Действующие лица

Римляне

Гораций Фигул: опцион Шестой центурии, Пятой когорты Второго легиона и командир отряда, которому поручено защищать Тренагаса.

Тит Теренций Рулл : легионер Шестой центурии, прослуживший дольше всех, и заместитель командира отряда под командованием Фигула.

Гай Аррий Хельва: новобранец из Кампании.

Секст Порций Блез: легионер, германец, родившийся и выросший на Рейнской границе.

Нумерий Сцилла: имперский посланник из Рима, сопровождавший Тренагаса в Линдинис.

Тит Коскониан : префект, отвечающий за вспомогательную когорту батавов в форте Вексилляций в Линдинисе.

Маний Альбий Цетег: легионер в отставке.

Луций Овидий Скрофа: центурион, отвечающий за военно-морскую базу в Новиомаге.

Британцы

Когидубн:  вождь регни и верный союзник Рима.

Тренагас : изгнанный вождь дуротригов, возвращающийся в Линдинис, чтобы стать Верховным правителем при поддержке Рима.

Анкаста: дочь Верховного правителя.

Кенатак:  действующий вождь дуротригов в Линдинисе.

Глава первая

Новиомаг, зима 44 г. н.э.

Пока римская галера шла по неспокойному серому морю, оптион Гораций Фигул стоял на кормовой палубе и смотрел вперед, на военно-морскую базу. Объект был встроен в большую естественную гавань, растянувшуюся вокруг берега под бледно-холодным небом. Вереница рабов пробиралась вдоль набережной к докам, неся припасы для загрузки на несколько пришвартованных кораблей. К востоку от военно-морской базы Фигул заметил густонаселенное местное поселение: Новиомаг, столицу племени регни -  одного из самых верных союзников Рима в Британии.

- Мы скоро причалим, - объявил триерарх, крича так, чтобы его было слышно сквозь яростный ветер, резко бьющий по кораблю.

- Слава Богам, - пробормотал легионер-ветеран, стоящий рядом с Фигулом. - Проклятое море! Я скорее выучу греческий, чем проведу еще одну минуту в этой гребаной лодке.

Фигул взглянул на мужчину. У Тита Теренция Рулла было тошнотворное выражение лица, когда он схватился за край палубы, чтобы удержаться от постоянной качки «Протея»: -  Учитывая морские операции,  в которых ты участвовал со Вторым Легионом, я удивлен, что ты еще не привык  к этому.

Рулл скривился:- Я вступил во Второй, чтобы быть подальше от моря. Мой старик был рыбаком в Генуе много лет назад. Время от времени брал меня с собой  ловить рыбу. Я терпеть не мог запах всех этих рыбьих кишок. Когда мне исполнилось шестнадцать, я записался в легион и поклялся, что больше никогда не ступлю ни на какую лодку. Теперь посмотри на меня. - Он горько покачал головой. - Кажется, в последнее время я провожу в плаваниях больше времени, чем на суше.

Триерарх подслушал их разговор.

- Вы, сухопутные бабы, всегда жалуетесь. Вы думаете, это плохо? Подождите, пока не  наступит настоящая зима; тогда море разбушуется сильнее, чем у вас в животах от  авентинского пирога.

- Подожди. Разве флот не  пришвартуют на зиму? - спросил Фигул, повернувшись к триерарху. Резкий холод в воздухе служил острым напоминанием о том, что нынешний сезон кампании в Британии скоро подойдет к концу. Как только становилось слишком холодно для марша и схваток, солдаты проводили зимние месяцы, запершись в  легионерской крепости в Каллеве, в обществе вина и игральных костей, чтобы развеять скуку бесконечных учений и проверок снаряжения.

Триерарх щелкнул языком: - Нам должно быть так повезло. Флот будет на воде для поддержания операций в течение всей зимы. Приказ легата.

Фигул нахмурился:  - Зачем? Кампания на Вектисе к тому времени наверняка закончится.

Две тысячи человек из Второго легиона базировались на острове Вектис у южного побережья Британии, сражаясь против фанатичной банды прославленных бойцов из племени дуротригов, известных своей враждебностью к Риму.  Дуротриги оказали упорное сопротивление римским захватчикам. Однако легионы сломили сопротивление врага своим мастерством осады и тактической дисциплиной на поле боя. Остатки сил дуротригов переместили свою военную базу на Вектис. Там они продолжали атаковать материк, вынуждая нового легата Второго легиона направить туда силы, чтобы сокрушить сопротивление раз и навсегда.

- Да, эта кампания может закончиться достаточно скоро для вас, - признал триерарх. - Но эти бури, которые у нас были, нанесли ущерб припасам, прибывающим из Галлии. Половина кораблей снабжения была разбита или потеряна в море, и в результате всей этой неразберихи провинции грозит голодная смерть, если мы не восполним дефицит. Он покосился на горизонт. - Я полагаю, мы будем работать всю зиму. А, нам, беднягам, предстоит долгая зима. Просто помните об этом, когда устроитесь в своих уютных бараках с кружкой подогретого вина и теплой едой, чтобы набить животы.

С последним вздохом триерарх подошел к корме, чтобы поговорить с одним из матросов, оставив Фигула и Рулла наедине. Ветеран какое-то время смотрел на иерарха, прежде чем покачать головой:- Боюсь, этой зимой дела будут обстоять не намного лучше, господин.

- Что ты имеешь в виду?

- Я имею в виду, куда мы направляемся. Вы знаете, что ребята говорили о Линдинисе. Задница империи, как они его называют. Это место считается одним из самых примитивных поселений во всей Британии, а это о чем-то говорит.

- Чушь! - усмехнулся другой солдат. - Парни так говорят обо всех поселениях на этом проклятом острове. На самом деле, я начинаю задаваться вопросом, не является ли вся Британия сплошным дерьмом.

Фигул повернулся к другому мужчине. Это был коренастый солдат с всклокоченной бородой по имени Секст Порций Блез, и он был единственным из легионеров, встречавшихся  Фигулу  когда-либо на его пути, , который был мощнее и крупнее его. У Блеза также был темперамент, соответствующий его впечатляющему телосложению. Вдали от поля битвы Блез был ленивым игроком, которого заботило только то, где он можно было раздобыть  свой следующий бурдюк дешевого вина. Но во время боя он превращался в бесстрашного воина, вселявшего ужас в сердца своих врагов. Фигул был просто благодарен  судьбе, что они сражаются на одной стороне.

Рулл покачал головой: - Я думаю, что с Линдинисом все по-другому. Вы знаете, на что похожи дуротриги. Ненавидят наши кишки больше, чем любое другое племя в Британии. Не могу представить, чтобы эта компания управлялась нами и не поднимала шума.

- Тем больше причин заказывать напитки, когда мы на суше, - заявил Блез, потирая руки и причмокивая. - Я слышал, что в Новиомагусе можно найти много хорошего и дешевого вина. И сегодня вечером я планирую попробовать и то и другое.

Рулл рассмеялся: -  Вы, германцы, все одинаковые. Все, о чем ты заботишься, это где достать следующую выпивку.

- Попозже будет много времени для пирушек, - вставил Фигул. - Сначала мы должны выполнить это задание.

Ледяной ужас скрутил внутренности Фигула, когда он обратил свои мысли к заданию, которое ему поручил легат Второго легиона. Луций Элиан Целер приказав Фигулу возглавить отряд солдат из Шестой центурии  и немедленно вернуться на материк. Им было поручено сопровождать имперского посланника и изгнанного правителя дуротригов в отдаленное поселение Линдинис. Как только они благополучно прибудут, они должны будут помочь возвести вождя Тренагаса в должность правителя. Оптион был выбран для этой миссии после спасения нескольких римских пленных из лап туземцев на Вектисе.  Но Фигул знал, что сопровождать своих подопечных через территорию дуротригов  будет далеко не просто. Прошлым летом он сражался на их землях, и даже после того, как дуротриги были полностью разгромлены в битве, их воины разбежались, а друиды изгнаны из крепостей на холмах, они отказались сдаться. Не проходило и дня, чтобы конвой с припасами не подвергся нападению или какой-нибудь отдаленный форт не был разрушен до основания. Был определенный шанс, что отряд Фигула попадет в засаду.  Что еще хуже, Целер предупредил Фигула, что если посланнику или правителю дуротригов будет нанесен какой-либо вред, его военной карьере придет конец. Отбросив тревогу, Фигул оглянулся на Рулла, в тот момент, когда ветеран сузил глаза за нос и сплюнул за борт палубы.

- Нам следовало остаться на Вектисе, - пробормотал Рулл себе под нос. - Охрана какого-то вождя-изгнанника и его имперского лакея - задача не для настоящих солдат, господин. По крайней мере, если бы мы остались на Вектисе, мы бы хорошо  повоевали с врагом. - Он одарил Фигула желтозубой ухмылкой. - Не говоря уже о том, чтобы получить нашу долю добычи. Лишняя монета пригодилась бы для моего пенсионного фонда, - с сожалением добавил он.

Фигул пожал плечами:- Легат сказал, что ему нужны лучшие люди для этой работы. Это оказывается мы. Итак, мы здесь.

Блез покачал головой и цинично рассмеялся: -  Иногда мне хочется быть дерьмовым солдатом, господин. Сделайте мою жизнь немножечко полегче.

- Лучшие люди, говорите?  -  Рулл вздернул подбородок, глядя на молодо выглядевшего легионера. - Даже этот дурачок?

Все взгляды обратились на легионера, склонившегося над бортом палубы, которого сильно рвало, и он выплескивал  содержимое своего желудка в бурлящую воду моря. Фигул наблюдал, как Гай Аррий Хельва выплюнул горькие остатки рвоты и громко застонал, перекрывая шипение и всплеск моря, к общему удовольствию других солдат, собравшихся на палубе. Хельва была батраком из Кампании, одним из новобранцев, недавно присоединившихся к Шестой центурии из резерва, расквартированного в Гезориакуме. Ряды Второго легиона были сильно истощены с тех пор, как началось вторжение в Британию, и каждый новобранец немедленно с подозрением относился к своим закаленным в боях однополчанам, которые по опыту знали, что существует резкая разница между суровостью легионерской подготовки и боевыми действиями в реальном бою. Но до сих пор Хельве удавалось удерживать свои позиции среди рядовых, несмотря на временную наивность и юношеское безрассудство - черты, которые Фигул распознал  в нем с первых дней карьеры нового легионера. Хельва умоляла Фигула включить его в отряд, и оптион почувствовал в рекруте стальную решимость доказать товарищам свою ценность. Его энтузиазм и беззаботный характер были хороши для поднятия боевого духа, и он обладал природными навыками охоты на животных, поэтому Фигул выбрал его для этой миссии. Но теперь он начал немного сожалеть о своем решении.

- К химерам Нептуна! - прохрипел Хельва, когда выпрямился и отвернулся от моря. Краска заметно сошла с его лица, а в глазах появилось полное отчаяние. - Клянусь богами, я никогда не ступлю даже на лодку, пока жив.

Мужчины рассмеялись. К нему присоединился даже Рулл, на время забывший о собственном дискомфорте в море: - Ты худой придурок, - рявкнул он. - Если ты больше никогда не сядешь на лодку, то как, химера тебя побери, ты вообще собираешься возвращаться домой?

Хельва вытер рот тыльной стороной ладони и на мгновение задумался. Затем его глаза расширились: -  А, ведь верно! Вот дерьмо …

Фигул от души усмехнулся и кивнул в сторону набережной:- Твои страдания почти закончились, парень. Мы собираемся причаливать.

«Протей»  скользил по водам гавани, направляясь к пустому причалу между двумя пришвартованными транспортными галерами. Фигул заметил сухой док слева от причала, куда была вытащена пара кораблей снабжения для ремонта повреждений, нанесенных их корпусам недавними штормами. В этот момент один из палубных матросов издал резкий крик, и триерарх начал выравнивать нос корабля, в то время как палубные матросы принялись за дело, хватаясь за швартовые канаты, сложенные по обоим концам корабля, и бросая их собравшимся докерам на набережной. Как только рабочие поймали канаты, они быстро прикрепили их к прочным столбам на краю дока. Закрепив  корабль, триерарх наполнил легкие и отдал приказ опустить трап. Затем Фигул приказал двум группам людей под его командованием высадиться. Один за другим шестнадцать солдат Шестой центурии спустились по узкому деревянному трапу и выстроились на небольшом расстоянии вдоль набережной. Хельва, спотыкаясь, сошел с корабля на несколько шагов впереди Фигула, шепча благодарности богам за то, что его страдания, наконец, закончились.

Фигул огляделся. Часовые патрулировали зубчатые стены над главными воротами на севере, наблюдая за военно-морской базой. На набережной надсмотрщики гнали рабов, резкие щелчки их коротких кнутов эхом разносились по пристани, а рабы неустанно несли корзины к каждому из пришвартованных кораблей, готовившихся к обратному путешествию на Вектис. Постоянный поток кораблей в порт и из порта станет привычным зрелищем на следующие несколько недель, подумал Фигул про себя. Дуротриги считали, что лучше пасть в битве, чем терпеть унижение закабаления, и для солдат, оставшихся на Вектисе, это будет долгая и кровавая кампания по завоеванию острова,  миля за милей, день за днем, так как туземцы будут сражаться до последней капли крови.

Рулл привлек его внимание и указал глазами на плац.

- Посмотрите вон туда, господин.

Фигул оглянулся. Здание военно-морского штаба стояло в дальнем конце набережной, окруженное с обеих сторон блоками казарм. Пара солдат быстрым маршем направилась к нему из здания штаба. На одном из легионеров был шлем с характерным поперечным гребнем, обозначавшим его звание центуриона. Когда двое солдат прошли по пристани, рабы поспешно отступили в сторону, уступая им дорогу. Центурион остановился перед Фигулом и мельком взглянул на виноградный посох, который он нес, что отличало его от оптиона. Затем центурион откашлялся.

- Я так понимаю, вы и есть те ребята, которых мне сказали ждать? - нетерпеливо рявкнул он. Он адресовал вопрос Фигулу.

- Если вы ищете отряд сопровождения, то это мы, господин.

- Я центурион Луций Овидий Скрофа, командующий здешним гарнизоном.

Фигул кивнул, выпятил грудь и официально представился: - Оптион Гораций Фигул, Шестой центурии, Пятой когорты, господин. Мне приказано встретиться с имперским посланником Нумерием Сциллой.

Центурион остановился и окинул критическим взглядом других легионеров отряда. Затем он снова посмотрел на Фигула: - Я слышал, вы столкнулись с сильным сопротивлением на побережье в Вектисе.

- Нет ничего, с чем Шестая центурия не смогла бы справиться, господин, - ответил Рулл. - Жаль, что ваших людей не было на этом представлении.

Секунду центурион пристально смотрел на Рулла. Затем он снова взглянул на Фигула и протянул руку: –  Ваши сопроводительные документы, оптион?

Фигул сунул руку в сумку и быстро достал папку с доверенностью, которую один из писарей легата выписал накануне вечером в походном лагере на Вектисе: - Все здесь, господин, - сказал он, протягивая центуриону.

Скрофа открыл крышку планшета для документов, снял печатьи начал читать. Наконец он посмотрел на Фигула, нахмурив брови:- Здесь сказано, что вы направляетесь в Линдинис. И что мы должны предоставить вам любую помощь, в которой вы нуждаетесь.

Фигул кивнул:- Верно, господин.

Центурион втянул воздух сквозь зубы и поднял бровь: -  Удивляюсь я тебе, оптион. Ни один римлянин в здравом уме не пойдет добровольцем на это солдатское кладбище. Он поднял взгляд на Фигула, его губы слегка растянулись в ухмылке. - Кого ты так разозлил, что тебя туда послали?

- Никого, господин, - сердито ответил Рулл. - Легату нужны были всего лишь лучшие люди для этой задачи.  А, это мы.

Скрофа подавил улыбку: -  Если ты так говоришь. -  Он вернул разрешение Фигулу и вздохнул. – Тогда пошли. Посланник ждет встречи с вами. Он остановился в качестве гостя в усадьбе Когидубна, примерно в миле отсюда.  Он и его благородный друг  - дуротриг  Тренагас.  Иди за мной.

Фигул вернул папку с документами в свою кожаную сумку и отправился за Скрофой. Рулл двинулся было за ним, но Скрофа резко остановился и покачал головой. - Всего лишь оптион, - равнодушно сказал он. - Приказ посланника. Ваши люди могут остаться здесь. Этот офицер покажет им казармы. На данный момент достаточно места, учитывая, что половина моих людей была призвана в ряды для штурма Вектиса.  Понятно? Хорошо. Тогда поторопитесь. У меня нет времени заниматься вами весь этот проклятый день.

Не дожидаясь ответа, центурион быстро развернулся и двинулся к воротам в дальнем конце военно-морской базы, а его заместитель повел остальных бойцов отряда к ближайшему блоку казарм. Когда Фигул повернулся, чтобы следовать за центурионом, Рулл наклонился поближе и пробормотал: - Мудрый совет, господин. Будьте осторожны с этим посланником. Вы знаете, на что похожи эти имперские типы. Нельзя доверять им больше, чем ты можешь их разозлить.

Фигул старался не показывать своего беспокойства. Было хорошо известно, что тесный круг советников, служивших при императоре Клавдии, был истинным источником власти внутри императорского дворца. Поскольку повседневное управление обширной Римской империей было слишком обременительной задачей для одного человека, император в значительной степени полагался на своих сотрудников, и их авторитет неуклонно рос с тех пор, как Клавдий был провозглашен императором. Они расправлялись со своими врагами с безжалостной эффективностью и были одними из самых опасных людей в империи. Сама мысль о том, что придется отчитываться перед послом, беспокоила Фигула больше, чем любые враги, которые могли скрываться на дороге в Линдинис.  Он, ощутив тяжесть в желудке, кивнул Руллу и отправился вслед за центурионом Скрофой, который направился к главным воротам. Фигул собирался выполнить миссию, совершенно не похожую ни на что из того, что он делал раньше во Втором Легионе, вдали от поля битвы и смертельных схваток  вместе с сотнями своих товарищей. Теперь их было всего шестнадцать человек, и он собирался подвергнуть их верной опасности. Поспешив за Скрофой, оптион почувствовал, что эта миссия будет намного сложнее, чем все, с чем он столкнулся на Вектисе.

Глава вторая

Фигул и Скрофа вышли из военно-морской базы на широкую улицу, покрытую грязью. Первое впечатление оптиона от Новиомагуса  было то, что мало что изменилось с тех пор, как он в последний раз ступал в поселение пару лет назад. В то время Новиомагус представлял собой небольшую группу домов и загонов для скота, но строительство крупной военной базы породило надежды на то, что поселение быстро превратится в современный римский город. Оглядев ассортимент скромно обставленных винных лавок и пустых рыночных прилавков, Фигул не заметил никаких признаков улучшения состояния поселения. Несколько шумных таверн стояли вдоль различных переулков, их залы наполнялись раскатами хриплого смеха отдыхающих матросов, наслаждающихся полными бурдюками дешевых вин. Двое солдат прошли мимо большого склада, расположенного к западу от главной улицы. Фигул заметил, что склад тщательно охраняется горсткой солдат с суровыми лицами, наблюдавшими за рабами, которые послушно несли корзины с зерном обратно к пристани. Скрофа заметил, что Фигул смотрит на склад, и хмыкнул.

- Местные запасы зерна, - фыркнул он. - Или то, что от них осталось. Мне приказано послать когортам на Вектис столько зерна, сколько я смогу, но его будет немного. Мы уже напряглись здесь из-за штормов, не позволяющих нам отправить сюда припасы из Галлии. Поскольку дела пошли так, как сейчас, мне придется приказать своим людям питаться половинным пайком, по крайней мере, до тех пор, пока наши запасы не будут пополнены.

Фигул нахмурился и повернулся, чтобы встретиться взглядом с центурионом:- Вы что, не можете купить больше зерна у местных жителей?  - спросил он. - Большинство местных продавцов - опытные фермеры. Наверняка у них есть припасы на зиму?

Скрофа рассмеялся:- Большинство местных фермеров были призваны в ряды Каратака. Без мужчин здесь некому было собирать урожай, и большое его количество осталось гнить на своих стеблях. Сейчас в регионе нехватка пшеницы и ячменя. Что касается местных жителей, то эти мерзколицые ублюдки затягивают пояса, готовясь к зиме, и они не продадут нам то немногое, что у них есть. Он сплюнул в канаву и медленно покачал головой. - В нынешнем состоянии это хранилище  -  все, сто осталось  между нами, местными жителями и голодом в зимние месяцы. Это еще одна из  причин, по которой местные жители нас презирают.

Фигул поджал губы, огляделся и увидел робко улыбающегося ему мальчика стоящего на улице:- Местные жители кажутся мне достаточно дружелюбными, господин.

- Не дай себя обмануть, оптион. Некоторые из них, возможно, пошли по нашему пути, носят тоги, пьют вино и что там еще, но под всем этим они британские подонки, и единственная причина, по которой они не зарятся на хранилище и не нападают на моих людей, заключается в том, что Когидубн продолжает держать  их под контролем.

Фигул глубокомысленно кивнул. Когидубн, вождь племени регни, был одним из первых местных правителей, который пошел на соглашение с Римом почти сразу же после того, как легионеры ступили на здешние земли. Он продал себя Риму душой и телом в обмен на защиту  римских захватчиков.

Скрофа продолжал: - Пока Когидубн остается вождем, эти неблагодарные ублюдки будут вести себя прилично. Но если бы не он, эта шайка разорвала  бы нас на части. - Он сделал паузу, злобно ухмыльнувшись Фигулу. – Но существует и такой факт, что римский легион дышит им в затылок. Поверь мне, оптион, цивилизация тратится на бриттов.

Фигул потер щетинистые щеки и нахмурился. Останутся ли туземцы навеки противниками Рима? Он не был так уверен. Фигул был галлом по происхождению и вырос в бедном поселении Лютеции на землях племени эдуев. Хотя он родился римским гражданином и его преданность никогда не вызывала сомнений, иногда он задумывался над тем, что его естественные симпатии связаны с народами, которые Рим считал своими заклятыми врагами. Его предки, храбрые кельты, много лет бросали вызов Риму, прежде чем,наконец, сдаться. Теперь такие люди, как Фигул, сражались на его стороне в войнах, говорили на его языке, поклонялись его богам. Ходили даже разговоры о нескольких галлах, служивших в сенате. По мнению оптиона, бритты находились в той же ситуации, что и его галльские предки, и в то время как старшее поколение уносило свою ненависть к Риму с собой  в могилу, последующие поколения постепенно поглощались империей, пока не наступал день, когда туземцы стали считать себя гордыми подданными императора.

Но любая попытка интегрировать Британию в империю обречена на провал, если основные потребности местных народов не будут удовлетворены, Фигул знал, что пока над туземцами нависала угроза голодной смерти, у них оставался шанс восстать против своих римских завоевателей. Чем скорее будут обеспечены линии снабжения и пополнены запасы зерна, тем быстрее можно будет справиться с любыми волнениями в местных поселениях. Тогда Рим мог бы обратить свое внимание на оставшихся врагов к северу и западу от острова.

В конце улицы Скрофа повел галла по разбитой тропе между голыми полями. После короткой прогулки они подошли к входу в резиденцию Когидубна. Пара туземных стражников стояла на страже у главных ворот, держа в руках широкие копья с листовидными наконечниками. За ними Фигул мог видеть большое здание, расположенное на огромной огороженной территории, построенной на берегу небольшого залива у гавани. Дальше в глубине суши, но все еще в пределах поместья, Фигул увидел обширную строительную площадку. Рабы работали группами, кряхтя под напряжением камней фундамента, которые они таскали по участку, в то время как другие копали землю в насыпи. Огромный масштаб строительной площадки был поразителен, и, судя по планировке, готовое здание затмило бы даже дворец губернатора в Лютеции.

Пока Фигул осматривал территорию, Скрофа коротко кивнул стражникам, и они тут же опустили копья и отошли в сторону. Центурион провел оптиона через ворота в поместье. В то же время дородный слуга поднялся со своего табурета и приблизился, выпуклость его живота была видна из-под  римской туники. Его маленькие черные глаза были прижаты, как пуговицы, к густым складкам лица, а губы сложились в приветливую улыбку.

- Чем могу я вам помочь, господа? - спросил он на латыни с легким акцентом.

Скрофа указал на Фигула:  - Оптион Фигул явился к Нумерию Сцилле. Посланник ждет его.

- Но конечно.  Рад вас видеть! Вы, должно быть, возглавляете эскорт Его Величество Тренагаса?

- Да, это я, - ответил Фигул.

- Имперский посланник ожидает вас, господин. Я провожу вас в его апартаменты.  - Слуга повернулся к центуриону Скрофе и приподнял бровь.

- Верно, - кивнул Скрофа. - Я пойду.

Он повернулся на каблуках и быстро удалился, а слуга направился к большому зданию посреди поместья. Помимо главного здания, внутри ограды было несколько небольших построек для приема гостей, а также несколько коровников и загонов для животных и большая конюшня. Но Фигул обнаружил, что его взгляд вернулся к строительной площадке, и он на мгновение закрыл глаза, пытаясь представить, как будет выглядеть дворец, когда будет закончен. Слуга заметил, что он смотрит на это место, и улыбнулся.

- Дворец Когидубна будет прекрасным зрелищем, когда его  закончат. Я видел планы, знаете ли. Когда строительство будет завершено, во дворце будет более пятидесяти комнат, напольная мозаика, созданная по заказу лучших художников империи, сады с экзотическими растениями и редкими животными, колоннады из лучшего дакийского мрамора. Не говоря уже о самых последних достижениях в области гипокаустового отопления.

Фигул присвистнул: - Звучит дорого.

-  Да, это не дешево. Все должно быть привозным, естественно. И планы постоянно меняются. Когидубн говорит, что хочет, чтобы дворец был самым величественным зданием за пределами Рима. Важно быть в курсе последних тенденций в столице.

-  Кто платит за все это?

Слуга рассмеялся. - Конечно. Или, вернее, ваш Император. Это подарок от него людям Когидубна, которым каждый мужчина и женщина регни могут гордиться. На самом деле Тренагас был очень впечатлен планами. Он даже подумывает о чем-то подобном в Линдинисе.  - Он ухмыльнулся. - Как только он установит свою власть, конечно.

- Э-э, это разумно?

- Почему бы нет? Я думаю, это замечательная идея. Что может быть лучше для правителя, чтобы объявить о своем триумфальном возвращении, чем построить новый дворец?

Фигул поджал губы, но ничего не ответил. Одно дело построить роскошный дворец в таком мирном поселении, как Новиомагус, где местные жители были достаточно ручными. Однако туземцы на западе были намного беднее, и даже Фигул понимал, что строительство дворца, в то время как простые мужчины и женщины голодали, не пойдет на пользу. Он отбросил эту тревожную мысль в сторону, когда они подошли к небольшому деревянному зданию сбоку от гораздо большего строения в середине ограждения. Слуга дернул обитую шипами деревянную дверь и ввел Фигула внутрь. Он провел Фигула по коридору с высоким потолком и утоптанным земляным полом и остановился в дальнем конце, перед комнатой. Приказав ему остановиться, слуга откашлялся, и после минутного молчания из комнаты раздался надменный голос: - Кто там?

- Оптион Фигул, к вам, господин. Командующий запрошенным вами отрядом.

Последовала долгая пауза. Затем голос сказал: - Впусти его!

Слуга кивнул Фигулу и отошел в сторону. Оптион постоял в дверях, затем глубоко вздохнул и шагнул внутрь.

Глава третья

Фигул вошел в комнату, шаги слуги эхом отдались в коридоре, когда тот развернулся на каблуках и быстро вышел из здания. Оптион очутился в скудно обставленной комнате с мерцающим в стороне очагом, согревающим от сквозняков помещение здания. Стройная седовласая фигура сидела за большим дубовым столом, опустив голову и сосредоточенно просматривая лежащие перед ним таблицы и свитки. Мужчина был уже средних лет и носил дорогую шерстяную тунику; тонкие струйки пара вырывались из кувшина, стоявшего перед ним на столе. Фигура потянулась к кувшину и, не обратив внимания на Фигула, начала наполнять богато украшенный серебряный кубок горячим красным вином. Наполнив кубок, он, наконец, поднял глаза и внимательно посмотрел на здоровенного галла, стоявшего перед собой.

- Итак…  Оптион Фигул, не так ли? - спросил Нумерий Сцилла отчужденным тоном.

Фигул сухо кивнул, наблюдая, как Сцилла осторожно поставила кувшин обратно на стол. Затем он откинулся на спинку стула и долго смотрел на оптиона. Судя по морщинистому лицу посланника, ему не понравилось то, что он увидел. - Ну, должен сказать, это немного неожиданно.

Фигул пошевелился:  - Что вы имеете в виду?

- Я попросил легата прислать мне самых лучших людей для этой задачи. Не грамотных людей или просто хороших, а лучших.  Должен признаться, я ожидал увидеть младшего трибуна или, по крайней мере, центуриона. Вместо этого Целер прислал тебя. Он сузил глаза до щелочек. – Почему они не прислали твоего центуриона?

- Он ранен, - быстро ответил Фигул. - На днях получил травму во время высадки на Вектис. Легат прислал меня вместо него  во главе отряда.

Сцилла несколько мгновений сидел в задумчивой тишине, барабаня пальцами по столу: - Ты можете понять, почему это выглядит немного странно с моей стороны. Я специально запросил лучших солдат легиона, потому что это не обычная служба сопровождения. Вместо этого Целер прислал мне младшего офицера, причем довольно молодого на вид. Скажи мне, сколько тебе лет?'

- Девятнадцать, господин.

- Я понимаю. - Посланник выглядел разочарованным. -  Значит, у тебя мало боевого опыта?

Фигул ощетинился. Несмотря на свою относительную молодость, за два года службы во Втором Легионе он участвовал во многих сражениях. Почти с того дня, как он ступил на землю Британии, он оказался на передовой, сражаясь с дуротригами в жестоком наступлении на запад под предводительством Веспасиана. Он сыграл свою роль в разгроме Каратака, помог сокрушить предводителя армии Катувеллауни,  превратив его в беглеца на его же собственной земле. Кроме того, он принимал участие  во многих других сражениях, и хотя его юношеское лицо и легкомысленный вид позволяли предположить, что он солдат-новобранец, розоватый шрам над его правым глазом намекал на близкую к смерти царапину от рук друида. Хорошими солдатами не рождаются, ими становятся, но Фигулу казалось, что он всегда был прирожденным бойцом, с ранних лет отбиваясь от хулиганов в закоулках Лютеции. Он был бесстрашным в бою, неизменно верным и одним из немногих солдат, которых он знал, кто остался в живых после многих лет тяжелой кампании в Британии.

- Я знаю свое дело, в легионе или вне его, - сказал он. - Может, я и молод, но свое звание я заработал нелегким путем.

- Смелые слова, оптион. Будем надеяться, что ты оправдаешь их. Нет ничего хуже человека, который не может сдержать свое слово. -  Он вздернул подбородок, глядя на оптиона, и нахмурил брови. - Скажи мне, откуда ты? Мне кажешься ты не совсем римлянин с твоими взлохмаченными волосами. И ты не похож на него, если вдуматься.

- Я родился в Галлии, господин.

Посланник сильно нахмурился:  - Разве ты не должен служить только во вспомогательных войсках? Или армия дошла до такого отчаяния, что берут в свои ряды всех подряд?

Фигул прикусил язык, пораженный незнанием посланником правил военной службы для не римских граждан. - Мой отец служил вспомогательным кавалеристом в легионах. Он отслужил свои двадцать три года и получил гражданство, когда вышел на пенсию, вместе с небольшой премией, как и положено. Я родился римлянином и вырос таким.

Удовлетворенный этим, Сцилла откинулась на спинку стула и потянулся за серебряным кубком. Он сделал глоток вина и тут же скривился от отвращения: - Этот богом забытый остров, - пробормотал он, ставя кубок обратно на стол и качая головой. - Здесь не найти приличного вина, сколько бы человек ни готов был заплатить. Он презренно уставился на  вино и вздохнул. - Что ж, тебе и твоим людям придется потрудиться, оптион Фигул. Я нахожусь в этой провинции уже неделю и не собираюсь тратить здесь ни минуты дольше, чем это необходимо. Мое место не здесь, а в Риме, где большую часть года стоит приятная теплая погода и никогда не бывает недостатка в хорошем фалернском, чего нельзя сказать об этом забытом богами острове. Чем скорее я закончу свою работу здесь, тем скорее я смогу вернуться в Рим и возобновить свои обязанности в императорском дворце. И тем скорее ты сможешь вернуться к тому, чем обычно занимаются солдаты. Полагаю, ссориться на улицах и напиваться.

Фигул молча слушал, как Сцилла наклонилась вперед в своем кресле и продолжил: - Теперь, когда я узнал, кто ты, полагаю, мне следует рассказать немного о себе. Меня зовут Нумерий Сцилла, хотя ты, вероятно, уже знаешь это.

Фигул кивнул.

В голосе посланника прозвучала нотка горечи, когда он продолжил:  - Я официальный представитель Императора в Британии. Моя награда, видимо, за двадцать лет неустанной службы Риму. Хотя в настоящее время это больше похоже на наказание. Но причина моего присутствия здесь - ухудшение ситуации на западе. Он колебался. - Я полагаю, что, поскольку ты состоишь в рядах Второго легиона, то сражался под командованием Веспасиана, когда он победил дуротригов?

- Верно, господин.

Перед его мысленным взором на мгновение вспыхнул образ осады, которую легион вел против крепостей на холмах прошлым летом. Онагры и баллисты использовались для разрушения туземной обороны, круша частоколы и пронзая воинов, стоящих на зубчатых стенах. Как только оборона была разрушена, колонны легионеров двинулись вперед, держа свои щиты поднятыми над головами, чтобы защитить себя от любых летящих в них снарядов. Дуротриги построили свои крепости на холмах, веря, что они неприступны для нападения, но они не могли противостоять римской военной мощи и быстро пали, к отчаянию местных варваров.

Сцилла поставила кубок с вином и сказала: - Без сомнения, ты знаешь, что дуротриги,  потерпев поражение своих воинов в бою, мучительно решают, помогать нам или продолжать сопротивление.  - Галл кивнул и Сцилла продолжил. - Однако переговоры осложняются тем фактом, что существуют различные племенные группировки, среди которых нет четкого правителя.

Фигул хмыкнул: - Я могу догадаться, какой путь выберет эта компания.  Даже если туземцы захотят мира, вожди будут против него.

- К сожалению, ты прав. Воины дуротригов, хотя и были разгромлены на поле боя, но враждебность к нашему присутствию, даже среди простых соплеменников, вызывает беспокойство. Особенно, если учесть, что наше присутствие на их территории в лучшем случае незначительно, благодаря тому, что Веспасиан оставил после себя лишь небольшой отряд для управления различными  племенными территориями. Если они восстанут, наш контроль над их землей окажется под непосредственной угрозой. Более того, Император не хочет быть втянутым в новый затяжной конфликт, разразившийся вскоре после поражения Каратака и его армии. Тот поход дорого обошелся имперской казне, не говоря уже о сопутствующих потерях в рядах армии. С этой целью мы решили обойти врага, назначив нашего человека Верховным правителем, чтобы управлять дуротригами. А именно, Тренагаса. После того, как он укрепит свою власть, он убедит туземцев принять римские обычаи и законы. Со временем они научатся поклоняться нашим богам, платить наши налоги и - кто знает? - возможно, даже когда-нибудь повоевать в наших вспомогательных частях. В конце концов, наши злейшие враги станут нашими надежными союзниками. - Он снова улыбнулся, прежде чем добавить: - Приблизительно, очень похожими на регни под предводительством Когидубна.

- И это сработает? - скептически спросил Фигул.

- Должно сработать, оптион. Ситуация на западе ухудшается с каждым днем, и отчеты, поступающие от легата Плавтия, вызывают тревогу. Наши форты на западе этого острова недостаточно укреплены, наши линии снабжения растянуты, наш контроль над местными деревнями практически отсутствует. Мне сказали, что боевой дух среди солдат, служащих на границе, крайне низок из-за постоянного страха перед нападением.

Фигул покачал головой: - Но именно поэтому мы вторглись в Вектис, не так ли? Чтобы остановить базирующиеся там силы дуротригов. Это они атакуют материк.

Сцилла сделал болезненное лицо: - Несколько сотен дуротриговв на Вектисе мешают, но не более того. Уничтожение их значительно поднимет боевой дух и пошлет нашим врагам сигнал о том, что сопротивление недопустимо. Однако большая угроза лежит на западе. Победа над воинами дуротригами не утихомирила остальную часть этого племени, как мы надеялись. Поселения густо заселены, потому что мы выгнали туземцев из городищ, где многие из них жили. Более того, продолжающаяся кампания привела к тому, что большая часть урожая острова осталась неубранной и сгнила на полях. В результате чего теперь мы имеем несколько тысяч голодных и враждебно настроенных туземцев, находящихся под присмотром горстки недоукомплектованных фортов. Мы не можем исключать возможность того, что дуротриги могут объединиться под началом нового лидера и поднять массовое восстание против наших сил. Если это произойдет, мы будем вынуждены позорно отступить, не говоря уже о подрыве нашего военного престижа среди других племен.

- В конце концов, мы их победим, - ответил Фигул. - Всегда было так. Хотя британцы  и крутые бойцы, какими бы смелыми они ни были, на нашей стороне подготовка, снаряжение и опыт.

- Хотел бы я с тобой согласиться. Но, правда заключаетсяв том, что наши ресурсы на пределе. И Девятый, и Двадцатый легионы озабочены продвижением к северу от легионерской крепости Корновиорум. Тем временем Четырнадцатый занят преследованием тени Каратака в гористой местности к западу от Гленума, и только боги знают, как долго Второй будет стоять лагерем на Вектисе. Мы дошли до крайности, оптион, и если дуротригам каким-то образом удастся организоваться, они смогут захватить наши форты до того, как наши войска закончат завтракать. Мне не нужно тебе говорить, что любое такое поражение станет катастрофой для нашей новой провинции. Наши враги на западе и севере воодушевятся успехом дуротригов и удвоят свои усилия, чтобы противостоять нам. Наши силы подверглись бы нарастающей атаке. Даже наши крепости на востоке в Камулодуне и Лондиниуме не будут в безопасности. Излишне говорить, что наши союзы с теми племенами, которые находятся под нашей защитой, рухнут. Он тяжело сглотнул. - И всякая надежда на победу в Британии исчезнет.

Горькая ярость охватила Фигула. На самом деле его не волновали ни политические или экономические аргументы в пользу вторжения в Британию, ни преимущества цивилизации туземцев. Он был младшим офицером и беспрекословно выполнял приказы. Но мысль обо всех его товарищах, погибших на этом острове, наполняла его гневом:  -  Мы не можем здесь проиграть, господин! - прорычал он. - Мы заплатили за провинцию своей кровью.

- Разумное замечание, оптион. Но в равной степени Император не может позволить себе потерять еще тысячи человек в это время. Особенно в связи с растущим беспокойством дома.

- Что вы имеете в виду?

Сцилла вздохнул: - Прошло почти два года с тех пор, как Император провел свой триумф в Риме, объявив, что вторжение в Британию окончено. Но этот проклятый остров оказалось гораздо труднее укротить, чем предполагал ранее любой из наших уважаемых полководцев. Первым нам бросил нам вызов Каратак. Теперь дуротриги доставляют нам проблемы. Некоторые из этих сообщений доходят до Рима, несмотря на все наши усилия по нежелательному использованию этой информации против нас, и с каждым днем голоса критиков Императора становятся все громче. Некоторые, упаси боги, открыто призывают к полному выводу наших войск из Британии.

Фигул хмыкнул:  – Ну, это еще как сказать!

Сцилла втянул воздух сквозь зубы: - Немыслимая перспектива, согласен. На данный момент это мнение меньшинства, но существует реальная опасность того, что эти призывы станут более распространенными, если наши трудности в этой провинции сохранятся. Вот почему так важно, чтобы нам удалось сделать Тренагаса правителем. Это единственный способ удержать дуротригов, не вовлекая новые когорты из других провинций. Наше будущее в Британии зависит от Тренагаса, который объединит дуротригов под своей властью до того, как весь регион может взорваться полномасштабным восстанием. Сцилла пристально посмотрел на Фигула, и в его бледных глазах мелькнул стальной блеск, когда он продолжил. - А ты и твои люди должны ему помочь.

- Как?- спросил Фигул.

- Во-первых, сопроводив нас в Линдинис. В составе группы будут я и Тренагас вместе с его личной свитой из советников и слуг. Сцилла неловко поерзал в кресле. – Как я понял от Легата Плавтия, путь на Линдинис не совсем безопасен?

Фигул хмыкнул: - На этих дорогах полно неприятностей, это точно. Налетчики, разбойники и тому подобное.

- Я понимаю.

Оптион заметил проблеск беспокойства в глазах посланника и, чтобы рассеять его опасения произнес: - Не волнуйтесь. Ребята под моим командованием хорошие солдаты. Если какая-нибудь сволочь попробует это на нас, мы их перережем быстрее, чем вареную спаржу.

Его слова, казалось, едва ли успокоили Сциллу, но после паузы посланник откашлялся и продолжил: - Сопроводить нас в Линдинис - первое задание, которое я от тебя требую.

- А, что вторая? - спросил Фигул.

- Как только мы прибудем в Линдинис, мне понадобится твоя помощь в устранении действующего вождя племени.

- Кто он?

- Неприятный тип по имени Кенатак. Согласно отчету, который я получил от легата, он бывший их полководец, который когда-то заявлял о своей верности друидам. Хотя Кенатак осудил друидов вскоре после вторжения, его верность нашему делу остается несколько сомнительной. В самом деле, мы подозреваем, что он снабжает людьми бродячую банду ихних воинов за нашей спиной.

Фигул почесал челюсть: - Почему же тогда он все еще главный вождь?

Сцилла оскалился: -  Кенатак – правитель, пока мы его терпим. Он пришел к власти пять лет назад, когда узурпировал Тренагаса как вождя, в немалой степени благодаря поддержке друидов. Тренагасу был предоставлен выбор: смерть или изгнание. Впоследствии он бежал в Нарбоненсис и умолял тамошнего губернатора вернуть ему его должность..

- Зачем было так долго ждать, чтобы сделать его правителем?

- В то время считалось, что, хотя Тренагас и имел право быть эффективным правителем-клиентом, но было слишком рискованно навязывать дуротригам смену правителя, пока мы все еще были заняты делами с Каратаком. Мы не могли допустить дальнейших раздоров между дуротригами, пока легионы заняты кампанией где-то еще. Он скрестил руки перед грудью и ухмыльнулся. - Теперь Каратака убрали с дороги так, что  мы можем разобраться с Квенатаком.

Фигул засунул большие пальцы за пояс и надолго задумался: - Если мы снесем этому вождю голову, это разозлит местных жителей. Особенно, если он получил все голоса на выборах.

- Возможно, - уступил Сцилл. - Но несколько недовольных фермеров предпочтительнее, чем позволить нынешней ситуации продолжиться. Нам нужно создать проримский оплот среди дуротригов, и Кенатак явно не справляется с этой задачей. Из за его прежних симпатий к друидам мы не уверены, в чем заключается его лояльность, оптион.  Ты понимаешь нашу позицию.

- Справедливо, - сказал Фигул, почесывая щеку. - Но под моим командованием только две декурии  легионеров. Увидев вопросительное выражение лица посланника, он быстро добавил:  - Шестнадцать человек. Что произойдет, если вождь устроит драку, когда мы его оттесним?

- Сомнительно. После завоевания Веспасиан разрешил Кенатаку держать лишь горстку телохранителей. Ему нужны были люди, чтобы завоевать доверие отдаленных поселений, которыми он теоретически управляет, и, по общему мнению, его телохранители до крайности лояльны. Но они плохо обучены и не должны представлять большой проблемы для твоих людей. Кроме того, вспомогательные войска, размещенные в близлежащем форте, будут под рукой, чтобы оказать поддержку и отговорить туземцев от совершения какой-нибудь глупости.

- Какова численность гарнизона? - спросил Фигул.

- Одна когорта ауксилариев батавских вспомогательных войск под командованием префекта Тита Коскониана. В другое время я бы доверил арест Квенатака гарнизону, но в данном случае я не думаю, что это хорошая идея. Префект совсем недавно занял свою должность и все еще учится управлять. - Он сделал паузу. - Крайне важно, чтобы мы убрали Кенатака и заменили его нашим человеком, прежде чем ситуация ухудшится.

Фигул кивнул: - Согласен.

- Хорошо. - Сцилла сцепил руки и громко откашлялся. - Есть вопросы, оптион?

Фигул на мгновение задумался:  - Нам понадобятся припасы для путешествия.

Сцилла кивнула: - Пусть твои люди берут все, что им нужно, из запасов военно-морской базы. Если центурион Скрофа поднимет шум из-за этого, направь его ко мне. Это напомнило мне…  Как далеко отсюда до Линдиниса?

- Пять дней, по моим подсчетам.  - Накануне ночью Фигул изучил карту маршрута от Новиомагуса. Он не спал до позднего вечера, пытаясь найти самый безопасный способ добраться до поселения. Он поздно лег, и мало спал. Но усталость еще не доняла его.

- Мы уезжаем завтра - объявила Сцилла. – С утра. Я дал указание, чтобы твоим людям предоставили верховых животных из местных конюшен. Теперь, если это все…?

Фигул не мог думать ни о чем другом, поэтому он глубоко вздохнул и кивнул, когда Сцилла выскользнул из-за стола. Посланник отвернулся от оптион и молча смотрел в маленькое окошко на дальней стене, выходившее во двор, на несколько мгновений погрузившись в свои мысли.

- Политика на этом острове - кошмар, - проворчала Сцилла, глядя в окно. - Кровная месть, старейшины племен, семейные дрязги.  Не говоря уже об этих друидах, вечно вмешивающихся в политические дела. Он полуобернулся к Фигулу. - Для сравнения, Рим - почти образец стабильности.

Галл не знал, что сказать на все это. Он чувствовал себя явно неловко, обсуждая важные вопросы, и гораздо лучше чувствовал себя  в казарме, обмениваясь шутками с солдатами или обучаясь трюку у какого-нибудь финикийского фокусника.  Он стоял неподвижно и ждал, пока Сцилла продолжит.

- Мы победили нашего врага в решающем сражении, оптион. Мы осадили их драгоценные крепости на холмах и заставили их харизматичных лидеров скрываться. Обычно этого было бы достаточно, чтобы одержать сокрушительную победу. Но наши враги в Британии не сдались - далеко не так. Они отступили в тень, чтобы вести против нас новую войну. Они отказались от кельтской традиции открытой войны в пользу длительной кампании набегов и засад. Британцы думают, что таким образом они смогут победить нас, опцион. Они жестоко ошибаются. И мы с тобой должны победить их.

Сцилла отвернулся от окна. Говоря это, он пристально смотрел на Фигула.

- Мы не должны потерпеть неудачу. Британия может быть унылой заводью с небольшой материальной ценностью, но она грозит нанести большой вред Императору. Здесь мы возлагаем надежды на решительную победу. Если нам не удастся защитить Тренагаса и предоставить ему власть, наши надежды на мирное закрепление юго-западной части острова рухнут. Хуже того, наши линии снабжения всей остальной армии окажутся под угрозой. Если это произойдет, то, прежде чем мы это поймем, все вторжение окажется под угрозой.

Глава четвертая

В тот же вечер Фигул присоединился к Блезу, Руллу и Хельве у ворот военно-морской базы, и они, выйдя за пределы улицы,  поднялись по небольшому подъему к городской фонтанной чаше с видом на центр города. Силуэт Золотого Дельфина вырисовывался на фоне заходящего солнца, и с небольшого расстояния Фигул мог слышать слабый гомон разговоров изнутри таверны. У него на глазах начал сгущаться густой туман, и, пока они брели мимо многочисленных домов и загонов для скота, он почувствовал усталость. Покинув поместье Когидубна, он вернулся на военно-морскую базу, чтобы подготовиться к предстоящей миссии. Тем временем он послал Рулла за необходимыми пайками и кормом к квартирмейстеру гарнизона. Позже Фигул проинформировал людей о миссии, приказав им явиться на плац с первыми лучами солнца и отправиться к городским воротам.

После инструктажа Блез упомянул, что у него живет друг в Новиомагусе, товарищ по его старой центурии, который недавно выбыл из Второго по инвалидности и вложил свои скромные сбережения в ближайшую таверну. Бывший солдат слышал все местные сплетни, и Блез предположил, что он мог бы дать им дополнительную информацию о Линдинисе, поскольку он базировался в форте в том самом регионе во время своего увольнения. Фигул согласился, а Рулл и Хельва предложили пойти вместе с ними, им было любопытно взглянуть, что представляет собой дружественное туземное поселение. Итак, четверо мужчин, со свисающими с поясов мечами покинули базу, когда солнце опустилось к горизонту, а воздух стал морозным от холода. Центурион Скрофа объяснил Фигулу, что недавно вокруг Новиомагуса было совершено несколько нападений на римских солдат. Как следствие, каждый выходящий в город солдат должен был иметь при себе оружие на случай нападения.

Когда четверо мужчин приблизились к таверне, дверь распахнулась, и пара матросов, спотыкаясь, вышла из бледно-оранжевого света комнаты, пьяно распевая морские песни, пока они, шатаясь, шли вниз по склону к военно-морской базе.  Фигул прошел мимо матросов и, нырнув под низкий дверной косяк, вошел в таверну. Внутри его встретил густой запах пота и жареного мяса. Туземцы, дежурные охранники и матросы столпились вокруг столов на козлах, а в углу комнаты ярко горел очаг. Измученная официантка металась взад-вперед между стойкой и столиками, наливая клиентам напитки. Как правило, большинство туземцев старались избегать мест, куда часто ходили солдаты, и Фигул был удивлен, увидев, что эти две группы свободно общаются. За одним из столов сидели еще трое солдат из их отряда.  Фигул разрешил мужчинам пойти выпить сегодня вечером, мотивируя это тем, что завтра им предстоит долгое путешествие, и это будет их последний шанс ненадолго расслабиться.

Хельва потер руки, пытаясь согреть их:  - Бля, ну, сегодня и холодно! - воскликнул он.

Рулл усмехнулся:  - Ты думаешь, что это холодно, подожди, пока не наступит настоящяя  зима. Станет так холодно, что ниже пояса ты ничего не почувствуешь. Даже твои яйца замерзнут. Вот в Британии настоящая зима, парень, не такая мягкая, как у тебя дома в Кампании,  или откуда ты родом.

- Ателла, - тихо сказала Хельва. - Я из Ателлы.

Именно тогда Блез заметил своего друга, сидящего в одиночестве за столом на козлах в дальнем углу таверны. Бывший солдат махнул четверым мужчинам, и они, быстро пробравшись мимо других посетителей, подошли к столу и сели на расшатанную деревянную скамейку. Блез кивнул седовласому мужчине, сидевшему напротив.

- Это Цетег, - представил того он. - Мой лучший друг дней нашей славы,  из моей прежней Восьмой центурии.

Мужчина ухмыльнулся. Его щеки были покрыты тонкими пурпурными венами, а глаза слегка остекленели от затянувшегося перепоя, его коренастое тело располнело к раннему выходу на пенсию. Когда Цетег сложил руки, Фигул заметил, что у него отсутствуют три пальца на правой руке.

- Лучшие дни в моей жизни, - сказал он, перекрывая общий шум вокруг них. - Помнишь то прошлое лето в Виндокладии, когда мы надрали задницы дуротригам?  Горячая была работенка!

- Это там ты получил ранения? - спросил Хельва.

- Какие?  Эти?  - Цетег махнул изуродованной рукой молодому легионеру. – Конечно, нет!  Я потерял пальцы, поднимая телегу из трясины. Ублюдок рядом со мной отпустил, и мои пальцы оказались раздавлены колесом. Пришлось их отсечь, а то рана не заживала. Он снова посмотрел на Блеза. - А как тебе живется в Шестой?  Все еще выманиваешь у солдат их с трудом заработанное жалованье с помощью этих твоих фальшивых костей?

- Э-э, ты имеешь в виду, что все еще честно выигрываю в кости, - неловко ответил он, смутившись.

Фигул посмотрел на него. Он потерял месячное жалованье, играя в кости против Блеза в Каллеве, и заподозрил своего противника в жульничестве, несмотря на его протесты,  что он не виноват. Он сделал себе  мысленную пометку забрать свои деньги у легионера, как только эта миссия будет завершена.

Цетег сделал знак официантке принести пять чашек. Его глаза с тяжелыми веками задержались на ее фигуре на мгновение, прежде чем он снова повернулся к своим гостям, его улыбка стала шире, чем когда-либо:  - Моя жена, Конвенна. Женился на ней сразу после того, как поселился здесь. Настоящая местная девчонка и правильная девчонка, скажу я вам. Она хороша и к тому же умеет управляться  с делами.  Заставляет возвращаться сюда местных жителей, если ты понимаешь, о чем я, - добавил он, подмигивая Фигулу.

Хозяйка, жена Цетега, быстро принесла кувшин с подогретым вином и пять облупившихся глиняных кружек, которые поставила перед ними. Цетег наполнил чашки наполовину и протянул по одной каждому солдату, наполнив свою почти до краев и выплеснув несколько капель на стол. После тоста за старые времена пятеро мужчин чокнулись кружками, а Фигул сделал глоток своего напитка. Подслащенное вино обожгло ему горло. Цетег одним глотком осушил пол-чаши вина, а затем поспешно наполнил свою кружку.

- Блез сказал мне, что вы, ребята, направляетесь в Линдинис.

Фигул кивнул:  -  Что ты слышал?

Цетег надул щеки:  - Только то, что говорили некоторые местные жители. В последнее время сюда переселилось несколько более мирных дуротригов, что всегда раздражает этих людей. Он рассмеялся и покачал головой.  - Британцы - они не перестают меня удивлять. Они ненавидят нас, ненавидят другие племена и терпеть не могут своих соседей. Они будут счастливы только тогда, когда все от них отвернутся и предоставят их самим себе.

- Что они говорят о Линдинисе? - спросил Фигул.

- Только то, что поселение находится в очень плохом состоянии. Еды не хватает, а с наступлением зимы все будет только ухудшаться. Конечно, в обычном порядке местный форт восполнял недостаток провизией из собственных запасов, чтобы местные жители были довольны. Но, судя по тому, что я слышал, запасы зерна в гарнизоне подходят к концу, а те немногие конвои, что отправляются туда, регулярно подвергаются набегам. Вспомогательным войскам едва хватает, чтобы прокормить себя, не говоря уже о туземцах. Квенатак  подвергается давлению со стороны своего народа, чтобы тот что-то с этим сделал. Некоторые говорят, что он даже поставлял людей местным разбойникам в обмен на долю добычи.

- Почему их не остановил гарнизон? -  вслух задумался Рулл.

- Та же история, что и у любого другого форта в этих землях. Гарнизон недоукомплектован и отрезан от остального легиона. Припасы на исходе, их снаряжение нуждается в ремонте, а боевой дух на дне. - Он сжал губы. - Кроме того, ходят слухи, нервирующие людей.

Фигул нахмурился:  - Какие слухи?

Цетег перевел взгляд влево и вправо, чтобы убедиться, что никто из туземцев не подслушает. Затем он перегнулся через стол и понизил голос. -  Ходят слухи, что в этой части острова действуют друиды. Пока мы говорим, они вооружаются, готовясь снова сразиться с нами.

- Чушь!  - Рулл сплюнул. - Мы перебили большинство из них прошлым летом.

Цетег уставился на ветерана:  - Большинство, но не всех.

- Это правда, - вставил Фигул. - У друидов больше голов, чем у проклятой гидры. Каждый раз, когда ты убиваешь одного, на его месте появляется другой.

Рулл отмахнулся от его беспокойства:  - Чтобы напугать нас, потребуется больше, чем несколько дряхлых старых друидов, господин. И вряд ли это повод для того, чтобы вспомогательные части скручивали свои набедренные повязки.

Цетег покачал головой:  - Тогда, боюсь, ты не понимаешь, какую власть друиды имеют над туземцами, друг мой. Многие цепляются за старые верования. Друиды господствовали над этим народом на протяжении сотен лет, и они не сдадутся без боя. Если они снова поднимут головы, среди туземцев найдется немало тех, кто поддержит их.

Едва Цетег закончил говорить, как дверь таверны с грохотом распахнулась, и в дверях появился коренастый туземец  с вздымающейся от напряжения грудью, как будто он пробежал изрядное расстояние и с широко раскрытыми испуганными глазами.  Он тут же начал кричать и лихорадочно показывать рукой наружу, в сторону основного поселения ниже по склону.

- Что он говорит, господин? - спросил Рулл.

Фигул, усвоивший кое-что из местного диалекта за время своего длительного пребывания в Каллеве, прислушался и быстро нахмурился: - Дуротриги! - перевел он, затаив дыхание и вскочив со скамьи. - Он говорит, что они совершают набег на поселение!

Трое других легионеров мгновенно вскочили и последовали за Фигулом, когда он выбежал из таверны. За ними быстро последовали Цетег и несколько солдат из  их отряда, которые выпивали в заведении, а также несколько встревоженных местных посетителей, которые бросили свои столы и выбежали на улицу, чтобы посмотреть, что происходит. Солнце уже полностью село, и Фигулу пришлось щуриться в пятнистом мраке, чтобы осмотреть поселение в поисках признаков схваток. Сначала он ничего не увидел, кроме слабого отблеска очагов, видневшихся через входы туземных хижин, и тонких струек дыма, поднимавшихся в темнеющее небо. Затем его глаза сосредоточились на военно-морской базе, и Фигул почувствовал, как по его спине пробежал ледяной холодок.

Большая группа дуротригских налетчиков рыскала по поселению, острые наконечники их копий слабо поблескивали в голубом свете сумерек. Несколько дуротригов были в шлемах или кольчугах, но большинство из них были с непокрытой головой и без доспехов. Испуганные туземцы кричали и разбегались, спасая свою жизнь, и хаос стал распространяться. Семьи хватали своих детей и побежали из своих домов к воротам. Домашний скот дико заблеял и зафыркал, когда животные почувствовали опасность, среагировав на панические крики. Но налетчики  игнорируя местных жителей, направились прямо к военно-морской базе в дальнем конце поселения. Фигул сразу же разгадал их намерения.

- Враг атакует военно-морскую базу! - воскликнул он. - Мы должны остановить их!

- У этой партии нет шансов, господин, - хрипло возразил Рулл. - У них даже нет проклятого тарана.

Пока ветеран говорил, основная группа налетчиков дуротригов достигла ворот военно-морской базы и начала метать копья в часовых на зубчатых стенах. Римляне были хорошо защищены своей оборонительной стеной, и гвардейцы быстро ответили залпом метких дротиков и пращей. Вой агонии пронзил холодный ночной воздух, когда дротики пронзили нескольких дуротригов, собравшихся за воротами, их крики сопровождались резким треском дробящих кости свинцовых снарядов. Налетчики демонстративно стояли рядом с павшими товарищами и продолжали метать копья в римлян. Но Фигул видел, что их атака обречена на провал. Дуротриги значительно уступали в численности лучшей экипировки охранников по другую сторону главных ворот, и как только люди центуриона Скрофы обескровят вражеские ряды своими снарядами, нужно будет просто открыть ворота и перебить выживших налетчиков, прежде чем они смогут скрыться. Он  задавался вопросом, почему дуротриги решили начать такую безрассудную атаку?

- Господин! - забеспокоился вдруг Хельва. -  Вон там! Посмотрите!

Фигул быстро проследил за указанием пальца Хельвы. К западу от военно-морской базы он заметил небольшую группу налетчиков, крадущихся по окраине поселения, их лица были освещены мерцающим пламенем факела, который каждый мужчина нес вместо щита. Когда он сузил глаза на дуротригов, Фигул почувствовал, как его кровь похолодела от ужаса. Истинные намерения врага внезапно стали ясны. Основная часть дуротригов, атаковавшая военно-морскую базу, отвлекла внимание гарнизона, в то время как вторая группа налетчиков направлялась к своей настоящей цели: складу с зерном. Фигул понял, что немногочисленные легковооруженные римские стражники, защищавшие склад, скоро будут перебиты. К тому времени, когда Скрофа и люди под его командованием поймут, что происходит, будет слишком поздно. Зерновой склад уже будет гореть. Оставалось только одно. Он повернулся к своим солдатам и ткнул большим пальцем в сторону склада.

- Эти ублюдки пытаются сжечь склад, - сказал Фигул, составляя в уме план. - Это зерно - все, что стоит между этим поселением и голодной смертью. Мы должны остановить их. Мы бросимся на них вниз по застроенному домами склону этого подъема. Они будут сражаться с охраной и сразу нас не заметят. -  Он ухмыльнулся. - Во всяком случае, у нас есть немного времени. У них нет щитов, так что бой должен быть равным. Молчите, пока мы не задышим им в затылок. Если кто-то будет слишком шуметь, я позабочусь о том, чтобы они чистили  нужник весь следующий месяц. А что это,  поймет любой, деливший палатку с Блезом, это наказание хуже смерти.

Остальные мужчины беспокойно рассмеялись над его неудачной шуткой. Рулл просто закатил глаза. Затем Фигул обнажил свой меч и направил его блестящее острие в сторону склада. - Теперь, ребята. За мной!

Он перешел на быстрый бег, когда начал спускаться между домов и сараев по невысокому склону к поселению, остальные полдюжины солдат карабкались за ним. Без щитов и тяжелых доспехов Фигул и его люди легко бежали по пологому склону между домами, сводя шум к минимуму. Недалеко впереди он увидел дуротригов, несущихся к складу, их обнаженные торсы были покрыты эффектными татуировками,  а  волосы были окрашены известью. Они набросились на нескольких охранников и обрушили на них безумный вихрь мечей и копий, завязалось сражение. Остальные дуротриги начали окружать склад и подносить факелы к его толстому деревянному каркасу. Несколько секций бревен одновременно вспыхнули пламенем, и Фигул ускорил шаг, достигнув подножия холма.

- Ну, давайте же! -  подбадривал Фигул своих солдат. - Давайте быстрее!

Он бросился бежать и промчался мимо скопления переулков, его грудь тяжело вздымалась, а лицо было мокрым от пота, несмотря на холодный вечерний воздух. Дуротриги были заняты поджогом склада и пребывали в блаженном неведении о римских солдатах, несущихся к ним. Подобравшись ближе, Фигул крепче сжал рукоять своего меча и испытал жаркий трепет при мысли о том, что сейчас он  сразится с врагом. Затем один из налетчиков поднял глаза и увидел римлян, выходящих из тесного переулка ближайших зданий. Он развернулся, чтобы предупредить своих товарищей. Они немедленно повернулись лицом к наступающим римлянам, бросили факелы и приготовились встретить врага.

- Вперед! -  заорал Фигул своим людей.

Один из налетчиков бросился на Фигула, замахнувшись копьем. Оптион уклонился от атаки, затем бросился на человека, откинув его копье в сторону, прежде чем вонзить острие меча в живот дуротрига, разрезав его кишки. Мужчина рухнул на колени, из раны хлынула кровь, стекая между ног. В то же время другие легионеры набросились на остальных налетчиков, острия  их мечей и копий сверкнули, когда на них пал свет поднимающегося пламени. Воздух уже был полон дыма, поскольку огонь быстро распространился по складскому строению, поднимая едкий дым в ночное небо. Фигул бросился к дуротригу, поджигающему следующую часть бревна, и резанул мужчину по спине, повалив его на землю, а затем проткнув ему горло.

- Господин, берегись! -  крикнул Рулл стараясь перекричать громкий лязг стали.

Фигул развернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как налетчик замахнулся копье ему в шею. Оценив угрозу, он отпрянул на шаг, уклонившись от удара. Налетчик зарычал и снова ударил его, заставив Фигула отступить еще на шаг, пока его спина не оказалась почти у горящей стены, и он не почувствовал жара от пламени, обжигающего щетину на затылке. Иссеченные шрамами черты лица его противника были освещены мерцающим светом огня, и жестокая улыбка заиграла на его губах, когда он понял, что Фигул попал в ловушку. С горловым ревом он пнул Фигула ногой в живот. Здоровенный галл с тяжелым грохотом рухнул на землю и его меч выпал у него из рук. Он взглянул вверх и увидел возвышающегося над ним дуротрига, целившего острие копья ему в горло. Фигул быстро перекатился влево; наконечник вонзился в землю. Налетчик зарычал и поднял копье, чтобы снова ударить Фигула. На этот раз Фигул ничего не мог сделать, и он понял, что ему пришел конец.

Но  туземец внезапно вздрогнул. Его руки обмякли, темно-красная кровь появилась в уголках его отвисшего рта. Фигул увидел блестящий кончик меча, торчащего из его горла. В следующее мгновение налетчик рухнул.  Над сгорбленным дуротригом стоял Рулл, его меч был весь в крови. Фигул тряхнул головой, отряхиваясь от земли.

- Многие из них отброшены назад, господин, - объяснил Рулл между резкими вдохами. Фигул огляделся. Несколько налетчиков  лежали на залитой кровью земле возле склада. Фигул увидел, что нескольким дуротригам удалось избежать стычки. Теперь они бежали из поселения, направляясь во тьму. Но гнаться не пришлось. На военно-морской базе центурион Скрофа прекрасно распознал ситуацию и приказал открыть ворота, чтобы его люди смогли атаковать и уничтожить отступающих дуротригов. Затем радость Фигула сменилась страхом, когда он вспомнил про огонь. Он повернулся к остальным.

- Несите воду! - рявкнул он. - Хватайте все, что сможете. Мы должны потушить огонь, пока не начало гореть зерно. Быстрее!

Римляне принялись за дело. К этому времени у ближайших переулков образовалась небольшая толпа, и солдаты бросились к наблюдавшим за ними туземцам, лихорадочно указывая на огонь. Местные жители сразу поняли их значение и бросились к свои домам, появившись  через несколько мгновений с глиняными кувшинами или плетеными корзинами, залитыми смолой и наполненными водой. Разговаривая с ними на их родном языке, Фигул приказал местным жителям выстроиться в цепочку, ведущую от хижин до самого склада. По его команде контейнеры начали передавать по цепочке к складу, где один из его легионеров поливал водой бушующий огонь. Раздавалось яростное шипение, когда вода тушила пламя, душив клубящийся в ночном небе дым. Через какое-то  время прибыл Цетег, приведя за собой  еще местных жителей, и Фигул приказал сформировать дополнительные цепи людей, чтобы справиться с различными очагами огня, угрожающими поглотить склад.

Постепенно пламя угасло. В воздухе пахло сырым деревом и горелым пеплом. Фигул вздохнул с облегчением. Хотя сам склад был поврежден и не подлежал ремонту, почти все зерно можно было спасти. Гарнизон и жители Новиомага не умрут с голоду. Потушив костер, он, наконец, в изнеможении рухнул на землю рядом с Руллом. Ветеран вытер пот со лба и покачал головой, глядя на тлеющие развалины склада.

- Мы еще даже не отъехали в Линдинис, а проклятые  дуротриги уже доставляют нам проблемы, - проворчал он. - Только боги знают, что нас ждет, когда мы туда доберемся.

Фигул пожал плечами. Он знал, что в Британии нигде  нет безопасных мест. Они могут появиться лишь только после того, как дуротриги будут остановлены, а враги Рима изгнаны с этой земли раз и навсегда.

Глава пятая

На следующее утро две декурии  Шестой центурии вышли из военно-морской базы под хмурое зимнее небо. Легтонеры были утомлены и у них все тело ныло после беспокойного ночного отдыха. По приказу центуриона Скрофы все солдаты работали до позднего вечера, некоторые переносили запасы зерна на военно-морскую базу на случай возвращения дуротригов, в то время как другие по очереди охраняли поселение. После того, как убитых налетчиков убрали, а их снаряжение конфисковали, усталые солдаты, наконец, вернулись в свои казармы. Даже тогда спать было невозможно. Всю ночь толпа разгневанных местных жителей собиралась у ворот базы, громко протестуя против неспособности римлян предотвратить набеги на их поселение. В начале вторжения Новиомагус подвергался частым нападениям со стороны дуротригов, и теперь многие опасались возвращения тех черных дней. На рассвете солдаты проснулись от беспокойного сна и немного позавтракали, прежде чем получить своих лошадей из местных конюшен. Теперь звук конских копыт, стучащих по каменным плитам, эхом разнесся по пустынным улицам, пока они шли к городским воротам.

Фигул вел свою лошадь впереди колонны, когда они миновали сожженные и почерневшие руины пустующего склада. Рулл подъехал к нему и нахмурился, подняв глаза к темным облакам.

- Погода не очень хорошая, - проворчал он. - Лучше молитесь, чтобы не было снега, прежде чем мы доберемся до Линдиниса.

- Почему ты недоволен снегом? - ответил Фигул. - Я не против немного снега.

- Почему недоволен? - апоплексически повторил Рулл. - Холодно, а это замедлит нас, и всегда найдется какой-нибудь шутник, кидающий в тебя снежками. Он сморщил лицо при мысли об этом. - Тем не менее, еще одна кампания, и с меня хватит. Я получу свое увольнение и чаевые и уеду куда-нибудь в теплое и приятное место. Он ухмыльнулся Фигулу. - Я слышал, в Сирии хорошая погода. И там неплохие  мясные горшочки. В любом случае, смени эту дерьмовую дыру.

Фигул легко рассмеялся, но ему было бы жаль, если бы Рулл удалился. Он был суровым человеком, часто сварливым и воинственным, но он также присматривал за Фигулом с того дня, как присоединился к Шестой центурии, и всегда был рядом, предлагая поддержку или наедине, давая тихий совет. Другой солдат на его месте возмутился бы тем, что ему приходится подчиняться приказам человека вдвое моложе его, но Рулл выполнял свои обязанности без жалоб. Без такого ветерана рядом, подумал Фигул, возглавить отряд было бы гораздо более сложной задачей.

Сцилла стоял у городских ворот, ожидая солдат. Посланника сопровождал темноволосый мужчина в преклонном возрасте, высокий, с аккуратной седой бородой и коротко подстриженными в римском стиле волосами. В том, как вел себя мужчина, не было ни намека на сутулость, его спина была строго прямой, а походка - высокомерной и уверенной, его серые глаза выражали как раз то изящество и стальную холодность, которые подобают вождю племени. На его плечи был накинут дорогой плащ, под которым он носил тунику и яркие штаны. Посланник холодно посмотрел на Фигула.

- Оптион, - начал он, - по словам центуриона Скрофа, твои люди помогли спасти запасы зерна во время вчерашнего ночного рейда.

Фигул пожал плечами:  - Мы просто оказались в нужном месте в нужное время. Любой другой солдат сделал бы то же самое на наш месте .

Посланник изобразил улыбку:  - Я вижу, это сказано со смирением истинного римского воина. Тем не менее, факт остается фактом:  если бы не твои действия, добрым людям Новиомагуса грозила бы голодная зима.  Правитель Когидубн попросил меня передать тебе его благодарность.

- Хорошая награда была бы лучше, - пробормотал Рулл себе под нос.

Сцилла перевел взгляд на ветерана:  - Что ты сказал, солдат?

- Ничего, - сухо ответил Рулл. - Просто говорю, что приятно, когда тебя время от времени благодарят.

Сцилла какое-то время изучала легионера, прежде чем указать на человека рядом с ним. - Позволь представить тебе  вождя Тренагаса, законного верховного правителя всех племен дуротригов. Он повернулся к Тренагасу и слегка поклонился: - Ваше величество, это солдат, о котором я вам говорил:  Оптион Фигул из Второго легиона. Он офицер, отвечающий за ваше сопровождение.

Тренагас сузил глаза и посмотрел на Фигула, словно созерцая незнакомое блюдо за ужином. На каждом его пальце блестели золотые кольца:  - Сцилла сказал мне, что ты галл. Он говорил с легкими следами местного акцента.

Фигул кивнул:  - Моя семья из племени эдуи, Ваше Величество.

- У нас общие предки, - беззаботно ответил Тренагас. - Мы, дуротриги, - потомки первых кельтов, пересекших море, знаешь ли ты . Двести лет назад наши предки пришли на эти берега, основали деревни, построили храмы и устроили фактории. Теперь наши римские друзья хотят сделать то же самое, хотя и в большем масштабе, а маргинальное меньшинство возмущается. Лицемерно с нашей стороны, тебе не кажется?

Фигул колебался, опасаясь быть вовлеченным в политические дебаты с Тренагасом о тонкостях имперской политики, не желая обидеть правителя:  - Думаю, да, ваше величество.

Тренагас напрягся, в уголках его узких глаз появились морщинки:  - Мы слишком долго отворачивались от цивилизации. Такие люди, как Кенатак, идут по пути, который приведет к полной катастрофе. Они должны быть устранены. - Его рот задрожал, а слюна появилась на губах аристократа, когда он продолжил. - Клянусь всеми богами, Кенатак еще пожалеет о том дне, когда заставил меня бежать от моего народа. Я провел пять лет в изгнании во дворце губернатора в Нарбоненсисе. Пять долгих лет я провел правителем без земли, в то время как эта сволочь настроила мой народ против меня. Теперь Кенатак сам узнает, что значит быть изгнанным из собственного дома.

Ярость в его голосе застала оптион врасплох, и он про себя задался вопросом, движим ли Тренагас больше глубокой ненавистью к нынешнему вождю, чем горячим желанием привести свой народ к мирному будущему. Он отбросил эту мысль в сторону, когда настроение британца улучшилось, а его тонкие губы растянулись в улыбке:  - Ты слышал о моих планах относительно Линдиниса?

- Немного, Ваше Величество, - ответил Фигул.

Тренагас глубокомысленно кивнул:  - Я выучил латынь во время моего пребывания в ссылке. Я тоже много читал и часто разговаривал с губернатором. Тогда мне пришло в голову, что наша местная культура прискорбно низка, и если мы не пойдем по пути всего лучшего  у римлян, наш народ обречен. Кенатак, конечно, ничего в этом не понимает. Он простой грубиян, который думает, что сопротивление предпочтительнее перемен. Но как только он уйдет с дороги, я познакомлю своих верных подданных с преимуществами римской культуры на благо моего народа. Я начну с постройки собственного дворца.

-  Это будет очень мудро и великодушно с вашей стороны, Ваше Величество, - сказала Сцилла. - Люди будут любить вас за это.

Их прервал слабый стук копыт, приближавшийся со стороны города, и Сцилла повернулась к воротам и увидела приближающуюся к ним хрупкую фигуру, которая ехала верхом на холеном белом скакуне с отороченным мехом капюшоном, низко надвинутым на лицо для защиты от холодной погоды. Фигул смотрел, как фигура рысью промчалась мимо солдат, с уверенной манерой человека, получившего множество инструкций.

- Ах! - сказал Тренагас, сияя от гордости. – Вот, наконец, и она. Моя дочь.

Всадница осторожно натянула поводья, остановила лошадь рядом с Тренагасом и откинула капюшон на своем зимнем пальто, открывая лицо элегантной молодой женщины с блестящим серебряным кельтским торком, обмотанным вокруг шеи, и длинными каштановыми волосами  ниже ее плеч. Она улыбнулась Тренагасу, ее светло-голубые глаза мягко светились над гладкими круглыми щеками. Тренагас сделал ей знак, когда она спешилась.

- Позволь  представить мою дочь Анкасту. Дитя мое, это оптион Фигул из Второго легиона.

Анкаста кивнула галлу, ее губы сложились в легкую улыбку, когда их глаза встретились. Фигул на мгновение потерял дар речи, взволнованный неожиданным видом красивой женщины среди них. Он быстро восстановил самообладание:  - Приятно познакомиться, госпожа.

Анкаста уставилась на него:  - Для тебя – моя госпожа, - возмутилась она, хотя, в отличие от отца, в ее голосе не было и намека на местный акцент. - Я дочь правителя, а не какая-нибудь обыкновенная девка, и вы все будете обращаться ко мне именно так.

- Понял, моя госпожа, - нерешительно ответил Фигул.  - Мои извинения. Затем он посмотрел на Тренагаса. - Она, э-э, должна пойти с нами?

- Конечно! Она моя плоть и кровь. Вряд ли я оставлю ее здесь, в Новиомагусе. - Он нахмурился, глядя на Фигула. А, что, есть проблема?

- Нет, Ваше Величество, - слишком быстро ответил Фигул. Затем он покачал головой. - Я имею в виду … может случиться какая-нибудь опасность. Схватка, например. А, там нет места для женщины.

Анкаста уперла руки в бока и сердито посмотрела на оптион:  - Это так, оптион? Возможно, ты бы предпочел, чтобы я осталась дома готовить и убираться, как добрая римская девка?

Фигул быстро покачал головой: - Я не хотел обидеть вас, моя госпожа. Но это опасное будет путешествие. Маршрут, по которому мы пойдем, подвергается постоянным атакам налетчиков  и разбойников. С теми солдатами, которым повезло попасть в плен живыми, обращаются как с рабами. Это счастливчики. Остальных пытают и убивают. Только боги знают, что они сделают, если схватят вас.

- Разве это не твоя работа, - ответила Анкаста ледяным тоном, - защитить нас от нападения?

Галл слегка опустил голову: - Мои люди будут защищать вас до последнего, моя госпожа. Но нет никаких гарантий.

- Я наслышался достаточно, - вмешался Тренагас. - Моя дочь может постоять за себя в бою. Она пользуется мечем практически с того дня, как научилась ходить, как и полагается всем нашим женщинам-воинам. Она ежедневно тренировалась под руководством отставного гладиатора в нашей резиденции в Нарбоненсисе. Могу добавить, что не простой гладиатор, а человек, который когда-то сражался с великим Гермесом и выжил, чтобы рассказать об этом. Уверяю тебя, Анкаста не будет обузой в нашей миссии.

Фигул открыл было рот, чтобы ответить, но Тренагас перебил его, подняв руку.

- Этот вопрос не подлежит обсуждению, оптион. Моя дочь будет сопровождать нас в Линдинис. Если ты не заметил, то скажу тебе, есть еще несколько вождей племен, борющихся за контроль над дуротригами, и мне нужно, чтобы она вышла замуж за одного из них, чтобы создать широкий союз. Однажды я стану слишком стар и утомлен, чтобы править, и, поскольку у меня нет сыновей, мне нужно, чтобы Анкаста вышла замуж за надежного молодого вождя, на которого я могу положиться в продолжении своего наследия.

В его голосе звучало раздражение, и Фигул понял, что спорить дальше бессмысленно. Он смиренно пожал плечами и поклонился: - Как пожелаете, ваше величество.

- Хорошо! - объявила Сцилла, хлопая в ладоши. - А теперь, если это все, нам пора идти.

Пока правитель и его свита садились на лошадей, Фигул приказал своим людям сделать то же самое и неуклюже взобрался в седло. Как и всех римских солдат, он учился верховой езде в еще новобранцем, но прошло уже два года с момента его обучения, и теперь он изо всех сил пытался вспомнить уроки верховой езды, которые преподал ему на тренировках  центурион в Аргенторатуме. Его громоздкое телосложение заставило его неуклюже сидеть в седле и, сжимая поводья, изо всех сил, он пытался справиться с управлением своей лошадью. Он с некоторым трудом выскочил вперед колонны и его лошадь остановилась без всякой видимой причины. Рулл ехал рядом с ним, оглядываясь на британцев в тылу колонны.

- Польза римской культуры… - пробормотал себе под нос ветеран, чтобы никто не услышал. - Какая чушь!

Фигул повернулся в седле и подмигнул ветерану:  - Я так понимаю, ты ему не веришь?

- Конечно, химеры его побери, нет. Тренагасу плевать на туземцев, господин. Очевидно, что он делает это только для того, чтобы отомстить Кенатаку. - Он покачал головой. - Я не политик, но даже я вижу, что это прямой путь к катастрофе. Правитель, который больше грек, чем британец, выгоняет выбранного вождя племени, получившего большинство голосов. Я не могу придумать лучшего способа разозлить туземцев. Вы можете?

Фигул сжал губы, но ничего не ответил. Рулл был прав. Нетрудно было понять, почему Сцилла был убежден в претензиях Тренагаса на звание верховного правителя дуротригов. Его отчужденная манера поведения и энтузиазм ко всему римскому были бы хорошо приняты в императорском дворе. Про себя он боялся подумать, что дуротриги скажут об изгнаннике с латинским акцентом и грандиозных планах романизации своего образа жизни. Затем Фигул сердито покачал головой. Не ему было беспокоиться о вероятном успехе или неудаче людей, находящихся под его защитой. Все, что он мог сделать, это подчиняться его приказам в меру своих способностей, как хороший солдат, которым он был. Резко натянув поводья, Фигул погнал своего коня вперед, когда они двинулись на запад, к Линдинису.

Глава шестая

По мере того как отряд двигался на запад по утоптанному грунту, тучи рассеялись, и над землей ярко засветило солнце, согревая замерзшую грязь. Коричневые листья гнили под деревьями, и, пока они шли по приятной долине волнистых холмов и лесов, полных птичьего пения, можно было ненадолго забыть, что они все еще воюют в Британии. Две группы людей под командованием Фигула ехали впереди колонны, а Хельва действовал как разведчик на небольшом расстоянии перед основным отрядом. Молодой легионер был прирожденным наездником, обладал острым глазом и острым слухом, отточенными в детстве охотой на отцовской ферме, и имел задатки разведчика.  За легионерами ехал Тренагас и его свита. За будущим верховным правителем следовала четверка его личных телохранителей: покалеченные бывшие гладиаторы, которых он завербовал для своей безопасности во время своего пребывания в Нарбоненсисе.  В конце колонны шли обозные мулы, отягощенные переметными сумками и кормовыми сетями, набитыми сеном.

К утру Фигул постепенно начал осваивать свою лошадь, вспоминая правильное положение в седле и, как править скакуном. К полудню его лошадь была послушна, откликаясь на его подсказки, и оптион уже уверенно ехал во главе колонны, когда они направлялись к Клаузентуму, процветающей прибрежной деревне, где в форте они должны были остановиться на ночь. Ясное небо помогло поднять настроение солдатам, и Блез развлекал нескольких своих товарищей, рассказывая истории о своих разгульных ночах.

- Вы бы видели размер ее груди, - хрипло сказал он. – Вот такие, говорю я вам. И тут в комнату вошла ее сестра…

Остальные солдаты рассмеялись. Фигул оглянулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как Блез делает глоток из бурдюка. Легионер вытер губы тыльной стороной волосатой руки и усмехнулся.

- Клянусь собачьей шерстью, господин. Это местное пиво. Цетег дал мне с собой кое-какой припас, прежде чем мы разошлись. И что с ним делать? -  Он предложил бурдюк Фигулу. - Хотите капельку?

Фигул покачал головой. - Мы в отряде сопровождения. Лучше убери.

- Да, ладно, господин. Мы просто выпьем, и все. В этом нет ничего плохого. - Блез взмахнул рукой по широкой дуге перед собой. - Кроме того, мы на дружественной территории. Кто нас здесь побеспокоит? Местные фермеры? Овцы в большей опасности, чем мы! - Он рассмеялся собственной шутке и сделал еще глоток из бурдюка.

Фигул задумался. – Может оно и так, ребята. Просто ведите себя потише, ребята!  - Со понимающим  кивком головы он повернулся в седле и посмотрел вперед. Краем глаза он заметил, что Рулл неодобрительно взглянул на него. Ветеран покачал головой и подождал, пока Блез возобновит рассказ. Затем он наклонился к Фигулу и пробормотал себе под нос: - Вы не должны потакать им, господин.

- Почему?

Рулл тщательно подбирал слова:  - Вы хороший солдат, господин. И однажды вы станете центурионом. Но если эти ребята подумают, что вы легкомысленны, как, вы думаете, дисциплинировать их, когда один из них выходит за рамки?

Фигул вдруг понял свою ошибку. Иногда он признавался себе, что находит шаг от оптиона до командира гораздо более тяжелым испытанием, чем он себе представлял. Руководить другими было противоестественно для здоровенного галла. Некоторые люди в легионах были рождены, чтобы быть офицерами, но Фигул всегда был более счастлив в должности заместителя командира, выступая в качестве жизненно важного буфера между рядовыми и центурионом. Его веселый характер сослужил ему хорошую службу в этом отношении: легионеры спокойно излагали свои обиды добродушному галлу, который, в свою очередь, передавал их центуриону. Но теперь он руководил этими людьми, и та же приветливая манера работала против него. Не помогало и то, что он был на несколько лет моложе большинства других легионеров, которые по-прежнему считали Фигула скорее юным соратником, чем вышестоящим офицером. Вернувшись в походный лагерь на Вектисе, легат Целер пообещал ему звание центуриона по завершении этой миссии. Фигул понял, что если он действительно хочет этого повышения, ему придется вести себя как центурион.

Когда над землей сгустилась тьма, отряд остановился на ночлег в Клаузенте. Командир гарнизона тут же предложил Сцилле и Тренагасу ночлег, когда узнал об имперских связях посланника, в то время как Фигул и его люди остались спать на соломенных подстилках в кладовой.

На следующий день они отправились в сторону Сорвиодунума, последнего крупного поселения перед пересечением границы с территорией дуротригов. В то утро погода испортилась. Густые гряды свинцовых облаков низко висели в небе, раздуваясь, словно хотели разорваться. Ледяной холодный ветер дул с юга, доставая мужчин, которые туго закутывались в плащи, пытаясь согреться.

Каждые три-четыре мили колонна сопровождения проходила мимо военного сигнального поста: небольшие строения с деревянными стенами, окруженные земляными валами и заостренными деревянными частоколами, с гарнизоном из горстки солдат одной из вспомогательных когорт. Крепости были сильным напоминанием о том, как Рим выигрывал свои войны: не за счет безрассудных атак на поле боя, а за счет кампании неуклонного и непрерывного поглощения территории. По мере того как легионы продвигались все дальше и дальше вглубь земли врага, они возводили сети дорог, земляных валов и легионерских баз, пока их врагам некуда было бежать. Масштабы вторжения никогда раньше не приходили в голову Фигулу, но пока они шли по ухабистой дороге, он был немного в восторге от осознания того, что он и его товарищи-солдаты совершили на этом острове, и от того, что они потеряют, если дуротриги добьются успеха.в изгнании их с их земли.

Во второй половине третьего дня отряд прошел через деревню, расположенную на границе между регни и дуротригами. Даже здесь, вдали от вненационального окружения Новиомага, были признаки растущего влияния Рима; некоторые мужчины сбрили бороды или коротко подстригли волосы по моде мужчин из-за моря. Один предприимчивый туземец даже наскреб несколько сестерциев и открыл маленькую гостиницу, чтобы обслуживать измученных жаждой солдат, проходивших мимо. Жители деревни вышли из своих развязок, чтобы поприветствовать солдат, и Фигул приказал отряду спешиться и дать своим лошадям возможность поесть и отдохнуть, прежде чем продолжить путь на запад. Тренагас низко натянул капюшон на голову, чтобы скрыть свою личность. Его прибытие в Британию было тщательно охраняемым секретом, и Сцилла беспокоилась о том, что потенциального правителя узнают какие-либо жители деревни, которые могли быть верны Кенатаку. Его телохранители сжимали рукоятки мечей в ножнах, держась рядом с ним, выискивая глазами в толпе любую очевидную угрозу. Но большинство жителей деревни, казалось, не замечали этого и их не интересовала  фигура в капюшоне.

Люди Фигула воспользовались случаем, чтобы размять ноги, слезли со своих лошадей и  стали пережевывать полоски вяленой говядины. Несколько детей помахали солдатам. Теплый прием местных жителей приятно изменил тревожное настроение, которое было у Фигула и его людей, и он немного расслабился. Он заметил одного застенчивого ребенка, наблюдавшего издалека, и жестом пригласил его подойти. Фигул потянулся к кошельку и достал единственную медную монету, опустился на колено и приготовился показать фокус, которому научился еще в Каллеве. Держа монету между большим и указательным пальцами, Фигул поднес другую руку к вершине монеты и произнес несколько магических слов на финикийском языке. Затем он убрал руку. К его удивлению, единственная монета не смогла волшебным образом превратиться в пару больших сестерциев. Фигул снова попытался проделать этот трюк, на этот раз особенно тщательно обращаясь с волшебными словами. И все же трюк не сработал. После третьей неудачной попытки Анкаста заметила, как он напрягся, и подошла к нему.

- Дай сюда, - сказала она. - Позволь мне.

Взяв у него монету, Анкаста деликатно положила ее между своими тонкими большим и указательным пальцами. Ребенок наклонился поближе, чтобы лучше рассмотреть. То же самое сделал и явно озадаченный Фигул. Затем Анкаста пару раз взмахнула другой рукой над монетой и, не говоря ни слова, раскрыла ладони, в каждой из которых лежал сестерций. И Фигул, и местный ребенок с открытым ртом уставились на две монеты. Анкаста бросила обрадованному мальчику одну из монет. Его широко распахнутые глаза мгновенно загорелись, он крепко сжал монету в руке и помчался обратно к родителям. Фигул оглянулся на Анкасту.

- Но… как вы это сделали?

- Я ездила в Рим с моим отцом, когда он ходатайствовал перед императором о восстановлении его власти. По утрам я спускалась на форум и училась фокусам у киренакийского продавца духов. Это город, полон неожиданностей, …  Рим. Очень… интересное место. Ты был когда-нибудь там?

- В Риме?  - Фигул покачал головой. - Нет, моя госпожа. Был слишком занят истреблением врагов.

Выражение ее лица внезапно стало жестким:  - Ты имеешь в виду моих собратьев-британцев.

- Извините, - пробормотал он, внезапно осознав свою ошибку. - Моя госпожа, я только имел в виду…

Анкаста грустно улыбнулась. - Не волнуйся, о. Я прекрасно знаю, как римляне смотрят на мой народ. Я знаю, как они относятся к таким туземцам, как я, какие оскорбления шепчутся у меня за спиной, когда видят вот это. - Ее пальцы слегка коснулись торка, обмотанного вокруг ее шеи. - Правда в том, что мы, британцы, не извлекли для себя никаких уроков.

- Что вы имеете в виду, моя госпожа?

- Мы целыми  поколениями  вели мелкие стычки друг против друга. Наши вожди предпочитали регулировать нелепую кровную месть, чем пытаться работать вместе, поэтому, когда ваши драгоценные легионы вторглись, не было нормальной армии, чтобы бросить им вызов, не было сплоченных рядов, чтобы помешать Риму объявить эту землю своей собственностью. Наши правители были слишком заняты самосохранением, чтобы отреагировать на угрозу, в то время как наши отважные воины бросались на ваши копья и мечи, предпочитая славное поражение позорной победе. И так было везде на нашей земле. Итак, видишь ли, оптион, я не виню римлян в нашем затруднительном положении. Вина полностью лежит на нашем собственном народе. Мы были слишком эгоистичны, чтобы объединиться против нашего общего врага. Будь я римлянкой, я бы тоже вторглась.

Фигул решительно покачал головой. - Я не согласен, моя госпожа. Каратак выступил против нас, не так ли? Насколько я помню, в какой-то момент он даже был близок к тому, чтобы победить нас, и тысячи людей стеклись на его сторону со всего острова.

- Многие из них были завербованы катувеллаунскими головорезами, которые ходили из деревни в деревню, забирая каждого молодого человека пригодного возраста и заставляя его сражаться против его воли, - возразил Анкаста. - Выхватывают из таких деревень, как эта, и бросают в бой практически без подготовки. А где теперь Каратак, как ты думаешь? Дрожит на какой-нибудь отдаленной горе со своими дикими силурианцами, его армия уничтожена, его победы обращены в прах. Она смотрела, как ребенок показывает матери свою заветную монету. - Мы, британцы, гордились тем, что сопротивлялись иностранцам. Теперь наши земли  переполнены ими. Как говорит отец: мы ничего не можем сделать, кроме как попытаться извлечь из этого максимум выгоды.

- Это действительно так, моя госпожа? Без империи я остался бы без работы. Знаете, под управлением Рима не так уж и плохо.

- Возможно, вам. Но мы находимся по другую сторону пропасти. Рим защищает тех, кого в его же интересах защищать.  Все остальные должны торговаться с ним , как мой отец в изгнании.

Фигул нахмурился. - Не уверен, что понимаю вас, моя госпожа.

Она сочувственно улыбнулась, глаза ее смягчились. - Мой отец в чем-то похож на тебя. Он довольно странно думает, что Рим здесь, чтобы поддержать его, а не наоборот. Но Император согласился помочь только в обмен на услугу.

- Услугу? - повторил Фигул.

- Своего рода. - Анкаста застыла в улыбке, но ее глаза были узкими и холодными и напоминали оптиону сверкающий кончик ножа. - В обмен на то, что он поможет моему отцу стать правителем, Рим ожидает от него полного и безоговорочного сотрудничества во всех без исключения вопросах. Это то, что ты мог бы назвать браком по расчету, но я боюсь, что мой отец дорого заплатит за него. Я не хочу, чтобы он стал еще одним комнатным псом Императора, но, к сожалению, в конце концов, он им станет.

- Зачем же вы тогда вернулись? Я имею в виду, если вы не согласны с его решением.

Анкаста вздохнула. - Потому что, правда заключается в том, что мой отец - единственная надежда дуротригов. Он знает, что наш народ не может выиграть войну против Рима. Он хочет мира, как и все мы, даже если он должен быть достигнут римским оружием. Я просто хочу, чтобы был найден какой-то другой путь.

Фигул на несколько мгновений замолчал, вспоминая старое воспоминание из детства. - Знаете, мой отец говорил мне почти то же самое. Мой дед был одним из последних, кто сопротивлялся Риму, и он отчаянно хотел, чтобы его сын и внук пошли по тому же пути.

- Но почему ты отвернулся от своих предков?

Галл пожал плечами. - Мой отец знал, что бессмысленно пытаться победить могущество Рима, как и все остальные в моей деревне. Он увидел, как идут дела, и записался во вспомогательные подразделения. Нет смысла бороться с тем, что не можешь победить, говорил он мне. Как только я подрос, я  вступил во Второй. Это было лучшее решение, которое я когда-либо принимал.

-Тебе повезло. - Вспомнив о втором сестерции в руке, она бросила его Фигулу. - Держи. Возможно, однажды я научу тебя одному-двум своим трюкам.

Их взгляды на мгновение встретились, и она мягко улыбнулась ему. Фигул почувствовал жар в венах, его щеки вспыхнули румянцем. Он быстро отвел взгляд, охваченный острым чувством смущения. У Фигула было очень мало опыта общения с представительницами слабого пола. В ночь перед тем, как он присоединился ко Второму Легиону, произошла неловкая стычка с местной девушкой, а после этого он время от времени заигрывал с проституткой в дешевом борделе всякий раз, когда появлялась возможность. Но в целом Фигул был новичком в женских отношениях и болезненно осознавал свою застенчивость перед Анкастой. Он спрятал монету в кошельке для сохранности.

Вскоре мужчины снова влезли в седла и продолжили путь на запад. Миновав деревню, они пересекли границу территории дуротригов. Вскоре движение по ухабистой дороге прекратилось, и колонна миновала изолированные фермы, вперемешку с  унылым лесом, в котором деревья с голыми ветками  торчали из темной земли на фоне бледного неба. Темно-серые тучи зловеще грохотали над головой, и на четвертый день пошел дождь. Небеса разверзлись проливным ливнем, сливая пелену ледяных дождевых капель на группу римлян и бриттов, намокая их зимнюю одежду и превращая неровную дорогу в скользкую грязную дорожку. Солдаты скакали рысью в мрачном молчании, металлический стук капель дождя по шлемам и щитам сопровождался глухим шлепаньем копыт по изрытой лужам дороге. Весь день шел дождь, и свирепые бури обрушились на форт в Дурноварии, где они остановились на ночь.

На пятое утро колонне осталось совершить последний этап своего пути. Время от времени им встречались следы нападений, отравлявших этот беспокойный регион: обугленные остатки сгоревших повозок с припасами на обочине дороги, заброшенные форты и сигнальные станции, не способные защитить себя от постоянных нападений и угроз туземцев. Они шли по тропе по мрачному низу долины, земля под ногами была скользкой от вспененной грязи из-за непогоды. Деревья были вырваны с корнем, и мужчинам дважды приходилось останавливаться, чтобы расчистить дорогу, что замедляло темп марша. Справа от колонны возвышался невысокий поросший лесом холм, опушку которого заслонял островок из берез и кустов колючего утесника. Слева был узкий ручей. Пока они брели, поднялся свежий ветерок, зашевеливший высокую траву на склоне холма, словно тысяча шипящих змей. Фигул перевел взгляд на холм и, прищурившись, посмотрел на поросший лесом гребень, задаваясь вопросом, заметил ли он какое-то движение в тени.

- Как ты думаешь, сколько еще до Линдиниса? - спросила Сцилла, ведя лошадь рядом.

Фигул развернулся в седле и посмотрел на горизонт. - Еще семь или восемь миль, по моим подсчетам. Если повезет, мы доберемся до форта до наступления темноты.

Посланник нервно взглянул на гребень невысокого холма, на который только что смотрел Фигул, и нахмурился. - Нам здесь угрожает опасность, оптион?

- Трудно сказать. Предполагается, что эта территория находится под нашим контролем, но район кишит отрядами налетчиков.

Сцилла нервно сглотнула. - Каких именно налетчиков?

Фигул пожал плечами. - Некоторые из них просто отчаявшиеся группы воинов, которые не хотят признавать, что они побеждены. Большинство из них убежало в леса после того, как мы завоевали их земли. Есть еще разбойники, которые совершают набеги из за добычи. К этому ремеслу присоединились и некоторые другие племена. Известно, что в последнее время силурианцы и думнонии совершают странные пограничные набеги.

Глаза Сциллы расширились от тревоги. - Понятно.

Их разговор был внезапно прерван, когда Хельва натянул поводья, остановив лошадь впереди колонны. Фигул вскинул руку и приказал колонне остановиться, а затем сделал несколько шагов вперед, чтобы посмотреть, что заставило Хельву остановиться.

- Что такое, парень? - спросил Фигул. 

- Кажется, я что-то слышал, господин, - прошептал он дрожащим от напряжения голосом. - Возможно, чей-то голос.

Фигул остановил своего коня и навострил уши, внимательно прислушиваясь. Сначала он ничего не слышал, кроме тихого журчания текущей воды в реке, ветра, шелестящего опавшими листьями, и его лошади, фыркающей ноздрями холодного воздуха. Фигул нахмурился и покачал головой. Новобранец нервничал, как и большинство из них во время своего первого патрулирования,  вот и все .

- Ты, должно быть, ошибся. Я не слышу ничего, чтобы …

Затем воздух разорвал звук, тот самый, который был знаком галлу по полям сражений в Британии. Звук, который всегда вызывал мурашки по его спине.

Отчетливый рев кельтского боевого рога.

Глава седьмая

Легионеры  Шестой центурии застыли в седлах, когда боевой рог снова протрубил свой пронзительный рев, а их лошади взволнованно зафыркали и заржали, почувствовав неминуемую опасность. В следующее мгновение воздух расколол хриплый боевой клич туземцев, и на гребне невысокого холма у правого фланга колонны появилась шеренга фигур. Фигул насчитал их не менее дюжины. Они размахивали своими длинными кельтскими мечами и копьями. Фигул заметил, что горстка туземцев была вооружена короткими луками.

- Налетчики, - прошипел позади него Рулл. - Я, химеры их забери, чуствовал это!

- Щиты наверх и вперед! - крикнул Фигул колонне, упираясь пятками в коня. - Не останавливаться!

В этот момент дуротригские лучники обрушили на колонну лавину стрел, и раздался грохот, когда стрелы ударились о поспешно поднятые римские щиты, остановив колонну сопровождения на своем пути. Когда враг приблизился, первые копья были пущены в римлян, и Фигул услышал мучительный крик из тыла колонны. Он оглянулся и увидел, что лошадь Тренагаса встала на дыбы от боли, а из ее раненого бока торчало древко копья. С криком страха Тренагас потерял поводья и упал с седла, рухнув на раскисшую землю. Его телохранители соскочили с лошадей и бросились к повелителю, а Сцилла смотрел  на него со своей лошади, ошеломленный от ужаса. Определив, что отступить некуда, Фигул остановился, обнажив меч, и крикнул, чтобы колонна остановилась.

- Построиться! - проревел он. - Быстрее!

Раздалось дружный металлический лязг, когда люди вынули свои мечи из ножен и повернулись на лошадях лицом к врагу, мчащемуся к ним по склону. Фигул почувствовал, как его мышцы сжались от напряжения, когда он понял, что налетчики бросаются на его людей впереди колонны сопровождения. Теперь, когда они подошли ближе, он увидел, что на некоторых туземцах были римские доспехи, и они сжимали легионерские щиты и мечи, добытые во время предыдущих набегов. Они издали дикий рев, вырвавшись из-за границы деревьев и обрушившись на римлян в бешенстве мерцающих  лезвий мечей, лавируя между всадниками и уклоняясь от отчаянных выпадов и ударов солдат. Их легионерские щиты  были совершенно непригодны для конного боя, что вынуждало солдат перестраивать свою тактику. Солдаты Фигула неоднократно   использовали свои щиты в качестве оружия и молотили металлическим ободом по ногам и черепам ближайших нападавших.

Худощавый седовласый налетчик бросился на Фигула, нацеливаясь кельтским мечем в горло оптиона. Фигул изменил свою стойку и парировал удар, отклонив сверкающий наконечник от своей головы. Обнажив своего противника, Фигул нанес ему удар в шею. Но налетчик легко уклонился от его атаки, и Фигул, молча, проклял тот факт, что он и его люди были вооружены легионерскими короткими мечами, а не более длинными спатами и копьями, которые предпочитала римская кавалерия. Он снова ударил налетчика, на этот раз низко наклонившись вперед в седле, чтобы максимально увеличить дальность атаки. Налетчик  вскрикнул в агонии, когда лезвие пронзило его шею с тошнотворным хрустом. Его оружие с грохотом упало на землю, прежде чем он свалился рядом. Затем Фигул повернулся в седле и стал искать следующего врага.

- Дерьмо! - воскликнул Рулл. - В тыл, господин!

Фигул развернулся и посмотрел на гребень холма. Неплотная линия лучников заняла склон, но Рулл указывал дальше. Затем галл почувствовал, как кровь застыла в его жилах, когда он увидел вторую группу британцев, выбегающую из леса  чуть дальше по тропе. Они направлялись прямо к Тренагасу и его окружению, быстро спускаясь по склону и издавая боевые кличи. В считанные мгновения враг окажется рядом с повелителем, если Фигул не сможет их остановить. Он стиснул зубы, лягнул каблуками и поскакал с мрачным лицом по обочине тропы к британцам. Человек преградил ему путь, направив свой меч под углом. Оптион тут же дернул поводья, парируя удар лезвия. Британец, спотыкаясь, полетел вперед благодаря инерции своей атаки. Теперь Фигул низко наклонился в седле и полоснул острием меча по животу врага. Мужчина издал глубокий стон, когда его кишки вылезли наружу. Он упал, и теперь Фигул увидел, что вторая группа дуротригов наблосилась на телохранителей Тренагаса. Они образовали круг вокруг своего повелителя, и с каждой секундой их становилось все меньше и меньше. Трое из них были уже мертвы, и между дуротригами и правителем оставался стоять только один телохранитель.

Фигул погнал туда своего коня. Дуротриги на холме продолжали трубить в свой боевой рог изо всех сил, пытаясь вдохновить своих людей на победу. Стрелы со свистом проносились мимо Фигула, когда лучники, расставленные вдоль склона, пытались остановить его, прежде чем он успел добраться до Тренагаса. Он чувствовал, как  пот стекает по его рукам, прилепляя  тунику к его коже. Впереди него Анкаста спрыгнула с лошади и выхватила меч у одного из павших телохранителей, а затем бросилась на ближайшего врага, ловко уклоняясь от его неравномерной атаки, прежде чем вонзить меч ему в пах со скоростью и точностью тренированного бойца. Дуротриг ахнул от шока, когда его одолела женщина. Затем Анкаста хорошенько повернула лезвие, прежде чем вырвать его.

Фигул устремил взгляд на врага, направляющегося к Тренагасу, кровь бешено бурлила в его венах. Налетчик услышал стук приближающихся к нему копыт и остановился как вкопанный, развернувшись и увидев, как на него несется ужасный галл. Фигул нацелил свой меч на горло мужчины и нанес удар своим оружием, прежде чем мужчина успел среагировать. Лезвие пронзило шею противника, и его голова откинулась назад от яростного удара оптиона. Затем Фигул выдернул свое оружие, и его охватила волна удовлетворения, когда он увидел, как туземец согнулся в талии.

Остальные полдюжины налетчиков одновременно повернулись лицом к Фигулу, и он приготовился умереть, но ему нужно было выиграть время, если у Тренагаса был, хоть какой-то шанс избежать засады. Он мрачно улыбнулся про себя при этой мысли, направляясь в гущу врагов. С глухим ревом, Фигул атаковал их  бешеным количеством ударов и выпадов, которые застали дуротригов врасплох. Одному туземцу удалось вырваться на свободу и броситься к Тренагасу, который лежал ошеломленный на земле рядом со своей раненой лошадью. Анкаста бросилась на мужчину, вонзив ему меч в ребра, прежде чем тот успел напасть на ее отца. Но налетчики уже почти окружили Фигула, и он нервно засмеялся над мыслью о том, что умрет в этой жалкой битве, выбравшись из гораздо худших ситуаций во время своего пребывания в Британии.

И тут он услышал позади себя топот копыт. В следующее мгновение Блез рванулся вперед и бросился на ближайшего врага яростным выпадом, вонзив свой меч глубоко в грудь человека, прежде чем вырвать клинок и перерезать горло другому туземцу.

- А ну, давай! - прохрипел Блез на ошеломленных нападавших. - Кто из вас, ублюдков, хочет стать следующим?

Фигул оглянулся на тропу и увидел, что первая группа дуротригов была отброшена, римляне отразили их атаку слаженными ударами и выпадами своих мечей . Несколько врагов остались лежать  на месте, порубленные  горсткой людей Фигула.  Остальные быстро повернулись и побежали обратно вверх по холму, бросив своих умирающих товарищей, когда поняли, что битва проиграна. Когда первая группа дуротригов отступила, несколько легионеров теперь смогли свободно присоединиться к Блезу и Фигулу и наброситься на вторую группу бриттов. Замешательство и паника распространились по их рядам, и они были сметены безумным мельканием ударов мечей. Римляне приступили к разгрому последних налетчиков, охотясь за ними, как за крысами на складе, и битва быстро переросла в безумное убийство.

Теперь не было необходимости держать строгий строй, и они бросились на отступающего врага в хаотичном порядке. Фигул снова перевел взгляд на Анкасту, которая успокаивала  своего напуганного отца. Он уставился на своих убитых телохранителей, недоверчиво качая головой. Под боком умирающей лошади повелителя образовалась густая лужа крови.

- Посадите отца на спину своего скакуна, - рявкнул  Фигул на Анкасту. -  Сделайте это сейчас же!

Дочь вытерла кровь со лба, кивнула и позвала уцелевшего телохранителя помочь Тренагасу взобраться на ее седло. Затем Фигул повернулся назад, чтобы поискать следующего врага. Но налетчики теперь отступали, и куда бы он ни посмотрел, земля была усеяна трупами туземцев. Солдаты во главе колонны сопровождения теперь выехали за линию деревьев, низко наклонившись в седлах и преследуя  лучников, которым было поручено прикрывать отступление других британцев. Солдаты с явным энтузиазмом набросились на лучников и очень быстро заставили противника отступить. Дуротриги отчаянно карабкались обратно на холм под гневные крики своего командира на вершине холма, затененная фигура которого восседала на коне.

- Ублюдки уходят!  -  зарычал Блез, указывая на несколько темных фигур, спешащих к своему командиру. - Мы должны перебить их, господин!

Фигул на мгновение застыл, разрываясь между сильным желанием отправиться за выжившими налетчиками и необходимостью как можно скорее добраться до форта Линдиниса. После короткой паузы он покачал головой: - Нет. Оставь их.

Блез нахмурился: - Но, господин…

- Мы больше ничего не можем сделать, - решительно ответил Фигул. - Мы все еще в милях от форта. Мы должны уйти, пока их не появилось еще больше. Он повернулся к Руллу. - Зови ребят обратно. Строй отряд!

Блез прикусил язык и угрюмо кивнул. Фигул отдал приказ колонне выстроиться на дороге. Несколько дуротригов ненадолго остановились на безопасном расстоянии от римлян, у вершины склона, и принялись швырять в колонну камни. Их командир с вызовом погрозил кулаком своему заклятому врагу, прежде чем пнуть своего скакуна, и тотчас же исчез из поля зрения за другой стороной холма. Несколько, оставшихся в живых,  дуротригов последовали за ним. Фигул смотрел, как они уходят. Затем он перевел взгляд на Хельву.

- Собери наших убитых, -  рявкнул он. – Закрепи их на спинах вьючных мулов.

Хельва покорно кивнул и отправился в путь с другим солдатом из рядов отряда. Фигул глубоко вздохнул, его грудные мышцы напряглись от напряжения. Как долго длилась схватка? Четверть часа? Возможно меньше. Но по ощущениям это было намного дольше. Мышцы болели от стресса битвы, а кровь все еще стучала в жилах. Он смотрел, как безжизненные трупы телохранителей, слуг и трех солдат грузились на спины вьючных мулов. Позже им окажут надлежащие погребальные похороны.  Мертвые враги останутся лежать и  гнить вдоль дороги. Через день или два выжившие вернутся за своими павшими товарищами и закопают их в землю, что является одним из самых варварских местных обычаев.

Когда Фигул приказал солдатам выстроиться, он заметил Сциллу, заметно дрожащего, когда он осматривал вершину холма, опасаясь повторной атаки. Но Фигул знал, что дуротриги не вернутся, по крайней мере, не сейчас. Годы сражений с легионами превратили бриттов в мастеров засад, и за их молниеносными атаками следовало стремительное отступление в окрестные леса до прибытия подкреплений. Стратегия, доказавшая свою эффективность, напомнил себе Фигул. Но они не могли остановить продвижение римлян через свою землю. Их тактика была обречена на провал, как и сопротивление каждого племени, выступавшего против Рима на этом острове. В конечном счете, они не могли победить - только оттягивая свое неминуемое поражение.

- Кого мы в итоге потеряли? - спросил Фигул у Рулла, когда колонна быстрым шагом двинулась к Линдинису.

Рулл откашлялся: - Латеренсис, Бутео и Пет.

Фигул молча, кивнул. Он должен был написать письма с соболезнованиями их семьям. – Жалко терять отличных солдат! Все ребята молодцы! -  Он на мгновение замолчал, погрузившись в размышления. Затем повернулся к ветерану. - А что другие?

- У пары парней раны на теле. Один или двое имеют ушибы и порезы. Ничего серьезного, господин.

- Боги были добры.

Ветеран скривился: - Боги тут ни при чем, господин. Мы упорно сражались и сохранили дисциплину, и это единственная причина, по которой мы все еще дышим, а не эти ублюдки.

Фигул поджал губы. Горькая ярость сжала сердце галла, когда он отдал приказ колонне сопровождения двинуться вперед. Он потерял трех солдат, а они еще даже не встречались с Кенатаком. Направляясь в начало колонны, он задал быстрый темп, несмотря на риск загнать лошадей до того, как они доберутся до Линдиниса. Свет уже мерк. Им придется поторопиться, если они хотят добраться до форта до наступления темноты.

Глава восьмая

Колонна подошла к Линдинису ближе к вечеру. Фигул почувствовал ощутимое облегчение, увидев вдалеке форт. Их лошади были измотаны до предела, вызванным бегством, и темп их путешествия начал замедляться на последней второй или третьей миле. Здесь лесистые долины уступили место широкой полосе земли, образованной берегами узкой реки, земля была заболоченной в местах, где берега прорвало недавним штормом. По сторонам от дороги стояло несколько заброшенных  ферм, окруженных полями неубранного урожая. Погода стала невыносимо холодной, и Фигул увидел, как его дыхание превращалось в туман перед его лицом, мешавший смотреть на форт, находившийся в миле или около того,  дальше по тропе на запад.

Форт был построен в низине к югу от реки, с мостом, соединяющим его противоположные берега, где дорога, вымощенная  лишь на небольшом расстоянии, вела на север. Взгянув на местность своим острым солдатским глазом, Фигул понял стратегическую важность Линдиниса для всей кампании. Форт обеспечивал жизненно важную связь между новыми торговыми постами в Кориниумом и Аква-Сулисом на севере, а также между Сорвиодунумом и Каллевой на востоке, а его расположение позволяло ему служить ключевым складом снабжения для запланированного продвижения легиона на запад весной. Более того, усиление контроля Рима над Линдинисом и его окрестностями ограничило бы  влияние Каратака горными землями силуров и ордовиков.

- Оптион! - воскликнул Сцилла. - Что это там?

Фигул проследил за указующим пальцем посланника. Он заметил огромный холм, резко возвышающийся над равниной в нескольких милях от него. Земляные валы простирались почти на четверть мили, и даже на таком расстоянии можно было различить многоярусные земляные валы, окружающие огромное сооружение,  и перекрывающие их пандусы. Это было захватывающее дух зрелище, которое всегда вызывало смешанные чувства благоговения и жалости в сердце галла.

- Это крепость на холме. - Он нахмурился, прежде чем добавить: - В любом случае это то, что от нее  осталось.

Сцилла фыркнул: - После всех историй, которые я слышал о них, я ожидал чего-то более… грандиозного.  -  Он рассмеялся и покачал головой. - Удивительно, как их воины так долго держатся за такими грубыми укреплениями.

Глядя на бывшую  крепость на холме,  Фигулу было легко понять, почему туземцы так разочаровались в жизни под римским правлением. Некогда величественные городища теперь стояли заброшенными, их почерневшие руины смутно виднелись на холме, как гнилые зубы, и служили болезненным напоминанием об их унизительном поражении от солдат  Второго легиона.

Из форта к эскортной колонне подъехали три темные фигуры. Когда они придвинулись  поближе, Фигул сразу же познал в этих людях ауксилариев вспомогательных войск:  батавов с густыми бородами, вооруженных характерными овальными щитами. Оптион осторожно натянул поводья, замедляя  ход утомленной лошади. Батавы осторожно переводили взгляд с одного легионера на другого, положив ладони на навершие своих мечей, готовые выхватить оружие при малейшей провокации. Фигул признал, что, учитывая, что враг начал грабить римское снаряжение, их подозрения были вполне обоснованными. Люди, родом с северных берегов Рейна, были известны как бесстрашные воины, которым не было равных на поле боя, но эти люди казались весьма встревоженными. У среднего всадника на шлеме был гребень, и Фигул вытянулся по стойке смирно при виде вышестоящего офицера. Двое мужчин за плечами офицера то и дело поглядывали на колонну, словно ожидая в любой момент засады.

- Кто ты? - спросил офицер. Он адресовал  свой вопрос Фигулу.

- Оптион Гораций Фигул! - рявкнул здоровенный галл и отдал честь, кратко объясняя свою миссию и представляя имперского посланника и Тренагаса. Офицер подозрительно взглянул на последнего.

- Центурион Гай Вибий Тудитан, - ответил он, оглядываясь на оптиона. - Наши часовые заметили, как вы приближаетесь. Префект Коскониан послал меня сюда, чтобы сопроводить ваших людей в форт.

-  Слишком поздно вы спохватились, господин, - проворчал Рулл. - Мы попали в засаду в нескольких милях отсюда. Мы потеряли людей..

На измученном лице центуриона не было удивления:  - Я понял.  Эта дорога и сама по себе опасна, если не считать всего остального.

- Почему?  - спросил Фигул, нахмурившись. - Что вы имеете в виду, господин?

Центурион Тудитан приподнял бровь, глядя на него:  - Значит, ты не слышал?  Кенатак снова прибегает к своим старым трюкам, создавая проблемы. Это проклятое место теперь в дерьме. Он покачал головой. -  Префект Коскониан расскажет подробности. Теперь, вы все должны последовать за мной.   Лучше не оставаться здесь дольше, чем это необходимо.

Блез выглядел пораженным:  - Вы ведь не можете опасаться нападения прямо здесь, господин?  Под носом форта.

Тудитан уставился на легионера: - Значит, ты плохо знаешь дуротригов. Они не боятся ни нас, ни наших армий.  

Центурион резко повернулся и повел лошадь обратно по тропе, ведущей к форту. Фигул повел колонну вслед за Тудитаном и, пока они плелись по раскисшей дороге, обратил свое внимание на туземное поселение менее чем в четверти мили к югу от форта. Ограждение с насыпью было окружено валом покрытого  дерном  и внешним рвом, знакомые соломенные крыши кельтских глинобитных домов едва были различимы над валом. Столбы темно-серого дыма клубились с крыш в темнеющее небо над головой. Поселение было почти такого же размера, как и крепость на холме, подумал Фигул, за исключением того, что оно располагалось ниже и не имело такой системы защиты.

Небольшое расстояние дальше по дорожке привело их к главным воротам на восточной стороне форта. Внешний ров и внутренний земляной вал, укрепленный заостренным деревянным частоколом, обеспечивал защиту от нападения неприятеля, а через ров к воротам вел узкий пандус. Инженеры работали на обороне, ремонтируя разрушенную часть  частокола. Фигул посмотрел на центуриона и вздернул подбородок, глядя на инженеров:  -  У вас здесь были какие-то проблемы?

Тудитан усмехнулся: - Буря, римлянин. Прошлой ночью она нанесла веселенький ущерб нашей обороне. Однако хуже всего пришлось туземцам. Разворотила довольно много их домов.

Часовые осторожно наблюдали за приближающейся колонной из караульной сторожки, которая была обращена на толстые деревянные ворота, а снаружи на страже стояли еще два солдата. Они опустили свои копья при виде Тудитана, и произошла небольшая задержка, пока один из часовых окликнул начальника стражи, а тот что-то ему ответил. Фигул огляделся в поисках признаков местного викуса - шумного месторасположения винных таверн и борделей, которые открывались сразу  же за пределами выстрела возле  каждого форта находчивыми торговцами, жаждущими заработать несколько динариев на солдатах. Здесь же не было ничего, кроме местного поселения - верный признак того, что окружающие земли было далеко не мирными.

Ворота открылись. Тудитан повел колонну сопровождения в форт, а Фигул проведя свою лошадь по пандусу и через ворота, взглянул на то, где им придется остановиться.  Упорядоченная аккуратная планировка форта сразу же показалась ему знакомой, поскольку все римские форты были построены по одним и тем же основным принципам. Прямо за воротами стояли конюшни и казармы для кавалерийского эскадрона, а рядом находились  стога сена для корма лошадям. В центре форта стояло здание штаба и лазарет, а также амбары, где,  должно быть,  хранились припасы гарнизона на приближающуюся зиму. На дальней стороне форта располагались  казармы пехоты. Фигул насчитал несколько корпусов бараков - достаточных, чтобы вместить как минимум две стандартные когорты. Форт оказался намного больше, чем он ожидал, и было ясно, что ранее в Линдинисе размещались более крупные силы.

Солдаты вспомогательных войск сидели небольшими группами вокруг казарм. Некоторые из них держали кувшины с вином. Другие играли в кости или занимались чисткой своего оружия и лат. Но  не было ощущения обычной непринужденной обстановки, которой  солдаты обычно наслаждались в свободное от службы время; Фигул не мог не задуматься над этим. Батавы, самые задиристые  и шумные  из всех вспомогательных войск Рима, вели себя  на удивление тихо. Они пребывали в мрачном настроении, и было ясно, что их боевой дух был сильно подорван.

В то время как дежурный оптион послал за чиновником, чтобы организовать размещение для Тренагаса и его свиты, солдатам пришлось распаковать свои седельные сумки, и им было отведено помещение в одном из пустующих бараков. Фигул поручил Хельве присматривать за лошадьми, а Руллу приказал заняться людьми. Затем он присоединился к Сцилле и последовал за Тудитаном в покои префекта, его мускулы тупо ныли от усталости, а живот урчал от голода. Он надеялся немного передохнуть по прибытии в Линдинис, лелея на последних милях надежду на горячую еду и теплую постель. Но теперь этим простым удовольствиям придется подождать.

Тудитан провел людей через плац к зданию штаба. Их провели в тесную комнату, тускло освещенную масляными  лампами, и устеленную  деревянными досками на земляном полу. Чисто выбритый мужчина в плаще с широким поясом  угрюмо сидел за столом, заваленным свитками и восковыми табличками. Тудитан откашлялся, возвестив о прибытии двух своих гостей, и префект чопорно поднялся со стула.   Фигул  заметил  как  на одном из его пальцев сверкнуло золотое кольцо с печаткой. В отличие от большинства людей под его командованием, Коскониан был римским гражданином по рождению, как и большинство старших офицеров, командующих вспомогательными полками. Префект устало улыбнулся имперскому посланнику, игнорируя Фигула.

- Рад познакомиться с вами, господин, - сказал он. - Насколько я понимаю, вы столкнулись с неприятностями на дороге.

- Несколько налетчиков, - твердо ответил Фигул, выпятив грудь. - Ничего такого, с чем бы мы с ребятами не могли справиться, господин.

- Оптион спас нам жизнь, - заметил Сцилла. - Так же, как и правителю Тренагасу. Можно с уверенностью сказать, что если бы не он, мы бы здесь не стояли. Мы в большом долгу перед ним.

Коскониан выдавил из себя улыбку:  - Мы у тебя в долгу, оптион?

Фигул начал объяснять цель их миссии, но Коскониан поднял тонкую руку и жестом приказал ему помолчать.

- Я знаю, почему ты здесь. Ты пришел, чтобы устранить этого негодяя  Кенатака и поставить на его место нового правителя.

Сцилла нахмурился: - Как вы узнали об этом, префект?  Прибытие Тренагаса в Британию - тайна, доступная лишь немногим избранным, и я уверен, что вашего имени среди них нет.

Коскониан перестал улыбаться: - Боюсь, это больше не секрет.

Сцилла холодно посмотрел на префекта: - Пожалуйста, продолжайте.

Префект выпрямил спину:  - У меня плохие новости, господа. Кенатак узнал, что его должен сменить  человек, которого он сам отстранил от власти.

- От кого? - спросил Сцилла.

- Но только не от людей нашего форта, - защищаясь, возразил Коскониан. - Мы даже не знали о вашем  плане до сегодняшнего утра, когда Кенатак поднял большой шум.

Посланник нахмурился: - Кто-то, должно быть, сообщил Кенатаку. Кто-то из наших . -  Он покачал головой. - Расскажите мне, что именно произошло, префект.

Коскониан сказал:  - Я отправил группу инженеров в Линдинис, чтобы восстановить ущерб, нанесенный поселению во время недавнего шторма, - один из тех актов налаживания хороших отношений, о которых постоянно твердит легат Плавтий,  -  фыркнул он. - Мои инженеры оказались в ловушке внутри как раз в тот момент, когда Кенатак узнал о прибытии вашего человека. Его сторонники окружили инженеров и загнали их в коровник, который подожгли. Бедняги сгорели заживо. Кенатак публично назвал Тренагаса марионеточным правителем и подстрекает все поселение восстать против нас. Он даже пытается заручиться поддержкой в некоторых отдаленных поселениях, находящихся под его властью.

Сцилла погладил свой подбородок:  - Я понимаю. И где сейчас Кенатак?

Префект пожал плечами:  - Думаю, заперся в своем загоне со своими верными телохранителями.

- Вы совершенно уверены, что он не сбежал?

Коскониан покачал головой:  - Мои разведчики патрулируют местность, арестовывая всех воинов, которые могут попытаться присоединиться к нему из других поселений. Они бы увидели Кенатака, если бы он попытался удрать. Во всяком случае, видимо, это не его стиль. Он один из тех кровожадных аборигенов, которые предпочли бы сражаться, несмотря на все шансы против него.

Сцилла сузил глаза на префекта:  - Почему вы ничего не сделали, чтобы предотвратить эту прискорбную цепь событий?

Косконианус явно ощетинился замечанием посланника:  - Я понятия не имел, правдивы ли слухи о правителе, который заменит Кенатака, пока не появились вы. Если бы я пошел и арестовал Кенатака до того, как его заменят, это вызвало бы переполох. Туземцы и так достаточно беспокойны.

- Хорошо, - уступил Сцилла. - Но если его обнадеживающие планы обеспечили ему поддержку дальних племен, как вы предполагаете, то любые попытки сместить его с поста будут гораздо более рискованными.

- Другие вожди могут оказать ему поддержку, - предположил Фигул, в голове его роились мысли. -Племенные фракции обычно терпеть не могут друг друга, но они отбрасывают свои разногласия, когда дело доходит до Рима. Они ненавидят нас всех одинаково. Как только они узнают, что мы пытаемся  убрать Квенатака, они могут откликнуться на его призывы о помощи.

- Теперь ясно, что мы должны делать, - заявил Сцилла. - Поскольку Кенатак был предупрежден, мы должны устранить его, прежде чем он получит возможность еще больше укрепить свои позиции. Нельзя терять время. Сегодня вечером Тренагас должен стать новым правителем. Он повернулся к Фигулу. - Оптион, ты со своими людьми  должен немедленно сопроводить Тренагаса в Линдинис. Ты войдешь через ворота, сопроводишь его в резиденцию в центре поселения и насильно отстранишь Кенатака от власти, чтобы новый правитель смог занять свое место. Коскониан будет сопровождать тебя с центурией батавов.

Префект старался не показывать вида, что он  встревожен. Он беспокойно прочистил горло:  - Э-э, это разумно? - с тревогой спросил он. - Идти туда всего с сотней солдат…   В этом поселении тысячи разгневанных туземцев.

- Я думаю, там, в основном фермеры и женщины, - самодовольно ответил посланник. Он тонко улыбнулся Коскониану. – И они, вряд ли сравнятся с закаленными в боях батавами под вашим командованием. Кроме того, мы должны воздерживаться от любой жесткой тактики в отношении туземцев. Люди Линдиниса и так уже настроены враждебно к нашему присутствию, и мы должны быть осторожнее, чтобы не сделать ничего, что могло бы склонить их к открытому мятежу. Мощная демонстрация силы может спровоцировать сторонников вождя на какую-нибудь глупость.

Префект открыл,  было, рот, чтобы возразить, но Сцилла перебил его.

- Я отдаю вам приказ в качестве официального представителя Его Величества императора Клавдия, и вы должны подчиняться мне как таковому.

Префект какое-то время стоял в ошеломленном молчании, сгорая от возмущения от того, что вольноотпущенник приказывает ему. Затем он вспомнил, с кем разговаривал, и какой ущерб он мог нанести своей будущей политической карьере, перейдя дорогу доверенному вольноотпущеннику Императора.  Он опустил голову:  -  Как скажете.

- Рад это слышать. Ваши правила ведения боя заключаются в том, чтобы атаковать только тех, кто нападает на вас первым, и только потом применить соответствующую силу. Я не хочу, чтобы ваши люди вызвали негативную реакцию туземцев.-  Сцилла посмотрел на Фигула. На его тонких губах появилась злая улыбка. - Захвати Кенатака живым, если сможешь, оптион. Публичная казнь свергнутого вождя послужила бы очень эффективным предупреждением для других вождей остальных племен, рассматривающих возможность восстания против Рима.

- А если он откажется? - спросил Фигул.

- Тогда убей его, - категорически ответил Сцилла. Он сцепил руки. -  Теперь, если это все, я предлагаю вам обоим подготовить своих людей. Пришло время избавиться от Кенатака раз и навсегда.

Глава девятая

Когда свет только-только начал меркнуть, солдаты покинули форт и двинулись по раскисшей земле к Линдинису. К Фигулу и тринадцати оставшимся в живых легионеров из отряда Шестой центурии присоединилась центурия батавов  из вспомогательных войск и возглавляемых префектом Косконианом. Со Сциллой был достигнут компромисс, и остальной гарнизон вооружился  и был готов вмешаться, если потребуется. Тренагас шел позади Фигула и его людей. Правителя  сопровождал его оставшийся в живых телохранитель, а также Анкаста, которая твердо настояла на том, чтобы сопровождать своего отца в его возвращение в Линдинис. Сцилла решил остаться в форте, утверждая, что ему нужно время, чтобы сочинить речь правителю для следующего дня и заняться приготовлениями к пиршеству, хотя Фигул подозревал, что посланник пожелал оставаться на безопасном расстоянии от поселения на случай, если римляне столкнутся с ожесточенным сопротивлением, когда попытаются устранить Кенатака.

Земля под ногами была размокшей и поэтому, солдатам было трудно поддерживать быстрый походный темп, а когда они направлялись к туземному селению, у них перед лицами от дыхания шел пар  . Мягкий оранжевый шар тускло мерцал в пасмурном небе, а воздух был совершенно неподвижен и безмолвен, если не считать мягкого хлюпанья ботинок и слабого металлического звяканья экипировки каждого человека.

Рулл заметил, что Фигул нахмурился:  - О чем вы думаете, господин?

- Надо было перекусить в форте, - последовал ответ оптиона. - Умираю с голоду.

Ветеран запрокинул голову и рассмеялся: - Мы вот-вот войдем в город, полный дуротригов, которые мечтают нас перерезать, а все, о чем вы думаете, это еда.

Фигул пожал плечами: - Нет ничего хуже, чем вступать в драку натощак.

Он устремил взгляд на поселение на юге.  Шагах в ста от них находились главные ворота, окруженные парой каменных башен. Когда они подошли ближе, британец, стоявший в одной из башен, заметил солдат и забил тревогу. Фигул чувствовал, как бешено бьется его сердце. Его чувства обострились, мышцы напряглись. Он почувствовал странную дрожь в своих венах, смесь волнения и страха, которые он всегда испытывал в моменты перед боем. Коскониан остановился и вскинул руку в нескольких шагах от входа, подав знак людям остановиться. Затем он послал вперед помощника, хорошо владеющего местным наречием, чтобы поговорить с британцем на сторожевой башне. После краткого обмена репликами британец крикнул, чтобы ворота открылись, и Фигул встал в строй позади вспомогательных войск, крепко сжимая рукоять щита, заставляя свои напряженные мышцы расслабиться. Краем глаза он заметил Хельву с  дрожащими руками,  мрачно смотрящего на главные ворота. Он попытался придумать несколько ободряющих слов, чтобы успокоить новобранца.

- Расслабься, парень. Просто помни, они боятся тебя больше, чем ты их.

- Вы так считаете?  А мне так не кажется, господин.  -  Хельва попытался успокоить свой дрожащий голос, когда из глубины поселения раздались крики.

Фигул покачал головой: - Не забывай, это мы надрали им задницы прошлым летом.  Дуротриги могут ненавидеть нас,  но для них мы плохие новости. Они могут кричать и поднимать шумиху сколько угодно, но они не посмеют нам противостоять

Хельва неуверенно кивнул:  - Надеюсь, вы правы, господин.

Ворота со скрипом распахнулись на петлях, и Коскониан отдал приказ отряду войти в поселение. Вспомогательные войска вошли первыми, за ними последовал Тренагас и его эскорт, а Фигул и его люди замыкали колонну. Солдаты смотрели вперед с мрачной решимостью, пока они двигались по широкой улице, по обеим сторонам которой раскинулись дома туземцев, амбары и загоны для скота. Возле домов из глинобитных домов были свалены кучи навоза, и в воздухе висела отвратительная вонь. Гуси и куры свободно бродили по улицам, клевали грязь. Некоторые местные жители изо всех сил старались не обращать внимания на солдат, их глаза были прикованы к земле, когда они спешили обратно в свои хижины и захлопывали двери. Другие просто смотрели на Тренагаса. Несколько туземцев из тени осыпали оскорблениями нового правителя, и Фигул чувствовал напряжение, тяжелое, как зимнее одеяло.

В конце грубой улицы, протянувшейся через туземное поселение, Фигул мельком увидел более крупное здание с конической крышей, огороженное отдельным забором: здание резиденции правителя племени. Вокруг резиденции собралась небольшая толпа разъяренных дуротригов - людей дикого вида, одетых в рваные лохмотья, смотревших на солдат с нескрываемой ненавистью.

- Похоже, люди Кенатака пришли, чтобы оказать нам  дружеский прием, - заметил Рулл. Он навострил уши, когда дуротриги осыпали солдат оскорблениями на их родном языке. - Что они говорят, господин?

Фигул нахмурился: - Что-то о том, что мы собаки… или сыновья…  Нет, не так. Я думаю, они говорят, что мы сыновья собак.

Рулл посмотрел на него: - Вы имеете в виду - сукины дети?

- Отбросы!  - Блез сплюнул. - Я скоро им покажу, чьи мы дети.

Он хотел обнажить меч, но Фигул протянул руку и покачал головой:  -  Не сейчас, Блез! Помни, мы не должны делать ничего, что могло бы разозлить местных жителей.

Блез неохотно убрал руку с меча и сплюнул на землю: - Полная чепуха, если вы меня спросите, господин. Эту партию можно было бы немного потрепать.  Поставить их на место.

Фигул сжал губы. Он полностью согласился с легионером, но посланник установил правила поведения  в поселении, и людям было приказано им следовать. Настроение среди туземцев было еще более ядовитым, чем предполагал Фигул, с несколькими грубыми проклятиями в адрес префекта и его людей, в то время как другие призывали своих местных богов поразить римлян на месте. Кто-то в толпе бросил в солдат глиняный кувшин, и сосуд для питья разбился о бронзовый шлем ауксилария, вызвав восторженные возгласы толпы. Ошеломленный батав отшатнулся от своих товарищей. Коскониан крикнул своим солдатам, чтобы они продвигались к резиденции и не поддавались провокациям толпы. Фигул и Рулл теперь сомкнули ряды вокруг Тренагаса, их щиты были подняты, чтобы защитить правителя от предметов, бросаемых в отряд сопровождения. Правитель смотрел вперед с каменным лицом, умышленно игнорируя призывы туземцев вернуться в Нарбоненсис, а его дочь уверенно шагала рядом с ним.

Мужчины остановились перед зданием резиденции в конце улицы. Когда они приблизились, из здания вышло несколько широкоплечих фигур, их обнаженные торсы очерчивали  напряженные мышцы. Они держали длинные копья  двуручным захватом, и Фигул быстро опознал в этих людях телохранителей вождя. Они смотрели с молчаливой угрозой на солдат перед ними, затем расступились.  Вперед выступил более высокий мужчина. На его плечи был накинут  темный плащ, застегнутый на плече богато украшенной золотой фибулой, а с пояса свисал длинный кельтский меч с причудливо украшенной рукоятью. Это был их  вождь.

Тренагас выступил вперед вместе  с Фигулом и остальными его людьми, чтобы переговорить с Кенатаком, в то время как вспомогательные войска рассредоточились по улице, прикрывая правителя и его отряд с флангов. Вождь скрестил руки на груди и сердито посмотрел на Тренагаса, его зеленые глаза ярко светились, словно позади них бушевал огонь. Его предплечья были покрыты красочными татуировками с изображением местного бога Круаха.

- Тренагас! Как ты смеешь показаться в моих землях? - сказал он со своим гортанным местным акцентом.  Затем он сузил глаза на Фигула. - Я вижу, у тебя появились новые друзья. Я должен был догадаться, что ты пошел просить милостыню у наших врагов, как собака. Это все, чего можно было ожидать от труса.

Тренагас откашлялся. Он попытался успокоить свой голос, обращаясь к вождю:  - Кенатак, я пришел забрать то, что принадлежит мне. Как единственный истинный правитель моего народа, я приказываю тебе немедленно убраться отсюда. Прикажи своим телохранителям сдать оружие, и я обещаю, что ни тебе, ни твоим людям не причинят вреда.

Кенатак злобно усмехнулся и сплюнул на землю:  - Обещания ничего не стоят, когда их произносит римская собачка.  - Он кивнул головой на толпу. - Оглянись вокруг, Тренагас. Теперь я Верховный правитель этих людей. Они приветствуют мое имя, а не твое. Тебе следовало остаться в изгнании и изучать свою драгоценную греческую поэзию. Тебе здесь больше не место.

- Я Верховный Правитель! - произнес Тренагас, сжав кулаки. - Это мое право по рождению. Мои предки правили этими землями  веками. Твое утверждение безосновательно. Ты изгнал меня на острие меча… ты и эти твои вероломные друиды.

Кенатак изобразил на лице злобную ухмылку:  - И чем это отличается от твоих новых друзей, Тренагас? Римляне вторглись на наши земли, захватили или убили наших правителей и навязали нам свои обычаи. На тех, кто сопротивляется, вроде Каратака, охотятся, как на собак. Те, кто выбирает сторону Рима, становятся жалкими лакеями, лишенными всякой власти и достоинства, как этот идиот Когидубн.

Тренагас покачал головой:  - Римляне принесли в наши земли порядок и лучший образ жизни. Я своими глазами видел в Нарбоненсисе, что там сделали для людей. Нашему племени будет лучше под  покровительством  Рима.

Кенатак внезапно взорвался от ярости:  - Вранье! Все это вранье! Ты предатель своего народа, Тренагас, не лучше, чем римская сволочь, с которой ты решил вести дела, и все же ты осмеливаешься идти сюда с нашими заклятыми врагами, требуя, чтобы тебя вернули власть. Круах мне свидетель, Что эти люди никогда не признают тебя своим правителем, как и я никогда не сдамся тебе!

Тренагас на мгновение потерял дар речи. Анкаста выступил вперед и обратилась к Кенатаку от его имени:  - Отойди сейчас же, - скомандовала она, и, указав рукой в сторону Фигула, - или, клянусь всеми богами, эти люди уберут тебя силой.

Вождь быстро успокоился и уставился на дочь правителя со смесью веселья и ненависти. - Я так не думаю, женщина.

- Я твой правитель!  - рявкнул Тренагас, его щеки вспыхнули румянцем, и Фигул почувствовал, что теряет терпение.  - Я пользуюсь поддержкой императорской власти Его Величества Императора Клавдия. А, кто у тебя есть, Кенатак?  Несколько невежественных сторонников!

Кенатак ухмыльнулся правителю, но ничего не ответил. В этот момент из здания резиденции вышла темная фигура и направилась к вождю туземцев. Этот человек был одет в длинную темную мантию, у него была густая спутанная борода, а растрепанные волосы собраны в хвост позади головы.  Фигул ощутил неприятный трепет, когда понял, что этот человек был друидом. Он остановился рядом с туземным вождем и посмотрел на Фигула своими каменно-серыми глазами. Друид резко повернулся и прошептал несколько слов вождю. Кенатак кивнул, затем обнажил свой меч и вскинул его в небо, выкрикивая боевой клич дуротригов во весь голос.

Рулл нахмурился:  -  Кому, химеры его побери, он подает сигнал?

Прежде чем Фигул успел ответить, огромная толпа туземцев хлынула с обеих сторон улицы и бросилась на солдат, отвечая на сигнал их вождя. Фигул повернулся лицом к наступающему врагу. Дуротриги были вооружены оружием вперемежку с сельским инвентарем, и они безумно кричали в унисон, когда атаковали ошеломленные вспомогательные войска, и тут Фигул с ужасом понял, что солдаты попали в смертельную ловушку.

- Стать строем! - взревел Коскониан. - Поднять щиты и сомкнуть ряды!

Батавцы поспешно разделились на две линии, создав  стены из щитов по обеим сторонам улицы, чтобы противостоять наступающим туземцам. Один человек бросился на Тренагаса, пытаясь вонзить меч в правителя. Телохранитель встал на его пути, приняв этот удар своей грудью, спасая человека, которого он поклялся защищать до последнего издыхания. Тренагас в ужасе уставился на своего телохранителя, прежде чем Коскониан оттащил его назад между двумя защищенными линиями ауксилариев. В то же время другой туземец, бешено размахивая мечем, набросился на безоружную Анкасту, которая ловко уклонялась от его атак. Фигул рванулся  вперед и ударом щита сбил туземца с ног. Затем он схватил Анкасту за руку и потащил ее к рядам вспомогательных войск. Она остановилась на мгновение и наклонилась, чтобы подобрать меч лежащего без сознания туземца.

Казалось, бесконечный поток атакующих туземцев хлынул из ниоткуда, бросившись на ауксилариев. Люди Коскониана низко сгорбились за своими щитами, сдерживая дуротригов редкими ударами или уколами. Воздух наполнился ломким лязгом грубого оружия туземцев, ударяющегося о крепкие римские щиты. Сквозь шум Фигул услышал, как друид скандирует странные слова, умоляя дуротригов не останавливаться, пока все римляне, находящиеся здесь, не будут мертвы. Стены  из щитов ауксилариев держались стойко, но из-за того, что на них давило огромное количество людей, они не могли выпутаться из атаки. Фигул видел, как один британец вырвал щит у раненого батава. Несколько туземцев протянули руки и оттащили отчаявшегося солдата от его товарищей, человек кричал о помощи, прежде чем исчез под шквалом ударов.

- Вот дерьмо!  -  закричал Блез Фигулу, указывая на улицу. - Господин, ворота!

Фигул обернулся. Мышцы его сжались от ужаса, когда он увидел, как банда туземцев закрывает ворота и ставит засов на место, запирая солдат внутри поселения. Коскониан и его люди не заметили расставленной для них ловушки: они были заняты атакующими, бросавшимися на их позиции. Фигул стиснул зубы. С закрытыми воротами подкрепление из гарнизона не сможет добраться до своих товарищей внутри поселения. Тем временем туземцы могли по своему желанию обстреливать зажатые вспомогательные войска. Если ворота будут закрыты, вся их группа солдат будет отрезана и захвачена. Он повернулся к Руллу.

- Мы должны открыть эти ворота, - сказал он как можно спокойнее. - В противном случае подкрепление не сможет добраться до нас. Если мы останемся здесь, нас быстро перережут.

Рулл кивнул. Оба мужчины знали, что подкрепление уже в пути. Часовым в форте было приказано наблюдать за происходящим в поселении, и они должны были предупредить остальную часть гарнизона, как только ворота захлопнутся. Рулл мрачно улыбнулся. - Пришло время преподать этим ублюдкам урок.

Фигул собрал своих людей. Убедившись, что Тренагас и Анкаста защищены вспомогательными шеренгами, он повернулся и побежал назад по проезжей части, мчась по улице так быстро, как только могли нести его усталые ноги , его пальцы крепко сжимали рукоятку меча. Он был полон решимости добраться до ворот до того, как основная толпа туземцев сообразит, что происходит. От этого зависели жизни его товарищей и судьба провинции.

Крупный туземец, покрытый татуировками, заметил оптион и преградил ему путь. Он сжимал дубинку, усеянную железными шипами, и собирался замахнуться ею на Фигула. Нечетким движением оптион прыгнул вперед и ударил щитом в лицо мужчине, разбив ему нос. Туземец взвыл от боли и упал, дубина с грохотом упала на землю, когда он вцепился лапой в свое окровавленное лицо. Фигул ткнул его в шею, прежде чем он смог подняться с земли.

Один из британцев у ворот услышал мучительный крик своего соотечественника и поднял голову. Заметив Фигула и других солдат, он предупредил своих товарищей. Они повернулись лицом к приближающимся к ним римлянам. Те, у кого были мечи, подняли их. Остальные схватились за косы, серпы и дубинки.

- Ко мне! - загремел галл, мчась к воротам.

Люди Шестой центурии последовали его примеру и бросились на дуротригов, подняв щиты, пронзая обнаженную плоть остриями своих легионерских мечей. Враг был зажат между воротами и римлянами, но  ответил на атаку с еще большим рвением, чем обычно, несмотря на свое слабое вооружение. Фигул услышал справа от себя крик боли и, оглянувшись через плечо, увидел, как бритт, подпрыгнув,  вонзил свой длинный меч за щит легионера и пронзил шею сгорбившегося за ним человека.  Солдат дико содрогнулся, когда острие клинка пронзило его горло, и упал на колени, безмолвно ругая британца, когда кровь хлынула из глубокой раны на его шее и забрызгала его нагрудник и тунику.

Фигул продолжал наступление, пробиваясь сквозь туземцев, стоящих на страже перед воротами. Британец, вооруженный косой, стоял перед тяжелой скобой, фиксирующей запорную планку. Мужчина оскалил зубы на Фигула, а затем взмахнул длинным изогнутым лезвием перед собой во внезапном яростном взмахе. Галл увидел, как лезвие сверкнуло в синеве зимних сумерек, и опустил щит, отражая удар. Его щит содрогнулся, когда лезвие ударилось о металлический край. Британец хмыкнул и снова замахнулся, нацелив клинок на шею. Фигул присел на корточки и уклонился от удара. Лезвие едва не задело его голову,  пролетев в паре дюймов, металл со звоном  врезался в его шлем.  Затем Фигул прыгнул вперед, ударив туземца своим щитом и сбив его с ног. Оптион вскочил на ноги и ткнул своим мечем в живот британца. Мужчина издал глубокий стон боли, когда острие лезвия глубоко вонзилось в его кишки, пронзив их. Фигул огляделся и увидел, что его товарищи-солдаты быстро одолели других туземцев, потеряв двух человек.

- Откройте эти проклятые ворота! - прокричал он.

Слева от него Хельва бросил  свой щит и помчался к засову. Раздалось натужное кряхтение, когда молодой легионер вытаскивал тяжелый  засов из скобы. Затем Блез и Рулл ухватились за ворота, и массивные  бревна издали громкий ворчащий звук, когда ворота начали открываться вовнутрь. Фигул услышал голоса батавов по ту сторону ворот, призывавших своих товарищей внутри немедленно открыть ворота, чтобы они могли ворваться в поселение. Как только у края ворот появилась узкая щель, через нее хлынуло первое подкрепление, устремившись вниз по улице к Коскониану. Центурии вспомогательных войск безжалостно рубили первых встречных туземцев. Те, кто атаковал людей Коскониана, внезапно оказались зажатыми между двумя отрядами ауксилариев, и у них оставалось мало шансов противостоять батавам, стремящихся отомстить за своих убитых товарищей.

Когда ход битвы изменился в их пользу, Фигул заметил Кенатака, наблюдавшего со своей позиции перед высокими дубовыми дверями, охранявшими вход  в здание резиденции. Его телохранители пытались оттащить его назад, уговаривая  уйти. Но Кенатак отмахнулся от их попыток увести его и демонстративно встал рядом со своим союзником-друидом.

- Это их вожди!  - Фигул указал на них своим однополчанам. -  За мной!

Набрав полную грудь воздуха, Фигул помчался вперед, направляясь к зданию резиденции К этому времени британцы пришли  в смятение, сражаясь за свою жизнь отчаянными группами по всему поселению, а он пронесся мимо них и двинулся вперед мимо лабиринта туземных  хижин, его сердце колотилось в груди. Он мельком увидел Анкасту рядом со своим отцом, вонзающую клинок в раненого британца, когда битва уже превратилась в беспорядочное  бегство. Капли пота выступили на лбу Фигула, пропитав войлочную подкладку его шлема. Позади себя он слышал прерывистое дыхание выживших легионеров шестой центурии, стук их подбитых гвоздями сапог по грязной улице, лязг ножен о снаряжение.

Телохранители мгновенно развернулись на месте и бросились на легионеров в последней отчаянной попытке защитить своего вождя. Квенатак рванулся на Фигула,  так, что  вены на толстых мышцах его  предплечья вздулись, а его тело задрожало от негодования, и свет от факелов перед входом в резиденцию слабо высветил хмурое выражение на его покрытом шрамами лице. Кенатак издал дикий рев. Затем он направил свой длинный меч в горло оптиона, сочетая жестокую силу и скорость. Фигул парировал удар, взмахнув щитом вверх, отразив выпад в самый последний момент, а затем спрятавшись за щитом. Вождь безумно заревел, когда телохранители вступили в схватку с другими солдатами, размахивая своими копьями перед легионерами,  удерживая их вне досягаемости мечей. Кенатак сорвал с себя плащ, обнажив мускулистую, и покрытую шрамами грудь. Затем он зарычал и сплюнул на землю перед Фигулом.

- Римская сволочь! - прошипел он на своем языке.

- Подойди и возьми меня… - ответил Фигул на том же наречии.

Вождь выпрямился и удивлённо прищурил глаза-бусинки на Фигула. Затем он покачал головой и снова бросился на галла, на этот раз, направив свой выпад низко, в пах противника. Фигул прочел атаку и отразил ее, взмахнув щитом по широкой дуге перед своей грудью. Острие меча лязгнуло, отскочив от выступа щита, и отклонилось вправо от оптион, инерция удара перенесла Кенатака вперед на полшага и подставила его туловище для атаки. Фигул низко наклонился и прицелился вождю в ногу, не желая убивать человека, а просто вывести его из строя, согласно полученному приказу. Кенатак резко зашипел сквозь стиснутые зубы, когда острие меча его противника рассекло кожу и оставило глубокую кровавую рану на его бедре.

К  его удивлению, вождь остался стоять на ногах и, борясь с болью, нанес яростный удар Фигулу, ударив клинком по щиту галла с такой яростью, что последний почувствовал, как рукоять содрогнулась в его крепкой хватке.  Быстрый, как молния, Кенатак снова набросился, ударив здоровой ногой по основанию щита Фигула и толкнув его вперед. Фигул почувствовал, как его хватка ослабла. Теперь Кенатак сжал мускулистой рукой металлический обод щита и потянул его на себя, после чего нанес резкий удар основанием меча сбоку по шлему оптиона.  У Фигула на мгновение поблекло сознание, и он ощутил вкус крови во рту. Его меч выпал у него из руки. Затем он почувствовал, как рукоятка щита выскользнула из его хватки, когда Кенатак вырвал у него щит.

- Теперь ты мой! - прохрипел он, исказив черты лица в дикой ухмылке, своему беззащитному противнику.

Он бросился на Фигула, но сосредоточившись,  оптион нырнул влево, откатившись с линии атаки и потянувшись за выпавшим мечом. Крепко обхватив рукой рукоять, он вскочил на ноги и ударил рукоятью меча по позвоночнику вождя. Раздался резкий звук, словно ветка сломалась надвое, и Кенатак застонал, непроизвольно выпустив свой длинный меч. Вождь согнулся пополам, и Фигул пнул его на землю, перевернув на живот. Кенатак посмотрел на галла, моргая.

-  А сейчас погаснет свет! - сказал Фигул.

Навершием своего меча  он ударил вождя по затылку. Кенатак застонал, его глаза закатились , а тело обмякло. Последние телохранители вокруг Фигула, увидев, что человек, которого они поклялись защищать, взят в плен, сдались. Один или двое попытались бежать, но Блез повел людей за ними, и они были зарублены прежде, чем смогли скрыться через помещение резиденции. Фигул медленно поднялся на ноги и отдышался. Битва закончилась через некоторое время после того, когда весть о поимке Кенатака распространилась по поселению, и даже самые слепо преданные туземцы увидели, что игра проиграна. Большинство бросило примитивное оружие, которое было у них в руках, и сдалось батавам. Несколько безрассудных особей повернулись и побежали, надеясь спрятаться среди домов. Остальные были порублены в безумии мерцающих лезвий мечей. Когда пал последний человек, на узких улочках Линдиниса наступила относительная тишина, а стук в ушах Фигула заглушил стоны раненых и тихое дыхание вечернего ветерка.

Все кончено, сказал себе Фигул. Его миссия была завершена.

Он смахнул с глаз соленый пот и посмотрел на Рулла. Двое мужчин обменялись понимающими взглядами, оба подумали об одном и том же. Но только Фигул сказал это вслух.

- Кровавый Аид, как мы были близки от него!

Глава десятая

Вечером того же дня Фигула вызвали в апартаменты имперского посланника. Солнце село, и горизонт приобрел ярко-оранжевый оттенок, подчеркивая голые ветки далеких деревьев. Постоянный поток раненых выносили на носилках через восточные ворота и доставляли в лазарет, чтобы дождаться своей очереди для лечения медикусом  форта и его небольшим штатом помощников. Они изо всех сил старались оказать помощь людям, требующим их внимания, и делали все возможное, чтобы залечить раны тех, кто остался в живых, и облегчить кончину смертельно раненых. Санитар шел вдоль очереди раненых, наклоняясь, чтобы осмотреть тяжесть ранений каждого человека и делать пометки на вощеной доске о том, надо ли этому человеку предоставить приоритет для лечения или он может подождать еще немного.

Стоны и вопли, доносившиеся из лазарета, заставили Фигула содрогнуться, и он пробормотал безмолвную благодарность богам за то, что потерял не так много своих людей. Он нахмурился, внезапно устыдившись этой мысли. А вспомогательные войска заплатили ужасную цену за помощь в разгроме Кенатака и предотвращении полномасштабного восстания против римского владычества. И действия ауксилариев предотвратили катастрофу, даже если их участие в этом грязном бою осталось бы незамеченным в великих военных историях, которые еще предстоит написать.

Когда Фигул покидал свою каморку в казарменном блоке, он заметил пленных, стоявших на коленях на плацу. Их запястья и лодыжки были туго связаны веревкой, лица опущены вниз, плечи уныло обвисли. Их должно было быть не менее сорока, как заметил Фигул, - слишком много, чтобы поместить в маленькой тюрьме внутри форта. Среди центурионов ходили разговоры о строительстве временного помещения для заключенных за стенами форта. Самого Кенатака, ожидавшего допроса,  держали в отдельной камере рядом со зданием штаба, вдали от его верных последователей.

Фигул нашел Сциллу в удобно обставленной комнате в главном здании. Ковер из медвежьей шкуры давал скромное тепло против пронизывающего вечернего холода, и Фигул с завистью смотрел на дымящуюся миску с похлебкой, стоявшую на его рабочем столе. Посланник указал на табурет напротив своего стола. Он, казалось, был в хорошем настроении и налил две чаши вина, одну из которых протянул Фигулу.

- Фалернское, - сказал он. – Неплохая партия. Из личных запасов префекта. Он широко улыбнулся и предложил тост.  -  Мои поздравления, оптион. Кенатак низложен и находится под нашей опекой. Теперь мы можем возвести  Тренагаса в качестве Великого Правителя дуротригов.  В конце концов, все прошло по плану.

- Наверное, да, - угрюмо ответил Фигул, глядя на вино в своей чаше и думая о людях, которых он потерял только за один день. Трое погибли в засаде возле Линдиниса. Еще двое погибли, отбивая ворота. Он попытался утешить себя тем, что если бы он и его люди не открыли ворота, их потери были бы значительно выше. Он посмотрел на посланника, пробуя вино на вкус.   

- Значит ли это, что мы возвращаемся во Второй легион?  - спросил он.

Сцилла поставил кубок с вином и поморщился: - Боюсь, что нет. Ты и твои люди нужны здесь, по крайней мере, на какое-то время. - Он встретил озадаченный взгляд оптион и снова улыбнулся. - Тренагасу нужен телохранитель, так как его люди погибли во время засады. Я решил, что ты отвечаешь всем требованиям.

- Почему я? - спросил Фигул.

- Почему ты?  - повторил Сцилла. -  Ты сегодня спас жизнь  Верховному правителю, вот почему! Не один раз, а дважды! Кто лучше обеспечит ободряющее спокойствие своим  присутствием рядом с ним? Я уверен, что ты отлично с этим справишься.

-  Но, есть, же туземцы, которых можно обучить этому, - ответил Фигул.

- Ах, но мы никому не можем доверять так, как тебе, оптион. Это немного похоже на германских телохранителей, которых держат рядом с Императором. По иронии судьбы многие правители не осмеливаются доверить защиту своим соотечественникам. - Сцилла вертел чашу в руках, наслаждаясь ее теплом и изучая галла. Фигул попытался скрыть свое раздражение. Он с нетерпением ждал нескольких дней отдыха в Линдинисе, прежде чем присоединиться ко Второму легиону. Теперь ему предстояло провести всю зиму взаперти в этом жалком маленьком уголке провинции. Посланник продолжил: - Однако есть более веские причины, чтобы оставить тебя.

- И какие?

Сцилла сделал еще глоток вина, наслаждаясь его вкусом. Фигул просто глотнул его, как будто это была вода. В любом случае, он не мог определить разницу между винами и с некоторым подозрением относился к тем, кто утверждал, что это целое искусство.

- Тот друид, которого мы арестовали в поселении. Я заставил одного из людей Коскониана развязать ему язык. Он предоставил нам ценную информацию. - Он зло ухмыльнулся. -  Пытки - прекрасный инструмент. У него есть способ сломить даже самых упрямых наших врагов.

- Какое это имеет отношение к тому, что я стану телохранителем Тренагаса?

Сцилла скрестил на груди тонкие руки: - Друид сообщил нам о заговоре с целью убийства Тренагаса. По словам этого друида, тайная секта под названием Ложа Темной Луны планирует убийство. Я не думаю, что ты слышал о них, оптион?

Фигул поджал губы, возвращаясь мыслями к Вектису и главарю друидов, возглавлявшему нападение на деревню, где оптион и пятьдесят человек из Шестой центурии наблюдали за обменом пленными. В захлебывающейся  кровью суматохе битвы друиду удалось бежать, но не раньше, чем Фигул увидел татуировку на лбу мужчины - отчетливый черный полумесяц. Это был знак неуловимой секты друидов под названием Ложа Темной Луны:  фанатичных жрецов, чьи учения толпами побуждали туземцев браться за оружие против своих римских угнетателей. Он кивнул и стал слушать, как Сцилла продолжил:

- Ранее мы предполагали, что Ложа Темной Луны была уничтожена во время похода Веспасиана по этой провинции. Но, по словам нашего пленника, выжившие друиды в настоящее время объединились вокруг нового вождя. Молодой священник по имени Калумус. Его последователи называют его Жрецом Крови. Что-то связанное с предоставлением своих врагов богам для ритуального жертвоприношения.

Пока он стоял в комнате посланника, Фигул чувствовал растущее чувство беспокойства, скручивающее  его внутренности. Сначала друид, которого они захватили в Линдинисе. Теперь эти вновь всплывшие разговоры о секте Ложи Темной Луны, и упоминание о новом молодом жреце-друиде. “В этих местах кроется затаившееся чувство угрозы,   - подумал Фигул, -  которое было гораздо глубже, чем что-либо, из того, что он видел в Британии”.  Он встряхнул головой, чтобы избавиться от тревожных мыслей, а Сцилла продолжил, нюхая вино:

- Судя по всему, Калумус потихоньку наращивал свое влияние в регионе. Это объясняет, почему наши батавские друзья такие нервные. Последние несколько месяцев они были на взводе, обмениваясь ужасными историями о друидах. В частности, из за их склонности к ужасным пыткам тех солдат, которым не посчастливилось быть взятыми живыми к ним в плен.

- Вспомогательные войска могут нервничать сколько хотят , - хрипло ответил Фигул, - а, меня друиды не пугают.

Посланник ответил деликатно приподнятой бровью: - Несколько дряхлых идиотов, торгующих своей малоизвестной религиозной философией?  Я надеялся, что это нам не повредит. Тем не менее, мы должны серьезно отнестись к любым угрозам нашим интересам. Калум, очевидно, предсказал смерть нашим амбициям на британской земле и с этой целью призывает своих последователей убить Тренагаса.

Фигул почесал щеку, вспоминая вчерашний день: - Те налетчики, устроившие нам засаду этим утром, следовали указаниям друида?

- По словам заключенного, да. Однако, судя по тому, что он мне сказал, их неудачная вылазка не удержит их от новой попытки. Более того, он утверждает, что они уже планируют следующую атаку на Тренагаса.

- Значит, правитель никогда не будет в безопасности?

- Ненадолго, - уступил Сцилла. - А до тех пор мы должны серьезно отнестись к угрозе убийства. Друиды - фанатики, которые пойдут на все, чтобы достичь своих целей.

- Звучит примерно так, - согласился Фигул.

- Вот почему я назначаю тебя и твоих людей телохранителями правителя. Природа угрозы и важность цели означают, что нам нужны опытные люди, чтобы защитить его, а не обычные усталые старые воины или отставные гладиаторы, жаждущие быстрой оплаты. Тебе придется защищать Тренагаса и всегда оставаться рядом с ним, по крайней мере, до тех пор, пока мы не выясним, где обосновался Калумус и его армия последователей-друидов, и не сокрушим их.

Фигул почувствовал, как его сердце упало. Зима на бесплодных окраинах провинции, вдали от увеселительных и питейных заведений Каллевы, была мрачной перспективой. Хуже того, ему придется проводить каждую свободную минуту, сопровождая отчужденного марионеточного правителя, которого презирают все те туземцы, которые поддерживали Кенатака. Он не мог придумать ничего хуже. Но и отказаться от приказа имперского посланника он тоже не мог. Тяжело вздохнув, он кивнул Сцилле и смирился с жестокой зимой в Линдинисе.

- А как насчет моих людей? - спросил он.

- Они тоже останутся, если ты это имеешь в виду. Три дежурных  стражи по четыре человека будут охранять Тренагаса  днем и ночью. Мы обучим местных жителей ремеслу телохранителей, как только узнаем, кому из них можно доверять. Это также будет хороший способ  следить за туземцами. Даже после наших арестов неизбежно найдутся сторонники Кенатака, которые ускользнули. Они захотят отомстить, и я полагаю, что стать добровольным телохранителем правителя было бы для них удобным способом  подобраться достаточно близко к Тренагасу, чтобы затем его убить.

Фигул  устало  кивнул:  -  Понятно! Когда нам начать?

- Завтра утром. Твоей первоочередной задачей будет охрана Тренагаса, когда он обратится к туземцам  с речью в качестве  их нового правителя. За выступлением последует пиршество в честь его возвращения на правление, в котором примут участие вожди отдаленных поселений. Тренагас надеется найти подходящего молодого вождя, который женится на его дочери и расширит свое влияние. Ты и твои люди должны быть рядом с Верховным првителем на протяжении всей церемонии. В его глазах мелькнула мысль:  - Да. И еще ... Сначала нам нужно избавиться от всех следов этой вечерней сумятицы.

Фигул выслушал, но ничего не сказал. Он уже предвидел, что предстоит не легкая задача. Защищать ненавистного нового правителя после его якобы триумфального возвращения, менее чем через день после того, как туземцы яростно сопротивлялись свержению предыдущего вождя… Угрозы явно будут  исходить со всех сторон, и не только от друидов Темной Луны. Защита Тренагаса от нападений была кошмарным сценарием. Он напряг мышцы шеи и ждал, когда  Сцилла его отпустит.

- Завтра мы приступаем к выполнению задачи по превращению этого агрессивного племени в нового британского союзника Рима, - сказал посланник, потянувшись за своей чашей с вином. - Я ожидаю, что ты защитишь правителя любой ценой, оптион. Будущее этой провинции еще не ясно, до тех пор, пока Линдинис не станет полностью проримским.  Это требует от Тренагаса радикальных изменений. Некоторые из них будут не популярны, и он неизбежно наживет себе врагов. Но если ты не защитишь его, наша попытка обезвредить  дуротригов потерпит крах. Мы потеряем контроль над их землями и вернем инициативу Каратаку. Он вобьет клин в самое сердце провинции, а от такого удара Рим вряд ли оправится. Ты понимаешь?

Фигул кивнул.

- Хорошо, потому что, если ты меня подведешь, то я могу заверить тебя, что ты больше никогда не увидишь свой драгоценный Второй Легион.

Конец второй книги

Об авторах

Саймон Скэрроу- автор бестселлеров. Среди его бестселлеров: циклы  АРЕНА,  ПИРАТЫ  и ЗАХВАТЧИКИ,  а также романы, написанные в соавторстве с Т. Дж. Эндрюсом  Его романы с участием римских солдат Макрона и Катона,  снискали мировую известность  а также многие другие романы список аоторых приводится ниже. 

Ти Джей Эндрюс родился недалеко от аббатства Баркинг и вырос в Эссексе, недалеко от древнеримского гарнизона в Колчестере. После нескольких лет работы в издательстве он стал штатным писателем. Он живет в Сент-Олбансе.

СаймонСкэрроу   (Simon Scarrow)

Написанное с Ти.Дж. Эндрюсом   (T. J. Andrews)

Арена  (41 г. н.э., Рим)

Варвар

Претендент

Первый меч

Месть

Чемпион

Вторжение (Захватчик)  (44 г. н.э., Британия)

Побережье смерти

Кровный враг

Темный клинок

Имперский агент

Жертвоприношение

Пираты Рима (25 г. н.э., Адриатика)

Черный флаг

Каменные ворота

Морские охотники

Вождь пиратов

Каратак  (43 г. н.э., Рим и Британия)

Король в Рима

Логово друидоа

Братья меча

Принц войны

Повелитель войны

Серия   -   Орлы Империи

Британия Кампания

Под орлом (42–43 гг. Н. Э., Британия)

Завоевание орла (43 г. н.э., Британия)

Когда орел охотится (44 г. н.э., Британия)

Орел и волки (44 г. н.э., Британия)

Добыча орла (44 г. н.э., Британия)

Рим и восточные провинции

Пророчество Орла (45 г. н.э., Рим)

Орел в песке (46 г. н.э., Иудея)

Центурион (46 г. н.э., Сирия)

Средиземноморье

Гладиатор (48–49 гг. Н. Э., Крит)

Легион (49 г. н.э., Египет)

Преторианец (51 г. н.э., Рим)

Возвращение в Британию

Кровавые вороны (51 г. н.э., Британия)

Братья по крови (51 г. н.э., Британия)

Британия (52 г. н.э., Британия)

Испания

Непокоренный (54 г. н.э., Испания)

Возвращение в Рим

День цезарей (54 г. н.э., Рим)

Восточная кампания

Кровь Рима (55 г. н.э., Армения)

Предатели Рима (56г. н.э., Сирия)

Изгнанники императора  (57г. н.э., Рим и Сардиния)

Второе возвращение в Британию

Честь Рима  (59г. н.э., Британия)

Смерть императору  (60г. н.э., Британия)

Серия   -   Веллингтон и Наполеон

Молодая кровь

Генералы

Огонь и меч

Поля смерти

Меч и ятаган (Великая осада Мальты)

Каменные сердца (Вторая мировая война)

Написано с Ли Фрэнсисом

Игра со смертью

Серия   -   Гладиатор

Гладиатор: Борьба за свободу

Гладиатор: Уличный боец

Гладиатор: сын Спартака

Гладиатор: Месть