Действующие лица

Римляне

Гораций Фигул:           оптион Шестой центурии, Пятой когорты Второго легиона и командир отряда, прикомандированного к имперскому посланнику.

Тит Теренций Рулл :   легионер Шестой центурии, прослуживший дольше всех, и заместитель командира отряда под командованием Фигула.

Гай Аррий Хельва:      легионер Шестой центурии , новобранец из Кампании.

Нумерий Сцилла:        имперский посланник из Рима, которому было поручено наблюдать за правлением Тренагаса.

Тит Коскониан:           префект, отвечающий за вспомогательную когорту батавов в форте Линдиниса.

Веспилло                    центурион  батавских ауксилариев.

Авл Вителлий             трибун и исполняющий обязанности командующего войсками Второго легиона в Каллеве.

Британцы

Тренагас                     правитель в изгнании, недавно вернувшийся на трон дуротригов при поддержке Рима.

Анкаста                       дочь правителя.

Белликан                    знатный  дуротриг, приближенный  Тренагаса, и командир нового отряда телохранителей правителя.

Андокоммий               местный воин дуротриг, набранный в новый отряд  телохранителей правителя.

Калум                          верховный жрец друидов Темной Луны, фанатичной секты, яростный враг Риму и поклявшейся  изгнать легионы со своей земли.

Организация римской армии в Британии, 44 г. н.э.

Как и любой другой римский легион, воины Второго легиона были одними из лучших воинов древнего мира. Они были высококвалифицированными, хорошо экипированными, дисциплинированными и подвергались изнурительному режиму тренировок, который лучше всего можно описать как - бескровный бой. Но от них также ожидалось, что они смогут строить форты и походные лагеря, строить дороги и мосты, а также выполнять множество разнообразных обязанностей в мирное время в завоеванных ими провинциях. Часто проводя годы на коварных границах империи, легионер был солдатом, инженером и местным администратором в одном лице.

Одной из причин успеха легионов на поле боя была их эффективная структура. В каждом легионе было примерно пять с половиной тысяч человек. Внизу военной структуры находилась центурия: основная римская военная единица из восьмидесяти легионеров. Шесть центурий составляли когорту, из десяти когорт составлял легион; Первая когорта была двойной. Командовал этой внушительной мобильной армией легат, аристократ, который неизбежно находился на подъеме  политических кругов Рима. Ему служил штат из шести трибунов и военного трибуна, все  привилегированного происхождения. Ниже этих людей стояли центурионы: костяк легиона, суровые офицеры, каждый из которых командовал центурией. Ниже каждого центуриона находился его заместитель – опцион.

Римский гарнизон в Линдинисе в 44 г. н.э.

Глава первая

Линдинис, конец 44 г. н.э. Форт Второго легиона.

Унылое зимнее солнце только что показалось над частоколом форта, когда оптион Гораций Фигул  и его спутник, легионер Тит Теренций Рулл, подходили к плацу.  Впереди их ждала  безмолвная толпа новобранцев-дуротригов,  дрожащих от ледяного ветра так, что некоторые из них топали ногами, пытаясь спастись от сковывающего холода. За рекрутами новых телохранителей правителя присматривала горстка батавских воинов из гарнизона, их доспехи и шлемы тускло блестели в слабом утреннем свете. В Британию пришла зима, и главная улица была покрыта ранним снегом.

 -  Посмотрите на этих жалких ублюдков-варваров,  -  пробормотал Рулл. Легионер-ветеран громко фыркнул и покачал головой.  -  Едва ли среди них найдется достойный образец . До сих пор не могу поверить, что мы должны заняться их обучением, господин. Почему мы?  Почему бы не оставить это батавам?

Фигул взглянул на легионера и усмехнулся. Рулл был самым старшим солдатом в небольшом отряде под командованием  оптиона, состоявшем из полдюжины легионеров, набранных из рядов Второго легиона.  Фигул и его люди прибыли в Линдинис несколько дней назад, из своего легиона, чтобы выполнить кое какие служебные обязанности для имперского посланника Нумерия Сциллы. Им было поручено помочь вернуть изгнанного правителя на трон дуротригов, одного из самых воинственных племен Британии.  Пережив покушение на свою жизнь, Тренагас только начал укреплять свою власть над беспокойными подданными. В связи с тем, что напряженная ситуация в Линдинисе не подавала признаков ослабления, оптиону было приказано обучить новую группу телохранителя для защиты правителя.

Фигул  пожал широкими плечами:  -  Это не такая уж плохая работа. Лучше, чем сидеть целыми днями на задницах, играя в кости.

 -  Говорите за себя, господин,  -  хрипло ответил Рулл.  -  Что касается меня, то я лучше буду нянчиться с хорошей дешевой чашкой мульсума, чем учить этих идиотов держать проклятый меч. Кстати говоря, я слышал, что в городе появился новый торговец вином. Мы должны навестить его позднее.  - И он кивнул в сторону Линдиниса, скопления круглых хижин, окружающих более крупные постройки королевского комплекса, менее чем в миле к югу от форта. - Наконец-то, в этой вонючей яме появилась приличная забегаловка.

Одним из первых шагов правителя дуротригов по возвращении на престол было открытие дверей столицы для всех римских торговцев, сутенеров и работорговцев, которые следовали за легионами, куда бы они ни шли, стремясь поэксплуатировать ничего не подозревающих туземцев. Недавно в Линдинис прибыло несколько торговцев вином, которые надеялись нажиться на скучающих солдатах гарнизона, а также на зажиточных местных жителях. Вскоре после того, как угрюмые дуротриги превратятся в мирных союзников Рима, за ними потянутся и другие торговцы.

 -  Может быть, в другой раз,  -  рассеянно ответил Фигул, внимательно оглядывая землю по обеим сторонам проезжей части. Рулл покачал головой.

 -  Только не говорите мне, что вы опять будете искать свой счастливый талисман, господин.

Фигул  кивнул и вздохнул. Его медальон с изображением Фортуны пропал несколько дней назад. Он обыскал каждый дюйм своей каморки, но до сих пор ему так и не удалось его найти.

 -  Это был подарок моего отца. Он появился у него во время службы кавалеристом во вспомогательных войсках. Он дал его мне в тот день, когда я отправился в лагерь легионеров в Гезориакуме.  И я никогда без него не сражался . В последний раз он  был со мной на плацу.

Рулл щелкнул языком:  -  Я бы не стал питать  надежды когда-нибудь увидеть его снова. Особенно, если кто-то из этих грязных туземцев уже заполучил его. В любом случае,я бы не сказал, что это  удача  спасала вас в легионах. Важны мастерство и дисциплина. Я за двадцать два года службы,  никогда не полагался на удачу, господин.

Фигул  поднял голову и тепло улыбнулся своему товарищу. Через несколько коротких месяцев Рулл закончит свой срок службы во Втором и уйдет в отставку:  -  Ты уже решил, где собираешься  поселиться?

 -  Сирия, Иудея, Египет…  мне все равно,  -  пожал плечами Рулл.  -  Во всяком случае, где-нибудь где теплее, чем в Британии. Еда дерьмовая, всегда идут противные  дожди, а что касается женщин…  -  Он вздрогнул.  -  Даже старые проститутки в Субуре  -  греческие богини по сравнению с местными.

Двое мужчин весело рассмеялись, подходя к ожидающим  их соплеменникам. Дуротриги  бросали на римских солдат настороженные взгляды, и Фигулу показалось странным, что люди, которых он будет обучать, всего несколько месяцев назад были заклятыми врагами Рима. Прошлым летом  Второй Легион вторгся в земли дуротригов, решив раз и навсегда положить конец сопротивлению этих свирепых воинов и их  лидерам  - друидам.  Враг, запертый в своих огромных крепостях на холмах, был безжалостно разгромлен римскими войсками; их оборона была сломлена, их войска разбиты в генеральном сражении, а друиды вынуждены  были скрываться. Но если Рим надеялся, что поражение умиротворит дуротригов, они ошиблись. В последующие месяцы туземцы упорно продолжали бросать вызов Риму. Патрули попадали в засады, конвои с припасами подвергались нападениям, военные сигнальные форты и аванпосты были стерты с лица земли. Теперь надежды на мир возлагались на Тренагаса и на то, сможет ли он привести свой народ  к союзу с Римом.

Командир гарнизона отвернулся от своих помощников и, с раздраженным выражением лица, целеустремленно зашагал к Фигулу. Фигул  немедленно вытянулся по стойке смирно в присутствии вышестоящего офицера. Префект Тит Коскониан коротко кивнул.

 -  Вольно, Оптион,  -  сказал он с аристократическим пренебрежением. Как и многие  представители его ранга во вспомогательных когортах, Коскониан был римским гражданином сословия всадников в возрасте чуть за тридцать.  У него было усталое выражение лица и отчужденная манера поведения человека, который знал, что его пребывание в Британии было лишь короткой, забрызганной грязью паузой в блестящей карьере римского политика.

 -  Ваши новобранцы,  -  продолжил Коскониан, указывая рукой на недисциплинированных туземцев.  -  Имперский посланник шлёт вам привет, но говорит, что занят обдумыванием планов нового резидентского  дворца. Кажется, правителю недостаточно того, что мы вернули ему его трон, теперь мы должны построить для него роскошный дворец.  - Он зафиксировал улыбку на Фигуле, затем продолжил.  -  Мне сказали, что все эти люди лично проверены Тренагасом.  Мы ничем не рискуем, особенно после того, что случилось на пиршестве.

Фигул  сглотнул. Несколькими днями ранее он остановил убийцу, намеревавшегося лишить жизни правителя на глазах у сотен его гостей, на пиру, посвященном его возвращению в Линдинис. Убийца сообщил, что в рядах  правителя  имеется предатель, но он умер, прежде чем смог его опознать.

Коскониан продолжал:  -  Насколько я слышал, Тренагас стал подозрительным  после покушения на его жизнь. Он держит всех, кроме своих самых доверенных советников, на расстоянии вытянутой руки.

 -  Не могу его винить,  -  тихо пробормотал Рулл.  -  Тем более тогда, когда половина местных туземцев жаждет его крови.

Префект взглянул на легионера, затем снова посмотрел на Фигула:  -  Вы можете использовать этот плац для тренировок, но я ожидаю, что ты позаботишься о том, чтобы эти новобранцы не мешали моим людям выполнять свои обязанности. Понятно?

Фигул  энергично кивнул:  - Да господин.

- Хорошо.  -  Коскониан хмуро посмотрел на плац.  -  Вам понадобится тренировочное снаряжение. На складах форта их предостаточно. Само собой разумеется, что ты несешь ответственность за все, что сломается. Последнее, что мне сейчас нужно, это какой-нибудь придирчивый писарь из имперского штаба, который выставит мне счет за оборудование, которое было повреждено этими недоумками.

 -  А как насчет жилья для них, господин?

 -  Мы поселим их в одном из пустующих бараков.  Нам  всем хватит места.

Фигул  кивнул. В форте Линдиниса изначально размещался гораздо более крупный гарнизон для охраны окрестностей. Но из-за того, что ресурсы легионов были сильно истощены, большая часть войск была размещена в других местах провинции. Теперь осталась только одна сильно истощенная вспомогательная когорта батавских ауксилариев немногим больше трехсот человек. Ряды пустых казарм в форте были мрачным напоминанием о хрупком положении Рима на этой дождливой земле.

Коскониан откашлялся и жестом пригласил одного из рекрутов выйти вперед. Подошёл высокий широкоплечий мужчина. Он был одет в темный шерстяной плащ, скрепленный богато украшенной золотой брошью, его волосы были коротко подстрижены, а лицо чисто выбрито в римском стиле, в отличие от нечесаных бород его растрепанных спутников. Он улыбнулся Фигулу, обнажив ряд маленьких запятнанных зубов.

 -  Это Белликан,  -  объяснил Коскониан.  -  Один из ближайших людей окружения правителя. Тренагас назначил его командиром отряда своих телохранителей. Он поможет тебе в их обучении .

Белликан слегка поклонился Фигулу:  -  Для меня большая честь познакомиться с вами, оптион,  -  сказал он на хорошей латыни.  -  Я давно хотел встретиться с человеком, который спас жизнь моему правителю.

Фигул  неловко поерзал:  -  Я не припоминаю, чтобы видел вас в свите правителя.

Белликан улыбнулся:  -  Это потому, что я вернулся в Линдинис всего несколько дней назад, римлянин. Последние несколько лет я живу в Дурноварии. Но я родился здесь. Мой отец служил в Верховном совете Правителя.  Он был самым доверенным советником Тренагаса.

- Был?

Знатный дуротриг  кивнул:  - Когда друиды Темной Луны пришли к власти и заставили моего правителя отправиться в изгнание, все члены его совета были схвачены и преданы смерти. Мне удалось сбежать до того, как друиды смогли убить и меня. Как только я услышал, что Тренагас вернулся, чтобы забрать свой трон, я последовал за ним сразу же, как только услышал об этом. -  В его голосе звучала явная нотка гордости, когда он добавил:  - Теперь я здесь, чтобы послужить моему правителю, как это до меня делал мой отец.

Коскониан выпрямил спину и оживленно кивнул:   -  Если это все, я пойду. Если возникнут какие-либо проблемы, поговорите с моими секретарями. С этими словами он развернулся и пошел обратно по главной улице в сопровождении своих помощников.

Фигул несколько мгновений смотрел, как уходит префект, прежде чем повернуться к Белликану. Затем он ткнул большим пальцем в сторону рекрутов, всего около тридцати человек.

 -  У скольких из этой компании есть боевой опыт?

Белликан нахмурился:  - Нас шестеро. Тех, кто из сословия воинов. Они в хорошей физической форме и с детства пользуются оружием. В том числе и я.

Фигул  кивнул. - А остальные?

 -  В основном фермеры . Горстка охотников. Лучшие из наших соплеменников были убиты в прошлом году в битве против Рима,  -  торжественно сказал он. - Эти люди, может быть, и не ровня римским солдатам, но они храбры, как любой мужчина.

 -  Храбрость не спасла их, когда мы надрали им задницы прошлым летом, не так ли?  -  сказал Рулл.

Воин-дуротриг посмотрел на легионера-ветерана и сделал полшага вперед, прежде чем вмешался Фигул .

- Подожди. Посмотрим, что из себя представляет эта партия.

Фигул  решил обратиться  к мужчинам на их родном языке. Он хорошо владел местным диалектом, очень похожим на кельтский, на котором  говорил в детстве в Лютеции, и выучи достаточно слов в Британии.  По его команде новобранцы медленно выстроились в две шеренги. Всплеск осознания поразил Фигула, когда он понял, что многие дуротриги  ужасно не в форме;  худые и тощие. Некоторые  были пожилые. Многие из них были угрюмы и смотрели на Фигула с явной враждебностью  -  отчасти потому, что они были вынуждены пойти в  телохранители, но в основном потому, что он был римлянином. Он понял, что заслужить уважение этих людей будет нелегко. Он глубоко вздохнул, готовясь обратиться к дуротригам.

 -  Меня зовут Гораций Фигул!  -  крикнул он достаточно ясно. - Оптион из Второго Легиона, самого стойкого легиона в Империи. Римские легионеры  -  самые подготовленные солдаты в известном мире, и вы все будете тренироваться точно так же. Это означает, что с этого момента вы будете обращаться ко мне - господин или - оптион. Понятно?

Холодная тишина повисла на плацу. Новобранцы уставились на Фигул а со смесью опасения и обиды.

 -  Я сказал, понятно?   - крикнул он.

 -  Да, господин,  -  слабо ответили новобранцы.

-  А, ну повторите еще раз!  Не понял!

- Да, господин!

Фигул  кивнул:  -  Так-то лучше.-  Он сделал паузу и позволил себе слегка улыбнуться. - Имеется веская причина, по которой легионы выигрывают больше сражений, чем кто-либо другой. Кто-нибудь хочет сказать мне, почему?

Новобранцы обменялись пустыми взглядами. Некоторые просто моргали на Фигула с тупым, бычьим выражением лица.

- Благодаря тренировкам!  - прогремел он. - В легионах мы тренируемся усерднее, чем кто-либо другой. Бесконечные тренировки  -  вот почему Рим побеждает в своих войнах, и именно так вы станете телохранителями правителя,  достойными его имени.

Он снова сделал паузу и вспомнил неустанные тренировки, которые он практиковал в Гесориакуме. В свой первый день базовой подготовки Фигул  ощутил на себе всю мощь виноградной лозы центуриона, после того как ему не удалось построиться должным образом. После этого болезненного введения в дисциплину Фигул  был вынужден быстро адаптироваться к суровым стандартам, предъявляемым легионами. Бывали времена, когда настырный центурион отчаивался из-за неуклюжего нрава здоровенного галла и его неряшливой взлохмаченной внешности. Но Фигул много работал и не собирался сдаваться. Теперь он был гордым воином Рима, младшим офицером в юном девятнадцатилетнем возрасте, которому еще предстояло повышение до центуриона. Но прежде ему предстояло исполнить свои обязанности на службе имперского посланника. Фигул отвел взгляд от рекрутов и повернулся к Белликану.

 -  Можем начать. Мы начнем с нескольких маршевых забегов  вокруг форта. Пусть мужчины разогреются.

Белликан нахмурился:  - Забегов?  Мы вроде бы должны учиться драться, а не бегать кругами?

- Вы научишься драться, как только будете в достаточной форме, чтобы драться.  - Фигул  наклонился к британцу и понизил голос.  -  И еще одно. Вы будете обращаться ко мне должным образом. Как и все остальные в отряде телохранителей.

На лице знатного дуротрига  ненадолго отразилось удивление, и он открыл рот, чтобы возразить. Потом он передумал, сжал губы и кивнул:  -  Простите меня… господин.

- Так то, лучше. -  Выпятив грудь, Фигул  повернулся к моложавому легионеру, стоявшему рядом. - Хельва!

- Да господин?  -   Гай Аррий Хельва мгновенно привлек внимание.

Хельва был легионером одной из партий, недавно прибывших из Гезориакума для замены. Между Фигулом и самоуверенным молодым легионером был всего год разницы, но оптион чувствовал себя намного старше. Два сезона тяжелой кампании против грозных туземцев, окрашенных вайдовой краской, сделают все что угодно с солдатом, но трудно было поверить, что когда-то и он был таким же беззаботным, как юный Хельва.

 -  Возьми эту партию на пробежку по форту.  Двадцать кругов,  -  приказал Фигул. - Установи устойчивый темп.  Не слишком быстрый. Я не хочу, чтобы к концу забега  они свалились на спину.  Он ухмыльнулся.  -  Во всяком случае, не сегодня.

- Да, господин!

Фигул  выкрикнул свои инструкции дуротригам. Через мгновение они рысью двинулись вслед за легионером, который побежал по неровной тропе, расчищенной от снега и льда. За ним бежала преследующая стая британцев, пыхтя и задыхаясь, изо всех сил старалась не отставать от Хельвы. Фигул  с тревогой наблюдал за новобранцами, с трудом бегущими по периметру форта.

 -  Да,  будет нелегко,  -  сказал он сквозь стиснутые зубы.

Рулл кивнул:  -  Когда мы их подготовим, господин? Одно можно сказать наверняка, нам нужно будет проделать  очень много работы, чтобы привести эту компанию в порядок.  - Ветеран щелкнул языком.-  Проклятые британцы…

Глава вторая

В течение следующих недель Фигул  и его товарищи усердно работали с местными новобранцами. Каждое утро с первыми лучами солнца дуротриги выстраивались на плацу перед инструкторами-легионерами и разогревались, совершая несколько кругов по форту, после чего следовала серия забегов между наборами цветных маркеров. После короткого перерыва, с выпитой чашкой воды с уксусом, заеденной  куском черствого хлеба, Фигул сам  повел воинов форсированным маршем за стены форта. Каждому новобранцу дали походный рюкзак, отягощенное мешком с камнями, и приказали двигаться в том же темпе, что и легионеры. Через некоторое время колонна растянулась, так как менее приспособленные новобранцы отставали от набранных из сословия воинов. Но никто из мужчин не свалился, и даже самые слабые туземцы проявили мрачную решимость, которая произвела впечатление на молодого оптиона.

Наступил новый год, и, удовлетворившись их физической формой, Фигул  перешел к основам владения мечом. Рулл установил ряд деревянных тренировочных столбов вдоль одной из сторон плаца, каждый высотой с человека.  Деревянные мечи и плетеные щиты лежали в двух транспортных тележках на краю земли, готовые к раздаче новобранцам, собравшимся рано утром.

 -  Есть два способа убить человека в схватке,  -  объявил Фигул  новобранцам, расхаживая взад и вперед по строю.  -  Первый  -  это то, чему вас всех учили с рождения  -  рубить противника в единоборстве. Это все очень хорошо, если ты гладиатор-хвастун или ищешь славную смерть в бою. Но в легионах мы предпочитаем оставлять этот способ умирающих врагу. Вот почему наша основная техника боя на мечах  -  использовать острие меча, а не лезвие.

Фигул  протянул руку к правому боку и небрежным движением выхватил короткий меч. Затем он поднял оружие над головой, чтобы его мог видеть каждый новобранец. Острие меча угрожающе блеснуло под бледным солнцем.

 -  Это меч легионера,  -  объяснил он.  -  Как видите, он намного короче длинных мечей, которыми сражалось большинство из вас. При правильном использовании короткий римский меч  -  идеальное оружие для убийства.

В качестве компромисса между энтузиазмом правителя в отношении телохранителей в римском стиле и необходимостью умиротворить своих подданных имперский посланник решил, что в вопросах униформы телохранители могут свободно одеваться в соответствии со своими местными обычаями, но их снаряжением  должны быть стандартный легионерский меч и овальный щит, как у батавских вспомогательных войск.  Такая экипировка подходила Фигулу, так как он никогда раньше не пользовался длинным кельтским мечом, и ему было гораздо удобнее обучать людей пользоваться оружием, которое он  ощущал как продолжение своей руки. Он подошел к ближайшему столбу и нацелил наконечник оружия немного вверх.

- Рубящий замах по вашему противнику может выглядеть внушительным, но хороший, твердый удар по жизненно важным органам гораздо эффективнее.   -  Он постучал острием меча по столбу.  -  Лучше всего несколько дюймов заостренной стали в живот.  В этом месте много органов и мало костей, ...  Ударь своего врага здесь, и он не боец и, скорее всего, умрет от раны.

Фигул  сделал паузу, чтобы его слова успели осмыслить. При этом он вспомнил отчаянную стычку, которую он и его люди вели в окутанных туманом болотах несколько недель назад.  Воин-дуротриг   пронзил живот Секста Порция Блеза копьем. Фигул  вспомнил лицо своего друга, когда тот лежал при смерти. Смерть Блеза сильно ударила по оптиону, и после битвы он винил себя за то, что повел своих людей на смерть. Но другого выбора не было, напомнил себе Фигул. Если бы он не спас запас зерна,  дуротриги бы умерли от голода. Это, в свою очередь, привело бы к полномасштабному восстанию против Тренагаса, и провинция погрузилась бы в новую борьбу. Его друг погиб, но множество других жизней были спасены.

 -  Помните,  -  продолжал Фигул, отходя от столба и убирая оружие в ножны,  -  колите врага, а не рубите.  Цельтесь в живот или горло и, химеры вас забери, всегда держите щит поднятым . Придерживайтесь этих основных правил, и у вас будет гораздо больше шансов защитить себя и своего правителя.

Фигул  повернулся к Руллу и дал ему знак начать раздачу тренировочного оружия. Легионер откинул кожаный чехол с транспортной тележки и крикнул  другим инструкторам-легионерам, а  те начали раздавать рекрутам деревянные мечи. Многие британцы смотрели на оружие с пренебрежением, скрестив руки на груди. Их не впечатлил более короткий римский меч.

 -  Что случилось с этими вот?  -  спросил Фигул, поворачиваясь к Белликану и указывая большим пальцем на рекрутов.  -  Разве они не хотят научиться воевать?

Внезапно из рядов вырвался хриплый выкрик, и Фигул  перевел взгляд на впечатляюще сложенного дуротрига, бросившего свое оружие на землю в приступе гнева. Голый торс мужчины был покрыт напряженными мышцами, а его руки и шея были разрисованы странными татуировками  его племени.  Этого человека звали Андокоммий, вспомнил опцион.  Один из сословия воинов.

Когда Фигул подошел к Андокоммию, остальные новобранцы замерли в напряженной тишине. Оптион знал, что другие рекруты пристально наблюдают за ним, любопытствуя, как он справится с этим вопиющим нарушением дисциплины. Он остановился перед  Андокоммием и указал на меч, лежавший у его ног.

 -  Подними,  -  приказал он.

Андокоммий усмехнулся и вызывающе скрестил руки на мускулистой груди. Фигул  заметил, что у дуротригского воина сбоку на лице шел заметный шрам. В его темных глазах светилась абсолютная ненависть.

 -  Почему я должен это сделать, римлянин?  -  прохрипел Андокоммий.  -  Ты оскорбляешь нас! Он махнул рукой  на других воинов среди новобранцев.  -  Мы вели войны еще до твоего рождения. Теперь ты заставляешь нас тренироваться с этими деревянными игрушками?  Мы должны использовать нормальное оружие!

Другие воины хором подхватили его протест, и Фигул  почувствовал, как инакомыслие распространяется по рядам. Он напряг мышцы и шагнул  к  Андокоммию, глядя на объект своей ярости.

 -  Ты будешь тренироваться с этим мечом, пока я не скажу иначе,  -  прорычал он,  тыча пальцем в грудь мужчины.

- Почему?  Так учишь меня драться, как ребенка?  -  Среди других новобранцев раздался смешок. Воин сплюнул.  - В том, как вы, римляне, сражаетесь, нет чести.

Фигул сердито посмотрел на воина:  -  Думаешь, ты слишком хорош для того, чтобы учиться а?  Тогда докажи это.

Оптион сбросил свой военный плащ и взял с транспортной тележки один из запасных тренировочных мечей. Воин изобразил на губах жестокую улыбку, когда он присел на корточки, взял свое оружие и приготовился к бою. В то же время другие рекруты и инструкторы-легионеры отошли назад, образуя грубый круг вокруг двух мужчин и давая им место. Фигул  крепче сжал деревянную рукоять меча. Оружие было намеренно спроектировано таким образом, чтобы оно было в два раза тяжелее настоящего. Таким  образом, новобранец  должен был развить необходимую силу на тренировках, чтобы комфортно владеть настоящим мечом в бою, не опасаясь усталости.

С дерзким ревом Андокоммий бросился на Фигула, взмахнув оружием по широкой дуге целясь ему в шею. Фигул  быстро принял позу и заблокировал удар взмахом меча вверх. Деревянный меч содрогнулся от ошеломляющего удара, когда тот прошелся по его руке. Андокоммий напал на него во второй раз, удивив Фигула своей скоростью движения, и оптион обнаружил, что отступил на несколько шагов, пока его противник обрушивал  яростный удар за  ударом, под овации поддержки других воинов. Фигул блокировал каждую атаку, упираясь пятками в грязь и внимательно наблюдая за противником.

Андокоммий вздохнул и снова бросился на Фигула, на этот раз, подняв меч под углом к горлу последнего. Галл разгадал  ход удара и аккуратно уклонился от него, затем оттолкнулся носками вперед и шагнув к ошарашенному противнику, ударив его рукоятью меча по лицу. Раздался резкий треск, как у ветки сломанной пополам, и Андокоммий тут же отшатнулся назад, застонав, когда кровь внезапно хлынула из его ноздрей и стекала по подбородку.

В ярости Андокоммий фыркнул и покачал головой. Его грудь вздымалась вверх и вниз, а лицо исказилось ненавистью. Он зарычал и рубанул Фигула, но на этот раз его удар был неуклюжим, и оптион плавно парировал его ловким взмахом меча. Затем Фигул прыгнул вперед и прижал затупленный  кончик  меча к животу бритта, прежде чем тот успел среагировать. Раздался глухой удар, когда затупленный наконечник врезался в живот Андокоммийа. Его рот отвис, и он скорчился в талии, прежде чем рухнуть на колени под слышимые вздохи недоверия ошеломленных воинов, неспособных понять, что гордый дуротриг  потерпел поражение от младшего римского офицера.

Фигул  отвернулся от ошеломленного британца и поднял тренировочный меч, довольный тем, что донес свою мысль.

- У кого-нибудь еще есть проблемы с использованием такого меча? -  Его хриплый голос эхом разнесся по плацу. Новобранцы уставились на оптиона в ошеломленном молчании. -  Хорошо. А теперь за работу!

Легионеры вернулись в свои тренировочные группы, чтобы начать тренировку с мечом. Воины неохотно взялись за оружие, и вскоре ледяной зимний воздух наполнился монотонным глухим стуком, когда они наносили удары по своим тренировочным столбам.

 -  Отлично сработано, господин,  -  прокомментировал Рулл, когда Фигул  отступил к краю плаца, чтобы наблюдать за тренировкой.  -  Это должно держать остальных ублюдков в узде. По крайней мере, на какое-то время.

 -  Будем надеяться,  -  ответил Фигул .

Он тяжело вздохнул. Это была достаточно тяжелая работа,  инструктировать  таких  упрямых телохранителей. Теперь ему придется побеспокоиться и об Андокоммие. Как уроженец Галлии, Фигул лучше большинства своих товарищей знал кельтский характер. Его публичное унижение Андокоммия было необходимо, чтобы подавить любое инакомыслие среди других новобранцев. Но воин наверняка отомстит за свою уязвленную гордость, и Фигул  сделал мысленную пометку остерегаться его со спины.

*****

Остаток месяца новобранцы придерживались того же распорядка. По утрам они работали над своими упражнениями по владению мечом, бесконечно отрабатывая основные типы уколов, парирования и блока под бдительным присмотром инструкторов-легионеров. Во второй половине дня дуротригам давали плетеные щиты и объединяли их в бойцовые пары, а Фигул  и его легионеры обучали людей методам атаки и защиты в стычке, а также осваивали основы построения.

Исходя из своего опыта, Фигул все больше разочаровывался в обучении  туземцев Большинство британцев были достаточно выносливы и обладали достаточной грубой силой.  Но как только Фигул  пытался научить их какому-либо скоординированному бою, они оказывались совершенно безнадежными.  Только когда дело доходило до упражнений на мечах, новобранцы проявляли хоть какой-то энтузиазм, но даже тогда они не хотели практиковаться в стиле, которому их учил Фигул , вместо этого рубя на свои тренировочные столбы, как если бы они рубили мясо. Сословные воины среди них были особенно непокорными.  Сколько бы раз Фигул  ни пытался объяснить им, что шесть дюймов острия лучше, чем длина клинка, воины отказывались его слушать. Это было больше, чем простая неспособность правильно владеть мечом, подумал Фигул . Это было чистое кельтское упрямство.

Шли недели, зима ослабляла свою хватку на земле, и снег таял, а погода становилась мягче. В Линдинис начали прибывать постоянные потоки купцов и торговцев. Впереди был еще долгий путь, но впервые с тех пор, как он ступил на землю этих земель, Фигул  начал думать, что появился шанс, что в новой провинции,  наконец-то, воцарится мир. Он удвоил свои усилия по обучению своих людей, решив, что планы правителя по романизации этих земель не будут поставлены под угрозу из-за неэффективности  резидентских  телохранителей. Но он мало в чем продвинулся вперед и начал отчаиваться, что многих новобранцев когда-либо можно будет обучить до приемлемого уровня.

- В сотый раз ты пытаешься убить своего врага, а не пощекотать его! -  закричал Рулл на одного из рекрутов, когда британец тихонько ударил острием меча по деревянному столбу.  -  Ударь его еще раз, и на этот раз вложи в это всю свою силу!

Проходившая мимо группа дежурных ауксилариев  заметила новобранцев, трудившихся на своей площадке, и остановилась, чтобы понаблюдать за тренировкой. Они смотрели, весело улыбаясь. Центурион Веспилло, находившийся среди них, зааплодировал, когда новобранец нанес еще один неуклюжий  удар по столбу.

 -  Отличная работа, ребята! -  сказал центурион Веспилло  инструкторам. - Эти люди заставят друидов нагадить в свои штаны.

 -  О, Боги!  -  пробормотал Фигул себе под нос, пока другие батавы смеялись, прежде чем двинуться дальше. Рулл покачал головой.

 -  Центурион прав, господин. Эта партия какая-то раздолбанная и неуклюжая . Я бы не доверил им охрану отхожего места в Большом цирке, не говоря уже о правителе.

Фигул  кивнул:  - Она отняла у нас намного больше времени, чем я надеялся.

Рулл фыркнул и сплюнул на землю:  -  Это мягко сказано, господин. К тому времени, как мы закончим тренировать этих больших волосатых идиотов, настанут Сатурналии. Но я вам еще кое-что скажу.

- Что такое?

- Если друиды узнают, что за правителем  присматривает эта толпа, они выстроятся в очередь, чтобы воткнуть в него клинки.

В конце дня обучения, новобранцев повели быстрым маршем вокруг форта, пока солнце не скрылось за частоколом. Затем им выдали вечерние продовольственные пайки, прежде чем они потащили свои измученные тела обратно в казармы. Рулл и Хельва направились в поселение выпить, а Фигул  побрел к штаб-квартире, чтобы отчитаться перед имперским посланником. Во второй половине дня небо потемнело, и первые капли дождя забарабанили по деревянной черепице штаб-квартиры, когда он обменялся приветствием с часовым и вошел в здание.

Нумерий Сцилла сидел за столом в своих личных покоях, нахмурив брови в глубокой сосредоточенности, когда он сгорбился над планами большого здания, аккуратно нарисованными на листе пергамента. Низкое пламя трепетало на расколотых поленьях маленького камина в углу комнаты, отражая усталое лицо имперского посланника и  его седеющие волосы. После паузы посланник поднял глаза на Фигула, и тонко улыбнулся.

 -  Скажи мне, оптион. Как проходит обучение?  Можно на них надеяться?

Фигул  поджал губы. Посланник входил в круг советников Клавдия, которым было поручено повседневное управление империей. Таким образом, Сцилла обладал значительной властью и влиянием в императорском дворце. Вот почему он почти не скрывал своего презрения к тому, что его послали в Британию, чтобы помочь в создании управления новой провинцией. Он был не из тех людей, которым Фигул  мог себе позволить  перечить.

- Некоторые дуротриги  достаточно хорошо тренируются,  -  ответил он.  -  Из них получатся неплохие телохранители.  Насчет остальных сложно сказать. Они настолько привыкли к своей манере сражаться,  что  заставить их принять наш способ ведения боя  -  тяжелая работа.

- Я понимаю.-  Сцилла уставилась на Фигула. - Я полагаю, что это нужно  сделать, как можно быстрее.

- Что вы имеете в виду? -  Фигул  нахмурился.

 -  Тренагас завтра утром приедет в форт, чтобы лично осмотреть рекрутов. Как только инспекция будет завершена, мы начнем подготовку к официальной передаче обязанностей новым телохранителям правителя. Вспомогательные войска, охраняющие его в настоящее время, будут возвращены в гарнизон. Я уже обсудил детали с префектом Косконианом. Он собирается снабдить туземцев оружием из запасов форта.

Фигул покачал головой:   -  Но бритты не готовы. Конечно, мы кое чему их обучили, но они в общей массе  едва отличат один конец гладиуса от другого.

 -  Тем не менее жизненно необходимо, чтобы телохранители приступили к работе немедленно. Пока правитель находится под защитой римлян, его могут обвинить в том, что он наша марионетка.  -  Сцилла блеснул холодной улыбкой.  -  А нам бы этого сейчас не хотелось, не так ли?

Фигул в отчаянии сжал челюсти:  -  Нет,  -  коротко ответил он.

 -  В любом случае, насколько это может быть тяжело? Эти дураки просто обязаны броситься на любого, кто попытается  напасть на правителя. Даже для них в этом не будет ничего сложного.  Если повезет, телохранители  вообще не потребуются. Режим Тренагаса начался шатко, но теперь ситуация стала успокаиваться, когда мы предотвратили зерновой кризис. Наши запасы продовольствия все еще немного истощены, но местные жители не собираются голодать. Это должно выиграть нам время, чтобы внести необходимые изменения  и привести туземцев в соответствие.

- Какие изменения?  -  спросил Фигул .

 -  Мы попросим правителя познакомить своих подданных с благами римской цивилизации. Ничего особенного. Мы не хотим, чтобы туземцы переступили через край. Нет, сейчас в эти земли будет поступать постоянный поток римских товаров и культуры. Местная аристократия, конечно, с привычной жаждой примет наши обычаи. А еще начнет строиться новый дворец правителя.-  Сцилла махнул на карту.  -  Я только что утвердил планы. Это будет венцом его правления. Мощный символ могущества и богатства, завещанных тем, кто объединится с Римом.

Фигул  пожал плечами:  - Если вы так говорите.  А как же друиды Темной Луны?  Они ведь все еще представляют угрозу.

Фанатичная секта друидов представляла собой постоянную угрозу с тех пор, как римляне впервые вступили на  земли дуротригов, убив их лидеров и заставив жрецов отступить в болота вместе с их оставшимися последователями. Фигул  вспомнил тайник с оружием, на который он наткнулся в болотах в прошлом году  -  тайник, достаточно большой, чтобы вооружить силы, намного превышающие местный вспомогательный гарнизон.

Сцилла сунул в рот кусок хлеба, рассыпав крошки по плану:  -  В последнее время они молчат,  -  беззаботно ответил он, пережевывая пищу.  -  Конечно, на наши линии снабжения был совершен один весьма странный рейд.  Но ничего необычного.

Фигул  почесал щетинистую челюсть:  -  Странно, что друиды замолчали, вам не кажется?

- Возможно. Но более вероятно, что они просто отказались от попыток подорвать наш режим. В конце концов, друидам уже дважды не удалось убить Тренагаса. Возможно, они упали духом.

- По мне, это не похоже на друидов. Они никогда не сдадутся. Они скорее умрут, чем признают поражение перед Римом.

Сцилла взмахом руки отклонил опасения оптиона:  -  Многие наши враги отправились в путь с теми же намерениями. Все потерпели неудачу. Просто друиды Темной Луны последними обнаружили, что невозможно бросить вызов силе Рима. Он слабо улыбнулся.  - Кроме того, друиды больше не будут представлять угрозы провинции.

- Как так? - спросил Фигул .

 -  Три дня назад я получил депешу из гарнизона Второго легиона в Каллеве.  Мы ожидаем подкрепления в течение следующих нескольких дней.

- О времена! О скольких легионерах идет речь?

 -  Две когорты из Второго, плюс несколько пополнений, чтобы довести вспомогательную когорту до ума.  -  Сцилла довольный,  улыбнулся.  - Похоже, что мои просьбы наконец-то были услышаны. Теперь мы, наконец, сможем подавить последние очаги сопротивления на территории дуротригов.

Фигул  кивнул. В легионерской когорте было четыреста восемьдесят человек. Тысячи лучших солдат Рима было бы вполне достаточно, чтобы победить отбросы туземного сопротивления и усмирить дуротригов в обозримом будущем. Фигул  облегченно улыбнулся. Как только порядок будет  наведен, он, наконец, сможет  вернуться к своим товарищам-легионерам в Каллеву. Он уже с нетерпением ждал возможности насладиться удовольствиями, которые можно было найти в большой лавке ,  установленной недалеко от крепости легионеров. Возможно, он мог бы даже научиться паре новых фокусов у одного из бродячих иллюзионистов, развлекавших на улицах толпы пьяных солдат.

Сцилла откашлялся и продолжил:  -  Тем временем мы пытаемся определить местонахождение базы друидов.

- И как  идут дела? - спросил Фигул.

- Никак.  Коскониан послал своих разведчиков обыскать болота в поисках признаков врага. Но пока ничего нет.

Фигул  обсосал зубы:  -  Я был на этих болотах. Они тянутся на мили и мили, и невозможно увидеть дальше, чем на двадцать шагов вперед. Откровенно говоря, вы могли бы спрятать там армию,  и ее бы не нашли.

 -  Именно так. Вот почему так важно раскрыть предателя, в рядах сторонников Тренагаса.

Фигул  нахмурил брови. Возможность существования предателя, близкого к правителю, было еще одним напоминанием о бесконечных заговорах и предательстве, которые все еще охватывали Линдинис.

Сцилла продолжил:  - Тот, кто сообщил друидам, что мы побывали  в их тайнике с оружием, явно знает, где прячутся воины друидов. Как еще он мог их предупредить?

Фигул  почесал челюсть, медленно формулируя мысль:  -  Значит, предатель  -  кем бы он ни был  -  приведет нас прямо к друидам Темной Луны?

- Точно. -  Сцилла откинулся на спинку стула, его глаза ярко горели, когда он продолжил. - Как только мы разоблачим предателя, мы сможем узнать местонахождение друидов. Тогда мы сможем раздавить их и положить конец нашим бедам в этой темной провинции раз и навсегда.

Глава третья

На следующее утро в форте царило возбуждение, когда новобранцы трудились на плаце возле своих тренировочных столбов. Новость о скором визите правителя быстро распространилась среди солдат, и каждый новобранец с удвоенной силой наносил  удары по своему воображаемому противнику  отчаянно пытаясь произвести хорошее впечатление на человека, которого им вскоре предстояло защищать.  Даже Андокоммий, казалось, сосредоточил всю свою энергию на своем столбе , отметил  про себя Фигул . Напротив плаца  пара его помощников была занята устранением повреждений, нанесенных жестоким штормом, бушевавшим прошлой ночью. Проливной дождь смыл большую часть  снега, выпавшего за последние несколько дней, и теперь среди больших луж и вспененной грязи осталось лишь несколько разрозненных пятен.

Фигул наблюдал за новобранцами с тяжелым чувством беспокойства. Отдавать жизнь правителя в руки частично  обученных  туземных  телохранителей  казалось ему опасным. Любой признак неловкости  его охранников мог сподвигнуть врагов Тренагаса совершить еще одно покушение на его жизнь. Но Белликан был убежден, что рекруты докажут свою пригодность, когда приступят к своим обязанностям.

 -  Все мои товарищи поклялись кровью защищать правителя,  -  объяснил он, присоединяясь к оптиону и глядя на людей, тренирующихся на плацу. - Они сделают все возможное, чтобы Тренагас не пострадал, даже если для этого  им придется отдать свои жизни. Они не посмеют опозориться, не выполнив свой долг.

 -  Даже, несмотря на то, что некоторые из вас предпочли бы, чтобы нас изгнали из ваших  земель?  -  спросил Фигул, склонив голову на Андокоммия.

Белликан взглянул на рекрута и слабо улыбнулся:  -  Понятно, что Андокоммий затаил обиду на Рим. Он потерял свою семью, когда ваш легион вторгся на наши земли и напал на наши городища. Почти все  его близкие погибли.

 -  Очень плохо,  -  категорически ответил Фигул .  -  Это цена, которую платит твой народ за то, что следует за друидами.  Андокоммий сражался на стороне проигравших.  Он должен поцеловать Фортуну в задницу ,  раз он еще дышит.

Знатный дуротриг покачал головой:   - Это не так просто . Отнюдь нет.  Андокоммий никогда не был на  стороне  друидов Темной Луны.  И вообще,  многие наши воины были вынуждены сражаться против своей воли.

- Всегда есть выбор. Никто не приставлял им  клинок к шее и не заставлял их ополчаться против Императора.  Им не нужно было воевать против нас.

 -  Тогда я боюсь, что вы не понимаете  сущности друидов Темной Луны,  -  холодно ответил Белликан.  -  Все те из нас, кто связался с ними заплатили высокую цену, римлянин.

Фигул  уставился на него:  -  Ты действительно ненавидишь их?  Друидов.

- Только секту Темной Луны.  Большая часть нашего племени верна более широкому культу.  Наши убеждения были сердцем нашего племени с незапамятных времен. Но секта Темной Луны… другая.  Они нетерпимы ко всем устоям. Они настаивают на том, что Круах, наш бог войны, зол на то, что его земли осквернены Римом. И что священный долг каждого племени в Британии  -  пролить кровь захватчиков.

 -  Я думал, в это верит каждый друид?

 -  Теперь нет,  -  тихо ответил Белликан.  -  Некоторые другие секты друидов говорят  о заключении мира с Римом.

- Чушь!  Друиды никогда не сдадутся.

 -  Я не говорю о том, что они сдадутся.  - дуротриг нахмурился. - Однажды друиды могут потребовать мира. Даже их ненависть к Риму имеет пределы. Но жрецы  Темной Луны никогда так не поступят. Они поклялись полностью уничтожить ваши легионы любой ценой. Я это знаю, потому что своими глазами видел их жестокость…

 -  Странно,  -  вмешался Фигул .  -  Я думал, ты сбежал из Линдиниса, когда появились друиды?

Белликан покачал головой:  -  Нет, не сразу!. Несколько дней меня держали в плену в крепости на холме, прежде чем мне удалось бежать. То, что я видел, забыть нелегко, римлянин.

- Что  с тобой случилось?

- Друиды собрали в деревнях всех, кто противостоял им, включая моего отца. Они забрали в плен сотни  дуротригов со всех  наших  земель, а также торговцев  вашей империи. Нам связали руки и повели в городище. Жрец заявил, что мы должны пострадать за предательство Круаха.  Вот тогда и начались убийства. - Белликан остановился и закрыл глаза. Он вздрогнул от болезненных воспоминаний. Через мгновение он снова открыл глаза и продолжил. - Бойня длилась несколько часов. Мужчины, женщины, дети… никого не пощадили. На моих глазах мой собственный отец умолял о пощаде, когда друиды разрезали ему живот и вырвали внутренности. Другим отрубили руки и ноги, а тела лишили плоти. Даже сейчас я все еще слышу крики умирающих. Когда они закончили, тела были брошены в ров под фортом, чтобы дикие собаки могли полакомиться ими. Затем остальных поместили в ограду друидов и сказали, что на следующий день нас принесут в жертву и сожгут заживо в деревянной клетке. В ту ночь мне удалось вырваться на свободу и сбежать.  -  Он опустил голову и замолчал.  -  Остальным не так повезло.

Фигул  вздрогнул.  За время своего пребывания в Британии он выслушал множество ужасных историй о друидах и их жестокости, приносивших кровавые жертвы римских пленников, чтобы умилостивить их богов, и сжигавших некоторых заживо в гигантских плетеных человечках.  Но это было нечто гораздо более темное и зловещее. Это была бессмысленная резня туземцев, которые не уважали обычаи культа Темной Луны.

 -  Вот почему мы отдадим наши жизни, чтобы защитить правителя,  -  продолжил Белликан после того, как восстановил самообладание.  -  И даже такие люди, как Андокоммий. Не потому, что мы очень  уж лояльны к Риму, а потому, что альтернатива слишком ужасна, чтобы думать о ней. Если наш правитель умрет, ничто не помешает друидам Темной Луны управлять нашей жизнью.

 -  Рим никогда бы этого не допустил,  -  возразил Фигул. Он ударил крепко сжатым кулаком по ладони. - Легионы остановят друидов до того, как они захватят власть.

 -  Хотел бы я разделить вашу уверенность.  Но правда в том, что без Тренагаса не будет союза с Римом.  Нет явного преемника правителя, нет кровных родственников.

 -  А как насчет дочери правителя?

Белликан усмехнулся:  - Анкаста?  Дочь правителя? Совет старейшин никогда не согласится на это.  Мы не такие, как бриганты.  Не может быть и речи о том, чтобы позволить женщине управлять нами.  Нет.  Если Тренагас умрет, друиды воспользуются этой неопределенностью и снова возьмут власть в свои руки.  Боюсь, даже Рим не сможет остановить их.

 -  Мы никогда не отступим с территории дуротригова,  -  настаивал Фигул .  -  Только не после того, как столько жизней было принесено в жертву, чтобы завоевать новую провинцию.

Белликан рассмеялся и медленно покачал головой:  -  Вы, римляне!  Всегда так уверены в победе, даже когда боги не благоволят вам.  Но вы не можете знать, что ждет вас в будущем. Пока Калум продолжает вдохновлять своих последователей, ни в чем нельзя быть уверенным.

 -  Калум?

Белликан кивнул:  -  Вы наверняка слышали о нем? Того, кого называют Жрецом Крови.

Фигул  кивнул, вспомнив предыдущий разговор со Сциллой.  Ставленник друида подвергся пыткам и раскрыл имя молодого жреца, возглавляющего секту Темной Луны:   -  Почему его называют Кровавым Жрецом?

 -  Он приносит своих врагов в жертву богам перед  каждой битвой. Говорят, чтобы вдохновить своих людей на победу.  Его последователи  -  жестокие фанатики, слишком крайние даже для других сект друидов. Говорят, Калум был когда-то схвачен римлянами и подвергнут пыткам. Его лицо было  покрыто ужасными шрамами и  сильно обожжено, прежде чем он сбежал. Вот почему он сжигает заживо всех пленных солдат. Чтобы отомстить. Некоторые думают, что он сошел с ума.  Другие считают, что он настоящий голос Круаха.

- А что  думаешь ты?

Белликан пожал плечами:  - Неважно,  что я думаю. Но пока Калум возглавляет друидов Темной Луны, Риму есть чего опасаться.

Фигул  уже собирался ответить, когда услышал громкий грохочущий звук со стороны форта. Он отвернулся от Белликана и увидел распахнувшиеся ворота из грубо обтесанного дерева. В форт въехало несколько всадников во главе с высоким темноволосым мужчиной на лоснящемся белом коне.

Тренагас въехал на плац в сопровождении своего телохранителя  из вспомогательных войск, а за ним следовал ближайший круг советников, все они блистали в своих ярких штанах и экстравагантных золотых брошах и торках. Тренагас натянул поводья и остановил коня возле плаца. Когда он спешился, Сцилла вышел из штаб-квартиры и поспешил поприветствовать правителя.

- Ваше Величество! -  поклонился посланник.  -  Как всегда, большая честь видеть вас. Надеюсь, вы в порядке?

 -  Очень хорошо, мой дорогой друг!  - ответил Тренагас на беглой латыни. Его улыбка подчеркивала выступающие морщинки в уголках глаз.  -  Несмотря на все усилия Бога грома прошлой ночью!

Посланник нахмурился, глядя на глубокие лужи, блестевшие на проезжей части.  -  Согласен, ночью прошел настоящий ливень.

- Ах, все равно хорошо. Нельзя допустить, чтобы погода испортила нам настроение! Я так понимаю, вот-вот начнутся работы над моим новым резидентским домом?

 -  Верно, ваше величество. Планы утверждены акиматом, и инженеры немедленно приступят к строительству.

- Отличные новости. Пришло время мне иметь особняк,  достойный моего имени. Та простая вилла, которую строит Когидубн, померкнет в сравнении с моим дворцом!

Когда он говорил, в его глазах светился гордый блеск, и Фигул  уже не в первый раз задался вопросом, действительно ли дуротригам станет лучше при новом правителе-клиенте. Он видел, как жили другие племена в Британии после того, как они были включены в новую провинцию, как аристократия становилась все жирнее и богаче, заискивая перед римлянами, в то время как остальные их народ  погряз в отчаянной нищете, едва способный прокормить свои семьи.

Посланник повернулся к временному телохранителю правителя, центуриону  ауксилариев обветренному батаву с густой бородой. Его глаза глубоко сидели в орбитах, предплечья набухли от мускулов.

 -  Надеюсь, проблем не было, центурион Тудитан?  -  спросила Сцилла.

Тудитан напрягся:  -  Нет, господин. Хотя некоторые местные жители пожаловались на ущерб, нанесенный их домам вчерашней бурей.

Тренагас возмущенно фыркнул:  -  Честно говоря, несколько поврежденных крыш и загонов для животных и мои подданные  уже горько жалуются.  Боюсь, это одна из неприятных черт нашего народа. Возможно, Сцилла, кто-нибудь из ваших инженеров взглянет на повреждения.

Посланник устремил свою улыбку на правителя:   -  Конечно, Ваше Величество.

Остальные всадники слезли с коней и встали вокруг правителя. Среди знати и старейшин племени Фигул заметил эффектную молодую женщину в длинном зимнем плаще с капюшоном и почувствовал, как  у него забилось сердце при виде Анкасты, дочери правителя. Ее ярко-голубые глаза быстро остановились на Фигуле.

 -  Моя госпожа,  -  отвесил поклон Фигул . – Приятно вас видеть.

Анкаста кивнула в знак приветствия,  слегка кивнула головой. -  Оптион.

В ее тоне был легкий ледяной оттенок, что застало Фигула врасплох. Прежде чем он успел ответить, она отвернулась, и Тренагас  хлопнул в ладоши.

 -  Итак, оптион. Может быть, вы будете так любезны представить меня моему новому командиру телохранителей?

 -  Да, Ваше Величество,  -  быстро ответил Фигул , отбросив беспокойные мысли об Анкасте. – Пожалуйста, прошу  следовать за мной.

Белликан присоединился к Фигулу, когда галл вел правителя по краю плаца, а его многочисленная свита следовала за ним в нескольких шагах. Фигул отвлек внимание правителя от некоторых  более блеклых рекрутов, вместо этого указав на дуротригов из сословия воинов. Поначалу Тренагас, казалось, с энтузиазмом отнесся к своим телохранителям, время от времени останавливаясь, чтобы расспросить об определенном аспекте их подготовки и изображая интерес к ответам оптиона. Но через некоторое время правитель заговорил с Белликаном о каких-то административных делах, и Фигул  обнаружил, что шагает в нескольких шагах позади пары, рядом с Анкастой. Дочь правителя некоторое время молчала. Затем она повернулась к Фигулу и откашлялась.

 -  Прости, что была с тобой кратка, оптион,  -  сказала она, наконец, тихим голосом, чтобы Тренагас не услышал.

 -  Я что-то сделал не так, моя госпожа?  -  спросил Фигул .

- Конечно, нет. -  Она посмотрела на Фигула своим загадочным взглядом. - Я благодарна за все, что ты сделал для моего отца. В конце концов, ты спас его от ножа убийцы. Отец навсегда у тебя в  долгу… и я тоже.

 -  Тогда в чем дело, моя госпожа?

Анкаста закрыла глаза и отвернулась. Когда она, наконец, заговорила, в ее голосе зазвучала горечь:  -  Я боюсь, оптион. Я делаю это с тех пор, как вернулась сюда с отцом. У него кругом враги. Очевидно, что люди ненавидят его, а друиды хотят его смерти. Хотя я беспокоюсь об отце, я также боюсь  и за себя. Нельзя быть дочерью изгнанного правителя, не переживая свою долю опасностей.

- Должно быть тяжело видеть, как твоему отцу угрожают.

 -  Полагаю,  в этом он  ничем не отличается от вашего Императора. Насколько я слышала, в Риме есть кое-кто, кто хотел бы, чтобы Клавдия  тоже убрали. Она вздохнула и покачала головой. - Простите меня. Все эти разговоры о смерти и заговоре довольно угнетают. Я полагаю, ты скоро покинешь нас, оптион, теперь, когда новые  телохранители отца почти подготовлены?

Фигул  пожал плечами:   -  Наверное,  да, моя госпожа. Он вернет в Каллеву меня и моих ребят. По крайней мере, пока не сойдет снег и не начнется следующий сезон кампании.

Анкаста кивнула:  -  Будет обидно, если ты уйдешь. Отец очень ценит все, что ты для него сделал. Мы оба это знаем. -  Она мягко улыбнулась. -  Это вещь напоминает мне об этом. Я нашла  ее. Я полагаю, что она принадлежит тебе.

Она сунула руку в сумку и вытащила маленький серебряный медальон с изображением Фортуны. Анкаста вложила его ему в ладонь.

 -  Мой талисман!  -  воскликнул Фигул .  -  Я повсюду его искал. Где вы его нашли?

- В резидентском зале.  Его нашел дин из домашних рабов.  Ты, должно быть, уронил его, когда охранял отца.

Фигул  изучал медальон.  За два года, которые  он носил его по грязи и болотам Британии, тот сильно пострадал, поцарапался и потерся. Он сомкнул ладонь на амулете и кивнул Анкасте.

 -  Спасибо, моя госпожа.

Она снова улыбнулась Фигулу, когда он убрал свой талисман. Впереди них Тренагас внезапно остановился, достигнув конца плаца. Затем он повернулся, чтобы кивнуть тем, кто следовал за ним.

 -  Очень впечатляюще,  -  заявил он Сцилле, поглаживая свою аккуратно подстриженную бороду.

 -  Я вижу, ваши солдаты хорошо обучили этих людей.

 -  Очень мило с вашей стороны, Ваше Величество.

 -  Я полагаю, они сразу могут приступить к работе?

Прежде чем посланник успел ответить, у главных ворот поднялась суматоха. Фигул  повернулся, чтобы лучше рассмотреть что там такое, и увидел кавалерийского разведчика, заскочившего внутрь  форта и натянувшего поводья, прежде чем соскользнуть с седла и помчаться в направлении здания штаба. Вскоре после этого на плацу появился префект Коскониан, теребя ремни своего шлема с гребнем. Он оживленно говорил с дежурным центурионом, шедшим рядом с ним, прежде чем тот поспешил прочь в направлении казарм. Сцилла и Фигул подошли к префекту, чтобы выяснить, что происходит, вне пределов слышимости дуротригов.

- Что там такое?  - спросил посланник.

 -  Вражеские силы вышли из болота большими силами,  -  взволнованно объявил Коскониан.  -  По словам разведчиков, эти разрисованные ублюдки напали на конвой с припасами в шести милях к югу отсюда, недалеко от старой крепости на холме.

 -  Сколько их, господин?  -  спросил Фигул .

 -  Разведчики говорят, не больше сотни. С ними нет ни лошадей, ни телег. Если мы пойдем сейчас, мы сможем  успеть захватить их, прежде чем они исчезнут обратно в болота.

 -  Возможно, они уже отступили,  -  сказал Сцилла.

Коскониан  задумался, затем покачал головой:  -  Все равно, мы все еще сможем их догнать. Они будут загружены добычей из конвоя и станут двигаться медленнее, чем мои люди. Нельзя терять время. Мне понадобится каждый доступный солдат.

Посланник указал рукой  на Фигула:   -  В таком случае возьми с собой оптиона и его людей. Они все равно закончили здесь свои тренировочные обязанности.

 -  Хорошо,  -  бодро ответил Коскониан.  -  Они могут присоединиться к центуриону Амбустусу в Первой центурии. В его отряде недостаточно солдат, и ему не помешали бы дополнительные мечи.

 -  А правитель?  -  спросил Фигул .  -  Кто будет охранять его?

Сцилла махнула рукой в сторону плаца:  -  Я уверен, что Белликан и его люди справятся с задачей. По крайней мере, Тренагас, похоже, ими вполне доволен. Вспомогательные войска, охранявшие правителя, должны  немедленно вернуться в гарнизон. Он снова посмотрел на Коскониана и добавил твердым тоном:  -  Есть еще кое-что.

- Что именно?

- Захватите кого-нибудь из врагов живыми. Развязать язык  парочке пленников  -  лучший способ найти крепость друидов и уничтожить их порочный ничтожный культ.

Коскониан  кивнул Фигулу:   - Конечно. Я возьму столько пленных,  сколько смогу. Сделав это  я мог бы вернуться из Британии с тем, что могло бы оправдать годы, которые это место отняло у меня. –

Префект перестал улыбаться и перевел взгляд на Фигула.  -  Доложи в казарму, оптион. Мы строимся и сразу же выходим  . Пришло время преподать этим подонкам-друидам и их последователям урок, который они не смогут забыть!

Глава четвертая

Солнце скрылось за плотной грядой облаков, когда вскоре из восточных ворот форта вышли батавские вспомогательные войска. Фигул и его легионеры заняли свои места в первых рядах Первой центурии, а префект Коскониан ехал на несколько шагов впереди. Остальные три центурии прошли в тыл. Коскониан не рисковал и оставил лишь горстку людей в истощенных Пятой и Шестой центуриях для охраны форта. Вскоре после ухода когорты,  Белликан и его телохранители получили короткие мечи и овальные щиты из запасов форта и сопроводили Тренагаса обратно в его резиденцию в Линдинисе.

Римская колонна шла по ухабистой дороге на юг мимо обширного туземного поселения, обширного ограждения, построенного на низменности и окруженного внешним рвом с внутренним валом из дерна, увенчанным частоколом. Изредка клочья снега все еще блестели среди слякоти, и раскисшая земля хлюпала под ногами, когда солдаты шли ровным шагом. Фигул взглянул на запад и увидел полосу болот, лежащую в нескольких милях от него, окаймленную чередой невысоких изломанных холмов и низкорослых деревьев. Он автоматически напрягся при мысли об отряде друидов, скрывающемся где-то за туманом. Если Белликан был прав и друиды Темной Луны отказывались когда-либо сдаваться, то исход был только один: сражаться насмерть, пока не будет  убит последний их жрец и не стерты с лица земли все священные рощи до последней.

Через пять миль они достигли края долины между двумя лесистыми холмами. Вот идеальная территория для засады, подумал Фигул . Коскониан  вскинул руку и приказал когорте остановиться. Солдаты остановились, утомленные форсированным маршем, их дыхание окутывало колонну облачками пара. Мгновение спустя на склоне холма появилось какое-то движение, и Фигул  увидел одного из разведчиков, который наблюдал, как враг  копошится  внизу на склоне. Префект спешился и двинулся ему навстречу, и произошел короткий обмен фразами , прежде чем Коскониан  последовал за человеком обратно к гребню.

 -  Думаешь, это хорошая идея?  -  тихо спросил Фигул  у Рулла, пока колонна ждала возвращения префекта.

 -  Что именно, господин?

- Оставить Линдинис  так слабо защищенным.

Ветеран пожал плечами.  -  Это всего на несколько часов. Как бы то ни было, с меня достаточно дуротригов, обозлившихся на меня. А здесь неплохой шанс убить несколько врагов и помешать им уйти с нашей добычей, да и для пенсии мне это пригодится.

Его уверенность помогала Фигулу  успокоить  свои мысли, но в глубине души он не мог избавиться от беспокойства:  -  Я просто надеюсь, что правитель  сейчас в безопасности. Этот Андокоммий немного не в себе, тебе не кажется?

Рулл скривился:  -  Сделайте мне одолжение, господин. Он такой же, как и любой другой воин в этой богом забытой земле. Думает, что его дерьмо пахнет лучше, чем наше.  Кроме того, он полезный человек, которого стоит иметь рядом с собой.  Он покачал головой.  -  Тем не менее, они крайне упрямые ублюдки,  эти местные.  А я думал, что только  батавы высокомерны.

- Я не понимаю.-  Хельва, нахмурившись, наклонил голову. -  Жизнь этих племен была не лучше до того, как мы появились. Как они могут смотреть на нас свысока, когда у них нет ни дорог, ни бань?

 -  Дороги и бани  -  это еще не все, легионер,  -  ответил Фигул . - Воины этих племен цепляются за прошлое, когда кельты правили Галлией и Испанией. Они не могут смириться с тем, что все изменилось, и им ненавистна мысль о том, что ими правит Рим. Они наоборот,  думают, что это мы варвары.

- Согласен,  -   хмыкнул Рулл. - Это больные ублюдки, которые делают то, что им говорят друиды.

Римляне замолчали, почувствовав,  нарастающее напряжение.  Мгновение спустя Фигул  заметил Коскониана, спускающегося  обратно с холма, за которым следовали остальные кавалерийские разведчики.  Префект подозвал своих офицеров к себе.

 -  Враг все еще там,  -  задыхаясь, сообщил Коскониан. -  Грабят конвой, судя по всему. Мы застали  их там, где хотели, господа.  И это наш шанс покончить с врагом раз и навсегда.

Фигул  глубоко вздохнул, прежде чем высказать свое беспокойство.  -  Почему дуротриги еще не ушли, господин?  Не в их духе торчать у обоза после засады. Обычно они убираются  так быстро, как только могут.

- Что, такое ты говоришь? -  рявкнул Коскониан. -  У нас есть шанс помешать им сбежать с нашими припасами.  Мы искромсаем их на куски и возьмем нескольких ублюдков в плен. Его глаза загорелись от возбуждения.  -  Внезапная  победа над врагом  -  отличный способ произвести впечатление на легата Плавтия.  Мы даже можем заслужить  награду.

Тогда Фигул  понял,  что  Коскониан больше  заинтересован в продвижении своей карьеры, чем в сохранении припасов. Это могло ускорить  его перевод на более спокойную должность в другом месте империи. Фигул  стиснул зубы в отчаянии от стремления префекта к славе.

- Мы пронесемся через холм и отрежем их от болота,  -  быстро соображая, решил префект.  -  Они не заметят, что мы приближаемся, пока не станет слишком поздно. Когда мы это сделаем, они далеко не уйдут. Тем более, когда они отягощены добычей. Им придется сразиться с нами или бросить добычу и попытаться сбежать. В любом случае, они будут отрезаны от болот…   Вопросы есть? -  Коскониан по очереди посмотрел на каждого офицера и кивнул. - Хорошо. Готовьтесь к наступлению!

Офицеры отдали честь и вернулись к своим центуриям. Они тихим голосом отдавали приказы и велели солдатам готовиться к бою. В рядах поднялся возбужденный ропот при мысли о том, что они, наконец-то, вступят в бой с врагом, который так долго мучил их, прежде чем их настроение было прервано гневным шипением и быстрыми похлопываниями офицеров, призывавших к тишине. Префект Коскониан в последний раз взглянул на свою команду, а затем тихо отдал приказ двинуться вперед и передать указание дальше по колонне. Когорта развернулась, когда префект свернул  их с тропы и повел вверх по склону под углом к гребню холма. Фигул  почувствовал, как мокрая трава касается его икр, когда он осторожно сжал рукоять меча, прежде чем сжать пальцы. В ушах слышался тихий стук ботинок, затрудненное дыхание, шелест травы и неровный стук незакрепленного снаряжения.

Когда они приблизились к гребню холма, Фигул  увидел старую крепость дуротригов менее чем в миле к югу от долины. Огромный многоярусный холм земляных валов возвышался над равниной, темной и зловещей. Галл мог видеть широкое плато, где когда-то стояло оборонительное сооружение врага. Он прикинул, что от конца до конца крепость имела в длину в полмили, и даже в заброшенном состоянии масштаб валов впечатлял.

На небольшом расстоянии впереди Коскониан достиг гребня холма и взмахнул мечом в сторону врага.

- Рысью марш!

Фигул  и другие воины в первых рядах ускорили шаг, и колонна побежала рябью вниз, пока когорта текла по вершине холма и спускалась к врагу, выступив в схватку с  конвоем у подножия склона. Впереди них Фигул увидел посреди пути несколько тяжелых римских транспортных повозок. Волы, запряженные в повозки, были немедленно брошены, когда их похитители схватили свое оружие и повернулись лицом к лицу к надвигающейся на них опасностью. Трупы декуриона конвоя и остальная часть эскорта лежали на земле у обочины пути, а воины-дуротриги стояли над телами, снимая с них доспехи, оружие и все остальное, что могло представлять ценность.

Один из окрашенных воинов  впереди конвоя обернулся, услышав тяжелый стук сапог, и, лихорадочно вытащив рог, надул щеки, когда забил тревогу, ревущей нотой прорезавшей холодный воздух. Внезапный повторный рев рога  разрушил чары, и налетчики немедленно прекратили мародерство и приготовили оружие. На короткое мгновение Фигулу показалось, что они могут стоять на своем и сражаться. Затем крупный дуротригский воин отдал приказ, и противник начал отступать по тропе в сторону городища, бросая транспортные повозки. Несколько бриттов начали насмехаться над римлянами, пока отступали, потрясая кулаками и делая непристойные жесты.

Коскониан перевел дух и крикнул через плечо:  -  Продолжайте в том же духе, ребята! Не дайте им уйти!

Воины дуротригов,  продолжая отступать,  еще больше насмехались над римлянами, бросая красочные оскорбления и дико жестикулируя. Фигул  не понимал, почему дуротриги так быстро бросили свою добычу. Тревожное чувство словно нож  скрутило его кишки, когда он двинулся вперед со своими товарищами на фронте Первой центурии, преследуя врага, который отступал в стабильном темпе. Наконец воины добрались до внешних укреплений разрушенного городища. Когда римляне приблизились, они развернулись и побежали, карабкаясь по крутым крепостным валам так быстро, как только могли. Когда они достигли верхнего яруса земляных валов, некоторые дуротриги ненадолго остановились и повернулись к римлянам, вызывающе крича.

Коскониан остановил свою колонну и в его стальных глазах загорелся триумф, когда он почувствовал победу. - Теперь они наши!  -  объявил он дрожащим от предвкушения голосом.  -  Мы заманили  их в ловушку в крепости на холме. Тудитан, возьми две центурии и обойди их с другой стороны.

Центурион Тудитан кивнул и отдал приказ своим ауксилариям. Последние центурии отошли  от остальной когорты и поспешили  к другой стороне городища, чтобы не дать врагу уйти. Тем временем Коскониан повел своих людей по тропе, которая,  петляя, вела к главным воротам. Вспомогательные войска тяжело дышали, когда они перебрались через внешний ров на самом высоком валу и двинулись вперед через разрушенные деревянные руины сторожки. Окружающий частокол был разрушен римскими осадными орудиями во время штурма крепости на холме Вторым Легионом несколько месяцев назад. Теперь здесь  оставались только сломанные обрубки, похожие на гнилые зубы.

Когда он вошел в крепость на холме, Фигул  увидел врага. Они остановились примерно в пятидесяти шагах по небольшому плато, окруженному самым верхним валом, и повернулись лицом к своим преследователям, выкрикивая оскорбления и стуча мечами по краям щитов. Фигул ощутил прилив восторга, догадавшись, что дуротриги еще не осознали, что центурион Тудитан и его люди мчатся вокруг тыла форта, чтобы захлопнуть  ловушку. Он начал думать, что план Коскониана все-таки сработает.

- Стройся в линию!  -  взревел префект, держа меч наготове.

Ауксиларии  Первой центурии построились в два ряда и сомкнулись. Следующий отряд занял свою позицию слева от префекта, пока Фигул  и его товарищи отдышались и сосредоточили свое внимание на враге. Несмотря на шум туземцев, они не пытались атаковать.

 -  Какая химера им нужна, чего они ждут?  -  выпалил Хельва, наполовину подняв дротик.

Рулл толкнул молодого человека плечом. - Опусти свою клюшку, пока ты не нанес кому-нибудь гребаную травму!

Хельва нервно сглотнул и заставил себя опустить древко  дротика на землю.

 -  Так-то лучше,  -  тихо сказал Рулл.  -  Ты,  долбаный легионер.  Мы подаем пример. Как ты думаешь, что подумают эти вспомогательные ублюдки, если увидят, что ты бегаешь, как безголовый цыпленок. Стой на месте и  выпрями спину!

Во время обмена мнениями Фигул  осматривал внутреннюю часть разрушенного форта. По илистой земле валялись разбитые глиняные горшки и рваные клочья одежды. Его внимание привлекли разрушенные останки десятков деревянных  домов, стоящих среди каменных стен высотой по грудь,  -  все, что осталось от поселения на вершине городища. На мгновение Фигулу показалось,  что его глаза обманывают его. Потом он проморгался и снова посмотрел, и кровь похолодела в его жилах. Он повернулся и обратился к конному префекту.

 - Господин, нам нужно уходить! И как можно скорее!

 -  О чем, химера тебя  забери, ты говоришь, идиот?  -  рявкнул Коскониан.

Фигул  указал на руины.  -  Я видел там движение! Это ловушка!

Коскониан  натянул поводья и нахмурился.  -  Какое движение?  Я не понимаю.

Пока он говорил, ужасающие боевые кличи туземцев стали нарастать, и, казалось, эхом разлились по внутренней части крепости. Префект замер, и краска мгновенно сошла с его лица, когда сотни туземных воинов выскочили из своих скрытых позиций за разрушенными зданиями на обоих концах плато и ринулись к флангам римской линии. Налетчики, за которыми они следовали, взревев от возбуждения, ринулись вперед.

 -  Это был гребаный трюк!  -  прорычал Рулл.

Ледяной страх сжал шею Фигула, когда он понял, что когорта окружена, и ощутил прилив гнева на вспыльчивого префекта за то, что тот завел людей в такую простую, но эффективную засаду. В то же время Коскониан стряхнул с себя оцепенение и приложил ладонь ко рту.

-  Дротики готовь!

Первая волна бриттов, подгоняемая своими командирами-друидами, одетыми в темные развевающиеся одежды,  бурлящей толпой устремилась к батавам, выкрикивая ужасающие боевые кличи . Многие местные воины,  размахивавшие  трофейными римскими мечами и овальными щитами, носили кольчужные доспехи и шлемы. Ужас пронзил Фигула, когда он быстро подсчитал, что враг,  превосходящий численностью,  легко справится с вспомогательными силами. В нем зародилась мрачная уверенность, что сегодня он умрет. Если это так, то теперь ему ничего не оставалось, кроме как сражаться до победного конца и захватить с собой как можно больше врагов.

- Метнуть дротики!  -  приказал Коскониан во весь голос.

В следующее мгновение первая линия ауксилариев метнула дротики в атакующих дуротригов. Броски батавов были паническими и рваными по сравнению с более подготовленными людьми легионерских когорт, но противник находился так  близко, что промахнуться было нельзя, и многие дротики поразили передний ряд бриттов. Мучительные крики пронзили холодный воздух, когда тяжелые железные наконечники врезались в ряды врагов, пронзая свои жертвы. Десятки воинов рухнули на землю, из их тел торчали древки дротиков. Их крики были заглушены ревом тех, кто стоял позади, когда они перепрыгнули через своих пораженных товарищей и бросились на своего ненавистного врага. Теперь бритты были менее чем в двадцати шагах от ауксилариев. Батавы выпустили еще один град дротиков, поразив еще больше врагов с близкого расстояния. Фигул  крепче сжал рукоять меча, подняв свой легионерский щит, и занял свое место в передней линии. Напрягши мышцы, он приготовился встретить наступающего врага.

- Держать строй! -    пронзительно завопил Коскониан, когда его солдаты на флангах в страхе отшатнулись. Бритты набросились на батавов, и пошел лихорадочный обмен ударами, когда первые воины были порублены в бешенстве мелькающих кончиков мечей. Но сама тяжесть атаки дуротригов изо всех сил  давила на батавов, и хотя Фигул  удерживал свое место в строю, он видел, что некоторые из вспомогательных войск были отброшены врагом. В стене щитов начали появляться бреши, поскольку вторая шеренга батавов не решалась выйти вперед и заменить своих павших товарищей. Фигул  рявкнул ближайшим ауксилариям,  чтобы те удерживали свои позиции. Каждый инстинкт его тела умолял его бежать, но он знал, что если повернется спиной к врагу, то это приведет к верной смерти.

Большая тень нависла над  галлом, когда могучий воин сжал рукой край его легионерского щита и отдернул в сторону. Он увидел вспышку стали, когда воин направил свое оружие к горлу Фигула. Упав на левое колено, Фигул вскинул щит, и меч британца с резким лязгом отскочил на владельца.  Дуротриг, ругаясь  зарычал. Нечетким движением Фигул  вонзил свое оружие между ног воина глубоко в пах человека. Тот задохнулся от боли и выпустил щит Фигула. С гневным ревом оптион вырвал свой клинок.  Кровь хлынула из зияющей раны человека, когда Фигул  вскочил и ударил своим щитом, с глухим хрустом впечатав его  в лицо воина. Британец отшатнулся и врезался в бурлящую массу туземцев позади него.

Внезапно солнце вырвалось из-за облаков, и свет отразился от рукопашной схватки лезвий мечей  и полированных шлемов людей,  яростно сражающихся на плато. Фигул  огляделся и понял, что вскоре столкнувшиеся с неприятностями батавы будут сокрушены. Он увидел другого дуротрига, приближающегося к нему, пожилого воина с косичками в седых волосах и жилистым телосложением. Он направил свое колющее копье к горлу Фигула.  Оптион дернул свой щит, и листообразный наконечник пронзил его. Воин выругался и попытался выдернуть оружие, притянув к себе щит Фигула.  Фигул  потянул за рукоять щита, кряхтя от усилия и удивляясь силе воина. Но в этот мучительный момент, когда двое мужчин напряглись,  и щит, и копье застыли на одном месте. Тогда Фигул  взревел и дернул изо всех сил, оторвав свой щит от бритта с такой силой, что кончик копья вырвался на свободу. Нечетким движением Фигул  вонзил свой меч в воина прежде, чем тот смог принять  боевую позу, и вонзил острие клинка ему в живот. Воин резко зашипел и упал, когда Фигул  вырвал свое оружие и снова ударил уже другого человека.

Болезненный крик прозвучал сквозь скрежещущий звук и ломкий грохот битвы, и Фигул  обернулся и увидел, как Коскониан падает на колени дальше вдоль линии батавов, когда дюжий туземный воин сразил его жестоким ударом топора по плечу. Как только он упал, рядом раздался крик ауксилария:   -  Префект убит!  Коскониан  мертв!

Паника мгновенно охватила ряды батавов. Со смертью их командира любое чувство дисциплины и порядка в когорте рухнуло. Линия дрогнула на мгновение, а затем британцы снова напали, и некоторые из первых рядов солдат повернулись и бежали к крепостным валам в отчаянной попытке спастись от кровожадного безумия. Фигул встал и оглядел головы врагов перед собой, пытаясь увидеть хоть какие-нибудь признаки центуриона Тудитана и его людей, их единственной надежды на спасение. Но на дальней стороне форта не было никакого движения. Он сбалансировал на корточках и ударил ближайшего воина. Все больше и больше ауксилариев поворачивались спиной к врагу. Промежутки в строю больше не заполнялись, и Фигул  знал, что они не могут  и надеяться продержаться перед лицом такого подавляющего превосходства противника.

 - Господин, нам нужно отступать!  -  закричал Рулл, когда дуротриги ринулись вперед, круша убегающих  батавов.

Фигул  колебался. Мысль об отступлении вызывала у него отвращение, но он знал, что выбора нет. Если они останутся и будут сражаться, его людей наверняка постигнет та же ужасная участь, что и вспомогательные войска. Разве он зашел так далеко в Британию,  и  прожил так не долго, только для того, чтобы погибнуть в какой-то жалкой засаде из-за импульсивного префекта вспомогательных войск. Он снова повернулся к Руллу и указал на углубление в земле неподалеку.

-  Вон туда! Легионеры, за мной!

Фигул развернулся и сразил атакующего британца яростным ударом в шею. Мужчина упал, когда оптион повернулся к своим товарищам и наполнил свои легкие. - За мной!

Фигул повернулся и перешел на рысь, ведя своих людей к оврагу. Он то и дело оглядывался через плечо, чтобы убедиться, что его товарищи рядом. Повсюду вокруг него туземные воины безжалостно охотились на беззащитных ауксилариев, убивая раненых на месте и рубя их тела даже после того, как те переставали дышать. Некоторые из батавов перебрались через разрушенные валы и спустились по склону, но они стали легкой добычей для бриттов, которые метали копья в убегающих  солдат, поражая их. Фигул  мельком увидел, как один из ауксилариев в отчаянии бросил щит и меч и протянул руки, умоляя о пощаде. Коренастый дуротриг  схватил мужчину за плечо и швырнул на землю. Солдат вскрикнул от ужаса, когда на него набросилась группа воинов, и он быстро исчез под шквалом ударов. Фигул  отвел взгляд, заставляя себя бежать быстрее и проклиная свои тяжелые доспехи и щит за то, что они замедлили его бег.

Когда они приблизились к оврагу, один из легионеров крикнул:  - Туземцы! -    Фигул  оглянулся и увидел нескольких воинов, бросившихся в погоню. Галл посмотрел вперед и ускорил шаг.

- Продолжайте двигаться!  -  проревел он. - Не останавливайся!

Фигул  с трудом переводил дыхание и чувствовал, как его легкие горят от напряжения. Дойдя до края частокола, он услышал позади резкий крик боли. Оглянувшись через плечо, он увидел, как Хельва споткнулась о ногу упавшего ауксилария и рухнул на землю, его меч выпал из его рук.

-  Дерьмо!  - закричал Хельва, резко шипя сквозь зубы и схватившись за правую ногу. - Моя лодыжка!

Рулл немедленно остановился рядом с раненым легионером и опустился на колено, чтобы помочь ему встать. В то же время несколько  всадников-друидов, которые  скакали за ними,  обрушились на двух мужчин, окружив их и размахивая изогнутыми клинками. Фигул  остановился как вкопанный и повернулся, чтобы атаковать друидов, но преследовавшие его воины устремились через плато к частоколу, преграждая его товарищам путь. Фигул  понял, что ему никак не прорваться сквозь бушующую толпу дуротригов и спасти Рулла и Хельву.

Теперь он ничего не мог сделать, кроме как сопроводить своих немногих оставшихся легионеров в безопасное место. Он заставил себя повернуться и повести своих людей через частокол, перелезая через разбитые деревянные пни и спрыгивая в узкий ров, вырытый в стороне укреплений. Грязный запах человеческих экскрементов наполнил воздух, и Фигул  боролся с сильными позывами к рвоте. Земля под ногами была скользкой от грязи, а на дне оврага образовалась похожая на болото лужа сточных вод, которая замедляла бегство римлян, пытавшихся найти опору в скользкой грязи. Под ними располагалась внешняя оборона, а за ней, не более чем в полумиле, Фигул  мог видеть край болот. Он почувствовал легкий огонек надежды в своем сердце.

 -  На болото! -  закричал он.  -  Там они нас потеряют.

В этот момент с вершины оврага раздался крик, когда преследовавшие их воины появились в поле зрения и увидели римлян, бредущих по грязи. С возбужденным ревом они начали рушить борт оврага, намереваясь закрыть брешь между бегущими солдатами. Фигул  почувствовал, как у основания черепа вспыхнуло какое-то шестое чувство, и он обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть тощего воина, бросившегося на него, его губы растянулись в диком рычании, обнажив набор гниющих желтых зубов. Фигул  быстро парировал удар противника металлическим  ободом щита , затем шагнул вперед и направил острие своего оружия в незащищенный бок. Лезвие пронзило его ребра с влажным хрустом, пронзив мускулы и плоть, и воин задохнулся, когда воздух вырвался из его легких. Фигул  отвернулся от человека, рухнувшего на колени в грязь. Другие бритты вокруг него были быстро перебиты, когда легионеры парировали и атаковали их в упорной ближней схватке, в которой римляне преуспели. Когда последний из преследующих бриттов был убит, Фигул  приказал своим людям бросить свои тяжелые щиты. Они мчались вниз по краю крепостных валов так быстро, как позволяли их ноги. Кровь кипела в ушах оптиона, и его сердце бешено билось, когда он удалялся от схватки над ним, сдерживаемый жгучей яростью из-за того, что он оставил своих товарищей позади. Он ненадолго задумался, что с ними стало, а затем отбросил мрачные мысли.

Когда они приблизились к основанию внешнего вала, Фигул  увидел слева от себя новую картину; вдалеке схватка кипела вокруг небольшой группы римлян, сражавшихся до последнего вокруг знамени, поднятого высоко над их головами. Так вот что стало с центурионом Тудитаном и его отрядом, понял Фигул.  Их атаковали задолго до того, как они смогли добраться до дальней стороны форта. Он не мог больше думать о них, пока британцы, преследовавшие легионеров, продолжали гнаться за ними, спускаясь по оврагу и выкрикивая проклятия на своем родном языке. Но воины быстро увязли в грязи и нечистотах оврага, а Фигул  и его товарищи вскоре увеличили расстояние  между ними. С последней вспышкой насмешек воины прекратили погоню и повернули назад, чтобы присоединиться к резне в форте.

Фигул и его люди пробежали немного дальше по открытой местности к сырой опушке болот, где они достигли полосы чахлых деревьев. Между густыми зарослями и просторами стоячей воды вилась узкая тропа, ведущая на север, к реке. Разум Фигула был полон горя, пока он пробирался через болото. Он знал, что любая попытка спасти Хельву и Рулла будет тщетной. У него не было выбора, кроме как бежать подальше от битвы. Все, что он мог сделать, это спасти то, что осталось от его отряда, и предупредить своих товарищей в форте о надвигающейся опасности для населения Линдиниса. Страшное осознание поразило Фигула, что после уничтожения вспомогательной когорты друиды и их хорошо вооруженные войска могут в любой момент обрушиться на поселение. С размером своих сил они могли быстро захватить контроль над столицей дуротригов и предать Тренагаса мечу. Без непопулярного правителя, который держал бы под контролем своих подданных,  дуротриги наверняка восстали бы против Рима. Если больше племен последует их примеру, то широкомасштабное восстание будет невозможно подавить, понял Фигул , торопясь в форт. Легионы будут вынуждены уйти в унизительное отступление. Каждый дюйм территории, за которую сражались и погибли солдаты Второго легиона, будет потерян. Его тело кричало об отдыхе, но Фигул  боролся со своей усталостью и заставлял себя продолжать продвигаться по вонючим болотам. Он был полон решимости добраться  до форта и поднять тревогу, пока не стало слишком поздно.

Глава пятая

Тьма начала сгущаться по земле, когда четыре римских легионера  достигли небольшой кочки чистой земли в полумиле от форта. Последние несколько часов Фигул  и его люди шли по тропе через болото, на которое они наткнулись. Временами тропа исчезала под лужами с солоноватой водой, и им приходилось искать собственный путь через трясину. Их медленное продвижение было источником огромного разочарования для оптиона, но он знал, что слишком рискованно выходить на открытую местность за болотами на случай, если они наткнутся на патруль дуротригских мятежников.

Фигул  ненадолго задумался о том, чтобы отказаться от попытки вернуться в форт и отправиться в безопасное место в  гарнизон  Дурноварии или Виндокладии.  Оба были в дне пути, если предположить, что он и его товарищи смогут уклониться от блуждающих патрулей повстанцев. Но другие гарнизоны были слишком малы, чтобы решительно вмешаться в Линдинис, и в конце концов он решил, что у него нет другого выбора, кроме как можно скорее вернуться в форт и предупредить посланника об угрозе Линдинису и Тренагасу.

После нескольких часов тяжелого марша люди достигли полого края извилистой реки. Они продолжили путь на восток вдоль берега, скрытого от глаз густым лесом, идущим параллельно реке. Дважды их чуть было не заметили  бродячие туземные всадники, пока, наконец, не приблизились к поляне, усеянной чахлыми деревьями, срубленными римскими отрядами фуражиров, и Фигул  понял, что они приближаются к форту. На него нахлынула внезапная волна облегчения. За этим быстро последовало жгучее чувство стыда за отступление от врага.

 -  Как вы думаете, что случилось с остальными, господин?  -  тихо спросил один из легионеров, по имени Ватья, когда солдаты остановились, чтобы отдохнуть на сухой земле.

Фигул  устало пожал плечами:  -  Умрут на месте, если повезет.

 -  А если не повезет?

Фигул не ответил. Во время долгого утомительного бегства по болотам он старался не думать о судьбе своих товарищей. По всей вероятности, они были мертвы, зарублены в тот момент, когда противник окружил их, точно так же, как была перебита остальная часть колонны.

 -  Двигаемся,  -  приказал Фигул .  -  Мы должны добраться до форта до захода солнца и предупредить о друидах.

 -  Возможно, для этого уже слишком поздно, господин,  -  тихо сказал Ватья.

- Что ты имеешь в виду? - спросил Фигул , нахмурившись.

Ватья поджал губы, указывая на юг. Фигул  проследил за его взглядом. Не более чем в полумиле можно было разглядеть туземное поселение. В угасающем свете он заметил несколько столбов дыма, поднимавшихся над поселением и закрывавших темнеющее небо. На мгновение он подумал, что дым может исходить от очагов, горящих в хижинах туземцев. Но для этого было слишком много дыма. Его взгляд привлекло слабое оранжевое свечение, отражающееся от нескольких секций частокола на вершине крепостного вала. Он понял, что внутри Линдиниса бушует огонь. Даже несколько огней. Он почувствовал холодное покалывание страха. Он опоздал.

Линдинис уже упал.

Фигул  пересек открытую местность и помчался к главным воротам форта. Его кишки сжались в тревожном узле, пока он поднимался по узкому пандусу, ведущему через внешний ров. Он остановился и, приложив руку ко рту, закричал в сторону сторожевой башни: - Мы римляне!

На мгновение наступила тишина, а затем с высокой деревянной сторожевой башни, возвышавшейся над воротами, выглянул нервный часовой. - Пароль?

 -  Кастор!  А теперь открой свою калитку!

Часовой скрылся из виду и крикнул дежурному. Несколько мгновений спустя Фигул  услышал глубокий скрип с другой стороны ворот, когда засов выскользнул из скобы. Затем ворота распахнулись внутрь, и Фигул  повел трех оставшихся легионеров вверх по пандусу в форт.

Хаотичная сцена встретила их внутри. Измученные солдаты валялись у подступов к воротам, их доспехи и лица были забрызганы грязью и запекшейся кровью. Выжившие в засаде, понял Фигул . И не многие из них. Некоторые из их товарищей, остававшихся в форте, переходили от человека к человеку, давая каждому выжившему глоток воды из своей фляги. Со стороны лазарета спешили санитары, осматривая раненых. Людей с наиболее тяжелыми травмами клали  на носилки и уносили на лечение. Рассыпанная  толпа встревоженных торговцев из Линдиниса сидела на плацу, окруженная  скудным имуществом, которое они  успели схватить, прежде чем забежать в форт.

Фигул  перевел взгляд вперед и увидел имперского посланника, спешащего со стороны штаб-квартиры.  Его окружали Анкаста и Центурион Веспилло, старший выживший офицер. Сцилла выглядел бледным и испуганным.

- Оптион! Слава богам! Я уже начал думать, что и ты не вернешься.  - Облегчение в его голосе было искренним.

 -  Потребуется больше, чем несколько волосатых друидов, чтобы избавиться от меня,  -  проворчал Фигул .

Сцилла пробежался глазами по другим измученным легионерам:  -  Где остальные ваши люди?

Фигул  почувствовал, как у него сжалось горло:  -  Мертвы…  Что здесь случилось?

- На что это похоже? -  Сцилла в отчаянии вскинул руки. - Это полная катастрофа.  Друиды ворвались в Линдинис и взяли под свой контроль поселение.  Наши планы разрушены.

- А, правитель?

Сцилла поморщился:  -  Тренагас был в своей  резиденции, когда напали друиды. Он указал на дочь правителя рядом с собой. - Только Анкасте удалось бежать.

Сцилла посмотрел на нее. Слезы навернулись на глаза Анкасты, когда она говорила. - Все произошло так быстро. Я осматривала рынок,  пока отец  проводил совет со своими старейшинами.  Затем ворвались друиды. Это был кошмар.  Люди разбегались  и кричали.

 -  Как вы выбрались, моя госпожа?  -  тихо спросил Фигул .

 -  Андокоммий вывел меня через безопасное место,  -  ответила она дрожащим голосом и кивнула на большую фигуру, присевшую у ворот. - Мы вышли последними. Мы никак не могли добраться до отца.  Друиды окружили зал резиденции. -   Ярость отразилась в ее глазах. Она закусила губу и отвела взгляд.  -  Я знала, что это произойдет, оптион.  Друиды пытались бить моего отца с того момента, как мы вернулись. Теперь они исполнили свое желание. Мой отец все равно как  мертвый … если даже они его еще не убили.

Фигул перевел взгляд на дежурного центуриона:  -  Вы не пытались их остановить, господин?

Прямолинейность его вопроса застала Веспилло врасплох, но сейчас было не время для приличий или уважения к званиям. Центурион сумел собраться с мыслями и покачал головой:  - Ублюдков было слишком много. Я ничего не мог сделать.

 -  Сколько людей у нас осталось в форте, господин?

Веспилло потер челюсть и сделал краткий мысленный расчет:  -  Включая отставших, которым удалось избежать засады, чуть больше сотни человек.

Фигул  втянул воздух сквозь зубы:   -  Значит, этого недостаточно, чтобы вернуть себе поселение.

 -  Недостаточно даже для защиты форта.

-  Согласен.

Глаза Сциллы в панике расширились:  -  Как ты думаешь, друиды могут попытаться захватить форт?  -  спросил он, переводя взгляд с Веспилло на Фигула.

Галл сузил глаза и быстро, по-солдатски, оценил ситуацию.  -  Скорее всего, да, сказал бы я.  Теперь, когда друиды захватили Линдинис, мы стали очевидной целью. Им нужны наши головы в качестве трофеев, чтобы произвести впечатление на остальные племена. Чтобы показать, что нас можно победить. Ничто так не воодушевляет врага, как несколько отсеченных голов римлян.

Если бы гарнизон был полностью укомплектован, подумал Фигул , у них был бы шанс продержаться до прибытия подкрепления. Но прилив амбиций в голове Коскониана стоил им дорого. Когда большая часть вспомогательной когорты была перебита или захвачена в плен, друиды могли свободно прогуляться по местному поселению и свергнуть Тренагаса с его трона. И они могли бы так же легко захватить немногочисленных защитников, оставшихся внутри форта, мрачно подумал он. Такой поворот судьбы здесь, на территории дуротригов, обязательно спровоцирует  восстание среди некоторых других племен новой провинции. Как раз в то время, когда римские силы были рассредоточены, чтобы высвободить войска для армии легата Плавтия. Ситуация действительно была критической, но Фигул был бессилен что-либо сделать, чтобы ее предотвратить.

В этот момент раздался тревожный крик одного из часовых на сторожке. Веспилло бросился вперед, а Фигул и Сцилла поспешили следом. Трое мужчин вошли в сторожку с деревянным каркасом и поднялись по лестнице, ведущей на дощатую платформу над главными воротами.

- Что ты видел? - спросил дежурный центурион часового.

 -  Приближаются люди, господин!  -  воскликнул ауксиларий, его голос дрожал, когда он указал на юг.

Фигул  облокотился на деревянные перила и вгляделся в мрачные просторы  за внешним рвом. В тусклом свете он заметил горстку всадников, сбившихся в кучу, медленно приближающихся к форту со стороны поселения, их длинные темные мантии развевались на резком ветру, их лица были скрыты капюшонами, когда они двигались по лужам снега и грязи.  Затененные фигуры остановили своих скакунов недалеко от внешнего рва форта. Затем один из всадников выдвинулся вперед. Когда он приблизился, один из ауксилариев, вооруженный луком, приготовился пустить в него стрелу. Сцилла протянул руку и посмотрела на солдата.

- Нет! Давай послушаем, что он хочет сказать.

Лучник неохотно опустил лук. Всадник остановился, в то время как другие всадники остались позади, образовав тесный круг, держа поводья и готовые схватиться за оружие при малейшей провокации со стороны римлян. Затем всадник откинул капюшон и перевел взгляд на ворота. Фигул почувствовал холодок страха, когда увидел татуировку черного полумесяца на лбу мужчины.

- Римляне!  -  крикнул друид на латыни с сильным акцентом.  -  Шлю вам привет от Калума, верховного жреца ложи Темной Луны.

Тревожный шепот и вздохи раздавались вверх и вниз по стене, когда батавы смотрели на друида со смесью любопытства и страха. Многие из ауксилариев  выросли, слушая рассказы о мистической силе и жестокости друидов, но мало кто когда-либо видел жреца во плоти. А здесь он находился  так рядом, что большинство из них даже не смели и мечтать увидеть его в такой близи. Веспилло приказал ауксилариям замолчать и подождать, пока друид продолжит.

 -  У нашего вождя есть для вас сообщение.

 -  Почему он сам не придет и не расскажет нам?  -  буркнул Веспилло себе под нос.

 -  Может быть, он боится показать свое лицо,  -  с надеждой предположил Сцилла.

Фигул  сглотнул:  -  Почему-то я не думаю, что эта толпа легко нагадит в штаны.

Он внимательно слушал, когда посланный друид продолжил.  -  Слишком долго дуротриги страдали под вашим правлением. Сегодня, римляне, ваша неправомерная оккупация наших земель закончилась. Мы забрали Линдинис у этого несчастного пса Тренагаса. Завтра большая публика соберется посмотреть, как Калум принесет в жертву вероломную римскую марионетку. С Тренагаса заживо снимут кожу, и его шкура будет предложена Круаху, богу войны, для украшения его священного зала.

Дрожь пробежала по Фигул у, пока он слушал. Вокруг него помощники обменялись тревожными взглядами.

 -  Вам незачем разделять его судьбу, римляне,  -  продолжал гонец.  -  Сдайте свой форт, покиньте территорию дуротригов, и Калумус обещает безопасно проводить вас до Каллевы.

- Какая чушь!  -  прорычал Фигул .  -  Он думает, что мы вчера родились?  Эта гребаная компания прикончит нас, как только мы выйдем из форта.

- Тише! – прошипел  Сцилла, прежде чем друид продолжил.

 -  Откажитесь от наших требований, и завтра мы захватим форт так же легко, как раздавили сегодня ваших  товарищей. Все выжившие будут подвергнуты пыткам и казнены. А теперь Калум хочет, чтобы вы кое-чему стали свидетелями.

Гонец повернулся и жестом указал на других всадников. Всадники расступились, и три фигуры, одетых в рваные красные военные туники, пошатываясь, двинулись вперед. Их руки были связаны за спиной, а шеи обвязаны веревкой. Всадник вел свою лошадь  впереди  , волоча за собой троих людей на поводке.  Фигул застыл в ужасе, узнав лица своих товарищей. Хельва и Рулл, спотыкаясь, шли рядом с бородатым батавом. Они изо всех сил пытались удержаться на мокрой земле. Когда всадник приблизился, вспомогательные ауксиларии  ахнули от шока.

- Дерьмо!  У них Амбуст!  -  воскликнул один из батавов.

Фигул  беспомощно смотрел, как всадник соскальзывает со своей лошади. Тошнота защекотала заднюю часть горла оптиона, и он крепче сжал рукоять меча. Посланник-друид  помахал пленникам.

 -  Этих людей сегодня захватили наши воины,  -  объявил гонец.  -  Есть много и других. Завтра все солдаты, взятые живыми, будут казнены вместе с псом Тренагасом, и наш народ увидит, что армии Рима можно победить. Наше племя больше не будет съеживаться в страхе при виде ваших знамен. Калум дает вам время до рассвета, чтобы сдаться. После этого вы разделите судьбу этого человека.

Гонец подал сигнал всаднику.  Последний  схватил Амбуста и отвязал веревку от его шеи. Затем он пнул  центуриона ауксилариев ногой в спину и заставил его встать на колени. Амбуст в отчаянии уставился на своих товарищей, когда всадник вытащил из-под плаща большой серп. Лезвие угрожающе блеснуло в угасающем свете. Нечетким движением всадник взмахнул серпом и полоснул им по шее центуриона. Амбуст  содрогнулся, когда лезвие одним ударом снесло ему голову с шеи. Крики боли раздались вдоль частокола, когда голова центуриона покатилась на землю, а его обезглавленное тело рухнуло на бок, из рваного обрубка хлынула кровь. Тогда всадник повернулся и снова взобрался на своего коня. Посланник-друид отдал приказ своим товарищам-всадникам. Затем он ткнул пятками в бок своей лошади, и друиды поскакали обратно к поселению, а остальные заключенные, спотыкаясь, пошли рядом. Фигул  смотрел, как зловещие фигуры в мантиях уходят в надвигающуюся тьму.

Потом они исчезли.

Глава шестая

 -  Принесите тело центуриона!  -  приказал Веспилло, прежде чем снова спуститься по лестнице у ворот.

Фигул и Сцилла, молча,  вышли на главную улицу. Трое помощников предварительно сняли засов и открыли главные ворота ровно настолько, чтобы через них мог проскользнуть человек. Один из мужчин осторожно пробрался через брешь и через несколько мгновений вернулся с отрубленной головой Амбустуса. Двое других последовали за ним, волоча тело центуриона. Краем глаза Фигул  заметил, что Анкаста с потрясенным выражением лица наблюдает за тем, делалось у ворот.

Тем временем Веспилло приказал ауксилариям, способным владеть мечом, занять свои позиции вдоль частокола для случаев нападения противника. Других отправили на склад за связками дротиков и колчанами со стрелами, чтобы сложить их у подножия крепостного вала, готовыми к использованию. Фигул приказал Ватье  и двум другим легионерам занять  места на частоколе среди батавов. Легионеры приступили к своей задаче в мрачном настроении.

Пока они готовились, Сцилла взвешивал ультиматум друидов.

 -  Очевидно, что мы не можем согласиться на их условия,  -  наконец сказал имперский посланник.

 -  Нет,  -  мягко ответил Фигул .

- Даже если мы сдадимся, мы не можем довериться чести  этого жрецу-друиду, который сказал, что сдержит свое слово и предоставит нам безопасный проход.

- Чести? -  Фигул  цинично рассмеялся. - Я не думаю, что друиды знают значение этого слова.

Сцилла кивнул:  -  Тогда ясно, что мы должны делать. Мы будем ждать подкрепление из Второго легиона, которое скоро  прибудет сюда.  Как только это произойдет, мы сможем выбить врага из Линдиниса. Двух когорт легионеров должно быть достаточно для этой задачи. Восстание друидов будет недолгим. И тогда мы отомстим за тех, кого потеряли.

 -  А если враг нападет на нас раньше?

Сцилла огляделся, чтобы убедиться, что никто не подслушивает:  -  Возможно, будет лучше, если мы с тобой возьмем запасных лошадей в конюшнях и встретим колонну подкреплений на дороге из Каллевы. Вспомогательные силы могут постоять за себя, пока колонна не достигнет форта. - Он увидел выражение отвращения на лице Фигула и нахмурился.  -  Я официальный представитель императора Клавдия в Британии, оптион. Не какой-нибудь жалкий батавский рядовой. Я не могу позволить, чтобы меня схватили друиды. Подумай, какой переполох  это вызвало бы в Риме.

Фигул не мог не усмехнуться. Было очевидно, что посланник больше боялся попасть в плен к друидам, чем каких-либо политических последствий в Риме. Он отбросил свой гнев и указал в сторону туземного поселения.

- Что с правителем?  Вы слышали посланника Калума. Завтра они собираются принести Тренагаса в жертву. -  Он поджал губы и тихо добавил:  -  И моих товарищей тоже.

 -  А, что мы можем сделать, оптион?  Наши руки связаны.

 -  Мы могли бы попытаться договориться об их освобождении.

- Об этом не может быть и речи. Мы имеем дело с фанатиками. С такой сволочью не договориться. Кроме того, они не заинтересованы. Они заботятся только о том, чтобы изгнать из Британии всех римлян до последнего. Посланник горько выругался и покачал головой. - Наше поражение здесь будет иметь серьезные последствия для нашего будущего на этом острове. Как только другие правители-клиенты узнают, что нам не удалось уберечь Тренагаса от врагов, у них может возникнуть соблазн пересмотреть свои договоры с нами.

- Зачем им это делать?

Сцилла вздохнул:  - Такие, как Когидубн, уже испытывают серьезное давление со стороны своего народа за то, что они вступили в союз с Римом. Но есть такие, кто предпочел бы, чтобы их племена продолжали воевать с нами, а не заключали мир.

 -  Это мягко сказано,  -  возразил Фигул , вспомнив жестокое сопротивление, с которым столкнулся Тренагас, когда вернулся на трон. Многие из туземцев, которые встретились с ним в сильный мороз, осыпали правителя ругательствами, когда он объявил о ряде  проримских мер.

 -  Как вы, возможно, знаете, правители-клиенты могут оставаться у власти только благодаря имперской поддержке,  -  объяснил Сцилла. - Без нашей поддержки они не смогли бы править своим народом. Племенные союзы, за создание которых мы так упорно боролись, рухнут.

Фигул  криво усмехнулся:   -  Итак, мы сделаем то, что делаем всегда, и пошлем легионы. По моему опыту, ничто так не заставит туземцев подумать дважды, как немного мускулов.

 -  Но мы не можем полагаться на легионы в поддержке правителей-клиентов, не учитывая текущую ситуацию. Многие из наших гарнизонов недоукомплектованы, а наши регулярные легионы заняты подавлением сопротивления на юге и отбрасыванием силуров и ордовиц. Если Когидубн решит разорвать договор с Римом, по правде говоря, мы мало что можем с этим поделать. Что еще хуже, наша основная база снабжения находится на его территории. Если Новиомаг попадет в руки врага, провинция будет потеряна.

 -  Тогда дело за нами,  -  свирепо ответил Фигул.  -  Мы должны что-то сделать.

 -  Например, оптион? Друиды не в настроении обсуждать условия. Надежды на спасение Тренагаса мало, а если его убьют, то его племя обязательно перейдет на сторону друидов. Даже если не будет более широких последствий, все равно потребуется, чтобы наши легионы заново завоевали эти земли и назначили прокуратора для управления народом.

 -  Присоединить эти земли?  -  пробормотал Фигул . - Дуротриги никогда не потерпят этого. Они слишком горды. Даже те, кто нас поддерживает,  скорее умрут, чем согласятся управляться прокуратором.

 -  У нас  нет другого выбора.

Фигул  слушал с тяжелым сердцем. Предложение посланника означало бы катастрофу для туземцев и для Рима. Присоединение этих земель вдохновит каждое поселение и деревню на восстание против римлян. Гарнизоны будут захвачены, форты атакованы, а проримские сторонники изгнаны. Легионы увязли бы в длительном конфликте, чтобы вернуть себе эти кровавые  территории, миля за милей. Всякая надежда на установление доверительных отношений между дуротригами и Римом будет потеряна навсегда. Фигул лихорадочно копался в своих мыслях, пытаясь придумать какой-нибудь способ спасти ситуацию. В конце концов, есть только один способ установить прочный мир среди дуротригов, решил он; последний шанс спасти ситуацию, пока не стало слишком поздно.

 -  Мы должны спасти Тренагаса.

- П-ф-ф!  - Сцилла усмехнулся.  -  И как ты предлагаешь это сделать?

 -  Я войду в поселение и узнаю, где они держат правителя,  -  объяснил Фигул.  -  Тогда я спасу его и остальных заложников, включая моих людей.

Посланник потрясенно посмотрел на Фигула:  -  Ты это говоришь серьезно.

- Это то, что мы еще можем сделать? Я похож на одного из туземцев. Я достаточно хорошо говорю на их языке. Нарисуйте мне рисунки, найдите мне туземный плащ, и я легко сойду за местного воина. В поселке их сотни, так что я не буду выделяться из толпы.

Сцилла сузил глаза и погладил подбородок, глядя на Фигула: - У тебя поразительная кельтская внешность,  -  признал он.  -  Но ради эксперимента предположим, что тебе удалось найти Тренагаса. Что ты будешь делать потом?

Фигул  пожал плечами:  -  Я попытаюсь вывезти его вместе с остальными и вернуть сюда, в форт. Когда прибудет подкрепление, они смогут атаковать повстанцев и вернуть поселение.

 -  Даже в этом случае какие у нас гарантии, что мы сможем продержаться достаточно долго, чтобы ваши товарищи из  Второго легиона спасли нас?

 -  Ни одного,  -  коротко ответил Фигул .  -  Но либо так, либо сидите здесь, дайте правителю умереть и ждите, пока враг не захватит вас.  Если у вас нет идеи получше?

Посланник на мгновение задумался:  -  Нет.  но это будет похоже на твои похороны. И еще есть одна очевидная проблема с твоим планом.

- В чем?

 -  Как ты собираешься  войти  и выйти из Линдиниса? Ты можешь изменить свой внешний вид, как хочешь, но я полагаю, что ворота будут тщательно охраняться, и повстанцы не пропустят тебя просто потому, что ты говоришь на их языке.

 -  Должен быть какой-то другой вход.  Может Анкаста подскажет.

Он позвал ее, и она подошла, Андокоммий стоял рядом с ней. Она внимательно слушала Фигула, пока он объяснял свой план.

 -  Нет,  -  ответила она, когда он закончил говорить.  -  Единственный вход и выход  -  через главные ворота.

 -  Должен быть другой путь,  -  в отчаянии сказал Фигул .  -  Мы должны попытаться, пока не стало слишком поздно.

Прежде чем она успела ответить, Андокоммий сказал на латыни с сильным акцентом:  -  Я знаю способ, римлянин.

- Какой? - спросил Фигул , его пульс участился.

- Частокол. Секция обрушилась во время шторма прошлой ночью. Правитель послал меня проверить ее сегодня утром. Там есть щель, достаточно большая, чтобы через нее мог пройти человек.

Сцилла выслушал и задумчиво погладил себя по подбородку. Он сузил глаза на телохранителя:  -  Ты абсолютно в этом уверен?

 -  Я уверен,  -  ответил он.  -  Я видел это своими глазами.

 -  Тогда все,  -  решил Фигул.  -  Так  я и войду.

 -  Если, конечно, друиды не знают об ущербе, нанесенном частоколу,  -  возразил Сцилла.  -  Вполне возможно, что мятежники уже пронюхали про  эту брешь в своей обороне и приняли меры, чтобы ее заделать.

Андокоммий рассмеялся и покачал головой: -  Поврежденный участок находится возле кучи дерьма. Друиды много чего могут, но они не любят грязи. Без веской причины они не подошли бы к этой куче мусора.

Сцилла на несколько мгновений замолчал, обдумывая план Фигула. Наконец он вздохнул:  - Очень хорошо. Откровенно говоря, я не могу решить, является ли этот ваш план смелым или совершенно безрассудным. Но учитывая критическую ситуацию, в которой мы оказались, у меня нет другого выбора, кроме как согласиться на это  -  при одном условии.

- Каком?

 -  Возьми с собой Андокоммия. Миссия слишком рискованна для одного человека. Кроме того, он понадобится тебе, чтобы провести к поврежденному  частоколу.

Фигул  сомневался, что одна дополнительная пара рук что-то изменит, если они столкнутся с проблемами внутри поселения, но все, же кивнул. - Отлично. Мы уйдем, как только стемнеет. Тогда меньше шансов, что мы наткнемся на вражеский патруль.

- Что с твоей внешностью? Как ты собираешься выдать себя за туземца?

- Я могу разрисовать его, чтобы он выглядел как мятежный воин,  -  предложил Анкаста.  -  Я делала это раньше. Но мне понадобятся материалы для краски. И немного гашеной извести для волос.

 -  Вы найдете то, что вам нужно, в лазарете,  -  предложил Сцилла. - Хирург форта держит большой запас местных растений для лечения различных заболеваний. Что касается твоего плаща, поговори с торговцами. Туземцы меняли свои плащи на вино. У одного из них будет что-то, что ты смог бы  использовать. Если это все…?

 -  Я тоже пойду с ними,  -  сказала Анкаста.

Сцилла резко покачал головой: – Ну, уж нет. Это слишком рискованно, моя госпожа. Вам гораздо безопаснее оставаться здесь, в форте, где наши солдаты смогут вас защитить.

-   Как долго? - возразила Анкаста с сжигающим взглядом.  -  Пока завтра друиды снова не нападут и не захватят нас?

 -  Я понимаю ваше разочарование,  -  спокойно ответил Сцилла.  -  Но Фигул и Андокоммий будут в большой опасности. В поселении слишком много людей, которые могут узнать ваше лицо, а шансы на успех Фигула и без того невелики. Нет, вы должны остаться здесь. Этот вопрос не подлежит обсуждению.

Анкаста мгновение смотрела на Сциллу,  затем она кивнула:  - Очень хорошо. Я поняла.

- Хорошо.-  Сцилла выпрямил спину и захлопал.  -  А теперь я предлагаю тебе заняться маскировкой оптион. Нельзя терять время, если мы хотим спасти правителя.

Глава седьмая

Анкаста проделала прекрасную работу, сделав его похожим на туземного воина. Сначала она смешала вайдовый краситель из измельченных корней и прокипяченных на огне растений. Затем велела ему снять военное обмундирование и раздеться до набедренной повязки, а при свете костра нанесла на кожу галла вайдовый краситель, нарисовав замысловатые голубые узоры на его груди, руках и шее. Как только краска высохла, Анкаста вымыла его волосы гашеной известью, оттянув волосы назад к затылку и заколов концы шипами. Дополнял образ толстый коричневый плащ, позаимствованный у одного из торговцев. Даже Андокоммий неохотно заявил, что на него произвела впечатление готовая маскировка.

Теперь двое мужчин шли по течению реки на восток,  бросая взгляды влево и вправо, выискивая любые признаки блуждающих вражеских лазутчиков. Гряда серебристых облаков закрыла луну, и опасность быть замеченным в кромешной тьме была невелика. Оба мужчин несли легионерские мечи. Большинство туземных воинов в засаде у крепости на холме были вооружены более короткими римскими мечами, и Фигул  был уверен, что они не будут выделяться среди повстанцев, несущих свое легионерское оружие. Вдобавок Фигул  нес свой талисман, спрятанный в складках набедренной повязки. Хотя его товарищи часто высмеивали его суеверия, Фигул отказался идти на задание без своего защитника. Он знал, что ему понадобится вся удача, которую Фортуна дарует ему, чтобы преуспеть в своей задаче.

Наконец они свернули с реки и направились на юг, миновав несколько заброшенных ферм по пути к Линдинису. Андокоммий присел на корточки и осмотрел землю впереди. Вдалеке Фигул  мог разглядеть деревянные ворота поселения, окруженные парой сторожевых башен.

 -  Куда теперь? - прошептал он.

Андокоммий указал на восточную сторону поселения:  – Иди за мной.

Двое мужчин бежали рысью параллельно поселению, держась как можно ближе к внешнему рву, навострив  глаза  и уши в поисках малейшего признака движения врага. Дважды Андокоммию казалось, что он слышит голоса. Оба раза он останавливался, и они лежали на земле, не шевелясь. Убедившись, что не было  ничего зловещего, они снова двинулись вперед по промерзшей земле.

Наконец,  они достигли дальнего конца поселка. Облака, наконец, начали ускользать от луны, заливая землю бледным светом.  Гнусный смрад гниющего мяса и навоза донесся до ноздрей Фигула, и он понял, что они, должно быть, близко подошли к отбросам. Андокоммий резко замедлил шаг и двинулся вперед. Фигул  шел рядом с ним, пытаясь не обращать внимания на сильную вонь, исходящую от кучи мусора и отходов, сваленных в канаву. Через пятьдесят шагов Андокоммий упал на землю и пополз вперед на животе, пока не оказался вплотную к внешнему рву. Затем он повернулся и поманил Фигула.  Оптион пополз рядом с Андокоммием.

 -  Там, наверху, римлянин,  -  едва слышно прошептал дуротриг. – Взгляни сам.

Фигул  устремил взгляд на вершину торфяного вала. В бледном лунном свете он мог видеть высокий деревянный частокол, окружавший вал заостренными бревнами, каждое из которых было в два раза выше человеческого роста. Секция прямо над Фигулом имела очевидные признаки повреждений, вызванных недавним штормом, где почва у основания частокола прогнулась , соскользнула в канаву и вызвала падение некоторых кольев, оставив узкую щель, достаточно широкую, чтобы  позволить человеку проскользнуть через нее. На этот раз он был благодарен ужасной британской погоде.

Оба мужчины некоторое время оставались неподвижными, прислушиваясь к любым признакам жизни с другой стороны частокола. Не было ничего, кроме отдаленного грохота с дальней стороны поселения, где мятежные воины праздновали победу. Убедившись, что ближайший подход свободен, они поползли к частоколу. Затем Андокоммий внезапно замер.

- Что такое? - прошептал Фигул .

- Слышишь?

Фигул  навострил уши. Сначала он ничего не слышал. Затем он уловил вдалеке отчетливый звук: глухой шорох шагов по изморози. Он оглянулся в том направлении, откуда они пришли, и почувствовал  рябь холодка страха прошедший по его спине. К ним быстро приближалась фигура в плаще.

 - Дерьмо,  -  прошипел он. - Не двигайся.

Оба мужчины лежали на животе в канаве. Фигул  внимательно наблюдал за фигурой и медленно скользнул рукой к своему боку, сжав навершие  меча, готовясь обнажить лезвие. Теперь фигура была менее чем в десяти шагах от него. Фигул  напряг мышцы. Он знал, что должен уничтожить врага, прежде чем тот поднимет тревогу в поселении. Он глубоко вздохнул, затем выпрыгнул из канавы, выдергивая оружие из ножен таким же резким движением, как и рванулся вперед.

- Стой! - пронзительно закричала фигура.

Фигул  замер. Облегчение и замешательство закружились в его голове, когда он увидел, как Анкаста стягивает капюшон со своего плаща: - Моя госпожа! Что вы здесь делаете?

 -  Я пришла помочь.  - Анкаста хмуро посмотрел на его меч: -  Хотя, похоже, мне больше угрожает опасность быть убитой союзником, чем врагом.

Фигул  опустил оружие и огляделся в слабом лунном свете, чтобы убедиться, что за ней не следят. Затем он снова посмотрел на Анкасту.  -  Что, химеры вас побери, вы  здесь делаете?  -  прорычал он.

- Я не могла остаться. Я не могу вынести мысли о том, что буду сидеть в форте, пока отец находится в плену у друидов. Я хочу помочь.

- Без шансов. Это слишком опасно. Подумайте, что сделают с вами друиды, если  поймают.

 -  Он прав,  -  сказал Андокоммий.  -  Вам не следует идти с нами.

 -  Я справлюсь сама, если это то, о чем ты беспокоишься,  -  вызывающе сказала Анкаста, откинув плащ, обнажая очертания кинжала, свисающего с ее пояса.

Фигул покачал головой:   -  Я не могу рисковать, моя госпожа. Возвращайтесь в форт.

Анкаста запротестовала:   -  Тренагас не просто правитель. Он мой отец, и мой долг помочь спасти его. Кроме того, если ты отошлешь меня сейчас, меня могут схватить прежде, чем я вернусь. Ты можешь позволить мне пойти с вами, или ты можете отослать меня и надеяться, что враги не схватят меня живой.  Прими решение.

Фигул  стиснул зубы. Анкаста была права. Было слишком рискованно отправлять ее обратно в форт, и у него не было возможности заставить ее уйти. Он вздохнул. -  Отлично. Пойдете с нами. Но вы будете делать именно то, что я скажу. Всегда будьте рядом со мной и ничего не делайте, пока я не скажу.  И, ради бога, держите капюшон наготове, на случай, если кто-нибудь узнает вас.

Легкая улыбка скользнула по губам Анкасты в лунном свете:  -  Как пожелаешь, оптион.

Он повернулся к Андокоммию и жестом приказал ему продолжать движение. Дуротриг кивнул и пополз вверх по валу, пока не достиг пролома в частоколе. Фигул  и Анкаста подползли к нему сзади. Когда они достигли вершины, Фигул  положил руку на плечо Андокоммия.

 -  Я пойду первым.

Пробравшись через узкую щель между толстыми кольями, Фигул  вошел в поселение. Перед ним расстилались хаотические загоны для животных и туземные амбары. Лужи оранжевого света лились из открытых дверных проемов, когда в хижинах ярко горели костры. Вдалеке он заметил пару мятежных воинов, патрулирующих между хижинами. Фигул  подождал, пока они не исчезли из виду. Через несколько мгновений к нему присоединилась Анкаста, а за ней Андокоммий. Они ненадолго задержались в тени ближайшей хижины, чтобы убедиться, что их никто не заметил, затем двинулись в ровном темпе по извилистым улочкам, стараясь не проглядеть врага.

 -  Заключенные, скорее всего, находятся в резидентской ограде,  -  прошептал Андокоммий.

В этой части поселения было до жути тихо. Некоторые хижины были разграблены, заметил Фигул . Хлебные ямы были опустошены, скудное имущество жителей выброшено на грязную улицу. Несколько трупов валялись в темных переулках между хижинами, их тела были раздеты донага и ужасно изуродованы. Большинство туземцев остались внутри, сгрудившись вокруг тепла своих очагов, не решаясь выйти на улицу.

В центре поселения, недалеко от резидентской  ограды, полыхало несколько костров. Фигул  направился к зареву пламени. По мере того, как они углублялись в поселение, Фигул  видел новые свидетельства террора  друидов. Фундамент нового дворца правителя был стерт с лица земли, инженеры вспомогательных войск обезглавлены, а их отрубленные головы выставлены на обозрение на деревянных кольях вдоль улицы. Алтарь, посвященный императорскому культу, лежал вдребезги разбитый.  Фигул  прошел дальше, его нервы звенели от страха. Если их поймают, друиды Темной Луны наверняка не проявят к ним пощады. Они будут подвергнуты всевозможным пыткам, за которыми последует долгая и мучительная смерть.

Большая толпа воинов и сторонников друидов стояла вокруг открытого рынка недалеко от резидентской  ограды. Торговые лавки и постоялые дворы были разгромлены, а земля усеяна осколками разбитых глиняных амфор и поломанных безделушек. Посреди рынка продолжали гореть костры. К самому большому фургону привязали горстку туземцев. Они закричали от ужаса, когда подошла пара воинов. Некоторые из жертв умоляли своих похитителей пощадить их. Другие возносили молитвы своим богам, когда один из воинов поливал фургон смолой, обливая туземцев липкой субстанцией. Затем другой охранник шагнул вперед и бросил факел на фургон, прежде чем поспешно отступить. Толпа издала гортанный рев, когда огонь быстро распространился. Жертвы выли в агонии и безнадежно дергались на веревках, которыми были привязаны к фургону, в отчаянной попытке спастись от пламени. Их крики достигли нового уровня ужаса и агонии, когда пламя охватило их обнаженные торсы, вызвав новые возгласы восторга у шумных зрителей.

Фигул  с отвращением отвел взгляд и повернулся к Анкасте. - В чем дело?  -  с тревогой прошептал он.

Анкаста огляделся, чтобы убедиться, что никто не подслушивает:  -  Когда друиды Темной Луны захватывают поселение, любому, кто противостоит им, предоставляется выбор. Принять верховного жреца как своего единственного истинного вождя или умереть. Эти люди отказались.

- Почему? -  Фигул  глубоко нахмурился.  -  Я думал, друиды на их стороне?

- Это не так просто.  Друиды Темной Луны не терпят других культов. Они настаивают на том, что их мнение единственно верное.  Любой, кто отказывается следовать за Калумом, считается врагом.

Фигул почувствовал, как у него скрутило желудок от отвращения. Это было намного хуже всего того, что он видел во времена правления Тренагаса. Это было нечто гораздо более мрачное. Развратное зло, непохожее ни на что, что он когда-либо видел раньше.

Краем глаза он заметил, как Андокоммий смотрит на ряд наскоро сколоченных  распятий, стоявших  вдоль неровной улицы, ведущей к главным воротам. Фигул прищурился во мраке и почувствовал приступ тошноты, когда узнал телохранителей правителя.  Белликан и его дуротриги висели на рамах, кожа на их животах  была содрана, а кишки вывалились и лежали блестящими кучками у их ног. Андокоммий сжал кулаки и подавил свое горе и гнев при виде своих товарищей.

Фигул  отвернулся и оглядел рынок. В дальнем конце он заметил ряд зернохранилищ. Четверо воинов присели на корточки возле большого загона для  животных напротив сарая. Их копья были уперты в ворота, когда они делили кувшин с вином, украденным с рынка. Фигул  указал на стражников своим товарищам.

 -  Может быть, в этом загоне они держат отца!  -  прошептала Анкаста.

 -  Если это так, нам придется найти способ обойти охрану,  -  тихо сказал Андокоммий.

Анкаста прикусила нижнюю губу:  - Но как? Их четверо, а нас только трое.

Но в этот момент  поднялся крик. Фигул  оглянулся на рынок, куда несколько мятежников вывели  ряд заключенных. Каждая жертва была раздета до набедренной повязки со связанными за спиной руками. Множество британских  воинов стекалось к рынку и со смехом приветствовали первого туземца в очереди, которого тащили к стае длинноногих охотничьих собак. Собаки натянули поводки, злобно рыча и скаля зубы. Пленник  задрожал от ужаса, когда человек с собаками  низко наклонился и указал на него, а затем выпустил зверей. По его команде собаки прыгнули вперед и набросились на человека, разрывая его. Жертва упала на колени, визжа в агонии, когда одна собака  начала терзать ему лицо. Пьяные крики раздались из толпы, когда жертва опорожнилась. Охотничьи собаки продолжали рвать его обмякшее тело, когда следующего человека вытолкнули вперед.

Когда воины повернулись  к нему спиной, Фигул  усмотрел для себя возможность. Он повернулся к Анкасте: - Ждите здесь.

- Куда ты идешь?

 -  Нет времени объяснять. Просто подождите здесь.

Она бросила насмешливый взгляд на Фигула, когда он быстро подошел к одному из столбов на краю рынка, и схватил горящий факел. Еще один ужасный крик пронзил воздух, когда собаки бросились на свою следующую жертву. Фигул  двинулся в тень на краю рынка, убедившись, что никто не наблюдает за ним. Но воины были заворожены развернувшимся перед ними ужасным зрелищем, и никто не обратил внимания на Фигула, направлявшегося к хижинам, в которых хранилось зерно.  Осмотревшись  вокруг, Фигул  опустился на колени и бросил факел в маленькое отверстие в передней части хижины. Затем он развернулся и поспешил обогнуть складские хижины и загоны для животных, спрятанные от глаз воинов на рынке. Пламя уже распространилось по хижине, когда Фигул  вышел из тени рядом с ограждением резиденции.

Один из охранников в загоне для животных заметил поднимающееся пламя и подал сигнал тревоги своим товарищам. Мужчины быстро покинули свои позиции, схватили копья и бросились в сторону здания резиденции за водой. В то же время со стороны рынка подбежали новые воины и начали быстро выносить зерно из ближайших хижин для хранения, прежде чем огонь успел распространиться. Посреди паники  Фигул присоединился к Андокоммию и Анкасте. Раздался оглушительный рев, когда пламя охватило складское помещение.

- Быстрее! -  воскликнул он, затаив дыхание. - Это наш шанс!

Они скользнули к загону, двигаясь размеренно и стараясь не привлекать к себе внимания. Фигул  остановился возле загона и заглянул в небольшую щель в  стене из ивового плетения. Он заметил кучку фигур, сидевших на грязном соломенном полу, их запястья были связаны веревкой. Большинство заключенных были одеты в рваные военные туники. Посреди замкнутого пространства Фигул  заметил сгорбленного на земле пожилого мужчину. Тренагас. Фигул  увидел, что правитель дуротригов истекает кровью из раны сбоку головы.

- Правитель! - взволнованно прошептал Фигул .  -  Он там, я его вижу!

Наступила небольшая пауза, а затем хриплый голос с другой стороны стены произнес: - Господин? Это вы?

Фигул  почувствовал, как его сердце забилось быстрее, когда он узнал голос Рулла:  -  Рулл. С тобой все в порядке?

- Мы живы.  Но, как вы сюда попали?

- Длинная история. Мы пришли, чтобы спасти вас. Жди там.

Изнутри загона Рулл  фыркнул:   -  Мы и так вряд ли сможем  куда-нибудь отлучиться, не так ли?

Фигул  пробрался к воротам. Затем он потянул за прочную  деревянную  задвижку. Но задвижка застряла туго, и он с трудом выдернул его.

- Быстрее! - настаивал Андокоммий.

 -  Проклятье,  -  выругался Фигул ,  -  она застряла. Помоги мне.

Работая с засовом, он услышал внезапный глухой шлепок сбоку. Андокоммий издал звук, как будто захлебнулся.  Галл обернулся и увидел выражение удивления на лице коренастого телохранителя.  Фигул опустил глаза на кончик кинжала, торчащий из его горла. Андокоммий содрогнулся, когда лезвие исчезло позади него с влажным хлюпаньем. Кровь хлынула из широкой раны на шее Андокоммия, забрызгав его татуированную грудь.  Воин отчаянно посмотрел на Фигула и снова открыл рот, как будто хотел что-то сказать.  Затем он рухнул на землю, схватившись за горло.

Фигул  мгновенно развернулся. Холодный страх охватил его, когда он увидел Анкасту, стоящую над  умирающим воином. Кровь капала с кончика кельтского кинжала в ее правой руке, когда ее губы раскрылись в понимающей улыбке. Фигул  инстинктивно потянулся за своим мечом, но он был слишком медленным, и прежде чем он смог вырвать его, Анкаста прижала кончик своего кинжала к его горлу.  Он застыл на месте.

 -  Стой, как стоял, оптион! Держи руку там, где они сейчас,  -  ледяным тоном сказала дочь правителя.  -  Не давай мне повода тебя зарезать.  Было бы стыдно убить тебя сейчас, пока друиды не повеселились с тобой.

Фигул в ярости сжал челюсти, когда Анкаста окликнула мятежников. Из здания резиденции уже доносились крики, мужчины поворачивались в ее сторону. Даже если ему удастся одолеть Анкасту, он не сможет пробиться сквозь толпы других воинов. Фигул  неохотно убрал руку с оружия.

 -  Что, химера вас побери, вы делаете?  -  спросил он.

Анкаста улыбнулась:   -  Не шевелись, оптион. Наверняка даже ты сможешь меня понять.

Ужасное осознание поразило Фигула, как молния, пронзившая его внутренности. Он сердито посмотрел на Анкасту:   -  Предатель  - это вы?

- Я предпочитаю думать о себе как о верной делу  дуротригов. В отличие от  моего отца.

 -  Вот почему вы пошли за нами сюда.  Чтобы помешать спасти Тренагаса.

-  Это не входило в мои первоначальные планы. Я собиралась попробовать открыть ворота в римский форт для повстанцев, но их постоянно охраняли. Я не могла подойти к ним. Затем я услышал о вашем плане спасти моего отца и последовал за вами, чтобы убедиться, что вы не добьетесь успеха.  Но теперь все закончено. Калум будет доволен, когда узнает, что я сорвала заговор с целью спасти правителя и в придачу взяла в заложники римского офицера. Она улыбнулась.  -  Все складывается, довольно, неплохо.

Фигул  горько посмотрел на Анкасту:  - Как вы могли так поступить?  Предать собственного отца?

Улыбка исчезла, и в ее глазах появился ледяной взгляд.  -  Вот тут ты ошибаешься. Я никого не предавала. Это мой отец предал свой народ, свой род, свое племя. Он предал нас в тот самый момент, когда заключил сделку с вашим Императором.

Фигул  смотрел на Анкасту со смесью недоверия и ужаса:  -  Все это время вы служили друидам?

 -  Не все время, нет.  Хочешь, верь, хочешь, нет, но однажды я поддержала желание моего отца укрепить связь с Римом за много лет до вторжения. Но когда нас изгнали друиды Темной Луны, я своими глазами увидела, как Рим обращается со своими союзниками. Как народ Галлии живет под властью Рима. Немногим лучше, чем рабы на своей земле, погрязшие в нищете и добывающие себе пропитание, в то время как римские землевладельцы богатеют и жиреют. Тогда я поняла, что должна спасти наших людей от той же участи. Когда отец объявил, что Император собирается восстановить его на троне, я поклялась сделать все, что в моих силах, чтобы остановить его.

Волна гнева внезапно взорвалась в груди Фигула:  -  Вам это никогда не сойдет с рук.

 -  О, но я уже это сделала.

В этот момент к загону приблизились шаги, и подбежали несколько воинов, размахивая мечами. Один из них вышел вперед и заговорил с Анкастой на кельтском.

-  Бросай оружие.

Анкаста бросила взгляд на воина:   -  Я на твоей стороне, дурак. Она кивнула на Фигула. - Этот человек  -  римский легионер. Я только что помешала ему помочь правителю сбежать!

 -  Это мы еще посмотрим,  -  равнодушно ответил туземец.  -  А теперь брось кинжал, иначе у тебя будут проблемы.

Анкаста поколебалась, затем  отбросила кинжал и сердито посмотрела на воина:  -  Ты пожалеешь, когда Калум услышит, как ты обошлись с его самым доверенным шпионом.

 -  Скажешь  это ему сам,  -  ответил воин.

Затем он отошел в сторону, и из тени вышла высокая фигура в мантии с лицом, покрытым тяжелыми шрамами.

Глава восьмая

Анкаста поклонилась жрецу:   -  Приветствую! Калум… господин.

Вождь  друидов Темной Луны поднял руку и приказал воинам опустить оружие. Его темные глаза на мгновение задержались на Фигуле, прежде чем остановиться на Анкасте. Из складских хижин донесся громкий шипящий звук, когда небольшая группа туземцев, занимавшихся тушением огня, погасила поднимающееся пламя.

 -  Это сюрприз, дитя мое,  -  тихо прохрипел Калум.  -  Не ожидал тебя здесь увидеть. Ты должна была ждать в форте, чтобы помочь нашей завтрашней атаке.

Анкаста выпрямила спину и откашлялась:   -  У меня не было выбора, кроме как отказаться от этого плана, господин. Эти люди замышляли помочь заключенным сбежать. Она указала на безжизненный труп Андокоммия.  -  Этот мертвец  -  один из телохранителей отца.  А, это - римский солдат. Как только я узнал об их плане, я последовал за ними сюда и положила этому конец.

Калум обратил свой зловещий взгляд на Фигула. Оптион почувствовал волну отвращения, когда увидел ужасно изуродованное лицо вождя друидов. У Калума была татуировка в виде полумесяца на лбу, и, в отличие от воинов, которыми он командовал, его волосы были длинными  и собраны в хвост сзади. Улыбка дрогнула на его тонких губах, когда он оглянулся на Анкасту.

 -  Я вижу, ты хорошо справилась, дитя мое. Действительно очень хорошо. Ты еще раз доказала свою неутомимую преданность нашему делу.  Уверен,  Круах вознаградит твои усилия.

Он мельком взглянул на зерновые хижины и на его покрытом шрамами лице появилось хмурое выражение. К этому времени группе воинов удалось потушить огонь, и от обугленной хижины в ночное небо взметнулись струйки дыма.

 -  Жаль, что ты не остановил их до того, как они подожгли наше зерно. Нам понадобятся все припасы, которые мы сможем заполучить, если мы хотим победить врага, как и предсказывал Круах.

 -  Прошу прощения, мой господин. Но мне пришлось ждать, пока они не повернутся спиной. Я понятия не имел, что римлянин собирается поджечь хижины. К тому времени, когда я поняла, что он делает, было уже слишком поздно.

 -  Я полагаю, это небольшая цена за то, что ты сорвала их заговор,  -  размышлял вождь друидов.  -  Как тебе удалось попасть в поселение?  Я дал своим людям строгий приказ никого не пропускать через ворота.

 -  Часть частокола была повреждена во время вчерашнего шторма,  -  объяснила Анкаста.  -  Я бы предупредила вас об этом, но мне пришлось отправиться в форт, как только прибыли ваши воины.

Калум глубокомысленно кивнул:   - Я понимаю. Нам придется поставить туда охрану, пока его не починят. Возможно, ты сможешь  показать моим людям где эта  брешь, как только мы здесь закончим.

 -  Конечно, мой господин.

 -  Ты хотя бы разглядела, сколько врагов заперто во вражеском форте?

-  Не больше сотни или около того. Некоторые из них ранены. И они сильно потрясены поражением, которое они потерпели у городища. У них едва хватает людей, чтобы отремонтировать  частокол.

- Отлично.  Тогда они не будут представлять большой угрозы, когда мы завтра нападем на форт. - Наступила тишина, когда Калумус повернулся к Фигулу и с любопытством посмотрел на него.  -  Так это римлянин.  Клянусь Лудом, он больше похож на кельта, чем некоторые из моих людей.

 -  Он галл, мой господин.

Лидер друидов удивленно изогнул бровь:  -   Такой же кельт?  У него есть имя?

 -  Гораций Фигул , оптион Второго Легиона,  -  ответил Фигул  на местном наречии со всей авторитетностью, которую только мог вызвать.  -  Можешь сколько угодно меня пытать, ублюдок, но я не буду говорить!

Калум улыбнулся, обнажив аккуратно подпиленные желтые зубы.  -  Смелые слова, галл. У тебя есть пара мячей. Пока что. Но я не собираюсь тебя мучить. Мне это не нужно. У меня есть вся необходимая информация от моего шпиона. Он сделал паузу:  -  Так ты опцион? Я не знал, что у Рима есть привычка продвигать таких молодых людей. Или, возможно, оккупация наших земель нанесла вашим войскам больший урон, чем я предполагал.

Фигул  вызывающе посмотрел на лидера друидов: -  Я просто очень хорошо уничтожаю британцев.

Короткое выражение гнева мелькнуло в глазах Калума, и на мгновение они опасно расширились. Затем он слабо улыбнулся:  -  Полагаю, ты знаешь, кто я?

Фигул  кивнул:   -  Ты тот, кого называют Кровавым Жрецом.

 -  Так меня называют мои враги, да. И знаешь почему?

 -  Потому что ты больной ублюдок-убийца.

Калум покачал головой:   -  Ты ошибаешься, галл. Я убиваю только тех, кто заслуживает смерти.

 -  А что насчет этих людей?  -  возразил Фигул , указывая на выставленные на рынке отрубленные головы. -  Что они сделали такого, что оправдывает их резню?

- Они испорчены. Они забыли истинный путь наших богов. Голос друида звучал печально. - Рим развратил нашу землю своей развращенной культурой и верованиями. Теперь эти земли будут очищено.

Фигул  фыркнул:   -  Звучит как предлог для убийства любого, кто не согласен с твоими извращенными идеями.

 -  А, чем это отличается от Рима?  -  с насмешкой ответил друид. - Каждого, кто бросает вызов Императору, убивают. Тысячи наших братьев были убиты вашими легионами. Многие другие были приговорены к рабству. Вы не более чем мясники.

Фигул  сердито покачал головой:  -  Нет. Мы солдаты. Мы убиваем на поле боя. Мы убиваем не ради удовольствия.

Его ответ, казалось, разозлил Калума. Он уставился на Фигула, его глаза сверлили того насквозь, а лицевые мускулы задергались от гнева.  -  Нет, галл. Мы просто успокаиваем Круаха. Ваши легионы разозлили нашего бога войны, когда они вторглись на наши земли. Ваши войска разрушили наши священные рощи, запретили наши культы и заставляли нас поклоняться чужеземным богам. Круах потребовал крови римских солдат, и мы делаем все возможное, чтобы угодить ему, и вскоре загоним вас обратно в море.

- Вы не сможете победить. Ты это и сам видишь.

 -  Как это мы не сможем?  - Калум подошел ближе, и Фигул  уловил неприятный запах изо рта друида. - Сегодня мы доказали, что можем победить ваших солдат. Наша победа у городища вдохновит других. Тысячи других присоединятся к нашему делу и поклянутся кровью Круаху, что сокрушат  захватчиков.

Фигул  яростно покачал головой:   -  Твои воины не ровня легионам. Горячая вера не может сравниться с дисциплиной и мастерством на поле боя. Ты можешь выиграть случайную стычку, но, в конце концов, вы проиграете, как и любые другие племена, с которым мы сражались.

 -  Мы не такие слабовольные, как другие.  Друиды Темной Луны не остановятся, пока не прольется последняя капля римской крови. Мы никогда не сдадимся.

В глазах друида читалась абсолютная ненависть. Человек говорил с жаром истинного фанатика, и Фигул  понял, как он вдохновлял  большинство  разочарованных туземцев присоединиться к своему  делу. С такими людьми, как Калум, бесполезно  было спорить. Он верил в абсолютную победу своего культа над Римом, и никакие слова Фигула не могли убедить его в обратном. Такой человек был способен втянуть дуротригов в долгую и ожесточенную войну, вдохновляя забитых туземцев пламенной риторикой поднять оружие против Рима. Фигул понял, что кампания против Калума и его фанатичных  последователей может затянуться на годы.

 -  Это племя дуротригов уже достаточно настрадалось. А теперь ты продлеваешь  их мучения.

Калум пожал плечами:  -  Круах требует, чтобы его последователи приносили жертвы. Кожа правителя станет прекрасным подношением, если ее снять с его плоти и прибить к дверям резидентского зала. Круах будет очень доволен.

Фигул  закипел от ярости. Он сжал руки в кулаки и уставился на Калума. На изуродованном лице друида разыгралась злая улыбка:   -  Что касается тебя и твоих однополчан, у меня приготовлен особый сюрприз.

Холодный ужас охватил Фигула. Друид улыбнулся. Его губы дрожали в жестоком предвкушении, когда он продолжал.

- Завтра, перед смертью правителя, соберется большая толпа, чтобы смотреть, как ты и твои солдаты сгорят.  - Он сделал паузу.  -  Я хочу, чтобы ты умер последним. Ты сможешь увидеть, как каждый из твоих товарищей  будет кричать, как младенец,  зная, что в конце та же участь постигнет и тебя. Что ты думаешь об этом, галл?  Ты даже можешь решить, кто умрет первым.

Фигул  взорвался от гнева. Он шагнул к жрецу, но охранники среагировали первыми и схватили его, оттащив от Калума:   -  Ты, вонючий ублюдок! Ты заплатишь за это. Клянусь Юпитером, лучшим и величайшим!

Друид подошел ближе к Фигул у. В его глазах было выражение чистого зла, когда он произнес низким, кипящим голосом. - Посмотрим, какой ты храбрец  завтра, когда мы начнем сжигать твоих товарищей.

Глава девятая

Мучения туземных узников продолжались всю ночь. Фигул сидел в углу зловонного загона для животных, положив руки на колени, и слушал испуганные крики жертв, вперемежку с раскатами пьяного смеха их мятежных мучителей. Вокруг оптиона остальные дюжины заключенных сидели в удрученном молчании, на их лицах было написано предчувствие мрачной участи, ожидающей их на следующий день.

 -  На этот раз мы действительно оказались в самом настоящем дерьме, господин,  -  пробормотал Рулл, прислонившись к стене.

Фигул  оглядел загон и тяжело сглотнул:  - Похоже на то.

После его стычки с Калумом охранники затолкали Фигула в загон, связав его запястья веревкой. К его шее был пристегнут кожаный ошейник, привязывавший его к другим заключенным и не позволявший одному человеку отойти далеко от других. Соломенный пол был забрызган лужами нечистот, а в воздухе висел густой смрад мочи и пота. Некоторые заключенные уставились в землю. Другие пытались устроиться поудобнее в своем убогом окружении. Только Хельва не поддался  болезненной депрессии. Он присел возле ворот, вглядываясь в щель в ивовом плетении, наблюдая за движениями врага, словно ожидая возможности сбежать. Фигул  знал, что это была бесполезная надежда.

 -  Что случилось с правителем?  - спросил он.

Тренагас лежал на спине в углу загона. Его туника была местами разорвана и забрызгана кровью и грязью, а на голове виднелась глубокая рана. Его дыхание было тяжелым, и он едва был в сознании.

- Правитель?  Он получил удар по голове, когда друиды ворвались  в зал резиденции,  -  сказал Рулл.  -  Один из телохранителей рассказал это нам, когда они побывали  здесь ранее. Он сделал паузу. -  До того, как их забрали.

 -  Значит, правитель не знает правды об Анкасте?

- Нет.

- Возможно,  и к лучшему.

Рулл пожал плечами:   -  Теперь это не имеет значения, господин, не так ли?  Из него сделают отбивную через несколько часов . Вместе со всеми нами.

Хельва отвернулся от стены и покачал головой:  -  Этого не может случиться. Наверняка должен быть какой-то выход.

 -  Никаких шансов, парень,  -  проворчал Рулл.  -  Только не с этими ублюдками, охраняющими ворота.

Фигул  стиснул зубы. Как бы ему ни больно было это признавать,  Рулл был прав. Любая попытка вырваться из-за стенок была обречена на провал. Помимо веревок и ошейника, связывавших заключенных вместе, Калум поставил нескольких своих людей на страже у ворот. Даже если бы они каким-то образом смогли проскользнуть мимо стражи, они оказались посреди поселения, кишащего заклятыми врагами Рима. Они не уйдут далеко, прежде чем повстанцы заметят их и поднимут тревогу.

 -  Может быть, появится  подкрепление?  -  с надеждой предположила Хельва.  -  Еще есть время.

 -  Я бы не стал обнадеживать тебя, парень,  -  ответил Рулл. - Даже если появится колонна легтонеров,  друиды позрежут нас на куски, прежде чем мы сможем спастись. В любом случае, нам  трындец.

 -  Рулл прав,  -  с сожалением добавил Фигул.  -  Мы не можем полагаться на колонну помощи. Они не смогут нас спасти.

Хельва выглядел растерянным:   -   Так что с нами все, господин?  Мы пропали?

Фигул  пожал плечами и отвернулся. Черная волна отчаяния захлестнула его. Он подвел правителя и своих товарищей. Его усилия оказались напрасными. Теперь пленникам предстояло заплатить ужасную цену  -  их сожгут заживо на глазах у сотен ликующих туземцев. Фигул вздрогнул от этой мысли. Последние несколько часов он изо всех сил старался не думать о предстоящей казни, но теперь он, наконец, поддался ужасающим мысленным образам. Он представил мучительную боль, когда пламя разрывало его плоть, обжигая ноги, прежде чем поглотить туловище, дым, наполняющий его ноздри едкой вонью его собственной горящей плоти…

Он вдруг почувствовал себя очень усталым. Он был истощен, устал больше, чем когда-либо в своей жизни. Все конечности болели, и он жаждал отдыха, несмотря на ужасный страх, поглощавший его разум. Наконец Фигул  прислонился головой к стене. Он посмотрел на мерцающие звезды и закрыл глаза.

*****

Наконец крики утихли, и теплое сияние окрасило небо, когда первые полосы солнечного света поползли по горизонту.  Фигул в последний раз наблюдал за восходом солнца, мышцы его живота напряглись от ледяного страха, когда приближался момент его казни. Снаружи загона он услышал несколько громких ворчаний и криков, когда друиды разбудили своих людей от дремоты и приказали им готовиться к атаке на форт. Когда наступил рассвет, воздух наполнился ароматом жареной свинины, доносившимся до загона для животных и беспокоившим  и без того тошнотворный желудок Фигула. Еще дальше он мог слышать общий гомон толпы, собравшейся на рыночной площади, , прерывавшийся  возбужденным ропотом.

 -  Похоже, они разводят костер,  -  сообщил Хельва, выглянув наружу.  -  Они окружают его деревянными рамами по кругу, господин.

 - Ублюдки,  -  тихо пробормотал Рулл.  -  Теперь осталось недолго.

Фигул  медленно кивнул.

Хельва отвернулся от стены с испуганным выражением лица:  -  Тогда это все?  Мы действительно собираемся умереть?

Галл опустил голову:   -  Прости, парень.

Хельва горько выругался себе под нос и прислонился к стене. Страшное напряжение висело над заключенными. Некоторые мужчины закрыли головы руками и бормотали молитвы своим богам. Другие были безутешны, бились в конвульсиях от страха и в отчаянии били кулаками по грязной земле. Некоторые просто смотрели куда-то вдаль с пустым выражением лица, уже смирившись со своей смертью.

Фигул отвернулся, рассерженный и расстроенный безнадежностью их положения. Все его усилия, в конце концов, оказались напрасными, и теперь он умрет в этом убогом уголке знакомого мира. Убитый врагами, он даже не удостоился достойных римских похорон. Он закрыл глаза и на мгновение задумался, что станет с Линдинисом после его смерти. Колонна помощи наверняка отбросит мятежников от поселения, но любая победа римлян будет недолгой. Несмотря на смелое заявление оптиона  Калумусу о том, что Рим в конце концов одержит победу, он знал, что победа над друидами Темной Луны далеко не гарантирована. Возможно, друидам и не удастся удержать поселение, но весть о поражении нанесенной ими  вспомогательной когорте вскоре распространится по всему региону, побуждая новых туземцев присоединяться к их рядам. В конце концов, у них появится достаточно сил, чтобы сокрушить малочисленные гарнизоны и аванпосты Рима. Тогда ничто не помешает им двинуться на  Каллев , Новиомагус, Лондиниум… ни один из них не будет в безопасности. Фигул  стиснул зубы. Перед его глазами развернулся кошмар восстания друидов в Британии, и он ничего не мог с этим поделать.

В углу загона он заметил Хельву,  безутешно смотрящую на землю между своими ногами. Фигул повернулся к легионеру:   -  Боишься, парень?  -  мягко спросил он.

Хельва поднял глаза и сглотнула:  -  Ужасно боюсь, господин.

Рулл наклонился и пристально посмотрел молодому человеку в глаза. - Просто помни, ты солдат Рима. Ты лучше, чем эта компания. Когда придет время, не показывай этим ублюдкам, что ты боишься. Не доставляй им удовольствия. Он указал на ворота. - Когда ты пойдешь туда, ты умрешь,  как гребаный римлянин.

- Да господин.

 -  Эй, ты там!  -  крикнул снаружи один из охранников.  -  Заткнись, или я войду и отрежу тебе язык.

Охранники засмеялись между собой, и заключенные погрузились в болезненное молчание. Рулл с опаской посмотрел на ворота, затем покачал головой:  -  Похоже, я все-таки никогда не доживу до пенсии, господин.

Фигул  слабо улыбнулся:   -  Я все равно слышал, что Сирия не так уж и хороша.

Рулл открыл, было, рот, чтобы ответить, но в этот момент Фигул  услышал внезапный шум снаружи. С другой стороны поселка послышался оглушительный треск, перемежаемый настойчивыми криками и бешеным топотом шагов, спешащих прочь от рынка. Фигул  подкрался вперед и заглянул в узкую щель в ивовом плетении. За ширмой местных развязок он заметил бурную деятельность, когда множество мятежников,  схватив свое оружие,  устремились к главным воротам, крича своим товарищам, чтобы те шли за ними. Толпа вокруг рынка начала расходиться, когда местные жители похватали своих  детей и поспешили вернуться в свои дома, стремясь избежать дальнейшего конфликта. Раздался еще один громкий треск, и крепкие деревянные балки ворот содрогнулись на петлях.

- Римляне атакуют!  -  закричал голос.

 - Ублюдки, должно быть, подкрались к нам ночью!  -  сказал один из охранников снаружи загона. - Бегом, ребята! К главным воротам.

 -  А заключенные?  -  спросил другой мужчина.

 -  Оставь их друидам.  Быстрое подношение Круаху поможет нам отбить эту сволочь у ворот.

Стражи схватили свои копья и помчались по ухабистой улице, ведущей к главным воротам, когда по поселению прогремел еще один громкий хруст. Вдалеке Фигул увидел огромную толпу вооруженных мятежников, собравшихся у ворот, протопавших по земле и ревущих от волнения, ожидая, когда можно будет дать отпор римским солдатам на дальней стороне. Поселение не будет взято без ожесточенной борьбы, понял Фигул. К тому времени, когда колонне помощи удастся пробиться через ворота, для заключенных будет слишком поздно. Он отвернулся от стены и посмотрел на своих товарищей:  -  Должно быть , это колонна помощи из Каллевы…

Хельва ударила его кулаком по бедру:  -  Слава богам, господин! Значит, мы спасены!

Фигул покачал головой:   -  Друиды могут убить нас до того, как подкрепление сможет пройти через ворота. Мы не можем их ждать.

Хельва цокнул языком:  -  Что же делать, господин?

Оптион ткнул большим пальцем в ворота:   - Охранники, выставленные снаружи, ушли, чтобы присоединиться к своим товарищам. Теперь у нас есть шанс сбежать. Мы уйдем отсюда до того, как появятся друиды. Мы можем сбежать тем же путем, которым я сюда попал, через брешь на дальней стороне частокола.

 -  Вы ничего не забыли?  - Рулл поднял руки, показывая на свои связанные запястья.  -  Как нам освободиться  от этого?

Фигул ничего не ответил. Он сунул руку в складки набедренной повязки и порылся там, под насмешливыми взглядами других заключенных. Затем он нашел то, что искал, и вытащил поврежденный серебряный медальон, который всегда носил с собой. Он поднес его к тусклому утреннему свету. Медальон был сколот с одной стороны, потертый узкий край был достаточно острым для его задачи.

- Мой талисман на удачу.  Анкаста вернула мне его вчера. Она нашла его в зале резиденции. Должно быть, я уронил его там, когда мы дежурили, охраняя правителя.

 -  Вы носили его все это время?  -  недоверчиво спросил Рулл.

Фигул  усмехнулся:  -  Я никогда никуда не хожу без него. Похоже, он все-таки пригодится, а?

Рулл уставился на него:  -  Просто поторопитесь и дайте мне свои запястья, господин.

Фигул  передал талисман.  Хельва прокралась вперед и стала наблюдать за воротами, а Рулл быстро занялся освобождением оптиона.  Он сосредоточился, сжимая  сколотый медальон между большим и указательным пальцами и работая над веревкой с заостренным краем. Растрепанные пряди веревки вскоре начали расходиться. Пока Рулл возился с веревкой, из-за пределов поселения раздался еще один громоподобный треск, за которым последовал хриплый рев мятежников, и Фигул  понял, что вскоре таран пробьет  ворота городища туземцев. Наконец Рулл перерезал оставшиеся пряди, а Фигул  высвободил запястья и сорвал с шеи кожаный ошейник.

 -  Теперь правитель,  -  сказал Фигул. - Быстрее.

Рулл передал ему медальон. Фигул поспешил к Тренагасу, его сердце бешено колотилось. Правитель пришел в сознание и с ошеломленным выражением лица посмотрел на галла. Его глаза были полуоткрыты, а губы пересохли.

 - Оптион…?  -  прохрипел он, моргая. - В чем дело?

 -  Мы вытащим вас отсюда, Ваше Величество.

Правитель взглянул на других заключенных:   -  Анкаста… она… в безопасности?

Фигул  прикусил язык. У правителя будет достаточно времени, чтобы узнать о предательстве дочери:  -  Ее нет с нами.  А теперь лежите спокойно.

Он взял амулет и лихорадочно стал перепиливать веревку правителя. Казалось, потребовалась целая вечность, чтобы перерезать ее. Наконец ему удалось освободить Тренагаса. Правитель застонал и коснулся рукой своего покрасневшего запястья, когда Фигул  сорвал с его шеи ошейник. Затем он повернулся к Руллу. Но прежде чем он успел заняться веревками легионера, Хельва внезапно отскочил от ворот, его глаза расширились от страха.

 -  Они приближаются, господин!

Фигул  поспешил к воротам и заглянул в щель. Два крепких туземца целеустремленно бежали через рынок к загону для животных. Фигул отвернулся и опустился на колени рядом с Руллом.

 -  Дай мне свои запястья. Быстрее. У нас мало времени.

Ветеран покачал головой:  - Нет, господин.

На мгновение Фигул  был слишком ошеломлен, чтобы ответить.  Галл недоверчиво посмотрел на своего друга. Вдалеке он мог слышать шаги двух приближающихся повстанцев:  -  Ты что, сошел с ума?  Враг будет здесь через секунду.

 -  Вот почему вам нужно идти, господин. Слишком поздно для нас. Вы должны выбраться отсюда, пока еще можно. У вас нет времени освобождать нас, но вы все еще можете спасти правителя.

Фигул  решительно покачал головой. - Чушь!  Я не брошу тебя.

Из-за ворот Хельва крикнула:  - Они почти здесь, господин!

Рулл взглянул на молодого человека, затем снова перевел взгляд на Фигула:  -  Что вы собираетесь делать вместо этого, господин?  Отбить их?  Там сотни врагов и горстка нас. У нас нет шансов. Вы должны бежать сейчас. Это наш единственный шанс вытащить правителя отсюда до того, как Калумус и его товарищи отправят его на растерзание.

- Но?

- Господин! -  В его голосе была твердость, которая застала Фигула врасплох. Рулл пристально посмотрел ему в глаза. - Послушайте меня.  Вы должны пойти. Никто не будет скучать по такому старому ублюдку, как я.  Но если же умрет правитель, то Рим проиграет.

На мгновение Фигул  замер, оценивая ситуацию. Мысль о том, чтобы бросить своих товарищей, вызывала у него омерзение, но времени на то, чтобы освободить всех солдат, не было. Если он останется, это будет означать верную смерть для всех, включая Тренагаса.

 -  Я вернусь за тобой,  -  сказал он.

 -  Вряд ли у вас это получится, господин.  - Рулл мрачно улыбнулся.  -  А теперь, химеры вас забери, пошевеливайтесь.

Фигул поспешил к правителю и помог ему встать. Тренагас слабо застонал, двигаясь с некоторым трудом, когда оптион подвел его мимо луж и грязи к воротам. Он прислонил правителя к стене, а затем попытался протянуть руку через ворота, чтобы открыть засов с другой стороны. Деревянный колышек был дразняще недосягаем, и Фигулу пришлось приподнять носки, чтобы схватить его. Когда он напрягся, чтобы вытащить жесткий стержень из трубки, он услышал хриплый крик. Он поднял глаза и увидел двух мятежников недалеко впереди. Один из них остановился как вкопанный, когда увидел Фигула, склонившегося над воротами. Другой человек маниакально взревел и бросился вперед. Стиснув зубы, Фигул  изо всех сил выдернул колышек, и ворота распахнулись, отшвырнув его вперед.

Он рухнул на землю в нескольких шагах от наступающего мятежника, но вскочил на ноги, когда дуротригов вонзил в него свое копье. Фигул  уклонился в сторону, чтобы избежать листовидного наконечника, а затем шагнул вперед, ударив плечом своего противника. Туземец  издал взрывной стон и отшатнулся. Затем Фигул свалил мятежника с ног яростным ударом в челюсть, и раздался глухой хруст, когда его глаза закатились на затылок. Мятежник отступил, ослабив хватку на копье. Оптион наклонился и схватил копье, когда повернулся лицом к следующему мятежнику. Мужчина обнажил свой меч и, дико рыча,  бросился на Фигула.  На раздумывание не было времени.  Фигул  взмахнул  рукой и изо всех сил метнул копье в наступающего мятежника. Копье пронеслось по дуге и вонзилось в живот  дуротригу.  Мужчина вскрикнул и упал на колени,  … древко  торчало из его живота. Его крик насторожил его товарищей на рынке, и среди воинов и друидов, готовивших жертвоприношение, раздались редкие крики .

Нельзя было терять время. Фигул  бросился обратно к воротам, в  его ушах шумела кровь. Он обвив Тренагаса рукой за талию, чтобы тот не упал, поспешили  с ним прочь от загона.  Услышав резкий глухой треск у главных ворот, Фигул оглянулся и увидел, что запорный стержень раскололся надвое. На мгновение ворота немного распахнулись, и между балками показалась щель света. С ревом мятежники бросились вперед, изо всех сил толкая ворота обратно, прежде чем римляне смогли пробиться внутрь. Они оставались закрыми, и обе стороны замерли, прижавшись всем своим весом к толстым бревнам.

Фигул  обратил внимание на голоса, доносившиеся с рынка, и увидел, как Калумус и Анкаста мчатся вперед в сопровождении примерно восьми мятежных воинов, размахивающих мечами. Она яростно указала на правителя своим единомышленникам.

 -  Они убегают!  -  кричала она. – Взять их!

Фигул отбежав от загона,  вместе с правителем поспешили в противоположную сторону рынка, направившись  по одному из узких переулков, извивавшемуся между домами, пытаясь сбросить с себя преследователей. Он огляделся и попытался сориентироваться. Впереди, недалеко от хижин, находилась  ограда резиденции. Еще со времен службы в  качестве телохранителя правителя он знал, что по другую сторону ограды есть переулок, который приведет его в дальний конец поселения. Оттуда они могли попытаться прокрасться к бреши в обороне. Это была слабая надежда, но он должен был попытаться. Он двинулся дальше по переулку, услышав,  как  крики ожесточенной борьбы у ворот стихли. Фигул оглянулся через плечо и увидел, что их преследователи скрылись из виду, и на мгновение осмелился поверить, что им удалось уйти.

Двое мужчин боролись, держась ближе к середине переулка, чтобы не споткнуться о кучи навоза и мусора, сваленные возле каждого дома. Тренагас поскользнулся в луже и чуть не потерял равновесие, но Фигул  схватил его в последний момент, и они поспешили дальше. К этому времени правитель задыхался и изо всех сил старался не отставать, и Фигул  понял, что враги вскоре  могут их  догнать.  Он уже слышал  звуки приближающихся преследователей.  Впереди аллея выходила на главную улицу рядом с  оградой резиденции.

 -  Быстрее, Ваше Величество!  -  настаивал Фигул . - Мы почти на месте!

Правитель судорожно дышал. Слабый топот позади них становился  все громче по мере того, как мятежники приближались, выкрикивая свои кровавые намерения.  Фигул  оглянулся и увидел, что их преследователи отстают не более чем на пятнадцать шагов. Он повернулся лицом вперед и чуть не споткнулся, его сердце так громко застучало в груди, что он едва мог слышать тяжелые шаги преследующего врага. Наконец они добежали  до конца переулка и выскочили на главную улицу перед резидентской оградой.  Деревянные ворота были разбиты, а вдоль окружающего частокола висели отрубленные головы жертв друидов.  Из разрушенных ворот с копьями и мечами выбежало несколько воинов. Они, возбужденные  безумной спешкой,  и не думали присоединяться к своим товарищам у ворот, и никто из них не заметил, как оптион и правитель направились к мрачному переулку.

Когда они приблизились к улице, Тренагас издал резкий крик боли, поскользнулся и упал головой вниз, приземлившись с глухим ворчанием. Фигул  остановился как вкопанный и выругался себе под нос. Он быстро опустился рядом со ослабшим правителем и попытался помочь ему встать на ноги, кровь бешено стучала в его венах.

Первый из повстанцев выскочил из переулка.

- Ваше Величество! Вставайте! - взмолился Фигул .

Тренагас вздрогнул, когда оптион поднял его на ноги. В тот же момент Анкаста выбежала из переулка и закричала мятежникам, чтобы они поймали заключенных, прежде чем те ускользнут. Повстанцы рассыпались по проезжей части, загнав оптиона в угол и заблокировав ему путь вниз по боковой улице.  Фигул  видел, как они приближаются, держа оружие наготове и готовые сразить его. Он остановился как вкопанный и почувствовал, как его сердце упало. Он опустил голову, сгорая от гнева и стыда. Они были окружены. Это был конц. Его попытка побега провалилась. В конце концов, он умрет сегодня.

Повстанцы расступились, и Калум, садистски ухмыляясь, шагнул вперед.  Анкаста, молча, стояла рядом с ним. Вдалеке шум борьбы у главных ворот становился все более неистовым. Тренагас покачал головой и остановил свой пронзительный взгляд на дочери. Его кожа была бледной, а выражение его лица застыло в ожесточенной ярости.

- Ты …!  Дочь моя, как ты могла предать свою плоть и кровь… своего правителя?

Анкаста сплюнул ему под ноги:   -  Ты не оставил мне выбора. Ты предал свое право по рождению, когда встал на сторону Рима. Теперь вы умрете.  - Она взглянула на Фигула. - Вы оба.

- Да пошла ты! Блядь!  -  вызывающе сказал Фигул .

Калум повернулся к своим последователям:   - Чего же вы ждете? Отведите их на рынок. Мы должны немедленно принести жертву Круаху.

Некоторые воины-мятежники опустили оружие и выступили вперед. Один схватил Тренагаса, а двое других сжали руки Фигула. Когда они повернулись, чтобы утащить их, из главных ворот раздался внезапный грохот, за которым раздалось множество  панических криков. Фигул и повстанцы одновременно посмотрели на ворота. В следующее мгновение они снова подпрыгнули на петлях, и длинная колонна из сотен римских солдат хлынула через разбитое отверстие и бросилась на ряды воинов, сгрудившихся перед ними. Те воины, что стояли дальше от ворот, начали разворачиваться и побежали. Триумфальное выражение лица Анкасты испарилось, когда она увидела легионеров,  золотой орел поднятого штандарта сверкал в утреннем свете, когда они прокладывали себе дорогу сквозь мятежных воинов.

- Римляне! - воскликнул один из туземцев.  -  Они прорвались!

Глава десятая

Фигул почувствовал, как его сердце забилось надеждой, когда колонна легионеров  ворвалась внутрь поселения. Мгновение Калум и его последователи в ужасе смотрели на ворота. Горстка дуротригских воинов в первых рядах бросилась на легионеров в тщетной попытке остановить или хотя бы отсрочить их продвижение,  рубя и закалывая своих противников изо всех сил. Но легионеры подняли свои щиты и представили повстанцам прочный фронт, нанося им удары, когда те опрометчиво выставляли свои тела для атаки. Когда передние ряды рухнули под натиском римлян, мятежники развернулись и побежали. Некоторые из бриттов бросились по переулкам, а римляне преследовали их. Основная часть повстанцев отступила к резидентской ограде. Ведущий центурион проревел приказ, и его люди бросили дротики в убегающих мятежников.  Волна снарядов  обрушилась на бриттов, пронзив десятки из них не более чем в двадцати шагах от Фигула.  Один из туземцев  издал булькающий крик, когда копье пронзило его шею сзади, железный наконечник торчал из его горла, а кровь хлестала на его грудь.

Калум с холодной яростью смотрел на разворачивающийся кошмар.  Он повернулся к отступающим мятежникам и указал острием копья на наступающих римлян. -  Остановитесь и сражайтесь!  Круах  приказывает вам!  Не бегите от римской сволочи!

Пока он говорил, в воздухе пронесся еще один ливень дротиков, вонзаясь в спины отступающих британцев. Группы мятежников,  все же, подчинились призыву своего лидера и повернулись лицом к наступающим римлянам, подняв щиты. Но инерция атаки была за легионерами, и в следующее мгновение они врезались в британцев тошнотворным шквалом ударов и выпадов. Ближайшие к римлянам туземные воины исчезли под их клинками, когда они были зарублены на месте. Вскоре улица была усеяна мертвыми и умирающими, и кровь текла по улицам, смешиваясь с грязью и нечистотами.

В тылу туземных войск Калум  настаивал на своем, умоляя своих людей стоять насмерть. Фигул  увидел, как Анкаста дергает лидера друидов, призывая его отступить. Оптион взглянул на человека рядом с ним.  Воин молча стоял, наблюдая за разворачивающейся битвой, словно под действием заклинания. Фигул  напряг мышцы шеи и дернул головой вперед, врезавшись лбом в переносицу британца. Раздался треск, когда кость треснула, и мятежник с кряхтением отшатнулся назад, зажав рукой свой окровавленный и сломанный нос. Фигул  бросился на него, прежде чем туземец успел прийти в себя, наступив на своего противника и сильно ударив его по животу. Мятежник согнулся в поясе, ослабив хватку на своем оружии. Фигул  схватил упавший меч. Слишком поздно мятежник увидел, что происходит, и спикировал на Фигула. Оптион прыгнул вперед и ударил британца, и тот издал болезненный вздох, когда лезвие глубоко вонзилось ему в живот. Фигул  на всякий случай повернул лезвие. Мятежник сильно содрогнулся, затем галл вырвал клинок и огляделся, ища правителя.

Его кровь похолодела в жилах, когда он увидел, как Тренагаса утаскивают люди Калума. Друид и его верные последователи спешили по проезжей части к дальнему концу поселения. Калум призвал пару своих воинов и отправил их на рынок за другими пленниками. Легионеры были слишком заняты атакой основных сил повстанцев и не заметили, как лидер друидов ускользнул. Фигул  повернулся, чтобы броситься в погоню, но татуированный туземный воин преградил ему путь, оскалив зубы в угрожающем рычании.  Он бросился на Фигула, безумно рыча. Фигул отклонил удар, а затем сделал ложный выпад, нанеся резкий удар противнику в горло. Массивный повстанец парировал атаку своим овальным щитом, затем снова рванулся вперед, на этот раз, направляя свой клинок прямо в живот оптион. Фигул угадал движение  и уклонился влево от удара. Затем он сам ударил британца, прежде чем тот успел оправиться, вонзив острие меча в грудь под подмышку мужчины. Глаза британца расширились от боли. Он хмыкнул и протянул руку, зажимая лицо Фигула, пытаясь выколоть ему глаза. Фигул вонзил клинок глубже, пронзив сердце мужчины. Глаза мятежника вылезли из орбит, руки ослабли, и он рухнул окровавленной кучей на землю. Фигул  выдернул свое оружие и посмотрел вверх, но Калум и Анкаста уже исчезли из виду вместе с правителем дуротригов.

Позади него раздались крики, и Фигул  оглянулся, когда силы мятежников рассеялись. Некоторые из них бежали к частоколу, надеясь выбраться на свободу.  Другие бросили оружие и попытались сдаться, но римляне были не в настроении проявлять милосердие и безжалостно истребляли своих врагов,  даже умолявших сохранить им жизнь. Краем глаза Фигул  уловил проблеск движения, когда затененная фигура бросилась на него, рука с мечом отведена назад и готова нанести удар. Оптион увидел легионерский шлем и доспехи мужчины и тут же вскинул руку, чтобы защитить себя от сверкающего меча, летящего к его шее.

- Стой! Я римлянин!

Легионер остановился, осторожно держа  свой меч перед собой,удивленный идеальной латынью оптиона. Вокруг них на проезжей части валялись десятки обмякших туземных трупов. Вдалеке Фигул  мог видеть группы легионеров, охотящихся за несколькими выжившими мятежными британцами, пытавшимися избежать кровопролития.

- Чушь!  -  пробормотал легионер.

Фигул , опустив руку с мечом, ответил так уверенно, как только мог.  -  Меня зовут Гораций Фигул , оптион из Шестой центурии, Пятой когорты, Второго легиона.

В глазах легионера мелькнуло замешательство.  -  Вы, …  оптион?

Прежде чем Фигул успел ответить, вперед рысью выскочил смуглолицый трибун. У этого человека было пухлое, но широкоплечее телосложение того, кто знал, как сражаться, но также и как предаваться лучшим удовольствиям жизни. А его нагрудник, и, дорогой на вид, плащ были забрызганы свежей кровью и грязью. Фигул  сразу узнал его. Это был Авл Вителлий, исполнявший обязанности командира  Второго легиона.

 -  Я узнаю этого человека,  -  объявил трибун Вителлий низким ровным голосом.  -  Даже под всей этой проклятой вайдвской краской.  - Трибун сморщил нос и с отвращением скривил губы.  -  Боже мой, Фигул. Что, во имя богов, ты делаешь в этой одежде? И что это за запах?

Фигул автоматически напрягся по стойке смирно. Он чувствовал себя немного нелепо, приветствуя трибуну в набедренной повязке, с заколотыми волосами и телом, покрытым кельтскими узорами. Он покачал головой.  -  Нет времени объяснять, господин.  Калум убегает. Он захватил правителя и некоторых наших парней.

Вителлий нахмурил брови:  -  Калум?

 -  Да, господин,  -  задыхаясь, ответил Фигул . - Верховный жрец  друидов Темной Луны. Он их главный жрец.

 -  Я знаю, кто он, оптион,  -  нетерпеливо отрезал Вителлий.  -  Вчера мы столкнулись с одним из его помощников. Он рассказал нам все об этих  друидах. Рассказал нам, как батавы попали в засаду у крепости на холме. На его губах появилась кривая улыбка.  -  Должен сказать, нам чертовски повезло, что мы наткнулись на этого парня.  Похоже, мы вошли сюда как раз вовремя, а?

Фигул  глубоко вздохнул, борясь с нарастающим в груди напряжением:   - Господин, мы должны остановить Калума, пока он не ушел. У него в руках правитель. Он собирается принести его в жертву.

Трибун фыркнул:  -  Он не уйдет далеко. Восьмая когорта получила приказ прикрыть ворота и перебить всех, кто  попытается  подбежать к ним.

Фигул покачал головой и указал на дальний конец поселения:  -  В обороне есть брешь, господин. Мятежники ринутся туда, я в этом уверен.

Вителлий быстро соображал.  Затем он кивнул:  - Правильно. Веди людей!  Мы позаботимся об этой толпе. -  Он указал на седого центуриона рядом с ним.  -  Центурион Мергус и его люди будут сопровождать тебя. Быстрее!

Фигул выхватил щит у одного из павших мятежников. Затем он повернулся и помчался по улице, решив раз и навсегда спасти Тренагаса от друидов.  Центурион Мергус и его люди спешили рядом с ним, доспехи легионеров звенели, а подбитые гвоздями сапоги стучали по земле. Борьба внутри поселения переросла в серию непрерывных сражений на улицах, когда легионеры разделились на части, выслеживая группы убегающих британских мятежников. Воздух был наполнен резким лязгом мечей о щиты, болезненными криками раненых, вместе с  воплями перепуганных туземных женщин и детей, спасающих свою жизнь.

Он побежал дальше. За загонами для животных он увидел поврежденную часть частокола. Фигул  заметил нескольких мятежников, проскользнувших через брешь и спустившихся по краю торфяного вала. Оптион мчался к частоколу, горячая кровь ярости струилась по его венам. Мятежные туземцы у частокола повернулись лицом к приближающимся к ним римским солдатам. Фигул  выместил свою ярость на ближайшем британце. Лицо мужчины застыло от страха при виде огромного галла с растрепанными волосами, бросающегося на него. Выражение его лица сменилось шоком, когда Фигул  вонзил клинок в обнаженный живот мужчины, пробив его кишки и разорвав его органы и мышцы. Мужчина хмыкнул, когда Фигул  оттолкнул его, высвобождая оружие.  Вокруг него легионеры расправлялись с другими туземными воинами.

Фигул  перепрыгнул через разрушенный частокол и бросился вниз по валу впереди легионеров. За рвом он увидел группу примерно из шестидесяти мятежников, отступающих по открытой местности к западу от поселения, во главе с Калумом и Анкастой. Его сердце екнуло, когда он увидел связанную вереницу заключенных, которых тащили в тыл. Среди них он заметил Хельву и Рулла, спотыкающихся и бредущих босиком. Их британские похитители кричали заключенным, чтобы они не отставали, и Фигул  понял, что они используют заключенных, чтобы прикрыть свой побег. На мгновение он задумался, куда пойдут  мятежники. Потом он увидел чахлые деревья, заслоняющие болота, и сразу угадал намерения врага. Он повернулся к центуриону Мергусу, пока римляне карабкались по внешнему рву в погоне за туземцами.

 -  Они направляются к болоту, господин. Они увели с собой в плен наших людей -  воскликнул Фигул .  -  Мы должны остановить их, пока они не ушли.

Центурион Мергус повернулся и закричал своим людям:  - Стоять, ребята! Ублюдки захватили в плен часть наших людей. Первый идиот, который бросит копье, будет наказан.

Центурия  пронеслась по открытой местности, преследуя Калума и его последователей. Туземцев тормозила  связка пленных, но легионеры начали уставать. Фигул  рвался вперед, охваченный необходимостью спасти своих товарищей и правителя дуротригов.

Когда они приблизились к деревьям на краю болот, Фигул  увидел тонкие белые нити тумана, цепляющиеся за густые заросли утесника и боярышника. Ненастная погода два дня назад сделала землю мягкой, и люди тяжело дышали, продолжая упорно преследовать врага. Фигул  был измотан. Он чувствовал тупую боль в мышцах ног, усталость глубоко в костях, когда стресс последних нескольких дней сказался на его усталом теле. Но он бежал вместе с центурионом и его людьми. Он подумал обо всех друзьях, которых потерял в Британии. Он подумал о Сексте Порции Блезе,  умершем в снегу. Он не позволит своим товарищам умереть сегодня.

Впереди повстанцы достигли края ухабистой тропы, пролегавшей между невысокими холмами и ведущей прямо в сердце болота. За тропой Фигул  увидел бескрайнюю мрачную панораму бесконечных зарослей тростника и водоемов, вперемешку с разбросанными торосами, окутанными неприветливым белым туманом. Британцы мчались вперед по болоту, чувствуя, что им удалось сбежать.

 -  Последнее усилие, ребята! -  выдохнул  центурион Мергус.

Легионеры побежали дальше. Римляне были в более лучшей физической форме, чем их противники, и они двигались с хорошей скоростью, несмотря на тяжелые доспехи и снаряжение, отягощавшие их. И хотя  у мятежников была хорошая фора, Фигул решил , что победа близка . Но, если враги доберутся до болотистой гавани до того, как римляне смогут их догнать, все будет потеряно. Его товарищи и Тренагас исчезнут за этим густым туманом, для на пыток и принесения в жертву.  Любая погоня в болотах была бы безнадежной. Лоскутное одеяло из темных тихих вод и небольших перелесков было невозможно пройти без знания местности, и всегда был шанс нарваться на вражескую засаду, притаившуюся где-нибудь на узких, заросших можжевельником тропах.  Как только главный друид и его последователи войдут в болото со своими пленниками, последних больше никогда можно будет не увидеть.

 -  Быстрее, господин! -  призвал Фигул центуриона Мергуса. -  Ублюдки уходят.

Калум и его люди были слишком далеко впереди. Мергус понял ситуацию и выругался между прерывистыми вдохами.

 -  Мы их не догоним,  -  выдохнул он.

Фигул  рванулся вперед, бегая так быстро, как только мог. Его чувства были обострены перспективой окончательной победы над друидами. Горло горело, кровь бешено стучала в ушах. Он забыл о ноющей боли в мышцах.  «Давай, сосредоточься!»,  - сказал себе галл.-  «Последнее усилие. Это последний твой шанс».

Недалеко впереди Калум оглянулся через плечо и увидел, что римляне дышат ему в затылок. Понимая, что легионеры еще могут догнать его людей, прежде чем они исчезнут в болоте, лидер друидов отдал приказ своим последователям. Они как один повернулись лицом к надвигающимся на них солдатам, выстроившись в грубую линию, в то время как Калум и Анкаста брели дальше через трясину в сопровождении полдюжины телохранителей друида и пленников. Повстанцы рассредоточились и подняли оружие против атакующих римлян, надеясь выиграть своему лидеру достаточно времени для побега.

Две стороны встретились в лязге щитов и клинков. Хотя повстанцы были в меньшинстве, они сражались с поразительной яростью, больше не заботясь о собственной жизни. Холодный утренний воздух был наполнен звуками неистовой борьбы и вздохами измученных людей. Это была жестокая схватка, быстро перешедшая в дикую рукопашную. По обе стороны от Фигула легионеры вели напряженные личные поединки с врагом. Ближайший туземец ударил Фигула своим мечом, задев оптиона по щеке. Фигул почувствовал горячее жжение, когда кровь стекала по его лицу, и он проклял то, что на нем не было доспехов. Он сделал ложный выпад, и вонзил острие меча в горло мужчины. Затем он выдернул свое оружие и стал искать следующую цель.

Поверх  голов схватки, он заметил Анкасту и Калумуса, которые мчались по тропе, ведущей в болото, с заключенными в связке. Тренагас отставал на несколько шагов, изо всех сил стараясь удержаться в трясине, пока пара мятежных воинов толкала его вперед. Фигул оторвался от рукопашной и бросился за пленниками, его сердце колотилось, в его ушах звенел лязг и грохот мечей, а вокруг него бушевала яростное сражение. Один из воинов заметил его и попытался преградить ему путь, но оптион сбил его с ног своим щитом и побежал дальше.

Дальше по тропе Калумус оглянулся на  двух повстанцев, ведущих  Тренагаса. Он рявкнул приказ, и они тут же остановились. Один из них ударил правителя ногой в поясницу, отчего тот растянулся в грязи. В то же мгновение второй мятежник поднял свой меч и приготовился вонзить клинок в затылок правителя.

Оптион на мгновение замер, охваченный ужасной нерешительностью.  Калум и Анкаста уже исчезали в болотах со своими товарищами и другими заключенными. Если он спасет правителя, его товарищи наверняка исчезнут в тумане. Но он был верен своему долгу и инстинктивно бросился на двух мятежников, стоящих над правителем, и яростно заревел.

Повстанцы подняли глаза, на мгновение отвлеклись. Это были молодые мускулистые воины, и они в замешательстве смотрели на бегущего на них полуобнаженного галла. Они повернулись к Фигулу.  Более высокий британец сжимал копье, а его товарищ  -  короткий меч. Туземец с копьем заметил отсутствие у оптион доспехов, и его глаза заблестели, в предвкушении легкой расправы.  Он рванулся вперед и сделал обманное движение. Фигул  вскинул свой щит, и широкое острие наконечника копья стукнуло по металлическому выступу, скользнув в сторону. Человек снова нанес удар, и Фигул дернулся в сторону, едва избежав атаки.  Фигул  ударил щитом британца по лицу, оглушив противника. Затем он мельком заметил туземца с мечом, направляющегося к нему сбоку, и повернулся к человеку, парируя атаку.  Прежде чем его успели атаковать снова, Фигул  низко опустив свой меч, вонзив его в пах своего противника. Мужчина ослабил хватку и упал, задыхаясь от боли, когда кровь и слюна брызнули из его расслабленного рта.

Краем глаза Фигул  увидел, как туземец с копьем мчится на него с диким воем. Оптион развернулся, прежде чем он успел вырвать клинок из рук мечника. Он поднял свой щит как раз вовремя, чтобы отразить яростный удар противника, яростный удар содрогался по всей длине его руки.  Британец взревел и пнул Фигула, отбросив оптиона назад. Когда Фигул восстановил равновесие, он увидел, что острие копья нацелено ему в шею, и он, присев на корточки, уклонился от удара, а затем горизонтально вонзил свой щит в живот копьеносца. Металлический обод с хрустом врезался в кишки британца, скручивая человека. Но вместо того, чтобы оглушить своего противника, удар, казалось, просто разозлил его. Мужчина ухватился за край щита оптиона и вырвал его. Фигул почувствовал, как в его груди взорвалась боль, когда туземец пинком повалил его на землю. Он поднял голову и увидел, что британец  движется к нему. Туземный  воин сделал паузу, чтобы злобно улыбнуться, прежде чем вонзить острие копья в галла.

Внезапно британец вздрогнул. Он рухнул на землю, и Фигул  увидел центуриона Мергуса и его людей, идущих за ним,  их путь был усеян трупами туземцев, а последние несколько воинов-мятежников были зарублены легионерами. Центурион вырвал клинок из руки мертвеца, и Фигул  кивнул в знак благодарности. Пара легионеров бросилась к Тренагасу и помогла правителю подняться на ноги. Фигул  сморгнул пот с глаз и огляделся. Эта группа повстанцев была уничтожена. Никто из врагов не был взят в плен, предпочитая умереть, чем увидеть, как будет захвачен в плен их  главный жрец.

Фигул  с облегчением вздохнул.  Правитель был спасен.

Он взглянул туда, где тропа сливалась с болотами, надеясь вопреки всему,  увидеть своих товарищей.  Но он не  увидел  ничего, кроме полосы белого тумана, закрывающего путь.

Его сердце упало.

Калум,  Анкаста и заключенные исчезли.

*****

Дым все еще поднимался над несколькими разрушенными зданиями, когда Фигул  вернулся в поселение. У разбитых главных ворот оптион передал Тренагаса паре санитаров, и они сопроводили правителя обратно в лазарет форта, чтобы хирурги обработали его рану. После этого Фигул доложил Вителлию. Трибун стоял на главной улице, обозревая опустошенный поселок. Десятки легионеров собирали захваченных мятежников и выводили их наружу. Заключенные представляли собой жалкое зрелище, их головы были опущены в отчаянии, когда их волокли в один из пустых казарменных блоков форта.

Как только Вителлий отдал приказ своим конным кавалерийским разведчикам обследовать окрестности и выловить всех повстанцев, которые могли ускользнуть, он повернулся к оптиону Фигулу.  Вителлий терпеливо выслушал доклад галла.

 -  Полагаю, поздравления уместны,  -  сухо объявил трибун Вителлий, оглядывая поселение.  -  Ты спас эти земли, оптион. Или то, что от них осталось.

Фигул  беспокойно поерзал. Любое облегчение, которое он испытал, спасая Тренагаса от друидов Темной Луны, сдерживалось ужасным чувством вины за то, что он бросил своих товарищей.

Вителлий сочувственно посмотрел на него:   -  Жалко, что ты не смог вернуть  других пленников, но от парочки пропавших  легионеров и странного батавца в общей схеме вещей  ничего не изменится.

Фигул  с горечью смотрел на поднимающийся дым:  -  Если вы так говорите, господин.

Вителлий изучал оптиона:   -  Полагаю, ты свыкся со своими людьми?

 -  Мы были как братья, господин.

Трибун понимающе кивнул:   -  Я потерял достаточно людей в свое время во Втором.  Но, в конце концов,  для этого и существуют мужчины, оптион.  Для того, чтобы умирать.

 -  Я не собираюсь бросать своих людей, господин.

На гладком лице Вителлия отразилось легкое раздражение. Он наклонился ближе к оптиону и заговорил тихо, чтобы другие солдаты и офицеры не услышали.

 -  Смотри сюда, парень. Я понимаю, ты расстроен. Но, ради всех богов, ты не можешь позволить горю затмить твой разум. Твои друзья, вероятно, уже мертвы. Если нет, ты можешь быть уверен, что друиды скоро их убьют. Заключенные не имеют никакой ценности как заложники. Калум достаточно умен,  чтобы понять это.

 -  Мы могли бы мы попытаться пойти за ними, господин,  -  предложил Фигул .

Вителлий поднял бровь:   -  Послать моих людей на болота?  Ты с ума сошел? Мы  вступим в катастрофу. Он фыркнул, а затем добавил: -  Кроме того, я не думаю, что нам нужно беспокоиться о Калуме и его банде сумасшедших последователей.  Сегодня мы нанесли друидам Темной Луны сокрушительный удар.  Поселение отбито.  Правитель жив – отлично.  Армия друидов потерпела поражение. Калум не будет представлять большой угрозы сейчас,  не после тяжелых потерь, которые он понес.

 - Господин, я знаю Калума.  Он настоящий фанатик . Он не перестанет сражаться с нами до тех пор, пока оне перестанет дышать.  Пока он на свободе, он представляет угрозу. Возможно, сегодня он проиграл, но со временем он поднимет еще одну армию мятежников, готовых умереть за его дело. На то, чтобы выследить его, могут уйти месяцы, а то и годы. Но если мы нанесем удар сейчас, мы сможем покончить с этим раз и навсегда.

Вителлий, казалось, был на мгновение ошеломлен откровенной оценкой оптиона.  Затем он выпрямил спину и изобразил улыбку.  -  Даже если предположить, что этот Калум так опасен, как ты предполагаешь, я не вижу причин, по которым я должен рисковать и посылать своих людей на это болото в погоню за дикими гусями.

 -  Мы не можем позволить Калуму оставаться на свободе, господин,  -  настаивал Фигул .

Вителлий резко покачал головой и посмотрел на Фигула:   -  Я принял решение, оптион. Я уже сказал, что я не могу рисковать.

 -  Тогда отпустите меня, господин.

 -  А? -  Вителлий нахмурил брови.  -  О чем, о, боги, ты говоришь, парень?

Фигул  глубоко вздохнул:  -  Позвольте мне обыскать болота, господин. Я найду своих людей. И я навсегда положу конец Калуму.  В этом я клянусь всеми богами.

Конец  четвертой  книги 

Об авторах

Саймон Скэрроу- автор бестселлеров. Среди его бестселлеров: циклы  АРЕНА,  ПИРАТЫ  и ЗАХВАТЧИКИ,  а также романы, написанные в соавторстве с Т. Дж. Эндрюсом  Его романы с участием римских солдат Макрона и Катона,  снискали мировую известность  а также многие другие романы список аоторых приводится ниже. 

Ти Джей Эндрюс родился недалеко от аббатства Баркинг и вырос в Эссексе, недалеко от древнеримского гарнизона в Колчестере. После нескольких лет работы в издательстве он стал штатным писателем. Он живет в Сент-Олбансе.

СаймонСкэрроу   (Simon Scarrow)

Написанное с Ти.Дж. Эндрюсом   (T. J. Andrews)

Арена  (41 г. н.э., Рим)

Варвар

Претендент

Первый меч 

Месть

Чемпион

Вторжение (Захватчик)  (44 г. н.э., Британия)

Побережье смерти

Кровный враг

Темный клинок

Имперский агент

Жертвоприношение

Пираты Рима (25 г. н.э., Адриатика)

Черный флаг

Каменные ворота

Морские охотники

Кровавое море

Вождь пиратов

Каратак  (43 г. н.э., Рим и Британия)

Король в Рима

Логово друидоа

Братья меча

Принц войны

Повелитель войны

Серия   -   Орлы Империи

 Британия Кампания

 Под орлом (42–43 гг. Н. Э., Британия)

Завоевание орла (43 г. н.э., Британия)

Когда орел охотится (44 г. н.э., Британия)

Орел и волки (44 г. н.э., Британия)

Добыча орла (44 г. н.э., Британия)

Рим и восточные провинции 

Пророчество Орла (45 г. н.э., Рим)

Орел в песке (46 г. н.э., Иудея)

Центурион (46 г. н.э., Сирия)

Средиземноморье

 Гладиатор (48–49 гг. Н. Э., Крит)

Легион (49 г. н.э., Египет)

Преторианец (51 г. н.э., Рим)

Возвращение в Британию 

Кровавые вороны (51 г. н.э., Британия) 

Братья по крови (51 г. н.э., Британия)

Британия (52 г. н.э., Британия)

Испания

Непокоренный (54 г. н.э., Испания)

 Возвращение в Рим

День цезарей (54 г. н.э., Рим)

Восточная кампания

Кровь Рима (55 г. н.э., Армения)

Предатели Рима (56г. н.э., Сирия)

Изгнанники императора  (57г. н.э., Рим и Сардиния)

Второе возвращение в Британию

Честь Рима  (59г. н.э., Британия)

Смерть императору  (60г. н.э., Британия)

Серия   -   Веллингтон и Наполеон

Молодая кровь 

Генералы 

Огонь и меч

Поля смерти

Меч и ятаган (Великая осада Мальты)

Каменные сердца (Вторая мировая война)

Написано с Ли Фрэнсисом

 Игра со смертью

Серия   -   Гладиатор

Гладиатор: Борьба за свободу

Гладиатор: Уличный боец

Гладиатор: сын Спартака

Гладиатор: Месть