Организация римской армии в Британии, 44 г. н.э.

Как и любой другое римское подразделение, легионеры Второго легиона были одними из лучших воинов древнего мира. Они были высококвалифицированными, хорошо экипированными, дисциплинированными и подвергались изнурительному режиму тренировок, который лучше всего можно определить как  -  бескровный бой.  Но они также обязаны были строить форты и походные лагеря, дороги и мосты, а также выполнять множество разнообразных работ в мирное время в завоеванных ими провинциях. Часто проводя годы на коварных границах империи, легионер был солдатом, инженером и местным администратором в одном лице.

Одной из причин успеха легионов на поле боя была их эффективная структура. В каждом легионе было приблизительно пять с половиной тысяч человек. Внизу структуры находилась центурия: основная римская военная единица из восьмидесяти легионеров. Шесть центурий составляли когорту, из десяти когорт состоял легион; Первая когорта была двойной. Командовал  этой внушительной мобильной армией легат, человек высшей аристократии, который находился на подъеме власти в римских политических кругах.  При нем был штат из шести трибунов и военного префекта, все привилегированного происхождения. Ниже этих людей стояли центурионы: костяк легиона, суровые офицеры, каждый из которых командовал центурией.  В подчинении каждого центуриона находился его заместитель  –  оптион.

Римский гарнизон в Линдинисе в 44 г. н.э.

Глава первая

Линдинис, конец 44 г. н.э. Форт Второго легиона.

- Три шестерки! -  воскликнул бородатый легионер, победно ударив кулаком в воздух. - Да!

Гораций Фигул, крепкий молодой оптион, сидевший напротив, с тревогой смотрел на три игральные кости, лежавшие на столе на козлах в солдатской столовой. Он покачал головой и пробормотал проклятие богам за свое невезение. Вокруг стола десять других легионеров из отряда под его командованием молча наблюдали, ожидая очереди броска галла. Ставка следующего броска костей составляла сто сестерциев, что равнялось почти месячному окладу младшего офицера в рядах Второго легиона.

Это был конец долгой и изнурительной кампании в Британии для легионеров, которые вели жестокую войну против тех племен, которые оставались враждебными их присутствию на этом бесплодном острове. Фигул и солдаты его отряда должны были с нетерпением ждать следующих трех месяцев играя в кости, растрачивая небольшое состояние на бурдюки дешевого вина, пока оно разливалось по кувшинам в форте, одном из нескольких, разбросанных по всей провинции. Вместо этого они столкнулись с трудной зимой в этом отдаленном уголке юго-западной Британии.

Проримский правитель вновь был возведен на трон в Линдинисе, столице племени дуротригов и рассаднике  беспорядков против римского владычества. Личные телохранители правителя  были убиты в  засаде,устроенной туземцами и имперский посланник, отправленный из Рима для организации правления нового властителя, решил, что Фигул и одиннадцать легионеров из его отряда должны были занимать эту должность до тех пор, пока режим правителя не станет стабильным. Ожидая дальнейших указаний, Фигул решил скоротать время, сыграв несколько партий в кости против Секста Порция Блеза, удачливого везунчика  Шестой центурии по азартным играм.

Блез откинулся назад и указал на игральные кости, ухмыляясь сквозь косматую бороду.  - Ваша очередь, господин.

Стиснув зубы в отчаянии, Фигул подобрал кости и бросил их в глиняную чашку. В эти утренние часы после вчерашнего беспорядка было необычно тихо. Большая часть батавской когорты, находившейся в гарнизоне форта, отправилась в резиденцию с первыми лучами солнца по приказу имперского посланника охранять от  туземцев запланированные празднества. Все свидетельства борьбы за свержение предыдущего вождя должны были быть убраны до начала празднования, и теперь внутри форта оставалась только одна истощенная центурия.

Тихо прошептав молитву Фортуне, Фигул несколько мгновений тряс чашку, прежде чем убрать руку от горлышка и выбросить кости. Они, стуча друг о друга, выпали из чашки и резко останавливаясь на столе. Легионеры наклонились ближе, чтобы рассмотреть числа, вырезанные на поверхности костей из слоновой кости. Фигул вытянул шею, напряжение в его груди нарастало. Затем он увидел цифры. У него выпали пара единиц и тройка. Сумма гораздо меньшая, чем три шестерки, которые только что бросил Блез.

- Блез победил!  - закричал один из легионеров.

Противник Фигула втянул воздух сквозь зубы: - Конечно, господин. И, о, да…теперь вы должны мне сто сестерциев.

- Чушь!  - загремел Фигул, стукнув кулаком по столу, когда начал осознаваться масштаб своих тяжелых потерь.  - Но такое невозможно! Ведь, никому не повезло, химеры тебя забери. Такой удачи не может быть, даже у тебя.

Его противник скрестил мощные руки на широкой груди и самодовольно ухмыльнулся Фигулу: - Удача здесь ни при чем, господин. Видите ли, надо владеть определенной техникой. Все дело в запястье. - Ему пришла в голову мысль, и он улыбнулся поникшему оптионну.  - Может быть, еще раз сыграем? Победитель получит все…

Фигул сжал губы. Несмотря на свои проигрыши, у него было сильное искушение принять предложение Блеза о еще одной игре. Он уже собирался принять вызов, когда с другой стороны форта раздался крик. Через несколько мгновений ледяной ветер пронесся по солдатской столовой, и горстка батавских солдат, в этот момент завтракавших, перевела взгляды на вход. Ауксиларий стоял в дверях, изо всех сил пытаясь отдышаться, с  паническим выражением лица.

- Быстрее!  - крикнул он своим товарищам.  - Все к воротам, немедленно!

Сразу же батавские вспомогательные войска вскочили на ноги, возбужденно перекрикиваясь друг с другом, схватили свое снаряжение и,бросив свои дела, поспешили к своему товарищу. С каждым мгновением крики снаружи становились все громче, сопровождаемые тяжелым топотом солдатских сапог, хрустящих по промерзшей земле.

 - Что, провались все в Аид, это все значит?  - задумался вслух Тит Теренций Рулл, ветеран с заметными  шрамами, сидевший рядом с Фигулом.

Молодой оптион резко поднялся со скамейки и повернулся к товарищам, на время,забыв о своих карающих  мерах против проигрыша в кости:-  Есть только один способ узнать. Придется сбегать!!

Фигул вывел их из столовой на главную улицу. По форту хлестал ледяной ветер, обжигая колючие щеки. Мягкая погода последних недель теперь казалась не более чем причудливым воспоминанием. Ночью выпал первый зимний снег, сползший с унылых серых облаков, покрывший крыши зданий и верхушки деревянных частоколов , окружавших форт. Через улицу из одной из деревянных казарм, шатаясь, выползло несколько ауксилариев, чтобы взглянуть, из-за чего возникла суета, неловко теребя свои запятнанные доспехи и потертые шлемы. Фигул и его люди последовавшие  за ауксилариями, задержались в казармах, чтобы забрать снаряжение и оружие на случай, если они понадобятся.

Снег хрустел под их сапогами, пока они шли навстречу суматохе. Знакомый резкий звук кельтского боевого рога достиг их ушей с дальней стороны ворот, и Фигул почувствовал, как участился его пульс.

- Похоже, британцы снова взялись за  старое.

Рулл сплюнул на дуротригов:  - Ублюдки никогда ничему не научатся, не так ли?

Фигул мрачно улыбнулся своему товарищу. Рулл был самым опытным из бойцов отряда. Легионер-ветеран прослужил во Второй армии двадцать два года и поучаствовал в боях вдоль и поперек всей империи, от Германии до Мезии и даже за ее пределами. У него не истекал здоровый цинизм, который служил естественным противовесом периодической вспыльчивости Фигула. Но теперь у Рулла подходил к концу срок его военной службы во Втором Легионе. Весной он уйдет в отставку,получит небольшое вознаграждение и скромный участок земли в какой-нибудь далекой провинции. Фигул же только начинал свою карьеру в качестве командира, и он будет очень скучать по своему лучшему другу, когда тот выйдет на пенсию.

Прошло более двух лет с тех пор, как римские сапоги впервые ступили на британскую землю, где их встретили орды раскрашенных туземных воинов  с растрепанными волосами, подстрекаемых друидами, которые кричали на захватчиков и молились своим богам  сокрушить их врага. Фигулу и его товарищам пришлось пробиваться через весь остров, миля за милей, заливая Британию кровью. Оптиону пришлось быстро возмужать в хаосе яростных битвы, и он вобрал  больше опыта, чем некоторые легионеры  вдвое старше него.

Римские солдаты миновали еще несколько пустых кварталов казарм, приблизившись к меньшим воротам на северной стороне форта. Двадцать или около того ауксилариев сгрудились возле них не обращая внимания на падающий снег, тревожно что-то обсуждая между собой. Еще несколько человек карабкались на сторожевую бвшенку, вооруженные дротиками и луками, занимая позиции на крепостных валах, возвышающихся над землей за крепостными стенами. Эти люди были самыми нижними  чинами  вспомогательных войск, и Фигул подавил в себе мощное желание призвать   этих солдат к дисциплине , когда он быстро подошел к ближайшему человеку.

- Что тут происходит? - спросил он.

 - Атакован конвой, господин!  - ответил батавский воин  слишком быстро, изо всех сил пытаясь проконтролировать растущую панику в голосе.  - Дуротригские налетчики напали на них сразу за мостом. С колонной сопровождения почти покончено.

Рулл осуждающе уставился на ауксилария - И вы, ребята, думаете, что будете просто так стоять здесь  и трахать друг друга?

Батав был на мгновение ошеломлен нецензурным языком ветерана. Фигул заставил себя сохранять спокойствие, вглядываясь в лица людей за воротами. Он понял, что никто и  не приказывал людям строиться. Он оглянулся на молодого ауксилария и стиснул зубы.

 - Кто здесь главный?

 - Центурион Амбуст, господин.  - Ауксиларий указал в сторону сторожки.

Фигул немедленно направился к деревянному строению, его товарищи последовали за ним. Рулл зарычал и сказал: -  Эти гребанные дуротриги, видно, совершенно  потеряли чувство страха, если они нападают на линии снабжения так близко от форта.

 - Что это за совпадение, и как они узнали, что нужно атаковать обоз именно сейчас? - спросил Фигул, нахмурив брови. - Как раз тогда, когда в форте не хватает людей.

 - Может быть, их предупредил кто-то из жителей деревни.  - Рулл пожал плечами.  - В любом случае, на мой взгляд, они становятся слишком наглыми, господин. Если эти набеги продолжатся, то у легиона возникнут серьезные проблемы с обеспечением форта припасами.

Фигул хмыкнул. Годы ожесточенных конфликтов в Британии нанесли ужасный урон местным запасам продовольствия. Поскольку фермеры были призваны в разношерстные армии туземцев, их урожай остался гнить на их полях, и теперь побежденные британские племена в значительной степени зависели от захвата легионерских зерновых конвоев, чтобы накормить свое голодающее население. Но в последние месяцы, уцелевшие туземные воины изменили свою тактику. Вместо того, чтобы противостоять железной мощи легионов в решающей битве, они теперь сосредоточили свои усилия на атаках уязвимых линий снабжения армии с помощью быстрых засад, растворяясь затем в лесах. Каждая успешная атака на конвои увеличивала нагрузку на снабжение хлебом.  Префект, командующий гарнизоном, был даже вынужден сократить солдатские пайки.  Фигул  понял, если ситуация не изменится в ближайшее время, у легионов не будет иного выбора, кроме как полностью перекрыть поставки зерна туземцам. Тогда они умрут от голода.

Он поднялся по шаткой лестнице на главную деревянную площадку вдоль торфяного вала. На скрипучей палубе теснилась толпа ауксилариев, готовых метнуть свои снаряды во врага в случае, если тот предпримет дерзкую атаку на форт. Оптион посмотрел на зимний пейзаж. Форт в Линдинисе был построен на низменности рядом с тихо текущей рекой, с небольшим мостом, соединяющим форт с дорогой, ведущей на север к новому торговому посту в Аква-Сулис. Тропа вела прямо от ворот к мосту. Собрав силы , Фигул, прищурив  глаза, посмотрел против ветра на дорогу в дальней стороне моста. Там он увидел их.

Группы британских воинов мчались вниз по заросшему деревьями склону, многие были вооружены копьями и плетеными щитами. На большинстве из них не было доспехов, и их темные волосы свободно развевались, когда они обрушивали безжалостный поток камней из пращей и стрел на, подвергшийся нападению, римский конвой. Несколько солдат из колонны сопровождения лежали на земле, их безжизненные тела были пронзены древками копий и стрелами. Остальные четыре отряда мужчин охраняли шесть фургонов, пока те катились к мосту, возницы изо всех сил хлестали кнутами , подгоняя перепуганных волов.

Десятки британцев мгновенно окружили горстку ауксилариев, защищавших заднюю повозку. Туземцев подстрекал их командир-друид. Он сидел верхом на коне выше по склону, его легко было узнать по темной мантии.  Командир конвоя попытался сплотить своих людей, но был быстро окружен туземными налетчиками и исчез под шквалом яростных ударов. Затем британцы набросились на возницу заднего фургона, зарубив его в безумной ярости рубящих и колющих ударов. Крики возничего разносились по воздуху, когда он умолял своих врагов о пощаде. Его панические крики оборвались, когда один из дуротригов поразил копьем человека, пронзив его спину.

Фигул развернулся и стал искать центуриона, кровь бешено стучала в его венах. Если они не начнут  действовать немедленно, конвою - конец. Форт не мог  себе позволить потерять еще один конвой. И все же не было никаких признаков того, что кто-то подготавливает войска. Фигул заметил центуриона Амбастуса, находившегося дальше на деревянной дорожке. Офицер стоял как вкопанный, его посох из виноградной лозы дрожал в его руке, когда он смотрел на разворачивающуюся бойню на мосту. Он казался слишком молодым для своего звания - почти таким же, как Фигул.

- Дерьмо, вот  дерьмо!  - прошипел Амбуст, его губы дрожали. - Друиды…Это все друиды …

Батавы относились к друидам со смесью страха и благоговения, и было очевидно, что центуриона пугала перспектива сразиться с ними. Но друиды не внушили страху молодому галлу, и он ясно представлял ситуацию, когда схватив растерянного центуриона за плечо, указывал на подвергшуюся нападению колонну сопровождения.

- Господин! Мы должны спасти конвой, пока эти ублюдки не захватили все зерно!  - резко сказал он.

Был риск, что центурион может возмутиться тому, на чужой офицер, вмешивается в его командование, и притом простой оптион, но сейчас просто некогда было об этом беспокоиться. Амбуст часто заморгал,  затем внезапно встряхнулся и вышел из своего испуганного оцепенения.

 - Да, да,  - сказал он, быстро кивая  Фигулу.  Он поднял голову и позвал своих людей, собравшихся у ворот. - Все к воротам! Стройтесь и приготовьтесь  к выходу!

Глава вторая

Ауксиларии ринулись к воротам, спеша построиться в соответствии с отрывистым приказом центуриона Амбастуса. Фигул и его люди быстро заняли свое место в первых рядах. Фигул надеялся, что вид римлян, идущих впереди, поможет успокоить нервы встревоженных батавских солдат  Их боевой дух был крайне низок из-за того, что они провели месяцы в этом изолированном форте, окруженном со всех сторон врагами Рима. Как центурион, Амбуст обязан был  возглавить атаку. Он нервно занял свое место рядом с Фигулом.

Галл огляделся. Сила захвата насчитывала немногим более сорока человек, что примерно было равно силе противника, ожидавшему их на мосту. Амбуст приказал нескольким солдатам остаться на дежурстве внутри форта. Затем он крикнул, чтобы ворота открылись, и сразу же пара ауксилариев, стоявших у ворот, высвободила засов и начала открывать тяжелые бревна. За стенами Фигул яснее услышал боевые кличи врагов, с яростью рвущихся на конвой. Раздалось громкое шуршание, когда Амбуст приказал своим людям обнажить мечи, а вспомогательные войска вытащили оружие из ножен. Фигул крепко сжал ладонью горизонтальную рукоятку щита. Он чувствовал, как его сердце колотится в груди, как это всегда бывало перед боем.

Ворота открылись с раскатистым стоном. Амбуст крикнул своим людям, чтобы они прибавили темп на марше.  Они направились к мосту, их оружие поблескивало в свете раннего утра. Фигул спешил в первых рядах со своими товарищами. В сотне шагов впереди он видел туземных воинов, толпящихся над мостом. Некоторые из них были вооружены пращами и луками. Другие размахивали традиционными кельтскими длинными мечами. Теперь от колонны сопровождения осталось менее дюжины ауксилариев, и британцы безнадежно превосходили их численностью. Фигул увидел, как несколько воинов тянут ближайшую повозку к мосту, сбросив возницу  на землю. С дружным криком британцы подняли фургон и опрокинули его за борт моста. Повозка с оглушительным плеском рухнула в реку, высыпав свое содержимое в воду и разбив большие амфоры, наполненные драгоценным зерном. Другая группа британцев столкнула с края вторую повозку вместе с волами, все еще находящимися в упряжке. Животные взревели от ужаса, когда, дико извиваясь,падали в воду.

Фигул повернулся к своим товарищам. Он указал на дуротригов кончиком меча: - Мы должны помешать этим тварям  проделывать такое с фургонами!  За мной!

Воины, атаковавшие колонну, услышали стук солдатских сапог, когда последние бросились на них. Некоторые из тех, кто атаковал ближайшие фургоны, теперь отвернулись от разбитой колонны и нацелили свои пращи и луки на наступающих солдат. Те быстро подняли свои щиты, и раздалась серия резких ударов, когда камни пращей и стрелы бесполезно застучали по изогнутым поверхностям щитов. С вызывающим ревом британцы, размахивая мечами, бросились на приближающихся солдат, продвигавшихся к мосту.

Две стороны встретились в мерцающем сверкании наконечников мечей и копий и глухих ударов о щиты. Бритты поодиночке бросались на своих римских противников, атакуя своими длинными мечами. Солдаты сомкнули ряды, отвечая оборонительными парированиями и размеренными ударами, которые они отрабатывали в бесконечных тренировках, и воздух быстро наполнился скрежещущим лязгом столкнувшейся стали. Фигул знал, что это была отчаянная атака. Их основная задача заключалась в том, чтобы уничтожить как можно больше врагов и выиграть время, чтобы отвести  уцелевшие фургоны до безопасного места в форте.

Воин, находившийся напротив Фигула, бросился на него, мускулы его шеи напряглись, а выражение  лица исказилось в яростном рычании. С нервным трепетом Фигул увидел, что на обнаженном торсе мужчины были странные татуировки приверженцев  культа друидов. Дуротриг направил свой меч к горлу Фигула. Галл аккуратно парировал атаку рывком щита вверх, а затем немедленно опустил щит, и прежде чем его противник смог восстановить свою стойку, и нанес удар британцу. Его клинок вонзился воину в бок, пронзив его плоть с глухим влажным ударом, и туземец вздрогнул, когда Фигул вырвал свой меч. Воин рухнул на землю, проклиная врага на последнем издыхании.

Оптион развернулся, чтобы найти своего следующего противника, кровь дико стучала в его венах. К этому времени воздух стал густым от запаха крови и пота. Худощавый пожилой воин устремился на Фигула, кончик его меча сверкнул, когда он направил его, как и предыдущий противник,  к горлу галла. Фигул дернулся в сторону и почувствовал жгучую боль, когда лезвие задело его шею. Он стиснул зубы и отступил на шаг. Затем он зажал рану рукой и почувствовал, как из шеи стекает теплая кровь. Дуротриг отскочил вне досягаемости удара и изобразил на лице жестокую ухмылку.

 - Ты истекаешь кровью, римлянин,  - прошипел британец на грубой латыни. Он оскалил зубы, и Фигул уловил запах его вонючего дыхания.  - Теперь ты мой!

Нечетким движением воин бросился на Фигула, прорубив ему щит. Но бритт был стар, как и многие воины-ветераны, отступившие в леса, чтобы продолжить упорное сопротивление римскому правлению. Физически он не мог сравниться с внушительно сложенным Галлом. Не обращая внимания на горячо пульсирующую боль от раны, Фигул ударил щитом, а затем нацелил оружие в шею своего врага. Британец застонал, когда лезвие вонзилось в него. Он на мгновение пошатнулся на ногах, тупо опустив глаза на заточенный стальной клинок, торчащий из его шеи. Фигул вырвал свой меч, и воин рухнул к его ногам окровавленной грудой.

Стерев пот с лица,  Фигул огляделся. Хотя силы их были равны, бритты не могли сравниться с лучше оснащенными ауксилариями, и, вдохновленные примером галла, батавцы теперь быстро расправлялись с врагом. Мост стал скользким от крови. Половина фургонов конвоя, как увидел Фигул, была уничтожена. Остальным трем не угрожала непосредственная опасность, но было жизненно важно, чтобы солдаты перехватили инициативу и продержали врага на достаточном расстоянии  определенное время, чтобы успеть переправить фургоны на другую сторону моста.

Он перевел взгляд обратно на мост как раз вовремя, чтобы увидеть воина, бросающегося на него с маниакальным криком. Фигул отреагировал мгновенно, вонзив меч в пах воина. Британец, спотыкаясь, отступил на шаг, прежде чем свалиться с моста в реку среди разбитых фургонов, вода там сразу же  окрасилась его кровью. Фигул призвал своих людей к атаке, и бритты начали отступать с моста, когда поняли, что ход битвы решительно поворачивается не в их пользу.

- За ними, вперед!-  зарычал Фигул на своих товарищей, указывая мечом на отступающих бриттов. - Убить их всех!

Раздался хор восторженных криков, когда ауксилиарии последовали примеру Фигула и устремились вперед через мост, рубя убегающих британцев, пытавшихся спастись. Отчаянные крики разорвали воздух, когда раненых дуротригов зарубали на месте. На гребне холма командир друидов что-то гневно  кричал своим последователям, приказывая им продолжать бой. Но его воины, столкнувшись с решительным и организованным противником, потеряли мужество, и теперь большинство из них повернулось спиной к мосту и побежало вверх по лесистому склону в отчаянной попытке спастись от кровожадного безумия.

 - Прикажите своим людям очистить мост, господин!  - крикнул Фигул Амбусту.  - Нам нужно доставить эти фургоны в форт!

Центурион кивнул, затем отдал приказ четверым своим людям. Они начали лихорадочно расчищать трупы, блокировавшие фургоны. Расчистив неровный путь через бойню, погонщики начали вести волов через мост, громкое фырканье животных сопровождалось стонущим скрипом плохо смазанных осей транспортных телег. Группы туземных воинов держались на безопасном расстоянии от солдат. Некоторые все еще обстреливали солдат из пращей и метали копья, но их эффективность была слабой, и большинство снарядов вообще не попали в цели. Несколько ауксилариев  бросились вперед, намереваясь преследовать бегущих вверх по склонам бриттов, но Фигул крикнул им, чтобы они держались подальше и прикрывали уцелевшие фургоны, пока они катились по мосту.

Как только последний фургон пересек мост, Амбуст отозвал своих людей. Солдаты повернулись и поспешили назад к форту, оставив полузатопленные в ледяной воде разбитые повозки. Фигул бежал рядом со своими товарищами,позвякивая своим тяжелым снаряжением, от его дыхания перед его лицом затуманивался воздух. Он сильно вспотел так, что его толстая зимняя туника под доспехами уже  стала приклеиваться к коже. Фигул остановился, задыхаясь, и оглянулся через плечо, чтобы увидеть, как несколько бриттов, неожиданно придя в себя,  бросаются в погоню по мосту в последней попытке уничтожить как можно больше своих ненавистных врагов. В этот момент горстка батавских вспомогательных войск, оставшихся защищать  форт, выпустила множество стрел и дротиков с зубчатых стен над головами своих товарищей. Их меткие снаряды сбили троих туземных воинов, а остальных заставили отступить обратно по мостику.

Через несколько мгновений Фигул и его люди вошли в форт за последним из фургонов. Ауксиларии на зубчатых стенах громко приветствовали их и своих батавских товарищей. Когда за ними закрылись ворота, мужчины в изнеможении рухнули на землю.  Фигул сорвал с себя шлем, его мускулы болели от физического напряжения битвы, а сердце все еще колотилось в груди. Вдалеке он мог слышать гневные крики бриттов, которые становились все слабее по мере того, как они отступали обратно в лес. Затаив дыхание, он наблюдал, как со стороны госпиталя к воротам пробежали  три пары санитаров, неся носилки, чтобы помочь раненым в бою. Быстрый подсчет показал оптиону, что все его люди остались живы. Однако несколько ауксилариев отсутствовали. Их товарищи сидели на земле, их лица и снаряжение были забрызганы туземной кровью.

Рулл вытер пот со лба и хмыкнул: - Горячая была работа, господин.

Фигул кивнул: - По крайней мере, мы сохранили зерно.

 - Вернее, то, что от него осталось,  - коротко ответил ветеран.

Мужчины замолчали, когда центурион Амбуст отдал приказ отвезти оставшиеся фургоны в амбар и разгрузить их. Половина припасов конвоя была потеряна. Только три фургона добрались до форта целыми и невредимыми. Фигул тяжело сглотнул. Три фургона, ценой жизни десятков ауксилариев из гарнизона и колонны сопровождения. Припасов хватило бы людям в форте на пропитание еще на месяц. Но поскольку запасы продовольствия уже были истощены, у префекта не было иного выбора, кроме как еще больше сократить жалкие пайки туземцев поселения.

Горькая ярость сжала сердце Фигула. Перспективы жителей Линдиниса были мрачными. Многие умрут от голода предстоящей зимой. Если больше ни одному конвою  с зерном не удастся добраться до Линдиниса, и без того беспокойное население станет все больше задумываться об открытом  восстании. Фигул сморгнул пот со своих глаз, наблюдая, как раненых солдат уносят на носилках, внезапно почувствовав жгучую боль в шее. Он коснулся рукой своей раны и вздрогнул. Рулл смотрел на него.

 - Вам следует спуститься в лазарет и проверить эту травму, господин. - усмехнулся Рулл. – А то вы умрете из-за нас и пропустите все самое интересное, не так ли?

 - Нет,  - мрачно ответил Фигул. – Не дождешься.

Он оставил Рулла присматривать за своими людьми и побрел к лазарету, в голове его роились мрачные мысли. Дуротриги оказали яростное сопротивление там, на мосту. И они были хорошо вооружены. Пока их сопротивление Риму не сломится, на этой земле не будет мира.

Глава третья

 - Сидите спокойно, Оптион. Будет больно.

Фигул сидел на табурете в маленькой комнате госпиталя и смотрел, как медикус макает окровавленную тряпку в миску с грязной водой. Болезненные крики раненых эхом разносились по госпиталю, а санитары продолжали прибывать с солдатами, получившими ранения в схватке за воротами.

 - Это просто рана на теле,  - ответил он, в отчаянии сжав челюсти. Солдат лежал ничком на кровати напротив, его лицо побледнело, пока он ждал оказания помощи. Фигулу было стыдно за то, что ему уделяли внимание, когда были другие, которые явно нуждались в помощи больше него.

Хирург погрозил ему костлявым пальцем: - Ах, но даже в малейшую ранку можно занести инфекцию. Это не займет и минуты. Я промою ее и зашью, и вы встанете на ноги раньше, чем успеете это заметить.

 - Просто покончи с этим, химеры тебя забери,  - прорычал Фигул. Он боялся иголок, и перспектива наложения швов приводила его в ужас. Но он ничего не сказал и вместо этого сжал губы, пока хирург водил влажной тряпкой по его щеке. Затем он потянулся за иглой и бечевкой, и Фигул почувствовал острую боль, когда кончик иглы пронзил его кожу.

 - Кажется, я раньше не видел апшего лица в форте,  - небрежно сказал медикус, зашивая рану своими длинными костлявыми руками.  - Я полагаю, новичок в этих краях?

 - Я из Шестой центурии, Пятой когорты, Второго легиона,  - ответил Фигул.  - Мои люди и я только что прибыли. Судя по тому, что я за это время здесь увидел, чем раньше мы отсюда уйдем, тем лучше.

Хирург слегка улыбнулся: - Боюсь, это мнение разделяют многие в этом месте. Во всяком случае, те, кто еще остался. Эта когорта потеряла слишком много людей из-за друидов. Теперь мы дошли до голых костей.

 - Что случилось с остальными?

Хирург поднял бровь: - Вы хотите сказать, что не слышали? Он щелкнул языком. - Несколько недель назад рядом с фортом был атакован еще один конвой. Вспыльчивый центурион взялся преследовать врага в болотах на западе. Его люди увязли в грязи и попали в засаду. Только горстке удалось вырваться из ловушки.

Фигул посмотрел на человека, изо всех сил стараясь не смотреть на его руки, эффективно работающие иглой:- И дальше что?

- Большинство было порублено. Некоторые сдались только для того, чтобы их потом пытали и казнили,  - просто ответил хирург. - С их тел содрали кожу и привязали к кольям рядом с болотом. В качестве предупреждения остальным. С тех пор ни один патруль вспомогательных войск  не осмеливался войти в болота.

Фигул насмешливо хмыкнул: - Ты не допускаешь мысли, чтобы Шестая центурия так обделалась.

 - Если вы так говорите, оптион.Вот сейчас почти все в порядке …

Хирург зашил рану, а затем завязал оставшуюся бечевку тугим узлом. Он отступил и вытер окровавленные руки, любуясь своей работой.

- Ну вот. Теперь вы как новый.

В этот момент дверь открылась, и Фигул поднял голову, чтобы увидеть входящего санитара. – Оптион Гораций Фигул?

Галл кивнул: - Это я.

 - Имперский посланник просит вас явиться к нему, господин.

- Сейчас? - спросил Фигул, дотрагиваясь рукой до швов.  - Прямо сейчас?

Санитар натянуто кивнул головой: –Это то, что он сказал, господин.

Не дожидаясь ответа, он быстро развернулся на каблуках и вышел в коридор. С тяжелым вздохом Фигул встал и последовал за ним. Двое мужчин пробрались сквозь толпу раненых, лежащих на окровавленных носилках в коридоре. Уставшие сотрудники госпиталя переходили от одного солдата к другому и торопливо оценивали их раны, которые они отмечали на своих восковых грифельных досках.

Стоны раненых солдат стихли, когда Фигул и ординарец прошли маршем по плацу и прибыли к зданию штаба в центре форта. Санитар провел Фигула через холл и прошел по насквозь продуваемому коридору, освещенному сальными лампами, прикрепленными к железным скобам на стенах. В дальнем конце зала он повернул направо и провел галла в скромно обставленную комнату. В маленьком камине в углу потрескивали расколотые поленья, согревая помещение от зимнего холода. За письменным столом сидел седовласый человек, на плечи которого был накинут дорогой на вид шерстяной плащ. Санитар остановился в дверях и откашлялся. Нумерий Сцилла, имперский посланник, присланный из Рима, оторвался от стопки документов на столе перед ним и устремил свой пронзительный взгляд на Фигула.

 -Оставьте нас,  - сказала Сцилла, отмахиваясь от санитара.

Мужчина развернулся и ушел. Сцилла отодвинул свои документы в сторону и наклонился вперед через стол. Перед ним на столе стояла деревянная тарелка с жареной бараниной и хлебом, а также чашка уксусного вина и миска рыбного соуса. Фигул почувствовал, как у него заурчало в животе при виде еды. Очевидно, что сокращенный паек не распространялся на высших должностных лиц в администрации императора.

Сцилла нахмурился, глядя на швы Фигула:  - Ужасно выглядит твоя рана.

-  Она заживет.

Сцилла поморщился: - Жаль, что ваши усилия оказались в значительной степени напрасными. От центуриона Амбастуса я узнал, что половина зерна была потеряна вместе с почти всем эскортом ауксилариев. Теперь туземцы будут страдать еще больше, и не только из-за этих друидов.

Фигул подавил свой гнев:  - Мы ничего не могли сделать. Британцы нанесли удар по конвою до того, как он достиг форта. Когда мы собрали ребят, было уже поздно.

Сцилла мгновение смотрела на него, прежде чем решительно покачать его головой. - Неважно. Я позвал тебя сюда не для того, чтобы выслушивать оправдания. Мне нужно, чтобы ты немедленно приступил к своим обязанностям телохранителя.Иди прямо резиденцию правителя. Верховный ПравительТренагас ждет тебя с твоими людьми.Вы будете размещены в помещении внутри резидентской ограды. Гораздо предпочтительнее, чем если твои люди будут ходить туда-сюда из форта, с чем я уверен, ты согласишься.

 - Полагаю, да,  - ответил Фигул, мрачно смирившись с тем, что следующие несколько дней ему придется провести, запертым в грубом туземном поселении, в окружении местных жителей, многие из которых мечтали его выпотрошить.

 - У Правителя сегодня насыщенная программа мероприятий,  - продолжил Сцилла.  - Во-первых, он должен встретиться с местной знатью. Он холодно рассмеялся.  - Во всяком случае, с теми, кого мы не арестовали. Остальные поспешили предложить свою раболепную поддержку Тренагасу теперь, когда он пользуется поддержкой Рима. После встречи Правитель обратится к туземцам. Он произнесет речь о масштабных изменениях, которые он намерен произвести в своих  варварских землях. Которых будет много. Ясно, что потребуются большие усилия, чтобы поднять этих беспомощных дикарей на первую ступеньку цивилизации и превратить их в ценных союзников.

Фигул сжал челюсти, чтобы сдержать гнев на испепеляющую оценку туземцев со стороны посланника. Снова и снова полководцы и имперские администраторы демонстрировали поразительное пренебрежение к британцам и их образу жизни. Для римлян жители этого острова были немногим больше, чем дикие варвары без заметной культуры или цивилизации. Иногда это заставляло Фигула задуматься, почему Рим вообще вторгся на остров.

 - Конечно, появление на публике небезопасно,  - продолжил Сцилла.  - Ты и твои люди должны быть начеку, особенно теперь, когда мы знаем, что друиды Темной Луны замышляют против Правителя.

Фигул почувствовал, как его мускулы напряглись. Друиды Темной Луны были воинственной сектой фанатиков, которая неуклонно набирала силу по всей провинции, толпами вербуя разочарованных молодых бриттов. Фигул сражался с ними прошлым летом и, как и многие другие легионеры, слышал рассказы об ужасных пытках, которым их верные последователи подвергали тех римлян, которым не посчастливилось попасть в плен.

- Если мы так беспокоимся о друидах Темной Луны, почему бы просто не отменить восшествие Правителя?  - посоветовал он.

Сцилла уставился на него:  - Тренагас пытается столицу самого враждебного племени в провинции сделать проримской. Он может сделать это только с позиции силы. Если он вдруг отложит свои публичные выступления, местные решат, что он испугался друидов. Он будет выглядеть слабым, оптион, и ты должен знать, что эти кельты признают только сильного человека своим Правителем. Он сделал паузу,а затем выпил глоток вина.  -Однако в качестве меры предосторожности я поручил префекту Коскониану оставить некоторых  его людей в столице присматривать за туземцами на дни празднования . Три центурии, если быть точным.

Фигул потер челюсть:  - Мы ожидаем неприятностей?

- Беды? - повторил  Сцилла, изогнув бровь. Он цинично рассмеялся.  - У нас и так их предостаточно, оптион. Прежний вождь дуротригов свергнут и в настоящее время находится под стражей вместе с почти пятьюдесятью своими верными сторонниками. Эти фанатичные друиды объявили его преемника римской марионеткой и замышляют его убить. Что еще хуже, теперь мы должны разобраться  с этим неприятным делом с зерновым пайком.

Сцилла тяжело вздохнул и откинулся на спинку стула. Имперский посланник внезапно стал старым и усталым, подумал Фигул. Греческие вольноотпущенники, служившие императору Клавдию, отвечали за повседневное управление империей, и постоянный стресс, казалось, брал свое.

- Это последнее нападение создаст еще большую нагрузку на наши ресурсы. У нас не будет другого выбора, кроме как вообще прекратить снабжение туземцев зерном.

Желудок Фигула сжался в тревожном узле:  - Но если мы снова урежем им пайки, некоторым из местных не хватит еды на всю зиму?

 - Именно поэтому крайне важно, чтобы ты защищал Правителя  любой ценой. Если Тренагасу удастся сдержать угрозу друидов, мы сможем защитить наши линии снабжения. Это позволит нам подавить затянувшиеся волнения среди туземцев и расширить наши операции в этом районе. В противном случае наше положение в этой провинции в опасности.

- Что вы имеете в виду? -спросил Фигул, нахмурившись.

Сцилла объяснил: -Легат Плавтий намеревается использовать Линдинис в качестве передовой базы для полномасштабного наступления на запад весной, сокрушая те племена, которые продолжают бросать нам вызов, и покончив с последними отбросами сопротивления в этой забытой богами земле. Но если друидам Темной Луны удастся убить Тренагаса, нашим амбициям здесь будет нанесен смертельный удар. Без проримского человека на троне, способного усмирить Дуротригов, наши операции будут приостановлены. По всей вероятности, нам придется унизительно отступить от Линдиниса. Он перегнулся через стол и пристально посмотрел на Фигула.  - Мне не нужно рассказывать тебе, как это воспримут в императорском дворце. Император не проявит милосердия к тем, кто, как считается, подвел его.

Угроза,как нож, повисла в воздухе. Фигул тяжело сглотнул и изо всех сил старался казаться оптимистичным: -Вы можете положиться на нас. Мы с ребятами сделаем все возможное, чтобы защитить короля.

- Тогда тебе лучше сделать так, чтобы я понял, что именно вы достаточно хороши для нас.-Посланник снова обратил внимание на стопку документов на столе и, глядя на них, продолжал говорить.- Я предлагаю тебе немедленно проинструктировать своих людей. Я присоединюсь к вам в Линдинисе позже, когда Правитель начнет произносить свою публичную речь. А пока я должен написать отчет, чтобы отправить его в Рим. Сцилла тонко улыбнулся.  - Если все пойдет по плану, дуротриги очень скоро станут добровольными союзниками Рима. И тогда ты получишь повышение до центуриона, а я покину этот богом забытый остров и вернусь в Рим. Честно говоря, я не могу дождаться этого момента. Этот мерзкий климат мне не подходит.

Фигул кивнул, скрывая свое удивление тем, что Сцилла знает о повышении, обещанном ему новым легатом Второго легиона Луцием Элианом Целером. Нынешний центурион Шестой центурии должен будет переведен в Рим, в преторианскую гвардию. Легат заверил Фигула, что, как только он выполнит свои обязанности с посланником,  он предоставит ему эту должность.Он чувствовал и страх, и волнение при мысли о том, что станет центурионом.

 - Это все,  - коротко сказал Сцилла. - Ты можешь идти.

Фигул выскользнул из апартаментов посланника и покинул штаб-квартиру. Он шагал по главной улице форта, чувствуя себя так, будто на его молодые плечи взвалили огромный вес. Взятие на себя ответственности за охрану нового туземного Правителя наполнило Фигула страхом. Он был опытным солдатом, но эта задача была не похожа, ни на что, с чем он сталкивался раньше. Фигул понял, что защищать Тренагаса от его многочисленных врагов, пока он приступает к романизации самого непокорного племени Британии, будет его самой сложной задачей.

Он прибыл к деревянному блоку, в котором размещался его отряд. Его люди вернулись в свои казармы после утренней стычки. Они сидели и разговаривали вполголоса, чистя свои вещи. Блез учил одного из легионеров играть в кости. Фигул разыскал Рулла и приказал ему созвать солдат. Они быстро выстроились внутри казармы, вытянувшись по стойке смирно.

- Скажу прямо. У нас сегодня дежурство телохранителей,  - неловко начал он, изо всех сил пытаясь звучать авторитетно:   -Четверо из нас по очереди будут нести вахту. Вахты будут по три часа, каждые восемь часов. Я возглавлю первую вахту. Рулл, Хельва и  Блез, вы со мной. Ватья, Скаева, Квадрат, Пульхер, вы вторые. Габитус, Альбинус, Назон, Сура, вы пойдете  третьей стражей.

Фигул сделал паузу и оглядел своих людей, глядя каждому легионеру в глаза.

- Да, и предупреждаю!  Мы все время будем в Линдинисе, так что не забудьте собрать все свое снаряжение. Если я замечу, что кто-то  недобросовестно относится к работе, он окажется по колено в дерьме. В прямом смысле. Дежурство в нужнике на весь следующий месяц.

Это была дешевая шутка, и некоторые солдаты закатили глаза, но она произвела необходимый эффект, смягчив их тревожное настроение.

- Само собой разумеется, что Тренагас не очень популярен среди местных жителей, учитывая все изменения, которые он планирует внести. Найдутся те, кому не терпится спровоцировать своего нового правителя. Наша работа - следить, чтобы они не подходили достаточно близко, и не напали на него. Выполняйте свою работу, и вскоре мы вернемся во Второй Легион.  - Он ухмыльнулся.  - Тогда вы сможете вернуться к тому, что у вас получается лучше всего. Чтопо словам Блеза, означает перетрахать как можно больше уродливых шлюх.

Легионеры рассмеялись. Фигул взглянул настрой солдат, удовлетворенный тем, что его люди были готовы к предстоящей задаче:  - Шестая центурия! -  он крикнул.  - Построиться и приготовиться к выходу!

Фигул почувствовал укол беспокойства, когда начал готовиться к службе телохранителя. Он не был прирожденным лидером, и ему часто казалось, что он спотыкается изо дня в день, вечно на пороге какой-то серьезной ошибки, из-за которой его понизят в звании.

И ситуация не стала более отчаянной, чем эта, сказал он себе. Посланник не мог бы быть более ясным. Контроль Рима над Линдинисом и соседними землями теперь висит на тончайшей ниточке. Если новый проримский правитель падет от клинка убийцы, враждебность, кипящая среди дуротригов, быстро поглотит Линдиниса, прежде чем распространится по всему региону. Цепь римских фортов, охраняющих королевство, неизбежно будет захвачена. И римская армия в Британии будет вынуждена совершить унизительное отступление, от которого она, возможно, уже никогда не оправится.

Глава четвертая

Снег прекратился к тому времени, когда Фигул и его отряд  вышли из главных ворот на восточной стороне форта, чтобы начать короткий марш к поселению на юге. К западу от форта, насколько хватало глаз, простирались бесплодные болота. Фигул почувствовал, как его кишки скрутило от беспокойства, когда он смотрел  на окружающий пейзаж. Он и его люди находились на самом краю контролируемой римлянами территории Британии. За фортом лежали огромные участки земли, которые легионам еще предстояло завоевать, населенные теми племенами, которые все еще противостояли их правлению.

Зловонный смрад витал в воздухе, когда солдаты брели через толстые деревянные ворота на въезде в туземное поселение. Здесь не было системы канализации, о которой можно было бы говорить, и грязь заполнила улицы, добавляя к зловонию, исходящему от сложенных в кучу куч навоза возле глиняных и глинобитных хижин. Снег на земле смешивался с экскрементами, образуя скользкую коричневатую жижу, и Фигулу и его людям приходилось смотреть под ноги, чтобы не поскользнуться. Дым клубился из маленьких отверстий в крышах каждой хижины, и тонкий клубок древесного дыма низко висел над поселением, затемняя серое небо над головой.

Худощавые туземцы с изможденными лицами, месяцами питавшимися уменьшающимся рационом ячменной каши, с открытой враждебностью смотрели на римлян, пока те шли по главной улице. Нападение на конвой и потеря хлебного пайка усилили их тревогу, ухудшив и без того дерьмовое настроение. Несколько нахальных бриттов выкрикивали непристойные оскорбления в адрес Фигула и его людей из полумрака боковых улиц.

 -Что за вонючая яма?,  - простонал Блез. - Должно быть, мы действительно разозлили богов, говорю я вам.

- Почему местные жители так злы на нас, господин?  - спросил самый молодой легионер среди них. –Это же, друиды воруют все зерно?

Гай Арриус Хельва был одним из новобранцев, прибывших в Британию несколько месяцев назад. Резервы были отправлены из Гезориакума, чтобы пополнить ряды Второго легиона, сильно истощенного за два года жестокой кампании на отдаленном острове. Фигул знал по недавнему опыту, что любому новобранцу трудно завоевать уважение своих товарищей-ветеранов, но Хельва до сих пор воспринимал все спокойно. Молодой охотник из Кампании владел смертоносным дротиком, обладал зорким глазом и быстро приспосабливался к повседневным трудностям жизни в римской армии.

 - Потому что нас лучше кормят, парень,  - вмешался Рулл.  - И потому, что жизнь этих поселян при нас стала хуже, а не лучше. Британцам удобнее винить в своих бедах нас, а не себе подобных.

Блез громко фыркнул раздутыми ноздрями:  - Кровавая политика. Мы должны вернуться в Каллеву прямо сейчас и насладиться кувшином дешевого вина с парнями в "Пьяном вепре". Не проводить зиму в этом заднице империи среди этих варваров.

Фигул посмотрел на солдата:  - Говори  тише,  - сказал он, с тревогой глядя на британцев, выстроившихся вдоль улицы.

 -Это на случай, если кто-нибудь из этой компании услышит, господин? - Блез кивнул на небольшую группу тощих туземных юношей, у всех у них был угрюмый взгляд, полный обид побежденного народа.- Вероятность извержения Везувия больше, чем у этих отбросов, говорящих по-латыни.

 - Возможно, пока,  - тихо ответил Фигул.

 - Вы действительно думаете, что Правителю удастся воплотить проримскую программу среди этих людей, господин?  - спросила Хельва.

 - Как пойдут дела,  - ответил Фигул, пожав плечами.  -Дуротриги - упрямые ублюдки, но даже они должны понимать, что теперь, когда мы надрали им задницы, нет смысла сопротивляться нам. Если Правитель  сможет убедить их в преимуществах нашей стороны, у него появится шанс.

Блез хмыкнул и покачал головой. - Простите, господин. Но эти дуротриги  ненавидят наши кишки. Я бы сказал, больше, чем любое другое племя в Британии.

 - Неважно, что думают местные,  - возразил Рулл.  - У Правителя  есть поддержка в лице этого старого козла Клавдия.Нападение на Тренагаса - это нападение на Императора. Пока Второй Легион прикрывает его спину, Тренагас будет крепко сидеть на троне.

 - Если только он не начнет слишком прижимать местных туземцев,  - добавил Фигул.

Рулл покачал головой:   - Посланник обуздает его. Если он мудрый правитель, то  будет вести себя сдержанно, пока настроение не улучшится. Поверьте мне, господин. Примерно через год эта компания будет смотреть бои гладиаторов, и поклоняться Нептуну и Минерве вместе со своими вождями

- Если изменения правителя  включат в себя открытие несколько приличных питейных заведений, мне все равно, чем он будет заниматься,  - сказал Блез.  - Честно говоря, прямо сейчас мне не помешала бы чашечка фалернского.

Рулл рассмеялся:  - Что-то мне не верится, что  ты выпил всего одну рюмку? Или съел  один кусок пирога, если уж на то пошло.

Блез оглянулся на ветерана и скривился:   - Ты серьезно предполагаешь, что я пьяница-блудник, которого волнует только то, где он напьется в следующий раз?

 - Я именно это и предполагаю.

Блез кивнул ему и улыбнулся: - Хорошо. Надо будет проверить.

Фигул и его отряд прибыли в тщательно охраняемый комплекс резиденции. Десятки ауксилариев патрулировали главную улицу,слегкадержа руки на навершиях мечей в ножнах. Команды слуг носились по улицам, убирая брошенное оружие и части снаряжения после вчерашней схватки. Высокие деревянные ворота охраняла пара ауксилариев, стоявших со скрещенными копьями. Другие солдаты патрулировали близлежащие улицы, отгоняя любых любопытных местных жителей, которые пытались подобраться слишком близко к комплексу резиденции. Когда Фигул приблизился к воротам, один из стражников наставил копье и шагнул вперед.

 - Кто вы такие? - потребовал он.

- Оптион Гораций Фигул, Шестая центурия, Пятая когорта, Второй легион. Он кивнул на своих товарищей.  - А это мои люди. Имперский посланник прислал нас в качестве новых телохранителей правителя.

Помощник кивнул, опустил копье и отошел в сторону:  - Вас ждут. Входите.

Фигул прошел через ворота и повел своих людей внутрь ограждения. Они вошли в широкое пространство с большим зданием в дальнем конце. Справа от главного здания  стояли ветхие сараи для хранения продовольствия и несколько небольших деревянных построек для приема гостей. Слева от зала Фигул увидел загон для животных, наполненный блеющим скотом. Когда солдаты приблизились к зданию резиденции, из мрака появился слуга и подошел к ним. Он остановился перед Фигулом и слегка поклонился.

 - Вы, должно быть, новые телохранители его Величества,  - сказал британец на латыни с сильным акцентом.

Фигул коротко кивнул:  – Да, это мы.

Слуга выпрямил спину и слабо улыбнулся: - Пожалуйста. Идите за мной.

Он повернулся и быстро зашагал обратно внутрь. Фигул и его люди последовали за слугой по мрачному залу, поддерживаемому деревянными балками с резными изображениями местных богов. Узкие окна,находящиеся высоко на обмазанных стенах, пропускали слабые лучи света, которые образовывали серые лужи на грязном полу. Фигул увидел, что стены были украшены шкурами животных, а также богато отделанными  кельтскими мечами и овальными щитами, раскрашенными местными символами. Воздух был насыщен запахом несвежего пива и жареного мяса с многочисленных пиршеств предыдущего обитателя.

В дальнем конце зала находился подиум с пустым троном посередине. Сбоку от трона мерцала железная жаровня, отбрасывая на стены длинные тени. Перед возвышением стоял длинная скамья, за которой сидели несколько хорошо одетых британцев, перед ними стояли кувшины с дымящимся горячим вином, серебряные кубки и тарелки с холодным мясом и хлебом. При звуке гулких солдатских шагов темноволосая фигура, сидевшая в конце стола, подняла голову.

Слуга остановился перед столом и начал говорить на своем родном языке, пока правитель не остановил его: - На латыни, пожалуйста.

Слуга прочистил горло и начал снова:  - Пришли ваши телохранители, Ваше Величество.

Правитель Тренагас вытер крошки печенья со своей туники до колен и медленно кивнул, переведя взгляд на четырех римлян, стоящих рядом с британцем. На первый взгляд правитель дуротригов казался скорее греком, чем коренным жителем. Его волосы были коротко подстрижены, а седеющая борода аккуратно выровнена. Его изможденное лицо было слабо освещено абрикосовым отблеском пламени жаровни, обнажая гусиные лапки в уголках узких глаз.

Правитель махнул костлявой рукой на окружающих:  - Прошу прощения за довольно скромный образ жизни, оптион,  - сказал он своим бархатистым ровным голосом, его густой местный акцент смягчился годами, проведенными в изгнании в компании знатных римлян.  - Боюсь, у предыдущего жильца не было вкуса к изысканности. К сожалению, мои собратья-дуротриги не славятся высоким  искусством. У нас нет эквивалента Витрувия или Катулла. Во всяком случае, пока нет.

 - Да, Ваше Величество,  - ответил Фигул, недоумевая, о ком или о чем говорит правитель.

 - Римские телохранители, ваше величество?  - хриплым голосом спросил другой мужчина, сидевший за столом.  - Это, ах,  весьма мудро!

Фигул обратил внимание на горстку туземных вельмож, сидевших вокруг стола. Племенные старейшины и знатные воины из самых древних и уважаемых семей дуротригов поспешили заискивать перед новым правителем теперь, когда он был восстановлен на троне острием римского меча. Они были одеты более элегантно, чем угрюмые британцы, которых Фигул видел на улицах, в толстых шерстяных плащах поверх красочных клетчатых обтянутых штанов. Тренагас устремил свои холодные серые глаза на говорившего.

 - Моей жизни угрожают, Седиак.  Правитель должен серьезно относиться к таким угрозам, особенно когда они исходят от этих извращенных фанатиков - друидов Темной Луны.

 - Злой культ, Ваше Величество. - Седиак согласно кивнул. - Тот, который слишком долго портил нашу землю.  - Он закашлялся.  - Мы, конечно, глубоко благодарны вам за то, что вы отобрали трон у этого несчастного Кенатака. Большинство из нас ужасно страдали под его правлением. Но ваши местные люди воспримут это как серьезное оскорбление. Среди людей нашего племени много гордых воинов. Почему бы не собрать телохранителей из ваших подданных?

Тренагас устремил взгляд на аристократического британца:  -Я и это сделаю. Как только проверю, кому из моих людей я смогу доверять.

Над залом нависла тишина. Несколько мгновений все молчали, а некоторые, сидевшие за столом, неловко заерзали. Седиак прочистил горло.

- Вы правитель. Ваши подданные верны вам, ваше величество.

Тренагас усмехнулся:  - Верны, говоришь? Я стар, не слеп. Я знаю, что некоторые из моих подданных недовольны моим возвращением. Все те, кто радовался, когда меня заставили отправиться  в ссылку, и мы  бежали ночью, когда вся моя семья была убита, кроме моей дочери. Его голос задрожал от ярости, а мышцы лица задергались от гнева.  - Однажды я доверился своим людям, а они предали меня. Я не собираюсь повторять одну и ту же ошибку дважды.

 - Но ваши противники арестованы в форте, не так ли?

- Некоторые. Но я подозреваю, что многие еще сотрудничают с прежним вождем. - Тренагас покачал головой. - Нет. Пока я не буду уверен, что лояльность всех моих подданных не подлежит сомнению, я буду держать римлян в качестве своих телохранителей.

 - Отец прав,  - сказала молодая женщина, сидевшая на другом конце стола. - Лучше быть под защитой римлян, чем исчезнуть вообще. Кроме того, Рим больше не наш враг. Что может быть лучшей гарантией, чем продемонстрировать наш новый союз, отдав жизнь отца в их руки?

Все взоры обратились на дочь правителя. Она была того же возраста, что и Фигул, с мышиными каштановыми волосами, спускавшимися ей на плечи, и полными круглыми щеками. Ее глаза сияли ярко-голубым, несмотря на сумрачный свет, а на шее у нее была богато украшенная серебряная гривна.

Тренагас мягко ей улыбнулся:  -Отличное замечание, моя дорогая Анкаста. Превосходное замечание.

Анкаста оглядела сидящих за столом, ища взгляды вельмож. - Я не могу говорить за других на этом собрании, но я знаю одно: оптион Фигул - храбрый человек, и он сделает все возможное, чтобы защитить моего отца от тех, кто попытается причинить ему вред. Однажды он спас жизнь отца. Его лояльность не подвергается сомнению… чего нельзя сказать о некоторых.

Говоря это, она слегка улыбнулась Фигулу, и он почувствовал, как что-то теплое затрепетало в его груди.

 - Я думаю, даже Клавдий находится под защитой иноземцев. Германцев, кажется. Это верно?-  Анкаста обратился с вопросом к Фигулу.

 - Да, моя госпожа,  - ответил он.

Анкаста снова посмотрела на отца:  -Тогда, если этимпользуется самый могущественный человек в мире, отец…

Тренагас просиял от гордости: - Как всегда, моя дорогая, ты мудра не по годам. Какая трагедия, что твоя мать не родила мальчика, иначе я бы не беспокоился о том, кого выбрать своим преемником.

 - Вы оказываете мне честь, спрашивая моего совета, отец.

Тренагас зевнул и неловко поднялся со стула:  - А теперь, господа, простите меня, прошло несколько долгих дней, и я хочу немного отдохнуть перед тем, как обратиться к своим людям. Он посмотрел на Фигула.  - Один из моих слуг проводит вас и ваших людей до вашего жилья, оптион.

Седиак встал и поклонился: - Ваши подданные будут рады послушать от вас, ваше величество, теперь, когда вы снова на троне.

 - Думаю, большинство будут рады. Некоторым будет, без сомнения горько на меня смотреть. Тем более, что из-за этой злополучной истории с конвоем нам снова придется урезать им пайки. Глаза правителя, казалось, светились ярко-оранжевым светом, когда в них отражалось мерцающее пламя из железной жаровни, и жестокая улыбка раскрыла его губы.  - Но мои враги вскоре замолкнут. Я долго ждал этого момента, господа. Теперь, наконец, я познакомлю своих подданных с благами римской культуры и цивилизации и раз и навсегда принесу мир на нашу неспокойную землю. И на этот раз никто не встанет у меня на пути…

Глава пятая

Гробовая тишина опустилась на поселение, когда правитель вышел из здания резиденции в сопровождении своих римских телохранителей. Огромная толпа туземцев собралась на открытом рынке недалеко от резиденции правителя, испытывая сильный холод, чтобы послушать своего вновь восстановленного правителя. Тренагас и его свита направились к фургону, поставленному посреди рыночной площади, который должен был послужить временной площадкой для выступлений. Снег превратился в ледяную кашу. Линия ауксилариев стояла на страже перед фургоном, в то время как остальные оставались внутри королевской резиденции, готовые сразу же отреагировать, если возникнут какие-либо проблемы. Батавцы бесстрастно стояли перед толпой, подняв щиты и готовые отбросить любого туземца, который подойдет слишком близко.

Когда правитель приблизился к фургону, в воздухе повисло опасное напряжение. Многие местные жители стояли, скрестив руки на груди, их лица были угрюмы, а ветхая одежда болталась на недоедающих телах. Те, кто стоял дальше от фургона, вытягивали шеи, пытаясь хоть мельком увидеть своего нового правителя. Из толпы донеслось несколько гневных криков, но Тренагас проигнорировал их, взобравшись на фургон с помощью пары слуг, его пурпурный плащ развевался на ледяном ветру.Фигул и другие люди первой вахты заняли свои позиции по обе стороны от фургона. Оптион стоял слева с Блезом, а Рулл с Хельвой  охраняли противоположный фланг. Свита советников  правителя стояла между фургоном и воротами комплекса, выжидающе наблюдая за Тренагасом. Среди них Фигул заметил Сциллу. Имперский посланник находился рядом с Анкастой, сложив руки за спиной и застыв с улыбкой на тонких губах.

 - Будем надеяться, что его речь будет красивой и короткой, господин,  -простонал Блез себе под нос. –Иначе,когда он закончит, мы отморозим свои яйца.

 - По крайней мере, перестал идти снег.  - Фигул склонил голову в сторону толпы. - Похоже, мы не единственные, кто предпочел бы,чтобы быстрее все  окончилось. Эти люди тоже не выглядят очень счастливыми.

 - Не могу их в этом винить, господин,  - ответил Блез, понизив голос, чтобы никто его не услышал. - Их прежний вождь получил по макушке, и теперь у них на троне  будет сидеть римская марионетка. Они обязательно станут несчастны. Удивительно, что они до сих пор еще не взбунтовались.

- Надеюсь, Правитель не сделает ничего такого, что могло бы их сильно разозлить.

Фигул ощутил глубокое беспокойство, осматривая море лиц. Не было ни обычной лести, которой можно было бы ожидать при возвращении изгнанного правителя, ни аплодисментов и криков приветствия. Для оптиона было очевидно, что  у Тренагаса вряд ли что получится, если он собирался убедить упрямых местных жителей отказаться от кипящей ненависти к Риму и  одобрить все, за что он ратует.

Стоя в фургоне, Тренагас ждал, пока толпа успокоится. Через несколько мгновений ропот стих. Правитель глубоко вздохнул и начал обращаться к своему народу.

 - Мои друзья-дуротриги,  - сказал он, и его красноречивый голос отчетливо разнесся по всей площади рынка.  - Вы все оказали мне честь своим присутствием здесь в этот славный день. Я снова стою перед вами как ваш законный Правитель. После пяти долгих лет наших страданий,  злобное правление Кенатака и его приспешников подошло к концу. - Он поднял сжатый кулак, как будто ожидая приветствий от туземцев, но никто не ответил. Тренагас сохранил спокойствие и продолжил: - Мы больше не будем разделены, сражаясь между собой. Сегодня начинаются новые времена для нашего племени… как союзников императора Клавдия!

Фигул внимательно слушал. Вечерами в форте легионеров в Каллеве, он изучал их язык у местного торговца. Оптион обнаружил, что местный диалект похож на галльский, на котором он говорил в детстве в Лютеции, и поэтому,  достаточно легко понимал Тренагаса.

- С сегодняшнего дня больше не будет дорогостоящих войн против мощи легионов. Никогда больше наши сыновья не будут гибнуть  в бесполезных битвах, а наш урожай не останется гнить неубранным на наших полях. Никогда больше друиды не будут проповедовать  свои пагубные убеждения в наших деревнях, вовлекая наших братьев в конфликт, в котором они никогда не смогут победить. Под моим правлением я открою новую эру мира и процветания для всех в наших землях. С этого момента, друзья мои, мы сбросим оковы унижений и поражений!

Британцы молча уставились на Тренагаса, прежде чем несколько человек из толпы выразили свое неодобрение. Один или двое осыпали его оскорблениями. Тренагас вызывающе посмотрел на своих подданных, затем продолжил:

- Во время моего пребывания в Нарбоненсисе я своими глазами видел преимущества римского владычества: великолепные города, рынки, заполненные экзотическими товарами, привезенными из самых отдаленных уголков империи. Чудеса стали возможны только благодаря римском упорядку.  Да, прежде всего, порядку. Порядок делает Рим сильным. Веками мы, британцы, ссорились между собой, вели мелкие войны с соседями, в то время как наши поселения приходили в запустение, а наше богатство растрачивалось без нужды. При Риме и его великом императоре Клавдии не будет больше конфликтов между нашими племенами. Вместо этого у нас будет порядок и общая цель.

Гул недовольства вырывался из толпы туземцев каждый раз, когда правитель упоминал Рим. Фигул заметил, что некоторая часть толпы недоверчиво качает головами. Другие вполголоса шушукались  друг с другом, и он почувствовал, что враждебное настроение к новому правителю  начинает возрастать.

 - Похоже, эти люди не слишком довольны новой договоренностью с Римом,  - тихо сказал Фигул.

Блез хмыкнул:- Неприятный сюрприз.

 - Мы, дуротриги, не любим перемен,  - продолжал Тренагас.  - Это понятно. Мы гордое племя, происходящее от величайших воинов Британии. Естественно, что мы стремимся цепляться за наше славное прошлое, но уже сейчас мы должны смотреть в будущее. Слишком долго наш народ валялся в грязи, отворачиваясь от культуры и цивилизации. С этим покончено, друзья мои. Сегодня мы заключим союз с грядущей силой на этой земле… Римом!

Тренагас сделал паузу и взглянул на Сциллу, словно ища одобрения. Посланник слегка кивнул головой, и правитель снова повернулся лицом к своим подданным со стальным взглядом в глазах.

- В нашем образе жизни произойдут значительные изменения. Изменения, которые необходимо внести.  - Тренагас вглядывался в лица своих подданных, его губы нервно дрожали.- Во-первых, я ввожу запрет на хранение оружия в стенах поселения. Все оружие подлежит немедленной конфискации. Те, кто ослушается, будут строго наказаны.

По толпе раздались громкие возгласы. Фигул поморщился. Многие дуротриги были гордыми воинами, и любой приказ разоружить их воспринимался бы как серьезное оскорбление их чести. Тренагас поднял руку, призывая к тишине. Когда это не удалось, ауксиларии начали отталкивать

наиболее шумных британцев, стоящих впереди толпы, своими щитами. Несколько британцев упали на грязную землю под крики гнева своих товарищей. Наконец правитель смог продолжить свою речь.

 - Это еще не все, друзья мои. Кроме того, влияние друидов должно быть стерто с наших земель. Любому культу, который поощряет человеческие жертвоприношения и советуется с богами, рассматривая внутренности жертв, нет места в цивилизованном обществе. Святилище друидов и ямы для подношений будут уничтожены, а священный дуб срублен.

Из толпы раздался дружныйпотрясенный вздох.  Посягательство на их убеждения была слишком оскорбительной  для многих дуротригов, и их отчаяние быстро сменилось гневом. Правая рука Фигуласкользнула вниз и легла на рукоять своего легионерского меча, готовая вынуть его, если гнев бриттов внезапно выльется в насилие.

 - Выглядит паршиво,  - сказал он, сжимая пальцы вокруг рукояти меча.

 - Даже я это вижу, господин,  - ответил Блез сквозь стиснутые зубы. –Хоть, я не понимаю ни слова из того, что они говорят.

 - Более того,  - продолжил Тренагас,  - я навязываю имперский культ. Каждый из моих подданных будет обязан поклоняться божественным Юлию и Августу. Новый храм, посвященный божественному императору Клавдию, будет построен на месте святилища друидов. Он будет оплачен за счет обновленной  системы налогов, которые начнут собираться с нашего народа…

 - Эй, Тренагас! А как насчет нашего гребаного зерна?  - крикнул британец с передних рядов толпы, перебивая правителя.

Фигул устремил взгляд на этого человека. Он был крепко сложен, его шея и лицо были покрыты глубокими шрамами, а волосы заметно поредели из-за многолетнего мытья их известью в соответствии с древней традицией туземных воинов.

 - Вы говорите о римских богах и римских обычаях.  Какой нам от этого прок, если мы не сможем прокормить наших детей?  - завопил израненный воин гортанным голосом, полным ярости. Он указал на Фигула и его товарищей. - Мы живем на объедках, а эти гребаные иноземцы забирают себе все зерно! Если эти ублюдки хотят, чтобы мы были их союзниками, они должны начать делиться своим зерном!

Гортанные возгласы поддержки раздались из части толпы. Фигул услышал одну или две насмешки в адрес римлян. Стоящий в фургоне Тренагас уставился на воина с отвисшей челюстью, на мгновение ошеломленный перебиванием  его тщательно отрепетированной речи. Он быстро восстановил самообладание и попытался продолжить, но воин продолжал перекрикивать его. Остальные британцы снова зааплодировали. Выражение лица правителя  резко помрачнело. Он повернулся к Коскониану.

- Префект! Арестуйте этого человека.

Коскониан кивнул и отдал приказ своим людям. Сразу же пара помощников выступила вперед из строя и схватила ветерана-бритта за бицепс, прежде чем вытащить его из толпы под протестующие вопли его собратьев-британцев. Сначала воин пытался сопротивляться, но один из помощников ударил его кулаком в живот, и он в конвульсиях повалился на землю. Солдаты подтащили раненого к фургону, а затем бросили его на землю. Тренагас посмотрел на воина со смесью жалости и презрения. Затем он снова обратился к толпе.

- Я ваш правитель. Я не потерплю сопротивления. Никто! Все те, кто посмеют бросить вызов моей власти, понесут ужасное наказание. Клянусь! Тренагас повернулся к ауксилариям, стоявшим над воином.- Убей этого жалкого негодяя. Мы сделаем из него пример. Выставьте его голову на столб над воротами, а его тело бросьте в помойку на съедение диким собакам и крысам. Это послужит уроком для всех, кто вздумает противостоять моему правлению.

Гневный ропот толпы мгновенно усилился, к нему присоединились крики испуга. Женщина бросилась вперед из толпы, прежде чем спутники успели оттащить ее назад, пронзительно крича и прижимая к груди младенца. Она упала на колени перед ауксилариями. Слезы текли по ее щекам, когда она умоляла Тренагаса высоким голосом.

 - Что она говорит, господин?  - уголком рта спросил Блез.

Фигул сглотнул: - Она умоляет правителя пощадить ее отца. Она говорит, что если его убьют, то у нее не будет возможности содержать своего ребенка. Ее сын уже болен, иначе он не переживет зиму.

Тренагас холодно посмотрел на женщину, совершенно не тронутый ее отчаянными мольбами. Постепенно до женщины дошло, что она ничего не может сказать или сделать, для того чтобы пощадили ее отца. Придя в бешенство, она начала умолять Тренагаса хотя бы разрешить ее отцу достойные похороны в соответствии с местными обычаями. Но Тренагас только взглянул на нее с холодным безразличием, прежде чем спокойно повернуться к батавцам.

 - Схватить эту женщину,  - приказал он.  - Она может присоединиться к отцу в куче. Младенец тоже может умереть, чтобы предательская родословная подонков была стерта с лица земли.

Солдаты сразу же двинулись, чтобы вырвать ребенка у матери. Внезапно вся толпа взревела от гнева. Даже вельможи, послушно стоявшие рядом с правителем, были потрясены его приказом. Один британец шагнул вперед и направился к ауксилариям, его лицо исказилось в сердитой гримасе, а огромные руки были сжаты в кулаки, но его товарищи быстро удержали его, прежде чем солдаты успели ударить его своими щитами. Женщина с растрепанными волосами кричала во весь голос и осыпала красочными проклятиями помощников. Фигул почувствовал, как настроение в толпе резко повернулось против Тренагаса. Он заметил, как Анкаста быстро движется к правителю.

 - Отец, в этом нет необходимости.  - Она махнула рукой толпе.  - Ваши подданные усвоили урок. Незачем наказывать их без нужды. Это принесет больше вреда, чем пользы.

Тренагас какое-то время смотрел на дочь, а затем слабо улыбнулся.  - Очень хорошо, моя дорогая. Он обратился к батавцам. - Отпустите женщину. Она свободна, и может уйти со своим ребенком. -Он сделал паузу.  - Но ее отец все равно должен умереть. Я не потерплю инакомыслия от такой наглой сволочи.

Ауксилариаты подняли женщину, все еще прижимавшую младенца к груди, на ноги и толкнули обратно в толпу. Настроение оставалось напряженным, а женщина все еще кричала что-то своему отцу. Британца заставили встать на колени. Он зажмурил глаза, смирившись со своей мрачной участью. Один из помощников ударил своим сапогом по позвоночнику воина- ветерана. Британец издал болезненный стон и упал вперед лицом в грязь. Прежде чем он успел оторваться от земли, ауксиларий подошел к нему и со скрипучим лязгом обнажил меч.

Острие меча тускло блеснуло в бледном зимнем свете, когда батав поднял оружие над головой. Фигул заставил себя не отводить взгляд.  Ауксиларий вонзил сверкающее острие в затылок британца с глухим влажным хрустом. Мужчина содрогнулся, когда лезвие пронзило его плоть и вышло из горла. Женщина в толпе испустила страдальческий крик. Ее отец, умирая.лежал на земле, издавая хрипящие и стонущее звуки из  горла. Солдат начал методично отрубать ему голову, перерезая сухожилия и кости. Наконец его голова отделилась от тела и откатилась в сторону. Кровь хлынула из шеи воина яростным красным потоком и образовала на земле блестящую мокрую лужу.Фигул отвернулся, почувствовав тошноту.

Правитель удовлетворенно кивнул. Он сделал знак Коскониану: - Префект, разгоните толпу. Вы должны конфисковать все оружие и немедленно начать разбирать святилище друидов. Не позволяйте никому стоять у вас на пути. Вам ясно?

- Да Ваше Величество.

Коскониан склонил голову, явно раздраженный необходимостью обращаться к туземцу как к своему начальству. Префект отвернулся от правителя и громким голосом приказал своим людям в резиденции присоединиться к остальной части его команды и очистить рынок. Ауксиларии выстроились в ряд и двинулись вперед, отталкивая толпу щитами. Некоторые неохотно поплелись обратно в свои хижины. Другие останавливались на боковых улицах и оглядываясь на солдат с едва скрываемой ненавистью. Несколько британцев попытались отстоять свои позиции, но после символической демонстрации неповиновения развернулись и отступили по грубым улочкам, скрывшись между домами. Вскоре рынок опустел, за исключением бездыханного британского  воина, сгорбившись лежащего  на земле, кровь все еще непрерывно текла из обрубка его шеи. Тренагас с отвращением скривил губы.

 - Кто-нибудь, уберите этого несчастного.

Два ауксилария ринулись исполнять его поручение, когда правитель грациозно сошел с фургона. Один солдат схватил мертвого британца за ноги и оттащил труп, а второй поднял его отрубленную голову. Префект крикнул своим людям, чтобы они начали прочесывать поселение, и вспомогательные подразделения были немедленно разделены на секции по восемь человек. Они переходили от хижины к хижине, вынося все оружие, которое могли найти, в то время как другая группа батавов направилась к воротам поселения, а оттуда к святилищу друидов, расположенному в соседней священной роще.  Группы туземцев мрачно смотрели на иноземных солдат, их руки были сжаты в кулаки, а на лицах читалась ярость.

- Возможно, мы могли бы еще что нибудь добавить  к деталям сегодняшнего празднества,  - сказал Тренагас Сцилле. Он улыбнулся.  -Боюсь, моя память уже не та, что раньше.

Сцилла поклонился:  - Конечно, Ваше Величество. Сегодня днем вы откроете  алтарь имперскому культу на месте предполагаемого храма в честь императора Клавдия. После церемонии мы вернемся в резиденцию на пиршество, посвященное вашему славному возвращению на трон.

- О да. Я надеюсь, что все вожди из отдаленных поселений будут присутствовать?

Посланник кивнул: - Они должны прибыть сегодня  чуть позже, Ваше Величество.

Фигул увидел злобный блеск в щелевидных глазах правителя.  - А как же гладиаторские бои? У нас они состоятся, не так ли? Я совершенно уверен, что мы обсуждали возможность легкого развлечения для моих гостей позже вечером.

Сцилла фальшиво улыбнулся.  - Я уже позаботился о необходимых деталях, ваше величество. Я предлагаю использовать некоторых заключенных, содержащихся в настоящее время в форте, для этого зрелища.

Лицо правителя озарилось волнением:- Поистине замечательная идея. Пусть вероломные псы перережут друг другу глотки!

С этими словами он свернул с рынка и вернулся через ворота в резидентный комплекс в сопровождении четырех своих римских телохранителей по бокам и со своей многочисленной свитой позади. Фигул шел рядом с правителем, охваченный внезапным чувством отвращения. Правление Тренагаса началось с самого худшего из всего возможного. Если он продолжит казнить и заключать в тюрьму своих подданных, то вскоре местные жители восстанут. И когда это произойдет, Фигул и его товарищи окажутся прямо в середине.

Глава шестая

После того, как  сумерки опустились на зимнее поселение, зал резиденции правителя наполнился гомоном разговоров и смеха, когда прибыли гости. Зал был преобразован для вечернего развлечения:  по всей его площади были расставлены столики на козлах, заставленные масляными лампами и сальными свечами, создающими мягкое янтарное свечение, отбрасывающее мерцающие тени на стены. За разными столами сидели десятки вождей и членов их семей, а также некоторые из наиболее выдающихся местных воинов и родовитых вельмож. Гости вгрызались в мясо, а правитель сидел за высоким столом на возвышении в окружении своих самых доверенных советников, включая Сциллу и Анкасту. К ним присоединился префект Коскониан, блистательный в  своей изысканной тунике.

Непрерывный поток домашних рабов входил и выходил из большой открытой кухни в задней части зала, неся тарелки с жареной свининой и кувшины, наполненные вином. Аппетитный аромат специй и жареного мяса доносился из кухни, дразня ноздри Фигула, стоявшего на страже перед помостом вместе со своими товарищами.

 - Приятно лицезреть, что состоятельная половина Линдиниса не голодает,  - пробормотал Рулл.- Посмотрите на всю эту проклятую еду. Здесь достаточно всего, чтобы кормить Второй легион  целую кампанию.

 -Это далеко от того, как живет другая половина народа, это точно,  - ответил Фигул.

Рулл глубоко нахмурился. Он понизил голос и сказал:  - Это не понравится местным жителям, господин. Особенно, когда префект в очередной раз урежет им порции.

Фигул разделял мнение Рулла. В течение дня настроение Линдиниса постепенно ухудшалось. После своей речи Тренагас приказал арестовать всех туземцев, которые открыто поддерживали предыдущего вождя. В течение дня солдаты переходили в поселении от хижины к хижине, вытаскивая подозреваемых из их домов, а толпы разгневанных британцев смотрели на них. Мужчин отделили от жен и детей и увезли на предполагаемую казнь, а их страдающих родственников связали вместе за шеи и отправили в форт, где они будут находиться в заключении до тех пор, пока их не продадут в рабство.

Ближе к вечеру правитель настоял на том, чтобы самому убедиться в разрушения священной святыни друидов. Роща находилась в густом лесу в нескольких милях от поселения, и Фигул и его люди наблюдали, как группы вспомогательных войск поджигали хижины друидов, снося каменные алтари и засыпая ямы для подношений их богам. В угасающем свете густые серые столбы дыма поднимались от святилища в серое зимнее небо. Когда местных заключенных вывели из поселения, воздух наполнился криками возбужденных людей, которых собирались казнить, Фигул понял, что вынужден  защищать безумца. Сумасшедшего, пользующегося поддержкой Императора.

В конце его вахты Сцилла отвел Фигула в сторону и объяснил, что оптион и его люди должны оставаться на дежурстве во время пиршества. Ожидалось, что на празднества приедут десятки вождей из окраинных поселений. Они увидели, в какую сторону подул ветер, и надеялись снискать благосклонность нового правителя, но многие из вождей открыто бросали вызов Риму в прошлом, и Сцилла опасался, что, если кто-то из них все еще хранит верность друидам, они могут покуситься на жизнь Тренагаса. Фигул разместил легионеров второй стражи у входа, чтобы обыскивать прибывающих на наличие оружия, в то время как люди третьей стражи патрулировали внешнее ограждение в поисках любых признаков незваных гостей. Это заставило Фигула и трех его товарищей охранять правителя  внутри резидентного зала. Оптион и Рулл стояли на страже у помоста, а Блез и Хельва ходили по залу, пристально следя за гостями.

Правитель не жалел средств, чтобы завоевать благосклонность вождей. Помимо традиционных британских блюд, Тренагас предоставил образцы римской кухни, подав нарезанные куски оленины, маринованные в рыбном соусе, и тарелки с чесночными грибами, а также большой выбор сильно пахнущих сыров, привезенных из Галлии. Слуги переходили от стола к столу, наполняя рожки вождей темным пенистым пивом или, для тех, у кого более изысканный вкус, чашками с подогретым вином. Фигул облизнул губы, когда мимо прошел еще один слуга, неся блюдо с богатыми деликатесами.

 - Как ты думаешь?  - спросил он, подталкивая Рулла.  - Думаешь, нам перепадут остатки, когда пиршество  закончится?

Ветеран от души рассмеялся.  - Вы, должно быть, шутите, господин! Мы солдаты, а не высокородные офицеры. Вероятность того, что эти блюда скорее улетят, больше, чем вероятность того, что мы их съедим.

- Жалко.- вздохнул Фигул, скорбно глядя на еду. - Умираю с голоду. Я мог бы съесть лошадь прямо сейчас.

Рулл усмехнулся.  - Ты всегда,как химера, голоден. Должно быть, это играет твоя кельтская кровь.

Фигул улыбнулся своему спутнику. Оба мужчины знали, что он тихо гордится своими кельтскими корнями. Хотя Рулл время от времени мягко поддразнивал молодого офицера, он никогда не доводил его до крайности, как это иногда делали  некоторые из начальства Фигула во Втором. Большинство старших офицеров смотрели на него свысока, считая его чем-то низшим, хотя он бесчисленное множество раз доказывал свою ценность в бою. Он напряг мускулы и сжал руку в кулак, напоминая себе, что если ему удастся помочь воцарению Тренагаса на троне, его ждет быстрое повышение до центуриона. Внезапно Фигулу пришло в голову, что, учитывая предубеждение высокого начальства против его происхождения, спасение правителя от клинка убийцы может стать его лучшим шансом продвинуться по служебной лестнице. Возможно, его единственным шансом.

Фигул отвел взгляд от Рулла и попытался отвлечься от бурчащего живота, всматриваясь в лица гостей. Любой из дуротригов, сидящих в зале, мог оказаться убийцей, подумал он про себя. Его удивило поведение некоторых из  британцев. Старшие вожди были в хорошем настроении, стремясь угодить новому человеку на троне. Но у молодых людей, сидевших дальше от помоста, были суровые выражения лиц, они не пытались скрыть своего недовольства новым правителем. Если кто-то и собирался сегодня вечером убить Тренагаса, решил Фигул, то, скорее всего, это будет один из них.

- Оптион!  - крикнул правитель, подзывая Фигула к себе.

Он неохотно отвернулся от Рулла и, тяжело вздохнув, подошел к высокому столу. Разговор за столом перешел на политику, и все были живо вовлечены в дискуссию. Тренагас был в приподнятом настроении, и Фигул заметил на его подбородке капли вина. Один из гостей за высоким столом сидел в угрюмом молчании, ковыряясь в еде. Это был пожилой мужчина с редеющими волосами и сморщенным лицом. Фигул узнал в нем Седиака, одного из старейшин племени, присутствовавших на встрече с королем тем утром. Он выглядел рассеянным.

 - Мы как раз обсуждали преимущества римской цивилизации,  - сказал правитель Фигулу, пережевывая вкусные кусочки.  - Как галл, человек, который видел, как его собственные земли преобразились под руководством Рима, возможно, ты захочешь поделиться с нами своими мыслями по этому поводу. Скажи, каково твое мнение?  - Он нахмурился, глядя на Седиака. - Похоже, что некоторые из моих советников еще не полностью убеждены.

- Хорошо?–поддержал его  Сцилла. -  Что ты думаешь?

Фигул запаниковал. Это был именно тот момент, которого он втайне боялся. Вопрос требовал тщательно сформулированного ответа, составленного с дипломатичностью и тактом, а обоих качеств ему явно не хватало. Краем глаза он заметил, что Анкастой, которая с любопытством смотрела на него. Фигул откашлялся: - Я всего лишь солдат, Ваше Величество. Честно говоря, я не знаю.

Тренагас пьяно улыбнулся. - Простой ответ от нехватки ума. Без сомнения, ты скорее предпочтешь унизить себя бесконечным пьянством и развратом, чем обсуждать важные темы дня. Но ведь у тебя должно быть какое-то мнение по этому поводу?

Фигул беспокойно поерзал. Каждый раз, когда он смотрел на правителя, он продолжал видеть лица женщин и детей, которых он приговорил к рабству. Трудно было поверить, что этот красноречивый местный аристократ с его любовью к греческой поэзии и изобразительному искусству был тем самым человеком, который приказал безжалостно убить десятки своих подданных и поработить многих других. Фигул попытался что-нибудь  сказать снова.

 - Рим далек от совершенства, ваше величество. У нас есть свои недостатки, как и у любого другого, но, по моему скромному мнению, быть частью империи лучше, чем не быть. Мой народ целыми днями сражался с секванами и арвернами. Теперь у нас мир и возможности, о которых наши предки могли только мечтать. Некоторые из нас стали солдатами.  А некоторые даже сенаторами. Если бы не Рим, меня бы здесь сегодня не было.

 - Британия  - не Галлия, Ваше Величество,  - осторожно ответил Седиак, взмахнув чашей с вином. - Я не сомневаюсь, что перемены необходимы. Но, боюсь, с нашими людьми этого добиться будет не так-то просто.

- Бред какой то! - заявил Тренагас.- Несколько упрямых фермеров и драчунов не помешают нам сделать то, что необходимо.

Седиак тщательно подбирал слова: - Но, конечно, было бы разумно прислушаться к мнению вашего народа, ваше величество?

 - Это твоя серьезная ошибка, мой дорогой Седиак.  Ты действительно веришь, что мнения моих подданных имеют какой-то вес? Ведь у большинства из этих людей нет никакого образования. Они не умеют читать, они не умеют писать. О,Боги, они едва смогут сосчитать пальцы на своих руках! Откуда такие скоты должны знать, что для них лучше? Хм? Ответь мне на это!  -  Улыбаясь, он повернулся к Сцилле. - Ну, а теперь, как вы предлагаете, мы позволим людям самим строить свое будущее!

Посланник и правитель зло усмехнулись. Седиак сердито посмотрел на Тренагаса.  - А что с зерном, ваше величество? Ваши подданные расстроены тем, что наши союзники накапливают большую часть зерна, пока они голодают. Что-то  надо будет сделать, прежде чем у вас не останется подданных, которыми можно править.

 - Это не вина Рима!  - раздраженно рявкнул Тренагас. - Во всем виноваты эти мерзкие друиды. Их постоянные набеги доводят мой народ до голодной смерти.  - Он покачал головой. - И все же не было возмущений, когда я отдал приказ уничтожить их священную рощу.

Седиак заставил себя улыбнуться: - Простите, но ваши подданные так не считают, Ваше Величество. С одной стороны, они сочувствуют продолжающемуся сопротивлению друидов. С другой стороны, они устали от невыполненных обещаний Рима. Их заставили поверить, что жизнь будет лучше при Императоре. Что будет порядок и еда и богатство. Вместо этого ваши люди умирают от голода.

 - Что ты посоветуешь мне сделать, Седиак?

 - Может быть, более равномерно распределять зерно, Ваше Величество? Это, по крайней мере, развеет глубоко укоренившееся среди ваших подданных подозрение, что к нашим союзникам относятся с большим вниманием.

В разговор вмешался Коскониан: - Боюсь, это абсолютно исключено. Я уже совершенно ясно дал понять, что наши солдаты должны хорошо питаться, если мы хотим победить друидов.

Правитель виновато улыбнулся Седиаку:- К сожалению, мой народ должен немножко поголодать. Но достаточно скоро мы сокрушим сопротивление этих отбросов - друидов. А пока, боюсь, мы все вместе будем страдать.

Он сказал это, когда пара слуг поставила еще одно блюдо с аппетитной выпечкой, и Фигул уже не в первый раз задавался вопросом, не будет ли так уж плохо, если правитель все-таки падет от клинка убийцы. Правитель сунул одно из пирожных в рот, и его настроение внезапно улучшилось.

- Теперь, когда мои враги уничтожены,  дела пойдут лучше. Мы можем открыть мои земли для всех торговцев из империи. Скоро рынки будут заполнены торговцами, торгующими всеми мыслимыми предметами роскоши. Вскоре это отсталое поселение превратится в процветающий город и яркий пример цивилизующего влияния Рима.

 - Его Милостивейшее Величество Император Клавдий будет рад услышать о ваших успехах,  - ответил Сцилла.  - Я уверен, что он соответственно вознаградит Ваше Величество.

Тренагас улыбнулся, поглаживая свою подстриженную бороду:  - Вообще-то я думал о новом дворце. Что-то вроде того поместья, которое Когидубн строит для себя в Новиомаге. Великолепное жилище послужило бы прекрасным примером для моих невежественных подданных и демонстрацией превосходства римской культуры.

 - Прекрасная идея, Ваше Величество. Я посмотрю, что можно будет устроить.

Тренагасулыбнулся, затем встал, чтобы встретить недавно прибывших вождей племен Блез и Рулл стояли рядом с королем, когда каждый вождь по очереди подходил к возвышению и кланялся, пока их слуги преподносили ему в дар драгоценности и прекрасные ткани в публичной демонстрации верности новому  Верховному Правителю. Анкаста осталась сидеть за высоким столом, внимательно наблюдая за Тренагасом.

 - Мне больно видеть отца таким,  - сказала она Фигулу.

- Моя госпожа?

Анкаста повернулась к нему. Фигул уловил запах сладких духов, которыми она пользовалась: - Мой отец был совсем другим до того, как его сослали. Он мог быть сердечным и заботливым. Потом нас изгнали с наших земель. Мать умерла вскоре после этого, и отец стал одержим идеей вернуть себе трон. Это все, о чем он когда-либо говорил днем и ночью в  Нарбомартисе. -  Она поджала губы. - Теперь он вернулся, и он сделает все возможное, чтобы остаться на троне.

 - Вы хотите, чтобы он никогда не возвращался, моя госпожа?

Анкаста на несколько мгновений замолчала, ее голубые глаза были устремлены на Тренагаса, тепло приветствовавшего другого вождя:  - Отец постарел и устал, оптион. Гораздо больше, чем он выглядит.  -  Она снова повернулась лицом к Фигулу, и в ее глазах было что-то похожее на печаль. - Я беспокоюсь, что он больше не сможет продолжать править. Ты знаешь, что тогда случится с нашим народом?

Фигул пожал плечами:  - Следующий по очереди займет его трон?

Анкаста вздохнула: - Нет. Рим возьмет на себя управление нашей территорией, как они сделали это с другими племенами. Мы будем аннексированы, и не будет больше дуротригских правителей и вождей. Наше наследие обратится в прах.

Фигул не знал, что на это сказать. По правде говоря, он сочувствовал тяжелому положению дуротригов. Их упрямый отказ принять марионеточного правителя, навязанного им Римом, резко контрастировал с безропотной капитуляцией его собственного народа. Дуротриги заслуживали лучшего вождя, чем Тренагас. Вместо этого они оказались во власти людей, которые принимали решения далеко в Риме. Фигул сердито покачал головой. У Рима будет мало друзей в этой части империи, пока он не поймет, что нельзя править одним острием меча. Однажды, мрачно подумал он, народ Британии зайдет слишком далеко. Тогда придется заплатить ужасную цену тем, кто был связан с захватчиками.

Наконец Тренагас закончил принимать подношения своих гостей и вернулся к столу. Он осушил свою чашу с вином, проливая капли на стол и себе на грудь, к едва скрываемому отвращению имперского посланника. Затем он, с отрыжкой,  поставил свою чашку на стол.  -Достаточно церемоний для одной ночи!  - заявил он своим советникам. - Выведите гладиаторов. Пришло время показать нашим гостям настоящее римское развлечение!

Глава седьмая

По приказу короля слуги убрали остатки пира и отодвинули столы на козлах в сторону зала. Гости стояли в сторонке, а правитель занял свое место на троне на возвышении рядом со своей дочерью, Седиаком и имперским посланником, глаза которого светились от волнения. Домашние рабы продолжали подливать пиво в чашки гостей, а несколько британцев уже ревели пьяные песни, били друг друга кулаками в животы в пробах сил или блевали в проходе на кухню.

По приказу правителя дверь зала распахнулась, и шумные гости замолчали, когда внутрь вошла шеренга из восьми грязных мужчин в сопровождении нескольких ауксилариев. Фигул узнал одного из бриттов. Эти люди были местными заключенными, захваченными во время схватки за свержение предыдущего вождя. Бритты представляли собой жалкое зрелище. Они были обнажены, если не считать набедренных повязок, их шеи были связаны вместе, а лодыжки скованны наручниками. Ауксиларии грубо оттолкнули побежденных британцев к расчищенному пространству посреди зала под громкие возгласы пьяной публики. Произошла задиристая толкотня, когда британцы боролись за место, чтобы получить лучший обзор происходящего, в то время как солдаты образовали свободный круг вокруг зала, создавая импровизированное кольцо. Батавы выглядели недовольными тем, что им пришлось выступать в качестве сопровождающих по этому случаю, в то время как их товарищи остались в форте, наслаждаясь заслуженным отдыхом.

Блез выжидающе потер руки, стоя рядом с Фигулом. Он и Хельва присоединились к своим двум товарищам перед возвышением, а остальные восемь легионеров рассредоточились по залу.

- В конце концов! Много лет прошло с тех пор, как я в последний раз видел бой гладиаторов. Будем надеяться, что он будет не плохой.

 - Пустая трата хороших пленников, если спросите меня,  - прохрипел Рулл.  - Эти люди принесли бы нам неплохую прибыль. Я слышал, что в последнее время рабы продаются на рынках в Галлии по хорошей цене.

Практика продажи заключенных в рабство была широко распространена среди легионов и была одним из немногих способов, которыми солдаты могли дополнить свое скромное жалованье. Каждый легионер получил долю прибыли от продажи, причем офицеры получили значительно больше, чем рядовые. Эти пленники были частью солдатской добычи, и многие рядовые ожидали, что их продадут работорговцам в Каллеве. Вместо этого их зарежут на потеху правителю и его гостям, к явному неудовольствию Рулла.

 - Кого волнуют несколько сестерциев? -ответил Блез.-  Гладиаторское представление  гораздо веселее!

 - Тебе легко говорить, парень. Мне нужно подумать о выходе на пенсию. Мне нужен каждый сестерций, который я смогу получить.  - Рулл кивнул  на пленников. - Продажа этих рабов стала бы хорошим дополнением к моему пенсионному фонду.

Первые два заключенных были освобождены от кандалов и выведены в середину круга парой ауксилариев с раскаленными железными прутьями, которыми они тыкали в пленных бойцов, подстегивая их. Центурион ауксилариев взял на себя роль распорядителя игр. Когда он представил двух бойцов, два его солдата  выступили вперед и вручили каждому заключенному оружие. Одному из британцев дали легионерский меч, а его гораздо более крупному противнику вручили широкий топор. Ни у одного из мужчин не было щитов.

Напиток продолжал литься рекой, пока туземцы заключали между собой ставки на исход первого боя. Большая часть аудитории, казалось, отдавала предпочтение грузному британцу с топором, а не его сопернику.

 -Ну, что, господин?  - сказал Блез. - Как насчет пари? Сто сестерциев говорят, что этот большой ублюдок проиграет.

Фигул бросил взгляд на легионера, сгорая от воспоминаний о небольшом состоянии, которое он потерял утром  и забыв об этом из- за беспорядков. Он не надеялся победить Блеза в кости, но считал себя хорошим знатоком гладиаторов. Он провел свое детство в Лютеции, прокрадываясь на зрелища в местном амфитеатре, наблюдая за тем, как одни из самых больших розыгрышей со всей империи ложатся на песок перед восторженной толпой. Это был отличный шанс отыграть свои потери, подумал он, взвешивая возможности двух противников  своим острым солдатским глазом. Пленник с топором был на несколько дюймов выше своего соперника, и его торс был покрыт напряженными мышцами. Мужчина с мечом был худым и жилистым, но обращался со своим оружием весьма цмело. Фигул рассудил, что более крупный человек окажется слишком сильным для своего меньшего врага. Он снова повернулся к Блезу и оживленно кивнул.

- По рукам! Сто сестерциев!

 - Похоже, вы уверены, что ваш человек победит, господин,  - сказала Хельва.

-  Почему бы нет? Посмотри на него. Он почти такой же здоровый, как и я. Он обязательно победит. Поверь мне, это самые легкие деньги, которые я когда-либо заработаю.

Блез ухмыльнулся ему, обнажив ряд кривых зубов:  - Посмотрим, господин.

- Гладиаторы!  - крикнул центурион, перекрывая пьяные возгласы буйной публики.  - К вашим услугам!

Ауксиларии подвели двух бриттов к паре отметок мелом, нанесенных по обе стороны круга. Центурион призвал толпу к тишине. Затем бритты повернулись лицом друг к другу, и распорядитель игр  объявил:  - Меч против топора! - а потом взревел: - К бою!

Поначалу ни один из заключенных не выказывал никакого желания нападать. Раздались недоуменные голоса, и стало ясно, что бойцы не понимают выкрикиваемых им на латыни приказов. Один из помощников ударил человека с мечом ногой в спину, и он, спотыкаясь, побрел к центру круга. Поднялись аплодисменты, когда более громоздкий дуротриг мгновенно с диким ревом бросился на своего противника, размахивая топором. Его противник вовремя сориентировался  и на своих ловких ногах, дернулся назад,  уклонившись от атаки. Более крупный дуротриг зарычал на соперника и снова бросился на него, обрушив свой топор, словно рубя дрова.  Человек с мечом низко пригнулся и парировал удар своим оружием, металлический звон перекрыл восторженные возгласы гостей.Он ловко передвигался на ногах, используя свою скорость, чтобы уклоняться от медленных атак противника, и Фигул вдруг начал беспокоиться, что он сделал ставку не на того человека. После еще нескольких атак более крупный британец начал уставать. На его покрытом шрамами лице заблестели капли пота.

 - Вашему человеку тяжело, господин,  - заметила Хельва.

 - Еще рано,  - ответил Фигул, сжимая кулаки.  - Он придет в себя. Вот увидишь.

Бритт с топором снова атаковал под рев пьяного восторга. Мужчина явно наслаждался статусом любимца публики. Вдохновленный поддержкой зрителей, он с грохотом обрушил свой топор на череп худощавого мужчины. Последний в последний момент поднял меч и отразил атаку. Бритт с топором тяжело задышал, мускулы на его груди вздымались и опускались от напряжения, когда он снова стал наносить удары по врагу. Дуротриг с мечом продолжал отступать по краю круга, ловко парируя каждую атаку, в то время как оба бойца обменивались все более яростными сериями ударов и выпадов. Но бритт с топором сражался на переднем крае против гораздо более слабого противника, и Фигул решил, что его победа  - лишь вопрос времени. Он испытал быстрый трепет от перспективы отыграть значительную сумму своего с трудом заработанного жалованья у Блеза.

Здоровяк-британец снова качнулся. На этот раз бритт с мечом отразил атаку, а затем нанес удар, пронзив врага в мясистое бедро. Человек с топором издал болезненное ворчание и отступил назад,  издав  резкое шипение сжатыми челюстями, когда он наклонился и зажал рану рукой. Фехтовальщик оказался на удивление искусным в обращении с оружием.

Теперь бритт с топором  испустил безумный рев гнева, когда он бросился вперед, размахивая своим оружием по широкой дуге.туземец с мечом отступил к самому краю круга, и у него не осталось места для маневра. Он присел на корточки, едва избежав лезвия, которое рассекло воздух с яростным свистом, заставив ближайших зрителей отползти назад в безопасное место. Таким же плавным движением туземец с мечом сделал выпад, пронзая своим оружием кишки противника. Рот бойца открылся от шока, когда лезвие пронзило его жизненно важные органы. Зрители недоверчиво вздохнули, когда туземец с мечом вырвал свое оружие. Его ошеломленный противник рухнул на колени, кровь и кишки вывалились из широкой раны на его животе. Он колебался мгновение, прежде чем рухнуть.

- Меч побеждает!  - заявил центурион, поднимая руку победителя.

- Чушь!  - Фигул выругался.

Злые крики вырвались у тех в зале, которые сильно поддерживали бритта с топором. Среди гостей вспыхнуло несколько жарких споров по поводу исхода боя, и один или двое из них осыпали оскорблениями убитого британца за то, что тот так быстро пал. Фигул смотрел, сжав руки в кулаки, как пара помощников тащила труп поверженного дуротрига. Блез утешительно положил руку ему на плечо и самодовольно ухмыльнулся.

 - Не повезло, господин.

Фигул сердито посмотрел на легионера, затем стукнул кулаком по его бедру в горьком разочаровании из-за потери еще большей части своего жалованья Блезу:  - Откуда ты вообще знал, что твой бритт победит?

 - Первое правило арены, господин. Скорость всегда побеждает силу. Тот, что с топором, был слишком велик для этого дела.

Фигул проклинал свою удачу, пока ауксиларии  готовились к следующему бою. Был сделан небольшой перерыв, пока победившего пленника разоружали и снова заковывали в цепи. Фигул снова обратил внимание на правителя. Тренагас, казалось, был в восторге от состязания, его глаза сияли от волнения, когда он подал сигнал одному из своих рабов наполнить его серебряный кубок вином.

- Великолепное состязание!  - заметил он Сцилле.  - Строго говоря, человек моего положения, я полагаю не должен предаваться варварским удовольствиям на арене. Но можно увидеть и пользу от таких боев. Это прекрасный способ повысить популярность спонсора.

Имперский посланник почтительно кивнул головой:  - Как всегда, Ваше Величество, ваша проницательность замечательна.

Седиак наклонился к Тренагасу и указал на точку рядом с передней частью круга арены:  - Может быть, ваше величество желает поближе взглянуть на происходящее?

На губах правителя появилась пьяная улыбка:  - Отличная идея, мой друг. Отсюда не самый лучший вид. Он отыскал Фигула и поманил его.  - Охрана!

Приказ был отдан, и слуги правителя поспешно расчистили место прямо возле импровизированной арены, а еще двое рабов принесли к месту стул. Затем правитель встал с трона и спустился с помоста в сопровождении своих телохранителей. Он занял свое место, а его советники встали по обе стороны. Фигул и другие римские телохранители сомкнули ряды вокруг Тренагаса, настороженно поглядывая на окружающих вождей. Правитель одним глотком осушил остатки вина.

- Следующий бой!  - взревел он.

В круг впихнули еще двоих заключенных. Теперь зрители заключили еще большее количество пари. Всем разлили вина. Перекрывая хриплый грохот, центурион прокричал: - В следующем бою секутор против ретиария.

 -Эта сеть, не оружие?  - пробормотал Фигул.  - У него нет шансов!

Блез скривился:  - Я с вами на этом, господин. Он склонил голову в сторону ретиария. Большая рана на левом плече была зашита.  - Этот туземец не в состоянии драться. Любой, кто делает на него ставку, напрашивается на неприятности.

 - Значит, бой продлится недолго? -  задумался Хельва.

 - Примерно столько же, сколько нужно, чтобы сварить спаржу,  - ответил Блез.

 - Пустая трата денег, если вы меня спросите,  - кисло добавил Рулл.  -При таких темпах продавать будет нечего. Эх, как бы я провел время на пенсии, рассевшись в Дамаске с милой дамочкой на коленях.

Ауксиларии передали оружие второй группе гладиаторов. Раненый британец взял свой трезубец, к концам которого была прикреплена сеть для заброса, утяжеленная свинцовыми грузиками. Его коренастый темноволосый противник взял  короткий меч. Фигул был удивлен хладнокровием последнего. Он казался очень спокойным и не выказывал признаков страха или неуверенности, когда стоял в своем углу, крепко сжимая свое оружие и пристально глядя на своего противника, его мускулы были напряжены. Резким ударом своей виноградной трости центурион отметил начало второй схватки вечера. Под одобрительные возгласы публики бойцы вступили в бой.

Гости боролись за хороший обзор состязания, наблюдая за происходящим с той смесью волнения и жуткого очарования, которая была знакома Фигулу по арене в Лютеции. Боец с сетью был новым типом гладиатора, который только недавно был представлен на арене в Риме, и присутствующие с нетерпением ждали, как он справится с более традиционно экипированным секутором. Насколько мог судить Фигул, целью бойца с сетью было поймать противника в сеть, прежде чем нанести смертельный удар трезубцем. Но раненый мужчина явно не справлялся с тяжелой сетью  и вместо  заброса сети  левой рукой ткнул угрожающие кончики трезубца в горло секутора, прежде чем быстро отступить. Он твердо придерживался этой тактики, держась на расстоянии и постоянно перемещаясь по рингу, его лицо выражало тревогу и сосредоточенность. Зрители все больше разочаровывались, когда оба бойца продолжали кружить друг вокруг друга, обмениваясь пробными ударами. Фигул почувствовал, что настроение в толпе становится неуправляемым. Со своего места в начале круга Тренагас с явным раздражением наблюдал за затянувшимся состязанием.

 - Доберись до него, ублюдок!  - крикнул кто-то секутору.

- Хватит танцевать!  - произнес другой. – Начинайте  кровавый бой!

Боец с сетью  устал от этой, казалось бы, бесконечной карусели. С грубым ревом он бросился в яростную атаку на секутора. Его противник уклонился от удара трезубца, а затем отбил рукоять оружия в сторону своим лезвием. Затем он бросился на бритта с сетью, вонзив короткий меч в бедро человека и повернул лезвие, вызвав вопль боли у раненого противника. Он вырвал лезвие, когда ретиарий  хлестнул своей тяжелой сетью. Секутор ловко уклонился от атаки, и британец с сетью выругался. Он изо всех сил пытался удержаться на ногах, пока кровь неуклонно хлестала из большой раны на его ноге. Почувствовав удобный момент, секутор нанес удар противнику, глубоко вонзив клинок ему в плечо и вскрыв старую рану. С мучительным проклятием ретиарий отшатнулся назад, затем упал на колени, а его трезубец и сеть выпали у него из рук. Секутор пнул ногой ретиария. Тот  упал навзничь и рухнул на землю, а публика разразилась презрительными насмешками.

 - Недолго длился звон  оружия   недолго ретиарий танцевал,  - с ухмылкой  заметил Блез. 

Рев гостей становился все громче, когда секутор стоял над поверженным противником, с кончика его меча капала кровь. Тяжело дыша, секутор медленно поднял меч и нацелил острие на шею ретиария. Его противник лежал на земле, его мускулы были напряжены, а глаза расширились от страха, пока он ждал, когда секутор нанесет смертельный удар. Последний на мгновение заколебался. По всему залу кровожадные зрители кричали секутору, чтобы он добил поверженного бойца.

- Прикончи его!  - заревел во весь голос пьяный британец.

Секутор отвернулся от сетевого бойца, легкая улыбка заиграла на его губах, когда он повернулся лицом к толпе. Фигул мельком увидел выражение его лица. Его черты исказила ярость. Стоя спиной к упавшему противнику, секутор прыгнул вперед на носочках и бросился на фигуру, сидевшую в нескольких шагах от того места, где он стоял. Фигул в ужасе понял, что гладиатор бросается прямо на правителя.

- Ваше Величество!  - закричал оптион. - Берегись!

Британец был в паре шагов от правителя и в нескольких шагах от Фигула. Тренагас замер от страха, когда окровавленный кончик короткого меча оказался у его  шеи. Ауксиларии были слишком ошеломлены, чтобы среагировать, и слишком далеки, чтобы остановить убийцу. Недолго думая, Фигул прыгнул вперед и бросился на бритта, врезавшись в человека, прежде чем он успел сразить правителя, и они оба рухнули на землю под панические крики ближайших гостей. Боец издал взрывной хрип, когда меч выпал из его рук и с грохотом упал на землю. Он потянулся к своему оружию, но Фигул схватил его за плечо, оттягивая назад, прежде чем тот успел схватиться за рукоять меча. С бешеным ревом британец отвел локоть назад, ударив Фигула прямо в лицо. Оптион ненадолго увидел искры возле  своих глаз. Его хватка ослабла, и он почувствовал, как боец отползает от него. Его зрение вернулось как раз вовремя, чтобы увидеть, как убийца встает с пола и тянется за мечом в паре шагов от Тренагаса.

В этот момент в поле зрения появился Блез. Легионер отбросил  лежавший меч и ударил сапогом мужчину в лицо. Раздался отчетливый резкий треск, когда его нога коснулась челюсти бойца. Британец упал. Прежде чем он смог подняться, Блез обнажил свое собственное оружие и, направив лезвие к горлу убийцы, острием меча пронзил его кожу. Британец посмотрел на него снизу вверх, его глаза горели ненавистью. Легионер ухмыльнулся ему в ответ, собираясь погрузить клинок ему в шею.

 - Нет, Блез!  - прогремел Фигул, борясь с резкой болью в черепе.  - Он нам нужен  живым.

- Какого хрена?  - прошипел Блез.  - Этот ублюдок пытался убить Правителя.

 - Нам нужно его допросить.

Вздохнув, Блез неохотно опустил оружие, но сапогом прижал убийцу к земле, надавив ему на грудь. В то же время Хельва, Рулл и другие телохранители ринулись вперед, образуя защитный круг вокруг ошеломленного правителя. Столпотворение разразилось по всему залу, когда гости бросились к дверям, опасаясь, что их жизни тоже могут быть в опасности. В этом бегстве было опрокинуто несколько скамеек. Некоторые из британцев постарше в толкучке потеряли равновесие и были задавлены ногами паникующей толпы.

Когда гости, спотыкаясь, выбежали наружу, Фигул услышал далекие крики, доносившиеся со стороны главных ворот. За воротами он заметил толпу туземцев, собравшихся посмотреть, из-за чего вся эта суета. Слухи о неудавшемся покушении на жизнь правителя быстро распространились, и это, казалось, придало толпе смелости, чтобы выразить свое презрение к Тренагасу. Камни и куски навоза были брошены в солдат, стоящих на страже снаружи, и раздались скандирования.

 - Долой Тренагаса!  - кричали люди. - Долой Рим!

На охранников посыпались камни. Гости, застрявшие между хаосом внутри зала и гневом толпы снаружи, остановились как вкопанные и отшатнулись от ворот.

- Вы там!  - крикнул Коскониан одному из ауксилариев. - Вернись в форт. Я хочу, чтобы всех свободных солдат немедленно отправили сюда, прежде чем весь этот проклятый поселок не восстанет против нас!

- Да господин!- ауксиларий кивнул, затем развернулся и поспешил из зала, бросившись к лошади, привязанной к столбу прямо внутри комплекса резиденции. Он развязал веревку, сел на лошадь и ударил ее пятками в бок. Затем выскочил из ворот и поскакал сквозь толпу, копыта коня звонко стучали по изморози.

Вскоре зал опустел от гостей. Большие лужи разлитого пива и вина блестели в мерцающем оранжевом свете. Пол был усыпан упавшей едой и осколками глиняных амфор. Сцилла смотрел на главные ворота,  на выражение его лица было чем-то средним между шоком и страхом. Через несколько мгновений он отвернулся.

- Оптион!  - закричал он, перекрывая уродливые песнопения туземной толпы снаружи.  - Выставьте всех свободных людей, которые у вас есть, у ворот. Нам нужно сдержать этих неблагодарных подонок, пока не прибудет подкрепление. Он взглянул на правителя. Тренагас в ужасе уставился на убийцу. Анкаста успокаивала его.  - И ради бога, уведите отсюда правителя.

Фигул приказал двум своим легионерам сопроводить  короля в его личные покои. Остальные его легионеры поспешили к воротам, где крики толпы становилась все громче. Затем Фигул указал на несостоявшегося убийцу.

- Как насчет него?

Блез все еще держал меч наготове, готовый сразить британца, если тот попытается сбежать. Туземец сердито смотрел на своих похитителей.

Сцилла остановился и вздохнул. Затем он сказал: - Отведите этого негодяя в комнату для прислуги. Как только все здесь успокоится, мы допросим его и выясним, что он знает.

Глава восьмая

Далекий рев толпы мягко грохотал сквозь стены помещения для прислуги, когда центурион Веспилло отошел от пленника и восхитился своей работой. Он вытер израненный кулак окровавленной тряпкой и повернулся к имперскому посланнику.

 - Это должно было немного развязать ему язык, господин.

Сцилла медленно кивнул. Запястья заключенного связывала веревка, один конец которой был привязан к потолочному брусу, так что человек висел на нем, подняв руки над головой, а его ноги свисали в нескольких дюймах над полом. Как только вспомогательные войска прибыли в столицу племени, Сцилла разыскала центуриона Веспилло, дознавателя-специалиста гарнизона, чтобы допросить захваченного убийцу. Фигулу было приказано выступать в качестве переводчика во время допроса. Сразу стало ясно, что Веспилло имеет большой опыт в своем мрачном ремесле. Центурион начал избивать заключенного серией сильных ударов в живот, после чего последовало несколько яростных ударов плетью по коленной чашечке. Фигул наблюдал, как крики боли эхом разносились по помещениям.

 - Очень хорошо, центурион,  - сказала Сцилла, подходя к пленнику.

Посланник посмотрел на британца с испепеляющим презрением. Его ноги были заметно распухшими, а кровь сочилась из его отвисшего рта. Со стоном в агонии пленник медленно поднял голову, чтобы посмотреть прямо на Сциллу. Один его глаз опух, а губы были багровыми от синяков. Он прохрипел несколько слов на своем хриплом родном языке.

 - Что он говорит, Оптион?

Фигул колебался.  - Он говорит, что он трахнет.К чему ты должно быть привычен, как грек.

Британец ухмыльнулся, обнажив окровавленные зубы. Сцилла сердито посмотрела на пленника, его губы дернулись от ярости.

- Я вот подумал, что бритты больше, чем просто кучка волосатых варваров, совершенно лишенных культуры.  -  Откашлявшись, посланник повернулся к Веспилло.  - Думаю, нашему другу нужен еще один урок римских манер, центурион.

Веспилло усмехнулся: - Как пожелаете, господин.

Центурион шагнул вперед, его рука сжалась в кулак, костяшки пальцев побелели. Он все еще ухмылялся, ударяя кулаком пленника в живот. Британец застонал в агонии, задыхаясь, когда воздух вырвался из его рта. Фигул услышал, как что-то треснуло. Веспилло ударил британца по лицу с такой силой, что щека мужчины залилась ярко-красным румянцем. Британец сильно закашлялся и издал ужасный рвотный звук. Потом плюнул в центуриона. Комок мокроты упал на нагрудник Веспилло. Он посмотрел вниз, затем шагнул вперед и несколько раз ударил заключенного кулаком в живот. Британец стонал, корчась от боли, отскакивая от каждого удара, и деревянная балка над его головой начала скрипеть от напряжения.

 - Пока достаточно, центурион,  - скомандовал Сцилла.  - Мы не хотим его убивать. Он злобно улыбнулся.  - Во всяком случае, пока.

Веспилло отступил на шаг и вытер слюну со своего лица окровавленной тряпкой. Заключенный безвольно повис на перекладине, тихо постанывая.

 - Давай попробуем еще раз, хорошо?   -  Сцилла кивнула Фигулу.  -Оптион, скажи этому человеку, что будет мудро, если он начнет сотрудничать. Я хочу знать, есть ли другие заговорщики. Если да, то мне нужны их имена. Пожалуйста, объясни ему, что центурион Веспилло имеет большой опыт в допросе заключенных, и рано или поздно мы узнаем все, что он знает. Это просто вопрос того, сколько страданий он выберет для начала. Если он заговорит сейчас, я даю слово, что его ждет скорая смерть.

Фигул перевел как мог. Закончив, заключенный судорожно вздохнул и поднял глаза на дознавателя. Затем он сказал несколько хриплых слов на родном языке. Фигул посмотрел на посланника.

 - Он говорит, что клянется Круахом, что действовал один. Он говорит, что вы можете подвергнуть его любой пытке, это ничего не изменит.

 - Он лжет, господин,  - категорически заявил Веспилло. - Я могу сказать. Я работаю в этой сфере достаточно долго, чтобы видеть, когда кто-то что-то утаивает. Этот определенно что-то знает.

Сцилла жестоко улыбнулся: - Он расскажет нам все, что знает, или я увижу его распятым на городских воротах. В его состоянии человек может прожить до трех дней, прежде чем умрет. Его страдания будут невообразимы. Скажи ему это,оптион.

Фигул перевел угрозу. Медленно британец поднял голову на несколько дюймов и посмотрел на посланника, когда тот говорил пересохшими губами. Его голос был таким слабым, что Фигулу пришлось наклониться, чтобы услышать. Когда узник закончил говорить, Фигул повернулся к посланнику.

- Он говорит, что не боится смерти. Он говорит, что никто из его народа не боится смерти, в отличие от трусливых римлян. Вот почему они, в конце концов, победят Рим, даже если на это уйдет сто лет. Они не боятся умереть. Они не успокоятся, пока не будет пролита последняя капля римской крови.

Сцилла насмешливо фыркнул:- Удивительно, как они все еще цепляются за такие смехотворные чувства даже после того, как мы разгромили их армии. Можно почти восхищаться их заблуждающимся рассуждениям.

 - Он упрямый, это точно,  - заметил Веспилло, качая головой.  - Я мог бы попробовать что-нибудь еще, господин. Бить его раскаленным железом? Или выколоть ему глаза раскаленным острием меча? По моему опыту, обычно это помогает.

 - Возможно, позже,  - ответила Сцилла.  - Центурион, не могли бы вы принести хлеба и воды для нашего гостя. Мы не хотим, чтобы он упал в обморок, прежде чем расскажет нам все, что знает.

 - Очень хорошо,  - хрипло ответил Веспилло.

Он повернулся и вышел из комнаты, окликнув ближайшего слугу. Пленник посмотрел на уходящего центуриона со смесью обиды и страха: - Твой друг  - животное,  - пробормотал он, как только дверь закрылась.

Фигул покачал головой: - Он мне не друг. Но я видел довольно много допросов в свое время, и я могу обещать тебе одну вещь. Он не перестанет мучить тебя, пока ты не заговоришь.

Заключенный перевел дыхание. В его глазах мелькнула нерешительность, и на мгновение Фигулу показалось, что он, наконец, готов к разговору. Но узник сомкнул губы и начал безмолвно возносить молитвы своим богам. Веспилло вернулся в комнату как раз в этот момент. Сцилла повернулся к нему.

 - Это нас никуда не приведет. Центурион, пожалуй, пора отрезать нашему гостю язык, так как он явно ему не нужен.

- Да господин.

Британец проследил глазами за Веспилло, когда тот потянулся за набором хирургических инструментов и лезвий, разложенных на боковом столике рядом с чашей с окровавленной водой и несколькими тряпками. Центурион поднял небольшой кинжал. Внезапно в глазах британца мелькнула паника, и он начал биться в конвульсиях, когда к нему приблизился Веспилло, его мышцы напряглись от страха. Центурион размахивал перед его носом лезвием, и пленник попытался отдернуть голову, умоляя своих похитителей бешеным голосом.

 - Прежде чем заговорить,  - сказал Фигул,  - он говорит, что хочет получить гарантии, что вы защитите его семью от вреда. Он хочет, чтобы мы поклялись в этом.

Сцилла ухмыльнулся: - Сначала он должен рассказать нам, что ему известно. Скажи ему, что если он не будет честен со мной, я увижу, как его семью пригвоздят к городской стене вместе с ним. Он может слушать их мучительные крики, когда будет умирать.

Фигул оглянулся на пленника. Его глаза метались влево и вправо, как будто он пытался решить, доверять ли Галлу. Веспилло все еще держал лезвие близко к его лицу. Наконец британец посмотрел на оптион и заговорил.

 - Он говорит, что к нему обратился один из друидов Темной Луны,  - перевел посланнику Фигул.  - Они пообещали ему, что спасут его семью от рабства, если он убьет правителя. Ему сказали, что ему нечего терять, так как он в любом случае умрет. Он согласился ради своей семьи. Ничего другого он не знает, он клянется всеми богами. Он умоляет вас пощадить его жену и сына.

 - Как выглядел этот друид?  - спросила Сцилла.

 - Он его не  видел,  - сказал оптион. - Было темно, и на голове у мужчины был капюшон.

 -Ублюдок лжет, господин,  - прошипел Веспилло.  - Я вижу это в его глазах.

Сцилла фыркнул. В этот момент дверь распахнулась, и вошел слуга, неся чашку уксусной воды и корку черствого хлеба. Заключенный пристально смотрел на него, пока он ставил чашку и хлеб на столик.

Сцилла сказал:  - Спроси его о друидах Темной Луны. Я хочу знать, где находится их основная база.

Фигул перевел. Заключенный  что-то пробормотал себе под нос.

- Хорошо? -  спросил посланник. - Что он сказал?

 - Он клянется своими богами, что не знает. Все, что он слышал, это то, что глубоко в болотах есть неохраняемый тайник. Пленник сказал что-то еще, и Фигул помолчал, не уверенный, правильно ли он расслышал. Он сказал мужчине повторить, затем оглянулся на посланника и сглотнул.  - Друиды хранят там украденное зерно.

Это застало Сциллу врасплох. Посланник выпрямил спину, хмуро глядя на заключенного. Он сделал знак Веспилло отступить, и центурион опустил кинжал, сердито глядя на пленника.

- Где именно? - спросил Сцилла.

Фигул слушал, изо всех сил стараясь не отставать от пленника, поскольку тот говорил быстро. - Возле домика друидов. Они держат его там, потому что никто из местных жителей не смеет подойти к домику из-за страха перед богами. С конца лета  там складируют захваченное зерно.

В это время, слуга тихо вышел из комнаты. Сцилла подождал, пока он уйдет, затем прищурился на пленника: - Откуда наш друг все это знает, оптион?

Фигул задал вопрос убийце. Британец затруднился ответить. Он бредил от боли, глаза его дико плясали в орбитах, и он с трудом открывал рот, чтобы говорить своим хриплым голосом.

 - До того, как его взяли в плен, он говорит, что был телохранителем предыдущего правителя Кенатака. Одной из его обязанностей было сопровождение караванов с украденным зерном к друидам.

Заключенный больше ничего не мог сказать. Он издал легкий вздох, когда его глаза потускнели и зажмурились. Затем он внезапно обмяк, и его разбитая голова поникла. Сцилла щелкнул пальцами, и Веспилло тут же схватил чашу с водой и поднес ее к губам британца. Но тот терял сознание, и большая часть воды вылилась ему на грудь.

 - Оставьэту сволочь в живых,  - приказала Сцилла, поглаживая свой подбородок.  - Нам нужно будет еще допросить его, как только он восстановит свои силы. Крайне важно, чтобы мы узнали об этом побольше. Затем он посмотрел на Фигула. - Тем временем ты и твои люди должны найти и вернуть зерно, прежде чем друиды поймут, что мы обнаружили его местонахождение.

Потрясенный Фигул спросил: - Почему мы? Нам нужно охранять правителя.

Сцилла бросила на него взгляд.  - Я бы подумал, что это совершенно очевидно. Префект Коскониан и его солдаты нужны здесь, чтобы держать местных жителей под контролем.

 - А как насчет наших обязанностей телохранителей?

 - Мы отправим несколько ауксилариев к правителю. Прежде чем ты спросишь, Оптион, не может быть и речи об отправке бвтавов  для спасения зерна. Я так понимаю, что наши батавские друзья побаиваются друидов. Эта миссия слишком важна, чтобы рисковать отправкой группы нервных и плохо обученных солдат на вражескую территорию. Нам нужен человек с волевыми качествами и опытом. У тебя и того и другого предостаточно. Нужно ли мне еще что-то сказать е?

Холодный страх пронзил Фигула, пока он стоял и слушал посланника. Бродить по болотам ночью в разгар лютой холодной зимы было мрачной перспективой. И все это для того, чтобы спасти зарождающееся правление жестокого и безжалостного тирана, напомнил себе Фигул. На мгновение он подумал, что, возможно, было бы лучше, если бы он не смог остановить убийцу. Затем он сжал челюсти и проверил себя. Нет. Если бы Тренагас пал, эти земли были бы ввергнуты  в ожесточенное насилие, что спровоцировало бы новую войну с Римом.

 - Проинструктируй своих людей,  - добавила Сцилла. - Нельзя терять время. Крайне важно, чтобы вы забрали запас зерна. Это наш единственный шанс умиротворить туземцев и закрепить за Тренагасом трон. Если мы потерпим неудачу, эта столица перейдет к друидам Темной Луны, и нашим надеждам на установление прочного мира среди дуротригов придет конец. А теперь поторопись!

Глава девятая

Было еще темно, когда Фигул и его легионеры вышли из поселения и направились к болотам. Первые полосы света окрашивали горизонт, но серебристый полумесяц еще ярко сиял в небе среди звезд и рассеянных облаков. Фигул молча шел впереди своих людей, с тревогой глядя вперед, на обширную полосу унылых болот в шести или семи милях от них. Тонкий туман висел над краем топи, цепляясь за впадины и складки земли, и дрожь пробежала по спине оптиона, когда он окинул взглядом эту непроходимую массу болот и зарослей утесника. Фигул остро осознавал тот факт, что они продвигаются за пределы территории, находящейся под контролем римлян. Он один нес ответственность за жизни своих людей, а также за успех или неудачу судьбы Рима в землях дуротриган. Он изо всех сил старался не обращать внимания на узел страха, засевший у него в животе, пока он неуклонно шел вперед.

Их уход из Линдиниса был отложен после того, как в одном из загонов для животных на территории резидентного  комплекса вспыхнул пожар. Поскольку вспомогательные отряды были заняты разъяренной толпой на улицах, Фигулу и его людям пришлось потушить пламя, прежде чем он распространился на здание резиденции правителя. Солдаты усердно трудились, перенося ведра с водой из кухни в загон, и к тому времени, когда огонь погас, большая часть постройки была стерта с лица земли, остались лишь несколько почерневших куч бревен и обугленные остатки крупного рогатого скота и овец. Несколько человек, подозреваемых в поджоге сооружения, были арестованы, и к тому времени, когда Фигул и его легионеры выехали из деревянных ворот, беспокойные туземцы отступили в тепло своих домов. Но в воздухе витали скрытая враждебные настроения по отношению к Тренагасу и его римским союзникам.

Легионеров сопровождали четыре отряда ауксилариев, предоставленных Сциллой на случай, если у них возникнут проблемы. В тылу колонны стояло полдюжины военно-транспортных телег, взятых со склада в форте, на которые солдаты обычно возили запасы зерна. Тренагас  также предоставил Фигулу проводника  для этой миссии. Один из его рабов утверждал, что ему знакомы маршруты через коварные болота. Теперь он шел в нескольких шагах впереди основной колонны, а за ним, соблюдая тишину,  по темному ландшафту шли солдаты, холодная тишина нарушалась только мягким хрустом снега под их сапогами с шипами и хриплым фырканьем волов, тянущих транспортные тележки.

 - Занятие для химер,  - проворчал Блез. – Топать по болоту проклятой зимой.  -  Он горько покачал головой.  -  А я-то думал, что мы здесь больше не увидим дерьма.

 - Могло быть и хуже,  - ответил Фигул, пожав плечами.

Блез ненадолго остановился:  - Правда, господин? Ну и как? Мы застряли в  заднице империи, туземцы ненавидят нас за то, что мы спасли жизнь их правителю, и теперь нам нужно тащиться несколько миль по морозу, чтобы найти это зерно, чтобы правитель смог остаться на троне и зарезать еще несколько своих людей.  Какое дерьмо может быть хуже, чем это?

 - До каких пор мы будем слушать твои шутки про дерьмо? - заметил Рулл.

Блез мрачно взглянул на ветерана и фыркнул. Фигул и другие солдаты рассмеялись, сняв напряженное настроение между ними. Через пять миль солнце скрылось за горизонтом, осветив болото бледным светом, и туман начал рассеиваться. Со свинцово-серых облаков пошел мелкий снег, когда колонна достигла края болот. Среди осевшего снега Фигул заметил узкую изрытую колесными колеями тропу, ведущую с открытой земли в сердце болот, извивающуюся между густыми зарослями утесника и чахлыми голыми деревьями. Тлетворный  запах гниющей растительности ударил Фигула в нос, когда он следовал за проводником по заросшей утесником тропе.

Теперь они рисковали проникнуть в самое сердце болот, и солдаты должны были идти осторожно, чтобы не споткнуться о спутанный подлесок, частично спрятанный под снегом. Снег местами превратился в густую жирную жижу, затруднявшую движение транспортных телег, и колонна то и дело останавливалась, чтобы выдернуть колеса из трясины. Затем, с низким воющим стоном,  налетел ветер, который дикими вихрями швырял в них снег, сыпавшийся на  их доспехи и лица и лишая возможности видеть дальше, чем на двадцать или около того шагов впереди. Если бы не проводник, было бы невозможно идти  по еле видимой тропе.

Фигул дрожал, несмотря на военный плащ, накинутый на плечи, и шерстяную тунику под доспехами. Холод пронизал его лицо, и вскоре его руки и ноги почти онемели. Он возненавидел свою должность. Он не мог думать ни о чем, кроме того, что ему хотелось бы сделать в этот момент:  погреть замерзшие руки у потрескивающего огня в его каморке в казарме, набивая свой пустой живот тушеной говядиной. Затем Фигул напомнил себе, что как младший офицер римской армии он не может позволить себе проявить ни малейшего намека на слабость. Нет, если он должен отстоять уважение своих людей. Ему нужно было проявить  хладнокровие и бесстрашие, несмотря на тревоги и сомнения, овладевшие его разумом. Поэтому он заставил себя идти дальше через болота, дрожа от холода  и с мрачным лицом.

Еще через полмили тропа начала исчезать под снегом, и проводник замедлил шаг, так как становилось все труднее пробираться через эти мерзкие болота. Фигул окинул взглядом колонну, чтобы проверить своих людей. Все они промерзли до костей и шли, опустив головы, чтобы защитить лица от пронизывающего холода. Ауксиларии  выглядели встревоженными, постоянно бросая беспокойные взгляды влево и вправо от маршевой колонны, как будто они ждали, что враг вырвется из зарослей утесника.

 - Сколько еще?  -  спросил Фигул проводника.

 - Недалеко, римлянин,  - ответил  тощий британец на грубой латыни.  - В миле или около того. Не волнуйся. Мы скоро будем там.

 - Не волнуйся, говорит! -  застонал Блез, маршируя сразу за оптионом. - Чушь! Такими темпами, когда мы доберемся до проклятого тайника, уже начнутся Сатурналии.

Рулл легко усмехнулся и оглянулся на Хельву: -  Держу пари, что в Кампании таких зим не бывает, парень.

 - О, Б-б-боги, нет!  - выдохнул молодой легионер, стуча зубами и дрожа под одеждой на мокром и зябком холоде. -  Как, о, боги Юпитера, эти люди выживают здесь?

 - Пиво,  - ответил Рулл.  - Они пьют много пива, парень. И они вечно воюют друг с другом. От него тепло.

Фигул огляделся влево и вправо, но не увидел никаких признаков движения врага, только движущиеся тени болот в холодном сумрачном свете зимы. Он снова перевел взгляд на тропу.

Рулл вздрогнул:  -  Это место проклятое перестает мне нравится, господин.

 - Значит, нас  уже двое,  -  ответил Фигул.

Примерно через милю колонна свернула на край болота и достигла крутого поворота дороги. Внезапно проводник замер на месте. Фигул немедленно вскинул руку, и вся колонна остановилась. Он продвинулся вперед и зашагал рядом с проводником. Британец взглянул на Фигула, затем указал на ряд глубоких вмятин на снегу, продолжающихся за поворотом и идущих по тропе к небольшому подъему. Сначала Фигул подумал, что это следы животных. Затем он покачал головой. Нет. Они были больше.

 - Следы,  -  прошептал проводник.

Фигул медленно кивнул, обдумывая то, что увидел. Следов было несколько, и все они вели в одном направлении. Они были еще свежими, и он решил, что эти отпечатки появились здесь совсем недавно. Он оглянулся на Рулла и тихо сказал.

 - Подожди здесь с ребятами. Подготовь людей к бою.

 - Вы правы, господин,  - шепотом сказал Рулл. - Куда ты идешь?

Фигул указал на торфяную гряду на правой стороне болота, идущей параллельно тропе:   -  Я собираюсь  осмотреть болото оттуда.  Хельва, следуй за мной.

Молодой легионер твердо кивнул:  - Да господин.

Двое солдат шли вверх по склону в тишине, звук их дыхания и слабый металлический звон доспехов приглушал снег.  Кое-где из-под снега торчали травянистые кочки, пятнами зелени на белом фоне. Подъем на вершину гряды был недолгим, но уклон был крутым, и к тому времени, как Фигул достиг заснеженной вершины, он уже вспотел под своей зимней одеждой. С Хельвой рядом Фигул двинулся, пригнувшись, к дальней кочке гряды, возвышавшейся над болотами. Внизу он мог видеть тропу, которая шла к поляне на небольшом возвышении, огибая край заболоченной местности. Посреди холма стояло простое строение с деревянным каркасом, которое, как предположил Фигул, было жилищем друидов. Он заметил, что с одной стороны домика были навалены кучки заснеженного дерна.

- Дерьмо!  -  сказала Хельва взволнованным шепотом. - Господин, смотрите!

Фигул проследил за его пальцем, щурясь в утреннем сумраке. Линия фигур стояла с одной стороны жилища. Они прислонили свои овальные бронзовые щиты и дротики к стене хижины и были заняты подъемом амфор из нескольких больших ям, их шкуры были откинуты назад. Каждая яма была шириной в несколько футов и достаточно велика, чтобы хранить большой запас зерна. Бритты работали быстро, перенося амфоры из ям на дюжину подвод, оснащенных деревянными боковыми бортами и превращенных в грубые транспортные тележки. Похоже, они торопились. Еще несколько вооруженных бриттов охраняли подводы. На них были надеты нагрудные доспехи и шлемы, и они были лучше экипированы, чем люди, которых Фигул встретил на мостике. Он крепче сжал рукоятку своего щита.

 - Зерно вывозят,  - прошипел он, заставляя себя не выказывать ни тени беспокойства перед Хельвой.  - Мы должны остановить их, пока не стало слишком поздно.

Он отправил Хельву обратно вниз по гряде с приказом вывести людей вперед, оставив фургоны для зерна на тропе с парой ауксилартев  для их охраны и туземным проводником. После этого, что показалось Фигулу очень долгим, Рулл и остальные солдаты прошагали вверх по склону, чтобы присоединиться к оптиону, стараясь производить как можно меньше шума. Борясь с растущим напряжением в груди, Фигул сделал глубокий вдох и обратился к солдатам тихим, спокойным голосом.

 - Враг опустошает зерновые ямы,  - объяснил он, указывая на поляну.  - Нельзя терять время, если мы хотим их остановить. По моей команде мы двинемся вниз по склону. Пока я не не дам команды, все молчат.   Любой, кто поднимет гребаный шум, пожалеет.

 - Наконец-то, химеры их побери,  - сказал Блез с мрачной улыбкой. -  Я дождался настоящего военного развлечения.

Рулл почесал подбородок с озадаченным выражением лица:  - Интересно, почему эти ублюдки так спешат убрать зерно?

Фигул пожал плечами:  - Нет времени об этом беспокоиться. Они заняты загрузкой своих телег, так что не увидят нас, пока не станет слишком поздно. Бейте их сильнее и не останавливайтесь, пока мы не перережем всех.  Мы зажмем их между нами и болотом.  Все понятно?

Все кивнули. Схватив свой щит, Фигул подкрался к краю гряды. Он медленно вытащил меч, лезвие которого тихо заскребло по ножнам. Несмотря на холодную погоду, он обильно потел, охваченный внезапным моментом неуверенности в себе. Потерпеть поражение сейчас было немыслимо. Если бы ему не удалось предотвратить бегства бриттов с зерном, его усилия защитить правителя были бы напрасными, и поселение погрузилось бы в хаос. Фигул напряг мышцы, внезапно почувствовав тупую боль от зашитой раны на шее. Затем он наполнил легкие холодным воздухом.

- Рысью… вперед!  -  скомандовал он.

По его команде люди ринулись в сторону гряды, устремляясь к поляне. Фигул шел впереди, ветер стонал в его ушах. У ям британцы прекратили свои дела и как один повернулись к заснеженному склону. Они  их увидели. Ближайшие к хижине немедленно бросили амфоры в глубокий снег и схватили копья и щиты. Некоторые метнули свои дротики в римлян, несущихся вниз по склону гряды. Слабый крик прорезал морозный воздух, когда дротик пронзил легионера справа от Фигула. Второй легионер был поражен дротиком, и Фигул увидел, как человек упал на колени, сжимая деревянное древко копья. Другие дротики врезались в поднятые щиты солдат или вонзались в снег. Фигул низко опустил голову и помчался дальше.

- Бейте их! -  взревел он. - Убейте их всех!

Солдаты достигли поляны и сомкнулись против британцев плотным строем, их доспехи и наконечники мечей тускло поблескивали под пасмурным небом. Теперь они были достаточно близко, чтобы Фигул мог различить черты лица британцев и таинственные символы, вытатуированные на их предплечьях. Местами снега было по щиколотку, что замедлило продвижение римлян. Остальные бритты схватили свои мечи и копья и тоже бросились на римлян, обрушившись на них безумным шквалом выпадов и ударов.  Напористость и мастерство этих воинов застали Фигула врасплох. Несколько ауксилариев были быстро перебиты британцами, которые более привыкли сражаться в таких ужасных условиях, чем их иноземные коллеги, и бой быстро перерос в отчаянную рукопашную схватку.

Фигул понял, что его люди очутились в невыгодной опасности быть разгромленными.  Подняв щит, он пробил снег и помчался к ближайшему британцу, направляя острие меча на человека и крича во весь голос, чтобы вдохновить своих людей. Приземистый воин яростно взмахнул своим копьем на Фигула. Галл низко  пригнулсяи уклонился от удара. Быстрым  движением он оттолкнулся от земли, ударив по древку копья противника взмахом меча и сбив человека с ног. Прежде чем тот смог прийти в себя, Фигул, сгорбившись и прижав локоть к боку, прыгнул вперед, вложив в удар всю свою силу, чтобы вонзить меч в живот врага. Глаза британца расширились от шока, когда лезвие вошло ему в живот, разорвав  жизненно важные органы. Мужчина скривился от боли и проклял Фигула, прежде чем рухнуть вперед, меч все еще торчал в нем по самую рукоять.

Опустившись на колени, Фигул вырвал свой клинок из тела умирающего британца с жутким чавкающим звуком. Он развернулся, чтобы встретиться со своим следующим врагом, его мускулы пульсировали от возбуждения, а кровь шумела в ушах, перекрывая хрупкие лязгающие звуки схватки.  Затем Фигул ударил своим щитом надвигающегося на него крепко сложенного британца, отбросив его на пару шагов. После этого он перерезал бритту горло резким ударом меча. Из раны мужчины брызнула кровь, он опустился на колени и сжал руки на шее в тщетной попытке остановить горячий поток крови.

Оглядевшись, Фигул увидел тела трех ауксилариев, лежащих на земле, их кровь смешивалась со свежим снегом. Враг был лучше вооружен, чем обычные разношерстные туземные воины, с которыми Фигул сражался в других частях Британии, и они атаковали с почти невероятной свирепостью, вынуждая римлян прятаться за своими щитами, чтобы блокировать непрекращающийся поток обрушившихся на них ударов. Фигул понял  - эти воины легко не сдадутся. Фанатичные  жрецы-друиды все время внушали им, что величайшие награды ждут дуротригов в загробной жизни, если они погибнут от острия  римского меча. Единственное, что этому можно было противостоять -  сохранять дисциплину и сильнее бить врага. Наполняя свои легкие, Фигул проревел своим людям, чтобы они удерживали свои ряды и отбрасывали врага.

- Господин! Посмотрите!-  Хельва заплакала.

Фигул обвел взглядом поляну, следя за направлением, в котором указывал молодой легионер. Он заметил нескольких британцев за пределами схватки. Они закончили грузить амфоры на переделанные телеги и теперь гнали лошадей, пытаясь сбежать с поляны с украденным зерном. Фигул почувствовал резкий укол беспокойства, глядя на происходящее. В любой момент телеги могли исчезнуть на тропе среди бескрайних, не нанесенных на карту болот, унося с собой зерно. Судьба Линдиниса и более широкого римского вторжения зависла на волоске. Нельзя было терять времени, на придумывание какого-нибудь плана. Он просто должен был действовать. Он посмотрел на солдат слева и справа от него, его сердце бешено колотилось.

 - Мы должны добраться до лошадей!  - прокричал он, перекрывая грохот и лязг вокруг себя.  - Сейчас, пока они не ушли! -  Он повернулся к Руллу.  -  Оставайся здесь с отрядом. Бейте всех этих отбросов до последнего.

Рулл мрачно улыбнулся:  - С удовольствием, господин.

Затем Фигул рванулся вперед, двигаясь по открытой местности так быстро, как только мог под тяжелым весом своих доспехов и снаряжения. Блез, Хельва и трое ауксилариев поспешили за ним. Телеги  с зерном проехали по поляне и теперь приближались к заснеженной дороге. На мгновение Фигул испугался, что они сбегут. Но, отягощенные тяжелым грузом зерна, обычно легкие и быстрые подводы увязли в взбитой грязи и тающем снегу и остановились.

- Теперь они наши, ребята!  - взревел Фигул, увеличивая шаг по мере того, как снег таял у него под ногами.  –  За мной!

Еще через несколько шагов римляне достигли застрявших  телег. Они стали подрубать подколенные сухожилия лошадям так, как их учили во время учений в лагере легионеров в Гезориакуме, не давая животным вытащить подводы из грязной трясины. Лошади хрипели в агонии, когда Фигул и его товарищи резали их конечности. Одна лошадь вздрогнула от боли, испустив немыслимое ржание, когда из глубокой раны на ее боку хлынула кровь. Запряженное животное лягнуло ближайшего ауксилария, повалив его на землю. Прежде чем солдат успел подняться на ноги, раненая лошадь упала на бок, опрокинув перегруженную телегу на бок, и ауксиларий закричал, когда колесо обрушилось на него, раздавив ему грудную клетку. В то же время возницы спрыгнули со своих колесниц и попытались бежать по дороге, но Фигул и его люди мгновенно бросились к ним, настигнув их прежде, чем те успели скрыться в болотах.

Несколько криков перекрывали металлический лязг клинков и сплошной звон оружия, бьющегося о щиты. Фигул отвернулся от подвод и заметил нескольких бриттов, несущихся к ним. Они заметили, что происходит с их находящимися в опасности товарищами, и теперь перекрикивались друг с другом на своем гортанном родном языке, тыча копьями и мечами в римлян.

- Развернитесь к ним лицом!  - хрипло крикнул Фигул своим товарищам. - Что бы они ни делали, не позволяйте им добраться до зерна!

Мужчины одновременно повернулись к наступающим бриттам и твердо встали  в трясине, пока воины бросались на них в отчаянной попытке спасти зерно, вонзая свои длинные мечи в щиты римлян.  Краем глаза Фигул увидел, как Блез, спотыкаясь, отступил назад, когда огромный британец вырвал и отбросил его щит. С угрожающим рычанием  британец замахнулся острием своего копья в шею Блеза. Легионер среагировал мгновенно, отразив удар резким движением меча. Британец  сделал ложный выпад и всадил свое  оружие в живот противника. Блез заметил атаку слишком поздно, чтобы среагировать. Копье вонзилось ему в пах, и он застонал от боли, согнувшись в пояснице.  Затем британец с диким криком вырвал свое оружие. Фигул в ужасе увидел, как Блез рухнул на землю.

- Сюда! -  закричал Фигул на британца.  -  Давай, иди сюда,ублюдок!

Воин отвернулся от умирающего легионера. Фигул, охваченный навязчивым желанием отомстить за павшего товарища, бросился на туземца. Британец стоял на месте, сжимая тяжелое копье двумя руками. Это был самый крупный воин, которого когда-либо видел Фигул, с накачанными бицепсами и ногами, широкими, как стволы деревьев. Его оружие выглядело крошечным в его огромной  руке, а его лицо застыло в диком оскале, когда он размахивал острием своего оружия. Фигул в последний момент поднял щит. Он сильно содрогнулся, когда наконечник копья стукнул по металлической окантовке.  Британец отпрыгнул на расстояние более чем длинна меча от своего противника, поэтому Фигул вместо этого нацелился на древко копья, намереваясь перерубить  его. Молниеносным движением воин отдернул оружие, затем обухом копья ударил  Фигула в грудь. Удар был жестоким. Фигул почувствовал, как дикая боль ворвалась к нему во внутрь. Он споткнулся и, потеряв равновесие в мягкой грязи,  приземлился на спину,  его меч и щит выпали из его рук.

Тряхнув ясной головой, Фигул лихорадочно  стал искать свое оружие. Меч лежал рядом с ним, на расстоянии вытянутой руки. Он потянулся к нему, но в поле зрения появился ботинок и отбросил его меч, а затем на оптиона  упала длинная тень. Он поднял взгляд и увидел возвышающегося над ним крепко сложенного бритта, обеими руками сжимающего копье над головой. Воин ухмыльнулся, обнажив искривленные зубы, и опустил свое оружие вниз, направляя острие к горлу Фигула.  Оптион инстинктивно повернулся влево, и британец выругался, вонзив острие копья в слякоть. Фигул посмотрел вверх, когда воин снова поднял свое оружие, его плечи сгорбились, а наконечник копья в форме листа отразил свет солнца. Он ничего не может сделать, с горечью подумал Фигул. Оптион  лежал на спине среди окровавленной грязи и снега, наблюдая, как британец  приготовился вонзить в него свое оружие. Фигул молча выругался, что пережил столько жестоких сражений только для того, чтобы погибнуть в этой мрачной стычке в жалких британских болотах. И это должно было стать его предсмертной мыслью. Ему почти захотелось засмеяться.

Но в этот момент Фигул увидел стальную вспышку позади британца. Раздался тошнотворный хруст, когда острие клинка вышло из груди туземца. Огромный дуротриг содрогнулся, издав горловой хриплый звук. Фигура позади британца застонала, когда он выдергивала клинок, и на мгновение воин пошатнулся на месте, широко раскрыв глаза, словно не в силах осознать очевидный факт, что он умирает. Он постоял некоторое время, обнажив  окровавленные зубы на Фигула, затем тяжело упал и мягко приземлился на снег недалеко от ошеломленного оптионна. Фигул оторвал взгляд от умирающего соплеменника и увидел стоящего над ним Рулла, с острия опущенного меча которого капала кровь.

 - Это последний, господин,  - кряхтя, сказал ветеран. - Вам помочь?

Фигул кивнул. Он принял руку Рулла и неуверенно поднялся на ноги, затем поднял свое оружие и посмотрел в сторону поляны. Бритты были отброшены к болоту, преследуемые солдатами, которые яростно рубили всех воинов, которые еще дышали. Некоторые из оставшихся в живых туземцев бросились в болото в слепой панике, предпочитая попытать счастья в замерзающих болотах, чем терпеть унижение пленения или смерти от рук своих римских врагов. Те солдаты, которые были вооружены дротиками, бросали их в отступающих бриттов, и раздавались мучительные крики, когда дротики поражали цели, пронзая туземцев прежде, чем те успевали убежать. Их безжизненные тела медленно погружались в трясину.

Бой был окончен. Обе стороны понесли сокрушительные потери. От поляны до морозного неба доносились болезненные крики раненых, умирающих на снегу. Фигул заметил несколько своих людей, сгорбившихся на земле, белые хлопья мягко опускались на их неподвижные тела. Из-под них текла кровь, окрашивая снег в темно-красный цвет.

Фигул поспешил к Блезу. Тот лежал на спине, ужасно корчившись, его тело сотрясалось от шока после тяжелой потери крови. Фигул осмотрел его раны. Кровь беспрерывно  хлестала из его раны, скользя по тунике и растекаясь по маслянистой коричневой жиже вокруг него. С большим усилием Блез поднял глаза на Фигула и с трудом сглотнул.

 - Мы победили, господин?  - спросил он едва слышным карканьем.

Фигул положил руку ему на плечо и кивнул:  - Мы победили,  - затем мягко добавил.  - Мы не могли не победить!

Блез улыбнулся:   - Это был хороший бой, господин. Потом он скривился от боли и задрожал. - Мои зубы… мне так холодно ...

 - Полегче, парень,  - сказал Фигул. - Береги свою энергию. Мы доставим тебя в госпиталь, как только сможем.

Но глаза его уже меркли, как пламя угасающего костра.  Для него ничего нельзя было уже сделать. Фигул беспомощно наблюдал, как его близкий товарищ в последний раз закрыл глаза.

 - Да, господин,  -  прошептал Блез. -  Это был хороший бой…

Потом он перестал дрожать. Дыхание больше не затуманивало  его приоткрытые губы. Все его тело напряглось. Фигул какое-то время смотрел на него и шепотом попрощался со своим товарищем. Он дал себе молчаливое обещание написать письмо с соболезнованиями семье погибшего легионера. На мгновение он потерялся в своих мыслях. Затем к нему подошел один из легионеров.

 - Некоторые из них убегают  в ту сторону, господин!  - задыхаясь, объявил Ватья, указав на гребень. Несколько затененных фигур поднимались по склону. Фигул встал и неопределенно кивнул.

 - Ступай за ними. Возьми с собой нескольких парней. Но будь осторожен. Никакого героизма. Он оглянулся на Блеза и тяжело сглотнул.  -  Мы потеряли достаточно хороших парней для одного дня.

Ватья кивнул и направился к торфяному гребню с горсткой легионеров. Через некоторое время они настигли убегающих бриттов.  Как только последний из них был убит, Фигул отдал приказ, чтобы повозки протащили через трясину, и распределил измученных людей в команды по восемь человек, чтобы те приступили к трудной задаче по загрузке амфор с зерном, в свои фургоны. Погибших туземцев оставили там, где они лежали, присыпав свежевыпавшим снегом. Фигул организовал пару ауксилариев  с носилками, и те грузили мертвых и раненых римлян на последнюю телегу. Среди них был и Блез. Рулл стоял рядом с оптионом, молча наблюдая, как тело их товарища загружают в телегу.

 - Бедный ублюдок, - сказал, наконец, Рулл, опустив голову.  -  Храбрый был вояка, господин. Если бы у нас во  Втором  легионе  была бы сотня таких, как он, эта война уже бы закончилась.

Фигул опустил глаза. Его рука дрожала. Он сжал ее в крепкий кулак. Это была цена, которую ему пришлось заплатить,  подумал он,  за то, что он был офицером римской армии. Иногда ему приходилось посылать своих товарищей на смерть. Он отвернулся, внезапно почувствовав сильную усталость.

В сером свете Фигул заставил свои мысли вернуться к предстоящей миссии. Он знал, что должен вернуться в поселение как можно скорее. С запасами, которые они спасли, зерна хватило бы, чтобы кормить местных жителей в течение долгих зимних месяцев. Протесты утихнут, и правитель получит возможность проводить свои радикальные изменения. Катастрофу едва удалось предотвратить, но Фигулу это не казалось победой. Он уже собирался отдать приказ разбитым остаткам колонны выбраться из болота, когда с поляны раздался крик.

- Господин! - крикнула Хельва. - Посмотрите сюда.

Фигул устало подошел к легионеру. Он увидел несколько еле заметных следов, ведущих от домика к густым зарослям утесника на краю поляны. Хельва стоял над еще несколькими глубокими ямами, вырытыми в рыхлой почве. Он соскреб снег и откинул кожаные чехлы.

Затем Фигул увидел что-то тускло мерцающее на дне ямы. Меч, понял он. Он отложил свое оружие и спрыгнул в яму. Она была глубокая, для человека, и достаточно широкая, чтобы вместить повозку. Он наклонился и поднял лежавший на дне ямы меч. По длине и ребристой рукояти из слоновой кости он узнал в нем оружие легионера. В одном углу ямы Фигул заметил шлем, кинжал и пару поножей. Они были присыпаны рыхлой грязью. Фигул на мгновение постоял в яме, его мысли заметались.

 - Что там такое, господин?  - с тревогой спросила Хельва.

 - Это был тайник с оружием,  - ответил Фигул, сглотнув, когда до него дошел ужасный смысл открытия.  -  Я видел такое и раньше. Друиды забирают у наших мертвых солдат любое оружие, какое только могут, и хранят его до тех пор, пока оно им не понадобится. Но тот, кто опустошил это хранилище, сделал это в спешке. А это означает только одно…

 - Что именно, господин?

Фигул посмотрел на Хельву и произнес:  -  Они заранее знали, что мы сюда придем.

Глава десятая

 - Ну, я должен сказать, что это прискорбно,  - проворчал Сцилла.  - Нам очень нужен пленник.

Фигул, весь в грязи, стоял в зале резиденции, заканчивая доклад имперскому посланнику. Сцилла сидел за столом перед помостом, поедая остатки вчерашнего пира. Рабы резиденции правителя усердно трудились вокруг него, убирая беспорядок после неудавшейся попытки покушения, оттирая засохшие пятна крови и лужи пива с пола, в то время как другие переходили от стола к столу,  собирая разбросанные чашки для питья и осколки глиняных кувшинв по всему залу.

Оптион и его оставшиеся люди вернулись в поселение ранним утром, когда солнце, наконец, пробилось сквозь разбросанные серые тучи. Пятеро его людей погибли в бою вместе с тринадцатью ауксилариями. Почти все британцы погибли, за исключением нескольких сбежавших, которым удалось укрыться в болота. Пока они шли по улицам, Фигул не мог не заметить, насколько тихо было в столице дуротригов. Не было никаких признаков оживленных протестов,  как накануне вечером. Как только фургоны вернулись, правитель объявил, что каждому мужчине, женщине и ребенку в поселении будет выделен достаточный паек зерна, тем самым заставив замолчать протестующих, выступавших против его правления. После того, как солдаты выгрузили зерно и вернули повозки в форт, Фигул распустил своих людей. Они ушли в свои покои тихо оплакивать своих братьев по оружию с кувшином вина. Фигулу хотелось присоединиться к ним. Но он должен был отчитаться перед Сциллой, включая обнаружение опустевшего тайника с оружием.

 - Я полагаю, ты заслуживаешь похвалу за спасение украденного зерна,  - продолжал Сцилла, пережевывая кусок пирожного. - Теперь, когда у туземцев есть еда, непосредственная угроза режиму правителя миновала. Но неспособность захватить  кого-либо из врагов живым  - это большая ошибка с твоей стороны.

Фигул прикусил язык, ощетинившись от ярости при мысли о Блезе и других, погибших во время стычки. Бессмысленно было объяснять, что борьба за зерно шла наперегонки, что кровь солдат кипела от гнева и ярости , и приказ брать людей живыми в таких обстоятельствах, скорее всего, ни к чему бы не привел.  Не было смысла говорить об этом, потому что Сцилла не понял бы его.

 - Пленник мог бы оказаться для нас очень полезным,  - продолжала Сцилла. - Возможно, они могли предоставить информацию об этих проклятых друидах.

 - Но у нас все еще есть убийца. Мы можем попытаться допросить его снова. Очевидно, он знает больше, чем сказал.

- К сожалению, мы не можем.  Сцилла тупо уставилась на оптиона.

Фигул нахмурился:  - Почему?

 - Убийца мертв,  - равнодушно ответила Сцилла.  - Он покончил с собой в своей камере. В набедренной повязке у него был спрятан небольшой клинок. Охранники думают, что он, должно быть, пронес его контрабандой, а затем использовал, чтобы перерезать себе горло, когда никто не видел. Видимо, никто не подумал обыскать его основательно. Так что наши  надежды обнаружить местонахождение базы друидов не оправдались.

Фигул не пытался скрыть своего разочарования. Подтекст был достаточно ясен из испепеляющего тона посланника.  Пока друиды Темной Луны и их туземные воины продолжали насмехаться над Римом, они представляли серьезную угрозу правителю и его амбициям в Линдинисе. А это неизбежно подразумевало, что Фигул и его люди еще  на какое-то время должны будут остаться здесь.

Сцилла барабанил пальцами по столу, пристально глядя на оптиона. - Теперь мы должны рассмотреть неприятную вероятность того, что обнаружение их тайника с оружием означает, что в болотах есть еще враги, хорошо вооруженные и поклявшиеся служить друидам Темной Луны.

 - Примерно так,  - ответил Фигул. Он прикинул в уме количество мечей, щитов и доспехов, которые могли поместиться в оружейной яме. Если где-то поблизости скрывается армия вражеских воинов, плохо обученная когорта батавов не могла бы противостоять им в основном сражении.

Сцилла кивнул.  - Тогда я должен написать Вителлию и попросить его немедленно прислать подкрепление из Каллевы,  - сказал он, имея в виду высокородного трибуна, недавно вернувшегося в Британию, чтобы принять командование Вторым легионом в отсутствие легата. Он слабо улыбнулся.  - Я очень сомневаюсь, что Вителлий проигнорирует  слова имперского агента.

Он быстро встал со стула и вытянулся во весь рост.  Его улыбка исчезла.

 - Однако меня беспокоит еще кое-что.

Фигул пошевелился: -  Что именно?

- Что-то вертится у меня в голове с тех пор, как мы прибыли в Линдинис. Сцилла взглянул на пару ближайших домашних рабов и подождал, пока они отойдут, прежде чем продолжить.  - Во-первых, враги узнали о нашем намерении посадить Тренагаса на трон еще до того, как мы прибыли сюда, когда его возвращение в Британию должно было стать строго охраняемой тайной, известной лишь немногим. Мы также должны учесть тот факт, что кто-то вынудил гладиатора совершить покушение на жизнь правителя.

Теперь Сцилла расхаживал взад и вперед перед оптионном, заложив руки за спину:  - Довольно подозрительно, что убийца умирает в плену до того, как мы должны были  заставить его раскрыть чью-то  личность. А потом друиды каким-то образом узнают, что местонахождение склада зерна было нами раскрыто, и им почти удается убрать весь запас прежде, чем мы добрались до него. -  Он остановился как вкопанный и посмотрел на Фигула.  - Есть только один вывод, который мы можем сделать.

Сцилла глубоко вздохнул:  - Среди нас есть предатель,  - сказал он.  -  Кто-то из близких к Тренагасу, работает на друидов. И пока мы не сможем раскрыть их личность, наше присутствие здесь никогда не будет безопасным.

Конец третьей книги

Об авторах

Саймон Скэрроу- автор бестселлеров. Среди его бестселлеров: циклы  АРЕНА,  ПИРАТЫ  и ЗАХВАТЧИКИ,  а также романы, написанные в соавторстве с Т. Дж. Эндрюсом  Его романы с участием римских солдат Макрона и Катона,  снискали мировую известность  а также многие другие романы список аоторых приводится ниже. 

Ти Джей Эндрюс родился недалеко от аббатства Баркинг и вырос в Эссексе, недалеко от древнеримского гарнизона в Колчестере. После нескольких лет работы в издательстве он стал штатным писателем. Он живет в Сент-Олбансе.

СаймонСкэрроу   (Simon Scarrow)

Написанное с Ти.Дж. Эндрюсом   (T. J. Andrews)

Арена  (41 г. н.э., Рим)

Варвар

Претендент

Первый меч

Месть

Чемпион

Вторжение (Захватчик)  (44 г. н.э., Британия)

Побережье смерти

Кровный враг

Темный клинок

Имперский агент

Жертвоприношение

Пираты Рима (25 г. н.э., Адриатика)

Черный флаг

Каменные ворота

Морские охотники

Вождь пиратов

Каратак  (43 г. н.э., Рим и Британия)

Король в Рима

Логово друидоа

Братья меча

Принц войны

Повелитель войны

Серия   -   Орлы Империи

Британия Кампания

Под орлом (42–43 гг. Н. Э., Британия)

Завоевание орла (43 г. н.э., Британия)

Когда орел охотится (44 г. н.э., Британия)

Орел и волки (44 г. н.э., Британия)

Добыча орла (44 г. н.э., Британия)

Рим и восточные провинции

Пророчество Орла (45 г. н.э., Рим)

Орел в песке (46 г. н.э., Иудея)

Центурион (46 г. н.э., Сирия)

Средиземноморье

Гладиатор (48–49 гг. Н. Э., Крит)

Легион (49 г. н.э., Египет)

Преторианец (51 г. н.э., Рим)

Возвращение в Британию

Кровавые вороны (51 г. н.э., Британия)

Братья по крови (51 г. н.э., Британия)

Британия (52 г. н.э., Британия)

Испания

Непокоренный (54 г. н.э., Испания)

Возвращение в Рим

День цезарей (54 г. н.э., Рим)

Восточная кампания

Кровь Рима (55 г. н.э., Армения)

Предатели Рима (56г. н.э., Сирия)

Изгнанники императора  (57г. н.э., Рим и Сардиния)

Второе возвращение в Британию

Честь Рима  (59г. н.э., Британия)

Смерть императору  (60г. н.э., Британия)

Серия   -   Веллингтон и Наполеон

Молодая кровь

Генералы

Огонь и меч

Поля смерти

Меч и ятаган (Великая осада Мальты)

Каменные сердца (Вторая мировая война)

Написано с Ли Фрэнсисом

Игра со смертью

Серия   -   Гладиатор

Гладиатор: Борьба за свободу

Гладиатор: Уличный боец

Гладиатор: сын Спартака

Гладиатор: Месть