Это художественное произведение. Имена, персонажи, бизнес, события и инциденты являются плодом в ...

Это художественное произведение. Имена, персонажи, бизнес, события и инциденты являются плодом воображения автора. Любое сходство с реальными людьми, живыми или умершими, или с реальными событиями является чисто случайным.

Предупреждение: Книга содержит сцены интенсивного секса, нецензурную лексику, физическое насилие, злоупотребление наркотиками.

Данный перевод является любительским, не претендует на оригинальность, выполнен НЕ в коммерческих целях, пожалуйста, не распространяйте его по сети интернет. Просьба, после ознакомительного прочтения, удалить его с вашего устройства.

Перевод выполнен группой: delicate_rose_mur

ПРЕДАННОСТЬ

Рите Роман и Элише Брукс, моим самым дорогим и близким малышкам. Я не знаю, как вас двоих отблагодарить за то, что вы всегда были рядом со мной.

Вы двое мне как семья.

Моим прекрасным читательницам, которые всегда любят и поддерживают мои работы, потому что без вас, ребята, ничего этого бы не существовало.

ЧАСТЬ 1

ПРОЛОГ

ТЕЙЯ

Смахивая высохшие слезы, я чувствовала, как мое сердце бешено колотилось в груди. С меня хватит.… Я больше не могла этого делать.

Я потерпела неудачу...

Я никогда не чувствовала себя более безнадежной, чем в этот момент.

Вся боль, агония и пытки, которые я терпела изо дня в день… физически и эмоционально, на самом деле, никогда не стоили того. Единственная мысль, которая, я знала, делала меня трусихой, приходила в голову, поскольку во мне не осталось сил бороться.

Я годами терпела это заключение, но теперь больше не могла.

У меня нет дома. Нет семьи. Некого любить.

И те, кому я отдала свое сердце, в конечном итоге разбили мою душу на бесчисленные кусочки.

Итак, это единственный выбор, который у меня остался. Это единственный способ.

Проглатывая комок в горле, я запрокинула голову, и новые слезы стекли по моим щекам.

— Я больше не могу этого делать, мама и папа. Я просто… Я хочу быть с вами, ребята.

Стоя на дрожащих ногах, я изо всех сил старалась не обращать внимания на огромную боль, разливающуюся по моему телу от ударов. Но даже мое тело отрицало слова, когда ноги подкосились, и я приземлилась на пол. Все еще чувствуя решимость, я доползла до кровати, где прятала нож под подушкой - единственное место, где я могла бы спрятаться.

Это выход. Простой вариант - показать всем, что я слишком легко сдалась. Но, по крайней мере, мне больше не пришлось бы терпеть жизнь в этом аду. Взяв нож, я села на пол, прислонившись спиной к шершавой стене, и мои руки решительно сжали рукоятку ножа.

Один-единственный рывок, и все будет кончено.

Я в последний раз оглядела окружение. Пыльный ковер. Пустые бутылки из-под смазки и использованные презервативы разбросаны по полу и кровати. Одно окно и никакого балкона. Передо мной зеркало в полный рост, в котором отражалась я.

Это зрелище напугало бы кого угодно. Я была ночным кошмаром.

Синяки покрывали мое обнаженное тело. Мои глаза опухли и почернели. Засохшая кровь на губе и щеках из незаживающих порезов. Мои взъерошенные волосы, подстриженные в стиле пикси, грязные.

Закрывая глаза, я сделала глубокий вдох, приставляя нож к животу. Бессмысленные воспоминания, которые помогли мне пережить это долгое время, пронеслись перед моими глазами. Его голос наполнил мои уши, хотя его здесь не было.

— Я всегда хочу быть с тобой, только с тобой.

— Я хочу, чтобы ты была в моей жизни вечно.

— Ты так прекрасна, что это причиняет боль, мой ангел.

— Я всегда буду любить тебя, ангел. Клянусь моим сердцем.

Скатилась единственная слеза, потому что я действительно поверила ему... Поверила его лжи.

Мои родители умерли много лет назад. Мой муж использовал меня всего лишь как пешку. И единственный мужчина, которого я когда-либо по-настоящему любила, использовал меня и оставил в руках монстра. У меня нет ни последних слов, ни пожеланий.

Я сломлена, вывернута наизнанку. Делая глубокий вдох, я вонзила нож себе в живот.

Боль разлилась по моим нервам, когда кровь начала капать на пол. Тяжело вздыхая, я открыла глаза, глядя на себя в зеркало.

Из глубокого пореза сочилось еще больше крови. Я не знала, сколько прошло времени, но мое зрение затуманилось.

Мое сердце колотилось так сильно, словно билось в последний раз. Даже в горле пересохло, когда я смотрела, как увеличивалась лужа крови на полу, а мои руки становились пунцовыми.

Через несколько минут мое тело начало слабеть, поскольку я больше не могла держать себя в руках...

Моя кожа побледнела, и похолодало.... мое сердце замедлилось...

Все размыто... Не могла сосредоточиться... не чувствовала... не видела в этой темноте... отдаленные выстрелы...

Наконец-то я свободна.

Это все для меня.

Мой конец и начало.

ГЛАВА 1

Любовь освобождает тебя во тьме.

ТЕЙЯ

СЕГОДНЯШНИЙ ДЕНЬ

Накрыв стол к ужину, горничные незаметно покинули комнату. Я села рядом с мужем и начала накладывать в его тарелку спагетти и картофельное пюре, добавляя фрикадельки и салат, как он любил. Я поставила перед ним его тарелку, а затем приготовила себе сама. Он продолжил листать свой телефон с прищуренными глазами и нахмуренными бровями, выглядя очень серьезным и сосредоточенным.

— Аид, еда остынет... — я замолкла и взяла вилку, накручивая ею спагетти, чтобы съесть немного.

Я почувствовала на себе его пристальный взгляд и тут же начала нервничать, съеживаясь на стуле.

— И вот почему существует нечто, называемое микроволновой печью, — пробормотал он и вернулся к своему телефону.

Судя по его застывшей позе и непрерывным разочарованным вздохам, которые он испускал, казалось, что с каждой минутой он все больше из-за чего-то злился. Когда я наполовину доела, он положил телефон и взял вилку, почти протыкая фрикадельку и откусывая кусочек.

Но он даже не дал ей подержаться на языке, чтобы ощутить вкус, а просто с отвращением выплюнул на тарелку.

— Что, черт возьми, это за дерьмо? — прохрипел он, вытирая рот салфеткой.

С фрикадельками или любыми другими блюдами на его тарелке не должно быть ничего плохого, я позаботилась о том, чтобы все было приготовлено правильно.

— Ты называешь это фрикадельками? А спагетти выглядят еще хуже, так что с тобой не так? Кто приготовил это дерьмо? — заорал он, отбрасывая тарелку с такой силой, что она разбилась о мраморный пол, рассыпая еду повсюду.

Я подпрыгнула от неожиданности и чувствовала, что мое сердце вот-вот выпрыгнуло бы из груди. Я просто сжала край стола с такой силой, что побелели костяшки пальцев, и опустила глаза.

— Да, — едва слышно произнесла я свой ответ.

— Как ты вообще можешь есть эту дрянь? — закричал он и резко встал, становясь рядом со мной и свирепо глядя на меня. — Есть ли что-нибудь, что ты знаешь, как делать правильно?

Внезапно его рука сжалась на моем горле, душа меня. Я вцепилась в его руку, изо всех сил пытаясь оттолкнуть его, но не смогла. Я чувствовала, как воздух постепенно испарялся из моих легких. Он поднимал меня за горло, раздавливая трахею, и развернул, прежде чем швырнул на стол. Еда с моей тарелки попала мне на волосы, а деревянный стол сильно ударил по шее.

— Ты должна быть благодарна за то, что я тебя терплю. Учитывая, насколько ты бесполезна, никто другой не захотел бы жениться на тебе, — прорычал он, когда знакомая сердитая жилка проступила у него на лбу.

— Пожалуйста, прекрати... — я едва смогла выдавить эти слова.

Он сильнее сжал мое горло, и я еще крепче вцепилась в его руку.

Его ноздри раздулись, а глаза были полны ярости и ненависти.

— Не перебивай меня, когда я говорю. В следующий раз будь лучше в том, что делаешь, потому что я без колебаний преподам тебе урок, который ты никогда не забудешь, — он наконец отпустил мое горло, и я набрала полные легкие воздуха, почти задыхаясь, когда упала на пол.

Он присел передо мной на корточки и указал на меня указательным пальцем.

— А теперь иди и скажи горничным, чтобы принесли для меня еще одно блюдо, — приказал он.

— Но я не приготовила ничего лишнего, только для нас двоих, — прошептала я прерывающимся голосом.

Он повернул голову и наклонил ухо ближе ко мне.

— Повтори это еще раз?

— Я-я не приготовила д-дополнительной еды для н-нас двоих.

Он сильно ударил меня. Прямо по лицу. Я задохнулась и упала на землю от удара, и слезы, которые я сдерживала, потекли по моему лицу.

— Абсолютно никчемная и гребаная идиотка, — выплюнул он, хватая меня за волосы. Я почувствовала вкус крови на языке, когда втянула воздух, чтобы закричать. — Неудивительно, что твои родители бросили тебя, когда ты была маленькой. Жаль, что я не могу избавиться и от тебя тоже, — он отпустил меня, и я почувствовала, как моя правая щека горела, как будто ее подожгли.

Он резко встал и схватил свой пиджак. Он похлопывал себя по карманам, как обычно, чтобы убедиться, что пистолеты и ножи у него на месте, и направился к двери.

— Лучше питаться вне дома, чем есть эту дерьмовую еду и рядом с такой как ты, — сказал он через плечо, прежде чем с громким хлопком захлопнул дверь.

Я не двигалась со своего места, чтобы убрать беспорядок. Я так привыкла к этому, что оно почти похоже на ежедневный ритуал.

Слезы продолжали течь из моих глаз, пока я просто сидела на полу, бесцельно глядя вниз, не в силах пошевелиться. Всегда одно и то же. Оскорбления, беспричинный гнев и физическое насилие. Я перестала надеяться, что кто-то пришел бы и спас меня. Не то чтобы это было вообще возможно. В моей жизни не было никого, кто заботился бы обо мне. Мои родители погибли в автокатастрофе, когда мне было семь. Единственный мужчина, которого я любила, после смерти родителей, бросил меня, не попрощавшись. День, когда я вышла замуж, считался моим новым началом, моим новым счастьем. Но если бы я знала тогда, что будущее будет таким темным и ненавистным, я бы предпочла сбежать.

Я видела, как многие замужние женщины в нашем обществе подвергались такому же насилию, как и я. Я и не подозревала, что стала бы одной из них. С юных лет меня учили, что этот темный мир, подземный мир, был единственным местом, где я смогла бы жить и умереть. От этого никуда не деться. Я даже приветствовала эту жизнь с распростертыми объятиями, зная, сколько тьмы она несла в себе, чем глубже ты копал внутрь.

Но теперь я жалела, что вообще родилась с таким образом жизни.

Я совсем одна в этой темноте.

В моей жизни никого нет. Никого.

Это мой сущий ад.

***

На следующее утро я проснулась и перевернулась на бок, чувствуя рядом твердое и холодное тело. Он здесь. Может быть, он вернулся прошлой ночью, когда я спала, как он часто делал. И, судя по алкоголю, который я отчетливо чувствовала, исходящему от его тела, он был в баре. Я медленно выбралась из кровати и пошла в ванную. Когда я посмотрела в зеркало, я встретила отражение изувеченной женщины, стоящей передо мной. Я видела ее каждый день, и ничего не менялось. Она все еще слаба, сломлена и безнадежна, с синяками внутри и снаружи. Отчетливо виден темный кровоподтек на моей правой щеке и небольшой порез на нижней губе. На моей шее даже остался темный след от руки, когда меня так сильно душили. Мои глаза выглядели безжизненными и усталыми, как обычно. Я даже не могла вспомнить, когда в последний раз просыпалась, не чувствуя себя мертвой внутри.

Я умылась и почистила зубы после того, как переоделась в более удобную одежду, и спустилась вниз. Я не забыла оставить Аиду ибупрофен и стакан воды, чтобы справиться с похмельем. Я начала быстро готовить завтрак вместе с горничными, зная, что он понадобился бы ему сразу после того, как он спустился бы вниз.

Через двадцать минут после приготовления простой тарелки с яйцами, тостами и блинчиками я налила стакан сока и расставила все на столе, который больше не был в беспорядке.

Я почувствовала его прежде, чем услышала. Мои мышцы напряглись, челюсть сжалась, и я крепко закрыла глаза.

Еще несколько минут, и он ушел бы на работу.

Опустив голову, я вернулась на кухню за своей тарелкой, незаметно пытаясь сбежать от него, пока у меня еще был шанс.

— Где газета? — спросил он грубым голосом, когда я услышала, как отодвинулся стул, и он сел.

Софи, одна из наших горничных, ворвалась в столовую с газетой в руке, положила ее перед ним и быстро вышла из комнаты.

— Капоне устраивает вечеринку, и мы оба приглашены. Будь готова к семи. И надень что-нибудь хорошее, — пробормотал он и начал жевать свой завтрак, одновременно читая газету.

— Хорошо, — прошептала я.

— И скрой этот синяк косметикой. Я не хочу смущаться из-за своей жены.

Я просто кивнула. После замужества я начала покупать и наносить больше косметики, чем когда-либо раньше. Честно говоря, мне никогда так сильно не нравился макияж, но теперь это стало необходимостью.

И все из-за Сатаны, сидящего во главе стола.

Покончив с завтраком, он вернулся в нашу комнату и появился пятнадцать минут спустя, выглядя готовым к работе в своем темно-черном костюме и брюках. Он даже побрился и зачесал назад свои светлые волосы. Охранники вышли вслед за ним, открывая дверцу машины ему, прежде чем отъехать.

Когда я точно знала, что он уехал на работу, то, наконец, отошла от входной двери и вернулась в нашу спальню, шаркая ногами, как зомби. Я свернулась клубочком в кресле-качалке у окна. Отсюда открывался полный вид на город с нашей виллы.

Я, как всегда, села в кресло и достала мини-кассетный проигрыватель, глядя на людей в их домах или на улицах. Я делала это каждое утро, когда мне было больше нечем заняться. Девушка из трехэтажного дома, как обычно, прислонилась к окну, потягивала утренний кофе и смотрела вниз на улицу. Она выглядела такой красивой, такой счастливой. Она выглядела... нормальной.

Я не знала, почему она каждое утро смотрела вниз на оживленную улицу и улыбалась, но я хотела бы быть такой, как она. Наслаждаться своим утром без какого-либо страха или напряжения.

Офис рядом с ее зданием казался более загруженным, чем обычно. Работающие мужчины и женщины бегали туда-сюда, отвечая на телефонные звонки, подписывая бумаги или сидя за своими столами, печатая на своих ноутбуках. С верхнего этажа я увидела маленькую девочку, которая сидела в углу и со скучающим видом болтала своими маленькими ножками взад-вперед. Она огляделась по сторонам, и когда ее взгляд встретился с моим, она увидела, что я смотрела на нее. Она нервно улыбнулась и подняла свою маленькую ручку, чтобы помахать мне. Я не ответила на ее жест и даже не улыбнулась. Я сидела неподвижно, как безжизненная статуя. В конце концов она поняла, что я не помахала бы в ответ, и прервала зрительный контакт, начиная разговаривать с женщиной, которая занята работой за своим столом.

Нервная улыбка девушки внезапно вернула меня к тому моменту, когда я тоже так улыбалась, впервые увидев кое-кого. Того, кто был особенным в моей жизни.

Кто-то, кого я знала давным-давно.

Надев наушники, я нажала кнопку воспроизведения, слушая "Time" Микки Экко.

ПРОШЛОЕ

Я села, прислонившись спиной к большому старому домику на дубе. Ярко светило солнце, но я пряталась в тени дерева и читала "Ромео и Джульетту", которую позаимствовала в школьной библиотеке. Учителя говорили нам, что перемена - это время игр, но не для меня. Как только звенел звонок, все выбегали на игровую площадку, чтобы поиграть или пообедать со своими друзьями. У меня нет друзей, и никто на самом деле не хотел дружить со мной. После того, как мама и папа отправились к Богу на небеса, я была совершенно одна.

Хотя я жила со своими дядей и тетей, и они мои опекуны, я все равно чувствовала себя одинокой. Нью-Йорк прекрасен, но это не мой дом, каким был Майами. Несмотря на то, что я так сильно хотела вернуться, дядя сказал мне, что я никогда не смогла бы этого сделать, потому что моего дома там больше не существовало. У меня там ничего не осталось.

С первого дня дети в школе не хотели играть со мной. Я не знала, почему я им не нравилась. Мама всегда говорила мне, что я особенная девочка, но здесь я совсем не чувствовала себя таковой.

Итак, книги - мои лучшие друзья. Я любила много читать, и именно поэтому на переменах я приходила к домику и читала, пока нас не позвали бы обратно в здание. Я огляделась через плечо и увидела, что другие дети играли и бегали вокруг. Тетя сказала мне не обращать на них внимания, потому что они просто завидовали тому, какая я особенная, но иногда их резкие слова задевали меня, и я больше не чувствовала себя особенной. Вздохнув, я проигнорировала их и вернула свое внимание обратно к книге, которую держала в руке.

В последнее время моим любимым автором стал Шекспир. Я не знала, какой английский язык в мире он использовал, но, к счастью, в книге под каждой строкой был нормальный перевод.

Я перешла к двадцатой странице, где читала в последний раз.

ДЖУЛЬЕТТА

О Ромео, Ромео! Почему ты Ромео?

Отрекись от отца твоего и отрекись от имени твоего.

Или, если ты не хочешь, поклянись мне в любви,

И я больше не буду Капулетти.

ПЕРЕВОД

О, Ромео, Ромео, почему ты должен быть Ромео? Забудь о своем отце и смени имя. Или же, если ты не изменишь свое имя, просто поклянись, что любишь меня, и я перестану быть Капулетти.

РОМЕО

(в сторону) Мне услышать еще или мне говорить на этом?

ПЕРЕВОД

(про себя) Должен ли я слушать дальше или мне следует говорить сейчас?

ДЖУЛЬЕТТА

Моим врагом является только твое имя. Ты - это ты сам, хотя и не Монтекки.

Что такое Монтекки? Это ни рука, ни нога,

Ни руки, ни лица, ни какой-либо другой части

Принадлежащий мужчине. О, будь каким-нибудь другим именем! Что в имени? То, что мы называем розой.

Любым другим словом пахло бы так же сладко. Так и Ромео, если бы его не звали Ромео,

Сохранить то дорогое совершенство, которым он обязан,

Без этого титула. Ромео, забудь о своем имени,

И за это имя, которое не является частью тебя

Беру все на себя.

ПЕРЕВОД

(все еще не зная, что РОМЕО слышит ее) Моим врагом является только твое имя. Ты все равно останешься собой, даже если перестанешь быть Монтекки. Что такое Монтекки вообще? Это не кисть, не ступня, не предплечье, не лицо и не любая другая часть человека. О, будь каким-нибудь другим именем! Что означает имя? То, что мы называем розой, пахло бы так же сладко, если бы мы называли ее любым другим именем. Ромео был бы таким же идеальным, даже если бы его звали не Ромео. Ромео, забудь свое имя. Торгуй своим именем — которое на самом деле не имеет к тебе никакого отношения - и получи взамен всю меня.

РОМЕО

Я ловлю тебя на слове.

Зови меня только любовью, и я приму новое крещение.

Отныне я никогда не буду Ромео.

ПЕРЕВОД

(обращаясь к Джульетте) Я верю твоим словам. Просто называй меня своей любовью, и я возьму новое имя. Отныне я никогда больше не буду Ромео.

Я хихикнула и покраснела. Ромео такой романтичный. Он такой милый и заботливый. Я бы хотела, чтобы Ромео существовал в реальной жизни.

Или он существовал?

Внезапно шум, доносящийся сверху, заставил меня растерянно нахмуриться. Я посмотрела вверх, прищурившись, и увидела полуразрушенный домик на дереве.

— Бум! Капууу! Тебе меня не победить, — завопил голос.

Как кто-то вообще туда забрался?

Там есть деревянная лестница, но я бы предпочла находиться где угодно, только не рядом с этим домиком на дереве. Издалека любой мог сказать, что внутри, должно быть, пыльно и темно. Я понятия не имела, почему кто-то до сих пор не снес его.

— Ааааа! — закричал голос.

Я в страхе отскочила и немедленно встала, думая, что человек, должно быть, ранен. Без дальнейших промедлений я бросилась к другой стороне дерева и, переставляя одну ногу за другой, взобралась наверх.

Крики стали громче, заставляя мое сердце биться быстрее.

О боже. Что происходило?

Я добралась до верха, и деревянная доска немного пошатнулась, но я поймала равновесие. Я обнаружила мальчика, сидящего на доске, наклонившись вперед, спиной ко мне. Я оглянулась, нет ли здесь еще кого-нибудь, кто мог бы причинить ему боль. Но он один, и там не было ничего, кроме нескольких паутинок по углам и пустых картонных коробок. Фу-у-у.

Я медленно пошла к нему, и вдруг он вскочил и закричал, раскидывая руки, поэтому я тоже закричала от страха и удивления, следуя его примеру.

Боже мой! Здесь змея?

Мальчик обернулся с широко раскрытыми глазами, выглядя удивленным, обнаружив меня здесь, и перестал кричать.

Я зажала рот обеими руками и заткнулась.

— Что ты здесь делаешь? — спросил он.

Его акцент не похож на жителя Нью-Йорка. Он итальянец?

— Ммммм, ммммм, — ответила я.

Он нахмурился.

— Что?

Осознав, что все еще прикрывала рот, я убрала руку.

— Я услышала твой крик и подумала, что тебе больно.

— Я играл со своими Мстителями, — пробормотал он, указывая на фигурки, разбросанные по полу.

Я тут же покраснела, чувствуя себя такой смущенной. Я издала нервный смешок, заламывая руки.

— О... Я просто читала книгу, а потом услышала, что ты...

Он хихикнул, а я опустила взгляд и закусила губу, чувствуя, как покраснели мои щеки.

Это так неловко. У меня нет друзей, и теперь он наверняка рассказал бы всем, какая я глупая девчонка. Тогда я стала бы той девушкой, над которой стали бы издеваться всю оставшуюся жизнь. Одна мысль об этом заставила меня нервничать и пугаться, а мои глаза слезиться.

Он перестал смеяться, видя, что я вот-вот расплакалась бы.

— Эй... Прости. Я... я не хотел смеяться. Пожалуйста, не плачь, — умолял он и встал передо мной, выглядя смущенным и испуганным. — Ш-ш-ш. Не плачь, пожалуйста. Прости меня.

Я прикусила губу, чтобы сдержать слезы.

— Мои Мстители собирались, и вот почему я издал боевой клич, — прошептал он.

— Кто? — я нахмурилась.

— Мстители.

Кто они?

— Ты знаешь… Капитана Америку? Человека-паука? Железного Человека? Халка... — он умолк.

Я покачала головой. Я никогда о них не слышала. Они ходили с нами в школу?

— Что!? Ты не знаешь о Мстителях?— закричал он, его глаза почти вылезли из орбит, а рот разинут.

Я снова покачала головой.

— Они самая потрясающая команда! Пойдем со мной.

Он схватил меня за руку и отвел в угол, где на полу лежали его игрушки.

Мы сели скрестив ноги, и он взял свои игрушки одну за другой и рассказывал мне их имена и историю.

Он выглядел таким взволнованным и энергичным, когда рассказывал их истории. Его темно-синие глаза мерцали, когда он говорил о Халке. И время от времени он запускал пальцы в свои волосы шоколадного цвета. Я ничего не делала, только сидела и слушала его хрипловатый, но ангельский голос.

Закончив, он положил игрушку в красной накидке, которую, как я предположила, звали доктор Стрэндж, на пол и посмотрел на меня нежными глазами.

— Круто, правда?

Я кивнула, закусывая губу.

Наступило неловкое молчание, и я сжала руки на коленях, понятия не имея, что делать дальше.

— Ты новенькая?

Я кивнула.

— Как тебя зовут?

— Тейя, — прошептала я.

— Я Люцифер, — пробормотал он и протянул мне правую руку.

С нервной улыбкой я взяла его за руку и пожала, чувствуя его тепло. Я почувствовала, что покраснела. Я никогда раньше не разговаривала с парнем, никогда.

— Мне это нравится.

Я нахмурилась.

— Что?

— Твои щеки порозовели. Ты выглядишь еще более хорошенькой.

Я хихикнула и опустила взгляд, лениво рисуя круги на своем платье.

— Ты придешь сюда завтра? Я могу показать тебе больше моих Мстителей.

Я прикусила губу и кивнула.

— Хорошо.

— Обещаешь?

— Обещаю, — я слегка посмеялась.

— Поклянись своим сердцем, — сказал он.

— Что? — хихикнула я, чувствуя, что это глупо.

— Если ты переступишь черту в своем сердце, это будет означать, что ты сдержишь свое обещание, несмотря ни на что.

Закатывая глаза, я нарисовала знак креста у себя на груди слева.

— Клянусь своим сердцем.

ГЛАВА 2

Дружба — это свет в темные времена.

ТЕЙЯ

ПРОШЛОЕ

Свесив ноги на край маленького балкона в домике на дереве, я сидела, слушая музыку, играющую в моем кассетном проигрывателе, и ждала Люцифера. Ветер развевал мои темно-черные волосы перед глазами, так что мне приходилось время от времени заправлять их за уши.

Я понятия не имела, почему родители назвали его так. Люцифер и близко не стоял к самому дьяволу. Он его абсолютная противоположность. С момента нашей первой встречи мы проводили время вместе, как друзья. Он первый парень, ну и человек в целом, который принял мою дружбу. Однако я слышала, как другие мальчики и девочки говорили ему держаться от меня подальше, потому что я чудачка. Некоторые даже советовали ему держаться подальше, потому что его отец убил бы его, если бы узнал. Но он игнорировал каждое грубое слово, сказанное обо мне, и относился ко мне лучше, чем кто-либо другой здесь. С ним я чувствовала себя... нормальной. Другой.

В тот день, когда я познакомилась с его семьей, было тихо.... пугающе. Его отец, Альберт Ди'Амико, капо Нью-Йорка, возненавидел меня с первого взгляда, и это было так очевидно. Его полный отвращения взгляд, как будто я была какой-то грязью у него под ботинком, был доказательством того, что он не мог выносить моего вида. Однако мама Люцифера, Розали, была полной противоположностью. Она была милой, красивой и слишком доброй. Просто видя ее, я вспомнила о своей матери.

Было видно, что мистер Ди’Амико всегда хотел контролировать. Было больно наблюдать за тем, как он разговаривал со своей женой, как будто она ничего для него не значила. По какой-то причине я чувствовала, что он вымещал на ней свой гнев, жалуясь по каждому пустяку, как последняя сволочь. Розали терпела, как это обычно делала бы типичная жена. Но я видела, как весь этот сценарий причинял боль Люциферу, когда он смотрел в пол, сжимая кулак, как будто сдерживал всю свою ярость и тревогу.

Я редко бывала в доме Люцифера, боясь разозлить его отца. Но Люцифер всегда настаивал на моем присутствии, и мне было трудно сказать ему "нет".

Через несколько мгновений я услышала скрип деревянной доски, оглянулась через плечо и увидела Люцифера, идущего ко мне с бумажным пакетом в руке. Он со вздохом сел рядом со мной и посмотрел с лучезарной улыбкой, заставляя меня улыбнуться в ответ.

— Эй, что ты слушаешь? — спросил он, роясь в сумке, доставая сэндвич и протягивая его мне.

— «Vulnerable», — пробормотала я, убирая наушники и начиная разворачивать сэндвич.

Он нахмурился, разворачивая свой.

— Новая песня Селены Гомес?

Я откусила кусочек, наслаждаясь восхитительным вкусом приготовленной ветчины и свежих овощей. Его мама готовила потрясающе, особенно мне нравились ее мини-бургеры.

— Да. Ты знаешь, что я люблю ее музыку, — быстро ответила я, поскольку мой голос приглушен сэндвичем, который я жевала.

— Поверь мне, я знаю, потому что мне придется слушать ее вместе с тобой, даже если у меня отвалятся уши, — дразнит он, и я игриво шлепаю его по груди.

— Эй, она не так уж плоха, — запротестовала я со смешком.

Он продолжил жевать и закатил глаза, глядя вдаль.

— Ты в порядке? — спросила я и на мгновение отложила свой сэндвич.

Он слегка улыбнулся мне, кивая в знак согласия. Да, что-то определенно не так.

— Это из-за твоей мамы? — спросила я.

Тишина - единственный ответ, который он дал, глядя на свою еду.

— Это ерунда, — вздохнул он, кусая губы, но было совершенно ясно, что это не так.

Он теребил обертку, не глядя мне в глаза.

Он не в первый раз беспокоился о своей маме. Он видел это каждый день.

Он наблюдал, как его мама страдала, ей причиняли боль, оскорбляли, в то время как у него не было сил защитить ее. Но почему?

— Почему бы вам с мамой не сбежать от всего этого? Почему вы живете в этом аду?

Люц невесело усмехнулся и качнул головой.

— Ты же не думаешь, что я не говорил ей этого раньше? Я пытался убедить ее бесчисленное количество раз, но конечный результат всегда отрицательный. Она больше беспокоится обо мне, чем о себе. Куда мы пойдем? Откуда у нас будут деньги? — он разочарованно фыркнул. — Она не сможет уйти, даже если захочет.

— Она твоя мама, я уверена, что она сделает это для тебя...

— Она не моя настоящая мама.

Его резкое признание заставило меня замолчать.

Подожди. Что?

Он поднял на меня скорбный взгляд, прежде чем заговорить.

— Я почти не помню своих настоящих маму и папу. Мне тогда было всего пять. Она была домохозяйкой, а мой отец увлекался азартными играми. Однажды он поставил на карту свою жизнь... т-тогда... — его голос затих, а тон стал хриплым.

С каждым словом, слетающим с его губ, я чувствовала, как мое сердце сжималось все сильнее.

— Какие-то люди ворвались в наш дом и напали на моих родителей.

— Где ты был? — прошептала я.

— Я прятался под кроватью. Наблюдал, как моя мама звала на помощь. Я спрятался и стал свидетелем того, как в моих маму и папу стреляли. Я пытался заглушить их крики, но даже прижав руки к ушам, я не смог убежать от кошмара, который происходил прямо у меня на глазах.

Я могла представить себе весь сценарий. Испуганный маленький Люцифер, прячущийся под своей кроватью, по его щекам текли слезы, а тело сотрясалось от страха.

Он дрожал, закрыв уши руками.

— Они довольно скоро ушли, но я не двинулся с места. Я боялся, что они вернутся. Я прятался, пока не пришел кто-то из соседей, потому что у входной двери были следы крови. Приехали копы и отвезли меня в больницу. У меня не было родственников, но потом приехала лучшая подруга моей мамы. Розали.

Боже мой. Я едва могла дышать, слушая о его прошлом.

— Она усыновила меня и работала официанткой, пока однажды Ди'Амико не увидел ее и не захотел. Она вышла замуж, потому что ей нужны были деньги, чтобы обеспечить мне лучшее будущее. Но он обманул ее, когда начал брать под контроль наши жизни и решил, что я буду следующим Капо.

— Ты все еще там... — я шепчу эти слова.

Его смущенный взгляд встретился с моим, брови нахмурены.

— Тот пятилетний мальчик, который прятался под кроватью, все еще там. Он все еще просит о помощи.

Его губы приоткрылись, когда он сосредоточился на моих словах. Мое сердце билось все быстрее и быстрее с каждым произнесенным мной словом. Ему не нужна была моя жалость... Но он хотел чего-то... вообще чего угодно.

С мягкой улыбкой я положила свою руку на его, нежно сжимая ее в знак утешения.

— Все, что нужно этому мальчику, - это рука помощи. Кто-то, кто пойдет за ним вперед и вытащит его из тьмы, чтобы представить его свету. Тьму может рассеять только свет, а боль - только любовь. Пока мы не примем мучительное прошлое и не попытаемся двигаться дальше, боль внутри нас никогда не отпустит. Она никогда не позволит нам обрести надежду.

— Надежду на что?

— Что в конце концов все будет лучше.

Он сглотнул, а я посмотрела, как подрагивал его кадык, заставляя мой пульс учащаться. Я почувствовала, как бабочки запорхали в моем животе. Его тепло под моей рукой такое умиротворяющее и в то же время интенсивное.

— И когда эта надежда может появиться в моей жизни?

— Когда ты отпускаешь прошлое и принимаешь каждое маленькое счастье, которое только можешь найти.

Он кивнул с нежной улыбкой, но не отпустил мою руку.

Взяв наушники, он вставил один в мое ухо, а другой в свое и нажал кнопку воспроизведения, позволяя музыке зазвучать.

Я положила голову ему на плечо, а его голова легла на мою, и мы смотрели на городской пейзаж с ясным голубым небом.

— Твоя мама была итальянкой? — спросила я.

— Да. Как ты узнала?

— Твой акцент выдает это. Любой смог бы сказать, что ты не местный.

Люцифер тихонько посмеялся.

— Я хочу, чтобы так и оставалось. Это заставляет меня чувствовать, что частичка ее со мной.

— Мне нравится. Тебе идет акцент.

Он вздохнул, прижимаясь ко мне теснее, и заставляя мое сердце биться быстрее из-за него.

Как он мог так на меня влиять?

Между нами что-то начало меняться?

НАСТОЯЩЕЕ

Хлопок входной двери вырвал меня из моих мыслей. Мой взгляд упал на дверь спальни через зеркало, и мой желудок сжался, когда Аид ворвался в комнату. Он ослабил галстук, бросая пистолет на кровать.

— Ты готова? — спросил он, роясь в шкафу в поисках свежей одежды.

— Да. Я была готова уже десять минут назад, — прошептала я.

— Я не нуждался в дальнейших объяснениях. Я не в настроении, — заявил он и зашел в ванную, захлопывая дверь.

Я думала, что в конце концов одна из дверей нашего дома наверняка отвалилась бы от такого грохота. Я в последний раз посмотрела на себя в зеркало, проводя руками по черному кружевному платью с длинными рукавами и разрезом, которое я купила на прошлой неделе. Я подумала о том, чтобы оставить легкий макияж, но мне нужно было скрыть синяки.

Пятнадцать минут спустя мы сели в машину и уехали на вечеринку. После смерти отца Аида он принес присягу и стал капо, поскольку был единственным наследником семьи. И он был точь-в-точь как его отец.

Жестокий. Безжалостный. Лжец.

Особняк выглядел битком набитым почти всеми представителями Преступного мира, одетыми в свои официальные костюмы и мантии. Как только мы первые приехали, то оба общались со знакомыми моего мужа и их женами.

На протяжении всей вечеринки он не отходил от меня ни на шаг, время от времени хватая меня за талию или держа за руку перед проходящими гостями, чтобы поддержать свое выступление. Было время, когда я думала, что эти маленькие жесты романтичны и многозначительны. Но это была всего лишь роль.

Все это было розыгрышем для людей за пределами нашей виллы. А я была его маленькой марионеткой, подыгрывая ему, дергаемая за ниточки.

Когда подали ужин, мы продолжили болтать со всеми за столом, смеяться над их шутками, внимательно слушали их серьезные разговоры о странах-участницах, хвалили еду и организацию вечеринки с восхищенным выражением лица.

И я делала все это как мошенница. Точно так же, как притворщик, я смеялась своей самой яркой улыбкой, болтала со всеми, кто со мной разговаривал, слушала так, будто мне действительно интересна тема, и даже хвалила ее, как будто это лучшая вечеринка, на которой я когда-либо присутствовала. Хотя, внутри я чувствовала себя в ловушке, задыхаясь от каждой лжи, слетающей с моих губ. Я колотила по решеткам внутренней тюрьмы, в которой находилась, умоляя выпустить меня из этого места, но никто не слушал.

Мы остались еще на несколько минут после ужина, прежде чем я отлучилась в туалет.

Мне потребовалось все мое самообладание, чтобы не побежать по коридору прочь от этого цирка. Когда я, наконец, вошла в туалет, я тяжело вздохнула. Мое лицо выглядело идеально с густым макияжем, который я нанесла - никаких признаков синяков под ним. Только я знала об усталом и побежденном виде, который у меня был, но никто другой об этом не знал.

Внезапно дверь открылась, и Мишель, жена Капоне, вошла с мягкой улыбкой.

— Привет, — поприветствовала она, кладя свой фиолетовый блестящий клатч на стойку и вставая рядом со мной.

— Привет, — я лучезарно улыбнулась.

Я открыла клатч и достала матово-бордовую помаду, делая вид, что подправляла макияж.

— Тебе нравится вечеринка?— спросила она.

— Да. Все устроено так красиво.

— Спасибо. Мне пришлось провернуть это за неделю, так как мой муж сказал мне об этом в самый последний момент, — она хихикнула, и я последовала за ней.

— Это может быть очень напряженно.

— Расскажи мне об этом.

Она немного откинулась назад, глядя на свое отражение, пока закрепляла заколки в волосах. Я наклонилась вперед и нанесла помаду, приоткрывая губы.

Внезапно я услышала, как Мишель ахнула. Когда я посмотрела на ее отражение, ее взгляд, нахмурившись, прикован к моей ноге, она выглядела испуганной и обеспокоенной.

Я проследила за ее взглядом, и то, что я увидела, заставило мое сердце быстрее биться в груди. О Боже. Нет. Нет. Нет.

Она не должна была этого видеть.

На задней стороне моего колена темный синяк, который я получила позавчера. Я думала, что он скоро зажил бы с помощью мази, которой я пользовалась, но я совершенно забыла о том, чтобы скрыть его косметикой. Синяк все еще такой темный, что вокруг него было несколько отметин, из-за чего он выглядел как свежая рана.

— О Боже мой! Как это случилось, Тейя? — взвизгнула она и наклонилась, чтобы рассмотреть поближе.

Я немедленно прикрыла ногу своим платьем и отодвинулась от нее, изо всех сил стараясь выглядеть нормально. Но мое тело предало меня, пульс грохотал в ушах, а тело дрожало с головы до пят.

Черт. Что я должна ей сказать?

— Синяк выглядит так… О Боже. Как это вообще произошло? — в отчаянии спросила она с широко открытыми глазами.

— Я... я... я споткнулась на лестнице, — соврала я.

Она нахмурилась, делая вид, что не купилась на это.

— Ты споткнулась? На лестнице?

Я кивнула.

— А Аид знает об этом?

Черт. Нет. Нет. Нет. Пожалуйста, не впутывай его в это.

— Ммм... Я не хотела его беспокоить…Ничего страшного, клянусь, — заикаясь, пробормотала я.

— Не похоже, что это ерунда. Я пойду и принесу...

Я взяла ее за руки, останавливая от создания хаоса.

— Нет! Нет. Пожалуйста, Мишель. Пожалуйста, не надо, — умоляла я.

— Но...

— Пожалуйста. Клянусь своей жизнью, это ерунда. Только никому не говори, пожалуйста.

Я на грани слез, но не могла плакать, зная, что это раскрыло бы правду, которую я пыталась скрыть.

Она перевела взгляд с двери на меня и обратно, как будто обдумывала свои варианты.

Она сглотнула и тяжело вздохнула, глядя на меня встревоженным взглядом.

— Тейя... Ты уверена, что ничего страшного? Ты что-то скрываешь?

Я отчаянно покачала головой. Боже, спаси меня от этого кошмара.

— Ничего особенного, я обещаю тебе. И я ничего не скрываю. Только, пожалуйста, пожалуйста, никому не говори, — умоляла я, сжимая ее руки.

— Ты можешь рассказывать мне все, что угодно, Тейя. Я могу гарантировать, что поддержу тебя.

— Ничего страшного, пожалуйста, поверь мне.

Она с минуту обдумывала варианты и, наконец, кивнула.

— Хорошо… Я никому не скажу.

Я вздохнула с облегчением, чувствуя, как ослабли ноги. Мне нужно выбираться отсюда.

Я взяла свою сумочку и положила все обратно.

— Спасибо. Сейчас я собираюсь домой. Спасибо, что пригласили нас сегодня вечером. Пока, — пробормотала я и вышла из туалета, прежде чем она успела сказать что-нибудь еще.

К счастью, прежде чем Мишель успела выйти из туалета, Аид нашел меня и обнял за талию, пока мужчины разговаривали. Мы оба попрощались и покинули дом Капоне.

Это было близко.

Мои веки закрылись, когда я выдохнула, откидывая голову на сиденье машины, пока мы возвращались домой.

Но, миллионы мыслей проносились в моей голове по поводу сегодняшнего вечера. Рассказала бы Мишель своему мужу о том, что она видела? Или она напрямую поговорила бы об этом с моим мужем...

Я встречалась с Мишель несколько раз раньше на других вечеринках, но мы не слишком много общались. Но, судя по всему, она действительно хороший человек. Она вежлива, мила и поддерживала. К счастью, она не похожа на обычных богатых домохозяек, которые проводили все свое время на кошачьих вечеринках и хвастались деньгами и положением своего мужа.

Могла ли я рассказать ей о себе? О том, через что я проходила?

Нет. Нет. Я не могла так рисковать. Никогда.

Я была так погружена в свои мысли, что не заметила, как открылась дверь нашего гаража. Он заглушил двигатель, повернулся ко мне с довольной улыбкой на лице и положил руку мне на бедро.

— Ты была такой красивой сегодня вечером, — прошептал он, когда его рука поднялась вверх, достигая вершины моего бедра, и наклонялся все ближе и ближе.

Я слабо улыбнулась, чувствуя, как ускорился мой пульс. Его большой палец провел по моей правой щеке, где был синяк, заставляя меня немного поморщиться от боли. Но он продолжал проводить по моей коже неожиданно нежными прикосновениями.

— Прости, я не хотел причинить тебе боль, милая. Я был слишком напряжен из-за своих солдат, и это... — он умолк, закрыл глаза и покачал головой. — Пойдем внутрь.

Мы открыли дверцу машины, зашли внутрь и переоделись в пижамы. Но прежде чем я успела забраться под одеяло, Аид сжал мое лицо в тисках, заставляя мою кожу покалывать от боли, когда его пальцы впились глубже. Без предупреждения он начал грубо целовать меня. Его язык жадно кружил у меня во рту. Не успела я опомниться, как мы оказались в постели обнаженными, и он взял на себя смелость снять с нас обоих одежду. Я не сделала ни малейшего движения, чтобы возразить ему, хорошо зная, что это было бы бесполезно. Его руки сжимали мои, поднимая их над головой - фактически загоняя меня в клетку.

Секс - это единственный раз, когда он не оскорблял и не бил меня, поэтому я постаралась извлечь из этого максимум пользы. Все мое тело отдавалось ему, что возбуждало его еще больше. А я? Я просто лежала, как тряпичная кукла, позволяя ему делать все, что он хотел, и закрыла глаза, думая о моем безопасном рае.

И я знала, что не должна думать о нем, это абсолютно неправильно, особенно после того, как он бросил меня, но это мое единственное средство пережить этот кошмар.

После еще нескольких поцелуев он вошел в меня и начал двигаться. Я даже близко не возбуждена и едва влажна.

Итак, вместо этого я представила цветочное поле у океана. Мой единственный безопасный рай, который был моим проводником в эти трудные времена.

Я закрыла глаза, когда Аид вошел в меня, и притворилась, что меня здесь нет с ним. Я представила, как лежала на мягкой траве в окружении ярко-красных роз. Я представила, как сильное тело обнимало меня и прижимало к своей груди. Мои руки сжались на плечах моего мужа, и я представила, как мускулистый мужчина прижал меня ближе в своих надежных объятиях. Я представила, как уткнулась носом в его шею, вдохнула запах его пряного одеколона, которым он начал пользоваться после окончания средней школы. Я представила, как он провел рукой вверх и вниз по моей спине и крепче обнял меня, защищая от всех грехов в этом мире.

Само воображение расслабило мое тело. Оно настолько мощно, что я забыла обо всех муках, через которые мне пришлось пройти, хотя бы на мгновение. Я думала о мальчике, в которого влюбилась по уши. О мальчике, который обещал быть рядом со мной всегда. Тот самый мальчик, который оставил меня совсем одну, когда я нуждалась в нем больше всего, который вырвал мое сердце, как будто оно ничего для него не значило. Я думала о нем, потому что независимо от того, сколько боли он мне причинил, память о нем - мой единственный якорь в эти темные времена. И тот факт, что он так сильно контролировал меня, заставлял меня одновременно любить и ненавидеть его.

— Черт...

Я услышала, как Аид зарычал, когда он вошел в меня, возвращая меня к реальности. Он наполнил меня и лег на меня сверху, так лениво, что перенес на меня весь свой вес, пока я едва могла дышать. Я никогда не испытывала оргазма, когда занималась с ним сексом, я не могла вспомнить, когда в последний раз чувствовала связь или интенсивность связи во время секса.

Аид, наконец, скатился с меня на свою половину кровати. Он лежал неподвижно, закрыв глаза, и заснул всего через несколько минут. Я лежала там, наполненная пустотой, что горе почти поглотило меня целиком. Когда я была совсем одна, чувствуя себя преданной и обиженной, Аид вошел в мою жизнь, показав мне, что все еще был луч надежды, но это оказалось ошибкой. Ошибкой, о которой я буду сожалеть всю оставшуюся жизнь. Моя жизнь не имела смысла, и каждый день казался все хуже и хуже предыдущего. По крайней мере, до замужества я была жива, у меня была цель, но я потеряла даже это право. Я даже потеряла связь со своими друзьями. Я просто проводила день, убирая дом и готовя еду, как любая нормальная домохозяйка, но разница между ними и мной заключалась в том, что они, по крайней мере, не чувствовали себя заключенными каждую секунду.

Несколько раз я думала о том, чтобы покончить с собой. Я была несчастна с каждым днем, и никто не приходил, чтобы спасти меня. Итак, какой смысл был жить в этом аду?

Но, в конце концов, это была бесполезная попытка. Не потому, что я не хотела этого делать, а потому, что Аид тоже контролировал мою смерть. Я не могла жить спокойно и не могла покончить с собой.

Одинокая слезинка скатилась из уголка моего глаза, стекая по волосам. Я вытерла ее тыльной стороной указательного пальца. Нет смысла впадать в печаль, потому что некому вытащить меня отсюда.

Всегда одно и то же. Те же фальшивые эмоции, оскорбления, насилие и слезы.

У меня нет семьи, ни братьев, ни сестер, ни друзей, никому нет ни малейшего дела до меня.

Я всегда была совсем одна. Я оставалась такой сейчас и всегда была бы.

ГЛАВА 3

Только судьба знает, как превратить твою жизнь в ад.

ТЕЙЯ

ПРОШЛОЕ

Я сидела в комнате Люцифера, ждала, когда он закончил бы принимать душ после тренировки по стрельбе. Когда Люциферу исполнилось шестнадцать, отец начал тренировать его, чтобы он стал следующим Капо.

Поначалу казалось, что ему неудобно даже держать пистолет.

А теперь?

Куда бы он ни пошел, он всегда носил с собой как минимум два пистолета. С каждым днем он становился похож на своего отца. Как будто он лепил из себя более сильного, выносливого и умного, чем его отец.

На протяжении всех этих лет наша дружба становилась все крепче и крепче. Сами того не замечая, мы стали лучшими друзьями с той первой встречи в домике на дереве.

Он даже посетил квартиру, где я жила со своими тетей и дядей, хотя я миллион раз говорила ему, что в этом нет необходимости.

Дело не в том, что я не хотела, чтобы он навещал меня. Это место... оно просто не для него.

Когда моя тетя приводила меня к себе домой, она большую часть времени держала меня в моей комнате и обычно отвозила в школу через черный ход. Я много раз спрашивала ее о странности этого, но так и не получила ответа. Я и не подозревала, что она прятала меня по определенной причине.

А в прошлом году она дала свой ответ, который застал меня врасплох.

Моя тетя была стриптизершей, а владельцем был мой дядя. Неудивительно, что она всегда носила халаты и на ее лице были тонны косметики. Но что действительно разбило мне сердце, так это то, что мой дядя сказал мне, что я скоро начну тренироваться, чтобы стать танцовщицей на пилоне в его клубе.

В этом решении я была совсем одна, без поддержки. У меня не хватило смелости рассказать об этом Люциферу, так как я боялась, что он разорвал бы нашу дружбу, если узнал бы. Он будет капо Нью-Йорка, а я?

Я собиралась полуголой танцевать вокруг шеста, дразня мужчин, пока они швыряли бы в меня деньгами, не сводя с меня похотливых глаз.

Моя судьба была предрешена точно так же, как судьба Люцифера. Разница лишь в том, что он был бы королем, а я была бы ниже служанки. С другой стороны, мой дядя был не очень рад видеть Люцифера в нашей квартире. Он буквально метал в него кинжалы своим взглядом.

Но Люциферу было все равно, потому что, хотя он и не нравился моему дяде, тот не мог сказать ему "нет". Я уверена, что он пока не хотел оказаться в могиле.

Люцифер вошел в свою комнату, прерывая мои мысли. Он выглядел только что принявшим душ, с мокрым от пота лицом и все еще влажными волосами.

Он на два года старше меня и сильно изменился за эти годы. Кроме того, тренировки уже делали его более... подтянутым и мускулистым. И один только вид его заставлял бабочек в моем животе трепетать так, как только он способен вызвать.

Подождите. Я только что так подумала о своем лучшем друге?

Выбрасывая эти мысли из головы, я села прямо, пока он наносил свой любимый одеколон с мускусным и пряным запахом. Совсем как он.

Боже, Тейя, остановись.

— Ну и как все прошло?

Он пожал плечами и повернул голову ко мне.

— Это было довольно скучно. Она просто продолжала болтать о себе. Захотелось пристрелить ее.

Я кивнула головой. Он пошел на ланч с дочерью друга своего отца, Самантой, одной из учениц нашей школы. Я могла понять, что он имел в виду. Она похожа на тех популярных старшеклассниц, которые смотрели на популярных парней только как на потенциальных мужей. И я согласна, она никогда не переставала говорить о себе. Это чудо, что он пережил это свидание.

— А как насчет тебя? Как прошло вчерашнее свидание?

Я поджала губы в раздумье. Должна ли я сказать ему, или мне следует пропустить это мимо ушей? Делая выбор в пользу правды, я тяжело вздохнула и опустила взгляд.

— Он... он не появился.

— Что?

— Я прождала его в оперном театре около трех часов, но он так и не появился. Я даже позвонила ему, но ответила девушка, сказав, что он занят ею. А потом стало довольно поздно, так что я просто вернулась домой.

Я хорошо знала, почему он не смог прийти, несмотря на его дурацкое сообщение о том, что «появилось что-то важное». Почти уверена, что ни один парень не захотел бы повести дочь стриптизерши в оперный театр, куда ходили самые респектабельные люди Нью-Йорка.

Люцифер нахмурился и стиснул зубы. Я увидела, как напряглись мышцы на его острой челюсти.

— Еще раз, как зовут этого засранца?

Я покачала головой.

— Люцифер, на самом деле, просто забудь об этом. Он того не стоит.

— Он определенно стоит того, чтобы получить по физиономии за то, что бросил тебя. Этот ублюдок.

— Что ж, с положительной стороны, он спас меня от скуки на целых два часа. Ты хорошо знаешь, как сильно я ненавижу оперу, — пошутила я, пытаясь отвлечь его от мыслей о моем свидании.

Это правда, что я была расстроена тем, что он бросил меня, поскольку именно он пригласил меня на свидание. Но, честно говоря, я также не чувствовала себя настолько уверенной, чтобы встречаться с этим парнем, хотя его отец был капо.

— Не меняй тему, Тейя. Назови мне его имя, и я клянусь, что надеру ему задницу.

— Если ты хочешь преследовать каждого парня, который меня расстроил, то тебе следует начать с Анселя Элгорта. Он заставил меня плакать, изображая больного раком.

Люцифер разочарованно вздохнул и закатил глаза, серьезно глядя на меня. Я лукаво улыбнулась, что в конце концов заставило его улыбнуться тоже.

— Ты странная, — воскликнул он себе под нос.

— Приму это как комплимент, — хихикнула я, а когда снова посмотрела на него, то обнаружила, что он смотрел на меня с благоговением. — Что?

— Ничего, — он покачал головой и сел рядом со мной, ободряюще сжимая мою руку.

— Если какой-нибудь парень когда-нибудь расстроит тебя, ты немедленно скажешь мне. Обещаешь?

Я кивнула головой, не совсем понимая, почему он вдруг стал таким собственником во всей этой ситуации. Но что бы это ни было, мне это нравилось. Мне это очень нравилось. Его заботливость наполняла мое сердце уютом и теплом.

Он выгнул бровь, как будто не удовлетворен моим ответом.

— Клянусь сердцем, — я закатила глаза и не смогла сдержать смешок, срывающийся с моих губ. — Когда ты примешь присягу?

Он нахмурил брови, избегая смотреть на меня.

— Я не знаю... Папа мне еще не сказал. Хочешь посмотреть «Человек-паук. вдали от дома»? — спросил он, пока уклоняясь от темы.

— Безусловно. Я принесу попкорн. Не начинай без меня, — бросила я через плечо, покидая его комнату и спускаясь на кухню.

Я нашла Розали стоящей у кухонной стойки с бумагами в руке.

Она подняла глаза, когда я вошла в кухню, приветствуя меня ослепительной улыбкой.

— Привет, Тейя.

— Привет, Розали. У вас есть попкорн?

— Да, — ответила она, откладывая листы, взяла миску из шкафчика и достала пакет с попкорном из морозилки.

— Я сделаю это. Все в порядке.

— Не беспокойся, милая. Я отнесу вам наверх, когда все будет готово.

Она улыбнулась и открыла пакет, прежде чем высыпала замороженную кукурузу в миску, открыла микроволновую печь и установила таймер.

Я стояла и ждала ее, когда в поле моего зрения попали бумаги, которые она читала. Я вытянула шею, чтобы лучше видеть. Я увидела название «Здоровье и уход в больнице Джефферсона», написанное сверху, прежде чем Розали почти выхватила ее и сложила.

— Кто в больнице Джефферсона? — спрашиваю я.

Она нахмурилась.

— Просто навещаю свою подругу. Не беспокойся об этом, — сказала она.

Но в ее голосе слышалась неуверенность... Как будто она что-то скрывала.

— Ты уверена?

Она кивнула.

— Уверена. Почему бы тебе не подняться наверх, а я принесу попкорн, когда он будет готов, — предложила она и, скрестив руки на груди, вернулась к микроволновке, ожидая окончания работы таймера.

Я повернулась и направилась наверх, не особо задумываясь над тем, что увидела.

Но теперь, оглядываясь назад, я поняла, что мне следовало бы глубже вникнуть в этот вопрос.

Мне следовало бы подробнее расспросить об этих бумагах.

Потому что этот единственный листок бумаги был началом массового разрушения, надвигающегося на мою жизнь. как цунами, в котором нет шансов выжить.

Я должна была предвидеть, что это бы произошло.

НАСТОЯЩЕЕ

Как только Аид уехал на работу, я сделала глубокий прерывистый вдох, наконец-то чувствуя себя менее взволнованной и не боясь того, что он мог неожиданно сделать. К счастью, он проснулся в хорошем настроении, и мы даже мирно позавтракали, что бывало довольно редко.

Прибравшись в комнате, я направилась в кабинет, чтобы почитать книгу.

Сидя в мягком кресле с книгой на коленях, я погрузилась в свои мысли. Иногда я задавалась вопросом, на что было бы похоже, если бы Аид действительно любил меня. Я знала, что не любила его не из-за того, что он сделал со мной, но я не могла не думать об этом. Что, если бы он сдержал свое обещание, когда попросил меня выйти за него замуж? Интересно, было бы все по-другому, если бы он был тем человеком, за которого я его принимала. Может быть, он не был бы таким жестоким и неотесанным. Была бы моя жизнь счастливее? Но это не так, потому что на самом деле бесполезно думать о возможностях. На самом деле он не любил меня, хотя и говорил, «я люблю тебя». И я никогда не могла понять, почему он так ко мне относился. Что я такого ему сделала, что он так сильно меня возненавидел?

Его ненависть ко мне настолько глубока, что я даже не могла заглянуть сквозь нее, чтобы понять причины этого.

Внезапный стук вернул меня к реальности, и я увидела Ромеро, стоящего в дверях с легкой улыбкой. Он в своем обычном сером костюме и начищенных ботинках. Его оливковая кожа выглядела более загорелой, а кристально-голубые глаза блестели с оттенком нежности. Как всегда, выглядывала его татуировка феникса, сделанная чернилами на левом запястье.

— Когда ты вернулся? — спросила я со слабой, но приятной улыбкой.

Он вошел, но когда подошел ко мне ближе, его улыбка исчезла. Его глаза сузились, и я инстинктивно подняла руку, чтобы прикоснуться к синяку под глазом. Он уже не в первый раз видел, как я выглядела подобным образом.

Гнев и чувство вины исходили от его тела, когда он сел в кресло напротив. Гнев из-за того, что его не было рядом, чтобы защитить, и чувство вины из-за того, что я знала, что он ничего не в состоянии с этим поделать.

Ромеро - правая рука Аида, а также назначенный мне телохранитель. Раньше его отец служил у мистера Ди'Амико телохранителем, но после его смерти Ромеро продолжил традицию, служа у Аида.

Он тяжело вздохнул, откидываясь на спинку плюшевого дивана, и посмотрел на меня с жалостью. Я опустила глаза, когда нервозность взяла верх над эмоциями.

— И как же он оправдался на этот раз?

— Ему не понравилось, какой я приготовила для него на ужин.

Он усмехнулся, качая головой.

— Конечно, он ненавидит еду. Только он мог использовать такой дурацкий предлог, чтобы избить тебя, — он прочистил горло и наклонился вперед, упираясь локтями по обе стороны от колен. — Я все еще говорю тебе...

— Нет, — ответила я, прекрасно понимая, как он собирался предложить.

— Но почему? Просто скажи мне один раз... почему? — он нахмурился в замешательстве, как и каждый раз, когда поднималась эта тема.

И, как и в любой другой раз, мой ответ оставался прежним.

— Я просто не могу.

Он провел рукой по своим темно-черным волосам, взъерошивая их сбоку.

— Если ты сбежишь, я не скажу ему...

— Но он убьет тебя за то, что ты не выполняешь свою работу, если я сбегу, а я этого не хочу, и ты тоже, — пробормотала я, чувствуя разочарование от этого разговора, как будто время от времени я попадала в бесконечный цикл, когда поднималась эта тема.

Ромеро был свидетелем того, как Аид пытал, наказывал и избивал меня. Когда это случилось в первый раз, он увидел, как Аид с такой силой ударил меня по лицу, что у меня потекла кровь из губ. Я ожидала, что он проигнорировал бы мое состояние, как и другие солдаты. Но он застал меня врасплох, когда принес мазь, чтобы я обработала свою пораненную губу.

День за днем он либо видел, как совершалось преступление, либо видел, как я наслаждалась адом, в котором находилась, проклиная себя. Все началось со светской беседы, которая переросла в более дружеские беседы. Всякий раз, когда мне требовалось утешение, Ромеро был рядом, как поддерживающий друг. Мы были нежны друг к другу, как брат и сестра, и это был единственный маленький подарок, который я получила в этом аду. Его поддержка и дружба были единственными вещами, которые помогли мне пережить тяжелые дни.

— В любом случае, я думала, ты должен был приехать в понедельник.

Он кивнул.

— Я знаю, но Сара сказала мне быстро уехать, чтобы Аид ничего не заподозрил. Но я рад, что смог увидеть первый бейсбольный матч моего сына, — добавил он с улыбкой, и в его тоне отразилась гордость.

Ромеро женился на посторонней женщине еще до того, как его приняли на работу. С тех пор он держал новость о своем браке в секрете от всех остальных, зная, что это могло поставить под угрозу не только его, но и жизнь жены и сына. Но каждые два месяца он навещал их в Чикаго, в то время как лгал Аиду о своих посещениях, и проводил время со своей семьей.

Я искренне улыбнулась, не обращая внимания на легкий укол боли в моем сердце.

Следующие двадцать минут он продолжал говорить о своей жене и сыне, прежде чем ему позвонили, и он вышел из комнаты.

Я знала, кто это был и что ему нужно было уйти. Как и ожидалось, когда он вернулся в комнату, убирая телефон обратно в карман, он грустно улыбнулся мне.

— Аид созвал совещание. У твоей двери будет десять дополнительных охранников, — сообщил он.

Я кивнула в ответ, наблюдая, как он уходил.

Следующие несколько минут я сидела там, прежде чем решила выйти подышать свежим воздухом.

ГЛАВА 4

О, жестокая судьба.

ТЕЙЯ

ПРОШЛОЕ

Я быстро вымыла руки, проверила платье и прическу в зеркале, прежде чем вышла из туалета. Мы в кинотеатре, смотрели "Мстители: Война бесконечности". Последние несколько месяцев Люцифер был занят своим обучением и посещением подпольных собраний со своим отцом. Он выглядел так, словно умолял о перерыве, чтобы успокоить свой разум.

Мне пришлось вытащить его из комнаты, чтобы заставить посмотреть со мной фильм. Мы давно не виделись.

Мои ноги замерли, когда я выбежала в коридор, а две подруги Саманты прислонились к выходной двери, преграждая мне путь. Что они здесь делают?

— Прошу прощения, — вежливо сказала я, хотя знала, что это звучало совсем не так.

Мне просто не нравились Лиз и Бекка, ведь они обе похожи на двух бабочек, которые всегда вились вокруг Саманты. Они действительно вели себя так, словно жили в мире, где их все любили независимо от того, что они говорили или делали.

— Куда это ты собралась? — спросила Бекка своим стервозным голосом, который заставил меня закатить глаза.

Да, точно, как будто я собиралась ей сказать.

— Не твое дело, Бекка. У меня есть дела поважнее, чем стоять здесь и оправдываться перед тобой.

Лиз подняла голову и оценивающе осмотрела на меня с головы до ног. Бекка последовала ее примеру, одаривая меня таким же взглядом.

— Может, вы, девочки, уже отойдете?

— Неудивительно, что Люциферу с тобой скучно, — прощебетала Лиз, закатывая глаза.

Я нахмурилась в замешательстве.

— О чем ты говоришь?

Внезапно они обе засмеялись, как будто я рассказала самую смешную шутку. И все это заставляло меня нервничать, когда я обхватила себя руками, защищаясь.

— Почему бы тебе не посмотреть самой? — сказала Бекка и кивнула Лиз, прежде чем они обе двинулись, чтобы показать мне кассу кинотеатра.

И то, что я увидела дальше, заставило мой желудок сжаться.

Я покачала головой, пытаясь осмыслить то, что видела прямо сейчас. Ни за что.

Но когда я оглянулась назад и поняла, что это не мое воображение, я быстро моргнула, чтобы сдержать слезы. Представьте мое удивление, когда я увидела Люцифера с Самантой, когда она стояла рядом с ним. Слишком близко.

Так близко, что ее грудь прижималась к его груди, а его руки обхватывали ее локти. Он что-то пробормотал ей, что заставило ее рассмеяться, но даже издалека ясно, что это фальшивый смех. Что он с ней делал?

Мне показалось, он сказал, что она ему не нравилась… он солгал мне?

Краем глаза я увидела, как Лиз и Бекка кусали губы, словно пытаясь скрыть самодовольную улыбку.

Если он интересовался Самантой, почему он солгал мне, когда я спросила его о его свидании с ней? Я думала, лучшие друзья должны быть честны друг с другом...

— О-о-о, ты сейчас заплачешь? Как зануда-неудачница, которой ты и являешься? — спросила Бекка с фальшивой жалостью в голосе и в выражении лица.

— Я редко видела, как плачет стриптизерша. Почему бы нам не посмотреть это прямо сейчас? Продолжай, Тейя, — Лиз ухмыльнулась, как настоящая стерва.

Я проглотила комок в горле и, бросив последний взгляд на зрелище, от которого сжалось мое сердце, развернулась и бросилась к задней двери, чтобы убраться отсюда ко всем чертям. К тому времени, как я вышла из кинотеатра, слезы уже текли по моим щекам, пока этот вопрос бродил у меня в голове.

Неужели я ему действительно надоела?

***

Следующие несколько дней я изо всех сил старалась не встречаться с Люцифером. После того, что я увидела его и Саманту, было очевидно, что сейчас он, должно быть, занят со своей новой девушкой. А мне не хотелось быть третьей лишней. Я не знала, почему он с ней или почему солгал мне… но он выглядел счастливым с ней.

В школе я видела его мельком, и каждый раз рядом была Саманта. Обнимала его, касалась плеча или целовала в щеки. Я не могла отвести взгляд, хотя и знала, что это зрелище было подобно кинжалам, вонзившимся прямо в мое сердце.

Люцифер понял, что я избегала его, и пришел ко мне домой после школы, чтобы поговорить. Но моя тетя Мелани помогла мне, придумав какой-то предлог.

Несколько раз тетя Мелани спрашивала меня, не ссорились ли мы с Люцифером, всякий раз, когда она возвращалась ко мне после того, как отсылала его.

— Нет, ничего особенного...

— Ничего особенного, дорогая. Почему ты избегаешь его? — спросила она.

Я вздохнула и покачала головой, зная, что она не позволила бы мне сорваться с крючка. Она обожала меня, как собственную дочь, тем более что у нее никогда не было собственного ребенка. Когда я впервые приехала сюда, она очень заботилась обо мне, позволив мне пережить смерть моих родителей, и она также была очень терпелива в этом. Тетя Мелани даже поощряла меня продолжать ходить в школу. Она так сильно напоминала мне мою мать, что рядом с ней я не чувствовала себя сиротой.

— Люцифер сделал что-нибудь, что причинило тебе боль?

— Нет. Он... он просто занят.

— Тейя, ты же знаешь, что можешь рассказать мне все, что угодно, — настаивала она еще сильнее, обнимая меня в поисках утешения.

— У него есть девушка, и я не хочу его беспокоить, — наконец рассказала я ей правду и все, что увидела в тот день.

— О, милая!… Прости меня. Но... — она замолчала.

— Но что? — нахмурилась я.

— Похоже, ему действительно не терпелось тебя увидеть, и я думаю, тебе следует с ним поговорить. Люцифер, кажется, действительно беспокоится о тебе, — пробормотала она, заправляя выбившуюся прядь волос мне за ухо. — Иногда то, что мы видим, не всегда реально, Тейя. Но чем пристальнее мы смотрим, тем больше раскрывается правда.

Я не думала, что хотела знать правду, потому что боялась, что это действительно причинило бы мне боль. Что, если Люцифер больше не захотел бы быть моим другом? Что, если Саманта сказала ему держаться от меня подальше, и он ее послушал?

***

Прошло две недели после инцидента в кинотеатре с Люцифером, а я все еще не встречалась с ним лицом к лицу. Я не была в домике на дереве, чтобы увидеться с ним, и не ждала возле школы, чтобы провести время. Я знала, что он, должно быть, сбит с толку тем, почему я вдруг его избегала. Черт возьми, мы никогда так долго не разговаривали и не виделись с того дня, как стали друзьями.

Я чувствовала себя ужасно, но в то же время мне не хватало смелости услышать, как он говорил, что больше не хотел быть моим другом. Я знала, что это делало меня худшим другом на свете, раз я избегала его вот так и так внезапно.

Сегодня выходные, а это означало, что нет занятий в школе, и у меня есть время почитать книгу. Хотя, обычно, я с Люцифером, поскольку мы проводили время у него дома или на улице. Но это тот же день, то же время, тот же парень, но с другой девушкой. Я порылась в своей коллекции кассет и взяла случайную, вставила ее в свой мини-кассетный плеер и подключила наушники. Я любила слушать музыку, потому что каждый раз, когда я ее слушала, она напоминала мне о моей маме и о том, как она напевала на кухне во время приготовления пищи или даже о том, как она собирала кассеты, чтобы проиграть их на этом самом проигрывателе. Это единственное, что у меня от нее осталось. Я сидела на подоконнике с книгой на коленях, а окно отражало свет и тепло солнца. Вставив наушники, я нажала "Воспроизведение", и в моих барабанных перепонках зазвучала "Graveyard" Холзи. Окно слегка приоткрыто, и легкий ветерок трепетал мои волосы, отбрасывая пряди перед моим лицом. Я убрала выбившиеся, когда внезапный стук в окно напугал меня до смерти, заставляя подпрыгнуть и завизжать от страха. Но тот, кого я увидела в окне, заставляет мое сердце остановиться.

Люцифер.

Я была уверена, что Люцифер пошел бы сегодня на свидание с Самантой, но, глядя на него с отвисшей челюстью, я поняла, что он, должно быть, решил прийти и поговорить со мной.

Понимая, что он, балансировал на водосточной трубе на стене, я убрала книгу и кассетный проигрыватель, прежде чем открыла окно, чтобы дать ему возможность войти. Ему почти невозможно пролезть через такое маленькое окно. Он немного проворчал, крепко держась за оконную раму и балансируя всем телом на трубе. У меня болезненно пересохло во рту, когда я внимательно рассматривала его тело, смотрела на черную рубашку, которую он носил, обнажающую его мускулистые бицепсы и вены, о существовании которых я даже не подозревала. Неужели драки и походы в спортзал так сильно изменили его тело? Потому что, черт… это великолепно и отвлекающе одновременно. Я отчетливо видела капли пота, стекающие по его вырезу на прикрытую грудь. Большинству девушек это могло показаться отвратительным, но по какой-то странной причине для меня это даже близко не отвратительно. Вместо этого мне хотелось прикоснуться к его коже и исследовать каждую частичку.

Его тело определенно больше не было телом подростка.

Я покачала головой, пытаясь избавиться от тепла, которое сейчас разливалось у меня в животе и разогревало мое тело, как огонь. Я знала, что не должна так думать о своем лучшем друге... это очень неправильно, но, Боже, я просто хотела продолжать смотреть на него вечно.

— Что ты здесь делаешь? И что это за вход с окна? — спросила я, пытаясь успокоиться и не смотреть на его отвлекающее внимание тело.

— Это твоя вина, — выдохнул он, глядя на меня снизу вверх веселым взглядом.

— Моя вина? — я нахмурилась.

— Ну, ты не встречаешь меня всякий раз, когда я подхожу к твоей двери, так что окно было моим последним средством.

— Я... я просто была занята...

Он улыбнулся мне, растрепанные темные волосы прилипли к его голове после тренировки. От его улыбки к моим щекам прилил жар, а в животе затрепетало.

— Ты не умеешь лгать, Тейя. Так что прекрати нести чушь и скажи мне, почему ты избегала меня? — спросил он.

И точно так же все веселье в одно мгновение исчезло с его лица.

— Я... я... я просто не хотела беспокоить тебя и твою девушку, — заикаясь, произнесла я и опустила взгляд.

В любую минуту он наверняка разорвал бы нашу дружбу.

— Какая девушка?— спросил он.

— Если я не могу лгать, то и ты не сможешь. Я знаю, что Саманта теперь твоя девушка, и я пойму, если ты больше не захочешь быть моим другом.

Между нами повисла тишина. Достаточно долго, чтобы я почувствовала на себе его проницательный взгляд. Мне пришлось прикусить губу и заставить себя не расплакаться перед ним.

— А кто тебе сказал, что она моя девушка?

— Я видела ее с тобой в тот день в кинотеатре, с тобой... А потом я увидела вас двоих в школьном коридоре, — ответила я.

— И ты предположила, что, раз она была со мной, это означало, что она моя девушка? — спросил он.

Я кивнула, по-прежнему избегая встречаться с ним взглядом. И тут ни с того ни с сего он начал истерически смеяться.

Что это за мир? Что тут смешного?

Он продолжал смеяться добрую минуту или две, пока, наконец, не остановился со слезинками на самом верху его глаз.

— Что тут смешного? — спросила я.

— Ты смешная, — хихикнул он себе под нос.

Что это означало?

— Саманта никогда, ни за что на свете, не будет моей девушкой. В тот день она буквально появилась из ниоткуда, сказав, что была со своими друзьями, и они собирались посмотреть тот же фильм, и ждала их. Я не мог сказать "нет", потому что она пошла бы к своему отцу и устроила бы ненужную драму. И Бог знает, что на нее нашло, но она продолжала появляться из ниоткуда, ведя себя так, словно была самым близким мне человеком, хотя на самом деле я все время внутренне съеживался, — ответил он на мой невысказанный вопрос. — Единственная причина, по которой я не сказал ей оставить меня в покое, заключалась в том, что я не хотел мешать встрече ее отца с моим. Но, видя, что это еще больше воодушевляет ее, я сказал ей остановиться. Хотя она была шокирована и ныла по этому поводу, мне было все равно.

О Боже мой.

Могла ли я быть еще большей идиоткой, чем я уже была? Саманта и ее приспешники хотели залезть в мою голову, и я полностью позволила им. Боже, убей меня уже. Только из-за всего этого предположения я игнорировала Люцифера так много дней. Я отсылала его каждый раз, когда он хотел поговорить со мной. Я даже пропустила его матч 2 дня назад, думая, что там была бы его девушка. Но все это время ничего не происходило.

Между ними ничего не произошло, потому что не было никаких возможностей для того, чтобы что-то произошло.

Он тяжело вздохнул, прежде чем продолжил:

— Но почему ты так долго игнорировала меня? Почему ты ушла в тот день так внезапно и молчала в течение двух недель, Тейя?

Пытаясь собраться с мыслями, я посмотрела ему в глаза, теряясь в его глубоком синем взгляде. Вблизи легко разглядеть тонкие морщинки и цвет его глаз. И, Боже мой, я могла бы потеряться в них, как в глубоком океане.

— Всякий раз, когда я видел, что ты смотришь на меня в коридоре, ты просто отворачивалась или избегала моего взгляда.

— Ты заметил? — я не смогла скрыть удивления в своем голосе.

Мгновение он смотрел на меня, нахмурив брови, прежде чем на его губах появилась усмешка, когда его осенило неизвестное осознание.

— Подожди. Ты ревновала меня?

Подожди. Это была ревность все это время? - я спросила себя.

Жжение, которое я ощущала в своем сердце каждый раз, когда Саманта прикасалась к нему или даже была рядом с ним, было вызвано ревностью? Но почему?

От этой мысли мое сердце забилось быстрее, а ладони вспотели. Я начала волноваться из-за таких внезапных эмоций.

— Нет. Ни за что! — яростно покачала головой.

От этого его губы скривились.

— Вижу это впервые, боже мой, но ты так мило выглядишь, когда ревнуешь.

О Боже. О Боже. О Боже.

Я опустила лицо, пряча густой румянец, заливший все мое лицо. Я сильно прикусила нижнюю губу, пытаясь избавиться от этого смущения, как можно дольше.

— С чего бы мне ревновать тебя к другой девушке? Я не ревную, — сказала я, на этот раз более серьезно.

Он пожал плечами, опираясь подбородком на оконную раму, выглядя таким милым, слегка надув губки.

— Потому что я чувствовал бы то же самое, если бы ты была с другим парнем.

У меня перехватило дыхание. Когда мои глаза встретились с его, я увидела что-то другое, чего не видела раньше. Они сияли обожанием и... любовью. Этот небольшой жест заставил мое сердце биться быстрее, а пульс отдаваться в ушах.

Есть так много вещей, которые я хотела сказать и спросить, но у меня не получалось. Я абсолютно потеряла дар речи. Я даже подождала несколько секунд, пока он сказал бы «Попалась», чтобы понять, что он пошутил по этому поводу. Но этого так и не произошло.

Он просто пристально смотрел на меня, пока я терялась в этом моменте. Внезапно я не могла не задаться вопросом, на что было бы похоже поцеловать его.

Люцифер немного наклонился вперед, одной рукой держа трубку, а другой опираясь на мою руку, нежно сжимая ее, когда я почувствовала, как тепло распространилось по каждому дюйму моего тела.

Наши лица близко друг к другу, и глаза не отрывались друг от друга.

— Тейя? — спросил он мягко, почти хрипло, так близко к моему лицу.

Дрожь пробежала по моей спине, когда я почувствовала его горячее дыхание на своих щеках. Я проглотила внезапный комок в горле, чувствуя себя абсолютно не знающей, что сказать.

— Да... — выдохнула я.

— Я всегда хочу быть с тобой, только с тобой. Ни одна другая девушка никогда не сможет сравниться с тобой, потому что ты всегда будешь занимать особое место в моем сердце и моей душе, — прошептал он.

Наши лица всего в нескольких дюймах друг от друга. Так близко, что мы вдыхали воздух друг друга как одно целое. Его взгляд опустился к моим губам. И внезапно я увидела вспышку в его глазах, и мне захотелось поцеловать его. Но я действовала не в соответствии со своими мыслями, а вместо этого просто оставалась неподвижной, как камень, прикованная к земле.

Рука Люцифера крепче сжала мою, в то время как другая изо всех сил сжала трубку, и я понятия не имела, не показалось ли мне это, но он наклонился ближе.

О Боже. Он собирался поцеловать меня. Люцифер собирался поцеловать меня. Это происходило на самом деле? У меня будет мой первый поцелуй с Люцифером?

Он придвинулся ближе, и я почувствовала его губы...

— Тейя?

Внезапный стук в дверь заставил нас отпрянуть друг от друга, вырываясь из тумана притяжения, в котором мы только что находились.

Черт возьми. Это моя тетя.

Я посмотрела на дверь, благодаря Бога за то, что она заперта.

— Да? — отвечаю я.

— Ты спустишься на ланч? Я приготовила твое любимое блюдо, — спросила она приглушенным голосом из-за двери.

— Да. Дай мне пять минут, и я спущусь.

— Хорошо, милая, — эхом отдался ее голос, когда она спустилась по лестнице.

Я повернулась лицом к Люциферу, который все еще висел на трубе с застенчивой улыбкой на лице.

— Эммм... так что теперь у нас все в порядке? — нерешительно спросил он.

— Ага. У нас все хорошо.

— И скажи своему дяде, чтобы отремонтировал стены. Добраться до твоего окна было проще простого. Я… А теперь я возвращаюсь домой, — сказал он, внезапно занервничав, и начал осторожно спускаться по трубе. — И, небольшой совет?

— Какой совет? — спросила я.

— С этого момента делись всем, что у тебя на уме. Больше никаких предположений, — сказал он, подмигивая мне, прежде чем приземлился на землю и направился обратно домой.

ГЛАВА 5

В безмолвии теней расцветают мертвые воспоминания.

ТЕЙЯ

НАСТОЯЩЕЕ

Я использовала любой шанс, чтобы выходить как можно чаще. Я никогда не хотела надолго оставаться в доме после ухода Аида. Я ненавидела это место. Я чувствовала себя заключенной, застрявшей в тюрьме на всю оставшуюся жизнь, и, честно говоря, так оно и было, за вычетом наручников на моих запястьях и оранжевой униформы. Иногда мне хотелось, чтобы мои родители были еще живы, чтобы они дали мне отсрочку и надежду, сказали, что они рядом, что они помогли бы мне.

Жить без родителей — все равно что жить в темноте, когда тебя никто не вел. Это похоже на одинокое и бессмысленное путешествие, когда с тобой никого нет. Даже когда мы решали, что нам нужно быть сильными ради самих себя, это просто казалось тщетной попыткой без цели, без света и без пути, ведущего к вам.

Как вам стать своим собственным проводником, если вы сами не знали пути?

Я сняла с себя одежду и надела повседневную футболку и джинсы с шарфом на шею. До зимы еще несколько месяцев, и на улице очень теплая погода, но я все равно накладывала на себя слой, чтобы скрыть шрамы. Полностью закрытая одежда - мой единственный щит, защищающий меня от взглядов и осуждений, которые могли вынести люди, увидев темные синяки и отметины на моей коже. Кроме того, быть женой нью-йоркского капо нелегко, когда тонны фотографов просто ожидали твоего появления на публике, как голодные акулы.

Когда Аид впервые начал бить меня, первый же темный синяк, который я увидела, заставил меня взглянуть на свое тело так, словно оно было сломленным и слабым. Это дало мне представление о том, каким ужасающим и мрачным было мое будущее.

И не важно, сколько я лечила эти шрамы лекарствами или покрывала их косметикой, надеясь избавиться от боли, которую Аид причинял внутри и снаружи, это просто никогда не помогало. Одна отметина не исчезла бы полностью к тому времени, когда на моей коже появилась бы новая, свежая.

Я оставляла волосы распущенными, чтобы они больше прикрывали шею, и использовала их как плащ от вопрошающих взглядов окружающих.

Чувствуя себя достаточно хорошо по поводу своего наряда и внешнего вида, я обнаружила, что «Escalade» уже припаркован на подъездной дорожке, а за мной следовали непрошенные телохранители. Но, как всегда, я лгала себе, предавала себя и в конце концов отправлялась в одно место, о котором мне давно следовало забыть.

Но каждый раз, когда я думала о том, чтобы стереть кое-кого из своей памяти, меня тянуло обратно, как магнитом. Садясь в машину, мы выехали в назначенное место.

Но одна мысль о поездке в это место успокаивала мою душу, которая также являлась пленницей на этой вилле, и поездка принесла немного свежего воздуха в мою жизнь после того, как я прожила в этой адской дыре, которая казалась вечностью.

После тридцати минут езды водитель заглушил двигатель в нескольких футах от места аварии. Сказав охранникам подождать на определенном расстоянии, я отправилась в свой рай. Пройдя еще несколько минут, я достигла поля с розами. Деревянная скамейка стояла на своем обычном месте с видом на океан. Я подошла к ней и просто стояла там, видя тот же грубый, неровный изгиб инициалов «Т» и «Л». Я тяжело вздохнула, оглядываясь по сторонам, любуясь видом, и села на скамейку, наблюдая за белым небом с несколькими голубыми проблесками, проглядывающими из-за угла.

Я просто сидела там некоторое время, прежде чем встала и легла на мягкую траву, окруженная ароматом свежих цветущих роз. Мои руки лежали на животе, ощущая спиной слегка промокшую, но успокаивающую шероховатость зелени, а несколько цветов щекотали щеки. Шум океанских волн доносился издалека, но все еще отчетливо, как успокаивающая музыка для моих ушей.

И независимо от того, сколько раз я приходила сюда, я всегда погружалась в воспоминания, которые создала здесь с Люцифером. Каждое воспоминание проносилось в моей голове, как проектор на экране.

Мы с Люцифером были здесь много лет назад, но всякий раз, когда я прихожу сюда, казалось, что только вчера мы нашли это место и лежали, любуясь звездами, наслаждаясь присутствием друг друга в этот момент.

Все эти мысли должны были быть далеким воспоминанием, похороненным глубоко в каком-нибудь уголке моего мозга. Но пребывание в этом месте оживляло все эти приятные воспоминания, возвращая те времена, когда я улыбалась, когда я действительно жила как нормальная девушка.

Когда я была с мужчиной, которого любила, и он любил меня в ответ всем сердцем. Когда все эти мысли не казались кучей лжи. Со слезами гнева на глазах я погрузилась в эти воспоминания, которые, казалось, являлись моим единственным якорем в жизни, хотя я и не хотела, чтобы они были такими.

ПРОШЛОЕ

— Эй, Тейя, хочешь поиграть? — закричал Джимми, друг Люцифера, через плечо, пока мы следовали за ним сквозь толпу.

— Э-э-э... ладно.

Это всего лишь игра. В ней не было ничего плохого.

Через несколько дней Джимми собирался покинуть школу, и, чтобы отпраздновать это событие, друзья Люцифера устроили вечеринку, пригласив всех учеников школы. Тем временем у нас с Люцифером все еще был мотив закончить среднюю школу.

Группа богатых ребят из других штатов также сидела кружком в гостиной с пустой бутылкой посередине. Это было похоже на мафиозную вечеринку, за исключением того, что она была заполнена подростками, одетыми в повседневную одежду и без оружия.

Мы с Люцифером тоже сели, присоединяясь к их игре "правда или действие".

— Если ты почувствуешь дискомфорт в какой-то момент, просто скажи мне, — его горячее дыхание вызвало дрожь, пробежавшую по моей спине.

— Все в порядке.

Время от времени Джимми крутил бутылку, задавая вопросы, если кто-то выбирал "правду", и просил человека поцеловать кого-нибудь из круга или раздеться, если тот выбирал "действие".

Было забавно наблюдать, как некоторые из них признавались в своей самой глубокой и мрачной тайне. И еще веселее наблюдать, как мальчики улюлюкали или выли всякий раз, когда кто-нибудь целовал их или снимал футболку.

— Тейя, «правда» или «действие»?

Мое сердце учащенно забилось, когда я услышала, как Джимми позвал меня по имени.

— Э-э-э... «правда».

— Ты втайне влюблена в Люцифера?

Мое лицо мгновенно покраснело. Мое сердце бешено заколотилось в груди. Я не могла поверить, что он только что задал мне этот вопрос, и в глубине души я знала ответ, но не собиралась раскрывать его миру.

Я покачала головой.

— Пас.

— Скучно, — сказал Джимми, закатывая глаза, прежде чем снова закрутил бутылку, которая в итоге оказалась направленной на девушку, которую я никогда раньше не встречала.

— Зои. «Правда» или «действие»?

— Действие.

— Хммм. Ладно, предлагаю тебе поцеловать Люцифера.

Люцифер немедленно посмотрел на меня. Беспокойство в его глазах было ощутимым, но я знала, что он этого не сделал бы. Он сказал бы "Пас".

Зои, сидевшая на земле, скользнула к нему, не теряя ни секунды. Но когда я ожидала, что Люцифер сказал бы ей «нет» или «пас», она мгновенно бросилась к нему, прижимаясь губами к его губам. Она широко открыла рот и обвила руками его шею, притягивая ближе, издавая стонущий звук в глубине своего горла.

В течение наносекунды я была опустошена, мне казалось, что с каждым движением его губ на ее, мое сердце медленно разбивалось на миллионы кусочков. Это был первый раз, когда я по-настоящему почувствовала, как ревность и разбитое сердце заронили свои семена в моем сердце. Осознание того, что однажды я стала бы третьей лишней в его жизни, когда он начал бы встречаться, сильно поразило меня. Я осталась бы совсем одна.

Люцифер оттолкнул ее, вытирая рот тыльной стороной ладони и разочарованно хмурясь. Я была рада, что пытка длилась не более нескольких секунд, но я все еще была опустошена и убита горем из-за того, что стала свидетелем такого зрелища. Я почувствовала, как что-то кольнуло у меня в животе, отчего меня затошнило.

Люцифер оглянулся на меня, когда Зои отошла с хитрой усмешкой на лице. Хотела бы я стереть эту усмешку с ее уродливого лица.

Я опустила взгляд на свои колени, избегая взора Люцифера на протяжении всей игры. После того, как последний игрок закончил, и игра, наконец, прекратилась, я немедленно встала. Мне нужно уехать прямо сейчас.

Я выбежала из дома трусцой, не заботясь о том, следовал за мной Люцифер или нет.

Мне было все равно, захотел бы он проводить меня домой или нет.

Мне было все равно, хотел бы он дать мне глупое оправдание тому, что он сделал или нет.

— Тейя. Подожди! — услышала я крик Люцифера, но не обернулась.

Я просто не могла... Особенно после того, как он...

Я услышала, как его шаги становились все ближе и ближе, что заставило меня ускорить шаг.

Решимость взяла верх надо мной, когда я начала убегать от него, пока не оказалась в темном переулке.

Прячась за мусорным контейнером, я залегла на дно. Я наблюдала, как он огляделся с беспокойством и болью на лице. Но я загнала себя в угол за мусорным контейнером, не в силах смотреть ему в лицо.

Образ, как он целовал Зои, застрял у меня в голове, как приклеенный.

Зачем ты это сделал, Люцифер? Зачем?

Он все еще стоял на своем месте с опущенными плечами, продолжая оглядываться по сторонам, и побежал вперед, чтобы найти меня.

Прихлебывая горячий куриный суп, я села на свое обычное место за обеденным столом.

Дядя откашливается, вытирая бульон с губ тыльной стороной рта.

— Рик, сколько раз тебе повторять? Пользуйся салфеткой, — отругала его тетя, протягивая ткань, хотя его рот теперь чистый.

Он взял салфетку и положил ее обратно на стол, прежде чем повернулся ко мне лицом.

— Ты начала заниматься танцами? — спросил он своим глубоким скрипучим голосом.

Я нахмурилась, глядя на тетю в ожидании ответа, но она, казалось, взволнована этим вопросом.

— Д-да, она...

Мой дядя поднял руку, останавливая ее. Внезапно атмосфера стала напряженной и тревожной. Я почувствовала, как нервозность сковала мое тело, а ноги задрожали. Я крепче сжала ложку, не сводя глаз с темных и серьезных глаз моего дяди.

— Я сказал тебе, что ты присоединишься к клубу в качестве танцовщицы на шесте. Так что тебе лучше начать репетиции и тренироваться. Тебе сейчас восемнадцать, так что чем раньше ты начнешь, тем лучше.

— Она... она может заняться чем-нибудь другим. Она может быть официанткой, — ее голос звучал умоляюще, но с ноткой осторожности.

— Я не спрашивал твоего гребаного мнения. И у нас уже есть официанты, которые позаботятся об этом.

Мое сердце упало.

Я почувствовала, как у меня в горле образовался комок, потому что слезы вот-вот полились бы.

— Почему ты заставляешь меня делать это, когда знаешь, что это не то, чего я хочу? — запротестовала я, встречая его злобный взгляд.

Но я изо всех сил старалась не показать слабости.

Он издал невеселый смешок.

— Ты действительно думаешь, что кому-то есть дело до твоего будущего? Как ты думаешь, придет какой-нибудь богатый парень и женится на тебе? Не забывай, откуда ты родом.

Он с силой хлопнул ладонью по столешнице, заставляя тарелки дрожать.

Мое тело вздрогнуло от неожиданности, когда я сглотнула.

— Теперь твое место здесь, и если ты хочешь выжить, то будешь жить по нашим правилам, — он повернул голову к моей тете. — И убедись, что она узнает все как можно скорее, иначе я переломаю тебе кости.

Он отодвинул тарелку, расплескивая остатки супа по всему столу, прежде чем покинул комнату, как разъяренный бык.

— Милая, я попытаюсь объяснить ему. Он может передумать... — тетя Мелани продолжала говорить, но все передо мной расплылось.

Вот и все. Вот каким было мое будущее.

Я танцевала бы на сцене вокруг шеста, а мужчины глазели на меня и швырялись деньгами, в то время как у меня нет собственного голоса, чтобы протестовать. Прежде всего, я была бы всего лишь объектом. Просто частью для их развлечения.

Чувствуя, что мое сердце вырывалось из груди, я побежала обратно в свою комнату, а тетя выкрикнула мое имя, захлопнув дверь, я дала волю слезам.

Я опустилась на пол, прислонившись спиной к двери и склонив голову, чувствуя себя побежденной, одинокой душой.

Мои родители никогда бы не захотели этого от меня. Они бы никогда не хотели, чтобы я вот так разрушала свою собственную жизнь. Но я здесь ничего не контролировала. Мой дядя мог выгнать меня в любой момент, как будто просто избавлялся бы от обузы.

Но куда я пошла бы? Что бы я делала?

Кроме моих дяди и тети, у меня больше никого не было. Я была бы бездомной.

Но в то же время я не хотела вести такую жизнь.

Я мечтала стать кем-то, на кого мои родители с гордостью смотрели бы с небес, потому что при виде своей дочери их грудь наполнилась бы гордостью. А если бы я была танцовщицей на шесте, то не сделала бы этого.

Каждый раз, когда Мелани говорила мне, что поговорила бы об этом с моим дядей, это зажигало во мне надежду, как свечу в темной комнате. Но она никогда не заговаривала с ним и, в свою очередь, в мгновение ока разрушала мою надежду, оставляя после себя облако боли и отчаяния.

Но это последний раз, когда я позволила себе жить в обманчивом мире, потому что на самом деле никто никогда не был рядом со мной.

На самом деле, у меня никогда больше не было бы мамы или папы. Никто меня не любил и никогда не полюбил бы. Я всегда была бы одна.

И это истины, с которыми мне пришлось столкнуться. Чем быстрее я приняла бы их, тем менее болезненными они были бы для меня.

Я наедине с тишиной - неподвижной, безмолвной пустотой моей комнаты. Я невольно вздрогнула, оцепенело уставившись в пол, и слезы потекли по моим щекам.

Я не знала, как долго я просто сидела на полу, рыдая навзрыд, но тихий стук привлек мое внимание. Я быстро села, смахивая слезы с лица.

— Тетя, пожалуйста, оставь меня в покое. Я больше ничего не хочу слышать, — задыхалась я. — Я просто хочу, чтобы меня оставили в покое, как всегда.

— Как насчет моей компании? — услышала я нежный приглушенный голос Люцифера.

Что он здесь делал?

— Открой дверь, Тейя...

— Пожалуйста, просто...

— Ты знаешь меня очень давно, Тейя, и знаешь, что я всегда получаю то, что хочу. Так что теперь я хочу, чтобы ты открыла мне дверь, — сказал он серьезным голосом.

Но я не сделала никаких попыток открыть дверь и просто стояла неподвижно, молясь, чтобы он в конце концов сдался и оставил меня в покое.

Я услышала, как он фыркнул через минуту, прежде чем пробормотал:

— Тебе лучше открыть сейчас, потому что у тебя есть пять секунд, прежде чем я выломаю эту чертову дверь.

Подождите. Что? Он бы не...

— Пять... четыре... три... два...

Я слишком устала, чтобы продолжать с ним спорить. Я хотела, чтобы меня оставили в покое. Я хотела, чтобы сон волшебным образом забрал воспоминания о сегодняшнем дне. Я открыла дверь, затем отступила, пропуская его внутрь. На нем синие джинсы, плотно сидящие на бедрах, и белая футболка. Его волосы растрепаны, и он просто стоял и смотрел на меня с... жалостью. Я не хотела его жалости или фальшивых заверяющих слов. С меня хватит их столько, что при одной мысли меня тошнило. Но внезапно Люцифер схватил меня за руку и почти потащил из дома. Ярость прожгла меня насквозь, и я пыталась вырваться из его объятий.

— Что, черт возьми, ты делаешь? Остановись, Люцифер! — я почти кричала.

— Тебе нужен перерыв, и ты идешь со мной, — сказал он, открывая входную дверь, когда прохладный ветерок ласкал мои разгоряченные щеки.

— Я не хочу никуда уходить, просто оставь меня в покое, Люцифер.

Он отпустил мою руку и отошел назад, удивляя меня, потому что на обочине дороги стоял мотоцикл. Черный и блестящий, весь такой крепкий и надменный.

Я повернула голову к Люциферу, на лице которого самодовольная улыбка.

— Когда ты обзавелся мотоциклом? — спросила я.

— Я скажу тебе, если ты поедешь со мной покататься.

— Не думаю, что… Я никогда не ездила на...

— Надень это и садись, — он передал мне шлем, кивая в сторону своего мотоцикла.

Я скрестила руки на груди, стоя на своем, в то время как гнев клокотал во мне, и мои зубы скрипнули друг о друга.

Он закатил глаза, прежде чем подошел ко мне так близко, что нас разделяло всего несколько дюймов. И от этой внезапной близости мой пульс немедленно участился, а дыхание стало тяжелым.

— Садись на мотоцикл, Тейя, потому что я без колебаний перекину тебя через плечо и посажу на заднее сиденье.

— Ты не всегда будешь рядом, чтобы стереть мою печаль...

— И я здесь, чтобы доказать, что ты ошибаешься на этот счет, — прошептал он, прежде чем его палец коснулся моей щеки самым нежным прикосновением.

Его взгляд смягчился, когда он пристально смотрел на меня.

Я знала, что он пытался быть рядом со мной, проливая бальзам на мои раны, как он всегда делал, когда знал, что я расстроена. Я не знала, из жалости ли это или потому, что он мой лучший друг, но он всегда приходил мне на помощь. Но после моего сегодняшнего отказа я также боялась за Люцифера.

Я боялась, что однажды он тоже бросил бы меня. Что однажды я больше не была бы ему нужна.

Однажды он ушел бы от меня, не оглянувшись, как и другие.

— Пожалуйста, Тейя. Я хочу быть рядом с тобой, даже если ты этого не хочешь. Просто пойдем со мной.… Я хочу тебе кое-что показать, — прошептал он, продолжая водить по моей щеке подушечкой большого пальца.

— Что показать? — спросила я, нахмурив брови.

— Чтобы узнать это, ты должна пойти со мной, — сказал он, одаривая меня легкой улыбкой, от которой у меня всегда трепетало сердце.

Люцифер поднял правую ладонь передо мной, его темно-синие глаза смотрели прямо мне в глаза.

— Доверься мне в этом.

Я должна просто сказать "нет" и вернуться в свою комнату, прилечь, пока не провалилась бы в сон без сновидений - единственный способ для меня смириться с отказом. Но даже несмотря на то, что мой разум говорил "нет", мое тело поступило наоборот, когда я вложила свою руку в его и последовала за ним, куда бы он меня ни вел.

***

Следующие два часа Люцифер просто вел мотоцикл. Рев двигателя отдавался вибрацией во всем моем теле, когда я крепко прижималась к его широкой спине. Мои ноги обхватывали его, а руки обнимали его, уткнувшись лицом в его спину. Мы не произнесли ни слова, но это не неловко, поскольку мы оба погружены в свои мысли под громкие звуки "Paris" Chainsmoker’s из динамика его телефона.

Я заметила, что мы проехали через уединенную местность с горами по обе стороны дороги, которая казалась бесконечной. Вскоре, на полпути к вершине после того, как мы перевалили через гору, я услышала отдаленный грохот.

Что это?

Чем ближе мы подъезжали, тем отчетливее становился звук. Я прищурилась и получила лучший обзор, когда заметила, что мы направлялись к пляжу.

Что происходило?

Люцифер остановил мотоцикл возле обширного поля, усаженного красными розами. Я медленно слезла с заднего сиденья и ступила на мокрую траву. Он повернулся, снимая свой шлем, и помог мне снять мой. Он взял меня за руку, и мы прошли немного вперед, пока не достигли уединенной деревянной скамейки, наблюдая за океанскими волнами, разбивающимися друг о друга вдалеке. Сильный бриз холодил мою кожу, отчего по всему телу бежали мурашки. Даже мои волосы растрепались из-за ветра. Аромат свежих роз, смешанный с землистым запахом океана, окутал меня. Я тяжело выдохнула, прежде чем Люцифер потянул меня вниз, чтобы присесть рядом с ним. Я не могла не чувствовать, как меня охватило спокойствие. Как будто это место мгновенно заменило все мои печали покоем без каких-либо затрат.

— Здесь так красиво, — прошептала я, оглядываясь по сторонам.

— Абсолютное совершенство, — ответил Люцифер.

Я повернула голову к Люциферу, и вся кровь прилила к моему лицу. Вместо того чтобы любоваться этим прекрасным раем, он все это время пялился на меня, и его даже, казалось, не беспокоило, что я его поймала.

— Когда ты приобрел мотоцикл? И как? — спросила я.

— Помнишь тот случай, когда мы помогали моей маме убирать вещи в гараж и нашли кучу старых журналов?

Я кивнула. Это было, наверное, четыре года назад. Брат Люцифера поручил ему работу по дому, поэтому я пришла и помогла ему избавиться от всего хлама в гараже.

— И в одном из журналов была фотография с плакатом Тома Круза из фильма «Лучший стрелок»?

Я снова кивнула.

— Я просто влюбился в мотоцикл, на котором он сидел. И с тех пор я начал откладывать деньги, выполняя кое-какую работу по дому для мамы и ее друзей. Когда у меня набралось достаточно денег, я сразу же пошел и купил его. Он не совсем тот, что у Тома Круза, но близко, — сказал он со смешком, и это заставило меня тоже улыбнуться.

На минуту между нами воцарилась тишина, если не считать океанских волн, эхом отдающихся в уютной тишине.

— Почему ты поцеловал Зои той ночью? — спросила я, не в силах больше удерживать это в голове.

Он тяжело вздохнул, проводя рукой по волосам.

— Я не хотел этого делать, клянусь, но...

— Что но?

— Зои - девушка Тима, но в последнее время он не уделял ей особого внимания и проводил время с другими девушками. Он играл с нами в эту игру, поэтому Зои попросила меня помочь ей вернуть Тима. Я подумал, может быть, она просто будет больше разговаривать со мной или, в самый ответственный момент, просто держать меня за руку. Но я никогда не ожидал, что она поцелует меня, чтобы заставить его ревновать. Но я скажу, что это сработало каким-то чудом.

Я моргнула раз, другой, третий, удивленная его объяснением. Тим - один из близких друзей и товарищей Люцифера по команде, но я не знала, что он с кем-то встречался. Даже во время игры я видела его там, но также была чрезвычайно занята, наблюдая за поцелуями Люцифера и Зои, поэтому не заметила выражения лица Тима.

— Мне жаль, что тебе пришлось это увидеть, но я не хотел причинить боль и никогда не сделаю этого.

— Как долго ты еще будешь рядом, чтобы залечивать мои раны? — спросила я.

— Навсегда.

Одно слово. Только одно слово заставило мое сердце забиться быстрее.

— Мы оба знаем, что это невозможно. Что произойдет, когда ты закончишь обучение и станешь Капо?

Он перевел взгляд на океанский горизонт и на мгновение замолк, пока искал свой ответ среди битвы волн в океане.

— Я знаю, что в какой-то момент нам, возможно, придется пойти разными путями в поисках нашего будущего. Ты поступишь в университет, — мне не жаль, что я лгала ему, — и я, вероятно, буду со своим отцом и другими людьми из мафии. Мы не знаем, чем все закончится, но по какой-то причине я не хочу покидать тебя.

Я ждала, что он рассмеялся бы, сказав, что пошутил, но он ничего не сделал. Его лицо ничего не выражало, когда он смотрел на меня в ответ.

— Почему? — едва слышно спросила я.

Он наклонился вперед, заправил мои волосы за ухо и нежно провел пальцами по щеке. От этого легкого прикосновения мои глаза закрылись. Мой пульс участился, и я почувствовала, как моя шея и щеки дико покраснели от неведомого ощущения. Бабочки в животе бушевали внутри меня, как ураган, а дыхание стало прерывистым.

Когда я открыла глаза, то встретила пристальный взгляд Люцифера. На мимолетный миг мне показалось, что я хотела обхватить его лицо руками и поцеловать с каждой каплей любви и заботы внутри меня.

Но чувствуя, как он наклонился ближе, сокращая расстояние между нами, я почувствовала, как все мое тело загорелось. Он обхватил мое лицо обеими руками и наклонился так близко, что я почувствовала его дыхание на своей щеке.

Чувствуя нервозность и чрезмерную застенчивость, я опустила взгляд и слегка отклонила голову в сторону, подставляя ему правую щеку.

К моему удивлению, он запечатлел мягкий, нежный поцелуй на моей щеке. Я проглотила комок в горле. От малейшего прикосновения у меня перехватило дыхание. Стук моего сердца отдавался в ушах, а дыхание становилось тяжелым. Но я не встречалась с ним взглядом, боясь, что он почувствовал бы мою нервозность и отодвинулся бы, потому что в этот момент я не хотела, чтобы он останавливался.

Он мой лучший друг, и я знала, что не должна этого хотеть. Если я позволила бы этому продолжаться, то из этой ситуации было бы только два выхода. Либо мы стали бы ближе, чем когда-либо, или в любой момент наша дружба будет разрушена безвозвратно.

Но глубоко внутри меня было такое чувство, что, возможно... просто возможно, этот неизвестный путь стал бы началом нового путешествия, которого мы оба хотели.

— Тейя, посмотри на меня, — прошептал он мне на ухо.

Я сделала, как он попросил, и повернулась, чтобы посмотреть на него. Наши губы так близко, что я чувствовала его прикосновение к своим.

— Я хочу этого. С тобой и только с тобой, — прошептал он.

— Ты уверен?

— Клянусь моим сердцем, — прошептал он, прежде чем его губы опустились на мои.

Он словил их, слегка надавливая, подталкивая языком. Я без колебаний раздвинула их, и он погрузился внутрь. У него вкус мяты и шоколада, а мягкое тепло его рта заставило разгореться все мое тело. Впервые в жизни я испытывала такое сильное ощущение, когда каждый нерв моего тела извивался в ожидании большего.

Люцифер гладил мою щеку подушечкой большого пальца, продолжая целовать меня, пока я добровольно подчинялась ему... желая все больше.

Он поцеловал меня глубже, и тихий звук вырвался из моего горла, заставляя меня чувствовать себя смелее, когда я изо всех сил держалась за его плечо. Другой рукой он коснулся моей талии.

Я почувствовала себя такой свободной, такой... живой. Как будто я была вознаграждена новыми крыльями, ведущими меня к высшему счастью в моей жизни. Этот поцелуй означал для меня все: чувство, желание и воспоминание.

Но больше всего я чувствовала... любовь. Я влюбилась в своего лучшего друга.

В конце концов, он закончил поцелуй последним мягким движением, прежде чем откинулся назад. Его руки все еще обхватывали мое лицо, и когда он открыл глаза, чтобы встретиться с моими, его эмоции отражали мои.

Обожание. Свобода. Любовь.

— Вау, — выдохнула я.

Его губы скривились.

— Ты такая красивая с этими розовыми щечками.

Я покраснела сильнее от его сладких слов, прикусила губу и спряталась в изгибе его шеи. Он хихикнул и провел руками по моей спине и волосам, заключая меня в медвежьи объятия.

— А еще мне нравится, когда ты ревнуешь, — он подмигнул.

— Я не ревновала...

Он от души захихикал.

— Ну конечно. А теперь почему бы тебе не рассказать мне, что произошло сегодня? — спросил он.

Я отчаянно закачала головой.

— Нет. Ничего не случилось.

Я не могла сказать ему. Он сразу же уехал бы и больше никогда бы на меня не посмотрел. Нет. Нет.

Он гладил меня по щеке и серьезно смотрел. Взгляд, который я редко видела. Единственный раз, когда я видела такую серьезность и предупреждение в его взгляде, - это когда он видел лицо своей матери в синяках.

— Скажи мне сейчас, Тейя. Я не буду спрашивать снова.

Мои глаза опустились, в груди стучало. Я покачала головой и прошептала эти слова.

— Я не могу… Я не хочу потерять тебя.

— Почему ты думаешь, что потеряешь меня? — он нахмурился.

— Потому что ты будешь видеть во мне то, чем я не являюсь. И я не смогу вынести, если ты будешь смотреть на меня как на грязь.

Он откинул мою голову назад, заставляя встретиться с его горящим взглядом.

— Эй. Этого никогда не случится. Посмотри мне в глаза и расскажи, что произошло.

Я вздохнула, понимая, что он не собирался так просто это оставить.

— Мой дядя хочет, чтобы я танцевала на пилоне в его клубе... — мой голос замолк.

Страх и тревога овладели мной, пока я ждала вспышки гнева Люцифера.

Я чувствовала, как его взгляд обжигал мою кожу, заставляя покрыться гусиной кожей все мое тело. Он действительно безумен.

— Почему ты не сказала мне раньше? Он не может так поступить с тобой, я, блядь, ему не позволю, — он выплюнул слова, как яд.

— Т-ты не уйдешь? — спросила я, все еще удивленная.

Он нахмурился еще сильнее.

— Ты думаешь, что, если ты станешь танцовщицей на пилоне, я брошу тебя?

Я кивнула в ответ.

Он облизнул губы, прежде чем глубоко выдохнул.

— Тейя, что бы ты ни делала и кем бы ни стала в своей жизни, ничто не изменит моих чувств к тебе. Да, я хочу, чтобы у тебя была лучшая жизнь. И нет, я не хочу, чтобы ты становилась танцовщицей на шесте в клубе своего дяди, но это не значит, что я бы бросил тебя.

Мои глаза слегка заслезились от эмоций, обрушивающихся на меня, как волны в океане. Каждый раз, когда я думала, что Люцифер мог оставить меня, он доказывал, что я ошибалась. Может, это только мне казалось… Я создала эту привычку сомневаться в себе и рисковать нашими отношениями. Мне нужно изменить свое мнение... возможно, мне следовало перестать думать, что я недостаточно хороша для него.

— Я поговорю с твоим дядей. Ты не собираешься там работать...

— Нет, Люцифер. Пожалуйста, не делай этого.

Я не могла просить его сделать это для меня. Если его отец узнал бы, что он помогает мне, ему пришлось бы адски за это поплатиться.

— Что? Почему? Почему ты пытаешься спасти...

Я обхватила ладонями его лицо, притягивая ближе.

— Я не спасаю его. Я спасаю тебя. Если твой отец узнает, что ты угрожаешь моему дяде из-за меня, он тебя не пощадит.

— Мне наплевать на этого ублюдка. Я не позволю тебе даже выйти на сцену, — его голос стал глубже и грубее, когда я почувствовала гнев, исходящий от его тела.

Прижимаясь своим лбом к его, мы вдыхали и выдыхали вместе. Наше спокойствие синхронизировалось друг с другом, как симфония.

— Все будет хорошо. Поверь мне. Все не может быть так плохо...

Он покачал головой.

— Это будет ужасно. Мужчины будут таращиться на тебя, как на добычу. Кто-то может прикоснуться к тебе без твоего согласия, и я не позволю этому случиться.

Он сглотнул, когда я наблюдала, как подрагивал его кадык.

Как он мог сделать это короткое движение таким... интенсивным?

— Если мне придется вырвать им глаза или отрезать руку, я это сделаю.

Его собственничество заставило меня хихикать, и он улыбнулся в ответ, но серьезность немедленно заняла свое место снова.

— Я поговорю с твоим дядей. Я не позволю тебе пережить такую катастрофу.

— Но...

Мои слова остались незаконченными, когда его губы глубоко поцеловали мои, заставляя меня хныкать, жаждая его завершения.

Все больше и больше.

В последний раз чмокнув меня в нижнюю губу, он откинулся назад, мы оба тяжело дышали. Резкий ветер дул мне в щеки, взъерошивая волосы.

— Я всегда буду с тобой, Тейя. Через что бы ты ни прошла, я буду рядом, чтобы подхватить тебя, если ты упадешь. Я буду рядом, чтобы залечить твои раны. Я защищу тебя от любой тьмы.

Я кивнула.

— Я знаю.

Он отодвинулся, сел, прислонившись спиной к скамейке, и протянул руку, чтобы я заняла свое место. Я нетерпеливо погрузилась в его тепло, когда он обнял меня. Он поцеловал меня в висок, прежде чем прижался щекой к моей макушке, в то время как я теснее прижалась к его груди.

Мы оба погрузились в забвение в присутствии друг друга.

Вот каково это - быть влюбленным.

Вот на что похож покой.

Вот как выглядела новая надежда.

ГЛАВА 6

Судьба — сука.

ТЕЙЯ

ПРОШЛОЕ

Сегодня вечером я впервые танцевала на сцене. Люцифер обещал прийти на час или два раньше, просто чтобы первым увидеть меня. Я знала, что нам обоим будет некомфортно, когда мужчины будут похотливо пялиться на меня на протяжении всего танца, но мне было все равно, пока Люцифер был в комнате, чтобы защитить меня.

Прошло уже несколько месяцев с момента нашего первого поцелуя. И ни для кого из нас не прошло ни минуты, когда мы подумали бы, что этот прыжок был ошибкой. Это был величайший подарок для нас обоих. Вскоре после этого Люцифер рассказал о нас своей матери. К моему большому удивлению, она рассмеялась, признавшись, что знала, что между нами что-то происходило, когда замечала, как Люцифер несколько раз тайком сбегал.

Но когда пришла моя очередь рассказать об этом тете, она завизжала от счастья, захлопала в ладоши, как маленькая девочка, и крепко обняла меня. В тот вечер она даже пригласила Люцифера на ужин, чтобы сблизиться. Было немного неловко, но встреча с людьми, которые важны в моей жизни, сделала все это горько-сладким.

Переодевшись в топ с запáхом из красного нефрита и брюки-стремя со стразами, я помчалась к тете Мелани, которая ждала в своей комнате, чтобы сделать мне макияж. После часа неподвижности, пока тетя накладывала мне на лицо тональный крем и густые тени для век, я мельком увидела свое отражение в зеркале. Я выглядела почти так же, как все остальные танцовщицы в клубе. Это придало мне смелости, но в то же время я еще больше занервничала из-за того, что должно было произойти. Все, что я могла сделать, это надеяться, что Люцифер не возненавидел бы меня за это после сегодняшней ночи.

Но сегодняшний вечер особенный для нас обоих.

В конце моего танца я собиралась сказать ему эти три волшебных слова. Мы уже довольно давно вместе, но ни один из нас еще не сказал «я люблю тебя». Но на этот раз я сделала бы первый шаг. Я действительно хотела, чтобы он знал, что действительно значил для меня.

Теперь, когда я полностью одета и готова к своему первому выступлению, я не могла не чувствовать, как мое сердце забилось быстрее с каждой проходящей секундой.

Стук в дверь заставил меня обернуться, и я увидела, что мой дядя стоял на пороге, приветствуя меня своим обычным суровым взглядом.

— Твое выступление начнется через два часа. Будь готова, когда я тебя позову.

Я кивнула.

— Разве она не прекрасна, Рик? — восхищалась тетя Мелани, гладя меня по спине.

Дядя оглядел меня с ног до головы, словно осматривал, отчего я уже почувствовала себя неловко.

— Да, пойдет.

С этими словами он вышел из комнаты, с грохотом захлопнув за собой дверь.

Испуская тяжелый вздох, мое тело съежилось, поскольку я уже почувствовала себя несостоявшейся. Словно чувствуя, что моя уверенность в себе упала, тетя подняла мое лицо и одарила меня своей нежной улыбкой.

— Я знаю, ты, должно быть, думаешь, что танцевать полуголой перед таким количеством мужчин - это постыдно. Поверь мне, я знаю, потому что была там. Но знаешь, что заставило меня передумать? — спросила она, заправляя выбившуюся прядь волос мне за ухо.

Я покачала головой.

— Когда я впервые вышла на сцену, я просто убедилась, что мой разум пуст. Я представила себе пустую сцену в пустом клубе, где больше никого нет, кроме меня самой. Я была и танцором, и зрителем. Когда я танцевала для себя... все казалось по-другому.

Я слушала ее слова, как будто это был стих, и по-новому поняла свой кошмар. Это правда, я не хотела быть танцовщицей на шесте, но если бы такова была моя судьба, я могла бы превратить это во что-то, что могло бы стать новой мечтой. Может быть, когда я стала бы намного старше, я смогла бы уволиться и начать брать уроки танцев, а пока могла бы использовать эту сцену в качестве практики.

— Они могут видеть, как ты танцуешь и ходишь по сцене, но они не смогут увидеть, что находится здесь, — она указала на мое сердце, — потому что это будет принадлежать только тебе. Оно не продаётся. Так что выходи и выступай, так будет лучше.

Тепло расцвело в моем сердце от ее трогательных слов. Несмотря на то, что моя мама ушла от меня, тетя Мелани понимала меня так же, как и она. Она изо всех сил старалась спасти меня от темного мира дяди Рика, насколько это было возможно.

— А сегодня вечером, как насчет того, чтобы ты потанцевала для парня, которого ты так сильно любишь, потому что в отличие от тех злых людей, он будет единственным человеком, который увидит тебя такой, какая ты есть на самом деле.

Я почувствовала, как мои щеки вспыхнули, а тетя Мелани усмехнулась и, бросив последний взгляд на мой наряд и макияж, вышла из комнаты.

Я достала свой телефон, набрала быстрое сообщение Люциферу с вопросом, когда он приедет, и он немедленно ответил, говоря, что уже в пути.

Я не смогла сдержать глупой улыбки, расползающейся по моему лицу, пока ждала, когда он приехал бы сюда.

Увидел бы он меня такой, какой видел всегда, как будто я значила для него весь мир? Понравился бы ему мой танец? Сказал бы он, что тоже любит меня?

От одной мысли об этом моменте я так сильно покраснела. Я посмотрела на свой телефон, чтобы проверить время, которое показывало 8 вечера. Еще пятнадцать минут, и он будет здесь.

***

Пятнадцать минут быстро превращаются в два часа. Пришло время для моего танца, но Люцифера нет и в помине. Я спросила свою тетю и других танцоров о прибытии Люцифера, но они его еще не видели. За последние два часа я звонила ему, наверное, миллион раз, но каждый раз ответы попадали прямо на голосовую почту. В какой-то момент я позвонила на его городской телефон, но никто не ответил.

Что происходило?

Это очень непохоже на Люцифера - вот так срываться. Но я нутром чувствовала, что что-то очень не так, и я должна это выяснить.

Никому ничего не сказав, я переоделась и надела футболку и брюки поверх платья, прежде чем выскользнула из здания. Я села на велосипед и помчалась к дому Люцифера, не беспокоясь о том, что на моем лице чертова тонна косметики. Я крутила педали так быстро, как только могла, желая, чтобы мышцы моих ног работали усерднее. Прохладный ветерок продолжал ласкать мои щеки, а темное небо было как вуаль для заходящего солнца.

К тому времени, когда я добралась до его дома, он показался мне совершенно темным и пустым, если не считать нескольких слоняющихся вокруг охранников. Я в замешательстве нахмурилась и направилась туда, не позаботившись припарковать свой велосипед.

Дверь и окна были закрыты. И внутри было совершенно темно. Я знала, что разговаривать с охранниками бесполезно, они ненавидели меня так же сильно, как и мистер Ди'Амико. Даже несмотря на то, что Люцифер сказал что-то о том, что его отец уехал в командировку.

Где Люцифер? Его мама и брат?

Что происходило?

Достав телефон, я снова позвонила Люциферу, но на этот раз я услышала звук изнутри. Я отчетливо услышала его мелодию звонка через входную дверь.

Если никого нет дома, то, похоже, он забыл взять с собой телефон. Но где, черт возьми, он?

Чувствуя напряжение и тревогу, пульсирующие в моем теле, я огляделась вокруг, чтобы найти хоть какой-нибудь намек на то, где он мог быть. И вот тогда я нашла свой ответ, когда увидела, что в доме их соседа горел свет.

Я побежала к их дому и постучала, хотя мне просто хотелось ворваться внутрь. Дверь немедленно открылась, и я нашла двух охранников, стоящих на пороге, которые выглядели смущенными и настороженными, увидев меня.

— Здравствуйте... ммм... вы не знаете, где миссис Ди'Амико и ее сыновья? — тут же спросила я.

Один из них на секунду нахмурился, прежде чем выражение его лица сменилось выражением жалости и печали, отчего мое сердце сжалось. Боже мой. Что-то случилось с Люцифером?

— Ты не знаешь? — тихо спросил охранник с черными волосами и татуировкой на шее, пока я терпеливо ждала ответа, ожидая, когда он открыл бы мне правду.

— Что не знаю?

Я чувствовала это нутром. Я знала, что случилось что-то плохое. Что-то зловещее.

— Миссис Ди'Амико внезапно упала в обморок во время работы в своем саду. Ее доставили в больницу общего профиля, и оба ее сына сейчас находятся с ней там.

Внезапно все просто замерло на минуту, пока я переваривала новости. Розали в больнице… О Боже...

Но когда...

— Когда все это произошло?

— Сегодня днем. Насколько я знаю, она в операционной.

Не теряя времени, я села на велосипед и поехала в больницу общего профиля. Я должна быть там. Мне нужно.

Я нужна Люциферу, но больше всего я нужна и Розали.

Она была мне как мать, и я не могла ее потерять… Я просто не могла. Я проглотила комок в горле, изо всех сил пытаясь сдержать подступающие слезы, пока крутила педали все быстрее и быстрее.

Она в операционной. Боже, пожалуйста. Ты забрал у меня маму и папу, но не забирай Розали. Просто, пожалуйста, не надо. Я умоляю тебя, потому что потерять ее было бы все равно что потерять часть Люцифера. И я никогда не смогла бы стать свидетелем этого.

Я не могла.

Но сколько бы раз я не молилась Богу, в конце концов мне показалось, что мои молитвы не были услышаны.

НАСТОЯЩЕЕ

Раскат грома вырвал меня из воспоминаний, побуждая смахнуть слезы тыльной стороной ладони.

Я посмотрела вокруг и заметила, что погода стала мрачной по мере приближения шторма.

— Пора возвращаться домой, — сказала я себе.

Эта вилла - не дом, так зачем же я лгала себе?

Почему?

Чем больше шагов я предпринимала, чтобы уйти из этого места, тем труднее мне возвращаться к реальности. Но в данном случае я беспомощна. Я привязана к этому так называемому дому.

Когда я подошла к машине, водитель открыл мне дверцу и поехал домой.

К счастью, я добралась до виллы за несколько часов до прибытия Аида. Итак, далее я была поглощена приготовлением ужина.

В ту минуту, когда я услышала, как открылась входная дверь, я сразу поняла, что это Аид, так как было почти 9 вечера - его обычное время прибытия. Я вышла в коридор, чтобы поприветствовать его, как идеальная жена, которой я притворялась.

Передав свой чемодан Ромеро, он поднялся наверх.

Ни привета. Ни как дела. Ни как прошел твой день.

Половину времени я была невидима для него. И я появлялась в его глазах только тогда, когда он чего-то от меня хотел.

Боль. Секс. Подготовка к вечеринке.

Я застряла в тюрьме. И точно так же, как любой другой заключенный, я хотела освободиться от этих решеток, но каждый раз я напоминала себе, почему вышла за него замуж и почему не могла его бросить.

Когда Аид вошел в столовую, он просто стоял рядом с моим местом.

Никакого гнева. Никакого разочарования.

Но я все еще делала короткие медленные шаги, когда подошла к столу с едой в руке. Мой пульс участился в ожидании его удара в любой момент. Но когда я поставила тарелки на стол, стоя так близко к нему, что его рубашка коснулась моей руки, я вздрогнула и закрыла глаза.

Я ждала, не смея открыть глаза, чтобы встретиться с его злобным взглядом, полным ненависти.

Но, к моему удивлению, ничего не происходило. Когда я открыла глаза, то встретила растерянный взгляд Аида, как будто он не знал о моем рефлексе.

— Что случилось? Я просто пытался подвинуть для тебя стул, — сказал он.

Я замерла от его странного поступка.

— Я... я... я просто подумала...

Он провел по моим щекам тыльной стороной ладони, пронзая мое тело страхом, пока я проглатывала комок в горле.

— Может быть, тебе нужно немного отдохнуть, любимая. Пойдем, поужинаем.

Хотя он сформулировал это как предложение, я знала, что это было что угодно, только не рекомендация. И, как он и сказал, он отодвинул мой стул, прежде чем жестом предложил мне сесть. Не теряя ни секунды, я опустилась, пряча свое потрясение глубоко внутри.

Аид тоже занял свое место, и мы оба принялись за еду.

Откусив первый кусочек, Аид издал счастливый вздох, как будто ему действительно понравилась еда, которую я приготовила для него. Я откусила тот же кусок, но еда была обычной, не похоже, чтобы я готовила что-то изысканное.

Что происходило?

— Это так вкусно.

Мои руки застыли при его словах, когда я посмотрела на него с разинутым ртом. Что он только что сказал?

Он облизнул губы, затем посмотрел на меня с мягкой улыбкой, которую я забыла, так как мы давно не делились ею, и нежно коснулся моей руки.

— Как прошел твой день?

— Ммм... хорошо. Как прошёл твой?

Пальцы скользнули по моему запястью.

— Теперь, когда я с тобой, мне лучше.

Следующие несколько минут между нами царила тишина, что я знала лучше, чем его неожиданно ласковые слова. На протяжении всего ужина я перебирала в уме разные причины его странного поведения.

В этом определенно была какая-то цель. Но какая?

Доев последний кусочек, Аид отложил вилку и откинулся на спинку стула, нежно сжимая мою руку.

— Я тут подумал кое о чем...

— О чем? — спросила я, умоляя его дать мне ответ.

— Мы женаты уже пять лет. И мы были только вдвоем, но как насчет того, чтобы стать семьей? Завести вместе ребенка.

Что за хуйня?

— Почему? — я выпалила вопрос, не подумав, и это слово прозвучало шокированно.

Мы никогда не говорили о том, чтобы завести детей. Однажды я подумывала поговорить с ним о том, но когда он начал меня бить, я испугалась за будущее. Если он такой бессердечный, когда дело касалось меня, то, дай Бог, чтобы мои дети никогда не узнали бы, что означало иметь такого отца.

Все могло стать хуже, чем уже было, и я готова терпеть любую боль, каждый удар и пощечину, но я бы не позволила своим детям столкнуться с этим.

Выражение лица Аида изменилось за считанные секунды, когда он прищурился, глядя на меня, его рука слегка сжалась в предупреждающем жесте.

— Что ты имеешь в виду под «почему»? — спросил он, и его голос потемнел.

— Я просто подумала, что ты подолгу работаешь и возвращаешься домой уставшим. А появление детей добавит еще больше стресса...

Он пожал плечами.

— Я справлюсь.

Я бы предпочла, чтобы он этого не делал. Я ни за что на свете не позволила бы своим детям страдать в том аду, в котором я жила, и ради этого я готова никогда не заводить от него детей. Я схватила его за руку, которая уже лежала на моей, скрывая свой страх за очень неискренней улыбкой.

— Я просто думаю, что нам следует подождать еще немного... Пока мы оба не будем готовы, — сказала я.

Пожалуйста, согласись со мной. Пожалуйста, согласись со мной.

Я мысленно умоляла его.

— Я думаю, мы оба готовы завести детей, — сказал он, не купившись на мою чушь.

— Дело не только в том, чтобы иметь детей, Аид. Речь также идет о том, чтобы растить их, проводить ночи без сна и воспитывать их, кормить их каждые несколько часов, менять им подгузники и слушать, как они постоянно плачут. Мы должны быть готовы ко всем этим испытаниям, потому что растить детей очень тяжело, — я перечислила все трудные аспекты, которые могли бы заставить его изменить свое мнение.

Он на мгновение опустил взгляд в свою чистую тарелку, похоже, передумывая заводить ребенка. Я бы хотела, чтобы он передумал во время нашей свадьбы, тогда мы бы не поженились.

Аид купился на мою чушь.

— Я думаю, ты права. Иметь детей было бы дополнительной ответственностью. Может быть, мы сможем подождать год, а потом попробуем.

Я знала, что это лучший ответ, который я могла получить на данный момент, поэтому не стала больше преувеличивать и кивнула в знак согласия.

— Да, это было бы здорово.

Нет, это было абсолютно ужасно. При мысли о том, что он избивал моего сына или дочь, у меня по коже побежали мурашки. Теперь я боялась, что он будет ждать максимум год, прежде чем у меня кончились бы оправдания.

— Как насчет того, чтобы нам с тобой поехать в отпуск на День благодарения? Как тебе Франция?

Я никогда не была в Париже.

— Звучит захватывающе.

Со счастливой улыбкой он встал и вышел из комнаты. У меня, с другой стороны, пропал аппетит из-за моей ситуации с Аидом. Мой муж хотел от меня ребенка. И я понятия не имела, как увильнуть от этого в следующий раз, когда об этом заговорили бы.

На этот раз мне повезло, но я не знала, повезло бы мне в следующий раз или нет.

ГЛАВА 7

Любовь превращает самые чистые души в темных демонов.

ТЕЙЯ

ПРОШЛОЕ

Прошел месяц с тех пор, как я узнала правду о Розали. Когда я добралась до больницы, я увидела Люцифера, сидящего на полу в коридоре. Голова опущена, тело тряслось, когда он плакал. Это был первый раз, когда я видела его таким.

Впервые Люцифер был таким уязвимым.

Когда я бросилась к нему, он был удивлен, увидев меня, но в ту минуту, когда я увидела слезы, текущие по его щекам, я опустилась на колени рядом с ним, крепко прижимая его к своей груди.

Он нуждался во мне, и я была рядом с ним, я всегда была рядом с ним.

Люцифер долго плакал, изливая каждую каплю печали и боли, которые он чувствовал. Я оставалась терпеливой, пытаясь успокоить его добрыми словами. Но в глубине души знала, что они ничего не изменили бы.

В конце концов, он рассказал мне, что произошло в тот день, когда он собирался прийти ко мне.

Именно тогда он раскрыл секрет, который Розали скрывала долгое время.

У нее был рак.

Рак толстой кишки.

Мое сердце упало в ту минуту, когда я услышала эти слова, слетевшие с его губ.

Я не могла в это поверить. Я не могла поверить, что Розали переживала такое тяжелое время.

Но что заставило меня пролить слезы из-за нее, так это услышать от врача, что она не выживет. Никакое лечение не могло вылечить ее, поскольку болезнь день за днем пожирала ее заживо, распространяясь подобно чуме.

Сколько времени у нее осталось?

Никто не знал.

Люцифер почти не отходил от нее, боясь, что не смог бы попрощаться с ней, если бы вышел из комнаты хотя бы на минуту.

Тем временем я старалась быть рядом с ним, насколько могла, принося ему еду, держа его за руку, пока он не сводил глаз со своей спящей матери.

Но время шло, и Розали начала угасать все больше и больше. Восхитительная улыбка больше не проявлялась в ее глазах.

С каждым днем ее кожа выглядела все бледнее. Даже ее тело начало уменьшаться в размерах, поскольку она стала худой и слабой. Она едва могла встать с постели и половину времени кашляла, извергая либо еду, либо кровь из своего тела.

Всякий раз, когда Люцифер становился свидетелем происходящего, в его глазах появлялись слезы, но он никогда не проливал их при ней. Даже если бы он это делал, то плакал тихо, пока Розали спала. Он пытался быть сильным ради нее, но в глубине души он распадался на части, чувствуя себя беспомощным и потерянным.

Люцифер даже перестал ходить на тренировки с оружием и борьбой. Он пропускал школу, оставаясь с ней.

Но он не позволил своему брату беспокоиться об их матери, которая отправила его на обучение. Он оставался на вилле с отцом. Мистер Ди'Амико, с другой стороны, ни разу не навестил ее, и Люцифер не потрудился позвонить ему. Единственным вкладом его отца в трудные времена Розали была оплата ее больничных счетов.

Больше всего я боялась за Люцифера. Он больше не был самим собой.

Он не улыбался по-настоящему, почти не ел и не спал. В его глазах были только боль и опустошение. Как будто он предвкушал момент, когда ему пришлось бы отпустить свою мать, хотя и не был к этому готов.

В коридорах больницы было тихо, если не считать глухих шагов нескольких медсестер, осматривавших пациентов. Была почти полночь, и часы посещений закончились, но я не могла уснуть. Мне ужасно нужно было увидеть Люцифера.

Подойдя к закрытым двойным дверям, я знала, что за ними был Люцифер, сидящий рядом со своей матерью и держащий ее за руку. Я не была уверена, что смогла бы еще увидеть его таким сломленным. Это зрелище тяжелым грузом легло мне на грудь.

Почему Бог? Почему ты должен был так поступить с Розали?

Когда я медленно открыла дверь, я увидела его. Он сидел рядом с кроватью Розали. Его волосы торчали во все стороны, и с первого взгляда я поняла, что он часами теребил их. Но когда я увидела, как тряслись его плечи, я поняла, что он плакал.

Плакал по своей матери.

Я наблюдала издалека, не зная, что делать. Подойти и присоединиться к нему? Вернуться домой? Позволить ему провести это время со своей матерью?

Что мне делать? Что я могла сделать, чтобы унять его боль?

После нескольких минут попыток найти ответ я поняла, что, что бы я ни сделала или ни сказала ему, я не смогла бы унять его боль. Итак, я глубоко вздохнула и решила подойти к нему и посидеть с ним несколько часов.

Нерешительно я приблизилась к кровати Розали. Мои ноги отяжелели, когда я была рядом. Люцифер сидел ко мне спиной, поэтому не подозревал о моем присутствии. Но когда я была в нескольких футах от него, я услышала его голос, и это остановило меня на полпути.

— Я не смогу сделать это без тебя, мама… ты - все, что у меня осталось.

Он протянул руку и взял ее в свою, и мою грудь сдавило так сильно, что стало трудно дышать. И все же я застыла на месте. Глаза Розали были полуоткрыты, как будто она была слишком слаба, чтобы держать их открытыми. Ее губы были сухими, а под глазами залегли темные круги.

— Пожалуйста, не бросай меня. Я не буду собой, если у меня не будет тебя. Я люблю тебя, мама... Только, пожалуйста... пожалуйста, не бросай меня.

Люцифер долго молчал. Мне следовало отступить, дать ему уединение. Но я не могла сдвинуться ни на дюйм. Он судорожно выдохнул, прежде чем продолжил.

— Я потеряю часть себя, если ты бросишь меня, мама. Я потеряю веру в любовь и доверие, зная, что когда их отнимут, это разорвет мое сердце. И потеря тебя заставит меня чувствовать то же самое, и я не смогу вынести этого снова в своей жизни. Останься со мной, мама. Пожалуйста.

Он прочистил горло.

— Я не готов отпустить тебя. Я никогда не буду… Я просто не могу этого сделать...

Он сжал руку Розали.

И вот тогда я поняла, что происходило.

Именно тогда казалось, что мир останавился на том, что казалось вечностью.

Розали умирала, и это ее последний момент.

— Люцифер... — прошептала Розали, с трудом выговаривая слова. — Не будь таким. У тебя уже есть брат и отец, и кое-кто, кто нежно любит тебя, и я уверена, что она никогда не бросит тебя и не разобьет твое сердце. Но если ты потеряешь свою веру, тогда у нее будет разбито сердце. И я не так воспитывала тебя, Люцифер. Любовь всегда рядом с тобой, и ты тоже должен быть рядом ради любви.

Печальные глаза Розали встретились с моими.

— Видишь, она всегда будет с тобой, точно так же, как и я...

Люцифер повернулся и посмотрел на меня, и впервые за долгое время я увидела намек на облегчение в его глазах.

Я грустно улыбнулась, и мой взгляд скользнул по Люциферу, сидящему со своей матерью. Я придвинула стул по другую сторону кровати и взяла Розали за руку.

— Я рад, что ты здесь, Тейя.

Я улыбнулась, целуя тыльную сторону ее ладони.

— Я тоже рада быть здесь.

— Я просто хотела бы, чтобы моя жизнь закончилась по-другому.

— Скоро ты окажешься в гораздо лучшем месте, — прошептала я.

Розали улыбнулась.

— Как прекрасно. Я всегда хотела, чтобы кто-то нежно любил меня, — ее лицо вытянулось. — И тот, в кого я действительно влюбилась... Прежде чем мы смогли жить вместе, он скончался.

— Я уверена, он будет счастлив воссоединиться с вами. Как его звали?

— Генри, — пробормотала она с легкой улыбкой, как будто само это имя навевало на нее воспоминания.

Я посмотрела на Люцифера, который изо всех сил цепляется за руку своей мамы.

— Тейя?

— Да, Розали?

— Пожалуйста, присмотри за моим сыном, когда меня не станет... Он очень тебя любит. Я просто хочу, чтобы ты была рядом с ним. Ты нужна ему.

Я улыбнулась, слушая, и слезы текли из моих глаз, покрывая мои щеки.

— Я всегда буду рядом с ним. Клянусь своим сердцем.

Она повернулась к Люциферу, обхватила его лицо слабой и дрожащей рукой.

— Милый, ты не прочтешь мне письмо, которое лежит на столике?

Я заметила, как его челюсть сжалась, а в глазах появились новые слезы, когда он кивнул, хватая листок бумаги.

Я наблюдала, как двигался его кадык, когда он сглотнул и прочистил горло, читая письмо:

— Дорогая Розали,

Если ты когда-нибудь получишь это письмо, то знай, что я умер. Но знай, что я умер с образом твоей прекрасной улыбки, запечатленным в моем сознании.

Я знал, как сильно ты хотела жить со мной, и я никогда не забуду о прекрасных воспоминаниях, которые мы создали вместе. Но я знал, что твой сын всегда был для тебя на первом месте, и ради него ты была готова пожертвовать своей любовью ко мне. Ты никогда не говорила мне этого, но я ясно видел ответы в твоих глазах. Они никогда не лгали.

Но больше, чем моя страна, я делаю эту работу, чтобы защитить тебя и твоего сына. Несмотря на то, что я каждый день сражаюсь с врагом, доказывая, что я герой, но на самом деле ты всегда будешь моим героем.

Ты, вероятно, получила известие о моей смерти от моих друзей. Я знаю, ты чувствуешь себя потерянной и одинокой. Но знай, что я работал день и ночь, как честный человек. Я сдержал данное тебе обещание никогда не связываться с криминальным миром. Я умер смертью честного человека, и это все из-за тебя. Но независимо от того, насколько сильно я выражаю тебе свою благодарность, этого никогда не будет достаточно за то, что ты сделала для меня, любовь моя. За то, как ты изменила меня.

Спасибо тебе за любовь ко мне, спасибо, что подарила мне такую прекрасную жизнь. Спасибо, что поддерживала меня, даже когда тебя не было. Но больше всего я благодарю тебя за то, что ты была частью моей жизни, потому что я никогда никого не любил так сильно, как тебя.

Теперь все, что я могу делать, это ждать, когда ты будешь со мной. И я готов ждать целую вечность, чтобы снова быть с тобой, любовь моя.

Навеки твой,

Генри.

Люцифер закончил читать письмо, и мы оба подняли глаза.

Розали ушла молча. Надеюсь, сейчас она в лучшем месте.

— Она ушла, — прошептал Люцифер сдавленным голосом.

— Покойся с миром, Розали, — прошептала я на прощание, прежде чем выключила систему жизнеобеспечения.

— Прощай.

Люцифер опустил голову на шею матери и тихо заплакал.

Я не смогла удержаться и присоединилась к нему, прижимаясь лбом к холодной, безжизненной руке Розали.

Смерть - это трудное путешествие.

Но я и не подозревала, что смерть могла принести несчастье, разрушив отношения, которые мы построили.

***

Мистер Ди'Амико организовал службу в церкви, хотя это должно было улучшить его имидж. За службой последовали похороны. Ее гроб стоял на алтаре, окруженный свечами и цветами.

Мы с Люцифером пришли на службу вместе. Его брат уже был там среди других гостей. Люцифер был одет в черный костюм, время от времени теребя узел галстука.

— Позволь мне, — сказала я, останавливая его у входа и поворачивая лицом к себе.

Я наклонилась вперед и немного ослабила его галстук, закрепляя узел.

— Все будет хорошо, — прошептала я, не отрывая глаз от задания.

Но в глубине души я не знала, были ли мои слова правдой или нет.

— Откуда ты знаешь? — спросил он.

— Я через это проходила. Это тяжелый путь, но со временем раны заживают.

Он кивнул в ответ.

— Я здесь, если тебе нужно будет поговорить или что-нибудь еще.

Люцифер неохотно улыбнулся, вероятно, просто чтобы скрыть свою боль. Я ничего не могла сделать, чтобы вернуть ему хотя бы частичку счастья.

Абсолютно ничего.

Люцифер положил руку мне на поясницу, когда мы входили в церковь. Это единственное прикосновение дало мне маленький лучик надежды, что со временем все наладилось бы.

Несколько капо и их семьи сидели на передней скамье, плача и утешая, как великие актеры, которыми они и были. Тетя Мелани сидела в заднем ряду и грустно улыбнулась нам обоим, когда мы заняли места впереди. Я не была уверена, пришла бы она или нет, но когда та познакомилась с Розали поближе, они создали свои собственные узы дружбы, даже несмотря на то, что это было запрещено.

Цветы, которые я сорвала, окружали ее гроб вместе с фотографиями, которые она сделала со своим мужем и сыновьями.

Розали была одета в бледно-фиолетовое платье, которое я выбрала из ее шкафа. Я помнила, она говорила мне, что это был последний подарок, который она получила от матери Люцифера, так что он был действительно близок ее сердцу. Она выглядела такой красивой, несмотря на темные круги под глазами, костлявые кости и сухие бледные губы.

Я изо всех сил старалась восхвалять Розали, не проливая слез. Я рассказала о том, как она без колебаний приняла меня в свою семью, о том, как она осыпала меня материнской любовью, хотя мы не были родственниками. Было трудно читать, наблюдая, как Люцифер смотрел на свою мать с нейтральным выражением лица, пока я все это время говорила.

Когда я вышла из зала после своей речи, то заметила, что Люцифер встал и занял мое место, чтобы выступить. Все взгляды были устремлены на него, полные ожидания, что он сказал бы, как сильно скучал по своей матери. Но ничего из этого не произошло.

Он стоял на трибуне и говорил. Он говорил о своей матери, ее смерти и о том, как ему было грустно. Но это был не он. Люцифер... был кем-то другим.

Кем? У меня не было ответа на это. Все, что я знала, это каждое сказанное им слово - ни одно из них не шло от сердца. Я огляделась вокруг и увидела, что все слушали его с удовлетворением, а некоторые даже вытирали глаза. Но когда я снова посмотрела на него, встретившись с ним взглядом, я поняла.

Я просто знала, что он притворялся. Он не хотел, чтобы кто-нибудь видел его боль. Он не хотел, чтобы кто-нибудь знал, через какие муки он проходил, как шипы пронзали его сердце каждый раз, когда он упоминал свою мать. Но я была единственной, кто действительно видел его.

Он воздвиг стену для всех, чтобы никто не мог вторгнуться. Я была единственной, кто разрушил его стену, став свидетелем его печали, его потери.

Когда он спустился и присоединился ко мне, его брат поднялся на трибуну, произнося свои слова. Но меня это не касалось, ведь я могла думать только о потерянном мальчике, сидящем рядом со мной. Мальчик, которого я так сильно любила, но который был так далеко от меня.

И с каждой проходящей минутой я чувствовала, что он все больше отдалялся от меня.

Обед после службы состоялся на заднем дворе церкви. Все были снаружи, а мы с Люцифером остались внутри церкви. Похороны были совершены. Были произнесены молитвы.

Теперь пришло время пройти по этой дороге горя.

Люцифер сидел рядом со мной в первом ряду, не выпуская моей руки. Его взгляд был прикован к фотографиям, которые все еще стояли на алтаре.

Он внезапно встал, ослабил хватку на моей руке и остановился перед фотографиями. Его взгляд остановился на первом кадре, где он обнимал свою мать, когда они сидели на скамейке.

— Где ты ее взяла? — спросил он.

— Она было в коробке, которую я нашла в ее спальне. Там было еще несколько фотографий и писем.

Я надеялась, что он не разозлился бы из-за того, что я рылась в вещах его матери. Но когда я вчера уходила из его дома, я не смогла удержаться и зашла в ее комнату. Она тоже была мне как мать, она всегда относилась ко мне как к собственной дочери, и по какой-то причине нахождение в ее комнате и просмотр ее вещей давали мне немного успокоения, которого я так жаждала.

Он не сводил с них глаз.

— Я удивлен, что она сохранила ее. Я сказал ей выбросить фото из-за дурацкой футболки-трансформера, которая была на мне.

Я нежно улыбнулась ему.

— Думаю, она хотела запечатлеть каждый момент с тобой, каким бы безумным или странным он ни был.

Люцифер глубоко вздохнул и облокотился на стол.

Я немедленно встала, потирая рукой его спину, а другую положив ему на плечо.

Я знала, что ему нужно пространство. Он все еще не осмыслил большую часть этого. И в определенной степени я тоже.

Но что-то внутри подсказывало мне остаться здесь, с ним, даже несмотря на то, что он этого не хотел.

— Люцифер?

— Хммм, — я слышала его задыхающийся голос.

Я обхватила ладонями его лицо, но он смотрел в сторону, не встречаясь со мной взглядом.

Я настаивала, заставляя его повернуться ко мне лицом.

Его глаза были опущены, челюсть сжата, брови нахмурены. Он сдерживался. Он боялся, что я увидела бы его насквозь... Но я уже это сделала.

Было уже слишком поздно.

— Люцифер, посмотри на меня, — мой голос звучал почти требовательно.

К счастью, он поднял голову.

— Можешь поплакать. Я буду здесь.

Он энергично покачал головой, держа руки в карманах.

— Выпусти это, Люцифер. Не души себя. Я никуда не уйду.

Когда я заметила, что у него дернулся нос, я поняла, что он на грани срыва.

— Все в порядке. Ты можешь поплакать, Люцифер. Просто поплачь.

Как будто мои слова были последней каплей, на его лице отразилось отчаяние, и он начал всхлипывать.

Не теряя ни секунды, я обхватила его руками и крепко обняла. Его руки крепко обхватили мою талию, когда он плакал, уткнувшись мне в шею.

Мои пальцы взъерошили его волосы, пока я позволяла ему изливать свое сердце.

— О-она ушла... она ушла, — выдавил он сквозь рыдания.

Мое сердце разбивалось на бесчисленные осколки, мои глаза жгли слезы, готовые вот-вот пролиться.

Но этот момент был не обо мне. Все дело в Люцифере. Это всегда был Люцифер.

Его тело затряслось, заставляя мою кожу вибрировать. Его руки сжались вокруг меня, когда я почувствовала, как капли слез упали на мои плечи и шею.

— Я только что похоронил свою мать. Она никогда не вернется. Н-никогда.

— Все в порядке. Все в порядке.

Но ничего не было в порядке. Я не знала, будет ли так когда-нибудь снова.

***

НАСТОЯЩЕЕ

— Встань на колени, — резко приказал Аид, как только вошел в комнату.

От его слов у меня по спине пробежала дрожь ужаса. Я не могла заставить свои конечности пошевелиться. Я застряла - не в силах сдвинуться ни на дюйм.

Прежде чем я успела понять, к чему он клонил, Аид с силой схватил меня за волосы. Поднял и швырнул на кровать.

— Когда я говорю встать на колени, ты встаешь на колени! — закричал он.

Я прерывисто выдохнула и встала на четвереньки.

— Кому. Ты. Принадлежишь? — выпалил он.

— Т-тебе.

Внезапно он стянул с меня брюки и нижнее белье. Моя грудь сжалась, а на глаза навернулись слезы.

Без предупреждения он стянул мои ноги вниз, так что половина моего тела свисала с кровати. Он уткнул мое лицо в простыню, и я услышала знакомый звук расстегиваемой молнии.

— Почему у тебя такой неуверенный голос? А?

— Я...я не...

Прежде чем я успела закончить свой ответ, Аид вошел в меня. Я издала крик о помощи из-за боли, заставляющей мое тело биться в конвульсиях. Он снова уткнул мою голову в простыни, отчего мне стало трудно дышать. Я и близко не мокрая, и от таких резких толчков, и, боюсь, по моим бедрам потекла кровь.

Я безудержно рыдала в простыню, пытаясь успокоиться от жгучей боли.

Я должна оттолкнуть его или дать отпор. Сделать что-нибудь.

Но если бы я это сделала, кто-то другой расплачивался я за последствия. Кто-то другой был бы в опасности. Кто-то другой чувствовал бы себя беспомощным, как и я.

И только ради того, чтобы защитить этого человека, я готова пожертвовать собой этому монстру до конца своей жизни.

— Ты действительно забыла, какой контроль я имею над тобой? — он толкнулся сильнее.

— Нет, — едва слышно ответила я своим приглушенным голосом.

— Тогда какого черта ты делаешь за моей спиной, а? Отвечай мне! — заорал он во весь голос, продолжая свои толчки.

Когда я помедлила с ответом, он крепко схватил меня за волосы, новые слезы потекли по моим щекам, делая простыню мокрой.

Я почувствовала, как мои внутренности горели от дискомфорта, а кожу головы пронзила боль от резких рывков.

— Я ничего не делала.…Я обещаю.

— Лгунья! Тогда почему Эндрю спрашивал меня о том, действительно ли я хорошо к тебе отношусь или нет? Откуда он знает, а?

С каждым словом, вырывающимся изо рта огнем, его толчки становились сильнее, как будто кто-то вонзал нож в мою кожу. Мурашки разбегались повсюду, покалывая мою кожу.

— Я ничего не говорила. Пожалуйста, Аид, — закричала я.

— И я должен верить такой бесполезной женщине, как ты? Никогда!

Он снова уткнул мое лицо в простыни, заглушая мой голос, не утруждая себя выслушиванием моих доводов.

С каждым толчком, с каждой болью я чувствовала, как он отрывал от меня маленькие кусочки, которые я оставила глубоко в своем разуме и душе.

В конце концов, его движения позади меня замедлились, и он остановился со стоном, когда я почувствовала, как он вошел в меня. Когда он нашел свое удовольствие в моей боли.

Он выскользнул из меня, и мое тело обмякло, когда я упала на пол, как безжизненная душа. И, не оглядываясь назад, он застегнул молнию на своих штанах, оставляя мое измученное обнаженное тело на полу.

— Если я еще раз услышу, как Эндрю говорит со мной об этом дерьме, для тебя будет худшее наказание.

Наконец он ушел, с грохотом закрывая за собой дверь. Я смотрела в темный потолок нашей спальни, чувствуя пустоту внутри и снаружи.

Я не знала, куда он пошел и находился ли он все еще в доме... Все, что я чувствовала, - это пустоту и боль, пронзающие мои нервы.

Секундой позже я услышала, как Ромеро постучал с другой стороны двери. В этом нет ничего необычного. Он знал о моей боли. Он становился свидетелем этого каждый божий день. Я даже искала его утешения, когда Аид уходил, но сейчас…Я не могла пошевелиться.

Я не хотела.

Я хотела побыть одна. До конца своей жизни.

Единственный человек, у которого я просила помощи, умоляла о ней, повернулся ко мне спиной, когда я нуждалась в нем больше всего. Ни один раз, ни дважды, ни трижды.

Но каждый раз, когда я умоляла его о помощи, он так и не возвращался за мной.

Я никогда не думала, что он стал бы чужим в моей жизни после того, как был тем, кого я так сильно любила. Если бы я знала тогда то, что знала сейчас, я бы никогда не впустила его в свою жизнь.

И за то, что он обманул мое доверие, разбил мне сердце, я никогда не простила бы его.

ГЛАВА 8

Любовь может привести к мрачному счастью.

ТЕЙЯ

ПРОШЛОЕ

Прошел месяц. Месяц, а ничего не изменилось.

То, чего я боялась после смерти Розали, происходило. Я теряла Люцифера. Он продолжал ходить на занятия и даже занимался баскетболом, но его там не было.

Он присутствовал физически, но мысленно был за много миль и вне досягаемости.

Как будто он воздвиг эту бетонную стену и не оставил мне возможности пробиться сквозь нее. И что делала я?

Ничего, кроме того, что наблюдала, как он разрушал себя прямо у меня на глазах, и ничего не могла с этим поделать. В течение нескольких недель я даже давала ему свободу действий. Мы почти не разговаривали и не встречались.

Каждую ночь я держала окно открытым, ожидая его прихода, надеясь, что, может быть, только может быть, он пришел бы и обнял меня, прошептав о том, как сильно он по мне скучал.… как сильно он любил меня. Все мое тело дрожало от прохладного ночного воздуха, проникающего через окно, но я держала его открытым.

После школы я даже ждала его в домике на дереве. Но разочарование охватывало меня каждый раз, когда я видела, что место опустело, а он так и не появился.

Даже в доме Люцифера большую часть времени пусто и тихо.

В те несколько раз, когда нам удавалось встретиться, он едва здоровался со мной или извинялся по поводу ранних тренировок.

Все, что я могла делать, это просто сидеть и наблюдать за тем, куда катится Люцифер.

Теперь это его новый распорядок дня. Он просыпался, шел на занятия, а затем на тренировку, а потом исчезал на весь день.

И на повторе.

Нет никаких жалоб на его результаты или практику. Все шло хорошо, и все же не все так хорошо.

Такое чувство, что я больше не узнавала этого Люцифера. Тот Люцифер, которого я знала, где-то затерялся в лабиринте отчаяния и боли.

И этот новый Люцифер - всего лишь обман, прикрывающий боль, через которую он проходил.

Недели превратились в месяц, и все начало по-настоящему меняться.

Люцифер начал ходить на вечеринки, напиваться по выходным и, что хуже всего, он проводил больше времени с другими девушками, и даже не сказал мне хоть слово. Внезапно он попал в этот вымышленный мир, где не чувствовал ни печали, ни боли. Я сомневалась, что алкоголь заставлял его что-либо чувствовать. Кроме того, я даже не могла поговорить об этом с его отцом, потому что он всегда приходил вовремя на свои тренировки и к тому же не был алкоголиком.

Но чего он не мог видеть, так это того, как сильно это ранило и меня. Каждый раз, когда он игнорировал меня, я говорила себе, что он горевал и ему нужно больше времени. Но чем больше проходило времени, тем сильнее разбивалось мое сердце.

Пока однажды ночью все не стало по-настоящему плохо.

С меня хватит, сказала я себе. Я устала ждать, когда он вылез бы из своей скорлупы, и я не собиралась позволять ему использовать смерть своей матери как предлог, чтобы поступать не так, как он сам.

Мистера Ди'Амико не было в городе несколько дней, и это была прекрасная возможность для меня поговорить с Люцифером. Я припарковала свой велосипед перед его виллой, где меня приветствовали громкие звуки песни Арианы, поющей из динамиков "Boyfriend". Мое разочарование усилилось в ту минуту, когда я открыла дверь. Дом полон мальчиков и девочек из нашей школы. Половина парней и девушек были заняты танцами и выпивкой, как будто завтрашнего дня не наступит, в то время как другая половина была занята поцелуями, или, лучше сказать, на грани секса на глазах у стольких людей.

Пробираясь сквозь толпу, я искала Люцифера. К счастью, я нашла его целым, но, к сожалению, он сидел на диване в окружении миниатюрных девушек, в то время как сам наклонялся к столу. Скорее, его нос касался стола.

Что он делал?

Словно почувствовав мое присутствие, он поднял голову, встречаясь со мной взглядом.

Я не была уверена, как он отреагировал бы… Возможно, я ожидала, что он был рад мне. Но, увидев шок и удивление на его лице... это то, чего я не ожидала.

Я подошла к нему, чувствуя, как беспокойство пронзило мои нервы. Девушки вокруг него выглядели встревоженными моим присутствием, чувствуя, что его внимание направлено на меня.

— Тейя! Детка! — закричал он своим хриплым, полным энергии голосом, потирая нос.

Я нахмурилась. Что-то не так...

Я села на край дивана и взяла его за руку. К моему удивлению, он не встал и не ушел.

Боже, я так по нему скучала.

— Что ты здесь делаешь?

Он откидывается назад, положив руку на спинку дивана и положив лодыжку на колено, выглядя как король, контролирующий ситуацию.

— Ммм... Я подумала, мы могли бы поговорить. Это важно.

— Да, да, да. Конечно.

— Наедине.

Не отвечая больше, он взял меня за руку и повел наверх, в свою комнату. К счастью, в его постели не было случайных парня и девушки, обнаженных.

Он закрыл дверь, и, прежде чем я успела опомниться, его губы приникли к моим в глубоком поцелуе, лишая меня возможности говорить с ним.

Я немедленно растаяла от его прикосновений. Такое чувство, что прошла целая жизнь с тех пор, как я чувствовала его прикосновения, его губы на своих.

Но даже несмотря на то, что он целовал меня, он, казалось, не в себе.

Люцифер целовал меня не так, как раньше. Я не чувствовала страсти, связи или любви.

Ничего.

Мне просто казалось, что я какая-то случайная девушка, с которой он целовался для того, чтобы скоротать время.

Я оттолкнула его, сохраняя безопасную дистанцию между нами.

— Я пришла сюда поговорить.

— Я просто… я просто скучал по тебе. Давай, детка. Один поцелуй, — пробормотал он, уверенно наклоняясь вперед.

Я оттолкнула его.

— Нет! Я здесь, чтобы поговорить. С меня хватит твоего молчания и невежества.

Даже для себя я казалась решительной и злой, потому что именно так я себя чувствовала. С меня хватит этого дерьма.

Он потер рукой затылок, глядя на меня без тени раскаяния на лице. Все, что я видела, - это нетерпение и раздражение.

Что, черт возьми, с ним происходило? Почему он так странно себя вел?

— Я не игнорировал тебя, детка, клянусь. Я просто был занят. Я должен был наверстать упущенное.

— И у тебя не нашлось ни одной минуты своего времени, которую ты мог бы уделить мне?

Мой голос звучал отрывисто.

Люцифер наклонился вперед, обнимая меня своими сильными руками, зарываясь носом в мои волосы.

— Я знаю, знаю. Прости меня, детка. Я заглажу свою вину.

Он обхватил мое лицо ладонями и снова наклонился для поцелуя.

Внутри меня что-то оборвалось, и я оттолкнула его, на этот раз сильно.

— Что с тобой не так? Я здесь, чтобы поговорить о тебе и о нас, а все, на чем ты можешь сосредоточиться, - это целовать меня! — закричала я во всю мощь своих легких.

Он выглядел сбитым с толку моим вопросом и вспышкой гнева и почесал затылок.

И если подумать, почему он вдруг так заинтересовался поцелуями со мной и прикосновениями? Это совсем на него не похоже.

И его очень странное поведение заставило меня прищурить глаза, чтобы получше рассмотреть его. Он определенно не пьян, поскольку у него крепкая осанка. Но его лицо выглядело по-другому.

Его щеки раскраснелись, и глаза тоже немного покраснели, но они сияли счастьем и чистой радостью.

Он под кайфом?

— Люцифер… ты принимаешь наркотики? — я медленно вдохнула.

Он отчаянно потряс головой.

— Боже мой!… Какого хрена ты под кайфом? — рявкнула я.

И вот тогда до меня дошло. Он наклонился над столом и, прежде чем я успела разглядеть, что он делал, в считанные секунды вытер стол тыльной стороной ладони.

— Люцифер, я не шучу. Скажи мне, какого хрена ты принял прямо сейчас!

Он поморщился, как будто мой высокий голос причинял боль его барабанным перепонкам.

Он моргнул, затем ответил:

— Я только что понюхал немного «молли»… Я чувствовал себя подавленным, и подумал, ну, знаешь, воспользоваться этим, чтобы поднять себе настроение на уровень выше. Но это безопасно, клянусь.

Не произнося ни слова в ответ, я протиснулась мимо него и вышла из комнаты.

Я не могла. Я просто... не могла.

Я услышала его шаги позади, но ни на секунду не останавливалась.

— Тейя... детка... подожди, — я почувствовала по его голосу, что ему больно, но мне плевать.

Я спустилась вниз, возвращаясь обратно к толпе пьяных и, возможно, накачанных наркотиками парней и девушек по всему дому. Взяв меня за локоть, Люцифер развернул меня лицом к себе.

— Тейя, я же извинился. Ничего особенного.

Чертовски неправдоподобно.

Я чувствовала, как гнев струился по моим венам, просто слыша его глупые слова. Насколько бредовым он стал?

— Ничего? Ничего! — закричала я так громко, что это даже громче музыки, гремящей вокруг нас.

Как будто кто-то только что понял, что происходило что-то важное, случайный человек остановил музыку, приветствуя меня неловким молчанием и удивленными взглядами окружающих. Но мне все равно.

— С каких это пор ты принимаешь наркотики? С каких это пор ты пьешь? С каких это пор ты устраиваешь вечеринки? С каких это пор ты превратился в труса? — выплюнула я.

Его глаза затуманились.

— Я просто подумал пригласить нескольких друзей. Я не знал, что вся школа придет поддержать меня после смерти мамы. Что я должен был делать? Вышвырнуть их всех вон?

У меня отвисла челюсть.

— Не надо. Не смей, блядь, использовать Розали как предлог для того, чтобы устраивать вечеринки и нюхать «молли», чтобы преодолеть свое горе!

Он вздрогнул и огляделся по сторонам, как будто ему неловко, но в следующий раз, когда он заговорил, его голос звучал словно он защищался.

— Я же не наркоман, Тейя. Это всего лишь один раз. Перестань быть такой занудой.

— Ты не понимаешь, не так ли?

Я изо всех сил пыталась пережить этот момент. Нет смысла спорить с ним прямо сейчас, благодаря экстази в его организме. Он не выслушал бы меня и не раскусил бы мои доводы.

— Просто на один раз. Я больше так не буду.

Я выдохнула, глядя вниз, и мои плечи опустились в знак поражения.

— Мне не следовало обещать Розали. Потому что, если бы она увидела это, разочаровалась бы не только в тебе, но и во мне. И, видя все это, я уверена, что ты тоже не сможешь сдержать свое обещание, потому что я, черт возьми, не могу на тебя положиться.

— Ты, должно быть, шутишь! Я всегда был рядом с тобой. На каждом гребаном шагу! — зарычал он. — Моя мама умерла, Тейя. Я буквально сирота. Так что, прости меня, если я пытаюсь ненадолго сбежать от этого беспорядка и подумать, что вокруг меня есть еще что-то хорошее.

Я фыркнула, закатывая глаза.

— Другие хорошие вещи? Например? «Молли» и случайные девушки? Ты не сбежишь, Люцифер. Ты убегаешь от реальности. Выпивка и кайф могут снять боль на несколько часов, но когда к тебе вернется рассудок, реальность ударит по тебе так сильно, что ты не почувствуешь ничего, кроме угрызений совести. Люди умирают, Люцифер. Трагедия случается, но это не значит, что ты обращаешься к наркотикам и прочей херне, чтобы пережить это. Ты должен смотреть правде в глаза, а не прятаться.

Его лицо покраснело.

— Жизнь не идеальна, Люцифер. Ничто не идет по плану, но это не дает нам права разрушать все собственными руками. Я пыталась дать тебе пространство и время для исцеления. Я провела почти месяц, наблюдая, как ты напиваешься и гуляешь с другими девушками, пока ждала, когда ты вернешься ко мне. Я ждала, пока ты отталкивал меня, пока ты причинял мне боль каждый гребаный раз, когда вел себя так, как будто меня не существовало.

Он не произнес ни единого слова, и это заставило мою кровь закипать от ярости.

— Я хожу на могилу Розали каждые выходные, сажаю ее любимые орхидеи и проверяю у священника, распустились ли цветы вокруг ее могилы.

Слезы текли по моим щекам, потому что я больше не в силах их сдерживать.

— Я сижу у могилы и разговариваю с ней, но никогда ничего не говорю о тех неожиданных вещах, которые ты сейчас совершаешь, зная, как сильно это причинило бы ей боль. Но я уверена, что она с небес видит, в какое разочарование ты превратился!

Я проглотила комок в горле и встретила его свирепый взгляд.

— Мне надоело ждать. С меня хватит. Теперь ты сам по себе, Люцифер.

Он облизнул губы, как будто не уверен, стоило ли отвечать, но произнес это, пронзая мое сердце.

— Может, ты перестанешь быть такой плаксивой подружкой? Тебе не понять моей боли.

Я тупо посмотрела на него, застигнутая врасплох его обидными словами.

Моя рука дико задрожала, но я сдержалась, чтобы не влепить ему пощечину.

— Я не пойму этой боли? Я была на заднем сиденье машины, когда произошла авария. Я наблюдала, как оба моих родителя истекали кровью и кашляли, взывая о помощи. Я буквально наблюдала, как они испустили последний вздох, пока я сидела сзади и ничего не делала. Я даже не успела попрощаться.

У него перехватило дыхание. Вина отражалась в кристально чистых глазах.

— Тейя, я не имел в виду, что...

— Мне теперь, блядь, все равно. Принимай наркотики, пей столько, сколько хочешь, и трахай любую девушку, которую сможешь найти. Но я больше не останусь здесь, чтобы помогать тебе. Я устала давать тебе время и пространство. С меня хватит. Между нами все кончено.

— Нет, Тейя...

— Прощай, Люцифер.

Я вылетела из его дома и вернулась домой, не оглядываясь.

***

Я закрыла книги, собрала свои вещи и вышла из библиотеки. Когда вернулась домой, было уже почти время обеда. Это была долгая неделя, но я многого добилась. Было удивительно весело делать все самостоятельно и хоть раз не думать о Люцифере. Единственный раз, когда я думала о нем, была ночь, когда я оставила его в его доме, а затем несколько ночей после этого, когда я лежала в постели.

Я также перестала держать окно открытым, не утруждая себя его ожиданием. Даже в школьные дни я не видела никаких признаков его присутствия.

Но было несколько раз, когда я скучала по нему и его близости, но тогда я сразу подумала о том, как сильно он изменился и что он больше не был тем Люцифером, которого я когда-то знала и встретила в домике на дереве. Я больше не знала, кто он, и не хотела знать. Потому что мне не нравилась эта сторона Люцифера.

Последние несколько дней я была сосредоточена только на школьных занятиях и искусстве. После того, как мой школьный консультант сказал мне, что у меня блестящее будущее в искусстве, это вдохновило еще больше работать над своими художественными навыками. Теперь мои дни проходили в школе, а ночи посвящены совершенствованию своих знаний.

Тетя Мелани несколько раз спрашивала меня о Люцифере, но я отмахивалась от этого небрежным ответом, не давая ей возможности продолжить расспросы.

Повесив рюкзак на плечо, я взяла велосипед. Темно и холодно, и я накинула на плечи куртку для защиты.

— Тейя, — услышала я грубый голос позади себя.

Я остановилась на месте... Черт.

Люцифер. Почему он здесь? Я опустила голову и поставила ноги на педали, чтобы уехать отсюда.

— Тейя, — повторил он, на этот раз подходя ближе.

— Отвали, Люцифер, — рявкнула я и начала крутить педали, уезжая прочь.

Но это не остановило его, когда он бежал рядом со мной, зная, что я всегда держала скорость вращения педалей на среднем уровне, и он мог догнать меня.

— Пожалуйста, Тейя. Мне нужно с тобой поговорить.

— Я не хочу ничего слышать.

Я закрутила педали еще быстрее.

Он все еще бежал ко мне трусцой.

— Я знаю, что я действительно сильно облажался, просто дай мне шанс объяснить.

Я хранила молчание, если не считать нашего тяжелого дыхания и холодного воздуха, эхом отдающегося вокруг нас.

— Тейя, пожалуйста.

Я закрутила педали так быстро, как только могла, пока он не устал и не остановился посреди тихой дороги, а я продолжила ехать домой.

Я оставила велосипед возле крыльца и поднялась наверх, мысленно похлопывая себя по спине за то, что смогла сбежать от Люцифера.

В кои-то веки я не хотела его слушать.

На этот раз я хотела, чтобы он держался от меня подальше, потому что он больше не мой Люцифер. Тот Люцифер, которого я знала, давно ушел.

На следующий день я шла в продуктовый магазин с Джулс, одной из девушек из клуба, которая хотя бы разговаривала со мной.

Взяв все из списка, который написала тетя Мелани, мы стояли с корзинами, полными продуктов, в очереди к кассе.

— Эй, не хочешь потусоваться в эти выходные? Мы с Сэмми планируем посмотреть фильм. Мы собираемся посмотреть "Финал". Что ты скажешь? — спросила Джулс с моей стороны. Я фанат Marvel, но «Финал» выйдет на этой неделе, и достать билеты будет непросто.

— Неужели?

— Ты даже не представляешь, сколько людей умирает от желания посмотреть этот фильм. После того, как целая половина мира была стерта с лица земли, почти все хотят увидеть, как они вернут всех обратно, чтобы победить Таноса.

Мы хихикнули и продвинулись вперед, когда один из покупателей покинул прилавок.

— Тейя... — произнес голос позади меня, заставляя меня немного подпрыгнуть от неожиданности, потому что я определенно не ожидала услышать этот голос после прошлой ночи.

Я оглянулась через плечо. Люцифер стоял прямо позади нас, и при виде его у меня сжалась грудь.

— Привет, Люцифер, — поприветствовала Джулс, заставляя меня закрыть глаза.

Не сейчас, Джулс.

— Привет, Джулс. Тейя, пожалуйста, мы можем поговорить? — он осторожно сделал шаг вперед.

Я молчала, глядя вперед. Моя хватка крепче сжала корзину с покупками.

Словно почувствовав нашу неловкость, Джулс выскользнула из очереди, направляясь к выходу.

— Я схожу за нашими велосипедами.

Кровавый предатель.

— Пожалуйста, Тейя. Всего несколько минут.

Я закрыла глаза, сжала губы и молилась Богу помочь мне убраться отсюда к чертовой матери.

— Я знаю, что совершил огромную ошибку, но я не мыслил ясно.

Внезапно я сошла с ума и опустила голову, чтобы взять себя в руки, прежде чем закатить сцену. Как долго продвигалась эта гребаная очередь?

К счастью, Бог прислушался к моим молитвам, когда я подошла к кассе и буквально выбросила все товары на прилавок, устремляясь к концу, чтобы забрать пакеты, пока искала свой кошелек.

— Тейя... — он сделал паузу. — Мне действительно жаль, что я так сильно облажался. Но мне нужен всего один шанс.

Я нахмурилась и посмотрела на него.

На его лице написано страдание, и он, казалось, нервничал. Я даже прищурилась, чтобы рассмотреть его лицо на случай, если он снова принимал наркотики. После прошлого раза я ему не доверяла.

— Это будет стоить 14,11 доллара.

Я расплатилась с кассиром как можно быстрее и схватила свои сумки, прежде чем быстро ушла от Люцифера.

Не устраивай сцен. Успокойся. Успокойся. Просто садись на велосипед.

Я повторяла свою мантру.

— Тейя! — он позвал меня по имени, и я услышала его приближающиеся шаги.

Просто игнорируй его, Тейя. Просто игнорируй.

— Просто дай мне шанс объяснить, а потом можешь делать все, что захочешь, Тейя.

Я продолжила идти.

— Если ты хочешь, чтобы я опустился перед тобой на колени и попросил прощения, я сделаю это.

Все еще уходила.

— Детка... пожалуйста. Я теряюсь без тебя. Ты нужна мне.

Шла вперед.

— Пожалуйста, Тейя, позволь мне объяснить. Я знаю, что облажался очень сильно. Но ты больше, чем мой лучший друг, и все, чего я хочу, - это один шанс доказать, что я могу измениться, и все будет по-другому.

Я резко остановился и обернулась, глядя на него в замешательстве.

— Лучший друг?

Он мягко улыбнулся.

— Да. Мы нечто большее, но, может быть, мы можем начать все сначала? Я сделаю все, чтобы загладить свою вину перед тобой.

— Ты действительно думаешь, что после того, как ты со мной обошелся, я захочу снова дружить с тобой? — огрызнулась я.

Его лицо мгновенно вытянулось.

— Если дружба с тобой означает, что ты будешь повсюду игнорировать меня, отталкивать и называть «плаксивой подружкой», то большое тебе спасибо, но нет. Я больше не хочу быть твоим другом или подружкой! — закричала я.

Он сделал шаг назад, потрясенный моим жгучим гневом.

— Я говорила это раньше и скажу снова. Мы. Закончили. Иди и найди кого-нибудь другого, кто будет в восторге от твоего невежества и безразличия, потому что это не моя сцена, — усмехнулась я и развернулась, не оглядываясь.

Оставить его там - правильное решение. Даже если это причиняло боль.

***

НАСТОЯЩЕЕ

Я резко проснулась от сна. Воспоминание, которое подействовало как бальзам на мое сердце после прошлой ночи, хотя я и не хотела, чтобы он вторгался в мое сердце. Я чувствовала, как боль распространялась по всему телу. Мне так больно, и я беспокоилась, что, возможно, не смогла бы нормально двигаться. Чувствуя, как холодный воздух коснулся моей кожи, я опустила взгляд на свое полуобнаженное тело. Я даже увидела несколько капель крови, размазанных по моим бедрам.

Это случилось впервые в моей жизни.

Это правда, что он отвешивал мне пощечину в качестве наказания. Но прошлой ночью... он никогда не трахал меня так жестко. Вначале, когда я встречалась с несколькими своими коллегами, он пару раз давал мне пощечину, чтобы я не ходила с ними на свидания.

Но с Аидом? Я никогда не знала, что могла бы жить в такой ярости.

При мысли о его грубости мной овладела немедленная печаль, и я без сил упала на пол. Подтянув ноги к груди, я опустила голову на колени, выплакивая слезы в абсолютной тишине.

Моя единственная компания.

Собрав остатки сил, я заставила себя дойти до ванной и принять душ. Пока я стояла под каскадом воды, ко мне вернулось здравомыслие, заставляя меня усомниться в словах Аида прошлой ночью.

Что такого сказал ему Эндрю, что так его разозлило?

Рассказала ли его жена Аиду о синяках, которые она увидела?

Но главный вопрос, который продолжал крутиться у меня в голове, - почему он был таким агрессивным прошлой ночью? Почему?

Когда я спустилась вниз, сам дьявол приветствовал меня со злобной ухмылкой, приклеенной к его лицу. Он собирался снова наказать меня?

Мгновенный страх охватил меня, когда я сделала неуверенные шаги к нему, зная, что не смогла бы всю оставшуюся жизнь стоять на лестнице, избегая его.

— Хорошо, что ты проснулась и готова. Пойдем, милая.

Я нахмурилась, останавливаясь.

— Куда мы идем?

— Просто прокатимся. Пошли, не будем больше терять время.

— Подожди. Прокатимся? Прокатимся куда?

— Скоро узнаешь. А теперь пойдем со мной.

Внезапно стало трудно дышать, трудно думать и двигаться. Паника охватила страх, как преследующий призрак.

— Это для какой-то встречи? Должна ли я...

— Если бы это было так, я бы тебе об этом рассказал. А теперь хватит разговоров, пошли.

Куда мы направлялись? Почему он так себя вел? Почему? В чем могла быть причина?

Страх сжал мне горло, когда ужасные мысли пронеслись в моей голове. Он никогда никуда не брал меня с собой, кроме определенных случаев. Это происходило в первый раз.

Это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Возможно, это еще одна ловушка, в которой я не хотела быть добровольцем.

— Но Аид...

Мои слова оборвались, когда Аид шагнул ко мне, и в мгновение ока его рука сжала мою челюсть. Боль пронзила мое лицо, я почувствовала, как задрожали кости.

— Сколько, блядь, раз я должен повторяться? — его пальцы сердито впились в мою кожу, посылая огонь через поры. — Я не в настроении выбивать из тебя дерьмо, хотя это и заманчиво. Мы собираемся прокатиться и немного поболтать. И тебе лучше выслушать меня, как хорошей долбаной жене. Поняла?

Я не могла сосредоточиться на его вопросе и пыталась оттолкнуть его руку, хотя это бесполезно.

— Я задал вопрос, Тейя. Отвечай! — рявкнул он, опаляя мою душу в этот момент.

Я едва заметно кивнула и выдала свой ответ шепотом "Хорошо".

— Хорошо, — он ослабил хватку, и без дальнейших ответов мы направились к машине.

Вся поездка проходила в абсолютной тишине, если не считать того, что мое бешено колотящееся сердце отдавалось в барабанных перепонках в ожидании того, что ожидало меня в будущем.

Почему я шагнула в этот ад? Почему меня не предупредили об этих страданиях, которые отравляли мою душу каждый божий день?

Почему?

ГЛАВА 9

Посреди тьмы сохраняется свет.

ТЕЙЯ

ПРОШЛОЕ

После ужина я направилась в свою комнату и приготовила музыку, чтобы продолжить новые танцевальные движения, над которыми работала. Отодвигая стул и стол в сторону, я освободила для себя место и надела наушники, нажимая кнопку воспроизведения на кассетном проигрывателе.

Прошло несколько дней с тех пор, как я в последний раз получала весточку от Люцифера. Но то, как я с ним разговаривала, никогда не смогла бы забыть. Крики, вопли и ругань.... все это было слишком много.

Когда я вернулась домой и посмотрела на себя в зеркало, я поняла, что натворила. Это не я.

Я не могла выбросить его образ из головы... Он выглядел таким беспомощным и потерянным.

— Пожалуйста, Тейя, позволь мне объяснить. Я знаю, что очень сильно облажался. Но ты больше, чем мой лучший друг, и все, чего я хочу, - это один шанс доказать, что я могу измениться и на этот раз все будет по-другому.

Может быть, это могло быть, а может быть, и нет. Но, как ни странно, когда я выпустила весь гнев, я почувствовала себя такой расслабленной. Я не чувствовала никакой вины за то, как накричала на него... Он заслужил это за то, как обращался со мной и причинял мне боль бесчисленное количество раз.

Но в тот момент, когда я поняла, что мои слова причинили ему еще большую боль, моя голова опустилась от стыда. Просто пребывание с Люцифером сделало меня другим человеком.

Иногда это лучшая версия, а иногда и худшая. И теперь все это сбивало меня с толку из-за того, что я с ним, заставляя сомневаться, должна ли я остаться с ним или нет, в то время как мое сердце и разум боролись друг с другом.

Каждый раз, когда мое сердце говорило мне простить его, мой разум выдвигал обоснованные теории о том, почему я не должна быть с ним. Я бы хотела, чтобы была какая-нибудь кнопка, по которой можно было бы нажать и получить мгновенные решения своих проблем... но реальность никогда не была легкой.

Жизнь никогда не была легкой. Я знала, что он не переставал бы извиняться... Хотя может, и перестал бы.

Но все, что я знала, это то, что не готова простить его, по крайней мере, пока.

Потому что в глубине души, независимо от того, сколько ошибок он совершил, он все равно оставался моим лучшим другом, которого я любила безоговорочно.

Я размяла плечи и голову, чтобы согреться, но то, что я услышала в наушниках, заставило меня остановиться.

— Тейя... — начал низкий голос Люцифера. — Я знаю, сколько бы раз я ни просил прощения, этого никогда не будет достаточно за то, как я обращался с тобой. Ты была рядом со мной в самое тяжелое для меня время. Но в ту ночь после похорон реальность обрушилась на меня. Я любил свою маму всем сердцем, и, потеряв ее, я почувствовал, что потерял часть себя. Но когда я понял, как сильно я люблю тебя и что если я когда-нибудь потеряю, я буду опустошен… Я знал, что не буду готов к такой боли.

Я нахмурилась, слушая.

Я знала, что должна выключить его кассету. Я знала, что должна нажать кнопку "Стоп", но я просто не могла. В глубине души я знала, что он причинил мне боль самым ужасным из возможных способов, но я не могла отрицать, что хотела знать его причины.

— Потеря моей матери заставила меня увидеть, что твои близкие могут покинуть тебя в любой момент, каждая секунда драгоценна и ею нужно дорожить. Но если я когда-нибудь потеряю тебя, то знаю, что буду как потерянная душа без направления, потому что не важно, насколько сильно я игнорировал тебя, чтобы убежать от боли, мое сердце всегда будет вести меня обратно к тебе.

У меня замерло сердце.

— А еще девушки и наркотики.… У меня нет им оправданий. Когда ты ушла из дома, наркотик настолько поглотил мой разум, что я не сразу понял, что ты ускользаешь у меня из рук. Но на следующий день, когда мой брат рассказал мне, что произошло, я не могу объяснить, в какой агонии я был. Я пытался убежать от боли, но я не видел, что меня затаскивают в это темное место, даже не осознавая этого. Я знаю, моей матери стыдно видеть, как я делаю все это сверху, но то, что ты стыдишься меня, разбило мое сердце.

Я сглотнула комок в горле.

— Я слишком сильно люблю тебя, чтобы отпустить. Я пойму, если ты никогда не захочешь разговаривать со мной или видеть мое лицо...

Он прекращал отношения между нами? Мои глаза немедленно наполнились слезами.

— Я также хотел защитить тебя от себя. Я сломлен, Тейя. Я-я сам не знаю, к чему веду себя.… Я просто потерян, особенно без тебя. Я знаю, мои обещания могут ничего не значить для тебя после того, что я сделал, но клянусь, что я не был ни с какой другой девушкой, даже когда я игнорировал тебя, я не был ни с кем другим. Это всегда будешь ты.

Я моргнула, пытаясь избавиться от этих дурацких слез. Не плачь, не плачь.

— Я не могу жить без тебя, Тейя. Ты для меня все. Я был несчастен без тебя, и после той ночи я не знаю, простишь ли ты меня когда-нибудь или нет. Но дай мне шанс доказать себе, что на этот раз все изменится к лучшему. Я буду тем мужчиной, которого ты заслуживаешь. Всего один шанс. Если ты не захочешь меня таким, какой я сейчас, я все равно ни о чем не пожалею. Мы все еще можем быть приятелями по «Мстителям», верно? — пошутил он с хриплым смешком.

Я хихикнула сквозь слезы.

— Пожалуйста, давай встретимся завтра в Центральном парке в 11 вечера. Я буду там ждать тебя. Всего один шанс, Тейя. Пожалуйста, подумай об этом. Я так сильно люблю тебя, ангел. Мне нужно от тебя только одно. Шанс.

На этом запись закончилась щелчком.

Я прочистила горло и вытерла слезы тыльной стороной ладони. Я не знала, как ему удалось вставить кассету в мой проигрыватель, но единственный вопрос, который не выходил у меня из головы, это: как я смогла бы жить дальше после того, что он со мной сделал?

В 10:30 вечера холодной ночью я вышла из дома. Возможно, я выбрала милое платье и нанесла немного помады и туши для ресниц... Не то чтобы я когда-нибудь призналась, что сделала это для Люцифера.

Сев на велосипед, я крутила педали до Центрального парка. Улицы почти пусты, в звездную ночь светила луна. Через полчаса я добралась до Центрального парка, делая короткую паузу, чтобы перевести дух. Я огляделась по сторонам, сцепив руки, и увидела перед собой едва освещенную ярмарку. Я пошла к ярмарке, обнаруживая, что она заброшена. Такое ощущение, что все веселье закончилось и она вот-вот закрылась бы.

Я нахмурилась в замешательстве. Разве Люцифер не сказал мне быть здесь в 11 вечера?

Я ходила из магазина в магазин, ездила на велосипеде, но по-прежнему никого не видела.

За исключением Колеса Обозрения, где я увидела Люцифера, стоящего и прислонившегося к сцене. На нем синяя футболка и черная куртка, которые мне всегда нравилось видеть на нем.

Его темные волосы стали длинными, несколько прядей свисали на лоб, и от вида его мышц, обтянутых футболкой, у меня по коже пробежал холодок. Он широко улыбнулся, выглядя полным надежды и безграничной благодарности, как будто наполовину ожидал, что меня здесь не будет.

Почему он должен быть таким чертовски красивым?

— Привет.

— Я здесь. Что ты хочешь сказать? — спросила я и скрестила руки на груди.

— Давай сначала покатаемся на Колесе обозрения, — сказал он, подошел к кабине управления и что-то сделал с панелью управления, прежде чем вернулся ко мне и протянул руку.

Мои брови нахмурились.

— Ну же, чего ты ждешь?

Я хранила молчание, но в конце концов сдалась и положила свою руку в его, когда мы заняли свое место, обеспечивая поездку впереди нас. Поездка началась сама по себе, оставляя меня в замешательстве относительно того, кто находился возле панели управления.

Словно прочитав мои мысли, он достал из кармана пульт дистанционного управления и махнул им передо мной.

— Все под контролем. Поверь мне, — прошептал он и нажал кнопку, освещая все Колесо обозрения желтыми и белыми огнями движения.

Как будто подключен какой-то другой переключатель, из окружающих динамиков начала греметь музыка с успокаивающим голосом Селены, пока она пела «Back to You » .

Простое волшебное зрелище вызвало улыбку на моих губах, заставляя бабочек порхать в животе. Колесо медленно начало двигаться вверх, но я прикусила губу, сдерживая свои эмоции. Я не сдалась бы так легко. Когда мой взгляд вернулся к Люциферу, я увидела, что его лицо отражало мое, а его обнадеживающая улыбка начала исчезать, когда он понял, что это было не так просто.

— Так что... говори. Это твой шанс.

— Ты выглядишь так... красиво... похоже, чем больше проходит времени, тем ты красивее.

— Если ты хотел это сказать, ты мог бы записать на кассету. Тебе не обязательно было приводить меня сюда, на пустую ярмарку, ночью.

Он поморщился от моих резких слов, но скрыл это за нежной улыбкой. Он засунул руку в карман и достал стопку сложенных бумаг.

Что происходило? Что он мог сказать?

Я нетерпеливо ждала, пока разворачивала бумаги, держа их перед грудью.

Мой взгляд переместился на бумагу, где что-то написано.

— «Я использовал свой голос, чтобы пообещать, что никогда не причиню тебе боли и не брошу тебя. Но это бесполезно, так как я нарушил свое обещание», — прочла я предложение, прежде чем он перевернул страницу назад, представляя новую страницу и новую строку.

— «Я знаю, что не заслуживаю еще одного шанса от тебя после того, как я с тобой обошелся, и за это я никогда себе не прощу, но...»

Перевернул.

— «Я готов ждать всю оставшуюся жизнь, чтобы вернуть твое доверие. Чтобы получить твое прощение. Потому что я могу вынести всю боль в мире, но я не могу держаться подальше от тебя. Ты - часть меня, моя душа и мое сердце, которые я всегда буду носить, как татуировку, до своего последнего вздоха.»

Перевернул.

— «Если ты дашь мне один шанс, я буду предан тебе. Навсегда.»

Я почувствовала, как слезы уже наворачивались на мои глаза… я почувствовала, как они вот-вот скатились бы по моей коже.

Перевернул.

— «Прости, что игнорировал тебя. Прости, что оттолкнул тебя. Но больше всего мне жаль, что я заставил тебя увидеть потерянного парня, который заставил тебя почувствовать, что не любит тебя, хотя глубоко в своей потерянной душе он все еще безнадежно любит тебя.»

Перевернул.

— «Если твой ответ "да", то мне просто нужно, чтобы ты посмотрела мне в глаза с любовью и обожанием, которые я получил, будучи тем другим парнем. Я просто хочу вернуть это, мой ангел. Пожалуйста. И если это будет «нет», я никогда не перестану пытаться.»

Перевернул.

— «Я буду любить тебя всю оставшуюся жизнь. Даже когда ты будешь похожа на нее.»

Ниже я увидела фотографию счастливого лица Бетти Уайт.

У меня вырвался сдавленный смешок.

— Только один шанс, пожалуйста, Тейя, — умолял он, используя свой голос.

Мои глаза опустились на колени. Слезы смешанных эмоций текли по моим щекам.

— Пожалуйста, не плачь, Тейя. Пожалуйста.

Я услышала шелестящий звук, прежде чем почувствовала, как его теплые ладони обхватили мое лицо.

Я издала всхлип, который заставил Люцифера прислониться своим лбом к моему.

— Детка, пожалуйста. Я больше не хочу причинять тебе боль. На этот раз все будет по-другому, потому что я позабочусь о том, чтобы не ты пострадала из-за нас двоих.

Люцифер обнял меня своими сильными руками и притянул к своей груди. Я слышала, как колотилось его сердце, а мои слезы пачкали его футболку. Но мне все равно. Единственное, что имело значение, - это то, что Люцифер со мной.

— Все зависит от тебя, детка. И я приму любой твой ответ.

Когда я откинулась назад, то посмотрела в его красивое лицо.

Мои глаза, не отрывающиеся от его глаз, наполненные любовью и обожанием, которые были скрыты за всей болью и трагедией, через которые мы прошли, но никогда не покидали моего сердца.

В ту минуту, когда он получил ответ, его губы соединились с моими.

Его губы мягкие и нежные, но требовательные и глубокие. Я так скучала по его поцелуям и прикосновениям, по тому, как они действовали на меня, даже несмотря на его легкие, как перышко, прикосновения.

Прижимаясь своим лбом к моему, Люцифер глубоко вздохнул и потерся своим носом о мой.

— Я так скучал по тебе, мой ангел.

— Я тоже скучала по тебе. Пожалуйста, не покидай меня снова.

— Я никогда больше не покину тебя, Тейя.

— Тогда поклянись своим сердцем, — прошептала я.

С нежной улыбкой он начертил крест на левой стороне груди, прежде чем прошептал мне в губы:

— Клянусь сердцем. Оглянись вокруг, Тейя.

С растерянным выражением лица я откинулась назад и оглянулась по сторонам. Мои глаза расширились от благоговения и удивления тем, что я видела.

Отсюда я видела весь город за горизонтом. В нескольких домах все еще горели огни. Холодный зимний ветерок заставил деревья слегка раскачиваться, как будто они танцевали в такт все еще играющей музыке. Дома дальше скрыты холодным туманом, но все же немного видны мне.

Взяв мой подбородок указательным и большим пальцами, он приподнял мою голову, преподнося еще один сюрприз.

Мерцающее темное небо.

Миллиарды звезд, разбросанные по всему небу, словно краски на холсте, отображали самое прекрасное зрелище, которое только мог предложить Бог.

— Это так прекрасно...

— Нет ничего совершеннее тебя, — он провел пальцами по распущенным прядям моих волос.

Я покраснела, одаривая его нежной улыбкой.

— Я так по этому скучал, детка.

— По чему?

— По этой самой улыбке на твоем лице, твоим щекам, румяным, как роза. Абсолютное совершенство.

Я издала хриплый смешок, прежде чем заглянула глубоко в его глаза.

Я тоже скучала по тебе. Я хотела ему это сказать.

— Давай немного повеселимся.

Я прищурилась.

— Но здесь никого нет.

— Я здесь. Ты здесь. И это все имеет значение в данный момент, верно?

Я кивнула в ответ, когда он нажал на пульт, снова приводя в движение колесо Обозрения, ведущее нас вниз. На этот раз музыка сменилась на "Closer" от Chainsmoker and Halsey.

Когда мы спустились, он повел меня к кабинке, стена которой была увешана воздушными шариками. Обежав вокруг, он остановился за прилавком и откашлялся.

— Добро пожаловать! Добро пожаловать! Хотите показать свои навыки стрельбы, мэм? Просто лопайте воздушные шарики и выигрывайте свой приз! Бесплатно, — объявил он громким голосом, заставляя меня хихикать. — Что скажете, мэм? — подмигнул он.

— Я бы с удовольствием попробовала.

Положив игрушечный пистолет на плечо и руки, я прицелилась в шарики через маленькое отверстие на пистолете, прежде чем нажала на спусковой крючок. Каким-то образом мне удалось попасть по меньшей мере пять шариков.

— Браво! Браво! — хвалил он и хлопал в ладоши.

Я застенчиво улыбнулась и опустила пистолет.

— Теперь что я выиграю?

— Вы выиграете специальный приз, мэм. Сладкую вату, — пробормотал он, вытаскивая розовую сахарную вату из-под стола передо мной. — И свидание с красивым и обаятельным парнем.

Он самодовольно ухмыльнулся, заставляя мою кожу покрыться мурашками от напряжения.

Он наклонился вперед, его мышцы бугрились под рубашкой так, что отчетливо виднелись бицепсы. Святой Боже.

Усердно ли он тренировался в последнее время?

— О, правда? — я наклонилась вперед, опершись подбородком на правую руку.

— Совершенно верно, ангел.

— А кто этот красивый и обаятельный парень? Я его нигде не вижу, — поддразнила я, делая вид, что искала кого-то с надутым видом.

— Он прямо перед тобой.

Я вопросительно оглядела его с головы до ног.

— Ты? О... я думала, ты говоришь о каком-то другом парне. Ты... обычный, — соврала я.

Люцифер и «обычный» никогда не должны быть в одном предложении.

Изменения, произошедшие с его телом, не поддавались описанию. С его накачанными мышцами и мозолистыми руками моя кожа просила, чтобы он касался ее каждый раз, когда я рядом с ним. И каждый раз от его глубоких карих глаз я падала в обморок.

— Я обычный?

Он притворно шокированно посмотрел на меня, выходя из-за прилавка и направляясь ко мне, как охотник, преследующий свою добычу в скрытом режиме.

Я отступала назад с каждым его шагом, чувствуя, как мои легкие горели от глубокого дыхания. Я наблюдала, как его глаза потемнели, наполняясь весельем и напряженностью.

— Я покажу тебе, каким обычным я могу быть, — угрожал он, его голос подобен шелку.

— Я бы хотела посмотреть, как ты попробуешь, — бросила я вызов, но все же из предосторожности сделала шаг назад.

Он резко бросился ко мне. Одним быстрым и плавным движением схватил меня за талию, притягивая ближе к своей груди. И без какого-либо дальнейшего предупреждения он начал безжалостно щекотать меня по талии и животу, заставляя меня извиваться и визжать. Я схватила его за руки, чтобы остановить его действия, но знала, что это бесполезная попытка.

— И как тебе этот «обычный»? — его ухмылка стала шире, и он возобновил свои усилия, щекоча меня сильнее.

— Люцифер! Нет! Прекрати! — закричала я сквозь слезы смеха.

— Прости, что? Не слышу тебя из-за музыки, — подразнил он и мучал меня дальше, щекоча ниже шеи.

— Нет! Пожалуйста! — бормотала я, задыхаясь от смеха.

Он и раньше щекотал меня, когда мы были детьми. Обычно, когда у меня было плохое настроение или я выигрывала игру, просто чтобы помучить меня за то, что я назвала его цыпленком.

— Боже, остановись!

Я мотала головой из стороны в сторону, колотя кулаками по его груди, но это его не останавливало.

— Хорошо! Хорошо! Ты не обычный! Ты выше этого! — взвизгнула я, и он внезапно замер.

Схватив обе мои руки, он завел их мне за спину, наклоняя лицо вперед.

— Это так? — спросил он хриплым голосом.

Я задыхалась от смеха, но когда мой взгляд встретился с его, все веселье из моего тела улетучилось. Его дыхание отражало мое, когда он смотрел на меня сверху вниз таким пристальным взглядом, которого я никогда раньше не видела.

Я кивнула.

— А кто я еще? — выдохнул он.

Я хотела ответить на его вопрос, но слова не слетали с моих губ, пока я неподвижно стояла в его объятиях, безмолвная и затаившая дыхание.

— Знаешь, кем я себя считаю?

Я покачала головой, закусывая губу.

— Я принадлежу тебе. Только тебе. И я так безумно люблю тебя.

Я смотрела на его прекрасное лицо, озаренное любовью, и мне казалось, что он увидел меня в самый первый раз. Наклоняясь, он закрыл глаза и поцеловал меня. Он отпустил мои руки и обхватил пальцами мои щеки, нежно удерживая меня на месте. Я ответила на его поцелуй, проводя языком по его губам и нежно укусила. Он углубил поцелуй, проводя большим пальцем по моим мягким завиткам, и я почувствовала, как у меня подогнулись колени. Он начал двигать нас назад, пока я не уперлась спиной в стену. Не раздумывая, я прижала его ближе и обхватила ногами его талию. Одной рукой он обхватил мое лицо, а другой начал водить по моему телу, обводя груди, талию, бедра и ягодицы. Непроизвольно мои бедра потерлись о него, когда я почувствовала, как его эрекция упиралась мне в живот.

Боже мой!

Он резко вдохнул и застонал.

— Черт возьми, Тейя. Не делай этого.

Я нахмурилась, откидываясь назад, когда наши тяжелые вздохи сливались воедино.

— Почему? Я сделала что-то не так?

— Ты не сделала ничего плохого, но если ты будешь продолжать в том же духе, я в конечном итоге сделаю то, к чему ты не готова, — прохрипел он.

— Я готова.

Не так ли?

Он посмотрел на меня с удивлением.

— Тейя, ты не обязана. Нет никакой спешки. Я могу ждать столько, сколько ты захочешь.

Это твой шанс сказать, что ты не готова. У тебя был шанс забыть об этом. Но по какой-то неизвестной причине я действительно хотела этого. Я хотела этого сейчас, здесь и с ним.

— Я хочу этого, Люцифер. Я хочу этого с тобой, — прошептала я.

Его губы коснулись моего подбородка, заставляя меня дрожать.

— Ты уверена, Тейя? Это твой последний шанс.

Я отчаянно закивала.

— Я уверена.

Его губы коснулись нервной точки на моей шее, заставляя меня застонать, когда он посасывал мою кожу.

— Люцифер, пожалуйста, — застонала я и обхватила ногами его талию, крепко держа за плечи.

— Я знаю, детка. Ты тоже мне нужна, — его голос полон отчаяния и тоски.

Он прижал меня к себе одной рукой, в то время как другой провел по моему обнаженному бедру, посылая огонь по моему телу.

— У тебя мягкая, такая гладкая кожа.

Сделав несколько ленивых кругов, его рука поднялась выше и положила пальцы на вершину моих бедер, когда я почувствовала, как его пальцы коснулись моих трусиков.

— Ты хочешь сделать это здесь, Тейя?

Я не хотела никуда идти прямо сейчас. Я не думала, что мое тело смогло бы и дальше справляться с ожиданием.

— Здесь.

Он улыбнулся мне в щеку, прежде чем запечатлел целомудренный поцелуй на моих губах, а затем углубил его. Жар в моем теле сжигал каждый дюйм меня, зная, что приглушить его мог только Люцифер. То, как его пристальный взгляд сверлил меня, сводило с ума.

— Ты такая красивая, Тейя. Никаких слов никогда не будет достаточно, — сказал он, поднимая пальцы выше.

— Я никогда раньше этого не делала... — выпалила я.

Должен ли он знать это или нет?

Отлично. После того, как я это выпалила, я спросила себя. Чистый гений, Тейя.

— У нас сейчас не будет секса, Тейя. Даже я не готов к этому. Я буду только прикасаться к твоей киске и заставлять тебя кончать, пока ты не выкрикнешь мое имя.

У меня перехватило дыхание, когда я услышала его грязные слова. Я слышала, как другие парни и девушки говорили «киска» и «член», и большую часть времени это заставляло меня съеживаться, но когда Люцифер бормотал эти грязные слова, все мое тело покалывало от желания. Просто от его слов я чувствовала, как у меня тоже все сжималось внутри.

— Просто дыши, детка, — прошептал он.

Я услышала, как он втянул воздух, когда его пальцы обвели мои влажные складки через трусики. Я громко застонала с открытым ртом.

Это происходило. Это действительно происходило.

— Со мной тебе будет хорошо, детка. Обещаю.

Он потер большим пальцем мой бугорок круговыми движениями, посылая электричество по моим нервам.

О Боже!

— Такая красивая.

Он потерся сильнее и быстрее, и все мое тело покалывало от чистого желания.

— Ты хочешь еще, Тейя? — Что? — Ты хочешь еще? — снова спросил он.

— Ч-что? — я едва выговорила слово, потому что не контролировала свое тело.

— Ты хочешь, чтобы я прикоснулся к тебе без трусиков?

Он действительно мог это сделать? Больше всего на свете я хотела от него большего.

— Да, — прошептала я.

Он застонал, проводя мягкими поцелуями по линии моего подбородка, когда стянул трусики в сторону, обнажая меня. Холодный ветерок пробежал по моей чувствительной коже, и по ней разбежались мурашки.

Прежде чем мой разум успел осознать происходящее, его большой палец потер мой клитор, в то время как указательный провел по влажным складочкам.

Я застонала, почти закричала. Чем больше он терся, тем сильнее мое тело реагировало на его прикосновения. Я почувствовала, как все мое тело стало сверхчувствительным, когда его прикосновение вызвало шок в моем учащенном пульсе.

Его рот переместился к выпуклости между моими грудями, а язык опустился вниз, обводя кожу, в то время как его умелые пальцы продолжали творить свое волшебство. Мои глаза закрылись, а спина выгнулась дугой. Мое сердце билось с перебоями.

— Я чувствую, как ты дрожишь, Тейя. Кончай, Ангел.

Мои ноги задрожали, когда он потерся быстрее, но в ту минуту, когда его палец погрузился в меня, я громко застонала.

— Боже! Люцифер! — застонала я вслух.

— Посмотри на меня, Тейя. Я хочу увидеть, как ты кончаешь, — промурлыкал он.

Я открыла глаза. Желание и любовь, плавающие в его глазах, для меня невыносимы. Но я не отвела взгляд.

— Люцифер! — выкрикнула я его имя, чувствуя, как внутри у меня все сжалось как сумасшедшее.

— Кончай, детка. Я поймаю тебя. Отпусти.

Как будто его слова дернули за воображаемую ниточку в моем теле, как марионетку, и я кончила. Я содрогнулась в конвульсиях, когда грузовой поезд оргазма пронесся сквозь меня. На минуту перед моими глазами появились белые вспышки, затуманивающие зрение.

— Абсолютное совершенство, — прошептал он, целуя меня в губы.

Я улыбнулась ему в губы.

— Это было...

— Я знаю, — усмехнулся он.

Я почувствовала, как его эрекция уперлась в джинсы.

— Ты тоже хочешь, чтобы я к тебе прикоснулась?

Он быстро поцеловал меня, лаская мои щеки.

— Не сегодня, детка. Я в порядке. Кроме того, теперь я определенно выше среднего, тебе не кажется?

Я хихикнула, целуя его.

— Определенно выше.

— Любишь меня?

Я кивнула.

— Навсегда.

— Обещаешь?

— Клянусь сердцем.

Это были драгоценные моменты. Моменты, которые заставляли меня чувствовать себя особенной каждый раз, когда я была с ним. В ту ночь, когда он пообещал никогда больше не разбивать мое сердце, я слепо поверила ему.

Но сейчас, оглядываясь назад, я поняла, что мне вообще не следовало этого делать.

ГЛАВА 10

Ангел слишком долго умирал в поисках любви, пока не встретил дьявола.

ТЕЙЯ

НАСТОЯЩЕЕ

Аид молчал с тех пор, как высказал мне все. Тем временем я терзала себя всевозможными мыслями, пытаясь понять, нет ли каких-либо намеков на то, что он блефовал. В ту ночь, когда он говорил о том, что у нас будут дети, я почувствовала, что попала в кошмар. Но это? Это хуже, чем кошмар.

Я поклялась себе, что не стала бы добычей и не попалась бы в его ловушку. Я была его жертвой с самого первого дня. Но то, что он предлагал мне сейчас, - это то, от чего я не могла отказаться, и он это знал.

Мы проезжали мимо других машин. Ни один из нас не произнес ни единого слова. Чем дольше мы ехали, тем сильнее трепетали нервы.

Я заметила, что Аид нахмурился, глядя в зеркало заднего вида. Его руки сжимали руль стальной хваткой, пока мы ехали сквозь поток машин, хотя и не очень большой. Дорога была практически пустой, мимо нас проехало очень мало машин.

Растерянно нахмурившись, я посмотрела в боковое зеркало и заметила кое-что необычное.

Подождите. Где черные BMW, на которых телохранители следили за нами?

Заметил ли это Аид? Поэтому он внезапно стал таким напряженным?

Прежде чем я успела сформулировать свой вопрос, Аид выжал газ. Меня тут же вдавило в сиденье.

— Аид, что ты делаешь?

Аид всматривался в боковое зеркало.

— Ни единого гребаного вопроса. Держись крепче.

Что-то столкнулось с нашей машиной. Я оглянулась через плечо и увидела два черных внедорожника прямо за нами.

— Что происходит? Кто они? — спросила я.

— Итальянцы. А теперь заткнись. В отличие от тебя, у меня нет желания умереть! — заорал он во всю глотку.

Я немедленно подчинилась. Страх сдавил мне горло.

Столкновение с террором и насилием пугало меня еще больше. Вокруг нас свистело все больше выстрелов, возвещающих войну.

Почему они нападали на нас?

Аид прибавил скорость, выкручивая руль, и мы свернули за угол, на узкую улочку, окруженную старыми зданиями.

Борясь с ремнем безопасности, я схватилась за края сиденья, держась за них изо всех сил. Не прошло и секунды, как я услышала выстрел, разбивающий заднее стекло, и на нас дождем посыпались осколки.

Рефлекторно мы оба пригнули головы, в то время как Аид продолжал вести машину как сумасшедший.

Я дергалась взад-вперед, выполняя резкие повороты, которые делал он, уклоняясь от атак наших преследователей.

Завизжали шины, воздух наполнили выстрелы, и все больше разбивалось стекла.

— Черт, — зарычал Аид, пытаясь позвонить кому-нибудь по своему телефону.

Но, в конце концов, это был неверный ход, когда раздалось еще несколько выстрелов и Аид издал рычание. Я посмотрела в сторону и увидела, что его белая рубашка за считанные секунды стала кроваво-красной.

Кровь сочилась из его руки, пока мы делали еще один поворот.

Внезапно я услышала небольшой треск шины, за которым последовал визгливый звук. Машина начала вращаться, одновременно замедляясь. Ничто больше не контролировалось.

Я вцепилась в ремни как можно крепче. Мои глаза закрылись, когда наша машина самостоятельно остановилась возле склада.

Сзади начали открываться дверцы машины, раздались тяжелые шаги по твердой земле. Аид наклонился ко мне, открывая ящик приборной панели. Его руки шарили в поисках пистолета.

Но было уже слишком поздно.

Четверо мужчин во всем черном направили на нас пистолеты.

Мы с Аидом замерли, когда один из них открыл мою дверцу и тисками вытащил меня из машины. У него были темно-каштановые волосы и кристально-голубые глаза.

Почему они забирали меня?

Двое других схватили Аида, пока он кричал и проклинал, извиваясь в их хватке.

Я впилась ногтями в руку мужчины, пытаясь вырваться из его хватки. Но, как будто его тело было сделано из стали, на него ничто не действовало. Вместо этого в мгновение ока он перекинул меня через плечо. Я закричала о помощи, руками колотила его по плечам, а ногами била в грудь.

От моего удара с его губ сорвалось одно-два ворчания, но это не заставило его ослабить хватку на моей талии. Он шагал к черному лимузину Hummer, и дверь открылась. Меня втолкнули внутрь, и я почувствовала, как моя спина коснулась мягкого ковра на полу, а затем раздался звук закрывающейся дверцы машины.

Водитель тронулся с места и выехал из переулка. Ни Аида, ни его телохранителей не было видно. Он исчез из поля моего зрения за считанные секунды.

Пуф.

Почему они забрали меня? Почему не Аида?

Я оглянулась и увидела мужчину, сидящего в дальнем углу лимузина. Как будто он прятался в тени. Его лицо было обращено к окну, как будто всех выстрелов и автомобильной погони никогда не было, в то время как он спокойно сидел на своем месте, положив ногу на левое колено.

Серебряные часы Rolex выглядывали из рукава его белой рубашки, поверх которой был надет сшитый на заказ черный костюм.

— Кто вы? Куда вы меня ведете? — спросила я, наконец обретя дар речи.

Он тяжело вздохнул и повернул голову, чтобы посмотреть мне в лицо.

Его глубокие черные глаза мгновенно встретились с моими, посылая внезапный электрический разряд по мне.

— Я удивлен, что ты так легко забыла меня, Ангел.

Он ответил своим глубоким хрипловатым голосом. Но это... Ангел. Только один человек когда-либо называл меня так, и теперь он...

Нет. Этого не могло быть.

Паника снова вспыхнула в моем сердце. Я огляделась, ища что-нибудь, чтобы выбраться отсюда. Нет. Только не он.

Я не хотела иметь с ним дело.

Зачем он все это сделал? Куда он меня вез?

Он наклонился вперед, и из тени выступил сам дьявол.

При виде сидящего передо мной мужчины мое сердце бешено забилось. Это был он.

Люцифер.

Его глаза потемнели, когда он заметил мой взгляд.

Те же глаза, которые заставили меня поверить, что любовь существовала в этом мире, что я ее заслужила. Те же глаза, которые заставили меня с визгом вернуться к реальности, к тому, что я рождена для агонии и мучений.

Он так сильно изменился за эти годы. Его плечи были широкими и выглядели совершенно мужественно. Не имея возможности видеть его кожу, было очевидно, что он стал сильнее. У него темно-черные волосы, которые выглядели почти как вороново крыло, на подбородке легкая щетина, несмотря на то, что у него была французская стрижка бороды, и высокомерная улыбка, растягивающая его губы.

Возможно, он и изменился снаружи, но глубоко внутри ничего не изменилось. Он по-прежнему Люцифер.

Дьявол.

Наклоняясь вперед, он поднял руку и провел ею по моей щеке.

По моему телу тут же пробежала дрожь, в одно мгновение вернув все эти воспоминания.

Нет! Не в этот раз.

Я шлепнула его по руке, свирепо глядя на него.

— Не прикасайся ко мне, черт возьми, — прошипела я.

Его челюсти слегка сжались, и внезапно он схватил меня за затылок, притягивая так близко, что наши носы соприкоснулись.

— Я не подчиняюсь ничьим приказам. Даже от тебя. Но не думай, что получишь любовь и доброту, как от Аида. Ты была его женой, но со мной ты будешь моей пленницей. Вся моя, — прошептал он мне в щеку, его дыхание заставляло мое сердце биться быстрее.

Если он думал, что я получила любовь и доброту от Аида, то он, должно быть, жил под скалой.

А его пленница?

— Зачем ты все это сделал? Почему я? — спросила я.

— Потому что через тебя я получу еще одну вещь, которой так жаждал. Власть. Ты будешь моей королевой в этой игре.

Я хихикнула.

— Если ты думаешь, что я буду твоей шахматной фигурой, то ты сильно ошибаешься. Я буду бороться изо всех сил и буду бежать до последнего вздоха. Но я никогда не буду твоей.

Я пыталась оттолкнуть его руку, но это только заставило его крепче сжать мою шею.

Он ухмыльнулся, как псих, каким он и являлся.

— Прячься, где хочешь. Беги, куда сможешь. Но в конце концов королева обязана вернуться к своему королю.

Это последнее, что я услышала, прежде чем почувствовала, как что-то укололо меня в шею и проткнуло кожу. Внезапно мое зрение затуманилось, а мышцы стали тяжелыми и онемевшими.

Он, блядь, накачал меня наркотиками.

Прежде чем я успела произнести еще хоть слово, мое тело ударилось об пол, и я потеряла сознание.

ЧАСТЬ 2

ПРОЛОГ

ЛЮЦИФЕР

Повсюду адским пламенем сыпались выстрелы. За считанные секунды прекрасная вилла превратилась в полный хаос после войны. Ярость бурлила у меня в крови, когда я вошел на виллу только с одним намерением.

Убивать здесь всех ублюдков.

Все без исключения - люди, которые причинили ей боль, которые забрали ее у меня.

Я не мог позволить ни одному из этих монстров прожить еще один день. Я не мог позволить им сбежать. Если потребовалось, я уничтожил бы их семьи, чтобы уничтожить их самих.

Но больше всего я должен был увезти ее отсюда к чертовой матери. На этот раз я должен был спасти ее.

Все эти годы она ждала меня. Умоляла меня о помощи, прийти и забрать ее от монстра, с которым она была вынуждена быть.

Я проживал каждую секунду своей жизни с чувством вины, зная, что все эти годы я был настолько ослеплен ложью, что правда была прямо передо мной, но я все еще не мог ее разглядеть.

Но если я потерял бы ее сегодня… Я себе этого не простил бы. Никогда.

У меня было более восьмидесяти солдат для атаки, все преданные и высококвалифицированные, чтобы выполнить задание. Я убедился, что у меня было все, чтобы вернуть ее сегодня. Никаких сбоев.

Мое сердце билось быстрее, тело вибрировало от решимости и гнева.

Каждый раз, когда я стрелял в ублюдка, образ ее пыток и изнасилования мелькал у меня перед глазами, заставляя кипеть от невыносимой ярости.

Здесь была моя женщина - и я не ушел бы без нее, даже если мне пришлось бы пожертвовать собственной жизнью.

Я побежал по коридору, пока мои люди разбирались с ублюдками внизу.

Пистолет был направлен прямо мне в лицо, но я выстрелил первым, попав ему прямо между глаз. Я уложил десять человек.

Столько свирепости.

Так много гнева.

Адреналин разлился по всему моему телу. Мой пистолет был пуст, и когда я собирался достать другой из заднего кармана, я увидел его.

Аид.

Сразу же почувствовал, как весь сдерживаемый огонь вышел наружу, когда человек, который отнял у меня все, стоял всего в нескольких футах от меня.

— Что? У тебя не хватает смелости сразиться со мной по-мужски? — усмехнулся он, снимая пиджак.

Передернув плечами, я снял куртку и бросил пистолет, закатывая рукава.

— Ты умрешь, ублюдок. Я позабочусь о том, чтобы ты испытал ад наяву, прежде чем испустишь свой последний вздох.

Аид бросился на меня со звериным рычанием, пригнув голову, как баран, и пытаясь разорвать меня на части. Я схватил его за плечо и оттолкнул, нанеся сильный удар в живот. В тот момент, когда он рефлекторно присел, мое колено врезалось ему в лицо.

Он упал на землю, но быстро взял себя в руки, выглядя как разъяренный бык. Он снова сделал свой ход, поднимая кулак и делая вид, что собирался ударить меня, но, как подлая змея, которой он и являлся, он нанес еще один удар мне в живот, а локоть врезался мне в челюсть. Он набросился на меня со всей силой, какая у него была, нанося непрерывные удары в живот и лицо, пока я не почувствовал, как из моих губ и носа потекла кровь.

Вокруг нас гремели выстрелы, пока продолжалась наша собственная война.

Я схватил его кулак яростной хваткой, прежде чем он собирался нанести еще один удар, и тут же ударил его в челюсть и пнул в грудь. Его рот был в крови, а он хохотал как маньяк.

Он сплюнул на пол, показывая мне свои окровавленные зубы.

— Ты знаешь, я трахал ее каждую ночь. Она закрывала глаза, возможно, думая о тебе или еще о какой-нибудь глупости, но тогда я трахал ее сильнее, чтобы вернуть ее к реальности и показать, что она принадлежит мне.

Мои глаза расширились, когда картинка возникла прямо перед моими глазами. Воспользовавшись шансом, он ударил меня кулаком в подбородок, и я упал на землю. Он оседлал мою грудь, держа меня за воротник.

— В тот день, когда она вернулась, я был не только ее монстром, но и заставил ее встретиться лицом к лицу с другими монстрами.

УДАР.

— Солдаты, охранники и другие капо по очереди дежурили с ней днем и ночью.

УДАР.

— Она умоляла и плакала, пока у нее ничего не осталось.

УДАР.

— У тебя всегда было все, но в этой игре победил я. Я король. Так что шах и мат...

Слова замерли у него на губах, когда я схватил его за руки и перевернул. Я немедленно вскочил и наступил ногой ему на горло, заставив его громко закашляться. Я принял ту позу, в которой он был несколько мгновений назад, и схватил его за руки.

— Эти руки оставили синяки на ее коже.

Резко повернув, я сломал его запястья со слышимым хрустом. Он застонал от боли, но этого было недостаточно.

— У этих ног хватило наглости пнуть ее, причинив боль ее телу.

Достав нож, я ударил его в бедро, разрезав его и вывернув. На этот раз Аид закричал. Его ноги дрожали, но я хотел от него большего.

Еще боли.

Еще крика.

Еще больше агонии.

Достав нож, я поднес его к его лицу. Он попытался отодвинуться, но я был слишком тяжел, а он слишком слаб, чтобы пошевелиться. В его глазах читалась паника.

— И эти глаза осмелились насладиться болью, которую она терпела так долго… — мой хриплый голос затих.

Он уставился на меня широко раскрытыми глазами, глубоко и тяжело дыша.

— Люцифер, нет… Я твой единственный...

— Мне всегда было наплевать, кем ты был, так что твою судьбу ничто не изменит.

Я вонзил свой нож ему в глаза, обрывая его отчаянное существование, наблюдая за его безжизненным и окровавленным телом.

Жаль, что я не сделал этого раньше… Жаль, что я не убил его в тот день, когда он забрал ее у меня.

Встав, я оставил его тело гнить и начал искать своего ангела. Я перепробовал все двери, пока не обнаружил, что последняя заперта.

Прицелившись, я нажал на спусковой крючок и взломал замок. Я вошел внутрь, в темную комнату, единственным источником света в которой было окно. Мои ботинки коснулись выброшенных бутылочек со смазкой и презервативов. В воздухе пахло пивом и сексом.

Мое сердце бешено колотилось в груди, когда всевозможные картины, от которых сжималось сердце, проносились в моем сознании.

О, ангел... Мне так жаль.

Я подошел к кровати.

Там была она.

Голая. Грязная. Вся в синяках.

Но в тот момент, когда я шагнул вперед и посмотрел на лужу крови на полу, мой мир просто остановился.

Я не мог пошевелиться. Я не мог дышать.... или думать...

Тейя лежала на полу с ножом в животе, из нее все еще текла кровь. Она была похожа на мертвую душу. Ее губы посинели, а кожа стала бледно-белой.

Нет. Нет.

Боже, пожалуйста, не поступай так со мной.

— Тейя... — я едва прошептал ее имя, когда бросился к ней и заключил в объятия.

Ее тело было похоже на безвольный труп. Холодное и мертвое.

Мои руки дрожали, слезы, которые в последний раз были пролиты по моей матери, были на грани того, чтобы пролиться. Я осторожно вытащил окровавленный нож и попытался прикрыть ее рану простыней.

— Тейя, пожалуйста, не оставляй меня. Я умоляю тебя. Пожалуйста, — мой голос сорвался, когда мое сердце почувствовало, что в него бесконечно вонзали нож, и ничто никогда не смогло бы вылечить это. — Ангел...пожалуйста.

Дрожащими руками я прикоснулся к ней и послушал пульс, умоляя Бога не забирать ее у меня.

ГЛАВА 11

На алтаре дьявола верх - это низ, удовольствие - это боль, тьма - это свет, рабство - это свобода, а безумие - это здравомыслие.

ЛЮЦИФЕР

ПРОШЛОЕ

Почему математика обязательно должна быть такой сложной?

Боже!

Закатив глаза и фыркнув, я наконец закончил тест. Отправив работу, я вышел из комнаты, спеша на игровую площадку поиграть в баскетбол.

Это то, что никогда не бывало сложным. Кто бы ни изобрел баскетбол, он чистый гений, и да хранит его Господь на небесах.

Все дети начали играть, передавая мяч друг другу. Играли с полной отдачей.

Адреналин бил по моему телу, когда я побежал трусцой к корту, присоединяясь к ним и начал игру.

Все говорили мне, что я великолепен в баскетболе. Некоторые даже спрашивали меня, в чем мой секрет. Но на самом деле никакого секрета нет, никакой стратегии тоже. Мама всегда говорила мне идти туда, где я нашел бы свой безопасный рай, свой собственный покой.

Для меня баскетбол - это мой покой.

Для меня это больше, чем игра, это как спасательный круг.

— Пасуй! — приказал я, ловя мяч у Аида.

Я подпрыгнул изо всех сил, загоняя его в корзину.

Забив еще один гол, я подпрыгиваю от волнения. Мяч отскочил немного далеко от площадки. Другие заняты прыжками и ударами в воздух, наслаждаясь своей победой. Я бросился за мячом, когда мой взгляд устремляется к дубу.

И тогда я увидел, что кто-то сидел.

Девушка.

Мои глаза метнулись к ней, когда я окинул взглядом ее темные волосы, затем фарфоровую кожу. Она самая красивая девушка, которую я когда-либо видел.

Такая юная. Такая ангельская.

В школе было много других девочек, но я никогда не видел ее раньше.

Кто она?

В ее красоте под этими юными чертами было столько обещаний. Солнечный свет подчеркивал ее кожу и волосы, заставляя их сиять.

Она нахмурила брови, заставляя меня последовать ее примеру.

Именно тогда я заметил книгу, лежащую у нее на коленях.

Ее глаза были сосредоточены только на страницах, поскольку она была потеряна в воображаемом мире, в то время как я терялся в ее красоте.

А в желтом платье с двумя косичками она выглядела такой другой... такой чистой.

Кто ты? - спросил я про себя. Меня так и подмывало пойти туда и поговорить с ней, когда Аид подошел сзади и схватил меня за плечо.

— Эй, пошли! Они хотят еще один матч, — сказал он, таща меня обратно на корт, когда я огляделся через плечо.

Попрощался с ангелом.

На данный момент.

НАСТОЯЩЕЕ

Звук, с которым кто-то прочистил горло, вернул меня к реальности. Я поднял глаза и увидел Франко, моего самого доверенного человека, стоящего в дверях моего офиса.

— Сэр, она отказалась есть, — пробормотал он.

Я тяжело вздохнул. Не прошло и дня, а она уже объявила голодовку. Как типично.

— Она вообще покинула свое место? — спросил я.

— Нет, сэр.

Я кивнул, прежде чем встал со стула и вышел из кабинета, направляясь наверх.

Я прошел в комнату для гостей, одетый в черную футболку и серые брюки, поскольку был на своей вилле. Я ворвался в комнату, застав ее возящейся с балконной дверью.

Как я видел, кто-то хитрил. Что ж, ей не повезло, в конце концов, она поняла бы, что дверь не отрылась бы без моего пальца или голоса. Даже если ей удалось бы открыть ее, то не смогла бы выбраться, потому что, если она прыгнула бы с балкона, смерть наверняка бы встретила ее мгновенно. Буквально.

При звуке открывающейся двери она вскрикнула от удивления, когда ее глаза встретились с моими.

Огонь и ярость были видны в ее прекрасных глазах.

Мой ангел была взбешена, и она выглядела такой милой.

Я подошел к ней и посмотрел на нее, отметив, что она все еще выглядела такой невинной, даже с этим огнем, пылающим в ее глазах. Ее укороченная майка демонстрировала пупок, ее изгибы ничего не скрывали под джинсами, плотно облегающими ее бедра и задницу. Ее волосы были единственным отличием в ней, хотя длинная стрижка "пикси" делала ее еще более сексуальной.

Но для меня это не имело значения. Она не что иное, как мой билет к получению большей власти.

— Так это и есть твой план? Оставаться в этой комнате, не есть ни крошки и не пить ни капли воды. Даже не принимать душ и не менять одежду. Это твой окончательный план побега?

Я стоял рядом с ней, наблюдая, как она скрестила руки на груди, что дало мне возможность увидеть небольшую вершину ее декольте.

Я уже чувствовал, как она продумывала каждый аспект побега из этого места. В ее голове проносились всевозможные идеи.

— Похоже, ты просто мучаешь себя. Попробуй какую-нибудь новую тактику, все это стало похоже на 90-е.

Как будто она обиделась, ее глаза сузились, а руки крепко сжались.

— Мудак.

Прозвище было таким жалким, что я не смог сдержать смех.

— Меня называли и похуже.

Я подошел к ней ближе с забавной улыбкой на лице. У нее дерзкий рот, которому я мог бы найти лучшее применение.

Она всегда была умницей. У нее всегда был готов ответ.

Я не только восхищался этим умным ртом, но и он чертовски заводил меня.

Раньше я представлял, как эти губы обхватывали мой член, в то время как ее стоны удовольствия наполняли мои уши, а слезы текли по ее щекам, когда она изо всех сил пыталась взять меня в рот.

Кто-то мог бы назвать меня психопатом за то, что я вообразил такое подростком, но мне было наплевать на это, когда дело касалось Тейи.

Было облегчением видеть, что в ней все еще была эта искра, иначе иметь беспомощную пленницу было бы абсолютно скучно.

Когда я увидел ее фотографии на какой-то вечеринке, которую она посещала с Аидом, Тейя выглядела как утонченная жена, которую интересовал только шопинг и вечеринки. И абсолютная пластика.

Но, похоже, я ошибался.

— Титул труса тебе подошел бы больше.

На этот раз мои руки сжались, когда я сдержался, чтобы не схватить ее за шею.

— Ты даже не смог бы похитить меня без помощи своих сторожевых собак. Тебе не в первый раз от чего-то уклоняться. Уходить как трус, у тебя в крови.

Внезапно я сорвался с места и бросился вперед, схватив в пригоршню ее волосы. Я ожидал ее нападения, но вовремя увернулся и обхватил ее руки другой рукой. Мучительным образом. Она всегда была невысокой по сравнению с моим ростом.

Всего одно легкое нажатие на ее запястья, и я мог бы легко сломать ей кости.

Ее ноздри раздувались от боли, но она не молила о пощаде. Ее глаза впились в мои с досадой.

Черт. Она выглядела такой сексуальной.

— Не провоцируй меня, Тейя. Тебе бы не понравилось, как я бы с этим справился.

Я запрокинул ее голову назад, представив себе ее безупречную шею.

Черт. Я уже хочу оставить на ней следы.

— Ты здесь как моя пленница. Попробуй сделать какую-нибудь глупость, и толика порядочности, которую я предлагаю, будет у тебя отнята. Так что, черт возьми, веди себя прилично и делай, как тебе говорят.

Мой нос пробежался по ее коже, когда я вдохнул ее цветочный аромат.

От нее пахло розами и цветущей вишней. Чертовски опьяняюще.

— Чем раньше ты усвоишь это в своем мозгу, тем лучше будет для тебя.

Я отпустил ее руки и оттолкнул от себя, наблюдая, как она врезалась спиной в дверь.

Она не прикасалась к запястьям, чтобы унять боль, и отметины уже становились заметны.

— Франко вернется с другим подносом. Если я получу такой же ответ, я обойдусь с тобой так, как положено обращаться с заключенной. Так что поступай мудро.

Ее глаза встретились с моими со злобным блеском.

— Я перестала слушать тебя в тот день, когда ты бросил меня, Люцифер. Если ты думаешь, что я буду тебе подчиняться, то ты не только трус, но и тупица.

Уголки моих губ приподнялись в озорной улыбке.

— Как хочешь.

Я позвал одного из охранников, который немедленно вошел в комнату.

— Сэр.

— Отведите нашу пленницу в подземелье. Убедитесь, что к ней будет особое отношение.

— Да, сэр, — ответил он.

Я заметил, что тело Тейи напряглось лишь на мгновение, прежде чем она взяла себя в руки.

Хорошо.

— Спокойной ночи, — пробормотал я, прежде чем вышел из комнаты.

Ее крики и протесты отдавались эхом, пока я возвращался в хозяйскую спальню.

Она могла кричать, вопить и звать на помощь сколько душе угодно. Но даже она знала, что никто не пришел бы ее спасать.

У меня был ключ к ее свободе.

Только у меня.

Но у нее был ключ к власти, которую я искал. Через нее я получил бы Нью-Йорк от Аида. Его город будет моим.

Ему следовало выслушать меня, а не бросать вызов. Что за идиотский поступок.

Одному богу известно, как он стал капо, будучи таким глупым.

Пока я был в машине, я наблюдал, как мои люди выбивали из него дерьмо, прежде чем мы уехали. У этого ублюдка не было ни грамма силы, чтобы дать отпор.

Он взял то, что принадлежало мне по праву, и ни разу не протестовал.

Он даже забрал у меня мою Тейю.

Он забрал все.

Я никогда не должен был поддаваться на его уловки. То, как он умолял меня, эти крокодиловы слезы не должны были растопить мое сердце и заставить отдать ему все, что у меня было.

Наблюдая, как он женился на Тейе, я чувствовал, что сотни кинжалов непрерывно вонзались в мое сердце.

Но Тейя... Она выглядела такой счастливой в день своей свадьбы. Такой великолепной.

Ни на долю секунды она не колебалась, говоря "да" и выходя замуж за Аида в присутствии священника. Любовь и обожание кристально ясно отражались в ее глазах. Я до сих пор помнил тот день.

Я помнил боль, щемящую мою грудь, слезы, которые я пролил в последний раз ради кого-либо, мечту о том, чтобы жениться на ней...

Только если бы Аид не был моим сводным братом, я бы давным-давно пристрелил его.

Каждый раз, когда я верил в любовь, ее убивали прямо у меня на глазах.

Я потерял свою мать.

Я потерял свое законное место.

Я потерял своего ангела.

Но больше нет.

Любовь — это всего лишь иллюзия. Она приходила как маскировка со всеми сердечками и цветами, предлагая тепло и обожание слабонервным людям. Но в конце концов это оставляло вас безнадежным и бессердечным.

К черту любовь.

ТЕЙЯ

Он действительно оставил меня со своим телохранителем.

Я не знала, почему я так удивлена, потому что это то, что он всегда делал.

Охранник размером с Халка схватил меня за обе руки, стаскивая с кровати. Паника охватила меня, когда я вырвалась из его хватки, с трудом передвигая ноги. Прежде чем я успела сделать движение, чтобы ударить его ногой в пах, он внезапно перекинул меня через плечо, как будто знал, что я собиралась напасть.

Что это с охранниками Люцифера, которые перекидывали меня через плечо?

Я закричала во всю силу своих легких, что даже соседи были бы в курсе, но только если бы они были у Люцифера. Мои руки непрерывно били его по спине, а ноги в живот.

— Отпусти меня! Я сказала, отпусти меня! — кричала я и продолжила свою безуспешную попытку нападения.

Наверное, я была права, назвав его Халком, потому что ни один из моих ударов не вызвал у него ни единого ворчания.

Он спустился по лестнице, повел меня по тускло освещенному коридору и открыл металлическую дверь, когда мы вошли в кромешно-черную комнату. Он швырнул меня на землю, как мешок из-под картошки.

Я услышала щелчок выключателя, и комнату осветил потолочный светильник. Я огляделась, привыкая к свету, и увидела, что в этой комнате ничего нет.

Это похоже на огромное помещение с бетонными стенами и деревянным стулом в центре. Сбежать невозможно, поскольку окон нет, а вход и выход только металлический.

— Добро пожаловать в твою новую комнату, пленница, — усмехнулся охранник, прежде чем закрыть дверь.

Пленница? Проститутка?

Чем еще меня можно заклеймить?

Как моя жизнь приняла такой оборот?

Только Бог знал ответ на этот вопрос.

Но теперь я должна сделать все, чтобы сбежать.

Что угодно.

ПРОШЛОЕ

Свет почти ослепил меня, так как я постоянно пыталась привыкнуть к нему. Музыка загремела из динамика, заставляя мое сердце биться все быстрее и быстрее с каждым моим шагом к сцене. От хлопков и воя мужчин в дорогих костюмах с женщиной на руках у меня подкашивались ноги. Черные высокие каблуки совсем не помогали. Моя прозрачная майка и короткая юбка с леггинсами казались тесными и удушающими.

Выйдя на сцену, я держалась за шест, ожидая, когда открылся бы занавес, хотя в глубине души мне хотелось, чтобы он никогда не открывался. Но у меня не было другого выбора, отныне это была моя жизнь, и я должна была принять это. Я закрыла глаза, слушая, как «Love Is A Bitch» заполняет комнату. Занавес поднялся, и мои глаза тоже, но через несколько секунд мое зрение обнаружило одно зрелище, от чего мне стало легче.

Люцифер.

Сегодня он здесь, выполняя свое обещание защищать меня от уставившихся на меня голодных волков.

Прямо там и тогда я почувствовала, как мое сердце успокоилось, а бабочки затрепетали в моем животе от одного его вида. Он в черном костюме, стоял у колонны со своими охранниками, его глаза не отрывались от моего взгляда, как будто он хотел, чтобы я продолжала смотреть на него, несмотря ни на что.

Я сняла юбку точно так, как меня учили, обнажая нижнее белье, когда мужчины начали подбадривать и свистеть. Но никто из них не имел для меня значения, а единственный человек, который важен, был со мной, даже на таком расстоянии друг от друга. Держась за шест, я закружилась вокруг него, запрокидывая голову. Я почувствовала, как его пристальный взгляд впился в меня, моя кожа словно горела, когда я почувствовала, как желание разлилось по моему телу. Возможно, я танцевала здесь для сотен мужчин, но только мы с Люцифером знали, что все это только для него. Затаив дыхание, я покачала бедрами в такт музыке, выполняя движения вокруг шеста. Не колеблясь, я наполовину поднялась и обхватила шест, держась за него одной рукой. Медленно и грациозно я покачивалась на земле, еще больше выгибая спину. Мужчины начали сходить с ума, когда подбадривали меня и начали швырять в меня деньгами.

Когда я снова вышла на сцену, мужчина в сером костюме внезапно сделал шаг ко мне. Меня мгновенно охватыватил страх, но один из охранников Люцифера удержал его на месте. Продолжая свой танец, я вздохнула с облегчением. Оглядываясь через плечо, я заметила, что он смотрел на меня, скрестив руки на груди.

Невинно улыбнувшись ему, я вскоре закончила свой танец. Как только закрылся занавес, я прошла за кулисы и переоделась из этой нелепой одежды в удобную.

Когда я закончила смывать с лица обильное количество косметики, я услышала стук в дверь.

— Ангел? — скрипучий голос Люцифера донесся из-за двери.

— Одну минуту.

Быстро удаляя остатки макияжа, я разгладила платье и волосы и открыла дверь. Яркая улыбка мгновенно растянулась на моих губах.

Через несколько секунд я прыгнула в его объятия, вдыхая его мускусный одеколон, который я так любила.

— Спасибо, что был здесь сегодня.

— А где же мне еще быть? Я обещал быть рядом с тобой, несмотря ни на что, Ангел.

Он поцеловал меня в висок, не обращая внимания на других людей в коридоре, глазеющих на нас.

— Давай убираться отсюда. Моему Ангелу здесь не место. Ее место там, где она хочет быть. В ее собственном раю, — прошептал он мне на ухо, крепко обнимая меня.

***

Поворачивая голову, свежий запах цветущих роз разнесся вокруг меня, когда я вздохнула с облегчением, и моя голова опустилась на грудь Люцифера. Мои глаза смотрели на его потрясающее лицо с полным благоговением. Прошел год с тех пор, как мы были вместе и признавались друг другу в любви. Прошел год с тех пор, как мы прошли долгий путь после тех мрачных времен. Мы всегда проводили здесь бесчисленное количество часов, сидя под звездами или на скамейке. Его объятия всегда окутывали меня своей безмятежностью, когда мы наслаждались теплом и любовью друг друга.

"Ashes" Клэр Геррезо, раздавался в наушниках, из них один - в ухе Люцифера, а другой- в моем.

— Ты пялишься, — прошептал он с улыбкой, хотя его глаза были закрыты.

Я хихикнула.

— Я просто смотрю...

Он повернул голову и встретил мой нежный взгляд, в то время как его рука сжалась вокруг талии, притягивая меня еще ближе к нему. Наклонившись вперед, он поцеловал меня в губы, заставляя мое сердце мгновенно затрепетать.

— Это моя работа, — прошептал он в уголок моего рта.

Я улыбнулась, приподнимая бровь.

— Да? И в чем заключается твоя работа?

— Быть собой и выглядеть красиво, что не требует от тебя никаких действий, Ангел. Ты есть и всегда будешь моей прекрасной девочкой.

Бабочки запорхали у меня в животе от его трогающих сердце слов. Но его глаза... его глаза говорили мне все, что мне нужно знать.

Я почувствовала, как мои щеки покраснели от смущения, когда наклонилась ближе и страстно поцеловала его. На вкус его губы были как мята и шоколад - идеальное сочетание рая. Вскоре наш поцелуй сменил темп, превратившись из мягкого и дразнящего в жесткий и полный страсти. Его рука перебирала мои волосы, и я почувствовала, как его эрекция прижалась ко мне.

Такое случалось несколько раз, но мы никогда не переходили черту. Он сказал, что подождал бы меня, пока я не почувствовала бы себя с ним комфортно. Прошел год, и, честно говоря… Я действительно хотела этого.

Я высунула язык, обводя им его нижнюю губу, прежде чем нежно прикусить ее.

— Черт, — проворчал он, прежде чем откинулся назад.

Я нахмурилась в замешательстве.

— Что случилось?

— Знаешь, нам не обязательно делать это сейчас. Мы все еще можем подождать, — его голос дрожал и не поддавался контролю.

— А что, если я скажу... что это то, чего я хочу?

Он покачал головой.

— Я ждал целый год, Ангел. Я могу ждать тебя вечно. Но не говори ничего подобного, ведь это может спровоцировать меня, а я знаю, что ты не...

Я обхватила ладонями его лицо, придавая ему решительный вид.

— Я готова, клянусь. Я хочу сделать это, и я хочу, чтобы ты был у меня первым.

Он прижался своим лбом к моему, закрывая глаза, когда прерывисто выдохнул.

— Ты уверена?

Я кивнула.

— Да. Пожалуйста, сделай меня своей, Люцифер.

Он снял наушник и отложил мой телефон в сторону. Музыка сменилась на медленную и соблазнительную, и «The Weekend» пел для этого.

Обхватив мое лицо ладонями, он начал нежно целовать меня, его руки скользили вниз по моему телу, воспламеняя мою кожу. Его длинные пальцы пробегали по нижней стороне моей груди, обхватывая мой правый сосок, прежде чем нежно сжать его, потирая вверх и вниз. Атмосфера между нами изменилась, почти потрескивала.

— Каждый дюйм тебя так совершенен, — выдохнул он.

Я тоже хотела увидеть его. Я хотела, чтобы мы оба были обнажены, чтобы наша кожа терлась друг о друга, чтобы мы наслаждались комфортом друг друга.

Чувствуя себя храброй, я провела рукой по его руке, скользя вниз, ощущая его мышцы и пресс под своими пальцами. С того дня, как он начал тренироваться, тело Люцифера стало таким мускулистым, что я могла смотреть на него часами и никогда не уставать. Взявшись за низ его черной футболки, я задрала ее, снимая с тела. У меня перехватило дыхание от этого приветственного вздоха.

Тонкая линия его пресса... его грудь... выпуклости его плеч.

Он был греческим Богом. Богом, которому я хотела поклоняться своими поцелуями и прикосновениями.

Он задрал мое платье в цветочек, проводя пальцами по моему мокрому месту. Моя спина выгнулась от перегрузки ощущениями только от этого небольшого жеста.

Он двинулся и поцеловал верхушку моего бедра, отчего по всей моей коже побежали мурашки, одновременно сдвигая мои трусики в сторону. Жаль, что мы не сделали этого давным-давно. Он наклонился так, что его нос коснулся моего.

Я вскрикнула, когда его пальцы проникли внутрь меня, и инстинктивно одна из моих рук обвилась вокруг него.

— Такая красивая, — его голос был мягким и соблазнительным.

Я застонала ему в рот, и одна из его рук переместилась в мои волосы, оттягивая мою голову назад, пока мы неистово целовались.

— Чего хочет мой Ангел? — выдохнул он.

— Тебя. Только тебя, — выдохнула я.

Он улыбнулся и переместился между моих ног, осыпая нежными поцелуями, начиная с шеи, а затем спускаясь дождем к моей груди, животу... прежде чем он зацепил пальцами мои трусики, стаскивая их вниз.

Прежде чем я успела опомниться, он поцеловал меня там, внизу. Я застонала и сжала в кулаке его волосы. Он не остановился ни на секунду, пока его язык и губы творили свое волшебство, кружа и посасывая мой клитор, и я почувствовала возбуждение от удовольствия, снова и снова, снова и снова.

— Люцифер, пожалуйста, — умоляла я.

Я хотела его, как свой следующий вздох.

— Чего ты хочешь, Тейя? Скажи мне, и это будет все твое.

— Я хочу тебя внутри себя. Сейчас, — пробормотала я.

— Ты уверена?

— Пожалуйста.

Он продолжил целовать и посасывать, мучая меня дальше. Я громко застонала. Я стонала и извивалась под ним, но он не останавливался.

— Люцифер, пожалуйста.

Он посмотрел на меня сверху вниз, и его губы блестели от свидетельства моего возбуждения.

Боже милостивый.

— Сядь, Ангел.

Я сделала, как мне сказали. Он схватил меня за платье, стащил его с меня и расстегнул лифчик, наблюдая, как вывалились мои груди.

Я бросила на него взгляд из-под ресниц, и он посмотрел на меня с благоговением, как будто видел в самый первый раз.

— Ты так совершенна, Тейя. Так совершенна, что это причиняет боль.

— Я тоже хочу на тебя посмотреть.

Он встал и расстегнул джинсы, снимая их, а за ними и боксеры. Его эрекция высвободилась, заставляя мои глаза расшириться от изумления. На мимолетный миг я засомневалась, смогла бы я это сделать или нет... Действительно ли он поместился бы внутри меня...

Но когда я увидела любовь, разливающуюся в его глазах, все сомнения улетучились.

Чувствуя себя смелой, я села на колени, взяла его и нежно сжала. Я гладила его вверх-вниз, точно так же как, как я слышала, болтали другие девочки в школе. Он застонал и напрягся, его дыхание со свистом вырвалось сквозь стиснутые зубы. Очень медленно я взяла его в рот и пососала.

Ммм, он такой вкусный.

Я всегда нервничала из-за этой части, в конце концов я всегда думала, что возненавидела бы ее, но с Люцифером каждое мгновение казалось совершенным.

— Ах, Тейя... Только не в твой рот, я кончу через несколько секунд.

Он нежно обхватил мою голову, и я толкнула его глубже в рот, сжала губы и на этот раз сильно засосала. Я хотела, чтобы он кончил раньше меня.

— Черт, — зашипел он.

Его стоны удовольствия еще больше возбудили меня, делая меня более уверенной.

— Тейя, хватит.

Я сделала это снова - слушая, как он умолял, мое тело зажглось подобно фейерверку, когда почувствовала, что становилась все более влажной.

На этот раз зубами я слегка царапнула его кожу и пососала. Как будто потеряв всякий контроль, он наклонился, схватил меня за плечо и толкнул обратно на землю. Он тяжело дышал, как и я, и через несколько секунд его губы приникли к моим.

— Как только я окажусь внутри тебя, ты будешь моей навсегда. Поняла? — зарычал он.

— Да. Пожалуйста, сделай меня своей, Люцифер.

Пристально глядя на меня, он раздвинул мои ноги своими и двинулся так, что навис надо мной. Не разрывая зрительного контакта, он погрузился в меня в восхитительно медленном темпе.

Боль мгновенно охватила меня, когда я почувствовала ожог.

— Ты в порядке? Ты хочешь, чтобы я остановился? — прошептал он.

— Нет. Не останавливайся. Я хочу этого. Пожалуйста.

Но когда он двинулся в своем медленном темпе, боль больше не имела значения, поскольку ее вытесняло удовольствие.

Я закрыла глаза, наслаждаясь полнотой, изысканным ощущением его обладания, инстинктивно выгнула бедра ему навстречу, чтобы соединиться с ним, громко постанывая.

Мои руки обвились вокруг его шеи, а ноги - вокруг талии, пока он входил в меня и выходил из меня.

Он смотрел на меня сверху вниз с любовью и обожанием и крепко поцеловал, а затем действительно начал двигаться - мучительно, медленно... о Боже - и я знала, что это так.

Я почувствовала, как мои ноги напряглись, мои стенки безжалостно сжимались с каждым толчком его тела.

— Я сейчас кончу, ангел. Давай со мной, — выдохнул он.

Я почувствовала пик своего оргазма, потому что готова была взорваться в любую минуту.

— Дай это мне, ангел.

Его слова меня уничтожили, и я взорвалась, ошеломляя, на бесчисленные кусочки, и он последовал моему примеру, выкрикивая мое имя.

— Тейя. Черт... черт, — ворчал он, когда я почувствовала, как он изливал свои эмоции внутри меня.

Он упал на меня, уткнувшись головой между моих грудей, и мы оба тяжело дышали.

Несколько мгновений спустя здравомыслие вернулось, когда он вышел из меня, а я захныкала и уже скучая по нему.

Отодвигаясь, он лег на спину и обнял меня рукой, притягивая ближе к себе. Моя голова легла ему на плечо, когда я уткнулась носом в его шею.

Он повернул голову и посмотрел мне в глаза, нежно целуя.

— Я так сильно люблю тебя, ангел.

— Я тоже тебя люблю.

— Обещаешь?

Я улыбнулась.

— Клянусь сердцем.

ГЛАВА 12

Самые страшные монстры — это те, что таятся в наших душах.

ЛЮЦИФЕР

Я зашел в свой кабинет и увидел Франко, ожидающего меня с папкой в руке.

— От Максвелла?

Он передал мне папку, прежде чем вернуться на свое место.

— Да, сэр. Он доставил ее, сказав, что все имена включены в список. Они помогут получить представление о том, кто предатели, а кто верноподданные.

Я плюхнулся в кресло и закатал рукава. Я отрыл файл и прочитал все пятьдесят имен в списке.

Прежде чем Нью-Йорк попал бы в мою власть, мне нужно сначала знать, кого я должен убить. Лучше быть готовым.

— А как насчет публичных домов? — спросил я.

— Список будет доставлен послезавтра, сэр. Поскольку миссис Ди’Амико пропала, меры безопасности очень строгие, и поэтому передача информации требует времени.

Я кивнул в ответ.

Франко был моим самым доверенным человеком. С его связями в Братве было легко стать следующим младшим боссом. Он был не только полезен, но и невероятно умен. Он был хитер, как волк, прячущийся под овечьей шкурой. Но даже он знал, что если он предал бы меня, это будет стоило ему жизни. Он выполнял каждое поручение, которое ему давали, без всяких рассуждений.

Получить его в подарок от предыдущего Младшего босса было самым прекрасным подарком, который я когда-либо получал.

Он был подарен мне как раб после того, как продемонстрировал свою лояльность предыдущему Младшему боссу, убив его врага. Сначала я был в ярости из-за того, что он думал, что я не в состоянии защитить себя и что мне нужен раб в качестве щита.

Этот засранец считал меня слабым человеком, хотя я убил его врага, чего он не мог сделать своими руками.

— Тебе не нравится твой подарок, мой мальчик? — усмехнулся он.

Двое его сыновей захихикали над его жалкой шуткой.

Мои кулаки сжались, когда я был на грани того, чтобы вышибить ему мозги. Но он был моим лидером. Он приютил меня после того, как нашел на улице окровавленного и израненного, как бездомную собаку. Но после этого…У меня появилось желание оторвать ему голову.

Я не слабый. И никогда не им не был.

— Он весь твой. Что бы ты ему ни сказал, он сделает это для тебя.

Я подошел к своему так называемому рабу. На вид ему было лет тридцать пять. На его руке была татуировка в виде змеи, похожая на виноградную лозу, обвитую вокруг руки, голова которой заканчивалась на шее.

Он был в рваной футболке и мешковатых штанах. Его глаза смотрели прямо перед собой, когда он стоял высокий и гордый. Рабы здесь были обычным явлением, мужчины или женщины, на самом деле это не имело значения.

— Как тебя зовут? — спросил я

— Франко, сэр, — его голос был грубым, но глубоким.

— Что ты можешь для меня сделать?

— Все, что угодно, сэр.

Я с любопытством приподнял бровь.

— Что угодно?

Он кивнул, на этот раз глядя мне в глаза. Его темно-карие глаза ничего не выражали. В них не было ни боли, ни гнева, ни жажды крови. Ничего.

Он был абсолютно бесполезен. Он мог быть либо слугой, либо охранником.

— Ты можешь убить для меня? — спросил я с раздражением.

— Да, сэр. Если вы попросите меня умереть за вас, я сделаю и это.

— Хорошо, — промычал я, оглядываясь через плечо. Я протянул ему свой пистолет. — Тогда иди и пристрели его сыновей.

Он посмотрел на меня с отсутствующим выражением лица.

Я закатил глаза в ответ. Чертовски бесполезно.

Сам Младший босс начал смеяться, и его гребаные сыновья присоединились к нему.

— О Люцифер, ты можешь быть таким забавным.

Из ниоткуда раздались подряд два выстрела. В мгновение ока смех обоих его сыновей прекратился, и их тела с глухим стуком рухнули на пол, как безжизненные души с пулевым отверстием во лбу, а из мозга потекла кровь.

Рука Франко с пистолетом все еще была поднята. Даже после убийства двух сыновей младшего босса выражение его лица оставалось нейтральным.

— Что-нибудь еще, сэр? — спросил он, опуская пистолет.

Забавный мрачный смешок слетел с моих губ. Вау! Он не шутил. Выражение лица моего лидера было бесценным, когда он стоял потрясенный, не зная, что делать.

— Ч-что ты наделал? — пробормотал он, заикаясь.

Я подошел к нему и крепко обнял.

— Боже мой! Это лучший подарок, который я когда-либо получал.

Он оттолкнул меня, как будто я был ядовитым.

— Что с тобой не так? Он убил моих сыновей, а ты смеешься! — закричал он с яростью, сотрясаясь всем телом.

Я видел, что на глазах у него вот-вот выступили бы слезы.

— Я просто говорю, как я благодарен. Позволь мне ответить тебе взаимностью. Я настаиваю.

Он в замешательстве нахмурил брови.

— Что?

Чтобы ответить на его вопрос, я взял пистолет и выпустил все шесть пуль ему в грудь. Кровь залила мою рубашку и лицо, окрашивая в красный цвет. Через несколько секунд он упал на землю, а жизнь утекла из его глаз.

Я опустился на колени рядом с ним, шевеля пальцами, чтобы закрыть ему глаза.

— И спасибо тебе за то, что уступил мне свое место. Я клянусь быть Младшим боссом, которого никогда не видел ни один мужчина, дядя.

С того дня я понял, насколько Франко заслуживал доверия. С ним рядом я завоевал половину Рима. Меня много раз предавали в моей жизни, теперь все, что действительно имело для меня значение, - это верность.

Больше ничего.

— Фотографии были отправлены Аиду?

— Да, сэр. Они были отправлены прошлой ночью после того, как были сняты с камер наблюдения в подземном помещении.

Я уверен, что сейчас он осуществлял свой план нападения. Либо он забрал бы ее отсюда, либо воспользовался бы возможностью, если она была бы снаружи.

При таком раскладе ни одна из этих двух вещей не произошла бы. Потому что она не выбралась бы, и Аид не мог напасть здесь - но если у него было желание умереть, то я более чем счастлив внести свой вклад.

— А что с нашей пленницей? Как у нее дела?

— Все еще упрямится, сэр.

Я хихикнул.

— Приятно что-то менять, ты так не думаешь?

Я поднялся на ноги и вышел из комнаты, чтобы проверить, как там мой ангел. Спустившись под землю, я обнаружил у входа двух охранников, которые приветствовали меня коротким кивком. Поднос с нетронутой едой лежал на полу, наводя на мысль, что она ничего не ела со вчерашнего дня. Раздраженно вздохнув, я открыл дверь и обнаружил ее сидящей в самом углу огромной пустой комнаты. Здесь не было окон, пропускающих солнечный свет, не было телевизора, мебели и кровати. Только стул в центре, а потолочные светильники освещали комнату.

Услышав шаги, она повернула голову в мою сторону, прищурив глаза. Она уже выглядела бледной из-за того, что не ела.

Но мне было на это наплевать. Она просто была нужна мне живой, и если бы мне пришлось силой запихивать еду ей в глотку, я бы это сделал.

— Не голодна?

— Я тебе не доверяю.

Я присел перед ней на корточки, сложив руки вместе, чтобы лучше видеть ее.

— И почему же это так?

Она закатила глаза.

— Я не тупая. Я уверена, что в еду можно подсыпать наркотик, и тогда ты поступишь со мной по-своему.

Я не смог удержаться от фырканья в ответ.

— Поступлю по-своему? Это синоним, который ты используешь для трахаться?

Она отвела взгляд, как будто мой вид вызвал у нее отвращение, и мышцы ее челюсти задергались.

— Если бы мне нужно было трахнуть тебя, я бы сделал это в ту же минуту, как ты села в машину. Я не бегаю вокруг, как комнатная собачка, ищущая секса. В любом случае, ешь свой завтрак, потому что мы сможем решить это или легким, или трудным путем.

— Если ты думаешь, что можешь кормить меня насильно, то тебе предстоит подумать еще, — предупредила она.

— О да? Что ты сделаешь, например? Позовешь на помощь или поцарапаешь ногтями нападавшего? — спросил я с притворным шоком на лице.

Даже если бы у нее в руках было оружие, она все равно не смогла бы сразиться со мной.

— Все, что угодно, лишь бы убраться подальше от такого дьявола, как ты, — прорычала она.

— Да, точно, как будто твой муж святой.

Ее молчание подтвердило мою точку зрения.

— Ешь, чтобы мы могли поскорее приступить к делу. У меня есть дела поважнее, чем тратить время на то, чтобы нянчиться с тобой.

— Я не собираюсь есть, — она повернула голову к стене и обняла колени.

— Ладно, пусть это будет нелегко. Охрана!

Двое охранников у двери немедленно вошли внутрь и ждали моего следующего приказа.

— Накормите нашу гостью, свяжите ей руки и вколите немного здравого смысла... что бы вам ни пришлось сделать, чтобы просто запихнуть еду ей в глотку.

Тело Тейи мгновенно напряглось. Она сохраняла холодное выражение лица, отказываясь показывать какой-либо страх, но ее тело выдавало его. Ее руки скользнули вниз, как будто она готовилась к ответному нападению.

Да, точно, как будто у нее был шанс справиться с охранниками.

Охранники приблизились к ней, когда один из них нес поднос, ставя его на пол, а другой крался к ней, как охотник.

— Держитесь от меня подальше, — предупредила она, прежде чем бросилась в противоположный конец комнаты с охраной на хвосте.

Должен сказать, зрелище было довольно интересным.

Я взял стул и сел, наблюдая, как охранники гонялись за ней по комнате, время от времени делая вид, что набрасывались на нее, просто чтобы напугать. Я слышал ее хриплое дыхание, ее тело дрожало от паники, когда один из них крепко схватил ее за руку и пнул по ногам, так что она упала на спину. Но это движение потерпело неудачу, когда внезапно она выхватила пистолет у мужчины, прежде чем изо всех сил ударила его по носу. Ее руки дрожали, когда она направила на них пистолет, ясно показывая, что это был первый раз, когда она держала в руках настоящий пистолет. Оба на мгновение занервничали, но взяли себя в руки, понимая, что я пристрелил бы их прежде, чем она успела бы выполнить свою работу, просто за то, что они показали страх.

— Это не игрушка, отдай ее обратно, — приказал охранник впереди, собираясь снова схватить ее за руки.

Она не стала терять ни секунды, прежде чем нажала на спусковой крючок, из-за чего его плечо закровоточило, когда он издал резкий стон.

Черт.

Другой охранник уже поднял руку, сдаваясь, и само это зрелище заставило мою кровь вскипеть. Он уже сдался страху и милосердию, которые сделали его бесполезным.

Без лишних слов я достал пистолет и выстрелил ему прямо в голову, увидев, как его безжизненное тело упало на землю. Кровь брызнула Тейе на щеки, шею и рубашку.

— Забери тело и убирайся к чертовой матери, пока я не пристрелил и тебя тоже, — предупредил я охранника, который, не теряя времени, вышел из комнаты с мертвым мусором.

Глаза Тейи расширились от шока, пока она обдумывала весь сценарий. Она посмотрела на меня, ее руки все еще дрожали, когда она пошевелилась и направила на меня пистолет. Пистолет был паршивым вариантом для моей смерти.

— Назад! Или я пристрелю и тебя тоже.

— Давай, сделай свой лучший выстрел, Тейя.

Я был не в настроении называть ее ангелом. Гнев разгорался в моих нервах, заставляя мое сердце биться быстрее с каждым шагом, который я делал к ней. Она выглядела грязной и окровавленной. Любому мужчине было бы противно видеть ее такой. Но не мне.

Даже в грязи и крови она выглядела потрясающе. Она выглядела как гребаная королева, пытающаяся выиграть собственную битву со всем, что у нее осталось. В ее глазах было отчаяние... Жажда свободы.

Она была замужем за Аидом пять лет и была так влюблена в него, что отчаянно хотела вернуться к нему, вернуть себе свободу. Но что касалось меня, то мне потребовалось одиннадцать лет, чтобы заставить ее влюбиться в меня.

Что было такого у моего брата, чего нет у меня?

Я стоял перед ней, приставившей пистолет к моей груди, но знал, что она не нажала бы на курок. Даже она знала, что я был ее единственным путем к свободе. Она могла бороться сколько угодно и угрожать мне чем угодно, о чем только могла подумать. Но, в конце концов, власть была в моих руках. Я был ее королем, и без меня она не могла двинуть ни черных, ни белых в атаку.

— Сделай это, Тейя, потому что это твой последний шанс, — предупредил я.

— Ты не боишься смерти? — тихо спросила она.

— Смерть неизбежна. Сама Смерть боится меня, потому что знает, что я обладаю более темной и глубокой силой, чем она. Теперь ты решаешь, хочешь ли ты быть пленницей или мертвецом. Выбор за тобой, потому что это единственный раз, когда я собираюсь предоставить тебе выбор.

Она сглотнула, ее глаза немного увлажнились.

— Я просто хочу быть свободной.

— Оба варианта оставляют за тобой свободу, теперь ты выбираешь, по какому пути ты хочешь пойти. И выбирай с умом, иначе я выберу за тебя.

Ее кожу покалывало от пота, по всему телу побежали мурашки. Тейя даже попыталась контролировать дыхание, чтобы мыслить ясно, но ничего из этого не помогло. Ее указательный палец двигался между отверстиями, лежа на спусковом крючке, как будто она испытывала искушение нажать на него в любую секунду.

— Последний шанс, Тейя.

Я не ждал ее ответа и сделал свой ход. Через несколько секунд я схватил ее за запястье и вывернул его, когда пистолет вырвался из ее хватки и упал на землю. Я притянул ее ближе к себе, ее грудь прижалась к моей, и я крепко держал ее руки за спиной. У нее перехватило дыхание, когда ее широко раскрытые глаза встретились с моими.

— Слушай внимательно, потому что я не буду повторяться. Ты здесь как моя пленница, и с тобой будут обращаться так, как ты заслуживаешь, только если ты будешь хорошо себя вести, в противном случае ты столкнешься с гораздо худшими последствиями. Я просто хочу от твоего мужа одного: после того, как я получу это, ты можешь вернуться к нему, а до тех пор, черт возьми, веди себя прилично.

Она вырывалась из моих объятий, но это не помешало мне прижать ее к стене, обхватив одной рукой ее шею, а другой приподняв обе ее руки над ней.

— Я ясно выразился, Тейя? — зарычал я.

Ее глаза сузились, но я чувствовал, что она обдумывала свое решение.

Чтобы доказать свою точку зрения, я крепче обнял ее за шею, наблюдая, как ее глаза выпучились, и в этих темных глазах появился намек на страх.

Она с трудом дышала, в то время как ее тело пыталось бороться со мной, когда она начала паниковать.

— Я задал вопрос, Тейя. Отвечай, мать твою.

Она едва заметно кивнула.

— Кристально ясно.

Я ослабил хватку и тут же отодвинулся, становясь свидетелем ее кашля, когда она пыталась набрать воздуха в легкие.

— Когда ты усвоишь свой урок, Франко переведет тебя наверх, и с этого момента ты будешь делать все, что я скажу. Привыкай к этому.

С этими словами я повернулся и ушел от нее.

— Знаешь, что забавно? — прошептала она.

Я остановился, держась за дверную ручку, и оглянулся через плечо.

— Я думала, твое имя тебе не подходит, но я так ошибалась. Ты всегда был дьяволом, только я была дурой, что не понимала этого, когда ты скрывал свою истинную сущность под всей этой невинностью. Возможно, сейчас я твоя пленница, но теперь, когда я вижу, кто ты на самом деле, я никогда не позволю тебе владеть мной. Это я обещаю тебе, Люцифер. Клянусь своим сердцем.

ГЛАВА 13

Сам дьявол может попасться на удочку своего ангела.

ЛЮЦИФЕР

Слова не должны на меня влиять. Ни капельки.

Но я знал, что солгал бы себе, если бы сказал, что это не так.

Ее слова выплеснули гнев и отвращение, которые она сдерживала по отношению ко мне. Одна мысль о том, как сильно она меня ненавидела, не должна меня беспокоить.

Но, черт возьми... Услышав эти слова, мое сердце сжалось.

Я был взбешен, кипел от ярости. Я злился не на нее, а на себя.

Как я мог позволить ей заставить меня чувствовать себя виноватым всего лишь своими словами? Как она посмела?

Я нажал раз, два, три и тяжело выдохнул, пытаясь похоронить всплывающее воспоминание...

ПРОШЛОЕ

Она поднялась со скамейки и встала в нескольких футах от меня на бетоне под Колесом обозрения. Сумерки переходили в ночь, и свет, мерцающий вокруг нас от лампочек и фонарей, загораживал звезды над нами.

Я уставился на нее, приподняв бровь.

Она протянула руку.

— Потанцуй со мной.

Это была не просьба, и я понял это по решимости в ее глазах. Я никогда не танцевал с женщиной, это не мое. Но вот она пришла и попросила меня потанцевать под музыку Эда Ширана, пока он пел «Give me Some Love». Если бы это был кто-то другой, я бы ушел, не оглядываясь через плечо. У очень немногих хватало смелости даже встать передо мной. Но эта улыбка... одна эта улыбка могла заставить меня сделать для нее что угодно.

Я присоединился к ней под мерцающим Колесом Обозрения и взял за руку. Моя рука обвилась вокруг ее талии, и я медленно повел ее через невидимый танцпол. Движения были естественными для меня, когда я следовал ее примеру. Когда она одарила меня той прекрасной улыбкой, которая тронула ее губы, я знал, что ей это понравилось.

У меня никогда раньше не было романтических отношений, я никогда не танцевал ни с одной девушкой. Но самое главное, я никогда не влюблялся в такую красавицу. Я сказал эти три слова только ей, и я даже поклялся быть рядом с ней, несмотря ни на что. Я никогда не испытывал такого счастья, и, честно говоря, в глубине души я знал, что она была той самой, когда увидел ее в первый раз.

По отношению к другим я был безжалостен. Бессердечный ублюдок, правивший Нью-Йорком.

Дьявол, замаскированный под короля.

Но ради нее… Я был готов стать тем, кем она хотела меня видеть.

Она придвинулась ближе ко мне и прижалась своим лбом к моему. Ее глаза смотрели в мои. Совершенно очарованная, она отражала всю свою любовь и преданность, которые испытывала ко мне. Она показывала мне свою любовь каждый божий день, и я тоже, но мы оба боялись, что нас ждало в будущем, если мы сказали бы "да" этим отношениям.

Внезапно что-то овладело мной, побудило меня сделать это, когда я начал подпевать себе под нос. Я слышал эту песню раньше, всегда представляя ее в своем воображении. Всякий раз, когда я чувствовал себя одиноким, я включал эту песню и представлял ее, как она улыбается мне с глазами, блестящими от вечной любви.

Она слушала каждое слово с лучезарной улыбкой. Мой голос был глубже, чем у Эда Ширана, но она не возражала против моего вокала. Я наблюдал, как ее глаза слегка увлажнились, и когда слезы потекли, в них отражались желтые и оранжевые огни вокруг нас. Они мерцали в ее глазах, как звезды, сияющие и переливающиеся.

Когда песня закончилась. мы не остановились, и у нее был такой же взгляд. Мои эмоции отражались в глазах кристально ясно. Она обожала меня больше, чем раньше, и ее любовь не имела таких границ, как моя.

Она была безоговорочной.

Она наклонилась вперед и нежно поцеловала меня.

— Люцифер?

— Хм, — промычал я, продолжая двигаться вместе с ней.

— Ты всегда будешь со мной?

Я гладил ее по щеке тыльной стороной костяшек пальцев и встретил ее вопросительный взгляд с мягкой улыбкой.

— Я всегда буду с тобой, Тейя. Что бы ни случилось, я обещаю всегда быть рядом с тобой и любить тебя до последнего вздоха. Ты много значишь для меня.

Слезы радости выступили у нее на глазах, когда она опустила взгляд, закусывая губу, чувствуя себя застенчивой.

— Обещаешь?

— Клянусь своим сердцем, мой ангел, — прошептал я, прежде чем обхватил ее лицо ладонями и нежно поцеловал в лоб.

С нежной улыбкой она отстранилась и положила голову мне на грудь. Мы продолжили танцевать, звезды освещали все темное небо, как холст. Я закрыл глаза и ощутил этот момент со своим ангелом.

НАСТОЯЩЕЕ

Тяжело дыша, я встал и тремя большими глотками осушил бутылку с водой. Я зашел в свой личный тренажерный зал после того, как стал свидетелем небольшого шоу, устроенного Тейей. Я все еще излучал гнев, даже после такой тяжелой тренировки.

Но каждый раз, когда я закрывал глаза, ее слова вибрировали в моем сознании.

Возможно, сейчас я твоя пленница, но теперь, когда я вижу, кто ты на самом деле, я не позволю тебе владеть мной. Это я обещаю тебе, Люцифер. Клянусь своим сердцем.

Качая головой, я продолжил свою тренировку, и время от времени ее слова звучали у меня в голове.

Она сделала меня совершенно другим человеком, когда я был с ней много лет назад. Тейя дала мне надежду на что-то другое... на что-то прекрасное.

Лучшую жизнь.

Я подошел к турнику для подтягиваний и снял свою пропотевшую рубашку без рукавов. Я медленно подтянулся и начал свою серию упражнений. Мои колени подогнулись, когда мои глаза словили тень в дверном проеме, отражающуюся в зеркале передо мной. Я прищурился, ожидая появления Франко, но вместо этого это она.

Я не сразу обратил на нее внимание, сосредоточившись на своей тренировке. Вверх, вниз, вверх, вниз. Я не мог не взглянуть на нее, когда она стояла в дверях и следила за каждым моим движением.

Ее темные глаза забегали вверх-вниз, оценивая зрелище. В зеркале я увидел, как вспыхнули ее щеки. Было ясно, что она изучала татуировки, покрывающие мое тело, поскольку у меня их было так много. На ней черные лосины и белая футболка. Ее волосы идеально зачесаны назад. Одежда облегала ее тело, открывая мне вид на ее идеальные изгибы. Мой член дернулся от удовольствия. Ее телосложение сильно изменилось за эти годы. Она стала более женственной и привлекательной.

Она подняла глаза, замечая, что я смотрел на нее, и отвела взгляд вниз, выглядя взволнованной, как будто ее только что поймали на краже чего-то.

Я ухмыльнулся, видя, как сильно я на нее влиял.

Детка, если бы я мог поступить с тобой по-своему, я мог бы показать множество способов того, как повлиять на тебя.

Я вытер лицо полотенцем и с сердцем, все еще сильно бьющимся от всех этих физических нагрузок, подошел к ней.

Она оглянулась по сторонам, избегая зрительного контакта, в то время как я получал удовольствие, рассматривая ее с головы до ног.

Черт. Так чертовски сексуально.

Я представил, как схватил бы ее за бедра, мои пальцы впились бы в ее кожу, оставляя следы, когда я прижал ее к стене и опустился на колени, чтобы попробовать ее киску на вкус.

Как бы она выглядела, откинув голову назад, прислонившись к стене? Был бы ее рот широко открыт, а глаза закрыты?

Схватила бы она меня за голову, жадно желая заполучить еще больше моего языка, пока я бы пожирал ее?

Но, зная, что она не позволила бы мне пережить с ней такой чувственный момент, я похоронил эти мысли глубоко в своем мозгу.

— Ты закончила пялиться на меня? — спросил я. Веселье нарастало, когда ее глаза расширились от шока.

Неужели она действительно думала, что я не заметил, как она упивалась моим взглядом, словно жаждала этого?

— Я не...

— Э-э-э. Никакой лжи. Тебе следует извлечь урок из прошлого о том, насколько ты плохо врешь.

Она тяжело вздохнула, прежде чем встретилась со мной взглядом.

— Зачем я на самом деле здесь? И что заставляет тебя думать, что Аид отдаст тебе свою силу? Он - капо двух городов, и он скорее умрет, чем уступит тебе свое место. Так почему ты тратишь свое время?

— Видишь ли, ты - его самое ценное достояние. Ты не просто его жена, но и важная часть его королевства. Ты - его пешка, которую он использует, чтобы привлечь внимание своих противников. Все эти вечеринки и благотворительные мероприятия, на которые вы ходите вдвоем; объятия, поцелуи и вид влюбленных птичек - все это привлекает всеобщее внимание. Ты его трофейная жена, а без своего трофея ему не перед кем хвастаться. Как только он узнает, что ты у меня в руках, что Низший босс похитил жену капо под носом у двадцати охранников, он сделает все, чтобы вернуть свою гордость.

Наши взгляды задержались друг на друге на долгое мгновение.

Я сделал последний глоток из бутылки, прежде чем поставил ее на стол.

— Значит, теперь я твоя шахматная фигура? — спросила она.

Я кивнул в ответ, пожимая плечами.

— Мы все подобны шахматным фигурам в игре жизни, Тейя.

— И что я получаю взамен?

— Ты возвращаешься к нему, как и я и обещал.

Ее плечи расправились, в глазах расцвела новая целеустремленность, она выгляжела свирепой и уверенной.

— Я хочу большего.

Мои брови нахмурились в замешательстве. Чего еще она хотела?

— Я хочу, чтобы ты обращался со мной как с человеком, а не как с пленницей или рабыней. Я не хочу, чтобы ты держал меня на страже двадцать четыре часа в сутки. Если тебе нужно, чтобы я получила то, что ты хочешь, тогда хорошо, я сделаю это. Но взамен ты дашь мне то, что я хочу.

— И что заставляет тебя думать, что ты в состоянии заключать сделки? — спросил я, скрещивая руки на груди, когда ее взгляд тут же упал на мои бугрящиеся мышцы.

Она покачала головой, приходя в себя.

— Нам обоим что-то нужно, так почему бы не дать это друг другу без лишней суеты?

Она скопировала мою позу, и на этот раз мой взгляд упал на ее приподнятую грудь.

В ее словах был смысл. Если то, чего я хотел, могло быть достигнуто без какого-либо насилия, тогда зачем заставлять?

Но почему она так разумно относилась к этому? Почему так спокойна?

Вчера она кричала и звала на помощь. Она не колебалась, когда нажала на курок. Так почему же эта внезапная перемена?

Подозрение овладело моим разумом, пока я пытался понять ее. Но я не думал, что она дала бы мне прямой ответ.

Чтобы узнать, что она могла замышлять, я должен позволить всему идти так, как она думала. Подыграть ее идее и выяснить, на моей ли она стороне или против меня.

Облизывая губы, я кивнул головой.

— Хорошо. Но я думаю, что ты заключаешь здесь нечестную сделку.

Она вопросительно подняла бровь.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты хочешь двух вещей. Ты хочешь, чтобы к тебе относились как к человеку, и ты не хочешь, чтобы за тобой наблюдали круглые сутки. Итак, я тоже хочу двух вещей. Первое ты знаешь, а второе... — я замолк, позволяя ей на мгновение замучиться ожиданием.

— Второе - это что? — спросила она, уже раздраженно.

— Второе, чего я хочу - это тебя. Только для себя.

Неплохо, Люцифер. Дать понять своему сводному брату, как сильно его жене нравилось общество другого мужчины.... гениально.

Показать ему, что она делала со своего согласия... Это вишенка на торте.

— Что?

— Я что-то неясно сказал?

— Что ты имеешь в виду, говоря, что хочешь меня? — она сглотнула, внезапно выглядя встревоженной.

Что-то определенно не так.

— Это значит, что до твоего последнего дня здесь ты будешь принадлежать мне. Ты будешь моей, и я буду делать все, что захочу. И это справедливая сделка для обеих сторон. Итак, что скажешь? Договорились? — невинно спросил я, протягивая руку вперед.

— А если я скажу «нет»?

Я знал, что она не сказала бы "нет". Я обвел ее вокруг пальца, и если она думала, что ее условия помешали бы мне получить то, что я хотел, то она сильно ошибалась. Я получал то, за чем гнался годами, всеми правдами и неправдами.

— Тогда сделка расторгается.

— Тогда без меня ты ничего не получишь.

— Ангел, что бы ни случилось, я переверну небо и землю, чтобы получить то, что принадлежит мне по праву. Если мне придется заставить тебя, я это сделаю. Выбор за тобой.

— Я не позволю тебе прикасаться ко мне только для того, чтобы ко мне относились с уважением, — она подняла руки и прижала их к моей груди. — Со мной всегда обращались как с заключенной. Каждый человек в моей жизни не вызывал у меня ничего, кроме горя, даже ты. Я не должна была даже просить об этом, потому что я, блядь, это заслужила...

— Не забывай, что я здесь король. Я контролирую все, включая тебя. Так что я, блядь, решу, чего ты заслуживаешь. Либо ты будешь вынуждена подчиниться моим правилам, либо согласишься на сделку и получишь то, чего заслуживаешь.

— Пошел ты.

— Тогда я приму это как отказ.

Я ухмыльнулся, прежде чем развернуться и достать из шкафа свои свежевыстиранные спортивные штаны. Она не двинулась с места.

Я чувствовал ее обжигающий взгляд у себя за спиной, как будто она хотела задушить меня прямо здесь и сейчас.

Извини, детка, но я ни от кого не терплю дерьма.

Даже от тебя.

Перекинув новые брюки через плечо, я собирался стянуть те, что были на мне, когда заметил, что она все еще не ушла. Она смотрела вниз на мою задницу.

Я не мог удержаться от ухмылки, когда мне в голову пришла злая идея.

Я поднял бровь.

— Ты ждешь шоу или как?

Ее глаза поднялись, встретились с моими, и я увидел, как ее щеки покраснели от смущения.

Я сделал вид, что спустил штаны, демонстрируя немного кожи на своей заднице. Ее глаза расширились от шока, прежде чем она выбежала из спортзала, как будто увидела привидение. Я хихикнул, наблюдая за ее реакцией.

Все еще стеснялась. По крайней мере, я рад, что в ней сохранилась хоть капля невинности.

Та же невинность, которая заставила меня влюбиться в нее.

Я до сих пор помнил, как провожал ее после школы. Как она шла прямо домой и садилась у окна, читая книгу или слушая музыку.

Каждый раз, когда я видел ее, у меня перехватывало дыхание.

ТЕЙЯ

Я просидела на балконе целый день и все еще не пришла к какому-либо выводу.

Я знала, что у меня нет другого выбора, что он - мой единственный путь к свободе. Но как мне приблизиться к тому, кто разбил мне сердце? Как я могла подпустить его к себе, если каждый раз, когда я смотрела на него, я видела предательство, читающееся в его глазах?

Как можно забыть всю ту боль... все те слезы, которые были пролиты?

Я смотрела на открывающийся передо мной вид. Городские огни, отражающиеся от домов и построек, освещенных лунным светом, выглядели так красиво.

Но кто знал, какую опасность он таил в себе?

Моя мама однажды сказала мне, что красота опасна.

Красота - это всего лишь иллюзия. Она могла быть наполнена успокаивающим зрелищем, но чем глубже вы погружались, тем темнее становилось.

И вот где я сейчас находилась. Я увязла так глубоко, что даже когда оглянулась через плечо, тьма окутала меня, и впереди нет ни пути, ни надежды.

Но чтобы получить то, чего я действительно хотела, мне нужно было сблизиться с Люцифером. Он был моим единственным выходом. Но смогла бы я сделать то, чего он от меня хотел?

Имело ли это какое-то значение, или мои эмоции остались бы прежними?

Я обняла колени, чувствуя, как прохладный ветерок ласкал мои щеки и трепетал волосы. Моя кожа слегка задрожала.

Я не могла отрицать, что встреча с ним сегодня в спортзале зажгла во мне искру. Искру, которая, как я думала, была потеряна давным-давно.

Также видеть эти татуировки… У меня возникло внезапное желание проследить за каждым рисунком на его теле. Его спина была покрыта татуировкой злобного дьявола со сломанными крыльями, заканчивающимися на лопатках, а также пословицей, написанной красными чернилами.

L'illusione è la polvere che il diavolo getta negli occhi degli sciocchi.( Прим. пер. Иллюзия - это пыль, которую дьявол бросает в глаза глупцам).

Но больше всего меня заинтриговала та, что прикрывала его левую сторону груди. Это был круг из трех частей. Слева и справа были изображены день и ночь с руками по бокам, с глазом внизу, как будто он показывал путь.

Увидев его без рубашки, с этими огромными бугрящимися мышцами, все мое тело вспыхнуло огнем. А с татуировками, покрывающими его, это придавало ему такой смелый вид, как никогда раньше.

Это казалось неправильным, но я не могла контролировать свое тело, когда была рядом с ним.

И было очевидно, что он хотел трахнуть меня, и не только для своего удовольствия, но и для того, чтобы отомстить Аиду. За каждым его движением скрывался мотив.

Но и у меня тоже.

Я долгое время шла на компромисс без каких-либо положительных результатов. Но это первый раз, когда у меня появился шанс на свободу, так почему же я тогда не согласилась на условия?

У меня все еще была надежда освободиться, и для этого я должна была довериться человеку, который сильно предал меня.

Отсюда было ясно, что дело вот-вот приняло бы серьезный оборот.

Теперь только судьба решала, был ли этот поворот проигрышем или победой для меня.

ГЛАВА 14

Ангелы боятся дьявола, потому что даже у них внутри есть тьма.

ТЕЙЯ

Два дня спустя я постучала в дверь его кабинета со своим окончательным решением. Дверь резко открыл Франко, вопросительно глядя мне в глаза, загораживая вход.

— Да?

— Я хочу поговорить с Люцифером, — пробормотала я, скрещивая руки на груди.

— Он занят и...

— Мне все равно. Скажи ему, что это важно.

Было уже за полночь, и даже Аид никогда не работал так долго.

— Франко, все в порядке. Впусти ее, — позвал Люцифер из-за двери.

Стиснув зубы, я наблюдала, как ноздри Франко слегка раздулись, прежде чем он открыл дверь, и я вошла. И, не сказав больше ни слова, он вышел из комнаты, так что мы с Люцифером остались одни.

Но, похоже, я ошибалась, потому что, когда я обернулась, то увидела мужчину, привязанного к стулу, с заткнутым носовым платком ртом. И по его закрытым глазам и потному лицу ясно, что он без сознания.

Что, черт возьми, происходило?

Откуда он взялся?

Люцифер стоял у стола, оперевшись о край, и сложил рукава рубашки, обнажая мускулистые руки. Я буквально видела, как вздувались его вены.

— Итак, что же такого важного, Тейя, что ты не могла дождаться? — спросил он, не отрывая глаз от своей задачи.

— Я пришла сюда, чтобы сообщить тебе о своем решении, — прошептала я.

Должна ли я уйти?

Потому что, похоже, дела вот-вот пошли бы скверно.

В этот момент я услышала хныканье, исходящее от мужчины, указывающее на то, что он просыпался.

Глаза мужчины медленно открылись, осматриваясь, но когда его глаза встретились с глазами Люцифера, они расширились от страха, когда он начал бороться с тугим пучком веревок.

Он закричал сквозь повязку на губах, хотя знал, что это напрасно, но все равно не сдавался.

Люцифер вздохнул, прежде чем ответить мне.

— Позволь мне сначала разобраться с ним, а потом мы сможем обсудить твое решение. Ты можешь покинуть комнату, — сказал он, беря со стола кастет и подходя к своей жертве.

Я сглотнула.

Я знала, что должна уйти прямо сейчас, но мои ноги, казалось, передумали, поскольку остались приросшими к земле.

Придвинув стул, Люцифер сел напротив мужчины, который тяжело дышал, на его лице написана паника.

Люцифер наклонился вперед, положив руки на колени.

— Я собираюсь задать один вопрос. И тебе лучше сказать правду. Один вопрос, одна секунда на твой ответ, иначе в следующий момент ты не сможешь ничего сказать, — приказал он спокойным, но отстраненным голосом, надевая кастет.

Мужчина боролся со своими оковами, глазами умоляя освободить его.

— Кто пытался поджечь бордели? — спросил он, наклоняясь вперед и вытаскивая тряпку.

— Ваш соперник, мистер Сальваторе, — немедленно ответил мужчина.

Люцифер откинулся назад, положив ногу на левое колено.

— Так просто.

— Пожалуйста... Просто отпустите меня. У меня дети...

— И беременная жена. Я знаю. Но самое шокирующее то, что ты знал, что я сделаю, если ты когда-нибудь пойдешь против меня, а потом, как идиот, действовал за моей спиной.

Мужчина начал плакать. Слезы текли из его глаз, когда он умолял сохранить ему жизнь.

— Клянусь жизнью моего будущего ребенка, что я никогда больше не пойду против вас, сэр. Мне так жаль, я не могу...

— А у тех, кто работал в борделях, тоже были свои семьи, которые зависели от них. Кто будет их содержать? Ты!? — внезапно зарычал он, заставляя меня подпрыгнуть.

В следующую секунду он встал и схватил мужчину за воротник, в то время как Люцифер ударил его по лицу.

— Я. Ненавижу. Предателей, — прорычал он, каждое слово сопровождалось сильным ударом.

Из его носа потекла кровь, на щеках уже синяки от глубоких порезов от кастета и, определенно, от всей силы, которую вкладывал Люцифер.

Я стояла неподвижно, как статуя, наблюдая, как дьявол наказывал свою жертву.

Я потрясена, наблюдая за каждым его движением. Люцифер много тренировался. Я наблюдала за ним много раз, но никогда не думала, что увижу такие эмоции в его глазах.

Мир.

Любой мог бы сказать по его ударам, насколько мстительным он себя чувствовал, но я ясно видела, как это заставляло его чувствовать себя непринужденно. Вид крови, костяшки его пальцев, раздирающие кожу мужчины, и слабые всхлипы... Все это успокаивало его.

Мальчика, который раньше чувствовал себя неловко из-за всего этого, давно нет.

Этот мальчик мертв, внутри и снаружи.

Передо мной стоял Младший Босс, который жаждал крови, мести и власти.

Он...вырос.

Я много раз была свидетелем насилия, но ничего подобного не видела.

Безжалостный.

Люцифер мог бы легко приказать любому из своих людей выполнить эту работу, но он выбрал этот путь потому, что хотел насладиться болью своей жертвы и зовом на помощь.

С последним ударом стул опрокинулся от его силы. Кровь мужчины стекала вниз и пачкала ковер. Люцифер расправил плечи и опустился на колени рядом с человеком, чьи глаза были закрыты и он едва дышал.

Его жизнь была буквально на грани того, чтобы быть потерянной для вечности. Это были его последние мгновения.

Люцифер держал его за волосы, когда мужчина едва приоткрыл один глаз, чтобы посмотреть в лицо своему мучителю.

— Увидимся в аду.

С этими словами он свернул мужчине шею, и я буквально услышала, как хрустнула кость, наблюдая, как мужчина умер в мгновение ока.

Он повернулся, подошел к своему столу и снял кастет. Кровь размазалась по его рукам и забрызгала рубашку.

Он стоял передо мной, высокий и гордый, его темные глаза пристально смотрели на меня.

— Итак, каково твое решение, Ангел?

После того, как я стала свидетелем такого мучительного момента, я должна изменить свое решение.

Но я не могла. Это единственный путь, который у меня остался.

— Я согласна с твоими условиями.

Кривая усмешка растянулась на его губах, а глаза победно заблестели.

— Ты будешь делать все, что я тебе скажу? — спросил он, как будто не мог поверить в мое решение.

— Да. Только если ты согласишься на мои условия, и я смогу сказать «нет», если не захочу этого делать.

— Я человек слова, Ангел, — пробормотал он, наклоняясь ко мне поближе.

Лжец.

Он обхватил мое лицо окровавленными руками.

— Что ты делаешь?

— Ощущаю вкус моей сладкой победы, — прошептал он, прежде чем его губы коснулись моих.

Сначала это было легкое прикосновение, как будто он наслаждался моментом, но вскоре все изменилось, когда он притянул меня к своему телу, и его поцелуй стал более интенсивным и агрессивным. Его язык скользнул между моих губ, сплетаясь с моим, не давая мне времени подумать о моем следующем шаге. У него был вкус скотча и мяты, так отличающийся от его предыдущего вкуса шоколада и мяты, но все равно самый пьянящий вкус. Мое тело мгновенно расслабилось в его объятиях, и мы оба растворились в этом моменте. Его тело излучало тепло и силу. Его пальцы скользили по моим щекам, размазывая кровь по коже, но я была слишком растеряна, чтобы обращать на это внимание.

Почему от его поцелуя мне показалось, что я вернулась домой?

Почему я все еще позволяла ему влиять на меня?

Мое тело должно сопротивляться, но вместо этого оно жаждало от него большего. Только один раз, и тогда я смогла бы сосредоточиться на своей цели. Только в этот единственный раз я позволила себе потеряться в нем.

Боже, я так по нему скучала.

Я провела языком по его губам, вызвав у него рычание, и почувствовала, как его выпуклость уперлась мне в живот.

— Черт, я скучал по этому вкусу. Такая сладкая, — прошептал он напротив моих губ, прежде чем нежно прикусил мою нижнюю губу зубами.

Я застонала, когда по мне прошла волна интенсивного удовольствия. Он целовал меня со всем, что мог предложить. Я была беззащитна, хотя и говорила себе не поддаваться ему так легко.

— Я захотел поцеловать тебя в тот момент, когда увидел.

Слова были резкими и неромантичными, но все равно он подействовал на меня этим.

— Ты собираешься снова причинить мне боль?

Он коснулся своими губами моих.

— Да.

Я тут же напряглась. Он ударил бы меня, как это делал Аид.… он бы бил меня кулаками и пощечинами.

— Я не хочу, чтобы ты делал мне больно. Для меня это жесткий предел.

— Если тебе станет слишком тяжело, тогда используй стоп-слово.

— Стоп-слово?

— Да. И мы можем обсудить это позже, но с завтрашнего дня ты будешь нужна мне в моей постели.

Он посмотрел поверх моего плеча, прежде чем откинулся назад. Нахмурившись, я обернулась и увидела Франко, стоящего у стены. Я была так погружена в этот момент, что понятия не имела о присутствии Франко.

Он вообще стучал в дверь?

— Пора, сэр.

— Приведи здесь все в порядок и замени ковер. Этот сильно испачкан.

Люцифер кивнул в сторону Франко, а затем его темные глаза встретились с моими.

— Завтра.

Он запечатлел быстрый поцелуй, проводя большим пальцем по моей нижней губе. Он отступил, доставая пистолет из ящика стола, и вышел из комнаты вместе с Франко.

А я?

Я осталась наедине с мертвым телом в кабинете Люцифера. Я почувствовала, что мои щеки все еще влажные от свежей крови, нарисованной на моей коже. Прикасаясь к ним, я увидела, как мои пальцы стали пунцовыми, и только одна мысль пришла мне в голову.

Стану ли я в конце концов таким же, как он?

Даже если и так, кто был бы причиной моей смерти?

Чудовище?

Дьявол?

Или я?

ЛЮЦИФЕР

— Сэр... Могу я сказать кое-что вырванное из контекста?— спросил Франко, сидящий напротив меня.

Мои глаза прикованы к электронному письму на телефоне, когда я отвечал кивком.

— Я не думаю, что безопасно выпускать ее на улицу в таком виде. Она опасна для нас, и что, если она попытается напасть на тебя...

— И ты думаешь, я не смогу с ней справиться?

— Я не это имел в виду, сэр. Я просто хочу сказать, что ей нельзя доверять.

Я прокрутил электронное письмо вниз.

— И я не спрашивал твоего мнения. Я держу ее свободу на привязи.

— Господин, она рабыня, пленница...

ТРЕСК.

Я даже не дал ему договорить, прежде чем моя ладонь коснулась его щеки. Мою кожу слегка покалывало, но это стоило того, чтобы увидеть кровь, покрывающую его нижнюю губу сейчас.

— Не смей называть ее так и никогда не спорь со мной. Ты мой самый преданный человек, но это не значит, что это дает тебе право сомневаться в своем Боссе. Понял? — прорычал я.

Он кивнул, все еще прижимая руку к щеке.

— Я задал тебе вопрос, Франко, так что, черт возьми, отвечай мне.

— Я понимаю, сэр.

Наклонившись, я проложил телефон в карман, наблюдая за приближающейся машиной.

— Все готово? — строго спросил я.

— Да, сэр. Все на месте.

Машина остановилась на подъездной дорожке, и охранники вышли первыми и открыли мою дверь. Поправляя костюм, я вошел внутрь. Охрана подошла к нам, чтобы проверить нас, но как только они увидели мое лицо, они все немедленно попятились.

Гребаные киски.

Войдя внутрь, атмосфера наполнилась запахом сигар, виски и секса. Из динамиков донесся звук High Heels от JoJo. Официантки в нижнем белье и танцовщицы на шесте привлекли внимание всех здешних паршивых старикашек. Даже молодежь была занята тем, что либо употребляла наркотики, либо глазела на сиськи и киски.

— Вон там, сэр, — сказал Франко, указывая на угол, где сидел мой соперник Сальваторе с двумя стриптизершами, трущимися о его колени.

Я раздраженно покачал головой.

Как говорилось, эго могло быть как врагом, так и противником вашей души. Выбор за вами, с кем из них вы хотели быть.

Простой взрыв одного борделя настолько поднял его самоуверенность и гордыню, что он думал, что выиграл битву.

Но чего он не знал, так это того, что я всегда выигрывал войну.

Я подошел к круглому столу в сопровождении своих людей прямо за мной, прежде чем занял место прямо перед ним.

Сальваторе не выглядел таким уж шокированным, увидев меня здесь. Щелкнув пальцами, он подал знак стриптизершам оставить нас одних. Обнаженная до пояса официантка поставила на стол два стакана виски, прежде чем незаметно удалиться.

Сальваторе был моим новым соперником. С самого первого дня он продумывал все возможные способы занять мое место. Сама мысль об этом заставила меня рассмеяться, но на этот раз он, блядь, перешел все границы. Он хотел поиграть?

Меня это устраивало, потому что я показал бы ему, каким правилам следовало соблюдать в этой игре.

— Что привело тебя сюда, Люцифер?

— Так же причина, по которой ты здесь, — я сделал глоток виски.

Виски Bushmills Black Bush . Хм... должен сказать, у этого ублюдка хороший выбор отравы.

— Ты здесь, чтобы отпраздновать свою потерю? — спросил он, взяв свой бокал и допивая его одним глотком.

— Довольно близко. Я праздную свою победу.

— Твоя голова, должно быть, глубоко засунута в задницу после потери твоего самого известного борделя, — усмехнулся он.

Официантка вернулась с другим бокалом для Сальваторе, забрав пустой.

— Знаешь, кто засовывает голову слишком далеко в задницу? Те, кто празднует свой триумф еще до окончания битвы, — я скрестил ноги и оперся локтем на стол. — Ты думаешь, что победил, спалив дотла один из моих десяти борделей, и теперь я буду выглядеть слабаком. Серьезно, насколько бредовым ты можешь быть?

Он мрачно усмехнулся.

— Это только начало, Люцифер. Подожди и увидишь, как я заберу у тебя все.

Я притворно удивленно посмотрел на него.

— И как ты планируешь это сделать, если будешь ты мертв?

— И кто же меня убьет? Ты? Когда здесь все мои люди?

Он начал истерически смеяться, как будто я отпустил какую-то шутку.

— Ты никогда не знаешь наверняка, Сальваторе, — возразил я. — Ты никогда не можешь сказать, когда смерть постучится в твою дверь. Может быть, когда ты дома, может быть, когда ты в ресторане или, возможно, в баре, где все твои мужчины пьют спина к спине, не подозревая, что в напитке может что-то быть...

Его улыбка погасла.

— Что ты сказал?

Словно в доказательство моей точки зрения, я увидел, как его люди начали падать на пол, прижимая руки к груди и яростно кашляя. Некоторые даже ослабили галстуки, тяжело дыша, как будто им не хватало воздуха.

Сальваторе мгновенно вставал, наблюдая за зрелищем ужасными глазами. Даже нанятые танцовщицы и официантки начали покидать зал, как будто их здесь никогда и не было. Умный ход.

— Что ты наделал? — едва слышно прошептал он в шоке.

Взяв свой бокал, я сделал последний глоток, облизывая губы.

Он хлопнул ладонями по столу, заставляя его сотрясаться от его силы.

— Я спросил, какого хрена ты натворил!? — заорал он.

— Как я уже сказал, праздную здесь свою победу, — ответил я с самодовольной улыбкой.

Я видел, как у него начали подгибаться колени, но это не помешало ему схватить меня за воротник дрожащими руками.

— Ты у-ублюдок… ты з-заплатишь за это, — пробормотал он, опускаясь на колени.

Я тяжело вздохнул.

— Прибереги это до того, как я попаду в ад.

С его губ начала стекать пена, когда он рухнул на пол, дрожа всем телом. Я позаботился о том, чтобы он получил максимальную дозу, просто чтобы сделать его смерть мучительной.

— Я всегда побеждаю и добиваюсь своей победы. Несмотря ни на что, — пробормотал я, закрывая его веки ладонью.

Допивая свой напиток, я оставил солидные чаевые официантке за то, что она отлично выполнила свою работу, и покинул бар, превратившийся в кладбище.

— Убедись, что у семей погибших не возникнет проблем, и если кто-то из них захочет получить работу в борделе, позволь им. Ты свободен на ночь, — приказал я Франко, когда машина была припаркована в гараже.

Обычно я возвращался в свою комнату, чтобы поспать или потрахаться после работы, но сегодня, когда я направился в комнату Тейи, в моей голове, казалось, появились другие идеи.

Медленно приоткрывая дверь, я заглянул внутрь и увидел Тейю, мирно спящую на кровати королевских размеров, ее руки засунуты под подушку, а тело укрыто одеялом. Войдя, я встал рядом с ее кроватью, наблюдая, как ее грудь двигалась в такт дыханию.

Она выглядела такой умиротворенной и ангельской, что это было невыносимо.

Даже спустя столько лет это невинное лицо всплывало в моих мыслях, когда я видел ее в своих снах, переживающей те прекрасные моменты, которые мы провели вместе.

Все они должны быть кучей далеких воспоминаний, похороненных глубоко в моем сознании. Но она как будто никогда не ускользала из моего сердца. Это глупое сердце продолжало напоминать мне о ней, хотя я и старался забыть.

ГЛАВА 15

Вступить в мир любви — все равно что смириться со слабостью.

ЛЮЦИФЕР

ПРОШЛОЕ

— Да что с тобой, блядь, не так! Кто ты? Слабак? — зарычал отец, снова пиная меня в грудь.

Я застонал от невыносимой боли. Я был весь в крови с головы до ног от полученных побоев. Болел каждый дюйм моего тела.

Я едва чувствовал свою кожу, так как она горела от боли и агонии. Я чувствовал, что уже образовались синяки, которые остались бы со мной на следующие несколько недель. Мое лицо было бы черно-синим, и мне было бы трудно заснуть.

Мне уже следовало привыкнуть к этому, но с каждым разом боль становилась все сильнее и сильнее.

Каждый день мне казалось, что Бог создал меня для того, чтобы я терпел эту боль всю оставшуюся жизнь. Мама часто говорила, что за каждым действием была причина и предназначение.

Но мой отец избивал меня до полусмерти… Какую цель это преследовало? Кроме удовлетворения, которое каждый раз отражалось в его глазах, я не видел в этом никакой другой цели.

Вместо этого все удары руками и ногами создавали мою собственную цель.

Быть сильнее. Сражаться лучше. Боль - единственный спутник.

— Говори громче! Какого черта ты делал с племянницей этой шлюхи? — заорал он, присаживаясь рядом со мной.

Схватив меня за волосы, он дернул мою голову назад. Я захныкал, чувствуя, как вся кровь прилила к моему телу, когда попытался своими теперь уже слабыми руками вырваться из объятий отца.

— Разве я не говорил тебе держаться от нее подальше? Ты гребаный идиот, ты хочешь опозорить эту семью?

— Н-н-н-о...

Он дернул сильнее.

— Будь мужчиной и говори громче!

— Я... я...

С яростным рычанием он крепко схватил меня за челюсть.

— Слушай внимательно, Люцифер, потому что я больше этого не повторю. Держись подальше от этой шлюхи и ее племянницы. Если я еще раз застану тебя с ней, я тебя, блядь, убью. Понял?

Когда я не ответил, он потряс моей головой, используя мои волосы как рычаг давления.

— Отвечай, черт возьми!

— Д-да... — голос затих, когда мной овладела тьма.

Когда я открыл глаза, то обнаружил, что снова находился в своей комнате. Я чувствовал под собой мягкое одеяло. Когда мое зрение сфокусировалось, я обнаружил, что на мне нет ничего, кроме боксеров. Я попытался пошевелиться, но быстро понял, что это была ошибка, поскольку мгновенная боль пронзила все мое тело.

Боже. Это так больно.

Занавески задернуты, что указывало на то, что, должно быть, уже ночь, поскольку горничные всегда задергивали их в это время. Тепло чьих-то маленьких рук привлекло мое внимание. Превозмогая боль, я повернул голову и увидел чью-то голову и руки, лежащие на кровати. Мои глаза сузились, когда я понял, что это она.

— Т-Тейя.

У меня болит горло.

Прочищая горло, я снова позвал ее, и на этот раз она вскинула голову, когда ее сонные и встревоженные глаза встретились с моими.

Боже, как она могла выглядеть такой красивой?

— Люцифер, ты в порядке? Как ты себя чувствуешь? Как все это произошло? Тебе что-то нужно? Мне позвать кого-нибудь? Почему ты ничего не говоришь? — проговорила она на одном дыхании, заставляя меня улыбнуться.

— Если ты закончила со своими скоропалительными вопросами, тогда я могу попытаться ответить, — прошептал я.

Ее щеки стали пунцовыми, а глаза опустились, пока она теребила подол юбки. Это то, что она делала, когда нервничала или была смущена.

— Что ты здесь делаешь? Как ты сюда попала?

— Я зашла помочь твоей матери в саду, но потом увидела, как тебя несли охранники. Там было так много... крови.… Я-я... — ее голос сорвался.

— Что ты? — спросил я.

— Я боялась, что ты бросил меня, как бросили мои мать и отец...

В ее глазах блестели слезы, а нижняя губа дрожала.

— Эй... Сядь, Тейя.

Она села, положив руки на колени, но по-прежнему не смотрела мне в глаза. Я фыркнул, прежде чем проглотил комок в горле.

Как мне сказать ей, что я никогда не бросил бы ее? Что я не хотел бросать...

Убежала бы она, если я сказал бы, что она мне нравилась, или она положила бы конец нашей дружбе?

Нет. Нет. Нет.

Я никогда не хотел ее терять. Она не могла уйти.

— Кто причинил тебе боль, Люцифер?— спросила она, прикусив нижнюю губу.

— Отец просто тренировал меня, и это было немного грубо, — соврал я.

Я ненавидел лгать ей и что-то скрывать от нее. Каждый раз, когда я лгал о своих травмах, я чувствовал укол вины в груди. Я знал, что она бы расстроилась и пострадала, если узнала бы настоящие причины моих травм.

Избежать этой боли в ее сердце стоило тех мучений, которые я испытывал каждый день.

Она того стоила.

— Я никогда не покину тебя, Тейя. Я не хочу терять своего приятеля по Мстителям.

Мой ответ вознаградился хихиканьем, которое звучало для моих ушей как симфония.

— Значит, тебе это не по сердцу?

Я слабо улыбнулся и попытался поднять руку, но у меня ничего не получилось. Пока она не подняла и не нарисовала крест на моей груди указательным пальцем.

— Ну вот. Теперь твое обещание скреплено печатью, — она улыбнулась, и мое сердце растаяло.

Как же мне так повезло, что она у меня есть?

НАСТОЯЩЕЕ

Трудно забыть того, кто дал тебе так много хорошего в твоей жизни. Но когда этот человек подарил воспоминания, напоминая о том, каким слабым ты мог быть ради него, тогда этим воспоминаниям лучше быть мертвыми.

Такие люди не заслуживали того, чтобы жить в твоем разуме или сердце.

Издав тихий стон, она повернулась во сне, не подозревая о моем присутствии, скрывающемся в тени. Ясно, что она сделала бы все, чтобы сбежать из этого места, но я позаботился о том, чтобы даже после того, как она уехала бы... ее жизнь превратилась в ад.

Я поставил бы ее на колени.

Она не могла предположить, что ее ожидало.

Сегодня вечером я напомнил бы ей о том времени, когда я действительно увидел, кем она была, но никогда не выражал этого.

Я ухмыльнулся, просто думая о злом заговоре, который приготовил для нее. Она наверняка отказала бы мне. Я слишком хорошо ее знал.

Если она не отрицала свою судьбу, то это для ее же блага, но если она отвергла бы меня, то ей пришлось бы расплачиваться, потому что никто никогда не говорил "нет" дьяволу.

Глубоко вздыхая, я заправил выбившуюся прядь ее волос за ухо. Я сел на край кровати рядом с ней. Мой указательный палец скользнул по ее мягкой щеке, ощущая ее тепло. Как будто ее тело жаждало этого, ее лицо наклонилось в ответ на мое прикосновение, отражая движения моего пальца.

— Хммм... — тихо напевала она, ее губы приоткрылись, она тихо дышала.

Ее волосы разметались по подушке. Мой большой палец спустился вниз и провел по ее нижней губе. Она протестующе пробормотала во сне.

Такая красивая.

Я наклонился вперед, запечатлевая целомудренный поцелуй на ее губах, ощущая сладкий вкус вишни на своих губах.

— Ты всегда будешь принадлежать мне, Тейя. Ты была рождена, чтобы быть моей, ангел.

Мой голос был едва слышен, прежде чем я вернулся к себе.

***

Я надел часы, взял телефон и спустился вниз позавтракать.

Внезапный крик остановил меня, прежде чем я побежал вниз на звук.

Звук доносился из главного зала.

Тейя. Мгновенный прилив желания защитить и страха охватил меня, когда мысль о том, что ей причинили боль, немедленно пришла мне в голову.

— Не прикасайся ко мне! — приказала она кому-то таким тоном, словно боролась с собой.

С кем она разговаривала?

Она снова вскрикнула.

Я нашел ее с Франко, который крепко держал ее за шею и руку. Так пристально, что я увидел вены на его руках и отпечатки пальцев, уже оставленные на ее коже.

— Я знаю, что ты, блядь, пытаешься сделать, маленькая шлюха...

— Франко! Отвали от нее на хрен! — рявкнул я, мой голос звучал так громко, что эхом разнесся по всему дому.

Как будто она была ядом, Франко немедленно отступил от нее со страхом и беспокойством, светившимися в его глазах.

Я стоял перед ним, мои ноздри раздувались, когда во мне закипала чистая ярость. Мой взгляд остановился на красных отметинах, уже отпечатавшихся на левой руке Тейи. Мои глаза также не пропустили синяк, образовавшийся на ее шее от жестокой хватки Франко.

— Сэр, позвольте мне объяснить. Она...

Франко не успел закончить фразу, как я схватил его за горло и повалил на стеклянный стол. Звон бьющегося стекла разнесся по коридору. Я видел, как он застонал от боли, когда несколько мелких осколков вонзились ему в шею.

Недостаточно хорош.

Найдя большой кусок, я подошел к нему, присев на корточки. Просто увидев эти отметины на ее коже.… Я должен убить его немедленно. Как он смел прикасаться к ней? Как он смел даже думать о том, чтобы причинить ей боль?

Он не имел ни малейшего гребаного права.

Даже ее боль принадлежала мне.

Франко кашлянул, дотронувшись до шеи.

— Сэр... — его голос затих, когда он попытался встать.

Через несколько секунд осколок стекла вонзился ему в руку, и он закричал от боли.

Теперь это музыка для моих ушей.

— Кто тебе сказал, что ты можешь прикасаться к ней? — спросил я спокойным голосом.

— С-сэр... Она пыталась...

Я покрутил осколок, наблюдая, как его кровь стекала на пол.

— Это не ответ на мой вопрос, Франко.

Он что-то пробурчал в ответ.

— Мне ж-жаль, сэр. Но она п-пробиралась в ваш офис.

— Не моя гребаная проблема. Она может разгуливать, где захочет. Это не значит, что это дает тебе право прикасаться к ней. Я пощажу тебя, потому что ты мой самый преданный человек, иначе тебя бы сейчас разорвал на куски.

Взяв еще один осколок, я вонзил его ему в плечо, от боли он завизжал, его кожа покраснела, на лбу и шее вздулись вены.

— Это за синяки, которые у нее появятся. Перестань быть таким слабаком и приведи себя в порядок.

Я позвал охранников, которые помогли Франко подняться и оставили меня наедине с Тейей.

Я подкрался к ней, а она стояла как статуя, выглядя такой невинной... прекрасной.

— Что ты делала в моем кабинете? — спросил я.

Мне не нужно было задавать ей этот вопрос. В каждой комнате моего дома были камеры наблюдения. Я мог просто просмотреть запись и посмотреть, что она делала в моем офисе. Но мне было важно знать, солгала бы она мне об этом... Скрывала ли она что-то.

— Я искала тебя, — пробормотала она, глядя на свои руки.

Подойдя ближе, я приподнял ее подбородок большим и указательным пальцами, слыша, как участилось ее дыхание. Мои пальцы скользнули вниз по ее шее, ощущая биение пульса на гладкой коже.

— Почему ты тогда не пришла ко мне в спальню? — прошептал я ей в шею, вдыхая ее аромат. Я почувствовал, как она сглотнула.

— Тебя там не было, когда я пошла искать.…может быть, ты был в душе, но я не слышала... — ее голос затих.

Хм... может быть... или она тоже могла лгать.

Без предупреждения мои руки схватили ее за шею. Моя хватка достаточно крепкая, чтобы предупредить ее, но нежная, чтобы она не задохнулась. Инстинктивно ее руки обвились вокруг моих, чтобы высвободиться, но я не сдвинулся с места.

— Ангел... Я делаю все возможное, чтобы сдерживать себя, но если я обнаружу что-нибудь подозрительное, то мне будет наплевать на нашу сделку или на тех, кто для меня важен. Клянусь сердцем, — парировал я, отталкивая ее от себя, пока она тяжело дышала с нейтральным выражением лица. Она ничего не выдала.

Лучше остерегаться ее.

Держа руки в карманах, я облизнул губы. Она такая маленькая, что едва доставала мне до плеча.

— Будь готова сегодня вечером.

— Сегодня вечером? — спросила она.

Я кивнул.

— Я вернусь к полуночи и должен застать тебя готовой, иначе я без колебаний вытащу тебя из твоей комнаты.

Она скрестила руки на груди, одаривая меня холодным взглядом.

— А если я скажу «нет»?

Упрямая женщина.

Я покачал головой со злой ухмылкой.

— Мне по-прежнему на это наплевать. Ты можешь думать, что держишь в руках ниточки в этом спектакле, но я тот, кто дергает за них, контролируя твои движения и мысли. Так что не трать свое время, думая, что у тебя преимущество. Не становись пешкой в этой игре, потому что тебе не понравится, как этот король будет обращаться со своими бессмысленными фигурами. Увидимся вечером, — заявил я и вышел из комнаты, прежде чем она успела ответить.

ТЕЙЯ

Я осознавала две вещи.

Первое: Франко ненавидел меня.

Второе: Люцифер слишком самоуверен.

Я начала видеть одну из его новых сторон.

Я собиралась отказать ему, потому что заставила бы его заслужить это. То, как он смотрел на меня и как расширялись его зрачки... Его глаза темнели каждый раз, когда он видел меня, ясно, что я ему нравилась.

Также могло показаться, что все, у чего было киска и задница, достаточно хорошо для того, чтобы он счел их привлекательными.

Но видеть, как он причинял боль своему собственному верному человеку… Я не ожидала этого.

В ту минуту, когда он увидел Франко со мной, я заметила, как его глаза потемнели от ярости, я была почти уверена, что он собирался убить его.

Три осколка попали в Франко только за нарушение его правил.

Но почему мне казалось, что в этом была какая-то другая цель?

За этим стояла другая причина.

Почему мне показалось, что он это сделал для... меня?

Все, что он делал, само по себе было загадкой. Он был как кусочек головоломки без каких-либо подсказок, которые могли бы привести меня к ее разгадке.

Он называл себя королем в шахматной партии... и это действительно так. Никто не знал, когда он собирался сделать свой ход или кого собирался убить, чтобы выиграть партию.

Но когда пришла бы моя очередь нанести удар, он бы этого не заметил. Я буду замаскирована под пешку, но когда пришло бы время, он увидел бы спрятанного под ней ферзя.

Чье-то откашливание привлекло мое внимание, и я оглянулась через плечо. Служанка стояла, склонив голову, как рабыня, которой она и являлась.

— Да? — спросила я.

— Доктор здесь, — прошептала она нежным тоном.

— Доктор?

Какой доктор?

— Сэр попросил доктора Анну осмотреть вас. Она в гостиной, — ответила она, указывая на дверь позади себя, и вышла из комнаты.

О каком докторе она говорила?

Я направилась в гостиную и нашла женщину лет тридцати пяти, сидящую на диване с черным портфелем. Она встала, вежливо улыбаясь мне и поправляя очки.

— Ты, должно быть, Тейя, — пробормотала она.

Я кивнула.

— Какое обследование...

— О. Люцифер сказал мне прописать тебе уколы или таблетки, так что для этого мне сначала нужно пройти обследование, — ответила она.

Его она тоже обследовала?

— Э-э-э... он...

Как будто она поняла мой вопрос прежде, чем я успела закончить, она ответила.

— Да. Он чист. А теперь присаживайся, и я проведу твой осмотр.

— Я уже принимаю таблетки.

— Все равно требуется обследование. Пошли.

После того, как обследование закончилось и врач прописала мне новые таблетки, я направилась обратно в свою комнату, где мое внимание привлекла черная матовая коробка с белой лентой сверху.

Я даже нашла прикрепленную к ней записку.

Надень это и будь в комнате в конце коридора.

Сядь и жди меня.

На крышке коробки выгравировано «Raine Lingerie».

Развязав бант, я открыла коробку и нашла внутри черный кружевной комплект нижнего белья. Один за другим я доставала каждый предмет и рассматривала их.

Черный кружевной бюстгальтер с цветочным рисунком. Самые короткие трусики в тон. Чулки до бедер, тоже из тонкого чистого шелка.

Доктор, платье… он собирался переспать со мной сегодня вечером. Он подстроил все так, как будто уверен, что я поддалась его обаянию.

Ты ошибаешься, Люцифер. Очень ошибаешься.

Он думал, что у меня нет преимущества в его играх. Что ж, теперь я приготовилась к этому.

Я заставила бы его умолять меня, пока он не смог бы больше этого выносить. Его будут пытать до тех пор, пока голод не поглотил бы его настолько, что свел бы с ума.

Воспоминания о том, как он бросил меня... покинул меня... этого более чем достаточно, чтобы подстегнуть мой план.

Я буду его кошмаром, одетым как мечта наяву.

ПРОШЛОЕ

"Tell Me You Love Me" ревело в динамиках моих наушников, пока я ехала на велосипеде к нашему обычному месту. К океану.

Ветер сильно дул мне в лицо, мои волосы запутались, когда я подъехала ближе к дубу.

Я припарковала свой велосипед рядом с велосипедом Люцифера. Я оглядываюсь, но его нигде не видно.

Я пошла вперед, мои ноги хлюпали по мокрой траве, но я замерла, услышав хихиканье.

Девчоночье хихиканье.

Я колебалась. Мои брови нахмурились в замешательстве, думая, кто еще мог быть здесь.

Сколько раз я сюда ни приходила, я никогда не видела, чтобы кто-нибудь был здесь, кроме нас с Люцифером. Итак, кто еще здесь?

Сделав глубокий вдох, я прошла вперед, увидев небольшую стопку красных туфель на каблуках и бархатное платье. Мое сердце забилось быстрее от внезапного страха. Мой разум говорил мне развернуться и уйти, но сердце заставляло двигаться вперед. Но любопытство было сильнее колебаний.

Раздался еще один смешок, но на этот раз за ним последовал стон и тяжелое дыхание. Мои руки сжались в кулаки, когда я поползла дальше. Ужас поглотил меня, когда я пошла на звук. Еще один стон донесся вместе с хриплым ворчанием. Последний шаг, и я вытянула шею, чтобы посмотреть. Саманта откинула голову назад, ее глаза были закрыты, в то время как Люцифер целовал ее в шею, обхватив руками ее талию, когда она сидела у него на коленях. Голова Люцифера уткнулась в ее шею, когда он посасывал ее кожу. Саманта застонала, зарывшись руками в его волосы. Желчь поднялась к моему горлу, и я подумала, что меня сейчас стошнит. Саманта повернула голову, ухмыляясь, как стерва.

— Боже мой! Тейя, — выдохнула она, изображая изумление.

Его голова откинулась назад, и он заметил меня.

— Тейя… Я подумал… Позволь мне объяснить... — его голос затих, когда он отошел от Саманты.

— Что объяснить? Что это то, чем ты занимался за моей спиной?

Слеза скатилась по моей щеке, когда безудержная душевная боль разрывала меня.

— К-как долго тебя не было?… Я-я не могу поверить, что после всего, через что мы прошли... — заикалась я.

Он со вздохом провел рукой по лицу. Его челюсти сжались.

В его глазах не отражалось ни чувства вины, ни стыда.

Он стоял передо мной, облизывая губы. Я хотела отвести взгляд, он мне так противен, но я не могла, потому что не контролировала себя.

— Мои чувства... изменились, — пробормотал он, и к моему горлу подкатила тошнота.

— Изменились? Твои гребаные чувства изменились! Что я...

— Тебе не обязательно кричать, Тейя. Говори как взрослая девушка, — вмешался он, закатывая глаза.

— Ты говоришь о зрелости? Тогда приведи себя в порядок и поговори о зрелости со мной, ублюдок. Все эти обещания… это была не что иное, как ложь... Все фальшивое.

Он фыркнул.

— Это реальность, Тейя. Не все длится вечно. Я был сбит с толку своими чувствами к тебе, поэтому решил поэкспериментировать с другими, чтобы...

— Другие? Ты хочешь сказать, что ты был не только с Самантой?

Если бы он вонзил свой нож в мое сердце, это причинило бы меньше боли по сравнению с горькой правдой, которую он раскрывал.

— В каком мире ты все еще живешь, Тейя? К тому же, нет ничего плохого в том, чтобы попробовать свободные отношения. Ты можешь экспериментировать и с другими...

Я со злостью ударила его по щеке.

Я услышала, как Саманта ахнула у меня за спиной, но мне на нее наплевать, она могла буквально катиться ко всем чертям. В ту минуту, когда эта чушь слетела с его губ, мое сердце разорвалось в груди.

— Я тебя даже больше не знаю. Я не знаю, кто ты... или был... Все, что я знаю, это то, что ненавижу себя за то, что влюбилась в тебя, когда на самом деле ты был чумой для моего сердца. Моя тетя продолжала говорить мне, что мы никогда не сможем быть по-настоящему вместе, поскольку принадлежим к разным мирам. Мне следовало прислушаться к ней...

Его лицо исказилось и он насмехался надо мной.

— Что заставило тебя подумать, что я буду с гребаной стриптизершей всю оставшуюся жизнь? Ты и близко не соответствуешь стандартам моей семьи. Шоу окончено, так что, как подобает хорошей маленькой стриптизерше, кланяйся зрителям и уходи.

Я почти физически почувствовала, как меня разрывало на части от его слов, его лжи и всех его фальшивых обещаний.

— Каждый раз, когда ты обещал быть рядом со мной и никогда не разбивать мое сердце...

— Я думаю, что дал обещание, которое не хотел выполнять. Обещания предназначены для того, чтобы их иногда нарушать, и это реальность.

— Пошел ты, Люцифер. Я был дурой, отрицая, что ты дьявол, но не больше. Между нами все кончено. С этого самого момента ты мертв для меня. Никакими извинениями или мольбами ты не заслужишь от меня прощения. Клянусь своим сердцем.

ГЛАВА 16

Любить кого-либо - это самая изысканная форма саморазрушения.

ЛЮЦИФЕР

К тому времени, когда машина заехала на подъездную дорожку, уже почти полночь.

Добравшись до своей спальни, я быстро принял душ, прежде чем переоделся в одни черные джинсы. Я направился в комнату, где попросил Тейю подождать. Когда я вошел в комнату, свет приглушен, освещая всю комнату красными огнями. Кровать с балдахином застелена. Новый бархатный диван установлен сбоку, а в центре комнаты установлена стойка.

Мой взгляд, наконец, нашел Тейю, которая стояла перед окном от пола до потолка, из которого открывался вид на город, одетая в нижнее белье, которое я купил для нее, выглядя как ходячая влажная мечта.

Я со щелчком закрыл дверь и подошел к ней. Она осознала мое присутствие, ее плечи напряглись, а дыхание стало поверхностным.

Наши взгляды встретились при виде отражения в окне, и я наклонился вперед, зарываясь носом в ее волосы. Она так выглядела, что почти... это почти чересчур. Я обнял ее, прижимая к своему твердеющему члену.

У нее перехватило дыхание в ту минуту, когда ее спина соприкоснулась с моим передом.

— Такая чертовски красивая... — прошептал я, пока мои руки ласкали ее бока, целуя гладкую шею, пока мои губы посасывали ее безупречную кожу.

— Ах, — застонала она, приоткрыв губы, и я увидел, как в отражении ее глаза закрылись в экстазе.

— Я так чертовски долго ждал, чтобы заполучить тебя такой.

Она сглотнула, облизывая губы на вдохе. Мои руки начали блуждать по ее животу нежными поглаживаниями, спускаясь вниз, касаясь линии трусиков, достигая вершины бедер. Мои поцелуи поднялись по ее шее к правой щеке.

Я сделал паузу, проверяя, что она все еще со мной.

— Сегодня вечером я сделаю тебя своей.

Я наклонился, вдыхая ее сладкий аромат.

Подняв руки вверх, я обхватил ее груди одной рукой, а другой повернул ее голову так, чтобы я мог поцеловать ее в губы.

— Сегодня ночью ты будешь принадлежать мне, — прошептал я ей в губы.

Она полностью успокоилась и отшатнулась от меня, оттолкнувшись от моей хватки.

— Нет! — прошипела она и обернулась. — Я никогда не буду принадлежать тебе. Никогда.

Ее глаза сузились от решимости и огня.

Какого черта она такая упрямая? Когда она поняла бы, что я всегда получал то, что хотел?

— Нет?

— Ты что, никогда этого не слышал? — она скрестила руки на груди и стиснула зубы.

— Я часто слышал это, убивая своих врагов. Но, похоже, это ты жульничаешь, не выполнив условия своей сделки...

— Я уже говорила тебе, что не буду с тобой спать.

Она свирепо посмотрела на меня, но за ее бравадой скрывалась решимость избить меня, что только разозлило меня.

— Не перебивай меня больше. Если ты не выполнишь условия нашей сделки, я сделаю то же самое и буду обращаться с тобой как со своей рабыней.

Она попятилась, обхватив себя руками, как будто пыталась защититься от меня.

Прекрасно. Таково наказание.

Если она думала, что будет мучить меня, сопротивляясь каждый гребаный раз, когда я делал шаг, тогда я показал бы ей, кто здесь главный.

— Я не говорил, что собираюсь трахнуть тебя сегодня вечером, — солгал я.

Я стоял перед ней, проводя большим пальцем по ее нижней губе, наблюдая, как ее рот слегка приоткрылся.

Видишь, какой эффект я произвожу на тебя, Тейя?

Она хотела этого... Ее тело явно жаждало моих прикосновений, но ее разум, казалось, ослеплен соперничеством со мной.

Как будто она собиралась победить.

— Теперь ты будешь делать все, что я тебе прикажу.

Она открыла рот, чтобы возразить, но я остановил ее, обхватив ее подбородок одной рукой в знак предупреждения.

— Ты будешь делать то, что тебе говорят, иначе снова окажешься в камере, и на этот раз последствия будут хуже.

Это заставило ее замолчать.

— Хорошая девочка. Теперь иди и встань там, где шест. Ни единого спора, — предупредил я ее, наблюдая, как она пошла к шесту.

Я сел на диван, раскинув руки и опираясь на ручки, я сидел как король, которым я и являлся. Мои ноги раздвинуты, и взгляд сосредоточен только на ней.

— Потанцуй для меня.

— Что?

Она нахмурилась в замешательстве.

— Я сказал, потанцуй для меня. Развлеки меня, как ты это делала, танцуя на шесте.

— Я не...

— А-а. Ты нарушаешь правила, и я тоже, имей это в виду, — напомнил я ей, доставая пульт и нажимая кнопку, чтобы включить музыку.

"Criminal" Фионы Эппл заполнил комнату через окружающие динамики.

Я приподнял бровь, ожидая, что она начнет.

Когда она давала свое первое танцевальное шоу, я был там. Я наблюдал из угла, как она танцевала вокруг шеста, выполняя все возможные оригинальные движения. Я был свидетелем того, как мужчины приветствовали ее и выли, как голодные волки, которые были готовы напасть на нее.

Само воспоминание заставило мою кровь вскипеть.

Но сегодня она принадлежала только мне. Только я мог наблюдать за ней.

Она бы выступала только для меня и еще на одном шоу.

Она сердито посмотрела на меня, но даже она знала, что не могла отказать мне, поэтому шагнула вперед и ухватилась за шест. С кривой улыбкой я наблюдал, как она раскачивалась в такт музыке. Свет освещал каждый дюйм ее тела. Она закружилась вокруг шеста, закидывая ногу вверх и держась одной рукой за шест, пока сначала медленно покрутилась вокруг него. Воспоминания о том, как она отрабатывала танцевальные движения, вспыхнули в моей голове. Казалось, что танцы заложены в ее генах, но, в отличие от ее тети, она танцевала для себя. Она танцевала для собственного спокойствия.

Она синхронизировалась с ритмом, делая каждое гибкое движение акцентом песни. Ее кружевные трусики и лифчик позволяли мне видеть ее безупречную кожу. Когда начался припев, она схватилась за шест, на этот раз обхватив его обеими ногами, и закружилась, откидывая волосы назад. У меня перехватило дыхание. Я чувствовал, как мой член еще больше затвердел под моими джинсами. Чем больше она двигалась, тем труднее мне было контролировать себя. Желание трахнуть ее прямо здесь и сейчас было слишком сильным.

Ее ладони скользнули по телу, чувственно касаясь гладкой кожи.

Было ясно, что она пыталась соблазнить меня, помучить, зная, что я не прикоснулся бы к ней. Но она и не подозревала, что последовало бы дальше.

Ее глаза закрылись, как будто она пыталась убежать от этого момента. Она пыталась забыть, что ее заставляли. Она хотела быть в своем собственном безопасном раю.

Не все так просто, Тейя.

Как по команде, дверь открылась, и вошел наш гость.

Тейя заметила это и открыла глаза, чтобы посмотреть, кто здесь.

Вошла шлюха, одетая в такое же нижнее белье, что и Тейя, и встала передо мной, склонив голову. Ее волосы вились волнами, несколько длинных прядей падали на лоб.

Я заметил, что Тейя перестала танцевать. Ее сверлящий взгляд впился в мой.

— Я не говорил тебе останавливаться, Ангел, — пробормотал я, жестом приглашая шлюху подойти ближе.

Она сделала, как ей было сказано, прежде чем я провел костяшками пальцев по ее бедрам, услышав, как у нее перехватило дыхание.

— Кто, черт возьми, она такая и почему она здесь? — процедила Тейя сквозь стиснутые зубы.

Я щелкнул пальцем, наблюдая, как шлюха опустилась на колени, как идеальная сабмиссив. Я погладил ее по волосам, наблюдая, как Тейя кипела от ярости.

— Она - мое развлечение на сегодняшний вечер, поскольку ты этого не хочешь. То, что ты сказала нет, не означает, что я не буду трахаться сегодня вечером. Так что продолжай танцевать и смотри, как я трахаю ее. Подумай, чего ты лишаешься.

Она немедленно слезла с шеста и бросилась к двери. Я предвидел это, но все же не смог сдержать тихий смешок, слетевший с моих губ, поскольку она не могла открыть дверь.

— Дверь открывается ключом снаружи, но изнутри она открывается кончиком моего пальца. Так что, если ты не хочешь тратить свою энергию на открытие этой двери, я предлагаю тебе вернуться сюда и продолжить с того места, на котором ты остановилась. И не думай, блядь, что я не потащу тебя обратно сюда. А теперь иди к чертовой матери обратно и делай, что тебе говорят.

Она вернулась на свое место, как раздраженный ребенок. Я почувствовал огонь ярости, исходящий от ее тела, и на этот раз, пока она танцевала, ее глаза не отрывались от моих.

Не разрывая зрительного контакта, я кивком указал шлюхе, чтобы она приступала к работе. Своими тонкими руками она расстегнула молнию на моих джинсах, вытаскивая мой твердый член.

Мои глаза горели от желания, когда я увидел, как Тейя задвигалась быстрее, как будто она направила свой гнев в танцевальные движения. Но вместо того, чтобы разозлиться, это зрелище завело меня еще больше.

Я почувствовал, как рука шлюхи поглаживала мой нетерпеливый член вверх и вниз медленными ритмичными движениями. Я словил ее лицо, приближая к своему члену, давая ей знак пососать его. Ее влажный, теплый рот мгновенно обхватил мой член, ее головка покачивалась вверх-вниз. Но все, о чем я мог думать, это Тейя... только о ней.

Я представил, как она стояла на коленях и сосала меня. Ее язык кружил вокруг, когда она задыхалась от моей длины, в ее глазах появились бы слезы, когда она изо всех сил пыталась овладеть мной. Когда на самом деле она танцевала вокруг шеста.

Ее глаза потемнели, как и мои, но на этот раз они наполнены чем-то другим, кроме оттенка ярости.

Желание. Похоть. Предвкушение.

Она знала, о чем я думал, потому что она тоже хотела того же, независимо от того, насколько сильно она предавала саму себя.

Смотри на меня, Ангел. Смотри на меня, — мысленно сказал я ей.

Она покачивала бедрами, раздвигая ноги, открывая мне пик своей киски.

Игра начинается. Ее глаза говорили за нее.

Шлюха застонала, но мне, блядь, все равно, когда я смотрел, как Тейя обхватила ладонями свои груди, запрокинув голову.

— Più veloce (Прим.пер. Быстрее), — проворчал я шлюхе, которая стала отсасывать мне, размазав свою помаду по моему члену.

Губы Тейи приоткрылись, ее дыхание стало прерывистым. Она расстегнула лифчик, наградив меня видом своей упругой груди. Используя всю силу, она обхватила ногами шест, поднимаясь выше, и развернулась, совершая плавное приземление. Я с рычанием схватил шлюху за волосы. Тейя в отчаянии сжала челюсти, но это не мешало ее руке блуждать по всему телу, мучая нас обоих.

Я откинул голову назад и на мгновение закрыл глаза, чтобы насладиться ощущением. Я отчетливо представил Тейю на месте шлюхи.

С рычанием я оттолкнул ее лицо и поднял ее, как тряпичную куклу, сажая к себе на колени. Шлюха завизжала от удивления, держа руки у меня на плечах.

Одним резким рывком я сорвал с нее трусики и использовал их, чтобы связать ей руки за спиной. Я не хотел, чтобы она прикасалась ко мне, пока я не приказал бы ей. Она наклонилась, чтобы поцеловать меня, но с самого порочного взгляда, который я предложил ей, она сразу отступила. Достав из кармана презерватив, я разорвал фольгу и натянул презерватив на свой твердый член. Возбуждение разлилось по моему телу, воспламеняя его огнем и силой. Я заглянул через плечо шлюхи и увидел, как в меня впились мстительные глаза.

С ухмылкой я раздвинул ее ноги и одним движением полностью проник в киску шлюхи, погружая свой член глубоко в нее. Она громко застонала, когда я вытащил член, и когда я вошел снова, за этим последовал крик удовольствия, срывающийся с ее губ.

— Guidami finché il tuo corpo non trema,I groan (Прим.пер. Веди сама, пока твое тело не задрожит), — застонал я.

Шлюха скакала на моем члене, подпрыгивая у меня на коленях, в то время как мои глаза оставались прикованными к Тейе, а голова заполнена только ее образами.

Схватив шлюху за волосы, я запрокинул ее голову назад, чтобы лучше рассмотреть Тейю, пока она тяжело дышала, и на этот раз гнев испарился, сменившись только желанием.

Здесь только я и она. Одна душа.

Ты можешь попробовать то же, что и она, Ангел.

Она сглотнула, покачивая попкой и делая полный шпагат на полу.

— Ах, — застонала шлюха.

Я завязал ее волосы в узел и повернул, предупреждая, чтобы она помолчала.

— Черт, — зарычал я.

Отсюда я чувствовал запах киски Тейи, ее трусики уже намокли, ясно, что она промокла насквозь.

Скажи "да", мой Ангел, и я сделаю так, чтобы тебе было хорошо.

Я мог сказать, что она очень этого хотела. И все же ее упрямство сдерживало. Но то, что она сделала дальше, застало меня врасплох.

Она сидела на коленях, ее голова двигалась в такт музыке и текстам песен, когда она раздвинула ноги. Ее руки коснулись шеи, медленно спускаясь вниз, обводя линии трусиков, прежде чем она отодвинула кружево в сторону и поглаживала свою киску.

Я ухмыльнулся, крепко хватая шлюху за талию.

— Cazzo più veloce (Прим.пер. Блять, быстрее).

Она заскакала на мне быстрее, и, как по команде, Тейя начала трогать свой клитор в такт ритму шлюхи, как будто я приказал ей двигаться быстрее.

Я вонзался в ее киску, наблюдая, как Тейя запрокинула голову и громко застонала, закусывая губу, а другой рукой удерживая шест над головой.

Я почувствовал, как сжалась киска шлюхи, но это плохая замена по сравнению с тем зрелищем, которое я наблюдал, когда Тейя трогала себя. Она зашипела и задохнулась, ее пальцы стали влажными от соков ее киски, а бедра задрожали. Черт, зрелище слишком чертовски горячее, что я собирался кончить так же, как и она.

Тело шлюхи задрожало, когда она крепко зажала рот, чтобы сохранять спокойствие.

Кончи для меня, Тейя. Прямо сейчас, черт возьми, кончай со мной.

Я мысленно приказал ей, и, как будто кто-то включил выключатель, она издала громкий стон, ее бедра задрожали, а грудь вздымалась.

Воя как животное, я вошел по самые яйца и излил семя в презерватив. Когда я вытащил, мой член все еще тверд, хотя музыка прекратилась и Тейя закончила свое выступление.

Шлюха слезла с моих колен, и я выпустил ее из комнаты. Засовывая свой член внутрь, я присел на корточки перед Тейей, глаза которой опущены, она тяжело дышала, стоя на коленях на полу. Ее волосы скрывали от моего взгляда ее красивое лицо.

Приглаживая ее волосы назад, я приподнял ее лицо, держа за подбородок.

На меня смотрели заплаканные глаза, и от этого зрелища у меня сжалось сердце. Но я не мог позволить ей узнать, что она со мной делала.

— Это только начало, Ангел. Чем скорее ты отдашься мне, тем легче тебе будет. Не ввязывайся в войну, когда знаешь, что победа никогда не будет у твоих ног, Ангел.

Притянув ее ближе, я наклонился вперед, и мои губы коснулись ее губ. На вкус они были такими же, как раньше.

Чистый грех.

Грех, который я был готов совершить миллион раз, независимо от того, как меня наказал бы Бог.

ТЕЙЯ

Не ввязывайся в войну, когда знаешь, что победа никогда не будет у твоих ног, Ангел.

Его слова продолжали звучать в моей голове, как мантра, с той минуты, как я вернулась в свою комнату после того, что натворила сегодня вечером. Я не знала, что заставило меня сделать то, что я сделала.

Что закралось мне в голову, что заставило меня быть той, кем я не являлась?

В ту минуту, когда эта шлюха вошла в комнату, я почувствовала, как ярость сжала мое сердце.

Я не могла поверить, что он мог так оскорбить меня, прекрасно понимая, что это вернуло бы те старые воспоминания. Сегодня вечером вид того, как он трахал эту шлюху, освежил старые раны.

Я сразу же вспомнила тот день, когда увидела его с Самантой... День, когда он повернулся ко мне спиной. День, когда я увидела его истинное лицо.

Но его глаза отвечали на что-то иное, чем его поступок. Мрачная решимость заполнила лицо Люцифера.

Решимость привязать меня к нему.

Он держал ее и использовал как игрушку для секса. Но его взгляд не отрывался от моего, а я не могла оторваться от него. Как будто он околдовал меня своими чарами, я чувствовала, что там была только я и он...

Я хотела быть на месте этой шлюхи. Я хотела, чтобы его руки касались каждого дюйма моего тела. Его глаза бродили по всему моему телу. Его тело контролировало мое, пока он поглощал меня.

Я хотела быть на ее месте, хотя снова и снова уговаривала себя не делать этого.

А потом я сделала то, чего никогда раньше не делала. Я трогала себя прямо перед ним, представляя себя на месте шлюхи. Я чувствовала, как каждый нерв моего тела гудел от удовольствия.

Мое тело и разум умоляли принадлежать ему.

Секрет, который я сама хотела похоронить в своем сердце навсегда. Но когда кривая усмешка растянулась на его лице, стало очевидно, что он способен видеть меня насквозь.

Он знал.

Он знал, что я думала о нем, что я доставляла себе удовольствие ради него.

В тот момент я была потеряна.... полностью потеряна.

После того, как я кончила, чувство вины сразу же обрушилось на меня, как сокрушительный удар.

Я с треском проигрывала.

Я должна быть борцом... бороться за свою свободу.

Но с каждым шагом, который я делала вперед, я чувствовала, что из-за обмана Люцифера делала два шага назад.

Лучше бы я никогда не встречала тебя, Люцифер.

Забираясь под одеяло, я не могла остановить слезы, текущие по моим щекам, и смотрела в потолок.

Я играла с огнем, и моя свобода висела на волоске. Одно неверное движение, и я встретила бы свое падение.

Я могла либо попытаться привлечь Люцифера на свою сторону, снова доверившись ему, либо я могла доверять себе в этом путешествии, чтобы получить то, чего я действительно хотела.

Внезапная ужасная мысль пронеслась у меня в голове, оставляя меня в неведении относительно обстоятельств.

Глубоко вздохнув, я позволила себе поверить, что план, формирующийся в моей голове, мог сработать, что я смогла бы освободиться скорее раньше.

ГЛАВА 17

Доверие - корень предательства.

ЛЮЦИФЕР

На следующее утро, когда я поехал на встречу, то не мог перестать думать о Тейе, трогающей себя. Прошлой ночью шлюхи было недостаточно, чтобы удовлетворить мои потребности. Даже после того, как Тейя вернулась в свою комнату, я был тверд как скала.

Я не мог удержаться и дрочил, как подросток.

И даже сейчас я думал о ней, хотя сама мысль приводила меня в бешенство, потому что она пыталась сделать меня слабым. Это было именно то, чего она хотела.

Однажды я позволил ей стать моей слабостью, но не снова. Не в этот раз.

Водитель припарковал машину на подъездной дорожке к белому особняку. Один из охранников вышел и открыл мою дверь, когда я вошел.

Дворецкий поприветствовал меня и проводил в гостиную.

Я приходил сюда миллион раз по разным поводам, и все же картина «Ореста, преследуемого фуриями», висящая над камином, всегда очаровывала меня. Я просто стоял там, засунув руки в карманы, загипнотизированный мазками краски и композицией фигур.

— Бог знает, сколько раз ты еще будешь очарован этим произведением искусства, Люцифер, — раздался позади меня глубокий хриплый голос с русским акцентом.

Я оглянулся через плечо с ухмылкой на лице.

— Когда дело доходит до красоты, сколько бы раз ты ни был свидетелем этого, этого никогда не бывает достаточно, Максвелл.

Максвелл издал хриплый смешок и кивнул.

— Хорошее замечание.

Я подошел к нему, и он заключил меня в дружеские объятия.

Максвелл Резников. Низший босс российского преступного мира.

Я давно знал Максвелла. Впервые я встретил его, когда собирался убить в драке в клетке, устроенной его отцом и моим дядей, когда я впервые приехал сюда. Я был близок к тому, чтобы убить его своими ударами, когда его отец остановил бой.

Но на следующий день он вернул меня, застав врасплох после тренировки с оружием и избив до полусмерти. Как ни странно, он даже обработал мои раны, сказав, что рад, что наконец-то нашел человека, равного ему по силе и навыкам. Несмотря на то, что мы правили двумя разными странами, наша дружба и бизнес поддерживали связь крепкой.

Мы оба столкнулись с предательством, но в то же время заявили права на то, что принадлежало нам по праву. И теперь мы оба короли своих стран.

— Как у тебя дела? — спросил он, жестом приглашая меня присесть.

— Как обычно. А как насчет тебя? — спросил я.

— Террористическая колония становится серьезной занозой в заднице. Хуй знает, что на них нашло у их предыдущего лидера, что некоторые из них все еще восстают против моих правил.

Я кивнул в знак согласия.

— Ну, как говорится, если сорняки вредят вашему урожаю, тогда вырвите их.

Вошел дворецкий, поставил на стол бутылку скотча и стаканы со льдом и налил по бокалу нам обоим, прежде чем ушел.

— Эти ублюдки прекрасно знают, что я убью их в мгновение ока, и все же они испытывают мое терпение, как гребаные идиоты, — пробормотал он и сделал глоток из своего стакана.

— Я буду молиться Богу, чтобы он дал тебе такую выносливость, — поддразнил я его, отпивая янтарную жидкость.

Он прищурил глаза.

— Не ври, мать твою. Во-первых, ты никогда не молишься. Во-вторых, ты не веришь в Бога, поскольку ты правитель своей собственной жизни, а не Он.

— Возвращаемся к тебе.

— Слышал, ты похитил рабыню. Что это значит?

Бокал в моей руке замер в воздухе из-за его неожиданного вопроса. Откуда, черт возьми, он узнал?

Словно прочитав мои мысли, он ответил с самодовольной улыбкой.

— Солдаты нынче любят посплетничать.

Я закатил глаза, стиснув челюсти, и поставил бокал.

— Давай сосредоточимся на бизнесе, Максвелл.

Улыбка на его губах стала шире, как будто он что-то выиграл.

— На Люцифера подействовала рабыня? Это довольно...

— Она не гребаная рабыня, так что будь осторожен, Максвелл, — предупредил я его со злобным взглядом.

Он издал мрачный смешок, опершись руками по обе стороны дивана и положив ногу на колено.

— Я бы хотел познакомиться с этой женщиной, которая обвела тебя вокруг пальца. Может быть, я смог бы попробовать ее на вкус...

Я не мог думать. Я сделал выпад и схватил его за горло, занеся кулак, чтобы ударить. Его тело оставалось спокойным, и он выглядел расслабленным, его левая рука покоилась в кармане костюма, где, я полагал, был его пистолет, но он не вытаскивал его.

Если бы это был кто-то другой, мертвое тело этого человека уже лежало бы на полу.

Я разжал пальцы и отступил назад, раздувая ноздри и делая глубокие вдохи, чтобы успокоиться, и бросил на него холодный предупреждающий взгляд.

Я видел, как на его коже образовались красные следы в форме пальцев, но он никак на это не отреагировал. Он перенес гораздо большую боль, чем эта, так что то, что я яростно душил его, было похоже на прикосновение перышка к нему.

— Должно быть, это действительно что-то особенное...

— Никто не обведет меня вокруг пальца, и ты это хорошо знаешь. Так что заткнись и возвращайся к разговору, ради которого мы здесь.

Я не стал извиняться, потому что я, блядь, никогда этого не делал. Проведя рукой по волосам, я одним глотком допил остатки скотча и налил еще Максвеллу, прежде чем опустился на диван.

Он медленно кивнул.

— Хорошо. Пока уклоняюсь от вопросов. Вот склад, где Аид хранит свои запасы наркотиков, — сообщил он, протягивая мне свой телефон с фотографиями склада где-то недалеко от побережья. — Мне нужны его припасы. Достань мне это, и я подготовлю для тебя поставки оружия через три недели.

Я просматривал его телефон, запоминая каждую возможную деталь, чтобы подготовить план. Но затем мне в голову пришла злая идея, заставляющая меня ухмыльнуться.

Зачем тратить время на выполнение плана, когда ключ от сокровища находился в моем доме?

— Планирование уже завершено? Сколько прошло секунд?

Я положил его телефон на стол, имитируя его позу.

— Готовь поставки, потому что наркотики будут у тебя через три недели или меньше.

Максвелл оскалился по-волчьи.

— И почему у меня такое чувство, что эта твоя женщина связана с Аидом?

— Потому что она его жена. Я похитил ее несколько дней назад, чтобы получить его состояние, поскольку он капо сильного города. Ради своей жены он готов на все. Итак. достать для тебя эти наркотики будет проще простого.

— Должно быть, у нее какая-то волшебная киска. И ты, и Аид у нее под каблуком.

Мои пальцы сжались в кулак, но на этот раз я пытался сдержаться.

— Позволь мне разобраться с ней, а тебе - со своей работой. Итак, мы договорились?

Он кивнул и встал, я последовал его примеру.

Мы пожали друг другу руки, скрепляя сделку.

Он налил мне бокал и протянул его мне, прежде чем взял свой, чтобы произнести тост.

— За власть, — пробормотал я и ухмыльнулся, поднимая свой бокал.

— За позволение своему прошлому переписать твое будущее.

Он чокнулся своим бокалом с моим с лукавой усмешкой.

Дворецкий вошел, склонив голову.

— Ваша светлость, Персес здесь, чтобы встретиться с вами. Он ждет в вашем кабинете.

Максвелл кивнул, отпуская его.

— Я дам знать, когда груз будет готов.

С этими словами он вышел из комнаты, а я вернулся к себе домой на весь день.

Когда я пришел, горничные сообщили мне, что Тейя позавтракала и сейчас находилась в библиотеке.

Как только я собирался пойти на встречу с ней, у меня зазвонил телефон. Увидев имя звонящего, я не смог удержаться от ухмылки, прежде чем ответил на звонок.

— Давно не виделись, брат.

— Ты ублюдок! Где она, черт возьми? — заорал он, заставляя меня отвести телефон от ушей.

— Успокойся, брат. Не нужно ныть, как маленькая девочка. В чем проблема?

— Ты был гребаной проблемой с того самого дня, как тебя усыновили!

Мы оба знали, почему он так разозлился. Хотя прошлой ночью ничего особенного не произошло, я все равно все записал и отправил Аиду. И, как и ожидалось, я получил то, что хотел.

Бьюсь об заклад, теперь он знал, каково это - видеть любимую женщину с другим мужчиной. Насколько сильно тебя сводила с ума ярость, когда ты видел, что она увлечена кем-то другим.

Я собирался использовать Тейю, чтобы управлять всеми нитями Аида. Он был бы моей маленькой марионеткой.

— Ты, как трус, похитил мою жену, а теперь еще и это! Как только ты попадешь ко мне в руки, я разрежу тебя на куски, — пригрозил он мне, и это только заставило меня закатить глаза.

Да, удачи в попытках, братишка.

— Если ты позвонил, чтобы отнимать у меня время своей болтовней, то я вешаю трубку.

— Не смей, черт возьми, Люцифер...

— Послушай меня, и слушай внимательно, брат. Если ты хочешь вернуть свою драгоценную жену целой и невредимой, тогда я предлагаю тебе дать мне то, что я хочу. Дай мне маршруты ко всем твоим наркоторговцам и поставкам наркотиков, а также к центру города и колонии на авеню, 15, и я даю тебе слово, что ты получишь свою жену обратно.

Он усмехнулся.

— Если ты думаешь, что я откажусь от всего этого, то ты гребаный идиот.

Я издал мрачный бессердечный смешок, прежде чем бросил на него новость, как гранату на поле боя.

— О брат, ты всегда делаешь неправильные шаги. Если ты не согласен с этими условиями, то я уверен, что твоему подчиненному боссу было бы приятно узнать, что жена одного из его капо была похищена итальянским подчиненным боссом. — Я притворно ахнул от шока. — Что он подумает? Капо, который не смог защитить собственную жену, как, черт возьми, он будет защищать своих людей? — На мгновение повисла напряженная тишина, прежде чем я заговорил снова. — Новости до него еще не дошли. Итак, если ты не хочешь, чтобы тебя застрелил твой заместитель, тогда я предлагаю тебе делать то, что тебе говорят. У тебя есть время до завтра, чтобы принять решение.

Я повесил трубку прежде, чем он успел ответить.

Глубоко вздохнув, я пошел в библиотеку, где нашел Тейю, проводящую пальцем по поверхности огромного черного пианино, прежде чем она подошла к книжной полке, рассматривая мою коллекцию книг на огромной полке. Из радиоприемника-будильника на моем столе заиграла музыка. Ее руки скользнули по покрывалу. Свет, просачивающийся через окно, дал мне прекрасный вид на ее соблазнительное тело сквозь пурпурное платье, облегающее талию. Мое сердце неровно забилось.

Я прочистил горло.

— Что привело тебя сюда?

Она вскрикнула от неожиданности, повернувшись ко мне лицом и прижав руку к груди, пытаясь успокоиться.

— Мне просто было скучно.

— Итак, ты решила, что тебя будут развлекать книги?

— Зачем у тебя вообще так много книг? Я почти уверена, что ты не прочитал и половины из них, — она выпрямилась, скрестив руки на груди.

Я фыркнул.

— Я прочитал все книги до единой. Я не трачу свои деньги или время на то, что не представляет ценности.

Она подняла бровь, снова посмотрев на книги. Когда ее глаза встретились с моими, я увидел в них намек на вызов.

— Давай посмотрим, блефуешь ты или нет, ладно?

Я прищурился, делая неуверенные шаги к ней.

Она одарила меня самодовольной улыбкой, прежде чем заговорила:

— «Умереть. Забыться. И знать, что этим обрываешь цепь сердечных мук и тысячи лишений, присущих телу. Это ли не цель желанная? Скончаться. Сном забыться. Уснуть… и видеть сны? Вот и ответ. Какие сны в том смертном сне приснятся, Когда покров земного чувства снят?» Кто автор?

Мы с Тейей часто читали классические книги, поэтому неудивительно, что она так хорошо запомнила цитаты.

— Уильям Шекспир, и цитата взята из Гамлета.

Она склонила голову набок.

— «Я должен выбирать между отчаянием и энергией — я выбираю последнее». Назови автора.

— Джон Китс. Теперь твоя очередь.

Ее глаза сузились, когда она прислонилась спиной к полке, встречая мой вызывающий взгляд.

— «Годы любви были забыты в минутной ненависти». — Я лукаво улыбнулся ей. — Назови автора.

— Эдгар Аллан По, — сказала она.

Засунув руки в карманы брюк, я неторопливо подошел к ней, закрыв глаза и пытаясь придумать другую цитату.

— Попробуй вот это. «Это странно, но это правда, ибо правда всегда странная. Более странная, нежели вымысел.»

С каждым шагом, который я делал, я чувствовал электрическое притяжение к ней.

Она на мгновение задумалась, а я встал перед ней, пока мы не оказались лицом к лицу.

Ее губы приоткрылись, а пальцы переплелись друг с другом из-за нервозности.

— Лорд Байрон, — прошептала она, облизывая губы.

Я наклонился ближе, положив руки по обе стороны от нее, когда мое тело заключило ее в клетку.

Опустив глаза, я заметил, что ее дыхание участилось.

— Похоже, ничья. Что нам с этим делать?

Я провел пальцами по ее щеке, мой большой палец пробежал по ее пульсу и спустился вниз, упираясь в ее сочную грудь.

— Я говорила тебе не прикасаться ко мне без моего разрешения, — прошептала она, поворачиваясь ко мне боком.

Наклоняясь ближе, я коснулся губами ее щеки, из ее рта вырвался вздох, от которого по моим нервам пробежала дрожь. Я почувствовал, как напрягся из-за застежки-молнии.

— Тогда почему ты не останавливаешь меня, Тейя? — спросил я.

— Я... я... — ее слова замолкли, когда я нежно поцеловал ее в щеку и двинулся вниз, целуя прямо под шеей.

Я почувствовал, как ее кожа нагрелась, ее пульс участился в такт тяжелому дыханию.

Каждый раз, когда я оказывался рядом с ней, я не мог не представлять, что находился внутри нее. Ощущал каждый дюйм ее тела. Заявлял права на нее изнутри, как контролирующий ублюдок, которым я и являлся.

Насколько напряженной она будет, когда мой член будет входить в нее и выходить? Как громко она будет выкрикивать мое имя, когда будет в экстазе удовольствия? Как сильно она будет умолять меня заставить ее кончать снова и снова?

— Мы оба знаем, что ты хочешь этого. Но все же именно ты отрицаешь это. — Ее пульс участился у моих губ. — Ты же не думаешь, что я несколько раз ловил тебя на том, что ты на меня пялишься? В твоем взгляде была необузданная страсть каждый раз, когда ты смотрела на меня, когда я не обращал внимания.

— Я не...

— Тише. Не лги, мой Ангел. По крайней мере, не лги самой себе.

Мои пальцы проследили линию ее ключицы, а затем вниз, все ниже и ближе к ее обнаженным бедрам.

— Но я не виню тебя за то, что ты хочешь чего-то запретного между нами. Ты принадлежишь Аиду и все же желаешь меня. Ты замужем за ним и все же жаждешь моих прикосновений. В этом вся прелесть, мы всегда стремимся к запретному и желаем того, в чем нам отказано. Ты не согласна?

Моя рука скользнула вверх, когда я коснулся ее трусиков, чувствуя, как кружево касалось моей кожи. Я играл с ней в опасную игру, и она охотно участвовала, попадая в мою ловушку.

Каждое нервное окончание в моем теле горело, когда я приближался к своей цели. Она сглотнула, закрыла глаза и попыталась не обращать внимания на ощущение моей ладони на своей коже. Но даже она понимала, что это была напрасная попытка.

Игра только началась, Ангел.

ТЕЙЯ

Я почувствовала его горячее дыхание на своей шее. Я заставила себя отойти от него, оттолкнуть. Но мое тело больше не было под моим контролем, в этот момент он был главным. Его поцелуи оставляли влажный след на моем декольте.

«Partition» от Бейонсе, заполнила комнату. Мое сердце грохотало в ушах от ее глубокого шепота. Теперь я дрожала, сотрясаясь от страстного желания.

Его теплая ладонь коснулась моей щеки, заставляя меня открыть глаза.

— Скажи, что хочешь этого, Тейя. Все, что тебе нужно сделать, это сказать, и ты это получишь. Скажи это, мой Ангел.

Я сглотнула. Мой разум затуманился от битвы между желанием и контролем.

Внутри меня нарастала глубокая боль.

Его губы нависли над моими, так близко, что мы дышали одним воздухом.

— Скажи, что хочешь меня, Тейя.

Я глубоко вздохнула, сама не осознавая, что задержала дыхание, и неосознанно наклонилась вперед.

— Пожалуйста. Поцелуй меня...

Мгновенно его губы соприкоснулись с моими. Его язык провел по моей нижней губе, сопровождаемый стоном. Пробуя на вкус, приглашая. Его поцелуй медленный и эротичный, заставляющий меня сильнее желать его.

Его рука схватила меня за волосы, откидывая мою голову назад, а другой рукой он коснулся моей киски через трусики. Я задохнулась напротив его рта, его эрекция впилась в меня. Я почувствовала его желание в его сильной хватке, заявляющей о том, что я принадлежала ему.

Поцелуи, которыми мы делились, когда были подростками, были нежными и изощренными, полными эмоций. Но это... в этом не было ничего нежного и деликатного. Этот поцелуй требовательный, доминирующий и неистовый.

Наш непрерывный поцелуй продолжался, и мне пришлось обнять его за шею для опоры, когда мое тело повернулось к нему. Мои руки схватили его за волосы, слегка потянув, в отличие от него. Он застонал, в груди послышалась вибрация одобрения.

Я почувствовала, как он сдвинул мои трусики в сторону и провел пальцем по влажным складкам моей киски. Через несколько секунд я почувствовала, как два пальца вошли в меня и двинулись туда-сюда. Я дрожала, прижавшись лбом к его лбу, хрипло дыша, мои руки сжимали его костюм в кулаки.

— Люцифер, пожалуйста, — это было все, что я смогла выдавить из себя.

— Как я уже говорил. Скажи, чего ты хочешь, и это будет твоим.

— Я-я...

— Черт возьми, скажи это, мой Ангел, — почти прорычал он.

— Ты нужен мне. Мне нужно это! Пожалуйста, — взмолилась я.

— Это было не так уж трудно, не так ли?

Он не стал вдаваться в подробности. После последнего быстрого поцелуя он внезапно поднял меня, обхватил ногами за талию и понес к пианино. Я ахнула, почувствовав прохладную твердую поверхность. Схватив мои ноги, он развел их и поставил обе на приподнятые края по обе стороны пианино, в то время как я откинулась назад, опираясь на локти. Он отодвинул мое платье, запахнув его вокруг талии, и я почувствовала, как прохладный воздух ласкал тепло, уже стекающее по моим ногам.

— Держи ноги раздвинутыми, — приказал он.

Я кивнула, мои легкие просили воздуха. Без предупреждения он потянул за мои трусики, разрывая их, обнажая мою киску своим голодным глазам.

Я увидела желание в его темных глазах. Он наклонился вперед и провел носом по моему бедру. Моя голова откинулась назад от желания, покалывающего нервы.

— Черт. Ты такая мокрая, я вижу, как блестит твоя киска.

Мои щеки покраснели от его непристойных высказываний.

— Я собираюсь проглотить тебя, ангел. Попробовать все до последнего кусочка.

Он поцеловал мое бедро, и я выгнула спину, чтобы приблизиться к его рту. Его язык нежно покусывал мою кожу.

— Ты такая мокрая... Твои соки капают на клавиши, — сказал он срывающимся голосом.

Я издала тихий стон.

— Люцифер, пожалуйста.

Он не потрудился прислушаться к моим мольбам, продолжая свою пытку, облизывая внутреннюю поверхность моего бедра, приближаясь к моей киске. Он вдохнул, и это почти заставило меня кончить. Мои бедра начали дрожать напротив его рта.

Его губы прижались к моей киске, когда он лизнул меня долгими и чувственными движениями. Его язык порхал по моему клитору. Каждый дюйм моего тела напрягся от перегрузки наслаждением, так что мои ноги потеряли равновесие и взяли ключевую ноту с прерванной мелодией, которая завибрировала на поверхности пианино, еще больше напрягая мои нервы.

— Не кончай, пока я не разрешу, — приказал он.

О Боже...

Его губы на моем клиторе были требовательными, безжалостными, у меня перехватывало дыхание, когда его язык входил и выходил из моей киски, пока он трахал меня своим ртом.

— Скажи мне, как это приятно, Тейя, — прошептал он в губы моей киски, которые теперь были насквозь влажными.

Я не могла ответить. Я не знала, как ответить, поскольку не могла сосредоточиться ни на чем другом, кроме языка Люцифера в моей киске. Как будто в течение многих лет я жаждала этого, и сегодня я, наконец, получила то, чего желало мое сердце.

Из ниоткуда я почувствовала сильный шлепок по верхушке моих бедер, заставивший меня вскрикнуть от удивления и удовольствия.

— Скажи мне, — прорычал он, безжалостно трахая меня своим умелым языком.

— Т-так хорошо… Боже мой! — я громко ахнула, мои руки изо всех сил вцепились в его темно-черные волосы.

У меня вырвался стон, когда он засунул в меня три пальца. Его язык прошелся по моей сверхчувствительной коже, а другая рука обхватила мою грудь. Как бы мне хотелось прямо сейчас быть полностью обнаженной.

Его жесткая щетина, щекочущая мою кожу, оставила успокаивающий ожог, когда мои пальцы подогнулись. Жар и давление нарастали внутри меня, как адское пламя, мои стоны и всхлипывания становились все громче и громче.

Это рай.

— Я чувствую, как сжимаются твои стены. Мой Ангел хочет кончить? — спросил он грубым тоном.

Я энергично закивала.

— Черт! Да! Пожалуйста…. пожалуйста, я так сильно хочу кончить.

Я была так близко.... прямо на краю.

— Мой Ангел хочет кончить с моими пальцами или моим ртом?

— Оба! Черт возьми, не останавливайся.

Он хихикнул себе под нос.

— Такая жадная маленькая девочка.

Прежде чем я успела обдумать что-либо еще, он начал сосать мой клитор и быстро двигать пальцами. Все мое тело задрожало, когда я громко закричала, содрогаясь от его имени на своих губах. Он покусывал мой клитор и пощипывал соски.

— Кончай ради меня, Тейя. Кончай сейчас.

И, боже мой, я кончила. Оргазм взорвался во мне с такой силой, какой я не испытывала годами. На секунду я увидела белые пятна, полностью заслоняющие мое зрение, когда удовольствие пронзило меня, заставляя тело обмякнуть. Мои ноги похожи на желе. Когда мое зрение вернулось, Люцифер вытащил свои пальцы, запечатлевая последний нежный поцелуй на моей киске, прежде чем его полные похоти глаза встретились с моими.

— Все еще такая красивая... Чертовски соблазнительная, — прошептал он и откинулся назад, засовывая пальцы в рот и высасывая мои соки.

Я наблюдала с широко открытым ртом, сидя за пианино в полном шоке.

Он одобрительно хмыкнул, одаривая меня кривой усмешкой, за которой последовало подмигивание. Я все еще видела, как его эрекция напрягалась под брюками.

С самодовольной улыбкой он склонился надо мной, нос к носу.

— Это был лишь небольшой пик того, что ты получишь. Рано или поздно ты будешь принадлежать мне, Тейя. Клянусь своим сердцем.

Быстро поцеловав в последний раз, он встал и направился к двери.

— Будь готова завтра утром. Нам нужно кое-куда пойти, — бросил он через плечо.

Прежде чем я успела задать еще какие-либо вопросы, он вышел из комнаты.

Он думал, что владел бы мной, как только я сдалась бы, но он не подозревал о той власти, которую я имела над ним, подчиняясь.

Это очень плохая идея, которая могла закончиться очень плохо... но рискнуть стоило. Мне нужно быть свободной, и ради этого я готова на все.

Если он пригласил меня на свидание завтра, это означало, что у меня был шанс сбежать. Я могла убежать, когда он занят или отвлечен.

Эта мысль пришла мне в голову.

Это рискованно и обнадеживающе одновременно.

Но только судьба сказала бы, какую сторону он захотел бы выбрать для моей судьбы.

Но куда мы пошли бы завтра?

ГЛАВА 18

Свет рождается во тьме.

ТЕЙЯ

Я сидела в машине последние тридцать минут, и мое любопытство росло с каждой минутой. За завтраком я спросила его, куда мы направляемся, но в ответ получила только молчание.

«Uncover» Зары Ларсон, гремела по радио, заполняя тишину, пока мы не пересекли шоссе. Все здесь выглядело так непохоже на Нью-Йорк; такое ощущение, что здесь ты дома.

Глаза Люцифера оставались на дороге впереди, пока он вел машину. Сглотнув, я сделала движение, чтобы довести свой план до конца, когда положила свою руку на его руку, лежащую на рычаге переключения передач.

Мой взгляд оставался прикованным к проплывающим мимо деревьям и виноградникам, я почувствовала его взгляд на себе, но не рискнула взглянуть на него. Боялась, что меня поймали бы.

Но когда он не убрал мою руку, я испустила небольшой вздох облегчения, чувствуя почти надежду, что мой план сработал бы. Проехав следующие полчаса, он припарковался на подъездной дорожке к одноэтажному дому. Он вышел из машины, и я последовала его примеру.

Порыв свежего воздуха коснулся моего лица, когда я огляделась. Мы были недалеко от берега моря. Был слышен шум разбивающихся волн и аромат соленого моря и земли. Во дворе перед домом было разбросано несколько игрушек: куклы Барби, трехколесные велосипеды, футбольные мячи, скакалки.

Когда я подняла глаза, вывеска попала в поле моего зрения, застав меня врасплох.

Приют "Новая Надежда".

Люцифер вошел в дом, я последовала за ним. Крыльцо было ухоженным, и на нем был небольшой сад с полевыми цветами.

Внутри дома было довольно тихо, за исключением успокаивающих звуков, доносившихся с берега моря. Он был довольно простым, но очень просторным и подходящим для детей. Когда мы проходили мимо гостиной, Люцифер направился наверх, как будто он знал, где находились обитатели этого дома.

Но почему он здесь?

Когда мы дошли до конца коридора, я услышала слабый голос, отдающийся эхом. Женский голос. Казалось, она что-то напевала.

Без стука Люцифер осторожно приоткрыл дверь.

Внутри было, по-видимому, более двадцати детей, стоявших на коленях на покрытом ковром полу лицом к маленькой статуе Иисуса. Монахиня, повернувшись к нам спиной, стояла перед статуей и, склонив голову, читала молитву. Несколько детей последовали ее примеру, а некоторые выглядели смертельно скучающими. Большинству из них, казалось, было от пяти до девяти лет.

Люцифер, с другой стороны, прокрался внутрь на цыпочках, как грабитель. Скучающие заметили его присутствие. Вместо того, чтобы испугаться или запаниковать при приближении незнакомца, все они выглядели радостно, а на их лицах расплылись широкие улыбки. Он сделал им знак молчать, приложив указательный палец к своим пухлым губам. Дети подражали ему, пытаясь сдержать хихиканье. Монахиня перекрестилась, показывая, что она почти закончила молитву. Люцифер приблизился к ней, как будто собирался напугать ее, как ребенка, и был почти рядом с ней, когда леди заговорила.

— Люцифер, сейчас время молитвы, а не запугивания.

При этих словах все дети разразились смехом. Некоторые хлопали и катались по полу, а Люцифер скорчил грустную гримасу, как будто кто-то украл его шоколад.

Монахиня повернулась к нему лицом. На вид ей было за пятьдесят, вокруг глаз и на лбу почти не было морщин, хотя оливковая кожа и серые глаза еще больше подчеркивали ее красоту.

— Как ты узнала? — спросил Люцифер.

— В следующий раз используй другой одеколон. Я тебе несколько раз говорила, что от мускусного запаха у меня всегда подергивается нос, дитя мое.

Дети хихикали, наблюдая, как Люцифера весело отчитывали. Я не осознавала, что так же лучезарно улыбаюсь, как они, пока не почувствовала, что у меня заболели щеки.

— Я уже в пятый раз пользуюсь новым одеколоном, и мне нравится каждый раз, когда у тебя дергается нос. Почему бы тебе просто не сказать мне, от какого из них у тебя не будет дергаться нос?

Она легонько похлопала его по щеке.

— Это, дитя мое, тебе предстоит выяснить самому.

Люцифер закатил глаза, когда внезапно мальчик встал и указал на него пальцем.

— Невежливо закатывать глаза. Правда, мать Лаура? — мальчик говорил тонким, пронзительным голосом.

Мальчик был одет в красную футболку с Человеком-пауком и фигуркой Человека-паука в руках.

— О да? Ты делал то же самое на день рождения Джастина, Малком. Может, мне подарить тебе Человека-паука, а?

Люцифер сделал движение, чтобы поймать его, когда Малком с визгом выбежал из комнаты, но, увидев меня в дверях, немедленно остановился. Другие дети следили за суматохой и смотрели на меня так, словно я была музейным экспонатом.

— Кто она? — спросил Малком, цепляясь за своего Человека-Паука.

Люцифер колебался. Кто я такая? Хотела бы я сама знать ответ на этот вопрос, малыш.

— Я друг Люцифера, — ответила я прежде, чем Люцифер успел это сделать.

— Ты его девушка? — спросила меня девочка в желтом платье и с косичками, сопровождаемая хихиканьем остальных.

— Елена, — мягко пожурила мать Лаура.

— Что? Я слышала в школе, что когда мальчик и девочка вместе, то они парень и девушка, — захныкала Елена, накручивая кончики своих косичек, выглядя застенчивой и нервной.

— Она не моя девушка.

Напряжение и раздражение отчетливо слышались в его голосе, но детям это было незаметно.

— Тогда она твоя жена! — взвизгнула Елена, хлопая в ладоши, и остальные дети начали прыгать и пищать от радости, как будто их рождественское желание исполнилось.

Все они бросились ко мне и один за другим начали свою серию расспросов, которые заставили мои нервы затрепетать от беспокойства.

Как тебя зовут?

Когда вы поженились?

Ты носила хрустальную туфельку, как Золушка?

Тебе нравятся M & Ms?

Это было цунами вопросов, захлестнувших мой разум, пока я стояла неподвижно, не зная ответов ни на один из этих вопросов.

Я услышала, как мать Лаура хлопнула в ладоши, привлекая всеобщее внимание, и объявила:

— Я уверена, никто не хочет пропустить яблочный пирог в столовой, верно?

Это легко отвлекло детей, когда они толпой прошли мимо меня, направляясь вниз.

— Кажется, ей стало намного лучше, — сказал Люцифер матери Лауре нежным голосом, который я слышала давным-давно.

— Да. Школа и книги не дают ей скучать. Ей больше не снятся кошмары.

— Хорошо, — он кивнул.

— Как тебя зовут, дитя мое? — спросила она меня на этот раз с нежной улыбкой, направляясь ко мне.

— Тейя.

— Какое красивое имя для красивой женщины. Она твоя подруга, Люцифер?

Он едва заметно кивнул, держа руки в карманах костюма.

— Я сейчас вернусь, — пробормотал он себе под нос и вышел из комнаты, даже не взглянув на меня.

— Хочешь яблочного пирога, дитя мое? Это мой секретный рецепт.

Ее мягкость и вежливость согрела мое сердце, когда я кивнула в ответ и последовала за ней вниз, присоединяясь к детям.

Мы провели половину дня, наблюдая, как дети играли или бегали по берегу в поисках морских раковин.

Мне удалось провести время с Еленой в роли жены, Люцифером в роли ее мужа и мной в качестве их гостя. Было редким зрелищем наблюдать, как Люцифер соглашался с каждым решением Елены по дому и покупкам. Но когда она ругала его за то, что он пролил чай, мне было трудно сдержать смех. Елена действительно была особенной.

И пребывание с ней пробудило некоторые неприятные воспоминания, которые я хотела похоронить в своем сердце. У нее были почти одинаковые черты Люцифера и меня. У нее были его волосы и нос, но ее глаза были точь-в-точь как у меня, как будто я видела в ней свое отражение.

Время от времени я чувствовала на себе его взгляд, когда смеялась. Неосознанно я поняла, что прошло много времени с тех пор, как я расслаблялась в последний раз.… Я едва могла вспомнить, когда в последний раз искренне улыбалась. С Аидом я изображала улыбку, как потрепанная кукла, которая снаружи выглядела очаровательно, но мир не подозревал, что внутри было полно глубоких порезов и ран, с которыми я столкнулась за закрытыми дверями.

Пребывание здесь подарило мне маленький кусочек райской стороны мира, где существовала невинность, красота, любовь и истинное счастье.

Помогая маме Лауре мыть посуду, я узнала больше об этом заведении.

— Люцифер открыл этот приют, прежде чем он стал складом наркотиков. Раньше я работала в церкви, но ее сжег предыдущий заместитель босса. К счастью, Люцифер нанял меня присматривать за этим приютом и детьми. Каждый месяц он присылает деньги и обеспечивает питание и образование для этих малышей, — сказала она, вытирая руки полотенцем. — Я не знаю, где он нашел эти потерянные маленькие души, но я точно знаю, что когда все они страдали в чудовищном мире, Люцифер был тем, кто показал им луч надежды и новой жизни. Никто из них не знает, что он младший босс, и я им не говорю. Все они боготворят его как своего спасителя. И сам Люцифер обожает их от всего сердца.

Мое сердце замерло.

Каждый раз, когда я пыталась возненавидеть Люцифера, у меня ничего не получалось.

Я жила в иллюзии и внешности людей. Я всегда знала, что реальность этого мира сурова и что красоты не существовало.

Он вел себя безжалостно и бессердечно перед всем миром, но в глубине души мальчик, которого я впервые встретила в домике на дереве, там... где-то спрятан в углу.

И этот мальчик обретал свободу, когда он с этими детьми…когда он здесь.

Я проглотила комок в горле, когда мои глаза нашли Люцифера, который смотрел на берег моря. Стоял высокий и гордый, как будто хотел доказать морю, что он сильнее этих диких разбивающихся волн.

Почему Люцифер? Почему здесь?

От кого ты прятался?

Я хотела пойти туда и спросить его сама, но я не рискнула этим.

Неважно, насколько сильно он был частью этого света, я не могла позволить этому ослабить мое сердце.

Не сейчас. Никогда.

Мне нужно было быть сильной ради себя... ради своей свободы.

Так почему же тогда мое сердце болело от желания быть там, с ним?

Стоять рядом с ним, обвив его руками... Успокаивать его своими словами, чтобы разрушить все, что его беспокоило...

Почему?

Почему я хотела розу с шипами, зная, что меня будут колоть бесчисленное количество раз, а в итоге не будет ничего, кроме крови и боли?

Наше время подошло к концу, и когда мы добрались до его машины, была уже ночь.

Все дети вышли попрощаться с нами.

— Ты придешь снова? — спросила Елена с обнадеживающей улыбкой.

Люцифер с легкой улыбкой взъерошил ей волосы.

— Конечно.

Елена захихикала, ее щеки покраснели от застенчивости.

— Не ты, глупыш. Я спрашивала твою жену. Она приедет к нам снова?

Я заметила, как напряглось тело Люцифера. Его кулаки сжались по бокам, а линия подбородка напряглась.

Он знал, что в следующий раз меня здесь не будет.

Следующего раза для меня никогда не будет с той минуты, как Люцифер вернул бы меня обратно к Аиду.

Это мой первый и последний визит.

Но он не хотел говорить правду, как и не хотел лгать Елене.

Прочистив горло, я опустилась перед ней на колени и обхватила ладонями ее пухлые маленькие щечки.

— Надеюсь, — прошептала я.

С зубастой улыбкой она крепко обняла меня, прежде чем я отошла и попрощалась с этим местом в последний раз.

"Tell Me YouLoveMe" Деми Левато заполняла машину, когда мы возвращались к нему домой.

На этот раз я держалась на расстоянии, зная, что его скрытая чистота призвала бы меня.

Вопросы бродили у меня в голове в поисках ответов сами по себе.

Как он мог быть добрым? Как у него вообще могло быть сердце? Зачем он привел меня сюда сегодня?

— Елена, кажется, особенная для тебя. Где ты ее нашел? — я нарушила тишину между нами, но тут же пожалела о своем решении, когда он не ответил мне.

Конечно, он бы этого не сделал.

Через несколько минут он откашлялся, прежде чем пробормотать.

— Она особенная. И я нашел ее спрятанной под кроватью после того, как убил ее родителей.

Он что?

— Я был в Марокко по делам. Ее отец был одним из крупнейших торговцев оружием, который воровал мои припасы. Как предатель, я воздал ему по заслугам. Смерть. Его жена была такой же сумасшедшей, как и он, поэтому мне пришлось избавиться от нее. Во время обыска в доме, Франко рассказал мне о девочке, которая пряталась под кроватью, крепко прижимая к себе куклу. Я не просто нашел маленькую девочку, — он тяжело вздохнул, не сводя глаз с уже темной дороги, прежде чем продолжить, — я нашел потерянную душу, которая не заслуживала смерти. Ее родители были наказаны за свои грехи. Но она? У нее не было недостатков… Поэтому я взял ее к себе и отправил в приют. Сейчас она едва помнит тот инцидент.

Я услышала, как мое сердце учащенно забилось от его признания.

Я редко слышала о том, чтобы младший босс помогал кому-то невиновному. Даже если они и помогли, то в основном для вида.

Но для Люцифера было ясно, что он сделал это без эгоизма. Возможно, он сделал это потому, что в какой-то части увидел в ней себя.

Я до сих пор помнила, каким потерянным он был, когда умерла его мать.

Это его способ искупить вину за смерть своей матери?

Вскоре мы добрались до дома, где Франко приветствовал Люцифера кивком и не удостоил меня взглядом. Не то чтобы это имело для меня значение.

После нашего ужина, прежде чем я направилась наверх, что-то в лице Франко привлекло мое внимание. Это было то, как он смотрел на Люцифера.

Его глаза темнели всякий раз, когда Люцифер не смотрел на него. Время от времени он тоже облизывал губы, сверля Люцифера пристальным взглядом. Я понятия не имела, заметил это Люцифер или нет, но я начинала подозревать Франко.

Был ли он... Нравился ли ему Люцифер по-другому?

Я редко разговаривала с Франко, и он едва отвечал на мои вопросы. И единственным взаимодействием, которое он мне дарил, были прищуренные глаза или свирепый взгляд.

Но теперь мне казалось, что эти предупреждающие взгляды были обращены ко мне из-за моей близости с Люцифером.

Я вернулась в свою комнату и села за туалетный столик, готовясь к своей свободе, как воин перед битвой.

Выпрямив волосы и нанеся легкий макияж, я переоделась в кружевное белье королевского синего цвета. Надев туфли на высоких каблуках, я закуталась в шелковый халат, прежде чем вышла.

Мои нервы... мое сердце бешено колотилось... мое дыхание стало коротким и неглубоким.

Я могла это сделать. Я должна была это сделать.

ЛЮЦИФЕР

Это было ясно. Она отчаянно хотела узнать, почему я отвез ее в приют. Почему она?

Если ты когда-нибудь найдешь ответ, Тейя... Дай мне знать, поскольку я сам не знал ответа.

Я сидел в своем кабинете и смотрел на огромное пламя в камине. Была почти полночь. Окна были закрыты, и лунный свет каскадом лился в окно. Положив правую ногу на левое колено, я со вздохом откинулся на спинку своего плюшевого кресла. Держа в руке стакан виски, я свободной рукой почесывал свою пятичасовую тень.

Комната была наполнена музыкой, играющей из музыкального автомата на книжной полке.

Вид Тейи, улыбающейся и ладящей с детьми, пробудил что-то внутри меня. Что-то, что я давным-давно похоронил глубоко на кладбище своего сердца. Каждый раз, когда я говорил себе, что она всего лишь пешка в моей победе, я знал, что лгал себе.

Аид никогда не заслуживал ее. Не он был тем, кто влюбился в нее с первого взгляда. Он не был тем, кто уничтожил бы все, что могло стать причиной ее слез. Он не был тем, кто нашел луч надежды в ее глазах.

И он никогда не был тем, кто все еще испытывал к ней чувства, даже когда она предала его.

Но я был ничем не лучше Аида.

Я причинял ей боль бесчисленное количество раз. Я заставил ее усомниться в моей безусловной любви к ней.

Я был тем, кто лишил ее смысла любви и доверия в жизни.

И все потому, что я слишком сильно заботился о ней.

В те мрачные дни я был скован угрозами моего отца. Он не знал о моих отношениях с Тейей, и я изо всех сил старался, чтобы так и оставалось, зная, какими могут быть последствия. Но мне не следовало недооценивать его.

В ту минуту, когда он узнал о моем романе с Тейей, я понял, что он собирался выбить из меня все дерьмо. И, боже, он это сделал.

Я почти чувствовал, что мое дыхание вот-вот испарилось бы. Но этот ублюдок сохранил мне жизнь, чтобы причинить еще больше боли. Я принял все это без борьбы... все ради нее. Я должен был защитить ее.

На рассвете, когда он устал, а я едва мог пошевелить хоть единым мускулом, он опустился передо мной на колени, и лужа моей крови оказалась у него под ботинками, когда он заговорил.

— Я не знаю, сколько раз мне придется говорить тебе держаться подальше от этой сучки, — выплюнул он, его ноздри раздулись, как у быка.

Моя кровь стекала с костяшек его пальцев в доказательство того вреда, который он мне причинил.

— Но на этот раз с меня было достаточно.

У меня кровь застыла в жилах, когда я почувствовал глубину его угрозы.

— Будь рядом с ней еще раз. Один. Еще. Одно. Мгновение. И она сразу умрет прямо у тебя на глазах, — прорычал он.

Мои глаза широко открылись, когда я попытался обрести дар речи или пошевелить руками, чтобы остановить его... Что угодно... что угодно, лишь бы спасти ее.

— Мне, блядь, все равно, что ты ей скажешь, но тебе лучше никогда не видеть ее лица и не сметь даже думать о ней снова. Лучше запомни это, Люцифер. Иначе вы оба проведете остаток своих жизней среди мертвых.

Он встал, оставив меня в темном подвале.

Я проглотил комок в горле, изо всех сил стараясь пошевелиться, но не смог.

Я знал, что наши отношения не будут приняты в этом мире. И все же я надеялся на это. С ней у меня всегда была надежда... Но что у меня было без нее?

Я сжал кулаки, чувствуя, как мое сердце бешено колотилось в груди, понимая, что вся эта боль будет ничем по сравнению с болью, которую испытает Тейя, когда я оставил бы ее.

Она не смогла бы этого вынести.

Это всегда моя вина. Я разрушал все, чего хотел. Я разрушал все, к чему прикасался.

В конце концов, дьяволу никогда не суждено быть рядом с ангелом.

Это самый абсолютный закон.

Залпом выпив виски, я позволил золотистой амбре обжечь мне горло, поскольку она успокаивала мои нервы. Когда я порвал с Тейей, как гребаный идиот, я надеялся, что она поняла бы причину моего притворства. Она поняла бы, как мне больно видеть эти слезы боли и недоверия в ее глазах. Но ее брак с Аидом доказал мне, что я ошибался, что она никогда не верила в нас.

Если ей было все равно, то почему мне не должно быть?

Стук в дверь вернул меня к реальности.

— Входи, — пробормотал я, облизывая губы.

Она вошла в кабинет в шелковом халате, прикрывающем ее тело. Из-под полы халата выглядывали синие туфли на каблуках. Ее волосы были уложены волнами, на лице был легкий макияж.

Через несколько секунд я почувствовал, как мой член затвердел в штанах, пока я наблюдал за ней со своего стула. Несмотря на то, что я ненавидел ее за то, что она потеряла веру в нас, я все еще не мог избавиться от влечения, которое вело меня к ней. Я был давно потерянным незнакомцем, привлеченным ее манящей красотой, когда она притягивала меня к себе, как Сирена.

Осушив свой бокал, я поставил его на стол, пытаясь обдумать мотивы ее поведения на сегодняшний вечер.

Я смотрел, как она стояла в дверях с видом потерявшегося щенка, не зная, что делать. Я всегда трахал женщин, которые легко сдавались, зная, что бороться со мной бессмысленно. Но с Тейей… Я хотел, чтобы все было по-другому.

Контролирующе. Требовательно. Грубо.

Сглотнув, она, наконец, шагнула ко мне, заправляя выбившуюся прядь своих густых волос за ухо.

Музыка сменилась на " Black Atlas", поющийо Pain and Pleasure.

Она стояла передо мной, ее силуэт был темным в свете камина позади нее. Посмотрев вниз, она развязала халат, позволив ему упасть на землю.

У меня сразу же перехватило дыхание, когда мой член затвердел, пытаясь найти выход для некоторого облегчения.

За ее знойные изгибы можно было умереть. На ней было кружевное белье королевского синего цвета, стринги и бюстгальтер в тон. Мне стоило большого труда сдержаться, чтобы не сорвать с нее стринги и не съесть ее киску, как голодный лев.

Синяки на ее руках теперь превратились в поблекшие отметины.

У нее широкие бедра, тонкая талия и самые сексуальные ноги, обтянутые чулками.

Действительно, гребаная Сирена.

Сжав кулаки, я попытался взять себя в руки, не подавая никаких признаков отчаяния.

Я неподвижно сидел на своем месте, любопытствуя узнать, что она хотела сделать.

Это был ее способ подчиниться мне?

Она наконец-то сдавалась? Становилась моей?

Мои глаза приковались к ее неуверенному взгляду, когда она опустилась между моих бедер и положила свои тонкие руки на оба моих колена.

Как ответственная женщина, она, наконец, осмелела и расстегнула молнию на моих брюках.

Я потерял контроль над своей реакцией и глубоко вздохнул в предвкушении.

Я слегка приподнял бедра, предоставляя ей лучший доступ, пока она стягивала с меня парадные брюки, а затем и боксеры. Ее тонкие пальцы ласкали мой член, прежде чем вытащить его, когда он, наконец, освободился. Моя рука тут же взяла ее за подбородок, заставляя посмотреть на меня.

— Скажи мне, зачем ты здесь, Тейя? Скажи это вслух, — простонал я.

Ее пальцы обхватили мой член, нежно сжимая его, прежде чем двинуться вверх и вниз, заставляя мое тело рычать от сильного удовольствия.

Наклонившись вперед, я взял ее волосы, намотал их на руку и откинул ее голову назад, пока мой нос не соприкоснулся с ее носом.

— Ответь мне, черт возьми, Ангел.

Она моргнула, глядя на меня с приоткрытыми губами. Мурашки побежали по моей коже, когда она начала тяжело дышать.

— Принадлежать тебе, — едва слышно прошептала она.

— Лучше будь честна, Ангел, потому что, как только ты согласишься на это, я не остановлюсь, несмотря ни на что.

Облизнув губы, она прошептала:

— Я хочу этого. П-пожалуйста.

Откинувшись на спинку сиденья, как гордый король, радующийся своей победе, я слегка потянул ее за волосы. Она немного дернулась вперед, издавая хныкающий звук. Ее глаза потемнели, обозначая интенсивность ее предвкушения, ее дыхание ласкало мой возбужденный член, заставляя мою кровь биться быстрее.

Этой ночью ты будешь полностью моей, черт возьми.

— Докажи это. Соси мой член, пока я не увижу, как слезы текут по твоим щекам, а слюна стекает по подбородку, — прошипел я. — Соси его, как мой добрый маленький ангелочек.

Ее тело начало дрожать от моих слов. Ее кожа вспыхнула, как адское пламя. Она хотела этого. Она нуждалась в этом, как в следующем вздохе.

Придвинувшись ближе, она обхватила своими губами мой кончик, встретившись со мной взглядом, и скользнула ртом вниз, ее язык прижался к моему члену.

Крепко схватив ее за волосы, я откинул голову назад, закрыв глаза.

Она двигалась вверх и вниз, в то время как ее рука обхватывала мои яйца, нежно массируя их.

Я застонал, наблюдая за движением ее рта. Ее губы накрыли мой член, а на глазах выступили слезы. Я мог видеть несколько темных синяков на ее спине, но я не позволил этому повлиять на мою похоть.

Хотя я не мог удержаться от мысли, откуда они у нее?

Ее влажный ротик посасывал мой член сильнее.

Чего бы я только не отдал, чтобы видеть это зрелище каждый божий день?

Почувствовав себя смелее, она сосала сильнее, пока я не коснулся задней стенки горла.

Черт. Я собирался кончить так сильно.

Я почувствовал, как ее слюна стекала по подбородку, смачивая мои яйца.

Я рванулся ей навстречу, ударяя по горлу снова и снова, теряя терпение трахать ее, как будто она была моей игрушкой для траха, в то время как слезы потекли из ее глаз, умоляя меня о большем.

И я собирался, черт возьми, подарить это ей, тогда она навсегда запомнила бы это и меня. Я держал ее за волосы, как за поводок, чтобы она не могла вырваться от меня.

В прошлом, всякий раз, когда она надевала свои короткие платья в цветочек, мне хотелось немедленно сорвать их с нее и снова заявить на нее права. Когда я был у нее первым, я уже предъявил на нее свои права. Но все равно Аид забрал ее у меня.

Однако месть та еще сука. И сегодня вечером я наконец-то смог ее вернуть.

Она осторожно дышала через нос, пока ее щеки надувались от моего члена. Ее зубы слегка царапали мою кожу, заставляя мои нервы взорваться, как взрывчатка, когда я зашипел от удовольствия.

Как будто моя реакция возбудила ее, она издала мяукающий звук, впившись в меня своими похотливыми глазами. Мои яйца сжались, по позвоночнику поползли мурашки от адреналина... Умоляя об освобождении.

С рычанием я притянул ее за волосы назад и завладел ее ртом в резком поцелуе. Она ответила мне тем же, пососав мою нижнюю губу, пока мой язык пробовал на вкус ее полные губы. Ее руки лежали на моих плечах, а спина была идеально выгнута.

— Сядь ко мне на колени. Прижмись спиной к моей груди и держи свои гребаные ноги как можно шире, — приказал я, потянув ее за волосы.

Она повиновалась со слезящимися, заплывшими глазами и полоской слюны, свисающей с подбородка.

Сидя у меня на коленях, прижав свою мокрую киску к моему возбужденному члену, она широко раздвинула ноги, положив руки на ручки кресла.

Она тяжело дышала, жадно хватая ртом воздух. Держа ее за подбородок, я притянул ее ближе, мои губы прижались к ее щеке.

— Ты хочешь, чтобы я трахнул тебя, Ангел?

На ее лице появилось мрачное выражение, выражение, раскрывающее то, чего она действительно хотела, но боялась сказать. Она кивнула.

Прикусив ее щеку, когда она на секунду вскрикнула, пока я пробовал на вкус ее соленые слезы, я нежно сжал ее подбородок.

— Мне нужны гребаные слова, Ангел, — прорычал я. — Я знаю, что хочу трахнуть тебя так сильно, что ты будешь запятнана мной, вывернутая наизнанку. Ты почувствуешь меня так глубоко в своей киске, что все твое тело будет дрожать несколько дней. Вопрос в том, действительно ли это то, чего ты жаждешь?

Ее тело уже сотрясалось от моих слов.

Как будто она больше не могла этого выносить, она произнесла эти слова вслух, умоляя меня своим отчаянным голосом.

— Пожалуйста. Пожалуйста, мне это так нужно. Боже, пожалуйста.

Целуя ее плечо, оставляя влажные дорожки на шее, я обвил одной рукой ее талию, а другой спустился к ее скользкой киске. Одним быстрым рывком я сорвал с нее стринги, обхватывая ладонями ее влажный жар.

В ту минуту, когда мои пальцы коснулись ее влажных, скользких складок киски, мне захотелось просто поглотить ее.

Сжав челюсти, я контролировал себя, пока кружил по ее ноющему горячему клитору, наблюдая, как она извивалась в моих объятиях, выгибая спину, когда ее голова покоилась на моем плече.

Она прикусила нижнюю губу зубами, сдерживая свои стоны.

Укусив ее за плечо, она громко вскрикнула в ответ, и я тут же лизнул. Ее бедра вращались вокруг моего члена, делая его еще более влажным от ее соков. Внезапно я почувствовал, как она высунула язык и облизнула мои пальцы, лежащие на ее подбородке. Не успел я опомниться, как она начала сосать два пальца ртом, как делала это с моим членом.

Наклонившись ближе, я зарычал ей в ухо.

— Ты очень этого хочешь, не так ли, Ангел?

Она промурлыкала свой ответ под моими пальцами.

— Я хочу, чтобы ты был внутри меня. Я хочу, чтобы ты заявил на меня права, Люцифер.

Это было последней каплей моего терпения, прежде чем я обвил одной рукой ее руки, сцепив их на пояснице, а другой рукой направил свой член внутрь ее киски, куда я умирал от желания проникнуть. Моя теперь свободная рука немедленно потянулась к ее волосам. Я хотел, чтобы каждая частичка ее тела осознавала мое присутствие.

Одним толчком я оказался внутри нее, полностью, издавая звериное рычание.

Она радостно завизжала, и этого было достаточно, чтобы успокоить мою совесть, когда я трахал ее сильнее, чем когда-либо женщину до этого. Так глубоко, что ее пальцы на ногах подогнулись, руки сжались в кулак, а глаза закатились. Ее стоны и всхлипывания были подобны музыке для моих ушей.

— Господи Иисусе, — простонал я, когда каждый толчок заставлял мое тело рычать, как голодного хищника.

Она что-то пробормотала себе под нос. Закрыв глаза, я наслаждался ее теплом... ее мягкой кожей. Ее стенки сжались, заставляя мои яйца ныть в ожидании освобождения. Тейя встретила мой толчок, трахая меня в ответ, двигая бедрами взад-вперед.

Боже, это так напряженно. Я не хотел, чтобы это заканчивалось.

— Я чувствую, как у тебя внутри все сжимается, Тейя. Ты так сильно этого хочешь.… посмотри, как ты жаждешь этого, жаждешь меня.

Поворачивая ее голову набок, я поцеловал ее в губы - напоминание о том, что сегодня вечером она была моей и в ближайшие дни.

— Сжимай свою киску с каждым толчком. Сделай это.

Она подчинилась, и с каждым толчком ее киска сжималась все сильнее. Я продолжал двигаться так сильно, как только мог, ее прекрасная задница хлопала по моим бедрам, смешиваясь со звуками музыки, в то время как я упивался ее стонами, прижимаясь губами к ее губам.

Я жестко трахал ее, чувствуя, как струйки пота стекали по моей шее. Мое сердце колотилось в груди как сумасшедшее. Ее кожа покрылась гусиной кожей, а тело начало дрожать, показывая, что она вот-вот кончила бы.

— Тебе лучше кончить прямо сейчас, Ангел. Кончай со мной, пока я заставляю твою киску поглощать свою сперму. Кончай сейчас, Тейя, — прорычал я.

— Люцифер. Ах!

Она вскрикнула, запрокинув голову и чуть не упав с моих колен, но я удержал ее на месте. Сделав еще несколько жестких толчков, я застонал, за чем последовал звук ее стона, когда я выстрелил струйками спермы в ее киску, которая непрерывно подергивалась, пока она была на грани оргазма.

На мгновение мы оба тяжело задышали, удовольствие было густым и сырым в воздухе. Но когда реальность обрушилась на нас обоих, тело застыло именно у нее.

Вина? Боль? Ненависть?

Я понятия не имел.

Я вышел из нее, услышав от нее тихий стон, чувствуя, как моя сперма стекала из ее киски и покрывала мои яйца и ее бедра.

Положив голову мне на грудь, она закрыла глаза, давая отдых своему измученному телу.

Для меня это была победа. Я, наконец, заявил на нее права, отметив ее как свою, хотя она принадлежала кое-кому другому.

Тогда почему казалось, что на этот раз она выиграла битву?

Почему, находясь внутри нее, я чувствовал себя так, словно был... дома?

Только один вопрос крутился у меня в голове.

Кто победил?

ГЛАВА 19

Свободу никогда не заработаешь. Ею владеют.

ТЕЙЯ

Слабый свет, пробивающийся сквозь занавески, ласкал мою обнаженную кожу. Мои глаза распахнулись, когда я потянулась своим ноющим телом, подняв руки над головой.

Из-за сонливости я боролась с желанием снова заснуть.

Зевая, я встала, понимая, что лежала голая под одеялом.

Оглядывая свою разбросанную одежду на полу, я прижала одеяло к груди.

Внезапно на меня нахлынули воспоминания о прошлой ночи.

Люцифер трахал меня в своем кабинете. Люцифер предъявлял права на меня. Потом Люцифер успокаивал мое дрожащее тело.

Люцифер....

Моя кожа нагрелась, когда я заволновалась, вспоминая его хриплые слова, которые терзали каждый дюйм моей души.

Соси мой член, пока я не увижу, как слезы текут по твоим щекам, а слюна стекает по подбородку.

Кончай со мной, когда я заставляю твою киску поглощать мою сперму.

Я знаю, что хочу трахнуть тебя так сильно, что выверну тебя наизнанку.

Прошлая ночь была необходимостью... Ходом, который я должна была сделать ради своей свободы. Мой приз.

Я почувствовала себя королевой, когда Люцифер так легко сдался в ту минуту, когда я ему это позволила.

И все же я не чувствовала, что победила.

Глубоко внутри я говорила себе снова и снова, повторяя как мантру: не позволяй ему претендовать на тебя, это все игра.

Но в ту секунду, когда его губы коснулись меня… его руки сотворили свое волшебство и зажгли мое тело огнем... Его член внутри моей киски будоражил внутренности...

Я была совершенно растеряна.

Я потерялась в лабиринте его ощущений... Его прикосновений... его поцелуев...

Мне казалось, что прошлая ночь была для меня самой первой снова и снова.

Я снова почувствовала связь с Люцифером.

Дьявол.

Мой мучитель.

Мой похититель.

Как олень в свете фар, я попалась в его харизму, как в ловушку.

Когда я посмотрела в его глаза, я увидела в них блеск победы, но было невозможно не заметить намек на сомнение, просящееся наружу.

Это то, что мне было нужно. Это то, что я должна была сделать.

Вздохнув, я встала и долго принимала горячий душ, прежде чем спустилась вниз.

Я ожидала, что он будет на балконе или в столовой, где обычно завтракал. Но когда горничные подали еду только для меня и ушли, не сказав больше ни слова, я поняла, что он, должно быть, ушел рано.

После завтрака мне больше нечего было делать, и я осталась совсем одна в тихой столовой.

Я прогуливалась по коридору своего этажа, когда поняла, что дверь в комнату Люцифера открыта.

Я оглянулась через плечо, радуясь, что позади меня никого нет, и направилась к его комнате.

ЛЮЦИФЕР

Мои пальцы легли на губы, когда мое левое колено начало дрожать с каждой секундой, поскольку я терял терпение.

Время от времени мне вспоминался момент прошлой ночи, призывающий меня вернуться домой и трахать моего ангела до тех пор, пока она не перестала бы чувствовать свои ноги.

Покачав головой, я сосредоточился на своих текущих приоритетах.

Это было всего один раз, Люцифер. Возьми себя в руки.

Прошло гребаных пятнадцать минут, а ублюдок, связанный передо мной, все еще ни хрена не сказал. В подвале царил полумрак, из-за чего на лицо ублюдка падала темная тень.

Как будто он и так не выглядел дерьмово из-за крови, стекающей с его лица.

Прошла еще минута, и это стало последней каплей. Стиснув челюсти, я кивнул головой в сторону моей жертвы, руки которой были связаны наручниками, свисавшими с потолка, когда он стоял обнаженный, и на нем не было ничего, кроме крови, пота и шрамов.

Поняв мой жест, Франко пошевелился и ввел ублюдку наркотик.

Через несколько секунд он резко проснулся, широко раскрыв глаза и лихорадочно осматриваясь. Его тело сотрясала дрожь, как будто он был в Антарктиде.

Что ж, Максвелл не ошибся. Эти препараты действительно действовали.

Я хлопнул в ладоши, привлекая его внимание, одарив его кривой улыбкой.

— Ben tornato, coglione (Прим.пер. Хорошо. Ты вернулся, придурок). Теперь мы продолжим наш допрос?

Узнавание поразило его, когда он осознал цель своего пребывания здесь.

В ту минуту, когда позвонила секретарша мэра и сообщила о том, что его застрелили, я, не теряя ни секунды, вытащил этого ублюдка из тюрьмы, чтобы привезти его в мой сущий ад.

В течение нескольких дней я вкладывал деньги и прилагал усилия, чтобы назначить Патрика президентом Италии. Но то, что в него стреляли во время благотворительной акции.... да, определенно, это не совпадение. Я не стал бы тратить свое дерьмо на кого-то только для того, чтобы его застрелили.

Кто-то знал об этом, но кто?

Я собирался выяснить это во что бы то ни стало.

Стоя перед ним с мрачной ухмылкой, я посмотрел на его окровавленный вид и цокнул.

— Эти два миллиона определенно не стоили такой пытки, — пробормотал я, скрещивая руки на груди.

Он натягивал скотч, приклеенный к его губам.

Без предупреждения я быстро снял его, когда он поморщился от боли.

— Говори, черт возьми, пока ты не стал не в состоянии, — предупредил я, когда мои руки сжались, убеждая себя выбить из него все дерьмо. — Кто тебя нанял?

— Пожалуйста... Я не могу тебе сказать. Он убьет меня, если узнает.

Я раздраженно покачал головой.

— Ну, если ты не заговоришь, я убью тебя первым. Так что решайся. Говорить или не говорить?

Он сглотнул, когда страх и паника пробрали его до костей, заставляя дрожать все тело.

Почти уверен, что скоро он наложил бы в штаны.

Когда он не ответил, я отошел назад, повернулся к столу, чтобы выбрать одно из приспособлений для пыток. Но в моей дьявольской голове мелькнула нечестивая мысль, заставляющая меня усмехнуться.

— Значит, никаких разговоров? — спросил я, готовя инструмент и стоя к нему спиной, скрывая удивление.

Он молчал. Думаю, он только что дал мне свой ответ.

Я кивнул и вернулся к нему, держа в руках иголку с продетой в нее длинной ниткой.

Его брови на секунду нахмурились в замешательстве, прежде чем его глаза расширились, когда я приблизил иглу к его губам.

— Все еще молчишь? — я приподнял бровь.

Он энергично замотал головой, умоляя сохранить ему жизнь.

Наклонившись вперед, я осторожно прижал иглу к уголку его рта, наблюдая, как по его лицу струился пот, а глаза выпучены от ужаса.

— Мне просто нужно имя. Кто назначил тебя мэром?

Он заикнулся, но это не помешало мне вонзить иглу в его кожу, когда он, наконец, выкрикнул свой ответ.

— Аид! Капо Нью-Йорка назначил меня! Он сделал это!

Я растерянно нахмурился, застигнутый врасплох.

Как, черт возьми, Аид узнал об этом? Как он узнал, на кого я ставил свои деньги?

Только Франко и я были осведомлены об этом плане, поскольку право голоса все еще оставалось за нами. Мы держали новость в секрете, насколько это было возможно.

Франко никогда не посмел бы пойти против моих слов... Послал ли он человека среди моих солдат?

— Пожалуйста, отпусти меня. Пожалуйста. Я дал тебе свой ответ... Пожалуйста, — умолял он, заставляя мои нервы дрожать от ярости.

— Нет. После того, как я услышал эту ужасную новость из твоих жалких уст, у меня возникло внезапное желание действительно заткнуть тебе рот.

Он поджал губы, заставляя меня закатить глаза.

Да, точно, как будто это могло меня остановить.

Держа его челюсть тисками, я почувствовал, как под моими пальцами задрожали его кости, я прижал иглу к уголку его рта, когда начала стекать первая капля крови.

Он застонал и скорчился в агонии. В какой-то момент он приоткрыл губы, давая мне больше возможностей зашить их.

Все больше и больше крови окрашивало белую нитку в красный цвет, покрывая иглу и мои пальцы. Его крики и стоны были подобны музыке для моих ушей.

Через несколько мгновений я закончил, прежде чем обрезал конец нити. Откинувшись назад, я любовался своей работой - кровавым зигзагообразным шитьем на его губах, когда слезы текли из его глаз, касаясь кроваво-красных отметин.

— Ты так привлекательно выглядишь в этом образе, я уверен, твоей девушке понравится. — Я подмигнул ему. — В следующий раз не нарушай мои планы, — заявил я и отвернулся, прежде чем сделать секундную паузу, чтобы продолжить: — О, подожди. Следующего раза для тебя не будет.

Поняв мой жест, Франко взял со стола один из мясницких ножей и подошел к корчащемуся и стонущему телу, которое вскоре станет трупом. Когда я вернулся наверх, в моей голове зароились вопросы.

Невозможно, чтобы эта новость дошла до Аида.

Он знал, насколько важными были выборы и какая власть была в моих руках. Он предпринял решающий шаг, чтобы разрушить кирпичи, которые я выстроил, чтобы увеличить свою власть.

К счастью, этот ублюдок промахнулся, и мэр находился в больнице.

Он будет жить.

Но вопрос все еще оставался - как Аид узнал об этом?

Думаю, видео, которые я отправлял ему, где трахал Тейю, должно быть, разозлили его.

В конце концов, таков был план.

Но если он думал, что я пропустил бы это мимо ушей, то он сильно ошибался. Очень ошибался.

Оказавшись в своей комнате, я сбросил пиджак и направился в ванную.

Помыв руки, я посмотрел по сторонам и обнаружил, что дверца моего шкафа слегка приоткрыта.

Нахмурившись, я быстро вытер руки и встал перед полуоткрытой дверью.

От осознания этого у меня волосы на затылке встали дыбом, когда я оглядел свою комнату, чтобы увидеть, нет ли чего-нибудь не на месте или по-другому.

Открыв дверь, я не обнаружил ничего, что можно было бы сдвинуть с места. Ящики заперты. Костюмы и рубашки висели на перекладине.

Я не собирался утешать себя дурацким оправданием: Должно быть, я забыл запереть дверь.

Здесь кто-то был, и я знал это. Когда я закрыл дверь, мои ноздри наполнились другим запахом. Цветочный, апельсиновый аромат.

Аромат, с которым я знаком.

Тейя.

Она была здесь. Но почему?

Роясь в своей одежде, обуви и часах, я не нашел ничего пропавшего.

Внезапное осознание поразило меня, заставляя на мгновение остановиться.

Неужели она...

Я тут же щелчком открыл третий ящик, и как будто у меня и не было мыслей... это…

— Что-то ищешь?

Пронзительный женский голос заставил мое тело напрячься. Я сжал челюсти, когда гнев просочился сквозь меня.

Резко развернувшись, я пошагал к ней, как голодный хищник, который в нескольких минутах от того, чтобы раздавить свою жертву.

Я встал перед ней, пока наши носы не соприкоснулись. Мои ноздри раздувались, когда я сжал кулаки, чтобы удержаться от того, о чем мог пожалеть.

— Где он? — сразу перешел я к делу.

— Почему у тебя этот кулон? Почему, ведь раньше он символизировал так называемую любовь, которая у нас была? — прошептала она дрожащим голосом.

Ее губы слегка дрожали.

Опустив взгляд, я нашел кулон в ее руке. Словно осознавая каждое мое движение, она отстранилась, нахмурившись, в ее глубоких темных глазах проступали боль и ярость.

— Ответь мне.

У меня свело челюсть, и в мгновение ока моя рука обхватила ее горло, пока она не уперлась спиной в стену.

— Я ни черта не обязан тебе отвечать. Этот дурацкий кулон ничего не значит...

— Нет. Не ври мне, черт возьми. Хоть раз скажи мне правду. Ты у меня в долгу после прошлой ночи!

Я усмехнулся себе под нос, крепче прижимая ее к себе и одаривая своей порочной ухмылкой.

— И ты думаешь, это делает тебя особенной? То, что произошло прошлой ночью, отличает тебя от шлюх, которых я трахал? Ты просто бредишь.

— Это не ответ на мой вопрос. Почему у тебя до сих пор этот кулон? Перестань быть трусом и...

— От тебя это звучит очень мило. Ты хотя бы смотрела на себя в зеркало? Ты видела труса, прячущегося за всеми этими дорогими платьями, драгоценностями и именем твоего мужа? — я прищурился, наклоняясь ближе. — Внимательно посмотри на себя, и ты увидишь, кто настоящий трус. А что касается кулона, не думай, что я храню его как символ нашей вечной любви, потому что это чушь собачья. Я до сих пор храню его как напоминание о том, что ты была ошибкой и всегда будешь ею.

Ее глаза выдавали эмоции - боль и непролитые слезы. Ее тело обмякло, когда я услышал, как кулон с легким стуком упал на землю.

— Прошлой ночью ты пришла ко мне, а не наоборот. Так что не думай, что ты какая-то особенная. Когда все это закончится, я верну тебя Аиду в том же состоянии, в каком одолжил у него. Ты всего лишь пешка, замаскированная под королеву, Тейя. А теперь убирайся и никогда, черт возьми, больше не приходи в мою комнату.

Слезы навернулись на ее холодные глаза с такой скоростью, что она не могла моргнуть достаточно быстро, чтобы сдержать их. Как только я ослабил хватку, она повернулась и убежала обратно в свою комнату.

Моя грудь вздымалась. Внезапная боль пронзила мое сердце.

Мои внутренности сжались, когда к горлу подкатил дискомфорт. Сглатывая комок, я посмотрел на упавший кулон. Опускаясь на колени, я взял серебряное сердечко с выгнутым на нем крестом.

Большим пальцем я провел по крестику, поскольку воспоминание о том дне, когда я подарил ей его, заполнило мой разум.

ПРОШЛОЕ

"Back To You" Селены Гомес, играла из динамика моего телефона, когда мы ехали на моем мотоцикле обратно к ее дому. Ее руки обвились вокруг моей талии, а голова покоилась на моей спине. Умиротворенная улыбка не сходила с моего лица на протяжении всей поездки, и мне было все равно, что у меня болели щеки.

Тейя простила меня и дала мне еще один шанс. И на этот раз я не собирался ее отпускать.

Никогда.

Я знал, что вел себя с ней как придурок последние несколько недель после смерти матери. Я был сам не свой. Но когда она ушла, она забрала с собой частичку меня, и это была она.

Тейя всегда была частью меня, и разлука с ней стала бы моим падением. Я почти потерял надежду когда-нибудь вернуть ее, но после сегодняшней ночи я собирался убедиться, что она являлась моим главным приоритетом.

Я припарковался в переулке рядом с ее квартирой, прекрасно зная, что ее придурок дядя не оценил бы моего присутствия. Кроме того, мне неинтересно портить себе настроение, видя его зловещее лицо. Выключая двигатель ключом, я откинулся назад, ожидая, когда ее тонкие руки расцепятся. Но этого не произошло. Вместо этого она сжала свои пальцы сильнее и прижалась к моему животу. Я взял ее руки в свои, откинул голову назад и слегка повернулся, чтобы поцеловать ее в висок.

-— Тейя?

Она напевала в ответ. Я тихонько посмеялся.

— Ангел, мы приехали. Тебе пора уходить.

Она заскулила, прижимаясь ко мне еще теснее.

— Я не хочу, чтобы эта ночь заканчивалась. Я не хочу быть какой-нибудь Золушкой, которой приходится покидать своего принца в полночь.

Я засмеялся, снова целуя ее в висок, прежде чем прошептал у линии роста волос.

— Если Золушка не вернется к себе домой, то как она получит свою хрустальную туфельку от принца?

— Я довольна своими сандалиями.

— Я думаю, пришло время изменить традицию. Кто сказал, что обязательно должны быть хрустальные туфельки? Это могло быть что-то другое.

Это привлекло ее внимание, когда она отодвинулась, глядя на меня снизу вверх, нахмурив брови. Черт возьми, она такая милая.

Я украдкой сунул руку в карман куртки и нашел серебряный подарок, который изготовил в ювелирном магазине.

— Хочешь сказать, что-то еще? — спросила она.

Чувствуя себя озорным, я слегка повернулся, схватил ее за тонкую талию одной рукой, легко поднял и переместил так, чтобы она оказалась у меня на коленях.

Это движение определенно застало ее врасплох, когда она вскрикнула с удивленным видом и этой прекрасной улыбкой на лице.

Она хихикнула, обнимая меня руками за шею, а ногами за талию.

— Кажется, это неплохой обмен на хрустальные туфельки. — Я со смешком покачал головой. — Думаю, так даже лучше.

Я покачивал ожерельем перед ней, наблюдая, как улыбка исчезла и сменилась изумленной реакцией.

Она ахнула от удивления и потянулась к подвеске в виде сердца с вырезанным на нем знаком креста, обводя его указательным пальцем.

Мое сердце заколотилось от беспокойства, не зная, нравилось ей ожерелье или нет.

Я сделал его в знак моей любви к ней. Я хотел, чтобы оно было у нее на память, символом нашей безусловной любви.

Обещание, что мы будем вместе. Навсегда.

— Люцифер, это так...прекрасно.

Она улыбнулась, прикусив губу, и я облегченно выдохнул.

— Тебе нравится?

Ее мягкий взгляд встретился с моим, в ее зрачках отражались любовь и обожание.

— Мне нравится. Но у тебя не было...

— Я знаю. Но я хотел, чтобы у тебя было что-то о нашей любви. Что-то, что будет символизировать нас, наше обещание.

Она одарила меня мягкой улыбкой. Приподнимая волосы, она наклонилась вперед, жестом предлагая мне надеть его ей на шею.

Соединяя концы, я положил ожерелье туда, где ему самое место, и бережно закрепил, и откинулся назад, чтобы увидеть Афродиту в своих объятиях.

— Такая красивая... — мой голос замолк.

Наблюдая, как румянец разлился по ее щекам, когда она опустила глаза, мое сердце затрепетало. Такая чистая. Такая невинная.

Наклоняясь вперед, я оставил нежный поцелуй на ее сладких губах.

Она поцеловала меня в ответ с такой же нежностью, пока ее рука проводила по моим волосам и шее.

Момент, который навсегда оставался в памяти.

Любовь, которая никогда не будет забыта.

Обещание, которое мы будем выполнять до последнего вздоха.

Я всегда буду любить тебя, ангел. Клянусь своим сердцем.

НАСТОЯЩЕЕ

Проводя пальцем по кресту, я открыл глаза, возвращаясь к суровой реальности.

Момент, наполненный ненавистью и отвращением.

Любовь, которая заставляла человека быть слабым.

Обещание, которое разрушало жизни.

Я извлек уроки из прошлого и знал, что нельзя повторять ошибок.

Я никогда не полюбил бы тебя снова, ангел. Клянусь своим сердцем.

ГЛАВА 20

В запретном есть какое-то очарование, которое делает его невыразимо желанным.

ЛЮЦИФЕР

Прошло несколько дней с тех пор, как Тейя пыталась украсть ожерелье.

Все это время она почти не выходила из своей комнаты.

Она не позавтракала со мной, как обычно по утрам перед моим уходом на работу. Хотя мне неприятно это говорить, ее присутствие облегчало мне жизнь.

Ночь за ночью я заставлял себя заниматься работой только для того, чтобы не встречаться с ней взглядом. Но той ночью, когда она пришла в мой офис, чтобы быть моей, этот гребаный момент ночью... он изменил все.

Каждый раз, когда я пытался держаться подальше или не думать о ней, воспоминание о ее безупречной коже и кружевном белье, облегающем ее тело, вспыхивало прямо перед моими глазами. Ее густые волнистые волосы обвились вокруг моей руки.

Эти слезы...черт.

Размазанная тушь и помада все еще были свежи в моей памяти.

Я вспомнил, как говорил себе, что в следующий раз намазал бы член этой помадой. Чем больше я думал о той ночи, тем больше я жаждал ее.

Предполагалось, что все должно было быть наоборот. Предполагалось, что она должна была умолять о моих прикосновениях, умолять об ощущениях.

Предполагалось, что она моя жертва. А не наоборот.

Воспоминание о том, как я вел себя с ней как мудак, заставило мое сердце сжаться. Я мудак, это правда.

Но она заставила меня по-другому подумать о том, как я к ней относился.

Даже мысль о том, что в моей постели будет шлюха, заставляла меня съеживаться, потому что они были абсолютно ничем по сравнению с Тейей.

Мои кулаки сжались от гнева.

Гнев из-за нее... Она делала меня слабым.

Я, блядь, показал бы ей, кто будет молить о большем.

Она была дальше по коридору, в своей спальне, и снова не пришла в столовую ужинать.

К черту это.

Я откинул одеяло и направился в ее спальню.

Она спала в своей двуспальной кровати в серой футболке, из-под которой выглядывали черные шелковые трусики, дразня меня. Мой член немедленно затвердел.

Музыка из радиоприемника эхом разносилась по комнате.

Со щелчком закрывая дверь, я подошел к своей жертве. Звук толчком разбудил ее.

— Люцифер?

Я подкрался к ней сзади в постели.

— Что ты здесь делаешь?

— Забираю то, что принадлежит мне, — прошептал я, переворачивая ее на спину и слыша, как она вскрикнула от удивления.

Я наклонился ближе, чтобы закрыть ее своим телом, но внезапно она остановила меня, упираясь правой ногой мне в грудь.

— Я не твоя.

Я тихонько хихикнул, держа ее за ноги и целуя пальчики на ногах.

— Это не то, на что было похоже, когда я трахал тебя в последний раз.

Мой язык высунулся, чтобы лизнуть ее мизинец, наклоняясь ближе.

Но ее ноги остановили меня.

— Если что-то принадлежит тебе, обращаешься ли ты с этим грубо, как с рабом, или уважаешь это как самое ценное, что у тебя есть? — спросила она, опираясь на локти и глядя на меня с вызовом.

Мое тело замерло.

Кто знал, что она умела играть нечестно?

— Ты этого хочешь? Чтобы тебя уважали, как самое ценное, что у меня есть?

Она кивнула.

Целуя ее лодыжку, мои губы проложили дорожку вверх по ее ноге, наблюдая, как мурашки побежали по ее коже. Я нежно покусывал ее бедро, покрывая влажными поцелуями ее живот, когда мои глаза встретились с ее похотливым взглядом.

Музыка сменилась на песню Dirty Mind группы Boy Epic.

Тейя изо всех сил старалась сдержаться, чтобы получить то, что она хотела. Но она сдалась бы. Она должна.

— Тогда веди себя так, будто ты этого заслуживаешь, и ты получишь уважение.

Облизывая губы, она нежно прикусила нижнюю губу, заставляя кровь циркулировать по моему позвоночнику.

— Я не сделала ничего, что могло бы вызвать неуважение. Так что тебе лучше обращаться со мной как со своей королевой.

Я выгнул бровь.

— А как же Аид? — спросил я.

— Тебя раньше ничто не останавливало. Уверена, что он не станет причиной, по которой ты остановишься сейчас. Мы оба хотим друг от друга одного и того же. Ты используешь меня, и я не нахожу ничего плохого в том, чтобы использовать тебя. — Она сглотнула, прежде чем продолжить. — Это может быть нашим маленьким секретом, — прошептала она, придвигаясь ближе, и мои губы нависли над ее губами. — Аиду не нужно узнавать об этом. Тот первый раз был несравним ни с чем, что я когда-либо испытывала раньше. Я знаю, ты чувствовал то же самое, вот почему ты здесь. Представь, каким страстным будет наше желание снова сгореть в объятиях друг друга. Дай мне то, что я хочу, и я дам тебе то, что тебе нужно, Люцифер.

Я почувствовал, как у меня пересохло в горле, а сердце заколотилось так сильно, что я почувствовал звон в барабанных перепонках.

Где она прятала эту свою сторону?

Такая контролирующая... такая свирепая… такая соблазнительная.

— Обещай не обращаться со мной как с одной из твоих шлюх, потому что я создана для того, чтобы со мной обращались как с королевой.

Я не знал, что произошло бы дальше или что поглотило бы меня, но я сразу же согласился на ее условия.

— Я обещаю, ангел. Клянусь своим сердцем.

Она тут же притянула меня ближе, впиваясь своими губами в мои в отчаянном поцелуе.

Наши языки слились воедино, жаждущие контакта.

Я навис над ней, обхватывая ее ноги вокруг своей талии, в то время как мои ладони обхватили ее сочные ягодицы.

Ее руки спустились по моей шее, лаская мою обнаженную грудь, как будто она запоминала ее, как карту. Ее ногти слегка царапали мою кожу, заставляя меня зашипеть ей в губы.

Страстность раскрашивала мое тело, воспламеняя нервы, как топливо.

Моя кровь стучала, позвоночник покалывал и молил об освобождении.

Покусывая ее нижнюю губу, я отодвинул нижнюю часть ее теперь мокрых трусиков в сторону, обводя пальцем мягкую влажную киску. Мои пальцы тут же пропитались ее влагой, когда она задохнулась и скорчилась.

Рыча, я сжал в кулаке футболку, задирая ее вверх, пока ее груди выпятились.

Эти розовые возбужденные соски, освещенные лунным светом, умоляли о моем языке.

Без дальнейших объяснений я наклонился вперед, взял сосок в рот и посасал. Сильно.

Стоны Тейи разносились по комнате.

— Да, ангел. Стони громче, кричи изо всех сил. Покажи мне, как сильно ты меня хочешь, — проворчал я, покусывая ее сосок и сразу же посасывая, чтобы успокоить это местечко, в то время как мои пальцы кружили по ее пульсирующему клитору.

Ее пальцы сжали мои волосы, подтягивая меня ближе к ее груди, и мой нос коснулся ее гладкой кожи. Ее бедра вращались под моими пальцами.

Двумя способами она пыталась получить то, что ей нужно, как гребаная королева.

Ее не волновало, что это делало ее уязвимой. Ее не волновало, что она замужем и по-прежнему хотела только моих прикосновений.

Она заботилась только о том, чтобы получить то, чего она жаждала.

Я.

Ее взгляд затуманился над моим, и долгое мгновение она просто наблюдала за мной, как будто хотела что-то обнаружить. Найти что-то... кого-то.

Но она даже не подозревала, что вела со мной безнадежную битву. Она искала парня, который любил ее всем сердцем, но его не существовало.

Глупая женщина.

— Люцифер, пожалуйста. Ты нужен мне сейчас, — всхлипнула она.

В последний раз лизнув ее розовый сосок, я встал и опустился между ее бедер.

— На колени, — приказал я.

Через несколько секунд она приняла позу, когда я погладил ее по волосам. Неосознанно наклонилась навстречу моим прикосновениям, наслаждаясь нежностью.

— Соси мой член, как королева, делающая все, чтобы доставить удовольствие своему королю.

Ее руки вцепились за пояс моих серых спортивных штанов, когда она медленно потянула их вниз, наблюдая, как мой член высвободился.

Двигая своими нежными руками вверх и вниз, она слегка укусила кончик, слизывая вытекшую жидкость.

— Блядь.

Я расслабился, наблюдая, как мой член входил в ее рот и выходил из него.

Адреналин струился по моему позвоночнику, покалывая нервы от огромного удовольствия.

Как будто мое ворчание подбадривало ее, она сжала мою длину, слегка царапая зубами крайнюю плоть, и глубоко засосала меня в свое горло, наплевав на то, что у нее кляп во рту.

Я зашипел сквозь зубы, когда моя задница сжалась, пока я двигал бедрами, встречая ее толчки.

Гребаный ад. Это рай.

Ее руки и рот действовали вместе, как по волшебству, заставляя мои яйца наливаться спермой.

Чем дольше она это делала, тем сильнее у меня возникало желание трахнуть ее сильнее. Я как голодный волк, который набрасывался на свою жертву, как только его выпустили на волю.

Я так сильно хотел быть внутри нее.

Никогда я никого не желал так сильно. Даже с самыми опытными шлюхами я никогда не испытывал ничего подобного.

Что в тебе такого, Тейя?

Что в тебе?

Дерьмо ударило ключом, когда ее руки двинулись к моей заднице, я почувствовал, как ее ногти впились в мою кожу, пока она продолжала сосать меня. Ее язык, обводящий кончик, сводил меня с ума.

Слюна стекла из уголков ее рта на футболку.

К черту это!

Моя голова закружилась от жадности.

С рычанием я оторвался от ее губ, вдавливая ее в матрас и обхватывая ее ноги вокруг своей талии. Срывая с нее трусики, я, не теряя времени, одним толчком вошел в нее.

Ее спина выгнулась, когда ее руки и ноги впились в мое тело изо всех сил.

— Эта киска моя, пока ты со мной. Ты моя. Каждый дюйм принадлежит мне.

Я поцеловал ее подрагивающую шею, когда сильно толкнулся, направляя ее движения.

— Вся, блядь, моя. Понятно?

Ее веки закрылись, когда она подстроилась под мой ритм, ее руки обвились вокруг моей шеи, когда она кивнула в ответ. Наше дыхание прерывистое.

Впиваясь зубами в ключицу, я наслаждался ее всхлипами и воплями и толкнулся глубже, заставляя ее вздрагивать.

— Мне нужны твои слова, Ангел.

— Вся твоя... — ее голос затих, когда она удержала мой взгляд, пока я входил в нее сильнее.

Взяв мое лицо в ладони, она поднесла его к своим губам, глубоко целуя. Мы оба глотали наши стоны и хрипы, упиваясь желанием друг друга.

Распутывая ее ноги, я поднял их выше, когда они согнулись в коленях у ее лица, а ее ноги прижались к моей груди.

С этого ракурса все ощущалось глубже, поскольку я почувствовал, что задевал ее сладкое местечко, наблюдая, как ее глаза закатились.

— Люцифер, я... я собираюсь кончить. Делай это быстрее. Сильнее. — Она откинула голову назад. — Покажи мне, что я принадлежу только тебе. Пожалуйста.

Со злой усмешкой я вонзился быстрее и жестче, как она просила.

Она зашипела в такт моим шагам, отчего кровать заскрипела, а изголовье ударилось о стену.

— О Боже.

Ее грудь вздымалась. Держа ее за подбородок, я заставил ее посмотреть на меня.

— Это не мое имя. Произнеси мое и посмотри на меня, когда кончаешь, Ангел.

— Люцифер, — ее глаза закатились, когда я начал энергично кружить по ее клитору. — Черт!… Ах! Я кончаю!

Ее плоть пульсировала под моими кончиками пальцев, и я толкнулся сильнее.

Сжимая в кулаке подушку над головой, она издала хриплый крик из своего горла и яростно задергалась, достигая оргазма, крепко сжимая мой член, когда она застала меня врасплох тем, что произошло дальше.

Все ее тело дрожало, когда поток теплой жидкости сочился из ее киски.

Черт... Она только что брызнула.

Так чертовски сексуально.

С ревом удовольствия и последним толчком я кончил в нее, тяжело дыша, как будто пробежал марафон.

Со вздохом я вышел, наблюдая, как кончил, а ее соки покрывали ее киску и бедра - идеальный способ отметить свою женщину.

Тейя выглядела подавленной, но я покачал головой.

— Моя королева была вознаграждена, и в ее глазах не должно быть стыда, когда я дарю ей подарок.

Чувствуя себя измученным, я положил голову на изгиб ее шеи, пока она ласкала мою шею и волосы.

— Останься здесь. Проведи ночь со мной, — прошептала она. — Мое тело напряглось, когда я оттолкнулся от нее, но она прижала меня к себе руками и ногами. — Я дала тебе то, что ты хотел, теперь твоя очередь выполнить свою часть сделки.

Положив руку мне на грудь, она легонько толкнула меня, когда я лег на спину рядом с ней. Садясь, она сбросила футболку и натянула одеяло, прикрывая наши мокрые обнаженные тела.

Поднимая мою правую руку вверх, она освободила себе место и прижалась к моей груди, положив мою руку себе на талию.

Тейя закрыла глаза, и через несколько мгновений я услышал ее тихое дыхание, когда она заснула.

А я?

Я провел ночь, наблюдая за моим прекрасным ангелом, надежно укрытым в моих объятиях, и думал, как, черт возьми, все так закончилось?

ТЕЙЯ

В комнате было все еще темно, часы показывали 5:10 утра.

Я не могла поверить, что прошлая ночь действительно произошла. Люцифер попался на мою сделку. Он попался в мою ловушку. На этот раз я увидела его таким, каким он был много лет назад.

Я увидела своего Люцифера. В этих темных глазах было что-то от него, но это все равно что-то значило. Наша связь что-то значила.

Надежда все еще была.

После того, как его резкие слова снова разорвали мне сердце, я поклялась себе заставить его понять мои слова. А прошлой ночью он танцевал, как моя собственная марионетка, думая, что держал в руках ниточки, хотя на самом деле кукловодом была я.

Я здесь для того, чтобы обрести через него свою свободу, и я ее получила бы.

Глядя на его лицо, я увидела, что он мирно спал. Он дышал в спокойном темпе, заложив одну руку за голову, а другую положив на пресс. Когда казалось, что все под контролем, я медленно встала с кровати, надела шелковый халат и на цыпочках вышла из комнаты. Я оставила дверь слегка приоткрытой, пока обходила темный дом, направляясь в кабинет Люцифера.

К счастью, дверь не заперта. Комната освещена огнем, потрескивающим в камине. Мое сердце бешено заколотилось в груди, я почувствовала, как пересохло в горле, когда я собралась сделать то, ради чего меня сюда привели.

Убедившись, что надела серьги, которые подарил мне Аид, я обошла стол.

Сверху были аккуратно разложены несколько папок и бумаг. К сожалению, два ящика были заперты. В них не было замочных скважин, что означало, что ящики можно было открыть только по отпечатку пальца. Информация должна быть здесь.

Пот начал стекать по моей шее. трясущимися руками я просматривала файлы сверху, пытаясь найти что-нибудь, что могло бы иметь отношение к нужной мне информации.

Просматривая каждую стопку, я искала любые возможные подсказки, но это бесполезно, когда большинство из них представляли собой не что иное, как налоговые файлы. Закусив губу и положив руки на талию, я оглядела комнату в поисках каких-либо признаков.

С тяжелым вздохом поражение овладело моим разумом, когда я сдалась на ночь и вышла из комнаты. Как вдруг я нашла что-то странное в календаре на его столе.

Он установлен не на тот месяц и год.

Все устроено, кроме календаря... почему?

Нахмурившись, я вернулась к столу. Календарь деревянный, в отличие от обычных двусторонних матовых листов. Я двинула деревянную доску взад-вперед, обнаруживая, что это единственная доска календаря с закругленным сверху месяцем июль. Но это не объясняло, почему она отличалась.

Зачем она понадобилась Люциферу?

Нажимая на даты, я пыталась найти подсказку, но когда нажала на цифру пятнадцать, и услышала щелчок под таблицей.

Я спустилась на колени и именно тогда обнаружила, что запертые ящики не заперты.

Да, наконец-то.

Я тут же открыла ящик и нашла еще несколько папок с наклейками.

ДЕНЬГИ КЛУБА.

БАНКИ.

КЛИЕНТЫ СТРИП-КЛУБОВ И КАЗИНО.

СКЛАДЫ С НАРКОТИКАМИ.

ДЕНЬГИ НА ВЫБОРЫ.

Все важные файлы были надежно сложены здесь.

Прикоснувшись к своим бриллиантовым серьгам, я дважды постучала по ним, включив скрытую в них камеру, и записала информацию о файле, переворачивая страницу за страницей.

Мои руки вспотели и дрожали, поскольку страх быть пойманной заставил мое тело дрожать. Я почувствовала, как пот стекал по моей шее и лбу.

Еще через пять минут я закончила записывать последний файл и сразу же разложила стопку в том порядке, в котором они были раньше, и закрыла ящик, снова щелкнув по календарю.

Я выключила камеру одним касанием и встала, чтобы как можно скорее покинуть офис, пока меня кто-нибудь не увидел.

Но когда я была уже у двери, то услышала приближающиеся внизу тяжелые шаги.

Мгновенный страх и напряжение схватили меня за горло, отчего мне стало трудно дышать.

Черт.

Оглядевшись по сторонам, я тут же бросилась на кухню и схватила ближайший стакан, наполняя его водой.

Как только я обернулась, то вскрикнула от удивления, когда в дверном проеме появилась чья-то тень.

Люцифер вышел из тени, залитый лунным светом, который заглядывал в окна. Он одет в спортивные штаны и черную футболку, руки засунуты в карманы, выражение его лица оставалось нейтральным.

Я сделала все, что в моих силах, чтобы не показать ему своих беспорядочных эмоций, пока между нами затянулась тишина.

Он видел меня?

Заметил ли он, что меня долго не было?

— Что ты здесь делаешь? — спросил он, приближаясь ко мне.

— Я просто зашла за водой, — прошептала я, держась одной рукой за мраморный столик и чувствуя, как мои ноги превратились в желе.

— На твоем прикроватном столике есть вода. — Блядь. Блядь. Блядь. — Зачем ты на самом деле здесь? — я уже почувствовала раздражение в его тоне, когда он возвысился надо мной.

Я отвернулась от него, придумывая все возможные предлоги, чтобы выпутаться из этой передряги.

Если он узнал бы, всему будет конец.

— Мне просто нужно было немного побыть наедине с собой после прошлой ночи.

— Я думал, ты этого хочешь. Ты была единственной, кто так сильно умолял об этом, — пробормотал он, когда я почувствовала, как его грудь прижалась к моей спине, а руки собственнически обвились вокруг моей талии.

— Просто... Я знаю, что должна тебя ненавидеть. Я действительно ненавижу тебя, но когда я с тобой, ты заставляешь меня сомневаться в своем решении. Ты заставляешь меня сомневаться в том, что у нас есть, хотя ты предавал меня снова и снова, — едва слышно прошептала я, закусывая губу.

Предполагалось, что я должна придумывать оправдания, а не изливать свои эмоции, которые были похоронены глубоко в моем сердце давным-давно.

Схватив за плечи, он развернул меня, чуть не заставляя выронить стакан, который я крепко сжимала, когда его злобный взгляд встретился с моим. Но было и что-то еще... что-то грубое и редкое.

Боль.

— И ты никогда не предавала меня? — закипел он.

От его хриплого голоса у меня по спине пробежали мурашки.

Я нахмурилась в замешательстве.

— Когда это я тебя предавала? Я не была той, кто лгал, напивался и обкуривался. Я не была той, кто обещал фальшивые мечты. Я не была той, кто изменял нашим отношениям, которые я боготворила. В этом был весь ты! — громко закричала я, выплескивая всю сдерживаемую ярость.

Мои глаза заблестели при мысли об этих лживых воспоминаниях.

Все это были душераздирающие кошмары, замаскированные под прекрасные сны.

— Ты разорвал мое сердце, мою душу, и все же я все еще любила тебя. Я была рядом, черт возьми, ради тебя. И что ты сделал, кроме того, что был эгоистичным мудаком?

Линия его подбородка дрогнула, а ноздри раздулись, когда я задела за живое.

Я хотела, чтобы ему было больно.

Я хотела причинить ему боль.

Возможно, он и не мог чувствовать мои страдания, но я хотела, чтобы он почувствовал хоть немного этого.

Я хотела, чтобы он почувствовал то, что чувствовала я с того дня, как он бросил меня.

Чувствуя себя храброй и наслаждаясь тем, что он страдал изнутри, я выпалила слова, которые хотела бы взять обратно.

— О да, я помню. Ты был слабым мальчиком, который трахался со всеми подряд после смерти своей матери. Мальчик, которого избил его отец, чего, я уверена, ты заслужил за то, что был таким гребаным мудаком. Хорошо, что твоя мать умерла, иначе она не смогла бы вынести разочарования, которым оказался ее сын.

Я тяжело дышала, мои зубы стучали от ярости, бурлящей в моей крови.

Но когда я заметила, что все его тело стало неподвижным, как статуя, я поняла свою ошибку.

Он замер, и выражение его лица не выдавало никаких эмоций.

Нет.

Я была настолько отравлена яростью, что не смогла контролировать свои слова, настолько ослеплена местью, что не смогла узнать человека, который выплевывал эти слова, как ядовитая змея.

Черт. Что я наделала?

Мы оба на мгновение замерли, когда я заметила проблеск ярости в его темнеющем взгляде.

Мои руки задрожали, когда я поставила стакан на стойку, и когда встретилась с ним взглядом, я увидела, что он смотрел на меня сверху вниз с убийственной яростью в глазах. Я и раньше видела его сердитым. Но не таким.

Никогда таким.

Он выглядел намного опаснее, чем Аид, и впервые я по-настоящему испугалась Люцифера.

— Я... я не это имела в виду. Мне так жаль, Люцифер, — прошептала я.

Боясь еще больше спровоцировать его своими словами, я пыталась дотронуться до его груди, но он тут же остановил мою руку и сжал запястье.

Прежде чем я успела опомниться, он толкнул меня всем телом, когда я ударилась спиной о мраморный стол, а его грудь прижалась ко мне спереди. Его рука тут же обвилась вокруг моей шеи. Мои глаза выпучились от страха, и я пыталась вырваться из его объятий, но знала, что это бессмысленная попытка.

Он и раньше хватал меня за шею, но никогда так. Эту хватку Аид использовал на мне, заставляя меня судорожно втягивать воздух, и с каждой секундой дышать становится все труднее.

— Что? Больше никаких оскорблений? Больше никаких слов из твоих уст?

— Люцифер, прекрати. Я не могу д-дышать, — выдохнула я, мое лицо распухло от потери притока крови.

— Трудно дышать, не так ли? Когда ты задыхаешься, вся кровь отливает от тела. Твое сердце колотится так быстро, что ты слышишь, как оно стучит у тебя в ушах. Держу пари, ты слышишь это и сейчас, не так ли?

Он не ошибался. В ушах у меня звенело.

— И самое худшее - это прилив страха, который охватывает тебя, а не рука. Страх смерти - это то, что заставляет тебя задыхаться. И это ничто по сравнению с теми пытками, через которые я прошел ради тебя.

Мои брови нахмурились, когда я пыталась разжать его пальцы на моей шее.

— Каждый раз, каждый гребаный раз, когда я был с тобой, мне приходилось расплачиваться за это дома, будучи избитым своим отцом. И почему? Просто потому, что он хотел, чтобы я держался от тебя подальше. И что я сделал? Как чертова выпоротая киска, я возвращался к тебе. Тогда ты значила для меня весь мир. Ты была моим единственным светом после смерти мамы. Я даже хотел сбежать с тобой из этого преступного мира и начать новую жизнь, но не смог.

Все его лицо напряглось, как будто он хотел смотреть, как я страдала еще больше, но у него не хватило на это воли.

Постепенно он ослабил хватку.

Его глаза блестели, но он сморгнул слезы, не желая проливать их.

— Папа в конце концов узнал о наших отношениях и вместо того, чтобы угрожать моей жизни, он угрожал твоей. Если бы я не отпустил тебя, он бы убил тебя на моих глазах, а я не мог этого допустить, потому что любил тебя. Вот почему я позвонил Саманте в тот день и притворился, что изменяю тебе.

Я застыла как вкопанная.

Я не могла думать. Я не могла пошевелиться. Я не могла говорить.

Каждое слово, слетавшее с его губ, становилось трудным для понимания; оно было опустошающим.

Правда была ошеломляющей. Мое сердце болело, но на этот раз это было из-за сожаления.

Он действительно говорил правду? Он мог лгать.

Он мастерски манипулировал мной.

Он издал бессердечный смешок, как будто только что прочитал мои мысли.

— Конечно, ты бы мне не поверила. С чего бы тебе? Ты слишком ослеплена богатством и любовью своего мужа, что, когда правда стоит прямо перед тобой, ты все еще отрицаешь ее.

— Что ты имеешь в виду?

Он закатил глаза.

— Пожалуйста, прекрати вести себя невежественно. По всем вечеринкам, которые ты посещаешь с ним, и по тому, как ты смотришь на него... это очевидно, что ты любишь его. И ты предала меня в тот день, когда вышла замуж за Аида. Ты не знала его и все же выбрала его, чтобы провести с ним остаток своей жизни, — лучше бы я никогда этого не делала. — Я собирался вернуться к тебе. Я даже оставил письмо твоей тете с просьбой передать его тебе, но, думаю, ты так и не захотела выслушать мою версию случившегося. Так что, прежде чем указывать на меня пальцем, получше посмотри, что ты со мной сделала. Ты та, кто превратил меня в монстра, которым я являюсь сегодня. Это все твоя вина.

Мое сердце тут же упало.

Все это время я пряталась в тени лжи, в то время как правда стучалась в мою дверь. Но письмо? Я так и не нашла ни одного письма от него после того, как мы расстались.

— О каком письме ты говоришь? — спросила я.

Он вздохнул.

— Я оставил его тебе... — он резко замолк, выглядя серьезным и настороженным, его взгляд сосредоточен на окне за моим плечом. — Тейя, ложись! — закричал он и заслонил мое тело своим, бросив нас на землю, когда стрельба полилась дождем, похожим на бушующий шторм.

Пока мы прятались под столом, все бокалы и мраморные буфеты были разрушены попаданиями пуль.

— Оставайся здесь и не двигайся, — приказал он.

— Нет, не уходи, — взмолилась я, хватая его за руку.

Его взгляд немного смягчился даже в это ужасающее время.

— Ты будешь в безопасности, и я позабочусь об этом.

— Дело не во мне, я просто не хочу, чтобы тебе причинили боль.

Какое-то мгновение он продолжал смотреть на меня, когда я услышала еще несколько выстрелов, сопровождаемых тяжелыми шагами.

— Оставайся здесь.

Люцифер пополз к концу стола, пока продолжалась стрельба.

Его правая рука блуждала по ручке стола, и я увидела, как он достал два пистолета, о которых я понятия не имела. Он вернулся ко мне, протягивая пистолет.

— Держи его при себе и стреляй в любого, кто покажется опасным. И держись сразу за мной.

Я кивнула, делая вдох и выдох, облизывая пересохшие губы.

Мы выползли из кухни, вступив в очередную войну, которая происходила в гостиной между людьми Люцифера и врагами.

Люцифер прикрывал мое тело, когда стрелял из пистолета, держа меня позади себя. Крики и стоны боли смешивались со звуком пуль, пока Люцифер вел меня наверх.

Мой взгляд был прикован к Люциферу, а мой разум продолжал петь молитвы о его безопасности.

Люцифер застрелил еще одного врага и потянулся за пистолетом мертвого парня в луже крови, поскольку в его собственном пистолете теперь закончились патроны. В этот момент я увидела человека за лестницей, направившего пистолет на Люцифера. От того, как его пальцы легли на спусковой крючок, у меня кровь застыла в жилах.

— Люцифер, берегись! — предостерегающе крикнула я и выстрелила в парня, прежде чем встать перед ним, защищая его, и почувствовала, как пуля пронзила мою кожу.

Мое тело взорвалось болью, и я почти упала на пол, прежде чем Люцифер подхватил меня на руки. Я не могла сказать, достала я парня или нет.

Мое зрение затуманилось, так как боль в груди была невыносимой. Все, что я могла видеть, это исчезающий образ Люцифера, когда он нежно обнимал мое лицо, как будто боялся, что его прикосновение могло сломать меня.

— Тейя... Ангел, — процедил он сквозь зубы, когда звуки выстрелов начали затихать.

Люцифер давил мне на грудь, когда я была ранена, и я чувствовала, как кровь стекала по моему животу, а платье прилипало к груди.

— Держись, Тейя. Оставайся со мной, — сказал он.

Я уже чувствовала, как мои веки закрываются, хотя он легонько хлопал меня по закрывались, чтобы я не заснула, но знала, что это напрасная попытка.

— Не спи, Тейя. Я отвезу тебя в больницу...

Его голос начал отдаваться эхом вдали. Последнее, что я увидела, был Люцифер, несущий меня на руках, прежде чем меня поглотила тьма.

ГЛАВА 21

Сражаться с демонами означает стать частью их мира.

ЛЮЦИФЕР

Я поднял Тейю с пола и вынес ее на улицу, оставив Франко разбираться с теми немногими придурками, которые еще были живы. Мне было абсолютно наплевать, кто спланировал нападение или на мою месть Аиду. Все, что имело значение, - это спасение Тейи. У нее слабый пульс, и если я в ближайшее время не доставил бы ее в больницу, то мог потерять ее.

Нет. Я не позволю этому случиться.

Я потерял свою мать, но я не смог бы перенести потерю Тейи. Только не снова.

Я вел машину как маньяк, на полной скорости, нарушая все правила дорожного движения. Она лежала на сиденье рядом со мной, и ее кровь покрывала сиденье машины.

Черт. Она теряла слишком много крови.

Я легонько похлопал ее по щеке, чтобы проверить, со мной ли она все еще.

— Тейя, не спи. Мы почти на месте.

Когда я не получил никакого ответа, мое сердце упало.

Боже, пожалуйста, не поступай так со мной.

Через несколько минут мы добрались до больницы, и я обозначил ее, когда врачи увезли ее в операционную.

Я расхаживал по коридору, не сводя глаз с двери. У меня пересыхало в горле каждый раз, когда я смотрел на свои руки, покрытые теперь уже засохшими пятнами крови.

По мере продолжения операции тянулись часы.

Что, если пуля ранила ее слишком сильно?

Что, если бы я не отвез ее в больницу вовремя?

Что, если операция не удалась?

Всевозможные зловещие мысли бродили в моей голове, пока я изо всех сил старался избавиться от них.

Я сделал то, чего никогда раньше не делал.

Я молился. Я, блядь, молился Богу за нее.

Я молился, чтобы она была жива и здорова для безликого существа, в которое весь мир верил, хотя я - нет.

Но за нее я был готов молиться тому, в кого не верил.

В моем кармане зазвонил телефон, и на экране высветилось имя Франко.

— Что? — спросил я.

— Обо всем позаботились, сэр. В живых осталось всего пять человек. Что вы хотите, чтобы я с ними сделал? — спросил он нейтральным тоном.

— А тот ублюдок, который застрелил Тейю, тоже жив?

— Да, сэр.

— Пока ничего не предпринимай. Держи их связанными в темнице, пока я не вернусь.

Я повесил трубку, не дожидаясь его ответа

Семь часов спустя доктор вышел, снимая маску и перчатки, и направился ко мне.

— Как она? — спросил я.

— Сейчас она стабильна. К счастью, пуля не попала ей в сердце. Но она потеряла много крови, поэтому все еще без сознания, — сказал врач.

— С ней все будет в порядке?

Он кивнул.

— Так и будет. Просто дайте ей немного времени прийти в себя.

— Я хочу ее увидеть. Сейчас же.

Доктор не стал спорить по этому поводу, зная, с какими последствиями он бы столкнулся, если отказал бы мне. Если кто-то посмел бы сейчас издеваться надо мной, ему пришлось бы чертовски дорого заплатить.

Он провел меня в ее палату, когда она лежала в постели среди других пациентов.

Я бросил на доктора ужасающий взгляд.

— Отвезите ее в отдельную палату, черт возьми, прямо сейчас.

Доктор сглотнул и бросился звать медсестру, чтобы та помогла ему со сменой.

Ни за что на свете она не оказалась бы в палате, где к пациентам относились бы как к пустякам.

Они были достаточно умны, чтобы не тратить мое время впустую, и перевели ее на пятый этаж, в отдельную комнату с большой кроватью, отдельной гостиной и огромным окном от пола до потолка с видом на город, когда начало всходить солнце.

Я подошел к ее кровати и сел. На ней больше не было алой рубашки с пятнами крови на теле. Вся кровь была смыта.

Ее кожа была необычно бледной. Она была в больничной рубашке, в кожу вонзались иглы. Но наблюдать за тем, как она лежала, словно едва живое безвольное тело, было слишком тяжело.

Горе подступило к моему горлу. Она была в таком состоянии из-за меня.

Если бы я не похитил ее, она была бы в безопасности и вернулась к своему мужу. Если бы только я не был так ослеплен жаждой мести, тогда ее жизнь не подвергалась бы такому серьезному риску.

Почему она рисковала своей жизнью ради меня?

Она ненавидела меня и не скрывала этого факта. Она легко могла позволить застрелить меня, а потом убраться оттуда ко всем чертям.

Но она не сделала ничего из этого.

Она спасла меня, не заботясь о том, что могла погибнуть.

Что-то вспыхнуло во мне. Что-то, о чем я давно забыл.

Моя рука сжала ее слабые ладони, и я переплел наши пальцы. Это мгновенно напомнило мне о тех временах, когда я держал ее за руку, когда мы были на берегу океана, в нашем месте. Я никогда не рассказывал ей, почему выбрал для нас берег океана. Я никогда не рассказывал ей, сколько раз я посещал это место и половину своего времени проводил, любуясь морским берегом. Как я часами стоял там, наслаждаясь нашими воспоминаниями, так сильно, что иногда мне казалось, что она была там, со мной.

Ее пальцы казались такими маленькими и безжизненными, что это разбило мне душу.

— Тейя, Ангел мой, мне так жаль, что я так поступаю с тобой. Но не сдавайся. Пожалуйста, вернись.

Я слегка сжал ее руку и нежно поцеловал, слишком боясь, что мог причинить ей боль.

— Вернись ко мне.

Я прижался лицом к ее щеке, вдыхая ее цветочный аромат, который все еще был там.

***

Уже время обеда, а она еще не проснулась.

Я не отходил от нее ни на секунду и съел то, что медсестра принесла мне на завтрак, потому что был слишком напуган, чтобы оставить ее. Я даже позвал своих охранников, чтобы они оставались у ее двери.

Я бы сделал все, чтобы защитить ее.

Я остался у ее кровати, ожидая, когда она проснулась бы.

Что, если она проснулась и нуждалась бы во мне?

Что, если бы она почувствовала себя одинокой и уязвимой?

Мой телефон зазвонил снова, я ответил, уже зная, кто это.

— Эти придурки что-нибудь сказали? — спросил я.

— Ничего, сэр. Они кажутся очень непреклонными.

— Тогда ты не выполняешь свою работу должным образом.

Я повесил трубку, оглядываясь на Тейю.

Я увидел, как ее глаза затрепетали, когда они начали постепенно открываться. Она смотрела прямо перед собой, прежде чем осмотрелась, когда ее глаза нашли мои.

Она сделала глубокий вдох, прежде чем заговорила.

— Люцифер?

Ее голос такой хриплый, словно она наглоталась песка, что у меня защемило сердце.

Пораженная тем, что она наконец проснулась, я на несколько секунд забыл о своем голосе.

— Да, это я. Я здесь. Как ты себя чувствуешь?

Я схватил ее за руку, другой рукой лаская ее волосы.

— Больно. У меня пересохло в горле.

— Я позову доктора, а потом принесу тебе воды.

Она едва заметно кивнула головой.

— Ты в порядке? Тебе больно?

Не раздумывая, я обнял ее за талию, уткнувшись лицом в изгиб ее шеи.

Мои глаза заблестели, но я сдержал слезы. Я и так был уязвим перед ней, и слезы выставили бы меня слабаком.

Я не хотел, чтобы она видела мою слабость.

— Я сожалею о том, что с тобой случилось, Ангел.

Ее пальцы ласкали мои волосы, пока она молчала, позволяя мне насладиться этим моментом вместе с ней.

Только я и она. Больше никого.

Ее рука коснулась моей щеки, когда она приподняла мое лицо.

— Это была не твоя вина.

— Я не смог защитить тебя, — прошептал я эти слова.

— Ты не должен был защищать меня. Я просто твоя пленница, — пробормотала она со вздохом. — Король никогда не защищает королеву в игре. Победа - его единственная цель.

Ее бесстрастные слова пронзили мою грудь.

Каждое произносимое ею слово отражало только правду.

— Когда я смогу уехать?

В ту минуту, когда Аид выполнил бы все, о чем я его просил, я немедленно отправил бы ее обратно. Я больше не заботился о своей мести так сильно.

Я мог бы отомстить Аиду другим способом. Тейе больше не нужно быть моей пешкой.

— Когда захочешь, мой Ангел.

— Теперь мы можем идти? — прошептала она. — Меня каждый раз тошнит в больнице.

Я погладил ее по волосам и поцеловал в висок.

— Конечно. Я позову доктора, и тогда мы сможем уйти.

Она кивнула и ненадолго закрыла глаза, слегка наклонив голову вперед, как будто хотела больше моих прикосновений. Я должен был встать и уйти за доктором, но мне было тяжело оставить ее в таком состоянии.

У меня не хватило духу оставить ее даже на секунду.

Собрав всю свою силу воли, я поцеловал ее в щеку, прежде чем вышел из комнаты с тяжелым сердцем.

***

Из-за потери слишком большого количества крови ее движения были немного скованными. Каждый раз, когда она двигала рукой, она шипела от боли.

К счастью, врач сказал, что с ней скоро все будет в порядке, если она будет как следует отдыхать и вовремя принимать лекарства.

Сын одного из моих врагов подумал, что было бы отличной идеей отомстить, напав на мой дом и находящихся в нем людей. Но было легко вытянуть информацию из людей, когда их пытали.

Я позволил Франко и другим моим людям разобраться с этим делом, потому что не хотел оставлять Тейю одну.

Мы вернулись ко мне домой, и я отнес ее наверх, в свою комнату. Я не собирался выпускать ее из виду ни на минуту.

Абсолютно неприемлемо.

Я уложил ее в свою постель и сел рядом, положив руки ей на колено.

— Тебе что-нибудь нужно? Я могу попросить горничных приготовить тебе суп.

Она с легкой улыбкой покачала головой и выглянула за слегка приоткрытую балконную дверь.

Вставая, я полностью открыл дверь, позволяя свежему воздуху проникнуть в комнату, а солнечному свету поблескивать на кровати, освещая ее прекрасное тело.

Она выглядела бледной, но все равно оставалась для меня самой красивой женщиной в мире.

— Хочешь почитать книгу? Или посмотреть что-нибудь по телевизору? — спросил я.

Я старался не показывать, как отчаянно я хотел быть рядом с ней и помочь ей, даже если это означало лежать у ее ног.

— Я в порядке. Тебе не обязательно нянчиться со мной.

Она снова перевела взгляд на вид, рассматривая далекие здания и деревья.

Она была слишком упряма, чтобы попросить меня о помощи. Я это хорошо знал.

Но, увидев ее такой, мое сердце забилось сильнее.

Я опустил глаза в пол, чувствуя, как стыд и отчаяние съедали меня заживо.

Это все моя вина.

И это было бы то, чего я никогда не забыл бы.

— Ты хочешь посмотреть фильм Marvel? — с трудом выдавил я слова, не в силах поверить, что я буквально только что это сказал.

Ее глаза устремились на меня с выражением шока на грани.

Это чувство взаимно.

— Или, может быть, ты просто отдохнешь, я зайду позже...

— Да. Мы могли бы.…мы могли бы это сделать, — голос ее звучал неуверенно, но все еще заинтересованно.

Внутри меня сияла маленькая победа.

— Хорошо.

Включив телевизор, я пролистал Netflix и нашел Финал "Мстителей", нажал кнопку воспроизведения и сел в свое кресло.

Смущенные глаза Тейи встретились с моими.

— Сядешь рядом? — невинно спросила она.

Проглотив комок в горле, я сбросил туфли и забрался под одеяло к Тейе, когда наши руки соприкоснулись.

В середине фильма ее голова немного покачалась, прежде чем упала мне на плечо, когда она заснула.

Я улыбнулся, нежно убирая выбившуюся прядь ей за ухо.

Ее губы были приоткрыты, а лицо выглядело таким спокойным и красивым, что я не мог отвести от нее глаз.

Совсем как тогда, когда мы смотрели фильмы в моем старом доме.

Некоторые вещи никогда не менялись.

ГЛАВА 22

Ангелы — королевы, а их души — члены королевской семьи.

ТЕЙЯ

При каждом движении у меня болела грудь. Я чувствовала себя слабой и разбитой.

Это было неловко.

Люцифер так сильно изменился после одного инцидента. Он был очень осторожен со мной.

Он нес меня на руках всякий раз, когда я выходила из комнаты. Я чувствовала себя беспомощной, но ощущение его нежности заставляло меня жаждать ее еще больше.

Я скучала по этой его стороне.

Это тот Люцифер, в которого влюбилась, и это был тот Люцифер, которого я предавала.

Его признание в ту ночь заставило меня задуматься о том, что я делала.

Меня послали сюда не просто так, потому что Аид каким-то образом знал, что меня собирались похитить.

Вместо того, чтобы спасти меня, он использовал меня как свою пешку, чтобы отомстить Люциферу.

У меня не было намерения когда-либо быть рядом с Люцифером, но то, что Аид предложил мне, было тем, от чего я не могла отказаться, несмотря ни на что.

И этот ублюдок знал это.

Его слова во время поездки все еще звучали у меня в голове.

— Тебе нравится твой новый подарок? — спросил Аид, не отрывая взгляда от дороги с самодовольной улыбкой на лице.

Я кивнула в ответ, дотрагиваясь до своих новых сережек.

— Знаешь поговорку, что когда кто-то делает тебе подарок, значит, он заслуживает что-то взамен? И как твой муж, я хочу получить свой ответный подарок.

Мое сердце остановилось, когда я повернула голову к Аиду.

Что еще он мог отнять у меня?

Он забрал у меня все. Что еще у меня осталось?

Он тихонько посмеялся, поглаживая мое колено.

— О, не смотри так взволнованно, детка. В этом есть выгода для тебя.

Да, я сильно в этом сомневалась.

— Чего ты хочешь?

— Сегодня кое-кто собирается похитить тебя и держать в заложниках, чтобы добраться до меня. И ты отправишься к ним на место и соберешь как можно больше информации об их бизнесе, деньгах, связях, и т.д. В твоих серьгах спрятаны две камеры и передатчик, которые будут делать снимки и в то же время передавать все это мне.

Он что, совсем с ума сошел?

Кто-то собирался похитить меня, и он хотел использовать этот шанс, чтобы получить то, что он хотел, вместо того, чтобы спасать меня. Гребаный мудак.

Но откуда он знал, что кто-то собирался меня похитить? Разрабатывал ли он это раньше как план?

— Если ты знаешь, кто собирается меня похитить, то почему ты не остановишь этого человека? Что, если они причинят мне боль или нападут на меня?

Он покачал головой.

— Только не этот человек. Он ничего тебе не сделает.

Подожди. Что?

Я проглотила комок в горле, облизав пересохшие губы. Беспокойство охватило меня, как цунами.

— Кто собирается меня похитить? — едва слышно произнесла я.

— Люцифер, низший босс Рима.

Мои глаза расширились от шока и ужаса. Нет. Нет. этого не могло повториться.

Он не собирался меня похищать. Для меня он мертв.

Я открыла рот, чтобы возразить, не заботясь о том, что он выбил бы из меня все дерьмо, но Аид опередил меня, как будто ожидая, что я начала бы спорить.

— Даже не думай говорить «нет», потому что то, что я могу тебе предложить, ты не сможешь отвергнуть.

Этот подонок ничего не мог мне предложить.

— Как насчет того, чтобы вернуть свою дочь?

Я сидела неподвижно, как скала. Я вообще не могла говорить.

Я слышала, как мое сердце учащенно билось в барабанных перепонках.

— Дай мне то, что мне нужно, и ты получишь свою дочь и свободу обратно.

БУМ!

Звук взрыва по телевизору вернул меня к настоящему. Я повернулась и увидела Люцифера, который спал, откинув голову на спинку кровати.

Наша дочь.

Прекрасный ангел, которого у меня так и не было возможности увидеть после родов.

Аид с самого начала знал, что я беременна от Люцифера, и все равно согласился жениться на мне. Он воспользовался моментом, понимая, что никто не собирался жениться на беременной танцовщице у шеста. Однако все его обожание и понимание были притворством. Все фальшиво.

В тот день, когда родилась моя дочь, я просто видела ее расплывчатым видением.

Крошечное тельце, покрытое жидкостью и несколькими пятнами крови. Она выглядела такой красивой, такой драгоценной. Я хотела обнять ее, но мое тело отказалось после того, как я провела в схватках половину дня.

Когда я открыла глаза, то обнаружила, что детская кроватка пуста.

Сбитая с толку, я оглядела свою комнату только для того, чтобы обнаружить Аида, сидящего в кресле с самодовольной улыбкой.

Я ожидала, что он привел бы ко мне мою дочь, которая, вероятно, была в детской, но не подозревала, что он забрал ее еще до того, как я смогла взять ее на руки.

А потом его маска упала, и я увидела, каким чудовищем он был на самом деле.

А потом он рассмеялся над моей глупостью за то, что я слепо ему доверяла.

Я снова и снова умоляла его позволить мне повидаться с дочерью, но его ответом всегда была сильная пощечина по моей щеке.

Аид раскрыл всю ложь, которую когда-либо говорил мне. Он женился на мне, чтобы разбить сердце Люцифера и заманить меня в ловушку.

Мой ребенок был дополнительным бонусом, поскольку он хотел оставить меня у себя навсегда, потому что знал, что я ничем не стала бы рисковать из-за своей дочери. Он сказал, что до тех пор, пока я не сбежала бы и не обратилась бы к кому-нибудь за помощью, моя дочь будет в безопасности.

Через несколько секунд я сдалась ему.

Я отдала ему все, что у меня когда-либо было, и терпела каждую боль, каждую пощечину, каждый удар, просто чтобы моя дочь была в безопасности.

Но Аид никогда не позволял мне видеть ее, даже издалека. Я понятия не имела, где она была.

Я несколько раз пыталась проникнуть в его кабинет, чтобы получить хотя бы малейшую зацепку о том, где могла быть моя дочь. Но ничего не нашла.

Теперь у меня был шанс вернуть ее, и я была готова на все ради нее. Даже если это означало уничтожение Люцифера.

Но глубоко внутри, после его признания... все изменилось....

Той ночью Люцифер показал мне себя прежнего.

Прежнего Люцифера, который делал все, чтобы защитить меня, и пожертвовал нашей любовью, чтобы спасти меня. Но после того дня, когда мы расстались.…он ни разу не связался со мной.

Он никогда не пытался приблизиться ко мне.

Он разочаровался во мне. В нас.

Но теперь он вел себя по-другому.

Он раскрывался все больше и больше, и это только мешало моему решению.

Я внутренне раздумывала, стоило ли мне рассказать ему о моей дочери, нашей дочери.

Помог бы он мне?

Но в то же время, я не могла не думать, что ему, возможно, все равно. Зачем ему это?

Если он не заботился настолько, чтобы вернуться ко мне, тогда почему он должен заботиться о нашей дочери?

Он похитил меня, чтобы отомстить Аиду. Он использовал меня.

Но я использовала его, чтобы сбежать, чтобы получить свободу.

Так, какая между нами разница? Чем я отличалась от него?

***

Следующие несколько дней Люцифер обращался со мной как со мной, а не как со своей пленницей. Он носил меня туда, куда я хотела или в чем нуждалась, и приносил мне еду, пока я отдыхала в его постели. Но самым большим отличием было то, что он относился ко мне с заботой и нежностью.

В облаках прогремел гром, когда начал лить дождь, обрушиваясь на землю. Мирный сон окутывал мои ночи, когда руки Люцифера обвивали меня. Неосознанно он пленил мое сердце, и я позволила ему стать моим хищником.

Моя голова покоилась на его широкой груди, когда наши обнаженные тела прижались друг к другу, а мои руки обвились вокруг его шеи. Его пальцы одной руки перебирали мои пряди, а другая покоилась на моей талии, в то время как мои обводили татуировку на его груди - луну, нарисованную чернилами.

Его тепло было самым уютным местом. Оно было таким манящим и успокаивающим. Я так старалась не думать о других женщинах, с которыми он спал здесь. Хотя на ум пришла женщина, которая сосала его член, когда мы были в той комнате.

Была ли она его постоянным выбором?

Часто ли он ее трахал?

Приходила ли она к нему всякий раз, когда я игнорировала его?

Как будто он почувствовал, что я напряженно думала, его пальцы перестали двигаться, когда он повернул свое лицо к моему.

— О чем ты думаешь?

Я покачала головой, слушая, как капли дождя барабанили по окну и балконной двери.

Убирая выбившуюся прядь мне за ухо, он откинул мою голову назад, и я встретилась с его темными проницательными глазами.

— Расскажи мне.

Вздохнув, я поняла, что он так просто это не оставил бы.

— Та женщина из той комнаты... она для тебя особенная?

— Какая женщина? — ошарашенно спросил он, как будто понятия не имел, о ком я говорила.

— Женщина, которая была с нами в той комнате, когда я танцевала на шесте.

Возможно, в прошлом он спал со многими другими женщинами, но в тот день он выбрал ее. Почему именно ее? Его взгляд медленно расслабился, смущение в глазах потускнело.

— Она была просто шлюхой, которую я трахал. Она ничего для меня не значит. Ни одна другая женщина ничего не значит для меня.

— Тогда зачем ты привел ее в тот день?

Мне было плевать, что это прозвучало отчаянно, мне нужно было знать.

Его глаза сияли весельем и любопытством.

— Ты ревнуешь, Ангел?

— Не меняйся здесь ролями. Отвечай мне.

Он тихонько посмеялся, притягивая меня ближе к себе и обнимая за талию собственнической хваткой.

— Она пришла, потому что была свободна в ту ночь. Ничего больше, мой ревнивый Ангел.

Я покачала головой.

— Я не ревную.

Может быть, немного.

— Я... всегда... — его голос затих, когда он опустил глаза, первый признак раскаяния, который он когда-либо показывал мне.

— Ты всегда?

— Я всегда заботился... только о тебе.

Наши тела оставались близко друг к другу, но он не прикасался ко мне так, словно хотел меня трахнуть.

— Но мне показалось, ты сказал, что из-за меня ты превратился в монстра.

— Потому что я не хотел снова становиться уязвимым, я просто не смог бы снова с этим справиться, — его рука гладила мою талию и спину, как будто он пытался успокоить меня, хотя, казалось, именно ему было больно. — Я не хотел, чтобы ты знала, что ты все еще можешь влиять на меня. Я не хотел, чтобы ты это контролировала.

В его голосе звучала кристально чистая правда. Он был абсолютно честен, я чувствовала это нутром. Я так долго боролась со своим разбитым сердцем, что поклялась никогда не отдавать себя другому. Но из-за его правдивости мне трудно сдерживать свои эмоции. Я делала все это ради спасения своей дочери, чтобы вернуть ее. Но в то же время я не могла отрицать, что также делала это, чтобы отомстить Люциферу за всю ту боль, которую он мне причинил. И теперь… Я не знала, действительно ли это то, чего я хотела. Его холодность и темная сторона всегда отталкивали меня, делая месть сильнее, но теперь я поняла, что где-то в этой темноте внутри него притаился мой Люцифер. Люцифер, в которого я влюбилась, тот, кто предал меня только для того, чтобы защитить.

На этот раз, вместо него, я та, кто предала.

— Тогда почему ты сказал все это?

— Потому что, несмотря на то, что я твой похититель... — он не закончил фразу, потому что ему было больно признавать правду. — Чем дольше ты остаешься здесь, тем больше меняются роли.

— Так это значит, что ты хочешь, чтобы я уехала как можно скорее?

Я старалась не слишком на это надеяться, но в глубине души молилась, чтобы он попросил меня остаться.

Я хотела, чтобы на этот раз он стал моим спасителем и помог мне вернуть нашу дочь.

— Я не знаю, хочу ли я этого теперь, — он обхватил мое лицо ладонями, его пальцы зарылись в мои волосы.

Я больше не была его пленницей. Это то, что мне было нужно, чтобы стать к нему ближе. Но теперь, когда я это сделала, вся моя тяжелая работа, казалось, была напрасной.

— Когда придет время, ты отправишь меня обратно к Аиду?

Он долго молчал, ничем не выдавая себя.

Он выдержал мой пристальный взгляд, наши взгляды встретились.

— Поспи немного. Уже поздно.

Он наклонился к прикроватной тумбочке и нажал выключатель, задергивая шторы на окнах, в результате чего в комнате стало темно.

***

ЛЮЦИФЕР

Убирая пистолет обратно в карман костюма, я вышел из машины. Дождь барабанил по крыше машины. Франко вышел первым и ждал меня с зонтиком, пока мы шли к судоходному причалу.

Было 3 часа ночи. Мне было лучше лежать в своей постели с Тейей на руках, но это важно. Я уже некоторое время ждал сообщения от Аида, но когда на моем телефоне зазвонил сигнал с его сообщением, мое сердце упало.

Это то, чего я хотел, но все же это было уже не то, в чем я нуждался.

Мое время с Тейей подходило к концу. Если Аид тоже передал бы то, что я ему сказал, тогда мне пришлось бы вернуть ему Тейю на следующий день. И я не был готов отпустить ее. Пока нет.

Аид стоял у стены здания в сопровождении своего собственного охранника, прикрывавшего его зонтиком, одетый в свой черный костюм с галстуком в тон. Его медно-рыжие волосы были зачесаны назад, несколько выбившихся прядей падали на лоб. Его губы были сжаты в тонкую линию, выдавая его раздражение и злость. Его взгляд был нейтральным, как будто он пытался скрыть свои эмоции. К несчастью для него, я его брат, поэтому знал, что бродило в его изворотливом уме.

— Люцифер, — он кивнул в знак приветствия.

Когда я смотрел на него, ненависть разрывалась в моей груди. Он сделал все возможное, чтобы лишить меня хоть капли счастья в моей жизни. Каждый раз, когда я смотрел на него, я видел его и Тейю вместе в их доме, живущих как счастливая пара. Это мог быть я, но он украл ее в ту минуту, когда отец выгнал меня из дома.

И как я мог забыть, что именно из-за него мой отец избил меня до полусмерти, и во мне едва осталось что-то живое? Я никогда не забыл бы тот день, когда он ударил меня ножом в спину и обвинил в том, что я портил поставки клиенту и наплевать, что я капо.

Отец был в ярости, и у меня не было никого, кто спас бы меня от его гнева, когда Аид рассказал, что я использовал своих охранников для охраны Тейи во время ее выступлений.

О, как далеко мы продвинулись.

Я стоял перед ним, засунув руки в карманы, рядом с пистолетом. Находясь так близко к нему, я испытывал желание использовать его как боксерскую грушу. Бьюсь об заклад, это чувство должно быть взаимным, в конце концов, я трахал его жену, а он все еще отчаянно хотел вернуть ее.

— Аид. Как поживаешь, брат?

— Давай прекратим нести чушь и перейдем к делу.

Я изобразил на лице восхищение, приподняв брови.

— Не могу с тобой не согласиться. Я лучше трахну твою жену, чем буду тратить свое время даже на то, чтобы дышать рядом с тобой.

Его челюсть задергалась, в глазах вспыхнула ярость. Я одарил его ухмылкой, зная, что это подействовало бы на него сильнее.

Он щелкнул пальцем, когда его телохранитель достал портфель.

— Вот информация и списки наркоторговцев и партий наркотиков в моем районе, — он жестом попросил охранника передать мне это, но я остановил его поднятой рукой.

— А как насчет колонии в центре города и на 15-й-й авеню, о которой я тебе рассказывал?

Он облизнул губы, закатив глаза.

— Ты прекрасно знаешь, что я, блядь, не могу дать тебе маршруты к этим местам. Младший босс пристрелит меня в ту же минуту, как узнает, что я его предал.

Угроза наполнила воздух, и это был первый раз, когда я увидел, как он выражал свои настоящие эмоции. Страх.

— Это, блядь, не моя проблема, — я выпрямился, имея преимущество.

Его темные глаза сузились, глядя на мое лицо, раздраженные моим спором по этому поводу.

— Я даю тебе более чем достаточно, ублюдок. Прими это или оставь.

Я преувеличенно вздохнул.

— Я не против. Уверен, что твой заместитель был бы рад узнать, насколько верен его Капо. Он был бы так горд, узнав, что его любимый Капо продает информацию мне.

Он хихикнул, как будто я блефовал.

— Ага. И кто бы ему сказал? Ты?

— Франко, — я назвал его по имени, когда он достал телефон и нажал на кнопку воспроизведения.

— Как дела, брат?

— Давай прекратим нести чушь и перейдем к делу.

— Не могу с тобой не согласиться. Я лучше трахну твою жену, чем буду тратить свое время даже на то, чтобы дышать рядом с тобой.

— Вот информация и списки наркоторговцев и партий наркотиков в моем районе.

Он тут же побледнел.

— Ты, блядь...

Я цокнул, останавливая его на полпути.

— Даже не думай об этом. Одно неверное движение, и это достанется твоему подчиненному боссу. И текст доходит быстрее, чем служба USPS.

Его ноздри раздулись, когда я почувствовал, как внутри него загорелся огонь.

— Ты пожалеешь об этом. Я сделаю твою жизнь невыносимой, — усмехнулся он.

Я саркастически усмехнулся.

— Там, где я нахожусь сейчас, это может произойти только в следующей жизни.

Он подошел ближе, становясь выше ростом, с угрожающим выражением лица. Монстр ниже дьявола, жаждущий крови.

— Это будет в этой жизни, это точно, — его голос понизился, но в нем все еще звучала злоба.

— Продолжай мечтать, брат.

Как бы мне хотелось прямо сейчас всадить пулю ему в голову. Я хотел выпустить каждую пулю из своего пистолета в его череп.

Он злобно ухмыльнулся, и на его лице отразилось обещание уничтожить меня.

— Когда я увижу, как ты падаешь с разбитым вдребезги эго, это будет зрелище, которым я буду дорожить всю оставшуюся жизнь. Тогда ты увидишь, какой король победил.

Он откинулся назад и застегнул пуговицы на своем костюме. Его охрана прикрывала ему выход, когда он начал уходить.

Я стоял там под дождем и смотрел, как он уходил, зная, что война вот-вот приняла бы мрачный оборот.

— Сэр, я думаю, вам следовало просто принять предложение и позволить ей вернуться к мужу.

Нахмурившись, я повернулся лицом к Франко и обнаружил, что его пристальный и серьезный взгляд прикован ко мне.

— Ты сомневаешься в моих решениях, Франко? Насколько я знаю, ты мне не гребаный отец, — выдавил я.

— Сэр, мы оба знаем, что эти две области предназначены только для того, чтобы заставить вашего брата попотеть. Эти области не принесут нам особой пользы. Список наркоторговцев и маршруты доставки - вот что было важно, и они у вас есть. Почему вы без необходимости растягиваете это время? Она пытается обвести вас вокруг пальца, как свою маленькую марионетку, сэр. А вы...

Красная ярость окрасила мое зрение, когда я схватил его за челюсть, наблюдая, как расширились его глаза.

— Это моя гребаная месть. Мне не нужны советы моих собственных людей о том, как мне следует строить свои планы. Понял?

Я не дождался его ответа и оттолкнул его, его тело отшатнулось назад и упало на мокрую землю.

Я выхватил у него зонтик и ушел, оставляя его одного под дождем.

Я не чья-то марионетка. Я никогда не позволил бы этому случиться.

***

Сбрасывая одежду, я открыл кран и откинул голову назад, чувствуя, как струи воды брызнули мне в лицо. Вода каскадом стекала по моей спине и бицепсам.

Откидывая назад свои теперь уже мокрые волосы, я тяжело вздохнул.

Я не давал Аиду временных ограничений на то, чтобы он доставил мне маршруты до центра города и 15-й-й авеню. Но я уверен, что он выполнил работу как можно скорее, а это означало, что у меня, вероятно, осталось мало времени с Тейей. Я должен вернуть ее, несмотря на мои перестраивающиеся чувства. Мое сердце болело, а горло сжалось при одной мысли о том, чтобы отпустить ее.

Я хотел, чтобы она осталась со мной. Я хотел, чтобы она жила со мной.

Я хотел, чтобы она выбрала меня.

Я почувствовал, как две мягкие руки обвились вокруг моей талии, а голова опустилась на мою широкую спину. Я оглянулся через плечо и увидел, что глаза Тейи закрыты, когда она обняла меня сзади.

Я взял ее за руки и наклонился, чтобы поцеловать в висок.

— Почему ты все еще не спишь?

Она прижалась ладонями к моей спине, лаская мой пресс, пока ее взгляд опускался вниз.

— Без тебя в постели было холодно. Куда ты ходил так поздно ночью?

Я покачал головой, слизывая капли воды с губ.

— Просто появилась кое-какая работа.

Твой муж.

Целуя меня в спину, она обхватила мое плечо, разворачивая меня и отталкивая назад, так что вода брызнула и на нее.

Наклоняясь вперед, я прижался своим лбом к ее лбу, положив руки на ее бедра, когда мы оба закрыли глаза, вдыхая и выдыхая вместе.

Она придвигалась все ближе и ближе, запуская пальцы в мои волосы, обхватила ладонями мое лицо. Тестостерон бушевал в моем теле на полной скорости, и мгновенное удовольствие взлетело во мне, когда она начала целовать мою грудь. Ее язык провел по моей татуировке, нежно покусывая ее, что заставило меня зашипеть.

Мои руки сжались на ее бедрах.

Шрам на ее плече привлек мое внимание, заставляя сердце болеть. Я покачал головой, пытаясь оттолкнуть ее. Это не то, что ей нужно. Как она вообще могла хотеть меня после всего, через что ей пришлось пройти, и все из-за меня?

— Зачем ты это делаешь? — спросил я, не зная, как реагировать на ее нежность.

— Потому что я хочу тебя. Ты нужен мне, — сказала она.

— Как ты можешь все еще хотеть меня после того, что с тобой случилось?

Я провел пальцем по темной заметной ране на ее плече. Она не зашипела от боли, как несколько дней назад, но мне все еще больно видеть эту отметину на ее безупречной коже.

Она одарила меня нежной улыбкой и ласкала мое тонкое тело.

— Если мне снова придется упасть под пулю, чтобы защитить тебя, я сделаю это не задумываясь.

Я нахмурился.

— Как ты можешь так говорить, несмотря на все, что я тебе сделал?

Она облизнула губы, прежде чем прошептала ответ.

— Потому что, что бы ни случилось и что бы ты ни сделал со мной... моим сердцем, оно все еще хочет тебя. Оно произносит только твое имя. Оно бьется для тебя. Это сердце такое упрямое, что, несмотря на все бесчисленные раны, оно все еще любит тебя каждой каплей своей любви.

Моя челюсть сжалась от волны эмоций, захлестывающих меня.

— Не забывай, что ты замужем и тебя ждет муж.

Она опустила глаза.

— Он не будет ждать. И даже если я вернусь к нему, у него не будет каждой частички меня, у него никогда этого не было.

Указательным пальцем я приподнял ее подбородок, а другой рукой зарылся в ее волосы.

— Почему это? — спросил я.

— Несмотря на то, что мы так долго женаты, он никогда не сможет завладеть моим сердцем, потому что оно всегда принадлежало только тебе. Я пыталась, я действительно очень старалась возненавидеть тебя, но у меня ничего не вышло. — Ее руки обвились вокруг моей шеи, и ее глаза потемнели, когда встретились с моими. — Мое сердце подвело меня, потому что на нем написано твое имя. Что бы ты ни делал, ничто и никогда не сможет изменить моих чувств к тебе.

Волна эмоций, которая пробегала по моему телу, внезапно взорвалась. Искушение, наконец, преодолело свой барьер в тот момент, когда мои губы впились в ее в агрессивном поцелуе. Меня охватила похоть, когда я схватил ее за талию и подтянул к себе, так что ее ноги обвились вокруг меня. Ее ступни впились в мои ягодицы. Ее сочные груди прижались к моей груди, и мой член отозвался подпрыгиванием. Я прижал ее к стене, прижимаясь губами к ее губам.

Я никогда не покидал ее разум или сердце. Она всегда держала меня надежно запертым в своем сердце, точно так же, как и я её. Тейя все еще любила меня... она все еще хотела меня.

И это все меняло.

Я не отступил бы ее. Я никогда ее не отпустил бы. Теперь она моя.

Вся, блядь, моя.

Меня больше, блядь, не волновало, что она замужем за Аидом или что Аид захотел бы вернуть ее после того, как предоставил бы мне информацию. Даже когда я получил бы то, что хотел, я не отпустил бы ее. Она никогда не вернулась бы к нему. И для меня больше не имело значения, даже если это внесло бы хаос в мою жизнь.

Ради нее я готов встретить любой хаос, любое разрушение без намека на страх, потому что она стоила любого беспорядка.

Ни один ублюдок не забрал бы ее у меня. Даже моя жажда мести и власти.

Мои пальцы погрузились в ее кожу, когда я воспользовался возможностью прижать ее к стене. Мой язык скользнул по ее губам, страстно желая овладеть ею прямо здесь и сейчас. Возбуждение разлилось по моим венам, что опьяняло меня еще больше. Ее рука сжала мои волосы, когда она всхлипнула мне в рот.

Рыча, я взял обе ее руки в одну, удерживая их над ее головой, а другой сжал ее тонкую талию. Прикусив ее нижнюю губу, я покрыл поцелуями ее щеку, спускаясь к шее, пока насадка для душа разбрызгивала сверху воду, как дождь.

— Ты, черт возьми, моя... — зарычал я, покусывая ее пульсирующую точку и тут же целуя ее. — Ты принадлежишь только мне, понимаешь?

Она энергично закивала.

— Solo mio, — проворчал я, ее руки пытались вырваться из моей хватки, но я все еще держал ее.

Только моя.

Целуя ее грудь, мой рот переместился к ее грудям. Я взял ее розовый сосок, сильно посасывая его и покручивая языком.

Ее спина выгнулась дугой, голова откинулась назад, и она громко застонала.

— Я тебя не отпущу.

Ее похотливые глаза встретились с моими, и в них мелькнула тень нерешительности.

— Что?

— Твое место здесь, со мной. В ту минуту, когда я введу свой член в тебя, твоя судьба решена, Ангел. Ты не вернешься к Аиду, несмотря ни на что. Так что, если ты хочешь, чтобы это прекратилось, тебе лучше, черт возьми, ответить прямо сейчас.

Она пристально смотрела на меня, не выдавая ни малейшего намека на то, о чем она, должно быть, думала. Именно тогда я увидел, как заслезились ее глаза, когда она наклонила голову. Ее глаза блестели и быстро скользнули навстречу моим, когда она прижалась своим лбом к моему и крепко поцеловала меня.

— Возьми меня. Сделай меня снова своей, Люцифер. Займись со мной любовью.

Крепко целуя ее в губы, я выстроился в линию с ее входом, втирая предварительную сперму на ее влажные половые губки. Одним быстрым толчком я погрузился по самую рукоять, и ее тело выгнулось. Она идеально подходила мне изнутри, и я чувствовал, что для меня большая честь вернуть ее. Мои глаза закрылись в экстазе от ощущения нас, прежде чем я снова и снова толкался в нее, наблюдая, как с ее сливовых губ срывались неслышные слова. Ее глаза закатились, когда я посасывал ее шею, крепко прижимая ее к себе, схватив обеими руками за бедра. Ее руки в конце концов раздались, когда они обвились вокруг моей шеи, оставляя следы от ее ногтей, когда она царапала мою шею и спину.

Жжение такое приятное, такое сильное, что внутри меня вспыхнул огонь.

Ее внутренности дергались как сумасшедшие каждый раз, когда я выходил и толкался обратно. Наше тяжелое дыхание гармонировало с брызгами воды на нас.

— Сильнее. Пожалуйста, дай мне больше, Люцифер, — умоляла она.

Кряхтя, я остановился и вышел из нее, получая от нее протестующий стон. Я выжал лишнюю воду из ее волос и своих собственных и потащил ее к двери.

— Что ты делаешь? — прошептала она, все еще находясь в тумане наслаждения.

— Делаю тебя своей, чтобы все знали, кому ты теперь принадлежишь.

Открывая дверь моей спальни, мы вышли в коридор. Ее тело задрожало от прохладного воздуха, когда мы оба стояли обнаженными в коридоре, а охрана где-то поблизости от дома. Выводя ее вперед, я встал позади нее, пока она поддерживала себя, держась за перила, пока я раздвигал ей ноги.

Слуги и охранники могли в любой момент пройти по коридору и застать нас голыми, трахающими друг друга, но мне на это наплевать. Глубоко внутри я надеялся, что кто-нибудь пришел бы и увидел, как я трахал ее, наблюдая, как я заявлял права на своего ангела.

Я просунул свой член между ее ног, толкаясь в ее тугое влагалище.

Она задохнулась, но тихо подавила свой стон.

— Ш-ш-ш, — прошептал я ей на ухо. — Тихо, Ангел. Но если ты хочешь, чтобы охранники услышали твои стоны, не стесняйся кричать, пока у тебя не пересохнет в горле.

Она прикусила губу, когда я медленно начал трахать ее. Я взял ее за волосы одной рукой, а другой за бедро, скользя глубоко в нее. Ее шее выгнулась, как и спина, открывая мне прекрасный вид на ее задницу. Я резко шлепнул ладонью по ее ягодице, заставляя вскрикнуть от удовольствия. Каждое из моих чувств воспламенилось и обострилось до почти немыслимых масштабов. Я нанес еще несколько шлепков по ее заднице, наблюдая, как ее безупречная кожа приобрела розовый оттенок. Каждый шлепок вызывал у нее стон и вскрик, когда я почувствовал, как ее стенки сжались вокруг моего члена. Испытывая непреодолимое желание понаблюдать, как она кончает, я с рычанием вырвался и повернул ее лицом к себе, прислонив поясницу к перилам. Ее руки тут же обвились вокруг моей шеи, когда мы оба глубоко вдохнули и выдохнули, жадно глотая воздух.

В зале царила мертвая тишина, если не считать влажного скользкого звука моего члена, врезающегося в нее, который казался почти оглушительно громким. Это так чертовски приятно.

Так хорошо.

— Я... я так сильно скучала по тебе, — выдохнула она, дергая меня за волосы. — Я скучала по этому. Нашей связи. Наши сердца бьются в унисон.

— Я тоже скучал по тебе, Ангел, — прошептал я ей на ухо.

— Никогда не отпускай меня, Люцифер. Ты нужен мне, как следующий вздох.

Я покачал головой.

— Никогда, Тейя. Теперь ты связана со мной.

Она прикусила губу, закрыв глаза, и я почувствовал, как ее тело приблизилось к пику оргазма. Удовольствие захлестнуло и меня, когда я двинулся глубже и быстрее, трахая ее все сильнее и сильнее, в то время как она изо всех сил старалась сохранять спокойствие. Напряжение нарастало с каждой секундой, когда мы стояли в коридоре, полностью обнаженные, потерянные друг в друге.

— Посмотри на себя, ты принимаешь мой член в свою влажную киску. Тебе это нравится, не так ли?

— Да! Боже, — застонала она.

Я положил ей в рот два пальца, и она сосала их, пока я трахал ее, удовольствие разлилось по ее телу. Ее язычок обвел мои пальцы, делая их влажными.

Черт.

— Тебе нравится, когда я заявляю на тебя права, делаю тебя своей, не так ли? — спросил я, убирая пальцы с ее губ.

— Ах! Боже, да.

Я обвел пальцами ее клитор, трахая ее, наблюдая, как задрожали ее ноги и руки. Она начала бормотать нечленораздельные слова, находясь под действием наркотика от удовольствия и интенсивности.

— Смотри мне в глаза, Тейя, когда кончаешь со мной. Смотри на меня и не смей прерывать зрительный контакт.

Ее сонные глаза встретились с моими, когда она пыталась сфокусировать свой взгляд на мне. Ухмыляясь, мне в голову пришла злая идея. Я на мгновение замедлил темп, чтобы позволить своим влажным пальцам проникнуть в ее влагалище, когда почувствовал ее точку G, прежде чем продолжил трахать ее пальцем и членом. Ее глаза расширились от переполняющего удовольствия, когда она громко закричала, не заботясь о том, что кто-то услышал бы ее крики, эхом разносящиеся по коридору. Я почувствовал, как ее оргазм достиг пика, когда ее внутренности сжались, делая мои яйца тяжелыми от потребности в освобождении.

Черт, я так сильно хотел кончить.

Мои мышцы танцевали на грани, и я знал, что собирался кончить с ней прямо сейчас. Я крепко прижал ее к себе, пока ее ногти царапали мою спину, почти до крови.

Оргазм взорвался в ней, когда она закричала и застонала одновременно, отклоняясь назад, что заставило меня присоединиться к ней, когда я с ворчанием освободился внутри нее. На секунду я увидел белые пятна, когда почувствовал, как подогнулись мои колени, и вытащил пальцы из ее бьющегося в спазмах влагалища опираясь на перила. Через несколько секунд, взяв себя в руки, я почувствовал, что ко мне вернулось здравомыслие, когда поднял голову с ее груди и посмотрел на прекрасного ангела в моих объятиях.

Пот покрывал нас обоих, когда мы тяжело дышали.

— Будешь со мной? — прошептала она, прижимаясь своим лбом к моему.

— Всегда. — Я сделал глубокий вдох, сглатывая, чувствуя, как пересохло в горле. — Любишь меня? — спросил я, проводя пальцем по ее пухлым розовым губам.

— Во веки веков, — сказала она, целуя мои пальцы.

— Обещаешь?

— Клянусь сердцем.

Она вся моя. Только моя.

Наконец-то ко мне вернулась моя королева.

ГЛАВА 23

Так много вариантов, что в конечном итоге ты не знаешь, какой из них тебе нужен.

ТЕЙЯ

Я прикоснулась к серьгам, обводя пальцем маленький овальный бриллиант на них. Эта маленькая вещица — то, что принесло все проблемы и вскоре могло принести хаос, если я не рассказала бы Люциферу правду. Прошлая ночь все изменила.

Все.

Я видела глубину правды в его глазах с каждым словом, слетавшим с его губ.

В тот момент, когда он признался в своих глубоко запрятанных чувствах ко мне… Мне конец. Я знала, что больше не смогла бы предавать его. Я также больше не могла предавать себя. Но я должна рассказать ему все, раскрыть каждую тайну, которую я скрывала от него. Он должен знать о своей дочери.… он должен знать, через что я прошла.

Но поверил бы он мне?

Доверял бы он мне после того, как узнал, как я предала его, чтобы вернуть нашу дочь?

Он помог бы мне вернуть ее?

Я сделала два глубоких вдоха и выдоха, пытаясь успокоить свои нервы. Подняла руки, сняла серьги из ушей и положила их на ладонь. Два маленьких осколка, которые могли разрушить то, что было между нами с Люцифером.

Доверие.

Как только он узнал бы, что я сделала за его спиной, он больше никогда не будет смотреть на меня так, как раньше. Он возненавидел бы меня. Чувство вины поглотило меня в свою черную дыру. Капли пота стекали по моей шее, когда мое дыхание стало поверхностным. Облизывая пересохшие губы, я положила серьги на прикроватный столик и обдумывала миллион способов открыть правду Люциферу.

Как мне ему сказать?

Я должна забрать нашу дочь у Аида.

Мой взгляд переместился на серьги на прикроватной тумбочке, что усилило мое беспокойство.

Не теряя ни секунды, я взяла их и выбросила в окно, пока они не скрылись из виду. И я выбрала не жить в предательстве и темноте. Половина моей жизни была пропитана ложью и предательством. Но не больше. С меня хватит.

Внезапный стук в дверь заставил меня подскочить на месте, когда я обернулась и увидела Франко, стоящего на пороге. Сумка с этикеткой от Gucci болталась у него в руках, когда он стоял там, одетый в белую рубашку и черные брюки в комплекте с раздраженным выражением лица.

— Да? — спросила я, закрывая окно.

Он кивнул на сумку, прежде чем пробормотал нейтральным тоном.

— Это для тебя. Будь готова к 16:00. Люцифер отведет тебя в клуб.

Бросив сумку на мою кровать, он ушел, не сказав больше ни слова, с громким стуком закрывая за собой дверь.

Садясь на кровать, я взяла ее и положила себе на колени, обнаруживая записку поверх коробки внутри пакета.

Надень это и будь готова.

Воспользуйся и красной помадой. Я хочу, чтобы она была на мне сегодня вечером.

С любовью,

Люцифер

Бабочки запорхали у меня в животе при одной мысли о том, что он будет делать со мной сегодня вечером. Я открыла коробку и нашла внутри самое великолепное коктейльное платье с открытой спиной. Красный цвет такой яркий... А учитывая длину до бедер, я была чертовски уверена, что сегодня вечером буду в центре внимания.

Я не торопилась одеваться, делать макияж и прическу. Коктейльное платье облегало каждый изгиб моего тела, заставляя мою кровь биться быстрее от волнения, когда я взглянула на себя в зеркало. Я надела туфли на каблуках в тон и накрасила губы красной помадой, выглядя как ходячий секс. У меня внутри все затрепетало, когда я схватила свою сумочку и спустилась вниз.

Люцифер стоял в конце лестницы, глядя на свой телефон.

У меня пересохло в горле, когда я оглядела его с головы до ног. Он был одет в черную футболку, кожаную куртку, брюки и ботинки в тон, и выглядел как плохой парень с другого конца города. Тот, от кого я должна держаться подальше, но и не смогла бы устоять. Футболка подчеркивала его мускулистое тело, делая его сексуальнее, чем когда-либо. Стук моих каблуков привлек его внимание, и он поднял голову с хитрой усмешкой на лице. Его напряженный взгляд обжигал мою кожу, пока я спускалась по лестнице.

Я одарила его застенчивой улыбкой, и он подошел и коснулся моей талии, прежде чем поцеловал в щеку.

— Ты выглядишь такой чертовски вкусной. Я хочу погрузиться в тебя прямо сейчас, — шепчет он мне на ухо, заставляя мою кожу покалывать.

Мои щеки вспыхнули, и мне пришлось прикусить нижнюю губу, чтобы подавить нервный смешок.

— Теперь твое лицо идеально подходит к платью. — Он сжал мою талию, нежно покусывая мочку уха. — Будет довольно сложно держать подальше каждого ублюдка, который захочет к тебе приставать. Но как только они увидят тебя рядом со мной, никто не посмеет даже подумать о том, чтобы заполучить тебя. Все они будут знать, что ты принадлежишь мне.

Я обвила руками его шею, прежде чем приподнялась на цыпочки и поцеловала его в губы.

Как раз в этот момент кто-то откашлялся, заставляя нас отделиться друг от друга.

Это Франко.

— Машина готова, сэр, — сообщил он со стоическим выражением лица.

Люцифер кивнул и, в последний раз чмокнув меня в губы, взял за руку и повел к машине.

***

— Ты часто здесь бываешь? — спросила я Люцифера со своего места.

— Я владелец этого клуба, — сказал он, припарковываясь на стоянке.

Я удивленно приподняла бровь.

— Это что, такой клуб с танцорами на шесте и стриптизершами? — с любопытством спросила я.

Люцифер посмотрел в мою сторону.

— Только в VIP-залах.

Мы вышли из машины, его охрана и Франко последовали за нами, а еще несколько человек впереди. Очередь начиналась с углового переулка, где люди нетерпеливо ждали возможности попасть внутрь клуба. Вышибала коротко кивнул Люциферу, открывая перед нами дверь, когда я услышала, как некоторые люди начали спорить о том, почему нас впустили внутрь.

Когда мы вошли, вокруг меня заиграла громкая музыка.

Люди расступались, освобождая нам место, как будто знали, кто вошел. Все светилось голубовато-бордовым светом, а потолок был заполнен зеркалами, отражавшими пьяных людей, танцующих в такт музыке. В барах были установлены шесты с танцорами в откровенной одежде, которые танцевали на каблуках, развлекая всех. Слева и справа, вероятно, находились VIP-залы, поскольку на входных дверях были занавески. Я видела все, людей, потерянных в данный момент, не заботящихся о своем мире или окружении, некоторые из них с закрытыми глазами.

Внезапное возбуждение расцвело во мне, и мой пульс участился. Люцифер провел меня в один из VIP-залов, официантка раздвинула занавеску, и мы заняли свои места на овальном плюшевом диване ночного клуба. Под диваном и столом зажглись неоновые огни.

Люцифер обнял меня за плечи, положив ногу на противоположное колено.

— Что бы ты хотела выпить?

— Мартини сойдет.

Люцифер передал официантке заказ на напитки, когда она отошла, чтобы принести мартини для меня и крепкий скотч для Люцифера.

Официантка быстро вернулась с нашими напитками и поставила их перед нами, прежде чем оставила нас наедине. Его руки лежали на моих коленях, и я чуть не подавилась своим напитком, когда почувствовала, как его рука подняла мне платье.

— Кто-нибудь увидит, — прошептала я, пытаясь оттолкнуть его руку, которая даже не сдвинулась с места.

Он хихикнул рядом с моими губами, облизывая мочку уха, когда мои глаза закатились от избытка ощущений.

— Ты думаешь, это заявление заставит меня действовать по-другому? Мне все равно, Ангел. И к черту этих людей, они все знают, что ты моя.

Внезапная злая идея пришла мне в голову, когда я допила свой напиток двумя большими глотками, поставила его на стол и встала со своего места.

— Да? Докажи это.

Я кивнула в сторону танцпола и, не дожидаясь его, присоединилась к миру потерянных и опьяненных. Я позволила музыке овладеть моим телом, когда песня сменилась на "Spinning Over You".

Мое тело начало гудеть в такт. Я двигала бедрами и задницей, вращаясь с запрокинутой головой. Я заметила, что мужчины пялились на меня, но мне не хотелось отвечать на их голодные похотливые взгляды. Мужчина в бордовой рубашке встретился со мной взглядом, приподняв бровь, но я покачала головой. Он сделал несколько шагов ко мне, но тут же остановился, открыв рот, затем закрыл и попятился.

Мне не нужно было оборачиваться, чтобы увидеть, кто его отпугнул. Я продолжала танцевать, поскольку знала, кто был позади меня, знала по затравленному взгляду мужчины, который бросился прочь. Я вращала бедрами и выпячивала задницу, поднимала руки, время от времени проводя пальцами по волосам. Крепкие руки обхватили мою талию. Я узнала бы это прикосновение даже в самой темной комнате. Порочно улыбаясь, я выгнулась назад, когда моя задница потерлась о его промежность.

Я почувствовала горячее дыхание Люцифера у моего уха, когда он заговорил.

— Что такая сногсшибательная девушка, как ты, делает здесь совсем одна?

Я наклонила голову, чтобы заглянуть в его обжигающие темные глаза.

— Танцую. Получаю удовольствие.

Он ухмыльнулся.

— Такую прекрасную Афродиту нельзя оставлять одну. С кем ты здесь?

О, так вот в какую игру мы играли, да? Что ж, в эту игру могли бы играть двое.

— Я здесь со своим парнем.

— Какой гребаный идиот. Ты должна быть со мной, потому что я бы не выпускал тебя из виду ни на секунду.

Я прикусила губу, наблюдая, как выражение его лица стало голодным.

— Не думаю, что моему парню это понравилось бы. Он могущественный человек, так что тебе следует быть осторожнее.

Он кивнул в знак согласия.

— Он может быть силен с другими, но силен ли он, когда берет тебя в свою постель? — У меня перехватило дыхание. — Он заставляет твою кожу гореть от его прикосновений? Он заставляет тебя кончать, как его королеву? — Его пальцы на моей талии напряглись. — Он трахает тебя так, словно ты принадлежишь ему?

— А что? Ты заставишь меня почувствовать то же самое?

Я повернулась в объятиях Люцифера, мельком увидев Франко, сидящего в баре с бокалом в руке, в то время как его взгляд был прикован к нам.

— Ты хочешь этого? Ты хочешь, чтобы я предъявил на тебя права? Ты хочешь стать моей королевой?

— Я хочу, чтобы мой король потанцевал со мной.

Он притянул меня к своему телу, его лицо было так близко к моему, что наши губы почти соприкасались. Не теряя времени, он начал танцевать, что застало меня врасплох. Казалось, прошла целая вечность, а я увидела его таким беззаботным. Его движения были плавными и быстрыми, у меня перехватывало дыхание. Его глаза не отрывались от моих, руки собственнически лежали на моих бедрах. Он опустил меня на пол, как профессионал, и поднял просто для того, чтобы закружить так, чтобы мое тело столкнулось с его вздымающейся грудью.

Его губы обрушились на мои, яростные и требовательные. Такие чертовски горячие. Его голова наклонилась, чтобы прошептать мне на ухо.

— Ты такая чертовски сексуальная. Я такой твердый. Мне хочется затащить тебя в туалет и трахнуть у двери, пока другие ждут снаружи, слушая твои стоны и вопли, — прорычал он мне в губы, и я почувствовала, как его сдерживающий член выпирал из штанов.

— Тогда почему ты этого не делаешь?

Он хихикнул, нежно покусывая мою нижнюю губу.

— Тебе действительно начинает нравиться, когда я беру тебя на публике. Какого монстра я создал?

— Монстра, подходящего только тебе, который хочет только одного - быть желанной тобой навсегда.

Кто-то откашлялся, привлекая внимание Люцифера. Франко встал позади него и наклонился, чтобы что-то прошептать ему на ухо. Я ничего не услышала из-за оглушительной музыки, но когда Люцифер кивнул в ответ, я знала, что что-то произошло.

Когда Франко ушел, Люцифер повернулся ко мне лицом и быстро чмокнул.

— Подожди меня в комнате. Я скоро вернусь.

— В чем дело? — спросила я.

— Просто немного работы. Закажи выпивку-другую, пока ждешь.

Держа руку на пояснице, он повел меня обратно в комнату. Поцеловав меня в висок, он ушел, смешиваясь с толпой.

Я заказала еще выпивку и ждала Люцифера, пока двое его охранников стояли по обе стороны, выглядя как свирепые мужчины, с которыми не хотелось связываться.

Проходит пятнадцать минут, а Люцифер все еще не вернулся. Я посмотрела, но его нигде не видно. Я встала, сообщая охранникам, что шла в туалет.

— Я пойду с тобой, — сказал один из них.

— Нет, все в порядке. Я справлюсь.

Прежде чем охранники смогли остановить меня, я вышла и пошла в направлении неоновой вывески туалета в углу.

В коридоре довольно темно, но дорожка освещена неоновыми лампами.

Я увидела очередь впереди, но в этот момент чья-то рука схватила меня за руку и потащила в угол. Я открыла рот, чтобы закричать, но другая рука закрыла его. Мгновенный страх охватил меня, когда я корчилась и боролась с хваткой незнакомца. Он одет в черную толстовку с капюшоном и наклонился ближе, его дыхание коснулось моей щеки.

Но только когда он снял капюшон, мои глаза расширились. Я мгновенно замерла, чувствуя, как мое тело обмякло. Шок приковал меня к месту, когда мои глаза встретились с глазами моего мужа.

Улыбаясь, как демон, он убрал руку с моего рта.

— Я тоже скучал по тебе, детка, — прошептал он.

От его глубокого хриплого голоса по моему телу пробежали мурашки, когда все эти болезненные воспоминания всплыли в моей голове.

— Аид? Что ты здесь делаешь? — спросила я в отчаянии.

Что он здесь делает?

Почему? Как?

Люцифер видел нас здесь?

— Почему не целуешь мужа? Или это зарезервировано для моего брата? — его голос звучал раздраженно.

Улыбка оставалась приклеенной к его лицу, но в глазах мелькнуло раздражение.

— Я... я просто не ожидала, что ты будешь здесь...

— Подумал, что стоит зайти, чтобы лично поблагодарить тебя за то, что ты сделала для меня так много работы.

Его руки удерживали меня по обе стороны от меня. Аид наклонился вперед и грубо поцеловал меня, его язык обвел мои губы, когда он начал пробиваться внутрь. Я поцеловала его в ответ, но в этом поцелуе нет эмоций и уязвимости, как это было каждый раз, когда я с Люцифером. Это был поцелуй из чувства долга перед Аидом.

Он откинулся назад, облизывая губы, его указательный палец провел по моей щеке.

— Я так скучал по своей жене. Она тоже скучала по мне?— Я кивнула, одаривая его нерешительной улыбкой. — Хорошо, потому что скоро ты вернешься ко мне. Еще несколько дней, и ты снова будешь в моих объятиях.

Страх и тревога овладели моим сердцем, заставляя его биться все быстрее и быстрее в груди. Я была так погружена в незабываемые моменты с Люцифером, что у меня осталось очень мало воспоминаний о моей болезненной жизни с Аидом.

— Мне просто нужно, чтобы ты сделала одну последнюю вещь.

Я нахмурилась. Ужас осел в моих костях свинцовой тяжестью.

— Что это?

Аид одарил меня самой милой улыбкой. Той, которая погрузила меня в темные и полные агонии воспоминания, о которых я предпочла бы забыть. Он вытащил из кармана маленький флакон, держа его передо мной.

— В тот день, когда он вернет тебя мне, добавь всю эту бутылку в один из его напитков или еды.

— Что это? — прошептала я, хотя прекрасно понимала, что это такое.

— Это таллий. Средство для избавления от Люцифера. И оно не имеет цвета и запаха, так что не беспокойся, что тебя поймают. Просто не забудь воспользоваться им, когда он приведет тебя ко мне. В течение тридцати минут оно сделает то, для чего предназначено.

Мой желудок скрутило, и я почувствовала, что меня вот-вот вырвало бы. Он хотел, чтобы я убила Люцифера.

Нет, никогда.

Даже в кошмарных снах я бы этого не допустила.

— Аид, ты хотел получить информацию о его местонахождении. Его убийство никогда не входило в план.

— Я тот, кто разрабатывает план, так что, если я хочу его смерти, то да, это часть плана.

Я покачала головой, проглатывая комок в горле.

Он хихикнул, как гребаный мудак, каким он и являлся.

— Я никогда не говорил, что у тебя есть выбор, детка. Ты сделаешь это, потому что тебе лучше не забывать, для кого ты это делаешь. Не теряйся настолько, проводя время со своим бывшим, забываясь о том, кому ты на самом деле принадлежишь. — Он положил флакон мне на ладонь и поцеловал в щеку. — Так что будь хорошей женой и делай, что тебе говорят.

В моих венах бурлило столько ярости и ненависти. Я никогда не ненавидела Аида так сильно, как сейчас. Дело не только в его мести, дело в том, чтобы лишить мою жизнь всякой основы счастья. Но я беспомощна. У меня нет другого выбора.

И единственный выбор, который у меня был, привел бы меня к смерти за считанные секунды.

Сейчас я должна принять его условия и играть свою роль, пока не нашла бы какой-нибудь другой способ спасти Люцифера. Я не позволила ему умереть.

Я киваю.

— Хорошо…Я сделаю это.

Прижимая флакон к ладони, я положила его в сумочку и сделала движение, чтобы убраться к чертовой матери подальше от него, но Аид крепко держал меня за руку, останавливая мое движение.

— Как ты думаешь, куда ты направляешься? — спросил он, и я увидела, как его глаза потемнели от голода.

— Вернуться к Люциферу, он, должно быть, ищет меня.

Он цокнул, качая головой, и притянул меня ближе к своей груди, зарываясь носом в мои волосы, когда резко вдохнул.

— Я скучаю по своей жене и ее киске, так что ты не уйдешь, пока я не трахну тебя, — прорычал он.

Я отчетливо услышала звук расстегиваемой на нем молнии, в то время как почувствовала, что меня потащили обратно в ад, как тряпичную куклу. Он развернул меня, когда мое лицо уперлось в стену, в то время как Аид поднял мое платье, когда оно стянулось вокруг моей талии.

Оглядываясь через плечо, я увидела, как он облизнул пальцы и погрузил их в мою сухую киску, другой рукой обхватывая мою шею, ощущая горячее дыхание на мочке уха.

— Аид, нет, не делай этого... Он узнает.

Его запах остался бы на моей коже. Его прикосновения будут пятнами на мне, как грязь.

— Дай ему знать. Позволь мне напомнить и тебе, и ему, что в конце концов ты моя, а не его.

Я не могла больше протестовать, когда его грудь, прижатая к моей спине, сковала мои движения, и одним быстрым толчком он вошел в меня, сопровождаемый стоном.

Как и в предыдущие разы, я закрыла глаза, парализуя свое тело и разум. Заменяя этот момент воспоминаниями о мужчине, в которого я все еще влюблена.

Человек, которого я предавала.

Человек, которого я бы пыталась спасти до своего последнего вздоха.

***

ЛЮЦИФЕР

Закончив встречу, я вернулся в комнату, чтобы вернуться к моему ангелу. Ее бедра, покачивающиеся в такт музыке, все еще были нарисованы в моем воображении. Мой член все еще болел от того, что ее задница терлась об него. Как только мы вернулись домой, я трахнул бы ее до чертиков.

Максвелл присоединился ко мне, когда мы вышли из задней комнаты.

— Этот ублюдок был пустой тратой времени.

Не мог не согласиться. Когда дело дошло до борьбы с подпольными рестлерами, они могли быть настоящей занозой в заднице. И этот ублюдок был одним из самых больших.

Если бы только он не был одним из самых высокооплачиваемых и жестких рестлеров в поединке Максвелла в клетке, тогда я бы с удовольствием содрал с него кожу заживо, наблюдая, как его эго разлеталось на куски.

Франко стоял там, где он был до начала собрания, у входной двери, кивнул в знак согласия и последовал за нами.

— Разве они не всегда такие? Но он полезен нам, поэтому, пока не наступит день, когда его не станет, мы не можем разрубить его на куски.

Максвелл закатил глаза, засунув руки в карманы куртки, в то время как его черные ботинки глухо стучали по полу при ходьбе.

— Почему ты решил приехать сюда на встречу? Это можно было сделать у тебя дома. Уверен, у тебя найдется лишняя комната для встречи троих.

— С другой стороны, я просто подумал немного расслабиться.

Грохот музыки стал приближаться, когда мы вошли в главную комнату клуба.

— И твое расслабление заключалось в том, что ты взял с собой Тейю. — Я остановился и повернулся к нему лицом, но только для того, чтобы получить предложение с самодовольной ухмылкой. — Я думал, она ничего для тебя не значит, — он приподнял бровь.

— Времена меняются.

— Но меняются ли люди на самом деле?

— Они делают это, когда прошлое перестает их контролировать, и им становится на это наплевать.

Он кивнул и облизнул губы, прислоняясь бедрами к барному столику. Одна из танцовщиц на шесте в черном нижнем белье и прозрачном жилете перевела взгляд на Максвелла и улыбнулась, кусая губы. Она начала покачивать бедрами, бросая на него знойный взгляд.

Но выражение его лица совсем не наполнено похотью. Оно абсолютно нейтральное.

Никаких эмоций. Никакого огня.

Смерть жены действительно изменила его эмоционально, хотя именно он нажал на спусковой крючок и выстрелил ей между глаз. В его глазах не было и следа раскаяния, когда я навестил его на похоронах. Такое чувство, что вместе с женой он похоронил и свое сердце.

— Сходи с ней. Она новичок в клубе и не скажет тебе нет.

Он повернулся ко мне с ухмылкой.

— Люцифер, — он глубоко вздохнул. — На свете нет женщины, которая могла бы удовлетворить меня. Я почти уверен, что она даже не была создана самим Богом. Такие девушки, как она, всегда рабыни денег. Только когда я увижу свое отражение в моей женщине, я попытаюсь заполучить ее, — он подмигнул мне.

Я хихикнул, когда мой взгляд блуждал по сторонам и мгновенно остановился на Тейе, которая сидела за стойкой бара. Ее нетрудно не заметить. Даже в миллионной толпе я всегда нашел бы ее, мое сердце всегда находило ее.

— Твоя женщина, кажется, наслаждается собой, — констатировал Максвелл.

Присмотревшись повнимательнее, я заметил, что она выпивала рюмки водки одну за другой, и хотя ее тело немного покачивалось, это не от музыки.

— Черт.

Я бросился к ней, расталкивая толпу, пока не оказался прямо рядом с ней. Я остановился ее от следующего глотка и услышал, как она заскулила.

— Какого черта, чувак? Я собиралась это выпить, — она произнесла слова невнятно, и волна дурного предчувствия пробежала у меня по спине.

— Для одной ночи этого достаточно.

Она прищурила глаза, глядя на меня, положив руки на барный столик.

— А ты кто такой? Любитель повеселиться? — она снова потянулась за стаканом, но я забрал его у нее, качая головой, приказывая бармену прекратить разливать напитки для нее.

— Давай отвезем тебя домой.

— Нет. Я здесь, чтобы повеселиться, и мне надоело, что мной командуют, — она икнула, почти падая на колени, прежде чем мои руки обвились вокруг нее. — Почему я всегда просто объект, который нужно использовать в своих интересах? — спросила она, и ее глаза заслезились.

Я нахмурился, когда мое сердце замерло от ее слов.

— Что ты имеешь в виду?

— Все, чего я хочу, - это чтобы кто-нибудь любил меня такой, какая я есть. Как личность, а не потому, что я способствую их победе или власти.

Она пыталась стоять прямо на своих трясущихся ногах и прижала палец к моей груди, четко произнося каждое произносимое ею слово.

— Я. Не. Объект. Понял? — спросила она требовательным голосом, когда я кивнул в ответ.

Она никогда не была такой. Может быть, вначале я использовал ее в своих интересах, но я всегда буду сожалеть об этом решении. Но я никогда не пожалел бы, что вернул ее.

Если бы мне пришлось пройти через все печали и разбитые сердца, чтобы вернуть ее, я бы сделал это не задумываясь. Она никогда не была объектом.

Больше никогда.

— Понял, Ангел. Пойдем, пока ты еще не пожалела об этой ночи.

— Хорошо.

Она посмотрела на меня, прищурившись, с ошеломленным, пьяным выражением лица. Секунду она рассеянно смотрела в пол и, прошептав "блядь", отвернулась, и ее вырвало на пол.

О черт!

Другие заметили это и скорчили недовольные рожи, но когда их взгляд встретился с моим злобным взглядом, они сглотнули и немедленно ушли без каких-либо дальнейших суждений.

Игнорируя их, я схватил ее за волосы и отвел их в сторону, пока она продолжала извергать все, что есть у нее в желудке. Обняв ее одной рукой, я повел ее в ближайший туалет для персонала.

— Если тебя снова стошнит. Я здесь, Ангел.

Ее рвало снова и снова, она держала руки на раковине. Это жалко.

Как только ее желудок опорожнился, ее продолжало рвать, она делала долгие сухие глубокие вдохи. Ее тело постепенно расслабилось, когда она закончила, и я открыл для нее кран, помог вытереть рот и вытер ей лоб насухо.

— Пить - это не весело, — заныла она.

— Правда? Для меня это новость, — поддразнил я ее.

После того, как я закончил помогать ей, она прислонилась спиной к раковине и посмотрела на меня. Она не проявляла особых эмоций, но ясно, что она чем-то расстроена.

Ее что-то беспокоило.

Я обхватил ладонью ее лицо, наплевав, что от нее пахло водкой и блевотиной.

— В чем дело, Ангел? Что случилось?

Она покачала головой и закрыла глаза, откликаясь на мои прикосновения, как на спасательный круг.

— Я хочу домой. Я просто хочу вернуться домой.

Я кивнул и поцеловал ее в лоб, прежде чем подхватил на руки и взял ее сумочку. Ее голова покоилась у меня на груди, а руки обвились вокруг меня, когда я вынес ее на улицу и посадил в машину. Когда я опустил взгляд, она дремала в моих объятиях, пока мы вернулись ко мне домой. К тому времени, как мы добрались до места назначения, я понес ее наверх, в свою комнату, бросил ее сумочку на тумбочку и положил ее в кровать. Она что-то пробормотала раз или два, но не проснулась.

Быстро снимая с нее туфли на каблуках и, взяв салфетки из ванной, смыл косметику с ее глаз и губ. Затем я расстегнул ее платье и снял его, помогая ей переодеться в мою белую футболку и шорты. Она спала, как мой мирный ангел, когда я сел рядом с ней.

Ее кожа такая безупречная и такая красивая. Каждый гребаный раз, когда я смотрел на нее, мне хотелось прикоснуться к ней, отметить каждый дюйм ее тела своими пальцами, хотя я увидел несколько исчезающих отметин на ее руках и бедрах. Я видел несколько синяков и темных отметин в тот день, когда ее привезли сюда, но я так и не удосужился спросить ее. Но теперь я действительно хотел знать, как она их получила... Она упала или врезалась во что-то? Или кто-то причинил ей боль?

Я коснулся ее щеки, и в этот момент ее глаза слегка приоткрылись.

— Привет, — прошептал я с легкой улыбкой, проводя пальцем по ее щеке, наблюдая, как ее кожа покраснела от моего прикосновения.

Она слабо подняла свою руку и взяла мою, прежде чем поцеловать мою ладонь.

— Любишь меня? — пробормотала она.

— Во веки веков, — прошептал я, потирая большим пальцем ее скулу.

— Обещаешь?

— Клянусь сердцем.

Я погладил ее по щеке тыльной стороной указательного пальца.

— Приятных снов, ангелочек, — пробормотал я и посмотрел, как ее веки закрылись, когда она заснула.

Я часами сидел сложа руки, наблюдая, как она спала, но в голове у меня прокручивалось несколько сценариев.

Что произошло сегодня вечером?

Почему она вдруг так много выпила?

Больше всего…что ее на самом деле беспокоило?

***

На следующее утро Тейя проснулась, застонала от боли, держась за голову. Улыбаясь, я вошел в комнату и протянул ей лекарства и стакан воды. С легкой улыбкой она приняла их и выпила залпом.

Я присоединился к ней в постели и прислонился спиной к изголовью, раскрывая для нее объятия.

Застенчиво улыбаясь, она заняла свое место и села ко мне на колени, положив голову на мою обнаженную грудь, в то время как мои руки обнимали ее. Целуя ее в висок, я легонько сжал ее руку, и мы окидывали взглядом городской пейзаж, открывающийся с балкона.

— И тебе доброго утра, — прошептал я ей в волосы.

Она хихикнула.

— Доброе утро.

— Как ты себя чувствуешь?

— Намного лучше. Быть в твоих объятиях - лучшее лекарство, — вздохнула она, когда я гладил ее по руке.

Весь этот момент казался таким... естественным.

Таким нормальным.

— Почему ты вдруг так много выпила вчера вечером?

Ее тело напряглось от моего вопроса, но тут же расслабилось.

— Я не знаю. Напитки действительно расслабили мои нервы, и я получала такое удовольствие, которого не осознавала, когда превысила свой лимит.

Звучит разумно, но не убедительно.

Я кивнул.

— Ты также сказала что-то о том, что к тебе не относятся как к объекту... — мой голос замолк.

— Наверное, моя пьяная сущность становится довольно феминистской, да? — пошутила она, прижимаясь теснее к моей груди.

Я тихонько захихикал.

— Да, это точно.

Кончики ее пальцев слегка коснулись моей груди, когда она провела указательным пальцем по татуировке.

— Что означает твоя татуировка? — спросила она.

— Почему бы тебе не догадаться?

— Если бы я знала, я бы не спрашивала, — подразнила она, продолжая водить пальцем по татуировке.

— Она... представляет тебя...

— Что? — она посмотрела на меня, ее брови выражали замешательство, а губы приоткрылись.

Я кивнул, взял ее руку в свою и прижал к левой стороне груди, там, где была татуировка.

— Эта ночь напоминает мне о тех временах, которые мы провели под звездами. Как ты была загипнотизирована природой, в то время как я был околдован тобой, — прошептал я, позволяя ее пальцу обвести день, представленный солнцем.

— С каждым новым восходящим днем ты дарил мне надежду и счастье.

Приблизив взгляд к растущему растению, ее ладонь прижалась к моей груди.

— И ты помогала мне расти даже в самую темную бурю. Ты заставила мое сердце расцвести.

Ее голова склонилась, а губы задрожали. Я приподнял ее лицо, проведя пальцем под подбородком, и, увидев слезы в ее глазах, мое сердце сжалось. Я всегда был причиной ее слез, ее разбитого сердца. Но теперь нас ничто не разделяло. Мы - правители нашей собственной истории любви.

— Ты никогда не покидала мое сердце и никогда не покинешь, мой Ангел, — заявил я, смахивая поцелуями ее слезы, чувствуя солоноватый привкус на своем языке.

— Ты мое сердце тоже никогда не покидал, — прошептала она и, наклонившись ближе, поцеловала меня в губы.

Ее пальцы запутались в моих волосах.

Ее язык скользил по моей нижней губе, когда она нежно покусывала ее, зажигая во мне удовольствие подобно фейерверку.

— Боже, Тейя, — я резко выдохнул, затем прижался губами к ее губам, раздвигая их и пробуя ее на вкус, пробуя ее слезы, ее печаль, и каким-то образом убирая часть этого с каждым касанием моих губ.

Моя рука коснулась ее ключицы, предплечья, бока, бедра, легкое прикосновение, едва заметное, но все же единственное, что мы осознавали. Я сел, приподнимая ее, пока она сидела у меня на коленях, обхватив ногами мою талию, когда я опустил свое тело так, что она ударилась спиной о кровать. Чувствуя нетерпение, я сорвал футболку, в которой она была, наблюдая, как выпятилась ее грудь. Когда она подняла руку, я схватил их обе, прижимая над ее головой. Я покрыл поцелуями каждый дюйм ее тела, опускаясь все ниже и ниже, пока она извивалась подо мной.

Целуя ее бедро, я стянул с нее ночные шорты. Каждый гребаный раз, когда я с ней, у меня возникало желание заявить на нее права снова и снова. Одной этой мысли достаточно, чтобы мне захотелось погрузиться в нее. Я медленно кружил по ее влажному клитору...Черт, она насквозь мокрая.

— Такая чертовски мокрая. Боже, я никогда не смогу насытиться тобой.

Я засунул в нее палец, и она вскрикнула. Она горячая, тугая и влажная, и я хотел ее каждой живой клеточкой внутри себя. Тейя посмотрела на меня с выражением голода в глазах.

Обхватывая ее ноги вокруг своей головы, я погрузился внутрь, пробуя на вкус ее сладкую влажную киску. Мой язык погружался в нее, пока я посасывал ее клитор. Она корчилась и стонала, как будто сходила с ума. Мой член был таким твердым, что все мое тело покалывало. Ее соки покрыли мой подбородок, когда моя борода царапнула верхушку ее бедер, заставляя ее ноги дрожать.

Черт. Я хотел трахнуть ее прямо сейчас.

— Пожалуйста, Люцифер. Займись со мной любовью, — умоляла она, дергая меня за волосы.

Кряхтя, я встал, облизывая губы и снимая спортивные штаны. Не теряя больше драгоценного момента, я вонзился в нее. Блядь. Если это то, что ощущались небеса, я хотел остаться здесь на всю оставшуюся жизнь. Я оставлял мягкие, как хлопок, поцелуи на ее виске, лбу и щеке, прежде чем снова нашел ее губы для поцелуя, от которого у нее перехватило дыхание. Мои руки по обе стороны от ее лица, пока ее глаза сияли, глядя на меня. Она хныкала с каждым толчком, постепенно приближаясь к своему оргазму. Я тоже был на грани, когда мягко входил и выходил из нее.

Все эти бессмысленные траханья несравнимы с моментами, когда я заявлял о своих правах на Тейю. Занятия любовью никогда не были моей сильной стороной, но с Теей...это то, что мне нужно.

Это то, чего я всегда буду жаждать.

— Я всегда буду заниматься с тобой любовью. Тейя. Всегда, — сказал я низким голосом.

Она закричала в ответ, когда я почувствовал, как ее киска сжалась на моем члене. Ее тело содрогнулось, когда она кончила, ее руки крепко обхватили меня, как будто она никогда не хотела меня отпускать. Я содрогнулся от оргазма всего несколько мгновений спустя и почувствовал, как обмяк внутри нее, но не отстранился.

Я лежал на ней, все еще погруженный в своего ангела, ее дыхание ласкало мою бороду. Я нежно поцеловал ее в губы, и она ответила мне взаимностью.

Но в этом-то и фишка моментов. Они меняли свои лица, как хамелеоны.

В одну минуту они наполняли наши сердца счастьем, но в следующую секунду разрушали все это, не оставляя нам ничего, кроме уязвимости.

ГЛАВА 24

Ад — это когда тебя предает любовь.

ЛЮЦИФЕР

Стук в дверь разбудил меня. Я немедленно сел, чувствуя, как мое сердце забилось быстрее. Я проверил свой телефон, не подозревая, что он выключен, и обнаружил почти пятнадцать пропущенных звонков от Максвелла и Франко.

Черт.

Я почувствовал, как волосы у меня на затылке встали дыбом, словно что-то не так. Я знал, что это, должно быть, кто-то из охранников или Франко, иначе никто другой не осмелился бы постучать в мою дверь. Но в глубине души я чувствовал, что это буря стучалась в мою дверь, чтобы войти и испортить мне вечер.

Открывая дверь, я увидел Франко, стоящего с ручьями пота на лбу, когда я встретил его встревоженный взгляд.

— Сэр, мы должны отправиться в дом престарелых. Сейчас же, — лихорадочно произнес он.

— Что случилось?

— Это место было подожжено. Половина заведения сгорела дотла, а наркотики на десять миллионов превратились в пепел.

— Что?! — заорал я во всю силу своих легких.

— Пожарным удалось спасти нескольких тамошних жителей, но, к сожалению...

Я не дал ему договорить последние слова, так как моя рука тут же обвилась вокруг его шеи.

— Где, черт возьми, были охранники? Спали?

В тот день, когда я открыл дом престарелых, я сделал это не только для пожилых людей, но и для поддержания своего общественного имиджа. Только Франко и мои люди знали, что это был побочный бизнес и что все мои запасы наркотиков были доставлены в огромный подвал дома.

Мне было наплевать на эти наркотики, но что имело значение, так это жизни тех невинных стариков, которые были потеряны, которые проводили свои последние дни в покое. Но сегодня они погибли из-за моих темных преступлений, в которых я никогда не хотел, чтобы они были замешаны.

— Охранникам... сделали укол… они потеряли сознание... — он едва смог произнести свой ответ, когда мои руки еще сильнее сжались вокруг его шеи.

Я толкал его до тех пор, пока он не упал на задницу и не начал задыхаться.

— Черт! — я провел рукой по волосам. — Заводи гребаную машину. Сейчас же! — рявкнул я и вернулся одеваться.

Когда я повернулся, то увидел, что Тейя уже проснулась и стояла рядом с кроватью в моей футболке.

— Люцифер... что происходит? Что там Франко говорил о доме престарелых? — прошептала она.

Качая головой, я поспешил и переоделся за несколько секунд. Когда я собрался выйти из комнаты, Тейя дернула меня за руку, останавливая.

— Куда ты идешь? Что происходит?

— Мне нужно выйти. Это срочно...

— Нет, дело не только в этом. Ты не уйдешь, пока не расскажешь мне, что случилось?

Разочарование охватило меня, когда я излил ей свое горе.

— Что ты хочешь услышать? А? Ты хочешь знать, как я, блядь, провалился в спасении жизней тех стариков? Как я провалился в спасении людей, которые были бы ровесниками моей мамы, если бы она была жива? Как они расстались с жизнью, сгорая в огне и жаждая мести от мудака?

— Зачем им нападать на дом престарелых?

Моя голова склонилась от стыда и вины.

— Потому что под этим зданием хранились запасы наркотиков на десять миллионов долларов. И я понятия не имею, как кто-то узнал об этом.

Я провел рукой по волосам, когда услышал, как Тейя глубоко задышала.

В ее глазах появились слезы, когда я увидел, что она разделяла мое горе. Ее рука прижата к груди, как будто она болела.

Обхватив ладонями ее лицо, я поцеловал ее в лоб, а затем оставил нежный поцелуй на ее губах.

— Не волнуйся, я скоро вернусь. Обещаю.

В последний раз поцеловав ее в щеку, я вышел из комнаты и поспешил к своей машине.

К тому времени, когда я добрался до дома престарелых, мое сердце наполнилось чувством вины.

Дым затемнял ночь и окрестности, придавая им зловещую атмосферу. Открывая дверцу машины, я вышел, неподвижно наблюдая, как все суетились вокруг. Пожарные командовали вокруг и выводили жителей из огненных джунглей. Старые и слабые мужчины и женщины кашляли, пытаясь дышать. Женщина, плачущая и дрожащая, смотрела на мертвое тело, накрытое белой простыней. Ее глаза были красными от слез. Ей было под 70, а ее муж - бывший врач.... он был врачом.

Должно быть, она почувствовала мой взгляд, потому что ответила мне тем же, и внезапно в его взгляде появился гнев. Даже на дрожащих ногах она подошла ко мне и нанесла мне пощечину прямо по лицу. Я даже не остановил ее и сигнализировал своим охранникам, чтобы они не поднимали оружие, просто легким покачиванием головы. Моя щека слегка горела, но это ничто по сравнению с ожогом вины, сжигающим мою душу.

— Т-ты поклялся, что защитишь нас. Мы с мужем оставили нашего сына-садиста, чтобы жить в этом безопасном месте. Но если бы я знала, что потеряю своего мужа из-за твоих грехов, я бы никогда не ступила сюда ногой, — ее голос дрожал от печали.

Я опустил глаза, понимая, что больше никогда не смог бы встретиться с ней взглядом.

Все они доверяли мне защищать их и их близких. И что я сделал?

Я, блядь, потерпел неудачу.

Я проглотил комок в горле и обхватил ее за плечо, изо всех сил стараясь утешить ее. Но она оттолкнула мои руки, как будто это яд, и отошла от меня.

— Мне не нужно твое фальшивое сожаление. Я хочу вернуть своего мужа! Верни его... верни его о-обратно. — Из ее глаз снова потекли слезы. Ее тело сотрясалось, когда она рыдала, падая на землю. — Верни его...

Я опустился перед ней на колени и обнял, пока она изливала всю свою печаль в моих объятиях.

— Мне так жаль... — прошептал я.

У меня нет слов, чтобы описать ей, как мне больно смотреть, как она ломалась. Я знал, что она чувствовала сейчас, поскольку я был там. Никакие утешения или время никогда не изгладили бы эту печаль из ее памяти и ее жизни.

Все, что я мог сделать, это отомстить за потерянные жизни, убив ублюдка, который устроил этот хаос, того, кто разрушил жизни этих невинных людей.

— Сэр? — услышал я сзади голос Франко.

Я повернулся к нему лицом, когда он протянул мне листок бумаги.

— Это было оставлено для вас.

Я взял бумагу и развернул ее.

Я предупреждал тебя. Каково это - сожалеть, брат?

Будь осторожен, твое королевство в опасности.

Гребаный Аид.

***

Я резко дернул за галстук. Разочарование и злость переполняли меня, когда я вошел в свой кабинет.

Что, черт возьми, происходило?

Как, черт возьми, все разваливалось на части? Кто за этим стоял?

Самое главное, откуда он все знал о моих тайнах?

Я сорвал свои серебряные запонки, не заботясь о том, что они стояли тысячи, и закатал рукава ниже локтя. Огонь, горевший в камине, был единственным источником освещения в комнате.

Моя тень отражалась на стене передо мной, как будто она предвидела мое будущее. Будущее, в котором я проигрывал битву. Тень, в которой я падший король.

Абсолютно невозможно, чтобы кто-то знал о моих тайнах. Кроме меня и Франко, ни у кого больше нет такой информации. И я совершенно уверен, что Франко не жаждал смерти, действуя за моей спиной и предавая меня. Положив ладони на стол и тяжело дышал, пытаясь успокоиться. Пот стекал по моей шее, когда несколько мыслей бродили в моей голове, но ответа не видно.

Франко последовал внутрь, заложив руки за спину и сохраняя невозмутимое выражение лица.

Я провел рукой по волосам и сжимаю челюсти.

— Откуда, черт возьми, Аид знает о моих владениях?

Тишина.

Я с силой хлопнул ладонью по столу, заставляя его дрожать от моей ярости.

— Откуда, черт возьми, он знает, Франко?! — закричал я во всю силу своих легких.

Он сглотнул, глядя мне в глаза жестким взглядом.

— Есть кое-что, что вам нужно знать, сэр.

Я повернулся и зашагал к нему, становясь прямо перед ним. Мои ноздри раздувались, когда я готовился избить Франко до полусмерти в ту минуту, когда он признался бы, что продавал информацию Аиду.

Я почувствовал, как опасно пульсировали вены у меня на лбу. Мои нервы бились, как неугомонная лошадь.

— Не перевирай слова. Просто скажи все, что у тебя есть, прямо, не теряя ни секунды, Франко. Так что говори сейчас.

Он пошел сначала закрыть дверь, прежде чем вернулся на прежнее место.

— Это Тейя.

Мое лицо тут же нахмурилось. Мое тело замерло от его обвинения, но я отреагировал не сразу.

— О чем ты говоришь? Как Тейя?

— Все это время именно она отправляла информацию Аиду...

— Это невозможно.

— Так и было, но она разыграла нас всех, как гребаных дураков, и самым большим дураком, которого она выставила, были вы, сэр, — его голос повысился на ступеньку с ноткой досады.

Я сдерживал свою ярость, хотя мне хотелось выхватить пистолет и пристрелить его прямо сейчас.

— Не забывай, с кем ты, блядь, разговариваешь, Франко.

Он саркастически усмехнулся.

— Я прекрасно осведомлен, сэр. Я разговариваю с Люцифером, который гребаный трус и слабак, потому что он слишком ослеплен любовью, чтобы даже видеть собственное разрушение.

Мои кулаки сжимались, так как контролировать свой гнев становилось все труднее и труднее, и хотя сердце бешено колотилось в груди, я изо всех сил старался сохранить самообладание.

— Переходи к гребаной сути, Франко, иначе в следующую секунду ты не сможешь сказать ничего другого целую вечность.

— С первого дня она притворялась невинной и беспомощной, хотя на самом деле использовала это как маску для достижения своей цели. Я видел, как она осматривала дом, словно что-то искала, и большую часть времени я находил ее в вашем кабинете, сэр.

Теперь мое самообладание рушилось, теперь было почти невозможно притворяться, что мне на это наплевать. Казалось, будто в меня вонзали кинжалы, но я ничего не мог с этим поделать. Эта женщина вернулась в мою жизнь в качестве моей пленницы, но своей игрой она сделала меня своим пленником. Она использовала меня все это время.

Черт. Я был гребаным идиотом.

— В ее бриллиантовых серьгах, которые она носила повсюду, куда бы ни пошла, с самого первого дня, были спрятаны камера и трекер. Вчера я проверил камеры наблюдения, и она была в офисе, открывала ящики и трогала свои серьги, просматривая папки. Она даже пыталась их выбросить, но садовник нашел их и принес мне. Вот тогда-то я и обнаружил спрятанные внутри маленькие фишки. Она отправляла информацию Аиду, и он использовал все это, чтобы забрать каждую частичку вашей силы одну за другой, даже после того, как вы вернули бы ее ему.

Я был низшим боссом Рима и позволил гребаной шлюхе затуманить мой разум. Я позволил ее киске ослепить меня от бури, которую она создавала в моей жизни. Она все поменяла местами и превратила короля в пешку, который был бы убит на войне.

— Насколько достоверна твоя информация?

Франко сунул руку в карман пиджака и достал пару бриллиантовых сережек, лежавших у него на ладони. Фишки уничтожены.

— Вы должны убить ее, сэр.

Я уставился на серьги, вспоминая, как эти две детали всегда были продеты в мочки ее ушей, как я иногда покусывал их, проводя языком по ее шее. Теперь все обрело смысл. Каждая недостающая деталь собиралась вместе, чтобы решить головоломку. Даже при том, что мое сердце не хотело верить в это дерьмо, правда была прямо передо мной.

Мое сердце... Гребаный ублюдок, который дважды не подумал, прежде чем впустить Тейю обратно в мою жизнь. Мне не следовало раскрывать свои эмоции; им лучше было быть похороненными и мертвыми.

— Я все время предупреждал вас, сэр. Но вы никогда не слушали.

Я был взбешен, но больше всего я чувствовал себя оскорбленным. Меня унизила гребаная танцовщица на шесте, которой нужны были только власть и внимание. Я не мог поверить, что позволил ей так быстро подобраться ко мне, в то время как она сеяла семена моего собственного хаоса. Я купился на ее крокодиловы слезы и ложь, как гребаный идиот.

— Мы должны убить ее, сэр, пока она не причинила еще больше вреда. Она унизила не только вас, но и всех нас. Она заслуживает смерти.

— Нет, — я покачал головой.

Я подошел к окну, наблюдая, как лили дождь, как капли стучат по стеклу.

— Я могу убить ее, сэр. Мы должны преподать этой шлюхе урок.

Я больше не заботился о том, чтобы защищать ее.

— Смерть была бы слишком легкой для нее. Она не умрет так легко. Она должна пасть вместе с Аидом, и они оба падут.

Я засунул руки в карманы брюк, прислонившись боком к стене. Мой взгляд отражался в окне. Я мог видеть, как вместе с огнем и тоской появился холод, который должен был обрушить ад на землю.

— Что вы имеете в виду, сэр?

— Ничего ей не говори. Пусть живет в иллюзии, что она обманула меня и скоро вернется к своему мужу. Тем временем мы работаем над тем, как сорвать землю, по которой ходит Аид, настолько гордый, что падает в собственную могилу.

Им нужен дьявол, и они его получили.

***

ТЕЙЯ

Чувство вины продолжало пожирать меня заживо с каждой проходящей минутой.

Что я наделала?

Все мое тело дрожало от чувства вины и боли. Если бы я знала, что Аид собирался использовать информацию, и я послала его убить так много невинных людей, тогда я бы никогда не согласилась на его условия. Сейчас все намного хуже. Намного хуже.

Если я сейчас призналась бы Люциферу, он вышел бы из себя и наверняка убил бы меня. Он не поверил бы ни единому моему слову. Но у меня не было другого выбора.

Мне пришлось выбирать между уничтожением Люцифера и спасением моей дочери, и выбор казался очевидным. Но само решение сейчас заставляло меня чувствовать себя в сто раз хуже. Все эти невинные старики и женщины мертвы…и все из-за меня.

Я только что вышла из душа, переодеваясь в футболку и боксеры Люцифера, когда дверь спальни открылась. Мой взгляд переместился на вход, когда я увидела Люцифера, входящего в свою комнату и направлявшегося ко мне. Мой пульс немедленно участился. Он был в своей рубашке, которая подчеркивала его безупречное мускулистое тело сквозь хлопчатобумажную одежду. Когда его глаза встретились с моими, его тело замерло, когда он посмотрел на меня с той же интенсивностью и огнем, которые он всегда предлагал мне. Просто сегодня они казались немного темнее. Более интенсивными.

— Эй, ты в порядке? — спросила я спокойным голосом, подходя к нему и обнимая его напряженные плечи.

Я потерла ладонями его плечи и обвила руками его шею, но, похоже, это ничего не изменило.

Конечно, с ним не все в порядке. Как он мог быть в порядке после потери стольких людей?

Это я должна утонуть под бременем стольких невинных смертей, а не он. Но я должна продолжать играть, пока все не стало бы немного лучше под контролем.

Он кивнул, продолжая пристально смотреть на меня.

Облизав губы, я обняла его, отдавая все силы, чтобы попытаться успокоить его. Но он просто стоял неподвижно, засунув руки в карманы.

— Все будет хорошо. Я здесь. Я здесь для всего, чего ты захочешь.

Ответа нет.

От его молчания мне стало не по себе, когда я отодвинулась и посмотрела на него снизу вверх. Его темный взгляд впился в мою кожу, как лед.

— Почему ты все еще не спишь? — наконец заговорил он.

Я вздохнула с облегчением.

— Я ждала тебя.

Он покачал головой и направился к своей гардеробной.

— Ты не должна была этого делать. Возвращайся спать.

Я смотрела, как он раздевался догола, увидела, как вздувались его мышцы при каждом движении рук. Его татуировка приветствовали меня, когда я подошла к нему и обняла за талию, кладя голову ему на спину. Я поцеловала чернила на его коже, обводя губами сломанные крылья.

— Не отгораживайся от меня, Люцифер. Мы оба нужны друг другу прямо сейчас, и я никуда не собираюсь уходить.

Его тело в конце концов расслабилось, когда его руки легли на мои, а голова склонилась.

Но неожиданно он снял мои руки со своего пресса, отодвинулся от меня и продолжил переодеваться.

— Мне нужно кое-что сделать в моем офисе. Ты немного поспи.

Он надел футболку и спортивные штаны и покинул комнату, не сказав больше ни слова и не бросив на меня прощального взгляда.

Несколько ночей прошли по тому же циклу. Он просто заходил в свою комнату, чтобы переодеться, а затем направлялся в свой офис, не возвращаясь к себе в кровать...ко мне. Сейчас 2 часа ночи, а Люцифера по-прежнему нет.

С тяжелым вздохом, я откинула одеяло и спустилась вниз, в его кабинет.

Дверь была закрыта. Прижавшись ухом к двери, я прислушивалась к любому звуку, который мог означать мое вторжение. Но мне ответила тихая звенящая тишина. Повернув кнопку, я вошла в комнату и обнаружила Люцифера сидящим в своем кресле лицом к камину. Он откинулся на спинку стула, держа стакан виски в правой руке, а другую приложив ко лбу. Его глаза были закрыты, и пляшущие языки пламени отражали его тень.

Закрыв за собой дверь, я подошла к нему и положила руку ему на плечо. Он ни разу не заметил моего присутствия, оставаясь неподвижным.

— Я же сказал тебе спать.

— И я уже говорила тебе, что не могу заснуть без тебя. — Забирая стакан у него, я поставила его на стол и села к нему на колени, обвивая руками его шею. — Ты всегда нужен мне.

Он вздохнул, положив руки по обе стороны от кресла. Я положила голову ему на грудь, вдыхая его аромат.

— Когда ты говоришь что-то… ты действительно это имеешь в виду? — спросил он.

Я подняла голову, сбитая с толку его словами. Я ждала, что он бы продолжил, но он так и не сделал этого. Его взгляд был прикован к горящему перед ним пламени, которое светилось в его глазах.

— Я имею в виду каждое слово.

Его молчание дало мне понять, что он не собирался дальше проливать свет на эту тему. Я видела, как дрогнула линия его подбородка, прежде чем он взял свой стакан с виски и одним глотком осушил золотисто-янтарный напиток, прежде чем поставил его на место.

Я обхватила его лицо ладонями, призывая посмотреть на меняe, но его глаза так и не встретились с моими.

— Люцифер…что такое? Что случилось? Это из-за дома престарелых?

Он покачал головой.

— Может быть, это... это мы. Что, если то, что у нас есть, ненастоящее?

Мое сердце тут же замерло. Мои руки ослабли, ноги превратились в желе, когда его внезапное сомнение застало меня врасплох.

— Что ты имеешь в виду?

Чувствуя, как мои нервы напряглись, а ноги подкосились, я попыталась высвободиться из его объятий, но на этот раз он обнял меня, прижимая к себе. Откинув мою голову назад за подбородок, его прикосновение заставило меня встретиться с ним взглядом. Интенсивности и силы, было слишком много, чтобы вынести это, я все еще не сводила с него напряженного взгляда.

— Что значит любовь для тебя, Ангел? — прошептал он, уткнувшись носом в мои волосы и вдыхая мой аромат. — Что ты делаешь, когда любишь кого-то? — Я сглотнула, ничего не понимая, сидя у него на коленях. — Я думаю, когда ты любишь кого-то, ты любишь его со всеми его шрамами, печалью и недостатками. Чего я не знаю, так это того, что происходит, когда человек, которого ты любишь, травмирует тебя ложью и обманом. Использует фальшивые слезы и блеф, чтобы разбить твое сердце в те секунды, когда правда выйдет наружу.

Мое сердце замерло, когда реальность обрушилась на меня, как разрушительный мяч.

Он знал.

Мои глаза закрылись от стыда, когда я пыталась найти слова, чтобы извиниться перед ним, зная, что в данный момент они ничего для него не значили.

Как будто он мог прочитать мои мысли, его руки крепко сжали мою челюсть, гнев разлился по всему его телу.

— Ответь мне, Тейя. Что бы ты сделала, если бы кто-то вот так предал тебя?

— Я... я не понимаю, о чем ты говоришь...

Он оттолкнул меня от себя, когда я упала задницей на пол.

— Знаешь, что бы я сделал? Я бы сразу же застрелил этого человека и вышиб ему мозги.

Внезапно он достал из кармана пистолет и направил его на меня.

Я подняла взгляд и уставилась в ствол, отказываясь быть слабой, если это мои последние мгновения. Я могла признаться ему, что предательство его было опустошением, в которое я никогда не должна была вмешиваться, но я не испытывала угрызений совести за то, что сделала все это, чтобы спасти свою дочь. Нашу дочь. Мое сердце болело от того, что я увидела боль, отражающуюся за этим злобным взглядом в его глазах.

Он продолжал целиться в меня из пистолета.

— Ты не представляешь, как сильно я хочу пристрелить тебя прямо здесь и покончить со всем этим.

— Тогда почему ты этого не делаешь? Нажми на курок и покончи со всем этим. Больше никакой ненависти. Больше никакой мести.

Он издал бессердечный смешок.

— Тебе действительно нравится иметь надо мной такую власть, не так ли?

— Власть есть не только у меня, ты прекрасно осознаешь, какой контроль ты имеешь надо мной. Моим сердцем.

— И вот так ты показываешь свою любовь к мужчине, который преподнес тебе свое сердце на блюдечке с голубой каемочкой, планируя его уничтожение?

Я покачала головой.

— Аид.…он попросил меня раздобыть информацию о твоих складах, но я не знала о доме престарелых. Если бы я знала, что он воспользуется всем этим, чтобы убить...

— Не надо. Прекрати. Блядь. Лгать, — прошипел он сквозь зубы с яростью, прозвучавшей в его голосе.

— У меня не было другого выбора. Я должна была сделать это ради...

Я не договорила, когда его рука крепко обвилась вокруг моей шеи.

— Больше ни единого гребаного слова. С меня хватит твоего дерьма.

— Люцифер... пожалуйста... позволь мне... о-объяснить... — я едва выговорила слова, когда он крепче сжал меня.

— Меня не волнуют твои объяснения. Все, что я знаю, это то, что я, как идиот, отдал свое сердце предательнице, гребаной шлюхе и убийце. Аид мог поджечь дом, но это ты убила их, из-за тебя женщина потеряла мужа. Она овдовела из-за тебя. Ты не только убила их, — он наклонился ближе, раздувая ноздри, — но и меня тоже. — Он хихикнул, касаясь носом моей щеки, в то время как мне становилось все труднее дышать с каждой проходящей секундой. — Но ты ведь этого хотела, верно? Должен сказать, Ангел, ты играла действительно хорошо. Но сейчас ситуация изменится. На этот раз любовь закончилась, и теперь началась война. Ты вынудила меня выпустить дьявола, что ж, тебе это удалось. Будь готова упасть. Потому что теперь пришло время принести в жертву королеву.

— Люцифер... не делай этого...

Он закатил глаза.

— Твой голос действительно действует мне на нервы. У меня есть хороший способ заткнуть это.

Из ниоткуда я почувствовала укол иглы в свою шею. Через секунду, все мое тело онемело и ослабло. Все мое тело стало похожим на желе, а зрение затуманилось.

Он с силой оттолкнул меня, и все же я не почувствовала никакой боли, когда приземлилась на пол. Последнее, что я увидела, - это Люцифер, откинувшийся назад, положивший правую ногу на противоположное колено и делающий глоток из стакана, его глаза смотрели на меня без каких-либо признаков раскаяния или беспокойства. Мои глаза и тело отключаются, когда меня окутала тьма.

ГЛАВА 25

Любовь опустошена, но полна сил; повреждена, но все еще достойна.

ЛЮЦИФЕР

Я опустился на колени перед ее бесчувственным телом. Выбившаяся прядь волос коснулась ее щеки и губы, когда я заправил ее за ухо. Кто бы мог подумать, что темнота могла быть такой прекрасной?

Она - новая тьма в моей жизни.

Тьма, замаскированная под святую, с губами грешницы.

Она ангел, но под ее красотой скрывался обман и опасность.

Ее предательство изменило меня за один день. Она вернула дьявола, которого потеряла из-за своей вероломной любви.

— Франко! — я позвал его по имени, и через несколько секунд он вошел в комнату.

— Она...? — спросил он.

Я покачал головой.

— Пока нет. Отведи нашу пленницу туда, где ей самое место. Сделай так, чтобы ее крики и мольбы не достигли моих ушей.

Я встал, откинулся на спинку стула и налил себе выпить, наблюдая, как охранники подняли ее и унесли из комнаты.

Положив ногу на колено, я смотрел на огонь, пил золотистую жидкости, чувствуя, как сладость обжигала горло. Мне нужно нечто большее, чем просто ожог.

Я жаждал чего-то более мрачного. Больше боли. Больше разбитых сердец. Больше повреждений.

Тяжелые шаги дали мне знать о прибытии Франко, который встал рядом со мной.

— Мы его уже поймали? — спросил я, потягивая из своего бокала.

— Да, сэр. Нам подождать вас в номере?

— Нет. Приведи его сюда, — потребовал я.

Аид хотел, чтобы битва была жестокой, что ж, он ее получил. Всеми правдами и неправдами его поражение предрешено.

Несколько мгновений спустя в комнате раздались приглушенные стоны и хрюканье мужчины. Двое охранников бросили окровавленное тело мужчины к моим ногам. Его рубашка была разорвана, открывая татуировку черного волка на спине и феникса на левом запястье, которую он, должно быть, получил, когда давал клятву служить Аиду до последнего вздоха. Несмотря на то, что было трудно разыскать подходящего человека моего брата, для меня нет ничего невозможного.

— Наконец-то, мистер Ромеро Сентинео. Для меня большая честь познакомиться с питомцем моего брата.

Я поставил стакан и слегка присела упершись локтями в колени.

Он повернул лицо, чтобы посмотреть на меня, одарив меня своим свирепым взглядом.

— Давайте перейдем к делу, хорошо?

Я кивнул Франко, чтобы он резко снял скотч с его окровавленного рта. Он не дрогнул, но его пристальный взгляд впился в мою кожу. Как собака к хозяину.

— Это вы подожгли дом престарелых?

— Иди в задницу.

Я выгнул бровь.

— Поверь мне, ты не хочешь меня разозлить. Я и близко не стою рядом с твоим Капо. Потрать мое время и посмотри, что получится. Это был ты или нет?

Его ноздри раздулись от ярости, прежде чем он плюнул мне под ноги. В тот же миг один из моих людей сильно ударил его по лицу, почти рассекая кожу на щеке, которая уже кровоточила.

Я вздохнул, взял со стола телефон и позвонил по видео одному из своих людей. На первом же гудке он ответил, показывая мне четкое видео, на котором женщина и ребенок привязаны к стульям с носовыми платками во рту. Они оба вспотели и хрипло дышали, и я отчетливо увидел за милю, как в их глазах застыл испуг. Поворачивая телефон, я показал экран этому ублюдку, наслаждаясь видом его расширяющихся от крайнего шока глаз.

— Что...нет! Ты, блядь, не посмеешь!

Он корчился на полу, прежде чем Франко надавил ногой ему на щеку, удерживая его на полу, сводя к минимуму его попытки.

Я откинулся на спинку стула с самодовольной улыбкой.

— Я спрашиваю тебя в последний раз. Это был ты или нет?

— Не причиняй им вреда. Не впутывай их в это.

Я кивнул.

— Не тот ответ, который я ищу.

БАХ!

Грохот выстрела эхом разнесся по телефону, сопровождаемый приглушенными криками, в то время как ублюдок в страхе закрыл глаза. Наблюдать за разрушением барьера вашего врага - самое прекрасное зрелище, которое можно наблюдать.

Но мгновенное облегчение наполнило его взгляд, когда он увидел, что его жена и ребенок все еще живы.

— В следующий раз я хочу получить правильный ответ, иначе раздадутся два звука выстрелов. Это был ты или нет?

Его тело дрожало, глаза плотно закрылись, когда он, наконец, признал поражение.

— Да... — едва слышно прошептал он.

— Кто приказал устроить пожар?

— Ты чертовски хорошо знаешь, кто это сделал, — прорычал он.

Я закатил глаза в ответ.

— Ты действительно хочешь, чтобы они умерли, не так ли?

Он потряс головой об пол, кряхтя от разочарования.

— Отпусти их к чертовой матери, придурок!

— Ты хоть понимаешь, сколько времени ушло на то, чтобы найти твою тайную семью? Они никуда не денутся, пока я не получу гребаные ответы, но если ты хочешь отпустить их навечно, тогда ты волен давать мне неправильные ответы.

Его челюсти сжались, хотя он все еще делал все возможное, чтобы вырваться из пут.

— Ладно, давай дадим тебе один честный шанс. Выполни мое задание, которое у меня есть для тебя, и если ты все сделаешь правильно, я отпущу их.

Он тяжело дышал и в замешательстве нахмурился.

— Даю тебе слово. Одно задание. Один ответ. Две спасенные жизни.

Не похоже, что он купился на мое дерьмо, но когда он увидел, как мой мужчина вытянул носовые платки изо рта своей жены и ребенка, он на мгновение прекратил борьбу, чувствуя проблеск надежды спасти свою единственную семью.

— Чего ты хочешь?

Я наклонился ближе, одаривая его своим бесстрастным холодным взглядом. Мои истинные эмоции.

— Смени сторону и работай на меня.

На мгновение он замер, пока внезапно дико не захихикал.

— Я никогда...

— Э-э-э-э. Это вопрос "да" или "нет". Отвечай мне, не тратя мое гребаное время, иначе я заставлю тебя смотреть, как мой мужчина пытает твою жену и ребенка, прежде чем нажать на курок.

Его глаза расширились, когда он понял, что должен сделать правильный выбор прямо сейчас. Либо он, либо его семья. И я знал, каким будет его ответ, но хотел вытянуть это из него силой. Я превратил бы его в свою пешку, в свою комнатную собачку. И жизнь его семьи была бы поводком на его шее.

— Что это будет? У тебя есть пять секунд, чтобы решить. — Его взгляд постоянно перемещался между мной и телефоном, пока он пытался принять решение. — Пять. Четыре. Три. Два. O…

— Прекрасно! Прекрасно! Я сделаю это! Остановись! — закричал он во всю силу своих легких, когда его взгляд опустился вниз.

— Хороший мальчик, — пробормотал я, гладя его по голове, как хозяин своего питомца.

Я приказал своему мужчине отпустить его семью, прежде чем завершил видеосвязь.

— Давай перейдем к делу, хорошо?

***

Я лежал в своей постели в полном одиночестве и смотрел в потолок. Мои глаза лишились сна. Она даже поставила меня в зависимость от нее в плане чертовски спокойного ночного сна. Я отказался от контроля ради нее.

Гребаный идиот.

Каждый раз, когда я закрывал глаза, она была рядом. Я мог представить, как ее волосы касались моей груди, когда она теснее прижималась ко мне. Иногда она укладывала свои ноги поверх моих и сжимала мои руки. Иногда ночами она засыпала на мне, возвращая меня к нашим теплым воспоминаниям. Но все это было фальшиво.

Каждое слово. Каждая эмоция. Каждая искра.

Все было фальшивкой, одной большой ложью.

Отбрасывая одеяло, я сел, в отчаянии хватаясь руками за волосы, и слегка наклонился, глядя в пол.

Неужели ей всегда недостаточно моей любви?

Неужели месть была так важна для нее, что она не могла простить меня за то, что я разбил ей сердце?

Стук в дверь заставил меня поднять голову, я оборачиваюсь и вижу Франко, стоящего в дверях в футболке и спортивных штанах.

— Что теперь? — рявкнул я.

— Ромеро отправлен обратно, сэр, — сообщил он своим нейтральным голосом.

Мой взгляд вернулся к полу, когда я кивнул в ответ.

— Хорошо. Ты можешь идти.

Я ждал, когда его шаги затихли вдали, но их так и не слышно. Вместо этого они становились все громче и громче, когда я почувствовал, как он подошел к кровати и сел рядом со мной.

— Я что, заикался? Я сказал, что ты можешь идти, Франко.

Я не в настроении выслушивать ободряющие речи, особенно от моего собственного мужчины.

— Почему вы дали ей еще один шанс, сэр?

Моя челюсть напряглась, а кулак сжался. Зачем я дал ей еще один шанс?

Черт возьми, если бы я знал.

Может быть, мое гребаное тупое сердце решило, что она достойна еще одного шанса.

— Убирайся из моей комнаты, Франко.

Этот ублюдок этого не сделал, и то, что он сделал дальше, было чем-то таким, чего он никогда раньше не делал. Франко обнял меня за плечи, нежно сжимая их в знак подбадривания. Все мое тело застыло.

Он погладил меня по спине, тяжело вздохнув.

— Доверие - опасная игра, сэр. А когда добавляется любовь, это делает ее смертельно опасной. С самого раннего возраста я учился никогда никому не доверять. Мир полон таких красавиц, как она, но чем глубже ты погружаешься, тем темнее становится.

Я повернулся к нему лицом. Впервые за все время я увидел, как что-то появилось в его глазах.

Эмоции.

Его глаза потемнели от чего-то интенсивного и чистого. Искренность? Привязанность? Влечение? Понятия не имел.

— Ее смерть принесет вам искупление, сэр. Убейте ее, и ваша окончательная месть свершится. — Мое сердце заколотилось быстрее и сильнее в груди. Я проглотил комок в горле и крепко закоыл глаза. — Вы Люцифер, сэр. Убивать у вас в крови. И никто вам не перечит, никто.

Я мог убить Тейю очень легко.

Так много способов убить ее за считанные секунды. Я мог бы душить ее до тех пор, пока она не перестала бы дышать.

Или пристрелить ее и покончить с этим раз и навсегда. Неважно, кто предал меня, у них всегда одно наказание. Смерть.

И на этот раз женщина, в которую я влюбился по уши, снова предала меня. Она наступила мне на сердце, когда я подал ей его на блюдечке с голубой каемочкой. Но заслуживало ли ее предательство смерти в качестве наказания?

— Я... я... — заикался я, не в силах подобрать слова, чтобы ответить ему.

Она заслуживала такого же наказания, как и другие мои предатели, но все же мое сердце колотилось от страха при виде ее безжизненного тела. Как сильно я хотел бы вырвать из себя все чувства, которые у меня к ней были, но это невозможно. Даже если она вонзила бы кинжал в мое сердце, я все равно не смог бы наказать ее.

Потому что я все еще чертовски любил ее каждой частичкой своей души.

— Я могу помочь вам, сэр. Я всегда здесь для вас. Всегда.

Я сглотнул, тяжело выдыхая, и провел рукой по волосам.

— Уходи.

— Но, сэр...

— Заставь меня повторить это еще раз, и умрешь ты, — зарычал я.

К счастью, он ушел от темы и покинул комнату.

Почему ты предала меня, Тейя? Почему тебе всегда было недостаточно меня?

ТЕЙЯ

Я боролась изо всех сил, чтобы освободиться от своих пут. Я чувствовала, как моя кожа покрылась волдырями от крепкой хватки веревки, но мне было все равно. Я снова была в той же комнате в тот день, когда меня привезли сюда. Я должна была выбраться и рассказать все Люциферу, пока не стало слишком поздно.

Как только я пришла в сознание, я не стала терять времени даром и начала думать о всех возможных способах добраться до Люцифера. В какой-то момент он должен спуститься, он должен выслушать меня. Мой рот был залеплен клейкой лентой, а руки и ноги были привязаны к стулу. Я знала, что мои шансы выбраться отсюда минимальны. Но я должна была оставаться сильной. Я должна была следовать плану, который был у меня в голове.

Как раз в этот момент дверь открылась, и в комнату хлынул свет, а затем раздались тяжелые шаги.

Люцифер.

Я знала, что он пришел. Он должен был. Это мой шанс рассказать ему все.

Но вся моя надежда угасла, когда я увидела человека, выходящего на свет и стоящего передо мной с дьявольской ухмылкой. Его карие глаза потемнели, когда я почувствовала, как его пристальный взгляд буравил мою кожу. На мгновение они сделали его похожим на монстра, притаившегося в тени. Но через мгновение эта сторона была замаскирована под его нейтральным взглядом. Он холодно посмотрел на меня, собираясь что-то сказать, но сдержал это в сердце.

Я выдержала его взгляд, пообещав себе, что если мне пришлось бы пройти через него, чтобы добраться до Люцифера, я это сделала бы.

— Как ты себя чувствуешь сейчас? — его голос звучал точно так же, как у монстра, которым он и был. Он слегка присел, положив руки на колени, его лицо было так близко к моему, что я чувствовала его дыхание на своей коже. — Разве ты не чувствуешь себя беспомощной, когда не можешь пошевелиться или даже высказать свое мнение? Разве это не расстраивает, когда человек, которого ты любишь, обращается с тобой как с дерьмом?

Моя ненависть возрастала с каждым его словом. Я отказывалась отвечать на его высказывания, но это становилось все более и более жестким. Он мрачно усмехнулся, убирая волосы с моего лба.

— Я понял, что ты крыса, как только ты пришла сюда. Но чего я до сих пор не понял, так это того, что он в тебе нашел? Что у тебя есть такого, чего нет у меня? — Его палец провел по моему лбу, скользнув вниз по щеке. — Потому что ты женщина? Запретный плод, которого он не должен иметь, потому что ты жена его брата? Что делает тебя такой особенной? — В комнате воцарилась напряженная тишина. — Скажи мне! — зарычал он мне в лицо, отчего я чуть не вздрогнула.

Его глаза внезапно стали дикими, как у маньяка, когда он сделал глубокие вдохи, чтобы успокоить свои нервы.

— Но как только ты уйдешь, он будет моим. Он всегда был моим с того дня, как дал мне место своего самого доверенного человека. Никто никогда не делал этого для меня раньше... Но он сделал, потому что знал, что я особенный. Я был особенным. Я сотру тебя из его памяти, и на этот раз он примет меня. Он должен. Я не хочу, чтобы вся эта тяжелая работа пропала даром, понимаешь?

Его брови нахмурились, когда он изобразил невинный детский взгляд. Он потер костяшками пальцев мою шею, отчего по моему позвоночнику пробежали мурашки беспокойства.

— Ты хоть знаешь, сколько мне пришлось ждать, пока садовник заберет с поля эти серьги? Мне пришлось собрать все улики, чтобы избавиться от тебя. Но, боже мой, ты на самом деле нечто иное. Встречаешься со своим мужем и планируешь убить Люцифера, — он посмеялся про себя.

Мои глаза расширились от шока, когда я была застигнута врасплох. Откуда он знал?

Это невозможно, потому что в то время он был с Люцифером.

— Как ты могла так поступить с ним? После того, как он простил тебя и обращался с тобой лучше, чем твой муж-садист? — он притворно ахнул.

Я закрыла глаза, внезапно чувствуя безнадежность. Он знал обо мне все, черт возьми.

— Интересно, что сказал бы по этому поводу Люцифер? Будет ли звучать лучше, если мы удалим этот маленький кусочек информации? Пожалуйста, выслушай и дай мне знать, что думаешь. — Он откашлялся и поправил футболку. — Сэр, вы должны убить ее. Она не только предала вас, но и планировала убить. И я могу тебе это доказать, — он достал маленький флакон из кармана спортивных штанов. — Я нашел это в ее сумочке. Должно быть, она встретила Аида и спланировала все это. Убейте ее, сэр, и покончите с этим раз и навсегда.

Каждое его слово было настолько правдоподобным, что любой бы на него купился.

— Да, это звучит лучше, когда не включает в себя то, что твой муж тебя бьет и пытает.

Он хлопнул сам себе и поклонился, как будто только что закончил театральное представление, где он и актер, и зритель.

— Это всегда звучало лучше, когда эта часть не добавлялась. Я знал о тебе все в тот день, когда получил информацию о тебе, хотя и пропустил несколько частей, зная, что он бросится обратно к тебе и спасет от твоего мужа. Это разрушило бы все мои планы, красавица.

Наклонившись ближе, он обхватил мое лицо ладонями. Страх заполз в мои вены и разлился по крови. Когда он достиг моего сердца, меня на мгновение парализовало. Он собирался ослепить Люцифера своей ложью, еще больше отдаляя его от меня, пока я бы торчала здесь.

— Ты же не хотела бы подвергать свою дочь еще большей опасности, верно? Один враг доставляет хлопоты, но два - это очень плохо.

Мои протесты и проклятия были заглушены пленкой, и ему определенно было наплевать на это. Нет. Только не моя дочь.

Я извивалась и тряслась в его объятиях, мотая головой, чтобы убраться подальше от его прикосновений. Если Аид монстр, то Франко еще хуже его. Он демон, меняющий облик, в жилах которого текли жадность и ложь.

Он слегка размотал клейкую ленту, давая мне достаточно места, чтобы шевелить губами.

— Прикоснись к моей дочери или приблизься к Люциферу, и тебе придется заплатить за это в аду. Считай это прощальным подарком, когда я уйду, придурок.

Вместо того, чтобы причинить мне боль или разозлиться, он злобно улыбнулся.

— Я обязательно получу от тебя прощальный подарок, но это будет твоя смерть. — Он заклеил ленту обратно прежде, чем я успела что-либо сказать дальше. — Спокойной ночи.

С этими словами он вышел из комнаты, закрыв за собой дверь, а я сидела там совсем одна с единственной лампочкой над головой. Единственный свет, который горел в комнате... Единственное, что озаряло меня как знак надежды.

Надежда, от которой я бы так легко не отказалась.

ЛЮЦИФЕР

В отличие от Аида, я не родился трусом. Я сталкивался лицом к лицу со своими собственными демонами и вел свои собственные битвы. И сегодня я собирался сражаться, и я бы выиграл. Я уничтожил бы его так же, как он уничтожил меня.

— Это то самое место? — спросил я Ромеро.

Он кивнул, глядя в землю, и сглотнул.

Он предавал свой собственный народ, своего Капо, чтобы спасти свою единственную семью. Я чувствовал стыд и вину, исходящие от него, когда он подтверждал информацию о складе. Место выглядело заброшенным, и практически невозможно сказать, что все грязные деньги, принадлежащие Аиду, отмывались здесь.

Я набрал номер и нажал кнопку вызова на своем одноразовом телефоне. После первого звонка ответила женщина.

— Это ФБР, — сказал нейтральный женский голос с другой линии.

— Я хотел бы сообщить о секретном штабе. Приезжайте в центр города и поверните направо. Вы найдете заброшенный склад.

— Что там?

— Грязные деньги - десять миллионов, принадлежащих Аиду Ди'Амико.

Без какого-либо дальнейшего взаимодействия я оборвал звонок, бросил телефон на землю и раздавил его ногами. Достав SIM-карту, я избавился от всех улик и кивнул Ромеро, чтобы тот следовал за мной.

Садясь в машину, мы поехали в следующий пункт назначения.

Поездка проходила тихо, именно так, как я предпочитал, но через пятнадцать минут этот ублюдок открыл рот.

— Когда вы отпустите моих жену и сына? Я уже сообщил вам всю информацию, — пробормотал он, глядя в окно.

— Когда дело доходит до мести, ничего не бывает достаточно. Я мог бы убить тебя первым за то, что ты устроил пожар в доме престарелых, так что тебе повезло, что ты жив, — предупредил я, ускоряя движение.

Мы остановились у казино, поставив машину на стоянку.

Я открыл дверцу машины и вышел, заметив, что Ромеро последовал за мной.

— Ты останешься здесь, — приказал я и продолжил идти.

— Что? Почему?

— Присматривать за моей машиной. Это дерьмо стоит миллионы, — бросил я через плечо и вышел со стоянки.

Запахнув куртку поплотнее, я взъерошил волосы, обходя казино и подходя к черному входу. Как и ожидалось, там было четверо охранников. Территория была почти заброшена, и других людей видно не было. Покачав головой, я вошел в свою роль, начав немного покачиваться и ходить неуклюже, как будто я под чем-то.

Они заметили мое приближение, и двое из них направились ко мне с поднятой рукой.

— Сэр, вам нельзя здесь находиться, — заявил лысый охранник грубым голосом.

Я хмуро оглянулся по сторонам.

— О... но мои друзья сказали мне прийти сюда, — невнятно пробормотал я.

— Гостям разрешается проходить только через главный вход, сэр. Пожалуйста, покиньте помещение, — предупредительным тоном произнес другой парень со светлыми волосами.

Теперь я был близок ко всем четверым, все еще ведя себя так, будто ни хрена не понимал.

— Но мне сказали быть здесь. У меня тоже есть деньги, — заныл я.

— Сэр, я предупреждаю вас в последний раз, — сказал лысый парень, кладя руку мне на плечо и проводя ею вниз, когда он схватил меня за воротник.

— На твоем месте я бы этого не делал, — пробормотал я, подразумевая каждое слово, играл я или нет.

Пожалуйста, переступи черту и сделай мой вечер еще более запоминающимся.

— Уноси отсюда свою пьяную задницу, придурок.

Он толкнул меня в плечо, и этого было достаточно, чтобы я перестал притворяться.

Доставая пистолет из кармана костюма, я выстрелил лысому парню в сердце, а блондину между глаз. Двое других охранников достали свои пистолеты, стреляя в меня быстрым огнем, пока я прикрывался телом блондина. Идиоты продолжали стрелять в своего уже мертвого друга, и его кровь водопадом лилась на землю.

Когда у них наконец закончились патроны, я использовал свой шанс и пристрелил их обоих двумя нажатиями на спусковой крючок. В мгновение ока четыре мертвых тела безвольно распростерлись на земле, покрытые лужей крови.

Делая глубокий вдох, я успокоил свои нервы и продолжил делать то, зачем пришел сюда. Я открыл заднюю дверь и осмотрелся. Как и сказал мне Ромеро, это был длинный коридор с несколькими дверями. Но мне оставалось идти только в одно место. Я пошел вперед, переводя взгляд влево и вправо в поисках комнаты, в которую хотел зайти.

Пройдя пять дверей, я нашел нужную комнату.

РАСХОДНЫЕ МАТЕРИАЛЫ. ТОЛЬКО ДЛЯ ПЕРСОНАЛА.

Понял.

Я зашел в комнату, и, к счастью, там никого нет. Комнату заполняли груды коробок, но я знал, что это такое. Я чувствовал их запах.

Наркотики. Порох. Металлический запах только что изготовленного оружия.

И было ясно, что это огромное количество так называемых припасов стоило кучу дерьмовых денег. Не теряя времени, я достал чипы с заложенной в них взрывчаткой микроразмерного размера, размещая по четыре в каждом углу, хотя одного такого плохого парня было достаточно, чтобы взорвать все здание.

В следующую минуту я вышел из здания, обходя мертвые тела, завернул за угол и направился к своей машине, где стоял Ромеро, засунув руки в карманы и прислонившись спиной к капоту.

— Поехали, — приказал я, и он последовал моему примеру, садясь со мной в машину.

— Куда вы ходили? — спросил он со своего места, пристегивая ремень безопасности.

— Не твое собачье дело, — прорычал я и нажал на педаль, увозя нас прочь от казино.

Еще минута, и все здание вскоре превратилось в пепел.

Аид сказал, что мое королевство в опасности. Он и не подозревал, что его собственное королевство разваливалось прямо у него под носом.

Шах и мат.

ГЛАВА 26

Мир означает жертву любви, ведущую к победе, чтобы победить вас.

ТЕЙЯ

Я была вся в поту, а руки и ноги покрылись волдырями. Я понятия не имела, который сейчас час, но прошло уже несколько дней с тех пор, как я пыталась вырваться из пут. Я терпела неудачу снова и снова, но в глубине души я должна была бороться, особенно после того, как узнала, что Франко сделал и мог сделать.

Но после того, как я почувствовала, что моя кожа почти слезла с веревок, я, наконец, развязала веревки и вытащила руки из пут. Я вздохнула с облегчением, ослабляя узлы на ногах и снимая скотч со рта, прежде чем немедленно встала.

Я огляделась в поисках чего-нибудь, что можно было бы использовать в качестве оружия. Но единственные вещи в комнате - веревка и стул. Не имея другого выбора, я взяла веревку, которая все еще в хорошей форме, и намотала ее на руки, готовясь задушить любого, кто попытался бы меня остановить.

Я ждала прибытия либо охранников, либо Франко, чувствуя, как мои нервы на пределе, а ноги дрожали. После ожидания, которое, по ощущениям, длилось несколько часов, стоя у двери, она наконец открылась, и мужчина вошел в комнату. Я крепче сжала веревку, наблюдая, как он внезапно остановился, увидев пустой стул, и, пользуясь случаем, обмотала веревку вокруг его шеи и отдала все силы, чтобы задушить его, вложив в это каждую унцию своей силы, которая у меня осталась.

Мужчина кряхтел и тянул за веревку, пытаясь вырваться, кашляя и хватая ртом воздух при каждом резком натяжении. Его ноги начали постепенно подкашиваться, когда он стоял на коленях на полу, пытаясь освободиться от повязки на шее. Но когда мой взгляд переместился на татуировку феникса у него на запястье, моя хватка начала ослабевать. Воспользовавшись случаем, он немедленно снял веревку со своей шеи и начал энергично кашлять.

— Ромеро? — прошептала я.

Он закашлялся, держась за кадык и тяжело дыша. Когда он повернулся, его черные глаза встретились с моим взглядом с оттенком замешательства, которое соответствовало моему.

Его светлые волосы были зачесаны назад, а вокруг носа, губ и брови виднелось несколько синяков и порезов. Его обычно оливковая кожа выглядела немного бледной.

— Что ты здесь делаешь?

— Твой гребаный бывший парень привел меня сюда, и теперь я его гребаная комнатная собачка, — прорычал он, прежде чем встал на ноги и поправил костюм.

— Подожди. Что ты имеешь в виду? Что происходит?

И тут же он начал объяснять мне все и какие опасности поджидали нас. Мое сердце забилось быстрее с каждым событием, которое он раскрыл, и с тем, что сделал Люцифер.

— Он даже отправил видео, где вы с ним трахаетесь, Аиду. Он знал, что Аид сойдет с ума, если увидит это. Он присылал их каждые несколько дней с тех пор, как тебя похитили.

— Что?

— Аид выбросил офисный стул из окна, когда получил первое. Я был с ним в комнате. О чем ты думала?

Я провела рукой по волосам.

Он разделил с Аидом наши самые интимные моменты. Но он сказал, что любил меня.…зачем ему это делать?

Зачем ему разрушать наши самые дорогие моменты, деля их с Аидом?

Лгал ли он точно так же, как я? Чтобы отомстить Аиду?

Нет. Нет.

Я не могла позволить его прошлым ошибкам помешать мне сказать ему правду. Он заслуживал того, чтобы знать это, даже если это могло причинить ему боль или он мне не поверил бы.

— Я должна пойти к нему и все рассказать, — пробормотала я, направляясь к двери, но тут же наткнулась на твердую грудь.

Гребаный Франко.

Я посмотрела на него с каждой каплей ярости внутри меня.

— Шевелись, пока я тебя, блядь, не убила, — предупредила я его.

— И куда же, по-твоему, ты направляешься? — усмехнулся он, наклоняясь ко мне поближе.

— Спасаю Люцифера от такого ублюдка, как ты. Я собираюсь рассказать ему все, и мне все равно, поверит он мне или нет...

Он внезапно начал истерически смеяться, приводя меня в замешательство. Я оглянулась на Ромеро в поисках каких-либо признаков, но его глаза опущены. Что происходило?

— Даже если ты захочешь потанцевать, как танцовщица на шесте, которой ты была, я не стану тебя останавливать.

Мои глаза расширились от удивления. Что?

Нет, он блефовал. Здесь должен быть какой-то подвох. Он пытался оттрахать меня.

Словно прочитав мои мысли, он ответил:

— О, я не манипулирую тобой. Мне это больше не понадобится, потому что угадай, кто здесь, чтобы забрать тебя.

Он злобно ухмыльнулся, как будто выиграл в лотерею. Внезапно я почувствовала, как моя надежда потускнела, сменяясь страхом и тревогой. Мое сердце заколотилось быстрее, поскольку я уже почувствовала, как надо мной навис ужас.

— Кто?

— Твой муж.

ЛЮЦИФЕР

Будь сильным. Будь сильным. Будь сильным.

Я продолжал повторять эти два слова как мантру с тех пор, как мне позвонил Аид после того хаоса, который я обрушил на его королевство.

Он знал, что у меня была сила причинить ему больше вреда. В конце концов он сдался, мудро обдумав свои следующие шаги. Аид прекрасно понимал, что если его Подчиненный узнал бы о том, какой ущерб я ему причинил, и что он ни черта не смог бы с этим поделать, он наверняка был бы мертв.

И теперь он здесь. На пороге моего дома с остальной информацией о маршруте в обмен на свою жену.

Женщину, которая предала мое сердце, мою душу.

Его "Рендж ровер" затормозил на подъездной дорожке, за ним следовали другие машины в качестве охраны. Водитель открыл перед ним дверцу, и он вышел, одетый в серый костюм и парадные брюки с соответствующим серо-белым галстуком в полоску. Ромеро последовал примеру своего костюма и встал рядом со своим капо.

Через пару шагов мы оказались лицом к лицу, когда я стоял на пороге в своем собственном черном костюме, а мои охранники окружали меня и помещение. Одно неверное движение, и мне было бы наплевать на то, что он внезапно умер бы прямо у меня на глазах.

Его глаза не отрывались от моих.

— Где она?

Я холодно уставился на него, засунув руки в карманы костюма.

— Сначала информация, потом твоя жена.

Его челюсти сжались, он щелкнул пальцами, и один из охранников подошел, неся с собой iPad. Он нажал несколько кнопок и подождал несколько секунд, чтобы загрузить файлы, содержащие информацию. Я кивнул одному из своих охранников, когда он взял iPad.

— Отдай это Франко, — приказал я, когда он, кивнув, ушел.

— А теперь тебе пора выполнить свою часть сделки.

— Ты ждал почти месяц, можешь подождать еще несколько минут, — предупредил я.

Его гнев разгорался с каждой минутой, в то время как он пытался контролировать его, осматриваясь вокруг. Через несколько мгновений появился охранник, передающий iPad охраннику моего сводного брата.

— Все готово, сэр.

— Хорошо. Скажи Франко, чтобы привел ее, — приказал я.

— Подожди. Один из моих людей будет сопровождать твою охрану. Возможно, ты планируешь увезти ее куда-нибудь еще или продолжать мучить.

Я закатил глаза.

— Поверь мне, когда я говорю, что хочу, чтобы весь этот фарс закончился как можно скорее. Но хорошо, один из твоих людей может сопровождать Франко.

— Ромеро, иди с ним, — приказал он своему правому человеку, глаза которого были опущены, когда он проходил мимо меня вместе с моим охранником.

Мне хотелось улыбнуться, но я был не в настроении выражать свои эмоции.

Я проглотил комок в горле, пытаясь сохранить невозмутимое выражение лица.

Сейчас она уйдет.

Она вернулась бы к своему мужу, который возненавидел бы ее за то, что она спала с его заклятым врагом. Это было бы ее наказанием за предательство меня.

Ненависть.

Аид наверняка видел каждое видео и всегда бы вспоминал его, как фильм, каждый раз, когда он был с ней. Даже когда они попытались бы преодолеть это, это преследовало бы их обоих, как кошмар. Она украла и разбила мое сердце... теперь ее очередь.

Она не любила меня, но она так сильно любила своего мужа, что готова делать все, что он сказал бы. Ее сердце принадлежало ему, и скоро вся эта любовь исчезла бы.

Звуки шагов становились все громче и громче, давая мне знать о ее присутствии. Мое тело напряглось, но я взял себя в руки прежде, чем Аид успел заметить мою маскировку.

— О Боже, Тейя, — прошептал Аид и, не дожидаясь, пока она подошла бы к двери, сразу же вырвался внутрь и заключил ее в объятия.

Я ни разу не навещал ее с той ночи, когда накачал наркотиками, потому что знал, что один взгляд на нее — и я снова был бы разбит вдребезги. Я также не хотел, чтобы она и дальше манипулировала мной своей ложью о невиновности. Я обернулся и посмотрел через плечо, обнаруживая Тейю в объятиях ее мужа, его руки крепко обнимали ее. Но ее глаза оставались прикованными ко мне. Слезы текли из ее глаз, волны эмоций появлялись в ее взгляде с таким количеством скрытых слов. Мне почти казалось, что она умоляла меня о чем-то... она искала что-то, не позволяя Аиду узнать об этом.

Прощение?

Я покачал головой и посмотрел вперед, крепко сжимая кулаки. Я никогда не смог бы простить ее за предательство. Никогда.

— Я испытываю такое облегчение. Слава Богу, ты здесь, — приглушенный голос Аида вызвал у меня желание убраться отсюда ко всем чертям. — Что случилось с твоими руками? — выдохнул он с беспокойством и яростью в голосе.

Это заставило меня обернуться, и именно тогда я увидел волдыри у нее на руках.

Какого хрена...

— Ты мудак! Что ты с ней сделал? — Аид был готов наброситься на меня, но я знал, что он не настолько глуп, чтобы попытаться это сделать.

Ее глаза все время были прикованы ко мне, как будто я был единственным человеком, который существовал в комнате.

Как она вообще их достала? Я прищурился и заметил следы от веревки. Она пыталась выбраться, она собиралась сбежать. И что бы она сделала?

Побежала бы к нему? Раскрыла еще больше секретов?

Я отвернулся, стараясь не обращать внимания на все это.

— Она жива и дышит. Ты заполучил ее, а я получил то, что мне было нужно, а теперь убирайся отсюда на хрен, — прорычал я.

Я ожидал, что он будет спорить дальше, но он этого не сделал. Мое сердце билось так быстро, что я слышал, как оно стучало у меня в ушах, когда она начала уходить, а Аид защищающе обнял ее.

Я просто стоял там, как холодная бездушная статуя.

Я почувствовал, как мое сердце вспороли прямо тогда и там. Видеть, как она уходила во второй раз, было еще больнее, чем в первый. Но на этот раз у меня нет надежды когда-либо вернуть ее. Это наш последний раз.

Спускаясь вниз, она чуть не споткнулась. Мое тело тут же дернулось вперед. Но Аид был рядом с ней и поймал ее, я сделал шаг назад, немедленно восстанавливая самообладание.

Аид открыл ей дверь, прежде чем она оглянулась через плечо, позволив еще большему количеству слез хлынуть из своих прекрасных глаз. Но даже не произнося ни слова, она многое говорила своими глазами…со своими слезами уныния.

Прости. Надеюсь, однажды ты простишь меня.

Она выразила свои мысли, не произнеся ни слова. В тот момент я почувствовал, что ей действительно жаль... Она сожалела о том, что сделала.

Я действительно любил тебя…Я все еще люблю... И всегда буду любить. Клянусь своим сердцем.

Аид массировал ей плечо, и дверь закрылась, а я остался по-прежнему в дверях. Моя грудь поднялась и опустилась, как это становилось трудно для меня, чтобы дышать...думать...говорить. Я думал, что, как только она уехала, я бы почувствовал... облегчение. Но теперь я знал, как ошибался, когда наблюдал, как машины отъезжали от моего дома, пока не скрылись из виду.

Не было ни облегчения, ни покоя. Все, что я чувствовал, это боль, сжимающую сердце и разрывающую душу. Кровь текла по моим нервам, но я чувствовал холод внутри. Я выдыхал и вдыхал, но не чувствовал кислорода в легких. Все мое тело ощущало слабость, несмотря на то, каким широким и мускулистым я был. Она была со мной всего месяц... всего месяц. И это все время, которое потребовалось ей, чтобы снова завоевать мое сердце.

Но теперь она ушла.

Я должен развернуться. Вернуться в свой офис и вернуться к работе. Воспользоваться преимуществами новой власти, которую я получил. Может быть, трахнуть шлюху или двух, чтобы выбросить ее из головы.

Но меня больше не волновало ни одно из этих событий.

Тем не менее, я повернулся и вошел в свой кабинет, заперев за собой дверь, и сел в свое кресло, как король на своем троне, положив руки на обе ручки.

Я посмотрел на iPad, на котором была информация о маршрутах, которые я получил от Аида. Я отомстил своему сводному брату за все, что он сделал, чтобы разрушить мою жизнь с самого начала.

Победа лежала у меня на ладони, как трофей.

Я победил. Я получил то, чего хотел столько лет.

Я победил его в его игре.

Но почему эта победа не поддержала мою гордость?

Почему эта победа казалась бесполезной.... абсолютно напрасной?

Даже сидя на своем троне, почему я чувствовал, что потерял все?

ГЛАВА 27

Любовь разбивает душу, когда душа верит, что она существует.

ТЕЙЯ

Я была разбита много раз в жизни. Но на этот раз я была непреклонна, потому что я оставила кусочки своего сердца Люциферу. Меня не волновало признание Аида, в этом не было смысла. Самое худшее, что он мог сделать, это избивать меня до тех пор, пока я не потеряла бы сознание.

Я снова была его пленницей.

В тот момент, когда Франко сказал мне, что Аид был здесь, чтобы забрать меня, я поняла, что все кончено, у меня не осталось другого выхода. Я не могла сказать Люциферу правду в присутствии Аида. Я и так многим рисковала.…Я не могла больше рисковать своей дочерью.

Но я не отказалась бы от поисков. Даже когда мне будет больно и я буду избита, я буду искать ее.

Хотя, Аид был абсолютно спокоен на протяжении всей поездки и полета на самолете. Его тело было насмешливым и напряженным от ярости, которую я чувствовала исходящей от него даже на расстоянии нескольких дюймов. Я чувствовала ужас по мере того, как мы подъезжали все ближе и ближе к его дому...нашему дому.

К тому времени, когда мы выехали на подъездную дорожку, была полночь.

Аид вышел раньше меня и открыл передо мной дверцу машины, я вышла медленными шагами, пытаясь оттянуть это как можно дольше.

Он оглянулся через плечо и кивком головы отпустил всех на ночь. В ту минуту, когда все охранники ушли вместе с Ромеро, который бросил на меня жалкий взгляд, Аид снял свою маску самообладания и схватил меня за волосы. Он даже не позволил мне опустить ноги на землю, когда втащил меня в дом за волосы, чуть не сорвав с меня скальп.

Я вздрогнула и съежилась от боли, пробежавшей мурашками по коже, когда он потащил меня вверх по лестнице, но это была не наша спальня. Это была комната для гостей с одной кроватью, единственным зеркалом и маленьким окошком, ввинченным в него засовами.

Он оттолкнул меня, когда я с тяжелым стуком приземлилась на пол, ушибив локоть и колено. Аид стоял рядом со мной, расхаживая взад-вперед, запустив руки в волосы, раздувая ноздри и стиснув челюсти так сильно, что я слышала, как стучали его зубы.

— Ты гребаная сука…у тебя было одно задание. Всего одно. И ты ни хрена не смогла сделать, — он выплевывал свои слова, как яд, когда его яростный взгляд впился в мой, заставляя мою кожу покрываться мурашками страха.

Я много раз видела Аида в гневе. Я чувствовала его гнев, но такой…Я никогда не видела в нем такой ядовитой ярости. Само зрелище заставило мое сердце биться быстрее. Я проглотила комок в горле и облизала пересохшие губы.

— Т-ты сказал мне раздобыть информацию... И я раздобыла...

Мои слова остались незаконченными, когда Аид пнул меня в живот, заставив взвыть в агонии.

— Что было чертовски бесполезно! Ты даже не смогла отравить его, сука. Ты знаешь, что этот ублюдок сделал! Он разорил мое казино вместе с моими наркотиками и запасами оружия. Более того, ФБР теперь охотится за моей задницей по обвинению в отмывании грязных денег! — он кричал так громко, что у меня заболели барабанные перепонки. — Я могла видеть, как вены от гнева вздулись у него на лбу. — Но ты, — он начал хлопать в ладоши, — ты была не только маленькой шпионкой, но и шлюхой. Сколько тебе буквально потребовалось на это? Два дня? Два дня сосать его член и позволить ему трахнуть тебя!

Он опустился на колени рядом со мной и ударил меня по лицу. Удар был таким сильным, что у меня сразу же потекла кровь из губ.

— Он присылал мне видео каждого раза, когда его член был внутри тебя. То, как ты стонала и выкрикивала его имя... Даже гребаный слепой парень понял бы, что ты принадлежишь ему. Как ты могла? Что, блядь, у него есть такого, чего нет у меня? Неужели ты думала, я не замечал, как ты закрывала глаза и лежала в постели, как безжизненная кукла, когда мы были вместе? — Он схватил меня за волосы, притягивая ближе к себе, и покачал моей головой. — Черт возьми, отвечай мне! — заорал он мне в лицо. — Это всегда был он. Всегда, — проворчал он, снова швыряя меня на пол. — В тот день, когда я встретил тебя, я хотел, чтобы ты была моей.… Я так сильно тебя полюбил. Но, в конце концов, он был тем, кого ты выбрала, — он покачал головой, стискивая челюсти.

Если он думал, что его любовь ко мне проявлялось в том, что он выбивал из меня дерьмо, то он никогда не знал определения любви.

— Но не волнуйся. Твое желание стать шлюхой будет исполнено, — он улыбнулся, как монстр, которым он и являлся, когда его указательный палец провел по крови на моей нижней губе, размазывая ее по мне, как губную помаду.

— Ч-что ты имеешь в виду? Ты сказал, что вернешь мне мою дочь, — прошептала я, чувствуя, что мне трудно произносить слова, поскольку страх сжал мне горло.

Он хихикнул.

— Сколько прошло... пять лет. Пять лет нашего брака, а ты все еще думаешь, что я джентльмен, который держит свои обещания, — он усмехнулся. — Я тот черный король в шахматах, чьи дела и слова так же темны, как и он сам. Наполненный ложью и предательством.

Нет. Нет. Нет.

Этого не могло быть. Я не позволила бы ему снова забрать мою дочь.

Внезапный прилив ярости заставил меня встать, когда я начала атаковать Аида, нанося удары в живот и лицо. Но из-за волдырей на моих руках мне было очень трудно сдерживать свои удары. Я даже попыталась ударить его коленом в пах, но, как будто предвидя это, он заблокировал движение, схватил меня за шею и сильно прижал к стене, поднимая мое тело выше.

— Храбрая, да? Честно говоря, я совсем не против этого. Продолжай в том же духе, потому что скоро каждая крупица храбрости и силы внутри тебя будет разорвана на куски и сожжена, — предупредил он, крепче сжимая мою шею, заставляя меня вздыматься и корчиться, хватая ртом воздух. Мое зрение почти расплылось.

Мое тело задрожало, когда я схватила его за руку, чтобы вырваться, хотя это бессмысленная попытка. Мое зрение потемнело, а сознание ускользало от меня.

Но внезапно он ослабил хватку и отступил назад, пока я кашляла и делала тяжелые глубокие вдохи, чувствуя, как горели легкие.

— Охрана, — крикнул Аид, и двое охранников ворвались в комнату, пока я лежала на полу. — Вы двое знаете, что делать. Как я тебе уже говорил, развлекайтесь, — пробормотал он, и от мрачного обещания в его тоне у меня по спине пробежали мурашки, прежде чем он вышел из комнаты и запер за собой дверь.

Я услышала шорох одежды и почувствовала, как мое сердце колотилось от неведомого страха. Когда я подняла глаза, обнаружила, что двое охранников уже смотрели на меня с голодным, темным желанием, их глаза обшаривали мое тело с головы до ног.

— Ч-что вы двое делаете? — резко прошептала я, прижимаясь спиной к стене и лихорадочно оглядываясь в поисках выхода.

— Развлекаемся, как и сказал босс, — заявил парень с густой бородой, облизывая губы.

Рубашки и обувь были сняты с обоих до того, как они начали расстегивать ремни.

Я бросила на них свирепый взгляд, который они оба проигнорировали.

— Не смейте поднимать на меня руку. Аид убьет вас обоих, — предупредила я.

Они оба захихикали, прежде чем охранник с темно-черными волосами сказал что-то, от чего у меня тут же упало сердце.

— Это ваш муж сказал нам делать с вами все, что мы захотим.

Но не волнуйся. Твое желание стать шлюхой исполнится.

Резкие слова, сказанные Аидом, эхом отдались в моей голове, когда я поняла, что он имел в виду ранее. Крайний шок и ужас наполнили мой разум, когда я поняла, какой ад обрушился на меня.

Парень с бородой сделал первый шаг, схватив меня за руку и наклонился ближе ко мне. Рефлекторно я оттолкнула его руку и влепила ему пощечину прямо по лицу. Внезапно рука другого парня ударила меня по лицу, отчего моя щека ударилась о стену. Я тихо выругалась, почувствовала руку под своей челюстью и мгновенно прокусила кожу.

— Гребаная сука, — проворчал он и резко оттолкнул меня.

Он сделал движение, чтобы напасть на меня, но его партнер остановил его хитрой ухмылкой и кивнул. Безмолвный разговор между ними.

— Это не обязательно должно быть насилием. Давай упростим ситуацию для нас троих, — парень с бородой кивнул своему напарнику.

В мгновение ока парень поймал меня, подтащил к себе и толкнул на кровать.

— Нет! Прекратите, — запротестовала я.

Он, не теряя времени, забрался на меня сверху, подняв мои руки над головой, пока я корчилась и дрыгала ногами, чтобы убраться подальше от худшего кошмара в моей жизни. Горячие слезы текли по моим вискам и впитывались в волосы в моем состоянии шока.

— Нет! Нет! Не делайте этого! Остановитесь! — закричала я, моля Бога помочь мне.

Он мрачно усмехнулся себе под нос, в то время как мой взгляд переместился на другого парня, который подошел ко мне со шприцем в руке, несколько раз постучал по крышке и пощупал пульсирующую точку на внутренней стороне моей руки. Мое сердце бешено колотилось, отдаваясь в ушах учащенным сердцебиением. Я извивалась и боролась еще сильнее, когда ужас разлился по моим венам.

— Я умоляю…пожалуйста, не делайте этого, — мой голос дрожал.

Слезы защипали мне глаза, когда я почувствовала, как игла ласкала мою кожу, прежде чем проникла сквозь нее, и я почувствовала легкое покалывание в нервах.

Люцифер... Пожалуйста, спаси меня... Пожалуйста, помоги мне, — пробормотала я про себя, хотя было бесполезно даже думать о нем.

Парень, стоящий надо мной, крепко сжал мои руки, когда я почувствовала, как его эрекция уперлась мне в живот. В этот момент его партнер осторожно нажал на шприц и через мгновение отступил назад, убирая инъекцию.

Прежде чем я осознала это, почувствовала, что сдалась. Мое тело постепенно успокоило само по себе. Голоса отдавались эхом вдали. Двое мужчин расплылись и вскоре исчезли.

— Сколько кокаина ты ей дал? — услышала я голос.…кто это был?

— Не волнуйся, она не упадет в обморок. Ты хочешь начать первым или мне начать?

Кто это говорил?

Зашуршала еще одежда, и я услышала отчетливый звук закрываемых или открываемых молний? Я понятия не имела. Я знала, что мое тело переместилось ...это было слишком, я слышала все, слышно хрипение и рычание в течение нескольких часов.

Я не могла плакать. Я не могла протестовать. Я не могла пошевелить ни единой конечностью.

Я просто не могла контролировать ни свое тело, ни свой разум.

Но мои нервы больше не были напряжены от страха, когда я почувствовала, что его место заняло что-то другое.

Эйфория.

Мир вокруг меня внезапно изменился. Я больше не была в аду, поскольку оказалась в темном месте без света. Там была абсолютная кромешная тьма. Но мой взгляд привлекла белая точка, и я проследила за ней, чем ближе я смотрела, тем больше она увеличивалась, заставляя меня прищуриться. Но когда я дотронулась до нее, я вернулась в свой безопасный рай.

Мои глаза расширились, когда я оглядела окружающее... Океанские волны, разбивающиеся под порывами ветра, ласкающего мои волосы. И на мгновение я обрела покой.

Нет разбитого сердца. Нет боли. Нет печали.

Это просто...я.

Это то, что мне было нужно... Это то, чего я хотела.

***

РОМЕРО

Я сделал большой глоток виски, прикончив напиток за считанные секунды. Успокаивающее жжение разлилось по моему горлу, когда я приготовил себе еще один напиток. Но независимо от того, сколько я выпил, это плохо оказывалось на моем желудке. Мое сердце колотилось каждый раз, когда Аид звонил мне или смотрел в глаза. Мало-помалу я чувствовал, что моя преданность ему улетучивалась. Я поклялся защищать его и быть верным ему до последнего вздоха, татуировка на костяшках моих пальцев доказывала это. Но какой смысл в этих чернилах на моей коже, когда я пачкал кровью своих людей?

Наполняя стакан и кладя в него кубик льда, я отпил глоток.

Но я также пообещал своей жене, что буду защищать ее и нашего ребенка. Я всегда знал, что они были моим единственным слабым местом и что любой мог использовать эту информацию против меня. Вот почему я никогда никому не рассказывал о своем браке. Но я понятия не имел, как этот гребаный Люцифер узнал о них.

Я никогда не смог бы забыть ужас, который увидел в глазах своей семьи. Они никогда этого не заслуживали. У меня не было другого выбора, кроме как спасти их, даже если это означало причинить вред моему собственному народу и Капо.

Когда я собирался допить второй бокал, вопль агонии заставил мой взгляд переместиться на второй этаж. Я нахмурился в замешательстве, когда поставил свой бокал и встал настороже, моя рука немедленно потянулась к пистолету. Прищурившись, я на дюйм приблизился, замечая, что дверь в спальню для гостей открыта. Снаружи по обе стороны двери стояли два охранника.

— Охрана! — закричал Аид, и оба стражника ворвались внутрь.

Несколько секунд спустя вышел Аид, закрыл дверь и направился в свою спальню. Вздыхая с облегчением, я попытался расслабиться и подкрался к бару.

Внезапно женский крик заставил меня обернуться, и на этот раз я достал пистолет и бросился наверх. Я знал этот голос, я слышал его каждый день с того дня, как приехала сюда. Но на этот раз ее мучил не Аид, и она должна быть спасена как часть моего долга. Как раз в этот момент Аид вышел из своей комнаты, прищурил глаза и направился ко мне.

Я пытался открыть дверь, но она заперта. Я направил пистолет на замок, но палец не нажал на курок, потому что Аид забрал у меня пистолет. Крики становились громче, она умоляла освободить ее, снова и снова приказывая охранникам остановиться.

— Нет! Прекрати! — громко закричала Тейя.

— Ромеро, пойдем со мной. Мне нужно обсудить кое-что важное, — Аид говорил спокойно, как будто с его женой ничего не происходило.

— Но, сэр, Тейя? Она кричит...

— Это не твое дело. Давай спустимся вниз, — он повел меня прочь от двери, но я остался стоять как вкопанный.

Прежде чем я осознал это, крики прекратились. Хрюканье и шлепанье кожи друг о друга заполнили мои уши. Мгновенный ужас охватил меня, и, не раздумывая, я выстрелил в замок и ворвался в комнату. И зрелище, которое предстало передо мной, будет преследовать меня всю оставшуюся жизнь.

Охранники обнажены по пояс, один из них сверху Тейи, его член внутри нее, когда он встречает мой пристальный взгляд свирепым взглядом. Но Тейя... Она просто лежала там обнаженная и неподвижная. Это почти как безжизненный человек.

Не раздумывая, я прострелил парню, лежащему на ней, плечо, наблюдая, как он закричал от боли, а из пулевого отверстия сочилась кровь, в то время как его напарник поднял руку, но с предупреждающим выражением на лице.

— Ромеро! Что, черт возьми, с тобой не так, — прорычал Аид сзади и развернул меня.

— Сэр, о-они... — впервые в жизни я заикаюсь.

Запустив руку в волосы, я свирепо смотрю на Аида.

— Она получает по заслугам, и это не твое гребаное дело, — сказал он так, как будто это была самая обычная вещь.

— Разве ей не достаточно, сэр?

— Что ты только что сказал? — его предупреждающий тон в этот момент не имел для меня значения.

— Она всегда была твоей маленькой пешкой. Ты всегда использовал ее так, словно тебе было на нее наплевать. Ты наказывал ее, бил кулаками, пинал ногами.…делал с ней все ужасные вещи, чтобы дисциплинировать ее. Я всегда был свидетелем того, как ей было больно, потому что вмешиваться в твою личную жизнь было не моим делом. Но это? Несмотря ни на что, она определенно не заслуживает этого!

Он мгновенно обхватил меня рукой за шею и с громким стуком прижал к стене. Его глаза потемнели от ярости, когда его рука крепче сжала мою шею, а пальцы с силой надавили на точку пульса. Но даже он знал, что это ни хрена со мной не сделало бы. Я проходил через худшее.

— Это все равно не твое дело. Твоя единственная гребаная работа - слушать своего капо и выполнять его приказы, как хороший маленький солдат, которым ты и являешься, — прорычал он мне в лицо. — Как твой Капо, это приказ, держись от нее подальше, потому что я больше не считаю ее своей женой. Теперь она просто шлюха для мужчин в этом доме. Понял?

В последний раз надавив рукой на мою шею, он убрал пальцы и сделал шаг назад, прежде чем самодовольная улыбка растянула его губы.

— И если ты хочешь трахнуть ее, не стесняйся. Но не превращайся в героя, пытаясь спасти ее. Я узнаю. И поверь мне, ты рожден не для того, чтобы быть героем, — он нежно хлопнул меня по щеке, как ребенка, и вышел из комнаты.

Я просто стоял и смотрел на бессознательное тело Тейи в постели. Я бросил предупреждающий взгляд обоим охранникам, которые выбирали правильный вариант, и пока что покинули комнату. Подойдя к ней, я накрыл ее тело одеялом и сделал шаг назад. В этот момент мой взгляд переместился на иглу, лежащую на полу. Взяв его в руки, я заметил, что он пуст, но знакомый запах наполнил мои ноздри, заставляя мою кровь закипать.

Она, блядь, накачана кокаином.

Когда я посмотрел на ее невинное личико, мое лицо исказилось ненавистью. Ненависть к моему Капо. Я видел многих капо, использующих своих жен в качестве рабынь, а когда они им надоедали, они либо убивали их, либо выгоняли. Но это?

Это за гранью безжалостности. И вид Аида, превращающегося в монстра, который преследовал в кошмарах каждого человека, заставил меня презирать его еще больше.

Несмотря на то, что она была солдатом, слугой капо, она все еще относилась ко мне как к человеку. Как компаньонка, она была рядом, чтобы выслушать мои горести, хотя я никогда не помогал с ее горестями. Но на этот раз ей нужна моя помощь.

На данный момент я спас бы ее. Но как долго я смог бы это делать?

Аид - это правда... не мое дело. Но в глубине души я знал, что если я позволил бы это, то никогда не смог бы простить себя, потому что ни одна женщина в этом мире не заслуживала такого обращения.

Но как мне спасти ее?

С камерами в каждом углу и охранниками, притаившимися в коридорах, Аид узнал бы об этом немедленно. Я проглотил комок в горле, пытаясь найти все возможные способы спасти ее.

Только один пришел мне в голову. Только один вариант.

Но даже я не знал, стоило ли рисковать. Я не мог покинуть город в ближайшие несколько дней, а это значит, что я должен ждать и переносить ужасы, как трус. Я уже предатель после той кровавой бани, которую устроил.

Что еще я мог бы сделать?

Сейчас все, что я мог сделать, это молиться, чтобы Тейя не потеряла надежду.

***

ЛЮЦИФЕР

Я проснулся от кошмара, когда на балконе вспыхнул яркий свет. Все еще был день, но я понятия не имел, когда вообще заснул. Я никогда не спал дома.

Но с тех пор, как Тейя ушла, я не мог перестать видеть сны о ней о ней. И это всегда приводило к тому, что с ней происходило что-то плохое, пока я был пленником кого-то в темноте. Ее пытали, она взывала ко мне о помощи, и хотя я так сильно хотел этого, я все равно не могу пошевелиться. Проводя рукой по вспотевшему лбу, я перевел взгляд на пустой стакан и недопитую бутылку скотча. Я налил себе новый напиток, не заботясь о том, чтобы умыться или принять душ. Мне нужно было что-нибудь крепкое, чтобы успокоить нервы.

Моя радость победы длилась всего один день. После этого пустота в моем сердце наполнилась печалью и опустошенностью.

Последние несколько дней я спал и ел в своей комнате. Время от времени приходил Франко с рабочими делами, хотя я был не в настроении работать. Усталость от бессонницы действительно сказывалась на мне. Я знал, что мне нужно как следовало поесть и выспаться, чтобы мыслить здраво и вернуться к работе. Но мои мысли всегда возвращались к ней. Мои сны были поглощены ужасными событиями, связанными с ней.

Это был какой-то знак?

Почему она мне снилась такой?

Ее запах все еще витал на простынях, и я строго-настрого приказал горничным не менять их. Но сегодня кое-что еще приходило мне в голову... что-то зловещее.

С того дня, как она ушла, у меня стоял комок в горле, мое сердце билось быстрее каждый раз, когда я думал о ней. Я всегда планировал отправить секс-записи Аиду, но это было для того, чтобы поднять мое эго и ранить его. Но теперь, когда я ясно подумал об этом, мне не следовало этого делать. Возможно, это было слишком.

Черт, я надеялся, что Аид не доставлял ей хлопот.

Я пытался убедить себя день и ночь, что вернуть ее ему было правильным выбором. У нас никогда не было реального шанса быть вместе, и она выбрала его вместо меня давным-давно. Но почему ее признание казалось таким реальным?

Каждый раз, когда она говорила мне, что любила меня всегда, в ее глазах вспыхивали волны эмоций. Хотя она вернулась к своей жизни, я все еще не мог перестать беспокоиться о ней.

Черт.

У меня возникло искушение позвонить Аиду или Ромеро, но потом я понял, что удалил их номера, потому что больше никогда не хотел иметь с ними ничего общего. Эта сделка обошлась мне достаточно дорого. Мне просто нужно было услышать, что с ней все в порядке.... Может быть, после этого я смог бы двигаться дальше.

— Франко, — позвал я.

Через несколько минут он вошел в комнату.

— Сэр?

Допивая седьмой бокал, я поставил его на тумбочку, избегая встречаться с ним взглядом. Подумал бы он, что я отчаянно хотел узнать о ней? Подумал бы он, что я слабый из-за того, что все еще цеплялся за ее воспоминания?

— Ммм... какие... обновления сделаны для дома престарелых? — спросил я его, хотя это был не главный вопрос, на который я хотел получить ответ, и налил себе еще виски.

Он болтал о новых обновлениях, а я продолжал кивать, как будто слушал его.

— Хм. Хорошо. Есть еще новости об Аиде?

— Нет, сэр.

— А что насчет…Тейи? Есть новости о ней?

Я сделал большие глотки напитка, чтобы избежать короткого молчания, которое все нарастало.

— Нет, сэр. Мой информатор сказал мне, что она вернулась к своему обычному распорядку дня. Проводит время со своим мужем и ходит по магазинам.

Моя рука сжала стакан так крепко, что он чуть не разбился, прежде чем я поставил его на стол. Я кивнул и взмахом руки отпустил Франко.

Проводит время со своим мужем и ходит по магазинам?

Это то, что она делала, в то время как я проводил свои дни, постоянно беспокоясь о ней. Мгновенная ярость ослепила мои мысли и действия.

Знаете что? Трахните ее. Она могла делать все, что хотела, когда хотела. Если она не заботилась о том, чтобы разбить мне сердце и жить своей жизнью, как будто ничего не произошло, тогда я мог сделать то же самое.

Не успев опомниться, я продолжил пить и пить, пока не потерял сознание с мыслями о Тейе, улыбающейся мне, когда она шептала, как сильно любила меня и всегда будет любить.

***

На шестой день я почувствовал себя более собранным и расслабленным. Каждый раз, когда мои мысли возвращались к Тейе, я погружался в работу или новые дела.

А если работа не помогала, я просто шел в спортзал и выпускал пар.

Я прошел по новым территориям, которые получил от Аида, и, увидев новые маршруты, разложенные передо мной на столе, почувствовал удовлетворение от победы. Эти новые маршруты принесли бы мне больше сделок.

Используя красный маркер, я обводил и пересекал необходимые склады и маршруты, когда стук в дверь заставил меня отвести взгляд.

Я поднял глаза и увидел Максвелла, прислонившегося к дверному проему в своем обычном черном костюме, с улыбкой на лице.

— Кажется, ты сейчас в лучшем настроении, — пробормотал он.

Я кивнул.

— Да, просто просматриваю новые макеты. Я уже отметил твой.

Откладывая маркер, я расправил плечи, чтобы расслабить напряженные мышцы, одновременно закатывая рукава своей белой рубашки, но не отрывая глаз от чертежей.

— Слышал от мужчин, что ты несколько дней хандрил в своей комнате? В чем дело? — спросил он, прежде чем выпрямился и подошел ко мне.

Скрестив руки на груди, я притворился, что изучал чертежи, вместо того, чтобы отвечать на его вопрос. У меня нет времени на это дерьмо.

У меня нет времени думать о ней.

Его шаги приблизились, пока он не встал рядом со мной, копируя мою позу.

— Чего ты хочешь? — прорычал я, чувствуя раздражение.

— Это из-за нее? Твоего маленького ангела?

Как бы мне хотелось стереть с его лица эту самодовольную улыбку.

— Не впутывай ее в это, — предупредил я, взяв маркер в руку, чтобы отвлечься.

Но я достаточно хорошо знал, что Максвелл так просто не ушел бы от этой темы.

— Почему? Она услышит, как мы сплетничаем из ее спальни, — тихо усмехнулся он.

— Она ушла. Вернулась к своему мужу.

На несколько секунд повисла молчаливая пауза. Поднимая глаза, я заметил, что улыбка Максвелла исчезает.

— Ты ее отпустил?

Я закатил глаза.

— А что еще мне оставалось делать? Оставить ее и пожениться, а потом мы бы уехали в закат?

Он покачал головой и опустил глаза.

— Что? Что это за гребаный взгляд? — я с громким стуком вернул маркер на место. — Это то, что мы делаем, верно? Мы используем людей, когда нам что-то нужно, и как только мы получаем то, что хотим, они становятся нам бесполезны. Она была просто мостом к моей победе, моей силе. Я перешел черту, и теперь не имеет значения, разрушен ли этот мост, потому что я получил то, что мне было нужно, — усмехнулся я.

Просто разговор о ней заставлял мои нервы напрягаться. Мой пульс участился, когда образы ее красоты, ее улыбки, ее невинности, все вспыхнуло передо мной.

— Любовь предназначена не для нас. Это не наша судьба. Наша жизнь всегда будет окружена ложью, кровью и предательством. Потому что это у нас в крови.

Я провел пальцами по волосам и тяжело вздохнул, в то время как Максвелл просто стоял и слушал меня, не показывая, о чем он думал.

— Тебе ли не знать. Ты однажды влюбился, и чем это для тебя обернулось? Хм? Все закончилось так же, как и у меня. Она предала и солгала тебе, но у нас есть одно отличие, и я ненавижу себя за это. Ты был достаточно храбр, чтобы забрать ее жизнь... заставить ее почувствовать боль, через которую тебе пришлось пройти, — пробормотал я сквозь стиснутые зубы, прижимая указательный палец к его груди с каждым словом. — Но я? Я настолько ослеплен своей любовью к ней, что не могу допустить и мысли о том, чтобы хотя бы волос упал с ее головы. Она ранила мою душу.… Тейя насмехалась над моей любовью. Если бы кто-то другой сделал это, то ублюдок был бы мертв через несколько секунд. Но я не мог так поступить с ней. Она сделала меня слабым.

Я почувствовал, как мои глаза защипало от слез, и сморгнул их, чтобы подавить свои эмоции. Через несколько секунд мое сердце снова заболело от ее предательства. Вся та тяжелая работа, через которую я прошел, чтобы забыть о ней, исчезла в мгновение ока. Пуф.

— Так что смейся. Смейся над своим слабым другом, который влюбился как гребаный идиот и получил травму. Напоминай мне об этом в своих жалких шутках, когда мы пойдем в атаку или на встречу, — у меня перехватило горло, когда я судорожно сглотнул.

Тяжело вздохнув, я отвернулся от него, не в силах встретиться с его беспристрастным взглядом.

Зажав указательный и большой пальцы между бровями, я закрыл глаза. И вот она снова появилась. Она запятнала мое видение тьмы и света своими воспоминаниями, но для меня это не лекарство.

Я почувствовал руку на своем плече, но у меня не хватило смелости обернуться. Я просто выплеснул свои эмоции, как последняя стерва, перед своим другом. Если кто-нибудь еще услышал бы об этом, я наверняка стал бы посмешищем. Подняв голову, я окинул взглядом город, который мерцал огнями, так контрастирующими с ночным небом. В каждом из этих зданий жил человек со своей историей, совсем как у меня. Но им повезло, что их жизни не были такими же погаными, как у меня.

— Любовь - это действительно слабость, — прошептал он. — Моим единственным ответом было молчание. — Когда ты отдаешь кому-то свое сердце, зная, что он будет дорожить им, значит, ты слаб. Ты хочешь быть с ней, потому что вид ее улыбки зажигает тепло в твоем холодном сердце, даже если это делает тебя слабым.

Он сжал мое плечо, заставляя меня обернуться, и в его словах была правда. Что-то в нем, казалось, расцвело. Эмоция, о которой я не подозревал, но в то же время не требующая ярлыка.

Страстное желание.

— А потом она растопчет твое сердце, оскорбив твою любовь и доверие, как мусор, но ты все равно не можешь не любить ее... Тогда ты слаб. Я тоже был искалечен любовью. Но это была не ее любовь ко мне... а моя собственная любовь. Я любил ее всем сердцем, но она никогда не любила меня. Ей было наплевать на мои эмоции, вот почему я смог нажать на курок, потому что я знал, что она никогда не стоила этого. Но... — он тяжело вздохнул, встречаясь со мной взглядом. — Но если бы она любила меня, я не смог бы даже вытащить пистолет, потому что в тот момент, когда я убил бы ее, я убил бы и себя тоже. Она была бы частью меня, если бы тоже любила. Но в моем случае любовь была односторонней - с моей стороны. В твоем случае любовь с обеих сторон. То, что она жива, доказывает это, потому что ты тоже это знаешь, она действительно любила тебя так, как ты любишь ее. — Его слова поразили мое сердце, отчего мне стало еще труднее справляться со своими эмоциями. — Я не знаю, почему она предала тебя, но у нее должна была быть на это причина. Если бы она действительно любила Аида, она бы сделала все, что в ее силах, чтобы вернуться к нему, она бы не осталась с тобой. Каждый становится бескорыстным в любви, и она сделала то, что должна была сделать, ради своей любви к тебе.

Я покачал головой, не желая принимать другую сторону этой истории. Но в глубине души мой разум уже прокручивал все возможные сценарии, пытаясь найти причину ее предательства.

— Она тебе что-нибудь рассказала?

Я покачал головой в ответ, но остановился на полпути, когда осознание обрушилось на меня, как сокрушительный удар. Прежде чем сделать ей укол, она снова и снова повторяла, что ей нужно мне кое-что сказать. Но я не подпускал ее несколько дней. А в день ее отъезда ее глаза наполнились грустью и отчаянием. Она хотела что-то сказать... что-то большее. Но промолчала. Было ли это из-за Аида?

Случайно ли Франко пропустил эту информацию?

Теперь, когда я подумал об этом, я попытался копнуть глубже. Как раз в этот момент стук в дверь заставил меня оглянуться через плечо Максвелла.

Франко, но не один, а Ромеро был рядом с ним с решительным видом.

— Сэр, вас хочет видеть Ромеро. Он говорит, что это важно.

Он отошел в сторону, пропуская Ромеро в комнату, пока тот не встал передо мной с беспокойством, сочащимся из его взгляда и лица. Я наблюдал, как двигался его кадык, когда он подавлял нервозность. Храброго и свирепого солдата, которого я встретил в тот день, сегодня здесь нет, передо мной стоял кто-то другой.

Тот, кто не отдавал себе отчета в собственных действиях.

— Что привело тебя сюда? — спросил я, засовывая руки в карманы.

Удерживая его взгляд своим напряженным взглядом.

— Это насчет Тейи. И мне нужна твоя помощь.

Мое тело тут же замерло, когда я посмотрел на Максвелла, который стоял рядом со мной, скрестив руки на груди, и встретился со мной взглядом, с любопытством приподняв бровь.

— А что с ней? С ней что-нибудь случилось?

Он прерывисто вздохнул.

— Я уже предал свой народ, рассказав тебе так много. Но сегодня я противостою своему собственному народу, чтобы спасти единственную женщину, которая всегда относилась ко мне как к человеку.

Я нахмурился в замешательстве, когда неизвестный ужас наполнил мое сердце.

— Аид... — заикаясь, произнес он. — Когда она вернулась обратно, Аид был по-настоящему зол из-за того, что не только потерял так много своего имущества, но и стал посмешищем среди своих людей из-за секс-записей, которые ты ему прислал.

Внутри меня вспыхнуло чувство вины, но я не позволил ему отразиться в моих глазах.

— Она едва успела войти в дом, как Аид наказал ее. Он... он не только заявил своим солдатам, что они могут использовать его жену как свою личную шлюху, но даже разрешил накачать ее наркотиками.

— Что? — едва слышно спросил я, когда в ушах у меня забарабанило.

Каждое слово, слетавшее с его губ, лишало меня способности думать и говорить. Я чувствовал, как земля ушла у меня из-под ног, когда мой мир перевернулся с ног на голову за считанные секунды. Мои нервы дрожали от всех темных эмоций, известных человеку. Мое сердце колотилось в груди так быстро, что я почувствовал, как оно подступило к горлу.

Тейя… Но Аид никогда бы...

Нет. Этого не могло быть. Это ненастоящее.

— Я ничего не добьюсь, обманывая тебя. Он всегда был для нее чудовищем...

— Подожди. Что ты имеешь в виду под «всегда»? — спросил я, когда, наконец, обрел дар речи и подошел к нему.

— С самого начала их брака он относился к ней как к собственной боксерской груше. Он бил ее... пинал, бил кулаком... — он покачал головой. — Он делал все возможное, чтобы причинить ей физическую и эмоциональную боль. Я это слышал. Я слышал, как она звала на помощь, я слышал, как она кричала в агонии, когда я стоял возле их дома, как сторожевой пес.

Я проглотил комок в горле, почувствовав, как из меня высосали воздух.

— Расскажи мне все. Не упусти ни единой детали, — потребовал я с враждебностью в глазах.

— Но, сэр, он мог быть... — перебил Франко, но когда я предупреждающе поднял руку, он закрыл рот.

— Ни единого гребаного слова от тебя, Франко. Ни единого слова. Говори, Ромеро.

И он заговорил.

Он рассказал о том, как мой брат женился на Тейе, чтобы отомстить мне, потому что знал, что я любил ее всем сердцем. Он объяснил, что мучил ее так же, как хотел мучить меня. Он знал, что я всегда был частью Тейи, и использовал это в своих интересах, вымещая на ней свой гребаный гнев.

Ромеро рассказал о том, что Аид шантажировал Тейю, чтобы она предала меня, обменяв ее свободу, если она сделала бы то, что ей сказали. Но когда он заговорил о том, как ее использовали день и ночь и как над ней издевались, как над... животным... это меня вывернуло наизнанку.

Ее наказывали из-за меня.

Тейя стала жертвой ревности и жажды мести моего брата по отношению ко мне.

— Вначале она делала все возможное, чтобы связаться с тобой. Даже писала тебе письма, но ты так и не ответил на них. В течение двух лет она продолжала писать тебе, но когда ничего не получила взамен... она сдалась и жила со своими последствиями, как будто это была обычная жизнь.

Слезы навернулись мне на глаза, дыхание стало прерывистым.

— Письма? Куда она его адресовала?

— Сюда. В твой дом.

— Но я так ничего и не получил. Все мои письма и документы, которые мне присылают по почте, всегда...

Я остановился на полуслове, когда меня осенило. Мой взгляд переместился на Франко, который все еще стоял в дверях с намеком на страх, появившимся на его лице.

И вот тогда все недостающие головоломки сложились воедино, раскрывая скрытые секреты и темное прошлое, которое всегда скрывалось за мной, но я никогда не был свидетелем этого. Я был ослеплен моим самым доверенным человеком.

— Максвелл и Ромеро выйдете из комнаты. Мне нужно поговорить с Франко.

Они оба почувствовали недоброжелательность в моем тоне и вышли из комнаты, оставив только меня и Франко. Единственным источником света, освещавшим комнату, был огонь, потрескивающий в камине.

— Сэр, он лжет. Это ловушка...

Придя в возбуждение от его слов, я взял нож, лежавший на столе, и швырнул его в него, когда он глубоко вонзился в его правое плечо, и он взвыл от боли, держась за свое теперь уже поврежденное плечо. Кровь тут же просочилась на его рубашку.

— Сэр...

— Еще одно гребаное слово, и я выстрелю тебе прямо между глаз, — я выплюнул слова, как яд. Он принял мои слова всерьез и замолчал. — Ты был моим самым надежным человеком с того дня, как появился в моей жизни. Ты был единственным мужчиной, которому я доверял во всем. И ты вонзил мне нож в спину, как гребаная змея. Я больше не обязан выслушивать твою чушь. С меня хватит.

Достав кастет, я подошел к нему с темной яростью, окутывающей меня. Ужас в его глазах был достаточным доказательством того, что он был виновен в своих грехах и теперь должен расплатиться за это.

— На колени.

Услышав мою команду, что-то изменилось. Он на мгновение закрыл глаза, а когда они снова открылись, в них больше не было страха. Фактически, в них вообще не было эмоций. Он снова был бесчувственным ублюдком. Без дальнейших возражений он опустился на колени и уперся руками по обе стороны тела, как будто сдавался смерти.

— Она пострадала из-за тебя, — усмехнулся я, слегка приподнимая его голову, удерживая за воротник, и сильно ударил кулаком по лицу.

Из его рта не вырвалось ни звука агонии, что заставило мою ярость вскипеть еще больше.

— Она годами ждала, что я спасу ее, но ты держал меня в неведении.

УДАР.

Я почувствовал его кровь на костяшках своих пальцев.

— Я потерял ее однажды, но когда у меня появился другой шанс, я потерял ее снова из-за твоей жадности.

УДАР.

У него пошла кровь из носа, но этого, казалось, было недостаточно, чтобы успокоить меня. Я хотел большего. Мне нужно было больше. Я жаждал его крови до тех пор, пока в его теле ничего бы не осталось.

Я продолжал бить кулаками по каждому дюйму его лица, пока оно не покрылось кровью вместе с порезами на коже. Обе мои руки стали кроваво-красными, когда он, пошатываясь, прислонился к двери, как слабый слабак. Его белая рубашка стала пунцовой. Даже с моих кастетов капала кровь.

— Я не могу даже слушать твой голос, но я должен знать. Почему? — Его полузакрытые глаза встретились с моими, когда он ответил.

— Потому что ты был единственным, кто относился ко мне так, будто я что-то значу. Ты доверился мне и дал мне место рядом с собой, — его голос был хриплым, когда он задыхался и кашлял. Кровь стекала на пол, пока он продолжал. — Я был не твоей пешкой, я был твоим слоном. Единственный, кто мог защитить короля, кроме королевы. Но я знал, что она заберет все это, если вернется в твою жизнь. И я не ошибся, сэр. Король создан для того, чтобы править, а не подчиняться своей королеве. Но к тому времени, как ты доберешься до своей королевы, все закончится. Игра будет окончена... — его голос затих.

Достав свой нож, я провел кончиком лезвия ему между глаз.

— Король создан для того, чтобы править наверняка, но я правлю ради своей королевы, потому что в реальности и в игре она обладает высшей властью. У нее больше власти, чем у тебя.

Он хихикнул и изобразил самую слабую улыбку.

— Я жаждал занять ее место, потому что ты был властелином моего сердца. Я поклялся себе, что сделаю все возможное, чтобы мой король... — он энергично закашлялся. — Но в этой жизни... судьба не отвела мне моего законного места. Но я не сдамся, сэр, потому что у меня будет мой король, даже если это отнимет у меня миллион жизней и разное время.

Хватка моего ножа усилилась.

— С таким гниющим сердцем и разумом такому отбросу, как ты, место в аду. — С этими словами я вонзил нож ему между глаз. — Пусть ты никогда не обретешь покой.

Я вонзил нож дальше, наблюдая, как он прошел сквозь его череп, как кровь брызнула и покрыла мою руку и рубашку. В мгновение ока его тело стало безжизненным, и он упал на землю.

Позвав охранников, я приказал им избавиться от тела, выбросив его в мусорный контейнер, где мусору самое место.

Но Франко больше не имел значения.

Я не мог терять времени. Я должен спасти ее.… Я не мог потерять ее на этот раз.

Не сдавайся, ангел. Я иду за тобой.

Пожалуйста, не сдавайся.

ГЛАВА 28

Зацикленность на возможностях приносит только боль.

ТЕЙЯ

Все мое тело ужасно дрожало. У меня не было ни одежды, ни одеял, чтобы согреться. Все, что я могла использовать, - это простыню, и я завернулась в нее. Но мою кожу все еще покалывало от холода и боли.

Мои зубы стучали друг о друга, когда я лежала на полу, сворачиваясь в кокон. В моём ое горле пересохло, и сколько бы раз я ни сглатывала, это никогда не помогало. Сработало только одно.

Наркотик.

Я знала, что белый порошок день за днем отравлял мой организм, поглощая меня своей зависимостью с каждой минутой. Каждый раз, когда мне делали укол, я боролась изо всех сил, которые у меня оставались, но мое тело сдавалось, когда наркотик начинал течь по моим венам.

Это была лестница к моему уничтожению, но также и мой спасательный круг, позволяющий пережить пытки, которым монстры подвергали меня днем и ночью. Я потеряла счет времени.

Я ни разу не выходила из комнаты. Когда они заканчивали со мной, они снова надевали свою одежду и запирали меня внутри, пока не приходил другой. Вся комната пропахла потом, и сексом... моя собственная кожа пахла так же, заставляя меня чувствовать себя грязной.

Но глубоко внутри, в уголке моего сознания, я цеплялась за ниточку надежды, даже несмотря на то, что я медленно угасала. Всякий раз, когда ко мне возвращалось сознание, я оглядывалась в поисках чего-нибудь, что я могла бы использовать, чтобы выбраться отсюда. Я должна была сбежать.

Ради себя. Ради своей дочери. Ради Люцифера.

В глубине души я все еще чувствовала, что Люцифер пришел бы и спас меня. Он пришел бы за мной. Но я не знала, как долго я еще смогла бы цепляться за эту мысль.

Я услышала, как открылась дверь, но когда подняла глаза, мое зрение было в основном размытым. Я не могла стоять, так как мои ноги были как желе. Мое тело все еще болело от ударов некоторых монстров-садистов.

Звук тяжелых ботинок приблизился, и я прищурилась, чтобы лучше рассмотреть. Это был мужчина.

Он опустился передо мной на колени, прищелкивая, прикасаясь к моим волосам.

— Судьба действительно сука, тебе не кажется? — знакомый глубокий голос Аида мгновенно вызвал гнев и отвращение, пронесшиеся по моим нервам.

Я поклялась себе, что убила бы Аида, прежде чем сбежала бы.

Он наклонился ближе, хотя его лицо все еще было немного размытым для моих глаз. Но в глубине души я точно знала, как выглядел этот монстр.

— Ты выглядишь прекраснее, чем когда-либо. Синяки и отметины идеально сочетаются с тоном твоей кожи. Но самое приятное - это видеть, как твоя душа постепенно разрушается. Я ясно вижу это в твоих глазах.

Его холодный палец коснулся моей щеки, обводя набухший синяк, который был у меня там.

— Я-я... я сбегу... и верну с-свою д-дочь... обратно... — заикаясь, пробормотала я своим сухим голосом.

Он от души рассмеялся, как будто это была самая смешная вещь, которую я когда-либо говорила.

— О, моя дорогая жена. Ты все еще так наивна. И если ты думаешь, что сможешь так легко сбежать, то я должен сказать, что ты самая тупая женщина, которую я когда-либо встречал. — Он заправил выбившуюся прядь моих волос мне за ухо. — И если каким-то чудом ты все-таки спасешься, то прости, что огорчаю тебя, детка, но это будет наполнено обидой и потерей.

Во мне расцвело замешательство, и я нахмурила брови.

— О-о чем т-ты говоришь?

Он просто улыбнулся, потирая рукой свои неряшливые пятичасовые волосы.

— Ты действительно думала, что я сохраню жизнь девочке, которая была отражением моего брата? Я всегда отбирал у него все дорогое и близкое, ты была частью его, и ты уже была у меня. Но девочка - его кровь и плоть. Прекрасная возможность для меня стереть часть его наследия.

Мое сердце пропустило удар.

Дрожь внезапно прекратилась, как будто наркотик потерял свое действие, как будто он был отравлен словами, слетающими с его губ.

Слезы тут же навернулись мне на глаза, потекли по щекам, когда я почувствовала, что мой мир разрушился на части. В тот самый момент все эмоции внутри меня угасли, когда был убит последний луч света в моей жизни.

Он убил мою дочь только для того, чтобы осуществить свою месть.

Потекло еще больше слез, но у меня больше не было сил кричать от боли и горя. Ничего не осталось.

— Она была всего лишь нежным лепестком, который нужно было сорвать, — он изобразил жалость в своем тоне.

Горе пронзило мое сердце так глубоко... Рана была такой болезненной, что я почувствовала, как мое сердце вырвали из тела.

— О-о-о. Я знаю, тебе, должно быть, больно, — он обхватил мое лицо ладонями, потирая большим пальцем кожу, — но я могу помочь тебе. У меня есть идеальное средство для тебя, детка.

Он достал что-то из кармана, и я услышала знакомый постукивающий звук.

Наркотик.

ДА. Да... Мне это было нужно.

Я хотела, чтобы боль ушла. Я хотела быть подальше от всего этого кошмара, и лекарство помогло бы.

Впервые в жизни я посмотрела на Аида с надеждой, как будто у него было лекарство от моей боли.

— Ты этого хочешь? — спросил он.

Я кивнула, несмотря на то, что слезы текли по моему лицу. Всего одна доза, все, что мне нужно, это избавиться от моего горя.

Хотя я и говорила себе, что мне нужна всего одна доза... в глубине души я знала, что одной дозы было недостаточно. Это мой переломный момент. После этого... пути назад нет.

Он широко улыбнулся, как сумасшедший, и отбросил инъекцию в другой конец комнаты, вне моей досягаемости.

— Иди и принеси это, как хорошая девочка, — приказал он, как будто я была собакой, и он велел мне принести палку, которую бросил далеко-далеко.

Меня больше не волновало, унижал ли он меня. Меня больше не волновали пытки и издевательства. Наркотик был нужен мне как последний вздох.

Я сделала все возможное, чтобы встать на ноги, потому что мои ноги не соответствовали моим побуждениям. Все, что я могла сделать, это доползти до места, где была инъекция. Мою кожу покалывало от синяков, но мне было наплевать на это.

Как только я приблизилась к своей цели, я вытянула руку вперед как можно дальше и пальцами поднесла шприц поближе к себе.

Наконец, он оказался у меня в руках, и я крепко сжала ее в ладони, как будто это была моя единственная свобода, которой в данный момент она и была.

Я услышала, как Аид захлопал в ладоши сзади, когда он подошел ко мне и опустился на колени, выхватывая у меня шприц, хотя я протестующе застонала.

— Хорошая девочка, но что касается твоего приза, позволь мне оказать тебе честь, — сказал он, протягивая ладонь вперед.

Не теряя времени, я протянула ему свое запястье, и он ввел его мне в вену, надавив на поршень.

Как по волшебству, наркотик начал делать свое дело, когда я снова легла на пол и услышала, как Аид вышел из комнаты.

И вскоре боль прошла. Я перенеслась в мир, где я была со своими родителями в саду. Девушка в цветастом платье бросилась ко мне, издав восхитительный смешок, и обняла меня. Она назвала меня своей мамочкой, прежде чем поцеловала в щеку, а Люцифер подошел к ней сзади. На его лице была улыбка, когда он сел рядом со мной и моими родителями.

Это был мой безопасный рай. Это всегда было моим счастьем. И я хотела наслаждаться им каждый божий день своей жизни, даже когда на самом деле меня отравляли.

***

ЛЮЦИФЕР

Собрав свои пистолеты и ножи, я бросился вниз по лестнице. Я нашел охранника, стоящего в коридоре и выполняющего свои обязанности, и позвал его.

— Подготовьте каждого солдата. Скажите им, чтобы они собрали все оружие, которое у них когда-либо было, и приготовились. Мы отправляемся на войну, — рявкнул я свой приказ и направился к выходу.

Максвелл и Ромеро сидели в гостиной, но я не обратился на них внимания, у меня нет времени.

Я почувствовал, как пара тяжелых шагов приблизилась ко мне, прежде чем я почувствовал руку на своем плече, останавливающую мой шаг.

— Куда ты идешь? — спросил Максвелл с суровым видом.

— Я собираюсь спасти ее, что должен был сделать давным-давно.

— И ты думаешь, он не будет ожидать, что ты нападешь? — парировал он.

Я покачал головой.

— Меня, блядь, не волнует, что он думает. Все, что я знаю, это то, что я должен уйти, пока не стало слишком поздно... пока я не потерял ее навсегда.

Мой голос дрогнул, но я проглотил комок в горле.

— Ты не смог бы пройти мимо, даже со своей армией. В этом доме не только Ад. Несколько капо из разных городов также присутствуют со своими армиями, — добавил Ромеро.

— Меня более чем достаточно, чтобы убить целый город, чтобы спасти ее.

— И кто, черт возьми, спасет тебя? — прорычал Максвелл, толкая меня в плечо. — Она хочет, чтобы ты был жив ради нее. Ты хочешь причинить ей еще большую боль своей смертью?

Его ноздри раздулись, но его слова попали в цель. Она была бы опустошена, если бы я умер. Но я знал, что оно того стоило бы, если бы это означало, что она была бы свободна от того ада, в котором сейчас находилась.

— Ты хочешь пойти и спасти ее, сделай это, но ты пойдешь не один. Я иду с тобой, вместе со своими людьми, — заявил он, но предупреждение в его глазах было очевидным.

— Половина твоих людей вернулась в Россию, доставка их прямиком в Нью-Йорк займет больше десяти часов. Я не могу больше терять время! — заорал я ему в лицо, больше не в силах сдерживать свою ярость.

Максвелл глубоко вздохнул, прежде чем положил руки по обе стороны от моих плеч, нежно сжимая их, чтобы утешить меня. Он смотрел прямо сквозь меня своим напряженным взглядом, удерживая мост обещания и связи.

— Мы доберемся до нее, Люцифер. Я клянусь тебе своей жизнью, что мы спасем ее. Она - твоя жизнь, твоя семья, и это делает ее и моей семьей тоже. И я не позволю никому из вас умереть у меня на руках.

Проведя рукой по волосам, я кивнул охранникам, чтобы они уходили.

— Твоим солдатам лучше быть здесь до восхода солнца, — приказал я и посмотрел на Ромеро. — Расскажи мне обо всем, что тебе известно об этом доме. О каждом его уголке.

Он кивнул, и мы втроем направились в мой кабинет, обсуждая планы, в то время как Максвелл приказал своему нужному человеку доставить всех своих солдат в Нью-Йорк.

— Сейчас я вернусь в Нью-Йорк и удостоверюсь, что районы защищены для вашего нападения, — заявил Ромеро, не отрывая глаз от фотографий особняка, которым владел Аид. — Позвони мне, когда твой самолет приземлится, и я буду охранять ее до твоего прибытия.

Я кивнул.

— Один из моих людей отвезет тебя в аэропорт. Если нужно, воспользуйся моим самолетом.

— Хорошо, — сказал он, взял свою куртку с шезлонга и вышел из комнаты.

В ту ночь, когда я сидел в своем офисе в полном одиночестве, и не мог сомкнуть глаз, потому что каждый раз, когда я закрывал глаза, у меня возникало отчетливое видение сломанной Тейи. Синяки покрывали ее тело, а слезы не переставали струиться по ее щекам. Даже с открытыми глазами я не мог перестать думать о ней.

Все эти годы я каждый день обижался на нее.… и все потому, что она выбрала моего брата вместо меня. Франко ослепил меня своей ложью, и я доверял ему больше, чем ей. Фотографии, которые, вероятно, были сделаны на публике, где она должна была вести себя как идеальная жена, заставили меня попасться в ловушку.

Я спасу тебя, Ангел. Я спасу.

Часы тянутся медленно, побуждая меня пренебречь планом и пойти одной. Но на этот раз я не совершил бы никаких ошибок.

Когда я вернул бы ее, я никогда ее не от уступил бы больше.

Даже если она отвергла бы меня, я отпустил бы ее, но всегда буду защищать, даже если это будет на расстоянии.

***

ТЕЙЯ

Мужчина кончил в меня с хрюканьем и, не теряя времени, встал и застегнул молнию на штанах. Пока он надевал ремень, я попыталась встать, но едва справилась и оперлась на локти. Я посмотрела на него сонными глазами, но попыталась удержаться на ногах ради награды.

Снова надев рубашку и костюм, он собрался выйти из комнаты.

Нет. Он не мог уйти просто так.

— Подожди, — мой голос был хриплым и дрожащим.

Весь мой рот был как наждачная бумага.

Он остановился, оглядываясь через плечо.

— Мне нужна игла... — едва слышно прошептала я.

Он в замешательстве нахмурился.

— У меня ничего нет с собой.

Но мне это нужно. Я хотела этого прямо сейчас.

Мои нервы начали дрожать из-за потери ощущения привыкания к наркотику. Моя кожа начала зудеть, а пульс уже учащался.

— Почему ты не возьмешь это у охраны или Аида? У них это есть, — умоляла я, наклоняясь ближе.

Он закатил глаза.

— Я что, по-твоему, похож на гребаного слугу? Я капо, а не твоя охрана, — прорычал он и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь.

— Нет! Нет! Не уходи, — я бросилась к двери, пытаясь открыть ее, но, как всегда, она была заперта.

Я продолжала колотить по нему, хотя мои ноги едва держали меня на ногах.

Мои мышцы были слабы, когда я продолжала стучать в дверь, но вместо сильного стука по комнате эхом разнеслось тихое постукивание.

— Пожалуйста…. Мне это нужно. Пожалуйста, — взмолилась я.

Но внезапно я услышала щелчок открывающегося замка, заставивший меня сделать шаг назад с надеждой, расцветающей в моей груди. Я собиралась получить то, что мне было нужно.

Аид вошел в комнату с разъяренным видом.

— Что с тобой не так? — прорычал он, когда я трусливо попятилась от него.

— Я... я просто хотела наркотик... — прошептала я, опустив глаза.

Он крался ко мне, как зверь за своей добычей, затеняя меня, засунув руки в карманы.

— Давай сделаем это немного интереснее, — он щелкнул пальцами, когда в комнату вошли двое охранников, таща за собой обмякшее тело.

Тревога взяла верх над моими эмоциями, потому что каждый раз, когда я слышала эти ужасные слова, слетающие с его губ, я знала, что должно произойти что-то ужасное. Но что еще могло случиться после того, через что он заставил меня пройти?

Они повалили тело на пол рядом со мной, и я услышала, как он застонал от боли. Я видела пятна крови на его одежде и руках, но когда он повернул лицо, я не смогла сдержать вздоха.

Ромеро.

У него было несколько порезов и синяков на лице, и, судя по всему, я поняла, что сил у него практически нет.

— Ромеро, — прошептала я, пытаясь потрясти его за плечо, когда он заскулил в знак протеста.

Мой взгляд вернулся к Аиду, который все еще стоял в одиночестве, когда стражники ушли.

— Ч-что ты с ним сделал?

Он присел на корточки рядом со мной и изобразил притворное раскаяние. Нахмурив брови, он покачал головой.

— Он оказался таким же предателем, как и ты. И пришло время ему заплатить за это. Но мне нужна твоя помощь с этим, — объявил он, одарив меня своей порочной ухмылкой, от которой по моему телу пробежали мурашки.

Сильный аромат его одеколона ударил мне в нос, и это на мгновение успокоило, потому что в течение нескольких дней только отвратительный запах комнаты окутывал мою кожу.

— П-почему я?

— Потому что он пытался проявить героизм, спасая тебя, так что ты должна решить, как его следует наказать, — его рука скользнула в карман костюма, когда он достал два предмета и раскрыл ладонь передо мной, — выбирай сама.

Там был пистолет и инъекция, но мне нужно было только одно из этого.

Повинуясь инстинкту, я сделала движение, чтобы схватить укол, но Аид отдернул руку, щелкнув пальцами.

— Не так быстро, — хихикнул он себе под нос, — выбери одно, и то, что останется, будет использовано против Ромеро. Так что тебе придется выбирать, хочешь ли ты, чтобы он умер медленно или мгновенно.

Внезапная эмоция вспыхнула внутри, которая не отражалась на моем лице несколько дней. Ярость. Хотя я знала, что слаба и дрожала, я изо всех сил старалась встать, держась за стену, пока, шатаясь, брела к Аиду и столкнулась с его твердой грудью. Я наносила удары по его плечу и груди, хотя у меня почти не осталось сил, но это не заставляло меня сдаваться.

— Ты чудовище! — взвизгнула я, продолжая бить его кулаками, что почти не произвело на него никакого эффекта. — Что еще ты хочешь у меня отнять? Ты разрушил каждую частичку меня, придурок! Что еще осталось? — дрожащим, слабым, хриплым голосом спросила я.

Он схватил меня за лицо, сминая щеки, и наклонился ближе.

— Я говорил тебе раньше, что мне нравится видеть, как твоя душа постепенно разрушается. И это будет последнее шоу. Я хочу сам стать свидетелем этого, потому что после этого у тебя ничего не останется, — он усмехнулся и оттолкнул меня, когда я упала на спину. — Так что выбирай с умом, Тейя.

Он поднес пистолет и инъекцию поближе ко мне, но запах наркотика вызывал такое сильное привыкание, что мое лицо само собой наклонилось к нему поближе. Я прокрутила в голове моменты, которые были у меня с Ромеро.

Все это промелькнуло в моей голове, как в кино, пока я пыталась удержать эти воспоминания, чтобы спасти Ромеро. У него есть жена и сын. Если он умер бы, что с ними будет?

Никто о них не знал…никто не позаботился бы о них, когда он бы умер.

Но если я выбрала бы для него наркотики, он постепенно потерял бы себя, прежде чем даже не осознал бы этого. Я знала это лучше, чем кто-либо другой.…Я проходила через это каждый день и все еще жаждала этого. Но как долго это продлилось бы для него, когда он, как и я, сдался бы?

Он не мог сдаться, потому что, по крайней мере, дома его кто-то ждал. Я не могла так поступить с ним и его семьей, зная, что эта задача - последняя капля для меня, и я буду потеряна навсегда. После этого ничто не смогло бы спасти меня, потому что вина за потерю моей дочери все еще лежала тяжестью на моем сердце, когда я в сознании... Еще одна смерть вырвала бы мою душу.

— Если тебе не нужен наркотик, я могу забрать его обратно...

— Нет! Нет! Нет! Мне это нужно, пожалуйста, — взмолилась я и, не раздумывая, потянулась за инъекцией.

Одно лишь ощущение холодной поверхности инъекции заставило меня вздохнуть с облегчением, когда я получила свою награду.

Но прежде чем я успела осознать последствия своего решения, было слишком поздно. Аид встал и направил пистолет на Ромеро с приклеенной к лицу ухмылкой.

Ромеро просто лгал, когда я впервые увидела его слабым и уязвимым. Его сонные глаза встретились с моими, и в них все еще читалось раскаяние по отношению ко мне, хотя ему не за что было извиняться.

Мне жаль, — одними губами произнес он, закрыв глаза и принимая свою судьбу.

БАХ! БАХ!

Я видела, как первая пуля пробила ему спину, а вторая прошла прямо через череп, сделав точный выстрел. Оба раза я подпрыгивала так, словно эти пули предназначались мне, как будто меня казнили.

Я просто сидела на полу, как статуя, и смотрела, как мой друг умирал прямо у меня на глазах. Его дыхание остановилось в ту минуту, когда пуля прошла через его череп, и кровь забрызгала пол и стены. В тот самый момент моя награда не казалась мне такой уж приятной, потому что в глубине души я знала, что независимо от того, сколько бы я приняла доз, ничто меня не вылечило бы.

Эта вина настолько огромна и сильна... Тогда нет другого способа вынести ее, кроме как с моим последним вздохом. Я сидела неподвижно, не сводя глаз с бледного, окровавленного лица Ромеро.

Он умер из-за меня….Я могла бы спасти его. Он мог бы прожить еще несколько дней, может быть, даже сбежать, но я не позволила этому случиться.

Он мертв.

И я тоже.

ГЛАВА 29

Темная ночь желает светлого конца. Яркий день желает темного конца.

ТЕЙЯ

Маленький лучик солнечного света, пробивающийся из-за занавески, заставил мои глаза распахнуться.

Я лежала ничком на грязном полу.

Я прислушивалась к звуку, любому звуку, указывающему на присутствие одного из монстров.

Всхлипывая, я повернула голову, оглядываясь по сторонам, и на этот раз обнаружила, что комната пуста. Когда сознание вернулось ко мне, чувство вины немедленно ударило меня, как таран. Опустив голову от стыда, я плакала. Плакала из-за того, что была ответственна за смерть своей дочери и Ромеро, двух людей, которые не заслуживали смерти, но страдали из-за меня. У меня была сила спасти их обоих, но я позволила им умереть.

Аид не убивал их. Это сделала я.

Я знала, что в конце концов Ромеро умер бы, знала, что подписала ему смертный приговор в тот момент, когда Аид внес его обмякшее тело в комнату. И все же я без всяких колебаний выбрала свою зависимость вместо того, чтобы спасти ему жизнь.

Видеть, как мою человечность отбирали, было последней, что у меня осталось от меня. Но теперь…Я больше не могла этого делать.

Вытирая высохшие слезы, я почувствовала, как мое сердце бешено колотилось в груди. С меня хватит.…Я больше не могла этого делать.

Я потерпела неудачу...

Я никогда не чувствовала себя более безнадежной, чем в этот момент.

Вся боль, агония и пытки, которые я терпела изо дня в день… физически и эмоционально, на самом деле, никогда не стоили того. Единственная мысль, которая, я знала, сделала бы меня трусихой, пришла мне в голову, поскольку во мне не осталось сил бороться.

Я годами терпела это заключение, но теперь я больше не могла.

У меня нет дома. Нет семьи. Некого любить.

И те, кому я отдала свое сердце, в конечном итоге разбили мою душу на бесчисленные кусочки.

Итак, это единственный выбор, который у меня остался. Это единственный способ.

Проглатывая комок в горле, я запрокинула голову, и новые слезы стекали по моим щекам.

— Я больше не могу этого делать, мама и папа. Я просто… Я хочу быть с вами, ребята.

Вставая на дрожащих ногах, я изо всех сил старалась не обращать внимания на огромную боль, разливающуюся по моему телу от ударов. Но даже мое тело отрицало мои слова, когда мои ноги подкосились, и я приземлилась на пол. Все еще чувствуя решимость, я подползла к кровати, где спрятала нож под подушкой, единственное место, где могла.

Это выход. Простой вариант - показать всем, что я слишком легко сдавалась. Но, по крайней мере, мне больше не пришлось бы терпеть жизнь в этом аду. Взяв нож, я села на пол, прислонившись спиной к шершавой стене, и мои руки сжали рукоятку ножа.

Один-единственный рывок, и все было бы кончено.

Я в последний раз оглядела окрестности. Пыльный ковер. Пустые бутылки из-под смазки и использованные презервативы разбросаны по полу и кровати. Одно окно и без балкона. Передо мной зеркало в полный рост, и я видела в нем свое отражение.

Это зрелище напугало бы кого угодно. Я была ночным кошмаром.

Синяки покрывали мое обнаженное тело. Глаза опухли и почернели. Губы и щеки покрыты засохшей кровью из незаживающих порезов. Мои взъерошенные волосы, подстриженные в стиле пикси, наполнились пылью.

Закрывая глаза, я сделала глубокий вдох, приставляя нож к животу. Бессмысленные воспоминания, которые помогли мне пережить это долгое время, пронеслись перед моими глазами. Его голос наполнил мои уши, хотя его здесь нет.

— Я всегда хочу быть с тобой, только с тобой.

— Я хочу, чтобы ты была в моей жизни вечно.

— Ты так прекрасна, что это причиняет боль, мой Ангел.

— Я всегда буду любить тебя, Ангел. Клянусь своим сердцем.

Скатилась единственная слеза, потому что я действительно поверила ему... Поверила его лжи.

Мои родители умерли много лет назад. Мой муж использовал меня всего лишь как пешку. И единственный мужчина, которого я когда-либо по-настоящему любила, использовал меня и оставил в руках монстра. У меня нет ни последних слов, ни пожеланий.

Я сломлена, вывернута наизнанку. Делая глубокий вдох, я вонзила нож себе в живот.

Боль разлилась по моим нервам, когда кровь начала капать на пол. Тяжело вздыхая, я открыла глаза, глядя на себя в зеркало.

Из глубокого пореза сочилось еще больше крови. Я не знала, сколько прошло времени, но мое зрение затуманилось.

Мое сердце колотилось так сильно, словно билось в последний раз. Даже в горле пересохло, когда я смотрела, как росла лужа крови на полу, а мои руки стали пунцовыми.

Через несколько минут мое тело ослабло, поскольку я больше не могла держать себя в руках...

Моя кожа побледнела, и похолодела....мое сердце забилось быстрее...

Все размыто... Не могла сосредоточиться... не чувствовала... не видела в этой темноте... отдаленные выстрелы...

Наконец-то я свободна.

Это все для меня.

Мой конец и начало.

ЛЮЦИФЕР

Как только мы приземлились в Нью-Йорке, я, не теряя времени, немедленно позвонил Ромеро. После первых двух гудков он снял трубку, но на звонок ответил не Ромеро.

— Брат, — глубокий голос прозвучал в трубке, заставив мое тело напрячься.

Максвелл замер рядом со мной, точно зная, кто это был и что, должно быть, произошло. Он нажал на педаль и поехал быстрее, а охранники последовали за нами на своих машинах. Несколько охранников уже опередили нас, чтобы добраться до места назначения заранее.

— Я и не знал, что мой брат так сильно скучал по мне, что не мог дождаться, когда снова меня увидит. Я так тронут, — Аид хихикнул в трубку, как сумасшедший, каким он и был. — Но то, что мой мужчина встал на твою сторону, стало для меня неожиданностью. Что ж, теперь ты можешь забрать его или, по крайней мере, его мертвое тело, мне все равно.

У меня кровь застыла в жилах, и я не мог думать. Ромеро был единственным, кто мог обеспечить нам вход. Этот человек не заслуживал смерти ни за то, что отстаивал правильный выбор.

— Потерял дар речи? Ты хочешь еще сюрприз, брат, или мне следует рассказать тебе?

В ушах зазвенело, пульс участился, когда я закрыл глаза, чувствуя, как боль пронзила меня. С течением времени я подвергал ее еще большей опасности. Но я должен был сражаться в этой битве без каких-либо рычагов воздействия, и чтобы спасти ее, я был готов пройти сквозь огонь, если потребуется.

— Я почти уверен, что ты уже должен быть здесь. Мне все равно, убьешь ли ты моих солдат или других людей, потому что эта война между тобой и мной, брат. В конце концов, на моих руках будет твоя кровь, — сказал он с клятвой, прозвучавшей в его голосе.

— Сделай все, что в твоих силах, брат. Даже посреди хаоса я без колебаний сверну тебе шею, наблюдая, как твоя бессердечная душа покидает этот мир. Игра начинается.

Я услышал, как линия оборвалась, прежде чем швырнул телефон на приборную панель и провел рукой по волосам.

— Мы вернем ее. Не волнуйся, — пытался успокоить меня Максвелл.

Но никакие слова не помогали унять чувство вины и ярости, бушующие в моем теле.

Нет слов.

— Сколько еще? — спросил я, заряжая пистолет патронами и снимая его с предохранителя.

— С минуты на минуту, — ответил он, сжимая мое плечо.

Несколько минут спустя я наблюдал, как дом становился ближе с каждой секундой, месть и неистовство сопровождали меня.

Подключив Bluetooth, Максвелл разговаривал со своими солдатами.

— Все на позициях?

— На позиции, сэр. Ждем сигнала.

— Еще минута и атакуйте. Убедитесь, что никто не выжил, и не убивайте цель или девушку, — приказал он, постукивая пальцем.

Его карие глаза пристально впились в мои, когда он кивнул, сигнализируя о войне, которая вот-вот бы началась.

Я спасу тебя, Тейя. На этот раз я здесь ради тебя, ангел.

Я здесь.

Как только мы подошли к воротам, Максвелл и мои солдаты убивали всех мужчин, охранявших дом, а я смотрел, как их тела, прихрамывая, падали на пол в луже крови.

Повсюду гремели выстрелы, похожие на адский огонь. За считанные секунды прекрасная вилла превратилась в полный хаос после войны. Ярость бурлила у меня в крови, когда я вошел на виллу только с одним намерением.

Убить здесь всех ублюдков.

Все без исключения люди, которые причинили ей боль, которые забрали ее у меня.

Я не мог позволить ни одному из этих монстров прожить еще один день. Я не мог позволить им сбежать. Если потребовалось бы, я уничтожил бы их семьи, чтобы уничтожить их самих.

Но больше всего я должен был увезти ее отсюда к чертовой матери. На этот раз я должен был спасти ее.

Все эти годы она ждала меня. Умоляла меня о помощи, прийти и забрать ее от монстра, с которым она была вынуждена жить.

Я буду проживать каждую секунду своей жизни с чувством вины, зная, что все эти годы я был настолько ослеплен ложью, что правда была прямо передо мной, но я все еще не мог ее разглядеть.

Но если я потерял бы ее сегодня…Я себе этого не простил бы. Никогда.

У меня было более восьмидесяти солдат для атаки, все преданные и высококвалифицированные, чтобы выполнить задание. Я убедился, что у меня есть все, чтобы вернуть ее сегодня. Никаких сбоев.

Мое сердце билось быстрее, тело вибрировало от решимости и гнева.

Каждый раз, когда я стрелял в ублюдка, образ ее пыток и изнасилования мелькал у меня перед глазами, заставляя кипеть от невыносимой ярости.

Здесь была моя женщина - и я не ушел бы без нее, даже если мне пришлось бы пожертвовать собственной жизнью.

Я побежал по коридору, пока мои люди разбирались с ублюдками внизу.

Пистолет был направлен прямо мне в лицо, но я выстрелил первым, попав ему прямо между глаз. Я уложил десять человек.

Столько свирепости.

Так много гнева.

Адреналин разлился по всему моему телу. Мой пистолет был разряжен, и когда я уже собирался вытащить другой пистолет из заднего кармана, то увидел его.

Аид.

Сразу же я почувствовал, как весь сдерживаемый огонь вышел наружу, когда человек, который отнял у меня все, стоял всего в нескольких футах от меня.

— Что? У тебя не хватает смелости сразиться со мной по-мужски? — усмехнулся он, снимая пиджак.

Передернув плечами, я снял куртку и бросил пистолет, закатывая рукава.

— Ты умрешь, ублюдок. Я позабочусь о том, чтобы ты испытал ад наяву, прежде чем испустишь свой последний вздох.

Аид бросился на меня со звериным рычанием, пригнув голову, как баран, и пытаясь разорвать меня на части. Я схватил его за плечо и оттолкнул, нанеся сильный удар в живот. В тот момент, когда он рефлекторно присел, мое колено врезалось ему в лицо.

Он упал на землю, но быстро взял себя в руки, выглядя как разъяренный бык. Он снова сделал свой ход, поднимая кулак и делая вид, что собирался ударить меня, но, как подлая змея, которой он и являлся, он нанес еще один удар мне в живот, и его локоть врезался мне в челюсть. Он набросился на меня со всей силой, какая у него была, нанося непрерывные удары в живот и лицо, пока я не почувствовал, как из моих губ и носа потекла кровь.

Вокруг нас гремели выстрелы, пока продолжалась наша собственная война.

Я схватил его кулак яростной хваткой, прежде чем он собрался нанести еще один удар, и тут же ударил его в челюсть и пнул в грудь. Его рот был в крови, он хохотал как маньяк.

Он сплюнул кровь на пол, показывая мне свои окровавленные зубы.

— Ты знаешь, я трахал ее каждую ночь. Она закрывала глаза, возможно, думая о тебе или о какой-нибудь другой глупости, но тогда я трахал ее сильнее, чтобы вернуть ее к реальности и показать, что она принадлежит мне.

Мои глаза расширились, когда картинка возникла прямо перед моими глазами. Воспользовавшись шансом, он ударил меня кулаками под подбородок, когда я упал на землю. Он оседлал мою грудь, держа меня за воротник.

— В тот день, когда она вернулась, я был не только ее монстром, но и заставил ее встретиться лицом к лицу с другими монстрами.

УДАР.

— Солдаты, охранники и другие капо по очереди дежурили с ней днем и ночью.

УДАР.

— Она умоляла и плакала, пока у нее ничего не осталось.

УДАР.

— У тебя всегда было все, но в этой игре победил я. Я король. Так что шах и мат...

Слова замерли у него на губах, когда я схватил его за руки и перевернул. Я немедленно вскочил и наступил ногой ему на горло, заставив его громко закашляться. Я принял ту позу, в которой он был несколько мгновений назад, и схватил его за руки.

— Эти руки оставили синяки на ее коже.

Резко повернув, я сломал его запястья, со слышимым хрустом. Он застонал от боли, но этого было недостаточно.

— У этих ног хватило наглости пнуть ее, причинив боль ее телу.

Достав нож, я ударил в бедро, разрезав его и вывернув. На этот раз Аид закричал. Его ноги дрожали, но я хотел от него большего.

Еще боли.

Еще криков.

Еще больше агонии.

Достав нож, я поднес его к его лицу. Он попытался отодвинуться, но я был слишком тяжел, а он слишком слаб, чтобы пошевелиться. В его глазах читалась паника.

— И эти глаза осмелились насладиться болью, которую она терпела так долго... — мой хриплый голос затих.

Он уставился на меня широко раскрытыми глазами, глубоко и тяжело дыша.

— Люцифер, нет.… Я твой единственный...

— Мне всегда было наплевать, кем ты был, так что твою судьбу ничто не изменит.

Я вонзил свой нож ему в глаз, положив конец его отчаянному существованию, наблюдая за его безжизненным и окровавленным телом.

Жаль, что я не сделал этого раньше.…Жаль, что я не убил его в тот день, когда он забрал ее у меня.

Встав, я оставил его тело гнить и пошёл искать своего ангела. Я перепробовал все двери, пока не обнаружил, что последняя заперта.

Прицелившись, я нажал на спусковой крючок и взломал замок. Я вошел в темную комнату с окном в качестве единственного источника света. Мои ботинки коснулись разбросанных бутылочек со смазкой и презервативов. В атмосфере пахло пивом и сексом.

Мое сердце бешено колотилось в груди, когда всевозможные картины, от которых сжималось сердце, проносились у меня в голове.

О, Ангел... Мне так жаль.

Я подошел к кровати.

Там была она.

Голая. Грязная. Вся в синяках.

Но в тот момент, когда я шагнул вперед и увидел лужу крови на полу, мой мир просто остановился.

Я не мог пошевелиться. Я не мог дышать.... или думать...

Тейя лежала на полу с ножом в животе, из нее все еще текла кровь. Она была похожа на мертвую душу. Ее губы посинели, а кожа стала бледно-белой.

Нет. Нет.

Боже, пожалуйста, не поступай так со мной.

— Тейя... — я едва прошептал ее имя, когда бросился к ней и заключил в объятия.

Ее тело было похоже на безвольный труп. Холодное и мертвое.

— Нет, нет, нет. Боже, нет, — мой голос дрожал.

Мои руки дрожали, слезы, которые в последний раз были пролиты по моей матери, были на грани того, чтобы пролиться. Я осторожно вытащил окровавленный нож и попытался прикрыть ее рану простыней. Уголок ее рта был покрыт кровью. Под глазами виднелись темные синяки.

— Тейя, пожалуйста, не оставляй меня. Я умоляю тебя. Пожалуйста, — мой голос дрогнул, когда мое сердце почувствовало, что в него вонзали нож бесконечное количество раз, и ничто никогда не смогло бы вылечить это.

Просто мысль о том, что Аид сделал с ней…то, что другие мужчины делали, чтобы заставить ее страдать, разбило меня изнутри. Все те часы, когда я планировал вернуть ее, ее били кнутом.

— Ангел... пожалуйста, — выдавил я из себя эти слова.

Дрожащими руками я прикоснулся к ней и послушал пульс, умоляя Бога не забирать ее у меня.

Когда мои пальцы на несколько секунд задержались на ее шее, пульса не было, я почувствовал, как мою душу вырвали из меня.

Слезы текли из моих глаз, все мое тело сотрясалось от рыданий.

Я не смог спасти ее. В этот момент вся моя сила казалась бесполезной.

Чертовски бесполезной, потому что никакая сила в мире не вернула бы мою Тейю.

Все, о чем она когда-либо просила, - это чтобы я был рядом с ней, и я потерпел неудачу.

Я потерпел неудачу и теперь расплачивался за это высшей ценой.

Я потерял свою жизнь. Все, что у меня было.

Я прижался к ней лбом, продолжая рыдать, наслаждаясь собственным разрушением.

— Мне... мне так жаль…Пожалуйста, вернись ко мне. П-пожалуйста... пожалуйста...

Не оставляй меня, Ангел... Пожалуйста.

Я знал, что она ушла. Мертва.

Но я не мог принять, я не хотел принимать это.

Она не могла бросить меня. Нет, она не может этого сделать!

Внезапно я заметил, что не слышно ни выстрелов, ни рева людей внизу. В этот момент в комнату вошел Максвелл с пистолетом в руке. Огонь и ярость заливали его глаза. Но когда он увидел меня на полу с моим мертвым ангелом, он отказался от мысли, что эта война не принесла ничего, кроме поражения.

Через несколько секунд на его стоическом лице появилось сожаление, когда он подошел ко мне.

Он опустился на колени рядом со мной и посмотрел на моего мертвого ангела в моих руках. Она выглядела как побитая шлюха, которую выбросили после того, как ее использовали.

— Она... — его голос затих.

Я тяжело вздохнул, оглядываясь на Тейю.

Нет. Она не могла быть мертва.

Я энергично покачал головой.

— Нет. Нет, она не может быть мертва. Заводи чертову машину прямо сейчас!

Я закричал и накрыл ее тело своим пиджаком, прежде чем подхватить обмякшее тело Тейи на руки.

— Мы можем спасти ее. Мы должны. Максвелл, иди! Подгони машину!

Я звучал как сумасшедший, но мне было наплевать.

Я не позволил бы Тейе умереть. Я не потерял бы ее снова.

Однажды Аид забрал меня у нее, и я не сопротивлялся. Но не в этот раз.

Если бы мне даже пришлось сражаться с Богом, чтобы вернуть ее, тогда я готов сражаться в невообразимых битвах за нее.

Максвелл стоял неподвижно, вызывая у меня желание выбить из него дух.

— Отвали, я сам это сделаю!

Он тут же схватил меня за плечи, серьезно посмотрев на меня.

— Люцифер, она не дышит...

— Нет! Мы просто должны отвезти ее в больницу, пока не стало слишком поздно. Шевелись, Максвелл, пока я тебя не пристрелил! — я зарычал.

Он лгал.

Этого не могло быть.

— Люцифер, я знаю, тебе тяжело, но она...

— Максвелл, клянусь Богом, я убью тебя, если ты не уйдешь с моего пути. Мне нужно спасти ее. Пожалуйста, позволь мне сделать это. Мне нужно спасти ее... — мой голос задрожал.

Я почувствовал, как мой голос сорвался, когда новые слезы стекали по моим щекам, снова разбивая мое сердце.

— Мне очень жаль.

Я отреагировал соответственно, рухнув на пол без всякой надежды собраться с силами, потому что она забрала с собой мою душу, мое сердце, мою любовь... Все.

Я дал волю новым слезам, рыдая перед Максвеллом, когда он по очевидным причинам закрыл дверь.

Но мне было наплевать на моих солдат.

Я не заботился о том, чтобы заполучить территорию Аида.

Мне было наплевать на свою победу.

Ничто из этого больше не имело значения, потому что никакая сила в мире не смогла бы вернуть ее обратно.

Вся эта власть, деньги и территории бесполезны.

Единственное, к чему привела моя жадность обладать всеми тремя, - это потеря единственного человека, который действительно имел значение в моей жизни.

Она действительно ушла.

Я потерял своего ангела.

ГЛАВА 30

Даже у самых прекрасных дней рано или поздно бывают свои закаты.

ЛЮЦИФЕР

Все прошло мимо как в тумане. Я двигался, как бездушное и бесчувственное тело.

Я не знал, когда пришли медсестры, чтобы забрать мертвое тело Тейи.

Я не знал, как оказался в морге.

Я не знал, день сейчас или ночь.

Все это время мой взгляд был прикован к безвольному, бледному телу Тейи. Я ничего не чувствовал.

Совсем никакой боли.

Я умер вместе с ней. Она забрала мою душу с собой.

Тейя лежала на кровати, укрывшись белым одеялом.

На ее теле не было пятен крови, но она выглядела такой маленькой и уязвимой. Ее кожа больше не имела своего естественного цвета и была белой как снег. Глубокие порезы, следы от ударов плетью и синяки отмечали каждый дюйм ее тела. Я не должен был оставлять ее.

Мне не следовало возвращать ее Аиду.

Мне не следовало посылать эти видео, чтобы спровоцировать Аида и выместить на ней свой гнев. Она уже через многое прошла, и на этот раз все зашло слишком далеко.

Даже ее раны были зашиты, но теперь это было бессмысленно.

Абсолютно бессмысленно.

Она мертва из-за меня. Я подвел ее.

Наклонившись ближе, я провел указательным пальцем по ее коже.

Она больше не была теплой и приятной. Ее кожа была холодной и мертвой.

Мне казалось, что я умер вместе с ней.

Может быть, мне следовало...

Мой пистолет все еще при мне, и в нем достаточно патронов. Всего одно нажатие на спусковой крючок, когда пистолет направлен мне в голову, и вся эта боль утихла бы навсегда.

В мгновение ока вся агония исчезла бы.

Чья-то рука коснулась моего плеча, слегка сжав его.

Я услышал чей-то голос, отдающийся эхом. Он звучал как мужской.

Его голос был полон жалости и беспокойства с намеком на серьезность. Я не осмелился отвести взгляд от Тейи, боясь, что она исчезла бы, как только я повернулся бы.

Секундой позже я почувствовал, как чья-то рука потрясла меня за плечо, словно привлекая мое внимание. Но я по-прежнему не обернулся.

Перед моим лицом размахивали черной папкой, загораживая обзор. Мне захотелось выбить дерьмо из того, кто это делал, но внезапно та же рука развернула меня, и мое тело оказалось лицом к Максвеллу.

— Проснись, блядь, Люцифер! Что, блядь, с тобой не так? — заорал он мне в лицо, на этот раз в его голосе звучали ярость и разочарование.

Моя голова тут же повернулась, когда я обнаружил, что ее тело все еще лежало на кровати.

Максвелл держит меня за плечо, убеждая смотреть только ему в лицо.

— Возьми себя в руки, Люцифер. Это не то, чего хотела бы Тейя. Это не конец твоей жизни...

Я толкнул его в грудь изо всех сил, какие у меня были, когда его спина ударилась о бетонную стену.

Мгновенная ядовитая ярость вскипела в моей крови.

Я наносил ему ответные сильные удары в челюсть, и он, пошатываясь, упал на пол.

— Не конец моей жизни? Она была моей жизнью. Теперь она, блядь, ушла из-за меня!

Меня не волновало, что я отпугивал других пациентов и врачей своим повышенным голосом, я не мог придумать ничего, чтобы контролировать свои эмоции.

Все вышло из-под контроля.

Это все слишком тяжело для меня, чтобы вынести...

— У меня ничего не осталось. Вся эта... власть... деньги… чертовски бесполезны. Каждый дюйм моего разума заполнен ее воспоминаниями. И просто думать о них…Я... я не могу этого вынести. Я как будто не могу дышать, — мой голос дрожал, мое тело затряслось, ноги подкосились, когда я опустился на колени на пол. Я опустил голову, чувствуя себя самым беспомощным человеком на земле. — Я не могу дышать.…Я не могу. Я просто не могу.

Все мое тело сотрясалось от потери и отчаяния.

Максвелл слегка хмыкнул, когда подошел ко мне и опустился на колени рядом со мной.

— Я знаю, это сложно, Люцифер. Я был там, единственная разница в том, что она никогда не любила меня. Но Тейя любила тебя, и она не хотела бы, чтобы ты был вот так сломлен. Она бы хотела, чтобы ты был сильным ради себя. Ради нее. Ради своей дочери.

Что?

Я в замешательстве вскинул на него голову.

— О чем ты говоришь? — спросил я.

Он кивнул, взял папку и положил ее мне в руки.

— У Тейи есть дочь, и ты ее отец. В деле есть все подробности.

В горле у меня пересохло, как от песка. У меня не было слов, чтобы выразить это.

Бесчисленные вопросы роились в моей голове, поскольку я понятия не имел, какой из них задать первым.

У меня есть дочь. Как это возможно?

Я сразу же открыл файл, и от маленькой черно-белой картинки у меня перехватило дыхание.

Сама картина лишила меня способности мыслить.

Как это возможно?

Почему Тейя никогда не рассказывала мне об этом?

— Я связался с одним из телохранителей, который отвечал за информацию о твоей дочери.

— Что он сказал? — спросил я.

Он вздохнул, прежде чем начал объяснять и разгадывать загадку трагедии моей жизни.

— Он сказал, что когда Тейя была замужем, она носила твоего ребенка. После ее родов Аид забрал ребенка и угрожал Тейе, что если она хочет, чтобы ее ребенок был жив и невредим, то должна делать все, что скажет ей Аид. У нее не было другого выбора, кроме как согласиться и делать все, что потребует он. Ее ребенок был причиной, по которой Тейя собирала твою информацию. Аид сказал, что вернет ей свободу и дочь, если она получит информацию.

Даже после ее смерти ее жертвы причиняли мне боль.

Мне давно следовало убить Аида. Я должен был разрубить его на куски в тот день, когда он забрал у меня Тейю.

Этот гребаный сукин сын.

То, что он сделал с ней... вызывает у меня желание убить его снова.

— У тебя все еще есть ради кого жить, Люцифер. Подумай об этом.

С этими словами он вышел из комнаты, потирая челюсть и закрыв за собой дверь.

Я снова посмотрел на фотографию и почувствовал себя загипнотизированным ее невинностью и красотой... Совсем как Тейя.

Одинокая слезинка скатилась по моей щеке, когда я оглянулся через плечо и увидел мертвое тело Тейи.

Она без боя шла на любой риск, на каждую боль и каждое грубое слово, только чтобы вернуть свою дочь. Согласно досье, она родилась вскоре после нашего разрыва. И к тому времени я уже переехал в Италию, чтобы работать на своего дядю.

Судьба никогда не позволяла мне быть рядом с ней. Судьба всегда разлучала нас.

На этот раз судьба снова победила.

Но у меня все еще есть этот единственный новый шанс.

Наша дочь.

Часть меня и Тейи.

Несмотря на то, что я потерял Тейю, я бы не стал терять последнюю часть ее.

Я не хотел потерять ее снова.

***

Мои мертвые глаза встретились с фигурой, стоящей перед зеркалом. Дрожащими пальцами я попытался завязать галстук.

Через несколько минут я был готов и надел свой черный смокинг, но в глубине души я не был готов к ее похоронам. Никогда не бывало легко прощаться со своими близкими.

Я бывал здесь и раньше, но на этот раз душевная боль была слишком сильной, чтобы ее вынести.

Я с трудом сглотнул и тяжело вздохнул, прежде чем вышел из ванной, чтобы присоединиться к Максвеллу.

Он был в своем черном смокинге и ждал меня в конце коридора.

Кивнув в знак согласия, мы вошли в холл церкви, где в конце прохода в открытом деревянном гробу лежало тело Тейи.

Стоя рядом с ней, я достал ожерелье, которое сделал для нее много лет назад.

Символ нашего обещания. Знак моей любви к ней.

Нашей любви.

Она оставила мне частичку себя, но я хотел, чтобы она забрала частичку меня, пока не настал бы день, когда мы воссоединимся с ней.

Прерывисто вздохнув, я наклонился вперед и надел ожерелье ей на шею, поместив серебряное сердечко, подвешенное между ее грудей.

Я разгладил ее платье, прежде чем в последний раз прикоснулся к ее щеке.

Заняв место впереди, я не сводил глаз с ее тела. Теперь она была одета в черное платье с маленьким букетиком белых цветов в руке.

Она выглядела безжизненной, но в то же время казалась умиротворенной.

Больше никто не пришел на ее похороны, поскольку у нее не было ни семьи, ни друзей.

Единственным человеком, которому она когда-либо доверяла, был я, а меня никогда не было рядом с ней.

Я даже не заслуживал быть здесь. Я недостоин быть ее другом, семьей или любовником.

Церковь охраняли только я и Максвелл с несколькими нашими телохранителями.

Священник поднялся на трибуну.

— Мы собрались здесь, чтобы попрощаться с Тейей и предать ее в руки Бога. Во имя Отца...

Его голос начал затихать в моих ушах, пока я продолжал молиться, в то время как мои глаза не отрывались от Тейи.

Я закрыл глаза, теряясь в воспоминаниях.

Ее запахе. Ее прикосновениях. Ее голосе...

В тот день, когда я впервые увидел ее читающей под тем деревом.

Первый раз, когда она назвала мне свое имя... Ее прекрасное лицо озарилось радостью... ее мягкие губы коснулись моих, как перышко, когда мы впервые поцеловались... То, как она покраснела.

Ее радостное хихиканье, когда мы проводили время вместе на берегу океана... То, как я преследовал ее, когда мы бегали по берегу моря... когда я впервые занимался с ней любовью.

Ее щеки краснели всякий раз, когда она злилась на меня, ее брови хмурились... ее резкие слова... слова поддержки... когда она впервые сказала, что любила меня... ее обещания.

И ее ангельское личико, когда она была в моих объятиях в последний раз.

Каждое воспоминание пронеслось перед моими закрытыми глазами.

Мое горло сжалось от отчаяния. Мое сердце болело так, словно в него вонзали нож снова и снова. Когда я открыл глаза, священник закончил свои молитвы, прося нас пойти на кладбище снаружи.

Глубоко вздохнув, я подошел к гробу, и Максвелл помог мне взвалить его на плечо. Мы вдвоем отнесли гроб на кладбище, которое ждало ее.

Это были не только ее похороны, но и частично мои, потому что она забирала с собой мое сердце. Все мое тело напряглось, пока я пытался оставаться сильным, но в глубине души я знал, что обманывал себя. На мгновение мне захотелось прыгнуть в могилу вместе с ней, но я знал, что не смог бы.

Она бы не хотела этого для меня. Моя дочь не хотела бы этого для своего отца.

Стиснув зубы, я сдерживал слезы, когда ее гроб опускали в глубокую свежевырытую могилу.

Священник пропел последние молитвы.

— Дай ей, о Господь, твой мир, и пусть твой вечный свет сияет над ней. Аминь.

Я всегда буду любить тебя, Тейя. Это всегда будешь ты.

Я буду защищать нашу дочь до своего последнего вздоха.

И я приду к тебе, Ангел. Однажды я приду.

Клянусь своим сердцем.

***

Был уже полдень, когда я покинул кладбище и поехал в приют, где находилась моя дочь.

У меня была цель. Мне было за что бороться.

И я буду жить ради нее.

Я должен заполучить ее до того, как ее забрали бы у меня.

Паркуясь на подъездной дорожке, я вышел из своего Range Rover и осмотрелся, чтобы найти несколько машин, припаркованных снаружи. Мое сердце бешено колотилось в груди с каждым моим маленьким шагом.

Некоторые дети играли, а пары сидели на диване, загипнотизированные их невинностью. Некоторые даже выражали беспокойство, в их глазах светились сомнения в отцовстве.

Я направился к коридору, к счастью, обнаруживая мать Лауру с озабоченным выражением лица. Ее удивленный взгляд встретился с моим, и на его месте тут же появилась мягкая улыбка.

— О, Люцифер. Что привело тебя сюда сегодня? — спросила она, наполняя свой бокал.

— Она... — я сглотнул, делая глубокий вдох. — Она в своей комнате?

Она прекрасно знала, о ком я говорил, потому что я, сам того не подозревая, спрашивал о ней каждый раз, когда находился здесь. Она кивнула, нахмурившись, с опечаленными глазами.

— Ее сердце разбито.…Это шестой раз, когда ей отказали в удочерении. Она прячется в своей комнате, — она тяжело вздохнула, — она боится, что никто никогда не удочерит ее. Что она всегда будет одна.

Жалость и печаль к моему маленькому ангелочку сочились из ее голоса.

Но это потому, что ей предназначено быть со мной. Я забрал бы ее.

Я буду защищать ее ценой своей жизни.

Кивнув в знак согласия, я повернул направо, к детской, обнаруживая, что деревянная дверь закрыта. Между мной и моей дочерью стоял только кусок дерева.

У меня перехватило горло, когда я почувствовал, что вот-вот расплакался бы. Как я рассказал бы ей о ее матери? Как я объяснил бы ей, что она потеряла мать из-за своего отца?

О, Тейя. Как бы я хотел, чтобы ты была здесь, рядом...на моей стороне.

Проглатывая комок в горле, я нажал на ручку, открывая дверь к моему единственному шансу обрести смысл жизни.

Комната выглядела так, как она выглядела в тот день, когда я отремонтировал это место. Два ряда детских кроватей с игрушками, разбросанными по всему деревянному полу. Чистое голубое небо, нарисованное на стенах воздушными змеями, приветствовало меня. Огромное окно от пола до потолка выходило на берег моря. Когда я хотел превратить это место в детский дом, я всегда хотел, чтобы у детей был свой маленький рай на земле.

Я мог бы просто позволить им остаться в прогнившем доме, как это было раньше... но в глубине души я никогда не хотел этого для детей. Инстинкт, которым я всегда прикрывал свою слабость. Но теперь я должен был принять это ради своей дочери, ради моей Тейи.

Тихий скулеж привлек мое внимание, когда я подошел к самой последней кровати у окна. Он доносился из-под кровати.

Опускаясь на колени, я увидел маленькую девочку, держащую свою куклу тисками, как будто от этого зависела ее жизнь. Ее волосы цвета воронова крыла похожи на мои, а слегка бледно-оливковая кожа досталась ей в наследство от матери.

— Елена, — прошептал я.

Она повернулась ко мне лицом, и на меня тут же накатили волны эмоций и воспоминаний.

Она так похожа на меня, но ее глаза…они такие же, как у Тейи. Как я раньше этого не замечал?

Невинные. Красивые. Божественные.

Я увидел яркий образ Тейи в ее глазах, напоминающий мне о том дне, когда мы впервые встретились.

Она шмыгнула носом, вытирая его тыльной стороной ладони, прижимая к себе куклу.

— Эй... Почему бы тебе не выйти? — спросил я, наклоняясь ближе.

Она яростно потрясла головой.

— Я никому не нужна. Я всегда буду одна.… У меня никогда не будет новых мамы и папы.

Новые слезы потекли по ее щекам. С каждой падающей каплей я чувствовал, что разбивался изнутри все больше и больше.

— Не говори так. Ты самая лучшая девочка...

— Не л-лги, — заикалась она между рыданиями. — Я никому не нужна. Одна. Всегда одна... — ее голос затих, когда она опустила голову на руки. — У меня никого нет, — пробормотала она, прижимаясь к своей кукле, и ее тело сотрясалось от рыданий.

У нее есть ты, — мягкий, успокаивающий голос Тейи эхом отдавался у меня в ушах.

— У тебя есть я, — мой голос сломался, но я сделал все возможное, чтобы оставаться сильным.

Елена подняла взгляд с надеждой и обещанием, плавающими в ее глазах…совсем как ее мать.

Тот пятилетний мальчик, который прятался под кроватью, все еще там. Он все еще просит о помощи.

Я закрыл глаза, наслаждаясь воспоминаниями о ней, о том, как она показала мне значение надежды.

— Все, что нужно этому мальчику, - это рука помощи. Кто-то, кто наклонился бы к нему и вытащил из темноты, чтобы представить его свету.

Тяжело вздохнув, я протянул руку вперед, наблюдая, как она открылась мне.

— Тьма может быть стерта только светом, боль может быть стерта только любовью. До тех пор, пока мы не примем мучительное прошлое и не попытаемся двигаться дальше, боль внутри нас никогда не отпустит нас. Никогда не позволит нам обрести надежду.

— Я буду твоей семьей. Я буду с тобой всегда. Я буду твоими мамой и папой, Елена. Ты пойдешь со мной?

Шмыгая носом, она облизнула влажные губы, наклоняясь все ближе и ближе, зажигая проблеск надежды в моей груди.

— Надежда на что?

— Что в конце концов все всегда будет лучше.

Ее пальцы, теперь находящиеся в нескольких дюймах от моей руки, на мгновение замерли, прежде чем она подняла на меня взгляд. Ее глаза опухли и покраснели, призывая меня забрать всю ее печаль, всю ее боль.

— У меня будет семья.

Сомнение и страх все еще звучали в ее дрожащем голосе.

— У тебя будет все, мой маленький ангел. У тебя будет семья. У тебя будет все счастье в мире.

Я чувствовал солоноватый привкус слез на своих губах, когда изливал свое сердце такой невинной душе.

— Обещаешь? — спросила она.

Я кивнул.

— Клянусь сердцем.

Ее рука была в моей, когда она, наконец, выбралась из-под кровати и обняла меня, цепляясь за меня изо всех сил, она уронила свою куклу.

Она выбрала мою поддержку и утешение вместо какого-то безжизненного существа.

Положив голову мне на сгиб шеи, она всхлипнула.

Ощущение того, что частичка моей новой жизни обняла меня, заставила меня проливать слезы радости, когда мы оба рыдали в объятиях друг друга.

Грохот волн, синхронизирующийся с нашими рыданиями. Луч солнечного света, озаряющий нас... надеждой и счастьем.

Это новая глава в наших жизнях, частью которой я хотел бы видеть Тейю.

Но она всегда будет жива. В моей душе. В моем сердце.

Это наше новое начало, Тейя.

Ты, я и наш маленький ангел.

ЭПИЛОГ

Никогда не поздно жить долго и счастливо.

ГОД СПУСТЯ

Перевязывая цветы на надгробной плите, я прикоснулся к словам, начертанным на камне.

Тейя.

1995-2020

Любимая девушка и мать.

Навсегда любимая.

Елена подбежала ко мне на своих крошечных ножках, неся в руках несколько белых орхидей, хотя некоторые из них выпали из ее маленьких рук. Она одета в белое платье в цветочек, волосы заплетены в косу.

Абсолютное совершенство.

Я улыбнулся, протягивая ей руку.

— Что у нас здесь? — спросил я, целуя ее в висок.

— Я тоже купила цветы для мамочки.

Ее яркая улыбка растопила мое сердце, но, осознав, что некоторые из них были раздавлены ее хваткой, ее улыбка исчезла.

Она посмотрела на идеально завернутый букет, и ее губы слегка дрогнули.

— Мамочке это не понравится.

Одаривая ее мягкой улыбкой, я посадил ее между своих бедер и взял в руку цветы со сломанным стеблем.

— Ей понравится.

Елена покачала головой.

— Теперь букет сломан.

Приподнимая ее голову за подбородок, я поцеловал ее в нежную щеку.

— Поверь мне, это идеально для мамочки. Потому что, даже если он сломлен, она будет любить его всем сердцем.

Так же, как она любила меня.

Ее щеки порозовели, отчего она стала выглядеть еще красивее.

Я положил цветы рядом со своими и обнял нашу дочь.

— Знаешь, мамочка прислала своему маленькому ангелочку с небес кое-что особенное.

Ее лицо мгновенно озарилось, как фейерверк, когда она повернулась ко мне лицом, и в ее глазах отразилось возбуждение.

— Что?

Я достал из кармана костюма бархатную коробочку и протянул ей.

Ее пухлые ручки тут же схватились за него, когда она со щелчком открыла коробку. Вид того, как ее глаза светились радостью и изумлением, заставили мое сердце трепетать от чистого экстаза.

— Оно такое красивое, — засияла она, вынимая ожерелье и рассматривая его так, словно для нее это одно из Семи чудес света.

Взяв ожерелье, я помог ей надеть его на шею.

Откидываясь назад, я любовался ее невинной красотой и частичкой ее матери рядом с ней. Я заказал ожерелье, разработанное специально для нее, желая, чтобы оно было у нее на память о матери. На нем такое же сердечко с изогнутым крестом, за исключением того, что оно сделано из рубина.

Подбежав к надгробию сбоку, она запечатлела на нем поцелуй, с радостной улыбкой сжимая сердечко, подвешенное между указательным и большим пальцами.

— Спасибо, мамочка, — прошептала она, бросаясь обратно ко мне.

Приход сюда всегда возвращал печаль и вину, давящие на мое сердце. Наклоняясь вперед, я произнес ее имя, зная, что каждый раз, когда я это делал, мне казалось, что я касался ее лица. В прошлом году я перевез ее гроб в Италию, потому что хотел быть ближе к ним обоим. Каждый раз, когда я навещал ее могилу, я всегда брал с собой Елену, но ни разу ничего ей не сказал. Я пытался заговорить с ней, всего одно слово, но чувствовал, как мой разум немел при одной мысли о ее холодном мертвом теле.

Что бы я ни говорил и ни делал, ничто и никогда не вернуло бы ее. Но одно я точно знал: она бы не хотела, чтобы я жил в нищете всю оставшуюся жизнь, потому что я бы не хотел этого для нее, если бы был на ее месте.

Прошел год с тех пор, как она ушла от меня навсегда, но память о ней навсегда оставалась запятнанной в моей душе. Разговаривая со священником, я попросил не указывать ее фамилию по мужу. Этот ублюдок никогда больше не запятнал бы ее каким бы то ни было возможным способом. Она заслуживала того, чтобы жить в мире после смерти, в покое, которого у нее никогда не было, когда она дышала.

Но сегодня… Я хотел кое-что сказать.

Держать каждое слово глубоко запрятанным становилось невыносимо. Я начинал уставать, скрывая все.

Именно это привело к нашему разрушению. Из-за этого я потерял любовь всей своей жизни.

Но я не позволил бы этому случиться снова. Я извлек уроки из своих ошибок.

— Почему бы тебе не пойти и не нарвать еще цветов? — предложил я Елене, которая убегает на луг.

Отступив назад, я засунул руки в карманы и глубоко вздохнул.

— Я знаю, ты никогда не простишь меня за то, через что тебе пришлось пройти из-за меня. Я не заслуживаю твоего прощения. Но я не могу описать, как мне одиноко без тебя.

Я поднял взгляд, чтобы посмотреть на окружающие могилы.

— Мы оба знаем…Меня не было рядом, когда ты нуждалась во мне. И это чувство вины всегда будет жить в моем сердце. Потерять тебя - мое наказание за то, что я недостаточно любил тебя.

Я поморщился, как от физической боли, когда выдавливал эти слова из своих губ.

Судорожно сглотнув, я оглянулся на ее могилу и улыбнулся.

— Но нашу дочь не постигнет та же участь. Я буду защищать ее всеми силами и волей, которые есть во мне. Она - самое совершенное создание, ангел, и я не знаю, как тебя отблагодарить за то, что ты подарила мне такую чистую невинность в самое тяжелое для меня время.

Я хрипло рассмеялся.

— Она тоже становится фанаткой Marvel. Она тоже скоро пойдет в школу, и она уже умнее, чем кажется. Ты бы так гордилась ею.

Я опустил подбородок на грудь и нахмурился.

— Я знаю, что потерял тебя в этой жизни. Но никто никогда не заменит тебя в моей душе и сердце. Там ты всегда будешь жив.

Чем больше я говорил, тем больше мой голос дрожал.

— Я больше не буду жить в темноте, как и наша дочь. Ты всегда будешь моим светом, Ангел. Никто никогда не заменит тебя. Ты будешь единственной матерью Елены и моей единственной настоящей любовью.

Я шмыгнул носом, уставившись на ее имя.

— Она скучала по тебе с того дня, как я рассказал ей о тебе. Но мы оба навещаем тебя, потому что ты нам нужна.

Я поковырял грязь ботинком. Я сожалел о каждом мгновении, которое она провела, страдая из-за меня, и, возможно, сейчас я не смог простить себя, но со временем... однажды я смог бы.

— Я очень люблю тебя, Ангел. И всегда буду.

Некоторым людям предназначено влюбляться друг в друга. Но иногда им не суждено быть вместе так, как они хотели.

Я поморщился от боли и судорожно сглотнул, чувствуя, как жжение пронзило мое горло. Я обернулся и увидел, что Елена вернулась, на этот раз бережно держа цветы. Присев на корточки, я поцеловал ее имя на холодном, твердом камне и отступил, когда появилась Елена.

— У меня есть еще.

Она аккуратно положила цветы на могилу матери, как будто изо всех сил старалась, чтобы все было идеально.

— Ты готова идти? — спросил я.

Она с энтузиазмом закивала и взяла меня за руку, пока мы шли обратно к моей машине, направляясь к нашему любимому месту, а охранники следовали за нами.

"To The Wonder" от Aqualung звучало из динамиков, пока я вел машину с Еленой на заднем сиденье, которая была поглощена своей новой книгой.

Мы выехали на склон холма и направились на восточную сторону. Поездка была тихой, если не считать играющей музыки и грохота океанских волн, которые становились все ближе и ближе. Мы прибыли в приют через тридцать минут. Мы въехали в ворота, и я припарковал машину на кольцевой подъездной дорожке. Заведение расширили за счет большего количества комнат и дополнительных двух этажей, чтобы вместить больше детей.

Мы провели несколько минут с детьми и матерью Лаурой, прежде чем с Еленой отправились в наше уединенное место. Взяв одеяло, корзинку и книгу в одну руку и держа Елену за руку в другой, мы направились к розовому полю, которое было посажено в память о Тейе.

В то время я отрицал это, но теперь принимал с гордостью. Я даже соорудил скамейку, выгравировав на дереве инициалы «T», «L» и «E».

Я расстелил одеяло и поставил на него корзину. Прислонившись спиной к скамейке, я протянул Елене руку, позволяя ей занять свое место, когда она принесла мне свою книгу.

Голова Елены легла мне на грудь, когда я начал читать ее недавно ставшую любимой книгу.

Ромео и Джульетта.

Я улыбнулся, думая о том, как сильно она похожа на свою мать.

— На чем мы остановились? — спросил я, пролистывая страницы.

— Ромео собирался встретиться с Джульеттой на террасе.

Найдя нужную страницу, я начал читать ей, не отрывая глаз от слов.

ДЖУЛЬЕТТА

О Ромео, Ромео! Почему ты Ромео?

Отрекись от отца твоего и отрекись от имени твоего.

Или, если ты не хочешь, поклянись мне в любви,

И я больше не буду Капулетти.

ПЕРЕВОД

О, Ромео, Ромео, почему ты должен быть Ромео? Забудь о своем отце и смени имя. Или же, если ты не изменишь свое имя, просто поклянись, что любишь меня, и я перестану быть Капулетти.

РОМЕО

(в сторону) Мне услышать еще или мне говорить на этом?

ПЕРЕВОД

(про себя) Должен ли я слушать дальше или мне следует говорить сейчас?

ДЖУЛЬЕТТА

Моим врагом является только твое имя. Ты — это ты сам, хотя и не Монтекки.

Что такое Монтегю? Это ни рука, ни нога,

Ни руки, ни лица, ни какой-либо другой части

Принадлежащий мужчине. О, будь каким-нибудь другим именем! Что в имени? То, что мы называем розой

Любым другим словом пахло бы так же сладко. Так и Ромео, если бы его не звали Ромео,

Сохранить то дорогое совершенство, которым он обязан

Без этого титула. Ромео, забудь о своем имени,

И за это имя, которое не является частью тебя

Беру все на себя.

ПЕРЕВОД

(все еще не зная, что РОМЕО слышит ее) Моим врагом является только твое имя. Ты все равно останешься собой, даже если перестанешь быть Монтекки. Что такое Монтегю вообще? Это не кисть, не ступня, не предплечье, не лицо и не любая другая часть человека. О, будь каким-нибудь другим именем! Что означает имя? То, что мы называем розой, пахло бы так же сладко, если бы мы называли его любым другим именем. Ромео был бы таким же идеальным, даже если бы его звали не Ромео. Ромео, забудь свое имя. Торгуй своим именем — которое на самом деле не имеет к тебе никакого отношения — и получи взамен всего меня...

Я продолжил читать ей, пока Елена не заснула у меня на руках. Положил книгу на одеяло, заключил ее в объятия и смотрел, как волны разбивали друг о друга.

Мягкий порыв ветра развевал мои волосы, лаская кожу. Я был удивлен, насколько здесь было тепло и гостеприимно. Просто нахождение здесь возвращало мне все воспоминания, которые мы с Тейей создали вместе.

Наслаждаясь этими воспоминаниями, я почувствовал, что она рядом со мной. Ее прикосновения и аромат все еще живы в моей памяти, и я чувствовал ее цветочный аромат. Ее теплые руки держали мои, когда я представил ее рядом со мной.

Она по-прежнему выглядела такой красивой и элегантной. Совершенство.

Ее красота ни с чем не сравнима даже в моих воспоминаниях. Я представил, как она улыбалась мне, заставляя мое сердце биться быстрее. Мое горло сжалось от внезапного желания расплакаться от радости. Ее присутствие в моих воспоминаниях слишком хорошо, чтобы быть правдой, но не могло быть реальным.

Другой рукой она гладила мою щеку, большим пальцем поглаживая щетину. Ее глаза смотрели на нашу дочь, в глубоком взгляде читались гордость и радость. Она лучезарно улыбнулась, видя, как Елена теснее прижалась ко мне, что заставило меня тоже улыбнуться.

Оглядываясь на меня, она нежно поцеловала меня в щеку, прежде чем положила голову мне на плечо.

Воспоминанием, которым я буду наслаждаться каждый божий день своей жизни. Воспоминание, которое я унес бы с собой в могилу.

Я люблю тебя навсегда, — я услышал ее успокаивающий голос.

— Я тоже люблю тебя, ангел, — прошептал я.

— Обещаешь?

— Клянусь своим сердцем.

КОНЕЦ