

Я вздрогнула, вспомнив влажный хруст костей, который издало тело Камиллы, ударившись о капот Subaru Дианы. Камилла пролетела через весь гараж, ударилась о цементный столб и рухнула на землю. Когда Диана крикнула мне, чтобы я садилась в машину, я сделала это без раздумий. Все, что меня волновало, ― это выбраться оттуда, потому что я знала правду. ― Она не умерла.

― Нет. ― Диана покачала головой. ― Полагаю, она уже на ногах, но ей понадобится несколько часов на заживление. Думаю, я сломала ей несколько костей. ― Я не упустила гордости, прозвучавшей в ее словах. ― Жди, она снова придет за тобой.

Диана могла не знать, кто на меня напал, но она была достаточно умна, чтобы понять, что это личное.

― Тогда я должна вернуться домой и рассказать Джулиану. ― Я не могла больше избегать этого, и он уже должен был начать волноваться. Я не назвала ему точного времени, когда закончится выступление, и он не позвонил. ― Правда, машина на парковке.

Я залезла рукой в сумку в поисках телефона, чтобы вызвать Uber, но ничего не нашла.

― В чем дело? ― спросила Диана, когда мои глаза закрылись от разочарования.

― Мой телефон. ― Я вздохнула и еще глубже залезла в сумку. ― Думаю, я могла выронить его на парковке.

― Я могу отвезти тебя к нему домой, ― предложила она.

― Как ты и сказала, она может снова прийти за мной. ― Я не могла рисковать жизнью Дианы еще раз.

― Сила в количестве.

Это было очень мило, но мы обе знали, что вампир-убийца, которая пришла за мной, отпустила ее. ― Чем дольше ты остаешься со мной, тем большей опасности подвергаешься.

― Думаю, я выдержу еще двадцать минут. ― Она подхватила свою сумку и встала. Она посмотрела на футляр для виолончели, прислоненный к моей стороне кабинки. ― По крайней мере, ты правильно расставила приоритеты. Новый телефон ― это ерунда. Новый Grancino достать сложнее.

Я слабо улыбнулась, понимая, что она пытается отвлечь меня. ― Ты уверена, что это не проблема?

― Если только ты знаешь адрес.

― Это Оружейная палата, ― тихо сказала я.

Диана закатила глаза, пробормотала что-то о вампирах-миллиардерах, а затем наклонила голову в сторону двери. ― Давай отвезем тебя домой.

Она высадила меня перед кирпичной крепостью, заставив поклясться, что я сразу же войду внутрь и запру дверь. Я без проблем выполнила это условие. Тяжесть на плечах ослабла, как только я прижала большой палец к биометрическому сканеру. Тяжелая стальная дверь открылась с тихим щелчком, и я повернулась, чтобы помахать Диане рукой, прежде чем проскользнуть внутрь. Оставив виолончель у двери, я направилась к лестнице. У меня заболели бедра от одного взгляда на нее.

Перед уходом из закусочной я быстро сходила в туалет и сделала все возможное, чтобы свести ущерб к минимуму. Но разорванное платье и поцарапанные колени было не скрыть. Я упала на землю, когда Диана выехала из-за угла на своей машине, и при этом содрала кожу на одной из щек.

Я осторожно прикоснулась к ней, гадая, как долго мне придется с этим жить, прежде чем я смогу скрыть это косметикой. Я застонала, когда сделала первый шаг, мышцы ног просто горели.

Тея?

Прошептал голос Джулиана в моей голове. Неуверенный, но дикий. Отчаянный. Сломленный. Он уничтожил все мои чувства, которые я испытывала по отношению к этой лестнице. Мне нужно было добраться до него. Сейчас.

И тут на лестницу упала тень. Я подняла голову и увидела, что он стоит на самом верху и смотрит на меня с белым от ужаса лицом.

Неужели я так плохо выгляжу?

Не успела я спросить, как оказалась в его объятиях. Мой смертный мозг не успел обработать ни одного движения. Секунду назад он стоял там. А теперь он был рядом со мной. Теплый, сильный и настоящий. Влажный жар резанул по глазам, когда я прижалась к нему. Соль ужалила рану на щеке, когда полились слезы.

На один ужасный миг я столкнулась со своей смертью. В тот момент меня волновало только одно: что я больше никогда не увижу его.

Джулиан прижал меня к себе, крепко обнимая, словно я могла выскользнуть из его рук. Наконец он отстранился и изучил меня. Белки его глаз потемнели, их застлала кровавая ярость. В кои-то веки я нашла это странным образом успокаивающим.

― Кто это с тобой сделал? ― прорычал он. ― Ты… ты ранена?

Я не знала, что ему ответить. Я прикусила губу и покачала головой. ― Ушибы, царапины. Я в порядке.

Он выдохнул. ― Я думал, тебя больше нет. Я думал, что потерял тебя.

― Я здесь. ― Я положила ладонь ему на щеку. ― Но я должна тебе кое-что рассказать… о том, кто на меня напал.

― Я знаю, ― глухо сказал он. ― Она звонила несколько минут назад. У нее был твой телефон. Я подумал…

Мой рот приобрел форму буквы «О», и меня охватил ужас. Она заставила его поверить в то, что убила меня или причинила мне боль, а я в это время пила кофе. Затем меня осенила еще более мрачная мысль. ― Подожди, ты знал, что Камилла жива?

Он помолчал, потом покачал головой. ― Нет. Мне показалось, что я видел ее в тот вечер в опере, но я решил, что мне привиделось. Что я ошибся. До сегодняшнего дня я считал, что она мертва.

И он оплакивал ее. Я поверила ему. Я видела горе, написанное на его лице, когда он упоминал о сестре. Я не могла представить, что это с ним делает ― как это разрывает его на части.

― Мне так жаль, ― прошептала я. ― Со мной была ведьма, и она помогла мне. Я не знала, что потеряла телефон, и оставила там машину.

― Мне плевать на машину, ― прорычал он, крепко обнимая меня.

― Ты знаешь, сколько стоит ночная парковка в Сан-Франциско? ― тихо сказала я, но шутка не удалась.

Вместо этого Джулиан впился в меня взглядом, вернувшись к пронзительному голубому цвету, от которого у меня всегда перехватывало дыхание. Даже в тусклом свете лестничной площадки его глаза, казалось, светились этим неземным цветом. Я почувствовала, как напряглись его плечи. Его тело было неподвижным, излучая какую-то решимость, которая появилась еще до моего прихода.

Мой живот скрутило от предчувствия, что сейчас у нас будет серьезный разговор. Я заставила себя выдержать его взгляд. ― В чем дело? О чем ты думаешь?

Он сделал паузу, и мне показалось, что прошла целая вечность, прежде, чем он заговорил.

― Я думаю, ― произнес он, его слова звучали медленно, но непреклонно. ― Я думаю, что передумал насчет нас.

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

Джулиан

Я совсем не думал. Я действовал. Поддался инстинкту. Я не знал, что еще могу предпринять.

Тея замерла в моих объятиях, у нее перехватило дыхание, когда она услышала мои слова. Я сразу же понял, как это прозвучало для нее, особенно после всего, через что мы прошли.

― Не это, котёнок, ― пробормотал я, наклоняясь, чтобы коснуться поцелуем ее губ. Я почувствовал запах ее крови, и мои ноздри затрепетали. Но я чувствовал не похоть. Это не был сладкий, манящий аромат, который встречал меня, когда ее кровь проливалась на мой язык. Он был сухой и мертвый, лишенный той сладости, которая придавала ей восхитительный оттенок. Кто-то ранил мою подругу. Нет. Не просто кто-то.

Моя сестра-близнец ранила мою подругу.

Ярость запылала в моих венах, когда я задумался о том, что сделаю, когда поймаю Камиллу. Я не стал бы наслаждаться убийством своего близнеца так, как если бы на Тею напал кто-то другой. Но я покончу с ней за то, что она сделала, и на этот раз сделаю это окончательно.

Ладонь легла мне на грудь, и я почувствовал легкий толчок. Я вернулся в реальность и удивленно посмотрел на руку Теи. Я поднял глаза на нее, но шока не было. Только какое-то усталое смирение.

― Я тоже это почувствовала, ― вот и все, что она сказала.

Я изучал ее, удивляясь, как она может быть такой маленькой и в то же время такой сильной. Она излучала силу. ― Позже я хочу услышать, что произошло, ― осторожно сказал я. Она кивнула, прикусив нижнюю губу. Казалось, она поняла то, что я не сказал. Я хотел узнать подробности, когда успокоюсь. Когда меня сдержит осознание того, что она в безопасности. Если она расскажет сейчас, это приведет к тому, что моя кровь взыграет с новой силой, и я не уверен, что смогу удержаться от охоты на Камиллу. Все, что встанет на моем пути… Я глубоко вздохнул. ― Я хочу задать тебе один вопрос, но сначала мне нужно рассказать тебе одну историю.

― Хорошо. ― Ее улыбка была нежной, и она немного ослабила гнев, охвативший мое сердце.

Я занес ее в квартиру, не забыв запереть все двери. Казалось невозможным, чтобы кто-то смог пройти через биометрическую систему безопасности. Тем не менее, учитывая, что Камилла восстала из мертвых, лучше было перестраховаться.

― Кровать или диван? ― спросил я ее.

― Ты хочешь поговорить или… ― поддразнила она, и я знал, что она пытается меня успокоить.

Это должна была быть шутка, но она была права. После событий сегодняшнего вечера постель была, пожалуй, опасным вариантом. Я не был уверен, что смогу удержаться от того, чтобы не взять ее. ― Хорошая мысль, если тебе станет лучше, или сначала нужно отдохнуть?

Она застонала, вытянув шею, чтобы поцеловать меня. ― Джулиан, я в порядке. Я скажу тебе, если мне что-нибудь понадобится.

― Значит, я не должен спрашивать, хочешь ли ты стакан воды или кофе? ― Я выдавил из себя болезненную ухмылку, когда наклонился и усадил ее на диван.

От этого вопроса она снова закатила глаза. Затем подогнула ноги под себя и схватила подушку. ― Стакан воды, пожалуйста.

Ты просто пытаешься заставить меня чувствовать себя лучше, подумал я на полпути к кухне, позволяя своему разуму устремиться к ней.

― Может быть, ― сказала Тея с улыбкой.

Но я все равно принес ей воды, а затем исчез в соседней комнате. Я копался в ванной, перебирая предметы первой необходимости, которые Селия приобрела по моей просьбе. Наконец я нашел небольшую аптечку.

Тея наблюдала за мной, когда я возвращался в гостиную. Стакан с водой так и остался нетронутым в одной руке, а другая ее рука крепко обхватила подушку. Под ее спокойной силой я чувствовал что-то еще. Страх. Беспокойство. Но один взгляд в ее глаза сказал мне, что все это вторично по отношению к эмоциям, бурлящим на поверхности. Это было любопытство.

― Я могу вылечить тебя медленным способом. Я помахал аптечкой. Затем провел языком по зубам. ― Или быстрым.

― Думаю, медленный способ вполне подойдет, ― сухо сказала она. ― Я не уверена, что это вообще необходимо. Я их промыла.

Я проигнорировал ее сопротивление и опустился перед ней на колени. Открыв коробку, я достал несколько пластырей, спиртовых тампонов и маленький тюбик антибиотика. Взяв ее руки, я осмотрел их, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие при виде розовой кожи и царапин, покрытых сгустками засохшей крови. Она была права. С медицинской точки зрения они не были серьезными.

Но для меня были.

― Какую историю ты хочешь мне рассказать? ― спросила она, когда я принялся за работу.

― Без счастливого конца, ― тихо сказал я, протирая спиртовым тампоном поврежденный участок кожи. ― Хотя, может, у нее вообще нет конца.

Она поморщилась, когда начало щипать, но ничего не сказала. Я взял крем и начал наносить его. ― Мои родители уже почти отказались от надежды иметь собственных детей, когда моя мать забеременела мной и сестрой. Она говорит, что они ждали, что после их свадьбы было слишком много войн. Возможно, это правда. Мой отец, похоже, не мог оставаться в стороне от поля боя. ― Мой рот слегка скривился при мысли о том, сколько раз меня таскали с собой. ― Когда у них родились мы, они считались довольно старыми и были женаты уже некоторое время.

― Как долго? ― тихо спросила Тея.

― Почти две тысячи лет, ― ответил я. Ее глаза слегка расширились, но она промолчала, чтобы я продолжил. ― Они познакомились во время основания Рима. Мой отец помогал уничтожать сабинов, а моя мать пыталась освободить женщин, которых они забирали в рабство.

― Сабины? ― повторила она.

― После произошедшего она взяла это имя. Оно напоминало всем, даже моему отцу, о том, откуда она родом. Она ненавидела жить в Риме, ненавидела напоминание о том, что они сделали с ее народом, поэтому она взяла это имя, чтобы помнить и напоминать всем, что несмотря на то, что она выбрала римлянина, она оставалась верна своему народу.

― Это похоже на нее, ― пробормотала Тея. Несмотря на напряженные отношения с моей матерью, она слегка улыбнулась. ― Как ее звали раньше?

― Она утверждает, что не помнит. ― Я сомневался в этом, но никогда не заставлял ее рассказывать. ― Мой отец утверждал, что это была любовь с первого взгляда. Она утверждала, что он похитил ее.

Губы Теи сжались в тонкую линию, глаза заблестели, и я понял, что она думает о своей первой встрече со мной.

― Это у нас в крови, наверное, ― признал я. ― Но несмотря на то, что оба были молодыми вампирами из древних родов, детей не было.

― Я думала, они ждали, ― сказала Тея.

― Может быть, поначалу и ждали, но мой отец рассказывает эту историю иначе. Однажды он рассказал мне, как она десятилетиями плакала из-за того, что у них не было детей. Это чуть не разлучило их. Он хотел создать семью, полагая, что она найдет радость в том, чтобы выбирать и заводить новых детей. Но она отказалась. Так они и оставались бездетными, пока не появились мы. После этого они надеялись на рождение новых детей, но стали уступать в создании семьи. Когда я был еще очень мал по вампирским меркам, у меня появился первый брат, и еще один, и еще, и еще, пока мать не решила, что этого достаточно. Думаю, отец хотел создать собственную армию.

― Но других сестер не было? ― спросила она.

Я покачал головой. ― Моя сестра была жемчужиной семьи. Такая же красивая, как моя мать, но с мягким, милым характером. Она была так непохожа на других вампиров. Камилла всегда держалась грациозно и с достоинством. Большинство молодых вампиров не могли даже находиться рядом с животными без того, чтобы голод не мешал им, но только не Камилла.

― Ты любил ее, ― сказала Тея, озвучивая то, что я оставил невысказанным.

Я кивнул, и у меня на мгновение сжалось горло. Я поправил повязку на правой руке Теи и потянулся к левой. ― Я имею в виду, это раздражало, когда тебя сравнивали с кем-то настолько совершенным. Но никто из нас не возражал. Мы не могли. Мы все ее обожали. Поэтому родители наполнили дом шумными мальчишками, чтобы защитить свою дочь. Но когда она стала старше, моя мама изменилась. Она держала Камиллу дома, когда нам предоставляли свободу, чтобы мы отправлялись на безрассудные гулянки или на войну с отцом. Я никогда не задумывался о том, что Камилла может на это обижаться. Она никогда не демонстрировала никаких признаков того, что это так.

Это произошло только однажды. Камилла умоляла пойти с нами на вечеринку, а мама отказала. Я вспомнил, как моя сестра стояла у двери нашего парижского дома и смотрела, как мы уходим. Она никогда не говорила об этом. Она не сопротивлялась запрету матери. ― Мне следовало заставлять ее чаще выходить в мир, но все менялось. Магия стала запретной. Опасной. На ведьм охотились, вампиры стали легендами, а старые боги умерли, сменившись новыми. У человеческих женщин не было такой свободы, как у вампиров, поэтому, когда моя мать выразила беспокойство… мы все просто согласились. Никто не хотел рисковать Камиллой, даже сама Камилла. А потом, в начале 19 века, было объявлено, что состоится Обряд.

― Обряды не проводились так долго? ― удивилась Тея.

― Проводились, но мы были слишком молоды. Вампиры считают слишком молодыми тех, кто женится раньше пятисот лет, ― объяснил я, заслужив смущенную улыбку. Я подумал, не вспомнила ли она мое предложение руки и сердца. Она наклонила голову, словно услышала мою мысль, и я рассмеялся. ― Ладно, любопытный, маленький котёнок. Помни, все относительно. Пятисотлетний вампир ― это человек, только что вышедший из подросткового возраста.

― Значит, ты не совсем старик. ― В ее глазах сверкнул смех, и я не смог удержаться от улыбки.

― Я в самом расцвете сил, ― прорычал я, игриво покусывая один из ее пальцев. Тея задрожала, но не отстранилась.

― Итак, они устроили Обряд, и Камилла…? ― сказала она, побуждая меня вернуться к рассказу.

― Она была старше меня на несколько минут. Подозреваю, что общество считало, что мы оба будем участвовать, но я не был заинтересован в браке. Наша мать не возражала. Она была одержима идеей найти подходящую пару для своей единственной дочери.

― Некоторые вещи никогда не меняются, ― проворчала Тея, и я кивнул.

― Теперь я понимаю, насколько тяжелее это было для Камиллы, ― задумчиво произнес я. ― Она выходила замуж не просто за мужчину. Она выходила замуж за семью, и на нее возлагались определенные надежды. Они должны были быть богатыми, влиятельными и принадлежать к старинному роду. Это исключало многих мужчин. Мы только что пережили несколько революций. Все ― и смертные, и вампиры ― обратили свои взоры на Америку. Брак Камиллы был возможностью укрепить позиции семьи.

― Как романтично, ― прокомментировала Тея. Я встретил ее взгляд и увидел в нем настороженность и несогласие.

― Я знаю, что это не улучшит твое мнение о моей семье, ― признался я, ― но мне нужно, чтобы ты поняла, что произошло. Я должен был рассказать тебе раньше, но…

Но я боялся. Боялся не только того, как современная смертная женщина отреагирует на весьма традиционные вампирские ценности, но и боялся столкнуться с прошлым. Мне следовало быть более решительным во время последнего Обряда. Мое молчание стоило мне семьи.

Нежные пальцы обхватили мои, и я понял, что она услышала мои мысли. Тея ободряюще сжала их.

Я сглотнул, язык словно затвердел в горле. ― С самого начала многие претендовали на Камиллу, но один жених выделялся. Уильям Дрейк. Он был старшим в роду могущественных вампиров.

― Вампир? ― в голосе Теи прозвучало удивление.

― Дрейков считали весьма скандальными. Они начали вступать в браки с фамильярами задолго до заключения каких-либо договоров или соглашений. Их кровь была ― и остается ― мощной. Уильям был самым завидным холостяком сезона, а Камилла ― невестой. Все следили за ними. Их свадьба стала событием того сезона. И Камилла была безумно влюблена, очарована его заботой, его знаками внимания, его внешностью.

Я закончил с ее руками, но остался стоять перед ней на коленях. Я не верил, что смогу сдвинуться с места. Не раньше, чем я дойду до трагического конца этой истории. Не раньше, чем расскажу о том, что произошло. Я почувствовал, как между нами проскочила искра магии, словно Тея держала меня за руку ― не только для того, чтобы утешить, но и чтобы дать мне силы пройти через это. Я закрыл глаза и потянулся к этому крошечному огоньку, позволяя ему вывести меня из мрачных воспоминаний.

― После свадьбы все изменилось. Сначала Камилла стала реже бывать у нас. Она казалась тихой. Когда мы спрашивали о ней и Уильяме, она лгала. Я знал это, ― мрачно сказал я. ― Я чувствовал это, но не понимал. А потом визиты и вовсе прекратились. Мама сказала, что они молодожены и этого следовало ожидать, но вскоре письма тоже прекратились. Когда он перевез ее из Парижа в Англию, не сказав ни слова, мы все начали беспокоиться.

― Потребовалось время, чтобы получить весточку, а когда письма пришли, они были странными. Чужими. В них не было ничего от нежной, доброй Камиллы. Они казались… фальшивыми. Неправильными. Мы узнали, что они планируют переехать в Америку, и пригласили их в гости.

Я закрыл глаза, вспоминая болезненные подробности. ― Они были женаты несколько десятилетий. ― Я взглянул на Тею, но она ничего не прокомментировала. ― И мы много лет не видели Камиллу. Она была просто оболочкой. Она улыбалась в нужные моменты. Она смеялась. Она говорила и танцевала. Но ее не было, и мы все это видели. Уильям был как всегда очарователен и вежлив, поэтому моя мама решила, что Камилла расстроена из-за отсутствия ребенка. Камилла не стала говорить с ней об этом, но поделилась с одной из своих служанок. Служанка рассказала моей матери правду о Уильяме... о побоях, наказаниях и приказах.

― О, Боже, ― выдохнула Тея.

Я заставил себя продолжить. ― Мы все пытались поговорить с ней, но она отказалась. Она ни в чем не признавалась, но мне она сказала одну вещь... ― Я до сих пор помню, как в ее глазах вспыхнула боль, когда она произнесла эти слова. ― Я не могу тебе сказать. Он не позволяет мне. ― И тогда мы поняли, что она привязана. И именно поэтому, ― сказал я, глядя на бледное лицо Теи, ― я отказался спать с тобой и скрепить наши узы.

Тея молчала, и я довел мысль до конца. Больше не должно быть никаких недомолвок. Она должна знать правду. Она должна знать, почему наша любовь обречена. ― Тея, вот почему ты до сих пор девственница.

Через минуту она подняла подбородок, став похожей на королеву, и произнесла. ― Итак, что ты хотел спросить?

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

Джулиан

Мои губы угрожали растянуться в улыбке, но я сдержался. ― Мне нравится, когда ты такая властная, котёнок. Мы скоро дойдем до этого, но я еще не закончил свою историю.

Ее глаза прищурились, недовольство перемешалось с любопытством.

― Но твоя мать должна была знать, ― сказала Тея, в ее тоне слышался гнев. Я не знал, злится ли она из-за моих прошлых решений или из-за того, к чему они нас привели. Но я понимал, почему она расстроена. ― Если Камилле не позволяли вести светскую жизнь до Обряда, она должна была знать, что Камилла ― девственница.

― Знала, но тогда было принято беречь себя для брака. Особенно среди чистокровных вампиров, потому что это делало их более привлекательными для союза.

― Ты имеешь в виду ― более управляемыми? ― проворчала Тея.

Я наклонил голову, соглашаясь с ней. ― Большинство пар воспринимали привязанность как брачные узы ― даже тогда спаривание было крайне редким явлением. Это гарантировало, что любой союз, заключенный в браке, сохранится.

― Ваша семья сохранила союз с Дрейками?

― Поначалу, ― ответил я, чувствуя, как меня охватывает стыд. Увидев выражение ее ужаса, я быстро продолжил. ― Мы думали, что это поможет нам спасти ее. Но разорвать узы невозможно. Только смерть может разорвать их. А потом начались новые войны. Страшные войны. Мою семью разбросало по всему миру. Уильям и Камилла остались в Америке. Она родила ребенка. Мы получили телеграмму с указанием не приезжать. Наш союз с Дрейками тогда закончился. Моя мать обратилась в Совет, и были приняты новые правила, предупреждающие об опасности привязанности. Она потратила десятилетия на то, чтобы изменить старые взгляды на это. Теперь это не только не одобряется, но и почти запрещено. Вампиров могут пытать и даже казнить за то, что они спали с девственницами, если на них пожалуются. Это отвернуло некоторые семьи от традиций и Совета, в том числе и Дрейков.

― Понятно, ― осторожно сказала Тея. ― Я не знала, что твоя мать так поступила ― и почему.

― Думаю, она чувствовала ответственность за случившееся. Мы все чувствовали. ― Я опустил голову. ― Но мы не могли спасти Камиллу. Мы снова и снова пытались, но нам отказывали. В 1984 году мы получили известие, что она погибла в пожаре вместе с остальными членами семьи ― мужем и детьми. Все погибли. ― Я чуть не задохнулся от чувства вины. ― Мы все гадали, не было ли здесь чего-то еще. Возможно, этот пожар устроил кто-то из них, но это не имело значения. Ее больше не было. Мы так и не освободили ее. Мы все справлялись с этим по-разному. Мама запретила кому-либо из нас произносить ее имя.

― Это жестоко!

― Я думаю, это причинило ей слишком много боли. Потеря была долгой и болезненной, и она не теряла надежды, что сможет освободить Камиллу. До самой смерти. У моего отца стало больше романов. У Себастьяна была рок-музыка и кокаин. Бенедикт ушел в политику. Лисандр и Торен просто исчезли. Они появляются лишь время от времени. А я...

― Улегся спать, ― закончила она за меня.

― Да. Я скрылся от всех.

― Ты горевал. ― Ее голос был успокаивающим, но это ничуть не облегчило боль, терзавшую меня.

― Я сказал себе, что никогда не женюсь, ― признался я, ― и я поклялся своей семье ― вместе с братьями, ― что никогда не привяжу к себе другую душу. Мы никогда не причиним партнеру таких страданий. Никто из нас никогда не нарушал эту клятву.

Тея оставалась тихой, когда я закончил. Долгое время мы сидели молча. Наконец она заговорила. ― И я попросила тебя нарушить это обещание. ― Я покачал головой, но прежде чем я успел что-то сказать, она продолжила срывающимся голосом: ― Я искушала тебя. Я подталкивала тебя. Я заставляла тебя переживать эту боль снова и снова. Джулиан, мне так жаль.

― Не надо, ― остановил я ее. ― Ты не сделала ничего плохого. Я должен был рассказать тебе ее историю, но я не мог смириться с мыслью, что потеряю тебя.

― Но через три месяца, ― сказала она напряженным голосом, ― ничего не изменится. Твоя клятва все еще останется в силе. Совет все еще сможет наказать тебя. Твоя семья ― твоя мать ― будет знать, что ты нарушил свое обещание. Я не стану просить тебя об этом.

― Тебе и не нужно, ― тихо ответил я. ― Я уже несколько недель знаю, что нужно сделать.

Слезы текли по ее лицу, нижняя губа дрожала, но она не отворачивалась. Она не пряталась от боли, которую предвидела. Так я понял, что сделал правильный выбор.

― В тебе есть магия, Тея. Мы оба знаем это. Магия, которую никто из нас не понимает, ― начал я. Она смахнула слезы, и на ее лице промелькнуло замешательство. Ты заслуживаешь того, чтобы узнать, кто ты ― что это за магия, которая течет в твоих венах, ― прежде чем навсегда связать себя со мной. ― Я надеялся, что смогу найти способ избежать привязанности, пока мы будем искать ответы.

― Мы найдем, ― яростно сказала она.

Но я покачал головой, на моих губах появилась грустная улыбка. ― Мы уже проходили этот путь. Моя семья и я. Это долгий путь. Сначала я говорила себе, что избавлюсь от тебя. Я не замечал признаков спаривания, пока Жаклин не указала на них. Я верил, что это миф, пока не почувствовал сам. А потом я сказал себе, что смогу разделить тебя с другим на одну ночь. ― Я закрыл глаза от темноты, которая зашевелилась во мне, просыпаясь от этой мысли. ― Одна ночь в обмен на целую жизнь ― это казалось справедливым.

― Я могу это сделать, ― предложила она с вымученной уверенностью, которая заставила меня полюбить ее еще больше. ― Одна ночь. Но, возможно, тебе лучше быть в другой стране.

У меня вырвался грустный смешок. ― Я не могу, ― признался я, и она покраснела. ― Любой мужчина ― человек или вампир, ― который прикоснется к тебе... я убью его. Я знаю это. Я не хочу, чтобы ты чувствовала вину за это. Поэтому я решил все тебе рассказать и выиграть время. Я сказал себе, что найду решение, пока мы будем искать правду о твоей магии. Но дело не только в том, чтобы предотвратить привязанность. Я хочу, чтобы ты знала, кто ты. У меня было девятьсот лет, чтобы понять, кто я. А у тебя ― всего двадцать два года. ― Оставалось еще одно признание ― то, что мне больше нужно было осознать самому. ― Когда мы узнаем правду ― когда ты поймешь, кто ты, ― что, если я стану тебе не нужен?

Тея резко вдохнула. Секунду она не двигалась, а потом опустилась на пол рядом со мной. Протянув руки, она взяла мое лицо в свои дрожащие ладони и заставила посмотреть на нее. ― Этого не случится, Джулиан, ― произнесла она мое имя с любовью, ― я всегда буду хотеть тебя. Я всегда буду поддерживать тебя. Нет такой части твоего прошлого, которую я не смогла бы простить. Нет такого момента в твоем будущем, который я не хотела бы разделить. Однажды ты сказал мне бежать, и я отказалась, потому что не боюсь тебя.

Я хмыкнул, притворяясь обиженным, хотя ее слова обволакивали меня и начинали творить свою собственную магию. ― Большое спасибо.

― Твоя тьма позвала, ― прошептала она, ― и моя ответила. Ты ― моя пара. Ты мой. Ничто не изменит этого. Ни через три месяца. Ни когда мы получим ответы. То, что случилось с Камиллой, ― ужасно. Я бы хотела забрать эту боль. Я знаю, что не могу, но... ― она заколебалась, и мое сердце сжалось. ―...Я могу уважать это, и к черту, что все думают. Я твоя пара до тех пор, пока ты хочешь меня. Мы не должны нечего доказывать.

― Я всегда буду хотеть тебя, ― яростно сказал я. Я провел рукой по ее лицу, стирая слезы. ― Всегда. Но сегодня я столкнулся с миром без тебя, и даже несколько минут показались слишком долгими. Я найду ответы. Я буду защищать тебя. И я сделаю предложение более романтичным способом, ― не удержался я, чтобы не добавить, ― но три месяца...

Тея сглотнула и кивнула, как будто поняла. Ее взгляд опустился на пол, руки перестали касаться меня, и тогда я понял, что ее нет в моей голове. Она не могла слышать мои мысли.

―... это слишком долго, ― закончил я, и она подняла голову, ее глаза вспыхнули. ― Ты моя пара. Ты моя. Я не хочу, чтобы мы прошли через боль, если ты отдашь свою девственность другому мужчине. Я не буду ждать какого-то чуда, которое не произойдет. ― Я тяжело сглотнул и набрался смелости, чтобы задать ей вопрос, который может меня уничтожить. ― Я не позволю своему прошлому лишить нас будущего. Теперь ты все знаешь. Теперь ты знаешь, почему я не смог лишить тебя девственности. Теперь ты знаешь, чем чревато полное согласие на спаривание и скрепление наших отношений. Может быть, я эгоист и глупец, и ты имеешь полное право сказать мне, чтобы я катился к черту, но я не могу ждать три месяца, чтобы овладеть тобой. Когда ты вошла в эту дверь, мне потребовалась каждая унция сдержанности, чтобы не прижать тебя к ней и не взять прямо на месте. Я хочу тебя сейчас и каждую минуту до конца наших дней. Но одно слово ― и я уйду. Я никогда больше не потребую от тебя такой жертвы. Я буду рядом с тобой до тех пор, пока ты будешь со мной, и никогда не попрошу большего.

Тея начала тяжело дышать, ее пульс участился, и сердце заколотилось в груди. Я слышал каждый его удар, и каждый был для меня дороже предыдущего. Биение сердца моей пары. Я буду защищать его до последнего вздоха, что бы она ни ответила. Возможно, именно это придало мне смелости задать вопрос, который я запрещал себе произносить.

― Тея, я могу взять тебя в постель?

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

Тея

В квартире было темно, свет проникал только через щель в двери спальни. Ночь поглотила комнату, луна не могла справиться с ее темнотой.

― Тея, я могу взять тебя в постель?

Мой взгляд метнулся к свету в спальне. Казалось, он звал меня, манил принять его руку и предложение.

Но я смотрела на него, ожидая подвоха. Всегда есть правило ― всегда есть но. Как только я отвечала, появлялось новое непреодолимое препятствие, словно вызванное к жизни одним лишь моим ответом. Несмотря на то что я молчала, в груди у меня что-то отозвалось. Я чувствовала нежный, но требовательный призыв к действию, но не была уверена, исходит ли он от него или от меня.

Блестящие глаза Джулиана метнулись к моему лицу. Он проверял, нет ли новых повреждений, или искал ответ?

На улице просигналила машина, и я перевела взгляд на окно. Стеклянные стекла заглушали звук, но в голове промелькнули мысли о визжащих шинах, слепящих фарах и оглушительном, непрекращающемся звуке автомобильного гудка. Я резко вдохнула и закрыла глаза, чтобы отогнать воспоминания.

― Тея, ― пробормотал он, словно боясь напугать меня, ― все в порядке. Ты в безопасности.

Каким-то образом он знал. Несмотря на то, что он не мог читать мои мысли, он всегда знал, о чем я думаю. Я сглотнула, осознав, как пересохло в горле, и заставила себя отвести взгляд. Я потянулась за забытым стаканом воды, который он мне принес. Пальцы дрожали, когда я подняла его и сделала глоток.

― Я принесу тебе еще, ― мягко предложил он, вынимая стакан из моей руки. ― Ты голодна? Я могу заказать что-нибудь.

И вот так он переключился на другую тему, как будто не задал мне самый важный вопрос в моей жизни.

Он наклонил голову, собираясь встать, но я схватила его за руку прежде, чем он успел это сделать.

― Я этого не ожидала, ― прошептала я, с трудом подбирая слова. ― Я думала, ты…

― Что? ― мрачно спросил он.

― Хочешь все закончить. ― Я заставила себя сказать это ― заставила себя посмотреть в лицо страху, который охватил меня с тех пор, как он начал свой рассказ. ― Когда ты сказал, что знаешь, что тебе нужно сделать… я подумала, что ты имеешь в виду бросить меня.

Его горло перехватило, и он отвел взгляд. Тени затуманили его черты, и я поняла, что он борется с одним из своих первобытных инстинктов. Я подозревала, что если он откроет рот, то я увижу клыки.

― Минуту назад, когда ты рассказала мне о своих чувствах, ― начал он наряженным голосом, ― ты сказала, что ничто их не изменит.

Я кивнула. Это была правда. Ничто не изменит моих чувств к нему. Бессмысленно даже пытаться.

― Но ты все это время думала, что я собираюсь разорвать наши отношения? ― Слова были такими же напряженными, как и его тело.

Я прикусила губу и заставила себя кивнуть. Я уже знала, что это было незаслуженно. Теперь я это понимала. Но я не стала бы ему лгать, даже в такой мелочи. Не тогда, когда на карту поставлено так много.

― Почему ты думаешь, что я чувствую что-то другое? ― резко спросил он. Он прижал указательный палец к моему подбородку и снова повернул мое лицо к себе. ― Скажи мне.

Я знала, почему. Мы оба знали. ― Потому что ты уже однажды оттолкнул меня. Я до сих пор слышу твой отказ, ― призналась я, ― а боль, которую я испытала… она живет во мне, как призрак. Иногда я почти забываю, что она есть, но всегда чувствую ее. Ты сказал, что боишься, что я не захочу тебя, когда мы узнаем правду о моей магии. Так вот, я думаю, что часть меня боится, что ты снова уйдешь ― что ты снова передумаешь.

Мышцы на его челюсти напряглись, но он не отвел взгляда. Наконец он моргнул и вздохнул. ― Есть кое-что, что ты должна знать о той ночи и о том, зачем приходил Совет.

Он что-то скрывал от меня. Я догадывалась об этом, но когда он приехал в Сан-Франциско, я не задавала вопросов. Наверное, потому что знала, что мне не нужны его ответы.

Но теперь все было по-другому. Мы не лежали в постели, осторожно обходя наши границы. Мы не были застигнуты врасплох. Но самое главное, мы не цеплялись за фантазии о том, что однажды все наши проблемы исчезнут. Мы смотрели правде в глаза. Мы были на перепутье. Я облизнула нижнюю губу. ― Продолжай.

― Совет потребовал, чтобы я принял участие в Обряде, ― осторожно сказал он, ― и дал понять, что в случае отказа меня ждут последствия.

― Пытки, ― повторила я слово, которое он использовал ранее. ― Что они с тобой сделают?

Он поморщился и глубоко вздохнул. ― Не со мной. С тобой. Они угрожали казнить тебя.

― Казнить? ― произнесла я, пробуя слово на вкус. Оно вылетело у меня изо рта, как будто я произнесла его впервые в жизни. Может, так оно и было, если подумать. Я отстранилась от него и опустилась на пятки. Поток лунного света упал между нами, словно барьер.

― Я должен был тебе сказать.

Я кивнула, чувствуя себя онемевшей. ― А ты? Или устранение меня решит все их проблемы с нашим спариванием?

― Я бы не позволил им прикоснуться к тебе. ― Его ноздри затрепетали, и я поняла, что он имеет в виду. Может, спаривание и не завершено, но Джулиан защитил бы меня. Он…

― Ты бы умер. ― Это был не вопрос. Я знала, потому что чувствовала то же самое.

― Я думал, что это блеф, но потом я увидел лицо матери, ― сказал он, удивив меня. ― Я увидел там то, чего никогда раньше не видел.

― Что?

― Страх, ― тихо сказал он. ― Я никогда не видел ее такой испуганной.

Я поняла. Сабина Руссо, возможно, не была одним из моих любимых людей, но я уважала его любовь к ней. Я понимала, почему он не мог подвергнуть ее такому испытанию. ― Значит, ты передумал. После сестры ты не мог причинить ей такую боль.

Джулиан хмыкнул, расстроенная улыбка заиграла в уголках его рта. ― Ты меня переоцениваешь. Хотел бы я сказать, что не причинил бы такой боли своей семье. Несколько месяцев назад я, возможно, даже поверил бы в это. Но нет. Когда я увидел ее страх, я понял, что они не блефуют. Я знал, что они убьют тебя в тот же момент, если я не поклянусь положить этому конец. ― Он сделал паузу, и его глаза нашли мои в темноте. ― Я был готов умереть. Я бы убил любого, кто попытался бы напасть на тебя.

Я не упустила, как его голос надломился на слове «любого», и поняла, что он говорил серьезно. Я знала, что он разорвал бы их на части, даже собственную мать, если бы они напали на меня. Я пыталась дышать, но это было трудно. Воздух с хрипом проникал в мое пересохшее горло.

― Я не хочу, чтобы ты умирал за меня, ― пролепетала я. Я сжала пальцы, пытаясь унять панику, которую испытывала при мысли о его смерти.

― Я могу сказать то же самое, ― мягко произнес он. ― Собственно, именно это я и решил той ночью. Я прожил долгую жизнь. А ты прожила всего двадцать два года. Я бы умер за тебя, Тея, но я не хотел от тебя того же. Не тогда, когда я мог спасти тебя.

Мое сердце, покрытое шрамами, все еще слабое и едва зажившее, болело.

― Поэтому я разбил тебе сердце, чтобы спасти твою жизнь, ― закончил он.

Я не знала, что чувствовать. Злость? Да, это определенно было. Грусть? И это тоже. Обида? Смущение? Эмоций было слишком много, чтобы справиться с ними, поэтому я сосредоточилась на чем-то рациональном. ― И что теперь? спросила я без обиняков. ― Что изменилось?

― Наш часовой пояс, ― сказал он.

Ничего не изменилось. Ультиматум Совета действовал. Они могли появиться в любой момент и исполнить свои угрозы.

― Значит, они могут появиться, чтобы казнить меня? ― Я ожидала, что при этих словах почувствую страх, но его не было.

Он лишь покачал головой. Это была вся реакция.

― И ты не подумал упомянуть об этом раньше? ― Я скрестила руки.

― Мне следовало держаться подальше. ― Его глаза закрылись, как будто он пытался найти силы в своем глубоком колодце самоограничений, на который рассчитывал. ― Я уйду.

― Что? ― раздраженно выпалила я. Я застонала так громко, что его глаза распахнулись. ― Ты хоть чему-нибудь научился?

Он промолчал, что, вероятно, было разумно.

― Давай начистоту, больше никаких секретов, ― потребовала я, ― даже если ты думаешь, что я буду с тобой спорить. Это нечестно, и я чувствую себя глупой молодой смертной.

Его голова наклонилась, а глаза прищурились еще больше. ― Я никогда не стремился к этому.

― Просто не делай этого, хорошо? ― Я дождалась, пока он медленно кивнет. ― И перестань пытаться решить все наши проблемы в одиночку. Я могу помочь.

― Но если это опасно… ― начал он.

― Тогда мы будем сражаться вместе. Научи меня, как защитить себя. ― Я проигнорировала острую дрожь страха, которую испытала, произнося эти слова. Но я не могла игнорировать и то, что выбрать Джулиана ― означало стать частью его мира. ― Но больше никаких разговоров о том, чтобы пожертвовать своей жизнью ради моей.

Он зарычал на это требование. ― Никто не…

― Мы все делаем вместе, ― оборвала я его. ― Ты думаешь, что я предпочту свою жизнь твоей?

― Это несправедливо. Его тон приобрел опасную остроту. ― Я прожил много жизней.

― Я все понимаю, старик, но ты и я? ― Я провела пальцем между нами. ― Мы ― единое целое.

― Единое целое? ― Его глаза сверкнули, потеряв часть неистового отчаяния, которое светилось в них с тех пор, как я вернулась домой.

― Именно так, ― твердо повторила я. ― Мы вместе. Понятно?

Джулиан наклонил голову в знак молчаливого согласия. Он ждал от меня новых ультиматумов. Когда я этого не сделала, он воспользовался своим шансом. ― Остается еще вопрос о Совете и браке… и спаривании.

И вопрос, который он мне задал.

― Сейчас не нужно принимать никаких решений, ― сказал он, просканировав мое лицо, ― и мне еще предстоит устроить романтический момент, чтобы сделать предложение. Полагаю, сейчас не считается?

Я фыркнула и покачала головой. ― Определенно нет.

― Не знаю. Мне показалось, что фраза «единое целое» была довольно романтичной, ― сухо сказал он. ― Полагаю, мне придется хранить твое кольцо еще какое-то время.

― Кольцо? ― повторила я, и все стало еще более реальным.

Он пожал плечами, но на его лице появилась злая ухмылка. ― В другой раз.

― Может, после того, как Совет согласится не убивать меня? ― предложила я.

― Примерно так. ― Он глубоко вздохнул, и я поняла, что мне не понравится то, что он скажет дальше.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

Тея

― Что, если вместо того, чтобы ждать когда Совет найдет нас, мы сами отправимся к ним? ― Закончил свою мысль Джулиан.

Я подняла бровь, но промолчала. Тени в комнате становились все глубже. Шум улицы за панорамными окнами квартиры стихал по мере того, как приближалась полночь. Я ерзала, пытаясь устроиться поудобнее, но ноги путались в подоле длинного платья, которое все еще было на мне. Наконец, я разместилась на диване. Дорогая кожа охладила меня, потому что, несмотря на перемену темы разговора, я все еще пылала из-за его предыдущего вопроса.

― Обратно в Париж? ― осторожно спросила я. Я влюбилась в этот город, но теперь он был омрачен воспоминаниями, с которыми я пока не справилась.

Но Джулиан покачал головой. ― Сезон переезжает в Грецию, в город под названием Корфу, а оттуда, скорее всего, на Миконос. Думаю, нам стоит присоединиться к ним.

― Зачем ждать, пока враг придет к нам? ― предположила я. ― Но почему вампиры вообще едут в Грецию?

― Большинство вампиров верят, что мы происходим из Греции, но никто не знает наверняка. Тем не менее, эта вера сохраняется, поэтому мы всегда оказываемся в Греции. Но на Корфу бывает дождливо, там никто не задерживается надолго. ― Я чувствовала, как его голубые глаза изучают меня, пытаясь понять, что я чувствую. Он сделал небольшую паузу. ― После второго Обряда вечеринки обычно перемещаются на Миконос.

Я вздрогнула, на секунду снова почувствовав на своей коже чешую змеи. Теперь я понимала, почему он колебался. У меня не осталось приятных воспоминаний о первом Обряде и его скользких участниках. ― Еще один Обряд?

― Боюсь, что Обрядов будет много, любовь моя, ― мягко сказал он.

― Так ты хочешь войти в логово льва? ― Мне стало немного не по себе, когда я задумалась о возвращении в мир вампиров. Последнее мероприятие, на котором мы присутствовали, закончилось кровопролитием. Я закрыла глаза, пока в моей голове вспыхивали образы густой, темной крови, растекающейся по мрамору, и пустых масок, скрывающих неизвестных врагов. На секунду мне показалось, что я слышу крики, эхом разносящиеся по оперному театру. Сглотнув, я открыла глаза и обнаружила, что Джулиан придвинулся ближе, словно защищая меня от моего собственного разума. ― Это… безопасно?

― Моя семья поддержит нас. ― Он переплел свою руку с моей и положил на мое колено.

Я уставилась на него, ожидая, что он объяснит свой вновь обретенный оптимизм. Когда он этого не сделал, я спросила: ― Поддержит?

― Теперь все по-другому. Ты не человек, ― напомнил он мне, ― и кем бы ты ни была, в тебе есть магия. Совет будет вынужден пересмотреть свое решение, как и все остальные.

Под всеми остальными подразумевались его мать и братья, и мы оба это знали. У меня сложилось впечатление, что его отцу было все равно, лишь бы я не злила его жену. Но Джулиан слишком доверял нашим новым открытиям, особенно когда мы так мало знали о моей магии.

― Но мы не знаем… Я даже не знаю, как использовать магию, ― призналась я.

― Большинство фамильяров едва ли могут наложить заклинание из семейного гримуара, ― пожал он плечами, что вызвало во мне удивление. ― Магия есть магия.

На секунду я задумалась, что бы на это сказала Диана. Или моя подруга Квинн, с которой я познакомилась во время первой оргии, на которой присутствовала. Магия, с которой я столкнулась, не казалась мне такой уж обычной и безобидной, как он ее представлял. Но не мысль о моей магии связывала мой желудок узлом. ― А что происходит на других Обрядах, или вы все поклялись хранить тайну?

― Ходят слухи, и я кое-что слышал. ― Он встретил мой взгляд и вздохнул, давая понять, что знает примерно столько же, сколько и я. ― В первых двух Обрядах участвуют все призванные. После этого все меняется. Если пара объявляет о своих намерениях, она продолжает посещать все вечеринки. Но они также начинают проходить и остальные Обряды. Некоторые из них ― это испытания. Другие ― ритуалы.

― Еще змеи? ― тихо спросила я.

― Вряд ли, ― пообещал он со слабым смешком. ― Некоторые мы будем проходить вместе, и я обещаю позаботиться обо всех змеях. Но с другими мы столкнемся поодиночке.

― Почему? ― Я содрогнулась при мысли о том, что мне предстоит пройти какие-то жуткие испытания, которые готовит кто-то вроде Сабины, без Джулиана рядом.

― Вампиры не разводятся. Браки юридически обязательны до самой смерти, ― многозначительно произнес он. ― Это не проблема для всех нас. Многие пары просто живут своей жизнью и появляются вместе на публике, когда это необходимо. Но бывали и такие союзы, которые заканчивались плохо. Лучше убедиться, что обе стороны согласны на брак, а не просто охвачены жаждой крови.

Он говорил так, словно это было совершенно нормально, и, возможно, так и должно быть. По крайней мере, то, что касается уверенности. Люди постоянно торопились с браком и в итоге разводились. Многие ли вступят в брак, если не будет возможности закончить его? ― Понятно.

Все это не изменило моего желания выйти замуж за Джулиана, но было полезно знать, как все это работает, особенно если ему удастся убедить меня вернуться и участвовать в его брачных играх.

― Но в основном, ― продолжил он, ― это дает семьям время обсудить приданое, слияние. И тому подобное.

― Приданое? ― рявкнула я, смех охватил меня. ― Мне нужно привести козу или что-то в этом роде?

Самодовольная ухмылка появилась на его лице. ― Иногда ты так восхитительно человечна, котёнок, ― сказал он, и улыбка стала еще шире. ― В вампирских браках приданое обеспечивает мужчина.

Я не смогла придумать, что сказать, кроме ― О.

― Если тебе это важно, я могу рассказать тебе о значительном приданом, которое ты получишь, выйдя за меня, ― сказал он, злобно добавив: ― Конечно, после того, как я найду романтический способ сделать предложение.

― Конечно, ― повторила я, чувствуя себя немного не в своей тарелке. Я покачала головой. ― Но приданое?

― Это считается началом долга мужчины защищать свою жену, ― сказал он тихим голосом. ― Мы считаем своей священной обязанностью охранять и служить ей.

― Служить? ― Я облизнула нижнюю губу.

Его взгляд проследил за движением моего языка и задержался там. ― Что за грязные мысли, котёнок. Традиционно это означает уважать и исполнять ее желания как главы семьи, но я буду более чем счастлив служить тебе всеми возможными способами.

У меня поджались пальцы на ногах от его слов. Я была бы более чем счастлива позволить ему это, лишь бы можно было вернуть услугу. ― Мне не нужно никакое приданое. Я хочу, чтобы мы были равны.

― Такая решительная. ― Он провел большим пальцем по тыльной стороне моей руки, и по мне побежали мурашки. ― Моя мать полюбит тебя, как только даст тебе шанс.

― Сомневаюсь, ― пробормотала я. ― Может, я и волшебница, но… я девственница, помнишь?

Наступила тягостная пауза. Его голубые глаза метали молнии, а голос напрягся, когда он сказал: ― Да, это так.

Но под этими осторожными словами я услышала его голод. Возможно, мы пересмотрим наши планы, но я чувствовала, что его прежнее предложение остается в силе. Он был готов отбросить все свои опасения и прошлые обещания.

А я?

― Ты сказал, что некоторые Обряды ― это испытания, ― начала я, проводя большим пальцем по его руке. ― Что, если мы провалим один из них?

― Этого не произойдет. ― Его решимость не оставляла места для других вариантов. Я не могла не поверить ему.

― Будет… ― Я колебалась, крылья бабочки быстро бились в моей груди. У меня был вопрос, на который требовался ответ, но я также знала, что, если задам его, он начнет надеяться. ― Будет ли нам проще проходить испытания, если мы спаримся?

― Возможно. ― В его словах снова появилось напряжение. Его взгляд скользил по мне, словно он уже обдумывал способы, которыми планировал наслаждаться. Я едва не лишилась чувств, увидев, как он мечется в клетке, которую сам же и построил. Он мог вырваться из нее в любой момент, но не делал этого. Вместо этого он дал мне ключ.

Готова ли я использовать его?

― Я бы не хотела создавать проблемы. ― Я прикусила губу и на этот раз точно знала, на какую кнопку нажимаю.

Он так сильно сглотнул, что я услышала это. ― С тех пор как я тебя знаю, ты доставляешь мне одни неприятности, котёнок. ― Я начала протестовать, но он проигнорировал меня. ― Я думаю, возможно, тебе нравятся проблемы.

Было почти невозможно противостоять его ухмылке или едва сдерживаемому желанию, гудящему в его теле. Я тоже чувствовала это. Похоть. Это был провод под напряжением, натянутый между нами. Все, что для этого нужно…

― Будут ли проблемы, если мы появимся в Греции уже спарившись? ― прошептала я.

― Возможно. ― Его губы изогнулись.

― А если мы будем привязаны друг к другу? ― Я заставила себя спросить.

― Определенно, но я думаю, что у меня есть способ обойти это.

Я отшатнулась назад, услышав его откровение. ― И ты говоришь об этом только сейчас?

― Это неподтвержденная теория. Мы не узнаем, сработает ли моя идея, пока… ― Он сделал паузу, давая мне время осмыслить то, на что он намекал. Был только один способ проверить ее. Мы должны быть привязаны.

― Почему ты не сказал мне раньше? ― спросила я.

― Потому что я не позволю тебе принять это решение, основываясь лишь на надеждах и диких идеях, ― процедил он. ― Есть все шансы, что мы будем привязаны друг к другу навсегда. Я не хотел рисковать, что ты согласишься, потому что поверишь, что мы решим эту проблему. Я хотел, чтобы ты рассмотрела наихудший вариант развития событий.

Я моргнула, изучая ворчливого, упрямого, идеального мужчину, которого подарила мне Вселенная, а затем откинула голову назад и рассмеялась.

― Не уверен, как к этому относиться, ― хрипловато сказал он.

Слезы наполнили мои глаза, когда я радостно посмотрела на него. ― Прости, ― сказала я между приступами смеха. ― Просто меня осенило: пока ты беспокоишься обо всем… у тебя просто не будет времени найти романтический способ сделать предложение.

― Возможно. ― Нахальная ухмылка, которую я так любила, снова появилась. ― Может, мне стоит позвонить Жаклин.

― Хорошая идея, ― сказала я, хихикнув напоследок, прежде чем чувство внутри меня изменилось. Это был новый вид счастья, раньше мной не испытанный. Моя радость разгоралась и распространялась внутри, обволакивая мое сердце и проникая все глубже. Я чувствовала ее в своих костях, в своей крови, в самой своей душе.

Я медленно потянулась к нему, сжав пальцами его рубашку. Глаза Джулиана опустились на нее, а затем снова поднялись на меня. Но он не двигался. Он даже не дышал. И я знала, почему он оставался неподвижным, как и знала, чего он хочет от меня.

То, что он никогда не возьмет сам.

То, чему он изо всех сил сопротивлялся.

То, что можно только отдать.

Это зависело от меня. Это всегда зависело от меня. Теперь я это знала.

Этот жестокий, сильный вампир мог подчинить себе любую толпу. Я наблюдала за этим. Я видела, как другие реагируют на его силу. Я видела, как он ее использует. Он мог забрать жизнь. Он мог подарить ее.

Я не зря провела все эти годы, ожидая подходящего мужчину, который затащит меня в постель. Теперь я понимала, почему я не сделала этого раньше. Никто из них не был для меня предназначен.

Я ждала бога. Я ждала его.

Энергия внутри меня заискрилась, и я отдалась ей. Я почувствовала, как она течет сквозь меня, как она устремляется к руке, которая все еще держала его руку. Джулиан молчал, пока я отдавалась своей магии, но его взгляд был прикован ко мне, когда я почувствовала, как она накапливается в моей ладони, а затем просачивается в его. А потом что-то хлынуло обратно ― что-то темное, красивое и сильное. Он.

Его магия.

Глаза Джулиана слегка прищурились, словно он не ожидал этого, но он не отстранился. Вместо этого он крепче сжал меня, принимая так же, как я принимала его.

Я видела, что кроме клетки, которую он построил, был еще и поводок, которым он привязал себя. Не только для того, чтобы сдерживать свою природу, но и чтобы скрыть собственную силу. Он готов был отрицать свою магию, ― свои инстинкты, ― вплоть до безумия, чтобы предоставить мне выбор.

И мой выбор? Это будет он. Снова, снова и снова. Он. Всегда он. Поэтому я не колебалась, когда потянулась к нему ― как физически, так и мысленно ― и притянула его ближе. Его движения были напряженными и контролируемыми, когда он наклонил свое лицо к моему. Какое значение имела привязанность между нашими душами? Я уже полностью принадлежала ему, а он ― мне.

И несколькими простыми словами я освободила его.

― Заяви права на свою пару.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

Тея

Джулиан замер, встретившись с моими глазами свирепым взглядом, и в его груди заурчало что-то первобытное. По моей шее побежали мурашки, и я открыла рот, чтобы повторить. Но не успела я заговорить, как он уронил мои руки и обнял ладонями лицо. Мое сердце забилось быстрее, когда он поцеловал меня с такой мучительной жаждой. Я думала, что могу умереть от того, как сильно хочу его.

Его губы встретились с моими с такой нежностью, что на глаза навернулись слезы. Я почувствовала его любовь. Я наслаждалась его вкусом, открывая путь его языку к моему, его зубам ― к моей нижней губе, его дыханию ― к моему собственному. Темная магия, которую он высвободил, проникла в мою кожу, где меня обнимали его ладони. Она дрожала, трепетала и росла, обвиваясь шелковистыми нитями полночи вокруг моего горла. Когда он мягко отстранился, я бездумно потянулась к нему, и он ухмыльнулся. Этот низкий звук проник прямо в мой центр, разжигая огонь внутри до адского пламени.

― Я ждал девятьсот лет, пока моя жизнь начнется, ― пробормотал он, его губы касались моих, ― я ждал тебя девятьсот лет. Я не буду торопиться.

Я проглотила стон, который вырвался наружу, и глаза, наблюдавшие за мной, вспыхнули, как пламя, горевшее глубоко внутри меня. ― Делай это столько времени, сколько хочешь, ― пробормотала я, ― просто возьми меня.

Мне не нужно было повторять. Воздух закружился вокруг меня, и я оказалась в его объятиях, когда Джулиан стремительно понес меня в спальню. Я приготовилась к тому, что он бросит меня на кровать. Часть меня хотела этого ― хотела, чтобы он задрал мою юбку до пояса и взял меня жестко и быстро. Какая-то отчаянная часть меня хотела, чтобы все это осталось позади, пока что-то снова не разлучило нас. Но Джулиан поставил меня на ноги и осторожно отодвинул от себя. Грубые подушечки его пальцев перекинули мои волосы через плечо. Его губы прижались к моей обнаженной шее, когда он начал расстегивать молнию на моем платье.

― Я представлял себе этот момент с той самой ночи, когда мы встретились, ― прошептал он, осторожно спуская рукава. У меня перехватило дыхание, когда он поцеловал мое обнаженное плечо, а его руки сняли с меня платье. От его прикосновений и прохладного воздуха мои соски напряглись под тонким кружевом, удерживающим грудь. ― Я представлял себе это идеальное тело в моих руках.

Он обхватил ладонями мои груди, и они откликнулись на его прикосновение ― его волшебство. Они стали тяжелыми, набухшими от желания, пока его пальцы обводили их превратившиеся в камешки вершинки и я не вскрикнула. Он переместился, убрав руки от затеянной им порочной игры. Одна из них опустилась ниже, сдвигая платье с бедер, а другая обхватила мое горло. Его большой палец уперся в мой подбородок, и он повернул мое лицо в сторону, чтобы поцеловать меня.

Я поняла, что он имел в виду, когда растворилась в нем, желая большего, даже когда сама медлила. Я не хотела, чтобы эта ночь заканчивалась. Я хотела, чтобы она длилась вечно.

Я потянулась вверх и схватила за рубашку, удерживая его на месте, и он целовал меня, пока все рациональные мысли не уступили место слепому, всепоглощающему желанию. Рука на моем бедре опустилась ниже. Массивная фигура Джулиана прижалась ко мне, а его пальцы исследовали меня все ниже и ниже. Наконец один из них добрался до влажной ложбинки между моих ног, и он издал гортанный, первобытный стон, почувствовав мою влажность.

Рот Джулиана опустился, его зубы зацепили мочку моего уха. ― Могу я попробовать тебя на вкус, Тея?

Я почувствовала, что его вопрос ― это испытание, способ не поддаться зверю внутри себя. Я выпустила его на свободу, но он все еще находился в клетке и бился о прутья, пытаясь удержаться от нападения. Но в его словах чувствовался голод. Я не знала, хочет ли он доставить мне удовольствие или выпить моей крови. Но я чувствовала это желание так же сильно, как и слышала его ― напряжение, отчаяние, ― и мой голос дрогнул, когда я сказала: ― Я принадлежу тебе. Вся я.

Он зарычал, как будто я повернула ключ, который он мне дал. Осторожно я открыла замок. ― Ты можешь попробовать меня.

Через секунду я лежала на спине. На меня обрушился поток холодного воздуха, и кружевное белье затрещало. Грубые руки Джулиана раздвинули мои бедра и скользнули вниз, раскрывая меня, когда он опустился на пол. Он провел языком по всей длине моей киски, а затем стал выводить круги вокруг моего клитора. Я стонала, пока он пожирал меня, а затем почувствовала, как его палец медленно погружается внутрь. Магия пульсировала, и я чувствовала, как она клубится в месте его проникновения. Мои бедра двигались, пытаясь облегчить ему доступ. Голубые глаза вспыхнули, и я застонала, увидев его между моих ног, наконец берущего то, что всегда принадлежало ему. Но этого было недостаточно. Это было не то, чего я хотела.

― Пожалуйста, ― попросила я, сжимая бедра, чтобы остановить его. Он замер, его рот все еще был прижат ко мне. ― Пожалуйста. Я готова. Я хочу тебя.

Джулиан отстранился и поцеловал мое бедро. Он толкнул меня дальше на кровать, чтобы он мог встать. Его глаза не отрывались от моих, пока он тянулся назад и стягивал рубашку через голову. Я наслаждалась его видом ― его широкими плечами, мощной мускулатурой, отточенной веками. Все это было моим. Весь он был мой. Я прикусила нижнюю губу, чтобы не дать выплеснуться почти истерической радости внутри меня. Он потянулся к штанам, но снова остановился. ― Ты уверена, любовь моя?

Я улыбнулась беспокойству в его голосе, понимая, что он боится, что может причинить мне боль или что у меня могут возникнуть сомнения. Как мы вообще могли беспокоиться о том, что будем привязаны друг к другу? Я была создана для него, как и он для меня. Каждый удар моего сердца принадлежал ему, и я знала, что он готов умереть, чтобы защитить его. Я раздвинула ноги в безмолвном ответе. Его взгляд прошелся по мне горящими углями, а движение его горла сказало больше, чем могли бы выразить слова. Он поднял глаза на меня и больше не отпускал. Я застонала, услышав, как он расстегивает ремень, и поборола желание отвести взгляд, когда услышала звук молнии.

Трепет желания пронесся по моему телу. Дрожащими пальцами я потянулась назад, чтобы расстегнуть лифчик, и обнаружила, что едва могу это сделать.

― Позволь мне, ― мягко сказал он. Наклонившись ко мне, он просунул руку мне за спину и ловко расстегнул его, а затем стянул бретелька за бретелькой. Он бросил лифчик за спину, и его рот растянулся в мальчишеской ухмылке, от которой мое сердце снова забилось. Невыносимый жар поселился у меня в животе, и я расплавилась, когда поняла, что все происходит на самом деле и между нами не осталось никаких преград, кроме одного мгновения. Один последний акт.

Но он не поспешил воспользоваться приглашением. Вместо этого он провел пальцем по моему лицу, глядя на меня с такой любовью, что она поглотила меня. ― Есть кое-что, что я хотел бы сделать с твоего разрешения. Его губы разошлись, обнажив клык.

Я резко вдохнула и повернула голову, чтобы предложить ему свою шею.

― Мне всегда так хочется вонзить в тебя свои клыки, ― негромко сказал он, и от его слов у меня закружилась голова. Его указательный палец прижался к моей щеке и снова притянул мое лицо к своему. ― Когда-нибудь, очень-очень скоро, я сделаю это, чтобы насладиться вкусом своей пары, кончающей на мой член. Но в этот раз ― в первый раз ― я хотел бы сделать это немного приятнее для тебя, если смогу.

― Я доверяю тебе. ― Я сглотнула.

― Всего лишь капля яда. Недостаточно, чтобы подействовать на тебя, ― пробормотал он, ― но достаточно, чтобы притупить…

Боль. Ему не нужно было говорить об этом. Мы оба знали, что мое тело не совсем готово к тому, что должно было произойти. Как бы я ни хотела этого ― хотела его, ― я не могла отрицать волнение, скручивающее мой живот. Я кивнула в знак согласия.

Он переместился на кровать, встал на колени между моими раздвинутыми ногами и просунул руки под мои бедра. Приподняв меня навстречу своей опущенной голове, он поцеловал мою киску один раз. Дважды. Три раза. Затем его язык скользнул по ней и жадно облизал меня по всей длине. По телу разлилось тепло, за ним последовало покалывание, от которого боль внутри меня усилилась до такой степени, что я подумала, что могу взорваться.

Когда он наконец опустил меня обратно на кровать, белки его глаз потемнели. Он закрыл их, и чернота просочилась в голубые радужки. Мука исказила его лицо, и я, не задумываясь, положила ладонь ему на грудь, туда, где его древнее сердце билось чуть быстрее, чем обычно. Агония исчезла, и он снова открыл их, глядя на меня блестящими голубыми глазами, которые я любила, хотя и не возражала, когда они менялись на полуночные.

― Повтори это еще раз, ― сказал он сквозь стиснутые зубы. ― Дай мне разрешение.

Я продолжала держать руку на его груди, снова открываясь ему, и сдаваясь. Не только магии, но и любви, потребности, желанию. Я отдала ему все это. Я чувствовала, как оно разгорается и вспыхивает. ― Я твоя, ― прошептала я. ― Вся я. Возьми меня, Джулиан. Заяви права на свою пару.

Его тело сотряс стон, когда он опустился ниже и устроился между моих бедер. Его сильные руки обхватили меня, бережно удерживая его сокрушительный вес надо мной. Он провел поцелуем по моим губам. ― И я твой. Я буду защищать тебя. Я буду служить тебе, ― пообещал он. ― Ты ― моя пара ― превыше всех остальных. Это моя привилегия ― быть твоим мужчиной. Это честь для меня ― ― любить тебя.

Слеза скатилась по моей щеке, и я поняла, что этот момент значил больше, чем любая публичная свадебная клятва или прошептанное обещание. Мы застыли в нем на грани вечности, пока я не протянула руку между нами, где он прижался ко мне своей твердостью. Обхватив его длину, я направила его головку к своему входу, и слезы потекли еще сильнее, когда я поняла, что его собственные ресницы стали влажными. Джулиан покачивал бедрами, упираясь членом в барьер моей девственности. Мне стало больно, и я вздрогнула, затаив дыхание, прежде чем его яд прогнал неприятные ощущения, превратив их из неловкой боли в изысканную пытку.

Джулиан испустил рваный вздох, когда вошел в меня, но не стал проталкиваться дальше. Вместо этого он потянулся к руке, все еще лежащей на его груди. Он сжал ее и поднял над моей головой. Потом другую руку. Его мышцы напряглись, когда он удерживал себя надо мной, соединив наши руки. Его темная магия прикоснулась к моей, и я приветствовала это.

― Навеки, ― поклялся он, и слеза скатилась по его щеке.

Я не могла подобрать слов. Внутри меня теснилось слишком много чувств, поэтому я подняла ноги, чтобы силнее прижаться к его телу. Я обхватила его за талию, раскрываясь все шире и шире, когда он оставался прижатым ко мне. Наконец я обрела голос, наполненный счастьем. ― Я твоя пара, Джулиан. Я твоя.

Я потянулась сквозь магию, текущую между нами, и открыла дверцу его клетки. Джулиан поднял голову и зарычал, погружаясь в меня все глубже, глубже, глубже. Я закричала, когда он соединил свою душу с моей. Все мое существо раскололось, когда он начал двигаться. Его лицо напряглось, глаза стали дикими, но все еще ясными, когда он входил в меня и присваивал, разрушал и переделывал, брал и отдавал.

Мои пальцы сжались в кулак, а магия остыла и потемнела. Теперь она принадлежала не мне, а нам. Его глаза метнулись к нашим соединенным рукам, пока он продолжил двигать бедрами, нанося мучительные удары, от которых я стонала, а наша магия распространялась за пределы рук. Она обволакивала нас, пока наши мышцы напрягались, клубилась вокруг груди, пока мы поднимались и поднимались. Когда она достигла моего сердца, я услышала, как его собственный пульс грохочет внутри меня, то замедляясь, то ускоряясь, пока, когда мы достигли края, наши сердцебиения не совпали, и мы не перешли его вместе.

Как пара.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Джулиан

Полночь висела как картина, обрамленная окном, луна ярко сияла на необычайно чистом небе. Изящное тело Теи прижималось ко мне, а мое собственное тело обнимало ее, словно кокон. Никто из нас не разговаривал с тех пор, как мы наконец разъединились, чтобы тут же снова оказаться в объятиях друг друга. Я зарылся лицом в ее волосы, рассеянно целуя и вдыхая ее запах. Он слегка изменился. Ее приторно-сладкие фиалки стали дымными, медовая дыня теперь была приправлена гвоздикой, а под ними скрывалось что-то новое, травяное и вечное. Потому что это больше не был ее запах ― он был наш.

Я подозревал, что это не единственная перемена, которую вызвало наше спаривание.

― О чем ты думаешь? ― прошептала она, проводя большим пальцем по нашим сцепленным рукам. С тех пор как мы начали новую жизнь, никто из нас так и не смог отпустить другого. Мы так и остались лежать на кровати, прижавшись друг к другу обнаженными телами.

― Ты пахнешь по-другому, ― признался я ей.

― Как ты?

― Ты читаешь мои мысли или тоже это чувствуешь? ― Я улыбнулся и поцеловал ее волосы.

― Я чувствую это, ― медленно произнесла она, слегка рассмеявшись. ― Думаю, я отключила магию, которая помогает мне читать твои мысли.

Как жаль.

Она фыркнула. ― Ладно, это было громко и ясно. Может, я просто слишком увлеклась моментом.

― А мне нравится идея устраивать тебе короткое замыкание при оргазме, ― признался я. Я позволил руке, которую держал на ее бедре, переместиться на живот. Дразнящими движениями я ласкал нежную кожу.

Но она больше не смеялась. Вместо этого она прошептала: ― Я чувствую себя по-другому.

― Я знаю. Я тоже это чувствую, ― сказал я, изо всех сил стараясь вести себя непринужденно. Для нас обоих это была новая территория, но я уловил еще одну трансформацию, пока мы лежали вместе.

Ее сердцебиение. До сегодняшнего вечера я помнил его ритм ― его нормальную человеческую скорость. Я лелеял его. Теперь оно стало медленнее, почти в два раза медленнее, чем раньше. Оно изменилось в последние мгновения нашего спаривания. Мое сердце тоже изменилось, но теперь оно билось быстрее. В два раза чаще, чем в среднем у вампиров. Я рассказал Тее о том, что заметил.

Я услышал, как она сглотнула, а через секунду отпустила мою руку и повернулась ко мне лицом. ― Я почувствовала, как это произошло, ― тихо сказала она. ― А ты?

Я кивнул. ― Я подумал, что меня просто захватил момент. Я ожидал, что это пройдет.

Но, похоже, это было не так. Мы лежали здесь уже час, не меньше.

― Они совпадают, ― сказала она. ― Они бьются вместе.

― И двое станут одним, ― продекламировал я. ― Видимо, в данном случае в буквальном смысле. ― Я нахмурился, обдумывая, что это значит, но быстро прогнал эту мысль. Только недостаточно быстро.

― Что? ― спросила она, поймав меня.

Не было смысла скрывать это от нее. Она могла сама покопаться в моем мозгу в поисках ответа, и нам придется столкнуться с этим скорее раньше, чем позже.

― Мы не будем скрывать, что мы спарились, ― осторожно сказал я.

Ее тело слегка напряглось, в глазах сверкнул вызов. ― Ты собирался отрицать это?

― Нет! Я просто… ― Как мне сказать, чтобы не расстроить ее? ― Возможно, было бы лучше предварительно сообщить об этом, чем…

― Появиться в доме твоей семьи с одним запахом и сердцебиением? ― сухо спросила она.

Я поморщился, не в силах слышать ее сарказм. ― Что-то вроде этого. С другой стороны, это будет чертовски сногсшибательное появление.

― Можно прийти по отдельности, ― предложила она, и я усмехнулся.

― Это точно не сработает. ― Я покачал головой. Это было то, с чем мы должны были смириться. Других вариантов не было, кроме… ― Если бы мы могли использовать твою магию, мы могли бы попробовать гламур.

― Что это такое? ― спросила она.

― Как на острове Île Cachée, ― напомнил я ей. ― Остров использует гламур, чтобы оставаться скрытым от глаз простых смертных, но заклинание также может заставить кого-то выглядеть не тем, кем он является. Его можно использовать для маскировки внешности, запахов…

― Сердцебиения? ― добавила она. ― Я бы хотела, но я понятия не имею, как действует моя магия.

Учитывая, что я только что спарился с ней, у меня было несколько идей. Конечно, я мог быть необъективен.

― Есть и другая возможность, ― сказала она как-то нерешительно и робко. Я приподнял бровь. Она глубоко вздохнула и продолжила: ― Мы могли бы использовать твою магию.

Я промолчал, хотя в месте соприкосновения наших ладоней что-то вспыхнуло. Я не был уверен, от кого исходила искра ― от нее или от меня.

― Ты скрывал ее от меня, ― продолжила она. ― Ты рассказал мне, почему носишь перчатки, но я не знала, что в тебе есть настоящая магия.

Я уставился в ее глаза, удивляясь, как она может смотреть на меня, но при этом быть настолько слепой. ― Я тоже не знал.

― Что? ― Она моргнула, слегка отстраняясь. ― Но ты сказал мне… про перчатки…

― Это больше традиция, чем что-либо еще. Но мой род очень древний, и оба моих родителя помнят древнюю магию. Моя мать немного пророчествует, хотя это проявляется в основном в виде каких-то шифров, и она, кажется, видит то, чего не видят другие.

― Понятно. ― Она просто смотрела на меня с минуту. ― А твой отец?

― Честно говоря, я точно не знаю, но, вероятно, что-то есть. Вампиры не часто рассказывают о своей магией. Это не только редкость, но и может быть опасно. Если кто-то узнает о твоих способностях, он может попытаться отнять их.

― Отнять? ― повторила она. ― Ты же не имеешь в виду…

― Я говорил тебе, что это интимно. ― Я сцепил наши пальцы. ― Объяснять это подробнее не имело смысла. Люди никогда не носили магию в руках. Только фамильяры и вампиры. Мы учимся беречь свою магию, какой бы слабой она ни была, с самого раннего детства.

― Поэтому вы носите перчатки.

Я кивнул. ― К тому же это помогает нам не кромсать вещи ногтями.

― Напомни мне, чтобы я больше не подпускала твои руки к моему влагалищу. Теперь она выглядела испуганной.

― Не волнуйся, котёнок. Обычно в ход идут клыки, а не когти, ― пробормотал я, проводя кончиком языка по зубам. ― А мои клыки всегда готовы к тебе.

― Как романтично, ― поддразнила она, но ее горло многообещающе задвигалось, как будто ей понравилось то, что я сказал. ― Значит, когда вы держитесь за руки?

― Это делает нашу магию уязвимой для того, чтобы ее отняли или присвоили.

Ее глаза расширились, и она сглотнула. ― Я не… случайно…

― Нет. ― Я усмехнулся ее беспокойству. ― Я думаю скорее наоборот. Магию можно дарить. ― Я рассказал ей о фамильяре в опере и других людях, которые передавали мне свою магию на протяжении веков. ― Это необычно, но такое случается.

― Джулиан. ― Мое имя как ласка слетело с ее губ. ― В чем заключается твоя магия?

― Я не знаю. До сегодняшнего вечера я чувствовал только искры, ― признался я. ― Я полагал, что она спит внутри меня. Иногда я чувствовал, как она шевелится, как тогда, когда ведьма передала мне свою, но она никогда так себя не вела. Ты ведь тоже чувствовала ее, не так ли?

― Да. ― Ее рука сжала мою. ― Думаю, может быть, я ее даже видела.

Интересно.

Она кивнула. ― Я все еще чувствую ее внутри себя.

Я был слишком занят ею, чтобы провести тщательную инвентаризацию своих собственных изменений. Запах. Сердцебиение. Они были слишком очевидны, чтобы их игнорировать. Я сделал паузу и обратил свои мысли внутрь, ища ту темную магию, которую почувствовал, когда овладел Теей. Она зашевелилась, когда я нашел ее, пробудилась, когда я ткнул в нее пальцем и призвал ее показаться через наши сцепленные руки. Магия разрасталась, билась во мне, и, когда она нехотя отвечала мне, я почувствовал нечто иное: чистое золотистое тепло под ее темными крыльями. Мой разум потянулся к свету, а существо внутри меня зарычало, возмущаясь моей дерзостью. Когти предостерегающе царапнули по груди. Я зарычал в ответ, и темная магия отпрянула от моего зова.

― Черт, ― прорычал я. Я потер грудь тыльной стороной наших сцепленных рук. ― Да, она там.

― Что-то ты не очень рад этому, ― заметила она.

― Это потому, что моя магия, похоже, охраняет твою, как дракон, ― сказал я, заметив, что дышать стало труднее.

Губы Теи сжался в тонкую линию, и я почувствовал, что она сдерживает смех.

― Это не смешно. Это больно.

Она хихикнула. Существо успокоилось, услышав этот звук, и снова устроилось вокруг своей прелести. ― Извини, но ты только что сказал мне, что внутри тебя живет ворчливый дракон, охраняющий сокровища.

Я приподнял бровь, ожидая развязки. ― И?

― И ты можешь быть немного ворчливым, ― осторожно сказала она.

― Ворчливым? У меня ворчливая магия? ― повторил я. ― Мне кажется, ты путаешь меня с собой, какой ты бываешь до кофе.

Тея вздохнула, ее глаза прищурились. ― Я никогда не…

Я перекатился на нее, пресекая ее протесты. ― Я люблю тебя, но это правда.

Она посмотрела на меня, но на ее губах заиграла улыбка. Я переместил свой вес, позволив своей эрекции коснуться ее. Ее глаза закатились.

― Нечестно, ― задыхалась она, обхватив мою талию ногами. Она закрыла глаза, словно пытаясь успокоиться, и спросила: ― Ты не против?

― Не против? ― спросил я, оставляя поцелуи на ее шее. ― Не против чего, любовь моя?

― Не против того, чтобы это было в тебе ― моя магия или что бы это ни было? ― прошептала она.

Я отстранился и некоторое время смотрел на нее. ― Не против ли я носить в себе частичку своей пары? ― В горле заклокотало, когда я попытался сдержать инстинкты, бушевавшие во мне, и показать ей, как мало я против, забрав еще больше ее. ― Нет, я не против, Тея. А ты?

Она слегка покачала головой, обхватив меня другой ногой. ― Мне никогда не будет достаточно тебя.

― Значит, ты хочешь еще? ― мрачно спросил я, потянувшись между нами, чтобы войти в нее. Я скользнул внутрь на долю дюйма, сопротивление на этот раз было меньше, хотя она все еще была такой тугой, что мои яйца сжимались, когда я предвкушал то, что должно было произойти. ― Сколько?

Я надавил еще сильнее, и ее болезненный вздох сменился легким стоном, когда я растянул ее. Наконец она открыла глаза и уставилась на меня бесценными, сверкающими изумрудами. Затем она освободила меня одним словом. ― Все.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

Тея

Утро выдалось на редкость ярким для зимнего Сан-Франциско. Если, конечно, можно было доверять небу за окном кухни. Я примостилась у раковины, ревниво оберегая миску с хлопьями, которую только что приготовила. Я потеряла счет времени, проведенному в постели с Джулианом. Казалось, мы не можем выбраться из нее, за исключением редких походов в туалет. Каждый раз, когда я начинала говорить ему, что мне нужно поесть, он смотрел на меня, и на этом все заканчивалось.

Мы не могли оторваться друг от друга.

Я была уверена, что это было уже второе утро с тех пор, как мы наконец легли в постель и как следует спарились. Мне казалось, что я помню, как видела солнце между сном и наслаждением, но я не была уверена. Все, что я знала, ― это то, что я была настолько голодна, что уже планировала вторую порцию.

Я успела съесть всего несколько ложек, когда в дверях спальни появился Джулиан.

Он заметил меня и злобно ухмыльнулся. Пригладив рукой свои всклокоченные волосы, он направился на кухню в одних лишь свободных шелковых пижамных штанах. Я закрыла глаза и собрала в кулак всю свою волю.

― Не подходи ближе, ― предупредила я его, переместившись на несколько сантиметров, так, чтобы между нами оказалась стойка. Я запихнула в рот еще хлопьев.

― Я не посмею. Проткни мне сердце колом, клянусь. ― Он начертил в воздухе крест над своим сердцем, но злой блеск остался в его глазах.

Мои колени подкосились, все мое тело жаждало броситься ему навстречу. В этом и заключалась проблема.

― Я умру от голода, ― сказала я с набитым ртом.

Я моргнула, а когда открыла глаза, он стоял в дальнем конце гостиной. Его плечи представляли собой прямую, жесткую линию, осанка была такой же напряженной. Мышцы на шее натянулись, а руки были сжаты в кулаки. Он открыл рот, но несколько секунд молчал, прежде чем наконец прорычал: ― Извини.

― Вау. ― Я начала опускать ложку, но он снова зарычал.

― Ешь.

Я стала есть, пока он не взорвался у меня на глазах. Я громко жевала, надеясь, что это его успокоит. Мой разум тянулся к его разуму, но я ничего не слышала. Зато я кое-то почувствовала. Оно натянулось в моей груди, как якорь, а потом исчезло. Это была вовсе не моя грудь. Это была его грудь.

― Это была шутка, ― тихо сказала я. ― Расслабься. Я доем это.

Он закрыл глаза, и его плечи приняли свое обычное расслабленное положение. Но Джулиан не подошел ближе. Он следил за каждым моим движением, пока я доедала миску. Когда я наконец поставила ее в посудомоечную машину, он медленно подошел ко мне.

― Этого достаточно? Я могу что-нибудь приготовить, ― предложил он.

― Я в порядке. ― Я изучала его, отмечая напряженность, застывшую в уголках его глаз, и контролируемые движения. ― Что это, черт возьми, было?

― Я не позаботился о тебе. ― Он отвел взгляд, на его шее натянулись жилы. По его лицу пробежала волна гнева, но я знала, что весь он направлен внутрь. ― Я просто развлекался с тобой.

Я фыркнула от смеха и быстро закрыла рот, когда его глаза вспыхнули. ― Прости, но ты серьезно?

― Мне не смешно, когда моя пара умирает от голода, ― пробормотал он.

― Это была гипербола, и перестань вести себя так, будто ты привязал меня к кровати. Я вела себя так же плохо, как и ты. ― Я швырнула в него кухонным полотенцем. Я хотела, чтобы оно вывело его из этого внезапного перепада настроения. Вместо этого оно упало на голову, закрыв лицо, за исключением его серьезного хмурого взгляда.

Он смахнул его с головы. ― Я не шучу.

― Я тоже. ― Я не отступила. ― С этого момента я буду говорить тебе, если захочу поесть.

― Обещаешь?

― Обещаю. ― Я имитировала крестик на сердце, как он несколько минут назад.

Он выдохнул и потянулся вверх, чтобы сжать переносицу. ― Думаю, это проявляется привязанность. Он посмотрел на меня, слегка усмехнувшись. ― Прости, если я был… как ты меня назвала той ночью? Ворчуном?

Я сглотнула, переваривая такое развитие событий, и кивнула. ― Итак, мы связаны.

― Мне так показалось, ― сказал он, мрачно обдумывая произошедшее. ― Ты сказала, что тебе нужно поесть, иначе ты можешь умереть с голоду, и во мне что-то щелкнуло. Это оттолкнуло меня от тебя, и не позволило сдвинуться с места, пока я не убедился, что ты сыта.

― Это звучит… ужасно, ― признала я через секунду.

― Это было не очень хорошо. ― Мы смотрели друг на друга в течение минуты. В эйфории спаривания мы не обратили внимания на то, что теперь между нами есть связь. Последние два дня мы были слишком заняты тем, что трахали друг друга на всех плоских поверхностях квартиры. Теперь настало время взглянуть фактам в лицо.

Я прочистила горло. ― У тебя была теория о привязанности, ― осторожно сказала я, не зная, что может вывести его из себя. ― Ты думал, что у нас есть способ обойти это.

― Сейчас я уже не так уверен, ― сказал он с глухим смешком. Он положил руки на мраморную стойку и повесил голову. ― Черт, извини.

― За что? ― спросила я. ― Я знала, что произойдет, когда мы спаримся.

Разве нет?

― За то, что наблюдал за тобой, как какой-то первобытный самец, пока ты ела хлопья, ― сказал он, и его честность разрушила все затянувшееся напряжение между нами.

― Может, нам стоит проверить всю эту штуку с привязанностью, ― предложила я, и он снова напрягся. ― Просто чтобы понять, как это работает. Итак, мужчина должен защищать и заботиться обо мне, верно? А взамен... я должна делать все, что ты мне скажешь?

― Что-то вроде этого, ― сказал он сквозь стиснутые зубы.

― Ладно, ничего страшного. ― Я поправила футболку, которую стащила из его шкафа, и, выпрямившись, натянула ее пониже, чтобы прикрыть больше обнаженного тела. ― Скажи мне сделать что-нибудь.

Он приподнял бровь. Серьезно?

― Да. А как еще мы можем это выяснить?

― Ладно, ― сказал он с покорным вздохом. ― Попрыгай на одной ноге.

― Серьезно? ― Я положила руки на бедра, закатив глаза от его выбора. Ничего не произошло.

― Потрогай свой нос, ― сказал он, заработав еще одно закатывание глаз.

Я покачала головой. ― Ничего. Может, у меня иммунитет, как при внушении.

― У тебя иммунитет только тогда, когда я тебя принуждаю, любовь моя, ― сказал он с разочарованием в голосе. ― Не забывай об этом.

В моей голове что-то щелкнуло, словно мозг понял что-то важное. ― Подожди, ― медленно произнесла я, ― я думаю... скажи мне сделать что-нибудь, но очень, очень серьезно.

Он сделал паузу, и между его бровей образовалась морщинка, пока он размышлял. В его глаза вернулся блеск, а на губах заиграла ухмылка. ― Сними эту футболку.

Мои руки ухватились за подол слишком большой футболки, и я сорвала ее через голову. Я прищурилась, футболка была зажата в руке. Он ухмыльнулся.

― Брось ее на пол, ― потребовал он.

Я бросила ее на пол.

― Ну как? ― спросил он меня. ― Это было просто твое вдруг открывшееся распутство или...

― Ты думаешь, я распутница? ― вскричала я, скрещивая руки под голой грудью.

― Опусти руки, ― сказал он. Они тут же упали по бокам от моего тела, и я застонала.

― Да, я подчиняюсь, ― проворчала я. ― Я и не думала, что это будет так...

― Унизительно? ― мягко спросил он.

Я покачала головой: ― Удивительно, наверное?

Почему-то я не верила, что он сможет контролировать меня. Не после того, как он не смог меня принудить.

― Теперь ты... жалеешь о том, что мы сделали? ― спросил он с отчаянием, боль застилала его глаза.

― Нет, ― ответила я без колебаний. ― Я доверяю тебе. ― Я действительно так думала. ― Я никогда не пожалею о том, что стала твоей парой.

― Если только я не скажу тебе прыгнуть со скалы, ― беззлобно сказал он. Как только это вырвалось из его рта, он встал между мной и дверью, словно я могла воспринять это как приказ.

― Ничего, ― сказала я ему. ― Думаю, это срабатывает только тогда, когда ты это серьезно.

― Ты пошутила насчет хлопьев, ― заметил он, потирая затылок.

― Это не была совсем уж шутка, ― сказала я. ― Я действительно говорила серьезно, когда сказала, что умираю от голода.

― О. ― Его красивое лицо нахмурилось. Через секунду уголок его рта приподнялся. ― С другой стороны... иди сюда.

Я застонала, когда мое тело мгновенно откликнулось. Я подошла к нему и остановилась. Мои брови приподнялись. ― Ты звал?

― Прикоснись к себе. ― От его низкого голоса у меня по позвоночнику пробежала дрожь.

Я провела ладонью по другой руке и ухмыльнулась. ― Доволен?

― Между ног, ― приказал он. ― Доставь себе удовольствие.

― Я не знаю... ― Но мои пальцы уже двигались к ноющей потребности, пульсирующей там. Я просунула кончик пальца между складок, и его глаза последовали за мной. ― Я действительно не знаю, как, ― прошептала я.

Смущение залило мое лицо. Он уже знал, что я никогда не доводила себя до оргазма. Он понял это, когда мы только познакомились.

― Между нами не может быть ничего постыдного, ― пробормотал он. Он встал мне за спину и положил свою руку поверх моей. ― Я хочу, чтобы ты умела контролировать свое удовольствие даже без меня.

Его палец соединился с моим и начал водить им по моему набухшему клитору. Я застонала, освободившись от скованности, которую чувствовала еще минуту назад. Джулиан показал мне, как нужно двигать пальцами: круговыми движениями, паузами и круговыми движениями доводить себя до разрядки.

― Правильно, котёнок, ― пробормотал он мне на ухо, слегка покусывая его. ― Ты так прекрасна, когда кончаешь. За свои девятьсот лет я никогда не видел ничего прекраснее твоего лица в момент оргазма. Продолжай ласкать себя, пока не кончишь.

Его рука отстранилась. Мои глаза закрылись, все мое существо было сосредоточено на возбуждении, растущем внутри меня. Джулиан оставался достаточно близко, чтобы я чувствовала его жар и слышала его неглубокое, жадное дыхание, когда он наблюдал за мной. Мои мышцы напряглись, дыхание стало учащенным. Я чувствовала, как он хочет меня. Любое движение могло толкнуть меня за грань. Я застонала, понимая, как близка к этому, как сильно хочу этого, и не только для себя.

Но для моего мужчины, который желал этого.

― Вставь в себя пальцы, ― прорычал он. Я ввела два пальца в свое скользкое тепло. ― Представь, что это я. Мои пальцы. Мой язык. Мой член.

Я задохнулась от удовольствия, которое его слова вызвали во мне. Моя рука двигалась все быстрее, пока я не сжалась вокруг пальцев, кончая со стонами и криками. Мои ноги задрожали, и прежде чем последняя волна удовольствия прокатилась по мне, Джулиан прижался ко мне сзади. Он схватил меня за руку, которая все еще оставалась между ног, и осторожно развернул лицом к себе.

― Открой глаза, ― потребовал он.

Я машинально подняла веки и встретилась взглядом с его черными глазами. Джулиан сжал мою руку и поднял ее к губам. Медленно он поднес один палец ко рту и облизал его. Затем следующий. Я затаила дыхание, наблюдая, как он облизывает каждый из них.

― Ты такая чертовски вкусная, ― прорычал он. ― Это было невероятно сексуально.

Я едва стояла на ногах, но была вынуждена согласиться. Если он планировал использовать нашу связь именно так, то я была готова.

― И еще кое-что, ― сказал он так, словно думал о том же самом. Я прикусила губу, готовясь к следующему удовольствию, которое он доставит. Джулиан уставился на меня, его глаза вернулись в нормальное состояние, но все еще вспыхивали. ― Ты больше никогда не будешь слепо выполнять мои просьбы, если сама этого не захочешь.

Я моргнула и уставилась на него.

― Никогда больше не выполняй мои приказы, ― прорычал он.

Я отступила на шаг, словно его слова оттолкнули меня. Встряхнув головой, чтобы прояснить ситуацию, я наконец посмотрела на него. Это был твой большой план?

― Стоило попробовать. ― Он пожал плечами. Затем он обратил на меня свои пылающие глаза. ― Наклонись.

― Ни за что. ― Я фыркнула. ― С меня хватит этих игр. ― Я демонстративно присела на корточки, чтобы поднять рубашку. Наклонись!

Но внутри меня бурлила любовь, согревая каждый дюйм моего тела. Я решила рискнуть. Я решила довериться ему. И, возможно, это было не идеальное решение, но он нашел способ дать мне свободу. Он мог бы злоупотребить нашей связью, как муж Камиллы. Но он поступил бескорыстно. Потому что он не был моим господином или хозяином. Он был моей парой.

― Брось это, ― холодно потребовал он, но я уставилась на него.

Я покачала головой. ― Скажи, пожалуйста.

На его лице расцвела широкая улыбка, и он глубоко выдохнул.

― Ты действительно старался в конце? ― спросила я. Это не могло быть так просто. Джулиану удалось найти самый простой способ обойти привязанность. Ведь так?

― Изо всех сил, ― сказал он, и его ухмылка стала еще шире. ― Но, пожалуйста, не одевай футболку. У меня на тебя другие планы.

― Правда? ― Я обдумала просьбу. ― Значит, ты больше не можешь мной командовать?

― Нет. ― Он выглядел чрезвычайно довольным.

― А как насчет тебя? ― тихо сказала я, сжимая хлопковую футболку пальцами.

― Кого это беспокоит?

Я знала, что он говорил серьезно. Нет, это было нечто большее. Я знала, что он верит в это. Но мне было не по себе. ― Я не хочу, чтобы ты все время беспокоился обо мне. Это несправедливо.

― Тея, ― он произнес мое имя с явным весельем, ― я бы заботился о тебе в любом случае.

― Ты уверен? ― не удержалась я от вопроса. ― Ты не жалеешь?

― Никогда. ― Он схватил меня и оторвал от пола. Через секунду я уже сидела на мраморной стойке. ― Заботиться о своей паре ― всегда будет моей привилегией.

― Правда? ― Я раздвинула ноги, сладко улыбаясь. ― Покажи мне.

Что-то первобытное промелькнуло в его глазах, когда он опустил голову ко мне. Моя спина выгнулась дугой, когда его горячий язык прошелся по моей набухшей киске. Я вскрикнула, когда его рот поглотил меня. Мои глаза закатились, когда он показал мне, как именно он собирается заботиться обо мне.

― Нет, ― возразила я. ― Я хочу тебя. Пожалуйста. Я хочу свою пару.

Джулиан выпрямился, освободив одной рукой свой член. Он двинулся, чтобы войти в меня, но замер. Я выпрямилась, чтобы сесть, наполовину прижатая им к стойке. ― Что…

Не успела я закончить вопрос, как входная дверь распахнулась.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ

Джулиан

Может, дело в деликатном положении, в котором мы оказались, а может, в неожиданном вторжении, но инстинкт взял верх над рациональным мышлением. Я был отвлечен Теей и проблемой привязанности ― настолько отвлечен, что кто-то проник в мое личное пространство. К тому времени как я услышал ее шаги на лестнице, я уже уловил ее запах.

Это был не враг, вторгшийся в наш неофициальный медовый месяц. Это был друг, но это не имело значения.

За долю секунды после поворота ручки я бросил Тее футболку, засунул член обратно в штаны и пронесся через всю квартиру. Я бросился на нее, когда она вошла внутрь.

― Джулиан! ― закричала Тея, но я уже схватил Селию за горло.

Я впечатал ее в стену над своей головой. Селия зашипела, глядя на меня со смесью удивления и раздражения. Я зарычал в ответ. Ее ноздри раздулись, глаза расширились, когда она поняла, что происходит. Она обхватила меня ногой. Я оттолкнул ее, но это отвлечение имело цену.

Ее рука ударила меня по локтю с такой силой, что я выпустил ее. Она вывернулась и обхватила меня рукой за шею.

― Если это будет происходить каждый раз, когда ты попросишь меня выполнить поручение, найди себе нового помощника, ― прошипела она.

― Тогда постучи в следующий раз, ― сказал я, мои слова прозвучали придушенно из-за того, что она крепко держала в захвате.

― Если я отпущу тебя и буду держаться от нее подальше, сможешь ли ты себя контролировать? ― прошептала она.

Внутри меня клокотала ярость, но я сумел выговорить: ― Да.

Селия отпустила меня и пронеслась в другой конец комнаты. Она остановилась, прижавшись спиной к стене, и теперь была так же далеко от меня, как и от Теи. Она прекрасно понимала, что происходит, и знала, что безопаснее всего держаться подальше от меня и моей пары.

Я повернулся к Тее, стоявшей на кухне. Она снова была одета. Моя футболка была ей велика, но она крепко держала ее подол. Мои плечи расслабились, когда мое разумное «я» вернуло контроль над ситуацией спарившемуся самцу.

― Селия, ты помнишь Тею, ― сказал я и сделал паузу, прежде чем добавить: ― Мою пару.

К ее чести, Селия почти не вздрогнула от такого развитии событий. Должно быть, она почуяла перемену в наших запахах и биении наших сердец. ― Кажется, ты кое-что упустил в своих последних сообщениях.

― Ты первая, кто об этом узнал, ― тихо сказал я. Мы были слишком увлечены своей любовью, чтобы говорить с кем-то еще. Но я понял, что не хочу сообщать эту новость по телефону ― только не тем, кто мне дорог. Я хотел, чтобы они разделили с нами эту радость.

― Могу я попросить тебя воздержаться от нападений на тех, кому вы планируете рассказать об этом? ― сухо сказала она.

― Прошу прощения за это, ― процедил я сквозь стиснутые зубы и направился к своей девушке на кухню. ― Наверное, я немного чувствую себя защитником.

Селия благоразумно промолчала. Вместо этого она посмотрела на женщину, стоящую рядом со мной.

― Тея, я рада видеть тебя снова, ― спокойно произнесла она, заправляя за ухо прядь серебристых волос. Улыбка, которую она добавила, была искренней, но, возможно, только потому, что она была направлена на Тею, а не на меня.

― Д-да, ― заикаясь, пролепетала Тея. Ее глаза встретились с моими, и я уловил в них молчаливый упрек.

Знаю, я слишком остро отреагировал.

Она приподняла одну бровь, как бы говоря: Ты думаешь? Затем она глубоко вздохнула и, повернувшись к Селии, произнесла спокойным голосом: ― Мы не ждали гостей.

Селия посмотрела на меня и скрестила руки. Я прочистил горло. ― Вообще-то, ― сказал я, ― я знал, что она придет сегодня.

― Серьезно? И мы… ― простонала Тея, жестом указывая на кухонную стойку, которую мы крестили несколько минут назад. ― Почему ты мне не сказал?

― Это вылетело у меня из головы. ― Такова судьба новоиспеченной пары. Я планировал рассказать ей о визите Селии. Я как раз собирался это сделать, когда зашел на кухню. Один взгляд на нее, одетую только в мою футболку и пахнущую нашими занятиями любовью, выбил меня из колеи.

― Возможно, пришло время закрыть мне доступ в ваш дом, ― мягко предложила Селия, возвращая наше внимание к себе. ― Особенно если Тея будет жить здесь.

Я начал было соглашаться с ней, но Тея прервала меня. ― Ни в коем случае. Ему нужно взять под контроль своего пещерного человека. Он не может нападать на всех, кто приближается ко мне ближе чем на тридцать футов.

Губы Селии сжались в ошеломленную улыбку. ― Это может быть непросто. Я слышала, что спарившиеся самцы невыносимы первые несколько десятилетий.

― Я буду стараться, ― пообещал я Тее, наклоняясь, чтобы поцеловать ее в лоб, ― и это хорошая тренировка.

― Тренировка? ― вмешалась Селия.

― Для момента, когда мы сообщим остальным. ― Я бросил на нее дерзкий взгляд.

Она закатила глаза и проигнорировала мое молчаливое предупреждение. ― Если вы умные, вы двое найдете где-нибудь тихий остров и останетесь там, пока не справитесь с этим, прежде чем делать какие-либо объявления.

Было много причин, по которым это не сработает. Большинство из них были связаны с моей семьей и Советом вампиров, но также существовала проблема смертности Теи. Моя пара, похоже, пришла к такому же выводу.

― Но ты только что сказала, что это может длиться десятилетиями, ― тихо сказала Тея.

― Вампиры не так быстро адаптируются, как люди, ― пояснила Селия.

Тея сглотнула и посмотрела между нами. ― Я не могу тратить десятилетия на ожидание…

― Я знаю, ― быстро ответил я.

― Это было просто предложение, ― ответила Селия, но я знал, что она считает это лучшим вариантом действий. Конечно, это было проще всего, если не обращать внимания на другие проблемы. Она переступила на каблуках и указала на дверь. Мой взгляд проследил за ее движением и остановился на нескольких пакетах. ― Я купила то, что ты просил. Внизу осталось еще несколько.

― Что это? ― спросила Тея.

― Остальной гардероб на этот сезон, ― сказала Селия, бросив на меня пристальный взгляд. Она выразила свое беспокойство, когда я сообщил ей, что планирую вернуться и закончить светский сезон вместе с Теей. Теперь, когда она узнала, что мы пара, она, должно быть, решила, что я сошел с ума.

― Мне больше ничего не нужно, ― усмехнулась Тея. ― Ты уже столько всего мне купил.

― Это было до того, как на повестке дня появилась Греция, ― сказала Селия, пропустив ее слова мимо ушей с беззаботным равнодушием вампира с несколькими веками за плечами. ― И есть еще один вопрос.

― Вопрос? ― повторила Тея.

― Можно? ― спросила Селия, жестом указывая на пакеты с покупками.

― Конечно, ― сказал я, но это прозвучало грубовато.

― Не веди себя так, будто это я неразумна, ― посоветовала она, проходя через комнату. ― Ты чуть не оторвал мне голову.

Я собирался купить ей что-нибудь очень дорогое, чтобы компенсировать это.

― Да, тебе следует, ― пробормотала Тея, и я понял, что она услышала мою мысль.

Селия направилась к нам, сжимая в руках пакет, и мило улыбнулась мне. ― Могу я подойти?

― О, это просто смешно. ― Я поднял руки.

Она кивнула в их сторону, и я понял, что они голые. Я тихонько зарычал. ― Дай мне секунду, и да, ты можешь подойти к ней. Делай что хочешь. Я сейчас вернусь.

Я сбежал в соседнюю комнату, чтобы найти перчатки. Это заняло у меня несколько минут. Я уже привык к тому, что рядом с Теей я их не носил. Учитывая, что мы уже несколько дней не выходили из квартиры, я понятия не имел, где оставил их. Более того, мне нравилось не надевать их. Наконец я нашел несколько пар, спрятанных в ящике комода. Мой взгляд остановился на бархатной коробочке, в которой лежало обручальное кольцо Теи. Я почти забыл о своем плане сделать ей предложение. Теперь он казался одновременно глупым и отчаянно важным.

Я натянул перчатки и вернулся обратно, где Селия как раз закончила показывать Тее несколько сумочек.

― Они прекрасны, ― искренне сказала Тея, восхищаясь сумками от кутюр. Позже она заявит, что они ей не нужны, но моей паре придется привыкнуть к тому, что в жизни есть и более изысканные вещи.

Селия перевела взгляд на меня и, открыв большой красный пакет, едва заметно кивнула. Я приготовился к тому, что сейчас произойдет. Я понятия не имел, как Тея отреагирует на такое пополнение в ее гардеробе. Я подумал, не было ли ошибкой пригласить сюда Селию. Возможно, именно я должен был вручить ей это. Но было уже слишком поздно, а до поездки в Грецию оставалось всего несколько дней, и времени у нас было в обрез.

― Что это? ― спросила Тея, когда Селия передала ей красивую серебряную коробочку. Она сняла черный бант, завязанный на ней, и отложила его. ― Мне действительно не нужно больше украшений.

― Это не украшения, котёнок, ― сказал я, в моих словах слышалось волнение. Я прочистил горло. ― Но я надеюсь, что они тебе понравятся.

Она подняла брови, на ее лице отразилось знакомое любопытство, она подняла крышку и ахнула от того, что обнаружила внутри.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

Тея

Я не знала, что сказать. Селия тихонько вышла, чтобы принести оставшиеся внизу пакеты. Когда она отошла от кухонного окна, яркий солнечный свет упал на содержимое коробки: пару изысканных красных перчаток. Я нерешительно взяла их и слегка улыбнулась, почувствовав мягкую, как масло, кожу.

Джулиан не шелохнулся, не издал ни единого вздоха с тех пор, как я открыла коробку. Он сидел и напряженно ждал.

― Красивые, ― пробормотала я. Подержав их в руках, я поняла, что они были сделаны на заказ. Как ему это удалось, я не знала. Но когда я подняла на него взгляд, то вспомнила, что знаю его тело, как свое собственное. Я глубоко вздохнула. ― Полагаю, теперь мне стоит ими пользоваться.

― Это твое дело, решишь ли ты их надеть. ― В его словах прозвучала яростная уверенность, и я поняла, что если я откажусь, он не только примет мое решение с уважением, но и поддержит меня, если это станет проблемой.

― А если я не надену, моя магия будет уязвима? ― Я не ожидала, что он ответит. Это был вопрос, ответ на который мы не знали. ― Я просто никогда об этом не задумывалась. Это кажется таким... ограничивающим.

― Думаю, да, ― осторожно сказал он.

Боролся ли он с потребностью защищать меня? Неужели первобытная сила, связывающая нас, хотела, чтобы я носила их? Или она хотела уважать мои желания, невзирая на последствия? Был только один способ узнать.

― Ты хочешь, чтобы я их надела? ― прямо спросила я его.

Он моргнул. На его лице промелькнуло удивление, но затем он оскалился в широкой ухмылке, от которой у меня свело живот. Но его ответ был уклончивым. ― Это ты должна решить. Мои чувства не имеют значения.

― Нет, не имеют, ― согласилась я. Я сделала шаг ближе, сократив небольшое расстояние между нами. ― Но я все равно хочу знать. Для меня чувства моей пары всегда имеют значение.

Его глаза на мгновение закрылись, плечи напряглись от затянувшегося спора. ― Я уже говорил тебе этим утром, как сильно люблю тебя?

― Ты мне показал, ― прошептала я, приподнимаясь на цыпочки, чтобы попытаться поцеловать его. Я была слишком мала, но, несмотря на закрытые глаза, его лицо опустилось навстречу. Его губы коснулись моих мягко, как перышко. Но, несмотря на его относительное целомудрие, мое тело запылало в ответ.

Порыв воздуха взъерошил мои волосы, и я открыла глаза, чтобы увидеть Джулиана по другую сторону стойки. Он подмигнул, его грудь быстро вздымалась.

― Не думаю, что Селия будет рада найти нас на полу кухни, ― пояснил он с кривой ухмылкой, но в его голосе слышалась боль. Он не хотел рисковать тем, что с ней случится, если она снова нам помешает. Он ухватился за стойку, костяшки пальцев натянули перчатки, которые он надел после прихода Селии, и я поняла, что он пытается удержаться на месте.

Что-то подсказывало мне, что в будущем Селия будет громче заявлять о своем приходе, но я оценила его готовность. Кроме того, мы еще не закончили обсуждать перчатки. Если мы будем поддаваться своим инстинктам спаривания каждый раз, когда они вспыхнут внутри нас, мы никогда не закончим разговор.

― Итак, что ты на самом деле думаешь о них? ― Я изучала перчатки, восхищаясь их выделкой.

― Я не хочу скрывать твою магию, ― грубо ответил он. Он сделал паузу и прочистил горло, и я увидела, как внутри него разгорается борьба.

― Даже от Совета? ― спросила я.

― Особенно от Совета. Они не смогут возражать против нашего союза, если о ней станет известно.

Я осторожно просунул правую руку в перчатку. В Париже я уже носила бархатные перчатки, но эти были совсем другими. Пошевелив пальцами, я поняла, что материал более плотный, но не менее гибкий. Перчатки были изготовлены с особой тщательностью кем-то, кто знал, что делает. Перчатка сидела на мне как вторая кожа, застегиваясь на манжете с вырезом чуть выше запястья. ― А твоя семья?

― Переживут, ― пробормотал он.

Я вспомнила реакцию Селии на его заявление. Она почувствовала изменения между нами, и ее безэмоциональный ответ не смог полностью скрыть ее удивление.

― Селия довольно хорошо восприняла это, ― сказала я, надевая вторую перчатку.

Он кивнул, его глаза следили за каждым движением моих рук.

― Почему ты не рассказал ей о нас до того, как она пришла? Что мы спарились?

Он оторвал взгляд от моих рук и встретился с моими глазами. ― Это не пришло мне в голову.

― Не пришло тебе в голову? ― Я нахмурилась. Спаривание с Джулианом было самым важным моментом в моей жизни. Как он мог забыть?

Джулиан мрачно усмехнулся, увидев выражение моего лица. ― Нет, то, что я стал твоей парой, занимает все мои мысли. Я даже не заметил, что она приехала. Но я рад, что смог сказать ей об этом лично. Теперь это кажется более реальным.

Я понимала это. С тех пор как мы впервые занялись любовью, мне казалось, что я живу во сне. Эти прекрасные моменты я буду лелеять до конца жизни, но была и другая радость, когда мы делились своим счастьем с окружающим миром. Жаль, что было так мало людей, готовых принять наши новые обязательства. ― Думаю, если ты расскажешь об этом своей семье, это станет выглядеть абсолютно реально.

― Возможно, нам стоит выработать стратегию, ― признал он, его плечи немного расслабились, хотя его взгляд то и дело соскальзывал на мои руки в перчатках. ― Может, рассказывать им по очереди.

― Или мы можем просто сорвать пластырь для всех сразу? ― Я хихикнула в ответ на его растерянный взгляд, понимая, что вампиры, вероятно, редко пользовались пластырем. ― Если мы расскажем всем сразу, все закончится быстрее.

― Быстрее? ― повторил он это слово. ― Только интересно, будет ли больше крови?

― Крови? ― Я подчеркнула последнее слово. ― Мы ожидаем кровопролития?

― Когда речь идет о моей семье, всегда жди кровопролития, ― ответил он. Поколебавшись, он перевел взгляд на окно и добавил: ― Но тебя никто не тронет.

Он не допустит этого ни с привязанностью, ни без нее.

― Я бы тоже не хотела, чтобы ты пострадал, ― заметила я, зная, что это ничего не изменит. Я подняла руки. ― Они отлично сели. Тебе нравится?

Джулиан медленно сглотнул, прежде чем ответить. ― Очень.

― Почему? ― Речь шла о чем-то большем, чем защита моей магии или следование магической традиции. Он молчал, и я надавила сильнее. ― Что ты чувствуешь по этому поводу?

― Уверенность, что твоя магия в безопасности, очень много значит для меня, ― медленно произнес он, ― но это не главная причина, по которой мне нравится видеть их на тебе. Часть меня… От разочарования в себе его губы скривились, и ему потребовалось взять себя в руки, прежде чем он смог закончить. ― Часть меня хочет сохранить твою магию только для себя. Та самая часть меня, которой нужно было лишить тебя девственности, несмотря на то, что ей было известны последствия.

Джулиан боролся с этой частью себя. Я подозревала, что он ненавидит ее. Но не понимала почему. ― И что в этом плохого? ― потребовала я. ― Неужели ты думаешь, что я захотела бы поделиться своей магией с кем-то еще? Или что я когда-нибудь захотела бы вернуться назад и переспать с другим мужчиной, чтобы облегчить себе жизнь?

Он тяжело сглотнул и покачал головой.

― Тогда в чем проблема? ― спросила я.

― Ты мне не принадлежишь, ― тихо прорычал он.

Я слегка вздрогнула от его свирепости. ― Но я принадлежу тебе…

― Как моя пара, ― сказал он. ― Как равная мне. Ты имеешь полное право выбирать любой путь, я найду способ справиться со своими чувствами к тебе.

Любовь захлестнула меня, когда я поняла, что он сказал. Он хотел, чтобы я надела перчатки, чтобы никто другой не мог прикоснуться к тому, что мы разделили. Он сказал мне однажды, что для вампира держаться за руки ― это более интимно, чем секс. Теперь, когда мы оказались в постели, я была с этим не согласна. Разве может что-то значить больше, чем смотреть в его глаза, пока он наполняет меня ― делает меня завершенной? Но Джулиан носил перчатки более девятисот лет. На мне же они были несколько минут. Это не одно и то же. И, возможно, никогда не будет. Но он снял перчатки ради меня, и только ради меня. Осознание этого покорило мое сердце. ― Я надену их. ― Я подняла руку, когда он начал протестовать. ― Я хочу их надеть. Теперь это наша магия. Она принадлежит только нам.

Его глаза были дикими, но он кивнул. Его тело напряглось, словно он мог перепрыгнуть через стойку и схватить меня. У меня возникло желание поднять указательный палец и поманить его к себе. Но не успели мы сделать и шага, как появилась Селия. Она с шумом ворвалась в квартиру, стуча по столику у входа, бросая на пол пакеты и топая ногами.

― Вот это вход, ― сухо заметил Джулиан.

― Лучше перестраховаться, ― сказала она. ― Хочешь посмотреть остальное?

Они оба уставились на меня в ожидании ответа, но я покачала головой. ― Я уверена, что все идеально. Еще раз спасибо.

― Они тебе идут, ― сказала она, кивнув на перчатки. ― Здесь есть еще несколько пар. Луис хотел, чтобы у тебя был выбор.

Она имела в виду мастера по изготовлению перчаток.

― Передай ему мою благодарность, ― сказал Джулиан, ― и скажи, что они почти так же прекрасны, как и женщина, которая их носит.

― Это вскружит ему голову, а цены у него и так запредельные, ― предупредила она. ― Кстати об этом, у меня счет от него и еще несколько вопросов.

― Конечно, ― сказал Джулиан. ― Может, обсудим это сейчас? Мне нужно уладить еще кое-что перед отъездом.

― Да. ― Селия бросила в мою сторону косой взгляд, и я поняла, что она хочет поговорить с ним наедине. ― Или мы можем подождать…

― Ты можешь обсуждать любые вопросы в присутствии Теи, ― резко сказал он.

Возможно, он искренне так считал, но ей, вероятно, было не так просто довериться человеку, которого она едва знала. Я натянула свою самую яркую улыбку. ― Вообще-то, ― решительно сказала я, ― мне стоит принять душ, пока здесь есть кто-то, кто может тебя отвлечь. Может быть, я даже оденусь.

Джулиан тихо прорычал в знак неодобрения, но наклонил голову. ― Как пожелаешь, любовь моя.

Мое сердце сжалось при этих словах. Чувства, которые они вызвали во мне, невозможно было описать. Наверное, потому, что я каждый раз приходила в восторг от мысли, что теперь я принадлежу ему и что он любит меня так же сильно, как и я его. И все же от меня не ускользнуло, что в последние несколько дней он все чаще выбирал их. Часть меня скучала по тому, как он называл меня котёнком.

Я удалилась в спальню, закрыв за собой дверь, чтобы оставить их наедине. Мгновенно внутри меня что-то дернулось, словно мое тело возмутилось, что я нахожусь в другой комнате, а не со своей парой.

― Немного гордости, ― приказала я себе. Как бы мне ни нравилась идея проводить бесконечные часы в постели с Джулианом, рано или поздно нам придется заново знакомиться с остальным миром. А с учетом того, что на горизонте маячила Греция, более предпочтительным вариантом представлялось привыкнуть к этому пораньше. Когда мы пройдем через эти дурацкие Обряды и все останется позади. После того как мы разберемся с его сестрой и уладим дела с его семьей, тогда, возможно, я смогу убедить его найти частный остров, как предлагала Селия.

Я стянула футболку и бросила ее в корзину для белья, улыбаясь при мысли о том, на какое время мы сможем растянуть вампирский медовый месяц. Осторожно сняв перчатки, я положила их рядом с раковиной в ванной. Включив душ, я шагнула под него, когда мои мысли переключились на другой вопрос ― тот, который я активно сопротивлялась задавать себе.

Теперь, когда мы стали парой, обратит ли Джулиан меня? Я не решалась снова поднимать эту тему. Учитывая, как он отреагировал на это первый раз. Но теперь все было по-другому. То, что мы стали парой, изменило нас обоих. Я подозревала, что мы даже не приблизились к осознанию всех изменений. Что-то темное шевельнулось внутри меня, когда в голове всплыл следующий логичный вопрос.

Хочу ли я стать вампиром?

Темная магия заворочалась в моей груди, когда я задала его себе. Похоже, у его магии было свое мнение на этот счет. Если, по словам Джулиана, моя магия ощущалась как теплое сокровище, то его ― как нечто звериное. У нее были когти и клыки. Большую часть времени я чувствовала, как она дремлет внутри меня, словно существо-хранитель, довольствующееся покоем у ног своего хозяина. Но сейчас оно рычало и металось, словно чувствуя угрозу.

― Успокойся, ворчун, ― прошептала я, выключая воду. Я потянулась за полотенцем и улыбнулась, почувствовав, как оно медленно успокаивается. Сейчас не время беспокоиться об очередном важном решении. Не сейчас, когда мы скоро столкнемся с последствиями нашего спаривания и связи между нами. Как только это останется позади, я снова подниму этот вопрос и позволю Джулиану высказаться. Его магия успокоилась, словно одобряя этот план.

Я завернулась в полотенце и вышла в спальню, уловив слегка повышенные голоса в соседней комнате. Мгновение спустя я услышала его голос у себя в голове.

Дай нам еще несколько минут, любовь моя. Я расскажу тебе позже.

Это звучало не очень хорошо. Наверное, он услышал, как душ перестал работать. Я решила не торопиться со сборами. И покраснела, увидев себя в зеркале. Даже с мокрыми волосами, рассыпавшимися по плечам, я видела доказательство того, что больше не являюсь той девушкой, которой была, когда встретила его. Мои глаза нашли перламутровые шрамы там, где он питался мной. Мои губы, даже сейчас, выглядели припухшими от часов, проведенных за исследованием его тела. Но под этими едва заметными изменениями я видела себя со стороны. Я все еще была Теей, но теперь я чувствовала себя самой собой, как никогда раньше. Может быть, потому, что он восполнил недостающие части меня.

Я выбрала одежду. Вздохнула, глядя на количество платьев и модных нарядов, которые оказались в шкафу. Скоро рука об руку мы пройдем оставшиеся Обряды вместе со всем вампирским обществом. Пока же я могла обходиться джинсами и толстовками. Как только я оделась, я отключила свой новый телефон от зарядного устройства. Джулиану удалось заставить какую-то бедную душу доставить новый телефон и восстановить большинство моих контактов и настроек одним звонком. Но новый модный телефон не казался мне родным, и я почти забыла о нем. Максимум, что я сделала, ― отправила друзьям сообщение с новым номером. Я вздрогнула, увидев полдюжины новых сообщений, в основном от Оливии.

Собравшись с духом, я прочитала первое. Но это было не более чем короткое «как дела». Следующее заставило мое сердце забиться в горле. Это было сообщение от Ласситера ― обычное сообщение о том, что итоговые оценки выставлены. Остальные сообщения Оливии представляли собой череду все более взволнованных просьб сообщить, видела ли я их, как у меня дела и не игнорирую ли я ее.

― Это не имеет значения, ― сказала я себе, войдя в свою электронную почту и обнаружив официальный отчет среди небольшого количества непрочитанных сообщений. Но я не могла врать себе. Это имело значение. Даже если все, что, как мне казалось, я когда-то хотела, изменилось. Это имело значение для меня. А я чуть было не бросила его совсем. Я заслужила неудачу. Я знала это.

Поэтому я открыла письмо и столкнулась с последствиями своих действий.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

Тея

Я не стала раздумывать. Я просто вбежала в соседнюю комнату, влажные волосы намочили футболку. Как только я заметила Джулиана, сидящего в клубном кресле у окна, я вспомнила, что он разговаривал с Селией. Я обвела взглядом просторную квартиру, но ее не было видно.

― Она ушла? ― спросила я.

Джулиан поднял глаза от бокала с напитком и кивнул. ― Она ушла.

В его словах прозвучала зловещая нотка, и я подавила бурлящее внутри меня волнение. ― Что случилось? О чем ей нужно было с тобой поговорить?

― Ничего важного. Вопросы безопасности. Слухи. Большинство из них не имеют значения пока. ― Он поманил меня пальцем. Перчаток на нем не было, что порадовало, учитывая, что я забыла надеть свои. Когда я подошла к нему, он похлопал по коленям. Я опустилась на них, прижимаясь к его мускулистой груди.

― Что означает это пока? ― пробормотала я.

― Это значит, что я пытаюсь разобраться во всем этом. ― Он поцеловал меня в лоб. ― Я рассказал ей о Камилле.

― И как все прошло? ― Я не могла сдержать удивления.

― Ей нужно было знать. Любой, кто связан со мной, должен знать, ― рассеянно сказал он. ― Она была расстроена и немного растеряна. Но теперь она осознает угрозу.

― Ты действительно считаешь Камиллу угрозой? ― Мы избегали разговоров о ней с того дня, как она напала на меня. Мы оба были слишком заняты друг другом, чтобы уделить хоть минуту его сестре. Но мы не могли долго избегать этого.

― Да, считаю, ― тихо сказал он. ― Женщина, которая мне звонила, не была моей сестрой. Она была незнакомкой.

― Она спасла тебе жизнь, ― напомнила я ему.

― И пыталась причинить тебе боль. ― Его лицо исказила ярость. ― Камилла ― это угроза. Я просто не хочу рассказывать об этом остальным членам семьи.

― Я знаю. ― Вся радость, которую я испытывала несколько минут назад, улетучилась. Я попыталась засунуть свой новый мобильный телефон в карман джинсов, но Джулиан заметил это.

― В чем дело? ― тихо спросил он. ― Ты получила весточку от мамы?

Я покачала головой, мой желудок скрутило. Моя мама была в списке людей, которым я сообщила свой новый номер телефона, вместе с указаниями игнорировать любые звонки или сообщения со старого номера. Она до сих пор не ответила мне.

― Нет. Это неважно. ― Я потянулась, чтобы поцеловать его, но он отодвинулся.

― Расскажи мне.

― Я получила известие из Ласситера. Я сдала экзамен. ― Это казалось таким глупым и несущественным, учитывая то, с чем мы имели дело, но Джулиан обхватил меня руками.

― Я знал, что ты это сделаешь. ― Он улыбнулся мне.

― С отличием, ― добавила я. ― Не могу поверить. Не после того, как я пропустила столько занятий. ― Я повернулась к нему лицом. ― Ты правда никого не подкупил, чтобы я сдала экзамен?

― Я подкупил их только для того, чтобы они отменили твое отчисление и допустили к экзамену. Ты сделала это сама, ― твердо сказал он. ― Когда церемония?

― Я не пойду, ― сказала я со смехом, который заставил его нахмуриться.

― Почему?

― Для меня это теперь неважно. ― Я пожала плечами. ― И это в воскресенье.

― Ты бы пошла на церемонию вручения дипломов, если бы не встретила меня? ― спросил он.

― Возможно, но только… ― Я сглотнула, так как подступившие слезы вызвали комок в горле, ― …только потому, что моя мама хотела бы быть там.

― Понятно. ― Джулиан на мгновение замолчал. ― Для меня будет честью присутствовать на твоем выпускном. Но ты сама решай, пойдем мы или нет.

Я кивнула. ― Вообще-то, Оливия попросила меня пойти куда-нибудь сегодня вечером, чтобы отпраздновать. Я сказал ей, что спрошу тебя.

― Пойти куда-нибудь? ― Он приподнял бровь.

― Если ты не против, или ты можешь пойти со мной, если хочешь.

― Почему ты спрашиваешь меня, можно ли тебе пойти куда-то?

Я тихонько выдохнула, пытаясь придумать лучший способ напомнить ему, что время от времени он склонен становиться пещерным человеком. ― Учитывая все происходящее и твою сестру…

― Ты права, ― с горечью сказал он. ― Но если ты поедешь с моим водителем, я могу попросить нескольких наших людей незаметно сопровождать тебя. Ты и понятия не будешь иметь, что они рядом, если не возникнут проблемы.

― Наши люди? ― повторила я. ― Как охрана твоей семьи?

― Как наша охрана, ― сказал он. ― Это одна из причин, по которой Селии понадобилось поговорить со мной. После того, что произошло с Камиллой, я набираю команду. У большинства семей есть охрана ― ты видела их на вечеринке моей матери. Пока я был один, я никогда не чувствовал необходимости держать охрану.

А теперь он был не один. ― Но ты уверен? Мы можем им доверять?

― Да. Не беспокойся об этом. ― Он сделал паузу и натянуто улыбнулся, но улыбка не коснулась его глаз. Даже в ярком полуденном свете они оставались темными. ― Мне было бы спокойнее, если бы я знал, что они охраняют тебя, пока Камилла где-то рядом.

― Или ты можешь просто пойти со мной? ― Я обняла его за шею.

― Проведи вечер со своими друзьями.

Прежде чем я заберу тебя у них.

Я не была уверена, хотел ли он, чтобы я услышала последнюю фразу, или она проскользнула сквозь барьеры, которые он сумел возвести между нашими разумами. Но он был прав. Скоро мы отправимся в Грецию. Следующие десять месяцев мы проведем в разъездах по всему миру, следуя за светским сезоном. Речь не шла о том, что я покину Сан-Франциско навсегда, тем более что здесь оставалась моя мама. Когда-нибудь она будет готова снова со мной поговорить. А у Джулиана здесь был дом. И у его семьи тоже. Но все было не так, как раньше, и ему не нужно было напоминать об этом, чтобы я это почувствовала. Что-то уже изменилось. Даже сейчас Сан-Франциско казался мне скорее прошлым, чем будущим. Моя жизнь необратимо менялась с того момента, как я встретила Джулиана. Мое будущее было с ним. Сегодняшний вечер был не просто празднованием моих достижений. Это было прощание с прежней жизнью.

― Если ты уверен…

― Не только уверен, но я даже хотел бы организовать для вас вечер. ― Он прищурился. ― Таннер присоединится к вам?

― Да. Это проблема? ― Я сдержала хихиканье, вспомнив, как он впервые узнал о существовании моего соседа по комнате.

― Просто спрашиваю. ― Но мускул в его челюсти напрягся. Мне стало интересно, с каким первобытным инстинктом он борется сейчас.

― Никто не будет возражать, если ты придешь, ― тихо сказала я. Я не была уверена, беспокоюсь ли я о его чувствах или о том, как тяжело мне будет находиться вдали от него.

― У меня есть кое-какие дела, ― сказал он. ― Это даст мне возможность разобраться с ними.

― Потому что ты слишком отвлекаешься, когда я рядом? ― предположила я.

― Именно, ― поддразнил он. ― Но я буду всего лишь на расстоянии телефонного звонка. Позвони, если тебе что-нибудь понадобится.

― Обязательно. ― Даже с командой охраны рядом я все равно чувствовала себя лучше, зная, что могу обратиться к нему.

― Только пообещай мне одну вещь. ― Его голубые глаза пронзили меня насквозь. ― Пообещай, что в полночь ты будешь в моей постели.

Я облизнула нижнюю губу, уже зная, что окажусь в его постели раньше, чем он просит, и кивнула. ― Любовь моя, ― сказала я, позаимствовав его новое обращение, ― обещаю, что буду в твоей постели каждую ночь.

Через несколько часов мне удалось оторваться от Джулиана, чтобы собраться, но только после того, как я выгнала его из квартиры. С первой попытки покинуть кровать я добралась до ванной, пока Джулиан не попытался одеться. Одного взгляда на его обнаженный зад было достаточно, чтобы я забыла, чем занималась. Мы потеряли еще полчаса на полу в ванной и еще больше, когда попытались принять душ вместе. Может, дело в его вампирской выносливости, а может, просто мы так сильно хотели друг друга. В любом случае я не хотела, чтобы это заканчивалось.

Благодаря Селии я без труда нашла, что надеть на вечер. Джулиан не сказал, куда именно он планирует отправить нас праздновать, но предупредил, чтобы я немного принарядилась. В итоге я отказалась от пышных бальных платьев и дорогих ансамблей, купленных для светского сезона, в пользу чего-то более сексуального.

Я как раз забрасывала телефон и кошелек в одну из своих новых сумочек, когда в дверь вошел Джулиан. Увидев меня, он остановился на месте.

― Что такое? ― спросила я, заметив страдание на его лице.

― Может, мне стоит пойти с тобой, ― процедил он сквозь стиснутые зубы, разглядывая короткое бархатное платье, которое я выбрала.

Если бы платье было еще короче, его можно было бы назвать рубашкой. Он поднял палец и покрутил им. Я повернулась вокруг себя, чтобы предоставить ему полный обзор. Оно облегало мои бедра и лишь на дюйм опускалось ниже задницы. Вырез спереди был таким глубоким, что почти демонстрировал мой пупок, и не распахивался благодаря сетке из бисера. Лямки перекрещивались на спине, но в остальном она была голой.

― Что скажешь? ― спросила я, когда перестала кружиться.

В его глазах была полночь, которая соответствовала темноте в его голосе, когда он ответил мне: ― Думаю, нам лучше поскорее выйти из этой квартиры, пока я не передумал и не запер тебя здесь на всю ночь.

― Как будто ты сможешь меня остановить, ― легкомысленно сказала я и направилась к двери.

Джулиан минуту оставался на месте, а когда пошел следом, я услышала его хрипловатый ответ, хотя понятия не имела, сказал ли он это вслух или подумал. ― С удовольствием попробую.

И вот так, предложив мне локоть, он повел меня в ночь.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

Тея

Несмотря на мои возражения, Джулиан выделил нам на этот вечер один из семейных лимузинов. Он фактически отмахнулся от моих возражений, напомнив, что его собственная машина все еще находится на парковке в Ласситере. Я ерзала на своем сидении, пока мы ехали через весь город за остальными участниками вечеринки.

― Ты уверен, что не хочешь пойти со мной? ― спросила я, когда мы свернули на улицу, где я жила раньше. Даже в темноте все казалось знакомым, от машин, припаркованных бампер к бамперу на всех свободных местах, до мусора, покрывающего тротуар перед нашим зданием. Но теперь я жила не здесь. Странно было осознавать, что я никогда больше не почувствую, что это место ― мой дом.

― Мне есть чем заняться, ― серьезно ответил он. ― Я не буду мешать вашей вечеринке.

― Ты не будешь мешать… ― Меня прервал визг снаружи машины.

Мгновение спустя водитель открыл дверь, и я увидела своих друзей. Оливия забралась внутрь лимузина, сияя от радости, пока не заметила Джулиана.

― О. Он идет.

― Я вас только подвезу, ― спокойно сказал он.

Оливия бросила на него острый взгляд, но прежде чем она успела сказать что-то еще, к нам присоединились остальные участники вечеринки.

― Алексия! ― поприветствовала я радостно, заметив одну из близких подруг Оливии по балетной программе. Как и Оливия, она была одета в изысканное сексуальное черное платье. ― Рада тебя видеть.

― Я тоже! ― Она чуть не упала мне на колени, пытаясь обнять меня в тесном салоне. ― Джулиан прищурился рядом со мной, как будто на нас напали. ― Поздравляю! А это, должно быть, твой парень.

После того как Таннер тоже уселся, я представила ее Джулиану, заметив, что Оливия не проронила ни слова.

Таннер и Алексия продолжали болтать без умолку. Таннер даже высунул голову в люк на крыше. Но ничто не могло нарушить ледяное молчание Оливии. Я сдалась, когда мы добрались до центра города.

― Подождите! ― Я вздохнула и уставилась в тонированное окно. ― Мы что, собираемся…?

― Ты празднуешь, любовь моя, ― нежно произнес Джулиан, когда лимузин остановился перед одним из пятизвездочных отелей в районе Бэй. В ночи он выделялся на фоне остальных, но внимание привлекал стеклянный куб, украшающий крышу. В этом вечернем чернильно-черном небе он выделялся среди окружающих его невысоких зданий, словно доказывая собственную значимость.

Ресторан, расположенный на последнем этаже отеля «Итон» в Сан-Франциско, был одним из самых эксклюзивных мест в городе. По понятным причинам он назывался «Пентхаус». Цены в нем отражали его эксклюзивность, поэтому, естественно, я там никогда не была, как и мои друзья.

― Мы идем в «Пентхаус»? ― спросил Таннер, широко ухмыляясь. Даже Оливия выглядела немного впечатленной, несмотря на то, что оказала Джулиану холодный прием.

― Я немного поспрашивал. Мне сказали, что это самое подходящее место, ― сказал Джулиан с непринужденной легкостью человека, перед которым никогда не закрывали дверь. Сейчас он звучал на все свои девятьсот лет. ― Оно подойдет?

Я наклонилась и поцеловала его, пробормотав: ― Ты не должен был этого делать.

― Ты выпускаешься впервые только один раз, ― сказал он.

Алексия не пыталась скрыть свое волнение. Вместо этого она ткнула Оливию локтем в ребра, а затем посмотрела на Джулиана. ― Это очень круто.

Но глаза Оливии прищурились на моем друге. ― Что значит впервые? Сколько раз ты выпускался?

― Лив, ― огрызнулась я, раздраженная ее стремлением испортить вечер.

― У меня не одна степень. ― Джулиан смахнул что-то со своего рукава и одарил ее волчьей улыбкой. ― Возможно, Тея тоже последует моему примеру.

Я сделала мысленную заметку спросить его, сколько у него степеней, когда мы останемся наедине. Мне показалось, что он говорит о чем-то большем, чем степень магистра.

― А она сможет это сделать? Позволишь ли ты ей оставаться на одном месте достаточно долго, чтобы осуществить свою мечту? ― продолжала давить Оливия.

Я почувствовала, как напряглось его тело рядом со мной, и была благодарна за тусклое освещение в задней части лимузина. Что-то в жесткости его плеч подсказало мне, что его глаза потемнели, несмотря на попытки сдержаться. ― Ее мечты ― это мои собственные мечты.

― Ты действительно…

― Это так романтично, ― вклинилась Алексия, бросив взгляд на Оливию. ― Тея, тебе очень повезло.

Оливия откинулась на спинку, а я разрывалась между раздражением от того, что она не хочет изменить свое отношение к Джулиану, и беспокойством, что мы на нее ополчились. Не успела я выбрать, на чью сторону встать, как дверь лимузина открылась.

― Мне действительно повезло, ― сказала я, желая убедиться, что Джулиан не сомневается, что я чувствую. Я положила руку на его ладонь. ― Ты уверен, что не хочешь присоединиться?

― Нет, ― мягко сказал он. ― Повеселись с друзьями. Машина в твоем распоряжении, когда она тебе понадобится, как и я.

Я на секунду задумалась, не послышался ли мне непристойный подтекст его слов. Затем он протянул свою руку, переплетая наши пальцы, и поднес наши сцепленные руки к губам. По моей коже пробежала волна темной магии, и я прикусила губу, почувствовав, как потеплело все мое тело. Джулиан улыбнулся и поцеловал мою руку.

― Увидимся вечером. ― Мне было все равно, даже если бы он выкупил весь Сан-Франциско для празднования моего выпускного. Было только одно место, где я хотела закончить этот вечер ― его постель.

Остальные вышли из машины. Я двинулась за ними, но Джулиан скользнул к открытой двери и плавно вышел, протягивая мне руку. Тем временем я перемещалась в салоне, стараясь не задрать юбку, скользя по сидениям лимузина. Я приняла его руку, и он поставил меня на ноги. Другая его ладонь переместилась на поясницу и задержалась там.

― Передумал? ― с надеждой спросила я.

Его взгляд метнулся к Оливии, и он с ухмылкой покачал головой. ― Просто прощаюсь. ― Он наклонился, опустив лицо к моему. Но в тот момент, когда наши губы уже почти соприкоснулись, он замер. ― Я люблю тебя.

― Я тоже тебя люблю, ― задыхаясь, ответила я. Разве любовь ― это достаточно сильное слово, чтобы описать то, что я чувствовала к нему? Его губы коснулись моих, и несмотря на то, что поцелуй был достаточно сдержанный, я чувствовала себя так, словно растеклась лужей у его ног.

Кто-нибудь придет, если ты подашь сигнал, но все равно будь осторожна.

Я улыбнулась ему и слегка наклонила голову.

― О, да ладно. ― Оливия застонала и направилась ко входу, где служащий в форме вежливо улыбнулся и открыл для нее дверь.

Алексия и Таннер одарили меня сочувственными взглядами, когда мы последовали за ней. Когда мы дошли до двери, Таннер оглянулся через плечо и остановился. ― Кажется, он забыл тебе что-то сказать.

Оливия снова застонала.

Я слегка повернулась и подняла бровь, увидев, что Джулиан все еще стоит у открытой двери лимузина. Водитель уже вернулся за руль.

Я хочу убедиться, что ты войдешь внутрь в целости и сохранности.

Я закрыла глаза, чтобы показать ему, что поняла, и зашла в лобби. Когда я оглянулась на лимузин, дверь уже закрывалась, а Джулиан скрылся из виду.

― Он просто ждал, пока ты окажешься внутри? ― спросила Алексия, выглядевшая так, будто она может схватиться за грудь и упасть в обморок на месте. ― Где ты его нашла?

― Это вышло случайно. ― Как бы я хотела сказать ей, что он ― красивый, сверхзаботливый вампир, который веками ждал меня, чтобы спариться. Как бы мне хотелось поделиться этим с моими друзьями. Но судя по решительному неодобрению Оливии, вряд ли она оценит, если я это сделаю.

― На какой-то вечеринке для богатых мудаков, которые покупают все, что хотят, включая женщин, ― сказала Оливия, словно подтверждая мои мысли.

Мое терпение лопнуло, и я развернулась к ней. ― В чем твоя проблема?

― Моя? В чем твоя проблема? ― возмутилась она, привлекая любопытные взгляды вошедших в холл. Она проигнорировала их и продолжила. ― Я не забыла, как сильно он тебя обидел. Как ты могла простить его после этого?

― Это не имеет значения, ― сказала я, не повышая голоса. ― Я простила его. Почему ты не можешь?

― Потому что я не доверяю ему, и я не думаю, что ты мыслишь здраво. ― Она проигнорировала попытки Алексии прекратить спор и уставилась на меня. ― Я думаю, ты потеряла с ним девственность и теперь не в себе.

У Таннера открылся рот, но он быстро взял себя в руки. Встав между нами, он кивнул в сторону небольшой аудитории, которую мы привлекли. ― Давайте обсудим это наедине.

Но Оливия проигнорировала и его вмешательство и вытянула шею, чтобы увидеть меня. ― Ты переспала с ним, не так ли? В тебе что-то изменилось. Я знаю, что это связано с ним.

Мое сердце гулко забилось в груди, я понимала, что люди смотрят и ждут, что я отвечу. Трещина, образовавшаяся в моей дружбе с Оливией, стала еще глубже. Я знала, что она беспокоится. Я знала, что я ей небезразлична. Но сейчас я снова видела свою маму, требующую, чтобы я выбрала между ней и своим мужчиной. В моей голове всплыли насмешливые комментарии Сабины о том, что я никогда не буду достаточно хорош для ее сына. И что-то оборвалось внутри меня.

Но слез не было. Я не чувствовал печали. Вместо этого темная сила просочилась сквозь мои новые трещины. Мое сердце билось так быстро, что я готова была поклясться, что это крылья его магии бьются о клетку. Я чувствовала, как его тьма проникает в мою кровь, стирая все сомнения в том, кто я и чего хочу, и единственное что я могла сделать, это не откинуть голову назад и не зарычать.

Вместо этого я позволила этой силе создать вокруг себя защитный барьер. Я позволила ей успокоить меня своим свирепым присутствием. Я никогда не боялась сражаться, за исключением тех случаев, когда дело касалось тех, кого я любила. Оливия была права. Я изменилась. Я не хотела терять ее, но и не собиралась извиняться за то, кем я стала.

Я долго смотрела на нее, и темная сила хлопала во мне своими могучими крыльями. Одним словом я могла освободить ее. Но мне не нужно было ничего доказывать. Мне не нужно было объясняться. Хотя я с радостью рассказала бы ей все сочные подробности, если бы она попросила. Не говоря ни слова, я развернулась и пошла в сторону лифтов, направляясь прямо к тому, который был обозначен как «Пентхаус».

Дойдя до него, я остановилась, удерживая палец над кнопкой «вверх» на панели, и бросила взгляд через плечо. Алексия и Таннер отставали от меня всего на несколько шагов. Глаза Таннера расширились, но он ничего не сказал. Алексия слегка похлопала меня по плечу.

А Оливия все еще стояла там, где я ее оставила. Я повернулась, подняла голову и протянула довольно хрупкую оливковую ветвь.

― Ты идешь?

Мы с минуту смотрели друг на друга, прежде чем она направилась к нам. Разочарованная толпа медленно рассеялась, не дождавшись продолжения шоу. Я нажала на кнопку, когда Оливия подошла к нам, осмелившись бросить на нее еще один взгляд. Она ничего не сказала. Да ей и не нужно было.

Я знала ее достаточно хорошо, чтобы понять, что эта битва еще далека от завершения.

ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ

Джулиан

Я никогда не проводил столько времени в больнице, но теперь понимал, почему люди их ненавидят. Флуоресцентная лампа над головой мерцала каждые тридцать секунд. Ее низкий гул был почти таким же отталкивающим, как и резкий антисептический запах, витавший в воздухе. Я шел по коридору в отделении интенсивной терапии и думал, кому пришло в голову покрасить все стены в плоский бездушный серый цвет. Из-за плохого освещения и отсутствия окон краска только усиливала ощущение клетки. Когда я завернул за угол, усталая женщина в медицинском халате нахмурилась.

― Сэр, ― обратилась она ко мне, ― могу я взглянуть на ваш бейдж посетителя?

Я не потрудился получить его у охранника, которому сделал внушение на стойке регистрации. Я остановился и одарил ее обезоруживающей улыбкой. Она замерла, ее рот раскрылся, когда она окинула меня взглядом.

Когда стало ясно, что она потеряла дар речи, я сказал: ― Мне не нужен бейдж. Я пришел к доктору Ривзу по поводу пациента.

Может быть, у нее была длинная смена, а может, помогло ее откровенное влечение, но она не сопротивлялась моему принуждению.

― Позвольте мне вызвать его. ― Она не колебалась. Вместо этого она украдкой взглянула на меня, пока брала телефон, чтобы позвонить доктору.

― Спасибо, ― сказал я, когда она положила трубку.

Она потянулась через стол, опустив ресницы. ― Могу ли я вам еще чем-то помочь? Может быть, вы хотите подождать в более уединенном месте?

Приглашение было явным. Она была бы более чем счастлива проводить меня в отдельную комнату. Было время, когда я, возможно, принял бы ее предложение. Но сейчас мне было не до этого. Все мои мысли занимала Тея. Именно из-за нее я оказался здесь. Я покачал головой, не обращая внимания на то, как побледнело лицо женщины. ― В этом нет необходимости. Я ткнул пальцем в сторону зоны ожидания. ― Я буду здесь.

Она нахмурилась и сделала вид, что вернулась к бумагам, которые она изучала, когда я пришел.

Я стояла у стены, в стороне от врачей и медсестер, деловито переходящих из палаты в палату. Время от времени до меня доносилось стрекотание монитора или стон боли, но я изо всех сил старался отгородиться от этих звуков. Было странно находиться рядом с таким количеством боли и смерти. Вампиры покидали мир быстро и жестоко. Но люди? Они цеплялись за жизнь, даже если она не могла быть лучше, чем освобождение от забвения.

― Ты вызывала меня? ― Доктор Ривз обратился к медсестре, все еще работавшей за столом. Она указала на меня и слегка покраснела, когда наши глаза на мгновение встретились.

Доктор остановился, заметив меня, и нахмурил брови, пытаясь дать мне оценку. Он изучал мое сшитое на заказ шерстяное пальто, наклонив голову, чтобы заглянуть за поднятый воротник. Я в свою очередь рассматривал его. Тея упоминала, что Оливия в него влюблена. Большинство моих встреч с Оливией говорили о том, что ей никто не нравится, особенно я.

На первый взгляд, было легко понять, что привлекло ее внимание. По человеческим меркам Ривз считался красавцем. У него была сильная линия челюсти и прямой нос, но он был худым и бледным от многочасовой работы. Он не улыбнулся, когда подошел к ней. Судя по степени помятости его халата, он работал уже давно. Трудолюбивый и симпатичный ― вот что, оказывается, нужно Оливии.

― Могу я вам помочь? ― спросил он спустя долгую минуту.

― Мне нужно поговорить с вами о пациенте, ― тихо сказал я. ― Келли Мельбурн.

На его лице промелькнуло узнавание. ― Вы ― друг Теи.

― Ее парень, ― поправил я его, хотя называть себя ее парнем было совершенно неправильно. Я не был ни ее другом, ни ее парнем. Но я не мог ожидать, что человеческий доктор поймет смысл спаривания. К тому же Тея не разрешала мне называть себя ее мужем или женихом, поскольку технически я не был ни тем, ни другим. Я планировал исправить это как можно скорее.

― Насколько я помню, ранее вы представились ее мужем, ― проворчал Ривз, доказав, что помнит меня лучше, чем я предполагал.

― Оплатить чей-то больничный счет на удивление сложно. ― Я смахнул невидимые ворсинки с рукава. ― Я думал, все пройдет проще.

― Ну, раз вы так близки с Теей, то должны знать, что ее матери здесь больше нет, ― он произнес ее имя с излишней фамильярностью. Из-за его тона и разлуки с ней я начал терять терпение.

― Я в курсе. ― Я направил на него внушение и попытался снова: ― Нам нужно поговорить где-нибудь наедине.

Ривз моргнул, немного ошеломленный, и кивнул. ― Восьмая комната свободна.

― Отлично, и я хотел бы посмотреть карту Келли, ― добавил я.

― Конечно.

Я не гордилась тем, что прибегаю к принуждению, но у меня не было вариантов. Мои собственные следователи не только не нашли ни одной зацепки о связи Келли Мельбурн со сверхъестественными существами, но и не смогли обнаружить никаких ее следов. После освобождения она не вернулась в свою квартиру. Соседи не помогли. Большинство из них помнили ее и Тею, но никто, похоже, не знал их. Надежда на то, что я смогу разыскать ее до выпускного Теи, уменьшалась с каждой секундой.

Доктор остановился у стола медсестры и попросил принести карту Келли, но я продолжил путь в палату, когда понял, что каким-то образом привлек внимание всего медперсонала.

― Мы пытаемся связаться с Келли уже несколько дней, ― сказал доктор, заходя в палату и закрывая дверь. ― А Тея с ней связывалась?

Я покачал головой. ― Она беспокоится о своей матери.

Я протянул руку за папкой, но он заколебался.

― Я действительно не должен, ― сказал он.

― У Теи есть доверенность, и она дала свое разрешение, ― сказала я ему, зная, что это все, что ему нужно услышать.

― Верно, ― рассеянно сказал он и протянул мне папку.

Я открыл ее и просмотрел содержимое. Здесь не было почти никакой информации о женщине. Никаких сведений о членах семьи, даже о ее родителях. Никаких признаков того, что в ее жизнь существовало что-то помимо Теи и времени, проведенного на лечении. Но именно результаты анализов меня озадачили. Ранее этим вечером я признался, что у меня больше одной степени. На самом деле у меня их было больше дюжины, в том числе по медицине. Но, несмотря на мое образование, результаты не имели смысла. ― Я думал, у нее ремиссия.

Если я правильно помнил, Келли находилась в состоянии ремиссии за несколько дней до ее загадочного исчезновения. Анализы, проведенные всего за неделю до этого, не выявили никаких признаков рака. Теперь все было совсем по-другому.

― Так и было, ― подтвердил он. ― Я никогда не видел такого агрессивного роста опухоли. Как будто ни одна из ее опухолей никогда не лечилась. Мало того, их стало в два раза больше. Ее действительно нужно показать врачу.

Я закрыл папку и встретился взглядом с его глазами. ― Изменится ли что-то, если она начнет лечение?

― Шанс есть всегда, ― сказал доктор Ривз.

Но мне не нужна была успокаивающая ложь, которую скармливают большинству близких. Я хотел знать, что происходит на самом деле. ― Каковы, по-вашему, ее шансы?

― Может быть, десять процентов, если мы как можно скорее начнем агрессивное лечение, ― мягко сказал он, но его глаза говорили мне, что это очередная ложь.

Келли Мельбурн умирала, и если раньше я сомневался, что с матерью моей пары происходило больше, чем она говорила, то теперь я точно знал, что это так. Рак был не просто агрессивным. Он был неестественным.

― Я никогда не видел ничего подобного, ― признался доктор. ― Вы не знаете, не подвергалась ли она воздействию чего-нибудь, что могло бы вызвать это? Асбест? Что-то аналогичное?

Если асбест ― это самое лучшее, что мог придумать доктор, то нам здесь не помогут.

Прежде чем я успел отмахнуться от него, он добавил: ― Как будто что-то разъедает ее изнутри.

― Магия, ― пробормотал я, думая о силе, скрывающейся в венах самой Теи.

― Что, простите? ― Доктор Ривз поднял брови. ― Вы сказали…

― Ничего, ― оборвал я его. ― Я ничего не сказал. Я передал ему папку с натянутой улыбкой. ― Я ценю вашу помощь.

― Если вам удастся связаться с Келли, пожалуйста, попросите ее позвонить.

― Обязательно. Но я начал понимать, что Келли исчезла не потому, что ее расстроили мои отношения с Теей. Она скрывалась. Но где и почему?

― Ты также должен подготовить Тею, ― добавил он тише. ― Она должна знать, что ее время с матерью может быть очень коротким.

А благодаря мне она может даже не успеть попрощаться. Я должен был найти Келли, и быстро. Я еще раз поблагодарил врача и вышел из больничной палаты. Ничего нельзя было сделать. Я видел анализы. Доктор сказал то же самое. Мать моей пары умирала, и шанс помочь ей зависел от того, выясню ли я, где она находится. Но Келли Мельбурн жила жизнью призрака. У нее не было настоящих друзей. Никто ничего о ней не знал. Кажется, даже ее дочь.

Я вышел в прохладную ночь и плотнее запахнул пальто от пронизывающего ветра. Туман был таким густым, что я не мог разглядеть ни одной звезды. Впрочем, в городе я никогда не мог этого сделать. Такова была цена, которую я платил за то, чтобы находиться в эпицентре жизни. Какую цену заплатит Келли за то, что не дорожит своей собственной? И тут меня накрыло еще одно ужасное осознание, да так сильно, что едва не подкосились колени. Если магия медленно убивала Келли, то неужели та же самая сила текла по венам Теи? Неужели она украдет ее у меня через несколько десятилетий?

Мой желудок сжался, а мир потемнел по краям, когда меня охватила кровавая ярость. Я прожил столько столетий не для того, чтобы найти свою пару и потерять ее вот так. Я не смог бы.

Оставался только один вариант ― тот, который я отказывался рассматривать. Но разве у меня был выбор, кроме как обратить Тею в вампира? Не то чтобы это зависело от меня. Выбор должна сделать она сама, и она должна понимать, во что ввязывается. А до тех пор я должен был подарить ей как можно больше прекрасных моментов нормальной человеческой жизни. Мы отпразднуем ее выпускной. Я придумаю романтический способ сделать ей предложение. Я женюсь на ней. Я подготовлю ее к тому, что она станет обращенным вампиром в мире чистокровных.

Но сначала мне нужно было найти ее мать и устранить разлад, который я между ними вызвал.

Я протиснулся сквозь толпу людей на тротуаре и зашагал к лимузину. Сегодня я ничего ей не скажу. Она заслужила одну ночь счастья, прежде чем я нанесу такой удар.

Подойдя к лимузину, я скользнул внутрь, не дожидаясь пока водитель откроет мне дверь. Я опустился на мягкое кожаное сидение, проверил пальцами пульс, и произнес в интерком: ― Мы можем ехать.

Но двигатель не завелся.

Я снова попробовал обратиться к нему, вспоминая имя водителя, и наконец оно всплыло в моей памяти. ― Хан?

Ничего.

Я нажал на кнопку, чтобы опустить барьер между салоном и водителем, и тут же в ноздри ударил резкий запах железа. Я смог разглядеть профиль Хана, но он не двигался. Не было никаких признаков дыхания. Я втянул воздух и узнал запах, наполнивший кабину.

Запах смерти.

― Черт, ― прохрипел я, с опозданием на секунду взявшись за ручку двери. Прежде чем я успел выйти и подтвердить свои подозрения, задняя пассажирская дверь открылась, и моя сестра скользнула на сидение рядом со мной.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ

Тея

Как только мы вышли из лифта, к нам шагнул мужчина в угольно-черном костюме. ― Мисс Руссо?

Оливия вздрогнула от неожиданности, а Алексия захихикала. Тем временем я боролась с внезапным желанием удариться головой о стену, но не показывала никаких признаков нервозности.

― Да, ― сказала я, не потрудившись поправить его. Какой в этом смысл? Но Оливия услышала это и, несомненно, сделала мысленную заметку о том, что я не поправила его.

Я ― Джекс, управляющий «Пентхаусом». Мы рады, что вы посетили нас. Пожалуйста, следуйте за мной. ― Он повел нас сквозь толпу. По пути люди оборачивались и смотрели на нас. Вероятно, они пытались понять, что делает нас такими особенными. Когда мы дошли до отдельного помещения, отделенного от основного обеденного зала раздвижными дверями, я поняла, почему. Здесь все просто кричало о VIP.

Внутри VIP-зал был похож на иллюстрацию из сказки. Светильники розового цвета были приглушены, чтобы создать романтическое освещение за большим круглым столом. Вместо отдельных кресел здесь стояли два полукруглых бархатных дивана с низкими спинками и десятками подушек. В центре стола располагалась цветочная композиция высотой с меня, усыпанная цветущими розами и длинными побегами плюща. Лепестки изящно рассыпались по мраморной столешнице с золотыми вкраплениями. Но именно от вида у меня перехватило дыхание.

Вместо стен со всех сторон помещение окружали окна от пола до потолка, из которых открывался вид на центр Сан-Франциско. Но когда мы вошли внутрь, Джекс указал на одно из окон, через которое можно было увидеть то, чем действительно славится «Пентхаус» ― его бар на крыше.

Мы расселись. Таннер ― рядом со мной, остальные ― напротив. Оливия села через стол от меня и продолжала сверкать глазами.

― Вы можете приходить и уходить по своему усмотрению. Он прикоснулся к стеклянной панели, и она сдвинулась, открыв проход. Это была дверь. ― Ваш счет уже оплачен, и персонал готов удовлетворить любую вашу просьбу. ― Пока он говорил, вошли двое официантов, каждый из которых нес бутылку Dom Perignon. ― Небольшой комплимент от мистера Руссо, прежде чем начнется ваш вечер.

― Конечно, комплимент, ― пробормотала Оливия, все еще выглядя мрачной, но Алексия и Таннер были в немом шоке.

― Не возражаете? ― спросил Джекс, и я кивнула. Немного социальной смазки, чтобы снять напряжение, ― это как раз то, что нам нужно.

Официанты откупорили пробки и налили шампанское в наши фужеры. Мы взяли их, нервно поглядывая друг на друга, пока они ставили открытые бутылки в огромную серебряную урну, наполненную льдом. Когда они наконец ушли, мы все разразились хохотом.

Кроме Оливии.

Я проигнорировала ее и подняла свой бокал. ― За что мы выпьем?

― За то, чтобы выбраться живыми, ― предложил Таннер, вздернув брови.

Если бы он только знал. Я прикусила губу и изобразила на лице улыбку.

― Едва ли, ― тихо сказала Оливия.

Становилось все труднее игнорировать ее саркастические комментарии. Я подозревала, что к этому она и стремилась. Оливия хотела продолжить ссору, которую мы начали внизу. Вместо этого я чокнулась своим бокалом с Таннером. ― Я выпью за это.

Каждый из нас сделал по глотку. Темные глаза Алексии напротив меня распахнулись. ― Боже мой, как вкусно. Как будто шампанское из рая.

― Согласен. ― Таннер отпил из своего бокала и потянулся за бутылкой. ― Может, выпьем еще?

― Они уже открыты, ― легкомысленно сказала я.

― И счет оплачен, верно? ― добавила Оливия.

Я на мгновение замешкалась, прежде чем поставить фужер с шампанским на стол и встать. ― Пойдем, Лив.

За столом воцарилась тишина.

― Куда? ― спросила она.

― В уборную? На улицу? Мне все равно, но нам нужно поговорить, ― потребовала я, положив руки на бедра.

Она встала и указала на дверь.

― Ты уверена? ― спросил Таннер, глядя на крышу. ― Мне не нравится, что вы двое будете ссориться на крыше.

― Мы не ссоримся, ― сказала Оливия.

― Мы поговорим, ― закончила я.

Он обменялся взглядом с Алексией, но ни один из них не стал возражать.

― Только не устраивайте ничего, чтобы нас выгнали, ― сказала Алексия, открывая небольшое меню. ― Я умираю с голоду, а еда выглядит потрясающе.

Мой желудок заурчал, словно напоминая мне, что я провела больше времени в постели со своей парой, чем за едой. Я не могла винить Алексию за ее приоритеты, но я не собиралась сидеть и терпеть сарказм Оливии всю ночь.

― Закажите для нас, ― поручила я Таннеру и Алексии.

― Что вы хотите? ― спросила Алексия.

― Все, ― спокойно ответила я. ― Заказывайте все. Мы празднуем. ― Последние слова адресовались Оливии.

Она поджала губы, подошла к двери, нажала на кнопку и вышла на улицу. От одного бокала шампанского у меня в животе стало жарко, но это мало помогало против прохладной ночи. Большинство людей в баре были в пальто, и я понимала, почему. Ветер тут же швырнул волосы мне в лицо. Я откинула их назад, заметив открытый обогреватель, и указала на него.

Оливия последовала за мной, не говоря ни слова, хотя я знала, что ей тоже должно быть холодно. Обогреватель был включен на максимальную мощность, и я почти прослезилась, когда почувствовал тепло, излучаемое им. Теперь, когда я не собиралась замерзать до смерти, я повернулась к своей лучшей подруге.

― Да, ― сказала я.

Оливия моргнула, гнев сменился растерянностью. ― Да, что?

― Я переспала с ним, ― сказала я, и мое сердце забилось в бешеном ритме. Я не могла рассказать ей все. Как именно я должна была объяснить, что Джулиан ― моя пара? По идее, не должно быть ничего страшного в том, чтобы рассказать подруге о том, что я совершила совершенно нормальный человеческий поступок.

Но почему-то в этот момент мне казалось, что это очень важно.

― Когда? ― резко спросила она.

― Несколько дней назад, ― призналась я. ― Я должна была тебе сказать.

Но глаза Оливии сосредоточились на моем лице. ― Откуда у тебя этот синяк? И что случилось с твоим телефоном?

― Это? ― Я вздохнула, подняв руку, чтобы потрогать заживающие повреждения от нападения Камиллы. ― Меня ограбили.

Это была не совсем ложь. У меня действительно украли мобильный телефон.

― И ты переспала с ним до или после этого?

Я не была уверена, к чему она клонит, поэтому решила быть честной. ― После.

― И где он был, когда тебя ограбили? ― Что-то в том, как она это сказала, подсказало мне, что она не поверила в мою историю.

Часть меня жаждала признаться ей. Я ненавидела хранить от нее секреты, но я не могла рассказать Оливии о вампирах, не подвергая ее жизнь риску. Да и поверит ли она мне? Это прозвучит безумно. Даже я не поверила, когда Джулиан рассказал мне об этом. ― Он был не со мной. Это случилось после моего экзамена. Кто-то напал на меня на парковке в Ласситере.

― И ты не подумала рассказать мне? ― За горькой ноткой в ее словах я услышала боль.

― Это было обычное ограбление, ― неуверенно сказала я. ― Я не хотела, чтобы ты волновалась.

― А когда переспала с ним? Почему об этом ты не сказала?

Во мне вновь вспыхнуло раздражение. ― Это было всего несколько дней назад. У тебя еще шли экзамены, а мы были… заняты.

― Заняты? ― повторила она. ― Ты имеешь в виду, что вы трахались?

Я открыла рот, пытаясь придумать умный ответ, но все, что я смогла, ― это снова сказать правду. ― Да.

Оливия на секунду замолчала. Наконец ее взгляд остановился на мне. ― Я видела твою маму через несколько дней после того, как он вернулся в город.

Ох.

― Она заставила меня выбирать, ― напомнила я Оливии. ― Это было нечестно.

― Она сказала, что он опасен. ― Она махнула рукой вокруг нас. ― Оглянись вокруг. Ты прошла путь от студентки колледжа, работающей на двух работах, до человека, у которого есть все, что только можно пожелать. Поездки в Париж, дорогие виолончели, шампанское.

― К чему ты клонишь? ― Темная магия Джулиана внутри меня с каждой секундой возбуждалась все больше.

― Ты хоть понимаешь, во что ввязываешься?

Я рассмеялась. Если бы она только знала, то не стала бы спрашивать. ― Да, и Джулиан ― не плохой парень.

Не совсем. Он разрывал на части только тех, кто этого заслуживал.

Она выглядела неубежденной. ― Чем он занимается? ― спросила она. Затем подождала пару секунд, пока я пыталась придумать объяснение его богатству, не связанное с отмыванием денег или королевским наследством. ― Ну, Тея? Ты знаешь это?

― Инвестиции, ― огрызнулась я.

― Напомни мне попросить у него совета по поводу рынка. ― Она закатила глаза.

― Вся его семья богата. ― Я пожала плечами. ― Для меня это не имеет значения.

― Нет, ― сказала она, покачав головой. ― Не лги. Нельзя превратиться из нищей в чертовски богатую и не поинтересоваться источником этих денег.

― Я не богата, ― напомнила я ей, но это прозвучало как ложь даже для моих ушей.

― Ты уверена в этом? ― надавила она.

― Это его деньги, не мои.

Наконец она улыбнулась. ― Я рада слышать это от тебя, потому что ты же понимаешь, что это ненадолго, верно?

― Что? ― медленно спросила я.

― Это. ― Она указала на ресторан. ― Вы двое не знаете друг друга. Я не хочу видеть, как ты снова будешь разваливаться на части, когда это закончится, и не хочу видеть, как ты сжигаешь все мосты ради него. Ты бросила работу, квартет, едва закончила школу.

Я сделала паузу, переваривая правду. Оливия не была расстроена тем, что я переспала с ним. Она волновалась, как и моя мама. Но я смогла рассказать маме правду, потому что она знала о вампирах. Она не приняла Джулиана как мою пару. Больше никто в моей жизни не знал, что происходит на самом деле, и это оставляло меня в одиночестве. Я чувствовала себя как воздушный шарик, который оторвался от своей ниточки. Меня ничто не удерживало в прежней жизни. Я парила одна в этом странном новом мире, и хотя Джулиан была рядом, чтобы привязать меня ― в буквальном смысле слова, ― все равно все казалось сюрреалистичным.

И она была права. Не то чтобы между нами что-то не ладилось. После спаривания я была уверена в Джулиане больше, чем в том, что каждое утро будет вставать солнце. Мне грозила опасность. Не от вампиров, не от его семьи и даже не от него самого. Я могла потерять людей, которые значили для меня больше всего. Как я могла быть частью его мира и при этом оставаться собой?

― Ты не поправила того парня, когда он назвал тебя мисс Руссо, ― наконец сказала Оливия, когда пауза в нашем диалоге стала критичной.

― Я начинаю к этому привыкать, ― призналась я.

― К чему привыкать?

― К его фамилии, ― тихо ответила я. Я знала, что мне нужно сделать.

― Тея, ― произнесла она задохнувшимся голосом. ― Пожалуйста, скажи мне, что вы не сбежали и не поженились в тайне от всех.

Я рассмеялась и покачала головой. ― Мы не женаты, ― успокоила я ее, и она вздохнула с облегчением, пока я не добавила ― пока.

Оливия застыла на месте, когда до нее дошло, что я имею в виду. ― Он сделал тебе предложение?

― Да. Нет. Это было дерьмовое предложение. ― Я натянула улыбку и встретилась взглядом с широко раскрытыми круглыми глазами моей лучшей подруги. ― Но мы поженимся.

― Ты совсем не знаешь его! ― крикнула она, ее голос пронесся над шумом бара.

― Я его знаю. Он ― моя пара. ― Просто то, что я произнесла это вслух, ослабило узел в моей груди. Темная магия во мне не возражала. Вместо этого она, наоборот, словно гордо надула грудь, а затем довольная улеглась и задремала. Конечно, она отреагировала именно так. Джулиану хотелось кричать об этом с крыш всех домов. Должно быть, его магия чувствует то же самое.

Она покачала головой, ее лицо омрачила растерянность. ― Он кто? Что это значит?

― Моя пара, ― повторила я своей шокированной лучшей подруге. ― Так это называется в его мире.

― Что значит «в его мире»?

Я глубоко вздохнула, уже приняв решение, и сказала ей: ― Джулиан ― вампир.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ

Джулиан

Все в ней изменилось, и в то же время все осталось прежним. Она захлопнула дверь, отгородившись от шумного города снаружи, и улыбнулась мне. Ее глаза ― того же оттенка синего, что и мои, ― наблюдали за мной, и, хотя ее стройное тело выглядело расслабленным, я знал, что она на грани. Как? Так же, как я знал всегда. Даже сейчас, после всего, что произошло, я чувствовал неразрывную связь между нами. Та самая связь, которая заставила меня броситься за ней в Париже, установилась между нами и сейчас. Камилла достала бутылку виски из мини-бара лимузина, откупорила ее и сделала глоток. Когда я видел ее в последний раз, она была одета в стиле викторианской эпохи. Сегодня же ее голову украшало стильное гладкое каре, едва касающееся плеч, обтянутых облегающей кожаной курткой. Она вытянула ноги, продемонстрировав пару грубых мотоциклетных ботинок с застежками, которые заставили бы покраснеть доминатрикс.

Она протянула мне бутылку, но я продолжал смотреть, пока машина не начала двигаться. Мой взгляд метнулся к переднему сиденью, где незнакомец, одетый во все черное, направил лимузин в поток машин Сан-Франциско. Я так отвлекся на ее появление, что даже не заметил.

― Не беспокойся о нем. ― Камилла наклонилась и нажала на кнопку, подняв барьер между водителем и нами.

Мой шок прошел, и я зарычал на нее. ― Я должен тебя убить.

― Как драматично. ― Она закатила глаза, потянувшись в карман. Через секунду она протянула мне телефон. ― Я пришла, чтобы вернуть телефон твоей пары. ― Камилла сделала паузу и глубоко вдохнула. ― Похоже, она наконец-то ею стала. Решил остепениться, да?

― Держись от нее подальше. ― Просто услышав от нее упоминание о Тее, я взбесился. Тусклые огни заднего салона лимузина померкли, когда меня охватила кровавая ярость. Хрупкий телефон в моих руках разбился вдребезги, превратившись почти в пыль. Я не смогу долго держать себя в руках. Ярость крови была двоюродной сестрой жажды крови. Они часто были связаны друг с другом, но теперь, когда я спарился, необходимость защищать свою пару захлестывала меня, доводя до безумия. Лишь страх, что преждевременные действия могут подвергнуть Тею еще большей опасности, сдерживал меня. Мне нужно было узнать, что задумала Камилла, прежде чем я оторву ей голову.

― Посмотри на это с другой стороны, ― сказала Камилла, как будто мы все еще просто поддразнивали друг друга, ― я оказала тебе услугу. Ты ведь наконец-то трахнул ее, не так ли?

Я бросился на нее, схватил за горло, но Камилла только рассмеялась. Это был придушенный, напряженный звук, но в ее глазах сверкало веселье. Уставившись на меня, она прошептала: ― Давай, сделай это.

Я хотел. Каждый инстинкт во мне требовал, чтобы я оторвал ей голову и устранил угрозу, которую она представляла для Теи. Но ее слова проникли в мой разум. Она говорила серьезно. Она хотела, чтобы я убил ее. Поэтому я ослабил хватку и произнес с угрозой. ― Ты не будешь так говорить о моей паре.

― Это свершившийся факт, ― сказала она, стиснув зубы. Я отпустил ее, и она глубоко вздохнула. ― Но мы можем не говорить об этом. Нам нужно обсудить другие вопросы.

― Какие именно? ― Я поправил перчатки, пытаясь сосредоточиться на ситуации, развивающейся здесь и сейчас. Но мои мысли вертелись вокруг Теи. Если Камилла со мной, была ли Тея в безопасности? Она должна быть в безопасности. Я организовал охрану. Никто не мог добраться до нее. Но я сам ослабил бдительность. Я слишком отвлекся, покидая больницу и обдумывая, как сообщить Тее информацию о ее матери.

― Приближается война, ― тихо сказала она. ― Я здесь, чтобы дать тебе шанс присоединиться к правильной стороне.

― И эта сторона…? ― саркастически спросил я.

― Не притворяйся, что ты согласен с Советом, ― прошипела она, делая еще один глоток виски. ― Я знаю, что они угрожали казнить Тею. И я здесь, чтобы сказать тебе, что это была не пустая угроза.

― Совет ― это не проблема.

― Почему? Потому что в ней оказалась магия? Думаешь, их это волнует? Ты ослушался их. Прямо сейчас они голосуют, принимать ли против тебя меры, ― сказала она, оскалившись и обнажив полностью выдвинутый клык.

― Совет к ней и близко не подойдет, ― сказал я низким голосом и добавил: ― И ты тоже.

― Такой грозный. ― Она хихикнула. ― Мы оба знаем, что это неправда. Я уже однажды добралась до нее.

Кровь вспыхнула во мне, но я снова попытался сдержать ее. ― И никогда больше не доберешься.

― Если бы я хотела ее убить, она была бы мертва, ― категорично напомнила она мне. ― Так что успокойся, пока твоя голова не взорвалась.

Мое дыхание было тяжелым и прерывистым, но она была права. Хотя Тея утверждала, что ведьма спасла ее, я знал, что если бы Камилла хотела причинить вред кому-то из них, она могла бы это сделать.

― Ты мне не доверяешь, ― сказала она.

― А почему должен? Ты позволила нам поверить в то, что ты мертва, ― ты позволила мне поверить в это.

― С таким же успехом я могла быть мертва. Я чувствовала себя мертвой. Мою жизнь променяли на выгодный альянс, мои дети ― еще один способ Уильяма контролировать меня, а Уильям…

― Я знаю, ― пробормотал я. ― Я знаю, кем он был.

― Не был, есть, ― поправила она меня.

― Что? ― Я уставился на нее. ― А дети?

― Мертвы, ― ответила она. ― Последний подарок Уильяма мне. Сгорели заживо в огне, который он устроил, чтобы очистить наш дом.

Несмотря на ее холодный ответ, она не смогла скрыть от меня правду. Мое сердце заколотилось, ощущая ее боль, как свою собственную. Где-то внутри меня золотистый свет растекался успокаивающими нитями. Магия Теи обволакивала мое сердце, как бы говоря, что я не один.

― Мне жаль. ― Мои сожаления не соответствовали утрате и прозвучали слишком поздно.

― Ты даже не был знаком с ними, ― сказала она в основном самой себе, ее глаза были устремлены куда-то вдаль.

― А ты? Ты все еще привязана к нему? ― Спросил я.

― Нет, я умерла в тот день вместе со своими детьми. Я ушла за грань.

Я промолчал. Вампиры, как правило, не верили ни в рай, ни в ад. Наш род прожил достаточно долго, чтобы такие понятия казались глупыми.

― Хочешь узнать, что ждет тебя дальше? ― спросила она, и я кивнул. ― Свобода. Это заняло всего минуту. Моя душа ушла в это великое, прекрасное забвение, а потом меня выдернули обратно. Служанка исцелила меня. Я так и не узнала, как. Когда я открыла глаза и обнаружила кошмар, в который меня вернули, я убила ее. Думаю, она была ведьмой, ― задумчиво добавила она.

Она умерла. Это было правдой, но это не объясняло, где она была все это время.

― Почему ты не связалась с нами? ― потребовал я.

― С чего бы? ― прорычала она в ответ, повернувшись ко мне. ― Ты бросил меня умирать.

― Ты можешь продолжать говорить себе это, но это неправда. Ты знаешь, что каждый год мама делала для тебя покупки и набивала шкаф, надеясь, что ты приедешь? Каждый год до самой твоей смерти. Она готовила для тебя комнату. Она обустроила комнату, ― мой голос сорвался, ― для твоих детей. Ее внуков. Она изменила законы. Бенедикт последовал ее примеру. Себастьян пытался найти утешение в кокаине. И каждая война, которую вел наш отец за последние двести лет, была вызвана его ненавистью к Уильяму.

― А ты? ― требовательно спросила она. ― Где был ты? Что делал мой близнец?

― Я пытался. ― Я не мог сказать ей больше, не с клятвой крови, связавшей меня. Не с тем обещанием, которое я дал нашей матери. Тем, что висело у меня на шее, как камень.

― Пытался? ― повторила она. ― Ты потерпел неудачу. Так же, как ты подведешь свою пару, если откажешься увидеть правду.

― И что же это за правда? Где Уильям? Кто эти люди, с которыми ты работаешь? ― надавил я.

― Ты не единственный, кто связан клятвой крови.

Я замолчал. Она не могла знать о клятве крови. Никто не знал. Даже Тея. Это был единственный секрет, который я был вынужден хранить.

Ее глаза злорадно сверкнули, словно она тоже могла читать мои мысли. ― Мне всегда было интересно, в чем мать заставила тебя поклясться, что было настолько ужасно, что ты уснул на десятилетия.

Я понятия не имел, откуда она это знает, но было ясно, что ей все равно.

― Знаешь, я однажды навещала тебя, ― продолжила она. ― Приезжала на остров, стояла в твоей комнате и смотрела, как ты спишь. Поэтому, когда я говорю, что у меня нет желания убивать тебя, ты можешь мне поверить.

― Это было бы легче сделать, если бы ты перестала убивать всех вокруг меня, ― прорычал я. Даже когда я пытался осмыслить то, что она мне говорила, и то, чего она не говорила, я не забывал о Париже. Я не забыл ни Хьюза, ни невинных людей в опере. И уж точно не забыл ее нападение на Тею и следы, которые она оставила на ней.

― Есть цена за свободу. Это смерть, ― сказала она мне.

― Так вот что думали люди, напавшие на Оперу? Что они освобождают невинных?

― Все вышло из-под контроля. К сожалению, Мордикум привлекает немало озлобленных, обращенных вампиров. Тех, кого Совет и чистокровные пытаются держать под контролем.

Мордикум. Теперь у меня было название. Это была латынь, извращенная на современный лад, но смысл ее был ясен. Укус. Но не простое действие. Нет, это был жестокий укус ― беспощадный, первобытный, раздирающий. ― И этот Мордикум лучше, чем Совет?

― Они не боятся того, кто они есть. Они просто хотят быть вампирами, ― яростно сказала она, ее глаза загорелись.

― И это то, чего ты хочешь? ― Я покачал головой. ― Это чушь, и ты это знаешь. Ты была свободна десятилетиями. Зачем возвращаться? Зачем начинать войну?

― Ты думаешь, это я начинаю войну? ― Она моргнула, и свет исчез, а белки ее глаз потемнели. ― Что, по-твоему, произошло, пока ты спал? Почему, по-твоему, ввели Обряды? Совет хочет только одного. Контролировать.

― Совет больше не одобряет внушение.

― Для отребья, ― сказала она, и я побледнел. ― Не удивляйся, что я так выражаюсь. Я не девственница, которую ты отправил на заклание. Правила Совета распространяются не на всех. Старые кровные линии все еще имеют власть.

― Ты забываешь, что они угрожали моей паре, ― прошипел я.

― Да, потому что ты разрушаешь их план ― разрушаешь его план, ― многозначительно сказала она.

― Кого? ― Моя кровь застыла в жилах.

Уголок ее рта опустился, глаза закрылись, и она покачала головой. ― Я не могу тебе сказать ― пока ты не выберешь сторону.

Но я уже знал, потому что только один человек мог вытащить Камиллу из укрытия ― только один человек, которого она ненавидела настолько, что присоединилась к этим мясникам, которых она называла Мордикум. Человек, который превратил ее в это чудовище, сидящее рядом со мной.

Уильям.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

Джулиан

За тонированными окнами проносился город, окрашенный в оттенки ночи. Сквозь темное стекло он был таким же черным, как и мысли, роившиеся в моем мозгу. Даже если Камилла была права и Уильям жив, он не мог спрятаться за спиной Совета.

― Невозможно, ― пробормотал я. ― Наша семья ― наша мать ― никогда бы…

― Что? ― оборвала она меня. ― Что наша мать никогда бы не сделала? Неужели ты решил, что расскажешь мне о том, что она хранит в шкафах мою одежду, и это волшебным образом смягчит меня? Что упоминание о ее сожалениях сотрет то, что она сделала?

― Она бы никогда больше не вступила в союз с Уильямом. Если бы она знала, что он жив…

― Ты думаешь, я поэтому ее ненавижу? ― перебила Камилла. ― Я злюсь на нашу мать не за то, что она подчиняется Совету. Я злюсь потому, что она дура. После всего, что произошло, она все еще слепа к реальной опасности, которую они представляют. Она все еще слишком зациклена на фамилии, репутации и банковском балансе семьи, чтобы увидеть то, что находится прямо у нее под носом. Как и тогда, когда она использовала меня в качестве приманки, чтобы поймать фамилию Дрейк.

― Ты сама искала его расположения, ― холодно напомнил я ей. ― Ты бегала за ним. Мы не знали, пока не стало слишком поздно.

Она рассмеялась, звук был похож на звон разбитого стекла ― резкий и тревожный. ― Да, я сама была ответственна за свой брак, не так ли? Не та женщина, которая привела девственницу на светский сезон. Не та женщина, которая ничего не сказала, когда змеи проигнорировали меня во время Первого Обряда. Змеи, которые ползали по телу твоей пары ― почему?

― Потому что она была девственницей, ― сказал я, и мой голос затих от ужаса, когда я понял, что она имела в виду.

― Теперь ты понимаешь? Сабина знала. Она знала, что Уильям Дрейк овладел мной еще до Первого Обряда. ― Ее голос дрожал, когда она говорила. ― Она знала, что я была привязана.

Это не могло быть правдой. За все годы, что мы боролись с Советом за изменение закона, Сабина ни разу не признала, что моя сестра не была девственницей, когда выходила замуж.

― Разве ты не хочешь знать? ― продолжала Камилла, едва сдерживая ярость. ― Как он так быстро завоевал меня? Никак. Он просто взял меня силой и угрожал, чтобы я не кричала, пока он трахал меня в темном углу. Одна минута. Этого хватило, а потом ему оставалось только приказать мне, чтобы я его любила, и я полюбила.

Мой желудок перевернулся, желчь поднялась в горле, и внутри меня вспыхнула волна нового гнева. Но на этот раз гнев был направлен не на мою сестру. Я не знал, куда его девать и кого винить. И он только нарастал.

Она продолжала, подливая масло в огонь, в котором я горел. ― Он никогда не позволял мне перестать любить его. Это был мой долг. Когда он бил меня, когда насиловал, когда морил голодом ― все это, по его словам, было способом доказать, что я его люблю. Если я люблю его, то выдержу все, и под его внушением я не сопротивлялась. Он скрывал меня от семьи, чтобы я ничего не рассказала. Он кормил меня ложью. И я думала, что люблю его… пока не появились дети. И тогда я поняла, что бы ни связывало меня с Уильямом, это была не любовь. И я воспользовалась этим знанием, чтобы защитить их. А он ненавидел их, потому что именно из-за них он больше не мог контролировать меня. Они не были Дрейками. Он знал это. Он знал, что они похожи на меня, а не на него.

Она остановилась, ее челюсть сжалась, в глазах появились слезы. ― Когда начался пожар, он удерживал меня, заставлял смотреть. Я думала, он хотел убить меня, и поэтому пламя показалось мне прекрасным. Я хотела войти в него и стать свободной. Но у судьбы были другие планы, не так ли?

Камилла подняла на меня напряженные глаза. ― Кто-то пришел и отвлек его. Я побежала к огню, даже когда услышала крик моего спасителя, чтобы я остановилась. Но я не остановилась.

Ни один из нас не отвел взгляд.

― Я так и не увидела своего спасителя. Я только слышала его. А когда я очнулась и обнаружила, что ведьма исцелила меня, а спасителя нет и детей нет, я умерла во второй раз и забрала ее с собой. Но перед тем как я осушила последнюю каплю ее крови, она произнесла одно имя. Ты знаешь, чье это было имя?

Я промолчал.

― Полагаю, мы оба знаем, какие тайны хранят наши кровные обеты, ― сказала она наконец. ― Полагаю, именно поэтому ты решил заснуть ― потому что не смог спасти меня той ночью. Именно поэтому я так и не пришла тебя искать, потому что ненавидела тебя… за то, что ты не спас их.

Магия, скрепляющая кровный обет, сжала мое горло, словно готовая задушить любое признание, которое я мог бы произнести. Это была могущественная магия, доказывающая, что в древней крови моей матери есть сила, которая действовала даже тогда, когда я наконец выяснил правду.

― Но потом я узнала, что Уильям жив и что я могу ненавидеть его. Тогда-то я и поняла, почему матушка заставила тебя дать клятву на крови. Я думала, она защищает свою репутацию ― не хочет, чтобы кто-то узнал, что ты вмешался в мой брак, ― но она держала их в секрете… почему? Какое это имело значение, если они были мертвы?

― Руссо отвечает, когда долг зовет, ― пробормотал я сквозь стиснутые зубы.

Но Камилла набросилась на меня, ее голые пальцы впились в мои щеки, и она закричала: ― Где мои дети, Джулиан? Что ты с ними сделал?

Я не мог ей ответить, а если бы и мог, то мог ли я ей доверять? Вдруг она втянет их в свою войну? У меня не было выбора ― клятва обязывала меня хранить этот секрет, но даже если бы он у меня был, я не для того охранял его годами от всех и каждого, чтобы рисковать им сейчас.

― А что, если кто-то заберет ее у тебя? ― рычала она. ― Заберет твоих детей?

― У меня нет детей, ― пробормотал я.

― Пока. Они никогда не будут в безопасности в этом мире. Не с Советом. Не с Уильямом, который дергает его за ниточки. Возможно, именно этого он и хочет от нее. В ней есть сила. ― Камилла ударила меня. Она отняла ладонь от ран, которые оставила на моем лице, словно намереваясь нанести новый удар. ― Та сила, которая им нужна.

― О чем ты говоришь? ― прорычал я, отпихивая ее от себя. Она со смехом приземлилась на ковровое покрытие пола лимузина.

― Может, они вовсе не планируют ее казнить. Может, он хочет ее для себя. Ее магия может породить могущественных вампиров. Таких, о которых всегда мечтал Уильям. В ее голосе не было триумфа, лишь нотки отчаяния, которые я слышал по телефону. ― По крайней мере, она не может быть привязана дважды.

― Я освободил ее. ― Но я начал задыхаться, обдумывая ее слова и их смысл.

― Уильям не был бы так добр, ― сказала она, ― но если я права, он не обрадуется, узнав, что его приз запятнан.

― В этом нет никакого смысла. ― Совет хотел смерти Теи. Моя мать никогда бы не стала действовать заодно с Уильямом. Но что, если Камилла была права? Что, если она не знала? Что, если моя мать по неосторожности сделала именно то, что хотел Уильям, думая, что защищает невинных? Что, если все это время Уильям хотел, чтобы вампиры держались подальше, пока он ищет скрытую магию и чистых самок? И что будет, если это правда, и он узнает, что она моя пара?

― Они ищут ее уже несколько недель. Она просто исчезла, ― продолжала Камилла. ― Как будто ее не существовало.

Как Келли, женщина без прошлого, без друзей, без жизни. Женщина, чья магия пожирала ее заживо. Женщина, которая защищала свою дочь любой ценой. И женщина, которая при одном взгляде на вампира, влюбленного в ее дочь, поняла, какой опасности подвергнет ее эта любовь.

Пронзительный звонок разорвал тишину, и Камилла потянулась в карман, чтобы достать телефон. Она подняла палец, призывая меня к тишине, когда ответила на звонок. Я был слишком занят своими мыслями, чтобы подслушивать, все еще находясь в ужасе от осознания того, что Келли Мельбурн знала о вампирах, потому что скрывалась от нашего мира и умирала, чтобы оградить от него свою дочь.

― Джулиан! ― Резкий голос Камиллы прорвался сквозь мои беспорядочные мысли.

Я собирался ответить, что все понял. Что теперь я знал достаточно. Я буду защищать Тею от Совета и Мордикума. Я отказывался быть пешкой, когда моя работа заключалась в защите моей королевы.

Но когда я взглянул на Камиллу, ее глаза были как блюдца, а рот приоткрылся в неподдельном ужасе. Когда она заговорила, ее голос дрожал: ― Совет отдал приказ местным властям. Они хотят, чтобы Тея была взята под стражу сегодня.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Тея

Теперь я знала, почему «Пентхаус» был знаменит. Да, еда была невероятной. Я наслаждалась пельменями со свининой, приготовленными с добавлением острых специй, и поданными в терпком соусе с яркими нотками лемонграсса и цитрусовых. Но было трудно есть, пока Оливия пялилась на меня, отказываясь разговаривать с кем-либо из нас. Я полагала, что это лучше, чем если бы она объявила Алексии и Таннеру, что я сошла с ума, но подозревала, что это может случиться еще до конца вечера. Когда ночь захватила небо, а луна скрылась за облаками, мы переместились из ресторана в частный клуб. Бар, где я обрушила на Оливию свое откровенное признание, наполнился людьми. Собираясь в небольшие группы на прохладном воздухе, они пили до тех пор, пока не согревались настолько, что разбрестись по крыше. Кухня закрылась, и начала играть музыка, полностью изменив атмосферу. Теперь здесь практически не было людей в пальто и еще меньше тех, кто пытался согреться у высоких обогревателей, установленных вокруг нас. Меня окружали люди, которые хотели, чтобы их увидели, искали то, что я уже нашла ― кого-то, с кем можно провести ночь.

Таннер двигался за мной, протягивая свежий коктейль через мое плечо. Я проявила слабость, когда взяла его. Голова уже кружилась. После того как Оливия назвала меня сумасшедшей и ушла, было гораздо легче пить, чем есть. Я сбилась со счета, сколько раз наполнялся свой фужер шампанским, а теперь мы перешли к более крепким напиткам.

― Что это? ― крикнула я, глядя на мутную смесь, которую он мне принес. Я уже не понимала, то ли это цветные огоньки, освещающие защитные перила на крыше, придавали ей такой оттенок, то ли она действительно была зеленого цвета.

― Смерть после полудня, ― сказал он, схватив меня за бедра и двигая ими в ритм музыке.

Я сделала глоток и почти задохнулась. ― О, Боже, что в нем?

На вкус он был такой же, как похмелье.

― Абсент и шампанское. Это должно вырубить тебя, ― сказал он, направляя меня к скоплению людей, пришедших на звуки музыки.

― Я понимаю, почему. ― Я сделала еще один глоток, недоумевая, зачем кому-то понадобилось сочетать восхитительный вкус шампанского с горечью лакрицы.

― Просто выпей. ― Он закатил глаза. Когда они опускались обратно, то зацепились за кого-то, танцующего неподалеку. Он кивнул. ― Что скажешь?

Я проглотила напиток, задыхаясь от огня в горле. Проследив за взглядом Таннера, я заметила несколько заинтересованных лиц. ― Кто из них? Он или она?

― Любой, ― сказал он с ухмылкой.

Я рассмотрела эту пару. Высокая блондинка обхватила мужчину за шею, а его рука сжимала ее зад. Они оба выглядели так, будто у них есть деньги. Ее серебристый комбинезон спускался почти до пупка и, судя по тому, как он драпировался по ее телу, был дизайнерским. Он выбрал все черное: идеально сидящий пиджак поверх черной футболки и джинсов. Золотые часы на его запястье выделялись на фоне всего ансамбля. Пока я наблюдала за ними, она наклонилась и прошептала что-то на ухо своему спутнику. ― Мне кажется, они пришли вместе.

― Еще лучше. ― Ухмылка Таннера расширилась.

Из него бы вышел отличный вампир. Я сделала мысленную пометку никогда не знакомить его с братом Джулиана, Себастьяном.

― Значит, твоя битва с Оливией прошла хорошо, да? ― Он закружил меня, когда музыка сменилась. Может быть, дело в алкоголе, который плавал во мне, или в том, что я натворила, признавшись Оливии, но я разразилась приступом смеха.

― Смешно, ― удалось мне выдавить из себя. ― Она действительно ненавидит Джулиана.

― Да, ненавидит. ― Он рассмеялся вместе со мной.

То, что он признал это, отрезвило меня, но лишь немного. ― А ты?

― А это имеет значение?

Я кивнула.

― Нет. Я его не знаю, и ты не первая, кто возвращается к своему бывшему.

Это была отличная мысль. Я попыталась запомнить этот аргумент для следующего раунда ссоры, который, как я ожидала, Оливия затеет позже. Но мой мозг, казалось, с трудом обрабатывал новые данные.

― Он и тебе принес. ― Алексия с отвращением высунула язык, когда присоединилась к нам. ― Гадость, да?

― Эй! ― Он поднял руки, отпуская мои бедра. ― Это просто то, что предложил парень в баре.

Теперь я закатила глаза. ― Ты послушал бармена? Он просто хотел продать тебе что-то подороже.

― Нет, это был другой парень. Он спросил меня, как мне удалось заполучить трех самых красивых женщин.

Мы с Алексией снова притворились, что у нас рвотные позывы.

― Что? Это был комплимент. Я думал, это означает, что у него хороший вкус, но кто, черт возьми, пьет абсент в наши дни?

Когда я услышала это слово во второй раз, в моем мозгу пронеслось смутное воспоминание о нарисованном знаке, но я не смогла точно его вспомнить.

― Мне нужна ванная. ― Алексия схватила меня за руку и потянула к двери.

― Думаю, я попытаю счастья. ― Таннер подмигнул мне и направился к паре.

― Хочу ли я знать? ― спросила Алексия. Я покачала головой.

Абсент оказался более крепким, чем я думала. Я поплелась следом, вызывая у нее фырканье и смех. Когда мы обнаружили длинную очередь в туалет, Алексия застонала. Из середины очереди выглянула Оливия и нахмурилась. Но если Алексия и заметила это, то проигнорировала. Вместо этого она потащила меня за собой, заслужив несколько ехидных комментариев от остальных людей, стоящих в очереди. Одарив злопыхателей милой улыбкой, она взяла Оливию за другую руку и потащила за собой и ее.

― Что за… ― Но прежде чем Оливия успела запротестовать, Алексия неожиданно развернулась. Мне пришлось схватить ее за плечо, чтобы удержаться в вертикальном положении.

― Задействуй свою магию, ― потребовала Алексия.

Слова пронзили мой туманный мозг, и мой рот открылся от шока. ― Что?

― С Джексом или одним из официантов. Здесь должна быть другая уборная.

Конечно, она имела в виду именно это, но я все равно убрала руку с ее плеча. Может, мне стоило надеть сегодня перчатки? Кто знает, что я могу натворить?

Мы не успели далеко отойти, как к нам подбежал чересчур ретивый служащий. ― Могу ли я вам что-нибудь предложить, мисс…

― Нам нужна уборная, ― оборвала я его, прежде чем он снова назвал нашу с Джулианом фамилию.

Он отвел нас в одну из них, зарезервированную для VIP-гостей, что заставило Алексию гордиться собой, а Оливию фыркать. Там был всего один туалет без кабинки, но мы зашли туда все вместе. Странно, но мне было легче наблюдать за тем, как Алексия пользуется туалетом, чем смотреть на мою бывшую соседку по комнате.

Когда Алексия закончила, она выпрямилась и окинула нас сердитым взглядом. ― Серьезно, вы двое! ― Она опустила юбку и пошла мыть руки. ― Мы должны были праздновать. Что с вами происходит?

― Давай, расскажи ей, Тея, ― с вызовом подняла бровь Оливия.

Алексия посмотрела на меня через зеркало, намыливая руки. ― Что рассказать?

Я попыталась заговорить, но это было трудно. Свет в ванной плясал, и я наклонила голову, завороженная им. Я не осознавала, что все мое тело тоже наклонилось, пока Оливия не поймала меня.

― Что ты пила?

― Какой-то абсент, который нам купил Таннер. ― Алексия нахмурилась, отряхивая руки. ― Он был крепким, но не настолько.

― Учитывая, что она размером с котенка, он мог подействовать на нее сильнее. ― Она продолжала держать руку на моем плече, хотя неодобрение прочертило глубокие линии вокруг ее рта. ― Тебе надо было больше есть.

― Она злится, потому что я выхожу замуж, ― громко объявила я, отбрасывая ее руку.

― Это не причина… ну, не единственная причина, ― сказала она низким голосом.

― Замуж? ― Алексия захлопала в ладоши. ― Когда он сделал предложение? Мне нужны подробности.

― О, нет! ― Я отрицательно махнула рукой. ― Это было дерьмовое предложение. Он должен попросить еще раз.

― Но ты собираешься сказать «да»? ― уточнила она. ― Мы можем быть подружками невесты.

Рядом со мной Оливия напряглась. ― Это может быть проблемой. Будет ли свадьба, если он…

Дверь распахнулась, прервав ее на полуслове. Дверь еле удержалась на петлях, дверная коробка раскололась от силы удара. Внутрь вошел человек в черном. Я смутно слышала крики своих подруг, но все мое внимание было приковано к незнакомцу.

― Ты! ― Я указала на него. ― Мой друг думает, что ты горячий.

Это был мужчина с танцпола ― тот самый, за которым Таннер планировал приударить. Но он не улыбался, а когда поднял голову, его глаза были черными. Крик Алексии пронзил воздух.

― Заткнись, ― прорычал он, и звук застыл в ее горле, хотя рот остался открытым. Крики Оливии перешли в гипервентиляцию. Ее дикие глаза встретились с моими, когда она поняла, что происходит.

Может быть, дело в абсенте, но я не могла не пожать плечами. ― Вампир.

Не то чтобы я злорадствовала, потому что даже своим залитым шампанским мозгом я понимала, что это очень, очень плохо. Но, по крайней мере, мне не придется уговаривать ее не сдавать меня в психушку.

― Послушай, ― я ткнула его в грудь, ― тебе не захочется иметь дело с моим парнем.

Он заколебался, и я не могла понять, из-за чего это произошло ― из-за моей угрозы или из-за моего голого пальца. Прежде чем я успела прикоснуться к нему снова и выяснить это, яростный голос прорезал воздух: ― Совершенно точно не захочется.

Тьма накатила на меня, когда Джулиан шагнул внутрь, и магия, связавшая нас, поприветствовала мою пару. Его черные глаза встретились с моими, и я заметила засохшую кровь, размазанную по его щекам. Инстинкт подсказывал мне, что это были его собственные раны. Сражался ли он с другими вампирами, пытавшимися найти меня? Но следов борьбы не было. Его черное шерстяное пальто было безупречно чистым, прежде чем он бросился вперед, прижав вампира к стене. Он поднял его на несколько футов от пола, пока вампир боролся.

― Что ты предпочитаешь, любовь моя? Голову или сердце? ― прорычал он, обнажив клыки.

― Я представляю Совет, ― сказал вампир задыхающимся голосом.

Мы оба проигнорировали его.

― У меня все под контролем, ― сказала я, чуть не упав, когда пыталась шагнуть к нему.

― Да, я вижу. ― Он сжал горло вампира, и из тех мест, где его голые пальцы проткнули кожу, потекли струйки крови.

Позади меня всхлипывала Оливия, напоминая, что у нас есть свидетели. ― Тея…

― Убей его позже. ― Приказ исходил от женщины, и я вздрогнула, когда Камилла вошла в переполненную уборную. ― Сначала допроси его.

― Что она здесь делает? ― Я ткнула пальцем в ее сторону. От этого движения перед моими глазами заплясали звездочки. Я застонала и прижала руку ко лбу.

Глаза Джулиана прищурились, и через секунду он уронил вампира на пол. Не успела я моргнуть, как его рука обвилась вокруг шеи напавшего на меня вампира и свернула ее, разрушив внушение, которое он наложил на моих друзей. От крика Алексии у меня чуть не лопнули барабанные перепонки.

― Тихо, ― приказал ей Джулиан, и я успела неодобрительно нахмуриться, прежде чем головокружение снова охватило меня. В ответ он пробурчал что-то вроде, ― Пожалуйста.

― Ты, должно быть, шутишь. ― Камилла покачала головой в ответ на демонстрацию манер.

Он ничего не ответил. Вместо этого он отшвырнул тело вампира, словно тряпичную куклу, и с нечеловеческой скоростью бросился ко мне. Он обхватил меня за талию, поддерживая, когда пол начал ускользать из-под моих ног. ― Оу. Что… ― Он схватил меня за запястье, поднес его ко рту и без предупреждения вонзил клыки.

― Эй! ― вскрикнула я, хотя алкоголь в моем организме притупил боль. Джулиан мгновенно отпрянул и сплюнул мою кровь на пол. ― Что…?

Тьма убийства пропитала его слова, когда он ответил: ― Тебя накачали наркотиками.

Кто-то был близок к смерти. Я молилась, чтобы это была не я.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЯТАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЯТАЯ

Тея

Я смотрела на трещину в одной из черных плиток уборной, чувствуя, как внутри меня что-то разбивается на мелкие части. Я слышала слабые всхлипывания своих подруг и думала, задают ли они себе тот же вопрос, что и я. Я попыталась отгородиться от них, но в тесном пространстве это оказалось невозможным.

Я заставила себя посмотреть в лицо происходящему. ― Я умру?

― Нет! На вкус похоже на легкое успокоительное. ― Но он крепко сжимал мои плечи, словно я могла исчезнуть. ― Достаточно, чтобы облегчить…

Он не закончил фразу, а я не была уверена, что хочу, чтобы он продолжил.

У меня перехватило горло, пока я переваривала полученную информацию, но мой одурманенный мозг нашел новую тему для размышлений. ― Почему вампиры нападают на людей в уборных?

Камилла ответила мне: ― Нет окон. Нет других выходов.

Одна из девушек задохнулась, когда она раскрыла этот коммерческий секрет.

― Почему она снова здесь? ― пробормотала я.

― Долгая история, ― пробурчал Джулиан, разглядывая меня. Его рука обхватила мой подбородок, двигая мою голову вправо-влево, чтобы ему было легче оценить повреждения. ― Он сделал тебе больно?

Я покачала головой, а потом хихикнула. ― Он испугался моего пальца. ― Это напомнило мне… ― Я же говорила тебе, что держу все под контролем.

Камилла фыркнула, и у меня внутри что-то замкнуло.

― Я сбежала от тебя, ― напомнила я ей.

― Не накачанная наркотиками и абсентом. ― Она помахала пальцем своей свободной руки под носом, а затем подняла вампира-мужчину повыше. ― Я позабочусь об этом.

― Подожди. ― Часть тумана рассеялась, когда я поняла, что происходит. ― Ты же не доверяешь ей!

Их глаза встретились, и, увидев их вместе, я поняла, насколько они похожи внешне. Но на этом сходство заканчивалось. Камилла была чудовищем. Я понятия не имела, как ей удалось провести своего брата, но, почувствовав, какая опасность ему угрожает, в моих венах запылал огонь. Чем жарче он разгорался, тем лучше я себя чувствовала, словно он уничтожал наркотики, которые мне подсыпали. Джулиан, возможно, стал доверять Камилле, но моя магия ― нет.

― Это вопрос, который мы оба задаем себе, ― промурлыкала она.

Нет, тихо ответил мне Джулиан. Мои плечи расслабились от облегчения, когда я услышала его в своей голове. Я позволила ему поддерживать меня, пока последние остатки успокоительного выходили из моего организма.

― Возьми его, ― сказал он Камилле, его глаза вернулись к своему обычному оттенку, когда ярость крови отпустила его. ― Мне все равно, какие у него будут оправдания.

― Я дам тебе знать, если выясню что-нибудь интересное. ― Она ушла, не сказав больше ни слова и утащив с собой вампира.

Я приподняла бровь.

― Я объясню позже, ― пробормотал он. ― Давай сначала разберемся с этим беспорядком. Ты можешь стоять?

― Да, кажется, я все выжгла.

На этот раз он приподнял бровь.

― Я объясню позже, ― спародировала я его.

Джулиан остался рядом со мной, даже когда переключил свое внимание на моих подруг, все еще стоящих у раковины. ― Дамы…

― Ты вампир! ― воскликнула Оливия.

― Несомненно. ― Он посмотрел на меня вопросительно, и я поняла, что он просит моего согласия на то, что ему нужно сделать дальше.

Неужели всего несколько часов назад я действительно верила, что смогу рассказать Оливии правду? Судьба быстро ответила на мое необдуманное решение. Я кивнула.

― Вы обе прекрасно провели время. Вы отправитесь домой, немного пьяные, но счастливые, ― сказал он мелодичным голосом. Я закрыла глаза, пока он внушал им историю о праздновании, которое мы должны были устроить. ― Вы не заметили ничего необычного ни в этой уборной, ни в ресторане. У меня сердце ушло в пятки, когда я попыталась представить, что ждет нас там. ― Все, что вы будете помнить после того, как пожелаете Тее спокойной ночи, ― что это была лучшая ночь в вашей жизни.

Оливия моргнула, когда он закончил, и счастливо улыбнулась мне. Слезы застряли у меня в горле. Какая-то часть меня сожалела, что я не могу запомнить этот вечер так же прекрасным, как они. Праздник превратился в похороны.

Моей старой жизни.

Моего старого мира.

Человека, которым я больше не являлась.

― Мы увидимся в воскресенье? ― радостно спросила Оливия.

Я подавила подступающие рыдания и покачала головой. ― Я не смогу прийти, а мамы все равно не будет.

― Но ты должна прийти, ― добавила Алексия, ее голос был охрипшим.

― Посмотрим, что я смогу сделать, ― солгала я. В моей голове уже созрел план, и он предусматривал, что я буду держаться как можно дальше от любого смертного, которого люблю. Мне понадобится помощь Джулиана, чтобы обеспечить им безопасное будущее. Все, что потребуется, чтобы отправить их как можно дальше отсюда. Пока Оливия и Таннер живут в этой квартире, даже без моего присутствия они в опасности. Но Джулиан наверняка знает тех, к кому надо обратиться. Кого-то, кто мог бы предложить Оливии место в кордебалете, Таннеру ― работу программиста, а моей маме… Боль расколола меня посередине, и я отложила свои планы. Я разберусь с этим позже.

― Я дам тебе минутку, ― мягко сказал Джулиан, сжав мою руку, прежде чем выйти.

Я подошла к Оливии, благодарная за то, что ее последние воспоминания обо мне будут счастливыми ― даже если все это было красивой ложью, внушенной вампиром.

― Похоже, у вас все очень серьезно, ― сказала она со знанием дела и добавила, ― Но все равно будь осторожна.

Внушение Джулиана уже действовало, переписывая ее воспоминания об этой ночи. Она не помнила ничего из того, что я рассказала ей о вампирах, спаривании или предложении выйти замуж. Это было к лучшему, но все равно я не доверяла себе достаточно, чтобы что-то сказать. Я кивнула, справившись с одним коротким словом, ― Буду.

Она крепко обняла меня, и я вспомнила об утреннем кофе, ждущем меня, мороженом для форс-мажоров и еженедельных визитах в больницу. Я знала, что должна отпустить ее ― защитить ее ― но что-то внутри меня сломалось. Мы всегда будем друзьями, но теперь все было по-другому. И это знала только я, поэтому, отстранившись, я заставила себя улыбнуться. Повернувшись к Алексии, я смахнула слезы.

― Может, он сделает предложение, ― заговорщически сказала она.

― Они едва знают друг друга, ― возразила Оливия, но на этот раз она усмехнулась.

― Мы должны найти Таннера. ― Мне потребовалось некоторое усилие, чтобы произнести эти слова, так как боль поглотила меня. ― Я думаю, Джулиан хочет вернуться домой.

― Да, хочет… ― Оливия подмигнула мне. ― Кстати, позвони мне. Мне кажется, тебе нужно исповедаться в нескольких грехах.

― Более чем в нескольких. Я чувствовала себя опустошенной, но изо всех сил старалась это скрыть.

Мы нашли Таннера сидящим в кресле в зале. Я огляделась, ожидая увидеть бойню, но ресторан был пуст. За стеклянными окнами виднелся закрытый бар. Несколько человек из персонала сидели в неестественной тишине ― явно под внушением. Вечеринка закончилась. Но мое внимание привлекли ряды охранников, стоявших, как статуи, у лифтов. По их неестественной неподвижности и защитной позе я поняла, что это команда охраны Джулиана. Я пересчитала их. Пять охранников ― здесь было пять вампиров-телохранителей. Как вампир из Совета смог пройти мимо них?

― Я потерял блондинку, ― сказал мне Таннер, когда я подошла к нему попрощаться. ― Она просто исчезла вместе с красавчиком, с которым была.

― Я видела, как они уходили. ― Я изо всех сил старалась выглядеть сожалеющей.

Он говорит о вампире из Совета?

Я кивнула, в сотый раз желая, чтобы эта штука с чтением мыслей работала в обе стороны.

― А потом случилась какая-то медицинская катастрофа. Я этого не видел, но они заставили всех уйти. Мне разрешили подождать тебя, но, похоже, я отправлюсь домой один. ― Таннер тяжело вздохнул, как будто эта участь была хуже смерти.

― Пойдем. ― Оливия обняла его. ― Ты можешь отвезти меня домой, и я даже позволю тебе размять мои ноги.

― Я тоже, ― предложила Алексия. ― Это будет как секс втроем.

Таннер бросил в мою сторону отчаянный взгляд. ― Ночь только начинается. Скажи им, что мы можем пойти куда-нибудь еще.

― Ночь закончилась, ― проворчал Джулиан себе под нос, и я еле сдержала смех.

― Мы идем домой. ― Я прижалась к Джулиану.

Мы пожелали друг другу спокойной ночи. Я едва удержалась от слез, когда лифт закрылся. Но как только он закрылся, Джулиан начал действовать.

― Они под внушением? ― спросил он у высокого рыжеволосого охранника.

Охранник наклонил голову. ― Да. Мы придумали легенду и позаботились о других гостях, прежде чем отпустить их.

― Хорошо. ― Но в голосе Джулиана прорезалась резкость. ― А теперь объясните, как, черт возьми, вы позволили вампиру напасть на мою пару!

На шее охранника напрягся мускул, словно ему не понравилось, что его допрашивают. Но он расправил плечи и холодно посмотрел на Джулиана. ― Приказы Совета превыше ваших. На самом деле… ― Он замолчал на мгновение, а затем схватил меня за руку и потянул к себе. Несмотря на отсутствие перчаток, я ничего не почувствовала, пытаясь вырваться из его хватки. Должно быть, он был обращен. Может, его породил Руссо?

― Боюсь, я должен взять ее под стражу, ― твердо сказал охранник.

― Попробуй.

Как в одном слове могло уместиться столько угрозы?

Охранник секунду смотрел на него, и его хватка на мне усилилась. Магия пульсировала во мне, я схватила его за руку и позволила ей течь свободно. Он дернулся, отпустив меня, и уставился на меня. ― Как…?

Он успел произнести только одно слово, прежде чем Джулиан сократил пространство между ними и вырвал его сердце. Охранник успел лишь моргнуть ― какая-то запоздалая нервная реакция ― и рухнул на землю. Остальные уставились на него, но ни один из них не пошевелился.

― Кто-нибудь еще хочет оспорить мой приказ? ― спросил Джулиан, протягивая перед собой истекающее кровью сердце.

Никто из них не ответил.

Мне стало плохо. И от того, насколько я была близка к казни Советом, и от того, что я не могла отвести глаз от сердца в руке Джулиана.

― Если кто-то еще беспокоится о Совете, вы можете сообщить им, что я сам приведу Тею к ним. Все ясно?

Все кивнули. Джулиан подошел к телу и бросил сердце рядом с ним. Когда он наконец посмотрел на меня, его глаза снова были черными. Он оскалился, обнажив клыки, и ледяная дрожь пробежала по моему позвоночнику.

― Уходите! Все! ― Его приказ пронесся по залу, затем он указал на труп вампира у своих ног. ― И заберите с собой этот кусок дерьма.

Я отодвинулась, когда один из вампиров подошел, чтобы унести останки. Я напряглась, чтобы разглядеть его лицо, но оно ничего не выражало. Волновало ли его то, что один из вампиров только что погиб от рук Джулиана? Если да, то он умел это скрывать. Оставшийся персонал ресторана направился к лифту. Они вошли за вампирами в кабину, тесно прижавшись друг к другу. Когда двери захлопнулись, Джулиан обернулся ко мне.

Я никогда не видела его глаза такими темными, только крошечные крупинки золота плавали в черных озерах, как звездная пыль в полуночном небе. Но дело было не только в его глазах. Вокруг него клубилась тьма, манящая и зовущая. Мое сердце билось в такт с его сердцем. И под влиянием этой тьмы мной овладело такое желание, подобного которому я никогда не испытывала.

Смерть стояла передо мной, и я отвечала ей.

― Скажи мне, что тебе нужно, ― тихо произнесла я, осознавая, что за звездным обсидианом его глаз скрывается дикий зверь.

Сжав челюсти и расправив плечи, он выдавил из себя ответ. ― Мне нужна ты.

― Возьми меня, ― приказала я, и он молниеносно поднял меня на руки. Через секунду я была прижата спиной к стеклу окна. Но он не поцеловал меня. Он не задрал мне юбку. Каждый дюйм моего тела жаждал, чтобы он сорвал с меня платье и наполнил меня своим языком, своим членом, своими клыками.

Джулиан прижал меня к себе, его дыхание было прерывистым. ― Не только мне, ― пробурчал он. ― Ты нужна и ему.

Его магия, жившая во мне, зарычала в ответ, взывая к своему хозяину. Магия к магии. Тьма к тьме.

Он сглотнул и облизал зубы. В его словах сквозил гнев: ― Он прикоснулся к тебе.

Мои губы сложились в букву «О», когда я поняла, что вызвало у него жажду крови и, судя по всему, реакцию защитника.

― Он почувствовал твою магию. Каждое слово произносилось с таким напряжением, словно он едва сохранял остатки разума. ― Эта сила внутри меня… она хочет освободиться.

Я не стала объяснять, что с моей стороны это был тактический ход ― и что он сработал. Только не с той дикой магией, что рвала его на части изнутри. И не тогда, когда его душила наша связь.

Подняв руку, я прижала ладонь к его лицу и почувствовала, как от меня исходит теплая сила ― подарок ему. ― Выпусти ее.

― Это не будет нежно, ― предупредил он меня. Его глаза вспыхнули, в голосе послышалось страдание, и он поправил себя: ― Я не буду нежным.

Я посмотрела в его глаза, сквозь черную бездну, и сказала душе, связанной с моей собственной: ― Я не боюсь.

А потом… он укусил меня.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ШЕСТАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ШЕСТАЯ

Джулиан

Кровь, сладкая, как теплый мед, пролилась на мой язык. Тея задыхалась, вытягивая шею в искусительном приглашении, которое я с радостью принял. Ее пульс здесь был сильнее, и он манил меня продолжить. С каждым глотком ко мне возвращалось самообладание, пока я наконец не освободился от тьмы. Я отпрянул от ее шеи, продолжая прижимать ее тело к окну. Мои окровавленные руки удерживали ее. Лунный свет лился сквозь стекло, сверкая рубиновыми бликами в волосах, рассыпавшихся по плечам. Мы смотрели друг на друга, и я понял, что переступил черту.

Я обещал ей уважение, а при первом же испытании наших новых парных уз поддался первобытному монстру внутри себя. Я начал отстраняться, но она обхватила меня за шею и притянула к себе. Другая ее рука потянулась к моим брюкам, и через мгновение мой член упал в ее ладонь горячий и готовый.

― Не останавливайся, ― прошептала она, обхватив мой член другой рукой. Ее магия восхитительно искрилась, когда она гладила его.

Это была опасная территория.

― Я не должен, ― пробормотал я.

― Пожалуйста, не останавливайся, ― сказала она, облизывая нижнюю губу. ― Я хочу твой член. ― Ее глаза сверкали в темноте. Ее щеки покрылись румянцем, когда она произнесла свое порочное признание ― грязные слова, новые, но похотливые на ее губах.

― Где? ― потребовал я низким голосом, наслаждаясь тем, как она гладит его. ― Скажи мне, любовь моя.

― Внутри меня, ― прошептала она. Ее ресницы застенчиво дрогнули, когда она добавила: ― Я хочу твои клыки. Я хочу, чтобы ты питался, пока трахаешь меня.

Как, черт возьми, я должен был сопротивляться этому?

Я сжал челюсти, чтобы не вонзить эти самые клыки обратно в ее нежную шею, и заставил себя произнести сквозь сжатые губы. ― Там уже есть метка. Будет еще ― все узнают.

Она подняла ресницы, ее сияющие глаза встретились с моими. ― Хорошо.

Столько собственничества в одном слове, и напоминание о том, что я принадлежу ей так же, как она мне. Мои знаки не просто подтверждали мои права, они были доказательством ее прав.

― Я не заслуживаю тебя, ― прорычал я.

Рука на моем члене сжалась и двинулась вверх, она улыбнулась. ― Тогда заслужи меня.

Возможно, в жилах Теи текла сексуальная магия, потому что женщина, прижатая к окну, не была простой смертной. Она была богиней и держала меня ― в буквальном смысле слова ― за яйца. Не то чтобы я хотел, чтобы было иначе.

Моя голова откинулась назад, рот открылся, выпуская клыки. Тьма снова овладела мной, но даже в ее мраке, когда я вновь приблизил к ней свое лицо, свет Теи был рядом. Ее магия сияла вокруг нее, как ореол, приветствуя меня дома. Тея повернула голову, предлагая свою шею.

― Ты все время забываешь об одной вещи, ― сказал я низким голосом, который больше принадлежал ночи внутри меня, чем мне самому. Потянувшись вниз, я задрал ее юбку до талии. Тея дернулась за рукой, сжимающей мой член, когда он уперся в кружево ее промокших трусиков. Я зацепил большим и указательным пальцами эластичный пояс. ― Они совершенно лишние. Зачем ты их надеваешь?

― Чтобы ты их сорвал, ― сладко сказала она.

― Желание исполнено. ― Я разорвал тонкое кружево одним движением, затем с другой стороны, после чего медленно потянул его вверх по набухшему клитору. Стон удовольствия сорвался с ее губ от этой изысканной пытки. Мне нравились звуки, которые она издавала, почти так же сильно, как наблюдать за тем, как растет ее возбуждение. Я засунул испорченные трусики в задний карман. ― Тебе понравилось?

Она всхлипнула, и, кивнув, вцепилась зубами в нижнюю губу.

Я протянул руку между ее ног, раздвинув их настолько, чтобы найти центр ее желания. Медленно обводя его кончиком пальца, я промурлыкал: ― Я хочу быть уверен, что ты готова. Я хочу знать, какая ты на вкус, когда кончаешь.

Ее рот приоткрылся, дыхание вырывалось отрывистым стаккато, а бедра двигались в одном ритме с моим пальцем. ― Я готова.

― Готова к чему? ― спросил я. ― Я хочу услышать, как ты это скажешь.

― Я готова к тому, чтобы ты трахнул меня, ― мягко сказала она, ее глаза были подернуты дымкой желания.

Мои яйца сжались от одних ее слов. Но я провел языком по верхним зубам. ― И?

Ее глаза закатились, по ее маленькому телу пронеслась мелкая дрожь удовольствия, пока я продолжал растирать теплую влагу между ее ног. ― Укуси меня.

Я застонал, не в силах больше ждать ни секунды. Выдернув член из ее теплой руки, я направил его между ее ног и вошел одним властным движением. Тея выгнулась навстречу мне и закинула голову назад, открывая горло. Следы моих укусов блестели от недавно выпитой крови, и я провел по ним языком, не желая терять ни капли. Ее дыхание перехватило, и оба наших сердца разом замерли, прежде чем я снова вонзил клыки в ее шею.

Тея вцепилась в мои волосы, громко застонав, и я отдался на волю зверя. Окно дребезжало, пока я бился в ней. Так не пойдет. Я хотел трахать ее сильнее ― мне нужно было трахать ее сильнее, ― но я не хотел рисковать разбить стекло. Подхватив ее за задницу, я развернул нас. На секунду подняв голову, я заметил ближайший столик, прежде чем мои клыки снова оказались в ней. Не глядя приблизившись к нему, я провел одной рукой по столу, отправив изящный фарфор на пол.

Она не ослабила своих объятий, когда я прижал ее к краю стола.

― Не останавливайся. ― Сейчас это была не просьба. Приказ. ― Не останавливайся, мать твою.

Она крепко держалась за меня, ее стоны превратились в задыхающиеся крики, пока я продвигался все глубже с каждым ударом своего члена. Сладкий мед ее крови превратился в полуночные фиалки с примесью абсента ― темные, загадочные и вызывающие привыкание. Где-то на задворках сознания я сознавал, что стал зависим. Теперь я никогда не избавлюсь от желания вкусить сладость ее крови. Но что еще хуже? Мне было все равно.

Ведь один укус изменил меня навсегда.

Я оторвался от ее шеи, с уголка моего рта капала кровь, и поцеловал ее. Тея стонала и всхлипывала, пока поцелуй становился все глубже, и каждый звук был тихим поощрением, подталкивающим меня к завершению. Я прервал поцелуй, наши глаза встретились, и я прорычал: ― Ты принадлежишь мне.

― Да, да, да, ― повторила она, не сводя с меня взгляда. ― И ты принадлежишь мне, поэтому я хочу почувствовать, как ты наполняешь меня. ― Последняя непристойная просьба толкнула меня через край, и я с громовым стоном кончил, опустошаясь в нее снова и снова, пока она прижималась ко мне.

Когда из меня была выжата последняя капля удовольствия, я прижал ее к себе и обнял, слушая, как ее дыхание приходит в норму, а наши сердца постепенно замедляют свой общий ритм. Через несколько минут я опустил ее на стол.

― Что ты делаешь? ― подозрительно спросила она, когда я нагнулся, чтобы покопаться в груде посуды и столового серебра, которые я отправил на пол. ― Думаю, для них уже слишком поздно.

― Я знаю об этом, котёнок. ― Я ухмыльнулся и поднял салфетку. Быстро осмотрев и убедившись, что на ней нет осколков фарфора, я расправил ее одним движением. ― Но сегодня я не первый раз устраиваю беспорядок.

― Действительно, ― сказала она с ухмылкой, которую я не мог не поцеловать.

Тея спокойно наблюдала за тем, как я нежно устраняю следы нашей страсти на ней. ― Ну, теперь я совершенно уверена, что мы нарушили все санитарные нормы.

Она не ошиблась. Я отправил испачканную салфетку в карман с ее трусиками, прежде чем убрать член обратно в штаны. Но оставалось еще одно дело ― ее рана.

― Дай мне посмотреть.

Она заколебалась, прежде чем повернуть голову и позволить мне осмотреть ее шею.

Проколы были идеально круглыми. Несмотря на свое неистовство, я смог не порвать ее кожу. Кровотечение прекратилось, но для заживления потребуется время, которого у нас не было.

― Можно мне? ― спросил я.

― Но твои следы…

― Шрамы останутся, ― мрачно сказал я, не зная, как к этому относиться. Часть меня ненавидела то, что я сделал. Но Тея просила об этом ― моя пара просила об этом, ― и я не мог отказать ей в удовольствии. Как я мог злиться на свою несдержанность, если она хотела именно этого? Но нужно было установить правила и пересмотреть границы. Учитывая, как часто мне нужно обладать ею, я не мог питаться каждый раз. Я бы истощил ее.

А пока я ждал ее разрешения. Через секунду она кивнула. Подняв свое запястье, я прокусил его, пробив артерию. Рана моментально затянется, поэтому я быстро протянул ей руку. Она без колебаний приняла ее и выпила. От одного взгляда на то, как она пьет мою кровь, я снова стал твердым. Если бы она была вампиром…

Я выкинул эту мысль из головы. У нас были и другие заботы, но где-то в глубине души зашевелился страх, который я почувствовал, услышав о ее матери. Нам нужно было об этом поговорить.

И как можно скорее.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

Тея

Ветер хлестал меня по лицу, пряди волос прилипли к мокрым от слез щекам. Один солнечный луч проник сквозь тучи и осветил надгробия вокруг меня. Словно по сигналу раздалось пение птиц ― мир вернулся к своему естественному ритму после бури. Я закрыла зонтик и наклонилась, чтобы убрать с мраморного камня несколько опавших листьев и букет завядших пионов, который оставил кто-то неизвестный. Кто мог прийти сюда спустя столько времени? Если бы все зависело только от меня, здесь не было бы даже могилы. Это было так ненужно, хотя я и не могла понять, почему. Просто это было… неправильно.

Тем не менее, я хотела увидеть ее. Это было нормально, верно?

― Теперь ты счастлива? ― Сабина появилась рядом со мной, плотнее запахивая шубу, чтобы защититься от пронизывающего ветра.

― Наверное. ― Я напряглась, пытаясь разглядеть надпись сквозь мох и грязь, покрывавшие надгробный камень. Могилу давно никто не убирал. Может быть, засохшие цветы оставил проходящий мимо незнакомец. Скорее всего, и вправду никого не осталось, кто бы помнил.

― Это ненормально, ― сказала она. ― Зачем ты здесь? Ты не лежишь в этой могиле. Ты стала вампиром.

Нахмурившись, я прищурилась и наконец разобрала надпись на надгробии: Тея Кларибель Мельбурн. Я отступила на шаг, когда увидела даты, указанные под этим именем.

Мое имя.

Я посмотрела на Сабину, но она исчезла. Моя нога зацепилась за что-то ― камень. Нет ― череп. Вскрикнув, я попыталась удержаться на ногах, но упала ― не на грязную землю, а в глубокий колодец. Чернота поглотила меня. Я падала, руки пытались найти то, за что можно ухватиться, но пальцы встречали только воздух.

Я собиралась умереть.

Но я уже была мертва.

Мертва.

Мертва.

Мертва.

Это слово заглушило мои крики, загнав их обратно в горло, пока я падала.

И тут мой палец зацепился за что-то. На ощупь это была ткань.

― Тея! ― Тьма затрепетала, словно отреагировав на этот голос.

― Тея! ― Она трескалась, не в силах противостоять ему.

Губы встретились с моими, и электричество зазвенело вокруг меня, уничтожая остатки мрака. Я цеплялась за поцелуй, как за якорь, пока снова не почувствовала солнце на своем лице.

― Это был сон, любовь моя, ― прошептал Джулиан, прижимаясь к моим губам.

― Что? ― Я моргнула, веки были тяжелыми после сна, и обнаружила его лицо в нескольких дюймах от моего. ― Я…

Он ждал, отодвинувшись ровно настолько, чтобы я могла сесть. Я оглядела элегантный салон, натягивая простыню на свое обнаженное тело, хотя дверь нашего личного помещения была закрыта. Снаружи небо посветлело, и крыло самолета прорезало белые облака. Когда я заснула, за бортом была бесконечная ночь.

― Это был всего лишь сон, ― мягко сказал он, когда я не смогла закончить свою мысль.

Я кивнула.

― Мы почти на месте, ― сказал он, и я почувствовала облегчение от того, что он не спросил меня, что мне приснилось. Я не была уверена, что Джулиан обрадуется, узнав, что это был кошмар о том, что я стала вампиром.

Я секунду изучала его, позволяя своим губам выразить неодобрение. ― Ты оделся.

Не то чтобы он выглядел плохо. Просто я предпочитала его обнаженным. Он выбрал черную рубашку на пуговицах, расстегнутую у шеи, и угольно-черные брюки. Рукава рубашки спускались до запястий, но его ладони были обнажены. Я потянулась к одной из них и переплела свои пальцы с его, понимая, что скоро мы оба будем носить перчатки гораздо чаще.

― Я не мог уснуть. ― Он потянул угол простыни и заглянул под нее. ― Но, поверь мне, я жалею о своем выборе. Может, мне стоило остаться здесь и не давать тебе спать.

У меня сжалась киска, когда в памяти всплыли его руки, клыки и губы. Я даже не помнила, как заснула, но теперь жалела, что он не остался. Не только для того, чтобы отогнать кошмары, но и потому, что я не знала, когда мы снова окажемся наедине.

― Но сейчас ты здесь, ― промурлыкала я, потянувшись к нему и позволив простыне сползти на колени.

Губы Джулиана прошлись по моей челюсти и спустились вниз по шее, прогоняя дурной сон каждым чувственным поцелуем. Но вот он остановился на моем плече и вздохнул. ― К сожалению, я пришел, чтобы разбудить тебя. Мы идем на посадку.

Я скривилась от досады. ― Неужели ты не можешь заставить его забыть, что мы здесь?

Джулиан фыркнул, поцеловав кончик моего носа, прежде чем встать с кровати. ― Мне кажется, я плохо на тебя влияю, ― сказал он, покачав головой. ― Вокруг островов серьезная турбулентность. Это небезопасно.

― Будет сильно трясти? ― спросила я многозначительно.

― Боюсь, что ты немного хрупкая для этого, ― напомнил он, протягивая мне руку.

А он не был хрупким. В этом и заключалась вся проблема. Мы оба это знали. Я слышала, как он думал об этом в ресторане ― вместе с еще одной мыслью.

О том, что я стану вампиром.

Он не произносил это вслух, а я пока не набралась смелости спросить его об этом. Не после того, что случилось в последний раз, когда я заговорила о возможности моего обращения.

Я позволила ему помочь мне подняться на ноги. Его рука крепко сжала мою, прежде чем он притянул меня к себе.

― Я совершил ошибку, ― тихо признал он.

― О? ― Я приподняла бровь.

― Хммм… ― Он кивнул, его голубые глаза сверкали, как свет на воде. ― Я забыл, что ты голая, и теперь сомневаюсь, не стоит ли сделать пилоту внушение.

― А-а-а. Понятно. ― Я ярко улыбнулась, трепеща ресницами, прежде чем игриво оттолкнуть его. ― Жаль, что я хрупкая.

Он сделал шаг ближе, в его груди раздалось рычание, но я подняла руку.

― Мне нужно одеться.

Он замер, его глаза прищурились от злости на мой выбор слов. ― Мне подождать?

Его голос был напряженным, подтверждая, что я непреднамеренно активировала его функцию защитника. Я вздохнула и оттолкнула его, задаваясь вопросом, смогу ли я когда-нибудь справиться с чрезмерно опекающим меня вампиром. Он пытался, и это могло сработать, если бы в первый раз, когда я вышла куда-то без него, на меня не напал Совет вампиров. С тех пор Джулиан делал вид, что ничего не изменилось, что было немного глупо, учитывая, что я чувствовала его магию внутри себя, вышагивающую взад-вперед, как страж.

― Я буду готова через минуту.

Он вышел из маленькой спальни, прикрыв за собой дверь. Схватив сумку с одеждой, я достала наряд, который приготовила к нашему прибытию. Я понятия не имела, будет ли его семья встречать нас или нет, но рисковать не собиралась. Селия помогла мне выбрать подходящую одежду для встречи с его семьей. Когда я расстегивала сумку, самолет попал в яму турбулентности, и меня подбросило на кровати. Я быстро выпрямилась, надеясь, что Джулиан не вернется, чтобы проверить меня. Вытащив шелковые брюки цвета слоновой кости, я с облегчением обнаружила, что они не помялись. Я присела на край кровати и осторожно натянула их. Они сели высоко на талии. Я застегнула их, а затем аккуратно натянула через голову укороченный кашемировый свитер. Протиснувшись в маленькую ванную, я проверила его высокую горловину и с удовлетворением отметила, что он прикрывает два небольших шрама, которые Джулиан оставил на моей шее.

Благодаря его вампирской крови они полностью зажили, но меньше всего мне хотелось появиться в Греции, только что спарившись и со следами укусов на шее. Я немного повозилась с волосами, решив собрать их в аккуратный хвост, так как они немного растрепались после сна и многочасового секса.

В дверь постучали, и, открыв ее, я увидела Джулиана, держащего в руках голубую коробку размером с лист бумаги. Его глаза окинули меня с ног до головы, но задержались на горловине.

― Ты прекрасно выглядишь, ― сказал он низким голосом. Затем моргнул и постучал пальцами по коробке. ― Думаю, тебе это не понадобится.

― Что это? ― с любопытством спросила я, пытаясь ее. Он поймал меня за руку и потянул в сторону главного салона.

После того как нас пристегнули к креслам и стюардесса принесла последний бокал шампанского, он передал ее мне. ― Я беспокоился о твоем шраме, ― объяснил он, когда я открыла крышку и задохнулась, ― но у тебя оказалось более практичное решение.

Внутри лежал чокер, состоящий из нескольких нитей бриллиантов, переплетенных между собой внахлест. Мелкие камни располагались вокруг крупных, создавая видимость цветов, и каждый драгоценный камень был абсолютно безупречен.

― Мне больше нравится твое решение, ― призналась я, задыхаясь. ― Они… настоящие?

Джулиан бросил на меня обеспокоенный взгляд и отодвинул коробку. ― Ты можешь надеть его в другой раз.

Перевод: когда на мне не будет свитера с высоким горлом.

Каким бы великолепным ни было ожерелье, мой живот скрутило, когда я поняла, что он имеет в виду. ― Мне оно нравится, и я не могу дождаться, когда смогу его надеть, ― тихо сказала я, ― но я не собираюсь скрывать эти шрамы.

Джулиан отвел взгляд, на его лице пролегли тени. ― Мне не следовало кусать тебя за шею.

Он впервые признался, что расстроен из-за этого, но я чувствовала его разочарование и гнев, даже если они были направлены внутрь.

― Мне все равно, кто узнает, что ты питаешься мной, ― твердо сказала я, абсолютно уверенная в том, что говорю. ― Я хочу, чтобы все знали, что я принадлежу тебе.

― Мы принадлежим друг другу, ― поправил он меня, затем вздохнул. ― Ты уверена, что не сожалеешь?

Я покачала головой. ― И ты тоже не должен.

― Наверное, ты права, ― признал он, взяв меня за руку. ― Не то чтобы мы не вызвали скандал всеми иными способами. Ты помнишь план?

Я сглотнула, в животе у меня завязались узлы, когда я вспомнила, что мы обсуждали. Как только мы приземлимся в Греции, мы окажемся на территории Совета. Каждый наш шаг должен быть продуман, но я боялась столкнуться не с Советом. А с его семьей. И Совет, и его семья не подозревали о нашем приезде, а значит, у нас будет время попытаться привлечь его семью на нашу сторону, прежде чем мы столкнемся с Обрядами.

― Все получится. Себастьян и Бенедикт будут там, ― сказал он, когда пилот объявил, что мы скоро приземлимся.

― Это должно утешать? ― Сухо спросила я.

― Они тебе не враги, ― уверил он, но я сомневалась, что они купили нам одинаковые футболки для братьев и сестры.

― А твои родители?

Он заколебался. Самолет тряхнуло, когда его колеса ударились об асфальт, и я отвлеклась от своего вопроса. Мы молчали, пока самолет минуту выруливал с посадочной полосы.

― Теперь ты Руссо, ― сказал он, когда самолет наконец остановился.

― Тогда я точно начну отдавать приказы всем вокруг, ― пошутила я, пытаясь разрядить обстановку, но его рука крепко сжала мою.

― Никому не позволяй выказывать себе пренебрежение. Ты моя пара, моя ровня. Скорее всего, лучшее во мне, ― признал он, ― и когда-нибудь они все склонятся перед тобой.

― Ты так думаешь? ― с сомнением сказала я.

― Я клянусь в этом. Его слова не оставляли места для сомнений. Они успокаивали натянутые нервы, которые грозили окунуть меня в панику. По крайней мере, успокаивали до тех пор, пока мы не вышли из самолета и не обнаружили, что нас ждет длинный черный лимузин.

Джулиан выругался под нос, протягивая мне руку.

― В чем дело? ― спросила я, пока мы спускались по трапу самолета к ожидающему нас автомобилю. ― Это для нас?

― Думаю, да, ― сказал он сквозь стиснутые зубы, и я поняла, что он не договаривался о том, чтобы машина встречала нас. ― Похоже, кто-то знает, что мы здесь.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

Тея

Позднее утро в Греции выдалось ярким, несмотря на декабрь. Небо над головой было беспредельно голубым, и, хотя воздух был прохладным, солнце согревало мою кожу, пока мы шли к лимузину. Смуглый мужчина вышел из машины со стороны водителя и поприветствовал нас, открыв заднюю дверь. Я взглянула на Джулиана и увидела, что его глаза прищурились. Это от солнечного света или из-за водителя?

Он что-то сказал Джулиану на греческом, если я верно поняла. Мой мужчина ответил на том же языке, его рука переместилась на мою спину, когда он направил меня к открытой двери. Я не должна была удивляться, что он говорит по-гречески, учитывая, сколько жизней он прожил до нашей встречи. Но иногда я задумывалась о том, сколько еще у него слоев?

― Моя семья ждет нас, ― осторожно пояснил он, усаживая меня на заднее сиденье машины.

Я выдохнула, почувствовав облегчение от того, что мы столкнулись с ними, а не с Советом. Но облегчение почти сразу же прошло, и сердце ушло в пятки, когда я поняла, что скоро мы столкнемся с ними. Джулиан, похоже, думал о том же.

― Еще не поздно, ― пробормотал он, когда лимузин покинул частный аэродром. ― Мы можем поселиться в отеле, и я могу поговорить с семьей наедине.

Моя рука крепко сжала его руку, и я покачала головой. ― Единое целое, помнишь?

― Как пожелаешь. ― Но его хмурый взгляд стал еще мрачнее, прочертив линии неодобрения вокруг его рта.

― Что? ― спросила я.

― Я просто подумал, что в присутствии Сабины смерть более вероятна. Он поднял наши соединенные руки и поцеловал тыльную сторону моей. ― Только пообещай мне одну вещь, любовь моя?

― Что?

Джулиан повернулся ко мне лицом, его глаза встретились с моими. ― Если дело дойдет до насилия, ты останешься за моей спиной.

Я ждала, что он рассмеется. Но он не засмеялся.

― Ты же не серьезно, ― сказала я, принужденно рассмеявшись.

Он даже не улыбнулся. ― Я смертельно серьезен. Семьи вампиров воюют из-за меньшего.

― Почему? ― вырвалось у меня. Кажется, впервые я была рада, что Джулиан не хочет меня обращать. Очевидно, став вампиром, ты становишься психом.

― Долгие жизни и много воспоминаний, ― мрачно сказал он. Он глубоко вздохнул и улыбнулся, но улыбка не коснулась его глаз. В них по-прежнему бушевала буря, словно их занимали мысли о прошлом. ― Но наша семья уже давно не воюет друг с другом.

― Я надеялась, что твой ответ меня приободрит, ― призналась я. ― Неужели до этого дойдет?

Его молчание было мне ответом.

― Кажется, меня сейчас вырвет. ― Я потерла свой бурлящий живот.

― Свежий воздух поможет, ― мягко сказал он, и я поняла, что все будет именно так плохо, как я боялась, раз он даже не пытается приободрить меня. Он опустил стекло, и на нас хлынул солнечный свет, теплый и ласковый, как обещание. Прохладный воздух устремился ко мне, и я вдохнула его полной грудью, пытаясь взять под контроль свой желудок. Меньше всего мне хотелось встретиться с Сабиной, пахнущей так, будто меня только что стошнило.

Что бы нам ни предстояло, Джулиан не пытался это приукрасить. Может быть, потому, что он не мог лгать своей паре. А может, он просто готовил меня к тому, что произойдет. Так или иначе, мой страх усиливался по мере того, как мы ехали через живописную греческую деревню.

― Все не так, как я ожидала, ― сказала я, желая обсудить что-то более приятное, чем наша неминуемая гибель. Здания, мимо которых мы проезжали, не были белыми от солнца, как на фотографиях Греции, которые я видела всю свою жизнь. Напротив, они были яркими и величественными. Они больше походили на череду дворцов, чем на приморскую деревню.

― Венеция контролировала город в течение длительного периода времени. ― Он наклонился и показал в окно. ― Они построили большую часть Старого города. Но история самого Корфу уходит корнями к богам. Древние греки называли его Керкирой. Некоторые говорят, что Посейдон назвал его в честь водной нимфы, в которую он влюбился и похитил.

― Так вот почему вампиры всегда пытаются похитить людей? ― поддразнила я. ― Потому что боги так делали?

― Я не похищал. Я спасал тебя, ― поправил он меня, поцеловав в макушку. ― И разве ты не рада, что я это сделал?

Да, но я ни за что не признаюсь ему. Не тогда, когда я могу дразнить его этим всю жизнь.

― И как давно у вашей семьи здесь дом? ― спросила я.

― Сколько я себя помню. Вампиры были здесь еще до венецианцев. ― Он подмигнул мне, и я расслабилась, прижавшись к его плечу. ― Большинство древних родов владеют недвижимостью поблизости.

― Потому что здесь резиденция Совета? ― предположила я.

― Да, потому что им всем нужно совать свой нос в дела Совета как можно чаще, ― мрачно сказал он. ― Моей семье в том числе.

― Джулиан. ― Я подбирала слова, чтобы задать вопрос, который занимал мой ум. ― Если твоя семья отвергнет меня, это повлияет на мнение Совета?

― Возможно, но если моя семья отвергнет тебя, они отвергнут нас обоих. ― Он говорил с убежденностью, которая одновременно волновала и пугала меня.

Я выбрала Джулиана, а не свою семью. Даже находясь здесь сейчас, когда мы узнали о состоянии моей матери, я была вынуждена сделать выбор. Часть меня жаждала вернуться в Сан-Франциско и разыскать ее. Мне нужны были ответы. Мне нужна была правда. Но больше всего я хотела найти способ спасти ее и исправить наши отношения. Но Совет не оставил нам другого выбора, кроме как вернуться для участия в светским сезоне. Скоро нам предстояло пройти Второй Обряд, и если есть хоть какой-то шанс убедить его семью встать на нашу сторону в противостоянии с Советом, мы должны им воспользоваться.

Но меня все еще занимал вопрос о Камилле. Я не решалась спросить его, собирается ли он рассказать о ней своей семье, особенно после того, как он позволил мне проникнуть в его разум, чтобы узнать правду. Теперь, когда я знала, что на самом деле произошло той ночью и какую клятву ему пришлось принести, я понимала, насколько сложным для него будет рассказать правду о сестре. ― А что, если Камилла права и…

Джулиан стремительно поцеловал меня, прервав мой вопрос. Я была так удивлена, что обмякла в его руках, полностью растворившись в поцелуе.

Лучше не говорить ни о ней, ни о Уильяме, пока мы не останемся наедине. Его голос заполнил мою голову, прервав захватывающий дух поцелуй.

Когда он отстранился, я пробормотала: ― Наверное, именно это имеют в виду, говоря ― заткнись и поцелуй меня.

Джулиан рассмеялся, обняв меня за плечи. Я не подумала о том, что водитель мог нас услышать, но если он вампир, то вполне мог. Мы договорились оставить то, что Камилла рассказала ему, между нами, пока не узнаем больше. Джулиан сказал, что хочет кое-что разузнать, но, если честно, я не была уверена, что верю его сестре. Ведь она угрожала содрать с меня кожу, в конце концов.

Несколько минут мы ехали молча, мои пальцы переплелись с его пальцами, притягивая его руку ближе к себе. Побережье представляло собой неровную мозаику из песчаных пляжей, утесов с кипарисами и скалистых ущелий. Дорога была тихой и едва ли достаточно широкой, чтобы по ней мог проехать большой лимузин, пока мы поднимались по постоянно меняющейся местности. Когда мы обогнули крутой поворот, Джулиан прошептал: ― Вот он. Парадейсос.

Ему не пришлось переводить мне это слово, потому что даже если бы смысл не был очевиден, я бы с первого взгляда назвала это место раем. Большая вилла, состоящая из нескольких зданий из белого камня, была встроена прямо в скалу. Она выпирала, казалось, опасно свисая над морем. Когда мы подъехали ближе, я заметила вымощенные камнем дорожки, соединяющие сеть построек друг с другом, причем каждое здание располагалось на разной высоте.

Лимузин остановился у ворот, окруженных оливковыми деревьями. Подняв взгляд, я заметила множество камер наблюдения, расположенных вдоль каменной стены, отгораживающей территорию виллы от улицы. Я отпрянула назад, пытаясь закрыть окно. Это было глупо, учитывая, что наше прибытие никак не могло сохранить эффект неожиданности.

За воротами простирался ухоженный естественный ландшафт. Вдоль мощеной дороги росли оливковые деревья, окруженные высокой травой и кустарником. В конце концов, естественная зелень уступила место густой лужайке с идеально подстриженной травой, которую по кругу огибала подъездная дорожка, ведущая к главному дому. Лимузин остановился перед портиком, поддерживаемым двумя каменными колоннами. Массивные дубовые двери были распахнуты, открывая вид на просторное, залитое солнцем жилое пространство. Но никого не было видно.

― Похоже, наш комитет по приему опоздал, ― пробормотал Джулиан.

― Я не жалуюсь, ― сказала я, когда дверь машины открылась. Я надела перчатки, прежде чем принять руку водителя, который помог мне выйти из машины. Когда я обернулась к Джулиану, на его лице была каменная маска сдержанности.

― На мне были перчатки, ― напомнила я ему успокаивающим голосом. Он кивнул головой, но в его глазах застыло напряжение. Мне было интересно, ослабнет ли с годами защитный инстинкт или ему всегда придется бороться с желанием напасть на любого мужчину, который ко мне прикоснется.

― Я позабочусь о вашем багаже, ― сказал водитель.

― Пойдем? ― спросил Джулиан, взяв мою руку в свою. Почувствовав ее тепло, я опустила взгляд и обнаружила, что она голая.

― Ты забыл… ― начала я.

― Нет, ― многозначительно оборвал он меня, и я поняла, что он имел в виду, прежде чем услышала его в своей голове.

Я подготовился. Вот и все.

К битве. Он был готов сражаться, поняла я, и сердце мое заныло. Перчатки могут замедлить его, если ситуация обострится. Я знала, что он будет защищать меня, но какой ценой для его семьи? Какой ценой для него самого?

― Может, нам просто войти? ― спросила я, глядя на открытые двери. ― Может, они уехали куда-то.

Он бросил на меня недоверчивый взгляд. ― Я забыл, насколько ты оптимистична.

― Ну, здесь никого нет, ― сказал я категорично.

― Они здесь, ― пробормотал он. Сжав мою руку, он провел меня внутрь.

Холл был таким же величественным, как и вход, и открывал вид на море. Над головой висела люстра из резного перламутра, а по обеим сторонам белые двери с латунными ручками скрывали другие части дома. Но что заставило меня замереть на месте, так это залитая солнцем гостиная в нескольких шагах от нас. Центральное место в ней занимал круглый журнальный столик, на мраморной столешнице которого был вырезан герб. По бокам от него стояли два огромных льняных дивана, заваленных подушками, расположенные параллельно друг другу, и две пары низких кресел из коричневой кожи. Это могло бы быть самым красивым и гостеприимным помещением, в которое я когда-либо ступала, если бы не семь вампиров, смотрящих на меня.

Но именно выражение лица Сабины заставило меня сделать шаг назад ― инстинкт кричал мне, что нужно бежать. Я ожидала ярости. Я ожидала ненависти.

Сабина не демонстрировала ни того, ни другого. Вместо этого ее лицо стало абсолютно белым, а ноздри раздулись, когда она увидела своего старшего сына. Вокруг нее зароптали остальные, уловив изменения, которые мы решили не скрывать, ― доказательство нашего спаривания.

Джулиан прочистил горло, пока она продолжала смотреть на него, и на ее лице отразилось чувство, которое можно было описать только как ужас. ― Я вижу, все в сборе.

Но прежде чем он успел представить мне незнакомцев в комнате, голос его матери пронзил воздух, разрушив всякое подобие спокойствия.

― Какого черта ты притащил ее в мой дом?

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

Джулиан

― Вы помните мою девушку Тею, ― сказал я, игнорируя вспышку гнева матери. ― Хотя ты знакома не со всеми моими братьями.

Я повернулся и увидел, что Тея смотрит на Сабину круглыми, как полная луна, глазами. Я тихонько прочистил горло, она отвела от нее взгляд и моргнула, после чего пораженно добавила: ― Привет.

Мать продолжала пристально смотреть на нас, даже когда Лисандр и Торен поднялись со своих мест.

― Тея, ― мягко сказал я. ― Это Торен, а это Лисандр ― мои младшие братья.

― Рад познакомиться с тобой, ― сказал Торен. Его медные волосы коснулись широких плеч, когда он слегка поклонился. Рот Теи слегка приоткрылся, пока она переваривала представление большого викинга, и все, что ей удалось сделать, ― это кивнуть в ответ.

Лисандр ухмыльнулся, поклонившись ей. Его черные волосы были подстрижены, в отличие от нашей последней встречи, а рукава рубашки закатаны, демонстрируя его татуированные предплечья. Его оливковую кожу покрывал глубокий, насыщенный загар, и мне стало интересно, какой участок земли он копал, когда ему позвонили и пригласили встретиться с семьей в Греции. ― Не могу поверить, что ты наконец-то нашел кого-то, кто готов терпеть твою задницу.

― Не поощряй его, ― пробормотала Сабина, глядя на сына. ― Все и так зашло слишком далеко.

Прежде чем я успел ответить на ее колкое замечание, единственное по-настоящему дружелюбное лицо в комнате метнулось к нам. Жаклин опередила нас, и я был благодарен ей за то, что она вообще согласилась приехать. Ее белокурые локоны рассыпались по плечам, когда она крепко обнимала Тею. ― Я заставила его вытащить голову из задницы, ― прошептала она. Тея хихикнула, и я почувствовал облегчение от того, что она наконец-то вышла из оцепенения, хотя Жаклин бросила острый взгляд через плечо моей подруги и пробормотала: ― Вы двое знаете, как сделать свое появление незабываемым.

Она отпустила Тею и стала обнимать меня.

― Моя мама хорошо себя вела? ― прошептал я, когда мы обнялись.

― Определенно хорошо, ― мягко ответила она. ― Она выделила мне комнату, так что, думаю, я могу остаться. А что насчет вас? Я думаю, она догадалась, почему Бенедикт собрал всю семью.

То, что остальные мои братья оказались здесь, было неожиданностью. Если Бенедикт разыскал их и пригласил сюда, значит, он верил, что они поддержат нас. Или же он сомневался, что сможет исполнить свое обещание помочь мне склонить семью на сторону Теи. Так или иначе, дело было сделано, и я надеялся, что могу рассчитывать на поддержку братьев.

― Надо было попросить тебя спрятать оружие, ― сказал я Жаклин, устремив взгляд на витрину с древнегреческими копьями и мечами. Моя мама любила украшать дом предметами, которые можно было использовать в сражении.

― Перестаньте шептаться, ― приказал нам Доминик. Его взгляд метнулся к жене, которая оставалась такой неподвижной, что даже я начал беспокоиться за нее. ― Твоя мать на грани аневризмы, и ты должен объясниться.

Жаклин ободряюще улыбнулась нам и отошла в сторону. Она не вернулась на свое место. Это было частью нашей договоренности. В этой комнате был только один человек, который, как я знал, точно встанет на нашу сторону, если ситуация перейдет к насилию, поэтому я попросил ее держаться рядом с нами.

― Правда? ― Я встретил его взгляд, сделав шаг вперед и слегка заслонив собой Тею, которая фыркнула на это проявление доминирования и тут же снова встала рядом.

― Кажется, она немного больше, чем твоя девушка, или мне кажется? ― Он переместился в своем кресле и ждал, что я буду отрицать это.

― Вы должны простить меня. Мы слишком долго находились среди людей. ― Я тщательно подбирал слова, чувствуя, что мама уже взбешена. Но мы не могли ничего от них скрыть. Они все почувствовали изменения во мне, как только мы переступили порог дома. Честно говоря, я уже несколько недель мечтал представить Тею как подобает, но у меня было очень мало возможностей сделать это. ― Позвольте мне заново представить Тею Мельбурн ― мою пару.

― Давненько я не был рядом с настоящей парой, ― торжественно произнес отец. ― Я уже и забыл, как действуют эти узы. Подозреваю, что потребуется некоторое время, чтобы привыкнуть. Ты согласна, дорогая?

Сабина отвернулась, вспышка отвращения исказила ее лицо, когда она уставилась на бескрайний простор Ионического моря. Я схватил Тею за руку, притягивая ее ближе к себе. Если она хотела быть рядом со мной, пусть так и будет. Но также мне было нужно, чтобы она находилась как можно ближе на случай, если ситуация выйдет из-под контроля.

― Так как вы познакомились? ― спросил Лисандр. Он расслабился в своем кресле, его рот подергивался, словно ему было очень забавно оказаться в центре разногласий между старшим братом и его родителями.

― Этого не произойдет, ― огрызнулась Сабина. Вспышка движения, которое даже я едва успел заметить, и она уже стояла в опасной близости от древнего оружия. ― Неужели мы будем притворяться, что Джулиан не нарушил клятву, данную этой семье? Они не просто спарились. Они привязаны друг к другу. Мы не можем доверять ни одному их слову.

― Все меняется, ― спокойно сказал Бенедикт, нацепив свою улыбку политика, ― и решение, предположительно, было принято по обоюдному согласию.

Я вздохнул, услышав его слова. Мне нужна была поддержка, а не дебаты по поводу моего решения привязать себя к Тее.

― Мне плевать, ― прорычала Сабина, а Тея шагнула вперед.

Я попытался оттеснить ее за спину, но она бросила на меня яростный взгляд. ― Прекрати. Я должна разобраться с этим.

Ее слова заставили меня застыть на месте, но инстинкт защиты боролся с ее приказом. Тея точно знала, какие слова использовать, чтобы контролировать меня через нашу связь. В обычной ситуации я бы счел это сексуальным. Но если учесть, что я узнал убийственную ярость на лице моей матери, то в данный момент это было не так.

― Посмотрите, как легко она злоупотребляет его зависимостью, ― прошипела Сабина, указывая пальцем на Тею.

Я зарычал в ответ. Они обе проигнорировали меня. Лицо моего отца оставалось нечитаемым, пока он наблюдал за происходящим. Бенедикт и Торен выглядели обеспокоенными, а Лисандр и Себастьян ухмылялись. Как никогда раньше, я жалел, что не смог представить Тею как свою пару каждому из них отдельно.

― Я лишь напоминаю ему, что сама могу вести свои битвы, ― спокойно сказала Тея, удивив даже меня. Но сердце, колотящееся в моей груди, подсказывало, что внутри она не так спокойна.

― Возьми своего питомца под контроль, ― потребовала моя мать. ― Она должна знать свое место.

― Ее место ― рядом со мной, ― ответил я сквозь стиснутые зубы. ― Тея равна мне ― если не лучше.

― Значит, ты позволишь ей переступить через тебя? ― Она скрестила руки на груди, но не отходила от стойки с оружием. ― Это твой способ сдержать обещание никогда не привязывать к себе девственницу?

Я хотел сказать «да», но не успел ― Тея ответила четким, уверенным голосом. ― Он освободил меня.

― Тея, ― мягко сказал я, ― что ты…?

Но она уже достигла своей цели. Ее слова обрушились на комнату, и тишина сменилась оглушительным ревом, пока все пытались обсудить сказанное. Моя пара воспользовалась возможностью высказаться, прежде чем они успели начать задавать вопросы.

― Джулиан приказал мне делать то, что я хочу, независимо от его требований, ― продолжила она, заслужив впечатленные взгляды всех, кроме моей матери. Тея посмотрела прямо на нее. ― Ваш сын ― благородный мужчина. У него не было желания принуждать меня к чему-либо.

Я не обратил внимания на то, что Лисандр и Себастьян разразились едва сдерживаемым смехом. Даже мой отец выглядел немного впечатленным, но ярость Сабины исходила от нее с таким смертельным спокойствием, которое заставило меня прошептать напряженным голосом: ― Тея, любовь моя…

― Я закончила. ― Она улыбнулась мне через плечо.

Я выдохнул и шагнул к ней. ― Мы приехали, чтобы завершить Обряды. ― Я повернулся к матери. ― Совет желает, чтобы я женился, и я сделал свой выбор.

― Черт. ― Лисандр сел ровнее, словно наконец осознал, насколько серьезной была ситуация. ― Ты действительно собираешься жениться?

На моих губах заиграла улыбка. ― Если Тея согласится.

― Мы это уже обсуждали. ― Изумрудные глаза Теи заискрились, когда она посмотрела на меня.

― Но сначала мы намерены пройти Обряды. Совет настроен против Теи. Мне нужна ваша помощь, чтобы они образумились.

― Совет ввел в действие Обряды, чтобы обеспечить обновление кровных линий, ― сказал мой отец с удивительной мягкостью. Его глаза смягчились, когда он сообщил, как он полагал, плохие новости. ― Они не одобрят союз с человеком.

Мы с Теей коротко переглянулись.

Готова?

Она кивнула.

― Тея не человек.

― Что? ― спросил Себастьян, а следом раздался хор вопросов от остальных моих братьев. Их было слишком много, чтобы ответить на все, так как они перекрикивали друг друга, пытаясь узнать все первыми. Даже лицо отца побледнело. Только Жаклин оставалась настороженной и сосредоточенной, ведь она знала об истинной природе Теи столько же, сколько и я.

― Она фамильяр? ― спросил Доминик.

Я начал качать головой, объясняя, что мы не знаем и не понимаем источника магии Теи, но тут вмешалась моя мама.

― Она не ведьма, ― холодно сказала она. ― Вы еще не поняли?

Мои глаза сузились. Она и раньше намекала на это, но тогда я думал, что она просто излишне драматизирует. ― Ты знаешь? ― прогремел я.

Но Сабина закатила глаза, нетерпеливо постукивая блестящими красными ногтями. ― Ты не удосужился выяснить это, прежде чем лечь с ней в постель. Что, если эта твоя пара окажется тем, с кем даже ты не сможешь жить?

Я услышал, как Тея задохнулась от ее слов, и меня пронзила боль. Я не знал, была ли она моей собственной или ее, и мне было все равно. Это было в духе моей матери ― ударить в самое слабое место.

― Мне все равно, какая магия у Теи и кем она является. Она моя пара, ― прорычал я, пытаясь сдержать первобытное желание выразить это чувство более яростно. ― Она ― все, чего я хочу, и все, что мне когда-либо понадобится. Все остальное не имеет значения.

― Значит, тебе не нужны ответы. Ты решил не беспокоиться об этом. ― Сабина сделала ударение на последней фразе, пожав своими изящными плечами.

― Мы выясним правду, ― твердо сказал я и добавил, ― С твоей помощью или без нее.

― В таком случае, ― рот моей матери растянулся в злой улыбке, ― позволь мне помочь.

Как? Вопрос замер на моих губах, когда мать вонзила меч мне в грудь.

ГЛАВА СОРОКОВАЯ

ГЛАВА СОРОКОВАЯ

Джулиан

В тот момент, когда мать нанесла мне удар, мне в голову пришли две мысли. Первая заключалась в том, что я должен был рассказать Тее, какими именно способами можно убить вампира. Вторая ― что Сабина Руссо была безумна.

Тея закричала, когда Сабина схватила меч и вонзила его в меня по самую рукоять. Кровь хлынула из моих губ, и я посмотрел на мокрое пятно, расплывающееся по моей рубашке. Вокруг меня царил хаос. Я моргнул, голова начала плыть, и обнаружил, что моя мать прижата к стене Жаклин. Доминик стоял в стороне, разрываясь между необходимостью встать на сторону жены и помощью мне.

Лисандр и Торен загораживали собой все остальное оружие, выставленное на всеобщее обозрение. Себастьян стоял в нескольких шагах, Бенедикт ― за его спиной, но они колебались. Подняв голову, я обнаружил мою пару рядом со мной, ― и именно она заставила их замешкаться.

Сила лилась из нее мерцающей аурой. Несмотря на свои размеры, она была готова к нападению, ее глаза метались по комнате.

Я пытался заговорить… пытался сказать ей, что со мной все будет в порядке, если кто-нибудь вытащит из меня этот чертов меч, но не смог. По количеству крови, хлынувшей с моих губ, я заподозрил, что у меня пробито легкое.

― Мы поможем ему, ― осторожно сказал Себастьян. Он придвинулся ближе, и Тея зарычала.

Вся комната замерла ― даже я, ― когда она прикрыла меня собой и ее рот скривился в злобном оскале.

― Тея. ― Ее имя ― это все, что я смог произнести, когда пунцовая кровь брызнула из моих губ. Я потянулся к ней, когда мир вокруг начал темнеть, и, когда она повернулась, я увидел ее клыки.

***

Я резко сел, вздрогнув от слабой боли в груди. Моя рука метнулась к месту ранения и нащупала чистую рубашку и синяк, которому, вероятно, потребуется еще несколько часов, чтобы зажить. В голове промелькнуло дерьмовое шоу, произошедшее ранее, и я вскочил с кровати с одной-единственной мыслью.

У Теи были клыки.

Я успел сделать два шага от края кровати, как тишину нарушило одно слово.

― Привет.

Повернувшись на голос, я чуть не рухнул от облегчения, обнаружив, что Тея сидит в льняном кресле у окна. Ее колени были подтянуты к подбородку, руки обхватывали ноги, и она обнимала себя в вечерних сумерках. Она не улыбнулась мне. Она даже не смотрела на меня.

― Как долго меня не было? ― спросил я, гадая, сколько времени она сидела здесь наедине со своими мыслями.

― Думаю, часов пять или шесть, ― пробормотала она, не отрывая глаз от неспокойного моря за окном.

Я не знал, что ей ответить. У меня было много вопросов, но вряд ли у Теи были ответы. Скорее всего, у нее было еще больше вопросов, чем у меня.

― Ты так думаешь? ― спросила она с недовольным фырканьем, и я понял, что, должно быть, вываливаю на нее все свои мысли. В ответ она кивнула. ― Это лучше, чем когда тебя не было, ― добавила она. ― Тогда ты был таким тихим. Как будто ты был…

Мертвым. Ей не нужно было произносить это слово. Оно было написано у нее на лице.

― Вампиров трудно убить, ― напомнил я ей. ― Не о чем было беспокоиться.

Изумрудные глаза гневно сверкнули в мою сторону. ― Себастьян сказал, что ты чуть не умер. ― Ее голос задрожал от обвинения. ― Ты потерял много крови, потому что они не смогли вытащить из тебя меч ― я не подпускала их к тебе.

Тея подавила рыдание, которое грозило снова разорвать меня на части. Тремя длинными шагами я добрался до нее.

― Я потерял много крови, потому что моя мать воткнула в меня меч, ― мягко поправил я ее, заключая в свои объятия. Она стала прижиматься к моей груди, но потом резко отстранилась. ― Все в порядке. Ты не причинишь мне вреда.

Но мои заверения вызвали только новые слезы. Я прижал ее к себе, устраиваясь в кресле. Тея зарылась лицом в мою шею и отпустила контроль. Несколько минут я позволял ей плакать, хотя каждая секунда была для меня пыткой. Когда рыдания затихли, я прижал палец к ее подбородку и поднял залитое слезами лицо.

― Расскажи мне, ― попросил я. Я не хотел предполагать, что из произошедшего больше всего ее расстроило. У меня был свой список, но я подозревал, что если мои претензии были направлены в основном к моей семье, то Тея, скорее всего, злилась на себя.

― Я думала, она убила тебя, ― прошептала она, опустив мокрые ресницы. Я успокаивающими движениями смахнул слезы с ее щек.

― Я здесь. Со мной все в порядке, ― повторил я, зная, что ей потребуется услышать это еще несколько раз, прежде, чем она в это поверит.

― Я могла убить ее, ― призналась Тея. Она попыталась отвернуться, но я удержал ее на месте и ждал продолжения ее признания.

― И что?

Она хрипло вдохнула, ее глаза закрылись. ― Я хотела убить ее.

Агония, с которой она говорила, грозила захлестнуть меня. Ее боль росла во мне, разрывая и царапая, и мне потребовалось усилие, чтобы ответить спокойно. ― Никто не стал бы винить тебя за это ― даже Сабина. ― Ее глаза моргнули, и она с недоверием посмотрела на меня. ― Я клянусь. Она знала, что делала. ― Даже если то, что она делала, было совершенно безумным. ― Она хотела запустить твои инстинкты.

Тея поморщилась и покачала головой. ― Ну, она сделала немного больше, чем это.

― Да, эм… ― Как я должен был спросить ее о том, что видел до того, как потерял сознание? Может, мне показалось…

― Тебе не показалось, ― прервала она мои мысли. ― Ты их видел. Все их видели. Она поднесла руку ко рту и осторожно прижала палец к губам. Через секунду она раздвинула их, обнажив два ряда нормальных человеческих зубов, но ее десны…

Над клыками, как раз там, где должны выступать клыки, были покрасневшие припухлости. Я не мог придумать, что сказать, и спрашивал себя, смог ли кто-нибудь утешить ее.

― Жаклин пыталась, ― ответила она на мои невысказанные мысли. Но в ее глазах блеснули слезы, когда она посмотрела на меня. ― Но никто не знал, что сказать. Не то чтобы я могла их винить.

― Тея, это не значит…

― Что? ― прервала она меня, всхлипнув. ― Мы знаем, что это значит. Джулиан, я вампир.

ГЛАВА СОРОК ПЕРВАЯ

ГЛАВА СОРОК ПЕРВАЯ

Тея

Мое заявление повисло в воздухе, ожидая, что кто-то из нас подхватит и разберется с ним. Я уже несколько часов сидела в темноте, ожидая, когда Джулиан проснется, и снова и снова повторяла эти слова в голове, пока изучала интерьер комнаты.

Я вампир.

Кровать королевского размера стояла почти по центру у дальней стены с видом на океан, но была чуть сдвинута влево.

Я вампир.

В тумбочке из букового дерева справа был сучок.

Я вампир.

Когда солнце опустилось за море, комната окрасилась в розовые оттенки, которые сохранялись даже сейчас, когда тени ночи пробирались сквозь стекло.

И я вампир.

Я открыла рот, чтобы произнести это снова, чтобы заставить его что-то ответить.

Но Джулиан опередил меня. ― Ты не вампир.

Я повернулась в его руках, чтобы получше рассмотреть его. Возможно, я ожидала ухмылки, подмигивания или какого-то намека на то, что он не собирается просто игнорировать тот факт, что несколько часов назад у меня появились клыки. Но никакой самоуверенной ухмылки не было ― даже намека на улыбку. Вместо этого его голубые глаза были того же холодного оттенка, что и море, за которым я наблюдала весь день.

― Что? ― пролепетала я. ― Ты же видел…

― Клыки, ― закончил он за меня, кивнув. ― Но это не значит, что ты вампир. Клыки есть и у других существ.

Если его целью было свести меня с ума, чтобы я забыла о сокрушительном откровении, которое настигло меня ранее, то это сработало. Я уставилась на него. ― Других существ?

― Можно утверждать, что у оборотней есть клыки… или очень большие зубы, ― уточнил он.

― Оборотни? ― задумчиво повторила я. ― Оборотни тоже существуют?

― В каждом мифе есть доля правды, ― сказал он, напомнив мне о том, что сказал, когда мы только познакомились. ― Честно говоря, я сомневаюсь, что мы вообще знаем, какие магические существа еще существуют. Некоторые вымерли. Другие…

Я подняла бровь, слишком пораженная, чтобы что-то ответить. Конечно, другие магические существа существовали. Не знаю, почему именно это меня удивило.

― Другие изменились. Стали не такими, как раньше.

― Они эволюционировали? ― спросила я.

― А ты думала, что эволюция касается только людей? ― Губы Джулиана дрогнули, когда он расслабился в кресле и притянул меня поближе. Случайный луч угасающего дневного света упал на его лицо, и на мгновение я была заворожена.

Он не принадлежал этому миру. Я знала это с первой ночи знакомства с ним. Я также знала, что не принадлежу его миру. Но какому миру я принадлежала?

― Скажи мне, о чем ты думаешь, любовь моя, ― сказал он, его голос слегка напрягся.

― Я думаю о том, что мне предстоит многое узнать о твоем мире. ― Я сглотнула и заставила себя признать, что я не только не человек, но и, если он прав, не бессмертный вампир. ― А что, если я оборотень?

Джулиан с минуту хранил полное молчание, даже его разум был пуст, когда я пыталась заглянуть в него, а потом его проклятые губы дернулись.

― Ты бы не… ― начала я, прежде чем его голова откинулась назад, и он разразился хохотом.

Этот ублюдок смеялся надо мной. Я легонько шлепнул его по груди ― не то чтобы я могла пробить его толстую кожу или его крепкий череп, если уж на то пошло. ― Это не смешно! Несколько часов назад я практически разорвала твою семью на части, а ты смеешься?

― Прости, ― сказал он, все еще задыхаясь от смеха. ― Я просто представил тебя оборотнем.

Я прищурилась. ― Ты сам это предположил.

― Я сказал это для примера. ― Он обхватил мой подбородок рукой и попытался притянуть меня к себе для поцелуя. Я уперлась в него руками и отстранилась.

― Почему идея о том, что я могу быть оборотнем, такая уморительная? ― пробурчала я.

― Ну, для начала, большинство оборотней огромные, а ты… не такая.

Ладно, это было разумное замечание.

― Значит, они как большие собаки?

Внутри него зародился очередной смешок, но он быстро подвил его. ― Подумай о собаке размером с моего брата Торена, и ты получишь представление.

Я подумала о брате-викинге Джулиана, и мои глаза расширились.

― К тому же у них есть шерсть, ― добавил он, ― а у тебя, к счастью, нет.

― Итак, если я не оборотень, не вампир и не ведьма, то кто же я? ― спросила я.

― Это не имеет никакого значения.

― Черта с два не имеет, ― взорвалась я. ― Твоя мать только что насадила тебя на шампур, как кебаб, чтобы ты понял это. ― Я начала загибать пальцы, так как он, похоже, пока плохо соображал. ― Ты хочешь предстать перед Советом и убедить их, что моей магии достаточно, чтобы мы могли пожениться. Моя собственная мать, вероятно, умирает от той же магии, что во мне, и…

Я не могла больше думать об этом. Это было уже слишком. Два месяца назад у меня была обычная жизнь. Встреча с Джулианом была самым безумным событием на тот момент, и если бы он попросил кого-нибудь стереть мне память той ночью, как я просила, мы бы не сидели здесь и не листали энциклопедию магических существ, чтобы понять, какое место я занимаю в этом мире.

И, возможно, это было бы лучше. Не для меня, а для него.

И? В его мыслях прозвучал вопрос, требующий моего внимания.

― И, возможно, сейчас ты бы не был в опасности. Ни разгневанного Совета, ни нестабильной сестры. Я сконфуженно нахмурилась. ― Никакого фрика в качестве пары.

Джулиан вздрогнул от моих слов, и я поспешила продолжить, прежде чем он успел меня остановить.

― Это правда. Мне здесь не место. Мы оба это знаем. Твоя семья это знает. Твоя мама действительно это знает, ― сказала я, заставив себя рассмеяться, но он даже не улыбнулся.

В его холодных голубых глазах запылал огонь, а лицо превратилось в каменную маску. ― Ты думаешь, что тебе здесь не место?

― Джулиан, я знаю, что это так, ― тихо сказала я. Я знала это с того момента, как наткнулась на вампира, питавшегося Кармен, и поняла, что Джулиан говорил мне правду. ― Ты тоже должен это знать. Неважно, что мы чувствуем друг к другу, мы просто…

― Просто что? ― В его словах закипал гнев.

Я не могла заставить себя произнести ни одного слова, которые проносились у меня в голове. Ошибка? Нет, как я могла такое утверждать? Джулиан был единственным, что казалось правильным в моей жизни. Разные? Может, раньше и были, но теперь… теперь мы были одной душой, разделенной между двумя телами.

― Обречены, ― наконец прошептала я. Не потому, что хотела, чтобы это было правдой, а потому, что, как бы сильно я ни хотела его, я не могла избавиться от страха, что нас оторвут друг от друга.

И если это случится, то выживет ли кто-нибудь из нас?

― Ты ведь не веришь в это, ― хрипло сказал он.

― Не верю? ― спросила я. ― Разве не поэтому ты был готов умереть в ту ночь, когда Совет озвучил свою угрозу в Париже?

Руки, обнимавшие меня, напряглись, словно я могла просочиться сквозь них, как песок. Но даже если бы это было правдой и наша любовь с самого начала была обречена, я бы не смогла его бросить. Да и не хотела. Я бы предпочла умереть ― и сейчас это становилось реальной возможностью.

― Я пойду за тобой куда угодно, даже на смерть, ― мрачно сказал он. ― И в жизни, и в смерти я буду рядом с тобой.

― А если я скажу то же самое?

Он вздрогнул, его верхняя губа изогнулась, словно для того, чтобы оскалиться, но он остановил себя. ― Это не то же самое.

― Не то же самое? ― Я бросила вызов. ― Почему это справедливо?

― Потому что вся моя сущность призвана защищать тебя, ― сказал он сквозь стиснутые зубы, его глаза сверкнули. ― Я привязан к тебе.

Мои плечи опустились, а скрещенные руки безвольно упали на колени. ― То есть у тебя нет выбора. Ты застрял со мной и теперь жалеешь об этом. Так что ли?

Раздался свист рассекаемого воздуха, и я обнаружила, что лечу. Джулиан, который уже был рядом, мягко поймал меня, когда я приземлилась на матрас. Прежде чем я успела осознать, что он только что швырнул меня на кровать, как куклу, он забрался на меня и прижал к кровати. Его сильное тело удерживало меня на месте, пока он сердито смотрел на меня.

― У меня был выбор, котёнок, ― прорычал он, ― и я выбрал тебя ― нашу связь и все остальное.

― Ты не выглядишь счастливым из-за этого, ― пробормотала я.

― Я не счастлив. ― Его признание лишило меня всего воздуха, но потом он продолжил: ― Я не счастлив, потому что моя подруга страдает. Я не рад, что она предположила, будто я сожалею о своем выборе. И уж тем более я не рад, что ты посмела усомниться в том, что между нами есть.

― И что же это? ― спросила я, задыхаясь.

― Рок. Судьба. Как бы ты это ни назвала, ― прорычал он, обнажив клыки. ― Мы ― единое целое. Мы ― пара. Единственный мир, который имеет значение, ― это тот, который мы создадим вместе.

― А что, если я…

― Я выбрал тебя, ― повторил он тоном, не терпящим дальнейших возражений. ― Я выбрал тебя не по какой-то сиюминутной прихоти, я сделал это на всю жизнь. Я выбрал тебя на веки вечные и буду выбирать тебя каждый раз.

― На тебя так действует наша связь, ― прошептала я.

Он покачал головой. ― Это не связь. Это любовь. Потому что именно она свела нас вместе.

Мы смотрели друг на друга, пока из моей груди не вырвался всхлип. ― Мне страшно.

― Я знаю.

― Как ты можешь быть уверен? ― спросила я, ища ответ в его глазах.

Его губы разошлись, он облизал языком клыки, его глаза стали черными, когда он сказал: ― Позволь мне показать тебе.

ГЛАВА СОРОК ВТОРАЯ

ГЛАВА СОРОК ВТОРАЯ

Тея

Я сжала в кулак его рубашку и притянула ближе. Наши рты слились в сплетении языков и зубов, его клыки зацепились за мою нижнюю губу и пустили кровь. Я застонала, когда он всосал ее в рот.

― Я никогда не могу решить, что мне нужно больше, ― сказал он с хрипотцой, от которой по мне пронеслись мурашки, ― мои руки на тебе, мои клыки в твоей шее или ― он раздвинул мои бедра одним коленом и устроился между моих ног ― мой член внутри тебя.

― Зачем выбирать? ― Я прикусила губу, наблюдая, как наши полностью одетые тела борются с ограничениями одежды. Я надеялась, что почувствовав вкус крови, он вернется за добавкой.

Рот Джулиана искривился в злобной ухмылке, которая заставила мое сердце совершить кувырок. ― У тебя очень грязные мысли для девушки, которая недавно была девственницей.

― У меня отличная муза. ― Мои пальцы двинулись ниже и я потянулась к застежке его брюк, но он отстранился, перекрыв мне доступ.

― Помедленнее, ― остановил он меня. ― Я еще не закончил излагать свои мысли.

― Мне не нужна твоя точка зрения. Я хочу забыть обо всем, ― сказала я, игнорируя его.

― Если ты будешь хорошей девочкой, то получишь и то, и другое. ― Он схватил меня за запястье и прижал его над моей головой. Чернота его глаз немного потускнела, и в них появился проблеск беспокойства.

Но я не хотела осторожных занятий любовью. Я хотела, чтобы он взял меня так, как мог только он. Мне нужно было только нажать на нужную кнопку. ― По крайней мере, кое-что мы выяснили, ― задумчиво сказала я.

― Хммм? ― Его рот прошелся по моей челюсти, оставляя за собой огненный след.

― Я не какой-то хрупкий человек, ― прошептала я.

Джулиан поднял лицо, чтобы изучить меня. Мышцы на его челюсти подрагивали, словно он обдумывал, что делать с этим заявлением. Когда он наконец ответил, ― Ты права, ― не было ни ухмылки, ни признаков веселья.

― Тогда перестань так ко мне относиться, ― потребовала я.

Его широкие плечи напряглись, на красивом лице промелькнуло раздражение, когда он понял, что я его провоцирую. ― Не дразни зверя, котёнок, ― прорычал он.

― Почему? Ты укусишь? ― спросила я с насмешливой невинностью. ― Может, я этого и хочу. Может, я хочу зверя.

Он зарычал и скатился с меня. Какое-то время мы лежали рядом друг с другом, каждый из нас делал неглубокие вдохи.

― Ты хочешь зверя? ― пробормотал он.

Я перекатилась на бок и посмотрела на него. ― Я хочу зверя. Я хочу вампира. Я хочу каждый дюйм самца, который принадлежит мне, и я не хочу, чтобы ты сдерживался.

― Снимай свою гребаную одежду. ― Его слова прозвучали как приказ, и я, не задумываясь, оттолкнулась от кровати. Он никогда раньше не говорил со мной подобным образом, но там, где я должна была испытать шок, я обнаружила лишь возбуждение. Я действовала автоматически. Каждое движение было инстинктивным. Джулиан хотел, чтобы я осталась без одежды. Мне было все равно, насколько грубым он был. Мне было все равно, что от него исходила жестокая энергия, когда он поворачивал голову, чтобы посмотреть, как я раздеваюсь. Я стянула свитер через голову, и тут меня осенило.

Он активировал свою власть надо мной.

В моей свободе была лазейка. Я могла отказаться от его требований, если бы захотела, а сейчас я хотела убрать любые барьеры между нами. Я хотела раздеться. Я хотела принадлежать ему всеми возможными способами.

― Я не просил тебя останавливаться. ― Он хрустнул костяшками пальцев, словно готовясь к тому, что планирует сделать со мной.

Я встретила его взгляд, когда потянулась за спину и расстегнула лифчик. Я позволила ему упасть с моих плеч на пол. Джулиан впился голодными глазами в мою грудь, и она напряглась от его бесстыдного разглядывания. Соски затвердели, превратившись в камешки, когда я представила себе его рот и клыки.

Еще один хруст костяшек, и он приподнял одну бровь. ― Твои штаны?

Мой рот изогнулся в улыбке, когда я расстегнула их и спустила шелк на пол. Я вышла из них, зацепив большими пальцами хлипкий эластичный пояс стрингов. ― А это?

― Абсолютно. Все. ― Он не торопился, отдавая приказ, словно напоминая мне, что и дальше он тоже не будет торопиться.

Я стянула их с себя, понимая, что ни капли не стесняюсь того, что стою обнаженной перед девятисотлетним богом. Вместо этого я покрутила трусики вокруг указательного пальца, а затем запустила их в его сторону.

Джулиан поймал их в воздухе и поднес к лицу. ― Я говорил тебе, что я собираюсь съесть в ближайшее время?

О боже…

Я сглотнула и пожала плечами, как будто понятия не имела, о чем он говорит. Джулиан фыркнул, бросив их на кровать. Я была совершенно мокрой к тому времени, когда он пригласил меня присоединиться к нему.

Я опустилась на колени, но он покачал головой.

― Сверху, ― приказал он.

― Но мы…

― Сверху, ― повторил он.

У нас ничего не получалось с этой позой. Он был таким большим ― во многих отношениях, ― что мы обычно быстро меняли положение. Но у меня не было выбора, пока он управлял мной, да я и не хотела его иметь. Но когда я оседлала его бедра, он улыбнулся.

― Нет, котёнок. ― Джулиан облизал свои губы. ― Я голоден. Иди ко мне.

Я колебалась, прежде чем продолжить ползти вверх по его мускулистому телу, но не успела далеко продвинуться, как остановилась. ― Чего ты хочешь…?

― Я хочу доставить тебе удовольствие. ― В его глазах плясали черти. ― А теперь тащи сюда свою хорошенькую попку и садись мне на лицо, пока мне не пришлось взять все в свои руки.

Часть меня хотела узнать, что значит «взять дело в свои руки», но значительно большая часть хотела сделать именно то, что он сказал, и поддаться зову его власти. И все же я немного дрожала, продолжая подниматься по его телу. Нервничая, я поставила одно колено прямо над его плечом. Через секунду его руки схватили меня за задницу и притянули к своему рту.

Я чуть не потеряла сознание от первых горячих прикосновений его языка. Вместо этого я рванулась вперед и схватилась за изголовье кровати. Теплый смех щекотал мою киску. Конечно, он считал, что мучить меня забавно. Ему нравилось дразнить меня почти так же сильно, как и заставлять кончать. Почти. Но прежде чем я успела продемонстрировать свое отчаяние, я почувствовала, как кончик его языка кружит вокруг моего набухшего клитора.

Он на мгновение замер и повернул голову, чтобы поцеловать мое бедро. ― Какие-то проблемы, котёнок?

Я выдохнула, ― Нет, ― это было все, что я смогла вымолвить, так как кровь отхлынула от моей головы и прилила к киске.

― Я так не думаю. Когда ты будешь готова, я хочу, чтобы ты отпустила себя и отдала мне все, ― мрачно сказал он, снова накрывая меня ртом и продолжая дразнить меня медленными, неторопливыми движениями своего языка.

Наша любовь была бурей, но Джулиан всегда надежно держал меня. Каждая частичка моего существа вращалась вокруг него, даже когда его грешный рот уносил меня в самые бурные воды. Когда первая волна обрушилась на меня, едва не утащив под воду, я ухватилась за изголовье кровати. Темп Джулиана сменился с томного на бешеный, и впервые зверь не бился в моей груди, а лежал подо мной и присваивал меня. Он обхватил мою задницу, раскачивая меня все быстрее и сильнее, когда волны удовольствия захлестывали меня. Я стонала, выкрикивая его имя, пока он пожирал меня с неумолимой решимостью.

Я рухнула вперед, и мое тело сдалось, когда на смену экстазу пришла пустота.

Джулиан прижался мягким поцелуем к моей нежной плоти, а затем в мгновение ока оказался у меня за спиной. Он двигался с легкостью хищника. Я услышала, как его ремень освободил брюки, а рука пробралась под меня и подняла на колени. Я ухватилась за изголовье кровати, когда головка его члена вдавилась в меня. Он застыл на месте и наклонил голову ко мне. Его рука скользнула к моему горлу и притянула меня ближе.

― Ты моя, несмотря ни на что. Я никогда не отпущу тебя. Я никогда не перестану хотеть тебя. Ничто не изменит этого. Наши души связаны воедино, ― шипел он, его дыхание обжигало мою шею.

Я заскулила, не в силах даже кивнуть.

― Скажи это, ― потребовал он, и слова слетели с моих губ.

― Я твоя.

― Хорошая девочка. ― Он вошел в меня одним мощным движением. Я застонала и вытянула шею, заслужив грубый смешок, который прошелся по моим натянутым нервам. ― Ты хочешь, чтобы все знали, что ты принадлежишь мне, не так ли?

― Да, ― практически всхлипнула я. Потому что быть его ― это все, чем я хотела быть. Не ведьмой, не вампиром или кем бы я там ни была. Его парой. Его источником жизни.

Его.

― Я не должен. ― Он медленно входил и выходил из меня, каждый толчок был глубже предыдущего.

Я знала, почему он не хочет кусать меня, и меня это не волновало. Потому что я не нуждалась в джентльменском проявлении уважения. Мне нужен был он ― весь он. Зверь и самец. Мне нужно было, чтобы он владел мной так же, как я владела им. ― К черту самоконтроль.

Стон Джулиана сказал мне, что я победила, и когда он вонзил клыки в шрамы на моей шее, меня пронзила еще одна кульминация, еще один ураган захлестнул меня, и не осталось ничего, кроме него, нас и нашего чувства.

Он задвигался быстрее и кончил с ревом, от которого, наверное, содрогнулся весь дом, прежде чем мы вместе рухнули на кровать.

Мы лежали так несколько минут, наше общее сердцебиение медленно возвращалось к своему нормальному ритму. Переплетя свою руку с моей, он поднес ее к губам и поцеловал каждую костяшку.

― Есть кое-что, что ты должна знать… ― начал он, как вдруг дверь в нашу спальню слетела с петель.

ГЛАВА СОРОК ТРЕТЬЯ

ГЛАВА СОРОК ТРЕТЬЯ

Джулиан

Защитить мою пару.

Инстинкт сработал автоматически. Я вскочил с кровати, член все еще стоял, и загородил Тею от незваного гостя. Вернее, незваных гостей.

Несколько стражников-вампиров со знаками отличия Совета вошли в спальню, за ними следовала моя мать, которая кричала на них и размахивала мечом, с которым я теперь был слишком близко знаком.

― Что, черт возьми, вы себе позволяете? ― потребовала она. ― Кто это санкционировал?

Эта фраза застала меня врасплох, и на мгновение моя защита ослабла. Когда дело касается вампиров, одного мгновения более чем достаточно. За спиной я услышал движение, и когда обернулся, увидел, как незнакомая мне темнокожая женщина схватила Тею и стащила ее с кровати.

― Убери свои гребаные руки от моей пары, ― прорычал я, потянувшись к ней, но меня схватили сзади. Во мне вспыхнула ярость, и я с диким рёвом бросился на нападавших. Поймав вампира слева от меня, я вырубил его одним ударом. Другой бросился ко мне, и я свалил его ударом ноги. Но даже когда двое были повержены, на меня навалились остальные. Мгновение спустя они прижали меня к полу.

Я продолжал бороться, когда женщина толкнула Тею на пол и указала на ее одежду. ― Одевайся.

Наши глаза встретились, сердца гулко стучали в груди, пока Тея копалась в своей одежде. Когда я заглянул в ее округлившиеся зеленые глаза, меня захлестнул страх, и я едва не сблевал ее кровь на пол.

― Что все это значит? ― потребовала Сабина, входя в комнату с мечом наготове.

― Ваш сын нарушил закон и был вызван в Совет, ― без колебаний сообщил ей самый крупный мужчина.

― Чей это приказ? ― спросила она, ее голос был шелковым от наполнявшего его яда. ― Я напомню вам, что я глава этого дома. Вы не можете взять в плен моего сына, не сообщив мне об обвинениях и истце.

Грубый вампир на мгновение замешкался, бросив взгляд на одного из своих спутников. Это была его ошибка. Когда он обернулся, то обнаружил у своего горла древний клинок.

― Я задала тебе вопрос, ― сказала моя мать, прижимая сталь к его коже.

― Это приказ Магды, ― прохрипел он. ― Она обвинила твоего сына в нарушении Закона о запрете привязанности, а также в общении с человеком во время Обряда.

― Магда дезинформирована, ― прорычала Сабина. Она взмахнула мечом и направила его в сторону Теи. ― Эта тварь ― не человек.

― Госпожа, мы всего лишь следуем при…

Взмах клинка оборвал его, и голова упала на пол, забрызгав кровью отбеленный деревянный пол. Стражники, прижавшие меня к земле, отступили настолько, что я смог освободиться. Я вскочил на ноги, засунул член в штаны и осмотрел комнату. Я не мог добраться до Теи, не рискуя, что кто-то из них причинит ей вред. Но я не собирался присоединяться к матери. Пока не узнаю, что, черт возьми, происходит. Вместо этого я уперся спиной в стену, и гнев вырвался из меня в виде первобытного рычания.

Тея замерла, засунув одну ногу в штанину, ее рот приоткрылся, когда она смотрела на кровавое месиво. Но она уже не была наивным человеком и быстро пришла в себя, продолжив одеваться.

Я бы убил их. Я бы убил их всех.

Но прежде чем я успел это сделать, моя мать снова заговорила.

― Кто-нибудь еще посмеет проявить ко мне неуважение? ― спросила она, оглядывая комнату. ― Или назвать меня мэм?

Правда, именно это ее сейчас беспокоило.

Женщина, державшая Тею, подняла подбородок и пристально посмотрела на мою мать. Ее темные волосы раскачивались в высоком хвосте, за который я планировал ухватиться, когда впечатаю ее милое лицо в стену. Ее взгляд метнулся ко мне, на губах заиграла ухмылка, словно она знала, что я планирую нападение. ― Приказ есть приказ. Совет ожидает аудиенции с обеими сторонами.

― И кто поручится за их безопасность? ― холодно спросила Сабина.

― Даю вам слово, ― сказала женщина. ― Они будут доставлены прямо в Совет. Мы не причиним им никакого вреда.

Тея побледнела, а мое сердце заколотилось в груди. Обещание было не слишком обнадеживающим. После того, что Совет угрожал сделать с ней в Париже. Но моя мать опустила меч.

― Ты сообщишь им, что без моего согласия против моего сына не будет предпринято никаких действий.

― Нет! ― взревел я, бездумно бросаясь к Тее. Охранник прыгнул мне на спину и обхватил за шею. Я сопротивлялся, пока женщина-охранник не приблизилась к Тее. Она не тронула ее.

Да ей и не нужно было.

― Прекрати бороться, или я сломаю ей шею, ― небрежно сказала она.

Я мгновенно застыл на месте. Я не мог защитить Тею, и мы все это знали. Охранник, стоявший у меня за спиной, отпустил меня, а другой схватил мои руки и связал их за спиной. У меня оставалась только одна карта, но это был в лучшем случае слепой блеф.

Повернувшись к матери, я хрипло сказал: ― Прикажи им распространить защиту на нее.

Она промолчала.

― Пожалуйста, ― взмолился я, ища на ее лице хоть какие-то признаки материнского инстинкта. Я не ожидал найти его сейчас. Не после того, как он отсутствовал все эти годы. ― Только до тех пор, пока у нас не появится возможность доказать, что она ― не человек.

Холодные глаза изучали меня, ее властное лицо оставалось нечитаемым. Она родила меня, дала мне жизнь и веками держала нашу семью под своим контролем. В каком-то смысле я знал ее слишком хорошо. Но в такие моменты, как сейчас или тот, что произошел сегодня вечером, я понимал, что моя мать по-прежнему остается для меня загадкой.

Прошла целая вечность, пока мы смотрели друг на друга. Я мало о чем просил ее в своей жизни, потому что всегда знал, что она вряд ли пойдет навстречу. Наконец она обратила внимание на женщину-охранника: ― Вы не причините вреда паре моего сына и сообщите Совету, что со мной должны посоветоваться, прежде чем наказывать кого-либо из них.

― Госпожа, ― осторожно произнесла женщина, не сводя глаз с меча моей матери. ― Просьба чистокровного матриарха о своем ребенке ― это одно, но…

― Не задавай мне вопросов, иначе присоединишься к своему коллеге. Она ткнула острием меча в обезглавленную голову. ― Передай послание. Они будут достаточно мудры, чтобы прислушаться к моему предупреждению.

Стражник, стоявший позади меня, толкнул меня вперед с усмешкой: ― Пошли.

― Осторожнее, ― посоветовала Сабина мужчине. ― Мой сын ― наследник одной из первородных линий крови, а я очень заботливая мать.

Охранник заколебался, прежде чем кивнуть.

Я напрягся, чтобы оглянуться через плечо, отчаянно желая увидеть Тею, но ее загораживала команда охраны.

Не волнуйся. Я не позволю им причинить тебе вред. Я направил эту мысль в ее сторону, заставляя себя успокоиться. Я совершил ошибку, позволив своим инстинктам взять верх, и это дорого нам обошлось. Я должен был сохранять спокойствие, если собирался вытащить нас. Пока меня вели по лестнице Парадейсоса, я старался изучить группу как можно лучше.

Это была не команда новичков, а значит, они усвоили урок, полученный в Сан-Франциско. Скорее всего, они рассчитывали на сотрудничество Сабины. Я даже удивился тому, что она вообще нас поддержала. Возможно, в ней все-таки была какая-то материнская привязанность.

Но я сомневался, что ее забота распространится на Тею, если Совет примет решение против нее.

Я ожидал реакции Совета, когда они узнали о нашем прибытии, но, честно говоря, я ожидал приглашения на официальную встречу, а не захвата. И где, черт возьми, были мои братья?

Я получил ответ на этот вопрос, когда мы достигли главного этажа. Лисандр, Торен и Себастьян стояли у входа, вооруженные до зубов большей частью древнего оружия моей матери. Мой отец заблокировал дверь. Он не стал брать оружие, потому что оно ему не требовалось. Даже если бы охранники были опытными, они не смогли бы справиться с таким старым и опытным вампиром, как Доминик Руссо. Я огляделся по сторонам, ища взглядом Бенедикта или Жаклин. Через минуту в поле зрения появилась моя лучшая подруга. Одна ее рука обвилась вокруг шеи моего брата. Она одарила меня мрачной улыбкой, которая сказала мне все, что я хотел знать.

Я бросился к предателю. ― Как ты мог?

― Ты не…

Жаклин прервала оправдания Бенедикта и покачала головой, как бы предупреждая меня, чтобы я молчал. Понятия не имею, почему, но я промолчал.

― Уже уходите? ― Лисандр шагнул вперед, сжимая в руках кинжалы-близнецы.

― Мы здесь по официальному поручению Совета, ― сообщила им женщина-охранник, но я уловил дрожь в ее голосе. Они были в меньшинстве, и она это знала.

― Нарушение границ ― это нарушение границ, милая, ― ответил Себастьян, перекладывая свой клинок из одной руки в другую. ― Почему бы тебе не отпустить нашу семью, пока дело не дошло до крови?

― Это угроза? ― холодно спросила она.

― Хочешь, чтобы я сказал пожалуйста? ― ответил он, не моргнув глазом.

Сабина встала между нами с тяжелым вздохом. ― Теперь ты понимаешь, почему я пыталась остановить тебя? ― спросила она меня. ― Ты развяжешь войну ради нее?

― Устрою ли я войну ради любимой? ― прорычал я. ― Я воевал и за меньшее. Любовь может быть единственным, за что стоит сражаться, так что да, я буду воевать за нее. И я убью любого, кто встанет между нами.

Ноздри Сабины задрожали от ярости, и на мгновение мы все замерли в тишине. На ее лице не осталось ни тени эмоций, когда она обратила свой взор на стражников. ― Доставьте их Совету.

ГЛАВА СОРОК ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА СОРОК ЧЕТВЕРТАЯ

Тея

Я ожидала увидеть подземелье или комнату для допросов ― место, очищенное от предметов, которые можно использовать в качестве оружия, с фальшивым зеркалом, из-за которого члены Совета будут следить за моим допросом. Вместо этого я оказалась в роскошном кабинете, не имея ни малейшего представления о том, как я туда попала. Последнее, что я помню, ― это как братьям Джулиана велели отойти в сторону и позволить Совету отвести нас на допрос. А потом ― ничего.

Моя память была как чистый лист вплоть до момента, когда я обнаружила себя сидящей в огромном кресле с мягкой спинкой в комнате прямо из романа. Такую обстановку можно было ожидать увидеть в кабинете декана, если не считать множества загадочных предметов, разбросанных по дубовому столу и загромождающих все поверхности. Я поборола желание взять в руки череп, который, казалось, был либо отлит из чистого золота, либо покрыт драгоценным металлом. Я не была уверена, что хочу знать точно. За письменным столом, окруженным книжными полками высотой до потолка, находился камин. На его портале были вырезаны фазы луны. Над головой зловеще мерцала железная люстра, словно проводка в ней была неисправна. От мигания света по комнате метались тени.

Я понятия не имела, где нахожусь и как сюда попала. Был ли Джулиан поблизости? Его привели в это же место или…

В голове промелькнуло воспоминание о том, как Джулиан выхватил меч и замахнулся им. Он не сдался без боя. В этом не было ничего удивительного, но от воспоминаний у меня в животе образовалась черная дыра. Я закрыла глаза и стала искать его внутри себя. Пальцы обхватили запястье, отмечая вялый пульс. Сконцентрировавшись, я прислушалась, гадая, смогу ли я услышать его мысли, если очень постараюсь, но мой разум был пугающе молчалив.

― Где ты? ― пробормотала я себе под нос. Глубоко внутри меня зашевелилась темная магия, как будто часть его, которую я носила с собой, тоже пробудилась. Это была не слишком большая надежда, но хоть какая-то. Джулиан был жив ― по крайней мере пока.

Это было бы более утешительным, если бы я не находилась под контролем Совета вампиров. Тяжело выдохнув, я открыла глаза и увидела, что на меня смотрят два угольно-черных глаза.

― Святые…! ― Я подскочила на несколько дюймов над стулом, а женщина улыбнулась. Это была та самая темнокожая женщина, которая схватила меня. Она сменила форму, в которой была раньше, на свитер рубинового цвета со свободной горловиной, спущенной с одного плеча. Ее сцепленные руки были унизаны золотыми кольцами. Некоторые были усеяны драгоценными камнями, а другие были простыми. Но мое внимание привлекло то, как ее темные глаза смотрели на меня. ― Ты…

Она и глазом не повела на обвинение, прозвучавшее в этом слове. Вместо этого она подняла колокольчик и позвонила в него. Дверь за моей спиной открылась, и я повернулась и подняла руки, защищаясь от возможной опасности. Но в комнату суетливо вбежал коренастый мужчина в форме дворецкого, неся серебряный поднос.

― Могу я предложить тебе что-нибудь выпить? ― спросила она, словно я заглянула к ней в гости. ― У нас есть несколько сортов чая и вина. Уверена, Теодор сможет принести с кухни несколько бутербродов.

Я на секунду застыла на месте, прежде чем покачать головой.

― Очень хорошо. ― Она взяла хрустальный графин и откупорила его серебряную пробку. Я наблюдала, как опрокинув его, она наполнила кубок красной жидкостью. Та была слишком густой, чтобы быть вином, и у меня свело желудок. Она наклонила голову, глядя на меня с неприкрытым любопытством. ― Не ожидала, что ты окажешься такой чувствительной, учитывая следы укусов на твоей шее. Ты часто позволяешь ему питаться тобой?

Мои пальцы метнулись к шее и сжали высокую горловину свитера. Она скрывала доказательства того, что Джулиан делал это. Я не знала, как ответить на ее вопрос, поэтому промолчала. Неужели меня сейчас допрашивают? Если да, то все, что я скажу, может быть использовано против меня.

― Не нужно стесняться, ― продолжила она. ― После нашего недавнего знакомства я чувствую, что мы уже почти близки.

― Вы имеете в виду, когда вторглись в мою личную жизнь и похитили меня? ― холодно спросила я.

― Хорошо! Ты умеешь говорить, ― сказала она, не обращая внимания на мои обвинения и потягивая из своего кубка. ― Это упростит нашу задачу.

― Какую задачу?

Она улыбнулась, обнажив окровавленные зубы. ― Беседу.

Я вздрогнула от этого зрелища и обхватила себя руками за плечи.

― Я прошу прощения. Ты, должно быть, замерзла. Я попрошу Теодора разжечь огонь. ― Она жестом указала на камин позади себя.

― Я в порядке, ― быстро ответила я. Я не собирался сидеть здесь и терять время. ― Кто ты? Где я? И где Джулиан? ― Я выдала серию вопросов со скоростью пулеметной очереди. Она хотела поговорить? Отлично. У меня было много тем для разговора.

― Ты довольно требовательна для человека. Меня зовут Села. Я служу своего рода специалистом, который консультирует Совет по вопросам, касающимся, скажем так, человеческих дел. Учитывая мой опыт, они попросили меня поговорить с тобой.

― Я не человек, ― осторожно сказала я. Я не была уверена, поможет мне это или навредит, но именно поэтому мы и прибыли в Грецию ― чтобы развеять заблуждения Совета. ― Скажи им об этом после того, как отпустишь меня.

― Понятно. ― Она поставила кубок на стол и наклонилась вперед, сжимая пальцами его ножку. ― А почему ты считаешь, что ты не человек?

― Может, мне стоит пригласить адвоката или что-то в этом роде? ― Я засомневалась, желая, чтобы Джулиан был здесь. Где они его держат и когда разрешат мне увидеться с ним?

― Вампирское право не слишком заинтересовано в соблюдении процессуальных норм. ― К ее чести, сказанное прозвучало почти как извинение. ― Могу тебя заверить, что я лишь собираю информацию, чтобы помочь Совету определить правильный следующий шаг.

― Например, как они должны меня казнить? ― В моем вопросе не было ничего глупого или провоцирующего. Не то чтобы я была готова умереть ― отнюдь нет, ― но я отказывалась позволить Совету ― или их самопровозглашенному специалисту ― запугивать меня, пока я нахожусь у них в плену.

Она наклонила голову, чтобы изучить меня с озадаченной улыбкой. ― Что натолкнуло тебя на эту мысль?

― Некоторое время назад они угрожали убить меня, ― ответила я категорично. ― Или это была просто шутка?

― Не шутка, а скорее недоразумение. ― Она ударила ладонями по столу, едва избежав столкновения с тем, что было то ли кинжалом, то ли очень острым ножом для писем, и встала.

― Недоразумение? ― Совет сказал Джулиану, что меня казнят, если наши отношения продолжатся.

― Ночь нападения в Опере была травмирующей для всех участников. Уверяю тебя, они оговорились.

― И что теперь? ― Я глубоко вздохнула и приготовилась к тому, что скажу дальше. ― Я могу свободно жить своей жизнью?

― Конечно. ― Однако нам придется сделать тебе внушение, и еще остается вопрос о вашей связи с лордом Руссо.

Я уже слышала, как его так называли, но в этот раз все было по-другому. В ее тоне было что-то благоговейное, подтверждающее высокое положение моего мужчины среди себе подобных.

― Сделать мне внушение? ― повторила я.

― Прежде чем ты вернешься к своей человеческой жизни.

Я сдержала стон. Очевидно, она меня не слушала, но почему? ― Зачем мне это делать? Моя жизнь здесь, с моей парой.

Ее глаза прищурились, когда я заговорила, но голос оставался приторно-сладким: ― Пара? Полагаю, ты растеряна, и это вполне естественно. Людям бывает трудно приспособиться к реальному миру.

― Я не человек! ― Я вскочила со стула. ― А Джулиан ― моя пара.

― Лорд Руссо привязан к тебе, ― прошипела она, показав мне клыки, которые она прятала. ― Я не знаю, как тебе удалось заставить его поверить в то, что ты не просто жалкий человечишка…

― Я могу читать его мысли. Мы оба чувствуем магию друг друга. ― Я протянула к ней руку. ― Проверь сама.

Я ожидала, что она отшатнется от моего блефа, но вместо этого она подошла ко мне, стянула перчатку с пальцев и схватила мою ладонь.

Ничего не произошло.

Я потянулась внутрь себя, ища искру, которую охранял дракон Джулиана, но ничего не нашла.

― Ну, попробуем еще раз, когда будешь готова, ― поддразнила меня Села.

На мгновение я ошарашено уставилась на наши сцепленные руки. Затем я оторвалась от них и подняла взгляд на нее. ― Спроси Джулиана. Он расскажет тебе о моей магии, о наших парных узах и…

― С ним другой специалист, ― оборвала она меня. ― Похоже, ты просто запуталась. Это неудивительно, когда речь идет о внушении.

Мое терпение лопнуло в два счета. ― Дело не в этом!

― Конечно, в этом. ― Села приподняла тонкую бровь. ― То, что ты воспринимаешь как магию, ― не более чем привязанность в действии.

― Джулиан освободил меня от нее. ― В мой голос закралось сомнение, и я возненавидела себя за это.

― Это невозможно.

Я открыла рот, чтобы возразить, но она продолжила: ― И твоя магия доказывает это.

― Не понимаю, как, ― проворчал я, но сердце у меня заколотилось. О чем она говорила?

― Ты сказала, что можешь читать мысли лорда Руссо.

Я кивнула, закатив глаза. ― Пожалуйста, зови его Джулиан.

― Привязанная женщина делает все, что пожелает мужчина.

― Не понимаю, как это может что-то доказать. ― Я скрестила руки, гадая, как долго продолжится этот разговор.

― Возможно, он пожелал, чтобы ты лучше его понимала, и ты так отреагировала ― смогла прочитать его мысли.

В ее доводах была только одна проблема. ― Это произошло до того, как мы были… связаны.

― Тогда это, скорее всего, навязчивая идея, ― пожала она плечами. Сколько же отговорок у нее наготове?

― Джулиан не может внушать мне. ― Я улыбнулась. Села могла думать, что сможет сломить меня ― или сделать то, для чего ее послал Совет, ― но я не собиралась сдаваться.

― Конечно, может. ― Она повернулась ко мне лицом, устремив серьезный взгляд в мою сторону. ― Именно поэтому ты веришь, что владеешь магией. Именно поэтому ты согласилась разделить с ним постель. Ты находилась под его внушением с того дня, как встретила его.

Я покачала головой. ― Верь во что хочешь. Джулиан никогда не использовал со мной внушение. Он не мог. Мы ― пара.

― Ты действительно думаешь, что многовековой вампир будет спариваться с хрупким человеком? ― Она фыркнула, как будто это был не вопрос. Это была шутка.

― Я не человек, ― прошептала я. Это был их план? Измотать меня, пока я не скажу что-то, о чем потом пожалею. ― Почему я должна верить всему, что ты говоришь?

― Я тебе не враг…

Учитывая, что она вытащила меня из постели, когда я была голой, я сомневалась в этом.

― Ладно, ― сказала она с покорностью. Она направилась к двери кабинета. ― Если ты не веришь мне, возможно, кое-кто другой сможет тебя убедить.

Я не знала, кого увижу по ту сторону двери ― кто, по ее мнению, сможет убедить меня в ее версии событий? Она открыла дверь, и внутрь вошел тот, кого я ждала меньше всего.

Сердце подскочило к горлу, но что-то удержало меня на месте.

Он остановился, окинув меня холодным, отстраненным взглядом, и усмехнулся. У меня кровь застыла в венах, когда он с отвращением отвернулся. Я закрыла глаза, надеясь, что, когда открою их, и он, и Села исчезнут. Но когда я решилась их приоткрыть, он все еще стоял на месте с выражением чистой ненависти на лице ― я узнала этот взгляд.

― Привет, котёнок.

ГЛАВА СОРОК ПЯТАЯ

ГЛАВА СОРОК ПЯТАЯ

Тея

У него был тот же взгляд, что и в первую ночь нашего знакомства. Свет в коридоре отбрасывал на него тени, и он сливался с ними, словно принадлежал этой тьме. У меня заныло в груди, каждая частичка моей души жаждала броситься в его объятия, но этот убийственный взгляд удерживал меня. Он не мог быть направлен на меня. Он просто был на взводе, очнувшись и обнаружив себя в плену у Совета, как и я. Но он не пытался рассмотреть кабинет за моей спиной, даже когда я услышала позади себя шорох движений Селы. Он не сводил с меня своих полных ненависти глаз. Я ждала, что его каменные черты смягчатся, но он продолжал излучать зло. Но было ли это частью того плана, который он разработал, пока его допрашивали? Ожидал ли он, что я подыграю ему? Мысленно потянувшись к нему, я попыталась прочесть о чем он думает, но не нашла ничего, кроме мрачного молчания. Он словно отгородился от моего разума. Я сглотнула, расправила плечи и сделала два неуверенных шага в его сторону ― мое тело одновременно протестовало против этого решения и подталкивало меня к моей паре.

― Я бы не советовал подходить ближе, ― промурлыкал он смертельным тоном, ― если только ты не собираешься предложить мне перекусить.

Я остановилась и мгновение изучала его, но он отвернулся к темному коридору, словно не в силах смотреть на меня. ― Что они тебе сказали?

― О нет. Сначала ты, котёнок, ― сказал он. Это слово полоснуло меня когтями, разрывая на части. Это было не то сладкое ласковое прозвище, которым я когда-то дорожила. В нем не было ни одного чувственного обещания, которое я обычно слышала. Это не было даже раздражающим напоминанием о том, что он вампир, а я нахожусь под его опекой и защитой.

Нет, то, что скрывалось под его холодной внешностью, сжимало мой живот в узлы, которые я никак не могла распутать, звучало как недоверие. Чем я заслужила его? Если бы я могла услышать, о чем он думает, возможно, все стало бы ясно. Но что бы они ни сделали со мной, они забрали у меня эту силу вместе с остальной магией. Я не могла его почувствовать, хотя он был достаточно близко, чтобы дотронуться. Боль пронзила мое сердце и нарастала до тех пор, пока я не поняла, что больше не могу это выдержать. Я не могла смириться с тем, что он смотрит на меня как на незнакомку. Или, что еще хуже, как будто я его предала. Это было бессмысленно... если только они не сказали ему то же, что и мне, ― что я всего лишь человек. Но даже если это так, он не мог им поверить ― разве нет?

Был только один способ узнать.

― Они сказали мне, что я человек, ― призналась я. ― Они сказали, что у меня нет магии. Они сказали, что мы не пара. Они сказали, что ты внушил мне это.

Выкладывая все карты на стол, я ничего не теряла. Если он знал, что они сказали, и поверил в это, нам придется смириться. Может быть, если я буду честной ― может быть, если я буду полностью открытой, ― то вся его злость на меня утихнет, и мы сможем решить, что делать дальше. Это был логичный следующий шаг.

Но это было неправдой.

Даже когда я говорила, я с абсолютной уверенностью понимала, что это не просто внушение. Джулиан не принуждал меня в ту ночь, когда мы встретились. Я должна была верить в это, потому что иначе... Я почти не могла смириться с тем, что это значит.

Это бы означало, что я человек. Что в моей крови нет настоящей магии. И значит, Совет выступит против нас. Это означало, что они разделят нас. И если они это сделают, я не была уверена, что смогу выжить, даже если они внушат мне это. Не только потому, что они заберут у меня мою пару и разорвут наши соединенные души на две части, но и потому, что каким-то образом, где-то на этом пути, я перестала быть человеком. Я оставила тот мир позади, и, как бы они ни старались стереть все произошедшее из моей памяти, я уже никогда не буду прежней ― и никогда не узнаю почему.

Страх охватил меня с такой силой, что я сложилась вдвое и едва удержала содержимое своего желудка.

Я не могла вернуться. И не вернусь.

Я ждала, что он будет отрицать это, но вместо этого он рассмеялся. Этот звук прошелся по моему позвоночнику, словно ледяные кончики пальцев, и я глубоко вдохнула, пытаясь успокоить бурлящий желудок. ― Джулиан?

― Учитывая обстоятельства, думаю, тебе следует называть меня лорд Руссо. ― Он прошелся по комнате и поднял графин с кровью. ― Полагаю, наша маленькая игра подошла к концу.

Игра. Это слово эхом прокатилось по пустому месту в моем сердце, которое до этого занимал он. Игра? Я вздрогнула, когда он откупорил пробку, мое тело сковала паранойя, даже когда мозг пытался сохранить остатки разума. Какое-то время я просто стояла и смотрела на него. Я смотрела, как эти длинные ловкие пальцы, которые ласкали меня всего несколько часов назад, наливают в кубок кровь. Я все еще чувствовала их на своей коже, как призраков, но теперь мне хотелось уйти от них ― от него ― даже если я жаждала прикосновений своей пары. Когда я наконец нашла слова, мой голос надломился. ― Что происходит? Почему ты так себя ведешь?

Он облокотился на край стола и сделал затяжной глоток из своего кубка. ― Разве это не очевидно? ― сказал он, продемонстрировав окровавленные зубы. ― Или ты действительно не понимаешь? Ты думала, что все это реально? Что наши отношения реальны?

― Это неправда, ― ответила я, но внутри меня зародилось зерно сомнения. ― Они собираются стереть мне память. Они заставят меня забыть тебя. Забыть нас.

― Почему ты думаешь, что меня это волнует? ― холодно спросил он, и на секунду мне показалось, что мы не в Греции. Мы снова были в Париже, и он снова разбивал мне сердце. Он отвергал меня. Он отсылал меня прочь.

И тогда я поняла, что он делает и почему он это делает.

― Не делай этого, ― сказала я тихо, наконец осознав, что происходит. Это был не Джулиан. Это был не тот мужчина, которого я любила. Это была та версия Джулиана, которая выбрала меня, а не нас. Это был Джулиан, который уже однажды решил разбить оба наших сердца, чтобы спасти мою жизнь. ― Мне все равно, чего мне это будет стоить. Я не могу прожить остаток жизни с половиной своей души.

Наши глаза встретились, и я стала копаться в себе, ища то волшебство, которое было между нами. Но чем сильнее я искала его в себе, тем больше становилась пустота внутри меня. Он был здесь несколько минут назад, когда я очнулась от заклинания или наркотика, который мне ввели. Тогда я чувствовала его, но сейчас? Должно быть, они блокируют мою магию, потому что я не чувствовала темного шелеста крыльев. Внутри меня не бурлила жестокая энергия, готовая к нападению и защите.

Его не было.

А если он ушел от меня. Значит, и я исчезла для него. Но, возможно, мой свет ― это не все, что они забрали. Я видела проблески зверя, которого Джулиан держал в клетке. Я чувствовала его. Это он стоял передо мной сейчас? Неужели они лишили его всей доброты и сдержанности и оставили только этого высокомерного, ухмыляющегося демона?

Его голова откинулась назад, и я приготовилась встретить всю силу этого злобного зверя. И почему-то стало еще хуже, когда он не набросился на меня, а расхохотался. ― Неужели ты так ничего и не узнала о вампирах? Неужели после всего пережитого ты действительно веришь, что вампир может полюбить тебя?

Я не колебалась. ― Да. Я знаю, что ты любишь меня. Полагаю, они снова угрожают мне или несут еще какую-нибудь чушь. ― Я бросила язвительный взгляд на Селу, которая не скрывала своего веселья, наблюдая за происходящим из угла. Она сидела, сложив руки на груди, ее темные миндалевидные глаза светились от удовольствия. Она наслаждалась этим ― наслаждалась тем, как он разрывает мою грудь и выкладывает перед ней мое растерзанное сердце. Ненависть охватила меня, и я сжала руки в кулаки, желая, чтобы у меня был тот самый темный импульс его магии, чтобы запустить в нее. ― Почему бы просто не сказать правду?

― О, милая, я была честна с тобой, ― сказала она мрачным голосом. ― Больше никто вам не угрожает. Ты уверена, что знаешь его так хорошо, как тебе казалось?

― Я понимаю, почему ты так запуталась. ― Джулиан одним глотком осушил свой кубок. ― Возможно, я не упоминал, что вампиры любят играть со своей добычей.

― Прекрати, ― приказала я ему.

Но его рот расплылся в кривой ухмылке. ― Ты должна сказать это серьезно. Ты должна поверить, что тебе нужно, чтобы я остановился, если ты собираешься использовать нашу связь против меня.

― Так ты привязан? ― спросила я, и мой голос прозвучал странно пустым даже для моих собственных ушей. ― Если это игра, то похоже на серьезный риск.

Все это не имело смысла. Это не могло быть правдой. Это была игра, но каков был приз?

― Да. ― Он пожал плечами. ― К счастью, есть несколько простых способов выпутаться из этого.

Нет. Я покачала головой, пытаясь разобраться в своих мыслях.

― А твоя сестра? ― спросила я его. ― Если все было так просто, почему твоя семья не освободила ее?

Неужели все, что он мне говорил, было ложью? Этого не могло быть. Я встречалась с Камиллой. Я видела, как Сабина отреагировала на наши парные узы. Джулиан лгал мне сейчас или… Если это была игра, то не только он один играл со своей жертвой. Они все были частью этого злого розыгрыша. Каждый из них играл со мной, даже Жаклин, Селия и Беллами ― вампиры, которые проявили ко мне доброту. Возможно, если бы я никогда не встретила их, то поверила бы, что вампиры жестоки, как он утверждал. Возможно, я бы проиграла в той игре, в которую мы сейчас играли.

― Моя сестра? ― повторил он, и его высокомерная маска на секунду спала. ― Моя семья склонна к драматизму. Но мы все любим игры, даже Камилла.

― Лжец, ― прошептала я.

Голубые глаза вспыхнули от моего оскорбления, и я оказалась прижатой к стене. Лицо Джулиана было в нескольких дюймах от моего, а его глаза ― цвета чистого оникса. Его губа приподнялась, обнажив клыки. Я ждала реакции своего тела, но там, где я должна была чувствовать любовь, я чувствовала ненависть. Во мне не было желания. Вместо этого меня переполняло отвращение. ― Зачем мне хрупкий, бесполезный человек?

― Что мне может понадобиться от лживого мешка с дерьмом? ― Я зашипела на него.

― Осторожнее, котёнок.

Но сейчас он был именно там, где я хотела. Я закинула свою руку на его, ту, которая прижимала меня к стене, а затем скользнула обнаженными пальцами по его рукаву, пока не нащупала голую кожу. Я впилась в нее, и электричество затрещало, как проволока под напряжением, в месте соприкосновения наших кожных покровов.

А потом я рухнула на пол. Я подняла голову, не пытаясь скрыть свой триумф, и обнаружила его в другом конце комнаты. Он присел, как хищник, готовящийся к нападению, но я не двигалась. Села выпрямилась, улыбка на ее лице сменилась хмурым взглядом.

― Ты не моя пара, ― спокойно сказала я.

Села шагнула вперед, снова натягивая улыбку. На этот раз она казалась неуверенной. Не потребуется много усилий, чтобы стереть ее, но это не помешало ей попытаться снова скормить мне свою ложь. ― Именно это мы и пытались тебе сказать.

Но я не поверила. Уже нет.

― Нет. С этим покончено. ― Я повернулась к ней лицом, потирая ушибленную шею. ― Это не Джулиан.

ГЛАВА СОРОК ШЕСТАЯ

ГЛАВА СОРОК ШЕСТАЯ

Джулиан

Вокруг была только тьма.

Я потянулся к Тее в поисках ее света, но там, где она должна была быть, меня встретила только тьма, а затем память вернулась ко мне одной ужасающей вспышкой.

Тея стояла на коленях у моих ног. Кровь пропитала ее кашемировый свитер и текла из зияющей раны на шее. Она умоляла меня продолжать питаться, предлагая себя с полной покорностью, даже когда истекала кровью. А потом…

Она умерла.

Я скрючился, пружины койки застонали под моим весом, я перевалил верхнюю часть тела через край кровати, и меня вырвало жидкой смесью крови и желудочной кислоты. Мое тело вздымалось, а желудок яростно сокращался даже после того, как я почувствовал себя абсолютно пустым. Но образы остались запечатлены в моем мозгу.

Тея жива.

Я произносил эти слова про себя, как заклинание. Я не причинил ей вреда. Я не напал на нее. Воспоминания были ложью. Все это было какой-то игрой или испытанием. Но даже если я и знал это, это никак не успокаивало панику, которую я чувствовал. Привязанность перешла в режим повышенной готовности, и тело физически восстало против моего бездействия, изгнав последнюю кровь, которую я выпил из нее. Теперь, когда желудок был пуст, тошнота уступила место раскалывающейся головной боли, такой сильной, что хотелось, чтобы кто-нибудь отрубил мне голову. Я упал обратно на койку и попытался взять себя в руки. Валяясь без дела, я ничем не мог помочь своей паре. Мне нужно было придумать план. Эта мысль отозвалась колющей болью, словно мой мозг ненавидел эту идею. Я потер виски, разрываясь между тем, чтобы успокоить боль, и тем, чтобы попытаться найти подсказки о том, куда меня забрали.

Был только один путь: выбраться отсюда и найти ее. Поэтому я напряг слух и поморщился, почувствовав еще один горячий укол боли. Не обращая внимания, я настроил слух на окружающую обстановку. Глаза наконец-то привыкли к отсутствию света, и я понял, что причина, по которой мне казалось, что здесь только темнота, заключалась в том, что в этой комнате не было больше ничего, кроме меня и койки, на которой я очнулся несколько минут назад. Ни окон. Никакой другой мебели. Стены были выкрашены в какой-то нейтральный цвет, который я не мог разобрать без света, но казался бежевым.

Я перекинул ноги через край хлипкой кровати, стараясь не задеть то, что выблевал минуту назад, и встал. Мое тело протестовало при каждом движении и было ненормально вялым. Должно быть, Совет накачал меня чем-то или наложил особо сильное заклинание. Но такая магия уже давно не действует. Скорее всего, они ввели какое-то снадобье или успокоительное из колдовских трав, чтобы ослабить меня.

Возможно, чтобы я не убил их.

Но это лишь дало им время. Убийственная ярость снова овладела мной. Когда я понял, что они делают, ― что тело Теи, лежащее у моих ног, было гламуром, ― мое облегчение было недолгим. Всепоглощающая ярость охватила меня. Я раскусил их блеф, и теперь ждал момента, чтобы напасть. Мне удалось ранить первого охранника, который был достаточно глуп, чтобы войти в комнату. Но прежде чем я смог вырваться на свободу, сработало то, что они мне дали, и я не успел замахнуться второй раз.

Тишину нарушило жужжание, а затем щелчок электронного замка. Зажегся верхний свет, и в комнату вошла женщина примерно возраста моей матери, судя по тому, как она держалась. Ее сопровождали несколько охранников. Один из них держал перевязанную руку, и его глаза прищурились, на лице промелькнула злоба. По крайней мере, один удар, который я нанес, был засчитан. Я по-волчьи улыбнулся ему.

― Ты готов перейти к следующему этапу или планируешь покалечить еще одного из моих людей? ― спросила она, щелкнув пальцами в перчатке.

― Это зависит от того, планируешь ли ты снова трахать мою голову, ― ответил я ровным голосом. Раньше я действовал инстинктивно, слишком опустошенный чувством вины и горем, чтобы думать здраво. Я не хотел повторять эту ошибку дважды.

― Как ты проведешь остаток вечера, зависит от тебя, ― сообщила она мне. Ее длинное платье развевалось вокруг ног, когда она приблизилась ко мне. Несколько ее охранников занервничали, когда она сократила пространство между нами, но тут же отступили. ― Я здесь, чтобы обсудить с тобой варианты.

― Какой интересный подход, ― процедил я. Можно было только догадываться, какие наказания Совет счел достойными назваться «вариантами».

― Ты можешь остаться здесь и продолжать нападать на моих людей, пока не сдашься. Как чистокровному вампиру из одной из наших старейших семей, Совет позволит тебе оставить здесь свою пару, вернуться домой и забыть, что все это вообще произошло…

― Это чертовски маловероятно.

Она проигнорировала меня и продолжила: ― Или вы можете воссоединиться с мисс Мельбурн, чтобы вместе понести наказание.

― Отведи меня к ней сейчас же, ― прорычал я. Скорее всего, это уловка. Совет ни за что не подпустит меня к ней, не после того, что я сделал с гламуром, который они использовали, чтобы проверить меня. Только если они не планировали убить нас обоих.

А если так? Что ж, я умру, держа за руку свою пару.

Я все еще не понимал, что произошло ― почему я потерял контроль и так атаковал гламур Теи. Действительно ли я теперь контролировал ситуацию? Или это было частью того, что они со мной сделали? Был ли я все еще опасен для нее?

Но если есть шанс увидеть Тею, то стоит рискнуть.

Глаза советницы метнулись к беспорядку, который я устроил на полу. Она повернула голову к одному из мужчин, стоявших неподалеку. ― Пусть кто-нибудь уберет это, ― сказала она и перевела взгляд на меня. ― И пусть кто-нибудь принесет ему жевательную резинку или что-нибудь еще.

― В этом нет необходимости. Просто отведи меня к Тее. ― Мне было плевать, что голова раскалывается и что во рту остался кислый привкус тошноты. Черт, да я мог бы истекать кровью и не остановиться, чтобы сделать перевязку.

Но советница фыркнула. ― Ерунда. Это не проблема.

Один из стражников отпустил рукоять своего меча и потянулся в карман. Через секунду в меня полетела обернутая фольгой пластинка жвачки. Я схватил ее в полете и нехотя развернул, чтобы засунуть в рот. Я прожевал несколько раз, прежде чем оскалить клыки. ― Довольна?

― В восторге, ― ответила она категорично. Затем взмахнула изящной рукой в сторону двери. ― Сюда.

Я внимательно следил за тем, что меня окружало, пока они вели меня по тесному коридору, а команда охраны следовала прямо за мной. На стенах висели портреты выдающихся вампирских семей, а между ними располагались немаркированные двери. Я рассматривал их, проходя мимо, потому что понимал, что оказался в частной резиденции Совета. Штаб располагался в секретном месте в самом центре Корфу. Я никогда раньше не бывал здесь. Вампиры, которые это делали, обычно не возвращались. Я не мог отвести взгляд, проходя мимо портрета своей семьи, который висел на видном месте в конце коридора.

По крайней мере, теперь я знал, кто на нашей стороне.

Бенедикт выдал наше прибытие Совету. Ему лучше надеяться, что я никогда не выйду из этого здания. Но моя мать позволила им забрать нас. Она сложила свой меч. Знала ли она, что они собирались сделать? Как они собирались меня пытать?

И, что еще важнее, знала ли она, что они сделают с Теей? Мне еще предстояло это выяснить.

Мы подошли к дубовой двери в конце коридора, и моя спутница постучала в нее. Я знал, что она не приведет меня к Тее. Но я надеялся, что тот, кто находится внутри, даст мне ответы. За то время, что я шел от места, где меня держали, я не увидел ни одного выхода. Потребуется немало усилий, чтобы справиться с таким количеством охранников, особенно пока я все еще нахожусь под воздействием того, что они мне дали. Но если бы я мог получить хоть какую-то зацепку ― узнать, куда они увезли Тею…

Мысль испарилась из моей головы, когда дверь распахнулась, и я увидел, что она сидит в большом кресле, почти поглотившем ее маленькое тело. Ее колени были подтянуты под подбородок, а руки надежно обхватывали голени. Она подняла лицо с мокрыми от слез щеками, и мы уставились друг на друга. Никаких следов травм. Ни синяков. Ни крови.

Только моя пара.

Никто не пытался остановить меня, когда я бросился к ней.

Сначала я почувствовал ее магию. Золотой свет, который я искал с момента пробуждения, разлился по мне, как теплый огонь в очаге, приветствуя меня дома. Затем я почувствовал ее запах и вдохнул пряный, сладкий аромат жасмина с примесью гвоздики, который принадлежал нам.

Это была она. Это действительно была она.

Я чуть не рухнул от облегчения. Вместо этого я опустился перед ней на колени и осторожно протянул руку. Зеленые глаза настороженно смотрели на меня, прежде чем с ее губ сорвался душераздирающий всхлип. Тея бросилась ко мне, и я поймал ее, когда ее тело обмякло в моих руках. Я обнял ее, считая каждый удар сердца, объединивший нас. Я обхватил ее за талию, чтобы удержать на месте, когда она впилась пальцами в мое плечо, словно ей нужно было убедиться, что я действительно здесь. Наши руки нашли друг друга, и я застонал от облегчения, когда ее магия запульсировала в моей ладони.

На какую-то мимолетную секунду я забыл, что у нас есть зрители, пока кто-то вежливо не прочистил горло. Тея напряглась в моих объятиях, которые защищающе укрыли ее.

― Итак, вы оба решили встретить свою судьбу вместе, ― сказал кто-то, двигаясь на периферии. Это была та самая темнокожая женщина, которая ворвалась в дом моей семьи, чтобы доставить нас сюда. Я зарычал на нее, но она лишь моргнула. ― Это то, что ты выбираешь, не так ли?

Я снова перевел взгляд на залитое слезами лицо своей пары и нашел там ее ответ. Она кивнула, словно подтверждая его, но мой собственный ответ уже срывался с губ. ― Да.

― Я же говорила тебе, Села, ― сказала советница. ― Они действительно спарились.

― Ты была права, Агата. ― Ноздри Селы раздулись от недовольства. Очевидно, она не любила, когда ей доказывали, что она неправа. ― Постарайся не думать об этом.

― Вы вызвали немалый переполох, ― сказала Агата, проходя через комнату. Она подняла графин и откупорила его крышку, после чего сморщила нос. ― Разве вы никогда не пьете вино?

― Я была голодна, ― сказала Села, слегка пожав плечами. ― Я пошлю за чем-нибудь.

Они продолжали препираться по поводу закусок, как будто все это имело какое-то значение, как будто мы пили чай, а не ожидали казни.

― Почему бы не захватить сэндвичи? ― прорычал я. Я прижал Тею ближе к себе, желая избавить ее от необходимости слышать вопрос, который я задал следующим. ― Как долго вы собираетесь тянуть с этим? Просто скажите, что вы собираетесь с нами сделать.

Хрупкая рука Теи крепко сжала мое плечо, но когда я обернулся к ней, ее лицо оставалось решительным. Мы справимся с этим вместе. Вместе мы справимся с чем угодно. И, как никогда, я знал, что готов умереть за нее.

― Ах, это… ― Агата пренебрежительно махнула рукой. ― Всегда надо устраивать столько драмы?

Но вопрос был обращен не к нам. Он был адресован Селе.

― Я хотела убедиться, ― сказала она со змеиной улыбкой.

― Тебе просто нравится мучить людей. Агата обратила на нас нежные глаза и развела руки. ― Поздравляю. Вы прошли Второй Обряд.

ГЛАВА СОРОК СЕДЬМАЯ

ГЛАВА СОРОК СЕДЬМАЯ

Джулиан

― Это был… Обряд? ― спросил я сквозь стиснутые зубы. Тея обмякла в моих объятиях, и из нее вырвался почти истерический смех. Я бы тоже хотел найти это забавным. Вместо этого я сосредоточился на более важных вещах ― например, на том, кого из них убить первой.

― Присаживайтесь, пожалуйста, ― сказала Агата, вместо того чтобы ответить мне. Она подняла стоявший перед ней графин. ― Вы, должно быть, проголодались.

― Не особо, ― прорычал я, поднимая Тею на ноги. Я больше не приму никаких подношений от Совета. Я бы ни за что не выпил кровь, которую они предлагали.

Она обратила свой мягкий взгляд на мою пару. ― Тебе что-нибудь нужно? Вода? Что-нибудь покрепче?

Тея покачала головой. Я ждал, что она опустится в кресло, в котором я ее обнаружил, но она осталась стоять ― рядом со мной. Было ясно, что мы оба думаем об одном и том же. Ни один из нас не будет спокойно сидеть, пока Совет читает нам лекцию, что бы они ни планировали. Я обнял Тею за талию, оценивая всех присутствующих в комнате и их положение по отношению к моей паре.

― Я вижу, вы не собираетесь вести себя цивилизованно. ― Села фыркнула, глядя на пустые стулья.

― Они все еще в шоке, ― пробормотала Агата. ― Они пережили травму. ― Но Села закатила глаза, придвинувшись ближе к столу. Я сопротивлялся желанию встать между ней и Теей. Но мое напряжение, должно быть, было очевидно, потому что Тея положила ладонь на тыльную сторону моей руки и провела по ней большим пальцем, успокаивая.

Я чувствовал, что все взгляды в комнате устремлены на эту ничем не защищенную руку, касающуюся моей, но никто ничего не сказал по этому поводу.

― Катрефтис используется с тех пор, как начались Обряды, ― объяснила Села. В отличие от своей коллеги, она не выглядела ни капли сожалеющей о том, что нам пришлось пережить. Она определенно была первой, кого мне следовало убить. Советница изогнула бровь, словно знала, о чем я думаю, и бросила на меня слишком невинный взгляд. ― Вы приехали сюда, чтобы пройти Обряд?

Тея подняла на меня глаза и тяжело сглотнула, увидев яростное выражение моего лица. ― Да, ― ответила она за нас. ― Да.

― Тогда я не понимаю, в чем проблема, ― беззаботно сказала Села.

― Проблема в том, что мы не получили никакого предупреждения, ― сообщил я ей. ― А потом еще и одурманивание, или что вы там, черт возьми, сделали, чтобы мы поверили…

― Это простое заклинание, хранящееся в гримуаре моей семьи уже тысячелетие, ― перебила меня Агата, прежде чем я успел рассказать о том, что показало мне это Катрефтис. ― Заклинание создает зеркало этого мира, заставляя вас столкнуться с вашими самыми глубокими страхами. Для того, чтобы оно сработало, необходимо было держать вас в неведении, и среди членов Совета возникли некоторые вопросы относительно ваших отношений. Некоторые сомневались в законности ваших парных уз с тех пор, как ваш брат сообщил им радостную новость. ― К ее чести, она говорила так, будто верила, что это хорошие новости. ― То, как вы справились с Обрядом, говорит о том, что между вами очень сильная связь.

Села, напротив, сморщила нос, словно учуяла в воздухе что-то тухлое. ― Хотя это маловероятно. Скорее всего, ты находишься под действием привязанности. Ты была девственницей, когда спаривалась?

Тея поморщилась от бесцеремонности, с которой незнакомка задал столь интимный вопрос. Я не удивился. Я провел достаточно времени среди вампиров, чтобы ожидать прямоты, особенно среди сильных женщин, занимающих высшие ступени Совета. Однако оставался вопрос, откуда она знает такую личную информацию.

― Мой брат поделился и этим? ― Холодно спросил я. Бенедикту будет за что ответить, и ему повезет, если его голова все еще будет на месте, когда я закончу его допрашивать.

Рот Селы растянулся в клыкастой улыбке, и я понял, что попался в ее ловушку. ― Это выяснилось во время Первого Обряда, или твоя пара не сообщила тебе, что там произошло?

Это была еще одна проверка. Тея рассказала мне о ритуале, на котором просили благословения Дамии. Формально она не прошла Обряд, а значит, не была связана тайной, как другие посвященные. Совету все это было известно. Я не сомневался, что моя мать рассказала им. Прежде чем я успел донести до Теи свои мысли и предупредить ее об игре, которую затеяла Села, Тея ответила: ― Конечно, я сказала ему. У меня было несколько вопросов о привязанности после той ночи.

― Должно быть, он ответил на них так, что ты осталась удовлетворена, ― сказала Села своим змеиным голосом.

― Так и было. ― Тея подняла подбородок и посмотрела на обеих женщин так, словно собиралась бросить им вызов. ― У меня не было сомнений, когда я приняла его как свою пару.

Агата слегка вздохнула, и у меня сложилось впечатление, что она находит все это романтичным.

― Связанная пара ― это интересно, ― задумчиво отметила Села, прежде чем продолжить пренебрежительным тоном. ― Воспитанная как человек, ты не могла понять, какой опасности подвергаешься, привязывая себя к вампиру. Подчинение себя мужчине может показаться романтичным, но это создает плохой прецедент. Было время, когда некоторые семьи считали, что связанные браки укрепляют союзы. Теперь мы знаем лучше.

Я не был уверен, говорила ли она это для моей пары или ее мечтательной коллеги. Но я не упустил тонкого обвинения в ее словах. Моя семья принадлежала к этой кровной линии, и мы возглавили движение за отмену этой практики.

― Я полностью доверяю Джулиану, ― спокойно сказала Тея.

Невозможно передать словами, как сильно я любил эту женщину в своих объятиях. Она доверила мне не только свое сердце, но и всю себя. И даже сейчас, столкнувшись с невообразимым, она не дрогнула.

― Значит, ты дура. ― Села покачала головой. ― Функция мужчины-вампира ― производить наследников, защищать свою семью и удовлетворять все потребности своей супруги. Вместо этого ты дала ему власть над собой. Это противоречит всему, во что верит наше общество, ― давать такую власть!

― Но он вернул ее мне, ― без обиняков заявила Тея, фактически заставив ее замолчать.

― Я не уверена, что понимаю, ― мягко сказала Агата.

Прежде чем я успел что-то сказать, Тея начала объяснять, как мы это сделали. К тому времени как она закончила, обе женщины уставились на меня так, словно никогда раньше не видели мужчину.

― И как ты могла быть уверена, что это сработает? ― прошипела Села на мою пару.

― Я не была. ― Тея улыбнулась, когда женщина сделала шаг назад, словно дала ей пощечину. ― Но даже если бы это не сработало, Джулиан никогда бы не злоупотребил этой властью.

― Никогда ― это очень долго. ― Эти слова прозвучали из уст Агаты, которая оставалась очень тихой во время рассказа Теи. ― Особенно когда в этом участвует неизвестная магия.

― Но это так, ― вмешался я, воспользовавшись возможностью сменить тему на что-то более важное, чем их дурацкие тесты. ― Учитывая это, Совет признает, что Тея имеет полное право участвовать в светском сезоне и выйти за меня замуж.

Села моргнула и посмотрела на руку Теи, словно ожидая найти кольцо. ― Я не слышала, что уместны поздравления.

― Это пока не формализовано, ― сказал я, тщательно подбирая слова. Мне следовало спросить Тею несколько недель назад. Я должен был надеть кольцо ей на палец, к черту романтику, и сделать все официальным. Не сочтут ли они наше отсутствие помолвки слабостью, которой можно воспользоваться?

― Простите за непонимание, но ты говорил с такой уверенностью, ― извинилась Села. Она посмотрела на Тею. ― Я полагаю, твоя семья будет в восторге от приданого, которое может принести Руссо.

На щеках Теи вспыхнул пунцовый румянец. ― Я не… то есть приданое для меня не имеет значения.

― А твоя семья? Конечно, им не все равно. Скажи, из какого магического рода они происходят? ― спросила Села.

Отвечай осторожно. Она может укусить. Но не лги. Моя пара наклонила голову, чтобы дать мне понять, что она меня услышала.

― Понятия не имею, ― честно призналась Тея. ― Я только недавно узнала о своей магии.

― До или после того, как ты разделила парные узы с лордом Руссо?

― До, ― ответила она.

― Не понимаю, почему это имеет значение, ― вмешался я, ― приданое получит Тея.

― Твоя мать, должно быть, в восторге от перспективы того, что какое-то неизвестное существо без гроша в кармане станет ее дочерью, ― мрачно сказал Села.

― Так и будет. ― Я посмотрел ей прямо в глаза.

Она ухмыльнулась, словно сомневаясь в этом, но больше ничего не сказала.

― Почему мы должны были встретиться со своими страхами во время Обряда? ― задумчиво спросила Тея, и я напрягся.

Я никогда не хотел снова думать о том, что произошло, что я сделал, но, глядя на свою пару, я видел, как это тяготило ее. Плечи Теи слегка опустились, а большой палец продолжал поглаживать мою руку, словно ей требовалось доказательство того, что я рядом.

― Потому что большинство существ никогда этого не делают, ― объяснила Агата. ― Но ты не можешь познать себя, пока не столкнешься со своими страхами. И никто не должен принимать партнера, не понимая до конца своего собственного сердца и разума. Так что тех, кто не готов взять на себя обязательства, которых требуют заключительные Обряды, это может разубедить.

― Значит, вы просто пытаетесь разлучить пары? ― Тея вздрогнула, и я притянул ее ближе.

― Это только Второй Обряд, ― напомнила ей Агата. ― Большинство вампиров и фамильяров проходят Обряд, не имея пары. Они сталкиваются со страхами, которые носили в себе всю жизнь. Мы не знали, чего ожидать от вас двоих. Интересно, что ваши страхи вращаются вокруг друг друга. Я думаю, это признак необычайно сильных парных уз.

Я зажмурил глаза от такого откровения. Значит, страхи Теи касались меня. Нападал ли я на нее? Пытался ли я убить ее? Этого она боялась больше всего? Когда я открыл их, то обнаружил, что она изучает мое лицо, словно желая понять, с каким страхом столкнулся я.

Позже.

Но мог ли я сказать ей? Могу ли я признаться, что мой самый глубокий страх ― это то, что я не смогу защитить ее, особенно от самого себя?

― Как бы то ни было, прохождение Второго Обряда почти ничего не значит. Дальше вопросов к вам будет еще больше, ― сказала нам Села.

― Но ты признаешь, что мы спарены? ― Голос Теи дрогнул, когда она задала этот вопрос. Этого ли она боялась? Если да, то я напомню ей, насколько мы спарены, как только мы останемся наедине.

― Это не имеет значения. Спаривание и брак ― две разные вещи, ― сказала Села, не обращая внимания на протестующий писк Теи. ― Совет вампиров хотел бы знать, с какой магией мы имеем дело, прежде чем дать вам разрешение на брак.

― Разрешение? ― прорычал я, окончательно потеряв последние остатки сдержанности. ― Нам не нужно ваше разрешение. Она владеет магией, а это все, что вас, черт возьми, должно волновать, и все это знают.

― На самом деле, ― холодно сказала Села, ― нужно. Обряды призваны обеспечить укрепление кровных линий. Не зная, откуда она родом и что за магия течет в ее жилах, мы не можем быть уверены, что она сможет продолжить родословную ― особенно в браке с Руссо.

― Ее магия сильна, ― тихо сказал я, уже понимая, что моего слова недостаточно. Нет, если они были полны решимости выяснить этот вопрос. Я надеялся избежать этого. Не то чтобы Тея не знала, почему вампиры женятся на фамильярах или других чистокровных вампирах. Я ясно дал понять это с первой ночи нашего знакомства. Но с тех пор мы не часто обсуждали этот вопрос. У меня были свои собственные чувства по этому поводу. Это тоже было понятно. Но все изменилось, и я не мог вечно избегать правды. ― Это не является главным фактором.

― Возможно, ты считаешь именно так. Но наш образ жизни находится под угрозой. ― В ее словах прозвучал гнев. ― Мы не можем позволить себе игнорировать наш долг. Неважно, насколько сильны парные узы.

Было ясно, что Села ни за что не одобрит этот союз. Не то чтобы я хотел видеть ее в качестве союзника. Но было бы полезно иметь больше союзников в Совете.

― А ты? ― Я переключил внимание на Агату. Будучи фамильяром, ее мнение не имело большого значения, но она могла стать ключом к тому, чтобы убедить их в том, что Тея обладает необходимой магией, чтобы стать моей женой. ― Какова позиция ведьм по этому вопросу?

Агата нервно перевела взгляд на Селу. ― К сожалению, она права. Есть ситуации, о которых вы не знаете. Возможно, если бы ты поговорил со своей матерью…

― Достаточно, ― оборвала ее Села. ― Совету предстоит решить, подходит ли она тебе в жены.

― Это зависит от меня, ― прорычал я, ― и она подходит во всех отношениях.

― Трогательно, ― Села практически выплюнула это слово в мой адрес.

― Я докажу это, ― громко вмешалась Тея. Она отстранилась и шагнула к женщинам. ― Только скажите мне как.

Они переглянулись. Агата казалась впечатленной смелостью моей пары, но Села выглядела так, словно поймала ее в ловушку.

― Готова ли ты занять свое место в самой могущественной вампирской семье в истории? ― В голосе Селы звучали нотки презрения, словно она играла со своей жертвой. ― Думаешь ли ты, что сможешь соответствовать уровню Сабины Руссо?

Тея фыркнула, и глаза Селы сузились до щелей.

― Я прощу тебе только одну ошибку, ― предупредила она. Я сделал шаг к своей паре, готовый в случае необходимости встать между двумя женщинами. ― Позволь мне внести ясность. Если бы у вампиров была королева, ею бы стала она.

Тея повернула голову в мою сторону, ее шок был очевиден, когда она ждала подтверждения. Я поморщился, зная, что мне это вернется, и кивнул. Ее глаза расширились, превратившись в полные луны.

И она никогда не позволит никому забыть об этом.

Эта шутка вызвала у нее слабую улыбку. Через мгновение она глубоко вздохнула и снова повернулась к ним. ― Думаю, я справлюсь. Это все?

― Едва ли, ― огрызнулась Села. ― Это только начало списка того, что от тебя ожидается. Есть кое-что гораздо более сложное. Как ты думаешь, сможешь ли ты выполнить самый важный долг для любой дочери семьи Руссо?

Тея расправила плечи и непоколебимо уставилась на своего дознавателя. ― Скажи мне, что я должна сделать.

Тея, предостерегающе произнес я ее имя, но останавливать ее было уже поздно. Ей предстояло узнать правду.

Улыбка Селы расползлась по ее лицу, как медленный яд, когда она ответила: ― Роди Джулиану наследника.

ГЛАВА СОРОК ВОСЬМАЯ

Тея

Роди Джулиану наследника. Перевод: позволь своей паре обрюхатить тебя.

С этим было всего несколько проблем. Первая заключалась в том, что Джулиан довольно ясно дал понять, что не хочет иметь детей. Вторая ― в том, что мне было двадцать два. Я только что окончила колледж, недавно спарилась и понятия не имела, хочу ли я детей. Я не задумывалась об этом. Мне всегда казалось, что все этот вопрос сам собой решится в будущем. Третье ― и, возможно, самое важное ― заключалось в том, что я не была уверена, что смогу забеременеть. Будучи человеком, это было невозможно. Но сейчас? Может быть, да. А может, и нет.

Мир накренился под моими ногами, и я сделала неуверенный шаг, чтобы удержаться в вертикальном положении. Последние несколько недель в моей жизни было много секса. Много-много секса. Очень много секса. И если бы я могла забеременеть…

Кислота подкатила к горлу, и я задохнулась. Я поднесла руку ко рту, но, слава богу, ничего не вышло. Тем не менее, все видели. Охранники. Села. Агата.

И Джулиан.

― Не знаю, как к этому относиться, ― сказала Села, но ее поджатые губы говорили об обратном.

Джулиан застыл рядом со мной, пробормотав, ― Я тоже.

Я бросила на него взгляд, для понимания которого не нужно было обладать способностью читать мысли. Нам нужно было поговорить.

Но этот очень важный разговор мы оставим на другой раз, когда нас не будут допрашивать представители Совета вампиров.

Однако у меня остался один вопрос. Направив взгляд на Селу, я спросила, ― Почему?

― Почему? ― повторила она.

― Да, почему? ― раздраженно сказала я. ― Назови мне причину, по которой я должна родить его наследника.

Я использовала ее слова, потому что они звучали гораздо изысканнее, чем термины, которые вертелись у меня в голове.

― Наш род раздроблен. Важно производить на свет больше вампиров с хорошей родословной. ― Она поправила перчатку, которая была на ней.

― Родословной, ― повторил я с глухим смешком.

― Это наш лучший шанс защитить ту магию, что еще осталось в мире, ― добавила Агата. Ее глаза слегка прищурились, и я поняла, что она верит в это ― во все это. Если бы вампир попросил ее отрезать себе руку ради магии, она бы это сделала. Неудивительно, что Диана обиделась, когда я назвала ее фамильяром. Их преданность была немного… пугающей.

― Тея сама решит, хочет ли она иметь ребенка. Совет не имеет права требовать от нее этого, ― холодно сказал Джулиан.

У меня чуть рот не открылся. Я повернулась к нему лицом, понимая, что его, похоже, волнует мое мнение в этом вопросе. Может, это была уловка, чтобы создать впечатление, будто я не хочу детей, и тогда они не прикажут ему делать это. Но тени падали на острые углы его лица и затуманивали глаза. Он выглядел растерянным.

Почему? Как?

― Мы можем идти? ― спросила я, не пытаясь скрыть своего нетерпения. Из-за всех этих людей, втиснувшихся в крошечный кабинет, мне казалось, что я не могу дышать. Чем дольше я стояла здесь, обдумывая это откровение, тем больше мне казалось, что стены давят на меня. Мне нужно было убираться отсюда, пока меня не стошнило на шикарный персидский ковер под ногами.

― Конечно. ― Села щелкнула пальцами, и Теодор появился с быстротой человека, который знает, что лучше не заставлять своего босса ждать. ― Пусть подадут машину, чтобы отвезти наших гостей в Парадейсос.

Но, к моему удивлению, он взглянул на нас. ― Лорда Руссо уже ждет машина.

Я не упустила из виду, что мое имя не упомянули. Кто-то прислал за ним машину. Не за мной. Не за нами. За ним.

Это должна была быть Сабина. Неужели она ожидала, что ее сын вернется домой один? Что, по ее мнению, они сделают со мной? Или ей вообще было все равно?

Я уже знала ответ на этот вопрос. Ей было все равно. Она все это подстроила. Она знала, что потребует Совет. Настоящий вопрос был в том, от кого из нас она ожидала, что он сломается?

― Как удобно. ― Улыбка Селы была чрезмерной. ― Уверена, мы еще увидим вас обоих.

― Не стоит так радоваться этому, ― проворчала я, но она проигнорировала меня.

― Может быть, завтра на фестивале? ― спросила она Джулиана.

Он дернул головой, его ответ был чем-то средним между «да» и «нет». Я приподняла бровь. ― Что за фестиваль?

― Солнцестояния, ― медленно произнесла она, словно я была идиоткой. ― Тебе никто не объяснил, что такое Солнцестояние?

Я начала качать головой, но остановила себя. Когда дело касалось Совета, невинных вопросов не было. Я должна был обращать внимание на каждое их слово и еще внимательнее следить за тем, что говорю сама. ― Ах, это. Я не была уверена, сколько времени меня держали здесь, пичкали наркотиками и пытали.

Села закатила глаза, а затем любезно поклонилась Джулиану. ― Надеюсь увидеть тебя на празднике.

Она выскочила из комнаты, не попрощавшись со мной. Я сомневалась, что я была в списке тех, с кем она хотела отпраздновать.

Но Агата обогнула стол и обратилась к каждому из нас по очереди. ― Надеюсь увидеть вас обоих.

Я пробормотала что-то нечленораздельное, и она положила руку мне на плечо. Даже эта пожилая женщина была выше меня.

― Верь в свои узы, ― мягко сказала она. ― Я верю.

Я не стала спрашивать, почему. У меня не было сил.

Она исчезла, оставив нас с охранниками, которые стояли вдоль стены как статуи. Джулиан прочистил горло и протянул руку. ― Пойдем?

Я не двинулся с места. ― Машина для лорда Руссо.

― Котёнок. ― В его тоне прозвучало предостережение. ― Идем.

Я положила руки на бедра, отказываясь сдвинуться с места. ― Значит, я снова твой питомец?

― Я никогда так не думал. ― Он сделал паузу и глубоко вздохнул. ― Пожалуйста, пойдем со мной, любовь моя.

― Вы уверены, что в машине есть свободное место для меня, милорд? ― огрызнулась я. Он ни в чем не был виноват. Это не он перевернул с ног на голову мой мир. Но я устала и была голодна. Я понятия не имела, который сейчас час и как долго мы здесь находимся. И мне очень, очень не хотелось жить под одной крышей с Сабиной или Бенедиктом.

― Если нет, сядешь ко мне на колени. ― Он протянул руку еще на дюйм. Я прищурилась, прежде чем наконец приняла ее.

Джулиан повел нас по коридору через лабиринт комнат и коридоров, в которых, казалось, невозможно было сориентироваться. Я вздохнула с облегчением, когда мы добрались до двух стальных дверей. Он приостановился, бросив взгляд на камеру, прикрепленную в углу потолка. Через секунду щелкнул замок, и он толкнул дверь. Я попятилась назад, когда снаружи ворвался солнечный свет. Было утро. Мы провели здесь всю ночь. Моим глазам потребовалась секунда, чтобы привыкнуть к яркому солнцу. Когда я это сделала, то заметила большой лимузин, ожидающий у обочины. Шофер быстро моргнул, когда мы подошли к машине, ― не от солнца, а от удивления. Он так же быстро пришел в себя и открыл пассажирскую дверь. Было совершенно ясно, что ему приказано забрать только одного из нас.

― Доброе утро, ― чопорно поприветствовал он нас.

Я хмыкнула и забралась на заднее сиденье. Мгновение спустя Джулиан присоединился ко мне.

В машине не было перегородки между нами и водителем, поэтому мы погрузились в неловкое молчание. Я смотрела в окно, наблюдая за проносящейся мимо греческой набережной. Через несколько минут рука Джулиана опустилась на мое бедро. Его ладонь властно скользнула вверх, но я не повернулась.

Прости.

Я продолжала смотреть в окно.

Ты не обязана делать то, чего не хочешь.

Я хотела бы отгородиться от него, как он от меня. Хотелось бы понять, что это за магия внутри меня и почему она позволяет мне слышать его мысли. Но больше всего мне хотелось, чтобы эмоции, бурлящие во мне, как торнадо, улеглись и стали понятны.

Но все происходило быстро ― слишком быстро. Внезапно я почувствовала, что мной овладел шторм, бушующий внутри меня. Я не могла видеть ни своего будущего, ни своего прошлого. Я даже не могла понять, кто я такая. С моих губ сорвался тихий всхлип, прежде чем я поняла, что плачу.

Джулиан придвинулся ближе, и на этот раз я не стала сопротивляться, когда он обхватил меня руками и притянул к себе.

― Тебе не обязательно рожать мне ребенка, ― прошептал он, но слова прозвучали неискренне. Казалось, что от этих слов ему стало… грустно.

Но мне это показалось.

И почему-то это заставило боль внутри меня перерасти в нечто, чего я никогда раньше не чувствовала ― в нечто, чего я не совсем понимала.

Он не подталкивал меня к разговору. Он просто крепко обнимал меня. Время от времени я бросала на него взгляд и видела на его лице облегчение.

Что же такого показало ему зазеркалье, что заставило его так напрячься? Я чувствовала, что он переживает, несмотря ни на что. Неужели это заставило его сомневаться?

Когда машина подъехала к частному дому, я не стала ждать, пока шофер или Джулиан откроют мне дверь. Я распахнула ее и выскочила наружу. Джулиан догнал меня в нескольких шагах от входа.

― Ты торопишься, ― сказал он, потянувшись ко мне.

Я уклонилась от него, покачав головой. ― Я хочу поговорить с твоей мамой.

― Я не уверен, что это хорошая идея, ― предупредил он, шагнув вперед.

Я остановилась на месте, разрываясь между желанием закричать и уступить. В конце концов я выбрала путь труса. ― Мне нужно поговорить с твоей матерью.

Его челюсть сжалась, когда мои слова повлияли на него. Это был дерьмовый поступок ― использовать привязанность против него. Но мне нужно было кое-что сказать Сабине Руссо, и я не могла позволить ему остановить меня.

― Ты понимаешь, что делаешь? ― спросил он, отставая от меня на шаг, но позволяя мне идти к дому.

― Не уверена, ― призналась я.

― Это не очень обнадеживающий ответ.

― Утро было не слишком обнадеживающим, ― сказала я ему. Я не стала стучать. Вместо этого я сразу же взялась за ручку и с радостью обнаружила, что дверь не заперта.

― Я могу справиться с матерью, ― начал он, но я уже входила в парадную дверь.

Все были в гостиной и выглядели так, будто прекрасно провели ночь, кроме Жаклин, которая с облегчением закрыла глаза, заметив нас. Она встала, но я подняла руку, чтобы она не двигалась. Никто не мог встать у меня на пути. Не сейчас.

Сабина наконец повернулась, и ее глаза встретились с моими. Она поставила чашку с чаем на стол рядом с собой, а ее рот опустился в разочаровании. Вот и подтверждение моей теории. Машина предназначалась только для Джулиана. Она не ожидала, что я вернусь. Но я собиралась устроить ей сюрприз.

― Я тоже справлюсь с твоей мамой, ― сказал я Джулиану, а потом подошла и ударила ее по лицу.

ГЛАВА СОРОК ДЕВЯТАЯ

Джулиан

Я мгновенно оказался между Теей и матерью, и необходимость защищать ее пересилила то внушение, которую она использовала со мной снаружи. И это было хорошо, потому что ответила не Сабина.

Это был ангел смерти. Моя мать преобразилась, клыки выдвинулись, глаза стали бесконечными озерами оникса. Но это было нечто большее, и Тея никак не могла знать, что она сделала.

― Уйди, ― приказал я Тее. Мне нужно было увидеть, как она выйдет обратно за дверь. Единственной альтернативой были отвесные скалы, которые обрывались к бурному морю внизу.

Но Сабина знала это и использовала в своих интересах. Она кружила вокруг нас, медленно обходя, пока не оказалась между нами и выходом.

― Нет. ― Она отказалась сдвинуться с места. Вместо этого она попыталась обойти меня. ― Я не позволю ей продолжать обращаться со мной, как с куском мусора.

― Вот дерьмо, ― пробормотал Себастьян, оторвавшись от своего телефона и подтолкнув Лисандра локтем. Но мой второй брат уже вовсю наблюдал за шоу. Я должен был догадаться, что их больше интересует моя ситуация с точки зрения ее развлекательной ценности, чем братские узы.

Наконец Бенедикт заговорил. ― Возможно, нам стоит успокоиться и все обсудить.

― Заткнись, ― в унисон сказали остальные.

Я взглянул на него, позволяя каждой унции ненависти, которую я испытывал к нему, проявиться в моем оскале. ― Ты уже достаточно сделал.

― Если вы позволите мне объяснить, ― начал он, но мой отец заставил его замолчать.

Только Доминик и Торен еще не высказали своего отношения к сложившейся ситуации. Но я не забыл, что они взяли в руки оружие, когда Совет прибыл, чтобы забрать нас на Второй Обряд. Это было не так уж много, но хоть что-то. И если они были готовы пойти на это, если Себастьян и Лисандр были с ними, а Жаклин поддерживала нас, значит, у нас был шанс.

Но выступить против Совета ― это одно. А выступить против нашей матери ― совсем другое.

Я не был уверен, что произойдет, если дело дойдет до драки, но одно я знал точно. Человек или нет, но моя пара была из плоти и крови, а это означало, что ее можно убить. ― Тея…

Мама прервала меня: ― Ты ― расходный материал. Мне плевать на магию внутри тебя. Меня не волнует, что утверждает мой сын. Я не потеряю еще одного ребенка из-за глупой привязанности и не позволю нашему роду умереть!

И вот оно. Причина, по которой моя мать вела себя как сумасшедшая с тех пор, как я привез Тею домой. Я почти понял. К сожалению, одного понимания было недостаточно. Больше нет. Теперь у нас была другая проблема, и решить ее можно было только одним способом. Тея напала на мою мать. Никто в этой комнате не мог винить ее за это, но она сделала это без перчаток, что означало, что она подписала себе смертный приговор. У меня был только один выход.

― Наш род не умрет, ― громко объявил я, ― и ты это знаешь.

― Тише, ― прошипела мама, надвигаясь на меня. ― Ты дал клятву.

Этого оказалось достаточно, чтобы я успел схватить Тею и толкнуть ее себе за спину. Она тихо вскрикнула, но мне было все равно. Она могла злиться на меня и позже.

Потому что она будет жива.

― Какую клятву? ― перебил отец, и тут я понял, что знаю, как изменить ситуацию в нашу пользу.

Пожалуйста. Прошу. То, что я не могу сказать вслух, но ты знаешь. История, которую не знает никто, кроме меня. Боль пронзила мое тело, когда кровная клятва попыталась остановить мои мысли, словно знала, что я нашел лазейку, которую ей нужно перекрыть. Это все еще была авантюра. Она может не сработать. Но когда агония расколола меня на две части, я понял, что сработает.

Тея наклонила голову и уставилась на меня недоуменными глазами.

― Что за клятва? ― снова загрохотал мой отец.

Понимание промелькнуло на ее лице, как солнце на горизонте. Я вздохнул с облегчением, увидев его.

― Скажи ему, ― потребовала Тея надменным тоном. Я заплачу за это позже. Мои братья никогда не перестанут дразнить меня тем, что она мной командует. А мне было все равно. Особенно если бы это остановило то, что должно было произойти. ― Мне нужно, чтобы ты рассказал ему о клятве.

― Откуда она знает об этом? ― ледяным голосом произнесла Сабина.

Моя пара мило улыбнулась ей. ― Я могу читать его мысли.

― Что? ― воскликнул кто-то в другом конце комнаты.

― Я могу читать его мысли, ― повторила Тея для пущего эффекта, а может, просто наслаждалась шокированным выражением их лиц.

― Интересно, ― задумчиво произнес Лисандр. Он подался вперед, его глаза окинули ее таким взглядом, что мой защитный инстинкт заработал на полную мощность.

― Ты сказал ей! ― Мама обвиняюще ткнула пальцем в мою сторону.

― Нет, он просто случайно подумал о том, что ты сделала, ― сказала Тея.

Доминик поднялся на ноги, и пол слегка задрожал под его весом. ― Если кто-нибудь не скажет мне, что происходит в ближайшие десять секунд…

― Дети Камиллы… ― выплюнул я, почувствовав острую боль, когда клятва крови боролась с привязанностью за контроль надо мной. ― …живы.

В комнате воцарилась тишина. Никто не говорил. Никто не двигался. Себастьян не шутил. Жаклин не задыхалась. А мой отец стал настолько неподвижным, что казалось, будто он сделан из камня.

Через несколько минут он пробормотал: ― Мои внуки живы? ― Он уставился на Сабину. ― Как ты могла скрыть это от меня?

― Иногда приходится делать трудный выбор…

― Чушь собачья, ― тихо сказал Торен, указывая на каждого из нас по очереди. ― Тебе не следовало держать это в секрете, а ты не должен была давать клятву крови.

― Я знаю. ― Я потер висок ― боль начала стихать, когда тайна была раскрыта.

― Почему? ― спросил отец, начиная дрожать. Не как лист. Как первые толчки землетрясения. Иногда, как сейчас, я задавался вопросом, может в нем действительно течет кровь богов.

― Чтобы защитить их, ― огрызнулась Сабина, полностью отвернувшись от нас с Теей.

Сейчас у меня был шанс схватить ее и убежать. Но бегство не решит наших проблем. Совет не оставит нас в покое. Не существовало места, где они не смогут нас найти, даже со всеми моими деньгами и ресурсами. Бенедикт ― будь он проклят ― был прав. Нам нужны были союзники. Нам нужна была моя семья.

― Это не причина скрывать их от семьи, ― прорычал Доминик.

― Разве ты не понимаешь? ― потребовала она. ― Это не случайность. Уильям пытался убить их.

― И Уильям мертв, ― категорично заявил он.

Тея рядом со мной тихонько хмыкнула. Все головы повернулись в ее сторону, и она зажала рот рукой. Но было уже слишком поздно. На ее лице застыло чувство вины. Она действительно была ужасной лгуньей.

― Что еще ты знаешь о той ночи? ― спросила Сабина, двигаясь в нашу сторону. ― Есть ли что-то, о чем мой сын мне не рассказал?

― Если ты думаешь…

Я понял, что моя пара собирается затеять очередную битву, но на этот раз драться придется не ей.

А мне.

― Есть кое-что еще, ― громко сказал я, и она остановилась. ― Кто-то еще выжил в ту ночь. Камилла жива, и она знает.

Сабина попятилась, ее фигура слегка сжалась. Я никогда не видел, чтобы моя мать выглядела маленькой. Даже когда мы потеряли Камиллу, огонь внутри нее не давал ей сдаться. Тогда у нее была цель: спрятать детей там, где их никто никогда не найдет. Чтобы уберечь их от Дрейков, которые попытались бы их забрать.

― Ты лжешь, ― прошептала она.

Остальные в комнате просто уставились на меня, словно я сошел с ума.

― Она не может быть… ― Торен замялся. Он возился с кожаным ремешком, который носил на запястье, перебирая пальцами амулет, свисающий с него. Хотя он был самым крупным из нас, он был и самым молодым. Он воспринял ее смерть почти так же тяжело, как и я.

― Он не лжет. ― Тея придвинулась ко мне и взяла меня за руку. Она слегка сжала ее. ― Она напала на меня.

― Что она? ― воскликнул Доминик, выходя из оцепенения.

― Но потом она помогла спасти тебя, ― заметил я.

― Это спорно, ― пробормотала Тея и пожала плечами. ― Думаю, она изменила свое мнение обо мне.

Моя мать опустилась на стул, едва не промахнувшись мимо края. Она обратила на нас дикие глаза. ― Где она? Где она была?

― Это плохие новости. ― Я глубоко вздохнул и приготовился ответить. ― Она с вампирами, которые напали на оперу.

Сабина закрыла глаза и покачала головой. ― Нет. Она не может быть с Мордикумом.

Все это время она многое скрывала от меня. Мы вместе сражались с напавшими. Знала ли она тогда, кто они?

― Ты знала, кто они такие, ― обвинил я. Я уже спрашивал ее об этом после того, как один из них вторгся в ее дом во время Кровавой оргии. Она уклонилась от ответа, но что-то подсказывало мне, что она все это время знала. Конечно, знала, ведь, как Тея выяснила ранее, Сабина была практически королевской особой.

― Мы знаем не так уж много. Только название, ― продолжила она, сжимая руки. Это было все равно что смотреть на незнакомку. От ее самообладания не осталось и следа. Она выглядела хрупкой, словно последние несколько минут состарили ее на тысячи лет. Возможно, так оно и было. ― Они анархисты. Они хотят уничтожить закон.

― Камилла сказала не это. ― Я переводил взгляд с нее на остальных членов моей семьи, понимая, что сейчас речь пойдет не только обо мне, Тее и Обряде. ― Она сказала, что Совет был скомпрометирован ― что кто-то дергает их за ниточки.

― Это нелепо, ― прошипела Сабина. ― Она сошла с ума. Должно быть, поэтому она не пришла к нам.

― Она пришла ко мне, ― холодно напомнил я ей. ― Наверное, потому что знала, что ты скажешь.

― Она моя дочь. Она всегда может прийти ко мне!

Но это было неправдой, и все здесь это знали.

― Какая у нее может быть причина, чтобы объединиться с этими чудовищами? ― потребовала она.

Она не могла этого понять. Она горячо любила Камиллу ― так же, как и всех нас. Но иногда те, кто нас любит, оказываются самыми страшными монстрами. В этом и заключалась проблема. В конце концов, каждый злодей был героем своей собственной истории.

От Теи, сжимавшей мою руку, по телу разлилось тепло. Ее магия распространялась, успокаивая меня, как бальзам. Это было напоминание о том, что все когда-нибудь будет хорошо. Я крепче сжал ее руку, рассказывая, почему Камилла приняла такое решение. ― Она с ними, потому что не доверяет Совету.

― Это понятно, ― осторожно сказал Доминик. ― Она должна винить их в том, что произошло.

Взгляд Сабины пригвоздил меня к месту, словно она знала, что я что-то скрываю. Не было смысла защищать ее от этого. Она не заслужила такой любезности, и теперь, когда она знала, что Камилла жива, она будет искать ее. Она должна быть готова к тому, что найдет.

― Нет, она вступила в союз с Мордикумом, чтобы помешать Совету действовать в чужих интересах.

― Кого? ― Моя мама закатила глаза.

― Уильяма Дрейка.

На этот раз комната взорвалась, возгласы полетели со всех сторон как шрапнель.

― Все, блядь, живы? ― проворчал Себастьян.

― Похоже, что да, ― ответил Лисандр.

― Если Уильям Дрейк жив, я подам его голову на блюде к следующему равноденствию, ― объявила Сабина, ― но Совет никак не может находиться под его влиянием. Я бы знала. Окончательность ее тона подсказала мне, что потребуется не один разговор, чтобы убедить ее в истинности этого утверждения. Может быть, если я смогу привести сюда Камиллу, она поверит ей.

― Я не уверена, что переживу их обеих, ― прошептала Тея в ответ на эту невысказанную мысль. Остальные продолжали препираться, качать головами и показывать пальцами. Моя пара зевнула, и я заметил круги под ее глазами.

― Тебе нужно отдохнуть, ― сказал я, быстро продолжив, когда она открыла рот для протеста, ― и нам нужно побыть наедине.

Ее брови взлетели вверх, но она сжала рот в тонкую линию, которая сказала мне, что она согласна, но это не будет приятно.

У меня были неприятности. Большие неприятности.

ГЛАВА ПЯТИДЕСЯТАЯ

ГЛАВА ПЯТИДЕСЯТАЯ

Джулиан

Утреннее солнце заливало светом гостиную, совершенно не сочетаясь с разгорающимся спором. Моя семья кричала друг на друга, каждый следующий возглас был эмоциональнее предыдущего. Сейчас был идеальный момент для побега. Я осторожно потянул Тею в сторону холла. Никто, казалось, не заметил, как мы на цыпочках прошли по полированному мраморному полу.

У нас почти получилось.

― Куда это вы собрались? ― Воскликнула Сабина громким голосом, который заглушил остальных.

― Мы были близки, ― пробормотала Тея.

Я остановился и повернулся к матери, крепче сжав руку Теи. ― Мы оба вымотались за ночь, играя в игры Совета, ― сказал я ей, ― и мне все еще немного больно от того, что ты вонзила в меня меч.

Было мало шансов, что ее заинтересует хоть одна из моих причин. Неудивительно, что ее лицо оставалось каменным, ни намека на эмоции не просочилось сквозь ее напряженные черты. Это была моя мать. Не знаю, что было хуже: то, что она почти зарезала меня, или то, что она ни капельки не сожалеет об этом.

― Твоя пара бросила мне вызов. Я просто хочу знать время и место, ― ответила она, полностью проигнорировав мои слова.

Я вздрогнул. Я боялся, что она воспримет пощечину Теи как приглашение к насилию. ― Она не знала…

― Это не имеет значения, ― огрызнулась она.

― Это не первый раз, когда кто-то дает тебе пощечину, ― сказала Тея и снова зевнула, что еще больше усугубило ее ответ. Я закрыл глаза, гадая, не захотелось ли вдруг моей паре умереть. Она развязала битву, которую не могла выиграть.

― Нет, это не так, но это самый долгий срок, который я позволяла кому-либо жить после этого, ― ответила моя мать. ― Назови время и место.

Я напрягся, понимая, что она говорит серьезно, но Тея закатила глаза. ― Для чего? Совместный бранч? Шоппинг?

Глаза Сабины прищурились от ее легкомысленного тона. ― Для нашей дуэли.

― Повтори еще раз?

― Ты вызвала на дуэль главу семьи, ― объяснила моя мать.

― Я всего лишь дала тебе пощечину, ― сказала Тея.

Как бы я ни уважал ее право вести собственные сражения, настало время вмешаться. Она и понятия не имела, насколько серьезно моя мать к этому относится. А если бы знала…

― Тея ― член семьи. Думаю, мы можем не реагировать так остро, ― возразил я, но Сабина нахмурилась.

― Она не моя семья. Она оскорбила меня, к чему я не отношусь легкомысленно, и напала на главу этого дома. По нашим законам это вызов, поэтому она назовет время и место. Я даже позволю ей выбрать оружие, ― сказала она так, словно это был жест доброй воли.

― Мама, ― позвал Лисандр. ― Подумай об этом.

― Оружие? ― безучастно ответила Тея, словно обдумывала предложение матери.

― Это дуэль. Мы можем пойти врукопашную, но я подозреваю, что с оружием ты будешь чувствовать себя увереннее. ― Она улыбнулась ей.

Тея покраснела, но расправила плечи. ― Что считается оружием?

― Все, что, по твоему мнению, ты сможешь удержать в своих хрупких пальчиках, моя дорогая.

― Ты не можешь… ― начал я, но на этот раз вмешалась Тея.

― Хорошо, но сначала я вздремну.

И она, топая, скрылась в коридоре. Я бросил умоляющий взгляд на Жаклин, которая смотрела на меня сквозь ладони. Она кивнула, выглядя такой же усталой, как и я. Я не знал, какой магией она владеет или какую лазейку может найти, но если кто-то и мог, то это была она. Мой взгляд обратился к отцу, который приподнял уголок рта, давая понять, что сделает все возможное, чтобы переубедить жену.

А я тем временем попытаюсь образумить свою пару.

Я направился за ней по коридору, нагнав ее за несколько шагов благодаря своим более длинным ногам.

― Даже не пытайся отговорить меня от этого, ― огрызнулась она. ― Я могу закончить то, что начала, Джулиан.

― Я ничего не говорил.

Она постучала себя по лбу. ― Но ты это подумал.

― Ты действительно думаешь, что я позволю тебе драться с моей матерью? спросил я со вздохом.

Она ничего не ответила. Она просто продолжала идти. Через несколько шагов она остановилась и огляделась. С одной стороны была стеклянная стена с видом на греческую деревню. С другой ― коллекция произведений искусства, от которой кураторы музеев могли бы упасть в обморок. Но если Тея замечала Моне, Пикассо или кого-нибудь еще, она ничего не говорила. Вместо этого она смотрела в бесконечный коридор.

― Я не знаю, где наша комната, ― сказала она.

― Пойдем. ― Я взял ее за руку, решив оставить спор на потом. Ей нужно было поспать. Я чувствовал ее усталость в своих костях, как будто она была моей собственной. Может, так оно и было. Обычно мне не требовалось много отдыха, но в данный момент я желал погрузиться в дремоту на несколько лет.

― Нет!

Я попятился, услышав панический голос Теи. ― Что…

Один взгляд на ее лицо сказал мне, что она уловила эту мысль.

― Я не сделаю этого, любовь моя, ― сказал я, понимая, что она думает, будто я говорю серьезно.

― Даже если мы не поженимся?

На этот раз я замер. Вопросы вертелись на кончике языка, но я сжал зубы и быстрым шагом направился к нашей спальне, а Тея изо всех сил старалась не отставать. Мы не собирались вести этот разговор при вампирах, которые могли подслушать нас в коридоре.

Речь шла о том, что потребовал от нее Совет, и если она собиралась сказать мне, что не только не может, но и не хочет иметь моего ребенка, я бы предпочел, чтобы она сделала это наедине.

― Джулиан, ― задыхалась она. ― Помедленнее.

Я повернулся к ней и подхватил ее на руки, перекинув через плечо.

― Опять? ― Но в ее голосе слышался смех. Мне было не так весело.

Наша комната находилась на самом нижнем уровне, и я спускался по каменной лестнице через две ступеньки. Когда мы добрались до нее, я занес ее внутрь и закрыл дверь, но не спустил на пол.

― Готова к разговору? ― спросил я.

― Может, сначала ты меня опустишь? ― ее язык слегка заплетался, как будто она уже начала засыпать.

― Я лучше буду держать тебя на руках. ― Может быть, дело в последних двадцати четырех часах, или в том, что я знал, насколько серьезно моя мать относится к дуэли, или в том, что меня охватила паника. Я лишь знал, что каждой своей частичкой нуждался в том, чтобы она была как можно ближе.

Но она застонала. ― Опусти меня, Джулиан.

У меня не было иного выбора, кроме как подчиниться. Однако я не торопился, позволяя ее телу медленно опускаться по мне. Она скользила по моей твердой груди, ее мягкое тело прижималось к моему, когда я ослабил хватку и оставил ее ноги болтаться над землей. Когда наши глаза встретились, у нее перехватило дыхание, и она провела языком по нижней губе.

― Ты подаешь мне идеи, ― предупредил я ее.

― Ты меня не опускал, ― задыхаясь, ответила она.

Я отвел глаза, и в моей груди раздался низкий рык, когда я позволил ей соскользнуть на пол. Но я не отпустил ее. Я выполнил ее просьбу, но не собирался отпускать ее, пока она говорит глупости о нашем будущем.

― Ты выйдешь за меня замуж, ― сказал я ей.

Она задохнулась, и пауза в сердцебиении длилась целую вечность. ― Я знаю.

Я боролся с желанием немедленно отнести ее в постель и оставить этот спор позади. ― Тогда почему ты говоришь обратное?

― Ты знаешь, почему. ― Ее голос надломился, в нем дрожала обида. ― Ты знаешь, что потребовал Совет.

― Какая разница, чего они хотят? Мы все время нарушаем их правила. ― Я скривил губы в ухмылке, а глаза умоляли ее покончить с этим.

― Джулиан, мы не можем просто проигнорировать требование. Что, если… ― она замялась, ее глаза уставились в пол.

Мне хотелось прочитать ее мысли, чтобы понять, к чему она клонит. Вместо этого я ждал, когда она будет готова продолжить. Протянув одну руку вверх, а другой обхватив ее, я обнял ее лицо и поднял навстречу мне. Тея прильнула к моему прикосновению, ее глаза закрылись, а дыхание стало глубже.

― Что, если я не смогу иметь твоих детей? ― прошептала она.

― Мне все равно.

Ее глаза открылись и нашли мои. ― А что, если я смогу?

Это был настоящий вопрос. На который нам обоим нужно было ответить.

― Я никогда не хотел детей, ― медленно произнес я, отмечая, как слегка дрогнуло ее горло, когда она услышала эти слова. ― Я никогда не чувствовал необходимости продолжать наш род или желания иметь наследника. Я никогда не ставил в зависимость от этого свою мужественность. Для меня рождение ребенка ничего не доказывает.

― Я понимаю, ― пробормотала она, отстраняясь от моего прикосновения.

― Но, ― добавил я, прежде чем она смогла высвободиться из моих объятий, ― я не знал, что встречу тебя.

Она прикусила губу, вызывая у меня еще более грязные мысли. ― Что изменила встреча со мной?

― Все. ― Я провел большим пальцем по ее щеке и опустил его к припухшей губе. ― Встреча с тобой изменила все. Я не знал, что я неполноценен, пока не встретил тебя.

― А дети? ― У нее перехватило дыхание, и наши сердца начали биться быстрее.

Возможно, мое собственное мнение изменилось, но мы еще не обсудили более важный вопрос. ― Что ты думаешь об этом, любовь моя? Чего ты хочешь?

Связь между нами завибрировала, мои слова требовали от нее правды. Потому что я не хотел, чтобы она говорила мне то, что я хотел услышать. Я хотел знать, что она чувствует на самом деле. Теперь это могло быть только ее решение, даже если это было не то, чего я хотел.

― Я не знаю, ― призналась она. Она не стала уклоняться от этого вопроса. Она хотела рассказать мне о своих чувствах, и мое требование освободит ее от этого груза. Она глубоко вздохнула и продолжила. ― Мне кажется, что мир вращается с каждой секундой все быстрее, и если я сделаю неверный шаг, если споткнусь, то уже никогда не смогу подняться.

― Я не дам тебе упасть, ― заверил я. ― Я всегда буду рядом.

Она кивнула и быстро продолжила: ― Твоя семья ненавидит меня. Моя мать ненавидит тебя. Мы пара. Мы связаны. Я ― какое-то неизвестное магическое существо, которое может рожать детей по требованию Совета, а может и не рожать. Мне всего двадцать два, и я даже не задумывалась о том, чтобы иметь детей до этого момента. Но теперь я должна знать, как я отнесусь к тому, что ты меня обрюхатишь. О, и твоя мама вызвала меня на дуэль. Твоя сестра, возможно, хочет меня убить. Я до сих пор не знаю, что происходит. А ты… ты не говоришь мне, чего ты хочешь!

Она слегка притопнула ногой, и ее щеки тут же раскраснелись, когда ее мозг догнал ее рот.

Мои губы бессознательно сложились в улыбку от ее возмущения. В основном потому, что она была очаровательна, когда так злилась. ― Я хочу тебя.

― Это понятно, ― сказала она, ее плечи опустились. ― Джулиан, ты хочешь наследника? Я имею в виду, ребенка?

― Это тебе решать.

Но она покачала головой. ― Я не знаю, как принять такое решение. Мне нужно знать, чего хочешь ты.

Наша связь натянулась, болезненно обвившись вокруг моего сердца, и я не смог ей отказать. ― Я хочу отнести тебя в постель.

Мы на мгновение уставились друг на друга, пока мой ответ осмысливался нами обоими.

― Это не ответ на мой вопрос, ― прошептала она.

― Думаю… ответ.

Ее губы округлились. ― О.

Мое сердце подпрыгнуло, словно билось о собственную клетку, желая вырваться и похоронить себя внутри нее. ― Позволь мне отнести тебя в постель.

― Мы не знаем… ― пролепетала она. ― А что, если я не смогу?

― А что, если сможешь? ― Я бросил ей мягкий вызов. ― Скажи мне. Если бы ты могла, ты бы этого хотела?

― Мне всего двадцать два. Я не уверена, что готова… пока. ― Застенчивость окрасила ее голос на последнем слове, которое изменило все. Я увидел ответ на ее лице ― увидел надежду и тревогу, страх и желание. Я увидел свой собственный ответ, отраженный в ее глазах.

Потому что я не ожидал найти ее, я не знал, чего хочу, пока не прикоснулся к ней.

― Мы можем потренироваться, ― сказал я ей.

Она слегка задохнулась. ― Практика ― это весело.

― О, так и будет, ― пообещал я ей.

― Может, потренируемся сейчас?

Я застонал от облегчения, подхватил ее на руки и понес к кровати. Она хихикнула, когда я опустил ее.

― Думаю, это мой ответ. ― Ее рука вцепилась в мою рубашку, когда я навалился на нее.

― Заткнись и сосредоточься. Мы тренируемся, ― поддразнил я, накрывая ее губы своим ртом. Я еще раз ухмыльнулся, мой язык скользнул по ее губам и заставил ее открыться пошире. Я мог жить в этом поцелуе, умереть в нем, быть похороненным в нем. Это было все, чего я когда-либо хотел. Она.

Поэтому была только одна причина прервать его. Она протестующе пискнула, когда я отстранился настолько, чтобы заглянуть ей в глаза и спросить: ― Ты выйдешь за меня замуж?

ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ПЕРВАЯ

ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ПЕРВАЯ

Тея

― Ты выйдешь за меня замуж?

Джулиан задавал мне этот вопрос уже не в первый раз. Но, глядя в его глаза ― бесконечный голубой океан в темной комнате, ― я понимала, что это будет последний раз. Мои пальцы по-прежнему сжимали его рубашку, а дыхание перехватило от его слов.

За последние двадцать четыре часа я столкнулась со своим самым глубоким страхом: что я не волшебное существо, призванное быть рядом с ним, а скорее пиявка, которая каким-то образом высосала из него магию. Что я украла ее у него, когда мы связали наши души вместе, впервые занявшись любовью. Джулиан, отвергающий меня в резиденции Совета, до сих пор мучил меня, как и требования, которые они выдвигали относительно нашего будущего.

Потому что часть меня ― часть меня, которая была похоронена в таком глубоком и тайном месте, что я не знала о ее существовании до недавнего времени, ― трепетала от мысли о нем и обо мне… и о семье. Что-то неизменное. Что-то осязаемое. Доказательство того, что мы были парой, которую другие отказывались признать.

Джулиан прочистил горло, его глаза искали мои, словно могли найти в них ответ. В наше отсутствие жалюзи были задернуты, и лишь полоски света падали на его скульптурное лицо. Солнечные блики плясали на острых плоскостях его лица, царственных скулах и полном изгибе губ. Его вес придавил меня к мягкому матрасу, который мог бы убаюкать меня и усыпить, если бы не сердце, стучащее в груди, и ответ, застывший на моих губах.

Я попросила его о романтическом предложении после его спонтанного предложения в Сан-Франциско. Тогда я еще не знала, что это значит. Мне хотелось чего-то большего, чем попытка прекратить ссору. Это превратилось в шутку, и теперь… это произошло.

Момент. Этот идеальный момент, наполненный абсолютной уверенностью. Мы столкнулись с нашими самыми глубокими страхами. Джулиан так и не рассказал мне, какую мучительную иллюзию показал ему Обряд Совета. Я знала только, что, как и в моем случае, в нем участвовали мы. Возможно, когда-нибудь мы разделим эти ужасающие моменты, но не сегодня. Сегодня это не имело значения.

Мы выбрали друг друга. Снова. Так же, как мы будем выбирать друг друга до конца наших дней. Не было никаких причин полагать, что мне предстоит прожить дольше, чем моя смертная жизнь. Возможно, она оборвется, как неизбежно оборвалась бы жизнь моей матери, но каждая секунда моей жизни, начиная с этой, будет проведена рядом с ним.

Поэтому я знала ответ, хотя оставалось еще так много вопросов. ― Да.

Джулиан рвано выдохнул, а затем с мучительной медлительностью опустил свой рот к моему. Поцелуй был удивительно сладким, мягким и почти нерешительным. Такой поцелуй он мог бы подарить в день нашей свадьбы, когда за этим жестом наблюдали бы зрители, и мое сердце забилось вместе с его сердцем, предвкушая наше будущее.

― Я уже начал думать, что мне придется умолять, ― поддразнил он, когда наконец прервал поцелуй.

Я не могла не улыбнуться, глядя на мальчишескую ухмылку векового вампира. ― Я не знала, что это возможно.

― Слишком поздно. Ты уже согласилась. ― Его рука потянулась к моему запястью, побуждая меня расслабить пальцы. Я отпустила его рубашку, чтобы он мог переплести свои пальцы с моими. Между нашими ладонями запульсировали свет и тень ― жгучее напоминание о том, что мы уже соединились в самом интимном месте. Наша магия слилась воедино благодаря парным узам. Он коснулся моих губ еще одним поцелуем. ― Хочешь свое кольцо прямо сейчас?

Я приподняла бровь. ― Кольцо? Оно с тобой? Ты планировал это?

― Тея, ― сказал он сердито, ― это кольцо со мной уже несколько недель. Оно было у меня еще до нашего спаривания. Я ждал подходящего момента, чтобы сделать предложение. Я не уверен, что это именно он, но мне показалось…

Я поняла, что он имел в виду. И каким-то образом осознание того, что кольцо было у него все время, сделало предложение более романтичным. Хотя я не была уверена, почему. Может быть, потому что это доказывало, что даже после самой темной ночи солнце взойдет снова, что мы сможем справиться с любым испытанием, если только будем делать это вместе.

― Я хочу тебя, ― сказала я, обхватив его шею свободной рукой, чтобы притянуть его к себе. ― Кольцо может подождать. В конце концов, оно ждало все это время.

От усмешки Джулиана по моей коже побежали мурашки. ― Ты уверена? ― Он погладил меня по шее. ― Это очень красивое кольцо.

Я не сомневалась в этом. Скорее, я немного беспокоилась о том, не будет ли оно чрезмерным, учитывая его богатство. Но важно было не кольцо. Он мог бы надеть мне на палец резинку, и я бы носила ее с гордостью. Важно было то, что оно символизировало. То, что я принадлежу ему, сейчас и навечно.

― Разве мы не собирались потренироваться? ― пробормотала я, чувствуя, как мое тело начинает неистово желать его, ощутить, как наши парные узы натянутся между нами, когда он овладеет мной.

Еще один смешок прошелся по моей чувствительной коже, и я потянулась к его рубашке. Мои руки скользнули под нее, пальцы проследили впадины и выступы его живота и потянулись ниже, чтобы расстегнуть брюки. Но Джулиан замер, отпрянув назад, чтобы встретить мой любопытный взгляд.

Я никогда не хотела его так сильно, как в этот момент. Желание, которое я ощущала, бурлило во мне, билась в моей крови и требовало удовлетворения. Он тоже должен был это испытывать. Такие сильные эмоции можно было почувствовать через наши узы, так почему же он медлил?

― А что, если мы слишком хорошо потренируемся? ― серьезно спросил он.

О, это.

Я глубоко вздохнула и обдумала его вопрос. Наконец, я ответила. ― У тебя есть презервативы?

Джулиан моргнул, выражение его лица на мгновение стало озадаченным, а затем он разразился хохотом. Я подняла на него глаза, и он замолчал с извиняющейся улыбкой. ― Если бы у меня и были презервативы, они бы давно просрочились, котёнок.

― Ну, раз уж ты вряд ли передумаешь, ― сказала я с кислым выражением.

Веселье исчезло с его лица. ― Я никогда не изменю своего мнения ни о тебе, ни о нашей семье ― если и когда она вырастет.

Черт. Это был неплохой ответ, и он это знал.

― Но если ты… ― Он замялся, давая мне время понять, что именно я чувствую в этой ситуации.

― Я всегда буду любить тебя. ― Я подняла на него глаза. ― Что бы ни случилось.

И впереди нас ждали новые испытания. Никто из нас не был настолько глуп, чтобы верить в обратное. Будут еще Обряды, и еще его семья ― я знала это, когда согласилась на дуэль с его матерью, ― и неизвестная магия внутри меня. Но это? Мы?

Я никогда не буду сомневаться.

Его рот захватил мой, шепча слова любви на моих губах и подтверждая их языком. Джулиан не оставил без внимания ни одну мою часть, пока его пальцы освобождали меня от одежды. Мои собственные руки расстегивали и тянули, пока между нами ничего не осталось, и когда он толкнулся, я закрыла глаза, чтобы насладиться сладкой агонией, пока его член заполнял меня.

― Я люблю тебя, ― пробормотал он, когда его член вошел в меня до упора. ― Я всегда буду любить тебя, всегда буду защищать тебя. Чистая мужественность отразилась на его лице, когда он стал входить глубже, медленно подталкивая нас к нашему будущему.

Неважно, что я могла сражаться сама. Желание защищать и служить выходило за рамки разумного. Оно было прописано в самой его природе, связывая со мной во что-то неделимое. И я тоже буду защищать его. Я буду принадлежать ему своим телом, своей жизнью, всем, чем я была и кем стану.

Мы скрепили наше обещание друг другу голодными губами и дрожащими пальцами, и когда в его глазах забрезжила тьма, я приветствовала ее и его клыки. Мои мышцы напряглись, когда он глубоко впился в меня, и его яд проник в мою кровь. Это стерло легкую боль от его укуса и оставило только чистый и всепоглощающий экстаз. Он застонал, когда я сжалась вокруг него, получив свое освобождение, а затем наполнил меня жаром своего освобождения ― его тело отдавало, а клыки брали в идеальном, неумолимом круге жизни. Нашей жизни.

Когда наш ритм замедлился, он поднял на меня полуночные глаза и кроваво-красный рот. Его язык с видимым удовольствием медленно провел по зубам. Наши тела по-прежнему были прижаты друг к другу, и, не говоря ни слова, он поднес запястье к своему рту и вскрыл его. Кровь потекла по коже, когда он медленно прижал его к моим губам. Не испытание. Подношение.

Мои десны набухли и запульсировали, когда я вдохнула аромат его крови, насыщенной пряной гвоздикой, и мгновение спустя мои таинственные клыки выдвинулись, чтобы принять его дар. Его глаза закрылись, когда я коснулась губами запястья и сделала первый робкий, неглубокий глоток его крови, после которого во мне проснулась жажда и я прильнула сильнее. Когда я наконец отпустила его, его рот впился в мой, наша кровь смешалась на языках, словно скрепляя еще одно обещание, данное нами.

Через некоторое время он наконец скатился с меня и притянул меня к себе, а я потянулась проверить его запястье и обнаружила, что оно уже зажило.

― Все еще убежден, что я не вампир? ― Тихо спросила я.

― Да. Он поцеловал меня в лоб. ― Если бы ты была вампиром, ты бы не смогла остановиться ― ни один вампир не может остановиться первый раз.

― Но… ― Я покачала головой, пытаясь понять, что он говорит. ― Разве это не убьет…

Он промолчал, и тишина была ответом на мой вопрос.

― А что, если ты ошибаешься? ― Я задохнулась от паники, смешавшейся с приливом гнева. ― Я могла убить тебя.

― Мне больше девятисот лет, помнишь? Я смог бы остановить тебя, ― просто сказал он.

От этого мне не стало легче. Я только еще больше запуталась. ― Но мне понравилось пить кровь. ― От моего признания к лицу прилило тепло. Я обнаружила, что снова хочу его, и вместе с этим желанием с моих губ сорвался тот же вопрос, который я задавала себе снова и снова. ― Если я не вампир, то кто же я?

― Насчет этого. У меня есть идея.

Я подняла лицо, чтобы увидеть его, и обнаружила, что в его глазах отражаются его собственные мысли. ― Я слушаю.

― Это догадка, но мне кажется, я знаю, кто может помочь нам найти ответы.

У меня открылся рот. ― И ты только сейчас говоришь мне это?

― Я был немного занят более важными делами. ― Его палец лениво обвел округлость моей груди, как будто он не сбросил на меня бомбу только что. ― Это может подождать.

Но я уже вырывалась из его объятий. Я спрыгнула с кровати и начала искать свою одежду. Его попалась мне первой и я бросила ее на кровать. ― Не может.

Я была готова к ответам.

ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ВТОРАЯ

ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ВТОРАЯ

Тея

Джулиан что-то бормотал, распутывая штаны. Все, что я уловила, ― едва слышное упоминание приоритетов, пока я собирала разбросанную одежду. Когда я рассмотрела ее, то нахмурилась еще сильнее. Вещи были помяты от того, что валялись на полу, и от того, что я провела в них всю ночь Обряда.

― Что-то не так? ― спросил Джулиан, заметив, что я ничего не говорю.

― Мне нужно переодеться. ― Мне не хотелось тратить время на что-то столь малозначимое, но я знала, что каждый миг, проведенный в этом доме, меня оценивает и судит Сабина. ― Я даже не знаю, где мои чемоданы.

Джулиан фыркнул, вставая и бросая свои джинсы на кровать. ― Наверняка их кто-то разобрал ― если только моя мать не сожгла их, пока нас не было.

Он прошел мимо меня к дверям, окутав меня шлейфом своего аромата меда и пряной гвоздики. Игнорируя боль в деснах, которую он вызвал, я последовала за ним. Открыв одну из них, он показал мне ванную комнату. За другой находилась гардеробная, где все наряды, купленные для меня Селией, были аккуратно развешены напротив нескольких костюмов Джулиана. Наш багаж был сложен в аккуратную стопку в углу. Меня охватило острое волнение при виде того, что наши вещи ждут нас. Я только-только привыкла, что у него дома в Сан-Франциско мне выделили несколько ящиков, и чувствовала себя виноватой за пакеты с одеждой, которые Селия запихнула в кладовку. Но было что-то такое официальное в том, как мои платья и его костюмы зеркально отражались и дополняли друг друга, словно каждый из них был подобран в тон другому.

Так же, как и мы.

Я старалась не думать о том, что мое обручальное кольцо ― кольцо, которое он таскал с собой чертовы недели ― наверняка было где-то здесь. Вместо этого я вошла внутрь и попыталась найти что-то подходящее, прекрасно понимая, что его глаза следили за моей задницей на протяжении всего этого времени.

Я застонала, когда увидела, что Селия собрала для меня. Коснувшись подола шелкового платья, я перебирала наряды. Где джинсы и футболки? Она же не ожидала, что я буду каждый день одеваться от кутюр, верно? Я подумала о Сабине и Жаклин, и мой желудок опустился. На самом деле, возможно, так она и думала.

― Что случилось? ― спросил он.

Я пропустила тонкую ткань между пальцами. ― Просто интересно, что мне надеть ― коктейльный или вечерний наряд?

― История моей жизни, ― сказал он с низким смешком, от которого у меня задрожали колени. Он шагнул внутрь, заполняя пространство своим бессмертным присутствием. Тьма сгустилась вокруг него, словно сами тени жаждали слиться с ним. Он нажал на кнопку возле стеллажа, и гладкая поверхность рядом с ним разошлась, открыв несколько ящиков.

― О! Сюрприз!

Он улыбнулся мне, несомненно, забавляясь моей восхитительной человеческой реакцией. Но радость тут же исчезла с его лица.

Настала моя очередь спросить, в чем дело.

― Ничего, ― ответил он, пожав плечами. ― Я просто понял, что совершил ошибку. Я показал тебе, где твое нижнее белье.

Я закатила глаза и достала из ящика кружевную белую пару. ― Ты же не мог допустить, чтобы я подумала, что мне нечего надеть?

Его ответная ухмылка подсказала мне, что я могу ошибаться на этот счет. ― Я бы предпочел, чтобы их на тебе не было.

― Правда? ― Я взмахнула ресницами, доставая из другого ящика пару легких льняных брюк и облегающий топ. Хотя я читала, что температура здесь примерно такая же, как дома, Сан-Франциско был совершенно серым и почти всегда окутан туманом. Я планировала по максимуму впитать солнечный свет Греции. Прежде чем закрыть ящики, я опустила кружевные трусики обратно внутрь. ― В таком случае…

Джулиан выглядел совершенно диким, когда я пронеслась мимо него, чтобы надеть остальную одежду.

― Ты снова подаешь мне идеи.

― Нет, ― отозвалась я, хотя и не смогла удержаться от того, чтобы не устроить ему небольшое шоу, пока натягивала брюки. ― Мне нужны ответы. Какой у тебя план?

― Я думаю, в этом доме есть кое-кто, кто может знать, кто ты, ― признался он.

Мои пальцы дрожали, когда я натягивала лифчик. ― Что? Кто?

― Моя мать, ― сказал он с мрачной улыбкой.

Было бы лучше, если бы мой мужчина сообщил мне о своей теории до того, как я начала враждовать с Сабиной Руссо. Теперь я не только разозлила единственного вампира, который мог бы нам помочь, но и должна была сразиться с ней. По пути наверх мне удалось уклониться от вопросов Джулиана о дуэли, напомнив ему, что я знаю, что делаю. Я была уверена в этом до тех пор, пока мы не обнаружили Сабину, расположившуюся на красивой крытой веранде, где она полировала ужасающе впечатляющий набор древних ножей. Она держала один из них в руках, позволяя ему поймать свет раннего утра, и не обращала на нас внимания.

― Мама, ― поприветствовал ее Джулиан, в его голосе прозвучало предостережение.

Клинок отразил ее кривую улыбку. ― Ты так и не сказала мне, какое оружие ты выбрала, и я решила подготовить все.

Зная Сабину, она наверняка припрятала здесь несколько мечей, винтовок и дракона на всякий случай. Я усилием воли обуздала свои страх и пожала плечами.

― Сомневаюсь, что они тебе понадобятся, ― любезно сказала я.

Она хмыкнула, бросив свежевычищенный клинок на каменный стол, и повернулась ко мне. ― Значит, рукопашная? ― ее глаза просканировали меня, будто оценивая. ― Это будет интересно.

― Никто из вас… ― начал Джулиан.

― Думаешь, стоит это выяснить? ― сказала я, подражая ее высокомерному голосу, который она всегда использовала, когда разговаривала с… ну, с кем угодно.

Сабина оскалила зубы, а затем посмотрела на своего сына. ― Твоему питомцу нужен поводок. По крайней мере, используй привязанность по назначению.

― Тея вольна говорить то, что хочет, ― сказал он, его голос звучал несколько натянуто, ― и вести свои собственные сражения.

― Если ты позволишь ей сражаться со мной, то, возможно, ты не так предан ей, как я опасалась. ― Темно-красные губы его матери скривились.

Она не слишком высокого мнения обо мне. В ее представлении я была обычным слабым человеком.

Мне не терпелось доказать, что она ошибается.

Но сейчас меня больше интересовало, как заставить ее говорить. Если Джулиан прав, если она знает, кто я такая, то, возможно, мне придется вести себя с ней чуть более мило. При этой мысли меня чуть не стошнило.

― Наоборот. ― Он пожал плечами, его глаза блестели. ― Мы пришли задать тебе вопрос и сообщить хорошие новости.

Мой предательский желудок едва не ухнул вниз, и я уставилась на него. Он ведь не собирался…

― Тея только что приняла мое предложение.

Неподвижность Сабины казалась смертельно опасной, как момент перед броском гремучей змеи. Сражаться с ней меня не пугало ― тем более когда она так неопределенно обрисовала условия нашей дуэли. Но я не была готова сказать ей, что мы помолвлены.

― Спасибо за предупреждение, ― пробормотала я.

Прости. Я мысленно услышала искренность его извинений, но внешне он продолжал улыбаться с чисто мужским самодовольством.

Наконец Сабина вышла из своего транса и пожала плечами. ― Чего ты хочешь? Парад?

― Неплохо было бы поздравить, ― сказал он сквозь стиснутые зубы, и я услышала в его словах обиду.

― Ты же не ожидал, что я буду этому рада? ― прошипела она в ответ. ― Или дам тебе свое благословение?

― Нам не нужно твое благословение. Совет ясно дал понять, что если Тея сможет родить мне наследника, то они одобрят наш брак, ― уже спокойнее сказал он.

Это была не совсем правда, и мы оба это знали. Это было одно из условий ― наряду с другими Обрядами.

― Если ты думаешь, что сможешь обманом добиться моего благословения, то ты ошибаешься. ― Сабина взяла другой нож и прижала его к кончику указательного пальца. На этом месте выступила капля крови, и я почувствовала, как мои клыки режут десны.

Я сжала губы. Я ни за что не покажу ей свои клыки снова. Но ― и это было гораздо важнее ― я не собирался пить ни капли крови Сабины. Никогда.

― Смотри, как она страдает. ― Сабина рассмеялась. ― Я думаю, что она не более чем жалкий дампир, и если это так, то ваш союз не принесет ничего, кроме печали.

Дампир? Должно быть, на моем лице отразился вопрос, потому что Джулиан быстро объяснил.

Дампир ― это ребенок вампира и человека.

― Вампиры не рождали дампиров уже много веков, со времен проклятия. ― Он отмахнулся от ее версии пренебрежительным движением руки. ― И у дампиров нет никакой магии, кроме жажды крови. Ты это знаешь, и я думаю, что ты знаешь о магии Теи больше, чем говоришь.

Ее губы растянулись в загадочной улыбке. ― Я заинтригована так же, как и ты.

Джулиан тяжело выдохнул и провел рукой по волосам. Он прошелся по комнате и уставился на океан за окном, словно тот мог дать ему ответы.

Мы должны были знать, что приходить к Сабине было ошибкой. Если она и знала, то никогда бы нам не сказала. Но в любом случае ей было приятно мучить нас обоих. Она была так непохожа на мою мать, и все же я каким-то образом чувствовала боль от ее непринятия так же сильно, как и от отказа моей собственной матери принять мою любовь к Джулиану. Неужели это был какой-то извращенный Обряд? Неужели мы должны были потерять всех, кого любили, ради друг друга?

Я готова была заплатить и такую цену. Я просто хотела, чтобы мне не пришлось этого делать.

― Если вы пришли ко мне за ответами, то, к сожалению, у меня их нет. ― Она вернулась к своим ножам. ― Возможно, вы могли бы обратиться к книгам.

Джулиан уже открыл рот, его лицо исказилось от ярости, когда от двери раздался вкрадчивый голос.

― Или ты можешь обратиться к семейному эксперту.

Я обернулась и, моргнув, увидела Лисандра с яблоком и ножом в руках. Он отрезал кусок фрукта и кончиком ножа отправил его в рот. Боже, что у этой семьи за страсть к острым предметам?

― Семейному эксперту? ― повторила я в пустоту.

Он бросил взгляд на Джулиана, подтверждающий его серьезность.

― Мой брат ― всемирно известный археолог, ― пояснил Джулиан и добавил, ― и знаменитая заноза в заднице.

Темные глаза Лисандра заблестели от смеха. ― Боюсь, он прав по обоим пунктам. А теперь расскажите мне, как проявляются эти силы, о которых я постоянно слышу.

Он прокрался в комнату, нарезая яблоко с привычной, но пугающей легкостью серийного убийцы.

― Когда мы впервые встретились, я не почувствовал ничего, кроме влечения к ней. Полагаю, это был зов пары. Ее магия проявилась позже. Это светлая магия, почти золотая, ― сказал Джулиан, заработав кивок. Что это значит? Но он продолжил, прежде чем я успела спросить. ― Она необычайно одарена в музыке.

― Необычайно? ― повторила я, готовая рассказать ему, сколько именно часов я потратила на этот необычайный дар. Много. В этом не было ничего случайного. Я много работала для этого.

Сабина встала и вышла из комнаты, бросив на сыновей яростный взгляд. ― Верьте во что хотите. Вы будете только разочарованы ― оба.

Джулиан проигнорировал ее и продолжил, несмотря на то что у меня самой забурчало в животе. ― С тех пор как я встретил ее, мне кажется, что ее магия становится все сильнее. Она зовет меня.

― До или после того, как вы двое… ― Лисандр многозначительно вздернул брови.

Я изобразила неловкость.

― Не то чтобы это тебя касалось, но ― до, ― отрывисто сказал Джулиан. ― И она может читать мои мысли.

Лисандр застыл, и кусочек яблока упал с его ножа. Он поймал его кончиком лезвия, прежде чем он коснулся пола. Я уставилась на него, не в силах отрицать, что это было впечатляюще. ― Ну, этого достаточно, ― сказал он, придя в себя.

― Подожди, ― сказала я, осмысливая его слова. ― Ты знаешь, кто я?

Но улыбка Лисандра была лишена всякой надменности, когда он взглянул на своего брата. На самом деле он выглядел извиняющимся, а когда он снова повернулся ко мне, его голос был мягким, словно он сообщал очень плохие новости. ― Это очевидно. Ты ― сирена.

ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ТРЕТЬЯ

Джулиан

Сирена.

Это слово отозвалось во мне эхом, столь же далеким и малореальным, как и само предположение. Тея не могла быть сиреной. Они были… мифом.

― Вампиры ― тоже миф, ― ответил мой брат с воздушными кавычками. Я и не заметил, что произнес эту мысль вслух. ― Все сходится. Музыка. Чтение мыслей. Внешность.

Мои губы скривились в гримасе, его слова затронули во мне какую-то первобытную ревнивую сторону. Я быстро взял себя в руки и сдержал порывы собственника. Но, взглянув на Тею, я увидел, что она смотрит в окно, совершенно не заметив моего промаха.

Ее зеленые глаза блестели, как море за окном, но в них плясал не солнечный свет. Это были тени.

Тея. Ты в порядке? Я нежно направил свое беспокойство в ее сознание.

Она вскочила, бросив удивленный взгляд в мою сторону. ― Сирена? ― Она произнесла это слово с осторожностью. ― Как русалка?

Было очевидно, что она обдумывает эту идею.

― Совершенно разные вещи. ― Лисандр продолжал разделывать свое яблоко, но непринужденное очарование, которое он обычно демонстрировал, пошатнулось. Что бы он ни знал, что заставило его поверить в то, что моя пара ― сирена, это было нехорошо. ― Сирены появились в литературе за несколько тысячелетий до того, как их наградили плавниками.

― Хорошо, ― медленно произнесла она. ― Это имеет больше смысла, потому что я дерьмовый пловец.

Лисандр захихикал, и я выдавил из себя пустой смешок, понимая, что Тея ждет моей реакции.

Я не мог утверждать, что знаю так же много, как мой брат, но то, что я знал… было не очень хорошо.

― Значит, ты говоришь о существах, которые заманивают моряков на верную смерть, ― прямо сказала Тея.

― И да, и нет, ― спокойно ответил мой брат, словно пытаясь вычленить нужное количество информации, чтобы выложить ее сразу. ― Честно говоря, я никогда не встречал сирен, поэтому не могу сказать, что из этого легенда, а что реальность. Если бы ты спросила меня неделю назад, я бы сказал, что ваш вид вымер.

― Тогда откуда ты знаешь, что я именно сирена? ― бросила она ему вызов. Несмотря на ее горящие глаза, я уловил легкое дрожание ее подбородка. Мгновение спустя я оказался рядом с ней и заключил ее в свои объятия.

― Сирены славились своими музыкальными способностями. Это был не просто талант, это была магия. Если верить тому, что говорит Джулиан…

― Но они были певицами, ― тихо сказал я.

― В преданиях, но самые древние линии были одарены музыкой, которая казалась смертным неотразимой. ― Лисандр пожал плечами. ― Ты же вампир. Ты знаешь, насколько достоверны предания.

Он был прав. В сказках и фольклоре было много безумных идей о нашем роде.

― А может, я просто три четверти жизни занималась игрой на виолончели. Может, я просто работала над своим талантом. ― Тон Теи был таким же холодным, как и ее ответный взгляд. Мой брат задел ее за живое.

Но разве она отреагировала бы иначе, если бы ей сказали, что она кто-то другой? Я не был уверен.

Лисандр бросил на меня извиняющийся взгляд, а затем мягко продолжил: ― Я уверен, что это так, но еще есть… гм, твоя кантата.

― Моя кантата? ― повторила она слово, произнося его по слогам.

― Твоя песня крови, ― сухо сказал я, повернувшись к брату. ― У других существ тоже есть песни крови, даже у людей.

― Да, но…

― Простите, ― перебила Тея. Когда ты говоришь ― песня крови, ты же не имеешь в виду…

― Что твоя кровь поет, ― закончил я, прежде чем кивнуть. ― Именно это и значит. Я услышал ее в первую же секунду, когда увидел тебя, но твой запах был таким сильным… что отвлек меня.

― Ты почувствовал запах? ― Тея нахмурилась при этой мысли. ― И ты действительно слышишь мою кровь?

― Каждую секунду, ― признался я. ― Твоя музыка ― это моя личная симфония. Она меняется в зависимости от твоего запаха и настроения. Я жажду ее, когда тебя нет рядом.

― И она чертовски громкая, ― сказал Лисандр, закусывая яблоком.

― Значит, все слышат, как поет моя кровь? ― Ее голос поднялся на октаву. ― И никто мне не сказал?

― Джулиан прав, ― сказал мой брат, встав на мою защиту. Я оценил это, поскольку до этого он бросил меня на растерзание волкам. ― Песни крови достаточно распространены. В магии есть что-то такое, что обычно проявляется в виде музыки. Твоя просто необычайно сильна. Вероятно, поэтому тебя и потянуло к изучению музыки.

Лицо Теи побледнело, плечи затряслись, и я в сотый раз пожалел, что не могу залезть к ней в голову. Она хотела получить ответы. Мы оба хотели. Но я не ожидал, что она так бурно отреагирует на них.

― Я не помню своей жизни до музыки, ― прошептала она, ее тело напряглось в моих руках, как провод под напряжением. Я не сразу понял, что она имеет в виду, но Лисандр сделал паузу, его брови поднялись в любопытстве. Тея вздохнула. ― Мама подтолкнула меня к музыке. Я брала уроки столько, сколько себя помню. Наверное, это не совпадение.

― Скорее всего, нет, ― тихо согласился Лисандр.

Тея отвернулась от меня, и я был потрясен, когда она обратила на меня сияющие глаза. В них не было волнения. Напротив, они были полны нескрываемой ярости. ― Почему? В чем смысл? Она что, сирена? Это какие-то штучки сирен?

― Магия сирен передается по женской линии, ― подтвердил Лисандр. ― А что касается уроков? Может, она просто хотела использовать твою магию по назначению?

Тея разразилась смехом, который разлетелся по комнате, как разбитое стекло. ― Моя мать никогда не рассказывала мне о магии. Она вообще не признавалась, что знает что-то об этом мире, пока…

Ее дыхание сбилось, когда она поперхнулась воспоминаниями.

― Пока она не увидела меня, ― мрачно сказал я. Пока вампир не вошел в больничную палату Келли Мельбурн и не заставил ее столкнуться с реальностью.

― Она была не слишком рада? ― догадался Лисандр, и я кивнула.

Это было преуменьшением.

― Есть и другая вероятность, ― сказал он. ― Когда ты в последний раз играла на виолончели?

Тея напрягла плечи, прежде чем ответить. ― Ни разу после экзамена. Ни разу с тех пор как…

Мы спарились.

Она покачала головой, в ее глазах плескалось разочарование. Оно обрушилось на меня, как цунами, внезапная буря ее отчаяния грозила утянуть меня под воду.

― Наверное, поэтому твоя песня крови звучит так громко. ― Лисандр, казалось, не заметил перемены ее настроения.

Но Тея взяла себя в руки. ― Почему?

― Думай о магии как о ресурсе, ― объяснил он. ― Чем больше ты ее используешь, тем меньше у тебя остается, пока ты каким-то образом не пополнишь ее запасы. Если бы ты пользовалась магией во время игры, это притупило бы магию в твоих венах.

― Ладно, допустим, ты прав, ― согласилась Тея, хотя и нерешительно. ― А как же все остальное? Светящаяся магия, которую он чувствует, чтение мыслей?

― Ходили слухи, что сирены читают мысли благодаря другому виду магии. Он неловко поерзал, и я задумался, кого из нас он собирается вывести из себя.

― Другой вид?

― Есть разные виды магии, ― сказал Лисандр. ― Вампиры обычно обладают темной магией, или мертвой магией, если спросить ведьм. Почти все считают, что наш род ― результат некромантии.

Она кивнула. ― Ведьмы считают, что вампиры были созданы как фамильяры.

Я замер, гадая, кто ей это сказал.

― Жаклин, ― пробормотала она.

Конечно, моя лучшая подруга с радостью повторила бы любую сплетню, которую знала о нашем происхождении.

― Это ты ей сказал. ― В голосе Теи прозвучало раздражение.

Мы подняли головы и увидели, что Лисандр изучает нас, как какой-нибудь экземпляр на раскопках. ― Значит, ты читаешь его мысли? ― спросил он, получив еще один кивок от Теи. ― Очаровательно.

― Что-то мне подсказывает, что он находит это разочаровывающим, ― сказала она.

Лисандр посмотрел на меня в поисках подтверждения, и я покачал головой. ― Я не возражаю.

Я ничего не хотел скрывать от своей пары. Возможно, это была моя биология, перепрограммированная на слияние с ее биологией. Или я привык к тому, что не могу лгать ей с момента нашей встречи. В любом случае, я имел в виду то, что сказал.

― Значит, если у вас темная магия… ― сказала Тея, возвращая нас к разговору.

― У тебя ― светлая. Магия жизни. Она тоже бывает разных видов. Твоя ― небесная.

― Небесная? ― Тея моргнула. ― Как ангелы и звезды? Почему это должно помочь мне читать его мысли?

Лисандр бросил на нее нервный взгляд, но я уже знал, к чему он ведет. Я должен был догадаться с самого начала. Магия Теи никогда не была похожа на ту, что носили в своих венах фамильяры. Она была старше, древнее. Лисандр был прав. Все сходилось. Неужели я был слишком слеп, чтобы увидеть это, или слишком влюблен, чтобы игнорировать то, что было прямо передо мной?

― Существа, одаренные небесной магией, обычно… гм…

Я с минуту наблюдал за тем, как мой брат пытается подобрать слова. Непривычно было видеть Лисандра Руссо таким смущенным. Его глаза прищурились, словно ему не нужно было читать мои мысли, чтобы понять, о чем я думаю.

― Спроси свою пару, ― предложил он.

Я бросил на него сердитый взгляд. Он снова бросил меня под автобус.

― Я прокомментировал ее внешность, и ты чуть не вырвал мне горло, ― защищался он. ― Сам ей скажи.

― Небесная магия связана с красотой. Такой красотой, как твоя. ― Я провел указательным пальцем по ее щеке, поражаясь тому, насколько это очевидно. Тея была не просто красива. От нее захватывало дух. С каждым мгновением она становилась все прекраснее, как медленно распускающаяся роза. Я видел, как другие реагировали на нее. И дело было не только в зовущей мелодии ее песни крови. Все в ней привлекало внимание. Не потому ли мать так плохо ее одевала? Поэтому она старалась приглушить музыку, звучащую в ее крови?

Или Келли Мельбурн нашла другой способ спрятать свою дочь от нашего мира?

― Он имеет в виду, что ты явно не человек… ты слишком красива, ― прервал мои размышления веселый голос Жаклин. ― И я думаю, что ты стала еще красивее с тех пор, как вы двое наконец-то нашли общий язык.

Мои глаза закрылись от слов моей лучшей подруги. Когда я осмелился открыть их, она уже присоединилась к нам в комнате. Жаклин облокотилась на стол.

― Я слышала свое имя. Что я пропустила? ― спросила она, теребя выбившуюся прядь волос.

― Я сирена, ― прямо сказала Тея. ― Хотя я не совсем понимаю, что это значит.

Жаклин быстро моргнула. ― О. Это имеет смысл.

― Я рада, что хоть для кого-то из нас это имеет смысл, ― проворчала Тея. Она ткнула пальцем в мою грудь. ― А он как раз собирался рассказать мне, что такое небесная магия.

― Правда? ― Моя лучшая подруга сдержала улыбку, но она сверкнула в ее глазах. ― Не позволяй мне мешать тебе.

Я застонал. По крайней мере, у Лисандра хватило порядочности попытаться свести неловкость к минимуму. Жаклин наслаждалась ситуацией.

― Небесная магия связана с сексуальной магией. Это дар фей, ― быстро сказал я. ― Небесное существо может читать мысли своего любовника, чтобы… э-э, доставить ему удовольствие.

― Серьезно? ― Тея обвела взглядом всех нас в комнате. ― Это шутка, да?

Жаклин покачала головой с веселой улыбкой. ― Нет. Не знаю, почему я не заметила этого раньше. Я имею в виду, я думала, что ты горячая штучка. ― Я бросил на нее взгляд, но она пожала плечами. ― Просто констатирую факты. Не снимай перчатки.

Мои мысли вернулись к предыдущему вопросу. Келли Мельбурн должна была знать. В противном случае она не стала бы подталкивать Тею к музыке, а если она это знала, возможно ли, что она…

Тея побледнела, и я понял, что она следит за ходом моих мыслей. Пришла ли она к тому же выводу, что и я? Легкое покачивание ее головы подсказало мне, что нет. Но, возможно, это просто сработал инстинкт самосохранения… или шок.

― Ты сказала, что она стала красивее, ― я адресовал свой вопрос Жаклин.

Она кивнула. ― Наверное, это сияние спаривания.

У нее действительно было сияние, и хотя каждый мужской инстинкт во мне хотел приписать себе эту заслугу, это было нечто большее. И магия ― способности ― начали проявляться еще до того, как мы переспали. Это началось…

― После того, как мама ушла, ― прошептала она. Ее голос надломился и слезы потекли по щекам. ― Она не просто подтолкнула меня к музыке. Она… она прятала меня.

Я покачал головой, притягивая ее ближе, когда ее боль раскололась в моей груди. Я хотел бы не разделять ее. Я хотел бы забрать ее всю и освободить ее.

― Прятала? ― задумчиво повторил Лисандр. Он щелкнул пальцами, когда подошел к тому месту, где сидели мы. ― Гламур. Она защищала твою магию, а когда ты встретила моего брата-засранца, он разнес все к чертям.

― Спасибо, ― сухо сказал я, желая, чтобы мне хватило сил рассмеяться.

― Гламур… вот что пожирало ее заживо. Вот что имел в виду доктор, когда сказал… ― прохрипела она, осознав это.

Я прижал ее к груди, понимая, что она права. В этом был смысл. Келли Мельбурн всю жизнь пыталась скрыть истинную природу своей дочери. Она делала это потому, что ее дар был сильнее? Или была какая-то другая угроза? Это было причиной, по которой она умоляла ее отвернуться от меня? Потому что я бы уничтожил то, ради чего она пожертвовала собственной жизнью?

― Но зачем? ― размышляла Жаклин, ее голос был наполнен теплом и мягкостью. ― Зачем прятать ее от этого мира?

― Сирены не просто редки. Они вымерли. Даже я считал их мифом, пока не встретил Тею, ― напомнил ей Лисандр. ― И если их магия настолько сильна без гримуаров и зелий, то они привлекают к себе много внимания.

― Но у моей матери не было никаких особых способностей. Она никогда не играла на инструментах. ― Тея смахнула слезы со щек и повернулась лицом к остальным. ― Почему я? Почему у меня проявились способности? Может, я не сирена? ― Отчаяние в ее голосе убило меня. ― У меня же есть клыки.

Но Лисандр отмахнулся от нее взмахом руки. ― Кто знает, как эволюционировали сирены. Может быть, у тебя всегда были клыки, или это рецессивный ген, который сработал в тебе. Ведь, согласно мифологии, у сирен были крылья, а у тебя их нет, верно?

― У нее нет. ― Я закатила глаза.

― Клыки ― это не просто декоративное украшение, ― с досадой сказала Тея, выпятив нижнюю губу особенно привлекательным для поцелуев образом. ― Спроси его. Я только что пила его кровь в постели.

― Извращенцы. ― Ухмыльнулся Лисандр.

― Или, ― резко сказала Жаклин, заставив все наше внимание переключиться на нее, ― что-то запустило рецессивный ген. Это же так работает, верно?

Но она уже знала ответ. У нее было не менее десяти докторских степеней, полученных в университетах по всему миру. И если моя лучшая подруга была права… мы рассматривали только половину уравнения. Это было невозможно. Я почти не мог думать об этом и о последствиях.

― Вот дерьмо, ― сказал Лисандр, озвучив мои собственные мысли.

― Что? ― потребовала Тея. ― Закончи эту мысль, старик.

Но за меня это сделала Жаклин. ― Твой отец. Тея, что, если твой отец ― вампир?

ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ЧЕТВЕРТАЯ

Тея

Это платье было слишком вызывающим. Я нахмурилась, повернувшись к зеркалу. Никогда прежде я не надевала ничего столь откровенного. Сетка телесного цвета заставляла меня выглядеть практически голой, если не считать замысловатой вышивки бисером, которая, словно крыльями ангела, прикрывала мою грудь. Нежные золотистые перья струились по бедрам и заднице, едва ее прикрывая и переходя в тонкую шифоновую юбку.

Раньше у сирен были крылья. Это все, о чем я могла думать, глядя на свое отражение. Это были мои? Это моя песня сирены? Это была глупая идея. Селия выбрала платье и прислала его в пакете с пометкой ― Солнцестояние. Я сомневалась, что надену его, когда распаковала пакет. Я никогда не одевалась подобным образом. Я всегда носила поношенные платья, которые покупала в секонд-хэнде. А это платье? Это было заявление. Я не была уверена, что готова сделать его ― особенно в бальном зале, полном вампиров.

Я потянулась к потайной молнии сбоку, когда кто-то постучал в дверь. Вздохнув, я поплелась к двери, чтобы посмотреть, кто это. Приоткрыв дверь, я увидела сквозь щель веселые глаза Жаклин.

― Я пришла узнать, не нужна ли тебе помощь.

― Я собиралась переодеться, ― сказала я ей.

― Похоже, я как раз вовремя.

Отойдя в сторону, я пропустила ее в свою спальню. Она остановилась на полпути и уставилась на меня.

― Все так плохо, да? ― Я попыталась прикрыть грудь руками.

Жаклин выбрала бархатное платье насыщенного фиолетового оттенка, настолько темного, что оно было почти черным. Сдвоенные бретели перекрещивались через декольте и драпировались на плечах. Платье плотно облегало ее изгибы, а затем расходилось у колен и пенилось у самых ног. К платью прилагались подходящие перчатки длиной до локтя. Волосы были зачесаны на одну сторону с помощью аметистового гребня, а локоны, словно водопад, ниспадали на плечо.

― Что? ― заикаясь, проговорила она и покачала головой. ― Нет! Ты выглядишь великолепно.

Я приподнял бровь. ― Я чувствую себя голой.

― Ну и что? ― Она пожала плечами, коварно ухмыляясь. ― Ты будешь очень эффектно смотреться.

― Я просто… ― Я снова повернулась к зеркалу, пытаясь увидеть то, что видела она. Платье было красивым. Я не могла этого отрицать. Но кажется, дело было вовсе не в том, что на мне надето.

Вчера я наконец-то получила ответы. По крайней мере, некоторые ответы. Но они породили еще больше вопросов. Не только о возможности того, что Лисандр прав, и я действительно сирена, но и о другой их теории.

Был ли мой отец вампиром? Поэтому моя мать так бурно отреагировала на Джулиана, когда они встретились?

― Мне знаком этот взгляд, ― прервала мои мысли Жаклин. Она нежно сжала мою руку. ― Хочешь поговорить?

― Мне нечего сказать. ― Я замолчала и вытянула шею, изучая перламутровые шрамы от укусов Джулиана. Поиграв волосами, я попыталась решить, нужно ли их прикрывать. Я не хотела их скрывать, но он настаивал. Шрамы предназначались только ему. Он это прекрасно понимал. Меня пробрала дрожь, когда я вспомнила, каково это ― как он впивается в меня клыками, когда берет меня.

― Надень его, ― сказала Жаклин. ― Хочешь, я помогу уложить волосы?

Я кивнула, эмоции бурлили во мне. Я была благодарна за то, что она пришла. Не только потому, что знала, что она на нашей стороне, но и потому, что скучала по своим друзьям. Если бы я вернулась в Сан-Франциско, Оливия помогла бы мне собраться?

Я отогнала эту мысль, боясь, что слезами могу испортить макияж, на нанесение которого у меня ушел целый час. Жаклин нашла в ванной коллекцию шпилек и принялась за работу. Мягкое прикосновение ее рук, скользящих по моим волосам, расслабило меня.

― Я не могу быть сиреной, ― рассеянно пробормотала я.

― О?

― У меня определенно нет сексуальных способностей, ― сказал я ей.

― Джулиан может с тобой не согласиться. ― Она подмигнула мне через зеркало. ― Я никогда не видела его таким довольным… или счастливым.

Я проглотила ее слова, зная, что чувствую себя так же. Но меня беспокоило не это. ― Хотела бы я знать, почему мама прятала меня.

Она кивнула, закрепляя и укладывая мои русые волосы.

― Я все время думаю о том, как она разозлилась, когда познакомилась с Джулианом. ― Я сглотнула панику, которую почувствовала при одном только воспоминании об этом. ― Может, ты права. Может, мой отец был вампиром.

Это объяснило бы ее ненависть к нему, а также мои клыки.

― Она никогда не говорила тебе, кто он? ― спросила Жаклин, потянувшись за лаком для волос.

Я покачала головой. ― Она сказала мне, что он не стоит того, чтобы его знать.

― Есть много вампиров, которые попадают в эту категорию. ― Ее губы сжались в мрачную линию, словно она вспомнила несколько собственных ошибок. ― Ты бы хотела с ним встретиться?

― Я не знаю, ― призналась я. ― Но я бы хотела узнать, кто я, и останутся ли клыки навсегда, и кто я больше ― сирена или вампир. Прости, у меня много вопросов.

― А у кого их нет? ― Она отошла от меня, чтобы оценить свою работу. ― Могу я дать тебе совет?

― Да, ― сказал я, позволив себе продемонстрировать немного отчаяния.

Она наклонилась ближе. ― Вопросы подождут до завтра. Сегодняшняя ночь останется в памяти. Наслаждайся Солнцестоянием со своей парой.

Моей пропавшей парой? Я не хотела произносить это вслух. Должно быть, у Джулиана была причина отсутствовать сегодня. Я лишь надеялась, что она не связана с тем, что он передумал. Он больше не говорил о нашей помолвке и не подарил мне кольцо.

― И что нам делать с этим? ― Палец Жаклин нежно провел по коже возле моих шрамов.

― Джулиан подарил мне ожерелье. ― Я подошла к комоду и открыла верхний ящик.

Глаза Жаклин расширились, когда я открыла крышку. ― Может, мне тоже нужна пара, ― поддразнила она.

― Думаю, есть несколько подходящих братьев Руссо.

Она осторожно достала из коробки бриллиантовый чокер и жестом попросила меня повернуться, чтобы закрепить его на шее. ― Ни за что.

― Да ладно. Мы могли бы стать сестрами, ― уговаривала я. Я чувствовала себя лучше, обмениваясь с ней шутками. Я и не подозревала, как сильно мне нужно время без разговоров о Совете, тайных магических способностях и спаривании.

― Себастьян ― слишком большая проблема, ― сообщила она мне. ― Лисандр слишком горяч для своего собственного блага. Торен? Я знаю его пару столетий, и он никогда не разговаривает.

Я не упустил из виду, что одного брата она не включила в свой список. ― А Бенедикт?

― Абсолютно, блядь, нет. Она фыркнула. ― Мы… не ладим.

Звучало многообещающе. За исключением одного. ― Ладно. Он все равно нас предал.

Жаклин замолчала, поправляя бриллианты. Когда она наконец развернула меня, то сама осталась в тени. ― Я не уверена, что он это сделал, ― осторожно сказала она. Она подняла руку, когда я открыла рот, чтобы возразить. ― Поверь, я не самая большая поклонница Бенедикта, но, думаю, он знал, что, рассказав Совету, заставит их устроить вам Второй Обряд.

― Он мог бы предупредить нас. ― Если она была права и брат Джулиана сознательно передал нас Совету, то я не была уверена, что меня волнуют его мотивы. Тем более, что за последние двадцать четыре часа я только и делала, что ловила затравленный взгляд Джулиана. Он так и не рассказал мне о том, что пережил во время Катрефтиса.

Я начала сомневаться, что он вообще когда-нибудь расскажет.

― Это испортило бы всю затею, ― пробормотала она, ― а чтобы получить благословение Совета, нужно пройти Обряд.

Я встретилась с ней взглядом. ― А если я не захочу получить благословение Совета?

― Твоя жизнь станет бесконечно труднее. ― Она вздохнула, взяв меня за плечи. ― Поверь мне.

Я на мгновение замешкалась, пытаясь удержаться от вопроса, который все время возникал в моей голове. Но любопытство взяло верх. ― Почему ты не участвуешь в Обрядах? Это потому, что тебе нравятся женщины?

― Мне нравятся все. Мужчины. Женщины. Фамильяры. Оборотни. Вампиры. ― Она ухмыльнулась моему удивлению. ― Мне все они слишком нравятся. После того как Камилла вышла замуж, мои родители и Сабина начали вынашивать идею насчет нас с Джулианом.

Сабина уже упоминала что-то о них ― о браке по расчету. У меня перехватило дыхание, стало трудно дышать. Я могла только кивнуть.

― Я не собиралась выходить замуж за Джулса. ― Она закатила глаза и быстро добавила: ― Без обид.

― Я не обижаюсь, ― язвительно сказала я. ― Так как же ты выпуталась?

― Мы оба пытались образумить наши семьи. Джулиан тоже не хотел на мне жениться, ― сказала она голосом «тебе не о чем беспокоиться». ― Я сказала ему, что позабочусь об этом.

― Хочу ли я знать? ― спросил я с ухмылкой. Конечно, хочу.

― Они собирались сделать объявление на Балу Солнцестояния, так что я своевременно появилась с оборотнем, пьяная до чертиков, и сообщила им, что у нас все серьезно. ― Ее глаза блестели, когда она закончила свой рассказ, но я почему-то знала, что это еще не все.

― Я так понимаю, им это не понравилось.

― Они отреклись от меня, ― небрежно сказала она. По-моему, в ход пошли слова «позор» и «шлюха».

От такого поворота событий у меня свело желудок. Жаклин рассмеялась, но горе в ее глазах было не скрыть. Она сделала то, что должна была сделать, но это стоило ей семьи. Эта боль была мне слишком хорошо знакома.

― И поэтому ты не участвуешь в Обрядах? ― мягко спросила я.

― Формально, ― ответила она, ― меня не приглашают.

― Почему?

― Меня не считают пригодной для брака. ― Она изобразила воздушные кавычки вокруг последних слов. ― Не без благословения моей матери, которого она никогда не даст.

― Мне жаль.

― Почему? Мне нет, ― сказала она, хихикнув. ― Я никогда не встречала никого ― ни мужчин, ни женщин, ― кто заставил бы меня отказаться от свободы.

― Все не так уж плохо, ― сухо сказала я.

― Тебе достался один из лучших, ― напомнила она.

Я не смогла удержаться от смеха. ― Похоже, этот лучший мог бы стать твоим.

― О, ты права. Я должна научиться не быть такой разборчивой.

Мы оба хихикнули.

― А что случилось с оборотнем? ― спросила я, гадая, встречала ли я хоть одного из этих существ.

― С ним? ― Она моргнула. ― Не знаю. Я подцепила его в баре на соседней улице. Он просто согласился.

― Даже когда ты объявила, что между вами все серьезно? ― Я хотела бы, чтобы у меня было хотя бы вполовину столько же наглости, сколько у нее.

― Мы были очень пьяны, но не волнуйся, я потом загладила свою вину перед ним, ― назидательно добавила она.

Каким был секс с оборотнем? Должно быть, вопрос был написан на моем лице, потому что злобная ухмылка Жаклин расширилась, когда она в последний раз поправила мои волосы. ― Скажем так: если бы я была Красавицей, я бы предпочла Чудовище.

Сказано достаточно.

― Нам пора идти. Твоя пара откусит мне голову, если я буду задерживать тебя дольше, ― сообщила она, проверяя время на своем телефоне.

― Думаю, он меня избегает, ― признался я ей, рассказывая, как он ушел, когда я проснулась, и с тех пор не появлялся.

― Что ж, пойдем найдем его, ― предложила она.

По дороге наверх Жаклин еще долго рассказывала мне истории о своих проделках, которые она объясняла тем, что является персоной нон грата на мероприятиях Совета.

― А сегодня вечером? ― спросила я, внезапно забеспокоившись, что ей не разрешат присоединиться к празднованию Солнцестояния.

― Сегодня вечером я в списке гостей Руссо, а список твоей семьи никто не проверяет, ― прошептала она, когда мы вышли в холл.

У меня свело живот при мысли о том, что я ― Руссо. Не потому, что я не хотела выходить замуж за Джулиана, а потому, что я не была уверена, что действительно являюсь членом его семьи. Как я могла стать ею без одобрения Сабины? А когда она узнает, что я могла быть порождена другим вампиром, насколько сильнее она будет меня ненавидеть?

Я уже собиралась сказать об этом Жаклин, готовая выложить все как на духу, когда она вывела меня на улицу. Вечерний воздух кусал мою голую кожу, но я была слишком увлечена своими мыслями, чтобы беспокоиться. Вдоль дороги тянулся след из лепестков роз, ведущий к ожидающему черному Mercedes.

Жаклин потащила меня за собой, не обращая внимания на вопросы, которыми я засыпала ее по дороге. Когда мы подошли к машине, водитель открыл дверь и показал пустое заднее сиденье.

― Здесь я тебя и оставлю, ― сказала она многозначительно.

― Что ты задумала? ― спросил я. ― Где Джулиан?

― Просто езжай, ― сказала она, подмигнув мне и подтолкнув к открытой задней двери.

Я сглотнула и посмотрела на нее, чтобы получить еще один ободряющий кивок, прежде чем скользнуть в машину. Сердце заколотилось о грудную клетку, когда машина повернула прочь от города и понеслась по изрезанным прибрежным дорогам в ночь. За окном царила темнота, звезды то вспыхивали, то исчезали, пока мы поднимались все выше и выше.

Когда мы наконец остановились на небольшой возвышенности, выступающей над морем, я выскочила из машины прежде, чем водитель успел открыть мою дверь. Я сделала два шага к скалистому обрыву, прежде чем остановилась. Тропинка, усыпанная лепестками белых роз, вела к самой дальней точке утеса. По обе стороны от нее тянулись стеклянные фонарики, освещая путь. Но именно то, что ждало меня в конце, выбило воздух из моих легких.

Вернее, кто ждал.

ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ПЯТАЯ

ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ПЯТАЯ

Джулиан

Тея пошла ко мне, и мир замер. Я смутно осознавал, что волны разбиваются о скалы внизу, что луна висит в небе цвета индиго, что жизнь продолжается вокруг нас. Но все это не имело для меня значения.

Существовала только она.

Она улыбнулась, накинув на плечи тонкую накидку, когда по склону скалы пронесся порыв ветра. Он погасил несколько свечей и вывел меня из задумчивости.

Я не учел, что мы находимся слишком далеко от магического центра города, чтобы попасть под его защитный щит, и что на ней… О, Боги. Что на ней было надето?

Я впился в нее взглядом, пока мчался к ней. Она пыталась меня убить. Платье казалось сотканным из воздуха. Почти невидимая ткань едва прикрывала ее восхитительные изгибы, спасали только вышитые крылья, обнимавшие ее грудь и бедра. Я снял пиджак от смокинга и обернул его вокруг ее стройного тела.

Я уже собирался извиниться за свою глупость, когда она подняла на меня свои сверкающие глаза. ― Что это?

― Романтика, ― нерешительно ответил я. ― С добавлением ветра.

Она рассмеялась, и этот звук зазвучал мелодией в моих ушах. Возможно, она была сиреной. Как я мог сказать? Она уже пленила меня душой и телом.

― Я уже сказала ― да. ― Ее рука скользнула в мою, теплая и мягкая. Никто из нас не надел перчатки. Она сжала мою руку, словно ждала этого момента, чтобы почувствовать мое прикосновение.

― Это так. ― Я потянул ее к краю обрыва, вдоль того, что осталось от тропинки, усыпанной лепестками. ― Но осталось одно очень важное дело. ― Я остановился, когда мы дошли до конца, и повернулся к ней.

― О? ― Тея не шелохнулась, лишь быстро обвела все взглядом. ― Что…

Ее вопрос замер на губах, когда я опустился перед ней на одно колено. Ее рука по-прежнему была зажата в моей, а другой я протянул ей маленькую бархатную коробочку. ― Ты уже сказала, что выйдешь за меня замуж, и я не собираюсь давать тебе шанс взять свои слова обратно, спрашивая еще раз.

Она тихонько засмеялась, ее глаза мерцали, как звезды над головой.

― Все, что я есть, я отдаю тебе. Я клянусь быть твоим защитником, твоим любовником, твоим лучшим другом до тех пор, пока мы будем ходить по этой земле. Более девятисот лет я искал в этом мире хоть какой-то смысл, и вот наконец нашел его. Ты. Ты ― мой смысл. Ты ― причина. И ты ― ответ. Для меня большая честь быть твоей парой, для меня большая честь связать свою душу с твоей, и для меня большая честь стать твоим мужем.

В лунном свете горло Теи дрогнуло, когда она высвободила свою руку и взяла коробочку обеими руками. Ее пальцы дрожали, когда она открывала ее. Она задохнулась, увидев внутри кольцо.

― Джулиан, я… ― Она начала качать головой.

Я ожидал этого. Она выросла в таком скудном достатке, что я подозревал, что мог бы подарить ей кольцо из автомата, а она попыталась бы отказаться от него.

― Почти сто лет назад я покупал скульптуру для своей матери на аукционе Christie’s, ― сказал я. Она моргнула, удивившись смене темы, и наконец кивнула, чтобы я продолжал. ― Так получилось, что я оказался ближе всех к аукционному дому, и мне поручили ее доставить. И пока я был там, я заметил это кольцо на витрине. Они демонстрировали его перед предстоящим аукционом, и я помню, что просто замер, когда увидел его. Я понял, что должен обладать им. Они пытались отказаться продать его мне, и я предложил им сумму, перед которой они не смогли устоять. Я никогда не понимал, зачем купил это кольцо, пока впервые не поцеловал тебя.

Она сглотнула, все еще глядя на него. ― В первый раз?

― В первый раз, ― признался я. ― В ту ночь, когда ты призналась, что девственница, мне потребовалась вся моя сила воли, чтобы уйти. Я почти сделал это, но не смог удержаться.

― Слава богу, ― пробормотала она, и слезы полились по ее щекам.

― Согласен. Я взял коробочку из ее рук и встал, не потрудившись отряхнуть брюки. Меня волновала только одна вещь. Достав кольцо, я потянулся к ее руке. У Теи перехватило дыхание, когда я надел его ей на палец.

― Оно идеально сидит, ― прошептала она, глядя на него. Казалось, оно создано специально для нее. Отчасти я верил, что так оно и есть ― что сама магия шепнула своему создателю, чтобы он изготовил это потрясающее кольцо именно для нее. Центральным камнем был безупречный изумруд весом в девять каратов ― неслыханное явление в ювелирном мире. Платиновое кольцо в стиле Belle Epoque, усыпанное бриллиантами, изящно обрамляло его.

― Мне подогнали его в Париже, ― пробормотал я.

Ее глаза поднялись на меня и расширились от замешательства. ― В Париже? Когда?

― Когда ты ходила по магазинам с Жаклин. ― Я усмехнулся, увидев шок на ее лице. ― Я сказал себе, что это просто подарок, но я всегда знал, почему хочу, чтобы ты носила это кольцо.

― Значит, оно было у тебя все это время?

Я кивнул. ― Я бы подарил его тебе раньше, но кое-кто потребовал романтики. ― Она хихикнула, ее черные ресницы затрепетали на щеках, залитых слезами. ― Я справился?

― Отлично. ― Она подняла свое лицо к моему, и в нем отразилась любовь, такая же бесконечная и прекрасная, как свет звезд над морем.

Взяв ее за подбородок, я прижался к ее губам. Этот поцелуй сам по себе был клятвой, обещавшей целую жизнь, но этого было бы недостаточно. Вечность не могла утолить мое желание к ней.

Когда я наконец смог оторваться от нее, она смотрела на меня глазами, полными желания. Я выругался себе под нос, заслужив приподнятую бровь.

― Я бы хотел, чтобы мы могли пропустить Бал Солнцестояния, ― сказал я.

― Можно, ― промурлыкала она. ― Но что мы будем делать вместо этого?

В моей груди раздался рык, который обещал, что я найду множество интересных способов заполнить наше свободное время. Но сейчас, как никогда, нам нужно было появиться. Это было частью моего плана ― частью причины, по которой я хотел подарить ей это кольцо сегодня вечером.

― Нам пора идти, ― сказал я, и мой голос был низким от желания, когда я протянул ей руку.

Она надула нижнюю губу, что заставило меня вернуться к мысли о том, как можно лучше использовать наше время. ― Нам обязательно?

― К сожалению, ― сказал я, ведя ее к Mercedes, который я припарковал неподалеку. ― Но там будет много темных уголков, которые мы сможем использовать.

Она вздрогнула, когда я помог ей сесть на пассажирское сиденье. Судя по румянцу на ее щеках, эта реакция не имела ничего общего с холодом.

Когда я сел за руль, то увидел, что она любуется своим новым кольцом, и мое сердце воспарило. Все, что я мог сделать, ― это не выйти из машины и не крикнуть со скалы, что она моя. Я нажал на кнопку зажигания, зная, что у меня запланировано нечто гораздо более интересное.

― Что это за ухмылка? ― спросила она, прищурившись, перегнувшись через консоль и проведя своими нежными пальцами по моему бедру.

― Ничего.

― Почему я тебе не верю?

― Просто доверься мне. ― Я приготовился к битве, но она просто расслабилась в своем кресле.

― Хорошо.

Возможно, она уже знала, что я планировал, прочитав это в моих мыслях. Я не верил в то, что не испорчу сюрприз, случайно подумав об этом рядом с ней, поэтому большую часть дня держался подальше. Теперь, когда она была рядом со мной, и ее сладкий фиалковый аромат наполнял салон, я пожалел, что сделал это. Может быть, сейчас я не был бы так напряжен. Может быть, мне не нужно было бы все время прикасаться к ней.

Но я почему-то сомневался в этом.

― А где вообще проходит эта вечеринка? ― Она повертела кольцо, словно проверяя, настоящее ли оно, а не плод ее воображения.

Позже я сниму с нее это жалкое подобие платья. Я бы снял с ее шеи бриллиантовый чокер. И когда на ней не останется ничего, кроме моего кольца, я буду наполнять ее своим членом и клыками до тех пор, пока она не попросит меня остановиться.

Тея зашипела на пассажирском сиденье, и я с беспокойством повернулся к ней, но увидел, что она обмахивается веером.

― Быть в твоей голове почти так же хорошо, как в твоей постели, ― призналась она, ее губы изогнулись в озорной улыбке.

В груди у меня что-то заурчало, когда я повернул машину в сторону самой старой части острова. ― Позже я планирую разубедить тебя в этом.

― Обещаешь? ― лукаво спросила она.

Черт, она знала, на какие кнопки нажимать. Если бы мы не были так близки ― если бы сегодняшний вечер не был так важен, ― я бы остановил машину и взял ее прямо тут. Часть меня хотела, чтобы она приехала туда, пахнущая мной, чтобы каждое существо знало, кому она принадлежит.

Она рассмеялась, доставая из сумки перчатки. Тонкий атлас натянулся на запястьях. Затем она надела обручальное кольцо на палец в перчатке. ― Я хочу всем его показать.

Внутри меня заполнил еще один прилив мужской гордости. Глупо было заботиться о такой человеческой традиции, как брак, особенно учитывая то, как тесно мы связали наши души вместе. Но к черту современность, когда я видел на ней кольцо, мне хотелось бить себя в грудь.

Я взял ее руку и поднес к губам, наслаждаясь пульсацией ее магии, которая отзывалась под тонкой тканью. Я был так увлечен ею, что ехал на автопилоте, управляя машиной скорее по памяти, чем используя глаза. Я смотрел только на нее. Мое будущее. Моя невеста. Моя пара.

― Джулиан! ― закричала она, привлекая мое внимание к дороге как раз вовремя, чтобы увидеть, как наша машина съезжает с края обрыва.