Информация о переводе:

Переведено специально для группы WonderlandBooK

Любое копирование без ссылки на группу и переводчиков ЗАПРЕЩЕНО!

Переводчик: Victorija_16

Редактор: Shottik

Русифицированная обложка: Poison Princess

История стара как мир

Почему мы любим сказки? О, позвольте мне назвать причины.

В них есть волшебство. Вдохновение. Приключения.

Настоящая любовь.

Но есть причины ненавидеть эти истории.

Убийство. Предательство. Разбитые сердца. Некоторые герои живут долго и счастливо,

а некоторые умирают, но все так или иначе страдают.

Я из таких. Я страдаю. Меня зовут Эверли Морроу, и я звезда «Белоснежки». Только я не та глупая героиня, которая откусила ядовитое яблоко.

Я — злодейка. Злая королева.

Ты думаешь, что понимаешь мои поступки. Думаешь, что я жестока и бессердечна. Думаешь, что знаешь правду о добре и зле. И ты думаешь неправильно.

В каждой сказке скрывается пророчество о будущем, и я играю свою роль в совершенстве. Хотя никто не понимает моей конечной цели… пока.

Но ты поймешь. Скоро. Я расскажу правду.

Предупреждаю, мои злопыхатели.

Эта сказка не для слабонервных.

Зеркало, зеркало на стене

Кто умрет при моем зове?

ИЗ СКАЗАНИЙ ЭНЧАНТИИ

Царство Добра и Зла

Давным-давно в волшебной стране Энчантии королева сидела в своей башне и мечтала о новой жизни. О жизни, полной надежд и свершений, а не страха и пустоты.

Она была в этом не одинока. Будь то королевская особа или крестьянка, у замужней женщины имелось двенадцать месяцев, чтобы зачать ребенка. Если срок истекал, муж имел право расторгнуть союз… обезглавив жену.

Королева была замужем уже одиннадцать месяцев, снова и снова соблазняя мужа… но все безрезультатно.

Отчаявшись, она объединилась с четырьмя другими женщинами, попавшими в похожую ситуацию. Еще одна королева, принцесса, ведьма и оракул. Эти пять женщин изучили древние Сказания Энчантии… и узнали о мистическом Древе Новых Начал.

Принадлежащее жестокому королю древо было высоким и широким, а на его черных ветвях красовались белоснежные листья и кроваво-красные яблоки. Завораживающая триада цветов.

Король безжалостно охранял свое сокровище. Прошли века с тех пор, как кто-то ел плоды с этого древа. А жаль, ведь по легенде яблоки восстанавливали утраченную силу, усиливали магию, исцеляли раны и помогали женщине зачать ребенка.

В легенде было предостережение. Яблочные дети… известные как «добро и зло»… обладали большей силой и магией, чем все их сверстники…

Но их также ожидал трагический конец.

Полные надежд будущие матери решили поверить в благословение и отвергнуть проклятие. Рискуя всем, они украли и съели по одному яблоку. Кроме второй королевы. Она съела два яблока, чтобы быть вдвойне уверенной.

Девять месяцев спустя, в один и тот же день, каждая из женщин родила здоровую, красивую девочку. На самом деле, королева «Вдвойне Уверенная» родила двух здоровых, красивых девочек.

Молодые матери радовались… пока оракул не произнесла пророчество о гибели и тьме, заявив, что шесть новорожденных однажды сыграют роль в «Белоснежке и Злой Королеве» — сказке, ставшей картой их судеб.

Однако сначала им пришлось бежать от жестокого короля.

Узнав о случившемся, он приказал казнить матерей и их детей.

Одна из королев сбежала… и погибла от рук опасного колдуна. Оракул и ведьма скрылись… только их нашли и убили. К счастью, их дочери выжили.

Испугавшись, принцесса и другая королева придумали отчаянный план — спрятать своих девочек в мире смертных, где королю и в голову не придет их искать.

Но кое-что они еще не понимали. Зло никогда не приходит в облике дьявола; зло приходит в облике мечты, такой же заманчивой, как блестящие красные яблоки, которые они когда-то съели.

Если они не будут осторожны, то погибнут…

Пролог

Краткий взгляд в будущее

Зачарованный лес

— Так, так, так. — Охваченная мрачным восторгом, я изобразила свою самую холодную и злую улыбку. — Здравствуйте, мои злопыхатели.

Передо мной связанные колючими лозами стояли мои злейшие враги… Белоснежка, Прекрасный Принц и трое из семи гномов, или защитников. Над нами сквозь полог из листьев цвета слоновой кости пробивался солнечный свет. Вокруг на величественных деревьях росли фрукты и цветы.

Прекраснейшее поле битвы, которое я когда-либо видела.

Излучая свою фирменную смесь шока и ярости, Белоснежка выгибалась, пытаясь освободиться. Не хотелось бы хвастаться, но именно я открыла в ней это чувство. До меня она была воплощением солнечного света и аромата роз. «Не стоит благодарности».

Один за другим защитники пристыженно склонили головы. «Слишком поздно». Все это время Прекрасный Принц не спускал с меня глаз взгляд, не боясь моего гнева. Но он был воином до мозга костей, выкованным в огне, а затем отточенным, как клинок, одним удар за другим.

Дрожь пробежала по моему позвоночнику, когда я вдохнула его пряный запах. «Сосредоточься».

— Дорогой, милый Прекрасный Принц. Всего несколько часов назад ты хотел доказать свою любовь ко мне. — Справится ли он, наконец, или снова подведет меня? — Вот. Это твой шанс. Встанешь на мою сторону и потеряешь ее. Но, если встанешь на ее сторону, то потеряешь меня. Чего ты не можешь сделать? Встать на сторону обеих.

Белоснежка ранила меня так глубоко, так сильно, что я никогда не смогу оправиться. Но меня может утешить Прекрасный Принц… если выполнит мою просьбу.

Тот факт, что он не ответил сразу…

Я прикусила язык, пока не почувствовала привкус крови. «Спокойно. Не нужно переживать». Каким бы ни было его решение, я справлюсь.

Наконец, он сказал:

— Я люблю тебя, Эверли, и выбираю тебя. — Его хриплый голос дразнил мои уши. — Я всегда буду выбирать тебя.

Во мне зародилась радость. Я действительно выиграла?

Затем он добавил:

— Но я не позволю тебе убить ее.

Из моих легких вылетел воздух, отчего у меня перехватило дыхание и закружилась голова.

— Ты любишь меня, но защищаешь ее? Ладно. Можешь вытащить следующего кролика из своей шляпы-невидимки для своего следующего трюка.

Он вздернул подбородок.

— Я буду твоим мечом и твоим щитом. Я буду защищать тебя до последнего вздоха… даже когда ты сама станешь своим злейшим врагом.

Ложь! Моим злейшим врагом является его драгоценная Белоснежка.

Мне хотелось накричать на него. Но я не собиралась показывать свои истинные чувства, не раскрыв при этом уязвимые места. Уязвимостью можно было воспользоваться. Поэтому я сделала безучастное выражение лица. Или попыталась. Мои мышцы отказывались подчиняться разуму, моя боль была слишком сильна.

Ну и ладно. Моя магия иллюзий не относилась к числу сильных сторон, но я могла пользоваться ею, когда это было необходимо, если только была связана с кем-то, получая от него достаточно силы.

Поскольку всего несколько минут назад я подключилась к удивительному источнику энергии, у меня все было в порядке.

Потоки тепла и энергии наполнили каждую мою клеточку, и я застонала. Была ли сила когда-нибудь настолько опьяняющей? Я хотела больше, больше, больше. Больше силы поможет мне защитить тех, кого и что я люблю.

Истина, которую я усвоила: любовь без силы равна несчастью.

Сила равна безопасности.

Или, может быть, мне стоит разорвать связь с теми, кого я люблю. Нет связей, нет душевной боли. Я стану неуязвимой.

Взмахнув пальцем, я высвободила магию, создавая иллюзию спокойствия. Превосходно. Притворно зевнув, я осмотрела свои металлические ногти.

— Почему я не удивлена, что ты утверждаешь, что желаешь меня, тем самым защищая ее? Ах, да. Потому что ты всегда защищаешь ее.

Завораживающе красивые глаза наполнились мукой, когда он сказал:

— Разве ты не видишь иронии, дорогая? Ты хочешь совершить то же преступление, что и та, кого ты ненавидишь.

Как он смеет! Я никогда не буду такой, как Белоснежка.

— Нам только что поступила новая информация, — сказала я, подражая ведущему в прайм-тайм. — Прекрасный Принц мог бы наслаждаться счастливой жизнью со Злой Королевой, и это бы было лучшее, что когда-либо случалось с ним. Но увы. Дурак отказался от нее, и она пошла дальше.

— Ты — лучшее, что с ним когда-либо случалось? — Белоснежка рассмеялась. — Бедный, бедный Прекрасный Принц.

«Не реагируй».

— Да. Бедный, бедный Прекрасный Принц. Суперзлодей в отрицании.

Он сразу же сказал:

— Каждый герой — злодей, а каждый злодей — герой. Зависит от того, у кого спросишь.

Он был прав. Я была злодейкой для многих и героем для… самой себя. Прекрасный Принц и Белоснежка были героями для всего мира, но злодеями для меня.

У меня была новая политика «никакой пощады» для моих врагов.

— Она ранила тебя, и мы накажем ее за это… хладнокровно, здравомысляще, — добавил он. — В противном случае мы просто продолжим цикл насилия.

Мое сердце замерло. Мы вместе нанесем удар по Белоснежке?

— Скажи мне, как мы ее накажем.

— Мы запрём её в башне, чтобы она страдала, как страдала ты.

Я ждала, что он расскажет подробнее, упомянет порку, которой подверглась и я. Принудительный брак со стариком. Оскорбления, брошенные в мой адрес, и обычную доброту, в которой мне было отказано. Но он не сделал этого. Конечно, нет.

— Мы оба знаем, что ты сделаешь ее жизнь в башне как можно комфортнее, а потом освободишь ее слишком быстро. — «Недостаточно. Хорошо». Я сомневалась, что любой приговор, кроме смерти, будет достаточно хорошим. — Признай это. Ты слеп к ее многим, многим, многим недостаткам.

— Как ты можешь… Ты не… — Белоснежка посмотрела на Прекрасного Принца, и ярость исчезла с ее лица, оставив лишь неприкрытое уныние. — Она убила нашего Короля и надеется разорвать наши узы. Ты не должен ее поддерживать.

— Должен. И я сделаю это. — Он непоколебимо выдержал мой пристальный взгляд. — Я сделаю все для Эверли… но не стану помогать ей уничтожать себя и дальше.

Я вздрогнула, а затем выругалась. «Хватит!» Если кто и мог сбить меня с правильного пути, так этот парень и его чарующий голос. Но я не могла позволить ему сделать это. Не в этот раз. Красивые слова ничего не значат без действий.

— Ты сделал свой выбор, — сказала я ему, — а я сделала свой. Наши пути предопределены.

— Это правда, хотя все закончится не так, как ты планируешь. — Ярость Белоснежки вернулась в мгновение ока, в ее взгляде пылал огонь. — Пророчество гласит, что я вернусь к жизни и убью тебя. Пророчество никогда не ошибается.

Пророчество было сказкой, а сказка — пророчеством. Если некоторые части были буквальными, то другие — чисто символическими. Ах, как я молилась, чтобы моя смерть и ее победа были символическими.

— Ты не причинишь вреда Эверли, — огрызнулся Прекрасный Принц, заставив Белоснежку вздрогнуть.

Я поцеловала кончик среднего пальца и подула в ее сторону. Когда-то я восхищалась этой девушкой, и да, да, завидовала ей. Такая сила! А теперь? Чистая, ничем не сдерживаемая ярость вспыхивала во мне изнутри и снаружи всякий раз, когда я думала о ней.

— Почему бы нам не оживить эту вечеринку? — Я покрутила пальцем, выпуская еще немного магии.

Не нужно было оглядываться через плечо, чтобы понять, что лозы сплелись вместе, сооружая трон, различные цветы распустились над сиденьем, создавая красочный букет.

Высоко подняв голову, я откинула платье в сторону и присела.

Существа, прятавшиеся в близлежащих тенях, наблюдали за тем, как исполняется пророчество. Я приветствовала наших зрителей, призывая:

— Приходите, все приходите. Смотрите. И увидите. И узнаете, что произойдет, если вы предадите Злую Королеву…

Одно за другим существа выходили на солнечный свет, образуя круг вокруг нас. Тролли и химеры, единороги и грифоны, нимфы и кентавры. Какое грозное зрелище они представляли.

Насколько грозной была?

«Невообразимо». Я чуть не взъерошила волосы.

Когда существа защебетали от восторга, Белоснежка отпрянула назад. Прекрасный Принц поднял подбородок выше, не желая отступать, несмотря на все шансы против него. Защитники боролись с лозами, решив помочь своим королевским подопечным.

Барабаня металлическими ногтями по подлокотникам трона, я объявила:

— Сегодня я ваш судья, присяжный и палач. Спойлер. Вы все виновны, и вы все умрете. Но мы не должны позволить результату омрачить наше удовольствие. Это будет весело… для меня. Начнем?

Упрямый до глубины души, Принц сделал шаг в мою сторону. О чем он, конечно, пожалел, когда лозы резко вернули его на место, а их острые шипы разрезали его запястья, и струйки крови потекли на землю.

— Это не ты. Горе омрачило твою радость, но мы сможем найти ее снова.

Вряд ли.

— Я была рождена, чтобы стать Злой Королевой. Монстром, которого боятся другие монстры. Избранная судьбой. Радость — это морковка, вечно болтающаяся вне моей досягаемости.

Он покачал головой, прядь темных волос упала ему на лоб.

— Судьба предопределила наш путь и знает итог, но мы сами решаем, какие части сказки буквальны, а какие символичны. У нас все еще есть свобода выбора, и я благодарен за это. Ты та, кого я желаю больше, чем воздух, Эверли.

Возможно. «Никаких связей».

— Можешь называть меня Ваше Величество. — Завывающий ветер пронесся мимо нас, шелестя листьями и хлопая ветками — жуткая баллада, которая мне нравилась. — Или Дорогая мачеха.

— Мне жаль, что тебе пришлось выйти замуж за моего отца. — Он снова сделал шаг вперед. И снова лозы остановили его. Но все это время его глаза умоляли меня. — Слова не могут выразить моего раскаяния.

Еще один порыв ветра, и аромат корицы, мускатного ореха и гвоздики… его аромат… заполнил мой нос, сильнее, чем раньше. Осознание этого запаха разогрело мою кровь и сломило защиту.

Почему бы и нет? Он был моей самой порочной фантазией, воплотившейся в потрясающую реальность.

— Дай-ка подумать, волнует ли меня то, что ты чувствуешь. — Я побарабанила ногтями с большей силой. — Думаю… нет. Мне все равно.

Он выглядел разочарованным. «Какая жалость».

Полная решимости я посмотрела на Белоснежку, которая взирала на меня с надменным презрением.

— Подойди ближе, дитя.

Я заставила лозы толкать ее вперед. И ладно, ладно. Может, я и выпендривалась. Но только немного! У меня была связь с бесконечной силой, а у нее — нет.

— Давай забудем о злодеяниях, которые ты совершила в этот день. — «Не подавайся своей ненависти. Держи себя в руках». — Тебя обвиняют в эгоизме, жадности и необузданной глупости. Скажешь что-то в свою защиту?

— Ты виновна в том, что являешься чумой для человечества. — Она боролась за свободу, немного обезумев. — Однажды, очень скоро, я сожгу тебя заживо, как и полагается в нашей сказке.

Я наклонила голову и встретила взгляд Прекрасного Принца.

— Скажешь ей что-нибудь напоследок?

— Сейчас ты — моя главная забота. — Он искал мой взгляд. Надеется найти хоть намек на ту оптимистичную девушку, которую он впервые встретил? — Тебе никогда не нравилось причинять вред другим. Так не начинай сейчас.

— Не делай того. Не делай этого, — насмехалась я. Внутри я приказала себе не отступать. — С тобой больше не весело.

Опять же, и со мной больше не весело. Когда-то я была невинной и думала, что могу получить все, что захочу, если буду много работать. Когда-то я верила в лучшее, что есть в людях. Когда-то… но не сейчас. Можно работать до смерти и ничего не получить. А люди, ну, они всегда ставили себя на первое место, независимо от того, сколько других пострадало в процессе.

Чтобы выжить, я должна была сделать то же самое. Я должна была стать жестче, умнее, сильнее.

Все всегда возвращалось к силе.

Наконец, один из защитников решил высказаться. Та, кого я ненавидела почти так же сильно, как Белоснежку.

— Если ты сделаешь это, — сказала она, — если ты шагнешь с этого эмоционального обрыва, то упадешь.

— Тебе же лучше всех известно, — огрызнулась я. — Все вы не понимаете очевидного факта. — Я указала на Белоснежку. — Я с готовностью брошусь на меч, если только смогу пронзить и ее.

Все собравшиеся посмотрели на меня с ужасом и благоговением… идеальное сочетание.

Я встала и направилась к Прекрасному Принцу, подол платья развевался у моих ног.

— Злом не рождаются, им становятся. От одной мысли и действию за раз. — Я сделала паузу для эффекта. — Посмотри внимательно на то, что ты создал.

Белоснежка разразилась ругательствами в мой адрес.

Когда я остановилась в нескольких футах от него, Прекрасный Принц окинул меня взглядом, медленно, не спеша, поглощая один лакомый кусочек за раз, и мне… это понравилось.

— Я смотрю, — прохрипел он. Его глаза вспыхнули, каждый мускул в теле напрягся. — И никогда не хочу останавливаться.

Новая дрожь чуть не сбила меня с ног. «Прячь свои уязвимые места. Ухмыляйся». Так лучше. Я провела кончиком пальца по темной щетине на его челюсти, затем обошла вокруг, внимательно изучая его, как он так часто изучал меня. Смогу ли я действительно уничтожить этого прекрасного воина?

Он повернулся вместе со мной, запутывая связывающие его лозы. Ломая лозы. Скоро он освободится.

— Хочешь узнать разницу между нами? — спросила я беззаботно. — Я признаю, что плохая. А ты притворяешься, что хороший.

Лозы опали, и он пошел на меня. Скоро случилось сейчас. Мое сердце бешено колотилось. В конце концов, ствол дерева остановил мое отступление.

Прекрасный Принц поднял руки, упираясь в дерево по бокам, тем самым заключив меня в клетку. Он возвышался надо мной, его великолепные широкие плечи, казалось, окружали меня… и мне это нравилось.

Мы дышали одним воздухом. Дышали друг за друга, мучительное осознание испепеляло нас.

— Однажды я причинил тебе боль, когда должен был уберечь. Об этом я буду вечно сожалеть. Но я учусь на своих ошибках. — Он поднес мозолистую руку к моей челюсти и провел большим пальцем по скуле. — Если счастлива ты, то счастлив и я.

«Отстранись. Отстранись сейчас же!» Но мое тело застыло и отказалось повиноваться разуму. Я стояла там, барахтаясь, в ловушке собственных слабостей. Ради него. Ради того, что он заставлял меня чувствовать.

И он еще не закончил!

— Выходи за меня замуж, Эверли. Стань моей женой. Давай заставим друг друга улыбаться и смеяться целую вечность.

Я сглотнула. Технически, я могла выйти за него замуж. Мой так называемый муж был мертв. Но…

Нет!

— Ты не серьезно, — сказала я, мое сердце забилось быстрее, ударяясь о ребра.

— Это безумие должно прекратиться. — Белоснежка дернула за свои лозы. — Она околдовала тебя?

Защитники выкрикивали что-то, пока ветви моих деревьев не набили их рты листьями.

— Твои мысли и мнения мне не важны, — сказал Белоснежке Прекрасный Принц. Его взгляд не отрывался от моего. Эти восхитительные глаза, обрамленные самыми длинными и густыми черными ресницами, создавали прекрасный портрет неистового обожания. — Скажи «да», Эверли.

«Должна оставаться сильной». Если дам слабину, покажу уязвимость, которую он так легко выявил, это будет стоить мне всего… снова. Я и так уже слишком много потеряла.

— Я говорю… нет. В мести мне не будет отказано.

Я покрутила пальцем, и новые лозы вернули Прекрасного Принца на место. Так намного лучше. Я вернулась к своему трону и села с гораздо меньшим изяществом, чем раньше.

— Твое внимание полностью сконцентрировано на мне? — спросила я.

Он оставался невозмутимым.

— С момента нашего знакомства ты полностью занимаешь мое внимание.

«Не обращай внимание на удовольствие от его слов. Иди дальше».

— Я объявляю всех виновными. — Я вытянула руку в сторону и медленно раскрыла кулак. В то же мгновение ветка дерева протянулась… протянулась… протянулась… чтобы вложить в мою ладонь белое яблоко. Пророчество провозгласило, что я убью Белоснежку отравленным фруктом… по крайней мере, на время… так я и сделаю. Только сон ее не будет спокойным. — Теперь перейдем к части судебного разбирательства, посвященной вынесению приговора.

Так же, как Яблоко Новых Начал когда-то дало мне жизнь, Яблоко Жизни и Смерти даст мне покой.

— Один укус, — сказала я, — и ты будешь спать вечно.

Все равно недостаточно хорошо. Я провела ногтями по предплечью. Кожа порвалась, ядовитая кровь хлынула потоком. Я окрасила каждый ноготь в пунцовый цвет, прежде чем вонзить металлические кончики в яблоко.

Через несколько секунд одна половина фрукта стала красной.

Страх охватил Белоснежку, когда я добавила:

— Ты добровольно съешь это ядовитое яблоко, Принцесса, или будешь смотреть, как я насильно кормлю им твоих друзей. Решай.

Прекрасный Принц дернулся, как будто я его ударила.

Я осознала: да, я уничтожу его, как только убью Белоснежку. Я буду чувствовать себя виноватой за это, но не отступлю от своих решений. Только не снова. «Это обосновано».

Она побледнела, ее рот открывался и закрывался.

— Я не буду… ты не можешь…

Она будет. Я могу.

Прекрасный Принц сказал:

— Это тебе нужно, Эверли? Это поможет тебе исцелиться от ран, которые мы нанесли?

Его вопросы удивили меня.

— Без сомнения, — ответила я. Только вот в глубине души знала, что не смогу исцелиться. Некоторые раны продолжат кровоточить вечно.

— Как скажешь. Для тебя, моя Королева, я сделаю все. Даже это. — Каким-то образом он освободился во второй раз, в мгновение ока преодолел расстояние и выхватил яблоко из моей хватки.

«Нет!»

— Не смей… — Слишком поздно.

Не отрывая взгляда от меня, он откусил отравленный плод.

Глава 1

Слушайте внимательно, и я расскажу вам одну историю.

Но учтите, мои злопыхатели, история получится жуткой.

Наши дни

Мир смертных

Меня окружали ученики, которые сидели за партами и слушали, как приглашенный профессор объясняет квантовую теорию и кота Шредингера.

Расхаживая перед доской, он сказал:

— Если закрыть кошку и пузырек с ядом в коробке, то можно считать кошку одновременно и мертвой, и живой. Захватывающий парадокс.

Один ученик пробормотал что-то о «котенке» в его штанах, и ребята, сидевшие рядом с ним, захихикали. Другой пошутил, что смотрит порно с котиками, чем вызвал откровенный смех, а третий заявил, что вчера вечером положил своего котика не в то мусорное ведро.

Мы все были (предположительно) одаренными учениками, которые сдавали тесты по естественным наукам на (удивительно) высокие баллы. Мне пришлось задуматься о достоверности наших результатов.

Приглашенный профессор, казалось, старался не улыбнуться, прежде чем сказать:

— Это неуместно. Давайте придерживаться темы.

Под своим столом я незаметно открывала и закрывала маленькое зеркальце. Никто не смотрел в мою сторону. Даже Питер Кайндс, парень, сидящий справа от меня… мой первый, единственный и бывший парень. Мы встречались все лето, а расстались неделю назад, в первый день выпускного класса. Хотя…

Если никто в школе не знает, что я с ним встречалась, то встречалась ли я с ним на самом деле?

Питер требовал скрывать наши отношения, потому что нам не нужно, чтобы «вся школа знала совала нос в наши дела». Ложь! Я провела вскрытие наших отношений. Да, он хотел быть со мной, но еще больше хотел одобрения сверстников.

Я не была популярной. А он был. Меня не любили. Я подозревала, что от меня исходит какая-то токсичная атмосфера. У меня имелась одна подруга… моя сестра-близнец Хартли… но с ней лучше, чем с легионом поклонников. Она видела во мне только хорошее. Тем временем Питер, футбольный бог, был обожаем всеми.

Когда-то я тоже обожала его.

Открыла.

Закрыла.

Когда он узнал о моей любви к фантастике, то решил сыграть роль героя. Что-то типа того. Он приносил мне цветы, пел серенады у окна моей спальни и доставлял еду из моего любимого веганского ресторана. С другой стороны, отказывался подвозить меня в школу, провожать на занятия или сидеть рядом со мной за обедом. Пока мы не возвращались домой, он не замечал меня.

Если бы я только могла надрать себе задницу за то, что влюбилась в мудака.

Самое худшее? Я его ни в чем не винила. Факт в том, что я странная. Девушка, помешанная на зеркалах и склонная к ежедневным галлюцинациям.

Открыла.

Закрыла.

Открыла.

«Не смотри вниз. Не смей».

Люди думали, что я тщеславна. Но это не так. Мама годами рассказывала об абсурдности того, что внешность важнее внутреннего мира. У тебя красивое лицо. Ну и что? Ты не являешься архитектором своей ДНК.

Я согласна на 100 процентов. Или, скорее, на 90 процентов. Ладно, может быть, ближе к 80. Любить себя — это не плохо. Но я смотрела часами в зеркало, не потому что восхищалась видом. Иногда мне казалось, что я вроде как вижу… кого-то другого. Милую девушку, которую я прозвала Ангелом. У нее была бледно-белая кожа и длинные темные волосы. На ней всегда надето бальное платье, тысяча фунтов драгоценностей и искренняя счастливая улыбка.

Последние несколько месяцев я наблюдала за ее жизнью в стекле. Она раздавала корзины с едой бедным, посещала детские дома и неустанно ухаживала за больными.

«Слишком хорошо, чтобы быть правдой?»

Если бы я была в бреду, то смерилась бы. Я не хотела принимать лекарства, потому что не желала терять Ангела. Мне нравилось наблюдать за ней… она мне нравилась. Хоть мы никогда не общались, она занимала второе место в списке моих друзей.

Насколько это печально?

Открыла. Что может случиться, если я взгляну разочек?

«Нет, нет. Сопротивляйся!» Иначе я потеряюсь в пространстве.

Закрыла.

По крайней мере, я была не одинока в своих странностях. Хартли любила рисовать животных и разговаривать с нашей собакой Тором, как будто она понимала ее. Мама была помешана на разных версиях «Белоснежки», а мой отчим, Николас, любил надевать мантию волшебника и посещать научно-фантастические конвенции.

— Сосредоточьтесь, мисс Морроу.

Я вздрогнула, крепче сжимая зеркальце.

— Хм…

Мистер Вонг… наш учитель физики… смотрел на меня, сидя за своим столом. Он был одет в белую рубашку и брюки цвета хаки.

В рваных джинсах, армейских ботинках и черной футболке с надписью «Яблоко Будет Отпугивать Людей Каждый День… Если Бросить Его Достаточно Сильно», я выглядела более подходящей для удобной домашней вечеринки.

Мистер Вонг никогда раньше не выделял меня. Да и мало кто выделял. Большинство людей боялись меня. Чем больше они узнавали меня, тем сильнее боялись, какой бы милой я ни была. Я никогда не понимала этого, но смирилась со своей неспособностью изменить ситуацию. Да и что я могла изменить?

— Вы внимательно слушаете нашего гостя? — спросил он.

— Нет, сэр. — По словам мамы, ложь — это язык злодеев, а правда — язык героев. Поэтому я всегда выбирала честность. — Не беспокойтесь. Я уловила суть. Но давайте будем честными, мне никогда не пригодится эта информация в реальной жизни.

Парты заскрипели, а одежда зашуршала, когда ученики повернулись ко мне. Даже Питер, чьего взгляда я избегала… чей взгляд я чувствовала, как провод под напряжением. Раздался шепот.

Слухи о моем «плохом поведении» распространялись по Южной Центральной Школе как венерическая болезнь. Это была маленькая школа в маленьком городке Оклахомы, где жизнь каждого становилась поводом для сплетен.

Мистер Вонг бросил взгляд «мне очень жаль» на приглашенного профессора.

— Что вы хотите заниматься в будущем, мисс Морроу?

— Я планирую изучать бизнес и экономику, а затем открыть свою собственную компанию. — Знаю, знаю. Я говорила так, будто щелкну пальцами и у меня появится миллиардная империя. Я понимала, что мне придется работать для этого, что будут взлеты и падения.

Хартли получит степень в области ветеринарии, и ее офис будет находиться рядом с моим.

— Какую компанию? — спросил мистер Вонг.

Мне еще предстояло это обдумать. Если я предпочту больше изучать экономику, то смогу давать оценку риска и вознаграждения. Смогу рассказывала людям о том, что они делают неправильно, и получать за это деньги. Весело же!

За лето я посетила все семинары и курсы, доступные в Интернете и в ближайшем муниципальном колледже.

Проще говоря, мне нужно стать самой себе начальником. Тогда никто не сможет уволить меня, снизить зарплату или потребовать делать то, чего не хочу. Я бы полностью контролировала ситуацию. Сама отвечала бы за свой успех или неудачу.

До того, как мама вышла замуж за Николаса, она зависела от благосклонности начальства. Сколько раз она рыдала из-за того, что они что-то делали или говорили? Сколько раз ее неожиданно увольняли, и мы оказывались на улице?

Мы больше никогда не будем так страдать. Так или иначе, я обеспечу свою семью. Да, Николас поддерживал нас сейчас. Но что случится, если он разлюбил маму или умрет?

Лучше быть самодостаточной.

— Разве это имеет значение? — Я не стану обсуждать свои планы с незнакомым человеком. Прикинувшись дурочкой, я взъерошила волосы и добавила: — Я стану миллионером. — Открыла, закрыла.

— Физика учит нас думать, мисс Морроу. — Приглашенный профессор указал на формулы, написанные им на доске мелом. — Физика делает невозможное возможным и помогает нам находить решения для самых маленьких и самых больших проблем. Пожалуйста, скажите нам, почему это не сможет помочь в реальной жизни.

Готовая сбросить весь этот нежелательный интерес, я сказала:

— Пожалуйста, расскажите мне о моральных и этических последствиях кота Шредингера. Я имею в виду, что животное могло умереть, или нет, умереть мучительной смертью, просто чтобы удовлетворить и не удовлетворить любопытство одного человека по поводу вопроса, на который он как мог, так и не мог ответить. В данном случае любопытство буквально убило и не убило кота, но ни один из этих результатов не оправдывает средства, которые он использовал, чтобы найти и не найти ответ.

В зале раздались вздохи и хихиканье, а он поджал губы.

К моему облегчению прозвенел звонок, положив конец нашим дебатам. Ученики собрали свои вещи и встали. Я сделала то же самое, засунув зеркальце в задний карман.

Что Ангел делала в этот момент? Без сомнений, спасала кого-то от страданий. Черт, я скучала по ней.

К моему удивлению, ко мне подошел Питер, его взгляд был прикован к моему родимому пятну… размером с четвертак и формой напоминающий яблоко ярко-красный знак занимал центр моего запястья. У Хартли такой же был на шее.

Мама часто называла нас своим сладким «добром и злом» (bonum et malum). Она говорила, что эта фраза означает «яблочные младенцы». Возможно, там, откуда она родом, так и было. Но я провела небольшое исследование и обнаружила, что фраза была латинской и буквально переводится как «добро и зло».

Когда-то Питеру нравилось обводить пятно кончиками пальцев.

— Что? — огрызнулась я, колючая, как куст роз.

Он побледнел, а затем, не говоря ни слова, выбежал из класса. Как и все остальные, Питер боялся меня. Однажды он сказал мне: «Ты меня пугаешь, но мне это нравится».

— Сегодняшнее домашнее задание лежит на моем столе, — крикнул мистер Вонг, и послышались стоны разочарования. — И, мисс Морроу? Подумайте о том, что было сказано сегодня.

— Подумаю… или нет. — Я поспешила взять задание и выскочить за дверь.

Ученики заполнили коридор, где стены украшали мириады синих и золотых плакатов, восхваляющих могучих Саблезубых тигров. Шкафчики распахивались и захлопывались. В коридоре было шумно, волнение витало в воздухе, когда ребята хватали свои сумки и мчались к парковке, готовые наслаждаться выходными.

— Эверли. Подожди.

Ох. Я узнала этот «мое королевство, мои крестьяне» тон. Он принадлежал одной из подруг Хартли. Девушке, которая, скорее всего, станет королевой бала.

Вчера Королева бала выложила около тысячи фотографий ее и Питера с подписью «Лучший парень на свете!». Мне захотелось отбелить глаза и почистить мозги наждачной бумагой.

Питер пошел дальше, и ему не составило труда предать огласке их отношения. Удивительно.

Вздохнув, я повернулась.

— Да?

КБ стояла рядом с Питером, прижавшись спиной к шкафчикам. Темная коса свисала через одно плечо, а кокетливое платье облегало ее фигуру в форме песочных часов. Желтые ленты крест-накрест спускались по ее слегка загорелым икрам, к балеткам.

Мой бывший парень бросил на меня неприязненный взгляд, после чего стал очень быстро запихивать книги в свой рюкзак.

«Не обращай внимания». То, как он обращался со мной, доказывало, чего он стоит, а не я.

КБ набралась храбрости, прежде чем пересечь расстояние, внимательно осмотрела меня и скорчила гримасу, как будто заметила что-то неприятное. Неважно. Ее мнение ничего для меня не значило. Совсем ничего.

Поглаживая свою косу, она сказала:

— Сегодня вечером у меня будет вечеринка со снукболлом[1]. Передай это Хартли… даже если она будет настаивать, чтобы ты пошла с ней. Ты же приучена не пачкать в доме?

Я слышала о снукболле и очень хотела поиграть. Участники пинали мяч по надутому бильярдному столу, загоняя другие шары в одну из четырех угловых луз. Как бильярд на стероидах, с людьми в роли кия.

Я любила игры, спорт и головоломки. Вообще-то, я любила выигрывать. Ажиотаж! Кайф! Но поскольку была непопулярной, никто никогда не хотел играть со мной.

В любом случае, никто не захочет со мной играть у КБ.

И тут же мое волнение утихло.

— Прием. — КБ щелкнула пальцами перед моим лицом. — Есть кто-нибудь дома?

Я оскалилась, заставив ее ахнуть.

— Не нужно намекать на то, что я собака — это не оскорбительно. Собаки всегда очаровательны. — Собаки любили меня. Если любовь расшифровывалась как «Давайте Устроим Жестокий Конец, Черт Возьми».

Иногда мне казалось, что они чувствуют, что со мной что-то не так.

Неужели со мной и вправду что-то не так?

— Неважно. Ты передашь ей или нет? — потребовала КБ.

— Я могу передать или не передать Хартли сообщение. — Оставалось надеяться, что я раздражаю КБ так же сильно, как мистер Вонг раздражал меня. — Ты не узнаешь, пока мы приедем или не приедем к тебе домой. — Хартли любила вечеринки, и да, она будет настаивать на моем присутствии, как и предсказывала КБ. У меня не было сил отказываться, потому что я любила делать свою близняшку счастливой. — Если я приду, то не буду мочиться на твой ковер… больше пары десятков раз. Наверное.

Она нахмурилась и пробормотала:

— Мой парень под запретом. Подойдешь к нему, и я заставлю тебя пожалеть об этом.

— О, нет. Только не это. Что угодно, но не это. — Я притворно вздохнула. Зачем было предупреждать, если только она не знала о моем летнем романе? И как моя сестра терпела эту девушку? Как она видит лучшее в других, в то время как я замечаю только их недостатки?

Как будто мой день и так не был достаточно плохим, Питер подошел к нам, весь такой надменный и превосходный, и закинул руку на плечи КБ. Он был на дюйм выше меня, с волосами цвета темного меда, загорелой кожей и карими глазами, обрамленными короткими ресницами. Он был так же красив, как и всегда.

Однажды он сказал мне: «Когда ты входишь в комнату, я вижу только тебя.»

В моей голове зазвенели тревожные колокольчики… «слишком сладко, слишком отрепетировано». Хотя я сомневалась в его искренности, но проигнорировала свои инстинкты. В конце концов, я пострадала из-за своей глупости, мое сердце получило эмоциональный удар.

— Ты готова, детка? — спросил ее Питер.

Детка?!

— Оу, — сказала я певучим голосом. — Обычное ласковое обращение к твоей обычной девушке. Как очаровательно. — Как бы я ни презирала то, как он со мной обращался, я не могла сожалеть о тех эмоциональных шрамах, которые он оставил после себя. Они сделали меня сильнее.

Он бросил на меня взгляд, отражавший смесь гнева, растерянности и… тоски? Хотел ли он меня по-прежнему? Было бы неправильно надеяться, что да… чтобы я могла посмотреть, как он задыхается от страданий?

— Лучше детка, чем ошибка, — сказала КБ, ухмыляясь.

Я сжала зубы, изо всех сил стараясь сохранить нейтральное выражение лица. Любой намек на уязвимость заставил бы ее ударить.

— Наслаждайтесь моими грязными комплиментами… и соболезнованиями. — Я послала счастливой паре воздушный поцелуй, а затем пошла прочь, высоко подняв голову и расправив плечи.

Я услышала ее возмущенное шипение. Сделал ли взгляд Питера то же самое? Мне показалось, что я почувствовала его жар.

Я свернула за угол, потом еще за один. Толпа в коридоре поредела, открывая путь к сестре. Мой мир встал на свои места, и я усмехнулась.

Одетая в розовое облегающее платье, которое она сшила сама, Хартли стояла перед нашим шкафчиком и пыталась ввести код. (У нас было все общее, но разный вкус на парней).

Два спортсмена проскочили мимо нее, толкая друг друга локтями в грудь. Более высокий из них… симпатичный и мускулистый, с темно-коричневой кожей… окликнул ее:

— Эй, Хартли. Привет.

Его бледный, рыжеволосый друг подшучивал над его неловкостью.

Хартли улыбнулась и помахала рукой.

— Привет, Томас. Ты хорошо поработал с докладом. Я узнала так много нового!

Томас… высокий… выпятил грудь, как будто только что завоевал мир.

Еще один день, еще один влюбленный парень. Все ясно. Хартли видела в людях не только лучшее. Она всегда поддерживала и никогда не осуждала.

Неудивительно, что она была моим спасательным кругом.

Мы были двумя половинками одного целого, но не напоминали сестер, тем более близнецов. Ее волосы были черными, а мои — серебристо-белыми. Ее глаза были голубыми, а мои — серыми. Ее безупречная кожа имела золотистый оттенок; я была призрачно бледной, с россыпью веснушек на носу. Она была невысокой и с формами, я — высокой и стройной.

Наши характеры так же сильно отличались. Она была слаще сахара. А я… нет.

Однажды я подслушала разговор мамы и Николаса. Она сравнила нас с временами года. Хартли — это лето, теплое и гостеприимное. Другие могут греться в ее свете, а потом уходить с улыбкой. Эверли — это зима, холодная и целеустремленная. Она веселая, но в то же время коварная. Разбуди ее ярость и пострадаешь.

Я согласилась с этим. Если кто-то навредит моей семье, я взорвусь.

Я подошла к Хартли и принялась вводить код. Используя наш секретный язык-близнецов, неанглийский, я сказала:

— Иснописнять зиснабиснылисна киснод? — «Опять забыла код?»

Мы ставили и-с-н перед гласными, по одной на слог. До сих пор никто не расшифровал наши слова.

Она ответила:

— Иснеслисни тисны исноткрисноиснешь иснэтисну диснуриснацкиснуисню штиснукисну, киснак киснонсиснервниснуисню биснанкисну, писнослисне тисногисно, киснак исня биснориснолиснась с нисним циснелиснуисню виснечнисность…

Щелчок. Замок открылся, и дверца распахнулась.

Я смеялась, переводя. «Если ты откроешь эту дурацкую штуку, как консервную банку, после того, как я боролась с ним целую вечность…»

— Мнисне хисночиснетсисня крисничиснать, — закончила она, смеясь. «Мне хочется кричать».

Она потянулась за книгами, но замерла и вздрогнула. Боль застлала ее глаза, а губы напряглись.

Моя грудь сжалась.

— Опять головная боль? — Примерно в то время, когда я начала видеть Ангела в зеркалах, у Хартли начались мигрени.

Я следила за временем и интенсивностью боли. Последний приступ был настолько сильным, что она дергала себя за волосы и билась головой о стену.

— Не такая сильная, как другие. — Она улыбнулась и стукнула меня в плечо. — Писножисналиснуйстисна, нисне биснесписнокиснойсисня иснобисно мнисне. — «Пожалуйста, не беспокойся обо мне.»

Не беспокоиться о самом важном человеке в моей жизни? Попробуй еще раз.

— Может, пора рассказать маме? — Может быть, лекарства помогут.

— Нет! — крикнула она, а затем отошла. Забрав у меня учебник и домашнее задание и запихнув их в рюкзак, она сказала более спокойно: — Извини. Я не хотела кричать. Но ты же знаешь, мама решит, что я умираю.

Да. Паника была маминой настройкой по умолчанию. Она во всем находила скрытый смысл, и этот смысл указывал на трагическую смерть ее девочек. Простуда = смерть на больничной койке. Усталость = заснуть и не проснуться. Ехать в машине = погибнуть в аварии. Все без исключения малейшие изменения в нашей жизни повергали ее в панику. Именно поэтому я не упоминала о своем зеркальном Ангеле.

— Эй. — Хартли еще раз толкнула меня в плечо: — Что такое красное, синее и желтое? — Пауза. Затем: — Цвета.

Я фыркнула. Рассказывать нелепые анекдоты стало нашей фишкой, помогающей снять напряжение.

— Что вампир сказал оборотню? Ничего. Оба существа вымышленные.

Когда она рассмеялась, в конце коридора раздался крик. Из-за угла выскочил блеющий маленький козлик, у которого была четкая цель: Хартли.

Она присела, раскрыв руки. Также сильно, как она любила животных, они любили ее в ответ. Бродячие кошки и собаки тянулись к ней, где бы она ни находилась. На парковке, в ресторане, даже в продуктовом магазине. Дома за окном нашей спальни обычно собиралось большое количество птиц.

— Посмотри на себя, — сказала она, поглаживая шерстку маленького козлика. — Такой вонючий милашка!

Я не удивилась, когда существо намеренно наступило мне на ногу, отталкивая в сторону. Я позволила ему. Он отвлек Хартли от головной боли, так что я в долгу перед ним.

Томас и его друг… я не запомнила его имени, поэтому решил называть его Рыжим… быстро вернулись, чтобы спросить, не нужна ли Хартли помощь. Она мило отказалась, и парни остались пофлиртовать и даже спели «У Хартли был маленький козлик»[2].

— Есть идеи, откуда взялся этот милашка? — спросила она.

— Нет, но думаю, что ты пришла прямо с небес. — Усмехнулся Томас.

Она улыбнулась ему. В этот момент Рыжий шлепнул ее по попе.

Хартли удивленно вскрикнула, явно чувствуя себя неловко.

От ярости моя спина резко выпрямилась. То, что он сделал, было не круто.

Козлик согласился. С блеянием он пнул Рыжего в голень.

На протяжении многих лет мама поручала мне одну работу, только одну. «Защити Хартли любой ценой».

Конечно, она также любила говорить: «В чем бы ни было дело, насилие — не ответ».

Даже когда мой разум кричал: «Остановись! Награда не стоит такого риска», я врезала кулаком в нос Рыжего. Око за око. Или удар за удар.

Послышался хруст, и кровь залила его губы и подбородок, когда он попятился назад.

Томас встал между нами и вытянул руки, разнимая нас.

Чувство вины нахлынуло на меня, плечи опустились. Сегодня я и подвела, и помогла своей девочке.

— Ты шломала мне вос! — В глазах Рыжего пылала ярость. Он попытался обойти своего друга.

Думаю, он не боялся меня.

Я проигнорировала дрожь в теле и приготовилась к драке. Благодаря Николасу я получила несколько уроков самообороны. Тренировка могла бы пойти мне на пользу.

— Подойдешь ближе, и я сломаю что-нибудь еще, — сказала я, перед тем как злобно улыбнуться.

Рыжий не шевелился. Томас отступил на шаг.

— Мисс Морроу! — По коридору раздалось быстрое цоканье каблуков. Затем из-за угла появилась директор. — Что вы натворили? И почему в моем здании находится козел?

Я посмотрела на Хартли и пробормотала:

— Писнохисножисне, иснстану киснозлисном иснотписнущисненисниисня. — «Похоже, я стану козлом отпущения».

Уверена, нас с Рыжим отстранят от занятий за драку. Ничего страшного, правда? Больше времени дома означало больше времени с Ангелом. Больше времени, чтобы читать и анализировать рынок труда.

Я старалась не улыбаться, когда шла встречать свое «наказание».

Глава 2

Невинность, разбитое сердце и предательство, о, Боже.

Что есть правда, а что ложь?

Оглядываясь назад, я могу вспомнить дни, которые навсегда изменили мою жизнь, сделав меня такой, какая я есть.

День, когда я поняла, что Питер стесняется меня.

День, когда я впервые увидела Ангела.

День, когда мама вышла замуж за Николаса.

Сначала я хотела, чтобы он ушел. Он разговаривал так, словно вырос в фантастическом романе.

«Сын тролля!»

«Пусть твоя магия будет сильной, а сердце — верным».

«Полпенса золота за твои мысли».

Однако вскоре я полюбила его. Он придал маминым глазам столь необходимый блеск, никогда не испытывал страха или гнева рядом со мной, как многие другие, и всегда относился к нашей семье с добротой и уважением.

Было кое-что еще, что мне в нем нравилось. У него всегда оставалось бесстрастное лицо. Когда у него можно было увидеть хоть какую-то эмоцию? Когда он смотрел на Обри Морроу. Ну, теперь Обри Сорен. Его лицо излучало обожание.

Сегодня, сидя на кухне за мраморной столешницей с розовыми вставками, я пережила еще один судьбоносный момент.

Хартли сидела рядом. Я делала домашнее задание, а она рассказывала, как нужно вести себя за столом Тору, черно-белому шпицу с львиной стрижкой и склонностью к тявканью.

Мама бегала от одной кастрюли к другой, готовя ужин. На шкафах Николас написал цитаты из какой-то давно забытой версии «Белоснежки и Злой Королевы», которую мама слышала в детстве.

«В глубине ее души расцвел росток зависти, и каждая ее мысль, как вода, помогала ему расти».

«Одна капля яда убьет ее самого сильного врага… и последнюю каплю добра в сердце».

«Ибо она забыла простую истину. Характер всегда значит больше, чем красота.»

Мама была более взрослой версией Хартли со своими длинными черными волосами, глазами цвета океанской воды и золотисто-коричневой кожей. Я решила, что похожа на нашего отца. Не то чтобы когда-либо видела его фотографию. Я вообще ничего о нем не знала.

Я предполагала, что его звали Эдвин или Стефан… я слышала, как мама называла эти имена, когда разговаривала с Николасом. Только однажды мы с Хартли набрались смелости и спросили о нашем отце, но мама разрыдалась, и мы закончили разговор, не получив ни одного ответа.

Я часто задумывалась, жестоко ли обращался с ней наш отец. С другой стороны, она также отказывалась говорить о своих родителях. И о своем детстве. И о своей родине. Мы решили, что она приехала из-за границы и английский был ее вторым языком. Иногда она разговаривала, как и Николас, называя людей «смертными».

— Эверли, дорогая. Ты здесь уже полчаса, но так ничего и не сказала о драке в школе. — Мама вытерла перепачканные мукой руки о розовый фартук, прикрывавший ее желтый сарафан. Как и моя сестра, она любила шить себе одежду. «Потому что каждая леди должна уметь шить, вязать, плавать, общаться с королями и крестьянами, грациозно танцевать и защищаться от бессовестных жуликов».

У меня плохо получалось шить и вязать, но все остальное выходило на ура. Так держать!

— Мама, ты должна радоваться. Я только один раз ударила мальчика.

Сидя на коленях у Хартли, Тор начал лаять на меня. Словно говорил: «Пусти меня! Я покажу ей, как правильно драться!»

А может быть: «Бекон!» Трудно сказать.

— Тссс. Хватит. Спи, — сказала Хартли, почесывая его за ушами. Через несколько секунд Тор закрыл глаза и задремал. Моя сестра не просто рисовала животных, она как-то успокаивала… и командовала ими.

— Учебный год только начался. — Нарезая картофель и немного тимьяна для овощного пирога, мама добавила: — Как ты успела во что-то ввязаться? Почему ты его ударила?

Я услышала в ее голосе нотки разочарования… и страха? Она решила, что я нападу на нее? «Игнорируй боль». Но, но… как она могла подумать такое?

— Я защищала Хартли от хулигана, как ты и просила. Он шлепнул ее по заднице, поэтому я ударила его по лицу.

— Были ли его действия неуместными? Да. А твои? Да. Ты защитила свою сестру от хулигана, став хулиганкой.

Хартли открыла рот, скорее всего, желая защитить меня.

Я протянула руку и сжала ее ладонь. «Не беспокойся. Я справлюсь».

— Иногда слов недостаточно, мама.

Она заколебалась с ответом, и я вздохнула.

Я, как обычно, завела ее в тупик. Мы были такими разными. Шоколад и ваниль. Или мышьяк и ваниль.

В конце концов, она остановилась на следующем:

— Звонила директор. Ты отстранена от занятий на две недели.

— Знаю, — пробормотала я.

— Ты можешь сдать все домашние задания и тесты, когда вернешься, если твои учителя согласны, но тебе не дадут никаких поблажек. Если ты попала в беду раз… не попадай в беду снова.

— Справедливо. При условии, что моя жертва отстранена на такой же срок, так как он также является правонарушителем. — Стараясь не улыбаться, я отодвинула лист мистера Вонга в сторону. Спешить некуда.

— Ты пререкаешься со мной, юная леди?

Я почти соединила указательный и большой пальцы вместе и сказала:

— Самую малость.

Хартли спрятала улыбку за рукой.

— Напомни мне научить тебя искусству уклонения.

— Зачем уклоняться, когда можно крушить как Халк? — ответила я.

— Это серьезный разговор, девочки. — Мама махнула деревянной ложкой в нашу сторону, затем помешала в кастрюле кипящий овощной бульон. — Родители жертвы решили не подавать заявление в полицию. Пока что. Но что, если они передумают? Что, если тебя снова заберут у меня?

Эм… снова? Насколько мне известно, никто никогда не разлучал меня с моей семьей.

— Что значит «снова»?

Она задрожала, а ее лицо побледнело.

— Когда вам, девочки, было всего несколько месяцев, меня признали… непригодной. Вас отдали временной приемной семье.

«Что?» Мое сердце бешено заколотилось, когда я спросила Хартли:

— Ты помнишь это?

— Нет! — вскрикнула она, разбудив Тора. Он начал извиваться, и она отпустила его на пол.

— Почему тебя сочли непригодной? — Ища утешения, я приподнялась на стуле, вытаскивая из кармана зеркальце. Открыла, закрыла. — И почему ты только сейчас рассказала нам об этом?

Она сказала:

— Никому не нравится переживать худшие моменты своей жизни.

Моя грудь сжалась, острая боль пронзила меня.

— Давайте больше не будем вспоминать прошлое. — Она отвернулась… чтобы вытереть слезу? Так, так. — Я использовала это время, чтобы обдумать последствия своих действий. Боль, которую причинила другим… разочарование, которое испытала.

Ой. Открыла, закрыла.

— Прости, мам. — Больше всего на свете я ненавидела разочаровывать ее.

На протяжении многих лет, работая до изнеможения, она делала все возможное, чтобы у нас была еда, одежда и крыша над головой. До Николаса никто не помогал ей. Мой отец, кем бы он ни был, не давал ей ни цента.

Я у нее в долгу. И верну долг, как только открою свою компанию. Деньги — это власть, а власть — это безопасность.

Безопасность была превыше всего.

— А если бы мальчик дал сдачи? — Она снова помешала бульон, разбрызгивая капли по плите. — Ты могла бы умереть. Ты все еще можешь умереть! Что, если у тебя внутреннее кровотечение?

«Видите? Бессмысленная паника».

— Спойлер. Врача согласны… никто из нас не выживет. Но я не собираюсь умирать в ближайшее время, и, клянусь, у меня нет внутреннего кровотечения.

Мама косо посмотрела на меня. На величественном выражении лица, которое предвещало тысячу репрессий, появилось еще более глубокое разочарование и более изнуряющий страх. Я сжалась в кресле.

— Ты так легкомысленно относишься к смерти, — сказала она. — Знаю, что ты считаешь мои опасения бессмысленными, но я вижу картину в целом. Ты нет.

— И какова же картина? — От аромата лука и фенхеля у меня потекли слюнки. Из-за привязанности Хартли к животным мы все стали жесткими веганами. Эта диета меня вполне устраивала.

— Начнем с того, что ты прин… — Она поджала губы. — Ты предназначена для… — Мама снова поджала губы и замолчала.

Кем я была? Принципиальной девушкой?

— Пожалуйста, скажи мне, что ты не ходила снова к экстрасенсу.

Она всегда называла экстрасенсов «оракулами» и не раз выкладывала огромные деньги за «изменение наших судеб». Пару раз она даже платила «ведьме» за «защитное заклинание».

В первый раз она была так взволнована и бормотала: «Дома заклинания стоят слишком дорого, даже для королевских особ, требуется настоящая жертва. Здесь же заклинания так дешевы. Только нужно расстаться с пачкой зеленой бумаги. Я не понимаю, почему каждый крестьянин не обращается за мистической помощью».

В прошлый раз она пала духом, сказав, что оракулы произошли от фейри и не могут лгать. Но… кажется, этот солгал. Он ничего не знал о пророчестве.

Мама разговаривала сама с собой, не зная, что я запоминаю каждое слово и беспокоюсь о ее психическом здоровье.

— Ты предназначена для… — И снова мама побледнела. На мгновение наши взгляды встретились. Страх вернулся и удвоился, заставив маленький уголок моего сердца разбиться. — Ты моя дочь, Эверли, и я буду любить тебя всегда, что бы ты ни сделала. Я лишь надеюсь, что ты усвоила одну ценную истину. Месть — это яд… для тебя. Месть — это зло.

Всю свою жизнь я слышал миллион вариаций на тему «зло — это то-то и то-то». Я усвоила одно: зло — это знать, что правильно, и все равно поступать неправильно.

Теперь стыд накатывал на меня одной волной за другой.

А мама даже не закончила!

— У зла много лиц. Сегодня оно приняло твое, да?

Новая боль пронзила мою грудь невидимым кинжалом.

— Я сделала все возможное, чтобы обеспечить тебе нормальное детство и уберечь тебя от других, — сказала она. — Должна ли я теперь защищать других от тебя?

Невидимый кинжал повернулся.

— Нет. Я поступлю лучше в следующий раз. Я буду лучше.

Сейчас Хартли сжала мою руку — простое прикосновение, которое передало лавину любви и поддержки. Я всегда заботилась о ней физически, да, но она всегда заботилась обо мне эмоционально.

— Я рада это слышать, — сказала мама, — но не думай, что разрешу тебе халтурить. Следующие две недели ты будешь выполнять работу по дому. Уберешь дом сверху донизу, помоешь всю посуду, протрешь пыль со всех поверхностей, подстрижешь траву и выдернешь сорняки в саду.

— Ладно. Я готова. — Я провела большим пальцем по зеркальцу. — Как настоящая диснеевская принцесса сделаю все с улыбкой и песней.

Хартли ходила на несколько уроков драматического искусства, и сейчас они ей пригодились, когда она притворилась, что я ударила ее ножом в самое сердце.

— Если ты начнешь петь, Тор будет завывать, а соседи вызовут полицию, уверяя их, что кого-то убили.

Мама покачала головой, соглашаясь, пока не заметила зеркальце, которое я нечаянно подняла. Она замолчала и нахмурилась.

— Ладно, никаких песен, — сказала я, надеясь вернуть разговор в нужное русло.

Хартли поцеловала меня.

— Это для твоего же блага, Эверли. — Маме она сказала: — У меня есть идея. Моя подруга устраивает вечеринку сегодня вечером. Забудь об уборке. В качестве наказания ты должна заставить Эверли пойти со мной.

Я простонала.

— Я лучше займусь уборкой.

— Родители твоей подруги будут дома? — спросила мама.

— Конечно, нет, — сказала я. — Уверена, все будут пить пиво, принимать наркотики и заниматься сексом.

Мама выгнула бровь, как Шерлок Холмс, только что нашедший разгадку.

— Ты планируешь пить или принимать наркотики, Эверли?

— Нет, — проворчала я. Да и напивалась только один раз. Летом я пошла на вечеринку и выпила слишком много рюмок. Я ненавидела терять контроль.

Не успела мама вынести свой вердикт, как дверь со скрипом захлопнулась. В кухню вошел Николас в своем обычном костюме и галстуке с портфелем в руках.

Мама просияла, увидев его.

— Пусть твоя звезда сияет ярко, любовь моя. — Ее стандартное приветствие.

— Пусть твоя звезда сияет ярче, Принцесса. — Он поднял ее руку и поцеловал костяшки пальцев, затем повернулся к нам лицом и кивнул. — Здравствуйте, девочки.

— Привет, — сказали мы в унисон.

Николас был высоким, стройным, с золотистыми волосами, с великолепной внешностью, которая часто заставляла мою маму мечтательно вздыхать. Однажды я услышала, как она сказала: «Внешность не главное, но лицо Николаса… его тело… это, конечно, не лишнее».

У Николаса были деньги. Много денег. Ему не нужно было работать, но он работал, трача свое богатство, помогая другим и управляя приютом для беженцев и иммигрантов. Место надежды. И все же люди, при виде его, склонны бояться или ненавидеть.

Кроме мамы. Она практически сразу же растаяла. Может быть, именно поэтому ему так нравилось баловать ее. В прошлом году он купил ей этот двухэтажный фермерский дом.

Снаружи голубые ставни обрамляли витражные окна, внутри дизайнерские шторы украшали каждое окно. Причудливые обои и золотистая краска украшали… все. В каждой комнате, даже в ванной, висела хрустальная люстра. Внизу винтовой лестницы резные львы стояли на страже.

— Как прошел твой день? — спросила мама.

На мгновение он изобразил раздражение, и мне пришлось запечатлеть этот момент. Такое случалось впервые. Должно быть, его день был отстойным.

Мама обхватила его лицо руками.

— Расскажи мне, что случилось, любимый.

Они склонили головы, касаясь друг друга носами.

— Один из моих проектов столкнулся с… препятствиями. Ничего такого, с чем я не могу справиться. Теперь скажи мне, в чем причина твоего расстройства, и я сделаю все, чтобы это исправить.

Как я завидовала их отношениям. Они поддерживали друг друга, никогда не предавали друг друга.

После того, как мама рассказала о происшествии в школе, Николас сказал:

— Хочешь, чтобы отстранение от занятий отменили? Без проблем. Я поговорю…

— Нет, нет. — Мама покачала головой. — Я расстроена, потому что Эверли сломала нос мальчику, а насилие — это не выход.

— Верно. Да. Конечно. — Он кивнул, как будто все это время знал, что она имела в виду. — Но она проявила большую сдержанность, не так ли? Мальчик смог уйти. Его не пришлось нести. Давай праздновать победу, какой бы она ни была.

Черт, мне нравился этот парень.

Он не просто подходил ей. Он подходил и мне. Каждый раз, когда он учил меня самообороне, то делал упор на грязные, подлые приемы, гарантирующие, что противник окажется в больнице. (Мама об этом не знала.)

— Иди вымой руки, милый. — Она отмахнулась от мужа. — Ужин будет готов через полчаса.

— Зная Обри, то стоит подождать еще час. — Он поцеловал ее в лоб, взъерошил волосы Хартли и ущипнул меня за нос.

Хартли рассмеялась.

— Он тебя раскусил, мама. Если бы ты носила часы, они бы всегда опаздывали.

— Я не настолько плоха, — сказала она.

Она была еще хуже.

— Можно я побуду у себя в комнате до ужина, мама? — Что угодно, лишь бы избежать ее вердикта о вечеринке КБ. Кроме того, я хотела провести время с Ангелом.

— Нет, не можешь. — Она помахала морковкой в мою сторону. — Посиди и подумай над своим поведением.

Прекрасно. Я только хотела заглянуть в свое зеркальце.

Стараясь, чтобы никто не заметил, что я пытаюсь сделать, я нагнулась под столешницу и настроила себе обзор. Наконец, смогла хорошо рассмотреть стекло.

Я не видел Ангела.

Я видела свою мать.

Страх охватил меня, и мне пришлось сдержать крик. Она выглядела изможденной и больной, словно была одной ногой в могиле. Ее темные волосы свисали спутанными прядями, а обычно загорелая кожа была бледной. Из ее носа вытекала кровь, а губы посинели. Она похудела, ей не хватало нескольких килограммов.

В реальной жизни Тор лаял и бегал вокруг моего стула, собирая пену в уголках рта. Я едва слышала его, мои уши заложило.

Хартли схватила меня за плечо и слегка встряхнула.

— Что случилось? Ты в порядке?

Николас быстро вернулся, как будто почувствовал что-то неладное.

«Дыши, просто дыши». Настоящая мама стояла по другую сторону столешницы, как и раньше, такая же красивая. Но она побледнела, на ее лбу выступили капельки пота.

Нахмурившись, она посмотрела на свои дрожащие руки и вцепилась в столешницу, как будто боялась, что упадет.

— Мама, ты в порядке? — потребовала я.

— Небольшая слабость, — пробормотала она. — Я в порядке. По крайне мере, буду в порядке.

«Она умирает?»

У меня заурчало в животе. Наши роли только что поменялись местами. Произошло что-то странное, и я представляла ее на пороге смерти, а она утверждала, что все в порядке.

Мне казалось, что теперь я немного лучше понимаю парадокс кота Шредингера. Не зная, что произошло, я верила в то, что видела маму в зеркальце, и не верила, что видела ее там. Выбор был за мной.

«Чему мне верить?»

Лучше спросить: «Что мне с этим делать?»

Глава 3

В этой истории о мести и скорби,

враг может стать другом, а друг — врагом.

Ужин прошел без происшествий, жизнь вернулась в нормальное русло. Ну, во всяком случае, в нашу версию нормальности.

В перерывах между оживленной беседой о том, как бы мы назвали молоко, если бы не могли назвать его молоком… я назвала его соком вымени… и о том, какие вымышленные персонажи нам нравятся в книгах, но не нравятся в реальной жизни, Хартли пыталась убедить маму, что мне нужно пойти на вечеринку КБ по снукболлу. К счастью, вердикт еще не был вынесен.

После ужина мама и Николас удалились в свою спальню… я не хотела знать, зачем… а мне пришлось мыть посуду.

Хартли помогала, вытирая ее.

— Может, ты пойдешь на вечеринку без меня? — взмолилась я, когда мы закончили. — Там будет Питер, а я не хочу его видеть. — Хотя было бы неплохо появиться и испортить ему вечер.

Я улыбнулась. «Приятная мелочь в жизни».

Нет, нет. Мне нужно остаться сегодня дома.

— Кроме того, все в школе меня ненавидят. — Я догадалась, что люди ненавидели то, чего боялись.

— Они не ненавидят тебя, — сказала она, и Тор запрыгал у ее ног. — Они просто не знают тебя. Если бы ты убрала свое силовое поле, хотя бы на секунду, они бы полюбили тебя.

— Сомневаюсь. Под слоем безрассудности скрывается еще большая безумность. — Может быть, люди чувствовали мой негатив, и поэтому изначально боялись меня?

— Что ж, приятно знать, что у тебя есть слои!

— Ха! Если мои слои — это капля дождя, то твои — океан. — Под ее улыбкой и миловидностью скрывалась дикая свирепость, которой я восхищалась. Если кто-то обижал животное или ребенка, она выпускала на волю кракена.

— Пожалуйста, Эверли. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. — Она сложила руки вместе в умоляющем жесте. — Пошли на вечеринку. Я буду у тебя в долгу. Даже поиграю с тобой в снукболл и не буду дразнить тебя, когда ты проиграешь. По крайней мере, поначалу. А ты точно проиграешь.

И как ей сопротивляться?

— Ладно. Если мама разрешит, то я пойду на эту дурацкую вечеринку. Но только для того, чтобы надрать тебе задницу.

Взвизгнув, она обняла меня.

— Спасибо, спасибо! Ты самая лучшая!

Я решила не рассказывать ей о том, что увидела в зеркальце, пока не узнаю, что произошло. Были ли у меня галлюцинации? Неужели так сыграло мое воображение? Может быть, я больна? Или потеряла связь с реальностью? В глубине души я все еще чувствовала себя собой.

Мама была больна? А я? Я чувствовала себя нормально.

Нормально…

«Я дала тебе нормальное детство. Настолько нормальное, насколько это возможно».

Что мама считала ненормальным детством? Она знала о болезни?

Дурное предчувствие овеяло меня холодом. Я хотела узнать о ней больше. Откуда она родом, кто ее родители, кто мой отец или есть в нашей семье какое-либо заболевание, которое передавалось по наследству.

— Тебе будет весело. — Хартли подпрыгивала и хлопала в ладоши. — Уж я позабочусь об этом.

— Почему тебе нравится Королева Бала и ее стая антилоп? Они же хулиганы, которые ненавидят всех, кого считают недостойными.

— Ты видела, как раненые животные рычат и огрызаются на любого, кто приближается к ним? Я заметила такое же поведение у людей. Люди, которым больно глубоко внутри, часто огрызаются на других, тем самым создавая замкнутый круг. Я просто хочу помочь им исцелиться.

Или, может быть, они использовали свои внутренние обиды в качестве оправдания?

— Это очень мило с твоей стороны. И вот он еще один слой.

Хартли поцеловал меня в щеку.

— Я поговорю с мамой, переоденусь, и мы поедем.

— Ты так уверена, что она согласится?

— Назовите хоть один пример, когда она сказала мне «нет», — бросила она, ее глаза блестели от веселья.

Хорошее замечание.

Хартли побежала в нашу спальню, наше святилище. Потолок украшала фреска с солнцем и облаками. Мы даже наклеили светящиеся в темноте звезды. Стены были выкрашены в разные оттенки зеленого и коричневого, напоминающие лес. Несколько маленьких лимонных деревьев в горшках источали цитрусовый аромат, усиливая запах леса.

Послышались шаги. Мама вошла в кухню, завязывая халат. О, Боже правый, у нее были растрепаны волосы.

— Я приняла решение, — сказала она. — Ты можешь пойти на вечеринку, но ты должна присматривать за Хартли. В качестве наказания отказать себе в веселье. Это приказ.

Ах. Вот она, настоящая причина, по которой мама согласилась. Чтобы я присматривала за сестрой.

Я приложила руку к виску.

— Я никому не позволю меня смешить, мама. Даже Хартли, которая обещал мне много веселья. Даю тебе слово.

К нам присоединилась Хартли. На ней была розовая футболка с кружевной отделкой, шорты и теннисные туфли, украшенные сердечками. На шее у нее висело маленькое яблоко на серебряной цепочке. Единственное украшение, которое у нее было.

Мама часто говорила: «Жадность — это сердце зла. Не кормите его, и оно не будет расти».

— Будьте осторожны, девочки, — сказала мама, уже сжимая руки от беспокойства.

Мы заверили ее и поцеловали на прощание. Когда я уходила, она до последней секунды цеплялась за мою руку.

Мы с Хартли сели в наш полностью загруженный внедорожник, причем Хартли села за руль. Я никогда не водила машину, боялась, что увижу Ангела в одном из зеркал и потеряю управление. Не то чтобы моя сестра знала причину моего отказа.

Я должна была рассказать ей, хотя и не понимала, что происходит, но не хотела, чтобы единственный человек, который любил меня, который никогда не боялся меня, который видел во мне только лучшее, начал сомневаться в моей вменяемости.

— Почему мальчик плакал? — спросила Хартли, пока мы ехали по дороге. — Потому что вода вытекала из его глаз

Неплохо.

— Как называется муха без крыльев? Муха без крыльев.

Она усмехнулась, сворачивая на улицу КБ, где уже стояло много машин. К счастью, между домами было много места, поэтому мы быстро нашли, где припарковаться.

Мы вышли в прохладный ночной воздух, благоухающий магнолиями и автомобильными выхлопами. Я посмотрела на звезды, драгоценности неба. Точечки света рассыпались в темноте; от этой красоты у меня перехватило дыхание. Я нахмурилась. А может, тоска по дому была причиной моего поведения? Я чувствовала это где-то глубоко внутри. Странно!

— Пойдем. — Сестра подтолкнула меня вперед.

Небольшая давка образовалась возле дома КБ.

Хартли улыбалась и здоровалась с каждым, в то время как вынужденное общение действовало мне на нервы. Я ускорила шаг, почти втащив ее на задний двор.

Аплодисменты раздались вокруг надутого бильярдного стола, где Питер и еще один парень играли в снукболл. Как я и думала, увидев его, мой пульс начал бешено колотиться.

— Хартли! — КБ и еще трое девушек бросились обнимать мою сестру, от каждой девушки исходил резкий запах алкоголя. — Я так рада, что ты пришла.

Она ответила на объятия, сделав каждой девушке комплимент.

— О, вы такие красивые! — Затем, — Твои волосы великолепны. Ты должна научить меня делать такие кудри. — И, — У тебя вообще есть морщины? Твоя кожа безупречна!

Она обняла меня за талию и добавила:

— Девчонки, вы знаете мою близняшку, Эверли. Самого удивительного человека на свете. Я провела опрос. Это подтверждено.

Счастье КБ померкло, и все монотонно поздоровались со мной.

— Вау, от вас так и веет любовью. — Я поцеловала Хартли в щеку и сказала ей: — Ты посулила мне веселье, но мама заставила меня пообещать, что я не буду радоваться. Так что я пойду выпью чего-нибудь и посмотрю, получится ли у меня найти неприятности. — На самом деле, я не хотела, чтобы она беспокоилась о моем мрачном настроении. И хоть я уже подумывала о том, чтобы сорвать вечеринку, решила, что буду веселиться как-нибудь иначе. Мне бы не хотелось портить веселье Хартли.

— Ты не хочешь поиграть со мной в снукболл? — спросила Хартли, надувшись.

— И опозорить тебя перед друзьями? Неа.

КБ покачала головой. Сказав невнятно:

— Напитки сзади. — Рискну предположить, что ее родителей здесь не было.

Я встретила ее пристальный взгляд.

— Как тебя зовут? Ах. Неважно. Мне все равно.

Пока она кипела от злости, я прошла через двор, где на складном столике стояли банки с пивом, а также бутылки с текилой и водкой. Я услышала, как Хартли сказала КБ:

— Будешь с ней повежливее, и она проявит вежливость к тебе. Но если ты будешь с ней груба, думаю, мы не сможем быть друзьями. Все просто.

Нет, нет, нет. Я не хотела, чтобы она отказывалась от своих друзей ради меня.

И, да, я действительно не хотела быть здесь. Все надо мной насмехались, косо смотрели и перешептывались за спиной. Почему ни с кем больше так не обращались? Почему я видела внутренний мир каждого?

Обычно застенчивый парень шагнул ко мне и схватился за свою промежность.

— Ну же. Покричи в мой микрофон.

Его друзья рассмеялись.

Я поморщилась, делая вид, что смущаюсь, и сказала:

— Прости, но, похоже, ты прихватил с собой маленький диктофон. — По крайней мере, я смогу забыть об этих клоунах, когда окончу школу. Тогда отучусь в колледже и, наконец, открою свой бизнес.

Я представила, как купаюсь в куче денег, и рассмеялась.

Раздались новые аплодисменты, кто-то скандировал имя Питера. Оставалось надеяться, что у него лопнул кий!

Взяв бутылку клюквенного сока, я нашла пустой темный уголок, и встала, присматривая за Хартли. Когда кролик отважился подойти к ней через толпу, она взяла на руки маленький пушистый самородок и потрепала его по шерстке. Я улыбнулась, и сердце мое растаяло. КБ и остальные умилялись.

Кто-то схватил меня за запястье и потянул дальше в темноту. Я ахнула, сжав руку в кулак.

Питер шагнул в свет фонаря, и мое удивление переросло в ярость.

— Что ты делаешь? — потребовала я.

— Мне нужно поговорить с тобой. — Он обхватил мое лицо руками. — Я скучаю по тебе. Скучаю по тем чувствам, которые испытываю к тебе. Я совершил ошибку, когда отпустил тебя.

«Да ты, наверное, шутишь».

— У тебя есть девушка, — огрызнулась я, вырываясь. Его готовность изменять КБ… независимо от того, нравилась она мне или нет… вызывала у меня отвращение.

Я не могла поверить, что первый поцелуй у меня был с ним. Часть меня хотела поцеловать кого-то другого, кого угодно, прямо здесь и прямо сейчас. Тогда последний поцелуй у меня не был бы с Питером. Но никто на этой вечеринке не искушал меня забыть мое новое правило: я должна нравиться парню, чтобы встречаться с ним.

— Пожалуйста, Эверли. — С дикими глазами он прижал меня спиной к забору. — Ты нужна мне.

Мое сердце бешено колотилось. Вокруг нас начали собираться пару ребят, но я никогда не чувствовала себя более изолированной.

— Отпусти меня, Питер. Сейчас же.

— Пожалуйста, — повторил он, обхватив меня за талию. — Мне нужно это. Ты нужна мне.

— Нужна? — Я усмехнулась. — Тебе нужно отпустить меня.

Несмотря на мое сопротивление, он поцеловал меня. Я оцепенела. Мои мысли смешались, когда я отвернулась и сжала руку в кулак, планируя испробовать на нем один из грязных приемчиков Николаса. Но заколебалась.

«Драка, дважды за один день? Риск… мамин гнев. Но награда…»

Это должно прекратиться. Я хотела, чтобы это прекратилось.

Решение принято. Я размахнулась и ударила кулаком в его щеку. Когда голова Питера отлетела в сторону, боль пронзила мои костяшки. Мне было все равно. Я ударила снова. Его нос хрустнул, хлынула кровь. Как и Рыжий, он завыл от боли.

Я не должна была чувствовать удовлетворение. Разве? Это было… неправильно?

Нет! Самозащита никогда не была неправильной. «Смотрите, Эверли радуется».

— Для ясности, — сказала я, снова улыбаясь ужасной улыбкой. — Я могла бы оторвать твои яйца и засунуть их тебе в глотку. Еще раз подойдешь ко мне, и я это сделаю. — Хотя мне хотелось снова ударить его, я отошла, делая вид, будто мне все равно.

Я поморщилась, заметив пятно крови на своей руке. На дрожащей руке. Если бы Хартли увидела меня в таком состоянии, то ужаснулась бы. Тяжело вздохнув, я бросила на нее прощальный взгляд… она все еще держала кролика и смеялась с КБ. Как можно незаметнее я пробралась сквозь толпу и зашла в дом, просторный двухэтажный дом с кирпичными стенами и причудливой мебелью.

В туалет выстроилась очередь. Не желая ждать, я поднялась по лестнице. Полосатый кот запрыгнул на столик и зашипел, когда я проходила мимо.

— Ты меня ненавидишь. Понимаю, — пробормотала я и пошла дальше. Наконец, нашла вторую ванную, которая находилась в главной спальне, где на кровати целовалась парочка. Мои бедные глаза!

Я закрылась в ванной, вымыла руки с мылом, затем плеснула ледяной водой на пылающее лицо. Капли прилипли к моим ресницам, когда я вглядывалась в свое отражение, ища утешения в зеркале, пытаясь увидеть Ангела. Хоть что-то!

Мои глаза… Я нахмурилась. Мои глаза стали светлее обычного и слегка блестели.

— Что за черт? — прошептала я, протягивая руку, чтобы провести по лицу своего отражения.

Через несколько секунд мои пальцы стало покалывать от тепла, распространяющееся по рукам. Мой рот приоткрылся. На зеркале появились рябь, и я моргнула, пытаясь сфокусироваться.

Не может быть, чтобы могла такое увидеть. Не может быть, чтобы мое отражение изменилось так резко и так быстро.

На заплетенных в косу белоснежных волосах красовалась корона из кроваво-красных хрустальных роз. Глаза были подведены карандашом, делая взгляд более привлекательным. На лице не осталось ни следа веснушек, бледная кожа была словно присыпана пудрой. Я, точнее она, носила облегающий черный корсет, расшитый красными розами, идеально сочетающимися с короной. Глубокий вырез демонстрировал ее декольте с наилучшей стороны.

Я нахмурилась, но мое отражение холодно усмехнулось. Это был не Ангел.

— Хочешь знать, в чем дело? — спросила она. Я испытала еще один шок. Раньше мое отражение никогда не разговаривало. И это был не просто чей-то голос, а мой. — Тогда. Смотри.

Моя грудь сжалась. На зеркале снова появилась рябь, и появилась новая картинка, как в фильме на экране телевизора, только ярче, интенсивнее… более реальная… и до боли знакомая. Я увидела спальню Николаса и мамы. Та же люстра. Та же кровать с балдахином. Та же тумбочка с теми же тремя вазами, наполненными засушенными розами. Тот же плюшевый ковер с узором «древо жизни». То же окно с кружевными занавесками.

«Невозможно с чем-нибудь перепутать».

Мама дрожала, когда завязывала халат и стояла перед девушкой, которую я никогда не видела.

Незнакомка казалась моей ровесницей, у нее были волнистые каштановые волосы, карие глаза и прекрасная смуглая кожа. На шее у нее красовалось несколько ожерелий.

Золотистый нагрудник, украшенный странными символами, защищал ее торс, запястья покрывали металлические браслеты, а на бедрах был толстый кожаный пояс, с которого висел украшенный драгоценными камнями кинжал с каждой стороны. Под сетчатой юбкой была пара кожаных колготок. На ногах — сапоги на меховой подкладке.

Кем она была? Плодом моего воображения?

— …умер, и пророчество требует своего, — говорила девушка. — Ты и принцессы должны вернуться. Я даю вам неделю, чтобы привести свои дела в порядок. Будьте готовы. — Она взмахнула рукой и исчезла. Просто. Вот так.

Мое сердце подскочило к горлу, ужасный холод пробрал до костей. Этого просто не могло случиться. Ведь так?

В зеркале мама с ужасом и страхом смотрела на Николаса.

— Осознание того, что я могу вернуться со своими девочками домой, стало бы самым лучшим событием в моей жизни. Но ты… ты… — У нее вырвался всхлип, и она обхватила себя руками. — Ты чудовище.

Черты его лица исказились от сожаления и стыда, он потянулся к ней.

— Дай мне шанс все объяснить, Принцесса.

Она отшатнулась от него.

— Нет! Не трогай меня. Не смей. Уходи. Я не хочу, чтобы ты был рядом с моими дочерьми. Мы вернемся в Энчантию без тебя.

Энчантию?

Паника отразилась в его глазах.

— Несмотря на мое происхождение, я никогда не причинял тебе вреда. Я только защищал тебя и нашу семью. С самого начала я хотел рассказать принцессам о том, кто они, их родине, их положении и пророчестве. Но ты не захотела, и поэтому я молчал. Теперь они пользуются магией, Обри. Я почувствовал это сегодня. И ты тоже. Не отрицай этого. Эверли нужно научиться контролировать свою магию. Ей нужна моя помощь.

«Дыши, просто дыши. Вдох, выдох». Неужели он только что назвал меня и мою сестру принцессами?

— Нет, — повторила мама. На ее лице появилось отвращение. — Ты не просто колдун. Ты — Повелитель.

«Колдун… повелитель?» О чем она?

Он не стал ничего отрицать, просто подошел ближе.

— Послушай меня. Пожалуйста. Эверли опасна для тебя и для Хартли.

Я, опасна для своей семьи? «Никогда».

— Ты ошибаешься, — прохрипела мама. — Девочки не могут колдовать здесь. И вообще нигде! Ни одна ведьма не наделяла их такой силой.

Его голос стал резким, когда он сказал:

— Ты вкусила плод от Древа Новых Начал, не так ли?

Она ощетинилась.

— Ты не сможешь этого доказать. Никто не сможет.

— Я не откажусь от своих слов. Девочкам нужен я. Особенно Эверли. Более сильная магия требует… больше энергии, которую она будет выкачивать из тебя.

«Вдох, выдох». Сила? Магия? Выкачивать? Почему именно я, а не Хартли? Что такое Древо Новых Начал?

— Если она будет выкачивать из меня, — сказала мама, — моя магия восстановится. Но она этого не сделает. Ты колдун, а Эверли — нет. Насколько я знаю, это ты забираешь мою силу.

Он замер.

— Значит, она уже начала это делать?

— Нет, нет, конечно, нет. — Ее взгляд смотрел куда угодно, только не на Николаса. — Мне надоело с тобой разговаривать. Уходи.

Он провел рукой по лицу, мышцы на его руке напряглись.

— Ты права, я раскрыт. До того, как я появился здесь, у меня был план. Я хотел заполучить больше власти и стать Повелителем. Потом я встретил тебя, и этот план изменился. Я хотел только сделать тебя счастливой. Поэтому мне нужно, чтобы ты забыла о моем прошлом и выслушала меня, чтобы я мог спасти твою жизнь. В роду Эверли есть колдун. И как все дети колдунов, она может и будет красть силу сначала у семьи, потом у других. Если семья недостаточно подготовлена.

— Нет, — настаивала мама. — Колдуны обманывают. Они лгут.

Он облизал губы.

— Вы с Хартли должны уйти. Я останусь здесь и присмотрю за Эверли. Я объясню ей, что происходит, и научу ее, как выживать, не причиняя вреда другим. Ты вернешься только тогда, когда разрешит ведьма. Как только мы окажемся в Энчантии, я приобрету для Эверли альтилиум, чтобы она выкачивала силу только из него.

Что, черт возьми, такое альтилиум?

Как будто мама услышала мои мысли, она сказала:

— Ты хочешь, чтобы Эверли похищала тех, у кого есть магия и постоянно крала ее у них? Никогда! — Мама, спотыкаясь, подошла к двери. — Даже если бы я тебе поверила, твое предложение отвратительно. Ты чудовище. Зло! Мне лучше без тебя.

Он вздрогнул, но не попытался ее переубедить. Тем временем моя голова закружилась. Все это не имело смысла. Не может быть, чтобы этот разговор происходил дома. Или произошел. Или будет происходить.

Вот дерьмо. Так много вариантов.

Слезы текли по щекам мамы. Высоко подняв голову, она подошла к шкафу и достала дорожную сумку.

— Собирай свои вещи. И уезжай. Сейчас же.

Николас никак на это не отреагировал, его лицо было пустым. В этот раз мне не составило труда прочитать его эмоции. Сжатые в кулак руки выдали его.

— Как хочешь. Я уйду, но сделаю все, чтобы помочь Эверли. Может быть, тогда ты признаешь, что не все колдуны — злодеи.

— Эверли? — Голос Хартли послышался из комнаты, возвращая меня к реальности. — Ты там?

Мамина спальня исчезла, на меня снова смотрело мое отражение. Мое обычное отражение.

Мое лицо побледнело, и голова закружилась.

— Вернись. — Наклонившись вперед, я стукнула по стеклу. Если зеркало могло показать мне проблему, то оно могло показать мне и чертово решение.

«Еще один разочек…»

— Покажи мне, — приказала я. Затем, в напряжении, стала ждать. — Пожалуйста, — умоляла я. Но опять ничего не произошло.

Черт возьми! Как я оживила зеркало в первый раз, если не голосом? «Думай, думай!» Действительно ли я оживила зеркало, или у меня галлюцинации, как я и боялась?

Заявления Николаса пронеслись в моей голове. «Магия… не способность ее контролировать… опасность».

Я мрачно рассмеялась. Магия существовала только в сказках. Верно?

Тук-тук.

— Эверли, — сказала Хартли и застонала. — Мне нужна твоя помощь. Что-то случилось. Что-то не так.

Что! Я оторвала взгляд от бледной, трясущейся девушки, излучающей напряжение, и, пошатываясь, направилась к двери.

Глава 4

Кто выживет, а кто падет?

Кто разобьется, как фарфоровая кукла?

Я вела Хартли к нашей машине, расталкивая локтями и хмуро смотря на всех, кто имел глупость приблизиться к нам. Все отходили в сторону.

Голубые глаза сестры были огромными, словно блюдца, а щеки — бледными, как снег. Над ее бровями и верхней губой выступили бисеринки пота. Засохшая кровь запеклась в носу.

— Я поведу. — Не нужно было доставать ключ из ее кармана; у нас заводилась машина без ключа. И я ни за что бы не разрешила ей вести машину в таком состоянии. Я буду очень осторожна и не стану смотреть в зеркала без крайней необходимости.

Она запротестовала, но позволила мне пристегнуть ее на пассажирском сиденье.

— Эй, — сказала я, усаживаясь за руль. — Угадай, кого я сегодня видела? Всех, на кого смотрела.

Она улыбнулась, на ее лице появился румянец.

— Что сказала служанка, когда не смогла найти свою метлу? Где моя метла?

Я рассмеялась, одновременно удивляясь и испытывая облегчение. Настроение немного разрядилось, и я замолчала, давая ей время прийти в себя. Прошла минута. Две. Три.

Боковое зеркало звало меня соблазнительным шепотом. «Загляни… посмотри…»

«Нет. Сосредоточься!» Должна ли я рассказать Хартли об увиденном? Что, если я каким-то образом подслушала настоящую ссору между нашими родителями? Она имела право знать, но я презирала мысль о том, что могу расстроить ее еще больше.

И все же я сделаю это, скажу ей… после того, как она поделится бы со мной своими проблемами.

Терпение никогда не было моей сильной стороной. Я выехала на главную дорогу, вливаясь в поток машин, и тихо попросила:

— Расскажите мне, что случилось.

Прошла еще минута, прежде чем она вздохнула и сказала:

— Я стояла на улице, когда почувствовала сильную слабость. Из носа полилась кровь, а ноги стали ватными, но я знала, что со мной все будет в порядке, если найду тебя.

Я что, лекарство от болезни? Я сжала руль так сильно, что костяшки пальцев побелели.

— Может, ты подхватила мамину тревожность?

— Может быть, — сказала она, но ее голос прозвучал неуверенно.

— Как ты нашла меня?

— Кошка… — Она закусила нижнюю губу. — Я должна признаться. В чем-то очень странном. Мне нужно было рассказать раньше, но я не хотела тебя расстраивать.

«Ой-ёй».

— В чем именно странность?

— На самом деле, у меня нет головных болей. Ну, не в том смысле. Я слышу голоса. Очень много голосов. Сначала я думала, что у меня какое-то психическое расстройство. Потом подумала, что какой-то мутант, способный слышать мысли других людей. Но нет. Я слышу мысли животных.

Я не знала, как реагировать, каждая новая мысль шокировала. Мутанты — еще одна сюрреалистическая возможность объяснить необъяснимое, столь же маловероятная, как и магия.

Как будто мы были частью рекламного ролика, Хартли добавила:

— Но это еще не все. Я также могу усыплять животных.

— Я… Ты…

Застонав, она закрыла лицо руками.

— Ты наверняка считаешь, что я схожу с ума. И что мне нужна медицинская помощь.

— Это не так! Ты меня удивила, вот и все. Мне просто нужно время все обдумать. — Смогу ли я это сделать, вдобавок ко всему прочему?

Да, конечно. У моей сестры не богатое воображение, и она не лгала ради внимания. Итак, допустим, Хартли могла слышать мысли животных и усыплять их. Допустим, то, что я видела в зеркале, было настоящим.

Какова была вероятность того, что с нами одновременно произойдет что-то странное и случайное? Очень мала. Должна быть какая-то связь. Что-то большее.

Чтобы разобраться в этом, нам нужно было пролить свет на каждый имеющийся кусочек головоломки. Настала моя очередь.

— Ладно, мне тоже нужно кое в чем тебе признаться. — Я набралась решительности и подробно рассказала о том, что видела в зеркале.

Хартли слушала, восторгаясь, ее челюсть почти отвисла.

— Магия… ты, я… время… Думаешь это правда?

— Сама уже не знаю.

Она взяла телефон, набрала текст, затем выдохнула.

— Поиск Энчантии в интернете выдаёт множество информации о вымышленных книгах и видеоигре. — Она скривилась. — Нам придется смириться и поговорить с мамой, не так ли?

— Да. Нам нужно это сделать. — Надеюсь, у мамы найдутся ответы. — Что бы она ни сказала, у нас все будет хорошо. Пока мы вместе.

Мы добрались до дома без происшествий, и я вздохнула с облегчением. Затем припарковалась в большом гараже и заметила, что машины Николаса нет на месте. Моя кровь заледенела.

Куда он уехал и почему?

«Ты знаешь почему…»

Нет. Не может быть. Это просто совпадение. И все же меня бросило в дрожь, когда мы зашли в дом. Мама выхаживала в гостиной, ее лицо было красным, опухшим и все в слезах.

Я резко остановилась, чувствуя тошноту. На ней был тот же халат, который я видела в зеркале… в видении. «Магия. Мутант».

Тор сидел на подлокотнике дивана. Он зарычал на меня, а затем спрыгнул вниз и закружился вокруг ног моей сестры.

— Мам? — прошептала Хартли, испугавшись, и бросилась к маме, заключая ее в объятия.

Они прекрасно сочетались вместе, похожие во многом. Не только внешне, с их темными волосами, но и по характеру. Такие добрые. Такие заботливые.

Я же была нетипичной во многом.

— Где Николас? — прохрипела я.

Мама отодвинулась, встав между мной и моей сестрой, как будто нас нужно было оградить друг от друга. Но почему…

Меня озарило понимание, и я напряглась. Нет, не нам нужно было оградиться друг от друга. А Хартли нужно оградить от меня. В глазах мамы вспыхнул страх. С таким же страхом она смотрела на Николаса.

«Эверли опасна для тебя и для Хартли».

Часть ее верила в то, что сказал Николас. Неужели и меня выгонят? Казалось, в моем горле прорастают колючки, а из них вытекает кислота.

— Он ушел, — сказала мама, а затем попыталась смягчить признание успокаивающей улыбкой, которая не совсем сработала. — Мне жаль, девочки, но он больше не вернется.

Мы с Хартли обменялись испуганными взглядами. Мама только что подтвердила часть моего видения.

Тор зарычал, и моя сестра погрозила ему пальцем.

— Нет, Тор. Ты ошибаешься, — сказала она. — Эверли никогда не причинит мне вреда.

— Она сделала тебе больно? — Мама сдвинулась, закрывая собой Хартли. — Ты ведь не причинишь нам вреда, правда, Эверли?

— Нет! Никогда! Как ты можешь такое спрашивать?

— Да, мам. Как? — потребовала Хартли.

— Давайте поговорим утром, хорошо? Я просто… Сейчас не лучшее время. — Она поцеловала Хартли в щеку, кивнула мне и вышла из комнаты.

Хартли прижала Тора к груди и что-то шептала ему, пока он не затих.

— Я отнесу его на задний двор и дам ему сжечь лишнюю энергию. — То есть, поговорить с ним? — Присоединишься к нам?

— Не сегодня. — Я планировала посмотреть в зеркало и поговорить с этой странной версией себя. Возможно, я… она… знает, как исправить расставание моих родителей. Ради их любви, и ради нашего выживания.

Итог: нам нужны были деньги Николаса. И да, я ненавидела сводить брак к деловой сделке, особенно когда я любила отчима, но мама так тяжело справлялась в прошлом, чтобы содержать нас самостоятельно, и я не могла допустить, чтобы она потеряла все, что мы имели сейчас. Даже если она найдет такую работу, как раньше, а мы с Хартли будем подрабатывать после школы, нам не хватит денег на оплату счетов.

Видите? Всегда лучше иметь собственные деньги, чем полагаться на щедрость кого-то другого.

Возможно, мне придется отказаться от университета, пересмотреть сферу деятельности и открыть свою компанию раньше, чем я думала. Как только у меня появятся собственные деньги, чтобы заботиться о семье, все будет хорошо.

— Я люблю тебя, Эвер.

— Я тоже люблю тебя, Харт.

Мы разошлись в разные стороны. Чувство тревоги охватило меня, когда я закрылась в ванной комнате. Нахмурившись, я встала перед зеркалом. «Вдох, выдох». Я встретилась взглядом со своим отражением, но ничего не произошло.

— Эй, привет. Здравствуйте. Йоу, — сказала я. — Давай, выходи, где бы ты ни была.

Ничего.

Борясь с разочарованием, я ждала… все еще ждала… но так ничего не произошло. Агрх! Что я делала не так?

Я решила, что попробую еще раз утром, после того как немного отдохну. И буду пробовать снова, снова и снова, пока не добьюсь успеха. Неудача не устраивает меня.

Я ворочалась всю ночь, слишком взвинченная. Как только первые лучи солнечного света пробились сквозь шторы моей спальни, возвещая о наступлении зеркального часа, я вскочила на ноги и поплелась в ванную, готовая, желающая и (надеюсь) способная вызвать… наколдовать… еще одно видение.

Но нервозность шла вместе с волнением, когда я заперлась внутри, чувствуя под кожей волны электрического разряда. Я решила подождать, пока не успокоюсь.

Избегая своего отражения, я почистила зубы и приняла душ, горячая вода смыла последние остатки усталости. Высушив волосы, я оделась в свою самую удобную одежду: белую майку, черные штаны для йоги и пушистые домашние тапочки.

На протяжении этого зеркало взывало ко мне.

«Посмотри. Взгляни…»

У меня вспотели ладони и пересохло во рту, когда я встала перед зеркалом. Спокойствие, похоже, не входило в сегодняшнее меню. Отлично. Я все равно не остановлюсь.

Медленно я подняла взгляд, надеясь…

Ничего. Мое нормальное отражение смотрело на меня. Ну, настолько нормальное, насколько это возможно с моим уставшим взглядом. Я даже не увидела Ангела.

— Пожалуйста, — прошептала я. — Покажи мне то, что я хочу… что мне нужно… увидеть.

Прошла целая вечность, нетерпение кипело в моих жилах… нет, бурлило. И снова ничего. Разочарование охватило меня.

Это неприемлемо. Как говорил мой летний учитель: «Следуй логике». Что я делала, вызывая видения Ангела? Ни черта. Что я сделала, чтобы вызвать видение моих родителей? Вымыла руки, побрызгала на лицо, задала вопрос и стукнула по зеркалу.

Точно!

— Зеркало, — сказала я, касаясь своего отражения. — Покажи мне то, что я должна увидеть.

Кончики моих пальцев нагрелись, и по зеркалу пошла рябь. Я ахнула. Я сделала это? Серьезно?

Мои мысли померкли, когда возник образ… большая крепость на вершине заснеженной горы, с каменными башнями по бокам и крышей, скрывающейся в облаках. Крылатые мужчины и женщины парили повсюду, и я ахнула. Их перья… даже павлиний хвост не мог с ними сравниться.

Это был рай? Я видела ангелов?

Изображение приблизилось к крепости. Быстрее, быстрее. Я готова поклясться, что чувствовала ледяной ветер, развевающий мои волосы, и ощущала запах земли при каждом вдохе. Еще быстрее. Сквозь каменную стену… внутрь крепости… по коридору и в комнату, вдвое больше, чем мой школьный класс.

От красоты у меня перехватило дыхание. В хрустальной люстре горела тысяча свечей, излучая тепло. По бокам пылающего камина стояли мраморные драконы, похожие на живых. Все кресла и диваны были обиты блестящей золотистой тканью, идеально сочетающейся с позолоченным полом. Окна выходили на одну сторону горы, где крылатые существа танцевали в облаках.

Две девушки, одетые в шикарные платья, сидели за маленьким столиком, попивая чай. Между ними висело напряжение.

Первая девушка обладала нежной и в то же время волнующей красотой: бело-черные волосы, загорелая и веснушчатая кожа и разноцветные глаза… левый голубой, правый серый. В ней было что-то знакомое, но что, я не могла вспомнить.

Вторая девушка заставила меня усмехнуться. Мой милый Ангел, с длинными темными волосами, белой кожей, еще более бледной, чем моя, и зелеными глазами.

В другой стороне комнаты я заметила… «Ох, вау». Парня, такого горячего, что он практически расплавлял мой мозг. Он не обладал классической красотой без изъянов, но был лучше. Он воплощал силу.

«Меня не волнует внешний вид. Нет. Точно не меня». Мои нервные окончания затрепетали. У него были взъерошенные темные волосы, смуглая кожа и лицо, высеченное из камня, с широкими скулами, слегка искривленным носом (от перелома?) и квадратной челюстью, покрытой темной щетиной.

Его губы были красными и пухлыми, и это было самое мягкое в нем. Его глаза… заставляли таять сильнее. Глаза, такие же зеленые, как у Ангела, сияли любовью, когда он помогал старику пройти через комнату и сесть рядом с Ангелом.

Были ли Красавчик и Ангел родственниками?

Чем больше я наблюдала за ним, тем сильнее росло странное и неоспоримое чувство связи. Он был старше меня, но не намного. Белая туника с длинными рукавами и черные кожаные штаны демонстрировали худое, мускулистое тело. Его широкие плечи обвивал мех, два ремня перекрещивались на торсе, закрепляя мечи на спине.

Будет ли он бояться и ненавидеть меня, когда увидит, как многие другие? Станет смеяться надо мной? Как его зовут? Откуда он родом и какой он?

Была ли у него девушка?

Он что-то сказал Ангелу, и я огорчилась на отсутствие громкости. Чего бы я только не отдала, чтобы услышать его голос. Прежде чем выйти из комнаты, он резко кивнул второй девушке.

Я моргнула, когда видение померкло, и снова увидела свое отражение. «Что? Нет!»

— Я не закончила. Покажи мне еще. — Я стукнула по зеркалу, пораженная, охватившим меня ужасом… и не менее пораженная облегчением, когда парень снова появился.

По какой-то причине видение не продолжилось с того места, на котором остановилось. Я бы поняла, почему, если бы мой мозг снова не расплавился. Он стоял рядом с кроватью, без рубашки, открывая огромную татуировку в виде древа жизни. Татуировка покрывала его грудь и спину, а ветви шли по всей длине рук. Его волосы были взъерошены, а брюки расстегнуты.

Так. Много. Мышц. У меня что, слюни потекли? Маленькие шрамы покрывали его грудь и…

Боже милостивый! У него были проколоты соски.

Когда он натянул через голову белую рубашку, я чуть не свистнула и не бросила в него попкорн.

Девушка с каштановыми волосами длиной до плеч лежала на кровати, укрытая одеялом. Бледная кожа, серые глаза и красные губы делали ее похожей на супермодель.

Когда он отвернулся, чтобы уйти, она схватила его за запястье и попыталась затащить в постель. Я была уверена, чтобы продолжить. Итак. У него есть девушка.

Или нет. Напоминая мне героя из романтических книг, нуждающегося в укрощении героиней, он нахмурился и прошипел что-то, что заставило ее прослезиться и отстраниться.

Лааадно, вот и прошло мое увлечение им. Мне не нравятся плохие парни, которые сначала трахнут, а потом бросят.

Освободившись от ее объятий, он сделал шаг к двери, останавливаясь и закрыв глаза, словно молясь о божественном вмешательстве. Он выглядел измученным. Мне должно быть все равно, но в груди снова защемило. Может я могла…

Его образ мелькнул и исчез навсегда.

Вскрикнув, я ударила по зеркалу.

— Покажи мне больше его… в смысле, покажи мне, как помочь маме и Николасу.

Мое отражение смотрело на меня в ответ. Разочарование когтями впилось в меня. За дверью громко лаял Тор. Вдалеке… на кухне, возможно… я услышала звук бьющегося стекла.

— Эверли? — позвала Хартли.

Мне потребовалось много воли, чтобы выйти из ванной, зеркало снова взывало ко мне. «Посмотри. Взгляни».

«Я пыталась!»

Тор начал рычать, когда я обошла его… и замерла. Хартли сидела на краю моей кровати, ее темные волосы были собраны в хвост, а лицо выглядело свежим. Когда она встала, выражение ее лица было озабоченным.

— Что сказала девочка-подросток на следующее утро после расставания родителей? — Ее подбородок дрожал, когда она произнесла. — О, черт, мои родители разошлись.

Головная боль усилилась.

— Что одна сестра сказала другой? Если ты можешь дышать, то есть и надежда. — Мне просто нужно было расшифровать всю ту тарабарщину, которую я подслушала на вечеринке. Вернувшись к неанглийскому, я сказала:

— Чтисно бисны нисни слиснучиснилиснось, мисны всиснегдисна биснудиснем дриснуг исну дриснугисна (Что бы ни случилось, мы всегда будем друг у друга).

Черты ее лица смягчились, и она улыбнулась мне.

— Тисны приснависна (Ты права).

Мы пошли на кухню, где мама подметала осколки битого стекла. Ее глаза все еще были опухшими и красными, а щеки бледными. Неужели она похудела за ночь? Летнее платье висело на ее, казалось, истощенной фигуре.

«Эверли опасна для тебя».

Я старалась не паниковать.

— Ты в порядке? — Вопрос, который нам всем приходилось задавать слишком часто в последнее время.

— Я пыталась убить жука. — Избегая моего взгляда, она указала на стол. — Садитесь, девочки. Нам нужно поговорить.

Мы с Хартли обменялись взглядами, прежде чем сесть друг напротив друга. Мама плюхнулась на стул без малейшего изящества, что было на нее совсем не похоже.

Как быстро может измениться жизнь. Вчера мы были счастливы. А сегодня? Над нами нависла грозовая туча депрессии.

Заламывая руки, мама сказала:

— Вы всегда интересовались своей родословной, тем, откуда я родом и почему такая, какая есть. Это сложно объяснить, поэтому я просто расскажу все, а потом отвечу на ваши вопросы.

— Мы любим тебя, мама. — Хартли ободряюще улыбнулась, хотя ее улыбка не коснулась глаз. — Несмотря ни на что.

— И я люблю тебя, несмотря ни на что, — повторила я. «Старайся не показывать своих эмоций, что бы она ни сказала».

— Что ж, начнем. — Выглядя так, будто она может рассыпаться в любую секунду, мама начала. — Я родом из волшебной страны Энчантии. Я принцесса, и первая, единственная и бывшая жена принца Эдвина Морроу. Вы тоже принцессы. Принцесса Хартли и Принцесса Эверли.

У меня открылся рот. Николас тоже упоминал Энчантию. Но я не могла… Я не… У меня закружилась голова…

— Мы дочери Принца, — с воодушевлением сказала Хартли, безоговорочно принимая мамины слова. А почему бы и нет? Мама ненавидела ложь. — Принца Эдвина.

Эдвин. Наш отец. Ииии головная боль усилилась.

Мама продолжила:

— Все существа и твари из мифов и легенд живут в Энчантии.

— Существа? Твари? — «Не показывай своих эмоций.» — Расскажи о них.

Она закусила нижнюю губу.

— Там живут те, кто обладает магией. Ведьмы. Оракулы. Фейри. Колдуны. Чародеи. Водные обитатели. Русалки. Сирены. Перевертыши. Лесные импы. Сатиры. Единороги. Нимфы. Драконы. Эльфы. Гоблины. Тролли. И многое другое, их слишком много, чтобы перечислить. — На ее лице появилась мечтательная улыбка, но тут же исчезла. — Но я отвлеклась. Старший брат Эдвина… Король Стефан Морроу… пытался убить вас и собственную дочь, вашу кузину. — Наконец, она посмотрела на меня, но тут же отвела взгляд. — Принцессу Трули Морроу.

— Наш дядя пытался нас убить? — Я ахнула. — Почему? Пожалуйста, скажи мне, что Трули выжила.

— Да, она выжила. — Мама напряглась. — Что касается… твоего дяди. Он сделал это из-за Древа Новых Начал.

— Я не понимаю. Объясни. — Я не хотела приказывать, но мое нетерпение дало о себе знать.

Она коснулась моего родимого пятна.

— Древо Новых Начал находится в Королевстве Эйрария. Его волшебные яблоки содержат силу, которую невозможно представить. И не просто привычные нам витамины, а сила, которую хотел заполучить Король Стефан. Он назначил себя хранителем Древа и убивал всех, кто пытался заполучить его яблоки. С помощью четырех женщин… одной из которых была мать Трули, Королева Вайолет… я использовала магию иллюзий, чтобы стать невидимой, а затем украла корзину с яблоками. Через девять месяцев мы все родили.

Значит, наше рождение было как-то связано с волшебным деревом?

Мама поерзала, прежде чем продолжить.

— Оракулы произошли от фей. Или фейри. Они видят будущее. Они не могут лгать. Их пророчества называют сказками, частично символичные и частично загадочные, которые нужно правильно интерпретировать. Ну, или неправильно. В день вашего рождения оракул сказала, что ваша судьба связана с определенной сказкой.

Сказки, связанные с пророчеством… «Не показывай. Чертовы. Эмоции». И все же подозрения плясали в моей голове, и все, что я могла сделать, это внутренне кричать: «Нет, нет, нет». Я знала только одну сказку о девушке и ее волшебном зеркале. Та, на которой помешалась мама.

Я все поняла, как только Хартли признала это. Расширив глаза, она сказала:

— Ты хочешь сказать, что мы являемся живыми воплощениями персонажей Белоснежки?

Пауза. Затем она кивнула. Мама снова перевела взгляд, полный слез, на меня.

— Были ли братья Гримм оракулами? Я не знаю. Но они написали две версии «Белоснежки». В совокупности эти сказки, похожи на ту историю, которую рассказывают в Энчантии.

«Не показывай эмоции! Не паникуй».

Но что, если я была…

Злой Королевой.

Мое сердце дернулось, будто от удара. Я отказывалась признавать, что являюсь воплощением зла. Я был плохой, но не настолько.

Хартли вполне могла бы сойти за Белоснежку. Все сказочные принцессы очаровывали животных, верно?

Я читала обе версии сказки. В одной из них Злая Королева была родной матерью Белоснежки. В другой она — мачехой.

Видите! Я не была Злой Королевой. Я не была матерью или мачехой. Если только материнство не означало просто семейную связь.

Черт.

В обеих версиях Злая Королева была тщеславной, с эгоистичным, жадным сердцем. Она приказала Охотнику отвести девушку в лес, зверски убить ее и принести ее печень и легкие… на ужин. Она превращала себя в старушку, и не раз, не два, а трижды пыталась убить удивительно неубиваемую Б. Сначала с помощью корсета, затем гребня и, наконец, печально известным яблоком.

Хоть я и могла общаться с зеркалами, но не умела создавать иллюзии. Я не была тщеславной и не планировала выйти замуж за старого пердуна короля.

— В версии Энчантии… «Белоснежке и Злой Королеве»… вопрос о матери и мачехе до сих пор непонятен, — сказала мама, — и у Белоснежки, и у злой королевы есть крестная фея.

Мои мысли вернулись к людям, которых я видела в зеркале. Ангел. Девушка, которая была мне чем-то знакома. Парень, который взбудоражил мою кровь. Моя связь с ними. Были ли они частью сказки? Иначе зачем мне их показывали?

— Кто кем должен быть? — спросила Хартли.

— Оракул не сказала, но я итак догадываюсь. — Мама подошла и похлопала сестру по руке, сказав: — «Дикие звери не трогали ее».

Когда она взглянула на меня, в ее голубых глазах мелькнула тень страха, и я поняла. Всем свои существом, поняла. Она тоже думала, что я — Злая Королева.

Нож. Прямо. В. Сердце. Я моргнула, чтобы скрыть внезапно нахлынувшие слезы. Но я не стану плакать. Это был счастливый день. День, когда мы узнали о нашем отце.

— Расскажи нам о нашем отце, принце Эдвине. Жив ли он? Был ли он добрым?

У нее вырвался сдавленный звук, и я уже пожалела о том, что спросила.

— Он… Мне очень жаль, дорогие, но он мертв. Умер, защищая… вас… от Короля Стефана.

Нож все глубже вонзался в мое сердце, а затем повернулся. Так долго я думала о нашем отце самое худшее. Пьяница. Бездельник. Злодей. Все это время он был героем, пожертвовавшим своей жизнью ради спасения своих детей.

— У тебя есть его фотографии? — мягко спросила я.

— Нет. Простите, — повторила она.

Так что я не только никогда не встречу и не поговорю с ним, но и не узнаю, как он выглядел. Или что он думал о своих взрослых дочерях. Мне всегда было интересно, гордился бы он мной или был разочарован.

Слезы все-таки покатились, но я смахнула их. Нужно быть сильной ради Хартли.

— А Король? — спросила я. Наш дядя. — Что с ним случилось?

— По словам ведьмы, посетившей меня, его убили на этой неделе, лишив магии и силы.

Магия. Сила. Еще один умерший член семьи, с которым я никогда не смогу встретиться. Нуждаясь во времени, чтобы все обдумать, я встала и посмотрела в окно, выходящее на наш задний двор. Там скопилось больше птиц, чем обычно, собирающих семена с травы. Мухоловка приземлилась на самую высокую арку кованой решетки. Колибри пила воду из контейнеров, которые мама наполняла ежедневно.

— Я расскажу вам все, что вы захотите узнать о вашем… об Эдвине, обещаю. Но сначала я должна рассказать вам все остальное. — Своим взглядом мама умоляла нас согласиться. Я поняла, что не только мне было больно. Она все еще скорбела о своей потерянной любви. — Если вы не поймете, почему, то не сможете понять и другое.

Хоть я и была в замешательстве, я кивнула.

— Король Стефан был красивым мужчиной. Хоть его взгляд всегда было холодным, но он мог очаровать вас улыбкой. Королева Вайолет стала его четвертой женой. И не смотря на то, что он убил первых трех, она влюбилась в него. — Мама грустно улыбнулась мне. — Ты похожа на них.

Я была похожа на тетю, не имеющей со мной кровной связи, и человека, убившего моего отца? Замечательно.

— После того как Стефан убил Эдвина, — продолжала она, — мы с Вайолет поняли, что будем следующими. Мы бежали, надеясь вырастить наших дочерей в мире смертных, но армия Стефана поймала нас, ранив при этом Вайолет. Она не могла идти, но я знала, что не смогу остаться. Я использовала свою магию иллюзий, чтобы сбежать с вами. Оставить Вайолет и Трули… это было самое трудное, что я когда-либо делала. Если бы я могла забрать третьего ребенка, я бы это сделала.

— Ты знаешь, что случилось с Вайолет и Трули после твоего ухода? — спросила Хартли.

— По какой-то причине Стефан решил не убивать их. Не знаю почему, только то, что мать и дочь все еще живы.

Я снова посмотрела на Хартли. Между нами произошел мысленный диалог. Полагаю, это преимущество близнецов.

Я: Думаешь она бредит?

Хартли: Нет. Зуб даю. Мы не мутанты. Мы волшебники!

Я: У меня плохое предчувствие.

Хартли: Просто помни. У нас все будет хорошо, пока мы вместе.

Слова, которые я говорила ей снова и снова.

— Когда мы только появились здесь, у меня была сумка, полная самыми красивыми драгоценностями. — Мама мечтательно улыбнулась. — Бриллианты, сапфиры, рубины и изумруды, все размером с кулак. Однако в течение нескольких дней большинство из них было украдено. У меня не было ни денег, ни работы, ни понимания этого странного мира. Вскоре власти сочли меня непригодной и забрали вас, девочки. Как только я получила вас обратно, я убежала, решив воспитать вас как смертных, чтобы с вами не обращались так, как со мной.

— Прости, мама. — Хартли приложила ладонь к сердцу. — Мне жаль, что ты страдала.

— Спасибо, милая. — Опустив голову, мама вцепилась в край стола. — Прошлой ночью ко мне приходила ведьма из Энчантии. Она сказала мне, что король Стефан мертв и больше не представляет угрозы. У нас есть неделя, чтобы подготовить все необходимое для путешествия, затем она вернется и проводит нас домой.

Ведьма. Та, которую я видела в зеркале. Без сомнения Хартли была права. Мама была права. Мы действительно могли пользоваться магией. «Непонятно…»

Нахмурив брови, Хартли сказала:

— Зачем она нам нужна?

— Она может пользоваться магией здесь, а я — нет, — ответила мама. — А магия нужна, чтобы приоткрыть невидимый занавес между нашими мирами.

Невидимый занавес? Я заерзала.

— Если мы решим вернуться, то возьмем Николаса с собой, да?

Мама вздрогнула.

— Нет, милая. Мы уедем, а он останется. Ведьма… она рассказала мне кое-что о нем. Ужасные вещи, о которых я не знала. Он не тот человек, за которого мы его принимали.

Сколько рассказать о том, что я знала, а сколько скрыть?

— Он тоже из Энчантии?

— Да. — Она всхлипнула, но быстро успокоилась. — Я была так счастлива встретить кого-то из Энчантии. Видите ли, он узнал меня. Принцессу Обри Морроу из Эйрарии. С ним мне не нужно было скрывать, кто я или что я, и я наслаждалась свободой.

Она уже упоминала Эйрарию. Наше королевство. Я хотела посетить его, но не хотела прощаться с этим миром. Как я поняла, мама уже однажды была вынуждена это сделать. Она покинула единственный дом, который знала, променяла богатство на бедность, бросила семью и друзей, и все ради спасения двух младенцев.

Если окажусь Злой Королевой, я превращу ее жертву в наказание без награды.

— Что такого плохого в Николасе? — спросила я, мой голос получился резче, чем я хотела. Мама оставила его позади, потому что он был «колдуном», что бы это ни значило. Если мы с Хартли тоже были колдуньями, как он намекал, то я задумалась, не оставит ли мама нас в один прекрасный день.

Она фыркнула.

— Сегодня я больше не хочу говорить о нем. Давайте сосредоточимся на хороших новостях. Мы можем возвращаться домой!

Ладно. Она не оставила мне другого выбора. Чтобы получить нужные мне ответы, я должна была надавить.

— Кто такие колдуны?

Ее взгляд метнулся ко мне. Похожая на загнанного зверька, она спросила:

— Откуда ты знаешь об этом?

— Сначала ты расскажи, а потом я.

Она тяжело дышала.

— У колдунов есть магические способности, как у ведьм, но только в отличие от них, они крадут… или высасывают… силу у других магических существ. Это называется выкачиванием.

«Снова непонятно».

— Не понимаю.

Она задумалась на мгновение.

— Представь, что сила — это кусок веревки, и я держу один ее конец. Но тут появляется колдун и берет другой конец. Теперь мы оба держим по кусочку веревки, поэтому оба владеем магией, моя сила течет между нами, подпитывая нас обоих, но только в гораздо более слабом объеме. Если колдун будет тянуть веревку, захватывая все больше и больше ее длины, он сможет в конце концов вырвать мой конец, убив меня и навсегда забрав мою магию. Проблема в том, что он не сможет использовать эту способность снова, пока не возьмет в руки чужую веревку.

Другими словами, колдуны были ворами.

Мама посмотрела на меня с безжалостной решимостью, давая мне возможность взглянуть на королевскую особу, которой она когда-то была.

— А теперь расскажи мне, где ты слышала об этом, Эверли.

Я сделала глубокий вдох, затем выдох.

Хартли ободряюще кивнула.

— Сдиснеличнай это. Ричнасскиснажисни исней (Сделай это. Расскажи ей).

Подняв подбородок и расправив плечи, я сказала:

— Я вижу кое-что… в зеркалах.

— Зеркала. — На лице матери появилась паника. — Расскажи мне. Расскажи мне все в подробностях. Ничего не скрывая.

Мое сердце забилось быстрее, чем когда-либо.

— В течение нескольких месяцев я видела, как темноволосая девушка занималась своими делами. Она кормила бездомных, играла с сиротами, всегда улыбалась и смеялась. Вчера вечером я видела и слышала, как вы с Николасом ссорились. Видела ведьму, которая сказала тебе, что Николас… Повелитель. Как ты выгнала его.

Мама застонала.

— Это магия провидцев.

«Магия провидца». Какая-то дремлющая сила напряглась, пробуждаясь во мне. Да. Вот оно.

— Ваш отец тоже обладал магией провидцев. — Она коснулась рукой горла. — Пророчество… Злая Королева…

— Я не Злая Королева. — Я бы никогда не убила кого-то только потому, что его назвали самым красивым во всем мире.

Мама пристально посмотрела на меня.

— Покажи мне свои способности. Сейчас же.

Глава 5

Собери свое сердце в одно целое, моя милая.

Пора восстать, есть ответы, которые нужно найти.

Иногда мама смотрит на меня так, будто… испытывает опасность, разочарование и страх, подозревая меня, что в один прекрасный момент я разрублю ее на миллион кусочков, пока она будет спать. Да, именно так. Внезапно я оказалась на стороне ее ужасного родственника.

Мама повела нас в ванную комнату, где мы могли удобно разместиться.

Может быть, мне стоит отказаться от этого? Неужели я действительно хотела доказать, что у меня есть способности, как и у Злой Королевы?

Мама положила руку мне на плечо. Дрожь сотрясала нас обоих. Я опустила взгляд. Хартли осталась на пороге, покусывая нижнюю губу, как часто делала мама. Тор сидел возле ее ног на страже.

Он чувствовал, что я — Злая Королева?

Потянув время, я сказала:

— У меня есть еще вопросы о сказке.

— И я с удовольствием на них отвечу. После. Продолжай, милая. — Мама ободряюще сжала мое плечо. — Что бы ни случилось, я люблю тебя. И всегда буду любить.

Будет ли? «Есть только один способ узнать…»

Я сделала это, подняла взгляд и потянулась к зеркалу, говоря:

— Зеркало, покажи мне Энчантию. Покажи мне то, что я должна увидеть.

Меня пронзило электрическим разрядом, и я ахнула. Затем кончики моих пальцев стали невыносимо горячими. Голова начала сильно болеть.

По зеркалу побежала рябь, искажая наши отражения.

— Что происходит? — потребовала мама.

— Связь… никогда раньше не была такой сильной, — ответила я, почти опьяненная этим. Неужели я каким-то образом подключилась к источнику силы? Это так хорошо!

— Я ничего не вижу. Моя голова кружится. — Мама крепко вцепилась в меня, будто боялась упасть. — Продолжай, милая.

Ни за что. Нужно проверить как там мама. Всего лишь секунду… лишь немного…

Рябь стала больше, завораживая меня, пока я не смогла отвести взгляд. Затем весь остальной мир исчез, сужаясь только до земель Энчантии. Мое сердце знало это, даже если разум все еще не понимал этого.

Я насчитала четыре королевства, два сверху и два снизу, а также несколько больших водоемов. Участки земли разделял массивный лес в форме дракона.

Я почувствовала странную связь с лесом. Ту же, что ощущала с Красавчиком.

Каждый раз, когда я сосредотачивалась на конкретном месте, то словно наводила лупу на карту, и всплывали новые детали. Что еще лучше, кусочки и фрагменты информации всплывали в моей голове.

Деревня в заснеженных горах… Империя Севон.

Пустыня на фоне сверкающего ночного неба… Королевство Эйрария.

Равнины, усыпанные ослепительным разнообразием цветов… Провинция Флер.

Водоемы и острова, выложенные в виде рыбьего узора… Династия Азул.

Лес в форме дракона… лес Энчантии, также известный как Лес Добра и Зла.

В лупе были видны горы, луга с полевыми цветами. Журчащий ручей бежал сквозь заросли, лозы и деревья, которые покачивались под легким ветром. Разноцветные лепестки цветов блестели, словно посыпанные звездной пылью. Призрачные тени проносились то тут, то там, переплетаясь с туманом и лунным светом. Картинка была призрачной, изысканной и более яркой, чем в реальности.

Меня охватил радостный трепет. Я будто была во сне и только сейчас проснулась.

Что заинтриговало меня больше всего? Завораживающее лазурное сияние окутывавшее деревья.

Что это было? Оно звало меня. «Ты моя, а я твой…»

Я глубоко вдохнула, запах земли дразнил мои ноздри… полевые цветы, корица, мускатный орех и немного меда. Голова затуманилась, по телу побежали мурашки.

Неприемлемая реакция. Инстинкт предупреждал: «Самые красивые вещи — самые смертельные».

Затем внезапно картинка поменялась, показав город, расположенный под крепостью на вершине горы. Тот самый, который я видела прошлой ночью. Люди всех форм, размеров и происхождения работали рядом с существами из мифов и легенд. У некоторых из этих существ были рога, у других — крылья. Некоторые были наполовину людьми, наполовину животными. Большинство толкали тачки, наполненные золотом, алмазами, кристаллами и камнями, из окружающих пещер.

В голове всплыло воспоминание. Когда-то мама читала нам сказки… об этих самых существах. Вот оно! Мама по-своему пыталась подготовить нас к возвращению домой.

Я сомневалась, что что-то могло подготовить меня.

Покрытые льдом улицы усеивали палатки и столы, продавцы торговали одеждой, драгоценностями и едой. Аромат свежеиспеченного хлеба присоединился к этому потоку, и у меня пересохло во рту. Костры потрескивали синим пламенем, темный дым вился вверх.

Желая получить как можно больше информации, я снова посмотрела на существ. И снова воспоминания взялись из ниоткуда.

Существа, у которых верхняя половина тела — человеческая, а нижняя — козлиная… сатиры.

Те, у кого были острые уши, и волосы цвета радуги… эльфы.

Те, у кого были крылья и множество ожерелий с браслетами… птицоиды.

Не ангелы? Серьезно?

Все женщины носили платья, одни простые и удобные, другие — с вычурными орнаментами. Большинство мужчин были одеты в свободные туники и кожаные штаны. Несколько мужчин носили набедренную повязку.

Громкий звон привлек мое внимание к… кузнецу. Он бил кувалдой по мечу, а затем погрузил клинок в котел с водой. Я изумилась. Сверху он был человеком, а снизу — лошадью… кентавр.

Каждое новое зрелище ошеломляло меня.

Картинка снова начала приближаться, мимо палаток, вдоль каменных зданий. Приближая к… Ангелу!

Она стояла под навесом, скрытая тенями, и разговаривала со вчерашней Незнакомкой. Одна шагнула ближе, и другая последовала ее примеру. Они наклонились друг к другу… и поцеловались так, словно завтра наступит конец света.

А-а-а. Вчерашнее напряжение обрело смысл.

Какая прекрасная пара. Я желала им всего наилучшего. Но пока наблюдала за ними… как сталкер… меня охватила зависть. Эти девушки потерялись друг в друге, позабыв об остальном мире. Чего я никогда не испытывала с Питером. Ни с кем!

Будет ли так когда-нибудь у меня?

— Пора. — Сказал резкий мужской голос. Не давая времени спорить.

Я радостно выдохнула, поскольку могла их слышать. Неважно какая была причина для этого… улучшение или увеличение магии… я полностью одобряла.

Я перевела взгляд на говорившего — птицу, стоявшую на страже в конце переулка. В руках у него была плетеная корзина, и о… Чудо из чудес. Он оказался безумно красив: темные волосы, смуглая кожа и глаза цвета виски. Над его плечами возвышались массивные крылья цвета утреннего неба. На нем висело больше ожерелий и браслетов, чем на других птицоидах, и я задумалась, были ли эти украшения декоративными или имели глубокий смысл.

— Это неправильно. Мы должны остановиться, — сказала Ангел, пытаясь отдышаться, привлекая мое внимание. — Ты помолвлена, и каждый раз, когда мы это делаем, я ненавижу себя еще больше.

Застонав, девушка отстранилась.

— Ты права. Я знаю, что ты права. — Солнечный свет осветил ее, подчеркивая детали, которые я раньше не замечала. Ее волосы были такими же белыми, как мои, и такими же черными, как у Хартли. Один ее глаз был серым, как у меня, а другой голубым, словно океан, как у Хартли. У нее были мои веснушки и бронзовая кожа Хартли.

Знакомая, но в тоже время и нет… Осознание пошатнуло меня. Она была принцессой Трули Морроу, моей кузиной. Моя семья! Мое сердце наполнилось любовью к ней.

— Я не выбирала его, Фарра, и он не выбирал меня, — сказала она. — Наши родители устроили этот брак.

«Фарра». Наконец, я узнала настоящее имя Ангела.

Тот факт, что Королева Вайолет планировала выдать Трули замуж за человека, которого она не любила, заставил меня вздрогнуть. Если бы мама попыталась устроить для меня такой же брак, я бы взорвалась. Или любовь, или одиночество. Я хотела, чтобы у меня было как у мамы и Николаса. Счастье. Разговоры. Удовольствие. Точно два кусочка головоломки, которые идеально подходили друг другу.

Поправочка: Я хотела, чтобы у меня было также, как когда-то у мамы и Николаса. Неужели настоящая любовь никогда не длится долго? И почему тетя Вайолет скрывала Трули от Фарры? Неужели королева не знала, что ее дочь… лесбиянка? Или она не принимала этого?

Трули коснулась волос Фарры.

— Не знаю, смогу ли я справиться с этим браком. Я хочу тебя и только тебя.

Птицоид оглянулся через плечо и позвал:

— Время вышло, принцесса.

Я подумала, что он обращался к Трули, но тут заговорила Фарра:

— Спасибо, Саксон. Ты замечательный друг.

— Знаю, — ответил он, в его хриплом голосе звучала ласка.

— Я бы хотела… так много всего. — Трули погладила щеку Фарры, прежде чем отстраниться и поправить одежду. Когда она отступила назад, подол ее платья колыхался по ветру.

Очевидно, что обе девушки были при деньгах. Фарра была одета в тонко сшитый плащ с капюшоном, перчатки с меховой отделкой и сине-желтое платье, расшитое изображениями солнца. На Трули была похожая одежда в розово-белых тонах, только на спине пристегнут арбалет.

— Ну же. Пойдем спасать твоего отца, — сказала моя кузина. — Остальное подождет.

— Спасибо. — Слезы навернулись на глаза Фарры, когда она подошла к Саксону. Ее подбородок дрогнул.

— Ты должна рассказать своей семье о своих чувствах к этой девушке, — сказал он, передавая ей корзину. — Король будет расстроен, но только некоторое время. Твой брат поддержит тебя, радуясь твоему счастью.

Паника отразилась на ее лице.

— Я не могу им сказать. Просто… не могу. Я не готова.

— Не готова, — эхом отозвалась Трули. Она натянуто улыбнулась, и мне стало больно за нее. Она восприняла эти слова слишком близко к сердцу, не так ли?

Троица покинула переулок и двинулась в город по обледенелой тропинке. Люди останавливались, кланялись, улыбались и махали руками, даже те, кто нес мешки с зерном или вел животных.

Фарра раздавала печенье, получая благодарность в ответ.

Солнечные лучи освещали выстроившиеся по обеим сторонам дороги здания из известняка, крыши которых украшали аметисты, розовый кварц и агат.

— Великолепно, — ахнула я. Такое великолепие. «Словно ожившая сказка». Но зачем мне нужно это видеть? И почему я почувствовала, как кто-то коснулся моего плеча?

Но тут же забыла о нем, так как меня захлестнули новые вопросы. Понравлюсь ли я Трули? Понравилась бы Фарре?

Я очень хотела с ними подружиться.

Втроем они поднялись и спустились с холма, затем вошли в магазин в конце улицы. Колокольчик звякнул, оповещая об их присутствии.

— Офелия? — позвала Фарра. — Ноэль?

На половицах и стенах рос плющ. Тут и там горели свечи, отбрасывая тени и освещая травы, которые висели на крючках под потолком. На полках стояли кувшины, наполненные всякой всячиной. О, Боже правый! На поверхности одной из них плавал глаз и смотрел прямо на меня.

Сзади висела вывеска «Магия, предсказания и многое другое». За длинным деревянным прилавком сидела девушка-подросток, одетая в золотые доспехи, со смуглой кожей и множеством сверкающих украшений.

Я напряглась. Это была не просто девушка. Она была ведьмой. Ведьмой, которая (нечаянно?) натравила мою мать на Николаса и планировала вернуть нас в Энчантию.

Подождите. Она жила в Севоне, а не в Эйрарии? Но что Трули, Принцесса Эйрарии, делала в Севоне?

Фарра сделала безупречный реверанс, сказав:

— Доброе утро, Офелия.

— Доброе утро, Принцесса Фарра. Принцесса Трули. Саксон. — Ведьма… Офелия… продолжала протирать прилавок. — Вы здесь, чтобы поговорить с Ноэль, кажется, у нее сейчас посетитель.

Саксон стоял позади принцесс грозной и могучей башней. Он не ответил ведьме и даже не признал ее присутствия. Вместо этого осмотрел магазин в поисках любой возможной угрозы для своих подопечных. Мне нравилась его самоотверженность. Ничто не отвлекало его от поставленной задачи.

— На самом деле, мы пришли к тебе. — Фарра достала небольшой мешочек с монетами, а может быть, драгоценностями, и все они звякнули друг о друга. — В своем последнем видении Ноэль сказала нам, что моего отца можно спасти, но только после луны урожая. Что ж, луна урожая наступила и прошла.

— Ты хочешь знать, были ли у Ноэль другие видения?

Значит, у оракулов бывают видения, не связанные с пророчеством. Полезно знать.

— Да, — сказала Фарра. — Несколько часов назад сердце моего отца остановилось. Если бы не наши целители, он бы умер. Боюсь, что очень скоро, их магии станет недостаточно.

Сочувствую. Бедная Фарра.

Офелия протянула руку ладонью вверх, молча требуя оплаты.

Я восхищалась ее деловой хваткой.

Как только Фарра бросила мешок, ведьма объявила:

— Да, у Ноэль было еще одно видение. В нем твой брат путешествовал по Зачарованному лесу, рискуя жизнью и здоровьем, ища Яблоко Жизни и Смерти.

Принцесса быстро моргнула, словно пыталась что-то вспомнить.

— Что такое Яблоко Жизни и Смерти? Почему я никогда не слышала о нем?

Офелия лукаво улыбнулась.

— Ты задаешь неправильный вопрос. Ты, которая не может жить, пока не умрет.

Я вздрогнула, как от удара молнии. Неужели я только что услышала пророчество?

— Каков же правильный вопрос? — Трули дрожала от раздражения. — И что это вообще значит? «Не может жить, пока не умрет», — передразнила она. — Ты лгунья. Не то, чтобы ты когда-либо говорила правду.

Кто-то снова коснулся моего плеча, но это ощущение продолжалось недолго.

Ведьма выгнула темную бровь.

— Не каждая смерть означает конец жизни. Иногда смерть предвещает новое начало.

«О-ла-ла». Мама упоминала о Древе Новых Начал. Между этим есть какая-то связь?

Бусины зазвенели и за прилавком появился пожилой мужчина, что-то ворча и направился к нам. Заметив Фарру и Трули, он замолчал на полуслове и вытаращил глаза.

— Ваши величества, — сказал он, протягивая им руки.

Саксон опережая мужчину, оттолкнул его.

Поняв, что рассердил королевского телохранителя, мужчина пробормотал извинения и выбежал из магазина.

Фарра вздохнула.

— Обязательно быть таким жестоким с моими подданными?

— Да, принцесса, — ответил птицоид. — Обязательно.

— Он не хотел ничего плохого.

— Откуда ты знаешь?

Бусины снова зазвенели, прервав их разговор. Появилась симпатичная девушка-подросток с огненно-рыжими волосами, розоватой кожей и фиолетовыми глазами. Это, должно быть, Ноэль.

На ней были такие же доспехи, что и на ведьме, и столько же драгоценностей. В то время как Офелия играла роль крутого парня, эта девушка выглядела более хрупкой, даже ранимой, но в то же время воплощала хаос, как будто одевалась в темноте… в спешке… когда инопланетные корабли бомбили ее дом.

— Здравствуй, Великий Оракул. — Фарра сделала еще один безупречный реверанс, склонив голову в знак почтения. — Мы хотели бы занять несколько минут твоего драгоценного времени.

Меня охватило волнение. Настоящий оракул, у которого были ответы на вопросы о Белоснежке и Злой Королеве. Я тоже хотела поговорить с ней.

— О, хорошо. Принц Рот тоже здесь. Тссс. — Ноэль прижала палец к губам, а затем громко произнесла: — Никто не говорит, как сильно я хочу заковать его в цепи в моей женской темнице и овладеть им. Даже если он выглядит как… печенье!

Пока она говорила, Офелия махнула рукой и принесла блюдечко с печеньем.

Ноэль стащила лакомство, напомнив мне Тора, когда он видел белку.

Рот… имя, происходящее от слова «брат». Братья Гримм… БРАТЬЯ. Совпадение?

— Ты так странно говоришь. — Трули нахмурилась. — Где ты такое слышала?

— Везде, — сказала Офелия вместо своей подруги.

Колокольчик над дверью звякнул, и послышался стук шагов. Когда новоприбывший гость стал обходить полки, дышать стало намного труднее, а сердце забилось быстрее.

Это Принц Рот? Красавчик, мрачный гипнотический парень, который трахнул и отшил девушку.

Как и раньше, его вид привлек мое внимание. Мои инстинкты кричали: «Опасно!»

О, да. Он был опасен для моего душевного спокойствия.

Он хмуро посмотрел на Фарру, с глазах горела ярость.

— Ты проигнорировала мои приказы. Опять.

О, Боже милостивый. Его голос! Глубокий и хриплый. Гладкий, как масло, и насыщенный, как шоколад.

— Я отдал тебе один приказ, только один, — сказал он. — Если ты решишь выйти из дворца, ты должна взять с собой Викандера. Так почему фейри во дворце, а ты слоняешься по деревне?

Чувство вины омрачило ее лицо, но она быстро собралась, высоко подняв голову.

— Я не хотела тревожить тебя, и мне жаль, что так получилось. Но Викандер витает в облаках, а я… независимая женщина, вполне способная позаботиться о себе.

Или, может быть, этот Викандер помешал бы встречи с Трули? Просто предположение.

— Викандер защищает тебя так, как другие не могут, — сказал Рот.

— Саксон тоже защищает меня, — сказала она, подняв подбородок еще выше. — Действительно защищает.

— Саксон опекает тебя, а Трули… — Он провел языком по ровным белым зубам и почесал затылок. — Мы стоим на пороге войны с Азулом. У меня запланирована встреча с Флер, исход которой крайне важен. Шпионов много. Если ты пострадаешь, если тебя возьмут в плен, чтобы шантажировать меня, если я потеряю тебя и отца… Мне нужно знать, что ты в безопасности, Фарра.

И снова я почувствовала сочувствие. Хотя выражение его лица не выражало никаких эмоций, его голос передавал невероятную боль. Несомненно, он уже потерял кого-то из своих близких, возможно, даже нескольких.

Ноэль кашлянула, привлекая внимание.

— Вы хотите узнать больше о Яблоке Жизни и Смерти и о том, как спасти короля Севона, верно? Или, может быть, вы хотите купить заклинание у Офелии?

Рот застыл на месте, не дыша.

— Больше о чем? Оракул, я ничего об этом не знаю. Ты хочешь сказать, что я могу спасти своего отца, если найду это яблоко?

— Да. Можешь.

Почему она делает акцент на слове «можешь»?

— Тогда скажи мне, где его найти, — приказал он.

— Далеко, далеко, — ответила она, — но так близко. Ты должен обыскать весь лес, высоко и низко.

Под его глазом напрягся нерв.

— Поиск требует времени. Времени, которого у моего отца нет. Я не могу выделить время. У меня встречи с представителями Флер, и я должен сопроводить принцессу Трули обратно в Эйрарию… — он сжал руки в кулаки, — и встретиться с ее матерью, чтобы отдать дань уважения ее отцу. И купить заклинание у Офелии? Нет. Она требует жертвы. Цена слишком велика.

Офелия вскинула руки, как будто была последним здравомыслящим человеком в мире, который сошел с ума.

— Если ты не хочешь жертвовать собой ради меня, почему я должна жертвовать собой ради тебя, чтобы использовать свою магию?

— Чем ты на самом деле жертвуешь? Да, ты слабеешь, когда произносишь заклинание, — сказала Трули, — но твоя сила всегда восстанавливается.

Офелия сузила глаза.

— Не веди себя так, будто тебе все известно о ведьмах.

Ноэль почесала голову, смущаясь. Обращаясь к ведьме, она сказала:

— Неужели я видела разговор с Ротом о яблоке?

— Да, — ответила ведьма, ее гнев исчез. — Если Принц Рот хочет получить ответы, он должен заплатить вдвое больше, чем обычно. Я запамятовала, что мы повысили цены. Что скажешь, принц? Мое заклинание может быть самым дорогим товаром в Энчантии, но на это есть причина. Я очень хороша.

Трули пробормотала что-то похожее на «жадные девки». Или жалкие?

— Я заплачу только за информацию. Ты будешь говорить. — Рот бросил Офелии второй мешочек с монетами, затем взмахнул рукой — королевский указ оракулу продолжать. — Чем скорее, тем лучше.

— Давай вернемся, я… — Внезапно, Ноэль охватило спокойствие. Ее глаза закатились, становясь белыми. Жуткий город! Монотонным голосом она сказала: — Нет, твой отец не умрет, пока тебя не будет. Наоборот. Отправляйся на свои встречи, сопровождай Трули и ищи яблоко в сердце леса. Только тогда у короля Севона будет шанс исцелиться. Но будь внимателен, дорогой принц. Яблоко отмеряет жизнь и смерть поровну. Сделай правильный выбор и насладись наградой.

Очаровательно. Вот оно и видение, одновременно подробное и расплывчатое. Какие решения были правильными, а какие — неправильными?

— Как я пойму, что оно то самое? — спросил Рот мягким голосом. Я не знала его хорошо, точнее вообще не знала, но подозревала, что он любил огрызаться и кричать.

— Твое сердце поймет, — ответил Ноэль. — Прислушайся к нему. Слушай хорошо. Сердце хочет того, чего хочет, и ничто другое не поможет.

Все ждали, что она скажет что-то еще, но пелена в ее глазах рассеялась, и она улыбнулась.

— Что я пропустила?

Офелия погладила ее по голове.

— Я расскажу позже.

— Я отправлюсь вместе с тобой, — решительно сказала Фарра Роту. — Я помогу тебе найти яблоко.

Принц покачал головой, прядь темных волос упала ему на лоб.

— Нет, сестра. Ты нужна, чтобы остаться дома с отцом. В безопасности. — Посмотрев на Ноэль, он сказал: — Что ты можешь рассказать мне о моих переговорах с Флер? Нам нужен их урожай. Что я могу предложить? — Он напрягся и вынул меч, его взгляд метался влево, вправо. — Кто-то следит за нами.

О-о-о. Он почувствовал меня. А что насчет остальных?

— Убери меч, пока она не ушла. — Ноэль подмигнула мне. — Здравствуйте, Ваше Величество. Мы станем лучшими подругами. Ну, может быть, и не лучшими. Ты будешь ненавидеть меня, но только некоторое время. Но после этого… Нет, все же мы не будем лучшими подругами. — Она нахмурилась и постучала себя по подбородку, затем просветлела. — Мы будем посредственными друзьями! Bonum et malum, объединенные навеки жизнью и смертью!

Я открыла и закрыла рот. Как это было возможно?

Bonum et malum… добро и зло. Объединенные. Ее мать тоже съела запретное яблоко? Была ли она сильнейшим оракулом в стране, так же как мы с Хартли были сильнейшими… принцессами? Смертные, владеющие магией? Еще одна разновидность ведьм?

Взгляд Рота прошел мимо меня, затем вернулся. Я отпрянула назад, охваченная завораживающей дымкой этих зеленых, зеленых глаз. Он смотрел пристально, осознание буравило мою душу.

Его изображение начало мигать и исчезать, словно оборвался провод. Я стукнула по зеркалу, не желая терять связь. Мне нужно было знать больше, все.

Но мои действия не возымели никакого эффекта. Рот и Трули исчезли, а на меня снова уставилось мое раскрасневшееся, влажное от пота отражение. Мои глаза светились серебристым металлом, и это выглядело жутко.

Мое внимание переключилось на маму. Через зеркало, в замедленной съемке, я видела, как она падает на меня и тянет меня вниз. Падая, я попыталась ухватиться за раковину. Не повезло. Я оказалась на полу, а весь остальной мир снова обрел четкость.

Хартли кричала. Тор лаял.

Мама лежала рядом со мной, без сознания, ее лицо было в крови. Она была похожа на ту женщину из вчерашнего видения. Худая, больная, с пожелтевшей кожей, безжизненными волосами и посиневшими губами.

— Мама! — Я встала на колени. — Что с ней? — Я нащупала пульс. Да! Он был слабый, но был.

— Я не знаю, не знаю, — плакала Хартли. — Перед тем как упасть, она схватилась за сердце. Ты должна помочь ей!

— Звони в 9-1-1.

— Уже сделала. Они в пути, — сказала она между всхлипами, а затем села рядом.

Борясь с истерикой, я погладила маму по щеке.

— Мама! Обри! — Слезы обожгли мне глаза, затуманивая зрение. Я похлопала ее по щеке с большей силой.

Наконец, она пришла в себя, застонала и моргнула, открывая глаза. Когда ей удалось сфокусировать взгляд, она посмотрела между мной и Хартли, и ее осенило понимание.

— Послушайте. Я должна кое-что сказать. — Ее прекрасные голубые глаза с каждой секундой становились все тусклее. — Мать, тетя… отец, колдун… сестра, кузина. Любовь, ненависть. Будет… все, что сердце… пожелает.

— Ш-ш-ш-ш, — сказала я, слезы текли по моим щекам. Я сжала ее руку. Такую холодную, такую слабую. — Береги силы, хорошо? Помощь уже в пути.

— Любовь… — Тяжелый вздох вырвался из ее приоткрытых губ, и ее тело ослабло.

— Нет! — Закричали я и Хартли и в унисон.

Я снова нащупала пульс. На этот раз не смогла его найти.

Обезумев и не зная, что еще делать, я обхватил мамину талию, положила руки на ее сердце и надавила. Раз, два. Десять. Двадцать.

— Я не дам тебе умереть. Не дам, не дам.

Я любила ее, нуждалась в ней, она должна была проснуться. Приедут врачи и увезут ее в больницу, где окажут квалифицированную медицинскую помощь. Она поправится. Мы проживем долгую, счастливую жизнь вместе. Мы вернемся в Энчантию, семья станет целой, и мама вернет себе все, что потеряла. Но проходила минута за минутой, а улучшений не было.

Пот лил с меня ручьями, мышцы дрожали. «Не останавливайся, не останавливайся».

— Сильнее, — умоляла Хартли. — Оживи ее.

Я нажала так сильно, что почувствовала, как треснули ее ребра. Я плакала, мои слезы капали ей на лоб, собирались в уголке ее глаза, как будто она тоже плакала.

Наконец, приехали врачи. Кто-то силой оттащил меня в сторону. Хартли подхватила Тора и прижала меня к себе. Мы стояли и дрожали.

Маму переложили на каталку, на ее лицо надели прозрачную маску. Кто-то обхватил ее за талию и стал делать искусственное дыхание. Один, два, три…

Несмотря на то, что группа работала слаженно, мама так и не открыла глаза, не сделала ни одного вдоха. Обри Морроу умерла, и часть моего сердца умерла вместе с ней.

Глава 6

Вытри слезы и иди дальше.

Отдохнешь, когда умрешь.

Прогремел гром и сверкнула молния, озаряя небо. Град бил по крыше нашего дома, шторм в конце лета принес ледяной дождь и сильный ветер.

Я чувствовала себя побитой. Опустошенной. Как будто все хорошее, что было во мне, удалили, остался только рубец и тошнотворный слой вины. Я продолжала прокручивать в голове то, что мама говорила мне на протяжении многих лет.

«Надежда подобна ростку. Во тьме он погибает, а при свете цветет».

«Как легко любить любимых. Настоящее испытание на прочность — любить нелюбимых».

«Грязная долларовая купюра не теряет своей ценности. Каждая жизнь имеет ценность».

Я отчаянно нуждалась в свете, моя надежда угасала.

Зеркала продолжали звать меня. «Еще разочек. Посмотри. Узнай.» У меня было много вопросов. Почему умерла мама? Где был Николас и что он делал? Увижу ли я когда-нибудь Трули и Фарру снова? А Рота? Как я могу помочь Хартли? Она впала в уныние.

Что мне делать дальше? Каждый день я общалась с зеркалом в течение часа. Проблема была в том, что я продолжала видеть уродливую версию себя, а она лишь молча изучала меня, что было жутковато.

Отчаявшись найти ответы, я ходила по дому, проводя кончиками пальцев по любимым маминым картинам. Яблоневый сад. Корона, сделанная из яблочных косточек. Стеклянный гроб, внутри которого спит Белоснежка.

Мои уши дернулись, когда я услышала тихий стон. Тихий, да, но он прорвался сквозь мое спокойствие, как разрушительный шар. Я побежала в гостиную, где на диване крепко спала Хартли. Как невинно она выглядела, свернувшись калачиком, прижав подушку к груди, с Тором, который отдыхал рядом.

С момента нашего возвращения из больницы… где нам объявили о смерти мамы… Хартли устроила здесь лагерь, время от времени засыпая, словно ждала родителей, которые могли бы разбудить ее от этого кошмара.

Колючая проволока обвилась вокруг моего сердца и сдавила его. Если я сломаюсь, то буду чувствовать себя как Шалтай-Болтай; ни одна королевская лошадь, ни одна королевская особа не сможет собрать Эверли Морроу воедино.

С каждым днем Хартли все больше слабела… а я становилась сильнее. По крайней мере, физически. Мысленно и эмоционально я стояла на краю бездны.

Осторожно, чтобы не разбудить свою драгоценную сестру, я легла рядом с ней. Тор зарычал — его новая реакция на меня, но Хартли не проснулась. Не обращая внимания на собаку, я проверила ее температуру. Горячая, но не сильно. Я укрыла ее одеялом. Одно из множества одеял, которые мама вязала на протяжении многих лет.

Я откашлялась, чтобы избавиться от комка в горле.

— Ты поверишь, если я скажу, что Питер приходил к нам сегодня утром? Я ему не открыла. — Я заправила влажную прядь ее волос за ухо и вздрогнула. Под глазами у нее красовались синяки. Ее кожа была бледной, губы потрескались, и она похудела. Слишком сильно, слишком быстро. — Что с тобой, Хартс?

Я заставила ее сходить в больницу рано утром. Врач поставил диагноз «ситуационная депрессия» и выписал рецепт, помогающий заснуть. У меня не было медицинского образования, но я все равно не поверила ему. Что, если она заразилась тем, что убило маму?

Что убило маму? Вирус? Сердечный приступ?

«Эверли опасна для тебя».

Я потерла виски, пытаясь прогнать голос Николаса. Злясь с каждой секундой, я достала мобильный телефон и написала ему: «Где ты? СКАЖИ МНЕ! Пожалуйста, вернись домой!»

Я написала ему тысячу сообщений, но не получила ни одного ответа. Знал ли он, что случилось? Неужели он не понимает, что мы по нему скучаем? Неужели колдун не чувствует, когда нам нужен?

Вдруг с ним случилось что-то ужасное?

Из больницы продолжали звонить, надеясь поговорить с кем-нибудь о результатах вскрытия и о том, кто заберет тело мамы. Кто-то должен был заказать поминальную службу и оплатить ее. Я не подходила ни по одному из этих пунктов.

Я не знала, сколько у нас осталось времени до появления социальной службы.

— Чем я могу помочь тебе, Хартс? — Могу ли я помочь ей? Как нам жить дальше без нашей матери?

У некоторых сказок был счастливый конец. Но почему не у нашей? Честно говоря, я сомневалась, что когда-нибудь снова буду счастливой.

Что мама хотела сказать перед смертью? «Мать, тетя. Отец, колдун. Сестра, кузина. Любовь, ненависть. Будет все, что сердце пожелает».

Хартли издала еще один стон, и я поднесла ее слабую руку к своей щеке. Я не могла потерять и ее. Без нее я умру.

— Я здесь. Я сделаю все, что захочешь.

Она ничего не ответила.

Наклонившись, я взяла с журнального столика тряпку и бутылку ледяной воды. Все необходимое лежало под рукой. Намочив тряпку, поставила бутылку без крышки… куда она подевалась?.. и охладила ее разгоряченную кожу.

Я осмотрела гостиную. Сколько раз наблюдала, как мама убирается здесь? Сколько раз она улыбалась, когда мы вязали? Сколько раз она вышагивала, читая нам лекцию?

На стенах, рядом с ее картинами, висели ее фотографии. На книжных полках стояли миллиарды вариантов «Белоснежки». Множество ваз переполнены засушенными цветами, источающими сладкий аромат. Все это подарки от Николаса.

«Красота для моей красавицы», — говорил он.

Я не хотела вспоминать. Не хотела забывать. Желала уничтожить вазы и книги. И сохранить каждый предмет.

— Мне нужно, чтобы ты поправилась, Хартс, — сказала я. — Пожалуйста, выздоравливай. Ты — вся моя жизнь. Энчантиа существует, и ведьма… настоящая ведьма… придет за нами через семьдесят два часа, так что нам нужно принять важное решение. Мы уйдем без мамы? Или останемся здесь, в единственном доме, который мы когда-либо знали? Без Николаса мы, скорее всего, окажемся в приемной семье и потеряем все, что когда-либо знали.

Опять тишина. Я вздохнула.

— Значит, пойдем в Энчантию. — Фарра упоминала магических целителей. Возможно, они могли бы помочь Хартли. — Мы сможем увидеть тетю Вайолет и Трули и попутешествовать. Насколько я поняла, есть четыре территории. Эйрария — райский уголок в пустыне. Севон — деревня, с горами и птицами. Провинция Флер — это страна цветов. А Династия Азул — это вода и острова. Мне так хочется о них узнать.

И снова никакого ответа.

— Есть один птицоид, стражник, — сказала я. — Ты могла бы встречаться с ним, а я могла бы встречаться с… ох, не знаю… просто на ум приходит конкретный человек… принц. — У меня не было никакого желания сейчас с кем-то встречаться, но я хотела дать Хартли надежду на что-то.

— Ты обалдеешь, когда увидишь Трули, — продолжила я. — Она наш гибрид, и у нее есть тайная подружка по имени Фарра. Принцесса Фарра. Очевидно, мы, девочки Морроу, любим гоняться за золотом. Ну, кроме меня. Положив глаз на Питера, я выбрала ржавчину.

Пока я болтала Хартли моргнула, открыв глаза. Меня охватило облегчение, но через секунду оно пропало. Если глаза — это зеркало души, то ее душа превратилась в океан боли.

В них я видела свое отражение. «Никогда не испытывала такого горя».

«Улыбнись. Притворись, что все хорошо».

— Почему шесть боится семи? Это ложь. Числа не способны испытывать эмоции.

Несмотря на то, что ее глаза оставались мрачными, ей удалось улыбнуться.

— Что маленькая кошка сказала большой кошке? Мяу. — Ее голос был хриплым. — Прости, что заставила тебя беспокоиться. Я пытаюсь прийти в себя, правда, но очень устала. — Нахмурившись, она склонила голову набок. — Птицы говорят, что он идет.

— Кто идет? Какие еще птицы? — У нас в доме не было птиц. А те, что снаружи, разлетелись еще до начала бури.

— С тех пор как мама… — Ее подбородок задрожал. — Голоса были тихими. Теперь я слышу их снова.

«Улыбайся».

Входная дверь распахнулась и ударилась о стену, и я чуть не упала. Ледяной ветер ворвался в гостиную, и мои аккуратно сложенные тряпки слетели с журнального столика. За ними последовала бутылка тайленола. Вода без крышки опрокинулась, жидкость вылилась на пол.

Дыхание перехватило, застряв в горле. На пороге стоял Николас, тяжело дыша, а дождь и град били по крыльцу. Напряжение отражалось в его покрасневших глазах. Его золотистые волосы и темный костюм промокли насквозь. Почему-то от этой сырости он казался еще более грозным, чем прежде, как будто был продолжением теней и живым воплощением шторма. Ярость в человеческом обличье.

За несколько секунд я прочувствовала множество разных эмоций. Облегчение, радость, тревога, смятение, еще больший гнев. Мой отчим вернулся здоровым и невредимым. Почему не пришел раньше? Почему не писал и не звонил?

Когда я встала, молния озарила небо, освещая его ярким светом. Капли дождя прилипли к его ресницам. Или это были слезы? Или и то, и другое?

Он прищурился, источая чистую злобу. Когда он увидел Хартли, которая изо всех сил пыталась держать себя в руках, злость усилилась. Я отпрянула назад, каждый удар сердца был подобен пушечному выстрелу.

Это был Николас, мой отчим. Мне нечего было бояться.

«Эверли опасна для тебя и для Хартли. Более сильная магия требует… больше энергии, которую она будет выкачивать из тебя».

Неужели каждый раз, когда смотрела в зеркало, я выкачивала у матери? У сестры?

Внутри меня разразилась буря. Хартли не была такой бледной впервые за несколько дней. Потому что я больше не смотрела в зеркала?

Нет. Я не могла выкачивать у нее. Я даже не знала как.

Ну, я и не знала как дышать, но все же мне удавалось это делать несколько раз в минуту.

Я втянула воздух… доказывая это… а затем покачала головой. Я бы никогда не причинила вреда своим близким.

— Где ты был? — крикнула я, чуть не подавившись словами. — Ты был нужен нам. Ты был нужен маме. Она… она умерла, а тебя здесь не было, и… и…

Он сказал:

— Я делал все, чтобы спасти твою мать и помочь тебе. Я не думал… — Его ярость удвоилась. Втрое.

«Я приобрету для нее альтилиум».

Он был в ярости, когда сделал шаг ко мне.

— Ты пользовалась магией, Эверли?

Обвинение в его голосе испугало меня, и я подумала о том, чтобы солгать. Но нет. Я ни за что не опозорю маму и не буду говорить на языке, который она называла языком зла.

— Сегодня нет. Но вчера? Или позавчера? Да. Я пыталась и потерпела неудачу.

Он сделал еще один шаг.

— Какими магическими способностями ты обладаешь?

Я сглотнула.

— Мама навала это магией провидца.

Он вздрогнул.

— Прямо как твой отец.

— Ты знал Принца Эдвина? — спросила я.

Он сделал паузу, странный блеск промелькнул в его глазах, но тут же исчез.

— Эдвин был справедливым, как и большинство королей Энчантии, но не жестоким. Он общался с животными, как и Хартли.

Значит, Эдвин мог общаться с зеркалами и животными?

— С другой стороны, король, брат Эдвина, был самым жестоким человеком, которого я когда-либо встречал. Я им очень восхищался. Просто… оставайся на месте. — Он пинком захлопнул дверь и направился в кабинет, расположенный в задней части дома, оставляя за собой лужи воды.

У меня заурчало в животе, и я села обратно, положив голову на плечо Хартли. Тор прыгнул между нами, оттолкнув меня.

— Он хочет как лучше, — прошептала она.

Кто? Николас или Тор?

Наш отчим вернулся с листом бумаги в руках. С таким же пустым выражением лица, как и всегда… что теперь пугало меня больше, чем ярость… он сел посреди комнаты.

— Твоя мама написала письмо и взяла с меня клятву прочитать его тебе, если с ней что-нибудь случится. Поэтому я сначала прочитаю его, а потом мы поговорим.

Я потянулась к Хартли, ища поддержку. Мы прижались друг к другу.

— Моим любимым, — начал он. И тут же мое разбитое сердце начало извергаться, как вулкан, обжигающая лава хлынула сквозь многочисленные трещины.

— То, что вы сейчас услышите, шокирует и причинит боль, и я сожалею об этом. Но никогда не буду сожалеть о том, что сделала вас хоть немножко счастливыми. Если бы вы знали правду, то волновались бы и задавались вопросом «а что-если», и хотели бы того, чего у вас не было… пока что. Возможности вернуться. Хуже того, смертные испугались бы вас и заперли. Я планировала рассказать о вашем происхождении тогда, когда бы мы вернулись домой. Или когда бы я умерла.

Он сделал паузу, давая нам время обдумать и успокоиться. Хотя я сомневалась, что что-то сможет меня успокоить.

Николас продолжил.

— Я вышла замуж за Принца Эйрарии Эдвина примерно в то же время, когда Леди Вайолет вышла замуж за его брата, жестокого и безумного Короля Стефана. Согласно закону Энчантии, у жены есть год, чтобы зачать ребенка. Если ей это не удается, мужу разрешается ее убить. Когда время поджимало, мы с Вайолет вместе с другой королевой, ведьмой и оракулом раздобыли яблоки с Древа Новых Начал. Спустя месяц мы все забеременели. Позже каждая из нас родила здоровую девочку. Кроме Вайолет, она родила близнецов. Хартли, любовь моя, твой отец — принц Эдвин. Моя дорогая Эверли, твой отец… не он. Я люблю тебя как свою дочь, но я твоя тетя. Твоя мать — Королева Вайолет, а твой отец — Король Стефан. Хартли тебе не сестра, а кузина. Трули не твоя кузина, а твоя сестра-близнец.

Каждое предложение поражало меня, как взрыв бомбы. Кровь отхлынула от лица и в ушах зазвенело. Голова закружилась, заставив меня пошатнуться. Я была… Нет… Я не могла…

Жестокий король.

Отец.

Безумный. Кровожадный. Злой.

Мертвый.

Жалел ли он о том, что сделал со своим братом, или о том, что хотел сделать с шестью невинными младенцами?

Николас быстро продолжил.

— Хартли, Эдвин погиб, защищая нас от меча Стефана. Он отвлек короля, позволив мне спрятать нас за иллюзией. Я спрятала близнецов и Вайолет тоже. Мы планировали забрать вас всех в мир смертных, но нас поймали, и Вайолет ранили. Я смогла забрать только Хартли и еще одного ребенка. У Вайолет было меньше секунды, чтобы решить, кого из близнецов отдать мне на руки. Ах, она рыдала, словно раненое животное. Как только Эверли оказалась у меня в руках, я побежала, оставив Вайолет и Трули позади. Это было одним из самых трудных поступков в моей жизни.

«Меньше секунды, чтобы решить… выбор Вайолет». Еще один взрыв бомб. Гул и головокружение, ужасные боли, пронизывающие мое сердце и разум. Худшее, что я когда-либо испытывала.

Хартли положила Тора на колени и придвинулась ближе ко мне.

— Ты моя сестра, мой близнец, и я люблю тебя. Несмотря ни на что. Мне плевать на семантику.

— Я тоже тебя люблю, — прохрипела я, а затем указала на Николаса. — Давай дослушаем. — Пока я не сломалась.

«Мне нельзя ломаться. Нужно оставаться сильной».

Он коротко кивнул и продолжил читать.

— Я пыталась найти способ оставить вас, девочки, в мире смертных навсегда, чтобы избежать пророчества. Молодая девушка, которую мучает тот, кого она любит. Смертельный заговор злой королевы. Кошмарное королевство. Ядовитое яблоко. Смерть в огне. Что является буквальным, а что символическим? Затем я задумалась, не является ли попытка избежать пророчества причиной того, что оно сбывается. Нужно всегда готовиться к худшему, обращаясь к оракулам и ведьмам, не стоило забывать о возвращении в Энчантию. Когда умрет Король Стефан, сюда придет ведьма и будет предлагать вернуться домой. Не волнуйтесь. Вам ничего не нужно делать. Оракул узнает о вашем местонахождении и сообщит ведьме.

«Ты была права, мама. Ведьма приходила».

Николас продолжил,

— Когда она придет, скажите «да». Отправляйтесь в Энчантию. Познакомьтесь с Королевой Вайолет и Принцессой Трули. Узнайте о пророчестве. Познайте магию. Научитесь ей пользоваться. Боритесь за лучшее. Может быть, однажды у вас получится даже изменить закон.

Он поднял взгляд и посмотрел на меня.

— Не стоит пока начинать тренироваться. Есть вещи, которые сначала нужно изучить.

«Эверли опасна для тебя.» Я кивнула, ошеломленная, и от этого мои страдания усилились.

Он откашлялся и продолжил.

— Я молюсь, чтобы однажды вы простили меня. Я люблю и обожаю вас обеих и дорожу каждым мгновением, проведенным вместе. Я так горжусь тем, какими вы стали добрыми девочками, и какими сильными женщинами становитесь. Надеюсь, что вы не будете ни о чем сожалеть. Создавайте свою судьбу по одному решению, по одному действию за раз. Влюбитесь в того, кто будет ценить вас. Я надеюсь, что, когда настанет конец вашей замечательной, захватывающей жизни, вы оглянетесь назад и улыбнетесь, потому что сделали все, что хотели, любили всем сердцем, помогали другим и избегали зла.

От всего сердца, Мама.

Мои легкие сжались, и мне стало тяжело дышать.

Хартли прижала Тора к своей груди.

— Я не хочу ждать. Я хочу увидеть мамину родину.

Николас покачал головой.

— Перемещение между измерениями требует силы, которой у нас нет.

— Измерениями? — Были и другие миры?

— Их бесчисленное множество, — сказал он. — Они подобны строительным блокам, сложенные большой стеной, каждый из которых отделен мистическим занавесом. — Он сложил письмо и сказал: — А теперь самое сложное.

«Что!»

— Хочешь сказать, что это было не самым сложным?

Он пристально на меня посмотрел.

— Твоя мать отрицала это, но ты — колдунья, Эверли. Ты можешь быть колдуньей. Повелителем. Самой грозной из нашего рода, сильнее даже меня.

— Нет, спасибо. Я пас.

— Только глупцы игнорируют такое величие, данное им от рождения. Возможно, тебе нужно многое узнать. Может быть, ты хочешь убивать других?

— Нет! — Я яростно замотала головой. — Мама немного рассказала мне о выкачивании.

Он удивленно моргнул.

— Я многого о тебе не знаю, но кое-что является фактом. Колдун крадет чужую магию, истощая жертву до смерти, потому что у нас никогда не бывает собственных сверхъестественных способностей. Ты другая, возможно, потому что ты bonum et malum. Готов поспорить, что тебе требуется больше энергии, чем другим. Что означает, что ты будешь выкачивать и убивать больше людей, чем большинство.

«Слишком многое нужно переварить». Я потерла виски.

— Ты ошибаешься. Я не колдунья.

Он выгнул бровь, как бы говоря: «Серьезно?»

— Люди боятся и презирают тебя, казалось бы, без причины? Некоторые слабеют рядом с тобой? Ты иногда наслаждаешься той болью, которую причиняешь другим?

Я облизнула губы.

— Ты же знаешь, что да.

— Если хрустальная туфелька подойдет, — пробормотал он. — Колдуны — прирожденные хищники. Мы делаем себя сильнее, ослабляя нашу жертву, крадя силу… подзаряжаясь… чтобы использовать магию, которая нам не принадлежит. Люди чувствуют это.

Я сильнее потерла виски. Всего несколько минут назад я была на 100 процентов уверена, что не представляю опасности. Теперь эта уверенность упала до 90… 85… 70 процентов. Если мама умерла из-за меня…

Слезы обожгли мои глаза, и дрожь сотрясла тело.

— Теперь, когда Обри больше нет, Хартли теперь твой следующий источник. — Он вытер лицо, стирая намек на эмоции. — Находиться рядом с тобой опасно для ее жизни. Поэтому я заберу ее, а ты останешься здесь. Ты не покинешь этот дом. Поняла? Если уйдешь, то причинишь вред кому-то еще. Ты этого хочешь?

— Нет, — прошептала я.

— Кому-то еще? Хочешь сказать, что Эверли убила маму? — Хартли ахнула, тоже уловив связь.

Он ничего не ответил, и выражение его лица ни разу не изменилось. Это было ответом. Я свернулась калачиком, борясь со слезами.

— Я тебе не верю. — Она похлопала меня по спине. — Я знаю, что ты этого не делала, Эвер.

Ее поддержка значила для меня все.

— Через три дня вернется ведьма, — сказал он. — Мы вместе отправимся в Энчантию, и я научу тебя управлять магией. Маленькая суч… ведьма попытается оставить меня, но ты ей не позволишь. Я нужен тебе, потому что ты не можешь доверять никому другому, никогда. Другие захотят лишь убить тебя.

— Давай начнем сегодня, — сказала я. «Пожалуйста». — Помоги мне с алтилиумом.

Он резко втянул воздух.

— Откуда ты знаешь… Неважно. У нас недостаточно времени для алтилиума, особенно теперь, когда ты начала выкачивать от Хартли. Кстати, возьмешь еще ее силы, и убьешь ее.

Глава 7

Фи-фай-фо-фум,

Я чувствую запах крови.

«Ты убьешь ее».

«Убьешь. Ее».

«Убьешь».

Пока слова Николаса эхом отдавались в моей голове, разрушая весь мой мир, он подошел к дивану, обхватил Хартли за талию и поднял ее, как мешок с картошкой. Она держалась за Тора, когда пыталась вырваться из жестких рук отчима.

— Я отведу тебя в безопасное место, — сказал он ей. — Мы вернемся, когда придет ведьма.

— Нет! — кричала она. — Я не оставлю Эверли.

Лава расширяла трещины в моем сердце. У меня отбирали спасательный круг, и это было невыносимо. Казалось, я скоро умру. И я не шутила.

Николас безжалостно направился к двери… вышел за дверь, прямо в бурю. Лучше попасть под град, чем оставаться рядом со мной?

Свободной рукой Хартли потянулась ко мне. Боль и паника застилали ее глаза.

— Не позволяй ему сделать это. Пожалуйста, Эверли!

Мысленно протестуя, я помчалась к двери. Затем резко остановилась. Что, если я убила свою мать? Что, если из-за меня сестра такая слабая?

Мне нужны ответы. Но чтобы их получить, необходимо воспользоваться своей магией, несмотря на предупреждение Николаса. Поэтому мне нужно, чтобы Хартли был вне опасности.

С замиранием сердца я смотрела, как Николас запихивает ее и Тора в свой грузовик. Ледяной дождь стекал по моей коже, замораживая кровь в венах.

Он сел за руль. Секунды спустя грузовик умчался прочь. Лава из сердца двинулась дальше, превратив мои органы в пепел.

Мама знала о колдунах и выгнала Николаса. Я ничего не знала о колдунах, но позволила их главарю увезти мою сестру, мою причину, благодаря которой дышу. Чёрт, чёрт, чёрт. Неужели я совершила ужасную ошибку?

Зажмурив глаза, я закрыла дверь. В доме воцарилась жуткая тишина, от которой мое сердцебиение казалось громом.

Я поддавила слезы. Сейчас не время для этого. Слишком много нужно сделать, а времени слишком мало. Поэтому я собрала свою эмоциональную боль…. страдания, сожаления и печаль, весь душевный яд…. и запихнула все глубоко в сердце, а затем возвела вокруг него стену.

Странное, прекрасное оцепенение охватило меня, и я рассмеялась. Сейчас я была подобной коту Шредингера: одновременно живой и мертвой.

Неважно. Нужно было действовать. Я вздернула подбородок, выпрямила плечи и пошла в ванную комнату рядом с гостиной, с раковиной, тумбой и большим зеркалом в золоченой раме.

Мои глаза налились кровью, опухли и остекленели от горя. Видимо, я так и не избавилась от душевной боли. Мои бледные щеки стали, как у Хартли, а губы потрескались.

— Хартли ушла, так что я не могу выкачивать у нее, — сказала я своему отражению. Если мне вообще нужно было от кого-то выкачивать. Я не нуждалась в этом. Черт возьми, я сделаю все в стиле Злой Королевы и докажу это. Как говорится, двух зайцев одним выстрелом.

Махнув рукой, я сказала:

— Зеркало, зеркало, на стене. Кто самый достойный… — Уф. Нет. Зачем тратить магию на такую глупую просьбу, даже на эксперимент? — Забудь об этом. Поговори со мной. Расскажи мне все.

Кончики моих пальцев горели огнем, а в груди разгоралось пламя, быстро распространяясь. Я зашипела.

Когда на зеркале появилась рябь, я почти обрадовалась.

«Видишь, Николас?» У меня есть своя энергия. Я планировала увидеть еще одно видение, и мне не понадобиться ничья помощь.

Только вот он догадывался об этом, не так ли? Я могла пользоваться своей энергией. Но я никогда не использовала вторую способность; и, если бы пошла в мать, то могла бы создавать иллюзии. Верно?

Что, если мне и не нужно было выкачивать, но я все равно делала это, бессознательно или инстинктивно, чтобы поддерживать заряд своей батарейки?

Не дав вырваться всем бушующим во мне эмоциям, я заставила свой разум отключиться. Как раз вовремя. На зеркале появилось изображение, странная версия меня. Мой взгляд впился в нее. Она изменилась: волосы, обрамляющие ее лицо, стали потрясающе черными. Несколько прядей было белыми, с вплетенными кровавыми розами. Глаза подведены черной краской, сделав их еще более эффектнее, чем раньше. На ней был корсет, усыпанный бриллиантами, с глубоким вырезом, который демонстрировал татуировку на животе в виде… яблока.

У меня не было татуировки на животе. Да и вообще никаких татуировок, если уж на то пошло.

Уголки ее алых губ медленно приподнялись.

— Уверена, что не хочешь узнать, кто из них самый достойный? Спойлер. Это я!

Я подавила стон.

— Тебя волнует только внешняя красота?

— Кто сказал, что дело только во внешней красоте?

Что она имела в виду?

«Неважно. На этот раз я не буду отвлекаться на посторонние вещи».

— Кто ты?

— Это же очевидно. Я — это ты. Лучшая версия тебя. — Она взбила волосы, звякнув браслетами; от одного браслета тянулись металлические звенья, вокруг каждого пальца, образуя смертоносную, но изящную перчатку. — Если ты хотела, узнать о моих способностях…

— Да.

— Я неизменное продолжение твоего шестого чувства. Я — новое начало, и мои корни уходят вглубь. Я — дерево в большом лесу. Я вижу и слышу то, чего не видят другие.

Перевожу: тарабарщина, тарабарщина, тарабарщина.

Удивленная, я зацепилась за ее слова.

— Неизменное продолжение, да? Полагаю, это делает тебя…

— Вечностью, — сказали мы в унисон.

Я нахмурилась. Она усмехнулась.

— Какова роль Хартли в «Белоснежке и Злой Королеве»? — спросила я. Сначала о главном.

— Не знаю. Некоторые вещи даже мне не под силу увидеть. Приливы и отливы свободной воли приводят к неясности в будущем.

Значит… мы не связаны пророчеством, как считала мама? Наша судьба не была предрешена? Мы сами вольны выбирать, какого персонажа играть?

Двойное значение показалось мне важным, но мои мысли были в полном беспорядке, поэтому что-то понять сейчас казалось выше моих сил.

— Опасна ли я для Хартли?

Она наклонила голову набок, ее взгляд устремился вдаль.

— Ты хочешь знать, можешь ли ты убить ее. Ответ прост. И да, и нет.

Агрх.

— Не смей сравнивать меня с кошкой Шредингера. Причиню я ей вред или нет? Я колдунья? — Стоп. Наверное, мне стоит перефразировать этот вопрос. — Я — Повелитель? Хартли в безопасности с Николасом?

— Нет, — сказала она, и от облегчения я чуть не упала. Затем она добавила: — И да. Ты колдунья… и в то же время нет. Ты хочешь быть Повелителем? Николас — это… Николас.

— Мне нужны конкретные ответы.

— Именно это я и делала, но не услышала в ответ ни одной благодарности.

Почему мне никогда не нравились головоломки? Желудок наполнился кислотой, и я пробурчала:

— Неужели я до смерти осушила свою мать? Это из-за меня Хартли заболела? — Горе снова пыталось вырваться из клетки. Мне пришлось укрепить свою стену… воздвигнув еще одну кирпичную стену.

Вечность наклонила голову, изучая меня.

— А поверишь ли ты мне?

— Я… нет. — Я не знала ее, ну, не совсем, независимо от того, за кого она себя выдавала, или насколько была похожа на меня. — Тогда, полагаю, наш разговор бесполезен. — Не просто бесполезен, а пустая трата сил и магии.

Сколько топлива в моей батарейке? И как я восстанавливала энергию, если не знала, как это делать? Инстинктивно? Теперь мой желудок забурчал, словно пытался превратить кислоту в масло. Я использовала свою силу… или мамину?

Вечность сказала хриплым голосом:

— Ты права. Зачем рассказывать, если я могу показать? Идем. Попади в Энчантию раньше. Узнай о себе и о Николасе.

Я… Она… «Да!» Мне нужно было узнать больше о человеке, который сказал, что я больше никому не могу доверять. Человеке, которого моя мать выгнала из нашего дома.

— Как я могу вернуться без ведьмы? — Разве мне не нужна Офелия, чтобы сдвинуть занавес или что-то в этом роде?

— Твои корни в Энчантии. В отличие от других, ты можешь вернуться, когда пожелаешь. — Она подошла ближе и протянула руку… протянула… ее рука проскользнула сквозь зеркало. Или двери. Портала? Учитывая то, что я почувствовала… — Пойдем, мой злопыхатель. Смотри. И учись.

Я отпрянула назад, весь мой мир внезапно померк. Но волнение накрыло волной, и я вернулась на место. Страх перед неизвестностью не мог указывать мне.

«Хорошенько подумай». Мое отражение может быть осязаемым и неосязаемым, реальным и не реальным. Если я возьму ее за руку, то смогу попасть в Энчантию, как она и обещала, или окажусь в каком-нибудь ужасном месте.

— Пойдем, — повторила она. — Ты же хочешь этого.

Что я хотела? Одновременно всего и ничего. Но… Мне не следовало этого делать. Я ничего не планировала и не готовилась. Насколько я знала, она была Злой Королевой, я — Белоснежкой, и именно так она впервые обманула меня.

— Тебя ждет великая сила, — сказала она, искушая. — Узнай о Николасе. Познакомься с королевой Вайолет и Принцессой Трули. Познакомься с Принцем Ротом. — Она выгнула бровь. — Посети Эйрарию. Испробуй свою силу. Или проведи следующие три дня, мучаясь о том, что правда, а что ложь. Выбор за тобой.

На карту были поставлены жизни. Необходимо действовать осторожно. Я тряхнула головой, пряди волос хлестнули меня по щекам.

— Прекрасно. — Разочарованная, она убрала руку. — Когда передумаешь, ты знаешь, где меня найти. Или просто пройди через зеркало. Твое сердце найдет дорогу домой.

* * *

Вместо того чтобы продумать план, я металась по гостиной, пытаясь избавиться от своего разочарования. Вихрь мыслей о том, что могло и должно было произойти, кружился в голове.

В конце концов, я добралась до ванной, где приняла душ и вымыла волосы. Высушив их, я заплела верхнюю половину в замысловатую корону, решив почему бы и нет, а нижнюю оставила распущенной. Прямо как у Вечности.

Надеясь на лучший исход, я начала все заново обдумывать… и столкнулась с очередным вихрем.

Ладно, мне нужно подойти к проблеме с другой стороны. Летом я анализировала риски по экономике. Что может быть лучше использования этих навыков на практике?

Вопрос: Что случится, если я отправлюсь в Энчантию без отчима и Хартли?

Награды: возможность узнать о том, кто такой Николас. Познакомиться с Трули, Вайолет и Фаррой. Ладно, и Ротом! Узнать больше о магии. Использовать магию. Отправиться в приключение. Как можно скорее занять свое законное место принцессы мистического королевства. Все это позволит отвлечься от моей боли.

Риски: все это может быть обманом. Возможные стычки с мифологическими чудовищами. Неподготовленность и беспомощность. Попадание в ловушку. Не найду того, кого я хотела. Случайно выкачивать от других, или что-то еще похуже. Неизвестные опасности.

Насколько опасным может быть мир… королевство… или что там называется Энчантией?

Больше рисков: Я была (или не была) колдуньей, связанная с магией. Неужели все в Энчантии будут презирать меня, как мама презирала Николаса?

Я фыркнула. И что с того? Здесь меня тоже все ненавидели. Кроме того, мама не знала о Николасе, пока ей не рассказали правду. Никто не узнает, кто я или что.

Могу ли я доверять Вечности? Должна ли доверять ей? Хотела бы я упустить возможность узнать о себе и своем мире без Николаса?

Словно девочка на секретном задании, я перерыла мамин шкаф в поисках чего-нибудь отдаленно напоминающего Энчантию. В глубине я обнаружила коробку с надписью «Моя старая жизнь». «Не плачь, не плачь, не плачь».

Задрожав, я подняла крышку. Облако пыли поднялось вокруг меня, и я закашлялась. Внутри я обнаружила одежду и пару кожаных наручей. На каждом наручнике был крошечный металлический крючок; потянув за него, я размотала длинную гарроту[3].

Обри Морроу была… задирой?

«Не обращай внимания». Среди одежды я обнаружила тонко сшитые корсет и подъюбник, королевский синий плащ с карманами и такое же королевское синее платье со съемными рукавами, расшитое золотыми нитями, кристаллами и жемчугом. Я никогда не держала в руках ничего настолько нежного. Наверняка мама потрясающе выглядела в этом наряде.

«Она не твоя мать, а тетя».

Еще одна боль. Пришлось возвести еще одну стену вокруг своего сердца и дать мыслям хороший пинок. Будь уверенной. Вот так.

На дне коробки я обнаружила метеорит с зазубринами, кинжалы, украшенные драгоценными камнями и перстень с бриллиантами и сапфирами, расположенными в виде звезды. «Так красиво».

Как ей удалось сохранить эти предметы? Или она забрала их у других перемещенных Энчантинцев?

Энчантинцы… Мне нужно было поговорить с другими Энчантинцами.

Чтобы узнать больше о колдунах и о Николасе, я должна была отправиться в Энчантию. Если смогу при этом, научиться пользоваться магией, будет еще лучше. Я смогу найти способ защитить себя и Хартли от любой угрозы.

Окончательно решив, я пошла по дому собирать припасы в рюкзак. Вещи, которые я, возможно, не смогу найти в другом месте. Пудреницу. Зубную щетку и зубную пасту. Коробку тампонов. Пузырек с обезболивающим. Бутылку с водой.

Консервированные супы. Энергетические батончики. Тонкое одеяло. Одежда… белые футболки, брюки, носки, несколько комплектов нижнего белья. Наконец, я сложила копию «Белоснежки» в пластиковый пакет, а также ручку для записей, спички и еще одну пудреницу, после чего сложила все эти сокровища в карманы плаща.

Хоть я и планировала вернуться до прибытия Офелии, я написала записку для Хартли, на всякий случай, если у меня не получится. Я сообщила ей, что обнаружила еще один путь в Энчантию и хочу побольше узнать о Николасе и о себе.

Закончив словами: «Знаешь, как ты почувствуешь, что я скучаю по тебе? Потому что мы не вместе».

«Не. Плачь». Я надела мамино платье, верх был слишком свободным, а низ слишком коротким. Ну и ладно. Лучше слиться с толпой, чем выделяться в джинсах. Насколько я знала, смертных… ну, тех самых, неважно… сжигали на костре.

От одежды исходил цветочный аромат. Мамин запах. Я замерла, закрыла глаза и глубоко вдохнула, наслаждаясь. На мгновение мне показалось, что я чувствую, как ее руки обнимают меня.

Как бы мне ни хотелось остаться здесь и поразмышлять о дальнейшем. Я поспешила дальше: надела ботинки, и взяла с собой пару шнурков про запас. Если одна пара порвется, я смогу использовать другую.

Затем я засунула метеорит в карман, повесила мамино кольцо на цепочку и закрепила ее кожаные наручи на запястьях. Кинжалы прикрепила к поясу. Оставалось только нацепить рюкзак и спрятать все под плащом.

Время шоу.

Адреналин подталкивал меня вперед, давая моим ногам крылья. Не поднимая головы, я подошла к зеркалу в маминой гардеробной и задумалась о том, когда упоминается о возвращении в сказочный мир в «Белоснежке». Может быть, тогда, когда она убегала от Злой Королевы?

Не то чтобы я верила, что являюсь Белоснежкой или кем-то в этом роде. Я все еще думала, что Хартли больше подходит на эту роль. И что насчет Трули?

Были ли наши роли уже определены? Или наши действия определяют нас, как говорила Ноэль и Офелия?

Проблема: Злая Королева и Белоснежка презирали друг друга. Если мне было суждено стать Злой Королевой… хоть я ей и не была… ни Хартли, ни Трули не подходили на роль Белоснежки. Злая Королева приказала убить Белоснежку, а я никогда, никогда не причиню вреда своим сестрам.

«Хватит тянуть время». Я могу простоять здесь весь день, задавая бесчисленные вопросы, а могу отправиться на поиски ответов.

Мои ноги задрожали, но я сделала это. Подняла взгляд, немного разочарованная тем, что встретила нормальное отражение. Несмотря на то, что я была убита горем и потрясена, во мне светилась надежда.

— Вечность, — прошептала я, взмахнув рукой. — Я готова вернуться в Энчантию.

Глава 8

Добро пожаловать домой, о котором так долго мечтала.

Конечно, ничто не бывает таким, каким кажется.

Тепло собралось на кончиках моих пальцев, распространяясь по всему телу. Такое знакомое. Зеркало словно исчезало на глазах, превращаясь в портал, как в фильме «Звездные врата».

Дрожь охватила меня, голова закружилась. Стоя в этом странном костюме, я чувствовала текущую по венам магия, ведь на той стороне меня ждала судьба, поэтому следовала маминому примеру, оставила все, что когда-либо знала, чтобы обезопасить моего любимого человека.

Помимо гордости, я ощутила печаль. Странное сочетание, но таковы странные обстоятельства. Конец эпохи и начало новой жизни.

— Ну что, идем в кроличью нору, — пробормотала я. Мои колени затряслись сильнее, когда я шагнула вперед, попав в расплывшееся зеркало. Меня окутало теплом, и только потом мир почернел. Мои уши дернулись, улавливая какофонию шума. Звук льющейся жидкости. Чьи-то голоса. Жужжание, похожее на шмелиное.

Что-то холодное и тяжелое, казалось, сомкнулось вокруг моих лодыжек, потянув вниз в еще более глубокую и темную пропасть. «Слишком темно! Ничего не вижу». Я дергалась, паникуя и не видя конца.

Внезапно все осветилось белым светом, прогоняя тьму. «Слишком ярко!»

«Не могу больше терпеть».

В одно мгновение ощущение падения прекратилось. Не то чтобы это имело значение. У меня было чувство, что я летела, бежала и стояла одновременно. Давление ослабло, а тепло испарилось. Свет померк. Вокруг все плыло. Я была потрясена и, возможно, пьяна, хотя не употребила ни капли алкоголя.

Послышались новые звуки… чьи-то шаги, тихие голоса, свист ветра и звук развевающейся одежды на ветру. Было холодно, и я задрожала. Поднялся ветер, каждый порыв которого вонзался в меня как тысяча иголок.

Осталась только темнота. Я моргала, терла глаза, но все равно ничего не видела. Глубокий вдох, выдох. Я уловила аромат жасмина. Вдох, выдох. На меня снизошло спокойствие, мутная пелена словно сошла с глаз.

Я смотрела на совершенно новый мир. Надо мной ярко сияли две полные луны. Глаза неба, это окно в его душу. Мерцающий изумрудный туман скапливался вокруг звезд.

Я сделала это? Я попала в Энчантию?

Эверли Морроу, поздравляю!

Мимо пролетела комета, оставив за собой огненный след. Смеясь, я потянулась вверх. Искры посыпались вниз, удивительно холодные.

Передо мной простиралось бесконечное море белого песка. Люди в платках, свободных платьях и длинных халатах без рукавов пробирались через дюны, просеивая песчинки, чтобы найти… что? Голубой жемчуг?

Я наклонилась, погружая пальцы в песок. О, как интересно. Песчинки были сухими, но мягкими, как шелк. Я поймала первый попавшийся камень. Это оказалась не голубая жемчужина, а переливающийся метеорит на дюйм больше маминого.

Наверное, сердце подсказало мне отправиться в Эйрарию: почему не прямо к Королеве Вайолет?

Выпрямившись, я положила метеорит в карман. Осколки, должно быть, были ценные; люди сбились в кучку, собирая их. Люди бросали свои дела, чтобы посмотреть на меня.

Не зная, что делать, помахала рукой.

— Привет.

Почувствовав движение позади себя, я повернулась…

И встретилась лицом к лицу со своим отражением. С серебристыми глазами и румяными щеками, то ли взволнованная, то ли опечаленная.

Зеркало упало в сторону, открывая девушку, которая держала его, и я вздрогнула от неожиданности.

— Ты Ноэль, — сказала я, ахнув. — Оракул.

— Единственная и неповторимая. — Она улыбнулась, ее невероятные фиолетовые глаза были полны тайн и мудрости. — Ты будешь так счастлива, Эверли. Счастливее, чем можешь себе представить. Если станешь сильнее. К сожалению, единственный способ превратить кусок угля в алмаз — это применить тепло и давление. Единственный способ помочь дереву приносить больше плодов — обрезать ненужные ветви. Чтобы взлететь, бабочка должна освободиться от куколки. Единственный способ…

— Я поняла, — вмешалась я. — Ты хочешь сказать, что все, что произойдет дальше, будет больно. — Она знала мое имя, день, когда я прибуду, и точное место — должно быть, ее сила была невероятной.

— Ты такая умная! — Она погладила меня по голове. — Только тебе нужно одеться для той роли, которую ты хочешь получить, а не которую уже играешь. Первое впечатление очень важно!

Э… и что мне нужно отвечать на это?

— Какую роль я хочу получить?

— Королевы Сердец, м? Жены, матери, наваждения? Оружия? Защиты? Соблазна? Вариантов множество. — Она подмигнула мне. — Вайолет в ярости, да и буря будет только усиливаться. Иди. Найди убежище, а потом встреться с матерью. Я запишу тебя на прием завтра, чтобы залатать твои раны. А сейчас мне нужно идти. Я обещала Офелии отвезти ее домой.

— Раны? Какие раны?

Она отмахнулась от моего вопроса.

— О! Чуть не забыла. Мне нужно записать тебя на пять минут вперед. Когда я постучусь, ответь. Это всего лишь вежливость. — Махнув рукой, она поспешила прочь, оставив меня в еще большем замешательстве, чем прежде.

— Пожалуйста, подожди, — сказала я. — У меня есть вопросы. Ты знаешь что-нибудь о Николасе Сорене? А о колдунах? — Я побежала за ней и остановилась. Она исчезла в ночи.

Как она и предсказывала, буря усилилась, ветер стал еще сильнее и вскоре скрыл ее следы. Я вздрогнула, когда крупинки коснулись моих щек.

«Найди убежище», — сказала Ноэль. Ладно.

Я подняла капюшон маминого плаща. Слева нависли тучи, земля и небо практически слились воедино. Справа одинокий шатер противостоял сильному ветру, создавая яркий оазис.

Ветер усилился еще больше, и основная масса людей бросилась прочь, избегая шатра. Почему?

Неужели, внутри королева? Есть только один способ узнать это.

Я пошла вперед, разбрасывая песок и борясь с нервами. Вскоре мне предстоит общаться с жителями Энчантии

«Мама должна быть здесь. Она должна…»

Я выбросила эту мысль из головы, пока она не вызвала эмоциональный отклик, и переключилась на другое. Что сказала Ноэль? «Ты будешь так счастлива».

Оракулы произошли от фейри, а фейри не умеют лгать. Она предвидела мое счастье, но только если я стану сильнее.

Что ж, запишите меня на дополнительную порцию силы!

Я добралась до шатра и с удивлением обнаружила, что вход не охранялся. Как можно тише я положила ладонь на свои кинжалы и зашла внутрь. Мои легкие ликовали, ткань защищала от ветра.

Я протерла глаза от песка. Крик застрял у меня в горле. Три рогатых зверя с клыками стояли вокруг стола, залитого багровой краской. Они ели…

Я закрыла рот. Человека. Они ели человека. Он лежал на спине, его грудь была вскрыта, открывая органы. Теперь суши имели новый смысл. Краска багрового цвета оказалась кровью.

Я услышала всплески, когда звери забирались внутрь мужчины и выбирали себе еду.

Что это за твари?

Я услышала всхлип, но этот звук исходил не от меня. Я прижала руку к животу. Мужчина был еще жив.

Голова начала кружиться. Я не могла оставить его так страдать. Нужно… Неважно. Один из зверей вырвал его сердце и с радостным смехом сожрал еще бьющийся орган.

Было ли это нормальным в Энчантии? Или только в Эйрарии? Допускала ли это Королева Вайолет?

Я буду следующей?

«Беги, беги, беги!» Я развернулась, но не успела сделать и шагу. Более крупный зверь с клыками и рогами встал на моем пути, и мне пришлось поднять голову, чтобы встретиться с его глазами, такими же прекрасными, как усыпанное звездами небо снаружи.

Эти глаза завораживали. Пока я не вспомнила о пире позади меня, и паника вспыхнула с новой силой. Он был без рубашки, демонстрируя грудь, усеянную шрамами, татуировками и пирсингом. У него были широкие брови, клюв и острый подбородок, все было настолько идеальным, что делало его лицо одновременно ужасным и безумно красивым.

Он быстрым движением откинул мой капюшон клювом. Паника обострилась, лишив рассудка. Один удар этого зверя — и мне конец.

Осмотрев меня, он кивнул, словно принял какое-то решение.

— Я всегда предпочитал уродливых, а ты уродливее многих. Ты останешься здесь.

«Уродливая? Я?» Подождите. Что! Останусь? Да я лучше умру.

«Так и будет».

Другие существа рассмеялись над его словами. Я совершила ошибку, оглянувшись через плечо. Кровь окрасила их зубы, а кусочки мышц прилипли к деснам.

Как только моя голова снова заработала, я отошла от Клюва. Дрожа от страха, сказала ему:

— Нет, спасибо. Я ошиблась. И уже ухожу.

Он скрестил руки, не двигаясь с места. Ладно. Я достала свое секретное оружие… свою безумную улыбку.

Он внимательно осмотрел меня, а затем схватил за волосы. Голову будто пронзили тысяча иголок, и я вскрикнула.

— Я не спрашивал разрешения, женщина.

Ярость затмила панику. Мои мысли пришли в порядок. Я не зря тренировалась.

«Насилие — это не выход».

Иногда да, мам.

Я подпрыгнула, используя его бедро в качестве опоры. Одной рукой схватила за рога. Другой ударила его в нос. Удар, удар. Я услышала хруст, и из его носа хлынула кровь.

Он взвыл, отшатнувшись назад. Я отпустила его и выскочила наружу, прямо в бурю. Что ж, урок усвоен. Мне не следовало отправляться в Энчантию в одиночку. Я найду зеркало Ноэль и вернусь домой. А, когда Офелия появится, лучше предложу ей проваливать. Познакомить Хартли с животными-каннибалами? Ну уж нет!

Единственный плюс? Сильный, пыльный ветер скрывал меня от преследователей. Если они, конечно, бросились в погоню. А если нет? Ух! Я не могла увидеть. Глаза словно промыли чистящим средством. Каждый вдох обжигал горло.

Пока я взбегала на песчаную дюну, родимое пятно в форме яблока на моем запястье нагрелось, заставив меня вздрогнуть. «Это что-то новенькое».

— Тук, тук. Кто там? Это я! Твоя подруга, оракул. Проверка, проверка, раз, два, три—

Женский голос раздался в моей голове, и я вздрогнула. Ноэль. Нет, нет. Это всего лишь иллюзия.

— Я Ноэль Великая и Могучая, а не какая-то там иллюзия—

Пытаясь понять ее способности, я ответила:

— Ты со всеми можешь так говорить?

— Обычно нет, но мы — яблоки, сорванные с одного дерева, а корни у нас глубокие. А теперь поворачивай. Ну, или можешь позволить троллям догнать тебя. О! Наверное, стоит предупредить, что у них есть клыки, а еще они ядовитые. Один укус, и твой мозг расплавится, ты превратишься в яростного гоблина и умрешь в мучениях—

Яблоки. Глубокие корни. Тролли. Неуверенно, но без вариантов, я последовала ее указаниям, направляясь к облакам. Мое сердце быстро забилось. Почти добралась… так близко… Я боролась с ветром, уверенная, что меня может сдуть в любой момент.

— Почему ты помогаешь мне? — спросила я. Мне нечем было ей отплатить.

— Однажды ты ответишь мне взаимностью. Судьба ждет—

Судьба… буду волноваться позднее. Наконец, я проскользнула сквозь прохладный туман. К сожалению, ветер не утихал, и пески не успокаивались. Я наткнулась на еще один шатер.

Ноэль взволнованно заговорила.

— Ну же. Входи и удивляйся—

Что правда, а что ложь? Что хорошо, а что плохо? «Дывай выясним». Ослепленная, я похлопала по ткани, пока не нашла отверстие. Войдя внутрь, я упала на колени. Никакого ветра, чистый воздух. Наконец-то!

Я снова протерла глаза и осмотрелась. У меня чуть не отвисла челюсть. «Входи и удивляйся?» Одновременно я испытала шквал эмоций — потрясение, восхищение и восторг. Знакомые лица встретили меня, и я осознала. Вот оно. Вот причина, по которой мое сердце привело меня сюда.

Рот стоял в центре шатра. Порезы и синяки покрывали его лицо. Он давил ногой на горло, лежавшего тролля, а забрызганный кровью меч торчал из его промежности.

Кто-то отрубил троллю руки. Обе части лежали рядом с его телом, пальцы разгибались и загибались, обнажая когти.

В дальнем правом углу Трули скорчилась на импровизированной кровати из мехов. По ее лицу текли слезы. Один глаз опух и помутнел, а нижняя губа была разбита. На подбородке запеклась кровь.

Во мне разбушевалась ярость, огнедышащее чудовище под поверхностью моей кожи. Кто-то обидел мою близняшку. Кто-то должен за это заплатить.

Парень с мерцающей темно-коричневой кожей, длинными черными волосами и фиолетовыми глазами успокаивал ее, нежно гладя по волосам. За него она должна была выйти замуж?

Парень с крыльями… Саксон… стоял рядом с ними, свирепо глядя на тролля. По другую сторону от пары стоял парень, которого я никогда не видела. Он напоминал мне живой луч солнца. Его руки украшала чешуя, из каждого локтя торчал маленький плавник.

В другое время это очаровало бы меня. Но сейчас? Я была слишком занята размышлениями об убийстве тролля. Она не знала меня, я не знала ее, но уже любила и хотела, чтобы она была в безопасности. Может быть, дело в нашей связи. Может, дело в глубоких корнях и яблоках, о которых говорила Ноэль. Что бы это ни значило.

Рот поднял взгляд, и я, должно быть, представляла собой ужасное зрелище… «уродливее, большинства…» потому что он два раза моргнул.

— Ты.

«Я?» Он узнал меня?

Кое-кто воспользовался нашей рассеянностью.

Тролль… я бы назвала его Обрубок… ударил ногой по лодыжке принца. Когда Рот упал, тролль прыгнул на него сверху.

Казалось, время замедлилось. Обрубок использовал свои окровавленные руки как молоток и набросился на Рота. Вместо того чтобы прикрыть лицо, Рот взмахнул мечом. При следующем ударе Обрубка плоть встретилась с металлом. Металл победил, срезав еще один слой с руки изверга.

Он зашипел и зарычал от боли. Рот подтянул ноги и оттолкнул его. Тролль отшатнулся, но быстро пришел в себя и бросился всем телом на принца, оскалив зубы, готовый вцепиться в его шею.

Сердце бешено заколотилось, я рванула вперед. Стражи Рота тоже бросились вперед. Было видно, что никто из нас не успеет добраться до него вовремя.

Ему удалось блокировать удар, но бой продолжался.

Один из первых уроков Николаса эхом отдавался в моей голове. «Доставай оружие только тогда, когда ты готова его использовать».

Готова ли я использовать свои кинжалы?

Определенно. Быстро, насколько позволяли рефлексы, я метнула один. Дрожь мешала мне прицелиться, но я все равно попала в цель: лезвие вонзилось в висок Обрубка. Он дернулся, попятился и рухнул на землю.

И только потом я осознала. Я убила тролля.

Я убила, точка. Но…

Я не чувствовала никакой вины. Рот будет жить. Но ощутила угрызения совести, и мне хотелось блевать. Сколько людей будут оплакивать потерю Обрубка? У него были братья или сестры? Любящие родители?

Рот поднялся на ноги и одарил меня взглядом: «Почему ты все еще здесь?». Это напомнило мне о том, что он сказал девушке… бывшей? Развлечению на одну ночь?.. которая лежала обнаженной в его постели.

Я оглянулась через плечо, гадая, не вошел ли в шатер кто-нибудь еще. Нет. Только я.

Окутанный темнотой и опасностью, Рот вышел вперед, грозно говоря:

— Расскажи, кто ты и что ты делаешь в моем шатре. Если откажешься говорить, тебе не понравится, что будет дальше.

Глава 9

Можешь немного отдохнуть, или нет.

В любом случае, твое будущее уже определено.

Я не сдвинулась с места, когда Рот остановился на расстоянии вытянутой руки, заходя в мое личное пространство. Не о таком приеме мечтала во снах, но и не в кошмарах точно, так что я считала это победой.

И хотя я была не в своей тарелке и находилась в опасности, но наслаждалась этим моментом. Принц Рот во плоти! Я чуть не сказала: «Ты мое самое любимое видение. Оставишь автограф на моей груди?»

Аромат корицы, мускатного ореха и гвоздики заполнил мой нос и затуманил голову. Словно Рождество, только с молодым, мускулистым и горячим Сантой в главной роли.

«Не ненавидь меня. Не ври мне. И пожалуйста, пожалуйста, не бойся меня».

Рот был выше меня со своим ростом в шесть футов (182 см). У него были широкие плечи и великолепное тело. Стоя к нему так близко, я заметила, что глаза его бледно-зеленого цвета. Их обрамляли длинные ресницы. У него были острые скулы и твердая челюсть, покрытая щетиной.

— У тебя есть пять секунд, — огрызнулся он.

В гневе он был… Почему он такой горячий? Почему, почему?

— Вернемся к этому разговору чуть позже, — сказала я, посмотрев на Трули. — Это ведь тролль тебя ранил, а не эти ребята? — Если бы это были они, мне пришлось бы с ними разобраться. Смогла бы я? Какой магией они обладали?

Когда Трули посмотрела мне в глаза, я почувствовала связь между нами. Чувствовала ли она тоже самое? «Пожалуйста, почувствуй!»

— Да, это тролль, — сказала она. — Он напал, пока мои… друзья устанавливали этот шатер. Но он не кусал меня, клянусь!

Испытав облегчение, я повернулась к Роту, который все еще смотрел на меня. Огонь от костра отражался на его коже, придавая ему таинственную ауру.

— Что бы ты сделала, если бы ее обидели мы? — спросил он, и мне показалось, что я услышала недоверие.

Я выгнула бровь, удивленная, и его гнев испарился. Меня шокировало, что он ни разу не показал страха. Вместо этого он выглядел… восхищенным?

Во мне заплясало удовольствие.

— Ты спрашивал, кто я. — Рассказала ли Королева Вайолет Трули о давно потерянной сестре? Наблюдая за ней боковым зрением, я ответила: — Меня зовут Эверли.

Ни единого проблеска узнавания. Черт возьми! Что я должна была ей сказать? «Привет, подруга. Хочешь расскажу секрет? Твоя мать никогда не говорила обо мне, но сюрприз! Мы близнецы, разлученные при рождении. Честно-честно!»

Нет, я решила, что сначала поговорю с Вайолет. Потом мы расскажем обо всем Трули.

Понравлюсь ли я Вайолет? Надеюсь. Я хочу понравиться своим родственникам.

Эй. У тебя есть родственники. Мама…

Чтобы снова не чувствовать боль, я выстроила еще больше кирпичей вокруг сердца и закрыла свой разум.

А если Вайолет не поверит мне, то… что? «Подумаю об этом позже».

— Ты должна кое-что знать, Эверли. — От глубокого голоса Рота мое тело приятно задрожало. — Если захочешь навредить мне или моим друзьям, то пожалеешь об этом.

Он был таким защитником. Таким злым! Отсалютовав ему, я ответила:

— Тоже самое касается и тебя, милашка.

Он выглядел озадаченным. Но я заметила, как уголок его губ дернулся.

Саксон и Чешуйчатый начали выносить Обрубка из шатра, я крикнула:

— Мой кинжал! — Я бросилась к ним, чтобы вытащить клинок из виска тролля, а затем вернулась к Роту.

Мое тело снова отреагировало на него.

— Я здесь, потому что у меня на хвосте была банда троллей и я наглоталась песка. Увидев ваш шатер, я бросилась внутрь. — Я не стала рассказывать, что при этом мне помогала Ноэль. Не могла упомянуть о ней, не рассказав о добре и зле, корнях, новых началах и магии. Пока я не поговорю с Королевой Вайолет, все подробности оставлю при себе. — Дам совет. Если хочешь, чтобы к тебе никто не вламывался, поставь у дверей стражу.

— И позволить им задохнуться песком? Нет. — Осмотрев мои ноги, он сказал: — У тебя есть хвост?

«Что?»

— Нет! — Я потерла переносицу. — Хвост. Так говорят, когда кто-то преследует тебя.

— Чего от тебя хотела банда троллей? — Он медленно осмотрел каждый дюйм моего тела, его глаза стали светлее. — Ты не в их вкусе.

Была ли я в его вкусе, несмотря на то, что выглядела совсем не так, как та сногсшибательная девушка, которая лежала в его постели? Потому что, черт возьми. Так горячо! Встречаясь с Питером, я ни разу не чувствовала, что от него у меня горит все тело. В отличие от Рота.

Не то чтобы это имело значение. Я здесь не для того, чтобы найти себе парня. И я не в его вкусе.

— Я думаю, они хотели меня по той же причине, по которой Обрубок хотел ее? — Я указала на Трули, затем пожала плечами. — А может, я просто была лакомым кусочком?

Уголки его губ дернулись во второй раз.

— Ты знаешь, кто я?

— Да. — Я не хотела ему лгать. Кроме того, готова поспорить, что королевские особы известны всем и каждому. — Ты — Принц Рот… что-то в этом роде. Человек, которого я спасла от тролля.

У него вырвался хриплый звук. Похожий на смешок.

— Ты не спасала меня. Я держал ситуацию под контролем. Но ты права. Я Принц Рот. Что-то в этом роде.

Он нахмурился. Разочаровано? Потому что я не знала его фамилии или потому что знала его имя, словно какая-то фанатка, которая искала его для быстрого секса в песчаную бурю? Сенсация. Во мне тоже была королевская кровь.

— Приятно познакомиться. Не найдется у тебя чего-нибудь выпить? И да, ты определенно был в беде. Если только ты не хотел, чтобы тролль использовал твою шею в качестве закуски?

Его стражники рассмеялись, напоминая мне о своем присутствии. Упс. Я отвлеклась. В этом незнакомом мире мне нужно быть повнимательнее.

Рот скрестил руки на груди, его туника натянулась на руках.

— Сомневаться в слове члена королевской семьи — преступление.

— Преступление, — эхом повторили трое других парней. Пытаясь не смеяться?

— Чтобы получить прощение, ты должна заплатить налог сомневающегося, — сказал мне Рот.

Налог сомневающегося? Он ведь пошутил, верно? Учитывая, что я ничего не знала об этом мире, то не могла быть уверенной. Сжав руки в кулаки, я спросила:

— Сколько я должна заплатить?

— Да, Рот, — сказал парень с темной кожей. — Сколько она должна заплатить?

Он бросил на своего приятеля быстрый взгляд, который говорил ему заткнуться.

— Это будет единственный раз, когда я забуду об этом, если ты убедишь меня, что не желаешь нам зла.

В экономике это считалось стимулом для Рота и альтернативной для меня — выгодой, которой я лишаюсь, чтобы получить что-то другое. По сути, я могла купить убежище, рассказав немного о себе.

Выгонит меня Рот, если я промолчу? На улице ветер завывал все громче и громче.

— Как насчет того, чтобы я приготовила ужин, а ты задал мне вопросы? — Мне будет легче уклониться от его вопросов, если он отвлечется на еду, и, возможно, мне удастся задать ему парочку вопросов.

— Думаешь, я не могу приготовить себе еду? — хмыкнул он.

Отлично! Неужели налог сомневающегося только что удвоился?

Тщательно обдумывая свой ответ, я провела языком по губам. Рот напрягся и нахмурился. Молча, он прошел мимо костра и кровати с мехами и сел за маленький металлический столик, вытирая тряпкой меч от крови Обрубка. Вверх и вниз. Вверх, вниз.

Что только что произошло?

— Уверена, ты хороший повар, — сказала я. — Просто у меня есть готовый суп. Всего лишь нужно открыть, подогреть и можно подавать на стол, и это будет получше двухзвездочного обеда.

Парень с темной кожей рассмеялся.

— Ты носишь с собой заранее приготовленный суп и ешь звезды?

— Ты не знаешь? — Я поморщилась, словно мне было неловко за него, затем развязала плащ и позволила своему рюкзаку упасть на землю, десять тысяч фунтов металла звякнули друг о друга. Мои плечи чуть ли не плакали от облегчения. — Я говорила не в прямом смысле. А… неважно. — У нас был языковой барьер. Буду знать.

— Мы уже поели. Но спасибо, — вежливо сказал Саксон.

«Осторожно. Мне нельзя показывать, что я знаю его имя».

— Мы бы все равно не стали есть твой суп. — Рот ни разу не взглянул в мою сторону. Вверх, вниз. Вверх, вниз. Он выглядел поглощенным своей работой, но его напряженное тело говорило о том, что он следит за всеми и за всем. — Мы не знаем тебя, не доверяем тебе. Может ты хочешь отравить нас.

Меня охватило разочарование. Он боялся, как и все остальные.

— Верно, — сказала я и вздохнула. — Тогда задавай свои вопросы, а я постараюсь оправдать себя. Но, может быть, для начала познакомимся друг с другом?

Воцарилось молчание, остальные смотрели на Рота, ожидая его ответа.

Он кинул тряпку на стол, положил рядом меч и наконец посмотрел на меня. Его зеленые глаза больше не были глубокими… они пылали решимостью, заставляя меня дрожать.

— Я Принц Рот Чарминг из Империи Севон.

Неужели я задела самолюбие большого принца? Подождите, подождите, подождите.

— Твоя фамилия Чарминг? — Что означает прекрасный. «Как Прекрасный Принц». Не может этого быть. Просто не может. Он не может быть возлюбленным Белоснежки. Но… что если так? У него был титул, милое личико и прекрасное тело. Неужели он должен был влюбиться в мертвую девчонку?

«Мне все равно. Все равно». Он был симпатичным. Но что с того? Я видела и симпатичнее. Возможно. Где-то.

Может быть, он влюбится в Белоснежку перед ее смертью? Ведь в сказке не уточняется, когда он впервые встретился с девушкой, только то, что он увидел ее лежащей в стеклянном гробу, и ему нужно было ее оживить.

Что, если он был влюблен в Трули? Это могло бы объяснить его грубость по отношению к ней.

Неужели мне суждено стать ее врагом?

Никогда! Как мне говорили, в пророчествах смерть не всегда равна смерти. Может быть, Злая Королева не пыталась убить Белоснежку. Может быть, Злая Королева помогла ей начать новую жизнь.

Не то чтобы я была Злой Королевой. Я бы сопротивлялась этому постоянно.

— А у остальных есть имена? — спросила я.

Рот махнул рукой в сторону темнокожего парня.

— Знакомься, это Викандер Романов из Дома… Любви.

Почему он сделал паузу? И почему остальные хмыкнули? Неважно. Я была рада познакомиться с печально известным Викандером, тем самым, которого Фарра избегала.

Да, должно быть, он жених Трули.

— Есть три вещи, которые ты должна знать обо мне, — говорит Викандер, излучая похоть и соблазн. — Я хорошо владею своими руками, хорошо владею своим ртом и не очень хорошо умею противостоять искушению.

Трули закатила глаза.

— Есть и четвертая. У него нет границ.

— А. Местный флирт. Приятно слышать. Но что ты за мифическое существо, Вик? — спросила я, а потом скривилась. Спрашивать о чьем-то виде, вероятно, было под запретом и определенно невежливо.

Ладно, мне придется рискнуть и рассказать что-то о себе. Риск против вознаграждения. Может быть, эти парни любили смертных. Или ненавидели. В любом случае, они не могли не заметить моих странностей. Лучше объяснить свое происхождение сейчас, в благоприятной обстановке, чем потом, когда в мой адрес посыплются обвинения.

Я собралась с духом и сказала:

— Пожалуйста, простите мое невежество. Я пришла из… мира смертных.

На их лицах отразилось любопытство, все наклонились поближе, изучая новое животное в зоопарке. Но я не вижу ни страха, ни злобы. Слава богу!

Затем они засыпали меня вопросами.

Рот:

— Как ты сюда попала? Почему пришла сюда?

Викандер:

— Как ты смогла позволить себе услуги ведьмы? Вообще, как ты связалась с ведьмой?

Трули:

— Расскажи мне все! Я всю жизнь мечтала побывать в мире смертных. Он взывает ко мне.

А может быть, это я взывала к ней? В конце концов, близнецы — это две половинки одного целого.

— Я отвечу на ваши вопросы. Позже. — Намного позже. — Вы встречали других смертных?

— Давным-давно между нашими мирами шла война. С тех пор большинство королевских семей платят ведьме, чтобы она нашла смертного наставника для их детей. Стратегия «знай своего врага». Не то чтобы я считала тебя врагом, — заверила она меня. Ее двухцветные глаза засветились. — Неужели гигантские металлические птицы действительно перемещают людей в своих животах?

Металлические?.. А. Точно.

— Да. Их называют самолетами. — Я махнула рукой в сторону Викандера. — Твоя очередь. Ты так и не рассказал, кто ты.

Он слегка улыбнулся и сказал:

— Я фейри. Самый великолепный на всей земле, разумеется. Ты осмотрела меня? Ну же, ты же хочешь…

— Он хорош во всем, кроме скромности, — сказал Рот. Его слова были резкими, сдобренные лаской. — И это потому, что он исключительный скромник.

Викандер злобно ухмыльнулся.

— Кстати, смертная. Если ты надеялась соблазнить принца, тебе следовало надеть платье получше. Или явиться вообще без платья.

— Спасибо за совет, — ответила я, мой тон был таким же сухим, как песок на улице. Сколько девушек пытались завоевать принца, приходя без предупреждения и голыми? — Но я предпочитаю свой метод — просто дышать. — Что? Уверенность имеет значение.

Еще один хриплый звук вырвался из уст Рота, когда он прикрыл рот рукой. Да, определенно смех.

Остальные уставились на него, разинув рты, что навело меня на мысль, что он редко смеется. Я старалась сдержать ликование.

— Я — Саксон. Человек-птица, или птица-перевертыш. — Он склонил свою великолепную голову, излучая решимость, подозрительность и доброту. Странное сочетание. — Я из клана Скайлар и один из генералов Рота.

Перевертыш в смысле оборотень? Круто!

— Твои крылья великолепны. Ты испугаешься, если я попрошу потрогать твои перья?

В комнате стало очень тихо. Щеки Трули покраснели. Викандер и парень с чешуей усмехнулись. Саксон почесал затылок, словно не знал, что ответить. Рот нахмурился.

— Что? — потребовала я. Я что-то не то сказала?

— Потрогать крылья птицы, то же самое, что просить погладить у самца… ну, ты понимаешь. — Возмущенный голос Трули заставил мои щеки покраснеть.

— Серьезно? — простонала я. — Не бери в голову. Забудь об этом.

Все рассмеялись.

— Кстати, я Принцесса Трули Морроу. — Она улыбнулась и поморщилась: рана на губе причинила ей боль.

Отлично! Теперь я снова хотела убить тролля. Что было не так уж и по-королевски, как звучит, потому что я не получила бы никакой радости от этого. Ну, не тонны радости, может, немного. Или много. Но много — это не тонны.

Рот указал на парня с чешуей и плавниками.

— Это Риз Акута из Брызг Моря, земли, принадлежащей Династии Азул.

Риз шагнул вперед и поклонился, олицетворяя достоинство и силу.

— Он из морского народа, — продолжал Рот. — Сирена. Поскольку его голос зачарован, Риз дал обет молчания.

Я так и думала… да! Я чувствовала, как от него исходит магия. Казалось, она касалась моей кожи, покалывая ее. Полная любопытства, я спросила:

— У тебя появляется хвост, когда ты оказываешься в воде? — Подождите. Черт. Обет молчания. Я посмотрела на Рота. — Как он дышит на суше… и в воде?

Риз повернул голову в одну сторону, затем в другую, обнажая шею, чтобы показать три линии рельефной кожи с каждой стороны.

Я проглотила визг удивления. Жабры?

— В основном морской народ — оборотни, но есть и исключения, — объяснил Рот. — Риз один из таких. И мы любим и принимаем его таким, какой он есть.

Неужели другие оборотни не любили и не принимали его? Я сжала губы, уверенная, что достигла предельного количества вопросов.

— Приятно познакомиться с вами, ребята. — Я помахала рукой.

Саксон сложил свои величественные крылья за спиной, олицетворяя ангела-воина, и сказал:

— Время покажет.

Я указала большим пальцем в его сторону, глядя на Рота.

— Он всегда такой гостеприимный по отношению к незнакомцам?

— Нет, но ты застала его в хорошем настроении.

Я фыркнула, и зеленые глаза Рота заблестели от веселья. По моему телу пробежали мурашки.

— Твоя очередь, Эверли… — Очевидно он надеялся, что я назову свою фамилию.

— Просто Эверли, — сказала я.

Он выгнул бровь.

— Расскажи нам что-нибудь о себе, Просто Эверли.

Его жесткий голос сказал мне больше, чем его слова. Говори или уходи. Отлично! Стимул, позволяющий мне остаться, появился через три, два, один.

— Мне нужно поговорить с королевой Вайолет. Она знала мою… маму. Они были подругами до того, как мама отправилась в мир смертных. Но моя мама… она… она умерла. — «Больше кирпичей, больше кирпичей вокруг сердца!» — Я здесь, чтобы сообщить об этом… Королеве.

Реакция была самой разной. От любопытства до сочувствия.

— Мне очень жаль твою маму, — сказала Трули, и казалось, что она была искренне расстроена.

— И мне, — сказал Рот.

Момент с лампочкой!

— Кто-нибудь может сопроводить меня во дворец, когда закончится буря? Взамен я расскажу истории о мире смертных. — И хорошие тоже. Я заставлю Шахерезаду гордиться, а-ля «Арабские ночи». Не раскрывая больше ничего о себе.

Трули открыла рот, уверена, чтобы согласиться, но Рот заставил ее замолчать жестом руки.

Он изучал меня некоторое время, в конце концов, его выражение лица смягчилось, вызвав странное ощущение внизу живота.

— Да, милая. Мы отведем тебя во дворец. Именно туда мы направлялись до того, как разразилась буря. Но там ты будешь сама по себе. Мы не можем задерживаться.

Точно. У него была встреча с кем-то из Флер, а потом он должен был найти Яблоко Жизни и Смерти, чтобы спасти своего отца. Если только он уже не встретился с Флеренцем… Флерентийцем?.. кем-то из этого народа? Если я спрошу об этом, то придется признаться, что я подглядывала за ними через зеркало. Нет, спасибо. Неизвестно, как они отреагируют. Но как же я ненавидела мысль о расставании с Трули так скоро после встречи с ней.

Принц только что назвал меня милой?

Да. Иначе с чего бы мне так дрожать?

— Спасибо, — сказала я, затем посмотрела на Трули. — После встречи с Королевой Вайолет, может быть, я смогу догнать тебя и присоединиться к твоему путешествию? Я буду развлекать тебя своими историями. — Обо мне! К тому времени она узнает, что мы сестры.

Она удивленно моргнула. Не понимая меня, да? Понятно. Мы только что познакомились, а я уже начала действовать решительно. Ну давай же! Сделай мне поблажку. Я хотела стать ее лучшей подругой и рассказать все о ее замечательной тете Обри и невероятной кузине Хартли. Я хотела услышать истории о ее детстве.

— Позволь предупредить тебя, Эверли, — сказала она, игнорируя мой вопрос. — Моя мать изменилась. Она не та женщина, которую, вероятно, описывала тебе твоя мать. Тьма пустила корни в ее сердце. Она причиняет боль всем, с кем сталкивается. И только я — исключение.

Пустила корни. Это отсылка к яблоку, которое когда-то съела Вайолет?

— Я не боюсь. — Я буду ее вторым исключением. И нет причин повторять мою просьбу присоединиться к ним позже. Я просто последую за ними.

— Очень смело, — сказала она, улыбаясь.

— Или очень глупо, — проворчал Рот.

Посмотрев на него своим фирменным выражением лица, которое оттачивала годами, я направилась к кровати Трули. Когда возражений не последовало, я села рядом с ней. Затем, чтобы выполнить свою часть сделки, я начала рассказывать про телевизоры и машины.

Как только она расслабилась, я попыталась расспросить ее о королеве Вайолет… о какой тьме она говорила?.. а также о нашем отце, короле и причинах, побудивших Трули остаться со свитой из Севона. Она мастерски уклонилась от большинства вопросов, чему я позавидовала, хотя она призналась, что кто-то убил Короля Стефана неделю назад, и она не оплакивает его потерю. Очевидно, его все презирали.

«Мне знакомо это чувство».

Парни не расслаблялись. Они наблюдали за мной, готовые действовать в любой момент.

— Вот. — Рот протянул мне кубок с вином.

Я хотела сделать глоток, всего один, просто из вежливости, но в итоге выпила все до капли, и во рту разлился сладкий привкус.

Вскоре я расслабилась, мои веки стали тяжелыми. Темнота подступала к разуму, и меня накрыла усталость, как товарный поезд.

Я так сильно зевнула, что чуть не вывихнула челюсть. Недостаток сна наконец-то настиг меня, и мне пришлось заплатить за это.

— Как далеко отсюда находится дворец? — Были ли мои слова невнятными?

— Мы уже близко, — ответила Трули. — Всего в нескольких минутах ходьбы. Мы бы двинулись дальше, несмотря на бурю, и заночевали там, но после смерти Короля там поселились кентавры, а я не чувствую себя в безопасности, когда они рядом.

Еще один зевок, голова опускается вперед. «Не спать. Борись!» Сейчас было не подходящее время для сна. Я хотела провести больше времени с Трули и не доверяла остальным. У меня было чувство, что они бросят меня, как только я засну.

Кроме того, мне нужно понять, какое место они занимают в сказке. Они должны быть там, поскольку играли немаловажную роль в жизни Трули. И… и… у меня были вопросы о Николасе. Точно! Вот причина, по которой я пришла сюда. Я должна спросить о колдуне и рассказать этим людям все свои секреты…

Вернется ли Офелия, как и обещала?

Что за черт? Замолчи. Ничего не говори. Ты планировала приберечь свои вопросы для Вайолет, помнишь? Она не сделает неправильных выводов. Она полюбит меня.

— Тебе нужно поспать. — Голос Рота проник сквозь дымку сна. Мне кажется, он провел костяшками пальцев по моей челюсти.

Я улыбнулась. В конце концов, он меня не боялся.

Еще один нежное прикосновение, отправляющее мои мысли еще глубже во тьму.

Я подчинилась, не в силах сопротивляться, и задремала…

* * *

Мне снилась смерть моей матери… Белоснежка, лежащая у моих ног… яблоки, гниющие вокруг меня… Рот, обнимающий меня, предлагающий утешение… Хартли и Трули, выкрикивающие проклятия в мой адрес, обвиняющие меня в их боли и страданиях, ненавидящие меня, боящиеся меня.

Мучительный крик заставил меня проснуться. Неужели раненое животное забежало в мою спальню?

Нет, это не моя спальня. Это шатер Рота и Трули. Не успела я открыть глаза, как внутренний сигнал тревоги дал мне знать, что что-то не так. Но что?

Стена вокруг моего сердца! Некоторые кирпичи рассыпались, позволяя горю затопить меня. Я поспешила восстановить ее, пока не начала плакать. Вот. Так лучше. Постепенно напряжение покидало мое тело.

Тяжело дыша, я решила осмотреться. Я лежала на кровати, укрытая плащом. В воздухе летали пылинки, сверкая, словно блестки. Я глубоко вдохнула, почувствовав самые сладкие в мире духи: жасмин и корица.

Корица. Это запах Рота! Наверное, он был где-то поблизости.

Я вдохнула еще раз, наслаждаясь этим запахом, и осмотрела остальную часть освещенной солнцем шатра. В нескольких футах от меня сидел принц и рылся в моем рюкзаке.

— Эй! — Нервно выдохнула я. Приподнявшись, я скривилась от резкой боли, пронзившей мои виски. Уф. Похоже, моя толерантность к алкоголю взяла верх. — Что ты делаешь?

Он оглянулся через плечо, выглядя невозмутимо, и о, вау, не думаю, что когда-либо видела более захватывающего зрелища. Утренний свет освещал его, словно отдавал дань уважения, смягчая грубость его черт и в то же время открывая деталь, которую я раньше не замечала. Слабый шрам, проходящий от виска до челюсти. Признак силы. Он выжил, что бы там ни произошло.

Красивый раньше, невероятный сейчас.

Я искала на его лице страх, ненависть или недоверие… нет, нет и нет. Раздражение притупилось.

— Убеждаюсь, что у тебя здесь нет ничего опасного, — сказал он, — и что ты не планируешь вовлечь нас в свой гнусный план.

Ах, какой у него голос! Он был даже лучше, чем я помнила, как мед с молоком. Мои веки потяжелели, а грудь сжалась.

— Что это? — спросил он, протягивая коробку с тампонами.

Мои щеки покраснели. Я…

Закричала. Что-то похожее на паука-скорпиона пробежало по песку в нескольких футах от кровати. На пауков у меня была одна реакция — я хотела их сжечь!

Рот выхватил меч и бросился ко мне, готовый сразиться с целой армией. Его поза так и говорила: «Я убью любого». А его выражение лица говорило: «И мне это понравится». Я не сомневалась, что он победит в любом бою, независимо от того, какие шансы будут против него.

— В чем дело? — потребовал он. — Что случилось?

— Паук… там. — Я вздрогнула. — Это существо исчезло под навесом.

Он никак не отреагировал. Затем рассмеялся. Все мое лицо пылало, и не от смущения. Рот, видимо, редко позволял себе веселиться, но, когда он это делал, то был очень красивым.

— Ха-ха, очень смешно. Мое сердце чуть не выпрыгнуло.

— Тигрица, убившая тролля. Котенок, испугавшийся паука, — сказал он. — Кто бы мог подумать, что такая милашка может быть такой очаровательной?

Скольких девушек он называл «милашками»?

— Тебе стоит быть добрым со мной. Эта тигрица может и укусить. — И у нее может быть бешенство. Я еще раз осмотрела шатер, убеждаясь, что пауков больше нет, и поняла, что мы одни. — Где остальные? — Перевод: скажи мне, где Трули, пока я не разозлилась!

— Они покупают припасы, а я выступаю в качестве твоего сопровождающего. Мы встречались с королевой сегодня утром.

Но… но… Я не успела попрощаться или договориться о встрече позже.

— Разве Трули не должна остаться здесь со своей матерью? — И ее близнецом!

Под его глазом дернулся мускул — реакция, которую я заметила во время его разговора с Ноэль.

— Она обручена с воином из Севона, поэтому в Севоне она и живет.

Раньше я думала, что он влюблен в нее. Теперь я задавалась вопросом, не испытывает ли он к ней неприязни. Рот излучал враждебность и негодование, а не влечение.

Я хотела сказать ему, что Трули не хочет выходить за воина… Викандера? Она хотела Фарру. Я хотела сделать все, что угодно, лишь бы помочь ей. «Завязывай, Морроу». Секреты моей близняшки были не моими, чтобы делиться ими.

— Вернемся к твоему незаконному обыску моей сумки, — сказала я. — Я понимаю твои доводы, но, если бы ты спросил, я бы разрешила. А сейчас я раздражена. — Еще одна боль пронзила мою голову, несомненно, испортив суровое выражение лица.

Рот сел передо мной, и у меня перехватило дыхание, когда он провел костяшками пальцев по моей челюсти. Его тело излучало тепло, словно печка. Ммм. Как тепло. Он заставлял меня чувствовать жар.

— Твоя боль пройдет, Эверли. — Его голос был хриплым и глубоким. Ласковым.

О, чудо из чудес, моя боль действительно прошла. Должно быть, он обладал волшебным прикосновением.

Магия…

Я вздохнула. Его прикосновение и правда было волшебным? Я хотела спросить, но прикусила язык. Больше никаких грубых, наводящих вопросов, если не хочу отвечать на грубые, наводящие вопросы в ответ.

Воздух вокруг наэлектризовался, когда мы посмотрели друг на друга. Я боролась с желанием прислониться к нему, желая почувствовать, как его сильные руки обнимают меня. Понравится ли мне также, как и во сне?

Я никогда не чувствовала себя так с Питером. Каким Питером? Зачем полагаться на того, кто не хочет оставаться рядом?

Рот первым отвел взгляд, разрушая волшебство, и встал. В Эйрарии женщины и дети не должны путешествовать без охраны. Падальщики убивают чужаков, ради добычи, тролли и кентавры разгуливают на свободе, а работорговцы рыщут в поисках свежего мяса.

Ничего похожего на то, что описывала мама. Как королевство пришло в такой ужасный упадок?

— Спасибо, Рот. Принц Рот. Ваше Величество. Неважно! Я ценю твою помощь.

Он кивнул.

— Я вернусь через пять минут. — Больше он ничего не сказал и просто вышел из шатра.

Скорчив гримасу, я встала. Я пошатнулась, мои ноги дрожали. На столе стояли металлическая миска и металлическая чашка, обе наполненные водой. В другом углу шатра я обнаружила металлическую сетку, скрывающую металлическое ведро. Ванная? Хорошо. По крайней мере, ведро было чистым. Но почему так много металла?

Что нужно сделать в первую очередь? Больше всего на свете мне хотелось взять в руки пудреницу и поговорить с Вечностью. После успешной ночи в Энчантии мое недоверие немного ослабло. Возможно, она может меня о чем-нибудь предупредить, к чему я должна прислушаться, чтобы сделать этот день еще лучше. Но сначала у меня были другие неотложные дела и мало свободного времени.

Я воспользовалась ведром, которое оказалось таким же ужасным, как и ожидалось. Затем вымылась как можно тщательнее, помыла волосы и почистила зубы. Я хотела выглядеть (и пахнуть) как можно лучше для Вайолет. На что я надеялась? Что понравлюсь ей сразу же. Однако, если для этого ей нужно было сначала узнать меня получше, ладно.

И, черт возьми, я все еще не знала, о чем говорила Трули. Какая тьма поселилась в душе королевы? Обри описывала Вайолет как доблестную мать, вынужденную сделать мучительный выбор: какую дочь оставить и подвергнуть опасности, а какую отослать и спасти.

Почему же она решила спасти меня, а не Трули? Как она защитила мою сестру от Короля Стефана?

Переодевшись в чистое нижнее белье, простую белую футболку и штаны из искусственной кожи, я съела энергетический батончик, выпила чашку воды, затем нацепила рюкзак и закрепила плащ.

Наконец-то! Я могу поговорить с Вечностью. Я взяла пудреницу, отметив свои слишком яркие глаза и румяные щеки. По взмаху руки появилось мое альтер-эго, такое же причудливое, как и всегда.

— Я от кого-то выкачиваю? — тихо спросила я. Может быть, случайно накопила энергию?

— Ты…

Я заметила движение слева от меня. Черт! Я захлопнула пудреницу, прежде чем она успела договорить. Рот вошел в шатер, его вид выбил меня из колеи.

— В чем дело? Что случилось? — потребовала я.

Раньше он был безупречно чист. Теперь его щека была забрызгана кровью, одежда испачкана грязью, а под глазами красовались синяки. Он излучал агрессию и кипел от ярости… и мне это нравилось.

Ладно, очевидно, я неравнодушна к воинам.

Он отмахнулся.

— У меня были небольшие разногласия с группой троллей.

Не нужно было спрашивать, выиграл ли он; удовлетворение исходило от него, заставляя меня хотеть тереться о него и мурлыкать.

— Сколько? — спросила я.

— Трое. И еще горстка падальщиков. И два кентавра. — Он обвел меня взглядом, на этот раз немного медленнее, его взгляд стал более горячим. Его зрачки расширились. Он ухмыльнулся.

Прекрасный мальчик.

— Штаны, — задумчиво произнес он. — На женщине.

Неужели я совершила промах?

— Если ты скажешь, что тебе невыносимо смотреть на меня…

— То я совру, — пробормотал он.

Меня охватило удовольствие, отправив мое сердце в дикий полет на американских горках. Возможно, с этим парнем я влипла по уши.

Жаловалась ли я? Ни за что. Мне это нравилось… нравился он.

— Тролли искали Обрубка? — Они нашли его тело и хотели отомстить?

Он проигнорировал вопрос, сказав:

— Тролли могут видеть в темноте, и им нравится преследовать свою добычу. Если бы не буря прошлой ночью, они бы тебя поймали.

— Тогда что делать, если мне попадется другое кровожадное существо?

— Они боятся огня. Если получится, сожги их. Если тебя укусят, сожги себя. У них необычный яд, он превращает даже самого доброго и нежного человека в кровожадного зверя… ну, прежде чем они умрут, истекая кровью.

Я сглотнула.

— Неужели ни у кого нет иммунитета?

— Только у ядовитых насекомых, животных и оборотней. — Он шагнул ближе ко мне. Пытается запугать меня? Жаль, очень жаль. Мне нравилась его близость и нравилось его тепло. — Но тебе не стоит беспокоиться. — Он поправил завязки на моем плаще. — Если ты превратишься, то я сразу же убью тебя.

Неудивительно, что Трули поспешила заверить всех, что ее не укусили.

— Спасибо. Наверно.

— Ты выбрала неудачное время для посещения Энчантии. В королевстве происходят волнения. Отец Трули недавно умер. А также умерли два других короля, королева, три принца и две принцессы. Мой отец умирает. На моей памяти такого никогда еще не случалось, когда умирало столько королевских семей, один за одним. Новые лидеры не знают, как вести себя друг с другом. Граждане бунтуют.

Я была не просто каким-то посетителем, я планировала остаться здесь. Может быть. Возможно. Все зависело от реакции Вайолет на меня.

Глядя на Рота, я вспомнила его решимость спасти отца и похлопала его по плечу. Я попыталась утешить его, но вышло довольно неловко.

— Судьба не должна забывать старое, чтобы впустить новое. Смена караула должна происходить по нашему выбору, в нашем темпе. Но так не бывает. Мы можем только смириться с тем, что такое случается, и надеяться, что нас ждут лучшие времена.

Он нахмурился и наклонил голову, на мгновение задумавшись.

— Пока ты во дворце, будь начеку. Никому не доверяй, особенно королеве. Ходят слухи, что это она убила Короля Стефана.

Ого. Моя мать убила моего отца? Хотя я не могла ее винить. Он пытался убить трех новорожденных и убил собственного брата.

— Я буду осторожна, — пообещала я.

Рот не поверил, но все равно кивнул.

— После этого ты не будешь нас искать. Ты поняла?

О, нет, нет, нет. Плохой принц не станет приказывать новой принцессе.

— Извини, но найти тебя потом будет очень легко. — Возможно, к тому времени у меня даже будет королевский эскорт.

Под его глазом снова дернулся мускул, он явно не привык к тому, что ему бросают вызов.

— Почему ты хочешь присоединиться к нам?

— Принцессе Трули, — поправила я. — Я хочу присоединиться к Принцессе Трули.

— Мне все равно. Ты не должна нас искать, — повторил он. — Наша дорога будет лежать через Зачарованный Лес, где правит Аллура, Императрица нимф. Как только ты вступишь на ее территорию, ты подчинишься ее капризам. Никто не выдерживал.

Аллура.

Ноэль упоминала о роли «соблазна». Это как-то связано?

— Каждый день мне приходится сталкиваться с чудовищами, — сказала я. — Самой! Думаю, я смогу справиться с какой-то императрицей. К тому же, я готова рискнуть чем угодно, чтобы… работать на Трули. Ну, знаешь, быть ее личным охранником или что-то в этом роде. Кажется, я слышала, что она неплохо платит.

Его выражение лица загорелось интригой, и я подумала, не спустился ли его разум в сточную канаву… потому что мой точно спустился.

— Я вернусь за тобой. Я найму тебя в мой… штат.

Я усмехнулась, покраснела и застонала, именно в таком порядке это и произошло. О, да. Его разум определенно спустился в сточную канаву. Решив не заострять на этом внимание, я просто спросила:

— Почему?

Он повел плечом.

— Я принц. Я делаю то, что хочу.

— Да, но почему ты хочешь вернуться за мной? Почему ты хочешь нанять меня?

— Я принц, — повторил он. — Мне не нужно объясняться.

Я закатила глаза, и уголки его губ приподнялись так, как мне нравилось.

— Тебе понравится работать на меня, милая. Я заплачу еще больше, чем Трули.

Когда я не ответила, его черты лица ожесточились, в них появилась свирепость.

— Что ты знаешь о магии? — спросил он.

— Не так много, и определенно не столько, как хотелось бы.

— Здесь многие владеют ей. Кто-то из них хорошие, кто-то плохие. — Его голос напрягся, каждое слово стало острым, как лезвие. — К плохим относятся колдуны. Они могут убить тебя тысячей разных способов. Или еще хуже.

Мое хорошее настроение быстро угасло. Как и мама, он ненавидел колдунов, и его не переубедить. На его лице отразилось презрение.

Он провел языком по зубам.

— Иногда единственный способ отличить обладателя магии от смертного — это вот это. — Он постучал по моим наручам. — Ты знаешь для чего они?

— Хм. Для красоты? Они принадлежали моей матери. — Боль вернулась, разрывая мою грудь. «Новые кирпичи уже на подходе». — Я нашла их в ее вещах.

— Она владела магией?

— Да, — прохрипела я. — Когда еще жила в Энчантии. Не в мире смертных.

Он кивнул, будто я только что указала на общеизвестный факт.

— Руки — это проводник для магии, а движение освобождает силу. Вот почему твои враги попытаются отнять у тебя руки. Наручи обеспечивают небольшой барьер между плотью и лезвием.

«Очаровательно». Мой взгляд упал на его запястья. Конечно, на нем была пара серебряных наручей.

— Какими магическими способностями ты владеешь? — «Никаких личных вопросов, помнишь?» Подождите, почему я ввела такое правило?

— Я скажу, если ты расскажешь о своих.

Вот. Именно поэтому.

— Нет, спасибо.

Он обхватил мое лицо ладонями, его взгляд опустился на мои губы. Его большой палец провел по моей губе.

— Скажи мне, — мягко повторил он.

Такая нежная просьба, такая же нежная, как его прикосновение, но каждая точка соприкосновения оказалась электрической. По мне пробежали мурашки, вызвав лавину ощущений. Покалывание. Жар.

«Достаточно. Он принадлежит Белоснежке». Кем бы она ни была.

— Откуда ты знаешь, что я владею магией?

— Если твоя мать маг… с рождения… то и ты тоже.

Была ли она магом? А я?

— А если нет?

Он пожал плечами.

— Тогда кто-то заплатил ведьме, чтобы она наделили ее магическими способностями. Такое могут позволить только королевские особы.

Так многому можно научиться!

— Я… нет, я не буду рассказывать о своих способностях. — Лучше укреплю свою оборону, на всякий случай.

— Уверена? — Его хриплый голос искушал. Прикосновение соблазняло. Он запустил руку в мои волосы и пропустил прядь между пальцами. — Как лунный свет, — прошептал он.

«Сопротивляйся!»

— Уверена. — Я не знала его, не доверяла ему. «Сосредоточься на разговоре, а не на прикосновении». — Какой магией владеет Королева Вайолет?

Я не ожидала, что он расскажет. Но, вместо этого он сказал мне:

— Она может управлять воздухом. Ветрами.

Ветрами… такими же, как вчера вечером? Разве Ноэль не упоминала о связи Вайолет с бурей?

— Она маг?

— Нет. — Его выражение лица ожесточилось. Он опустил руки, освобождая меня, и отступил назад. — Как я уже говорил. Не иди за нами. Это слишком опасно.

Ладно, пора пускать в ход большие пушки. Я улыбнулась своей самой устрашающей улыбкой.

Он разразился смехом, чистым, соблазнительным.

— Это твоя попытка запугать меня?

— Я… — Никто никогда не реагировал так, и я растерялась.

Он поднял мой подбородок.

— Ты, милашка, такая очаровательная.

Очаровательная? «Очаровательная?» Я была жестокой и неуправляемой. Но у меня были куда более важные проблемы, чем мнение Рота обо мне. Например, узнать о Николасе и провести больше времени с Трули.

Действительно, кто бы мог обидеться на меня, узнав мою истинную сущность. Сейчас она была единственной наследницей трона Вайолет. Мое присутствие угрожало ее будущему.

Хотя мне нравилась идея стать королевой… ладно!.. я обожала эту идею, но еще больше мне нравилось видеть счастливой свою сестру.

Я могла бы жить во дворце и работать на нее, как и говорила Роту. Что еще мне делать в Энчантии?

«Сказать? Я могу стать твоей девушкой! Наймите меня, Принцессу Эверли Морроу, и я доведу ваших врагов до слез. Но подождите, это еще не все! Позвоните прямо сейчас, и я предоставлю вам второй совет совершенно БЕСПЛАТНО».

— Выглядишь задумчивой и грустной, — сказал Рот, отрывая меня от моих мыслей. — Мне это не нравится. Пойдем.

Он взял меня за руку и повел в безоблачное утро. Яркие звезды все еще сияли в светлом утреннем небе. Аромат жасмина усилился, окутывая прохладный ветер.

— Стоит оставлять шатер без присмотра? — спросила я. — Не боишься, что падальщик украдет твои вещи?

— Шатер взят напрокат, остальное неважно.

— Что ж. Ты хоть понимаешь, что разговаривал со мной как с собакой? «Пойдем», — сказала я, подражая ему. — Думаю, ты хотел сказать «Иди за мной, Эверли, о прекрасная».

Он посмотрел в мою сторону, один уголок его рта приподнялся.

— Прекрасная?

Я пожала плечами и постаралась не обращать внимание на его присутствие, его великолепие. Этот парень был моим противником. Я хотела присоединиться к нему после встречи с Вайолет; он хотел, чтобы я осталась. Мы были игроками в игре с нулевой суммой, и только один из нас мог победить. Оставаться незамеченной было важно.

— Просто повторяю то, что говорят мне твои глаза, — сказала я ему, ухмыльнувшись.

Медленно, уголок его рта поднялся еще выше, и мне захотелось стать Белоснежкой. Затем он широко улыбнулся. Казалось, от его улыбки остановилось сердце и расплавились кости, вот теперь он выглядел как Прекрасный Принц.

— Я рад, что д… вернулся помочь тебе.

Внезапно дышать стало немного труднее. Что он хотел сказать?

— Думаю, прекрасная подходит, — сказал он.

— Правда? То есть, конечно, да. — «Не обращай внимания на приступ возбуждения».

Его рука сжала мою, и он ускорился, заканчивая наш разговор.

Поэтому я решила пойти другим путем.

— Почему ты решил вернуться один, чтобы помочь мне? — Мы преодолели песчаную дюну, мои сапоги забрасывали песок ему под ноги. Больше никого не было. Хотя следы были… прямо рядом с нашими. — Ты Принц. Разве твоя стража не должна быть здесь и защищать тебя?

— Я всю жизнь учился защищать целое королевство. Думаю, я справлюсь с небольшим походом.

Черт возьми! Его самодовольство делало его еще привлекательнее.

— Что же касается моих причин, — сказал он. — Я принц.

— Бла-бла-бла, — пробормотала я, заработав еще одну из тех редких усмешек.

Мы достигли стены мерцающего тумана, прохладного на ощупь и электрического. Магия? Рот не колебался, просто пошел вперед, увлекая меня за собой.

Другой рукой он держал меч.

— Приготовься, — сказал он.

— К чему?

— Увидишь.

Мы вышли из тумана и попали в совершенно другой мир.

Глава 10

Худшее уже позади.

Давай повеселимся.

Рот наблюдал за мной, пока я таращилась на окружающую обстановку.

Перед нами простиралась огромная толпа людей и существ, собравшихся на рынке во внутреннем дворе, почти все были одеты в разноцветные одежды, у некоторых были шарфы из драгоценных камней, яркие туники, плетеные пояса и сандалии.

Продавцы торговали всем: метеоритами, жареным мясом, фруктами, оружием и тканями. Огромное количество ароматов нахлынуло бы на меня, если бы я не начала отделять их. Кожа. Мясо птицы. Базилик. Лимон. Розы. Медь. Пот. Какой-то мускус.

Два кентавра скакали между торговцами, смеясь и размахивая копьями, заставляя людей разбегаться. Раздалась волна протестов, сливаясь с какофонией голосов. Истощенные дети, покрытые песком, бегали по улицам, воруя еду. Вооруженные стражники пытались их поймать. Тролли бродили стаями. Матери прижимали к себе детей. Отцы крепко сжимали рукоятки кинжалов.

Вдали возвышался дворец — замысловатое сооружение с белыми стенами, золотыми колоннами и высокими башнями. Мама жила там, возможно, посещала этот самый рынок и встречалась с некоторыми из этих же людей.

Сердце бешено колотилось. Мысли о ней приносили боль, несмотря на стенку, которую я построила. Чтобы сохранить спокойствие, мне пришлось перезагрузить свой разум.

— Ваше Высочество. — Пожилой мужчина с белой бородой и ярко-синей кожей подошел к нам, ведя за собой великолепного розового единорога.

«Энчантия… сладкая страна кошмаров».

Этот человек передал поводья Роту, низко поклонился и быстро ушел.

Я сделала то, чего никогда раньше не делала: начала прыгать и хлопать в ладоши.

— Она мне так нравится! Как ее зовут? Пепто? Фэнси? — Я погладила ее красивую мордочку. Она пахла лесом, теперь этот запах у меня будет ассоциироваться с «лошадиным раем». — Принцесса Роуз?

Принц бросил на меня странный взгляд.

— Ее зовут Аренда Одного Единорога, Возврат Через Час.

— О. — Не впечатляюще. — Будем называть ее Урио.

Он рассмеялся.

— Тебя разочаровало имя единорога?

— Что ж, да. Эта прекрасная малышка должна быть шампанским среди единорогов, а ты обращаешься с ней как с пивом.

— Я понятия не имею, что это значит. — Он протянул руку и поднял меня, посадив перед собой, его бицепсы напряглись. — Твоя цена возросла. Ты должна мне налог за замешательство.

Я уселась на нашу малышку Урио и высунула язык, вызвав у него очередной смех. Теперь веселье давалось так легко. Такая мелочь, а такая большая разница.

Он мягко подвинул меня. Положив подбородок мне на макушку и обхватив рукой мою талию, он повел единорога вперед.

— Расскажи мне, что ты видишь, глядя на деревню.

Честно?

— Хаос. Страх. Бедность. Жестокость. — Не думаю, что Вайолет это по душе. Она, должно быть, хотела лучшего. Я хотела для нее лучшего и была готова работать ради этого, бороться.

— Я редко удивляюсь, но тебе удалось это сделать. — Он крепко зажмурился. — Я думал, ты сосредоточишься на веселье и восторге.

Когда мы проезжали мимо, все останавливались, чтобы поклониться. Те немногие, кто осмеливался поднять глаза, излучали страх… глядя на меня. Ох. Почему бы и нет? Сосредоточимся на важном. Задумывался ли Принц, почему все смотрят на меня, как на бактерию? И почему Рот не боялся меня?

Подождите. Это?.. Урио подбежала ближе, и я ахнула. Так и есть! Голова Обрубка покачивалась на пике, предупреждая любого, кто вздумает напасть на Принца Чарминга и его подопечных.

Нормальная девушка испытала бы отвращение, верно? Ей бы не понравился тот, кто это сделал. Что ж, к черту нормальность. Рот нравился мне, и я восхищалась его демонстрацией силы, особенно когда страх взял верх надо мной. Мы добрались до дворца, и я скоро встречусь лицом к лицу со своей родной матерью.

Я сосредоточилась на своем дыхании… вдох, выдох… и на людях, существах вокруг нас.

— Немногие носят наручи.

— Магов становится все меньше. Остались ведьмы, оракулы и колдуны… хотя колдуны почти вымерли… но они маскируются магией, когда выходят на улицу. Многие горожане убивают колдуна сразу же. — Когда он в последний раз упоминал о колдунах, его голос был напряженным. Теперь его голос сочился яростью. — Колдуны и оракулы просто отказываются работать в нерабочее время вне своих магазинов.

Моя тревога нарастала с каждым шагом. Я была рада, что не упоминала Николаса, свою связь с ним или о том, что я тоже колдун.

— Почему колдунов убивают сразу же?

— Они выкачивают силу и магию у других.

— Да, я знаю об этом. Мама мне рассказывала. Но что, если колдун не выкачивает? Уверена, что они не отбирают силу у каждого встречного.

— Колдуны всегда выкачивают магию.

Я нет. Верно?

— Где живут колдуны?

— В Зачарованном Лесу. Они скрываются на протяжении многих лет, после исчезновения их Повелителя.

Я замерла. Рот только что выдал мне сведения. С небольшими ухищрениями я смогла разузнать информацию, не раскрывая при этом информации о себе.

— Что случилось с Повелителем?

— Никто не знает. Но я надеюсь, что он умер, моля о пощаде, которую так и не получил.

«Нужно спросить быстрее».

— Значит, ты сталкивался с ним?

Он напрягся и замолчал. Я думала о том, стоит ли настоять. И знала одно: его враждебность распространялась на всех колдунов, независимо от того, кем они были и чем занимались. Он не должен знать, что Трули связана с колдунами.

«Еще быстрее».

— Как его звали?

— Николас Сорен.

У меня перехватило дыхание. Мне нужно домой. Мне нужно отправиться домой сейчас же. Нужно найти свою сестру и забрать ее у Николаса.

И, возможно, иссушить ее?

Горячие слезы обжигали глаза, затуманивая зрение. Но эти слезы не шли ни в какое сравнение с жжением в моем сердце. Хартс может быть в большей безопасности с Повелителем, чем со мной.

Возможно, мне стоит пересмотреть цель моей миссии. Вместо того чтобы копаться в прошлом Николаса, нужно выяснить, как обезопасить Хартли и других от меня.

Рот направил Урио по мосту, сделанному из метеоритов и кристаллов… через еще одну туманную стену… и во второй раз за этот день я попала в совершенно другой мир. Второй внутренний двор, уединенный и огороженный стеной.

Такая роскошь! Я не могла отвести взгляд. На земле мозаика из плиток создавала эффект красного ковра. Повсюду цвели деревья, их ветви были унизаны лимонами, грушами и сливами, их запахи сливались в великолепный аромат. Из песка росли фиолетовые орхидеи, лепестки которых излучали золотистый свет.

Вооруженные стражники стояли по периметру. Когда Рот появился в поле зрения, мужчины склоняли головы в знак почтения. Они тоже излучали страх, но в этот раз из-за принца.

Это и есть настоящая власть. Гарантирую, никто никогда не шлепал Рота по заднице, не делал непристойных жестов и не уносил его кричащую сестру.

Я чувствовала, что разделяюсь. Одна часть меня ненавидела их страх, как обычно… никто не должен жить таким образом… но другая часть меня начала понимать его ценность. Другие боялись его, но также уважали его силу. Меня боялись, но никогда не уважали. Это необходимо изменить.

Рот спешился и помог мне спуститься, а страж поспешил взять поводья Урио. Не говоря ни слова, принц повел меня вперед через огромную арку, усыпанную кристаллами.

Голову выше. Плечи назад. Спину выровнять. «Я принцесса и должна вести себя соответственно».

Мы вышли в третий двор, пол которого был выложен красивой мозаикой с изображением Древа Жизни, а стены увиты цветущими виноградниками. Впереди возвышались двойные двери, по бокам которых стояли по четыре стражника.

Двое из них вышли вперед, открывая двери. Когда мы проходили мимо, один сказал:

— С возвращением, Ваше Величество.

Меня не признали.

В фойе я снова засмотрелась. Полагаю, это теперь мое любимое занятие. Широкая, просторная комната была сделана из золота, вокруг было одно золото. На потолке красовалась фреска с Древом Жизни. В центре висела бриллиантовая люстра, каждый камень которой по форме напоминал яблоко. С двух сторон поднималась лестница, а между ними — мраморный водопад, тоже в форме Древа Жизни.

— Отведи нас к Королеве, — сказал Рот строгим тоном, от которого двое мужчин поспешили повиноваться.

Мы прошли мимо горничной с маленькими, изящными рожками. «Не пялься. Это невежливо». На ней было вполне приличное коричневое платье до колен, открывающее ноги, покрытые коричневым мехом, и копыта вместо ступней.

Как и другие, она не взглянула в мою сторону. Но сделала реверанс Роту, сказав:

— Пусть ваша звезда всегда сияет.

Услышав слова, которые мама и Николас говорили друг другу, я споткнулась. Горечь охватила меня, кирпичная стена грозила рухнуть, но я поспешила укрепить ее.

Маленькие напоминания о прошлом, которое я любила, одновременно были и лучшими, и худшими.

Рот поддержал меня, не давая упасть.

— Тебя расстраивает приветствие в Эйрарии? — тихо спросил он.

— Моя мама говорила те же слова.

— А. Понимаю. — Чтобы отвлечь меня (скорее всего), он толкнул меня в плечо. — В Севоне мы говорим «Да найдешь ты золото».

Я ухватилась за отвлекающий маневр, благодаря его за это.

— А в Флер?

— Пусть твои розы цветут вечно.

— В Азуле?

— Пусть ты всегда будешь мокрой.

Я снова споткнулась. На этот раз он ухмыльнулся.

— Шучу, — сказал он. — В Азуле говорят: «Пусть вода омоет тебя».

Мы поднялись по лестнице и прошли по коридору, минуя несколько закрытых дверей. У последней двери стояли вооруженные стражники, преграждая нам путь скрещенными копьями. Я прозвал их Фрик и Фрак.

— Она чужак, — сказал Фрик, указывая на мои кинжалы. Затем на его лице появилась знакомая ухмылка. — Она должна оставить оружие. Хотя я принимаю…

— Она со мной, — вмешался Рот, его тон был достаточно жестким, чтобы разрезать стекло. — Отойдите в сторону.

Фрак был слишком занят, глядя на мою грудь, чтобы ответить.

Хотя мне было неприятно расставаться с мамиными кинжалами даже на несколько минут, у меня была одна цель: добраться до Королевы. Поэтому я передала клинки принцу.

Фрик и Фрак убрали копья. Когда мы проходили мимо, Рот ударил одного, потом другого, и они резко втянули воздух.

— Уважайте ее или поплатитесь, — огрызнулся он.

— Да, — повторила я, борясь с улыбкой. — Уважайте меня или поплатитесь.

Мы вошли в огромный тронный зал с мраморными колоннами и зеркальными стенами… не смотри! Сквозь куполообразный потолок, сделанный из самых красивых витражей в истории, проливался разноцветный свет. Другие осколки света мерцали из бриллиантовой люстры и пылающих бра. На полу — головокружительное множество плиток с таким же узором, как и мамино кольцо. Я рассеянно покрутила его.

— Твой принц подарил? — тихо спросил Рот, кивнув на мою руку.

Мои щеки покраснели.

— Прости, я слишком потрясена для объяснения.

Толпа людей и существ стояла перед помостом, все были одеты в официальные наряды. На женщинах были, развевающиеся платья, расшитые бисером, а на мужчинах пиджаки длиной до щиколоток и широкие брюки, застегивающиеся на лодыжках.

В центре помоста стоял трон, освещенный порталом типа «Звездные врата», демонстрируя вид на звезды крупным планом.

Где Вайолет? Я начала тяжело дышать от нервов, вдыхая поток воска, жасмина и духов.

— Скажи честно. Я хорошо выгляжу? — прошептала я Роту. Я очень плохо выглядела. Что, если опозорю Королеву? — Может, мне уйти, купить подходящее платье и вернуться в другой день?

— Ты выглядишь… — Его глаза загорелись, когда он скользнул взглядом по мне. — Я бы ничего не стал менять.

Что за?.. Странные желания заполнили мою голову. «Подойди ближе. Потрись об него. Проведи руками по его мускулистой груди. Поиграй с кончиками его волос. Прикуси его нижнюю губу».

«Сопротивляйся!» Если пророчество правдиво, у него есть родственная душа. Девушка, которую он полюбит всей душой и которая так же сильно полюбит его.

Воспользовавшись логикой, я могу смело исключить имя Трули из списка кандидатов на роль Белоснежки.

— О чем думаешь? — спросил меня Рот.

Прежде чем я успела ответить или послушать свои глупые желания, толпа заметила его. В зале стало тихо. Все начали кланяться. Рот, казалось, ничего не замечал, будто его это вовсе не волновало. Одни смотрели на него с благоговением и восхищением, другие — с негодованием и страхом.

Меня бегло осматривали, усмехаясь, но также на лицах некоторых было замешательство. Я знала, что всех интересует: Почему он с ней?

Агрх. Раньше мне всегда хватало уверенности. Если уж на то пошло, у меня ее было в избытке. «Знай свою ценность, и другие тоже будут ее знать». Но я не могла не задаться вопросом, не возненавидит ли меня Вайолет с первого взгляда, как многие другие.

Хотела ли я знать жив или мертв тот кот?

— Кто смеет мешать нашему празднику? — Женщина пересекла помост и уселась на трон, излучая изящество и достоинство. На ней был бледно-розовый корсет, украшенный жемчугом, кристаллами и бриллиантами, материал был разрезан с обеих сторон, подчеркивая тонкую талию. С пояса из кружева ниспадали широкие розовые ленты, создавая юбку.

Вот она. Королева Вайолет. Моя мать.

Одна секунда, всего одна, и мой мир изменился. Одна секунда, и я влюбилась.

В то время как мои волосы были белыми, как снег… белоснежными… ее волосы имели золотистый оттенок. Мои глаза… серые. У нее… темно-синие. Мы обе были высокими и стройными, но у нее были более четкие формы.

Назвать ее красивой или изысканной было бы преуменьшением. Эта женщина прекраснее всех.

Рот повел меня вперед, толпа расступилась, освобождая нам путь, и, черт возьми, нервозность разрушила мою радость подлым апперкотом. Мне хотелось блевать. Мне хотелось бежать. Мы остановились возле ступенек помоста, мое сердце гулко стучало.

Жесткая, как сталь, Королева Вайолет осмотрела меня с ног до головы.

— Я знаю, кто ты.

Неужели? Ее эмоции было сложно разгадать. Тогда какие эмоции испытывала я? Страх.

Не нужно паниковать. Я могу завоевать ее расположение. Могу доказать, что достойна ее доверия.

— У меня есть информация, которая будет полезна, — объявила я. «Ко всему прочему».

— Я выслушаю тебя, но только когда мы останемся наедине. — Она перевела свой загадочный взгляд на Рота. — Иди. Ты должен быть рядом с моей дочерью.

Точно.

Он повернулся ко мне, поднял мою руку и поцеловал ее. Его губы… такие мягкие. От его прикосновения кожу покалывало.

— Попроси меня остаться, — сказал он тихо, чтобы слышала только я, — и я останусь.

Я поддалась искушению. О, еще как. Но не знала, почему он хотел остаться. Мы не были друзьями. Он почти ничего не знал обо мне и мог разозлиться, выяснив, что невольно помогал колдовской падчерице Николаса Сорена.

Лучше расстаться раньше, чем позже.

— Тебе пора идти. Тебя ждут твои друзья.

Он посмотрел мне в глаза, а затем порывисто кивнул. Отпустив мою руку, он сказал:

— Чего дама не хочет, того дама не получает.

Я ощутила пустоту, потеряв его прикосновение. Слишком сильная реакция на парня, которого я только что встретила.

Он повесил мои кинжалы на пояс, повернулся и ушел прочь. И только тогда я поняла. Он ни разу не заговорил с Вайолет.

Часть меня хотела побежать за ним, позвать обратно, сделать хоть что-то! Он был таким знакомым в незнакомом мире, и, черт возьми, я уже скучала по нему. Почему я скучала по нему? Я не должна.

— Вон, — крикнула Вайолет. — Все вы. Сейчас же!

Обнимет ли она меня, как только мы останемся наедине? Может быть, она расскажет, что ей пришлось скрывать меня от королевства по… некоторым причинам.

Никто не двигался достаточно быстро, как ей хотелось бы. Она взмахнула рукой, и по комнате пронесся сильный ветер. Люди ударялись друг о друга и о стены, оставляя пятна крови на бриллиантовых стенах. Раздались ругательства и вздохи, толпа ринулась к выходу.

Невероятная демонстрация силы поразила меня. Во мне вспыхнула гордость… «это моя мать!…» прямо наравне с завистью. «Хочу так же!»

Хоть меня волна воздуха не тронула, мне пришлось упереться ногами, чтобы выстоять отдачу.

Когда двери закрылись, позади остались только пять стражников. Самые надежные? Двое стояли на помосте, трое — ниже. Эти трое придвинулись ближе ко мне, блокируя единственные выходы.

Инстинкт подсказывал, что меня специально загнали в угол.

«Спокойствие». Моя мама никогда не причинит мне вреда.

— Я не хочу видеть тебя здесь, девчонка, — объявила она. — Тебе здесь не рады.

Но… но… она не понимала, не знала, кто я такая. Поэтому я решила ей все объяснить.

— Я твоя дочь. Принцесса Эверли Морроу, близняшка Принцессы Трули, воспитанная Принцессой Обри. — Кирпичная стена осталась непоколебимой. — Мне жаль это говорить, но она… Обри мертва.

Шокированные вдохи стражников раздражали меня.

— У меня есть одна дочь, только одна, — заявила Вайолет. — Других нет.

Нет. Нет! Ее отказ был мучительным. Обри упоминала об этом. А теперь Вайолет не могла даже смотреть на меня? Опять нет. Ее реакция не имела смысла, и я отказывалась это принимать.

Может быть, она сомневалась в моей честности. Может быть, она хотела доказательств.

— У меня есть кольцо Обри. — Я подняла цепочку.

На ее лице промелькнул страх, затем ярость. Затем чувство вины. И наконец… ненависть? Не было никакого восторга от встречи с давно потерянной дочерью. Не было волнения от того, что ее семья стала полноценной. Ни счастья, ни намека на радость. Никакой любви.

— Мой дорогая Трули добрая и порядочная, — сказала она. — Ты… не такая. Я чувствую в тебе зло.

Ее слова резали как мечи. Как и мама, она считала меня Злой Королевой. В отличие от мамы, она скорее отрицала мое существование, чем признавала нашу связь.

Стыд и беспомощность охватили меня. Потому что я не знала, как доказать обратное.

Сглотнув комок в горле, я сказала:

— Дай мне шанс. Я тоже могу быть хорошей. Могу завоевать твое доверие. — Я рассмеялась без капли юмора. «Умоляешь? Выглядишь жалко!»

— Тебе не следовало приходить сюда. — Ярость вернулась, закипая в ее голосе. Ее не переубедить.

Во рту появился кислый привкус. Я тяжело задышала. Стена вокруг моего сердца просто… разрушилась, плохие эмоции хлынули наружу. Вся боль. Все страдания. Осталась только открытая рана.

Что сделало меня такой ненужной, что моя собственная мать не хотела меня видеть? Что сделало меня такой недостойной? «Никогда не была достаточно хороша».

На глаза навернулись слезы, но я поморгала, пока они не отступили. Показать слабость? Я лучше умру.

— Я… Я пойду, — прошептала я.

— Думаешь я отпущу тебя, предполагая, что ты можешь устроить переворот? Вдруг, ты планируешь украсть мою корону. — Вайолет сжала ручки трона. — Я не допущу этого.

— Так ты будешь держать меня здесь? Взаперти? — Я сжала свои кинжалы, даже когда одна из слезинок вырвалась наружу, скатившись по моей щеке. — Я покину этот дворец так или иначе.

В ее глазах блеснуло что-то темное, так быстро, словно ее мерзкий ветер.

— Я помню, как проклинала своего мужа за его магию провидца. Злую магию. Он узнал о моем побеге и остановил меня. Я воспользовалась возможностью спасти одну дочь, только одну. Я мучилась, выбирая, кого отдать Обри, и наконец решила оставить самую тихую. Ее можно было спрятать, а тебя — нет. Я горевала по тебе, но наконец, к счастью, отпустила. — Она встала, ее движения были плавными, как расплавленное золото. — Чтобы Король пощадил Трули, я заключила сделку с дьяволом. Но я переживала каждый день. Как скоро Стефан передумает и убьет нас? Годами я копила каждую драгоценность, каждую монету и продавала все, чем дорожила. На прошлой неделе, я решила, что с меня достаточно. Я заплатила колдунам, чтобы они передали мне его силу. Я улыбалась, когда он умирал. А теперь ты вернулась и угрожаешь разрушить все, что я с таким трудом построила.

Эмоции застряли у меня в горле.

— Я лишь хотела встретиться с матерью. Полюбить ее. — Чтобы она полюбила меня в ответ.

— Ложь! Думаешь, я не думала над пророчеством и не выяснила, кто есть кто? — прошипела она. Поднялся сильный ветер, развевая ее волосы по лицу. — Думала. Я знаю. Ты — продолжение Стефана, Злая Королева, и я скорее умру, чем позволю тебе победить.

Я отшатнулась назад. Рана внутри кровоточила. Умрет? Она сравнила меня с убийцей невинных. Того, кого презирали, не любили и ненавидели.

Эта женщина… возможно, когда-то она и любила меня, но теперь нет. Она не просто ненавидела меня, она винила меня во всем грядущем зле.

— Схватить ее! — крикнула она.

Все пять стражников бросились ко мне.

— Схватить меня? — пробормотала я. Она же не в серьез. Но вот один стражник добежал до меня и взмахнул копьем, но не для того, чтобы схватить меня, а чтобы убить.

Мое тело начало интуитивно двигаться. Я нырнула и перекатилась по полу, обойдя нападавшего, не поранившись. Выпрямившись, я почувствовала, как мое родимое пятно нагрелось, и голос Ноэль заполнил мою голову.

— Надеюсь я вовремя. Ты в опасности?—

«Да!» Если стражники схватят меня, я умру здесь в одиночестве, и никто не вспомнит обо мне.

— Как волнующе. Как раз работенка для меня! У меня хорошо получается чувствовать опасность и протягивать руку помощи. Ты только представь силу моего мастерства—

Еще один стражник настиг меня. Я увернулась и уклонилась. Мне нужно было что-то предпринять.

«Ноэль, послушай меня. Не дай Офелии забрать Николаса и Хартли в Эйрарию. Хорошо? Ты меня услышала? Пообещай мне».

— Даю слово. Ведьма не вернет Хартли и Николаса в Эйрарию. Она никогда не отправит Хартли в Эйрарию. А теперь используй свою магию, беги из дворца и договорись о работе—

По крайней мере, одним беспокойством меньше. Я бы с удовольствием сбежала. «Скажи мне как… неважно». Я могу пройти сквозь зеркало. Точно! Вот так просто. Мне нужно просто добраться до зеркальной стены.

Пока стражники уводили меня от места назначения, Ноэль радостно щебетала.

— А вот и девушка, которую я знаю и люблю—

Не оставив другого выбора, я бросилась на двух противников, упала и проскользила на коленях. Если не можешь обогнать их, то покалечь. Своими кинжалами я разрезала им сухожилия. Раздались вопли боли. Кровь.

Никакой пощады.

Чей-то ботинок ударил меня в бок, и мои легкие сжались в агонии. Вокруг замерцали звезды. Еще один удар заставил меня вскрикнуть, но я выдержала и нанесла ответный удар, врезав ботинком в подбородок противника. Раздался хруст. Я сломала ему челюсть.

Открылся путь, и я побежала. Ближе к зеркалу… Тьфу! Еще один страж появился на моем пути.

— Давай. Используй ее магию—

«Чью? Вечности? Но как?»

— Я уже сказала как, а ты тратишь драгоценные секунды на вопросы и сомнения. Ты уже делала это. Соберись и используй ее чертову магию— Раздражение и нетерпение слышались в голосе оракула.

Копье просвистело мимо моего плеча. Вибрация потрясла меня, и я остановилась. Я была так близко от смерти.

Я снова побежала. Виляя и уворачиваясь, все быстрее и быстрее… почти на месте… Зеркала манили. Буквально! Вечность появилась в них и протянула руку.

— Быстрее, — приказала она.

«Пытаюсь!» Я бежала зигзагами.

— Ты хочешь жить или умереть? Спрашиваю как друга. Используй. Ее. Магию—

Чью? Что еще я могу сделать, чей магией могу воспользоваться? «Думай!»

Кто-то схватил меня за плащ и дернул назад. Падая, я вскинула ногу. Мои сапоги врезались в его корзину с закусками. Одно очко в пользу Эверли.

Освободившись, я рванула вперед. Быстрее… «Давай, давай».

Еще один стражник попытался помешать мне. Препятствие. Я ударила его ножом в бедро, теплая кровь хлынула на мою руку. Он упал и скорчился от боли. Мне хотелось плакать. Я только что ранила кого-то, возможно, смертельно.

Подумаю об этом позже.

Мысли спутались. Единственная способность, которой я обладала… или нет — выкачивание. Мои глаза расширились. Да. Да. Ноэль имела в виду именно это.

Мне нужно было отобрать силу. Но как? Если я и осушала кого-нибудь… «не вспоминай о маме, не сейчас…» то не знала как; я делала это автоматически, подсознательно.

Еще одно копье. Оно задело мою руку, рассекая кожу и мышцы. Боль обожгла меня, и я закричала.

— Быстрее, — крикнула Вайолет. — Убейте ее! — Она взмахнула рукой, высвобождая дикий ветер, сбивая с ног своих людей.

Я успела увернуться. Еще одно копье зацепило меня, рассекая бок. Еще одна боль.

— Как только ты закончишь играть в догонялки с королевскими стражниками, я пришлю кого-нибудь тебя подлатать. Ноэль, откланиваюсь, чтобы напакостить. Кстати, язык смертных просто отвратителен—

Она ушла? Но… но…

Двери распахнулись, и другие стражники Вайолет начали входить в комнату, окружая меня и блокируя доступ к Вечности. Я застонала. Угодила в ловушку?

Вайолет подошла ближе, излучая угрозу. Ее люди расступились. Внезапно у меня появился шанс. Если руки были проводниками для магии… «Ничего не выйдет». Я вытянула руку. Кончики пальцев нагрелись, мурашки побежали по руке.

Королева нахмурилась и остановилась. Неужели я делаю это, выкачиваю? Если да, то, должно быть, у меня получится вызвать ветер небывалой силы.

«Используй ее магию», — сказала Ноэль. Ее. Возможно, она имела в виду злую королеву. Не меня и не Вечность…. по крайней мере, не сегодня. Я должна попробовать.

Превозмогая боль, я махнула свободной рукой в сторону стражников, загораживавших зеркальную стену. Сильный порыв ветра отбросил их в сторону.

Да, я выкачала ее силу.

Я была колдуньей, без сомнения.

Хоть и не обладал такой же силой, как королева, но сделала достаточно. Мне открылся новый путь.

— Нет, — крикнула Вайолет, идя вперед. — Не позволяйте ей… нет!

Наконец, я добралась до стены. Я не знала, последует ли кто-нибудь за мной, но протянула руку и вцепилась в руку Вечности.

Когда Вайолет прокричала:

— Приведите ко мне кентавров. Они должны найти ее. — Тронный зал исчез, и надо мной разлилось знакомое тепло и темнота.

Куда на этот раз приведет мое сердце?

Глава 11

За все предупреждения, к которым ты не прислушалась,

Позволь своему сердцу истекать кровью.

Боль была повсюду: внутри и снаружи. Физическая. Эмоциональная. У меня не было защиты, каждый дюйм моего тела пронзала агония.

Моя родная мать приказала кентаврам найти и убить меня, и я фактически подтвердила подозрения Николаса. Я была колдуньей, и я высушила Обри до смерти.

«Эверли опасна для тебя».

У меня не было сил возвести еще одну стену вокруг своего сердца и времени для скорби. Что у меня было? Непоколебимое желание выжить. Я повернулась и ударила кулаком по зеркалу, из которого только что вышла. Осколки со звоном посыпались на землю. Новая боль обожгла костяшки пальцев, потекла теплая кровь, но никто не последовал за мной.

Где я? Я попыталась сосредоточиться, но зрение оставалось размытым, поэтому решила прислушаться. Голосов не был слышно, только щебет птиц и журчание воды.

Прохладный, свежий воздух ласкал мое лицо. Стоя на коленях, я зарылась руками в теплую землю, не настолько влажную, чтобы считать ее грязью, но и не настолько сухую, чтобы быть песком. Неужели я покинула Эйрарию?

Вдох. Я почувствовала запах сосны, полевых цветов, но никакого жасмина, запаха Вайолет.

«Ненавижу жасмин!»

Я протерла глаза и огляделась. Множество деревьев, одни с черной корой, другие покрыты светящимися лишайниками или усеяны зеленой слизью. С сучьев других свисали спелые красные яблоки.

Заметив знакомое голубое свечение, пробивающееся сквозь тени, я вздохнула с облегчением. Я достигла Зачарованного Леса, того самого места, которое видела в видении.

Но почему мое сердце привело меня сюда, и кто оставил здесь зеркало в полный рост? Ноэль?

Неважно. Я должна была принять решение. Спрятаться здесь или попытаться сбежать, не истекая кровью. Оба варианта были рискованными и выгодными. Я просто должна…

Сильная рука скользнула мне под колени и еще одна под поясницу, подняв меня. Страх и ярость смешались, превратив меня в бомбу с коротким запалом. Я пыталась вырваться, борясь за свободу. Но слишком ослабла, и рана в моем боку открылась, истекая кровью снова. И опять мое зрение помутилось.

Но я продолжала бороться. Я могла пойти ко дну, но не собиралась сдаваться так легко.

— Кем бы ты ни был, у тебя есть пять секунд, чтобы отпустить меня. — Если только это не тот человек, которого Ноэль послала меня подлатать?

Вокруг пели сверчки, жужжала саранча. Шипели змеи. Но мой похититель молчал.

Его руки… что за зазубренные, колючие выступы на них? Другие детали проникали в мое сознание. Он был холодным, пах кленом и держал мое тело подальше от своего. Мне казалось, что я парю.

Не говоря ни слова, он передал меня кому-то, от кого пахло дымом. Новый человек пронес меня небольшое расстояние, а затем передал другому. От этого пахло хвоей.

Я сосредоточилась на своем дыхании, пока мое состояние не пришло в норму, открыв…

Ветви? У меня отвисла челюсть. Меня несли деревья, а не люди. Я не… не могла… Деревья не ходили с помощью корней, но они наклонялись, «передавая» меня. Лоза обвилась вокруг моего плеча и бока, прижимаясь к моим ранам, останавливая кровь.

Во время следующей передачи мягкий лист погладил мою щеку с… нежностью? Деревья понимали? Может, ими командовала нимфа Аллура? Может, они заколдованы? Время принимать решение. Я могла продолжать бессмысленно сопротивляться или же сохранить остатки энергии, которые у меня были, и атаковать в случае необходимости.

Поговорим о беспроигрышном варианте.

Я расслабилась.

— Будь нежнее, хорошо? — «Ожидаешь, что деревья заговорят с тобой?» Похоже… это так. Но почему бы и нет?

Возможно, они и могли говорить. Шепот разносился по ветру, но он был слишком слабым, чтобы его разобрать. Однако я знала, что деревья меня поняли. Меня стали передавать мягче.

Спустя несколько минут… а казалось целую вечность… меня опустили на полянку рядом с прудом, настолько чистым, что мне были видны драгоценные камни на дне. Сапфиры, рубины и изумруды, о, Боже!

На небольшом расстоянии от меня из-за деревьев вышла прекрасная девушка. У нее были вьющиеся каштановые волосы, карие глаза и безупречная смуглая кожа — все это было мне знакомо. Офелия, ведьма, которая навещала Обри.

Она подошла ко мне, бесстрашно говоря:

— Я — Офелия де Люк, а ты — Эверли Морроу, необыкновенная Принцесса. Ноэль много рассказывала о тебе.

От нее исходила божественная сила. Я могла думать только о том, чтобы украсть ее силу, как украла у Вайолет… Что угодно лишь бы защитить себя.

Причинить вред той, кто пришла помочь мне? Нет!

— Давай. Попробуй выкачать мою силу, как настоящая колдунья. — Она выплюнула последнее слово как проклятие. — Я и вправду хочу тебя ненавидеть.

— Я действительно хочу забрать твою силу, — призналась я, и она удивленно моргнула. — Не делай больно мне, и я не причиню боль тебе.

— Почему я тебе не верю? Ах, да. Вспомнила. Потому что твой род веками истреблял мой, совершая бесчисленные жертвоприношения, чтобы украсть наши способности. Я потеряла семью, друзей.

— Мне жаль. Правда. Но я в этом не виновата.

— Ты права. Именно поэтому ты единственная колдунья в мире, которой не нужно меня бояться. Как неоднократно говорила мне Ноэль, наша судьба связана с твоей.

Полезно знание.

— Давай перейдем к делу, хорошо? — Офелия развела руками. — Я помогу тебе… за определенную плату.

— Если твоя судьба действительно связана с моей, то мое согласие на твою помощь — достаточная плата.

Она усмехнулась.

— Умная девочка. К несчастью для тебя, меня легко разозлить. Если тебе нужны мои услуги, ты будешь платить за них, как и все остальные. Только дураки работают бесплатно.

«Согласна». Но я все равно попробовала еще раз.

— Считай, что это своего рода тест, так я пойму стоит ли с тобой связываться в будущем.

Она еще раз усмехнулась.

— Как насчет такого? Я подлатаю тебя и отвечу на все вопросы, не взяв с тебя двойной платы. Два по цене одного.

— Чего ты хочешь? У меня нет денег. — У меня была одна драгоценность, но я ни за что не отдам ей кольцо Обри.

«Я скучаю по тебе, мама». Когда-нибудь я надену это кольцо, чтобы заявить о себе жителям Эйрарии. Чтобы забрать корону у Вайолет.

В глубине меня зародился план. Уничтожить мать, которая пыталась убить меня? Забрать то, чего она пыталась лишить меня?

Возможно, мне было суждено стать Злой Королевой, потому что плохая часть меня оказалась в восторге от этой идеи. Эта часть меня даже восхищалась ЗК. У нее были свои недостатки, да. Она одержима красотой и желанием убить свою дочь/падчерицу, но у нее была цель, и она придерживалась ее. Честно говоря, если бы она использовала свой ум и власть для чего-то менее гнусного, ее можно было бы назвать примером для подражания.

Другой вариант: я не была Злой Королевой… ею была Вайолет.

Она не растила меня, поэтому наша связь очень напоминала отношения мачехи и падчерицы. Но это сделало бы меня Белоснежкой. Возлюбленной Рота… и тупицей, которая попалась на уловки злой женщины не раз, не два, а трижды.

Но как моя магия провидца вписывается в сценарий? Ни в одной из версий Белоснежка не общалась с зеркалами.

Может быть, это чисто символически? Тщеславие Злой Королевы погубило ее, а зеркало стало главным оружием Белоснежки.

Возможно так и было, так почему же я чувствовала, что хватаюсь за соломинку? А как же Хартли? Трули? Выбора было куча: Охотник, семь гномов, олень, которого убил Охотник, клинок, которым он владел, и яблоко.

Охотник предал Злую Королеву и спас Белоснежку. Только один человек будет сражаться против Вайолет… Трули. Хартли будет сражаться со мной.

Семь гномов защищали Белоснежку. Хартли умрет за меня, если понадобится.

Может быть, я была Белоснежкой.

— Сосредоточься. Ты где-то витаешь, — сказала Офелия, возвращая меня в настоящее. — Ты спрашивала об оплате. Все просто. Мне нужен твой первенец.

— Что!

Мой крик эхом разнесся по лесу, отчего где-то взлетела стая птиц.

— Да шучу я, — сказала она, ухмыляясь. — Как будто мне нужно твое отродье. Если ты когда-нибудь станешь Королевой, то обеспечишь безопасность Ноэль и мне. Независимо от королевства и без лишних вопросов.

Давайте посмотрим правде в глаза. Возможно, я никогда не буду править королевством. Но даже несмотря на это, во мне закралось беспокойство. Почему? Разве это имеет значение? Помощь ведьмы может стать вопросом между жизнью и смертью.

— Для начала, расскажи мне что-нибудь, чтобы я тебе поверила, — сказала я.

Она задумалась на мгновение.

— Тебе, наверное, интересно, как я нашла Принцессу Обри в мире смертных. С помощью Ноэль. Это всегда Ноэль. Она видит далеко и много. Время имеет значение. Давным-давно были посажены семена. Настало время собирать урожай.

— На самом деле, я не удивлена. Я знала об этом. — Я вспомнила, как Офелия разговаривала с мамой в ту ночь, когда они с Николасом поссорились. И смогла сложить два и два.

Она хрустнула костяшками пальцев, словно готовясь к бою.

— Хорошо. Тогда я расскажу тебе о Николасе Сорене.

Что ж. Как хороший продавец, она только что поймала меня на крючок.

Можно ли ей доверять? Я не доверяла даже Ноэль, а она спасла мне жизнь. Обе девушки были для меня загадками.

Мое зрение помутилось, и я решила, что должна ей доверять. Иначе не выживу.

— Я обеспечу вам безопасность, только если ты вылечишь меня, поклянешься не причинять вреда моим сестрам и честно ответишь на все мои вопросы. Но если ты предашь меня, я… — Что? Ничего из этого не звучало достаточно угрожающе. Я позволила ее воображению заполнить пустоту.

— Договорились, — сказала она без колебаний, и я поняла, что меня где-то надули.

— Тогда сделай свое черное дело, ведьма.

Она пожала плечами.

— Я пришла, чтобы сделать все, что в моих силах, но поступлю так, как пожелает Ее Высочество.

— Нет, нет. Делай то, что хотела, — поспешно сказала я.

Усмехнувшись, Офелия села на корточки рядом со мной. Когда она разорвала мою футболку, прохладный воздух заставил меня задрожать.

Дисней, наверное, был бы в ужасе, увидев, как над нами пролетели птицы, приземлившись вокруг ведьмы с различными предметами, свисающими из их клювов. Шипы, лозы, тряпки.

Офелия взяла тряпки и смыла кровь и грязь из моих ран. Я дергалась, когда она втыкала шип в каждую рану. Мое тело невыносимо горело. Слишком сильно! Моя спина выгнулась, и я закричала. Но через несколько секунд мое тело онемело, как будто в шипах содержалось лекарство.

Я моргнула, стараясь не терять сознание, пока она зашивала меня, используя в качестве нитки тонкую лозу.

— Спасибо, — пробормотала я, когда она закончила. Вернемся к вопросам. Не стоит терять время.

— Что касается информации, которую я должна тебе рассказать… Я не верну Николаса в Энчантию, — сказала она, усаживаясь на корточки. — Он — чистое зло. Опасный. Подлый. Корыстный. Доверься ему и будешь страдать.

И я оставила на его попечение своего любимого человека.

Часть меня все еще хотела верить, что он был хорошим. То, как он любил мою мать… В нем был свет, я знала это.

— Ты все еще планируешь вернуть сюда мою сестру Хартли?

— Ради блага королевств я должна это сделать. Есть задание, которое сможет выполнить только она.

Я уставилась на нее в ожидании продолжения.

— Какое задание?

— Скажем так, ей надо укротить зверя.

Животное, значит. Это по части Хартли.

— Я просила Ноэль запретить тебе приводить Хартли в Эйрарию. — Когда она рассмеялась, я озадаченно нахмурила брови. — Что?

— Я бы никогда не привела Хартли в Эйрарию, кишащую преступностью. Ноэль договорилась сделать это за определенную цену, но теперь мы планируем сделать это бесплатно.

Я заскрежетала зубами… меня победили в собственной игре!

— Может, ты сдвинешь свои сроки и отправишься за ней сейчас? — Я разрывалась на две части. Часть меня хотела, чтобы Хартс осталась в мире смертных, где ей никогда не придется столкнуться с Вайолет или голодными троллями. Другая часть меня хотела, чтобы она была подальше от Николаса, пока я не узнаю больше. — Безопасность Хартли значит для меня больше, чем все остальное. — Не было такой цены, которую я бы не заплатила.

— Ее безопасность в приоритете, — сказала Офелия. — Я приведу ее в нужное время, не раньше и не позже. Наше будущее тоже поставлено на карту. Но ты можешь расслабиться. Николас не причинит ей вреда, потому что думает, что сможет использовать ее позже. Таков его колдовской путь.

Что ж, тогда троекратное «ура» колдовскому пути.

— Как он хочет ее использовать?

— Она могущественная Принцесса. Добро и зло. Как и мы. Возможно, будущая Королева и законодатель. Почему бы этим не воспользоваться?

Ее ответ звучал как предположение, а не конкретный ответ.

— Почему вы с Ноэль все время такие загадочные? — проворчала я.

— Когда ты не ищешь ответы, ты отвергаешь истину.

Ну. Она не ошиблась.

У меня разболелась голова. Я подняла руку, чтобы потереть висок. Зато настроение поднялось, когда мои раны всего лишь кольнули. Если бы я только могла по щелчку пальцев восстановить свои силы.

— Ты плохо подготовлена к предстоящему путешествию, — сказала Офелия. — Тебе следует принять свою сказку и перестать бороться с ней.

Я с трудом села.

— Что ты знаешь о пророчестве? Ты играешь в нем какую-то роль? Я — Злая Королева? Белоснежка?

Ведьма наклонила голову.

— Ты думаешь, я решаю это?

Я что ли? Судьба? Ничего не добившись, я сменила тему разговора.

— Как надолго колдунья может отбирать чужую силу? — Когда я потеряю способность Вайолет вызывать ветер? Подождите. — Могу ли я пользоваться несколькими силами одновременно? — Что, если я не смогу общаться с зеркалами, пока не лишусь сил Вайолет?

Офелия вздохнула.

— Ты можешь использовать силу до тех пор, пока связана с ее владельцем… пока он живой или мертвый. В первом случае ты берешь кусочек силы, а жертва ее восполняет. Во втором случае крадешь ее и убиваешь. Да, ты можешь использовать несколько способностей одновременно, если у тебя достаточно сил. — Она нахмурилась. — Не могу поверить, что обучаю колдунью.

Отвращение в ее голосе вызвало прилив стыда. Почему никто не видит правду? Я ничего не могу поделать с тем, кто я есть.

За стыдом последовал гнев. Как кто-то посмел заставить меня чувствовать вину из-за того, кто я есть? Я не идеальна, но у меня много любви, которой могла поделиться.

— Можешь идти, — проворчала я. — С меня хватит вопросов и ответов. — Я получу остальные ответы другим способом.

Она кивнула, почувствовав облегчение.

— Тебя не смогут найти кентавры и другие хищники. Какое-то время.

От волнения моя кровь превратилась в лед, но я сказала:

— Спасибо. За все. — Несмотря на вспышку гнева, я ценила то, что она сделала для меня.

— Помни о своей благодарности, когда мы встретимся в следующий раз. — Она улыбнулась, встав и помахав рукой. — Увидимся на свадьбе!

Свадьбе?

Пуф! Она исчезла, оставив только облако из блесток.

Я попыталась встать, но перед глазами все плыло. С тем же чувством я боролась после того, как Рот дал мне кубок подслащенного вина.

Я сейчас пьяна, не выпив ни капли алкоголя?

Нет, нет. Меня накачали наркотиками, тогда и сейчас. Вино… шипы… во мне проснулась ярость.

Зачем Роту было делать это? Просто чтобы обыскать мою сумку? Ну, он потерпел неудачу. Я поймала его с поличным.

Меня одолел сон и последней мыслью было: «Принц должен мне плату за плохое решение».

* * *

Солнечные лучи согрели мое лицо. Я открыла глаза и нахмурилась. Я на улице? Скорчившись, поднялась на ноги. Боль пронзила мою руку, но через несколько секунд утихла — раны почти зажили. Швы даже срослись, как по волшебству.

Осмотрев деревья и пруд, я снова все вспомнила и заново пережила отказ Вайолет. Забудьте о моих физических травмах. Эмоциональные раны разрывали меня на части.

Что превратило Королеву в холодную, бессердечную женщину, готовую причинить вред собственной дочери? Годы, проведенные со Стефаном, переживания за свою жизнь? Церемония, о которой она упоминала, где украла его магию?

Если уж на то пошло, как не-колдун украл магию?

Я подавила слезы. Мама говорила, что у зла много лиц. Но сейчас? Я не сомневалась, что Вайолет носит одно из них.

Если бы я не воспользовалась ее силой, то умерла бы. Способность, которую все презирали, спасла мне жизнь и сделала одной из самых ненавистных существ в Энчантии.

Трули тоже была связана с колдуньей, но всем нравилась. Неужели никто не знал правду о ее происхождении? Неужели она никогда не отбирала силу? Да и нужно ли ей это было? У нас разные волосы и глаза, разное телосложение. Почему бы не быть и разным магическим способностям? Как будто один близнец родился больным, а другой — здоровым.

Это сравнение заставило меня вздрогнуть. Причиняла ли она когда-нибудь другому человеку такую боль, какую причинила я…

«Остановись! — Мои глаза горели, а подбородок дрожал. — Доведешь эту мысль до конца и будешь мучаться».

Чтобы отвлечься, я осмотрелась. Ковер из сверкающей голубой травы создавал захватывающую иллюзию, деревья и растения, казалось, росли из пруда. Массивные дубы, великолепные глицинии. Сочные розовые цветы размером с кулак, с острыми лепестками; один цветок проглотил колибри. Завтрак подан.

Где-то стучал дятел по дереву, а семья рогатых белок бегала по сучьям деревьев. Существо, похожее на гибрида обезьяны и енота… Енотовидная обезьяна?.. приблизилось к пруду, но, заметив меня, быстро скрылось. Бабочки порхали с куста на куст, оставляя за собой шлейфы сверкающей пыли. Птицы и сверчки стрекотали, когда два существа похожие на Дюймовочек эпично сражались в воздухе, размахивая маленькими палочками как мечами. Очаровательно!

Аромат полевых цветов и экзотических специй опьянял, когда синяя белка запрыгнула на ближайшую ко мне ветку и протянула ко мне руки. Да, верно. Меня укусят, и я, вероятно, умру в мучительных страданиях, а мои близкие не будут знать, что со мной произошло. Или, в лучшем случае, у меня начнется неконтролируемый понос.

Учитывая мое везение, я бы пострадала как в лучшем, так и в худшем случае.

«Тебя не смогут найти кентавры и другие хищники. Какое-то время».

— Прости, белка, — сказала я. — Но тебе лучше уйти.

Она ушла, грустная, и чувство вины чуть не задушило меня. «Мне знакомо это чувство, малыш».

— Без меня тебе будет лучше, — сказала я. Николас был прав. Я опасна для всех. Убила свою мать, женщину, которая только и делала, что любила и защищала меня. Я превратила ее в безжизненную оболочку.

Когда Хартли узнает правду, она возненавидит меня.

По моей щеке потекла слеза, за ней другая, маленькие дорожки лавы. Из меня вырвался громкий всхлип, который не получилось остановить. Внезапно все мое тело затряслось.

Я свернулась калачиком, утонув в приливе отчаяния, горя и печали, все это разрывало сердце, которое вряд ли когда-нибудь смогу починить.

Я знала, что, в конце концов, сломаюсь, как Шалтай-Болтай, но слезы не могли вернуть маму. Истерика ничего не изменит. Я должна собрать осколки своего сердца, построить еще одну стену и двигаться дальше.

И сделаю это. Я настроилась решительно. Я буду бороться за лучшее и сделаю так, чтобы Обри гордилась мной. Сделаю то, чего она всегда хотела, и буду охранять Хартли ценой своей жизни. Даже если Хартли не захочет, чтобы я была рядом с ней.

«Посмотри. Видишь».

Желание поговорить с Вечностью не давало мне покоя. Взбудораженная, я достала пудреницу и открыла крышку. Ужас! Мои глаза были красными и опухшими, полными печали, щеки розовые и влажные.

Махнув рукой над зеркалом, я сказала:

— Покажи мне Хартли. — Ничего. Взмахнула рукой. — Покажи мне Николаса. — Опять ничего. — Вечность? — Нет. И ее нет. Разочарование охватило меня.

«Ноэль?» — позвала я мысленно.

Тишина.

Должно быть, у меня закончились силы, а восполнить их неоткуда. Вздохнув, я достала из рюкзака протеиновый батончик и бутылку. Поев, я почистила зубы, затем разделась до нижнего белья и нырнула в пруд. Прохладная вода смыла грязь, песок и кровь. И это было приятно, гораздо лучше, чем я заслуживала.

Пока я плавала, молодая женщина спрыгнула с дерева. Она как будто пролетела сквозь него, застигнув меня врасплох. Ее кожа и волосы идеально сливались с лесом.

Враг? Мои кинжалы были слишком далеко. Ошибка с моей стороны, которую я больше не повторю.

Она поставила плетеную корзину рядом с моей сумкой, сделала реверанс и усмехнулась. Усмехнулась. Мне! Она не боялась меня.

— Подарок от Аллуры.

Аллура. Капризное существо, о котором предупреждал меня Рот. Успокоившись, я сказала:

— Спасибо. Но…

Она рассмеялась.

— Ты хочешь знать, кто я? — спросила она, и я кивнула. — Я нимфа и служанка Аллуры.

Всплыли забытые воспоминания, все те сказки, которые мама рассказывала нам с Хартли перед сном. Лесные нимфы жили ради веселья и игр и были чрезвычайно любопытны. Их мужчины были гоблинами, существами, способными превращаться в темный туман.

— Аллура меня не знает, — сказала я. — С чего бы ей помогать мне?

— Возможно, ей нужен друг? Возможно, ты напоминаешь ей кого-то? Возможно, у тебя есть что-то, что нужно ей?

Когда она заговорила, мои руки поднялись сами собой, устремившись к нимфе. Кончики пальцев нагрелись, и сила хлынула в меня. Что за…

Моя гостья начала задыхаться и бледнеть, глядя на меня со страхом, которого я изначально ожидала, а затем отступила от меня и убежала.

— Постой, — позвала я, но она уже исчезла среди деревьев. — Прости меня!

Я выкачивала ее энергию. Но не была с ней связана. Ведь это обязательное условие, верно? Николас говорил об этом. Если только…

«Добро и зло… сильнейшая в своем роде…»

Может быть, не обязательно, быть с кем-то связанным? Или я уже связана с лесом и его обитателями, поскольку во мне были корни от Древа Новых Начал?

Мне нужно еще многому научиться.

С колотящимся сердцем я вышла из воды. Сквозь облака пробивались яркие солнечные лучи, освещая двухголовую змею, которая хищно наблюдала за мной. В другое время я бы закричала. После того, как меня ударили ножом? Двухголовая змея была ничто по сравнению с этим.

Я осмотрела корзинку нимфы. Великолепные черные сапоги с кружевными завязками, идеального размера. Черное платье из засушенных лепестков роз, змеиных шкур и мягких шкурок, которые, как я надеялась, были поддельными или принадлежали животным, умершим естественной смертью. Ранец с фруктами и орехами. Кувшин вина. Горсть сверкающих драгоценных камней. Все было такое красивое.

Эта доброта только усилила мое чувство вины и укрепила подозрения.

— Спасибо, Аллура, — прошептала я. — Мне жаль, что я обидела твою служанку. Не понимала, что делаю. Но, э, ты, типа, моя крестная фея, пришла, чтобы подготовить меня к балу?

Никакого ответа, лишь ветер усилился.

Я задрожала. Переоделась в сухое белье, которое принесла из дома, надела красивое платье Аллуры, затем заплела волосы и запихнула все оставшиеся вещи в рюкзак.

К тому времени, как я закончила, дурное предчувствие поглотило меня целиком, сильнее, чем когда-либо прежде. Нахмурившись, я вытащила пудреницу. Теперь у меня была сила; я должна был что-то увидеть.

Посмотрев в зеркало, я спросила:

— Зеркало?

Вечность сразу же появилась, ее серебряные глаза были расширенными, а щеки бледными. Она выкрикнула одно слово.

— Беги!

Глава 12

Беги, они идут по твоему следу.

Если тебя поймают, ты познаешь ад.

Я бежала по лесу минуты, часы, вечность, ветки били меня по щекам, рюкзак бился о спину. Банки из-под супа оставляли синяки и едва не ломали кости. Адреналин притуплял боль, но, даже несмотря на это, вдохи казались ударами по легким.

Страх стал моим товарищем, кентавры Вайолет шли по моему следу.

Разыскивается: Эверли Морроу, живой или мертвой.

Я горько рассмеялась, мой мозг не мог осознать, что этот ужасный звук исходил от меня.

«Нельзя останавливаться, нельзя медлить». Запах грязи, хвои и лошадей въелся мне в нос, постоянно напоминая, что за мной охотятся.

Пока я бежала, вокруг раздавалось множество звуков. Вопли. Рев. Пение… как птичье, так и человеческое. Или нечеловеческое, похожее на крик кита. Мелодия вскружила мне голову. Я чувствовала себя пьяной и под кайфом. Так ли это?

Что я знала об этих растениях? Ничего.

Я обогнула большой ствол дерева. За один удар сердца, словно вышла из сауны и попала в зимнюю сказку: слишком теплый воздух вдруг стал ледяным.

Но и холод длился недолго, температура менялась снова и снова, пока я не почувствовала, что попала в лабиринт. Каждая невидимая дверь вела в новый рай или ад.

Я обогнула еще одно дерево и миновала ужасное болото, где колючие лозы шевелились и пытались схватить и убить животных. В ловушке находилось бесчисленное количество скелетов и туш на разных стадиях разложения.

Затем я миновала слякоть. Потом цветочную поляну, где стебли укололи меня достаточно сильно, чтобы пошла кровь.

Голова снова закружилась. Начался ливень, капли воды замедляли меня. Мои травмы в основном зажили, но эта пробежка меня ослабила. Как долго я смогу продержаться?

На моем пути возникло существо… минотавр… и я отпрянула назад. У него были голова и хвост быка, а тело человека, единственная одежда, которая была на нем — кожаная набедренная повязка.

Он указал направо.

— Аллура велит идти туда, там безопасно.

Правда? Или ложь? Не теряя времени на раздумья, я последовала его совету и побежала по тропинке, заросшей шиповником. «Ай, ай, ай». Они резали и кололи мои ноги, как будто я опустила их в блендер.

Благодаря боли разум прояснился. Мне казалось, что я проживаю момент из сказки. Тот самый, когда Злая Королева приказала Охотнику проводить Белоснежку в лес и убить ее.

Это означало бы, что я была Белоснежкой, а Вайолет — Злой Королевой.

Здесь и сейчас эта идея показалась мне неправильной. Почему, почему?

Я врезалась в дерево, покрытое густой, липкой паутиной, с ветки которого свисал паук-скорпион, не отрывавший от меня взгляда. Действуя инстинктивно, я взмахнула рукой, намереваясь использовать магию Вайолет и снести все дерево. Но нет. Ничего не произошло. Либо я потеряла ее силу, либо недостаточно украла у нимфы.

Как только найду безопасное место, может быть, у меня получится выкачать энергию у кого-то, совсем немного, достаточно, чтобы вызвать Вечность. Может мне стоит вернуться домой, в мир смертных. К черту королевства и лес. К черту сказки и судьбу.

«Трусливо сбежать, позволив Вайолет победить? Нет!»

Я хотела заявить о своем праве на престол, предоставленном мне по рождению. Я хотела, чтобы Хартли и Трули были в безопасности. Хотела остаться, найти способ использовать магию, не причиняя никому вреда. Хотела счастья, признания и безопасности, как и все остальные в этом мире. Но, чтобы получить все это, мне нужна была сила.

Я ускорилась, услышав позади себя стук лошадиных копыт.

Дрожа всем телом, я последовала на голубое свечение… прямо через еще один портал! Эта дверь вела в страну, где все было розовым.

Прошли часы, может быть, минуты, мой адреналин угас. Я израсходовала все силы, мой мозг передавал очень четкое сообщение. «Готова ты или нет, но пора отдыхать».

«Скоро. Надо найти место, где спрятаться». Когда на меня упала тень, я посмотрела вверх. В поле видимости показалось огромное существо с головой льва, телом козла и хвостом змеи.

Я ахнула.

— Химера.

Если за мной гналась химера, можно считать, что я мертва. Если верить маминым сказкам на ночь, огнедышащие чудовища скорее погибнут, чем откажутся от охоты.

Я побежала в сторону голубого света, все быстрее, задыхаясь, горло и легкие горели. Моя усталость усилилась, веки отяжелели. Я была на грани истощения. Мне нужно…

Там! Небольшая пещера, скрытая за кустами роз.

Я испытала облегчение. Но мысли оставались в беспорядке. Риск: прятаться в одном места равносильно поимки. Награда: преследователи могут обойти меня и потерять след, что даст мне возможность отдохнуть, поесть, подзарядиться и поговорить с Вечностью.

Награды победили с большим перевесом. Я прошла через колючки и забралась в пещеру. Ну, скорее в неглубокое отверстие.

К моему удивлению и восторгу над отверстием выросли розовые лозы, скрывшие меня в темноте.

В наступившей тишине мое тяжёлое дыхание стало громкими, как взрывы бомб. Ноги болели. Вообще, болело все тело. Мои нервы продолжали сдавать, пока я ждала… ждала… стук копыт не было слышно.

Я была в безопасности… пока что.

— Спасибо, Аллура, — прошептала я, испытав облегчение.

Я выпила воды и съела протеиновый батончик, надеясь восстановить силы, но все равно оставалась слабой, холод пробирал до костей. Как же мне не хватало тепла шатра Рота… и его тела.

С этой мыслью мои глаза закрылись, и я почувствовала, что засыпаю…

* * *

Я резко проснулась.

Лозы исчезли, солнечный свет освещал мое укромное местечко. Как долго я спала? Наверное, долго. Моя спина протестующе заныла.

Застонав, я вытянулась, насколько смогла, но тут же замерла и осмотрелась. Кто-то приходил ко мне. Моя бутылка оказалась полной, как будто я никогда не пила из нее. У ног лежало сложенное новое платье, на ткани виднелась горсть блестящих драгоценных камней. А лучше всего — деревянная чаша, полная аппетитных красных ягод.

Еще один подарок от Аллуры. Рот все неправильно понял. Капризная? Ни в коем случае. Скорее добрая и заботливая.

Я съела сладкие ягоды, застонав от удовлетворения. Положила драгоценные камни в рюкзак, и мои покрытые мозолями плечи застонали от мысли о дополнительном весе. Но я ни за что не оставлю здесь хоть что-то. В одной из сказок, которые мама рассказывала нам, Принцесса отказалась от подарка, оскорбив дарительницу… переодетую ведьму… и навлекла на себя проклятие.

Я почувствовала острую боль. Мама и ее истории. Жаль, что я не знала, что они основаны на фактах. Тогда лучше бы слушала, задавала больше вопросов. Знания были так же сильны, как магия.

Я взял в руки пудреницу и проверила стекло. Не разбито, трещин нет. Мои глаза горели от горя. Кровь и грязь покрывали лицо. Ягодный сок окрасил губы в багрово-красный цвет. Веточки и листья запутались в моих волосах.

Сделав глубокий вдох… запах сосны и розы… я взмахнула рукой над зеркалом.

— Покажи мне Хартли.

Ожидание, ожидание… и снова ничего не произошло.

Черт! Мне все еще нужна энергия. Поскольку поблизости никого не было, у меня было ноль вариантов. Кроме…

«Глубокие корни. Добро и зло». Я могу быть связана с лесом… возможно, даже с самой Аллурой. У нее есть своя сила? Должна быть. Иначе как бы она помогла лесу?

Она знала, что я колдунья, но, похоже, ей нравилось помогать мне. Сомнительно, что она будет возражать против того, чтобы я взяла у нее капельку силы. Насколько я поняла, она бы обиделась, если бы я этого не сделала.

И решение было принято. Я попытаюсь выкачать у Аллуры.

Отчаявшись, я погрузила руку в мягкую, как шелк, грязь, закрыла глаза и пошевелила пальцами. Это движение послужило катализатором, и моя магическая сторона стала проникать все глубже и глубже.

Связь укрепилась. О, да. У Аллуры полно силы, связь между нами уже установилась. Ноэль и Офелия были правы. Добро и зло имели глубокие корни.

Внезапно я увидела себя деревом в ее лесу, посаженным в тот день, когда Вайолет съела плод Древа Новых Начал. И… и… Не может быть. Мне показалось, что я почувствовала… Маму?

Волнение охватило меня, но я так и не нашла никаких доказательств ее присутствия.

Пока-пока волнение. Здравствуй разочарование.

«Не обращай внимания. Иди дальше». Я чувствовала, как лава вливалась в мои вены, а затем распространялась по всему телу. Моя кровь шипела, как шампанское, мышцы и кости наполнялись энергией.

Завершив процесс, я открыла пудреницу, заглянув в зеркало. Вечность улыбнулась мне. Белые волосы с черными прядями были заплетены в виде короны, в прядях сверкали кристаллы. Смелый макияж, кроваво-красное платье и бриллиантовый чокер с капельками превратили ее в прекрасную Принцессу.

— Ммм. Сколько силы, — промурлыкала она.

Нельзя терять время.

— Как Хартли?

— Скучает, но с ней все в порядке.

— Николас не навредил ей?

— Нет. Но стоит ли ему доверять? Не уверена. Должны ли мы доверять Ноэль и Офелии? Опять же, я не уверена. Их намерения скрыты от меня. — Она побарабанила пальцами, металлические ногти звякнули. — Сейчас не они наша главная проблема. Есть кое-что, что тебе нужно увидеть в Севоне.

— Покажи мне. — Неужели Рот и Трули уже вернулись?

По стеклу пробежала рябь, стирая Вечность. Появилась принцесса Фарра. Она стояла рядом с богато украшенным троном из льда, и я улыбнулась. Как я скучала по своей старой подруге… по подруге, чья спина была сильно напряжена.

Что-то беспокоило ее. Я хотела исправить это, что бы это ни было, хотела помочь ей, как когда-то она помогла мне, отвлекая от моих проблем. И теперь я вроде как считала ее семьей. В конце концов, она была девушкой Трули, секрет это или нет.

Фарра подняла руку ладонью вверх и загнула пальцы. На кончиках пальцев появился лед, образуя шар размером с яблоко. У меня отвисла челюсть. Какая удивительная магия!

Я ей завидовала, и отрицать это было невозможно. Если бы сама могла создавать такой лед, я могла бы вернуться в Эйрарию, заморозить Вайолет и захватить ее королевство.

«И сыграть роль Злой Королевы, совершая ужасные поступки, предавая маму?»

Агрх. Как легко испортить хорошую фантазию о мести. Повезло не-колдунам. Они могут пользоваться магией, не выкачивая и не убивая.

Я не видела Вечность, но слышала ее голос.

— Да, у этих не-колдунов есть самозаряжающаяся батарейка, и им не нужно брать топливо из другого источника, но их минус в том, что они не могут одалживать или красть у других. К тому же, они лицемеры, которые часто платят колдунам, чтобы те передали силу одного человека другому. Именно так большинство королевских особ приобретают магические способности. Конечно, те, у кого они берут, готовы ее отдать.

У меня возникла идея. Что если… Нет, конечно, нет… но, что, если так? Что, если Фарра была Белоснежкой, названной так из-за ее магических способностей?

Тогда возникает проблема. Рот и Фарра не могут быть вместе.

Если только они не были сводными братом и сестрой?

Нет, они определенно кровные родственники. У них были одинаковые глаза.

Я вдохнула, нуждаясь в как можно большем количестве кислорода, чтобы преодолеть эти умственные препятствия. В первых версиях «Белоснежки» Прекрасный Принц никогда не целовал ее. Он нечаянно вытащил кусок «ядовитого» яблока, застрявший в ее горле.

Таким образом, их связь на самом деле не требовала физического влечения, достаточно любви.

Эта идея заслуживала более глубокого осмысления. Позже. Сейчас я сосредоточилась на сцене в зеркале. Позади Фарры была великолепная стена из зеркал. По бокам от нее располагались настенные фрески, изображавшие ледяные горы, огнедышащих драконов и лес, охваченный пламенем. Единственный источник света исходил от массивной люстры, усыпанной тысячами кристаллов в виде капель.

Ее отец сидел на троне, выглядя усталым и проигравшим. Толпа светловолосых женщин в возрасте от шестнадцати до пятидесяти лет выстроилась перед ним в ряд. Одна за другой они выходили вперед и делали реверансы.

Фарра отмахивалась от каждой из них, становясь все более и более подавленной. Это была какая-то традиция, вроде дня приведения блондинок во дворец? Не было видно ни Рота, ни Трули. Ни Викандера, ни Саксона, ни Риза.

— Зачем мне на это смотреть? — спросила я.

Картинка изменилась, и снова появилась Вечность.

— Я слышала, что у Ноэль было еще одно видение, касающееся отца Рота, но детали остаются скрытыми от меня. Знаю только, что она подтолкнула это продолжение, и оно сильно влияет на нас.

Еще одна загадка к остальной кучке. Замечательно.

— Что мне теперь делать? Должен быть способ держать кентавров на расстоянии. Навсегда!

— Есть один. Убить их.

Как легко она предложила такой жестокий вариант.

— Владеют ли кентавры магией, которую я могу выкачать?

— У каждого существа в Энчантии есть сила, которую ты можешь забрать, но не у каждого существа есть способность, которой ты можешь воспользоваться.

Приятно слышать. Но я все равно не стану хладнокровно их убивать.

— Должен быть другой… менее злой… способ расправиться с моими врагами.

— Тогда тебе нужно быстро его придумать, — сказала она. — Помни, о чем говорила Ноэль. Алмазы изготавливают с помощью давления и тепла, деревья обрезают, чтобы они приносили больше плодов, а бабочки не могут летать без борьбы. Для тебя худшее еще впереди.

Глава 13

В бою сохраняй спокойствие, будь умнее.

Будут потери и разбитое сердце.

Я вылезла из безопасного местечка. Пока шла, розовый лес исчезал, а голубой свет появлялся снова. Как и почему это происходило? Проходила ли я через несколько порталов?

Как скоро я пройду через еще один? Кентавры учуяли мой запах за несколько минут.

Я побежала по неровной земле, перепрыгивая через корни, сворачивая то здесь, то там. Тяжело дыша и потея. В конце концов, я потеряла из виду своих преследователей, но не замедлила темпа, беспокойство смешалось с настойчивостью.

Камни резали мои ноги, словно мои сапоги были из тумана. Шипы кололи лицо и руки. Лозы намеренно ставили мне подножки. Деревья и кусты часто вставали на моем пути. Муравьи, похожие на капли лавы, ползали по моим ногам, прожигая дыры в штанах. Птица нагадила мне на плечо, а гроздь винограда засохла до того, как я успела съесть одну.

Нужно было прислушаться к Роту. Это дело рук Аллуры. Я украла у нее силу, и теперь она мстит за это.

— Прости, — сказала я между тяжелыми вдохами, пробираясь через участок земли, покрытый липким древесным соком. — Я была в отчаянии.

Ветки дерева ударили меня по спине, и я вскрикнула.

— Порка? Серьезно? — Как обычно, моя реакция на все была неоднозначной. Часть меня сожалела о содеянном. Часть… нет. Полностью заряженная, я могла пользоваться силой как GPS, показывающей мне, в каком направлении двигаться, чтобы добраться до Севона.

Я попыталась связаться с Ноэль, но она снова не ответила.

Рогатые белки бросали в меня орехи. Пауки-скорпионы выпрыгивали из своих паутин и зависали перед лицом, пытаясь напугать меня до смерти.

— Что мне нужно сделать, чтобы все исправить? Я сделаю это.

Сверчки перестали стрекотать. Птицы замолкли, саранча замерла, и лес окутала тишина. Затем…

Почему, почему, почему?

Вдруг раздался стремительный топот. Мои нервные окончания наэлектризовались. Кентавры быстро приближались. Слишком быстро. Земля задрожала, вибрация пробежала по моим ногам, заставляя спотыкаться.

Я бежала по дороге, пытаясь укрыться, хрипя при каждом вдохе. Когда пыталась спрятаться, кусты отбрасывали меня, оставляя на открытом месте, уязвимой. Сообщение получено. Извинения отвергнуты.

Мне придется бороться. У меня была моя магия и мамина. Я втянула воздух. «Все верно». Мама владела магией иллюзии, а я ее украла. «Не обращай внимания на боль». Почему бы не попробовать использовать ее? Однажды она сделала себя невидимой. Почему я не могу сделать то же самое?

Я выживу или умру, пытаясь.

Я вздрогнула, позволяя рюкзаку соскользнуть с моих плеч. Мои мышцы запели от облегчения. Высыпав содержимое рюкзака, я опустилась на колени и наполнила карманы драгоценными камнями Аллуры. Затем вернула все остальное в рюкзак и нацепила его.

Сердце бешено колотилось, я погладила кинжалы, висевшие у меня на поясе. Все еще на месте. Отлично. Я встала перед деревом. «Руки — это проводник». Мне просто нужно было напитаться. У кого сил было больше, чем у Аллуры?

Разозлившись на лесную нимфу, я решила: «Почему бы и нет?» Мне всего лишь пришлось коснуться грязи, чтобы впитать силу. Плевать на последствия!

Энергия заурчала. Я провела рукой по своему телу…

У меня получилось. Мое тело исчезло, прямо на моих глазах. Да! Адреналин забурлил с новой силой, когда я освободила два камня из заточения. Стоять неподвижно, как статуя, оказалось непросто, борьба и бегство шли вровень, но мне это удалось.

Земля задрожала сильнее, листья зашуршали. Вдалеке скрипели деревья. Орда кентавров галопом влетела на небольшую поляну, неся с собой аромат сена, пота и спекшийся… крови. Они убили что-то или кого-то. Недавно.

Я посчитала своих противников. Пять… десять… пятнадцать. У меня пересохло во рту. Все мужчины были без рубашек, с мускулистыми торсами, покрытыми шрамами.

Волосы длиной до пояса были заплетены у висков, остальные пряди свободно спадали на широкие плечи. У некоторых были темные волосы, у других же пепельные. То же самое можно было сказать и о цвете кожи. Большая часть воинов оказалась испачкана, и не только грязью и кровью.

Они прихватили целый арсенал. Копья, мечи. Луки, кинжалы. У вождя была коса. По крайней мере, я предполагала, что он был вожаком, так как возглавлял эту группу.

Когда они проходили мимо меня, ветер начал завывал, поднимая грязь. «Не закашляй. Молчи».

Как только они прошли мимо, я побежала в противоположном направлении. «Ну же. Ну же. Почти…»

Вожак крикнул:

— Стоять! — Остальные немедленно повиновались.

«Нет, нет, нет. Уходите. Здесь не на что смотреть».

— Я чувствую запах яблок, — сказал он, его глубокий голос дрожал от нетерпения. — Она рядом.

Я пахла яблоками?

Орда повернулась, готовая действовать. Так, настало время принять решение. Остаться на месте и надеяться, что они не смогут определить мое точное местоположение, или бежать, оставляя следы?

Сейчас, я не хотела быть Белоснежкой. Я хотела быть Злой Королевой. Хотела, чтобы мои враги склонились передо мной, покорившись превосходящей силе.

Займусь этим в другой день. Сегодня нужно бежать. Снова.

Значит, решение принято.

Надеясь получить преимущество, я кинула камни в другую сторону как можно дальше. Последовавший за этим звук стук привлек их внимание, и они бросились туда, только чтобы остановиться и повернуться лицом ко мне. Вожак принюхался.

Я протянула призрачную руку… мистическую руку… прикасаясь к кентавру. Почему бы не украсть силу из моей добычи… тем самым ее ослабить?

Моя добыча? Я же их добыча.

Черпнув из него силу, я бросилась бежать. Ветви продолжали мешать. С каждым шагом мое сердце билось о ребра, словно пыталось возродиться, а драгоценные камни звякнули в карманах, раскрывая мое местонахождение.

«Продолжай. Быстрее». Я побежала вверх по склону, мышцы горели. Все во мне боролось. Я бросала один камень за другим, всегда в разных направлениях. У меня свело живот, когда связь с кентавром резко оборвалась. Неужели он только что…

Нет, не смотри. Чувство вины не было моим другом.

Магия иллюзии рассеялась, мне вдруг стало холодно. Я не буду паниковать. Не буду!

— Там! — крикнул вожак.

Раздался стук копыт, все быстрее и быстрее. Пот попадал мне в глаза. Дыхание обжигало горло. Мои легкие сжимались, а тело дрожало.

Я обогнула ствол дерева и бросила еще один камень, на этот раз целясь в кентавров. Еще раз. Обогнула дерево, бросила камень, пока не осталось только два камня. Я перепрыгнула через скользкий корень и бросила… и только потом я поняла, что выбросила мамин метеорит. Я не хотела расставаться с ее сувениром.

Он попал рыжему зверю в грудь, и его крик боли эхом разнесся по лесу. Его ноги подкосились. Он упал и скорчился в агонии.

Кентавры чувствительны к метеоритам?

Я ускорилась. Пробегая мимо большой березы, я оглянулась. Нет! Двое почти настигли меня.

Из ниоткуда появилась лоза, схватила меня за лодыжку и дернула. Я падала…

Но не почувствовала удара о землю. Пальцы вцепились в мои волосы и рывком подняли меня. Мою кожу головы обожгло, и это было наименьшей из забот. Мой похититель перекинул меня через спину, прижав к себе слишком сильно.

Раздались одобрительные возгласы, словно они праздновали. Приз был упакован и помечен биркой.

Я могла бы позволить страху победить; в горле уже образовался комочек. Но страх был всего лишь еще одной маской зла, уничтожающей надежду.

Я ни о чем не думала, а просто действовала, вонзая оставшийся метеорит в бок моего похитителя.

Он зарычал и взревел, швырнув меня на землю. Удар оказался сильным, почти выбив меня из колеи, но мне было все равно. Я вскочила на ноги и побежала влево.

Стена из кентавров преградила мне путь.

Я повернулась вправо и резко остановилась. Там тоже было не пройти. Существа окружили меня, излучая злобу, и медленно продвигались вперед.

— Это плохо для вас закончится, — сказала я, изо всех сил стараясь говорить уверенно. Вытянула метеорит, как бы говоря: «Узрите свою гибель».

Вожак вышел вперед, ничего не боясь. У него были черные волосы и мех, золотисто-коричневая кожа, и глаза цвета виски. Красивый, словно маньяк-убийца.

Он усмехнулся, ликуя.

— Королева Вайолет сказала, чтобы мы убили тебя быстро. Мы подчинимся… но не сразу. Новые игрушки весело ломать.

Внутри меня все бушевало, и мне хотелось сдаться, но я ухмыльнулась.

— Тебе не обязательно себя рекламировать. Я знаю, что ломать тебя будет весело.

Он нахмурился. Другие рассмеялись.

Если бы вожак накинулся на меня, я бы сыграла грязно, ударив его в пах. Или в бок. Возможно, даже в глаз. А пока…

Я вытянула руку, наслаждаясь новым приливом тепла и желая большего. Понятия не имела из кого черпала, да и мне было все равно. «Больше. Больше!»

Вожак побледнел и отступил назад, пробормотав:

— Колдунья. — Возможно, я связалась с ним. В его глазах отразился ужас, и я наслаждалась этим.

— Кто-то идет, — крикнул один из его солдат.

Враг? Или союзник?

Рот, Викандер, Саксон и Риз ворвались на полянку, смертоносные, как пули, и мне хотелось танцевать. Я никогда не была так счастлива видеть кого-то знакомого.

Как они нашли меня?

Легко. С помощью Ноэль.

Вожак переключился на приближающуюся угрозу, забыв обо мне. Я ударила, вонзив нож в человеческую часть его живота. Не просто ударила, а разрезала. Он выругался, когда хлынула кровь.

Когда он взревел, намереваясь ударить меня по лицу, я попыталась увернуться, но не успела. Почти перед самым ударом Рот врезался в меня, сбивая с ног и приняв удар в плечо. Он застонал, когда мы покатились по грязи.

Когда остановились, он вскочил на ноги, помогая мне встать. На мгновение наши взгляды встретились.

— Стой на месте, — приказал он. — Великий оракул сказала, что ты должна выжить, чего бы это ни стоило.

— Но…

Он не стал слушать меня, бросаясь в драку. Человек против зверя.

Мои глаза расширились. Если Рот или его люди погибнут из-за меня…

Некоторые потери были слишком высоки!

Или нет. Я удивленно смотрела, как Принц с нескрываемой жестокостью нападает на вожака. Каждый взмах его меча говорил о ярости и мести в противовес защите. Его люди ничем не отличались от него.

Это было насилие… настоящая кровавая баня. Вокруг слышались ругательства и стоны, вой и проклятия. Саксон взмахнул крыльями, подпрыгнул в воздух и двумя короткими мечами, как ножницами, отрубил кентавру копыто. Викандер рассмеялся, пронзив кентавра копьем. Кентавр рухнул в нескольких футах от них; Риз перерезал ему горло.

Так почему же мне хотелось улыбаться? По мне пробежал холодок.

Неважно. Я предпочитала быть полезной… ну, или часть меня. Агрх! Я снова не могла определиться. Другая часть меня хотела убежать и никогда не оглядываться назад.

Что ж, эта часть потерпит. Я была полностью заряжена и полна сил. Я могла помочь. Неужели я позаимствовала и магическую способность?

— Посмотри на небо, — приказал Рот, двигаясь передо мной.

Кому он говорил посмотреть на небо? Мне? Да, определенно мне. Он не хотел, чтобы я видела его чудовищную работу. «Слишком поздно». Я никогда не смогу этого забыть… да и не хотела.

Когда кентавр метнул копье в мою сторону, Принц отбил его, затем ударил зверя ногой в грудь, развернулся и отрубил ему голову. Из перерезанной артерии все еще хлестала кровь.

Рот поднял голову, как шар для боулинга, и бросил ее в другого кентавра, получив удар в лицо, тот споткнулся об упавшего зверя.

Олицетворяя ярость, Принц двинулся вперед. Его цель не подозревала, что Викандер подкрадывается к нему сзади… замахивается мечом… Вторая голова упала на землю.

«Тебя не должно вырвать. Хуже того, тебе не должно нравиться это зрелище».

Копье вонзилось в бок Риза. Он открыл рот, но из него не вырвалось ни звука. Он ударил себя кулаком в висок. Чтобы избавиться от боли? На его руках вздулась чешуя, острые как бритва кончики заблестели от влаги. Только после этого он бросился на своего противника. Чешуя отсекла огромную часть туловища кентавра.

Меня чуть не стошнило, но я также чуть не рассмеялась. Что со мной не так? Две половины меня должны уже слиться или сразиться насмерть; я больше не могла этого терпеть.

Когда к моим ногам упал позвоночник, без тела, душевный холод обрел новую почву. Наконец, тошнота победила. Я скрючилась и опустошила желудок. Мои колени подкосились, и я рухнула на землю.

К сожалению, это отвлекло Рота.

А это всегда имело свою цену.

Когда Принц повернулся, чтобы проверить меня, вожак… последний оставшийся кентавр… ударил его в грудь и ускакал прочь, исчезая из виду.

Викандер и Саксон пустились в погоню, но не далеко ушли. Фейри бросился к Роту, а птицоид поспешил к Ризу.

Я вытерла рот тыльной стороной ладони и приблизилась к Роту, смущаясь. От меня не было никакой пользы. Я была помехой, а он из-за этого пострадал. Удар отбросил его в сторону. Он приземлился в кустах и теперь с трудом поднимался на ноги. Он хрипел от боли, и беспокойство почти лишило меня рассудка.

«Будь в порядке, будь в порядке, пожалуйста, будь в порядке».

— Рот?

Его дикий взгляд остановился на мне. С напряженным лицом он сказал:

— Ты в порядке?

— Да. — Если бы только я могла исцелять. — А ты?

— Я в норме. — Он потер грудь. — По крайней мере буду. Как только заберу твой налог за спасение. И налог за дурака. О чем ты только думала, идя в лес? Я же приказал тебе остаться.

Глава 14

Одна битва закончилась, но надвигается другая.

Кто выживет, а кто встретит свою гибель?

— Королева Вайолет послала кентавров убить меня. Я бежала, пытаясь спастись, — огрызнулась я. — Но пожалуйста. Скажи мне еще раз, какая я глупая, что делала все необходимое, чтобы выжить.

Он пробормотал что-то неразборчивое.

Я оставила его, решив помочь Ризу. Я залатала его раны, как могла, учитывая наши ограниченные ресурсы. Когда закончила, он взял мою руку в свою и заглянул мне в глаза.

Но ничего не сказал, не издал ни звука, и все же, я почувствовала его благодарность и обожание к Роту, другу и брату. Я почувствовала его глубокое уважение к Викандеру и Саксону. И самое главное, я почувствовала его желание любить и быть любимым.

Как он это сделал, я не знаю, но была рада такому пониманию. Какими бы счастливыми ни казались люди, у всех свои проблемы. Под кожей мы все были одинаковыми, борясь за маленький кусочек счастья в несчастливом мире.

— Спасибо, — прошептала я, и он кивнул.

— Пойдем, — сказал Рот, сокращая расстояние, чтобы помочь мне встать. Битва закончилась, но от него все еще исходила дикая сила. Должно быть, война была у него в крови. — Мы отведем тебя в наш лагерь. Там сможем защитить тебя лучше.

Я могла бы начать сопротивляться, но слишком сильно хотела увидеть Трули.

— Спасибо.

— Иди по нашим следам. Ничего не трогай. Если будет опасность, мы будем сражаться, а ты — стоять на месте. Будешь делать то, что скажу я. Понятно?

— Эй, если хочешь рисковать, пока я буду в безопасности, пожалуйста. Ты не услышишь от меня никаких жалоб. Я с радостью сделаю свою часть работы… буду дышать, чтобы у тебя была причина продолжать.

Он расслабился.

В течение двадцатиминутной прогулки Рот шел рядом со мной, остальные были на шаг позади. С его длинными ногами он мог бы без проблем преодолеть это расстояние, оставив меня далеко позади.

Я воспользовалась нашим уединением.

— Ты заявил, что Ноэль рассказала тебе, где меня найти. Она говорила у тебя в голове? — Он тоже был добром и злом? Мама упоминала о двух королевах, которые съели плод дерева.

Он нахмурился, прежде чем признаться:

— Принцесса Трули говорит с Ноэль. Но я никогда не называл тебе имя оракула.

Упс. Похоже, теперь у меня не было причин скрывать свое знакомство с Ноэль. Я только удивилась, что оракул не рассказала всем о моих колдовских корнях.

Возможно, она хотела шантажировать меня.

— Ноэль тоже говорит со мной.

Сначала он удивился, но потом его охватило любопытство.

— Она сказала тебе, почему моя жизнь так важна? — спросила я. Возможно, она дала нам разные ответы.

— Судя по всему, судьба Энчантии находится в твоих изящных руках, — сказал он сухим тоном.

Или нет.

— Очевидно, ты сомневаешься в словах Ноэль. Она часто ошибается?

Рот оскалился.

— Никогда.

— И все же ты надеешься, что в этот раз она ошиблась?

— Я думаю, она говорит загадками, и мне еще предстоит разгадать эту.

Ладно. Да. Я знала это чувство.

— Так вот почему ты затеял всю эту историю с белым рыцарем? — О чем он пожалеет, как только узнает, что я колдунья. Если только я не изменю его мнение. «Мы не все плохие, обещаю!»

— Я Принц. Я делаю, что хочу и когда хочу.

Ха!

— Ты скучал по мне. Просто признай это.

Его взгляд стал в тысячу раз мрачнее, и я усмехнулась. Сейчас он был очень похож на Злую Королеву.

Кстати, о сказке, что будет дальше? Если Вайолет была Злой Королевой, а я — Белоснежкой, то кентавры были Охотниками, а я вскоре должна встретить Семь Гномов.

Волнение вновь наполнило меня энергией, заставляя чувствовать себя одновременно пьяной и трезвой.

Но что-то внутри меня кричало: «Ты все неправильно поняла».

— Или, — сказал он, — я еще раз хотел увидеть как ты работаешь языком… и я не про слова.

Мои щеки покраснели, а напряжение, которое он носил, как вторую кожу, начало исчезать.

— Девушка, которая так смело убила тролля, краснеет, когда мы говорим о поцелуях? — Он рассмеялся, и я снова засмотрелась на него.

Каким прекрасным был этот звук. Я скучала по этому, и я скучала по нему.

Его друзья смотрели на меня так, словно я только что прошла по воде.

— Расскажите мне что-нибудь о себе, — сказала я, меняя тему.

— Зачем?

— Почему бы и нет? Это поможет нам скоротать время. И если мы собираемся в конце концов поцеловаться, я бы хотела сначала узнать тебя получше.

В его глазах загорелась интрига.

— Почему бы тебе не начать первой? Помоги мне лучше узнать тебя… чтобы мы могли поцеловаться.

«Прекрасно».

— Я люблю свежие помидоры, но ненавижу вяленые.

Он посмотрел на меня, будто говоря «и это все?».

Ладно, ладно. Я хрустнула костяшками пальцев.

— Год назад я простояла в очереди двадцать два часа, только чтобы подарить сестре книгу с автографом.

— Значит, ты упряма и решительна. А к тому же еще и упорная. — Он был впечатлен.

— Твоя очередь, — подсказала я.

На мгновение он задумался.

— Несколько служанок пробирались в мою постель и прятались, выходя только тогда, когда я забирался под простыни.

Я рассмеялась.

— О, Боже. Да ты хвастаешься!

— Возможно. — Его губы скривились. — Или, может, я так намекаю?

Мои щеки запылали, и он рассмеялся.

— Расскажи мне что-нибудь личное, — сказала я, — не связанное с девушками.

Он снова немного подумал:

— Меня называли «Мясорубкой».

— Потому что ты разрезал своих противников на мелкие кусочки?

Он кивнул.

— Это…

— Ужасает? — спросил он, выгнув бровь.

— Горячо.

Он вздрогнул, интрига вернулась в глаза и стала заметнее.

Викандер подозвал Рота, который кивнул и махнул Саксону.

Как только птицоид со своими великолепными крыльями подошла к нам, Рот сказал мне:

— Я скоро вернусь. Оставайся с Саксоном. — После моего согласия он направился к фейри.

Идя рядом со мной, Саксон прошептал:

— Как только Принц понял, что мы должны спасти девушку со светлыми волосами и глазами, похожие на зеркала, он не смог добраться до тебя достаточно быстро.

Мое сердце замерло.

— Почему ты говоришь мне об этом?

— Я заметил, как ты смотришь на него. Мы все заметили. Но ты ему не подходишь, смертная. Его заботит семья, те, кто ему близок по крови, и его королевство. Ты не подходишь ему. Если начнешь преследовать его, твое сердце разобьется.

Ай. Я одарила его своей самой лучшей улыбкой.

— А ты случайно не заметил, как он смотрит на меня? Не думал, что это я разобью ему сердце?

— Вот именно, — сказал он, кивнув.

— Слушай, я понимаю, что семья превыше всего. У меня тоже. Но кто, по-твоему, ему подходит? — Девушка, которую я видела в его постели?

— Это не моя история, чтобы ее рассказывать, — сказал он, затем замедлился и отстал от меня на несколько футов.

Что ж. У этого парня был очень эффективный способ закончить разговор, это уж точно.

Мы добрались до их лагеря — прекрасного места на поляне, скрытого с одной стороны цветущими цветами, а с другой — возвышающимся утесом с водопадом цвета радуги. Трули сидела перед потрескивающим костром, помешивая содержимое кипящего котелка. Позади нее находилось что-то вроде телескопа. Чуть поодаль в импровизированной конюшне паслись лошади.

Она вскочила на ноги.

— Эверли? — Она была одета в платье, скорее удобное, чем модное, с камуфляжным рисунком разных оттенков русого, янтарного и изумрудного. Ремень для лука пересекал ее грудь, наконечник оружия поднимался над одним плечом. Колчан для стрел висел на поясе, застегнутом на талии.

Мое сердце подпрыгнуло, и я чуть не проболталась. «Я твоя близняшка!» В прошлый раз я решила подождать, пока не поговорю с Вайолет. В этот раз не хотела рисковать, чтобы Трули не поверила или не расстроилась. Если она выгонит меня из группы, прежде чем мы успеем узнать друг друга получше, я никогда не прощу себя.

«Не могу рисковать». Пока она не поверит мне… пока я ей не понравлюсь… я буду молчать.

И все же я не могла заставить себя относиться к ней как к далекой знакомой. Я бросила свой рюкзак, подбежала к ней и обняла ее.

— Я так рада тебя видеть.

Она нерешительно обняла меня в ответ.

— Я тоже рада тебя видеть. Как прошла твоя встреча с Королевой Вайолет?

Я вздрогнула, отпрянув назад, и она похлопала меня по руке.

— Все так плохо, да?

— Хуже, — проворчала я. — Моя мать…. женщина, которая удочерила меня… выросла в Эйрарии. — «Осторожнее». Я не стану лгать, но и не отступлю от своего плана: завоевать ее расположение, а потом рассказать. — Мама любила Вайолет и даже поощряла меня искать ее. Но через минуту после встречи со мной Королева приказала своим солдатам атаковать. Без всякой причины! — «Игнорируй всплеск обиды».

Она еще раз похлопала меня по руке.

— Мне очень жаль.

Риз прошел мимо нас и сел перед костром, чтобы лучше залатать свою рану.

— Готовьте лагерь, — крикнул Рот. — Поблизости есть колдун. — От отвращения и презрения в его голосе по моему позвоночнику пробежала дрожь.

— Откуда ты знаешь? — спросила я. «Старайся не выглядеть виноватой».

Он бросил сумку в сторону Викандера.

— Я подслушал, как кентавры болтали о нем. — Выражение лица смягчилось, и он сказал: — Не волнуйся. Я не позволю колдуну причинить тебе вред.

— Спасибо?

Я переминалась с ноги на ногу, когда фейри открыл сумку, обнажив сотни металлических опилок. «Старайся. Черт возьми. Не выглядеть. Виноватой». Никогда еще наличие друзей не было так важно.

Викандер зачерпнул стружки в кулак. Они росли и удлинялись, а затем стали толще. Вскоре он держал копье с двумя острыми концами.

Потрясенная, я сказала:

— Моя мама читала сказки мне перед сном о фейри и их аллергии на металл.

— У большинства фейри есть аллергия на металл. У всех, кроме Дома Железа. — Он подмигнул мне. — Если тебя это умение впечатляет, то тебе стоит посмотреть, что я могу сделать с железом в моих шта…

Рот ударил его локтем в живот, и фраза фейри закончилась резким вдохом.

Я закатила глаза.

— Как много людей поддались твоему плутовскому… обаянию?

— Бесчисленное количество. — Викандер пожала плечами. — Я слишком очаровательный.

— Ты думаешь, что очаровательный, а мы — раздражительный. — Саксон забрал первое копье и направился к границе лагеря. Взмахнув крыльями, он завис в воздухе, воткнув оружие в землю под углом. Древко он скрыл листвой.

Риз с улыбкой наблюдал за своими друзьями.

— Значит, фейри обладают магией, как ведьмы? — Спросила я, сохраняя непринужденный вид, как будто каждый день наблюдала за изготовлением копья.

— Да, но не в том смысле, в котором ты думаешь. — Викандер взял еще металлические опилки и создал второе копье. — Мы общаемся со стихиями. Землей, ветром, огнем, водой. Моя семья связана с землей, точнее, с железом. Поэтому они известны как Дом Железа.

Очаровательно.

— Подожди. Я думал, ты из Дома Любви. — Теперь я поняла, что это была шутка.

Его глаза потемнели.

— Я был частью Железа, пока от меня не отреклись.

— Мне жаль. — Я знала, как больно быть отвергнутой семьей.

— Мне жаль, что моя мать так с тобой обошлась, — сказала Трули. — Раньше она была доброй и заботливой, но всегда боялась, что со мной что-то случится. Возможно, потому, что отец винил меня в каждой засухе, разрыве торговых соглашений и спорах между королевствами и часто угрожал мне убийством. С годами мать становилась все более похожей на него. В день его смерти, клянусь, она стала им.

Неужели она не знала, что Вайолет поглотила магию провидца Стефана? И, черт возьми, насколько дерьмовым было детство моей близняшки? Ее неоднократно обвиняли во всех бедах. А меня осыпали любовью.

Трули вздохнула.

— Она утверждает, что все ее поступки ради защиты меня и королевства.

Все… например, заставить дочь выйти замуж за парня, которого она не любила? Я должна была найти способ помочь.

Рот подошел к нам. Не обращая внимания на Трули, он подхватил мой рюкзак.

— Если хочешь искупаться, на другой стороне водопада есть пруд. Там ты будешь в безопасности. И уединении.

Луч света коснулся его, заставляя его глаза сверкать. «Не для меня, не для меня».

— Я бы хотела смыть кровь кентавра.

— Тогда пошли. — Он переплел наши пальцы, его кожа была грубой от мозолей, и повел меня к водопаду. Я наслаждалась силой его хватки и теплым прикосновением, которое обжигало нас.

— Купайся столько, сколько захочешь. Никто тебя не побеспокоит.

Прохладный туман ласкал мое лицо.

— Кто-нибудь снова накачает меня наркотиками? — спросила я, вспомнив, что он сделал во время нашей первой встречи.

Не стыдясь, он злобно ухмыльнулся.

— Я не… не… знал тебя. Не мог допустить, чтобы ты напала на моих людей, пока они спали.

Это я уже поняла. И все же.

— Ты, казалось, узнал меня, когда впервые взглянул на меня.

Он напрягся.

— Я Принц. Я не должен объясняться.

— Я Принц, — передразнила я, и уголки его рта снова скривились. — Не пичкай меня наркотиками, Рот. Я серьезно.

Он не стал обещать, только сказал:

— Чтобы защитить свой народ, я всегда буду делать то, что необходимо. Но в данном случае я буду считать твое прощение первым платежом за твой растущий долг.

Первый платеж?

— Я буду рада заплатить остальное… после того, как ты отработаешь свой налог за неправильное решение.

Он рассмеялся.

— Дай угадаю. Я должен удовлетворить все твои желания?

Я подавила смех.

— Да, это так. Пока твой долг не будет полностью выплачен.

Он нежно коснулся моего подбородка, прежде чем передать мне рюкзак. Затем, мягко подтолкнул меня, призывая меня идти по воде. Холодные капли упали на меня, благоухая водяными лилиями.

Я вышла с другой стороны и обнаружила просторную пещеру с прудом размером с олимпийский бассейн, окруженный плоскими камнями, все освещалось светлячками.

Охваченная эйфорией, я разделась, а затем зашла в воду. Я намылилась, помыла волосы и почистила зубы, затем постирала одежду. Распустила волосы, позволяя им высохнуть естественным путем, надела на шею кольцо с печаткой и облачилась в наряд, который Аллура дала мне перед тем, как я ее разозлила.

Кроваво-красный корсет со вставками из костей защищал мои жизненно важные органы. Для удобства, я надела под юбку свои черные кожаные штаны.

Затем взяла пудреницу, намереваясь проверить Хартли, или спросить, есть ли способ успокоить Аллуру. «Посмотри. Взгляни».

«Да…»

— Эверли? — Голос Трули эхом разнесся по пещере. — У тебя все хорошо?

— Да. — Я засунула пудреницу в карман, собрала остальные вещи и перекинула рюкзак через плечо. — Все в порядке? — спросила я, выходя из пещеры

Она нервно улыбнулась.

— Ноэль… оракул… только что говорила со мной. Она сказала, что тролли на свободе, и их предводитель намерен тебя убить.

— Меня? Но почему?

— Помнишь тролля, которого ты убила? Того, который напал на меня?

— Обрубок?

Она кивнула.

— Очевидно, он был братом командира. Варик… командир… заплатил оракулу, чтобы она сказала ему, кто нанес последний удар. Больше ему ничего не нужно было. Она сказала ему твое имя и где ты находишься.

«Отлично! Замечательно!»

— А этого оракула случайно не зовут Ноэль? — Неужели она предала меня?

Нет. Конечно, нет. Чтобы по-настоящему уничтожить меня, ей достаточно было сказать Трули и Роту, кто я. Что ставило меня в тупик. Сколько у меня было времени, прежде чем она проболтается?

— Я не знаю, — ответила Трули.

Я попыталась связаться с ней. «Ноэль? Никому не говори обо мне, хорошо, и я тебя щедро вознагражу».

Прошла одна минута, две. Тишина. Я заскрипела зубами.

Рот и Викандер работали в бешеном темпе, закрепляя брезент над головой. Саксон оставался в воздухе, натягивая материал на верхушки деревьев. Как только наступила темнота, Риз затушил костер и заглянул в телескоп… или как там называлась эта золотая труба.

Сирена поднял голову и напряженно посмотрел на меня, что начало нервировать меня. Что он увидел?

Рот перевел взгляд на водопад, наконец-то заметив меня. А может, и нет. Он знал, куда смотреть, как будто чувствовал мое присутствие. Он повернулся ко мне, осматривая мое тело.

Я почувствовала, как краснею. Меня пронзило электричество, искушая. Сильнее любого наркотика.

Викандер заметил, что его друг отвлекся, и широко улыбнулся. Он оглядел меня и присвистнул.

— Вот как надо одеваться, чтобы завоевать Принца.

Румянец разгорелся на моих щеках, и я заставила себя повернуться к Трули.

— Для чего нужен брезент?

— Можно? — Когда я кивнула, она забрала мою мокрую одежду. Развесив ее на ветке, она сказала: — Рот потратил целое состояние, чтобы заколдовать брезент. Любой, кто приблизится к нему, на время забудет о своей цели и уйдет.

Если понадобится, я могу использовать магию иллюзий, чтобы спрятать нас. Стоит говорить об этом или нет?

Даже не думай об этом. Нет. Сила не-колдуна никогда не колеблется. Эти люди не знают, на что я способна, они не ожидают от меня волшебства, и мне не придется тайно выкачивать. Если мне придется создать иллюзию сегодня вечером, я сделаю это, и они никогда не узнают.

Когда Трули подвел меня к костру, я спросила:

— Как давно ты живешь в Севоне?

— Год.

Гораздо дольше, чем я ожидал.

— Почему ты переехала туда? — Я едва удержалась от того, чтобы не упомянуть Фарру и их отношения — деталь, которую не должна была знать.

— Когда отец и Чаллен, Король Севона, заключили союз, они скрепили сделку, устроив помолвку своих детей, причем брак должен был состояться в мой восемнадцатый день рождения. Чаллен настоял на том, чтобы с тех пор я жила в его дворце. Думаю, он знал, что я не выживу в Эйрарии.

Подождите, подождите, подождите. Минуточку. Два короля… их дети… Мой мир закружилась.

— Ты помолвлена с Ротом? — взвизгнул я. Я допускала такую возможность, но отбросила ее.

Все резко замолчали. Трули скривилась, а Рот нахмурился… посмотрев на меня.

— Не к счастью, — огрызнулся он.

— Даже и близко не к счастью, — огрызнулась она.

Но не так давно я видела его в постели с девушкой, которая не была его невестой. Если только он не был изменщиком? Ну, конечно, он изменщик. Он флиртовал со мной, пока рядом с ним была его чертова невеста.

Теперь прощальные слова Офелии обрели смысл. «Увидимся на свадьбе».

Мои внутренности скрутило, мне было больно. Однажды Трули… которой нравилась сестра Рота… станет миссис Прекрасного Принца. Значит, эти двое недолюбливали друг друга. Ну и что? Помолвка была помолвкой, что делало Принца навсегда недоступным для меня. И это было прекрасно, несмотря ни на что.

На самом деле, я уже знала, что он под запретом, что его место с Белоснежкой. Поэтому это не должно стать большой проблемой. Кроме того, я общалась с парнем всего несколько раз.

Но, боже! Это была большая чертова проблема. Он не боялся меня. Мы шутили по поводу найма к нему на должность. Мы смеялись вместе, и я мечтала о большем.

Он должен был сказать мне, что у него есть невеста. Узнать это таким образом…

Рот хотел воспользоваться мной?

От унижения у меня запылали щеки, а гнев только подливал масла в огонь. В каком-то смысле это был Питер и Королева Бала. С таким же успехом я могла бы быть запасным колесом; которое использовалось только тогда, когда хорошее колесо спускало. Удобно иметь при себе на случай чрезвычайной ситуации, но никогда не годится для ежедневного использования.

Вдобавок ко всему прочему, меня терзала зависть. Означало ли это, что Трули была Белоснежкой?

Белоснежка против Злой Королевы… воюют за парня, которого Трули даже не любила. Прекрасного парня… лучшего из всех.

Был ли Рот Белоснежкой?

Кем я была, черт возьми? Я просто… не хотела быть Злой Королевой. Не хотела закончить как Вайолет: хладнокровной убийцей, одинокой, боящейся и презираемой. Настоящая Злая Королева. Была ли ею она?

Тьфу! Ненавижу тайны.

Офелия предложила мне не сопротивляться сказке. Конечно, обязательно. Только есть одна небольшая проблема. Я не могла этого сделать, пока не узнаю свою роль.

Трули закусила нижнюю губу, напомнив мне о маме и Хартли. Тоска по дому чуть не утопила меня.

Она прошептала:

— Я заметила, как Рот смотрит на тебя. И как ты смотришь на него. Если хочешь завоевать его расположение и даже его руку, я помогу тебе.

«Дыши. Просто дыши».

— Зачем тебе помогать мне?

Она снова закусила губу. Затем посмотрела налево, потом направо, убеждаясь, что никто нас не слышал. И сказала шепотом:

— Я люблю кое-кого другого.

— Кого? — Расскажет ли она мне правду?

Ее щеки покраснели. Она выпятила грудь, готовясь к бою.

— Тебе нужна моя помощь или нет?

Ладно, значит, она не была готова рассказывать мне всю правду. Неважно. Это уже отличное начало.

— Он мне нравится, — призналась я так же тихо. — Но не хочу выходить за него замуж. И у меня не самая лучшая история с парнями, особенно с теми, у кого есть связь с другой девушкой.

В ее глазах отразилось разочарование, и я добавила:

— Почему бы тебе просто не порвать с ним?

Ее плечи поникли.

— Если я это сделаю, между нашими королевствами начнется война.

Ладно. Это была весомая причина, чтобы быть помолвленной. Если бы Вайолет признала нашу связь, я бы могла занять место Трули. Но она этого не сделает, поэтому я не смогу. И не стану.

Кроме того, если мне суждено стать Злой Королевой, то мне не светит счастливый конец.

«Судьба, ты та еще скотина. Надеюсь, что кто-нибудь тебя прикончит».

В обеих версиях, написанных Братьями Гримм, Злая Королева оказывалась в кандалах…

И сгорала заживо.

Глава 15

В жизни есть риски, на которые стоит пойти…

И желания, которые не стоит утолять.

Ночь окрасила лес, принеся с собой густые тени и жуткую мелодию. Приглушенные крики, звериный рык и свист ветра. Я дрожала. Температура сильно упала, изо рта шел пар.

Свет от костра освещал нас. Вместо того чтобы уйти в палатку, мы решили прижаться друг к другу, чтобы согреться, создавая сэндвич с мясом.

Слева направо: Риз, Викандер, Рот, я, Трули и Саксон. Вокруг нас было разбросано оружие и незажженные факелы. Не так давно мои… друзья ели кроличье рагу, приготовленное Трули. Я объяснила им, что вегетарианка. Рот, как джентльмен, отправился на поиски, снабдив меня аппетитным набором ягод и орехов… хотя, возможно, я больше никогда не смогу есть. В скорлупе одного из орехов жила крошечная пикси, и я чуть ее не съела.

Каждые два часа кто-то обходил лагерь и проверял наших лошадей. Будучи слишком взбудораженной, чтобы заснуть, я вызвалась на дежурство, но получила категорический отказ. Еще не заслужила их доверия. Это было понятно. Я тоже им не доверяла. И не стану. Не раньше чем, они узнают о моих секретах, не отвернувшись от меня.

Подул холодный ветер, и я вздрогнула.

Я перевернулась на бок, лицом к Роту, в поисках тепла. Только тепла.

Он положил руку мне на талию и притянул ближе к себе, его пьянящее тепло окутало меня.

— Лучше?

«Ммм».

— Намного. — Парень был теплее печки и гораздо уютнее одеяла.

«Тревога. Он помолвлен с твоей близняшкой… пока что. Не наслаждайтесь этим». Вот только Трули почти умоляла меня забрать его. Я хотела сделать ее счастливой.

Он откинул прядь волос с моей щеки и прошептал:

— Я хочу признаться, милая.

Я наклонилась ближе.

— Не называй меня милой. — Мне это слишком нравилось.

— Хорошо. Я перефразирую. Я хочу признаться… моя милая.

Я закатила глаза.

— Ты мне снилась до того, как я встретил тебя, — сказал он.

— Серьезно? — Он говорил правду? Что видел? — Это был магический сон? — Сон провидца?

Яркий свет от костра ласкал его лицо.

— У меня нет таких способностей, и я никогда не видел снов, подобных этому, ни до, ни после.

— Что я в нем делала?

— Уверена, что готова услышать ответ?

По тому, как его глаза опустились, я предположила, что там было. Мы целовались, мы прикасались друг к другу. Что еще? Я прокашлялась и сказала:

— Почему я снилась тебе?

— В день, когда отец объявил о моей помолвке, я посетил Ноэль, чтобы узнать о союзе. Она сказала, что я задавал неправильные вопросы, но при лунном свете найду правильные ответы.

Я вспомнила, как он прикоснулся к моим волосам и прошептал «Как лунный свет». Эти слова прозвучали как молитва. Я резко втянула воздух.

Понизив голос, он добавил:

— В ту ночь мне приснилась ты. Это был очень… откровенный сон.

О, да. Мы целовались и прикасались друг к другу. Мне нужно было перевести тему разговора, прежде чем мы попытаемся воплотить фантазии в реальность. Темы, которых следует избегать: все личное. Я остановилась на бизнесе.

— Какая работа есть в Энчантии для таких, как я? И не говори «повар», «швея» или «няня». Будешь шовинистом, и я вырву тебе язык.

— Так смертные называют поцелуй… вырвать язык?

Я фыркнула, и Рот рассмеялся.

— Я же сказал, что найду для тебя место в своем штате, — сказал он, — и не шутил. Тебе будет приятно узнать, что моя плата постоянно растет.

Мои щеки запылали. Хитрый, хитрый Принц. Только он обладал умением одновременно заставлять меня краснеть, щебетать от удовольствия и кричать от досады.

— Ты еще пожалеешь об этом, Рот. Я заберу у тебя все, до копейки. — Девушке нужно было как-то формировать свой инвестиционный портфель.

Он пропустил пряди моих волос сквозь пальцы, завороженный видом.

— Думаю, ты стоишь каждого цента. Возможно, я сочту это выгодной сделкой. Или, — сказал он, дразняще сверкнув глазами, — нет. Ты постоянно оскорбляешь и бросаешь мне вызов.

— Я никогда не оскорбляла тебя! Всего лишь, пару раз, — проворчала я. Но мне кажется, ему нравилось, когда ему бросали вызов. — Значит, это мое собеседование?

— Ты уже получила работу. Но можешь считать это… собеседованием, — сказал он. — Расскажи своему Принцу, какими магическими способностями ты обладаешь.

Моему Принцу? Это превратилось в рыбалку, не так ли? Возможность узнать больше обо мне, девушке его мечты.

— А какой магической способностью обладаешь ты? Расскажи мне, и, может быть, я расскажу свою.

Он усмехнулся.

— Ты необычное существо. Ты и твои секреты сводят меня с ума.

— Это только доказывает, что я умная. Секреты — это моя броня. Они защищают, когда враги поджидают за каждым углом.

— Я тебе не враг.

«Ты мог бы им быть».

— А как насчет колдуна, о котором ты говорил? — Я тоже умела ловить рыбу. — Что ты будешь делать, когда найдешь ее? — Боже! — Или его. Или их!

На его лице отразилось отвращение.

— Если они сифонируют, им отрубают руки. Это наказание за любую кражу.

«Не реагируй, иначе ты выдашь себя». Но я не могла остановить холод, сковавший меня. Ни рук, ни магии.

Уже сейчас я претендовала на ампутацию. Если он когда-нибудь узнает правду обо мне…

Ну и пошел он к черту. Если понадобится, я вырвусь и убегу. И все же мне хотелось крикнуть: «Почему я не нравлюсь тебе такой, какая я есть? Будь моим другом!»

Я хмыкнула:

— Это немного грубо, не думаешь?

— Поверьте, я не отношусь к такому легкомысленно. В прошлом колдуны становились настолько могущественными, что их невозможно было остановить. Тысячи невинных людей погибали, только чтобы подпитывать их постоянно растущие способности.

— А как насчет альтилиума… я узнала о нем от людей? — Это была правда. — Колдуны сифонировали от желающих, не вредя и не делая им зла.

— Редко бывают добровольцы. Их выбирают за способности и держат в плену до конца жизни. Даже при побеге они не могут обрести свободу. Они связаны с колдуном, который постоянно выкачивает из них силу, поддерживая их в слабом состоянии.

Две части меня отреагировали по-разному. Одна понимала привлекательность одновременного подключения к нескольким батареям… энергия, всегда под рукой, гарантирующая, что я никогда больше не буду слабой; другая часть меня понимала отвращение Рота.

— Как можно разрушить связь? — спросила я.

— Если колдун не сломает жертву, потребуется расстояние или смерть.

Именно в этот момент я дала себе клятву. Если у меня когда-нибудь будет альтилиум, то я не стану причинять другим вреда.

— В детстве я несколько месяцев был альтилиумом, — продолжал он напряженно. — В день похорон моего младшего брата бывший повелитель схватил меня, мою мачеху и старшего брата и запер нас в темнице. Спустя несколько месяцев мы сбежали… Моя мать и брат были убиты. Выжил только я.

Потерять так много, за такое короткое время.

— Мне жаль, Рот. — За все страдания Принца… и за все, что мы можем пережить в будущем. Бывший повелитель… Николас или он говорил о ком-то другом? — Я знаю, как больно смотреть, как умирает любимый человек

— Я сказал тебе это не ради сочувствия, милая. А чтобы предупредить. Никогда не доверяй колдунам.

Снова милая. Я пропустила это мимо ушей, мои мысли смешались. Что случится, если Рот… сочтет меня врагом? Будет эпическая битва между Прекрасным Принцем и Злой Королевой?

Очевидно, он не знал, что в родословной Короля Стефана есть колдуны. Иначе не было бы помолвки с Трули… которая до сих пор не проявила магических способностей.

Ради всех нас, я должна была сделать то, что планировала изначально, и доказать, что хорошие колдуны существуют. Смогу ли я? Может быть. Надеюсь. Я уже понравилась ему, и он нашел во мне достоинства. Я снилась ему.

Но будет только одна попытка. Мне нужно все обдумать и решить, как лучше поступить. Пока что я сменила тему.

— Есть ли пророчество… сказка… о твоем будущем?

Он напрягся.

— Есть, но я не говорю об этом, чтобы другие не пытались вжиться в определенную роль.

А-а-а. Все ясно. Сколько девушек притворялись его Белоснежкой?

Мне так хотелось рассказать о своей связи с этой сказкой. Мы могли бы обсудить наши мысли, сравнить заметки.

Награда… партнер и система поддержки. Риск… случайное раскрытие моего наследия.

Я вздохнула и решила снова сменить тему. Хотя уже знала ответ, я спросила:

— Скажи, почему ты здесь, в этом опасном лесу. Ты мог бы уютно устроиться в своем дворце.

В его глазах отразилась невыносимая боль.

— Мой отец тяжело болен. Я ищу способ спасти его.

— Мне жаль, — сказала я, потянувшись к воротнику его рубашки, желая унять его душевную боль.

— Завтра я отправлю Принцессу Трули обратно в Севон, где она будет в безопасности. Она хороший следопыт, но ей не удалось найти… — Он поджал губы. — Риз и Саксон будут сопровождать ее. Ты пойдешь с ними.

Что ей не удалось найти? Яблоко Жизни и Смерти? Интересно… то самое яблоко, которое должно было навредить Белоснежке?

Завтра Офелия придет за Хартли. Отправиться в Севон означало увидеть ее скорее раньше, чем позже. Но…

Во время нашего последнего разговора я не знала, что убила маму. Теперь в этом не осталось сомнений, и я не была готова встретиться лицом к лицу с сестрой. Ведьма и оракул будут охранять ее, а я — Рота.

— Мы должны держаться вместе, присматривать друг за другом, — сказала я. Пусть пророчество продолжает сбываться.

Я могла сказать, что мои слова ему понравились. Мастерски он придвинулся ко мне ближе, прежде чем я поняла это.

— Возможно, тебе неприятна мысль о том, чтобы меня покинуть?

— Может, ты надеешься, что я откажусь от твоего предложения, чтобы у тебя был повод держать девушку своей мечты поближе к себе?

— Еще одно тело, которое нужно защищать. Еще один рот, который нужно прокормить. Еще одно бремя, которое нужно нести. — Он придвинулся еще ближе. Даже в темноте я видела злобный блеск в его глазах. — Ты думаешь, эти вещи доставляют мне удовольствие?

Я тоже придвинулась ближе, нас разделяло дуновение воздуха. Никогда еще я так остро не ощущала другого человека, его дыхание, его прикосновения, его запах. Нашу связь. «Что ты делаешь? Отодвинься!»

Я сделаю это… через минуту. Может, через две.

— Ты даже не заметишь меня.

— У меня такое чувство, что я всегда буду знать, когда ты рядом.

Его ворчливое признание не должно было вызвать во мне никакую реакцию. «Однажды он захочет отрубить мне руки. Не забывай об этом!» Но оно вызвало реакцию. Что-то помимо тепла и покалывания. Что-то непривычное.

Я спросила:

— Почему ты так говоришь? Ты даже не знаешь меня.

— Я хочу исправить это. Пытался это исправить. В первую встречу ты уклонялась от вопросов. Если я позволю тебе остаться, ты расскажете мне о себе больше?

— Я бы предпочла заплатить дополнительный налог.

От его смеха у меня закружилась голова. Рот протянул руку, касаясь моего пульса, завороженный этим зрелищем.

— Раз ты отказываешься готовить, шить или нянчиться со мной, — сказал он, — как ты будешь мне платить?

— Я могу убираться в твоем шатре. — А-ля Белоснежка и Семь Гномов. — Знает ли большой плохой Принц, как убирать за собой?

— Нет, — ответил он, ухмыляясь.

«Прекрасный Принц».

— Зато честно. Если я буду убираться в твоем шатре, то я пороюсь в твоих вещах.

— Надеюсь, что да. Мне нечего скрывать.

О, какая огромная разница в наших жизнях. Мне было что скрывать.

— Ты не позволишь мне остаться по доброте душевной?

— Мои враги говорят, что у меня нет сердца.

— У тебя определенно есть сердце. Оно яростное. — Я видела, как он общался с семьей. Как помогал Королю сесть за стол. Как ласково похлопал сестру. Его готовность защищать Трули, которую он даже не любил, и защищать меня, практически незнакомого человека.

— Ты права, — сказал он, встретившись с моим взглядом. — Ты заставляешь его бешено колотиться.

— Я? — Когда темная прядь волос упала ему на лоб, я без колебаний пригладила шелковистые пряди. Проблема: каждое новое прикосновение заставляло меня жаждать другого… жаждать еще больше. Но я не хотела отстраняться, поэтому и не делала этого. Я коснулась его щетины, чуть не застонав, когда она защекотала мою руку. Еще. Прижала ладонь к его груди и ахнула. Он не преувеличивал. Его сердце билось так же быстро, как и мое. — Я!

Ему нравилось это. Я ему нравилась. Я должна была расположить Рота к себе и изменить его мнение о колдунах. Никаких «если», «и» или «но».

— Рот, — прошептала я.

— Эверли, — прохрипел он в ответ, его голос гипнотизировал.

«Еще!»

Поднялся ветер, смешиваясь с мучительным криком. Я напряглась, на мгновение забыв о своих желаниях.

— Что там происходит?

— Сосредоточься на мне, милая. Все хорошо. — Он переместился, сплетая наши ноги. Кончиками пальцев, горячих, как пламя, он гладил мою руку вверх-вниз, пока я не расслабилась, затем обхватил мое бедро. — Расскажи мне что-нибудь о себе. Есть ли у тебя дома вторая половинка?

— Нет… но у тебя есть. — Напоминание заставило меня снова напрячься.

Словно кремень, он сказал:

— Мой отец договорился о помолвке. Я против этого.

— Но почему? Принцесса Трули просто великолепна. Лучше не найти. — «Что ты делаешь, играешь в сваху? Заткнись!»

— Я хочу большего, чем она может мне дать.

«Не делай этого. Не спрашивай».

— Чего ты хочешь? — прохрипела я. Тьфу! Мне нужно лучше себя контролировать.

Повисла пауза. Бесконечное мгновение, одновременно слишком долгое и недостаточно долгое.

Он прикоснулся губами к моему уху и вздохнул:

— Я хочу смотреть на девушку и знать, что она моя и только моя. Что она часть меня. Что мы принадлежим друг другу душой и телом. Хочу, чтобы мир останавливался, когда мы были вместе. Я хочу мечтать о ней по ночам и просыпаться ради нее каждое утро. Хочу ставить ее на первое место и знать, что она делает то же самое для меня. Я хочу… всего.

«Я дам тебе все».

О, нет, нет, нет. Не стоит этого делать.

— А ты, Эверли? — Его гипнотический голос вернулся, разрушая мой самоконтроль. — Чего хочешь ты?

Больше всего на свете я хотела…

— Того, кто не боится меня. Кто видит во мне достоинства и принимает меня такой, какая я есть. Того, кто будет гордится мной и никогда не стыдится. — Я знала, что открываю слишком много, что моя внутренняя броня разрушается, кусочек за кусочком, но не могла остановиться. — Мне нужен тот, кто скорее умрет, чем причинит мне боль. Но его не так просто убить. Он слишком силен.

Дыхание Принца участилось. Мое дыхание участилось, пока мы не стали дышать одним воздухом. Пока желания, которые я не перечислила, не затмили все остальные. Я хотела его. Хотела его поцеловать. Хотела, чтобы его сильные руки обняли меня, чтобы его тело прижалось к моему. Я хотела…

Не подставить себя под удар. Нежность, которую я испытывала к этому парню, была опасна. «Нужно заплатить цену за то чего хочешь, хоть и не должен».

— Тебя кто-то боялся, милая? Обижал? — спросил он.

— Кое-кто…

Я вскрикнула, когда паук-скорпион размером с кулак пробежал по земле прямо над головой Рота. По какой-то причине эта мерзость остановилась, посмотрела на меня и попрыгала вверх-вниз.

За шатром раздалось ворчание, и я подумала, не хочет ли мой маленький посетитель… предупредить меня о приближающихся неприятностях.

Он… убежал… прежде чем я успела спросить.

— Подъем, — приказал всем Принц, в его голосе слышалась власть. Он потянулся к своему мечу. — Тролли пытаются сломать нашу защиту.

Глава 16

Случилось худшее, каждый путь ведет к катастрофе.

Узрите! Разрушение стало твоим хозяином.

Пока ребята освобождали лошадей и пускали их галопом в безопасное место, я перекинула свой рюкзак через плечо и сунула конец факела в огонь, поджигая его. Мы найдем лошадей после того, как разберемся с незваными гостями.

— Тролли боятся огня, — напомнила мне Трули, накладывая на тетиву сразу три стрелы. Она окунула наконечники в пламя и устроила ад, поджигая одну сторону брезента.

Огонь… орудие гибели Злой Королевы. Мои колени задрожали.

В нашу сторону полетели копья… которые парни воткнули в землю. Риз прижал Трули к своей груди, служа ей щитом. Рот сделал то же самое для меня. К счастью, никто не пострадал.

— Пойдем, — приказал Принц. Он обнял меня за талию, поддерживая, и мы поспешили прочь с поляны, в темноту ночи. Остальные пошли за нами.

Саксон взял факел.

Рот выпрямился, переплетая свои пальцы с моими. Саксон шел рядом с Трули, используя свои крылья для защиты ее от веток деревьев и обеспечивая ей возможность свободно передвигаться, целиться и беспрерывно выпускать стрелы. Риз и Викандер прикрывали наши спины.

Ветер бушевал, тролли преследовали нас, почти догоняя. Холод обжигал горло и легкие, но всплеск адреналина скрыл все неприятные ощущения.

Прерывисто дыша, я сказала Роту:

— Ты сказал, что тролли любят гоняться за добычей. Разве мы не должны остановиться и сразиться?

— Они могут видеть в темноте. — Безумие и отчаяние слышались в его голосе… он желал сразиться с теми, кто угрожал его близким. — Пока не наступит утро, у них огромное преимущество.

Пока мы бежали, я искала любой признак невидимой пещеры, как это было с кентаврами. Или мерцание, блеск. Хоть что-то. Что-нибудь. Неужели Аллура в порыве гнева убрала проходы с моего пути?

Викандер создавал и бросал металлические копья. Оглянувшись, я поняла, что он попадал в деревья, а не в троллей, которые были примерно в ста ярдах от меня, освещенные огненным следом Трули. Копья были острыми, как кинжалы. Когда тролль натыкался на них, его перерубало пополам.

Моя близняшка выпустила новый залп огненных стрел. Потом еще и еще. Она ни разу не промахнулась, ее меткость поражала воображение. Еще более удивительно то, что ее колчан никогда не опустошался — какая-то магия.

Мне и самой не помешала бы доза магии, мои мышцы горели и дрожали. «Нельзя медлить. Нельзя…»

Мой ботинок зацепился за корень. Рот поддержал меня, чтобы я не упала.

Свист. Топор пролетел между нами, а затем вонзился в дерево. Шок… страх… ярость… эти эмоции быстро пронеслись во мне. Как близко мы подошли к смерти. Как быстро может измениться жизнь. Если я не остановлю этих троллей, один из нас или все умрут.

Трули выпустил еще одну порцию стрел, что вызвало новый вопль боли. Пламя потрескивало, поджигая листву и кору деревьев. Я ненавидела то, что мы делали на земле Аллуры. Будет ли она винить нас? Накажет нас?

Толпа троллей спрыгнула с деревьев, преградив нам путь. От этих громадных чудовищ исходила угрожающая аура, их глаза пылали неоново-красным. Переплетающиеся тени и свет падали на большие лбы, острые зубы и выступающие челюсти. У некоторых зверей были рога, у большинства — клыки, но у каждого из них были черные когти. У каждого имелось разное оружие.

Мы были окружены. Они загнали нас сюда, намереваясь убить. Мы… проиграли?

Нет, нет. Что сказала мне Хартли? Пока ты еще дышишь, есть и надежда.

Я хотела стать сильнее, но не могла. Довольствовалась только тем, что у меня было. В итоге: «Я не позволю этим людям умереть только потому, что защищала свои секреты».

— Не подходите! — Я протянула руку, решив сифонировать от тролля, и только от тролля… да! Получилось. Новая сила, позволила мне создать иллюзию большего факела и нанести удар.

Шипя, тролли отпрыгнули назад.

Принц, фейри, птица и сирена сомкнулись вокруг Трули и меня, их оружие было наготове.

Сердце бешено колотилось. Боевой клич пронзил ночь, тролли начали собираться в стаю. Ребята взмахнули мечами и копьями. Металл лязгнул о металл, дерево… и рассек плоть. Части тела повалились вокруг нас, кровь текла ручьями. Хрипы и стоны создавали ужасную мелодию. Металлический запах и опорожненных кишок пропитал все вокруг, и у меня свело живот.

Я пыталась соединиться с большим количеством троллей… пыталась ослабить больше троллей… но не практиковалась делать и то, и другое одновременно, и поэтому потерпела неудачу.

Каждые несколько секунд один из парней пригибался, и Трули выпускала множество стрел. Сколько бы троллей ни сбивали они, на их месте появлялись другие.

Риз разрезал кожу своих противников с помощью чешуи. Саксон вырывал органы когтями на крыльях. Викандер заставлял любой металл, который носили его жертвы, изменяться, вырастая внутри троллей.

Что делала я? Просто наблюдала. Может быть, если бы я создала большую и страшную иллюзию, армия отступила бы.

— Эверли, берегись!

Я обернулась на крик Саксона, сердце замерло. Слишком поздно. Тролль спрыгнул с дерева, его взгляд был прикован ко мне. Удар!

Вот только на меня приземлился не тролль. А Риз. Он добрался до меня первым. Он попятился назад и упал. Кровь сочилась из двух ран на его щеке… раны, предназначенные для меня; мышцы под кожей выглядела как сырое мясо для гамбургера.

Ужас охватил меня. Риз… был сильно ранен…

Рот выпотрошил зверя, который ранил его друга, и слова, которые он когда-то произнес, всплыли в памяти. «Если ты превратишься, то я сразу же убью тебя».

Никто из ребят не умрет сегодня. Мы найдем способ помочь сирене. Другой вариант не подойдет.

«Сосредоточься». Чем скорее тролли будут уничтожены, тем скорее мы сможем спасти его.

Пригнувшись, я ухватилась за ноги Риза и втянула его тяжелое тело в наш круг. Мое тело прикрывало его. Я прижала ладонь с другой стороны от него к земле, повернув пальцы в сторону троллей. Получилось. Я притянула силу, тепло и энергию.

Тролли боялись огня, поэтому я дала им огонь.

Вокруг нас вспыхнула иллюзия пламени, настолько реальная, что над нами пронесся раскаленный ветер. Моя иллюзия может обжечь чью-то плоть?

Я рассмеялась, охваченная ликованием. «Гори, гори». Я хотела услышать крики троллей. Я хотела танцевать в лунном свете, пока их пепел будет кружится в воздухе.

Охваченная пламенем армия отступила. Один воин оказался медленнее остальных. Моя невольная жертва? Я продолжила. Пламя распространялось, приближаясь к орде, стремясь поглотить деревья. Наши враги продолжали в страхе отступать, и мне это нравилось, я наслаждалась этим. На самом деле, это понравилось всей мне; в кои-то веки я не сомневалась.

Эти чудовища причинили боль Ризу и хотели причинить боль остальным. Я покажу им, какую ошибку они совершили. «Напади на меня и моих… и страдай».

Переведя свою иллюзию на новый уровень, я представила, как взрываются бомбы, разлетаются осколки. Бум! Бум! Бум! Земля содрогнулась.

Паникуя, тролль закричал:

— Отступаем!

Армия убегала так быстро, как только могла.

Я удерживала иллюзию как можно дольше, пот стекал по моему телу, руки дрожали. И все же сифонировала от своего тролля. Я поняла, что расстояние не имело значения. Я могла делать то, чего не могли другие колдуны, и поддерживать связь, моя связь была слишком сильна, чтобы ее разорвать.

Энергия была на связи, и на том спасибо.

Но, если я осушу его до смерти, то смогу сохранить все магические способности, которыми он обладает. Плюсы и минусы, риски и награды. «Сопротивляйся!» Что, если я поглощу столько зла ко всему остальному, как сделала Вайолет со Стефаном?

Еще одно осознание поразило меня, вызвав отвращение: в тот день, когда я появилась в Энчантии, у меня все еще была связь с Хартли. Я сифонировала от нее. Тогда расстояние не имело значения. Я могла ее убить.

Слезы обожгли мои глаза. Хотя я все еще поддерживала нашу связь, но перестала черпать силу из тролля. В одно мгновение слабость охватила мое тело. Я пошатнулась, и сильные руки обхватили меня за талию, спасая от падения.

Я почувствовала аромат корицы. Рот! Когда он успел опуститься на колени рядом со мной?

Он пригладил мои волосы и сказал:

— Значит, ты владеешь магией иллюзией?

— Да, — ответила я, мой голос дрожал от перенапряжения. Как будто я действительно могла отрицать это. Догадывался ли он об остальном?

— Я знаю еще одного человека, обладавшего такой же способностью. Принцессу Обри Морроу из Эйрарии. — Сказал он нежным голосом.

Он верил, что разгадал тайну Эверли, не так ли? Что я была дочерью Обри и кузиной Трули. Я не стала его поправлять.

— Я бы хотел дать тебе время отдохнуть, милая, но мы должны идти. — Его выражение лица ожесточилось, когда он встал. — Ризу нужна… помощь.

Сирена неуклюже опустился на колени, склонив голову. Колотые раны выглядели обугленными, из каждой сочились кровь и гной. Алая сыпь покрывала половину его лица.

Викандер и Саксон встали по бокам от него и смотрели прямо перед собой, их плечи были напряжены.

Ужас сковал каждый сантиметр моего тела. Что происходило?

Трули опустилась на колени рядом со мной и посмотрела на Рота.

— Пожалуйста, не делай этого. Просто отпусти его. Мы можем отпустить его.

Меня осенило, что я смотрела на Риза широко раскрытыми глазами. Он хотел только любить и быть любимым, а Рот планировал его убить?

Моя грудь сжалась.

— Рот, — прохрипела я. — Не надо. Дай мне минутку. — Я покопалась в рюкзаке, лихорадочно ища пудреницу. Агрх! Где она была? — Должен быть другой путь.

Рот подошел к нему с мечом в руке. Я стала искать быстрее, борясь с тошнотой.

— Просто дай мне минутку. — Где же она. Я ее уронила?

Риз поднял голову. В его глазах плескалась смесь сожаления и решимости.

— Сделай это, — сказал он Роту, заговорив впервые за время нашего знакомства.

Я резко втянула воздух. Его голос напомнил мне колыбельную, призрачную и сладкую. Странное спокойствие овладело ребятами… всеми, кроме меня.

— Да, — сказала Трули, кивнув. — Сделай это.

Я нахмурилась. Почему она так говорит?

— Должен быть другой способ, — повторила я. Если Риз погибнет из-за того, что спас колдунью, я никогда не избавлюсь от чувства вины. Вот! Наконец я нашла ее.

Риз поймал мой взгляд и грустно улыбнулся.

— Позволь мне умереть. По своему выбору. С честью.

— Нет, — сказала я, покачав головой. Этого не может быть. — Должно быть противоядие. Как насчет Яблока Жизни и Смерти?

— У нас нет времени. — В глазах Рота мелькнуло сожаление и решимость. Он поклонился Ризу, сказав: — Я благодарю тебя за службу, мой друг.

— Для меня честью было служить тебе, — сказал Риз.

— Послушайте меня. Должно же быть противоядие. — Но что, если его нет? Что, если Риз превратится в какого-нибудь зверя-убийцу и причинит вред Трули?

Я снова стала двумя половинками: одна часть меня была готова защищать сирену до конца, а другая готова была сделать гораздо худшее, чтобы защитить свою сестру.

Рот прошептал:

— Мы встретимся снова. — Затем он взмахнул мечом.

Глава 17

Сражайся всем, что у тебя есть,

Иначе даже самые незначительные усилия окажутся напрасными.

С помощью металлических опилок и заколдованной ткани, которую он спас из огня, Викандер создал тележку. Рот и Саксон провезли Риза через лес. Простите, кусочки Риза.

Я невесело рассмеялась. Похоже, Рот все-таки не отправит нас обратно во дворец.

Пока мы шли, один час сменялся другим. Я была шокированной, замерзшей с головы до ног и дрожащей. Остальные тоже были в шоке. Никто не произнес ни слова.

Когда мы добрались до подходящего места, где можно было разбить лагерь, ребята расставили ловушки по периметру. Я соорудила костер, собрала веток и воспользовалась коробкой спичек, чтобы разжечь огонь.

Устроившись перед костром, я вспоминала тот день, когда впервые попала в Энчантию и подумала, что землю с таким очаровательным названием не может населять зло. Какой же дурой я была.

Я попала в настоящий кошмар… и я, возможно, самое злое существо в этом мире… все продолжало складываться против меня. Злая Королева управляла магией иллюзии… есть. Она общалась с зеркалами… есть. Причиняла боль людям и любила это, наслаждаясь своей властью… шах и мат. Мне нравилось мучить этих троллей.

«У зла множество лиц, и, если не быть осторожной, оно примет и твое».

Конечно, в моем выводе все еще были недостатки. Я не стала сосредотачиваться на том, что самая справедливая из всех, и у меня не было ни мужа, ни детей… хотя «муж» может символизировать обычного парня, а «дети» — это… что? Плод наших совместных трудов?

Стоит логически подумать. Допустим, я была Злой Королевой, без всяких «если», «и» или «но». Как бы я могла изменить свой конец, избежать оков и пламени, и не умереть одинокой и нелюбимой?

Должна была быть какая-то лазейка. В большинстве пророчеств она есть, верно?

Пророчество: ты никогда не сможешь говорить правду.

Лазейка: можно вытатуировать послание на своем теле.

Пророчество: ни у одного воина не хватит сил победить злодея.

Лазейка: появляется мастер и побеждает злодея с помощью своей смекалки.

Я взяла пудреницу, которую не могла найти раньше. «Посмотри, взгляни. Один взгляд, только один».

Ответы ждали меня. Мне нужно было только снова сифонировать от тролля. Более того, я могла узнать больше о Хартли.

Меня грызло любопытство. Я должна была знать.

Ненавидя себя, избегая своего отражения… мои глаза выглядели бы колодцем горя и боли… я провела рукой по стеклу. И прошептала:

— Покажи, что случилось бы, если бы Рот не убил Риза.

Зеркало покрылось рябью, затем появился Риз. Голод исказил его черты. Шок пронзил меня, когда он бросился на Рота. Они жестоко схватились. Викандер и Саксон попытались помочь, но их убили. Когда Трули вмешалась, она потеряла глаз. Я начала сифонировать от сирены, пока он не умер… затем переключилась на других с таким же голодом.

Трули села рядом со мной, ее плечо коснулось моего.

— Как ты?

Стараясь контролировать свое дыхание, я закрыла пудреницу. «Сосредоточься». Я спрошу у зеркала о Хартли после того, как все уснут.

— Все еще шокирована, — призналась я. Теперь я лучше понимала причины Рота, но не могла забыть один факт: (казалось бы) добродушный Принц, который заставлял меня улыбаться и жаждать его поцелуев, без колебаний поднял меч и снес голову Риза. Он убил того, кого любил.

— Что там случилось? — спросила я. — В одну минуту ты умоляла Рота пощадить Риза, а в другую согласилась, что сирена должен умереть. — Я не осуждала, мне было любопытно.

— Своим голосом Риз мог успокоить или распалить целую армию. Лучше спросить, почему его голос не подействовал на тебя?

Да. Почему?

Она добавила:

— Тролли, кентавры и оборотни, как правило, единственные, кто обладает иммунитетом. — И тогда я поняла. Моя связь с троллем. О, какая ирония.

— Неужели нет лекарства от яда тролля? — спросила я дрожащим голосом.

— Нет. — Она отломала травинку. — Я только хотела, чтобы Рот не был таким холодным, отстраненным.

Он был не холодным. Он был… был… разъяренным, что делало его в тысячу раз более удивительным. Почему он не переложил ответственность на кого-то другого? Почему решил один нести эту вину?

— Что происходит с мертвыми в Энчантии? — спросила я. — Душа человека продолжает жить дальше или перестает существовать?

— Жители в Эйрарии верят, что мертвые живут на небе, вечно освещая нам путь. В Севоне считается, что мертвые возвращаются к своим корням… лесу… их сила и магия становятся едиными с деревьями. В Флер считается, что души перерождаются. В Азуле души вечно танцуют на вершинах океанских волн.

Какие прекрасные суеверия.

Наступило утро, лучи солнца проскользнули сквозь зонтик листвы над головой, знакомое сияние окутало деревья. Белки охотились за орехами, птицы порхали вокруг.

Я удивилась. Мы пережили огромный удар, но миру было все равно. Жизнь вокруг продолжалась.

Мы замолчали, пока Викандер расставлял копья по периметру, а Рот и Саксон строили…

— Что это? — спросила я у Трули.

— Погребальный костер.

Чтобы попрощаться. Меня пронзила острая боль.

— Твое умение обращаться с луком, — сказала я, меняя тему разговора. — Оно прекрасно. А магические способности у тебя есть?

Она кивнула.

— Когда я впервые поняла, что могу делать, то разочаровалась. Я хотела управлять одной из четырех стихий, как моя мать.

— Ты стреляешь со стопроцентной точностью, и твой колчан никогда не пустеет. Ты можешь нападать и защищать не только себя, но и других. Это потрясающе! — Я завидовала ей.

Она перекинула волосы через плечо и сказала:

— Я еще могу метать клинки, а когда использую кинжалы, моя магия всегда направляет меня, подсказывая, где нужно резать, чтобы нанести наибольший урон. Я могу кричать как животные и выслеживать кого-либо или что-либо.

— Потрясающе, — повторила я, и она засияла. Все, что она описала…

Похоже на Охотника?

Благоговейный трепет быстро перерос в ужас. В сказке Злая Королева и Охотник работали вместе… недолго. ЗК попросила о немыслимом, и Охотник ее предал.

Как только ребята закончили с костром, Рот с помощью кремня и кинжала зажег факел, а затем махнул нам рукой. Мы присоединились к нему, а Викандер и Саксон двинулись за нами.

Рот бросил факел. Хворост быстро вспыхнул пламенем, распространяясь. Солдаты заняли боевые позиции, наблюдая, как горит их друг. От боли их глаза напоминали раны.

К тому времени, когда пламя угасло, наступила ночь, и остался только пепел. Но именно тогда, в этот момент, ощущение мрака рассеялось.

Рот положил кулак на сердце.

— Хорошо прожитая жизнь — это жизнь, которой не хватает большинству. Ты хорошо сражался. Нам всегда будет не хватать тебя, Риз из Сиспрея, но мы не будем по тебе скорбеть.

Остальные повторили за ним, приложили кулак к сердцу.

— Мы не будем скорбеть, — произнесли они в унисон.

— Мы будем праздновать время, проведенное вместе, — сказал Рот.

— Мы будем праздновать, — повторили они.

— Смерть потеряла свое жало. Могила потеряла свой яд. Да прибудет с тобой покой. — Принц опустился на колени перед пеплом.

И снова остальные последовали его примеру и склонили головы.

— Пусть твое сердце вернется на землю. — Рот погрузил ладонь в пепел.

Мы сделали то же самое: теплый пепел замерцал тем же сиянием, что и лес. Сияние становилось все ярче и ярче, пока не впиталось в грязь.

«Пусть твое сердце вернется на землю». Могла я чувствовать сердца мертвых… источник бесконечной, безграничной силы… когда сифонировала от Аллуры? Причина, по которой, как мне казалось, я почувствовала мамино присутствие?

Только когда свечение угасло, ребята ушли. Их шаги стали легче.

Я осталась на месте, мои мысли метались в беспорядке. Я прожила прекрасную жизнь, и мне было что праздновать. Каждый раз, когда смеялась, я переживала маленькое чудо. И я много смеялась. У меня были родные люди, которые утешали в трудные времена. У меня была непоколебимая поддержка сестры и матери, которая решила вырастить меня, любить меня; это что-то да значило. Но мне нужно отпустить прошлое и смотреть в будущее.

Теперь я поняла, как боролась с пророчеством и не справлялась. Ты не можешь двигаться вперед, если постоянно оглядываешься назад. Ты замираешь, становишься неподвижной, не прекращая перетягивать канат. Постоянное напряжение делает тебя усталой и уязвимой.

«Я всегда буду любить тебя, мама, и ужасно скучать по тебе, но больше не буду скорбеть о тебе. Я буду радоваться тому времени, которое у нас было, и ждать, когда мы воссоединимся в будущем».

Я глубоко вдохнула… а затем позволила кирпичной стене вокруг моего сердца рухнуть. Я ожидала, что мое тело тоже рухнет, но осталась крепко стоять на ногах.

— Если ты соберешь дрова для нового костра, — сказала Трули, вырывая меня из мыслей, — я подготовлю место для купания. Викандер сделает нам ванну.

Я встала. Рот и Викандер устанавливали палатки, а Саксон обходил лагерь, стоя на страже. Все как обычно.

— Как мы наполним ванну? — Я не видела никаких признаков пруда или озера, или даже лужи.

— У меня есть заколдованная фляга. Она хранится в моей семье уже много лет и никогда не иссякает.

Сколько это стоило?

— Когда будешь собирать дрова, постарайся привлечь внимание Рота, — сказала она, шевеля бровями. — Наклонись или покачай бедрами.

— Я лучше научу Рота, как вставлять тампон, — проворчала я и ушла.

Принц наблюдал за мной с непроницаемым выражением на лице.

Ладно, может быть, я немного и покачала бедрами. Если могла помочь ему забыть о своих проблемах, хотя бы на мгновение, я бы это сделала.

Это также был шанс оказать влияние на него, чтобы он никогда не помог Белоснежке заковать и сжечь меня.

Вау! Над моей головой загорелась лампочка. В сказке Прекрасный Принц работал с Белоснежкой, намереваясь убить Злую Королеву. Рот был связан с другой девушкой и моей смертью. Как же я раньше не смогла догадаться?

«Я признала себя Злой Королевой? Точно? Никаких сомнений?»

Нет, я все еще сомневалась. Но мне нужно действовать так, как будто их нет.

Самосохранение говорило: «Нападай первой, умри последней.»

Другая часть меня кричала: «Уходи, пока можешь!»

Ни за что. Я не оставлю Трули. И не откажусь от Рота. Я буду девушкой его мечты… напоминание, которое я никогда не устану слышать. То, как он смотрел на меня…

Если кто и мог изменить мнение Принца о колдунах и преодолеть его презрение, так это я.

Когда я собирала дрова, по моим рукам побежали мурашки. Дрова были покрыты странным розовым порошком. Я нахмурилась.

— Пытаешься отравить меня? — спросил я Аллуру. — Давай. Можешь подавиться моими костями, мне все равно. — Она могла бы помочь нам сегодня. Но, чтобы наказать меня, позволила умереть невинной сирене.

Я направилась обратно в лагерь, топая сильнее, чем нужно. Паук-скорпион размером с кулак упал с паутины, остановив меня на пути. Мое сердце бешено заколотилось. Тот же самый паук-скорпион, который пытался предупредить меня о троллях? Если так, то он, должно быть, понимал меня. Я вздрогнула.

— Эм… привет? — сказала я, неуклюже помахав рукой.

Рот промчался мимо паутины, в его глазах была жажда убийства.

— Что такое… — Он убрал меч в ножны. — Я задавлю его.

— Нет! — Я встала у него на пути, уперевшись руками ему в грудь. Ничтожное действие, учитывая его силу, но он все равно остановился, его мышцы напряглись. — Он не виноват.

— Скорпион-паук кусает и жалит, впрыскивая своим жертвам два вида яда. Один вызывает боль, другой парализует. Он съест твои глаза — это деликатес для их вида, а ты останешься в сознании, не в силах бороться.

Еще одно страшное существо.

— Для одного дня достаточно смертей. Давай оставим его заниматься своими делами.

Рот только что вздрогнул?

— Скорпионы-пауки связаны с теми, кто владеет магией, и ненавидят нас. Ведьмы используют их для заклинаний. Оракулы используют их для изменения психического состояния. Колдуны едят их, чтобы сделать свою кровь ядовитой… так они могут парализовать и легко похищать своих жертв.

Значит, этот преследовал меня. Не чтобы помочь, а чтобы навредить.

— Я поняла. Он ненавидит меня и нападет при первой же возможности. — Я пожала плечами. — И что? — Ему придется встать в очередь.

Принц бросил на меня странный взгляд, но позволил себя увести. Я оглянулась через плечо и облегченно вздохнула. Паук уже исчез в листве.

Саксон подошел и забрал собранные мной ветки, его браслеты звякнули друг о друга. Я хотела спросить его об этих браслетах. Что они означают, каково их назначение и тому подобное. Но через секунду он исчез, не говоря ни слова.

— Подожди, — крикнула я, собираясь пуститься в погоню. — Некоторые ветки посыпаны розовым порошком.

— Это сказочная пыль. — Рот сжал мое запястье, притянув меня к себе, и жестом велел Саксону продолжать. — Она поможет нам расслабиться.

Наши груди соприкоснулись, и я пошатнулась. Мне пришлось ухватиться за его плечи, чтобы сохранить равновесие. Он обвил руку вокруг моей талии, удерживая, и я издала нервный смешок.

— Ловкий ход, Принц. Сколько прекрасных дев поддались твоим чарам?

Его пальцы сильнее сжались.

— Думаешь, я теперь злодей?

Вот! Я знала, что он мучается. Расслабившись, сказала:

— Мне жаль, что это произошло, и мне жаль, что ты оказался в таком ужасном положении. Ты принял трудное решение в трудное время. Ты сделал то, что считал правильным, твои намерения были чисты. Твоя сила поразительна.

Он посмотрел мне в глаза. Уязвимость в его глазах… удивление… было ли это намеком на обожание? Будь я проклята, если он не стал мне нравиться еще больше. Мое мнение действительно имело для него значение.

Я абсолютно, абсолютно точно сделала правильный выбор, оставшись с ним. У меня все в порядке. Подождите. Я спросила у него, попытается ли он отправить меня обратно во дворец без Риза, и Рот покачал головой.

— Ты останешься со мной, — сказал он.

Ну и ну. Скоро его однозвездочный колдовской отзыв получит повышение. Я позабочусь об этом… ради нашего благополучия, а не потому, что мое тело кричало, что я погибну без его прикосновений.

Погладив его по щекам, я произнесла:

— Ты заставляешь меня трепетать, Рот.

Обожание усилилось, оно было настолько сильным, что я ощущала его как ласку. Я дрожала и мучилась и, возможно, в моих глазах тоже отражались эти чувства.

«Дура! Ты забыла? Он не твой. Никогда не будет твоим».

«Верно». Я должна продолжать завоевывать его, не становясь эмоционально привязанной. Или еще как-то привязанной.

Мое сердце усмехнулось и приподняло шляпу. «Удачи тебе».

Глава 18

Поцелуй истинной любви может разрушить любое проклятие…

Или сделать твою жизнь еще хуже.

Один день перетекал в другой, пока мы искали Яблоко Жизни и Смерти. Никто не знал, что именно мы ищем. Яблоню? Какой-то артефакт?

Рот сказал:

— Мы узнаем это, когда найдем.

С каждым днем он все больше желал вернуться к больному отцу.

Снова и снова говорил мне, что должен спасти короля, что Чаллен — хороший человек и его любит все королевство.

И сын. Совершив очень не свойственный Эверли поступок, я обняла Рота этим утром, крепко прижимая его к себе. Знала, как больно терять родителей слишком рано. Он уже потерял свою мать, и я не хотела, чтобы он потерял еще и отца.

Он обнял меня в ответ, уткнувшись носом в мои волосы. Мы цеплялись друг за друга. Я никогда не хотела его отпускать.

— Я знаю, что яблоко близко, — сказала Трули. — Каждая клеточка моего тела говорит мне, что нужно только протянуть руку, чтобы схватить его, но…

Несмотря на ее способность отслеживать что угодно, когда угодно и где угодно, мы не добились никакого реального прогресса. Меня одновременно и беспокоила, и не беспокоила эта задержка. Хотя я дорожила временем, проведенным с моей близняшкой и Ротом, который так и не осуществил свой план отправить нас во дворец, я безумно скучала по Хартли.

Но я не могла свернуть с выбранного пути. Операция «Понравиться Им Еще Больше» была и для блага моей сестры. Моя безопасность была так же важна, как и ее… если она в Севоне.

Выполнила ли Офелия обещанное? Что Хартли делала в эту секунду? Винила ли она меня в смерти мамы?

Никогда еще я так отчаянно не нуждалась в информации, но Ноэль продолжала меня игнорировать меня.

Я не могла спросить у Вечности. Поскольку разорвала свою связь с троллем так же легко, как и создала ее… простым мысленным приказом. Мне пришлось это сделать. Искушение забрать всю его силу, только усиливалось.

Во время нашего похода Рот всегда брал на себя роль лидера и приказывал мне держаться ближе к нему. Он убирал листву с моего пути и защищал своим телом от опасности. Каждый вечер он собирал фрукты и орехи, пока я смывала с себя дневную грязь. Никогда не поручал эту задачу кому-либо из своих людей.

— Я сама могу найти себе еду, — сказала я ему.

— Да, можешь. Но мне нравится удовлетворять твои потребности, — ответил он, посылая мурашки по моему телу.

Иногда он касался моих волос, или массировал мой затылок, или клал ладонь на поясницу. Я всегда была в предвкушении, надеясь, что он сделает что-то еще.

Сегодня мы пробирались по болоту, усеянному деревьями, и земля периодически дрожала. Вдруг раздался новый толчок, и нам пришлось остановиться. Листья зашумели с большей силой, захлопали ветки, взлетели птицы.

Где бы я ни стояла, землетрясение усиливалось. Это дело рук Аллуры? Я сомневалась, что прощена, но она не мучила меня уже несколько дней. Птицы больше не гадили на меня, ветки не били меня, а корни не ставили подножки.

— Толчки усиливаются, — сказал Рот, его челюсть сжалась.

Я вцепилась в хрупкую виноградную лозу.

— Трули? Ты в порядке?

Как и я, она держалась за лозу.

— Я в порядке.

Ночью мы спали вместе и разговаривали до тех пор, пока одна из нас не заснула. Знакомство с ней было чудесным, как я и представляла, но это заставило меня еще больше скучать по Хартли.

Во время одной из наших бесед я рассказала Трули больше о ее кузине, а она рассказала мне больше о своем… нашем… отце, напугав меня еще больше.

— Ходили слухи. Точнее они до сих пор ходят, что у моей бабушки был роман с повелителем, и в результате него появился мой отец. — Ее лицо скривилось от отвращения. — Прежде чем Король Чаллен устроил помолвку с Ротом, он попросил оракула осмотреть меня, чтобы убедиться, что я не сифонирую.

Нужно ли будет меня осмотреть прежде, чем я попаду во дворец? Будет ли это иметь значение? Ноэль могла раскрыть мой секрет в любой момент, но не сделала этого. Зачем раскрывать его сейчас?

Может быть, мне стоит просто признаться? Как она воспримет эту новость? Поймет ли почему я молчала и простит ли меня? А Рот?

Мы уже давно путешествовали, и я не сифонировала ни от одного из своих друзей. Разве я не проявила себя?

Когда землетрясение прекратилось, мы продолжили путь. От жары мои внутренности превратились во вкусное, пузырящееся рагу, а кожа — в миску для хлеба. В округе не цвели цветы, не ползали насекомые. Уголь и пепел витал в воздухе, разрушая мои легкие. Я начала кашлять.

Очевидно, что живые существа здесь умирали.

Рот отпихнул ветку с моего пути.

— Ты в порядке, милая?

— Я в норме, спасибо, — пробормотала я. — А ты?

— Как и ты. В норме.

То, как он говорил… Не было никого милее Рота Чарминга. И не было большего придурка. Как я должна не обращать на него внимания?

Примерно через час я проворчала:

— Насколько велик лес? — Перевод: «Как далеко нам еще идти?»

— Бесконечный.

Позади меня Трули застонала.

— Здесь повсюду есть скрытые входы. Весь лес состоит из разных измерений, соединенных вместе. Известно, что Аллура заманивала людей в самые страшные из них просто для развлечения. Ведьмы делают это за определенную цену.

Что же. Это объясняло, как я сбежала от кентавров. Как попала из страны чудес с экзотическими цветами и высокими глициниями в нечто подобное — аду, с зыбучими песками и останками деревьев.

— Дай мне повод продолжать идти, — сказал Викандер из-за спины моей близняшки. — Создай иллюзию, Эверли. Обнаженных красавиц, пол не важен.

Я закатила глаза. Фейри и птица просили иллюзию бесчисленное количество раз. Я ответила то же самое, что и раньше.

— Лучше станцуй обезьяний танец. Нет. И это не обсуждается.

— Твоя иллюзия огня была замечательной, — сказал Саксон. — Лучшая из всех, что я когда-либо видел.

— Спасибо. — Мне нравился пернатый, и я бы с удовольствием его развеселила… он редко расслаблялся и всегда защищал своих друзей… но я не могла этого сделать, мне придется сифонировать. — И мой ответ все еще нет.

Я не знала, что мне делать, если возникнет чрезвычайная ситуация. Снова красть у Аллуры?

Мое родимое пятно в форме яблока начало нагреваться, испугав меня. Я споткнулась и поцеловалась бы с грязью, если бы Рот не поймал меня.

— Эверли! Привет, привет. Проверка один, два, три. Эта штука включена? —

Ноэль. Я огрызнулась: «Что тебе нужно?»

— У меня есть новости. Хартли жива и здорова! —

Облегчение пролилось дождем на кипящий котел моего беспокойства. «Я звала тебя. И ты проигнорировала меня».

— Я знаю, и мне жаль. Я всего лишь девушка. Конечно, я удивительная девушка. Некоторые даже называют меня фейри-богатырем. Но даже у меня есть пределы. Так много домино, которые нужно выстроить в ряд, чтобы обезопасить тебя, опередить наших врагов, спланировать убийство троллей, и все это для того, чтобы Энчантии удалось пережить грядущие войны—

Столько всего нужно было сделать. И это еще даже не половина!

— Не волнуйся. Я дам тебе знать, когда ты понадобишься. А пока давай поговорим о Роте. Ты все еще боишься, что он влюбится в Белоснежку и убьет тебя? —

Что ж, да. Ноэль знала то, чего не знала я? «Ты пытаешься мне что-то сказать, Оракул?»

— Я чувствую твой страх, и он сводит меня с ума. Ты понимаешь, что сказки иногда символичны, а не буквальны, да? Я упоминала об этом? Например, когда ты покинула мир смертных, твоя старая жизнь умерла, и ты начала все с чистого листа. С чистого листа—

«Символичны ли железные кандалы и смерть в огне?»

— Ну, они не символичны—

Что это значит? Погруженная в свои мысли, я врезалась в дерево и отлетела назад. Резкая боль пронзила мой лоб, кровь начала затекать на глаза.

Трули ахнула.

— Эверли!

Рот быстро убрал меч в ножны и обхватил мое лицо своими большими, мозолистыми руками. Затем осмотрел рану.

— Она неглубокая. Шрама не останется.

Даже с влажными от пота волосами и грязными щеками он оставался самым прекрасным. Самым прекрасным существом, когда-либо жившим на свете.

Я и раньше задавалась вопросом, но отбрасывала эту идею. Теперь я действительно задумалась. Мог ли Рот быть Белоснежкой, даже если он был измученным и властным? Могла ли я быть Прекрасным Принцем? У меня было обаяние, это точно.

Разочарование терзало меня. Неужели я никогда не разберусь в этом? У каждого, кого я считала персонажем в сказке, были черты, которые подходили другим. Даже мне! И как это путешествие вписывается в пророчество?

— Давай подлатаем тебя, — сказал он, проводя большим пальцем по моей нижней губе.

Пока Саксон играл в медсестру, подавая все необходимое, Рот играл в доктора, очищая и перевязывая рану. Я погрузилась в свои мысли.

Мне нужно подробно изучить сказку, особенно версию в Энчантии. Тысячу раз я порывалась узнать у них про ту версию, что написана Братьями Гримм, но боялась, что остальные догадаются.

Я просто… Подозревала, что мы попали в одну из многочисленных временных дыр в этой истории. «Вскоре после этого». «Позже». «Однажды». Момент, когда произошел катализатор, заставивший персонажей переходить от одного действия к другому, когда они готовились встретиться лицом к лицу с большим злом.

Скоро ли мы будем сражаться с другим врагом? Что произойдет дальше?

— Лучше? — спросил Рот.

— Да. Спасибо. — Его забота меня опьяняла.

Его полный желания взгляд искал мой, и между нами возникло притяжение, сильнее, чем когда-либо прежде, почти выворачивая меня наизнанку.

— Это лучше, чем телевидение смертных! —

Комментарий Ноэль напомнил, что мое родимое пятно не остыло; наша ментальная связь оставалась активной.

«Проваливай, Оракул. Ты убережешь Хартли и продолжишь хранить мои секреты, а я перестану сводить тебя с ума своими заботами. Договорились?»

— Договорились. О, и Эверли? Чуть не забыла. Следующая часть будет болезненной—

«О чем ты? В каком смысле?»

Родимое пятно остыло, погружая меня в тишину. Проклятый оракул… говорящий проклятый оракул.

Началось еще одно землетрясение, сильнее остальных. Я пошатнулась. По земле прошла трещина, отделяя меня от Рота.

Гнев охватил меня, и я закричала:

— Хватит, Аллура! Прекрати.

Тряска закончилась, и все члены команды посмотрели на меня с замешательством, возможно, даже с восхищением.

— Что? — Я топнула ногой. — Она ведет себя нелепо.

Внезапно земля под моими ногами провалилась, трещина расширилась. Я закричала, падая в темную яму. Рот бросился ко мне…

Да! Он поймал мою руку, его хватка была достаточно сильной, чтобы сломать кость.

Я болталась в воздухе. Рот свисал с края ямы, мышцы на его шее напряглись.

— Не отпускай, — умоляла я, пытаясь найти опору ногами. — Пожалуйста, Рот.

— Никогда, — поклялся он.

Земля задрожала сильнее, и я застонала.

— Саксон? — потребовал Рот.

Птицоид стоял позади него, на его лицо отражалось беспокойство, он сложил крылья. Затем схватил Принца за ноги, чтобы тот не соскользнул.

— Яма слишком узкая. Мне не пролететь.

— Викандер, — потребовал он.

— Уже работаю над этим, — сказал фейри. Когда Трули передала ему металлические опилки, он создал и установил копья по обе стороны от Рота, сделав Принцу опоры для рук и ног.

— Я подниму тебя, как только закончится землетрясение, — сказал мне Рот. — Сразу же.

С Принцем Ротом Чарминго мне не стоило паниковать.

— Спасибо. Я… — Что-то твердое и сильное обхватило мою лодыжку и дернуло. — Рот, — крикнула я, снова шевеля ногами.

— Эверли!

Что-то снова дернуло меня за ногу. Я упала, и Рот упал вместе со мной, отказываясь меня отпускать.

— Я не могу их удержать, — прорычал Саксон, пытаясь поднять нас обоих.

Я не могла позволить Роту и Саксону упасть вместе со мной. Стараясь говорить спокойно и уверенно, я сказала:

— Отпусти меня, Рот. Сейчас же.

— Никогда, — повторил он с такой же убежденностью.

Я освобождала свои пальцы из его хватки, один за другим.

— Эверли, нет. Не надо! — Он крепче сжал руку…

— Я рада, что встретила тебя, Рот. Я люблю тебя, Трули. Викандер, Сакс, а вы и не такие уж плохие.

— Эверли!

Моя рука выскользнула, и я полетела вниз. Удар! Боль! Я ударилась ногами о камни, а рюкзак, который я настояла на том, чтобы нести сама, чуть не сломал мне позвоночник. В глазах замелькали звезды, а живот сжался.

Я покопалась в рюкзаке и достала кинжал и фонарик. Затем поднялась на ноги.

С каким чудовищем мне придется столкнуться на этот раз? С каким-нибудь кротом-оборотнем?

Фонарик осветил узкую пещеру с хрустальными стенами и проходами в другие пещеры. Где-то капала вода, сладкий аромат роз как-то затмевал мускусный запах земли.

— Эверли! — Никогда еще голос Рота не звучал так взволнованно. — Оставайся там. Я иду за тобой.

— Я в порядке, — крикнула я. О, черт! В нескольких футах от меня стоял парень, и я чуть не выпрыгнула из кожи. Он вышел из одного прохода. — Оставайся на месте!

Он был выше шести футов ростом (182 см), худощавый, мускулистый и настолько же красивый, насколько и пугающий. У него были вьющиеся светлые волосы, голубые глаза и загорелая кожа, его черты лица выглядели слишком совершенными, чтобы быть реальными. В черной кожаной одежде, с мечом, возвышающимся над его широкими плечами, он был похож на падшего ангела-воина.

Он склонил голову в знак приветствия.

— Прошу прощения за то, что вызвал землетрясение, — сказал парень, его голос был глубоким и мелодичным. — У меня был приказ поговорить с тобой, не убивая твоих спутников. Поскольку Принц сразу же напал бы на меня, мне пришлось разделить вас.

Значит, это не Аллура вызвала землетрясение? «Виновата», — подумала я, поглаживая стену пещеры.

— Ты вызвал землетрясение, чтобы поговорить со мной без Рота? Почему? Кто ты?

— Я Тайлер. После долгих лет отсутствия наш повелитель наконец-то вернулся. Он сказал, что я должен охранять тебя ценой своей жизни.

Наш повелитель. Тайлер был колдуном… и он знал, что я тоже колдунья.

— Почему ты думаешь, что я такая же, как ты?

Он нахмурился.

— Ты племянница Николаса Сорена, да?

Племянница, а не падчерица? Как… Если только…

Я вспомнила признание Трули. «Ходили слухи, что у бывшего повелителя был роман с нашей бабушкой.» Николас был сыном этого повелителя. Николас, который признался, что может станет новым повелителем.

Николас, брат Стефана и Эдвина… мой законный дядя?

— Как тебе удалось поговорить с Николасом? — спросила я, мое сердце бешено колотилось. — Он все еще в мире смертных. — Верно?

— Нет. Он нашел дорогу домой и ищет твою сестру. — Двигаясь слишком быстро, чтобы уследить за ним, Тайлер схватил меня за предплечье. Там, где мы соприкасались, я почувствовала, как моя кожа начала гореть.

Поморщившись, я отпрянула. Остался слабый отпечаток его ладони.

— Что ты со мной сделал? — потребовала я.

— Так ты сможешь связаться со мной. Если я когда-нибудь понадоблюсь, просто приложи ладонь к моему отпечатку, — сказал он, — и я тебя найду.

Он пометил меня? Я заскрипела зубами.

— Эверли! — Голос Рота стал громче. Ближе.

Колдун сузил глаза и положил руку на рукоять своего меча.

— Иди, — прошептала я, отмахиваясь от Тайлера. — Я отклоняю твое предложение о защите. Я сама себя защищу. — «Так будет лучше». Я бы никогда не предала себя. Более того, я не хотела, чтобы Тайлер и Рот дрались. Кто-то определенно погибнет.

— Мы еще увидимся. Скоро, — сказал он.

Предсказание или угроза?

Он пристально посмотрел на меня, отступая назад… вскоре исчезнув в тени. Идеальное время. Используя лозы деревьев как веревку, Рот опустился прямо передо мной.

На его лице красовались порезы и синяки, кровь забрызгала каждый дюйм его открытой кожи, но он никогда не был так прекрасен.

Он осмотрел меня.

— Ты не ранена?

Этот парень… Несмотря на опасность, он без колебаний пришел мне на помощь. Потому что я ему нравилась. Потому что не знал, кто или что я… пока.

Плохое предчувствие снова ожило. Я сказала Ноэль, что не буду отвлекать ее своими заботами. В любом случае, что мне даст это беспокойство?

Мне нужно быстрее завоевать доверие Рота. Нужно рассказать правду и принять последствия, какими бы они ни были. Потому что быть с ним казалось… неизбежным, судьба играла со мной в сватовство.

Глава 19

Твои мечты сбылись.

Но почему ты такая грустная?

Как только мы миновали слишком жаркую, наполненную ямами пустошь, то прошли через еще один невидимый портал. Измерение. Неважно! Мы попали в страну синего цвета. Синие деревья, синие цветы, синие грибы прямо как в Алисе Стране Чудес.

— Что-то чувствуешь? — спросил Рот Трули.

— Да! Яблоко близко, — сказала она, ее охватило разочарование. — Я не понимаю, почему чувствую его, но не вижу.

Викандер кивнул в мою сторону.

— Возможно, яблоко — это вовсе не яблоко.

Рот и Саксон посмотрели на меня и кивнули.

Они думали, что я — яблоко? Я нахмурилась. Так ли это? Я предполагала, что могла. В конце концов, я была добром и злом. Но тогда и Трули тоже.

Возможно, «яблоко» означало два яблока. Одна жизнь, одна смерть. Одна спасение. Другая смерть.

Я сглотнула, затем покачал головой.

— Простите, ребята, но вы ошибаетесь. Я не целительница и не убийца. — Ну, по крайней мере, не специально. Хотя, могла бы украсть силу у нескольких целителей, украсть их магию и спасти Короля Чаллена. Жизнь и смерть в одном маленьком яблочном ребенке.

От волнения у меня скрутило живот. Но, опять же, я не буду никого убивать. Ни целителей. Ни Белоснежку. Благодаря одной только силе моей воли… и каждому из моих решений… я никогда не стану яблоком.

— Мы оторвались от троллей. — Саксон приземлился перед нами, сложив крылья за спиной.

Утром они снова вышли на наш след, и их командир был непоколебим в своем намерении меня убить.

— А кентавры? — спросил Рот.

Да. Орда Вайолет продолжала преследовать меня. До сих пор нам удавалось от нее ускользать.

— Никаких следов, — ответил Саксон.

Над ними пролетела семья пикси, элегантные и грациозные, светящиеся радужными огнями, они выполняли трюки и сальто вокруг птицоида и фейри, как бы демонстрируя себя.

Викандер отогнал их.

— Воры и проказники.

— Мы остановимся здесь и разобьем лагерь, — сказал Рот.

Здесь… это небольшая поляна, окруженная высокими фруктовыми деревьями. Но без следа яблок, черт возьми. Найдем ли мы когда-нибудь (настоящее) Яблоко Жизни и Смерти?

Рот схватил сумку, которую всегда держал под рукой, и ушел. Перед тем как исчезнуть в лесу, он бросил на меня горячий взгляд.

Все чувства, которые он когда-либо вызывал во мне, вспыхнули с новой силой, и у меня перехватило дыхание. Как один человек может так сильно повлиять на другого одним лишь взглядом?

Викандер схватил мешок с металлическими опилками и начал, как обычно, прибивать копья по периметру. Саксон установил палатку, затем накормил и напоил лошадей. Мы нашли их несколько дней назад целыми и невредимыми. Трули приготовила еду.

Мне было поручено собрать дрова и выкопать яму для костра. Положив рюкзак на место, я направилась по той же тропинке, по которой ушел Рот. Желание увидеть его, быть с ним, искушало.

Услышав плеск, я ускорилась. Мне пришлось пройти мимо живой изгороди из цветов и увернуться от роя пчел, но я нашла прекрасный пруд, вода в котором была прозрачной, как хрусталь.

Подплывая, Рот заметил меня. Откинув мокрые волосы на лбу, он пошел вперед. Чем ближе он подходил, тем больше я видела его невероятное тело. Эти широкие плечи. Рельефные мышцы груди. Проколотые соски и замысловатая татуировка в виде дерева, с закрученными концами, образующими различные узоры. На конце которого висело блестящее красное яблоко.

Дерево с яблоком. Совпадение?

— Может быть, это ты Яблоко Жизни и Смерти, — сказала я. Он продолжал идти, открывая свою нижнюю часть… Я отвернулась, мои щеки пылали. Он был голый?

«Великолепный мужчина, олицетворяющий совершенство».

«Не пялься на него». Но я очень, очень хотела…

В нескольких футах от меня пикси копошился в его одежде. Намереваясь украсть ее?

— Проваливай, — сказала я, взмахнув рукой. Подождите. Что я делала? Помогала Роту скрыть все это мускулистое добро? Позор!

Пикси усмехнулась, улетая без его одежды. Негодник.

— Ты соскучилась по мне? — спросил Рот, шурша одеждой.

— Я, э-э, искала дрова. — «Но да. Я скучала». Неподалеку заметила несколько веток, покрытых розовым порошком. Отличнл! Когда порошок сгорал, он пах карамелью.

— Я соберу дрова, пока ты будешь купаться, — сказал он. — Обещаю не подглядывать… больше десяти раз.

Смеясь, я обернулась. На нем не было рубашки, только брюки. Они низко сидели на талии, обнажая темный след. «Смотри вверх!» Точно. Щеки снова запылали, я оглядела его с ног до головы. От плеч до лодыжек он был весь в порезах и синяках. Каждый из них служил напоминанием: он подверг свою жизнь опасности, чтобы спасти мою.

Когда он начал идти ко мне, у меня заколотилось сердце. Рот остановился всего в шаге от меня… все еще слишком далеко. Он нежно поднял мой подбородок двумя пальцами, заглядывая мне в глаза. Капельки воды прилипли к его ресницам. Его глаза горели, прогоняя мороз.

Я глубоко вдохнула. В его аромате корицы и мускатного ореха чувствовался намек на хвою, прямо как на Рождество. Мой новый любимый запах.

— Но, — добавил он, — ты будешь должна мне налог за дрова.

Я фыркнула.

— И какова плата?

— Мне хватит того, что я вижу в твоих глазах.

Восхищение? Или слюни?

Хриплый смех дразнил мои уши.

— Я хочу и то, и другое, — сказал он. Он отступил назад, натягивая один сапог, затем другой, и перекидывая рубашку через руку. — Знаешь, что еще я хочу от тебя, милая?

Поцелуй? «Пожалуйста, пусть это будет поцелуй».

— Скажи мне.

— Информации, — сказал он, и мое хорошее настроение улетучилось. — Ты умная и храбрая, но скрытная. Редко рассказываешь о своей жизни. Ты противоречива. Ты часто смотришь в зеркало, но не беспокоишься, что думают о твоей внешности. Ты опекаешь Трули, она тебе нравится, но иногда настороженно наблюдаешь за ней, словно ожидая, что она причинит тебе боль. Викандер забавляет тебя, но ты предпочитаешь Саксона, потому что он тоже защищает Трули. Еще ты наблюдаешь за мной, как и я за тобой, так же настороженно, как и за Трули. Ты носишь с собой книгу о Злой Королеве и девушке по имени Белоснежка, что заставляет меня задуматься, не являешься ли ты частью моего пророчества.

Мои глаза расширились. Он считал меня умной? Мой проницательный Принц раскусил меня. Я носила настороженность как вторую кожу.

Я должна была понять, что он видел книгу в то утро, когда рылся в моем рюкзаке. «Дыши, просто дыши».

— Я прав? — тихо спросил он.

— Я не хочу говорить об этом. — Еще нет. Я не была готова.

Он вздохнул и провел кончиком пальца по моей челюсти.

— Однажды, Эверли, я надеюсь, ты доверишься мне. А пока…

Эверли, не милая. А пока… что? Мы не можем быть друзьями?

«Расскажи ему что-нибудь о себе. Один маленький кусочек». Доверие рождает доверие, и мне нужно было его доверие.

— Насчет пророчества. — Я посмотрела на свои сжатые кулаки. — Думаю, оно у нас общее.

— И кто я, по-твоему?

Я облизнула губы и призналась:

— Я думаю, что ты Прекрасный Принц. И не только из-за твоего титула и фамилии. Когда ты улыбаешься, то очаровываешь даже тех, с кем тяжело общаться.

Он удивленно моргнул.

— Возможно, мои советники никогда не думали об этом, потому что никогда не видели моей улыбки?

— Кем они тебя считают?

— Охотником.

Ассоциировал ли он себя с ним?

— Я думаю, Трули — это Охотник. Ее магия это доказывает. Хотя, признаюсь, я постоянно меняю свое мнение о том, кто есть кто.

— Ты не одна такая. Когда-то я тоже считал Трули Охотником, но теперь вижу в ней одну из семи защитников Белоснежки… которую считаю своей сестрой.

Семь защитников. Да. Подходящее описание.

И черт возьми, но мне это нравилось, нравилось подкидывать друг другу идеи и сравнивать заметки. Если Фарра — Белоснежка, то Трули, возможно, была Прекрасным Принцем.

— Кем, думаешь, являешься ты? — спросил Рот.

Неважно. Мне это определенно не нравилось.

— Может, я и тот кабан, которого убивает Охотник, — проворчала я.

— Ты — лакомый кусочек мяса…

Я фыркнула, и он добавил:

— Возможно, я ошибался насчет себя и Фарры. Возможно, я — Прекрасный Принц, как ты думаешь, а ты — Белоснежка. Эти волосы… как лунный свет и иней. — Он взял прядь моих волос. — Твоя страсть к жизни это доказывает. Ты дразнишь Принцев. Ты с одинаковой страстью защищаешь Принцесс и ядовитых пауков.

Я? Страстная?

Он обнял меня за талию и притянул ближе. Я прислонилась к нему, прижавшись ухом к его груди. Быстрые удары его сердца успокаивали меня. Солнечный свет согревал его кожу, и это тепло просачивалось сквозь мою одежду.

— Есть идеи насчет Злой Королевы? — Может быть, я зря волновалась. Может быть, я просто не встретила ее. А может, была права насчет Вайолет.

Погладив мои волосы, он сказал:

— Вскоре после смерти моей матери отец женился на матери Фарры. Фактически, день, когда она родила Фарру, и есть день, когда было произнесено пророчество. Как бы отчаянно ни старалась моя мачеха сохранить свою молодость и красоту, я всегда считал ее Злой Королевой.

Я поцеловала его в грудь прямо над сердцем и сказала:

— Она была жестока с тобой?

— Временами. Но я любил ее. Она была единственной матерью, которую я знал.

— Мне жаль.

Он снова погладил меня по волосам.

— В пророчествах смерть не всегда физическая, ты же знаешь.

— Знаю. Но…

— Но ты все равно переживаешь, — сказал он.

— У меня есть сестра. Хартли. Она общается с животными. Что если она Белоснежка? Что, если ты влюбишься в нее? — Когда я произнесла это, то поняла, что страх был внутри меня все это время, просто он скрывался под беспокойством о моем наследии. — Ты должен влюбиться в нее, и так и случится! Она прекрасна, и она здесь. Офелия привела ее в Энчантию.

— Я мог бы, но не буду. — Его голос звучал уверенно.

— Откуда ты знаешь?

— Просто знаю, — сказал он. — Как я могу быть с одной, когда хочу другую?

Он просто… признался, что хочет меня. Как он это сделал? И когда я смогу заставить его сделать это снова?

— Ч-что, если Хартли — это кабан?

— Тогда я заплачу Офелии за защитное заклинание. Я заплачу Ноэль за ответы.

— Правда?

— Правда. — Он потерся кончиком своего носа о мой. — Я все равно планировал вызвать ведьму и оракула, чтобы заплатить за твое защитное заклинание и узнать твое будущее.

Пошатнувшись, я отодвинулась назад.

— Твое или мое?

— Только твое и ничье другое. — Его взгляд стал тяжелым, а голос — хриплым. — Я хочу, чтобы ты была в безопасности, Эверли. Всегда.

Мое сердце наполнилось… любовью к нему. Такой сильной.

— Я не знаю, что сказать, Рот.

Он обхватил одной рукой мое лицо, удерживая взгляд, и провел большим пальцем по моей щеке. Затем наклонился и прижался своим лбом к моему, как будто я стала для него чем-то вроде спасательного круга.

— Скажи, что ты рада, что встретила меня, не боясь, что умрешь.

— Издеваешься? Да! Я рада.

Уголок его губ дрогнул.

— Я тоже рад, что встретил тебя. А теперь иди искупайся и охладись. Я позабочусь о костре, без налогов. Но только в этот раз.

— Спасибо, Рот.

— Ради тебя? Все, что угодно. Всегда.

Вот она, возможность раскрыть мой секрет. «Сделай это. Скажи ему». Он расстроится, но вскоре поймет, что я все еще я; я все еще его милая.

То, как Рот смотрел на меня… то, как дразнил меня и утешал… Он не мог ненавидеть меня. Все будет хорошо.

Так почему же предчувствие становилось все сильнее, как будто мое сердце знало что-то, чего не ведал разум? Как будто мое настоящее и будущее вот-вот столкнутся…

Глава 20

Если в глубине твоей души звучит предупреждение, прислушайся к нему или заплати налог.

Рот ушел, олицетворяя силу и красоту. Все, чего я когда-либо хотела. Я осталась стоять, переполненная эмоциями. Я влюблялась в него, забыв о своем плане держаться подальше.

Но я не позволяла себе волноваться по этому поводу. Не потому, что обещала Ноэль, а потому, что знала, что Рот раскроет меня.

Через несколько секунд из леса вышла ухмыляющуюся Трули.

— Принц сказал, чтобы я отдохнула с тобой, пока он разожжет огонь и приготовит ужин.

Может ли он быть еще более милым?

— Что ты с ним сделала? — спросила она, смеясь.

— Что ты имеешь в виду? — я разделась до нижнего белья, но оставила ожерелье и кольцо. Они не станут добычей пикси. Но я должна быть осторожной. «Нельзя, чтобы она увидела узор в виде звезд». Если заметит, у нее возникнут вопросы, на которые я не готова ответить.

— Ты изменила его. Когда-то у него было каменное сердце. Каким-то образом ты изменила это. — она разделась, оставшись в свободной майке и панталонах, и этот наряд был похож на то, что я когда-то видела в учебнике истории. Наполовину чопорная, наполовину правильная, полностью старая дева.

— Ты вообще видела меня? — я взъерошила волосы.

Она снова рассмеялась.

Я вошла в прохладную воду и нырнула, каждую крупинку грязи смыло с моей кожи. Трули нырнула следом.

Когда она вынырнула, я сказала:

— Трули, ты же знаешь, я считаю тебя одной из своих самых дорогих друзей, верно? Ты мне не просто нравишься, я люблю тебя.

— Эм… — она закусила нижнюю губу, плавая вокруг меня. — Я тоже считаю тебя близкой подругой, и у меня нет желания ранить твои чувства. Просто ты меня не интересуешь в романтическом плане, Эверли. Прости! Я влюблена в кое-кого другого.

Я боролась с улыбкой.

— Ты меня тоже не интересуешь в романтическом плане. — «кстати, я твоя сестра. Сюрприз!» — Так кого же ты любишь в романтическом плане?

Пауза. Она снова закусила губу.

— Сестру Рота, — прошептала она. — Принцессу Фарру Чарминг. Я так по ней скучаю. Она самый удивительный человек, которого я когда-либо встречала. Добрая, сострадательная. Щедрая. Остроумная. Яростная.

То, что она открылась… мне хотелось постучать себя в грудь, как горилла. Такой милый прогресс! То, что она рассказывала о девушке… было восхитительно.

— Спасибо, что рассказала мне.

— Пожалуйста, не рассказывай об этом Роту. Он не знает. Вообще-то, никто, кроме Саксона, не знает. Наши родители не одобрят этого, ведь королевская особа должна исполнять свой долг и производить на свет наследника, — сказала она, повторяя то, что слышала, наверное, всю свою жизнь.

Я уже знала ответ, но все равно спросила:

— Фарра чувствует к тебе то же самое?

— Да. Но она так же любит своего брата и скорее умрет, чем причинит ему боль.

— Рот упоминал о ней пару раз, и я могу сказать, что он обожает ее и хочет, чтобы она была счастлива. Если рядом с тобой Фарра счастлива…

— Да, но он все равно не может разорвать нашу помолвку, не начав войну между нашими королевствами. — ее охватила печаль, а плечи поникли. — Эгоистичная часть меня хочет, чтобы он все равно это сделал.

— Если он Прекрасный Принц, а ты не Белоснежка, то он не женится на тебе, и войны не будет. — верно? У этой сказки был счастливый конец для всех, кроме Злой Королевы.

У нее отвисла челюсть.

— Ты знаешь о пророчестве?

— Да. Я обсуждала это с Ротом, потому что… это и мое пророчество тоже. Я не знаю, какую именно роль играю, но я здесь, чтобы узнать это.

— Теперь многое обретает смысл, — вздохнула она. — А именно, почему я с самого начала чувствовала связь с тобой.

«Потому что мы сестры. Близнецы».

«Скажи ей».

И разрушить эту легкость между нами? Нет! Пока нет. Но скоро.

Чем дольше я жду, тем сильнее она будет чувствовать себя преданной. Я понимала это. И, несмотря ни на что, все равно буду нравиться Трули. Так же, как и Роту. Теперь я была уверена в этом. Ну, почти. Мне нужно только найти подходящее время и место… возможно, когда мы доберемся до его дворца.

Она плыла на спине.

— Думаю, что я Охотник или одна из Семи Защитников.

Так, так. Еще один человек, кто отождествляет себя с более чем одним персонажем. Если бы я только знала, что это значит. А это должно что-то значить.

Прежде чем она успела спросить, какую роль я играю, я сказала ей:

— У меня есть идея. Пока мы будем искать яблоко, давай забудем о пророчествах и войнах. Ты — обычная девушка, помолвленная с обычным парнем, а я — великолепная роковая женщина, решившая увести его у тебя. Я планирую увеличить свои шансы.

Она ухмыльнулась.

— Как я и говорила — никогда не видела, чтобы холодный как лед принц был так очарован другим человеком.

Это был не первый раз, когда она называла его ледяным. И да, у меня было такое же впечатление, особенно когда его глаза застывали. Но если честно? В основном он был яростным и страстным, с жаждой к жизни.

— Каких девушек он обычно предпочитает? — спросила я.

— Разных. Только одни его отношения длились долго… насколько я знаю… но он закончил их в тот день, когда его отец объявил о нашей помолвке.

Ладно. Возможно, я испытала небольшой, крошечный, едва ли заслуживающий упоминания, неожиданный укол ревности.

— Кто она? — «и как скоро я смогу ее осушить?»

Вау! Откуда взялась эта мысль?

— Она одна из фрейлин его сестры, — сказала Трули.

— Высокая или низкая? С формами или худая? Смертная или мифическая? — «прекрати!»

— Низкая. Полная. С формами. Ее зовут Анника, и она добрая и изящная. — в глазах моего близнеца блеснул дразнящий огонек. — Эта новость тебя расстраивает?

— Да! Прямо сейчас я хочу сбросить Аннику в яму, из которой я вылезла. — наверняка это была та девушка, которую я видела в его постели. Его типаж.

— Но, — добавила Трули, — она никогда не заставляла его смеяться.

— Конечно, нет. — я убрала мокрую прядь со лба. — Там, где другие терпят неудачу, я побеждаю.

Она рассмеялась.

Мы еще поплавали, и через некоторое время кончики моих пальцев стали похожи на чернослив. Мы вылезли, высушились, и Трули оделась в чистое, хорошо сшитое платье.

— Где вы берете чистую одежду? — спросила я. Хотя уже спрашивала раньше, но никто мне не ответил. — Я никогда не видела, чтобы кто-то из вас ее стирал. Или носили с собой сумку с вещами, если уж на то пошло.

— Я не должна говорить, потому что другие убьют меня за это. Но это же ты, так что… У Рота есть заколдованная сумка, — призналась она, ухмыляясь. — Это подарок его отца. Ты ее видела. Та, с металлическими опилками. Он способен создать любой материальный предмет, который мы попросим, если только он поместится в нее.

«Потрясающе!»

Когда она ушла к ребятам, мне показалось, что я заметила мерцающее существо, прячущееся в тени. Любопытство взяло вверх, и я осторожно пошла туда, чтобы посмотреть… и обнаружила гроздь ягод и великолепное платье из мха и цветочных лепестков.

Еще подарки от Аллуры? Неужели меня простили?

— Спасибо, — крикнула я.

Желая выглядеть как можно лучше… только потому, что мне предстояло еще много очаровательных дел, и уж точно не по какой-либо другой причине… я расчесала волосы и подкрасила щеки, придавая им румянец. Используя ягоды, окрасила губы в потрясающий кроваво-красный цвет. Надев новое платье, я покружилась и рассмеялась. И знаете, что самое лучшее? Я пахла великолепно, как летний сад.

Когда я проверила свою внешность в пудренице, то ожидала увидеть Вечность. Увы. Ее не было видно.

— Мне нужен постоянный источник энергии, — пробормотала я, обращаясь к дереву. Просто на случай, если что-то пойдет не так. — Ты поделишься со мной, Аллура? Пожалуйста.

Минута, две. Никакой реакции.

Вздохнув, я вернулась в лагерь. Все сидели перед костром, клубы темного дыма несли аромат карамели и сахарной ваты. Первым меня заметил Рот, а потом остальные. Разговоры прекратились. Я никогда не была застенчивой, но здесь и сейчас, боролась с сильным приливом нервозности, как будто только что обнажила часть своей души.

Рот медленно осмотрел меня. Мучительно медленно. Он встал, сократил расстояние и поднес костяшки моих пальцев к своим губам. Один поцелуй, только один, и меня прожгло до костей.

— Ты — богиня, — сказал он. — Живое воплощение луны. Лед и пламя.

Его комплимент прозвучал в моей голове, так же сильно, как вино, которым он когда-то меня угостил.

— Ты… — «все».

В белой тунике, которая облегала его мускулы, черных кожаных штанах и боевых сапогах с лезвиями, прикрепленными к носкам, он выглядел принцем-воином.

Свет огня освещал его, мерцающее пламя отдавало дань уважения привлекательным чертам. Свет и тень обнимали его, один за другим, как враждующие любовники, борющиеся за внимание. «Моя очередь. Нет, моя». Я жаждала провести пальцами по его развевающимся на ветру волосам.

И как я только могла сказать, что в его глазах был лед? Они излучали жар.

«Извини, Анника, но эта девушка не делится». Я не боролась за Питера, но буду бороться за Рота.

— Ты не можешь придумать ни одного слова, чтобы описать меня? — спросил он, выглядя обиженным.

Я посмеялась над его очень человеческой реакцией. За время, проведенное вместе, я видела много разных сторон Рота. Уверенного в себе. Веселого и забавного. Злого. Обиженного. Сожалеющего. Высокомерного. Но никогда он не был уязвимым… до сих пор.

И именно в этот момент я перестала сомневаться. Я неправильно поняла сказку. Даже если бы я была Злой Королевой, моя гибель в огне не буквальна. Этот удивительный мужчина поможет мне сжечь прошлое и начать новую жизнь.

— Я не могу придумать ни одного, — наконец сказала я, и он нахмурился. — Могу придумать сотни. И восхитительный — в начале списка.

А вот и моя награда: медленная, коварная ухмылка и страсть в глазах.

— Этого комплимента достаточно. Пока что.

— Найдите себе уже пещеру, — крикнул Викандер.

Саксон рассмеялся. Смеясь, Трули шлепнула фейри по груди.

Рот пробормотал что-то о том, что заставит фейри съесть свои собственные зубы, а затем проводил меня к костру. Я села рядом с Трули, приняв деревянную доску с настоящим пиршеством из овощей и фруктов. Когда Принц попытался сесть с другой стороны от меня, Викандер поспешно подвинулся, не давая ему места.

Я подавила смех. Трули попыталась сделать то же самое, но не смогла. Викандер и Саксон широко улыбнулись, провоцируя принца.

С непроницаемым выражением лица Рот устроился позади меня. Сопротивляться желанию прислониться к нему? Невозможно. Я чувствовала спиной, как его сердце быстро стучало.

— Я благодарна за еду, — сказала я. — Мои комплименты шеф-повару.

— Плоды падали с деревьев, когда я проходил мимо, словно в знак благодарности. — теплое дыхание Рота овеяло мою макушку. — Я наткнулся на овощи. Сад, не охраняемый ни человеком, ни зверем.

Я подняла кувшин с вином.

— Тогда за Аллуру.

Передавая кувшин, я заскучала по удобству керамических кружек. Но учитывая, кем я могу быть, предпочла бы пить из черепов своих врагов.

— Ты всегда невероятно пахнешь, — прошептал Рот, его голос был похож на гравий. Он провел носом по моему затылку, глубоко вдыхая. — Как яблоки, вымоченные в меду. Я люблю яблоки в меду. — томный, первобытный взгляд, которым он меня одарил…

Я не могла скрыть дрожь. Серьезно, этот парень вообще существовал? Или я каким-то образом попала в сон?

Даже когда он разговаривал с Саксоном, какая-то его часть оставалась настроенной на меня. Пока Рот играл с моими волосами, я закрыла глаза и наслаждалась ощущениями. Питер никогда не вел себя так, будто прикосновение ко мне было привилегией. Он никогда открыто не восхищался мной и не обнимал, просто чтобы быть рядом.

Как я могла упустить предупреждающие знаки?

Почувствовав на себе пристальный взгляд, я открыла глаза. Викандер смотрел на меня, наклонив голову в сторону, его глаза кружили в водовороте… держали меня в плену… завораживали… Голова закружилась, я потерла виски.

— Думаю, я выпила слишком много вина, — пробормотала я.

Викандер спросил:

— Ты здесь, чтобы навредить принцу Чармингу или принцессе Трули?

— Нет, конечно, нет. — слова вылетели так же мягко, как и его. Мы были в нашем собственном маленьком мире. — Я люблю Трули. Мне нравится Рот. — я тоже его любила?

О, черт. Неужели?

Нет. Конечно нет, поспешила заверить я себя. В этом отношении страх помог мне, предотвратив очередное падение Шалтая-Болтая.

— А как насчет короля Чаллена, отца Рота? — спросил Викандер. — Или его сестры, принцессы Фарры? Планируешь ли ты причинить им вред?

— Нет, — сказала я, слегка невнятно. «Голова все еще кружится». — Я хочу спасти его отца и полюбить его сестру. Ангела. — я нахмурилась. — Что-то не так. Моя голова…

— Хватит, — мне показалось, что я услышала голос Рота издалека.

— Все в порядке. — Викандер отпустил мой взгляд и уставился в огонь. — Все правильно.

Головокружение прошло, мир снова обрел четкость. Саксон разговаривал с Трули. Рот пристально смотрел на фейри.

В голове зашевелилось тошнотворное подозрение. Каким-то образом Викандер выжал из меня правду. Я бы ответила на любой его вопрос.

Гнев пронзил меня, как раскаленная кочерга.

— Как ты это сделал?

Он поднял одно плечо.

— Я всего лишь задавал вопросы, а ты отвечала.

— Он загипнотизировал тебя. Трюк фейри, — объяснил Рот, его слова были острыми, как лезвие. — Он магией заставил тебя честно отвечать на его вопросы.

Викандер поджал губы, о, да ладно.

— Я говорил тебе не делать этого, — сказал ему Рот. — Ты ослушался.

Я вздрогнула.

— Если не хочешь навлечь на себя мою ярость, Вик, не делай так больше.

— Почему? — спросил фейри голосом, как шелк: — Тебе есть что скрывать, Эверли?

Да!

— Каждому из нас есть что скрывать. Включая тебя.

Он сузил глаза, черные ресницы заблестели, словно окунулись в звездную пыль. Он открыл рот, чтобы сказать что-то еще, но Рот прервал его.

— Ты больше не загипнотизируешь ее. Она недоступна для тебя, во всех отношениях.

Я не хотела, но ухмыльнулась. «Получи, гипнотизер!»

— Я знаю это. — Викандер поднял подбородок и сказал мне. — Я сделаю все, чтобы защитить Рота. Переступлю любую черту, рискну любыми последствиями. Давным-давно я поклялся своей жизнью сделать его жизнь лучше и отказываюсь нарушать священную клятву.

— Я понимаю необходимость защитить любимого человека. — признаюсь, я бы поступила так же, если бы кто-то начал вынюхивать вокруг Хартли или Трули. — Но мы уже давно вместе. Почему ты не допросил меня раньше?

— Тогда ты не имела никакого влияния на принца.

А сейчас?

Рот не стал опровергать это, так что, возможно, да.

— Снова лишишь меня свободы воли, — сказала я, стиснув зубы, — и я буду мстить.

— И что ты сделаешь? — Викандер взял мою привычку и закатил глаза. — Испугаешь меня иллюзиями до смерти?

Его насмешки раздражали. Я много чего могла сделать. Очень много. Он даже не подозревал. Если бы захотела, я могла бы использовать его силу прямо сейчас. Я должна использовать его силу.

Мои пальцы дернулись, искушение манило. «Потянись. Возьми. Заставь его проглотить свои оскорбления».

Но ведь он на это и надеялся, не так ли? Подталкивал меня к наступлению. Чем больше Викандер будет знать о моих способностях, тем лучше сможет защитить принца, если я нападу. В конце концов, я сказала:

— Молись, чтобы ты никогда не узнал об этом.

Трули облокотилась на Викандера, встречаясь с моим взглядом.

— Ты, наверное, задаешься вопросом о том, как лучше всего причинить вред фейри. К сожалению, такого способа нет. Они слишком быстро регенерируют. Ну, от всего, кроме прикосновения колдуна-некроманта.

— Ты хочешь причинить мне вред? — Викандер положил руку на сердце. — Что ж, задание выполнено, принцесса. Слова причиняют боль.

Она тоже закатила глаза.

Я покопалась в своей памяти, пытаясь вспомнить информацию, которую почерпнула из маминых сказок на ночь.

— Некромантия — это… общение с мертвыми?

— Это одно из определений, да, — сказал Рот. — Другое — когда колдун высасывает слишком много силы из других, превращая их красную кровь в черную с помощью антимагии.

— Антимагия? — спросила я. Никогда раньше не слышала этого термина.

— Когда магия становится токсичной, одно прикосновение колдуна к твоей коже становится столь же болезненным, сколь и смертельным.

Отлично! Еще одна проблема, о которой нужно помнить. Мало того, что я могу убить, выкачивая энергию, я могу взять слишком много и убить невинных одним прикосновением. Прекрасно.

В поисках утешения я сдвинулась и погрузилась в Рота еще глубже. Как быстро я стала полагаться на него. Единственное, чего не должна была делать. Что, если потеряю его? Что, если потеряю их всех?

Я обвела взглядом нашу группу, в миллионный раз задаваясь вопросом, какую роль в сказке играли Викандер и Саксон.

Я сказала Трули забыть о пророчестве, пока мы ищем яблоко, но мое выживание зависело от моего выбора. Даже если бы Роту не было суждено заковать меня в кандалы и поджечь, ему суждено влюбиться в Белоснежку. Один взгляд на мертвое тело девушки — и его чувства ко мне угаснут. Даже девушка его мечты не могла соперничать с настоящей любовью.

Возможно, Викандер и Саксон были двумя из Семи Защитников. Фейри-богатырь и его волшебная палочка?

Хорошие друзья… слово, которое использовала Ноэль. «Я на правильном пути, я знаю это».

Мне так хотелось призвать Вечность и узнать ее мнение. Слишком много времени прошло с тех пор, как мы разговаривали.

— Я часто видел тебя в таком состоянии, — сказал Рот, его теплое дыхание коснулось моего уха. — Ты смотришь вдаль, но излучаешь беспокойство. Не зная, что тебя волнует… я чувствую себя так, словно у меня в голове застрял шип. Я не могу думать ни о чем другом. Желание сразить твоих драконов и положить их головы к твоим ногам становится всепоглощающим.

Как мне сказать ему, что девушка, которая отказалась лгать, жила так с момента нашей встречи?

— Расскажи мне что-нибудь о себе, — начал он. — Что угодно.

— Ты знаешь все, что имеет значение.

— Правда?

— Да! — то что я колдунья, это не так уж и важно.

Когда я ничего больше не произнесла, он разочарованно хмыкнул.

— Ах, большой, плохой принц обиделся? — спросила я, надеясь вывести его из мрачного настроения.

— Большой, плохой принц думает. Есть разница.

— О-ла-ла. Рассказывай.

— Обижаться… это по-детски. Думать… это практически брачный ритуал. Признайся, ты еле сдерживаешь руки подальше от меня.

Я рассмеялась, но быстро собралась. «Посмотри. Взгляни». Во мне пульсировало желание.

«Посмотри. Взгляни. Ну же».

Я вытащила свою пудреницу и прижала ее к груди. Что-то случилось? Мне нужно было знать. Мне нужно было знать сейчас.

Без сил я не могла призвать Вечность.

«Думай, думай». Но мой разум отказывался сотрудничать, мысли путались. Хартли была в беде. Время закончилось, и сказка готовилась показать другую сцену.

Глава 21

Можешь взять секреты.

Но пожалуйста, будь осторожна, зверь пробуждается.

Я лежала на импровизированной кровати из мехов, а в руке держала пудреницу. В нескольких футах от меня спала Трули. Ее глубокое, ровное дыхание гармонировало с лесным хором: стрекотанием сверчков, жужжанием саранчи, кваканьем лягушек, пением птиц и воем волков.

Инстинкт продолжал кричать, не давая уснуть. «Случилось самое худшее. Посмотри. Взгляни. Ну же!»

«Ноэль? — мысленно крикнула я. — Мне нужно убедиться кое в чем. Скажи, что Хартли в порядке. Скажи, что Трули не в опасности. Скажи, что Рот на правильном пути».

Не зная причин такого предчувствия, я могла легко считать Хартли как здоровой, так и больной. Могла представить себе опасность, надвигающуюся как на Трули, так и на меня. Могла поверить, что Рот был и моим другом, и моим врагом.

Тишина.

«Ноэль! Если ты и дальше будешь игнорировать меня, я больше не стану с тобой общаться».

Я ждала.

Ждала…

Внутри меня тикала бомба замедленного действия.

«Если ты не ответишь, мне придется выкачивать от кого-то из моей компании».

Все еще ждала… Тик, так, тик.

Я провела кончиком пальца по пудренице. Смогу ли я вызвать Вечность, не крадя силу?

Маленькие петли заскрипели, когда я открыла крышку… о, Боже. Усталые глаза смотрели на меня, остекленевшие от паники. Мои щеки побледнели, светлые волосы спутались от метания.

— Скажи, почему у меня такое плохое предчувствие, — прошептала я.

Тик, так…

Бум! Бомба взорвалась, уничтожив мое сопротивление. «Не могу больше ждать». Чтобы найти ответы, необходимо найти источник энергии. Я не стану брать ее у Трули, хотя у нас уже была прекрасная связь (Примечание для себя: разве узы — это то же самое, что и связь?). Не стану сифонировать от Аллуры. Я усвоила урок. Оставалось три потенциальных кандидата: Рот, Викандер и Саксон.

У них было предложение, а у меня — спрос.

Какой магией обладал принц? Однажды он прикоснулся ко мне, и моя боль прошла. Заметит ли он, если я возьму каплю его силы, особенно пока спит? Скорее всего, к утру он восстановится. Но Рот сказал, что хочет мне помочь. Так ли это?

Риск: проведя время в качестве альтилиума, он возненавидит ощущение соединения и выкачивания.

Неужели я могла причинить ему такую боль?

Нет. Не могла. И не смогу. Между нами все было по-другому. Мы понравились друг другу. Я просто… не хотела связывать себя с Викандером или Саксоном. Мне нужен был Рот. Только Рот.

Награда: я спасу Хартли, если потребуется. А если мой план «завоевать его» провалится, смогу ослабить его и укрепить себя. «Напасть первой, умереть последней».

Я сжала кулаки. Почему вообще об этом думала? Принц задолжал мне силу. Утешительный подарок за то, что в будущем он разобьет мне сердце.

А он разобьет мне сердце.

С Питером я никогда не испытывала таких эмоций. Оглядываясь назад, видела правду. С Ротом я пыталась оставаться отстраненной… иногда, когда вспоминала. Но сейчас привязалась к нему. Он интриговал, забавлял и радовал меня. Малейшее прикосновение его пальцев заставляло меня гореть. Его заботливость восхищала, а чувство юмора приводило в восторг.

Но тайной колдунье никогда не завоевать возлюбленного принца. Я обманывала себя. Ведь если бы я призналась в своих секретах и попросила одолжить немного силы, а он отказался, я бы обиделась на него. Обвинила бы в том, что произошло.

Я также не могла проявить себя и спросить у него. Он может остановить меня еще до того, как начну.

Если я хотела, чтобы все прошло… успешно… то нельзя предупреждать его заранее. Мне придется предать его доверие.

Меня охватила тревога. «Смотрите-ка. Эверли снова разделилась на две части». Одна часть меня хотела прекратить это. Другая — хотела сделать что угодно, причинить кому угодно боль, чтобы спасти своих сестер.

Нужно ли было их спасать? Пока я не поговорю с Вечностью, то не буду знать.

А мне нужно знать.

Что ж. Решение принято. Я сделаю это. Выкачаю энергию у Рота.

Видимо, я и есть Злая Королева.

Как мне забрать силу у Рота, если я не связана с ним? Раньше я всегда видела линию, которая вела к источнику. Или в случае с мамой и Хартли, эта была непоколебимая связь. Что, если я случайно заберу силу у Трули?

Я вспомнила план лагеря. Принц спал в палатке рядом с моей. Саксон спал в палатке рядом с палаткой Рота, а Викандер патрулировал периметр лагеря. Может быть, если я направлю руку в сторону принца?

Я перекатилась на бок… и все мое тело дернулось. Скорпион-паук сидел на краю моей кровати.

Когда мое сердце успокоилось, я прошептала:

— Чего ты хочешь? Зачем преследуешь меня? — я нахмурилась, изучая его. Что-то изменилось… его хвост! Жала не было. — Что случилось?

Маленький монстр проскочил мимо… и укусил меня за запястье. Боль распространилась по всему телу. Я хотела закричать, мне нужно было закричать, но не могла пошевелиться. Я горела. Замерзала. Мое зрение помутилось, а голова закружилась.

«Дыши, просто дыши».

«Я пытаюсь. Отчаянно пытаюсь».

Прошла вечность, а может, всего несколько минут. В любую секунду я могла умереть…

Но боль, жар и холод наконец-то начали ослабевать. Внезапно я снова смогла дышать. Постепенно зрение прояснилось.

Маленькая предательница наблюдала за мной своими глазами.

— Я спасла тебя от смерти под подошвой сапога, а ты наказываешь меня за это? — неудивительно, что я всегда ненавидела пауков. Придурки! По крайней мере, я знала, что смогу оправиться от укуса. — Огромное спасибо.

Трули зашевелилась, и я замерла, мое сердце пустилось вскачь.

— Ты перестала меня бояться, да? —

И снова все мое тело дернулось. Слова пронеслись в моей голове, ясные, как колокол. Так же, как и слова Ноэль. Это означало, что я слышала его мысли… так же, как Хартли слышала мысли животных? Дерьмо, дерьмо, дерьмо! Я что, сифонировала от сестры?

Я проверила свой внутренний измеритель мощности, но не почувствовала никакого притока энергии.

Прошептав, я потребовала:

— Как ты разговариваешь со мной?

— Я заключила сделку. Я не жалю, но говорю с тобой, — она подпрыгнула и опустилась на подушку. — Мы теперь друзья, я и ты. Да, да? —

Она обменяла свое жало на возможность общаться со мной? Со мной? Кто мог потребовать его жало в качестве платы за… Неважно. Ведьма. Может быть, даже Офелия. Но почему?

— Я не достойна такой жертвы, — сказала я ему. — Иди и верни свое жало.

— Мы не друзья? —

Ее глаза… слезились? Отлично! Теперь мне хотелось плакать.

— Ладно, — сказала я. — Мы друзья. Но мой совет не изменился. Иди и верни свое жало.

Прыг-скок, прыг-скок, прыг-скок.

Ее волнение было заразительным.

— Как тебя зовут?

— У меня нет имени —

Так не пойдет.

— Как насчет Фобии?

— Эверли и Фобия друзья —

— Эверли и Фобия друзья, — повторила я. — Но друзья не причиняют друг другу вреда, понятно? — «возьми на заметку, Морроу». Я скривилась. — Ты не будешь использовать меня в качестве закуски, а я не растопчу твои кишки.

— Ни закуски, ни кишков — Она убежала, скрывшись за палаткой.

Укус, бам, спасибо, мэм. Неважно. У меня были неотложные дела.

Я прикоснулась ладонью к земле, как делала это во время боя с троллями, направила пальцы в сторону палатки Рота и ахнула. В одно мгновение кончики пальцев нагрелись, и сила хлынула через меня. Мне не нужно сначала устанавливать связь? Она у нас уже была?

Я черпала из него. Ммм… Еще! Испытывала ли я когда-нибудь что-то настолько сладкое чувство?

Что он ощущал в этот момент?

Чувство вины обожгло меня. Я посмотрела на пудреницу. Как обычно, рябь возвестила о появлении Вечности. Я скучала по ней!

Ее макияж был смелее, чем обычно. Сейчас ее глаза были темнее, чем когда-либо. Еще лучше выглядели губы цвета алой крови. Шею украшал рубиновый чокер, а алый топ едва прикрывал грудь.

Моя девочка была стильной.

Она сменила прическу, большинство прядей стали черными. Только локоны, обрамляющие лицо, оставались серебристо-белыми.

— Ты знаешь, зачем я вызвала тебя, — прошептал я.

— Смотри, — сказала она, махнув рукой. Она исчезла и Николас занял ее место. — Взгляни.

На глаза навернулись слезы. Несмотря ни на что, мне не хватало моего спокойного отчима. Не то чтобы он был спокойным в данный момент. Он хмуро смотрел на Офелию, в его глазах тлела злоба.

Ведьма стояла в моей гостиной, Хартли была рядом. Одетая в платье, которое она сшила из одного из старых маминых одеял, Хартли прижимала Тора к груди.

У меня полились слезы, видеть ее было не только больно, но и успокаивающе.

Николас прошипел:

— Я не позволю тебе забрать ее у меня, ведьма. Либо мы идем вместе, либо никто не пойдет.

— Я предложила ей. Она согласилась. — Офелия развела руками в невинном жесте. — Она понимает, что нельзя позволить командиру троллей убить Эверли. Ради блага Энчантии он должен пойти другим путем.

Ужас охватил меня. Хартли и командир троллей… пара? Неудивительно, что Вечность не доверяла ведьме и оракулу. С самого начала эта коварная парочка планировала отдать мою сестру на растерзание дикому убийце.

— Не делай этого, Харт, — прошептала я. Сможет ли Николас отговорить Хартли?

Почему Офелия не вернулась за Хартли раньше? Если только… Я видела прошлое?

Конечно, нет. Зачем предчувствовать то, что уже произошло?

Выражение его лица говорило «о, да ладно» Офелии он сказал:

— Объясни, почему командир троллей не убьет Хартли или не использует ее как приманку, чтобы выманить Эверли из укрытия.

Я не пряталась!

— У троллей может быть только одна супруга, — ответила ведьма, — та, кому они никогда не причинят вреда. Мы считаем, что Хартли принадлежит командиру, и только она может… — Офелия нахмурилась, покачав головой. Оскалилась. — Ты сифонируешь от меня. Отвратительная пиявка. Как ты это делаешь? У меня есть блоки.

Вот и подтверждение! Некоторые люди обладали способностью возводить блоки.

Николас усмехнулся, ни капли не раскаиваясь.

— Я всегда нахожу способ.

Офелия шагнула к нему.

— Я вырву твое сердце!

Он стоял на своем.

— Вырывай. Уверен, что мне будет щекотно. Но ты не сможешь убедить меня позволить тебе скрыться с моей падчерицей. Я поклялся защищать ее, и сделаю это.

Давай, Николас!

— Мне не нужно тебя ни в чем убеждать, — сказала ведьма, усмехнувшись. — Мне нужно только забрать ее.

— Хартли, — процедил он.

— Мне жаль, Николас. — моя сестра грустно улыбнулась. — Мне ненавистно оставлять тебя позади, но это не значит, что я поступаю неправильно. Если я не вернусь в Энчантию сегодня ночью, тролли нападут на Эверли, и она умрет. Если я должна умереть, чтобы спасти ее, то так тому и быть.

— Хартли, — огрызнулся он снова, его терпение было на пределе. — Эверли сильнее, чем ты думаешь. Она может выйти победителем из любой битвы. Позволь ей сделать это. Зачем рисковать собой ради девушки, которая убила твою мать?

Я резко втянула воздух, кинжал снова вонзили мне в живот.

Хартли вздернула подбородок.

— Я не виню Эверли в том, что случилось. Если бы ты или мама предупредили нас… Что же, теперь это не имеет значения. Что сделано, то сделано. — большая слеза скатилась по ее щеке. — Прощай, Николас. Я люблю тебя и надеюсь, что мы скоро увидимся.

«Вот оно…»

Моя замечательная, удивительная сестра по-прежнему любила меня, ее вера была непоколебимой.

Самодовольная, ведьма сжала плечо Хартли, а затем взмахнула свободной рукой. Через секунду в стекле воцарилась тьма. Затем Хартли, Тор и Офелия появились вновь, окруженные деревьями и знакомым лазурным сиянием, сотни животных боролись за внимание моей сестры.

Она засмеялась и закружилась.

— Я здесь. Я правда здесь!

Мое предчувствие резко усилилось. Да, она была здесь. Без защиты и такая же не осведомленная, как и я.

— Готова встретиться со своим троллем? — спросила Офелия.

Она закусила нижнюю губу.

— Клянешься, что Тор не пострадает?

— Да. Клянусь.

— Тогда да. — Хартли вздрогнула, но расправила плечи. — Я готова встретиться с командиром троллей и спасти свою сестру.

Глава 22

За вред другим приходится дорого платить.

Кусочком сердца, пока не потеряешь его полностью.

Видела ли я прошлое? Или это настоящее? В любом случае…

Намереваясь найти Хартли, я вскочила на ноги. Что, если она не была «парой» командира? Держу пари, это еще одно слово, означающее «родственная душа». Что, если он причинил ей боль?

Я натянула брюки и ботинки, внутри меня боролись ужас и ярость. Ужас был сосредоточен на благополучии Хартли. Ярость хотела наказать Офелию за ее предательство.

Мое родимое пятно начало гореть, сигнализируя о входящем звонке от Ноэль.

— Я знаю, что ты в замешательстве —

Я выругалась, прежде чем огрызнуться: «Ты права. Я не понимаю, почему ты подвергаешь опасности невинную девушку».

— Ради спасения земли необходимо принести жертву. Я говорила тебе, война грядет. Добро против зла. Я видела, что происходит, когда зло побеждает. Поэтому мне нужно, чтобы ты доверяла мне, своему посредственному другу —

«Меня не волнуют грядущие войны. Я забочусь о своей семье. А ты только что подвергла мою семью опасности. — Пауза. Глубокий вдох. — Когда прибыла Хартли?»

— Когда? В тот день, в который и планировала Ноэль —

Кровь ревела в ушах, голова шла кругом. Дни. Моя сестра была с троллями несколько дней, пока я отдыхала с Трули и Ротом. «Почему я только сейчас почувствовала беду?»

— Потому что все идет не по плану? —

Мои чувства обострились. «Наш разговор окончен. Не связывайся со мной больше».

— Почему ты расстроена? Я видела будущее Хартли. Пока она с троллями, она не просто выживет. Она будет счастлива. —

«Ты все еще здесь?»

— Ох, Эверли. Это действительно тот холм, на котором ты хочешь умереть? Предупреждаю. У каждого решения есть последствия, и это решение тебе не понравится —

Мое родимое пятно остыло.

К черту ее! Я схватила свой плащ и быстро обыскала его. Ожерелье, наручники и кинжалы. На месте, на месте и на месте.

Трули продолжала спать, ни разу не проснувшись.

Все еще связанная с Ротом, я махнула рукой над зеркалом и прошептала:

— Покажи мне короткую дорогу к Хартли.

По зеркалу пошла рябь, а затем появился вид на лагерь с воздуха, выстраивая маршрут, как в GPS на смартфоне. Мы были так близко! Всего в пяти минутах друг от друга.

Нетерпение охватило меня. Я взмахнула рукой во второй раз, становясь невидимой, и выбежала из палатки. Лунный свет окрасил землю в черно-золотые тона. Температура значительно понизилась, назревала гроза. Иней покрывал деревья.

Наполненная адреналином и силой Рота, я ускорилась, обгоняя Викандера, огибая деревья и скалы, перепрыгивая через лозы. Не раздалось ни одного тревожного крика; облегчение окрылило меня.

Еще пятьдесят шагов, и я дойду до Хартли…

Быстрее… Я тяжело дышала. Мой нос горел. Легкие тоже. Красные глаза наблюдали за мной с деревьев. Корни даже уползали с моего пути. Я почти добралась…

Кто-то высокий, темноволосый и мускулистый вышел мне навстречу. Не успев замедлиться, я врезалась в него и отскочила назад. Приземлившись на задницу, стала видимой. Я тут же вскочила на ноги, размахивая кулаками.

Он увернулся и попал в луч лунного света, поэтому я узнала знакомые черты. Темно-русые волосы, золотистая кожа и янтарные глаза.

— Николас? — сказала я и ахнула. На нем была черная туника и кожаные штаны, а не рубашка на пуговицах и брюки, в которых я видела его всего несколько минут назад.

— Он самый.

Я бросилась в его объятия, потрясенная, но счастливая. Я чувствовала себя виноватой! Почему я сомневалась в нем?

— Как ты здесь оказался? Я видела, как ведьма забрала Хартли и оставила тебя. — да, он выкачивал энергию из нее, но потерял связь, как только она вернулась в Энчантию. Он не мог сифонировать на расстоянии, как я. Или мог?

— Я знал, как попасть домой. Иначе не пошел бы в мир смертных, — сказал он. — Я решил не пользоваться этой дорогой, пока ведьма не пришла за Хартли.

— Где она? Ты знаешь? — согласно карте, она должна быть в пяти футах от нас.

— Я искал ее несколько дней. Выследил здесь, а потом потерял след.

Страх поглотил мое спокойствие одним лакомым кусочком.

— Зеркало говорит, что она здесь.

— И да, и нет. Должно быть, тролли забрали ее в другое измерение. С помощью ведьмы.

«Ненавижу ведьму! Убью Офелию за это».

«Пока она будет с троллями, то не просто выживет. Она будет счастлива».

— Нам нужно найти портал. — или сдвинуть занавес.

— Я не нашел ни одного портала. Все они запечатаны магией. Нам нужен портал и ключ.

Он говорит про буквальный ключ?

— Ты все еще связан с Офелией? Сможешь сифонировать от нее и использовать ее магию, чтобы создать нужное?

— Я сохранил силу, которую забрал у нее, но этого мало. Недостаточно. — он провел рукой по лицу. — Я должен найти другой альтилиум.

— Ты можешь создать портал и ключ, используя альтилиум?

— Если найду правильных людей, то да.

— Я… помогу. — ради Хартли? Что угодно.

Он удивился.

— Меня так долго не было, что я еще не знаю, кто на что способен.

— Какой магией должен обладать член клуба?

Не ответив на мой вопрос, он сказал:

— В мире смертных я предоставлял убежище беженцам из Энчантии, пока они не разглашали информацию о королях и ведьмах. Именно этим я и занимался, когда Обри… еогда она умерла. — его голос надломился, и он отвел взгляд, будто не мог смотреть на меня. — Однако информация оказалась ошибочной. За последние несколько месяцев скончалось много королевских особ.

— Если это будет последнее, что я сделаю, то я найду и спасу Хартли. — Ноэль сказала правду насчет ее безопасности? Если бы мне пришлось сифонировать от нее и Офелии, я бы это сделала.

— Тебе лучше уйти, племянница, — сказал он. — Я останусь. Найду ее.

Племянница.

— Ты правда мой дядя? — у нас была крепче связь, чем с Обри, моей тетей.

— Да, даже Обри этого не знала. До самого конца. — в его глазах мелькнула печаль, но быстро исчезла. — Много лет назад оракул нашел тебя и продал информацию твоему отцу. Стефан всегда сожалел, что не смог убить детей, зачатых после его яблок. Он пытался, конечно, кроме Трули, но судьба всегда вмешивалась, и каждый раз кто-то появлялся и спасал детей. Он попросил меня отправиться в мир смертных… чтобы обезглавить тебя.

Почему, почему, почему напоминание об этом все еще причиняло боль?

— Но я полюбил Обри, — продолжал он, — и решил остаться в мире смертных, чтобы король не послал кого-нибудь другого убить тебя. И он это делал, снова и снова. Твоя мать так ничего и не узнала, потому что я позаботился об этом. Я должен был заставить ее вернуться в Энчантию, прежде чем…

«Прежде чем я убила ее».

И он презирал меня за это. Я видела это в его глазах, слышала в голосе, и не винила его.

— Тебе нужно держаться подальше от Хартли, — сказал он, — иначе ее постигнет та же участь.

Я обхватила себя руками и просто… разбилась. Он был прав? Если я причиню вред Хартли, то никогда себе этого не прощу. Никогда.

Быстрые шаги нарушили тишину. Меня охватила паника, но времени действовать не было. Рот и Саксон выбежали из деревьев, их мечи были наготове.

Принц заметил меня, потом Николаса, беспокойство и облегчение сменились яростью и ненавистью. Он остановился передо мной, защищая меня.

Саксон пролетел над колдуном и приземлился позади него.

Тайлер вышел из непроглядной тьмы и обойдя птицу с фланга, поднес меч к шее Саксона.

— Не надо! — крикнула я. — Сегодня никто не должен пострадать.

— Ты. — в этом слове было столько обвинения, когда Рот взглянул на Николаса. — Сын Повелителя. Я ждал годы, чтобы встретиться с тобой лицом к лицу. И вот ты здесь, осмелился похитить кого-то под моей защитой… осмелился присвоить мою силу.

Я тяжело дышала, каждый выдох сопровождался хрипом. Помог ли Николас заключить в тюрьму Рота и его семью?

— Я осмеливался на многое, о могущественный принц Севона, — сказал мой отчим, его голос был чистым шелком. — Похищение и сифонирование не входят в их число.

Стыд и чувство вины охватили меня. Позволить Николасу взять на себя вину за мое преступление было так просто. А из-за их прошлого общения Рот поверит в виновность моего отчима, что бы он ни говорил. «Искушение…»

У меня был выбор. Я могла продолжать хранить свое происхождение в тайне… и бояться реакции Рота, как трусиха, или признать правду, как мне нужно было сделать уже давно.

Кроме того, какое значение имело мнение человека, который может начать меня?

«Пожалуйста, не презирай меня».

— Он не забирал ее у тебя, Рот, — сказала я, дрожа. — Это сделала я. Я… колдунья. Племянница и падчерица Николаса.

В его глазах отразилось понимание. Сначала от него повеяло шоком. Затем напряжением. Затем он крепче сжал рукоять меча. Его мышцы натянулись, и ярость наэлектризовала воздух.

— Рот, — прохрипела я. — Пожалуйста, не надо…

— Я разберусь с тобой позже. — он свирепо посмотрел на Николаса. — Уверен, мне понравится тебя убивать.

— Возможно, — сказал мой отчим, — но ты слишком слаб, чтобы меня победить.

Слабый, благодаря мне. «Задыхаюсь…»

— Я бы сделал тебя слабее, но, похоже, меня заблокировали. — Николас подмигнул мне и сказал: — Хорошая девочка. А теперь разберись со своим новым питомцем. Держи его подальше от меня, и я спасу твою сестру.

Выкачивать силы может только кто-то один? «Столько всего еще нужно было узнать».

Мой отчим попятился назад. Он собирался сразиться с Саксоном…

Нет. Он прошел сквозь птицоида и подошел к Тайлеру, напугав меня.

— Я сделаю все необходимое, чтобы помочь Хартли, — сказал он. — А ты?

Два колдуна исчезли в мгновение ока, оставив меня гадать, владели ли они также магией иллюзий или могли телепортироваться. Сколькими магическими способностями они обладали?

Почему они оставили меня? Потому что была хорошо обучена и могла сама о себе позаботиться, или потому что я действительно была им нужна, чтобы задержать Рота?

В любом случае, я осталась сама по себе.

Рот не терял времени даром, повернувшись лицом ко мне — его глаза были такими же ледяными, как и его горы. Видимо, пришло время разобраться со мной.

— Ты украла у меня силу, ослабив за несколько минут до того, как я столкнулся с ненавистным врагом, — огрызнулся он.

— Да. — я закрыла глаза. Снова обретя способность дышать, я глубоко вдыхала и тяжело выдыхала. Что делать? Ложь могла бы помочь в сегодняшней ситуации, но она запятнала бы все наши дальнейшие встречи. — Я волновалась о своей сестре. Я не знала, что Николас здесь…

— Я же сказал, что помогу Хартли, — вмешался он. — Ты могла бы попросить у меня силу.

— Как будто бы ты согласился. Ты убиваешь колдунов, Рот, а не помогаешь им. — я придвинулась ближе, надеясь дотронуться до него. Я нуждалась в этом. — Мои действия были неправильными. Я знала это, но все равно сделала. Ошибка, о которой я сожалею всеми фибрами своего существа. Мне жаль, что я причинила тебе боль, но не жаль, что узнала о своей сестре.

Он отшатнулся, избегая контакта.

— Ты сожалеешь об этом всеми фибрами своего колдовского существа. — было ли это отвращение в его глазах, в его голосе? Или отчаяние? — Ты скрыла от меня свое происхождение.

— Вспомни все, что ты говорил о колдунах. Ты винишь меня?

— Ты использовала меня, — прорычал он. — С самого начала я был средством достижения цели.

— Нет. — я покачала головой. — Никогда.

— Ты колдунья. Племянница человека, который похитил и пытал мою семью, который смеялся, пока мы страдали, и игнорировал нас, когда мы молили о помощи. Как и он, как и все они, ты крадешь у других, не думая о своих жертвах.

Его слова ударили меня, как кулаки. Удар, удар, удар. Я отшатнулась, инстинктивно защищая свои жизненно важные органы.

Я думала, что уже разбилась. Но ошибалась.

— Я была с тобой несколько недель, — прохрипела я. — Я сифонила у тебя один раз. Один раз!

— Ты — зло. Ты… — его глаза расширились, и я поняла. Он только что хотел назвать меня Злой Королевой.

— Я не выбирала свою родословную. — не записывалась на пробы Злой Королевы. — Судьба выбрала меня сама. За что меня наказали?

— Судьба не выбирала сифонировать от меня сегодня. Это сделала ты.

Это было справедливо. Словно кинжал в сердце, но справедливо. У меня встал комок в горле. Я смахнула слезы и подавила рыдания. Своими действиями я убила привязанность Рота ко мне, добавив топлива в огонь его ненависти… почти как если бы накормила его ядовитым яблоком.

Он никогда не простит меня, и я не могу винить его за это.

Взглянув на меня, он сказал:

— Свяжи ее. — его холодный голос заморозил мою душу.

Подождите. Он сказал связать меня?

Саксон подошел ближе, не говоря ни слова.

Я побежала быстрее… быстрее. Но птицоид налетел на меня, повалив на землю. Перед самым приземлением он завел мои руки за спину. Я сопротивлялась, извивалась, билась, пиналась, но он связал мои запястья, используя мои собственные наручники против меня, обернув провода вокруг кожи.

Падение потрясло меня и спутало мысли. Я была слишком измотана, чтобы отреагировать, когда Саксон забрал мои кинжалы и пудреницу.

Рот молча наблюдал за этим, его тело стало словно каменным. Каждый его вздох был неровным, руки то сжимались, то разжимались.

— Пожалуйста, не делай этого, — прошептала я.

Он сказал невозмутимо:

— Время разговоров прошло.

Отрицание. Обида. Шок. Они были так же сильны, как и его слова.

— Почему бы тебе самому не связать меня? Если только большой плохой принц не боится справиться с девушкой своей мечты?

Под его глазом напрягся мускул, заставив меня подумать, что он чувствует то же, что и я. Отрицание. Обиду. Шок

Чувство вины ударило меня сильнее, чем что-либо другое. Я причинила ему глубокую, неумолимую боль.

Если мне удастся создать иллюзию, я смогу сбежать, дав Роту время успокоиться, пока буду искать Хартли.

Зная, что это освободит мою магию, я попыталась пошевелить пальцами, но ничего не произошло. Я попыталась разнять запястья, но проволока впилась мне в кожу, причиняя мучительную боль. Я зашипела и затихла. Ладно. Итак. Мне нужна полная подвижность, чтобы использовать свою магию.

— Дайте мне поговорить с принцессой Трули, — сказала я, — а потом я уйду. Ты больше меня не увидишь. — как только слова вылетели из моего рта, мне захотелось вернуть их обратно.

Я не хотела вычеркивать его из своей жизни. Мы могли все исправить.

— Твои слова для меня ничего не значат. Меньше, чем ничего. — он махнул Саксону.

Птицоид поднял меня на ноги. Я вырвалась и бросилась к Роту.

— Офелия передала Хартли армии троллей, — поспешно сказала я. — Позволь мне спасти ее. Я знаю, что не заслуживаю твоего доверия, но умоляю тебя дать мне один шанс.

Его тело было натянуто, как стрела.

— Своим голосом я могу внушать, заставляя других делать все, что захочу, даже против их воли. Долгие годы я отказывался использовать свою способность. Потом появилась ты. Когда у тебя разболелась голова, я сказал тебе почувствовать себя лучше, и ты послушалась.

Страх захватил мое сердце.

— Пожалуйста, Рот. Не надо…

Пристально глядя на меня, он жестко сказал:

— Ты вернешься в лагерь, Эверли. Ты не будешь сифонировать от Викандера, Саксона или Трули. Ты не причинишь им вреда, и точка. А теперь вперед. Иди.

Его голос… глубокий, хриплый и завораживающий, гораздо более сильный, чем у Викандера. Но, хотя я делала все возможное, чтобы оставаться на месте, внушение уничтожило мою волю. Я передвигала ногами, маршировала вперед, направляясь обратно в лагерь, не в силах остановиться.

«Тебе нужно одеться для той роли, которую ты хочешь получить… пленницей Короля Внушения».

Слова Ноэль. Рот, Король Внушения.

Хоть я и была под его наваждением, но могла достучаться до него. Я должна была достучаться до него.

— Прости меня за то, что я с тобой сделала, — крикнула я. — Не наказывай Хартли за мою ошибку. Она в опасности. Если с ней что-то случится, я буду винить тебя так же, как Офелию и Ноэль. Мы станем врагами.

— Ты еще не поняла? — безжалостно воскликнул он. — Мы уже враги.

Глава 23

Время очень важно, и оно быстро истекает.

Борись, борись, борись и уничтожь этот росток.

Я спотыкалась при возвращении в лагерь, но ни разу не упала. Слезы наполнили мои глаза, но я не заплакала. Мой мир вокруг рухнул и сгорел, но я не рухнула вместе с ним. Я дышала, поэтому оставалась надежда. У меня была ярость и ненависть. Я сбегу и найду Хартли. Каким угодно способом.

Мне просто нужно было сифонировать от Рота. И я могла. Связь оставалась. Более того, он не заставил оборвать нашу связь. Разве что хотел, чтобы я продолжала это делать, чтобы Николас и Тайлер не могли заряжаться от него? А может, он специально решил меня проверить?

«Я готова получить двойку, профессор Рот».

«Но нет, еще нет». Сначала нужно было освободить руки. Потом я воспользуюсь его магией. На поляне, когда он приказал мне вернуться в лагерь, у меня не было иммунитета к ней, хотя его сила текла в моих жилах. Поэтому у него не будет иммунитета против моего внушения…

Глупый Принц. Он недооценил меня. Я сдержала улыбку.

Трули появилась в поле моего зрения. Внезапно мне захотелось плакать. Одетая в ночную рубашку и плащ, с луком, перекинутым через спину, и колчаном, болтающимся на боку, она вышагивала перед нашей палаткой. Викандер стоял позади нее в боевой готовности, готовый атаковать любого врага, который осмелится приблизиться.

Я наступила на ветку, привлекая ее внимание. Она застонала от облегчения.

— Слава звездам! Ты в безопасности. — заметив мои путы, она нахмурилась. — Почему она связана? Освободи ее немедленно, Саксон.

Он приземлился рядом.

— Она колдунья. Та самая, которая сифонировала от Рота. Мы застали ее за беседой с Николасом Сореном, сыном бывшего Повелителя.

— Нет. — Трули покачала головой, ее темные волосы всколыхнулись в разные стороны. — Ты ошибаешься.

— Он говорит правду. — я подняла подбородок, как это сделала Хартли. — Я колдунья, а Николас — мой дядя и отчим. — «сюрприз! Он и твой дядя тоже».

Она отпрянула, шипя:

— Монстр!

А я-то думала, что отказ наших родителей причинил боль. Это ранило еще сильнее. Стефан и Вайолет ничего не знали обо мне, в то время как Трули знала больше, чем большинство.

— Я боялась, что тебя запрут внутри альтилиума. — отвращение так и сочилось из нее. — Но ты одна из них. Это ты запираешь.

«Не обращай внимания на боль».

— Я не просто одна из них. Я лучшая из них. — почему я позволила себе стыдиться своего происхождения? Я могла делать то, что большинство людей не могло. — Я хотела взять от Рота больше.

Она схватилась за живот, словно надеясь отогнать внезапную боль. Викандер смотрел на меня с любопытством, а на лице Саксона не было никаких эмоций.

Мне не нужны были эти люди! Я не нуждалась в них.

Мне нужна только Харт.

— Если моя сестра пострадает… — я извивалась то в одну, то в другую сторону, натягивая веревку. Боль снова была мучительной, грозящей вот-вот свалить меня. Это того стоило! Я просунула связанные руки под ягодицы, затем завела ноги за руки, по очереди, не падая. — Полетят головы.

— Отнеси ее вещи в палатку Рота, — сказал Саксон Викандеру, передавая мои драгоценные вещи, — затем помоги мне проверить периметр на наличие других колдунов.

— Должен ли я и дальше сдерживать ее? — спросил Викандер.

— Не нужно. Рот внушил ей. — Саксон повернулся к Трули. — Если она попросит о помощи, пристрели ее.

Как легко они говорили о том, чтобы причинить мне вред.

«Как легко ты навредила Роту».

Я сглотнула. Парни ушли. «Сейчас или никогда». Я проглотила свою вину и ярость, решив продолжать.

— Слушай меня внимательно. Ты и я? Мы сестры. Близнецы. Король Стефан — мой отец, а королева Вайолет — моя родная мать. Николас — твой дядя.

— Нет. — она попятилась. — Ты лжешь.

«Продолжай».

— Наш отец приказал нас убить. Вайолет и Обри пытались сбежать с нами, но их поймали. Обри удалось сбежать, и она забрала меня в мир смертных вместе со своей дочерью Хартли. Мы оставались там, пока Офелия не пришла с вестью о смерти Стефана.

— Этого не может быть. Я… я не колдунья.

— Наши магические способности разные, как и цвет волос и глаз. Ты больше похожа на Вайолет, а я — на короля Стефана. Возможно, тебе не нужен сифонировать, как мне, но у тебя есть связь с колдунами. Слухи о романе нашей бабушки с Повелителем — правда.

Бледнея с каждой секундой, она покачала головой.

— У тебя нет никаких доказательств.

Несмотря на веревку, я смогла дотянуться до ожерелья и дернуть его, разорвав цепочку. Я швырнула в нее оба украшения.

Она пошатнулась. Ожерелье и кольцо ударились о носок ее сапога.

Трули снова покачала головой.

— Это ничего не доказывает. Ты могла украсть его. Где Обри? Я видела ее портрет. Я узнаю ее. Или нет.

— Я же сказал тебе. Она мертва. — я призналась. — Я не знала, кто я, и что могу делать… не знала, что крала у нее силу каждый раз, когда использовала свою магию. Я… я убила ее.

Она задрожала.

— Я буду дурой, если поверю тебе. Ты скажешь что угодно, чтобы заполучить союзника. — она начала отворачиваться.

Я выпалила:

— Ты с самого начала чувствовала нашу связь. Это не имеет ничего общего с пророчеством, это было только между нами.

Пауза. По ее щеке скатилась слеза, едва не сломав меня заново.

Возможно, она была мне не нужна, но я хотела, чтобы Трули мне поверила. Я все еще любила ее.

— Почему моя мама не говорила о тебе? — мягко спросила она. — А Офелия и Ноэль?

— Вайолет считает, что я заберу ее корону. Офелия и Ноэль — интриганы. Все, что они делают, служит цели, о которой я не знаю. Я знаю только, что они доставили Хартли к армии троллей. — и превратили меня в пороховую бочку, готовую взорваться. «Спокойно. Спокойно». — Хартли — моя сестра по сердцу и кузина по крови. Наша кузина. И ты права. Я сделаю все, чтобы спасти ее… но это не изменит правды.

Я шагнула вперед, надеясь взять ее за руку. Она отшатнулась. «Не обращай внимания на боль».

— Если когда-нибудь Рот узнает о нашей связи, — сказала я ей, — моя судьба будет в твоих руках.

Позади меня зашелестели листья и затрещали ветки. Сердце застучало в горле, я повернулась. Рот вернулся в лагерь, его хмурый взгляд становился все мрачнее, чем ближе он подходил.

— Пытаешься использовать свои хитрости на другой жертве, колдунья?

— Как будто это так трудно? — я улыбнулась. — Я заставила тебя вздыхать по мне в рекордное время.

Он провел языком по зубам, раздражаясь.

— Ты ведешь себя так, будто это я сделал что-то не так. Но это не так. Это ты лгунья. Ты воришка.

— Ты прав, — сказала я сладко. — Я должна была признаться в своих секретах, хотя твоя ненависть ко всей моей расе была ясна, и я боялась, что ты отрежешь мне руки. Какой же я была дурой. Когда встречу еще одного принца, то сразу же ему все расскажу. Как думаешь, он расскажет мне о том, что помолвлен с другой женщиной, как ты… ой, неважно.

Он резко посмотрел на Трули.

— Возвращайся в свою палатку, принцесса. Колдунья проведет ночь со мной, и я прослежу, чтобы она никому не причинила вреда.

С невинным видом я сказала:

— Хороший принц хочет залезть в трусики к злой колдунье? У меня сегодня день рождение или у тебя?

С таким видом, словно все заботы мира легли на его плечи, он провел рукой по лицу. Он что, ожидал, что я приму каждое его оскорбление?

— Гордишься неприятностями, которые ты причинила, колдунья?

— А кто бы не гордился? Если только я причинила тебе больше вреда. — пока он возмущался, я подняла подбородок еще выше. — Я совершала ошибки. Некоторые намеренно, некоторые случайно. Если ты хочешь накричать на меня за то, что я сифонировала от тебя, то давай. Я заслужила это. Предала твое доверие не одним способом. Но я не буду брать на себя вину за все ошибки, которые когда-либо совершал каждый колдун.

Он слегка подтолкнул меня к палатке. Я, спотыкаясь, вошла внутрь. Прежде чем войти за мной, он сказал:

— Что бы ты ни услышала, никто не должен входить в палатку.

Когда полог палатки опустился на место, я бросила последний взгляд на Трули, увидев отвращение на ее лице.

«Смотрите, как Эверли притворяется, что ее сердце не разбито. Ненавидимая родителями и сестрой-близнецом».

Судьба-2. Эверли-0.

— Сядь на кровать, — сказал Рот, его голос, как дым, наполнил меня. — Ты останешься там, пока я не разрешу тебе встать.

Еще одно внушение. Мои ноги по собственной воле привели меня к мехам. «Ненавижу это! Ненавижу его! Ненавижу себя».

— Признай это, — сказала я, неуклюже садясь. — Внушение — единственный способ заполучить девушку.

Мышцы снова напряглись на его челюсти. Он сел за стол, сделанный Викандером. Завтра фейри с помощью своей магии превратит этот стол и стул в металлические опилки.

Рот налил себе… виски?

— Ты сказал, что презираешь свою магию и никогда не используешь ее, — сказала я, как будто он нуждался в напоминании. — Как замечательно, что ты решил сделать для меня исключение.

Он налил, выпил и посмотрел на кинжалы, лежащие в центре стола. Мои кинжалы.

Я никогда не была внутри его палатки и теперь изучала каждую деталь. Через небольшое отверстие в крыше выходил дым из костра. Здесь было всего четыре предмета мебели… стол, стул, металлический сундук и кровать с мехами, созданная из зачарованной сумки.

Однажды он подшутил надо мной, что ему нужна горничная. Он преувеличивал. У него все было чисто и аккуратно. Именно такой он хотел видеть свою жизнь.

— Я не сажала тебя в тюрьму, Рот. Я не убивала твою мать и брата.

— Отец Николаса месяцами держал нас взаперти в темнице, — огрызнулся он. — Сначала он использовал меня, чтобы манипулировать матерью и братом. Когда понял, на что я способен, мой возраст уже не имел значения. Он тоже выкачивал из меня силу. Я чувствовал это каждый раз. Как теряю ее. Как слабею. Потом ты сделала тоже самое, что и он. Будто единственное, что было важно во мне — это моя магия.

«Снова задыхаюсь».

— Когда извинилась, я говорила серьезно. Мне жаль, что я причинила тебе боль. Если тебе нужно пролить мою кровь, чтобы простить меня, то так тому и быть. Пролей мою кровь. И тогда мы сможем расстаться.

Темные шелковистые локоны упали ему на лоб. Он провел рукой по прядям — жест чистого разочарования, но при этом в нем чувствовалась мальчишеская аура. Ложь! Он не был мальчиком… он был королевским воином.

— Если я отпущу тебя, — сказал он, — ты будешь забирать силы у других. Причинять вред другим.

— Я забирала силы у других, но никогда не причиняла вреда намеренно. Я просто… делала то, что необходимо, чтобы защитить себя и свою семью.

Он налил еще один стакан виски и выпил его.

— Кажется, я нашел то, что искал. Итак. Завтра мы отправимся в Севон.

Он нашел яблоко?

— Я не понимаю.

— Сколько раз Трули была уверена, что мы рядом с Яблоком Жизни и Смерти? Но мы так и не нашли его. Теперь я знаю, что у тебя есть способность высасывать силу из целителей, убивая их и даруя жизнь другим. Жизнь и смерть. Ты можешь отрицать это сколько угодно, но я знаю, что ты — яблоко, Эверли.

— Может, и так, — прошептала я, шокируя его.

Он два раза моргнул, как будто у меня выросли рога.

— Но ты… лицемер, Рот. Ты используешь мои способности, пока они нужны тебе. Ты сделаешь все что угодно, чтобы спасти свою семью, какой бы отвратительной она ни была, но горе тому, кто сделает то же самое для своей.

Покончив с ним и с этим днем, я откинулась на кровать. Фобия! Мое сердце подпрыгнуло. Она сидела на подушке.

— Я укушу принца. А ты убегай —

Милая паучиха! Она только что проявила ко мне больше доброты и поддержки, чем мой собственный близнец. «Ты не станешь помогать мне. — я мысленно произнесла слова, как делала это с Ноэль, надеясь, что он услышит. — Я колдунья, а значит, твой злейший враг. К тому же, я не могу убежать отсюда. Внушение не позволит мне».

— Мы не враги. Мы друзья. Я помогаю друзьям —

Она действительно меня слышала. Она также знал обо мне все и все равно проявила участие. «Спасибо, милая, но я должна отказаться. Если ты поможешь мне, принц может причинить тебе вред. Я бы предпочла, чтобы ты осталась в живых».

— Я помогу —

«Может быть, ты сможешь это сделать, не приближаясь к Принцу. Можешь разорвать веревку, связывающую мои запястья?» Могла ли я на это надеяться?

Пока Рот выпивал очередную рюмку, надеясь, что он слишком отвлекся, чтобы заметить, Фобия переползла на мою руку, чтобы перегрызть веревку.

Прошла минута, вторая. Наконец веревка оборвалась, и я выдохнула. Малышка сделала это!

«Спасибо!»

— Эй. Что ты делаешь? — Рот говорил невнятно?

Что делать с моей вновь обретенной свободой?

Притворившись, что мои запястья все еще связаны, я показала ему палец.

— Моя мама говорила, что у зла может быть много лиц. К твоему сведению, сегодня оно носит твое.

Он налил и выпил еще одну рюмку и проворчал:

— Что это значит?

— Это означает «сосредоточься», идиот. Подсказка… идиот это ты. Однажды, когда ты поумнеешь, ты пожалеешь о своем отношении ко мне.

Он наливал, выпивал. Смею ли я видеть в этом пьянстве уязвимость… для меня? Если он потеряет сознание до того, как я заставлю его избавиться от навязчивой идеи…

— Перестань пить и начни наслаждаться моментом, — сказала я. — Я в твоей власти, принц. Так прояви милосердие.

Снова налил.

— Думаешь, у меня хватит милосердия на колдунью? — выпил.

— Это я связана и нахожусь в опасности. Почему ты пьешь?

Он посмотрел на меня.

— Колдуны — паразиты. Пиявки.

Его оскорбления были подобны колючкам, засевшим глубоко в моем сердце и выпускающим яд.

— Колдуны — такие же люди, как и ты, с чувствами, надеждами и мечтами. — используя самый непристойный и грубый голос, на который я была способна, я спросила: — Или ты пытаешься намекнуть, чтобы я отсосала у тебя? — учитывая, сколько намёков было брошено в мой адрес, все могло быть.

Рот поперхнулся.

Я выпрямилась, одаривая его своей самой ужасной улыбкой. На этот раз он не засмеялся.

Если я сделаю то, что собиралась, он возненавидит меня еще больше. Навсегда.

Может ли он ненавидеть меня сильнее?

— Рот? — используя связь между нами, я впитала его силу, принимая столько, сколько могла, так быстро, как только могла. Через несколько секунд внушение покалывало мой язык.

Он побледнел и пошатнулся на стуле.

Чувство вины вспыхнуло с новой силой. Я только что сделала его слабым, напомнив ему о прошлом, которое он предпочел бы забыть.

Прежде чем он успел остановить меня, я сказала:

— Ты разрешишь мне подняться с кровати и больше ничего не скажешь.

Он открыл рот, но из него не вырвалось ни звука. Рот откинулся назад, разочарование проступило на его лице. Если бы мое сердце не было грудой обломков, я бы снова разбилась. Это было испытание, и я его провалила.

«Неважно». Срывающимся голосом я добавила:

— Ты не произнесешь ни слова, пока я не разрешу. Ты не будешь нападать на меня, причинять мне боль или преследовать меня, когда я выйду из этой палатки. А я выйду из этой палатки.

Снова нахмурившись, еще глубже и мрачнее, он зашагал по палатке, приближаясь…

Глава 24

Чем глубже ты погружаешься в проблемы, тем быстрее твоя жизнь превращается в руины.

Я ожидала, что принц рассмеется мне в лицо. Вместо этого он повиновался моему приказу, в его глазах сверкала ярость.

— Ты можешь встать, — сказал он, скрипнув зубами.

Смеясь, я встала и погладила его по щеке.

— Хороший мальчик. А теперь садись на кровать.

Его мышцы напряглись, сигнализируя о том, что он борется с моим внушением, но в итоге сел. Рот смотрел, кипя от злости, как я собирала свои вещи и убирала кинжалы в ножны.

— Мне любопытно, — сказала я. — Знаю, что ты хотел проверить меня, но ты также достаточно умен, чтобы не позволить колдунье победить. Почему не заставил меня прекратить выкачивать из тебя энергию?

Тишина.

Как… ой.

— Отвечай, — сказала я, — а потом снова будешь молчать.

На его лбу вздулась вена. Он снова боролся с внушением. И снова Рот потерпел неудачу.

— Я знал, что ты не сможешь сифонировать от меня, несмотря на связь, пока твои руки связаны. Я ненавижу эту связь… но она мне нравится. Я чувствую тебя здесь. — взглянув на меня, он ударил себя в грудь. — Я не хотел, чтобы это прекращалось.

Я не… Я не могла… Я нравлюсь ему, несмотря ни на что?

Или нравилась. Пока не стала вести себя как Злая Королева.

— Ты жалок, — сказала я ему, желая, чтобы ему было так же больно, как мне. Подайте на меня в суд. — Я могла бы помочь тебе тысячей разных способов. Могла бы навредить тебе тысячью разных способов. Угадай, какой вариант я выбрала.

Он издал сдавленный звук.

Притворившись, что смотрю на свое отражение, я открыла пудреницу. Взмахнув пальцами, я вызвала Вечность.

Она появилась с грустной ухмылкой.

— Я знаю, что ты хочешь узнать о Хартли, но Офелия ее спрятала. Однако ведьма не может блокировать шепот обитателей леса, а они говорят, что Хартли в порядке.

В порядке… пока что… но, вероятно, очень напугана. Какая бы участь ни постигла мою сестру, она постигнет и Офелию, и Ноэль, и всех троллей.

Я никогда не хотела так причинить боль другому человеку.

Вместо того чтобы вслух поблагодарить свое внутреннее «я», я подмигнула и закрыла пудреницу, затем повернулась к Роту, который рассматривал меня, нахмурив брови.

— Что? — спросила я, пожав плечами. — Я красивая. Мне нравятся красивые вещи. — я медленно покрутилась. — Хотя вид сзади не менее захватывающий, не правда ли?

Его взгляд говорил: «В следующий раз, когда я доберусь до тебя…».

Подойдя к нему, я не могла не провести параллель между жизнью Вайолет и моей собственной. Она не могла винить судьбу в своем затруднительном положении. Ее собственный выбор привел ее на эту темную дорожку, сделав это поучительной историей. Этот выбор определил ее… так же, как мой выбор определит меня.

Если бы я выбрала другой путь, стала бы лучше?

Я погладила его по щеке. Густая щетина щекотала мою кожу так, как я… любила. «Не обращай внимания на удовольствие». Удовольствие временно. Месть будет длиться всю жизнь.

— Я могу осушить тебя до смерти и навсегда забрать твою магию, — напомнила я ему. — И ты не сможешь остановить меня. Я должна осушить тебя. В противном случае ты используешь свою магию против меня.

На его лбу вздулась вена, когда он непрерывно сжимал и разжимал руки. Мышца под его глазом начала дергаться. Вся его ярость выплеснулась разом. Хорошо. Я произвела впечатление.

— Но, — сказала я, — я лучше, чем ты. Вот так. У меня есть милосердие. — я не была злой и хотела это доказать. — Я позволю тебе жить. После того, как найду Хартли, я даже отправлюсь в твое королевство и спасу твоего отца. Но только на моих условиях. Если у меня получится. Я буду сифонировать у целителей, если они мне позволят. — я не стану их убивать.

Я не стала говорить о том, что сделаю с Офелией и Ноэль. Еще не придумала план.

— Какая ирония, — сказала я. — Ты презираешь колдуний, но именно колдунья спасет твоего отца.

Мышцы на шее Рота напряглись, пульс бешено колотился.

Я вздохнула с притворным сожалением.

— Ну, мне пора идти. Меня ждут дела и люди, которых нужно спасти.

Его глаза обещали: «Я найду тебя».

Я усмехнулась, как бы говоря: «Можешь попробовать».

Я двинулась к выходу из палатки и остановилась. Должна ли я зайти к Трули и попрощаться с ней?

Несмотря на наши разногласия, я любила ее. И, независимо от того, принимала она это или нет, я была ей нужна. Однажды другие узнают о ее связи с колдуном.

Так что, да. Я зайду к ней. Сначала мне нужно пройти мимо Викандера и Саксона. Они стояли у палатки Принца, ожидая его очередных распоряжений.

Мои уши дернулись, ветер донес их шепот…

— …определенно выбрал правильную женщину, — говорил Саксон. — Она заставляет его смеяться. Он никогда не смеется. Проблема в том, что развлечения вызывают привыкание. Боюсь, он найдет причину, чтобы ее простить.

— Давай я тебя успокою, — ответил Викандер. — Он простит ее не потому, что она его рассмешила. Он сделает это, потому что хочет с ней переспать. Я знаю, что романтические отношения вне брака, ритуалов и церемоний запрещены для пернатых, но я думал, что научил тебя распознавать любовь.

Переспать со мной? С паразитом? Пиявкой? Я бы хотела!

«Дура!» У меня был только один способ выбраться отсюда… магия иллюзий. Парни знали, что я могу становиться невидимой, и могли увидеть следы. Придется идти другим путем.

Все еще связанная с Ротом, я мысленно представила, как становлюсь им, и взмахнула рукой. Моргнув, моя внешность изменилась. Вот это да! Мои руки оказались намного больше, намного темнее.

Я взглянула на Рота через плечо и усмехнулась.

— Признайся. — Класс! У меня даже был глубокий голос Рота. — Сейчас я тебе больше нравлюсь.

Вена на его лбу запульсировала. Мышца под глазом задергалась быстрее. Его кулаки сжались.

— Тсс, тсс, — прошептала я, на случай, если остальные подслушали. — Осторожно, а то у тебя будет инсульт.

Я отвернулась, прежде чем Рот успел пронзить меня своим пристальным взглядом. Время шоу. «Я — чертов принц чертова Севона. Уверенность имеет значение». Подбородок поднять, хмурый взгляд и задумчивое высокомерие. Что ж, сделаем это.

Надеясь, что никто не услышит стук моего сердца, я вышла из палатки. Фейри и птицоид вытянулись по стойке смирно, говоря одновременно.

Викандер:

— Что ты выяснил?

Саксон:

— Какой у нас план?

Я подняла руку, призывая их к тишине. Как только они подчинились, я сказала:

— Идите в свои палатки. Сейчас же.

Они выглядели смущенными, но не стали протестовать. Просто повиновались.

Я должна разобраться еще с кое-чем. Я вошла в палатку Трули, где она расхаживала взад-вперед, заламывая руки.

Как только она заметила меня… то есть Рота… она остановилась.

— Т-ты убил ее?

Тебе было бы не все равно, если бы он это сделал?

— Сегодня никто никого не убьет. — очень тихо я добавила: — Я не принц. Я Эверли, и я покидаю этот лагерь. Ты пойдешь со мной?

— Рот, — сказала она, и было видно, что она не слушала. Она шагнула ко мне, приостановилась, затем сделала еще один шаг. Слезы потекли по ее щекам. — Я знаю, что мое мнение для тебя ничего не значит, но я хочу, чтобы ты меня услышал. Ты не должен ее убивать. Смерть необратима. Ты не сможешь передумать после того, как сделаешь это.

Не совсем признание в любви, но тоже неплохо. Решив рискнуть, я взмахнула над собой рукой, стирая иллюзию.

Она ахнула и попятилась назад.

— Эверли?

— Единственная и неповторимая. Как я уже говорила, нашу кузину нужно спасать. Как только она будет в безопасности, я исцелю отца Рота. Если у меня получится. Ты можешь пойти со мной. — «пожалуйста, пойдем со мной». — Мы можем сделать это вместе.

— Я… Нет. — она покачала головой, ее волосы рассыпались по плечам. — Я не пойду.

Еще один отказ, как и ожидалось. «Ничего страшного. Двигайся дальше».

— Ладно. Тогда это прощание. Если со мной что-то случится, знай, что я люблю тебя и желаю тебе только счастья.

Когда Трули задрожала сильнее, я отвернулась, пока сила воли не покинула меня. За пределами палатки раздавались разные звуки. Голоса… тихие, торопливые разговоры… шаги. Черт возьми! Викандер и Саксон догадались обо всем.

Неважно. Чтобы поймать меня, им придется меня найти. Я взмахнула рукой, призывая невидимость, старую добрую силу. Они найдут мои следы. Риск мог привести к большой награде. Свободе!

Я без промедления выскочила из палатки и бросилась в лес… и замедлилась.

Я пыталась ускориться, но продолжала замедляться. «Давай, давай!»

В итоге, совсем остановилась. Я отчаянно боролась, пот струился по моим бровям, но не могла сдвинуться с места. Мои ноги застыли. Я потеряла контроль над иллюзией и была слишком напугана, чтобы ее вернуть. Черт, черт, черт.

«Глупая Эверли». Внушение Рота оставалось в силе. Я не могла сбежать.

Тяжелые шаги становились все громче, пока не стали напоминать раскаты грома. Я даже услышала хриплое дыхание своего преследователя… шелест листьев… взлет птицы, когда насекомые затихли. С кем мне предстоит сразиться? С фейри или птицоидом? Не все ли равно? Конечный результат оставался неизменным: я вернусь к Роту.

Я прикусила язык, почувствовав вкус крови. Я подвела Хартли, и подвела себя. Все, что я могла сделать сейчас? Приготовиться к удару.

Глава 25

Поцелуй меня раз, поцелуй меня два. Я стану твоим любимым пороком.

Крепкое тело врезалось в меня, сбивая с ног. Очевидно, мой преследователь не понял, что я остановилась, иначе не набрасывался бы на меня, как квотербек.

Я перевернулась в воздухе, что позволило моему похитителю принять на себя большую часть удара и смягчить мое падение. Однако он без колебаний перевернул меня на спину, прижав своим весом.

Рот!

Он растянулся на мне. Мы смотрели друг на друга, тяжело дыша. Лазурный туман клубился над лесом, подчеркивая суровую мужественность его черт. Я видела ярость… и желание?

— Как у тебя получилось? — потребовала я.

Он зарычал, но ничего не сказал. Потому что не мог говорить. Я должна была ему разрешить.

— Скажи мне, — потребовала я. — Говори.

Объяснение вырвалось из него.

— Минус любого внушения? Другие люди. Они никогда не связаны теми же ограничениями. Викандер почувствовал, что что-то не так, и пробрался в мою палатку. Я не мог самостоятельно подняться с кровати, и он вынес меня на руках. Я не мог следовать за тобой сам, поэтому Саксон меня пронес.

Тьфу. Я допустила ошибку. Следовало более конкретизировать свое внушение. Приму к сведению. В следующий раз буду действовать лучше.

Я приготовилась отдать следующий приказ, но чудак на букву «м» опередил меня, прорычав:

— Ты не сделаешь этого снова. Не будешь внушать моим людям или принцессе Трули. Не будешь сифонировать от меня, моей семьи или моих друзей. Или Ноэль, или Офелии. Или у жителей Севона.

Новое внушение жестоко убило слова на моем языке.

— Если я не буду сифонировать, — проворчала я, — то не смогу себя защитить.

Я ждала, надеясь, что он откажется от своего последнего требования…

Он сделал еще один шаг… в другом направлении.

— Чтобы гарантировать, что не станешь выкачивать энергию у тех, кого я не назвал, ты начнешь носить крученое ожерелье, — сказал он. — Больше ты не будешь представлять опасности для других.

«Не обращай внимания на панику, иди вперед». Я не спрошу у этого самодовольного принца о том, что такое крученое ожерелье или как оно работает. «Ненавижу его!»

Используя свой самый нежный голос, я сказала:

— Посмотри на себя, ты любишь свою магию. Если бы ты потерял способность к внушению, ты бы попытался увеличить свою силу другими способами, например, причиняя вред невинным людям? Нет. Только не могущественный Рот. А если бы тебе пришлось причинять боль другим, чтобы спасти своего отца или Фарру? Ты бы сделал это?

Его глаза прикрылись.

— Ты все еще не раскаиваешься. Все еще гордишься своими действиями.

Горжусь? Нет.

— Я должна извиниться за то, что сделала все возможное, чтобы сбежать от своего надзирателя? Меня привлекут к ответственности за то, что я пыталась спастись? Нет, это не ужасно. Наказание должно соответствовать преступлению. Я согласна выслушивать твою болтовню о том, какая я злая. Да. Это победа. Это многому меня научит.

Почему я просто не промолчала? Почему продолжала делать ему больно?

Хотела ли я, чтобы он сорвался?

Да! Тогда тоска по нему исчезнет.

— В тебе есть все, что я презираю, — прошипел он.

Оскорбление могло бы быть менее болезненным, если бы я не почувствовала его желание, прижатое к моему животу.

— Считаешь? — я почти мурлыкала. — Ты уверен в этом? — я видела его в бою. Он был тверд как скала. Без колебаний убил своего друга. А сейчас? Со мной? Он дрожал. У меня была власть над ним. Над ним! Самым сильным человеком, которого я когда-либо встречала. Восхитительная, неотразимая сила, не требующая магии.

Это знание дало мне сил. Я добавила:

— Думаю, для уточнения можно спросить монстра в твоих штанах.

Он зарычал. Рот выглядел голодным, и, черт возьми, я совру, если скажу, что это не пробудило во мне ответный голод.

— Кстати, — сказала я, — на твоем лице все написано. Ты так смотришь на меня… как будто я — это все, чего ты когда-либо хотел… — черт побери! Этот взгляд начал морочить мне голову и заставлять желать того, чего я не должна желать. Например, прощения и второго шанса. — Ты не ненавидишь меня, Принц. Тебе не нравится то, что я все еще одета.

— Я не хочу такую девушку, как ты. Я отказываюсь. — его мышцы, казалось, надулись от агрессии. — Ты слишком смелая, непредсказуемая и дерзкая.

Другими словами, совсем не похожая на Аннику, фрейлину, с которой он встречался. Еще одно оскорбление, смягченное его физической реакцией на меня. Раздутые зрачки. Тяжелое дыхание.

— Ты оскорбляешь меня, — сказала я, — или помогаешь мне составить резюме? — принц Рот Чарминг мог не принимать это, но он уже чертовски меня хотел.

Выглядя измученно, он сказал:

— Я борюсь за свою жизнь.

Я не испытывала сожаления с тех пор, как избавилась от своего горя. Но сейчас? «Боль, боль, боль». Она не прекращалась.

— Тебе нравятся увядшие цветы? — я хотела коснуться его волос, хотела провести языком по его губам и медленно сорвать с него одежду. «Дура!» — Ты мечтаешь об увядающих цветах?

Он проигнорировал вопросы, вместо этого расширив список моих предполагаемых недостатков.

— Ты эгоистичная. Жадная.

— Думаю, ты имеешь в виду яростная и решительная.

— Коварная. Не заслуживающая доверия.

— Для моих врагов — да. И даже больше.

— Бесстыдница, — прошипел он.

— Не забывай об отказе раскаиваться. — пока я говорила, его внимание оставалось приковано к моим губам. Я облизнула губы, вызвав у него стон. — Бедный Рот. Как трудно, должно быть, восхищаться тем, что ты, по твоим словам, ненавидишь.

«Кто я?» Когда я научилась так дразнить и издеваться?

Он грубо сказал:

— Ты мне не подходишь во всех отношениях.

Мое сердце пропустило удар, легкие сжались, кожа натянулась, а мысли спутались.

— Уверена, что так… но ты все равно меня хочешь. Может быть, ты хочешь меня именно поэтому.

Он посмотрел на мои губы, и я облизала их.

— Господи, помоги мне, — пробормотал он, — я все равно хочу тебя.

Это признание шокировало меня.

— Неужели мой прекрасный принц хочет быть плохим? Мы должны сняться в реалити-шоу. Сказочные принцы сошли с ума.

— Плохим. Да. Пусть буду плохим. — он застонал и поцеловал меня, просунув свой язык в мой рот.

Вкус виски опьянял мои чувства. Я хотела большего, нуждалась в этом, мое сопротивление исчезло. Кого я обманывала? Его давно уже не было. Контроль? Его тоже нет. Прошлое и будущее перестали существовать. Я сосредоточилась на Роте, цепляясь за него. Цепляясь за этот единственный идеальный момент, теряя себя… никогда не желая быть найденной снова.

Мне отчаянно хотелось большего, всего. Нет, нет. Я хотела свободы. Я, черт возьми, не хотела предлагать ему то, чего он не заслужил и не заслуживает. В любую секунду я могла вырваться, жестоко рассмеяться и назвать его дураком за то, что он купился на мой трюк.

В любую секунду…

После всего, что он сделал, как я могла его хотеть? Не знаю. Но…

Я хотела. Хотела его. Я неистово отдалась поцелую. Желание освободиться забыто. Я уже, так сказать, прыгнула с моста. Падение было неизбежно. Почему бы не насладиться им?

Когда он вспомнит, кем я была… а он вспомнит… то оттолкнет меня. Он хотел мое тело, да, но ему не нравилась вся остальная часть меня. Все предельно ясно. Я была брешью в его эмоциональной броне. Потому что, конечно, большая плохая колдунья использовала магию, чтобы обмануть его и заставить отжечь со мной.

Он поднял голову и уставился на меня, словно изголодавшись по еще одному взгляду на мое лицо. Его глаза скрывал капюшон. Но в золотом сиянии лунного света в его чертах лица было видно возбуждение.

«Нет, не останавливайся. Не сейчас. Я еще не закончила».

Тяжело дыша, он сказал:

— Ты на вкус как яблоки. Такая сладкая. Ты — Яблоко Жизни и Смерти, Эверли.

Нет. Конечно нет.

Но что если так?

«Позже подумаю об этом. — сейчас я хотела наслаждаться моментом. В моей голове уже звучали новые часы обратного отсчета. — Тик-так. Тик-так».

— Хватит болтать, — сказала я хмельным голосом. Его пьянящий аромат затуманил мне голову. — Поцелуй меня.

— Что ты делаешь со мной? — потребовал он.

Видите? Он уже обвинял меня в своем желании.

— Я использую магию, пробуждая твою страсть. Это же очевидно.

Рот снова застонал, это был звук чистой агонии.

— Не останавливайся.

Я вздрогнула, пораженная его ответом. Он тоже вздрогнул.

Он прижался своим лбом к моему, дыша со мной одним воздухом.

— Ты должна уйти, — сказал Рот. — Должна вернуться в лагерь, пока мы не сделали то, о чем будем вечно жалеть.

— Думаю, мы пожалеем об этом в любом случае. — одной рукой я впилась ногтями в его спину, его тонкая туника почти не сопротивлялась. Другой — притянула его голову ближе к своей. — Но давай убедимся в этом.

Он снова захватил мои губы, посасывая язык. Наше дыхание стало неровным.

Рот обхватил мой зад, раздвигая ноги, а затем качнулся вперед. Я застонала от удовольствия, бушующего во мне. Еще один поцелуй, сильнее другого.

Я потянула его за волосы, а затем потерлась своей самой мягкой частью о самую твердую его часть. Моя кровь превратилась в керосин, а он поджег спичку. Я горела для него. Все сомнения развеялись по ветру.

Но… этого было недостаточно. Ни для одного из нас. Он наклонил мою голову и углубил поцелуй, поглощая меня, как будто не мог насытиться. Как будто я была последней пищей перед его казнью. Как будто он наконец нашел сокровище, которое искал всю свою жизнь. Как будто мир начинался и заканчивался мной.

Как будто я что-то значила.

Но этот поцелуй был ложью. Я ничего не значила для него. Меньше, чем ничего. Почему я настаивала на том, чтобы мы продолжали?

Для Рота я навсегда останусь паразитом.

Нужно отстраниться, как и планировалось изначально. Зачем ждать, пока он это сделает? Я должна уйти, нет, бежать, так быстро, как только смогу. Я буду той, кто отвергнет его.

Он поцеловал уголок моих губ, слегка укусил мою челюсть и провел зубами по мочке уха. Я стонала и извивалась… так хорошо!.. и готовилась остановить его…

Он провел кончиками пальцев по моему горлу… ключицам… ниже…

Я задрожала. Мурашки побежали по коже.

— Еще, — умоляла я. Но услышала шелест листьев и две пары шагов.

Я напряглась и смогла прохрипеть:

— Кто-то идет.

Будучи воином, Рот поставил меня на ноги и выхватил кинжал. На его лбу выступил пот, а щеки окрасил румянец. Он тяжело дышал. Как и я.

Когда он встал передо мной, став моим щитом, я почувствовала себя маленькой девочкой на рождество. Полная надежды. Может быть, мы все-таки сможем преодолеть наши разногласия.

Рот вытер рот тыльной стороной ладони, уничтожив все следы нашего поцелуя, и моя надежда угасла. Еще один отказ, хуже предыдущего. Я чуть не расплакалась от досады и обиды.

Как я могла целовать человека, который меня презирал? Неужели у меня не осталось самоуважения?

Глупая слеза упала незаметно, но я поспешно ее вытерла. Это не имело значения. Он не имел значения.

Викандер вел Трули мимо деревьев, с мечом в руке. В его глазах полыхал гнев, а его торс был измазан кровью и грязью. На Трули было столько же крови и грязи. На запястьях у нее тоже были синяки.

— Что случилось? — потребовал Рот. — Где Саксон?

Я обошла принца, чтобы осмотреть свою сестру.

— Ты в порядке? — Лук был перекинут через ее плечо. Колчан и никогда не пустеющая фляга с водой висели у нее на боку.

— Я… Я в порядке. — ее подбородок дрожал. — Но Саксон…

— Кентавры нашли нас, — объяснил Викандер. — Все произошло так быстро. Они появились из ниоткуда. — он бросил взгляд через плечо, чтобы убедиться, что за ним нет слежки. — Они поймали Принцессу, но Саксон выхватил ее обратно. В процессе его ранили и вырубили. Ублюдки бежали вместе с ним. Они планируют предложить его в обмен, уверен. Саксон за Эверли.

— Они посмели причинить вред моим людям? — Рот замер, словно хищник. Он выбрал добычу, и это была не я. Я получила отсрочку. — Сопроводи Эверли и Трули во дворец. Запри Эверли в башне. Она не должна уйти, но и не должна пострадать. Убедись, что ей дают еду и воду. Я займусь ею, как только найду Саксона.

«Не обращай внимания на обиду».

Несмотря на то, что все шансы были против меня, я сделала последнюю попытку.

— Отпусти меня, Рот. Хартли не колдунья. Она невиновна, и я ей нужна. После того, как найду ее, я помогу твоему отцу, даю слово.

Его взгляд встретился с моим, и я поняла. Осознала. Он не проявит ко мне ни капли милосердия. Ни сейчас, ни когда-либо.

— Я сказал, что помогу твоей сестре, и я помогу. После того, как верну Саксона, я найду ее. — в его голосе зазвучали нотки внушения, и он добавил: — Ты отправишься в мой дворец. По пути ты не будешь пытаться сбежать. После моего возвращения ты исцелишь моего отца.

Команды врезались в меня, бум, бум, бум, бум, разрушая оставшуюся защиту. Мне не удалось сбежать. Теперь я не могла даже попытаться. Как дура, я поцеловала своего врага, раскрыв свои самые тайные уязвимости и желания. Я заслужила эту участь, действительно заслужила.

— Почему я должна ждать твоего возвращения? — если мне нужно исцелить короля, чтобы выполнить условия внушения Рота, я хотела сделать это скорее раньше, чем позже. Тогда смогу сбежать. Возможно. Возможно. — Что, если он умрет?

— Я хочу присмотреть за ним, — сказал Рот. Почему он колебался? — Ноэль заверила, что он выживет до моего возвращения.

Ах, да. Я вспомнила. Сухим тоном, как песок Эйрарии, я сказала:

— Верить ей — умно. Оракулы никогда не вводят в заблуждение и не направляют по ложному пути.

Он поджал губы. Но также озвучил поправку.

— Если мой отец умрет, ты исцелишь его до моего возвращения. — закончив со мной, он переключил внимание на Викандера. — Оно у тебя?

Он резко кивнул, хотя фейри продолжал высматривать кентавров.

— Сделай это, — безжалостно сказал Рот.

По моей коже поползли мурашки.

— Сделать что?

Викандер повернулся ко мне лицом, а затем протянул руку, как будто хотел меня задушить. Слишком поздно я поняла, что в каждой руке он держит по кусочку металла. Прежде чем я успела увернуться, металл вырос и уплотнился, изогнувшись в полосу, один конец которой встретился с другим. Щелчок. Края сплавились вместе, и холодный, тяжелый груз опустился на мою шею.

Крученое ожерелье, поняла я в ужасе. Как бы я ни старалась, я не могла его снять.

Вот так. Моя связь с Ротом угасла, жар в пальцах остыл. Ни магии, ни силы. Меня сковали, сделали беспомощной.

«Шок…»

«Ярость…»

Но я не показала этого Роту. Не хотела доставлять ему удовольствие.

— Я передумала, — сказала я ему. — Не думаю, что ты Прекрасный Принц или Охотник. Считаю, что ты — Злая Королева.

Он что, отшатнулся?

Я вздернула подбородок.

— Всего несколько минут назад мы говорили о сожалениях. У меня для тебя есть новость. Ты виноват в большей части сожалений. Я могла бы стать для тебя и твоей семьи могущественным союзником. Вместо этого я стану твоим злейшим врагом.

Мышцы на его челюсти напряглись сильнее, чем раньше. Он бросил на меня последний взгляд, в котором отразились ярость, тоска и да, даже сожаление, а затем кивнул Викандеру.

— Идите.

Глава 26

Говорят, что гордость предшествует любому падению. Я же говорю забери с собой кого-нибудь… забери их всех.

В течение трех наполненных стрессом дней мы путешествовали от рассвета до заката, иногда верхом, иногда пешком, изредка останавливаясь, чтобы поесть и дать отдых нашим лошадям. Я оставалась в постоянном возбужденном состоянии, напряжение прожигало мои кости, как кислота, и разрушало нервные окончания.

Не только я боролась за спокойствие. Аллура снова разозлилась. Деревья вибрировали, листья трепетали. Ветки били нас, а корни делали подножки.

Бесчисленное количество раз я хотела попросить о помощи, но внушение Рота заставляло меня молчать. Я хотела сифонировать… от кого угодно, но крученое ожерелье делало меня бессильной.

Никогда еще сила не имела такого большого значения. Чем сильнее я была, тем меньше мне могли причинить вреда.

Признаю, если бы у меня было больше магии, больше силы, я могла бы предотвратить это. Могла бы защитить себя.

Если бы у меня было больше магии и силы, я могла бы защищать себя и своих близких вечно.

Единственным источником надежды для меня была Фобия. Дважды я видела ее на деревьях, следящей за мной, готовой и желающей укусить моих спутников по моей команде.

Главным источником моего беспокойства был Рот. Поймали ли его кентавры?

«Мне все равно, мне все равно, мне все равно».

Я не добилась никаких успехов с Трули, но мое глупое сердце не желало избавляться от нее. Ладно, ладно. Я добилась некоторого прогресса. Не раз я ловила ее на том, что она задумчиво на меня смотрит. Но это не имело значения. Я не была настолько жалкая, чтобы довольствоваться объедками… пока что.

Больше всего меня интересовала Хартли. Несмотря на приказ больше не появляться, Ноэль приходила с ежедневными отчетами.

— Ничего не изменилось. Все хорошо —

— Дорогой папочка ищет… но не уверена, что он ищет Хартли. Кстати говоря, твоя кузина счастлива в своем новом доме —

— У кого четыре больших пальца и огромная любовь? У командира троллей и Хартли! —

Заверения Ноэль ничего для меня не значили. Хотя она не могла лгать, могла вводить в заблуждение, о чем я напомнила Роту. Хартли и тролль? Нет.

Да, она видела в людях лучшее. Да, она верила, что обиженные люди часто причиняют боль другим, что им нужна любовь, чтобы исцелиться. Но тролли были опасны и неисправимы, их укусы ядовиты.

«Судишь всех троллей за действия нескольких? Колдуны тоже опасны, но ты ожидаешь, что Рот освободит тебя».

Мое чувство вины оказалось таким же холодным, как ветер, который не согревал. Я выдохнула, перед моим лицом клубился пар. Викандер и Трули казались невосприимчивыми к холоду, в то время как я дрожала, стуча зубами.

— Мы уже приехали? — спросила я уже в тысячный раз. Раздражать фейри меня забавляло. Если я не жаловалась, то пела, просто ради удовольствия наблюдая, как он кривится.

— Почти, — пробормотал он.

Я должна была радоваться.

Но почему не радовалась?

Когда наши лошади рысью пронеслись мимо высокой сосны, луч солнечного света осветил меня, и небо больше не заслонялось пологом листвы. Слишком ярко! Мои глаза заслезились. Я быстро моргнула, пытаясь оценить обстановку.

Я подавила крик протеста, мои внутренности болели, как будто меня скребли наждачной бумагой. Мы вышли из леса. Вот. Вот почему я не радовалась. «Не готова к прощанию».

Я никогда не встречалась с Аллурой, которая часто напоминала мне непокорного ребенка, но уважала ее. Она осуждала меня за мои поступки, а не за мое происхождение.

По правде говоря, Рот тоже осуждал меня за мои действия. Я причинила ему боль, и он отомстил. Но он был предрасположен меня ненавидеть.

«Перестань думать о нем». Меня сбили с ног, но я поднимусь. Судьба ожидала, что я поднимусь.

Красные птицы парили в голубом небе, наполненном розовыми облаками. Такие яркие цвета! Словно ожившая картина. Горы поглощали горизонт, деревья были разбросаны тут и там. Это что… да! Под несколькими слоями льда лежала дорога из желтого кирпича. Ну, та самая дорога из золотого кирпича.

«Мы отправляемся в гости к волшебнику». Бессердечный железный дровосек (я), трусливый лев (Викандер) и безмозглое пугало (Трули).

В конце концов, мы добрались до очаровательной деревушки, меньшей, чем та, которую я видела в зеркале, расположенной в долине с большой рекой. Не было видно ни птиц, ни дворцов. По улицам бродили люди, одетые в меха. Некоторые вели животных, некоторые — телеги. Темный дым поднимался от пылающего костра, где кузнец-минотавр выковывал меч… интересно, не сражался ли он с кентавром за территорию? По соседству с таверной пухлый пекарь продавал свежий хлеб. От аромата дрожжей у меня потекли слюнки.

— Знаешь, а ты не справляешься со своей работой, — сказала я Викандеру. Мы ехали на одной лошади, я сидела впереди.

— Какой?

— Рот приказал тебе кормить и поить его нового питомца. И он сказал это не просто так! Когда я голодна, моя порода кусается. Так что сделай нам обоим одолжение и принеси мне еду.

Фейри усмехнулся.

— Я рискну.

Меня привлекли любопытные взгляды. Викандер получал улыбки и насмешки, а Трули — завистливые взгляды прекрасных дев, которые, вероятно, надеялись завоевать гнилое сердце холостяцкого принца.

После еще одного дня безостановочного путешествия мы достигли второй деревни, той самой, которую я видела в своем видении. Шахтеры таскали тачки, нагруженные сверкающими камнями. Над ними летали птицы, а внизу торговцы продавали свои товары — от украшений до мяса на палочке.

Мы проехали мимо магазина Ноэль и Офелии…»Магия, предсказания и многое другое»… и я сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Я хотела спрыгнуть с лошади и напасть. Увы. Никаких следов коварной парочки.

Позади нас поднялась суматоха. Люди выкрикивали предупреждения. Торопливые шаги стучали по льду. Со столов посыпались разные предметы. Трули побледнела, а Викандер выругался. Я повернула голову, ища источник паники.

На нас упала большая тень, заслонив солнце, и мое любопытство уступило место страху.

— Берегись! — крикнула Трули.

Что-то острое пронзило пронзило мои плечи и подняло в воздух. Я зашипела от внезапного приступа боли. Повернувшись, я увидела, что у нападавшего были голова и крылья орла, а тело, хвост и задние лапы льва. «Грифон».

Что мама рассказывала мне о них? Что, что?

В последнюю секунду Викандер вцепился в мою лодыжку, пытаясь удержать своим весом. Грифон лишь глубже вонзил свои когти, приподняв и фейри, едва не вывернув мое плечо. Мышцы натянулись. Меня затошнило. «Голова кружится». Когда боль усилилась, став невыносимой, я закричала. В любую секунду моя рука могла оторваться.

«Дыши, просто дыши». Черные точки заплясали в моих глазах, когда я воспользовалась свободной ногой, чтобы ударить Викандера по лицу.

— Отпусти!

Он усилил хватку.

— Не могу! Он тебя съест.

— Пускай! — удар, удар. Наконец-то! Фейри потеряла хватку и упал, позволяя грифону взмыть в воздух вместе со мной. Сильнейшая боль ослабла, головокружение и тошнота прошли, но я оставалась пленницей, когти существа глубоко вонзились в меня. — Я не вкусная. Горькая и жесткая. Держу пари, что фейри нежный и сочный.

Он пронзительно закричал, унося меня за пределы деревни, мимо переполненной долины, где солдаты тренировались с мечами и копьями, и над пустым холмом. Наконец, он убрал когти. Я закричала и взмахнула руками, кувыркаясь в воздухе, но ничто не замедлило моего движения.

Вот так все закончится? Такой у меня конец?

Я упала на землю, удар выбил воздух из моих легких. Кости затрещали. Острые сосульки торчали из земли, царапая меня, когда я покатилась вниз, оставляя за собой кровавый след. Даже когда я остановилась, мир продолжал вращаться.

«Сосредоточься!» Подгоняемая яростью и леденящим душу страхом, я выплюнула полный рот крови и поднялась. Но существо улетело, оставив меня в присутствии ненавистного врага.

Ноэль, рыжеволосая дьяволица с фиолетовыми глазами, вышла из тени. Наконец-то! Я наклонилась, готовая к нападению. Как и прежде, на ней были золотые доспехи и помятая одежда. Стиль, который я теперь узнавала. Большую часть своего настоящего она провела в будущем.

— Пожалуйста, прими этот подарок. — она бросила мне зеркало. — Офелия заколдовала его для тебя в знак нашей доброй воли. Ты можешь видеть кого угодно и где угодно, даже Хартли, но только в настоящем времени. И знаешь, что самое лучшее? Тебе не нужна сила или магия, чтобы использовать его! Просто помни, что когда ты видишь кого-то, другие это почувствуют.

Она говорила правду? Или ложь? В любом случае, я прижала осколок к груди. «Моя прелесть».

— Это не спасет тебя от моего гнева. Ничто не спасет. Ты подвергла опасности Хартли.

Ее фиолетовые глаза вспыхнули от ярости.

— Чтобы спасти ее. Чтобы спасти тебя. Чтобы спасти всех нас. Не то чтобы я была спасительницей. И ты тоже не спаситель. Это далеко не так. Если не принимать меры, твое зло заразит всех нас. Но, если все сделают правильный выбор, всё будет хорошо.

— Никто каждый день не делает правильный выбор, — прорычала я, сделав шаг вперед, но упала, когда моя нога подкосилась. Жгучая боль пронзила ногу, а в глазах замелькали звезды. Я проглотила крик.

— Верно, — сказала она. — Но ты видишь лишь часть картины. Однажды ты увидишь её целиком. Ты полюбишь эту землю и ее народ и будешь благодарить меня за то, что я не допустила войны.

— Может быть, но не сегодня. — я встала на ноги. Хотя меня шатало, сделала еще один шаг в ее сторону.

— С Хартли все в порядке, — сказала она. — И ты знаешь, что я говорю правду.

— Я знаю, что ты любишь вводить в заблуждение. Знаю, что тебя нужно остановить, и я — подходящая кандидатура для этой работы. Сейчас мое зло не хочет сдерживаться.

Но тут неожиданно показался грифон, он спустился вниз, и схватил оракула, а затем поднялся в воздух и улетел. Я закричала от досады.

Как только я успокоилась, то услышала топот копыт. Викандер бросился в погоню. Из-за внушения Рота я не могла сбежать… но могла подготовиться к своему заключению.

Двигаясь со скоростью света, я оторвала полоску ткани от подола юбки, привязала зачарованное зеркало к внутренней стороне бедра и легла на землю, словно потеряла сознание. Я оттягивала время, прятала свой гнев и все обдумывала. Надеясь найти лазейку для внушения. Если нет, мне придется выполнить приказ Рота, а потом сбежать.

«Ты отправишься в мой дворец. По пути ты не будешь пытаться сбежать. После моего возвращения ты исцелишь моего отца».

Мне придется убедить короля, что у него больше нет времени ждать своего сына. В конце концов, другие люди могли «заставить» меня ослушаться принца.

После исцеления короля Чаллена внушение должно сойти на нет. Теоретически.

Был только один способ узнать это…

Допустим, это сработает. Допустим, я исцелю короля и избавлюсь от внушения до возвращения Рота. Останутся еще две проблемы. Крученое ожерелье и невозможность сифонировать от Чарминга или кого-то из людей Рота. Этот приказ не имел срока годности. Значит, я не смогу общаться с зеркалом, накладывать иллюзии или ослаблять врагов.

Подождите. Я могу вычеркнуть крученое ожерелье из списка своих проблем. Если я не могу сифонировать, нося его, кому-то придется его снять. Но даже без него не могла сифонировать от целителей Рота. Они были жителями его королевства и находились вне пределов досягаемости. Если только один из приказов принца не отменял другой? Например, я не могла сифонировать от жителей… если только для того, чтобы исцелить короля.

Опять же, был только один способ узнать это.

«Ты думал, что я злая, Рот? Ты еще ничего не видел».

Наконец мы добрались до дворца, и его великолепие поразило меня до глубины души. Зеркало не передало этого в полной мере. Подсвеченное ледяной горой трехэтажное строение выглядело так, словно из сказки. Между вторым и третьим уровнями находилась массивная каменная дорожка, по которой расхаживали стражники. И с левой, и с правой стороны стояла башенка с медной крышей.

— У тебя будут серьезные последствия, если попытаешься причинить вред семье Рота или кому-либо из его людей, — сказал Викандер.

— Посмотри на мой великолепный аксессуар на шее. Какой вред я могу причинить?

«Недооценивай меня. Пожалуйста».

Передо мной были поставлены следующие задачи. Убедить короля позволить мне его исцелить. Или попытаться. Сбежать из дворца без крученого ожерелья. Вернуться в лес, чтобы найти Хартли. Стать сильнее.

Когда-то я ненавидела того, что люди меня боялись. Теперь я жаждала этого страха. Хотела, чтобы люди знали: испортишь жизнь мне, и за этим последует резня.

В предвкушении я изучала ландшафт, свой путь к спасению. Холмы, покрытые ледяными цветами, создавали захватывающий дорогу прямо к дворцу. Путь пролегал вдоль стремительной реки, усеянной покачивающимися айсбергами. Из рва, наполненного расплавленным золотом, вился пар.

Потрясающий мраморный водопад… или золотой водопад… располагался перед входом во дворец.

Викандер остановил лошадь и спешился, а затем помог мне. Раны на моих плечах пульсировали, и колючая боль пронизывала каждый дюйм моего тела. Тем не менее, я натянула улыбку. Показать слабость? Да никогда!

На помощь Трули бросились несколько стражников, все мужчины, одетые в одинаковые синие туники, теплые брюки и коричневые сапоги до колена.

— Что означают звезды? — спросил я Викандера. У одних мужчин звезды были вшиты в рукава, у других — нет.

— Количество сражений. Цвет обозначает число. Бронза означает одно. Серебро — десять. Золото — двадцать. Угадай, у кого больше звезд?

— У тебя?

— Дам тебе подсказку. Он начал свою военную подготовку в возрасте трех лет и уже сражался со своей армией в двух войнах. Победив!

— И что? — я знала, что Рот был сильным. И храбрым. И стойким. «Не то чтобы я восхищалась им больше».

— А то. Он убивал врагов и видел, как умирают его друзья. Он любил и терял. Ему многие причиняли боль, и его много раз ранили. Но он выстоял. Тебе не сломить его, Эверли, но ты можешь завоевать его, если будешь бороться за него хотя бы вполовину так же, как за свою сестру. — Викандер повел меня вверх по ступенькам, где на страже стояло еще несколько стражников в форме. Трули молча шла рядом, а я старалась не утонуть в своем чувстве вины.

— Когда кто-то будет бороться за меня? — пробормотала я. Когда я стану призом?

Двое стражников распахнули высокие двойные двери, позволяя нам беспрепятственно войти.

Внутри оказалось еще больше стражников, выстроившись вдоль стен, каждый держал золотой посох. Некоторые из солдат смотрели на меня, некоторые хмурились. Никто не выказывал ни намека на беспокойство.

Ах, мы вернулись к началу. Прекрасно.

Я восхищалась роскошью, окружавшей меня. Изысканные люстры. Замысловатые фрески. Картины в золотых рамах. Все было усыпано бриллиантами.

Трули и Викандера поприветствовали.

— Желаю вам найти золото.

Затем вокруг зашептались. Либо Рот каким-то образом передал весть о моем предстоящем визите, либо Ноэль распустила небольшую сплетню.

Я услышала: «Злая колдунья». «Белые волосы». «Это она?» «Есть ли у нее метка?» «Спасено ли наше королевство… или обречено?»

Какая еще метка?

Все меня осуждали. И что? Их мнения ничего не значат. Я просто…

Я не вписывалась дома. Я не вписывалась в жизнь Вайолет, и я не вписывалась здесь. Когда же я найду свое место?

— Ты. — Викандер указал на одного из солдат. — Сопроводи принцессу Трули в ее покои.

Я в последний раз взглянула на свою сестру. «Доверься и помоги мне или разделить мою судьбу. Выбор за тобой».

Она выбрала второй вариант, покраснела и отвела взгляд. Когда Трули скрылась за углом, я услышала, как она сказала:

— Забудь о моих покоях. Отведи меня к принцессе Фарре.

Знакомые муки отказа прорезали мою грудь. Очень хорошо. Ее жизнь, ее потеря. Я прожила семнадцать лет без нее; смогу прожить и оставшиеся без нее. И я так и сделаю. Даже не буду по ней скучать. Правда.

Пожилой мужчина с темно-коричневой кожей, синими волосами и невысокого роста поспешил к нам, держа в руке каменную табличку. Он был одет в бархатный халат.

— Викандер. Рад, что ты вернулся.

Один из Семи Защитников?

— Ройцефус, — кивнув, сказала Викандер. — Где король?

— В библиотеке. — Ройцефус осмотрел меня. — Это Яблоко Жизни и Смерти?

— Я предпочитаю, когда меня зовут Эверли. Или можешь называть меня Прекрасной. Рот так делает. — я протянула руку для пожатия.

Он вопросительно вскинул голубую бровь, затем поднес мою руку к своим губам и поцеловал костяшки пальцев, удивив меня. Я не обнаружила никакой злобы, только приветствие.

— Я рад познакомиться с вами. Я главный советник короля Чаллена. — его темный взгляд переместился на Викандера. — Должен ли я сообщить королю о вашем прибытии?

— Да. Я отправлюсь в библиотеку, как только запру пленницу.

— Ее комната готова, — сказал Ройцефус. — Я выбрал лучшие апартаменты в восточном крыле.

— Нет. — Викандер покачал головой. — Она останется в башне.

Несмотря на протесты советника, Викандер провел меня по лабиринту коридоров и вверх по разным лестницам.

На вершине башни мы зашли в круглый коридор без каких-либо украшений. Каменные стены были в трещинах, пол весь в пыли. Впереди виднелись семь дверей.

В каждой двери было маленькое окошко с решеткой. Через решетки за нами наблюдали заключенные, излучая страх, отвращение и надежду. Никто не произнес ни слова.

Мой желудок сжался, а кровь застыла.

Новый стражник вышел вперед и склонил голову.

— Приветствую тебя, Викандер. Мы приготовили самую большую комнату для… гостьи принца, как просил его посланник.

Значит, Ройцефус проигнорировал приказ Принца? Он понравился мне еще больше.

— О-ля-ля, — сказала я, скрывая свой ужас за ухмылкой. — Мне досталась самая большая комната в подземелье… простите, в башне. Как мне повезло?

Фейри последовал за стражником, ведя меня за собой. Мы остановились у последней двери справа. Загремели ключи. Замок открылся. Скрипнули петли, взметнулась пыль. Внезапно ничто не отделяло меня от моего плена.

— Какой номер для обслуживания номеров? — спросила я. — Я бы хотела подать жалобу руководству. Если это считалось подготовленным, то что тогда не было подготовленным.

Викандер толкнул меня внутрь, оставаясь в коридоре. Скрип. Грохот.

Мое сердце издавало похожие звуки.

— Я этого не забуду, — сказала я ему.

— Надеюсь на это. — он посмотрел на меня сквозь решетку и сказал: Я не стану извиняться перед колдуньей.

— Это говорит о твоих недостатках, а не моих.

Он равнодушно пожал плечами.

— Ты останешься здесь до возвращения Рота. Как было приказано.

Я слышала, как он отдавал приказы стражникам.

— Никто не должен заходить внутрь. Никто не должен с ней разговаривать. Никто не должен смотреть на нее. Если возникнут проблемы, ты должен вызвать меня, и только меня. Понятно? Я буду за ней присматривать.

Ему вторил хор.

— Да, мой господин.

Я отгородилась от них и осмотрела свое жилье. Узкая койка с рваным одеялом. Исцарапанные стены, забрызганные пятнами засохшей крови. Грязный каменный пол. Незажженный камин с кучей золы. И, наконец, ведро. Туалет?

«Вдох, выдох».

«Посмотри на это с другой стороны. Время в одиночестве означает, что я могу шпионить и придумать план».

Я села в самом дальнем от двери углу, уткнувшись носом в стену. Не теряя времени, я достала зачарованное зеркало.

Глава 27

Замок — это ложь, иллюзия тюрьмы. Настоящий тюрьма — это желание.

— Покажи мне Хартли, — прошептала я, моя грудь сжалась.

Изображение моей сестры появилось мгновенно, любовь к ней захлестнула мое сердце. Она была жива и здорова, как мне и обещали, но подтверждение стало моей погибелью. Горячие слезы потекли по щекам.

Она сидела в углу палатки, гладя Тора. Грязь покрывала ее волосы и платье. То самое платье, которое было на ней в последнем видении. К счастью, она не была закована в цепи или связана.

Женщина-тролль, которую я назвала бы Троллиной (потому что почему бы и нет?), бродила вокруг, прибираясь и болтая.

— Ты мне нравишься, правда. Ты милая. Поэтому буду честна с тобой, хотя ложь поможет тебе чувствовать себя лучше. Не знаю, хватило ли у кого-нибудь смелости сказать тебе, но… ты отвратительна. Наверное, самая уродливая девушка, которую я когда-либо видела. — она скривилась. — Мне жаль! Я знаю, что правда ранит. Но у тебя даже нет клыков! Может, если мы закроем твое лицо, он забудет о твоей уродливой внешности и влюбится в твою прекрасную душу?

Хартли? Отвратительна? «Да ты, наверное, шутишь!»

— Спасибо за совет, — сказала Хартли и закатила глаза.

Троллина продолжила, похоже, искренне расстроившись из-за моей сестры.

— Я верю, что мы можем стать лучшими подругами. Мне все равно, насколько ты уродлива! — полная энтузиазма и невинности, она кивнула. — Да. Мы будем лучшими подругами. Я убью любого, кто скажет что-то плохое о твоей причудливой внешности.

Большая рука с когтями откинула полог палатки. Внутрь вошел крупный тролль с рогами, его лицо словно было высечено из камня, у него были большие мышцы, покрытые татуировками и пирсингом. В его глазах вспыхнула ярость, когда он подошел к Хартли.

Я напряглась. К счастью, моя сестра не струсила и не заплакала. На самом деле она выглядела спокойной и посмотрела ему в глаза.

— Я так рада, что ты вернулся, — сказала она, поразив меня.

Троллина поклонилась.

— Пожалуйста, будь добр к ней, брат. Она ничего не может сделать со своим уродством.

— Достаточно. — пристально глядя на Хартли, он отпустил девушку кивком головы.

Как только они остались одни, Хартли вскочила:

— Ты причинил вред моей сестре?

— Нет. — он начал вынимать оружие, складывая все в кучу на пол. — Кентавры напали на ее лагерь. Она и другая самка сбежали, но их пернатый друг получил ранения во время схватки. Принц бросился в погоню, но и его ранили.

Рот был ранен? «Мне все равно, мне все равно».

Хартли побледнела.

— Где сейчас Эверли и Трули?

— Можешь расслабиться. Они в Империи Севон, где кентавры не смогут их достать.

— А ты? — спросила Хартли, убирая Тора в сторону. — Ты можешь?

— Могу, но не буду. Я занят укрощением своего трофея. Ты здесь, чтобы ублажать меня, так ублажай меня. Искупайся уже! Твоя вонь оскорбляет мой нос.

— Ну, твое лицо оскорбляет мои глаза, так что мы в расчете, — сказала она, затем фыркнула. — Прости. Это было грубо. И совсем неправда! Я сорвалась, потому что беспокоюсь о своей сестре. Я объявляю забастовку, пока ты не простишь ее за убийство твоего брата. Я не буду мыться. Не буду есть. Не буду спать.

— Но я могу заставить тебя, — объявил он.

Два грифона влетели через дыру в крыше, сев рядом с Хартли, и пронзительно закричали, побуждая тролля напасть.

— Ну давай, — сказала Хартли приторно-сладким тоном. — Попробуй. Смелее.

«Давай, сестренка, так держать!»

На лице тролля сменялись эмоции, от волнения до нетерпения. Он хотел прорваться сквозь грифона. Затем напрягся и повернулся, осматривая палатку.

— Кто-то осмелился следить за нами?

Ах! Он почувствовал меня? Точно. Ноэль предупредила меня о такой возможности. «Какой в этом смысл, если они все чувствуют». Я коснулась зеркала, говоря:

— Покажи мне Рота.

Появился принц, кровь капала из его ран на лбу, плече и боку. Несмотря на явную боль, он сражался двумя короткими мечами против трех кентавров, двигаясь с дикой изящностью и умело уклоняясь от ударов.

Напряжение охватило меня, превратив мышцы в камень. Группа кентавров окружила его. Один всадник использовал копье, чтобы отвлечь внимание, а другой встал на дыбы и ударил его ногой в грудь. Он взлетел вверх, перевернулся в воздухе и врезался в дерево.

У меня перехватило дыхание. Почему он не воспользовался своей магией и не приказал кентаврам сражаться друг с другом? Я знала, что он ненавидит эту способность, но воспользуйся ей! Если у тебя есть сила, используй ее. В противном случае, ты окажешься запертым в клетке.

Может быть, он не мог использовать свое внушение? Каковы показатели его способности? Или, может быть, кентавры каким-то образом защищены?

Мне нужно знать! Чем больше я знала о слабых местах Рота, тем лучше могла его победить. А я одержу победу над ним. Я. А не эти кентавры. «Давай, Рот! Убей их».

С ревом он снова бросился в бой. Его скорость поразила меня, а мастерство оставило меня в замешательстве. Хотя шансы были равны, он наносил больше ударов, чем получал.

Где Саксон? Я осмотрела окружающие деревья. Голубое перо балансировало на розовом листе, конец которого был пропитан кровью. Мой подбородок задрожал, одна мысль выбила меня из колеи: «Птицоид» Шредингера.

— Отдай нам беглеца, — сказал кентавр, — и мы отдадим тебе птицоида.

— Я не хочу, чтобы ты отдавал мне птицоида, — возразил Рот, погружая меч в живот говорящего и прокручивая лезвие. — Я собираюсь забрать его у тебя.

Пока лились кровь и кишки, до моих ушей донесся звук шагов. Кто-то подошел к моей камере! Я бросила плащ на койку и поспешила спрятать зачарованное зеркало, на случай, если кто-то будет меня досматривать. Куда, куда? Там! За расшатанным камнем в стене. Я встала. Как раз вовремя.

— Откройте дверь.

Я знаю этот голос! Принцесса Фарра Чарминг. Во мне появилась надежда. Что, если Трули изменила свое мнение обо мне и убедила принцессу меня освободить?

— Простите, Ваше Величество, — начал стражник, — но Викандер приказал нам не пускать…

— Я ваша Принцесса, и вы должны подчиняться мне… я могу и наказать, — перебила она с легкой дрожью в голосе, явно не привыкшая брать на себя ответственность. — Если ты заставишь меня дважды отдать один и тот же приказ, то проведешь остаток жизни в камере.

Этим она заработала от меня пару очков.

Солдат что-то пробормотал… мне показалось, что послышалось имя Викандер… прежде чем приказ принцессы выполнили. Звякнули ключи, скрипнули петли, и дверь открылась.

Я задрожала. Вошла Фарра, мой ангел во плоти. Я издала смущенный стон. В течение нескольких месяцев я считала эту девушку своей подругой. Наблюдала, как она снова и снова помогает другим. Если она отвернется от меня…

Она была великолепна в бледно-розовом платье и тысячефунтовых украшениях. Блеск… «Нет! Сосредоточься». Две другие девушки следовали за ней по пятам. Трули, которая не поднимала глаз, и Офелия, которая смотрела на меня с непоколебимым удовлетворением.

Мои теплые чувства превратились в ярость, а руки сжались в кулаки.

Трули еще не успела смыть с себя дорожную грязь, а Офелия надела больше доспехов, чем обычно. Ожидалась драка?

Фарра остановилась в нескольких футах от меня, и она не выглядела испуганной.

— Я принцесса Фарра из Севона, единственная дочь короля Чаллена и сестра принца Рота. — гордость сквозила в этих словах. Вживую она была еще красивее: безупречная кожа цвета фарфора, ярко-зеленые глаза на тон темнее, чем у Рота, губы цвета крови, волосы настолько черные, что казались синими, заплетенные в высокую корону.

«Помни о миссии… исцелить короля, сбежать».

— Я Эверли, пленница принца Рота, потенциальная целительница короля Чаллена. Я не опоздала? Насколько ухудшилось его состояние?

На ее лице промелькнул страх, вновь пробудив во мне чувство вины. Она ничего не сделала, чтобы заслужить мой гнев. Я просто… Мне нужно было с ней сотрудничать.

Я заглажу свою вину перед ней позже.

— Состояние моего отца ухудшается с угрожающей скоростью. — она наклонила голову, ее глаза напоминали раны, и затем сказала: — Но, по словам Рота, мы не должны проводить церемонию исцеления до его возвращения.

— Церемонию? — никто не упоминал о церемонии. Я могла сифонировать и использовать любую магию, которую получала, не больше и не меньше.

Фарра подошла ко мне, воплощая грацию. Она доверяла мне?

— Я не знаю, что должна включать в себя эта церемония, — сказала она, — и мне очень жаль. Наши ведьма и оракул говорили расплывчато.

Я бросила быстрый взгляд на Офелию.

— Какой кошмар.

Взяв мои руки в свои, Фарра сказала:

— Я также сожалею о тех ужасах, которые тебе пришлось пережить. Да, ты колдунья, но я никогда не буду радоваться страданиям другого.

— Тогда освободи меня. — я могла бы умолять, но гордость заставила меня молчать.

— Ноэль говорит, что ты нужна здесь, в этой камере, — сказала Офелия.

«О, конечно, она так говорит, не так ли?» Я сузила глаза и посмотрела на ведьму, лучшую подругу оракула. Ни единого проблеска раскаяния.

— Эверли. — Фарра сжала мои руки, предлагая утешение. — Если я сделаю это, если пойду против совета Ноэль, ты подчинишься Офелии? Она заколдует тебя, и тебе больше никогда не понадобится вытягивать силу из другого.

Она может это сделать? Заколдовывать меня навсегда, и тогда крученое ожерелье не понадобится?

Паника превращала каждый мой вдох в кинжал, режущий горло, легкие. Я перевела взгляд на Трули. Она была бледной, взволнованной и готовой расплакаться, но ничего не сказала в мою защиту.

Стены, казалось, сомкнулись вокруг меня, и дышать становилось все труднее. Я посмотрела на Фарру, на наши соединенные руки. Край ее перчатки съехал вниз, обнажив родимое пятно в форме яблока, идентичное моему.

У меня отвисла челюсть. Как и я, она была добром и злом. Самая могущественная из своего рода. Несомненно, ее мать была второй королевой, той самой, которая вместе с мамой и Вайолет украла те яблоки.

Им помогали ведьма и оракул. Матери Офелии и Ноэль?

Ну конечно. Наши корни уходили так глубоко.

Стиснув зубы, я сказала:

— Ты мне нравишься, Фарра. Всегда нравилась. Но твое предложение — это не доброта. Это жестокость. Это пожизненная слабость. Я отказываюсь.

— Но…

— Пожалуйста, уходи. — я вырвалась и села на койку с таким достоинством, на какое только была способна.

Фарра осталась на месте, заламывая руки.

— Эверли, — сказала она, и у меня сложилось впечатление, что она пытается привести свои мысли в порядок. — Я была рождена для привилегий, богатства и власти. То, чего большинство других никогда не испытают. Всю свою жизнь я старалась делиться своими благами с теми, кому повезло меньше. Мысль о том, чтобы причинить кому-то боль, кому угодно, вызывает у меня тошноту. Но я должна защитить себя от тебя. И я защищу.

— Отпусти меня с моей магией, и я никогда не причиню тебе вреда. Я… — осознание ударило меня сильно. Она считала меня Злой Королевой, а себя — Белоснежкой.

Желчь обожгла горло, разрушая мое спокойствие. Правда была так ясна. Принцесса Фарра. Самая справедливая. Самая прекрасная из всех. Любима Прекрасным Принцем из-за семейной, а не романтической связи. Владеет магией льда, создает снег. Белый снег. Белоснежка.

Фарра Чарминг была Белоснежкой.

Трули была Охотником, который спас Белоснежку и обманул Злую Королеву.

— Верно, — сказала Фарра, звуча одновременно грустно и устало. — Я — Белоснежка, принцесса Льда, а ты — Злая Королева.

В этот момент дышать стало не просто трудно, а невозможно. До этого Рот считал, что любая смерть с моей стороны будет равносильна новому началу. Я соглашалась с ним, надеясь на лучшее. До этого момента.

— Я знала о пророчестве всю свою жизнь, — продолжила Фарра. — Я беспокоилась, что могу стать Злой Королевой, поэтому много работала, доказывая, что я хорошая. Я не хочу воевать с тобой, Эверли. На войне страдают невинные. Но я уже сказала тебе. Я буду защищать себя, даже если мне придется признать правду, которую я отрицала годами… победить тебя — моя судьба.

Глава 28

В твоем прошлом может бушевать буря, но буря не продлится долго.

Пока мой мир вращался вокруг своей оси, Фарра и Офелия вышли из камеры. Осталась только Трули.

— Я посоветовалась с Ноэль, — сказала она мягко, но яростно. — Она сказала, что у меня нет сестры. Но… — моя близняшка поджала губы, тщательно обдумывая свои следующие слова.

«Игнорируй боль». Я чертовски устала игнорировать боль.

— У тебя нет сестры, но… что?

— Но она будет, если я захочу, — огрызнулась она. — Наверное, она имела в виду, что сестра появится, если я надавлю на королеву Вайолет, чтобы она родила еще одного ребенка.

«Игнорируй. Боль». Но, вау, боль грозила разорвать меня на части.

— Ты права. У тебя нет сестры. Во всяком случае, больше нет. Я отрекаюсь от тебя.

Она открыла и закрыла рот, а потом ушла, не сказав больше ни слова. И все? Я ожидала, что она будет бороться за отношения со мной? Мерзкая колдунья и убийца, слишком слабая, чтобы защитить себя. Дьявол для ангела Фарры.

Трулли ушла, и мое разочарование выплеснулось наружу. Я откинула голову назад и кричала до тех пор, пока мой голос не сорвался. Тяжело дыша, швырнула свое единственное одеяло через всю камеру. Затем швырнула и раскладушку, деревянные ножки раскололись.

Зрение помутилось, когда я била кулаками по каменной стене, не заботясь о том, что оставляю за собой кровавые пятна. Боль то вспыхивала, то исчезала. Я не хотела быть Злой Королевой. Просто не хотела. Как и Фарра, я хотела быть лучше и хотела обезопасить себя и своих близких. Так что же сделало ее хорошей, а меня плохой?

В чем была разница между нами?

* * *

В последующую неделю я пыталась вызвать Тайлера. Он дал мне метку не просто так. Почему бы не использовать его? Но. Но сколько я ни пыталась… и пыталась, и пыталась… кладя руку на слабый отпечаток, оставленный им, ничего не происходило. Либо он солгал мне, либо мне нужна была магия, чтобы активировать метку. Дурацкое крученое ожерелье!

Викандер приносил мне еду три раза в день. Дважды он создавал из металлических опилок ванну и наполнял ее водой из заколдованной фляги. Холодной водой. Затем приводил служанку вымыть мне спину и уложить волосы.

Я была рада помощи, но он прислал Аннику, бывшую девушку Рота. Красавицу с прекрасным телом, которую я однажды видела в видении.

Когда она рассмеялась и сказала мне:

— Принцесса Трули говорила о тебе принцессе Фарре и упомянула об отвращении принца Рота к тебе. — я не ударила ее… доказательство того, что я не Злая Королева. Какая сдержанность!

Кроме того, я по-прежнему не завидовала красоте Фарры. А вот ее сила — другая история. «Дайте мне ее!»

Послышались шаги. Кто решил навестить меня на этот раз? Викандер? Трули и Фарра?

Заиграла знакомая симфония. Дребезжание ключей, скрип петель. Когда дверь камеры распахнулась, я засунула зачарованное зеркало под подушку и села на свою новенькую койку.

Вошел Ройцефус, главный советник короля. Он был одет в другой бархатный халат и нес ту же каменную табличку.

Одетая в удобное коричневое платье, сшитое из муравьев и ядовитого плюща, я… конечно же… не чувствовала себя леди, поэтому не старалась вести себя как леди.

— Что вам нужно?

Он окинул взглядом камеру, на его лице отразилось неодобрение.

— Король Чаллен хочет видеть вас, но он не в состоянии подняться по ступеням башни. Поэтому я провожу вас к нему.

— Ему становится хуже? — должно быть, да. До этого он не проявлял ко мне никакого интереса. Или… — Рот вернулся? — предвкушение пело в моей крови, мелодия одновременно гипнотическая и назойливая. Я смотрела в зеркало всего несколько часов назад, но ничего не увидела. Почему? Он был?.. Нет! Он жив. Я не поверю ни во что другое. — Я должна провести церемонию исцеления? — что бы это ни было. Никто, похоже, не знал.

— Принц не вернулся, и никаких приготовлений к церемонии не было. Но король Чаллен ослаб. — очень хорошо. Я использую эту встречу для продвижения своего плана.

Стараясь скрыть свое нетерпение, я поднялась на ноги.

— Ну что? Давайте покончим с этим.

Он вывел меня за дверь, и я… снова… задалась вопросом, был ли он одним из семи.

Охранник шагнул вперед, предлагая свою помощь, но Ройцефус отмахнулся от него.

— По словам принцессы Трули, она не сможет сбежать. Грубая сила не нужна.

— Как… мило со стороны принцессы поделиться моей участью с другими, — пробормотала я. Тем временем мой разум кричал: «Предательница!»

По мере того как советник вел меня по коридорам и лестницам, обстановка становилась все более изысканной. Даже воздух изменился, стал теплее и слаще. Тихие голоса создавали какофонию звуков, и я уловила обрывки слов. «Колдунья». «Узница». «Целительница».

Наконец, мы добрались до комнаты, которую я видела в своем видении… комнаты с окнами, выходящими на гору. Хрустальная люстра свисала с круглого выреза витража. Кремового цвета штукатурка на стенах украшена вихревыми узорами. В одном углу стоял рояль из слоновой кости, в другом — маленький столик. В мраморном очаге потрескивало пламя.

Король лежал на мягкой кушетке, одетый в простую белую тунику с подолом длиной до щиколоток. Ночная рубашка? Он похудел. Его и без того тонкие волосы поредели, а обветренные щеки впали.

В его изумрудных глазах… глазах, похожих на глаза Рота… светилась мудрость. Хотя его состояние ухудшилось, его разум оставался нетронутым.

Вооруженные стражники наблюдали за мной, стоя на своих постах, готовые наброситься, когда Ройцефус подвел меня к креслу прямо напротив короля.

Чаллен отмахнулся от своего советника, сказав:

— Я поговорю с девушкой наедине.

Он резко кивнул. Ройцефус успокаивающе похлопал меня по руке, после чего направился к двери. Никто из стражников не последовал за ним, так что я догадалась, что они не считаются наблюдателями.

— Для меня большая честь познакомиться с тобой, — сказал Чаллен.

— Тогда ты, должно быть, забыл, что я злая колдунья.

— Значит, ты злая?

Откинувшись назад, я закинула ноги, положив пятки на кофейный столик из изумрудов.

— Я не злая.

Он задумался на минуту, затем вздохнул.

— С тех пор как мой сын прислал письмо, в котором пытался расторгнуть помолвку с принцессой Трули, я мечтал увидеться с тобой.

Что! Рот просил разорвать помолвку, несмотря на войну?

— Ты должен это сделать. Если они поженятся, то сделают друг друга несчастными. — «помогаешь Роту строить лучшее будущее, пока сама страдаешь? Дура!»

— Они могут быть несчастны, — сказал он, — но будут жить, а это главное. Вот почему я борюсь за жизнь. Почему я сделаю все, чтобы выжить. Другие королевства сровняли бы нас с землей, лишь бы получить контроль над нашими горами и драгоценными камнями, которые мы добываем. Моя боевая магия останавливает их попытки.

Я вздрогнула.

— Боевая магия?

Он кивнул.

— Я способен предугадать каждый шаг противника и нанести контратаку.

Я воспринял его слова как предупреждение.

— Так что же твоя боевая магия говорит тебе обо мне?

Он устало вздохнул.

— Что я должен тебя освободить.

Серьезно? Надежда расцвела, но быстро угасла, когда он добавил:

— Но не могу. Когда мое тело ослабло, ослабла и моя магия. Я больше не могу доверять ей. Вместо этого я полагаюсь на своего оракула. Она утверждает, что ты спасешь меня.

Правда?

— Что именно она сказала?

Он закрыл глаза и произнес:

— С волосами, бледными, как лунный свет, с глазами, как зеркала, с яблоком, вечно находящимся в пределах досягаемости, она сгорит от ярости и спасет могущественного короля Севона.

Я вспомнила второе видение, когда девушки блондинки представлялись и показывали свои ладони и запястья. Он и тогда охотился за мной, искал девушку с яблоком, вечно находящимся в пределах досягаемости.

— Уверен, что у меня есть яблоко в пределах досягаемости? — спросила я, поглаживая пальцами родимое пятно на запястье.

— Докажите, что это не так. Сними наручники.

Я прищурилась.

— Я с радостью спасу тебя. Сегодня же. Если поклянешься освободить меня после этого и если снимешь крученое ожерелье. Я не могу сифонировать от целителей, пока ношу его.

— Прости, Эверли, но я не могу тебя отпустить. Не сегодня. Никогда. — от него исходила печаль. — Ты играешь роль в сказке Фарры.

Ее сказке? Как будто все остальные служат лишь пищей для продвижения ее сюжета. Едва ли!

— Ты приговариваешь меня к пожизненному заключению за преступления, которые я еще не совершила. — ярость, о которой он говорил? Да, она уже пылает в моем сердце.

— Я понимаю это, но меня не переубедить. Благополучие моих детей и моего королевства превыше всего.

Зависть, которую я испытывала к Фарре, удвоилась. Втрое. У нее было то, чего я всегда хотела, но никогда не получала… любовь отца.

— Ты думаешь, что можешь изменить судьбу? — спросила я.

— Думаю, что должен попробовать.

— Тогда перестань злить меня. Сейчас я прощу тебе плохое обращение. Я хочу помочь тебе и хочу жить дальше. Но чем дольше ты держишь меня взаперти, тем больше я мечтаю о возмездии.

Такой же упрямый, как и его сын, он сказал:

— Это риск, на который я готов пойти.

«Проглоти свое разочарование. Сохраняй спокойствие». Отказ сегодня не означает отказ завтра. Я могу изменить его мнение. Я должна изменить его мнение.

Или, может быть, мне нужно было подтолкнуть его к тому, чтобы он провел церемонию раньше, чем позже?

— Тогда я только что перенесла боль и мучения Фарры на первое место в моем списке дел. Рот занимает место номер два. Жаль, что ты не проживешь достаточно долго, чтобы защитить их. Может поспорим, когда ты умрешь?

Будь на его месте кто-нибудь другой, будь ситуация иной, я бы возмутилась своим поведением. Но Чарминги лишили меня всего, кроме разума и самообладания.

С решимостью и отчаянием в голосе, я оглядела его и ухмыльнулась.

— Хочешь знать мое мнение? Ты умрешь в ближайшие дни. Тебе становится все хуже, полагаю, с каждым днем ты становишься немного слабее? — я наклонилась вперед и жестоко улыбнулась. — В сказке отец Белоснежки умирает вскоре после того, как Злая Королева появляется в их жизни.

Он побледнел сильнее.

— Стража. Проводите пленницу в ее комнату.

Двое солдат подняли меня на ноги. Меня не слишком мягко вытолкнули в коридор.

— Осторожнее, мальчики. — я посмотрела на них, хлопая ресницами. — Мой отзыв в интернете уже колеблется в районе одной звезды.

Как только за нами закрылась дверь, я услышала приказ короля:

— Приведите Ноэль. Быстро! Я должен посоветоваться с моим оракулом.

Я ухмыльнулась и практически поплыла обратно в свою камеру.

Глава 29

Этим кольцом я венчаюсь с тобой. Этим кинжалом проливаю твою красную кровь.

Уже через час Анника вошла в мою камеру с корзиной: белым халатом, сверкающими туфельками и набором туалетных принадлежностей.

Я искупалась в ванне Викандера, радуясь тому, что снова чистая, а затем села перед незажженным очагом. Никто не доверял мне огонь. Анника расчесала мои волосы, немного грубовато, затем уложила их в замысловатые косы вокруг моей головы.

Я оделась, тайком привязав заколдованное зеркало к бедру. Белое шелковое платье облегало мои изгибы. Туфельки тоже идеально подходили.

— Почему так красиво? — спросила я, прикоснувшись к крученому ожерелью. Металл остался на месте.

— Не знаю, — пробормотала она. — Я сделала то, что приказал король.

— И ты бы предпочла быть где угодно, помогать кому угодно, только не колдунье.

— Да! Особенно девушке, которой предсказано, что она навредит нашим любимым членам королевской семьи.

Больше ненависти. Как утомительно. Я порылась в корзине, надеясь найти зеркало.

— Я слышала, ты встречалась… прости, бегала за Ротом.

Она вырвала корзину из моих рук, огрызаясь:

— Мы прекратили наши отношения, когда король объявил о его помолвке.

Значит, год назад. Если только она не лгала. Инстинкт подсказывал мне, что это не так, что она хвасталась бы, если бы была с ним с тех пор. Что означало, что я видела прошлое. Что означало, что моя магия была потрясающей!

— Неужели благородный принц обещал тебе счастливую жизнь, а потом бросил? — спросила я, преувеличенно расстроившись.

Она шмыгнула носом.

— Ему не нужно было ничего мне обещать. Его глаза говорили за него.

Так она верила в несбыточную мечту.

— И что же говорят тебе мои глаза?

Она посмотрела на меня и рассмеялась. Рассмеялась!

— Ты хочешь его, и ты действительно веришь, что он захочет тебя вернуть. Ты, колдунья.

— Это никогда не устареет, — пробормотала я.

— Слушай меня внимательно, колдунья. Я выросла в этом дворце, и я люблю Чармингов. Во всех землях нет прекрасней семьи. Если ты причинишь им хоть малейший вред…

В ней была такая ярость. И тогда я поняла, что нашла одного из Семи Защитников Фарры.

Чтобы создать лучшую защиту и нападение, мне нужно найти всех семерых. Я не хотела войны, но Чарминги устроили мне ее.

У меня были еще вопросы к Аннике, но в камеру вошел Викандер, выглядевший элегантно в белом пиджаке с золотой отделкой и черных брюках. Его темная кожа сияла ярче, чем обычно.

Наклонив подбородок, он отпустил фрейлину. Как только она скрылась, он бросил на меня пристальный взгляд.

— Церемония не должна была состояться до возвращения Рота. Чтобы ты ни сказала, чтобы сдвинуть график, ты об этом пожалеешь.

Мне хотелось кричать от восторга. И плакать.

— Почему?

— Ноэль рассказала нам о церемонии исцеления.

О.

— И?

— Поздравляю. Ты выходишь замуж.

* * *

Я боролась. Я боролась изо всех сил, но внушение Рота заставило меня идти в бальный зал, где должна была состояться церемония бракосочетания. Один шаг, два. Три. Я не могла остановиться.

Выйти замуж за Чаллена…

Даже сама эта мысль повергла меня в панику, потому что мне было всего семнадцать, и я не хотела связывать свою жизнь с другим человеком браком; я не хотела выходить замуж именно за старого короля; если я выйду за короля, судьба выиграет этот раунд.

Я могу официально претендовать на звание Злой Королевы. Символизм тут не требуется.

— Не заставляй меня делать это, — умоляла я. Ненавидя его, ненавидя себя.

— Я должен. Я связана долгом. — безжалостный Викандер повел меня вглубь бального зала.

Тяжелое дыхание вырывалось из моего рта. Свет мерцал от золотых бра, освещая замысловатые настенные фрески. Более яркий свет лился из массивной люстры, сверкающие кристаллы освещали большую толпу зрителей… море незнакомых лиц, сверкающих драгоценностей, кружевных платьев и бархатных костюмов. Все взгляды устремились на меня. Одни смотрели с жалостью, другие — с завистью или интересом.

Если бы не крученое ожерелье, я могла опустошить всех и уничтожить этот дворец.

Сейчас я была готова на все ради власти.

Тут также присутствовали бесчисленные фейри со сверкающей кожей различных оттенков белого, черного и коричневого, а также крылатые птицоиды с кожей различных оттенков фиолетового, синего, красного и зеленого. Было несколько минотавров, кентавров и существ, которых я раньше не встречала.

Например, женщина с крошечными змеями на голове (горгона), мужчина, окруженный странным красным свечением (феникс), и девочка-подросток с клювом вместо носа, перьями вместо волос и маленькими нежными крылышками (гарпия). Некоторые гости были в наручниках, некоторые нет.

О, смотрите. Тут был Ройцефус, он стоял с другими советниками. Он кипел от неодобрения, и я вычеркнула его имя из списка Семи Защитников.

Проблема в том, что он не протестовал. Никто не протестовал.

Почти теряя сознание, я вглядывалась в это море незнакомых лиц. Должен же быть человек, который встанет на мою защиту. Хоть кто-то? Хоть кто-нибудь?

Кто-то справедливый…

Я рассмеялась без капли юмора. Справедливый. Наконец-то я поняла, что имела в виду Злая Королева в «Белоснежке», когда просила «самого справедливого».

Сказка разворачивалась прямо на моих глазах.

Если бы Белоснежка была самой справедливой, как обещала сказка, она бы предложила мне помощь.

Надеясь, я еще раз осмотрела толпу. Там. Фарра и Трули пробивались вперед, обе в бледно-розовых платьях и с достаточным количеством драгоценностей, чтобы потопить корабль. Как мило. Они оделись по случаю… падения Эверли.

Будут ли они протестовать? Нет.

Почему, почему, почему я поторопилась с этой церемонией? Почему не дождалась Рота?

— Что бы ты почувствовала, если бы кто-то лишил тебя свободы воли и заставил выйти замуж за человека, которого ты не любишь?

Трули открыла и закрыла рот, прежде чем отвести взгляд.

Вот и предательство Охотника.

Слезы навернулись на глаза Фарры, но она не произнесла ни слова.

Вся надежда сгорела дотла и зарылась глубоко в мое сердце. Каждый удар давал мне жизнь и отравлял ее заново.

— Твой брат будет в ярости. — или слегка возмущен. Хоть он и презирал меня, но он никогда бы не заставил меня выйти замуж за его отца. Несмотря на свои недостатки, он был справедлив. — Он велел нам ждать его возвращения.

Тишина.

Слышал ли он вообще об этом бракосочетании? Не придет ли на помощь в любую секунду? Мне нужно потянуть время, на всякий случай. Угрозы не сработают. Мне нужно было бежать, спрятаться.

Готовимся к побегу через три… два… один!

Нет! Внушение заставило меня сделать еще один шаг, еще и еще, пока я не оказалась рядом с королем Чалленом, женихом, который опирался на трость, пот выступил у него на лбу.

Пока Рот не освободит меня от внушения, у меня нет другого выбора, кроме как выполнить это непристойное предложение.

В любую секунду…

Никаких торопливых шагов. Никаких криков с приказом остановиться.

«Не плачь. Никогда не показывай слабость, которой может воспользоваться враг». Во мне зарождалась истерика.

— Как свадебная церемония может исцелит тебя, король Чаллен?

— Не знаю. Мне просто сказали, что это случится.

— Не верь всему, что тебе говорят! Возьмем, к примеру, мои слова. Я была неправа, когда насмехалась над тобой. Ты не умрешь ни сегодня, ни завтра. — он может умереть сегодня или завтра. Его дыхание стало хриплым. — Пожалуйста, не делай этого. — я опять умоляла? Когда же я уже научусь? Умоляя, я проявляю слабость, как и слезы, и не получу ничего, кроме порицания и разочарования.

В глазах короля мелькнуло отчаяние. Я думала, что достигла его. Затем он пошатнулся, едва не упав.

— Прости, Эверли. Мы сделаем это сегодня. Сейчас.

В толпе поднялся ропот, море людей расступилось. Офелия и Ноэль зашагали по дорожке. Ведьма была одета в более скупой, чем обычно, кожаный наряд, а оракул — в розовый халат с оборками. Она была босая.

— Эверли! Как хорошо, что ты пришла на свадьбу. — Ноэль улыбнулся и помахала рукой. — Я надеюсь, все хорошо.

«Увидимся на свадьбе».

Никогда за миллион лет я бы не догадалась, что Офелия имела в виду мою свадьбу.

— Вытащите меня отсюда, и я сделаю что угодно. — я бы даже простила ей ее преступления. — Помогите мне!

Она почесала затылок и посмотрела на Офелию.

— Думала, что именно это я и делала.

— Так и есть. — Ведьма выжидающе посмотрела на меня. — Некоторые люди не знают, когда нужно быть благодарными.

«Ненавижу их!» Я жалею, что пообещала им безопасность, если когда-нибудь буду править королевством. Потому что если эта свадьба состоится, я буду править этим королевством.

— Свяжитесь с Ротом. — мой взгляд метался между ними. — Скажи ему, что сейчас произойдет.

— Ты шутишь? — Ноэль развела руками, говоря «неужели меня больше никто не слушает?» — Он положит этому конец.

Я поникла. Одна, в меньшинстве и без магии. Настоящая девица в беде.

— Разве это не прекрасно? — оставаясь вне зоны моего удара, Ноэль взошла на королевский помост. — Свадьба и похороны, и все в один день. Начало и конец.

Похороны? Чьи? Мои? Похоже на то. Никто больше не паниковал, как будто знал секрет, которого не знала я.

— Викандер. — покачиваясь и тяжело дыша, Чаллен сказал: — Начинай.

Хмурый Викандер прошел мимо оракула и ведьмы. Я впилась в него взглядом, метая ножи.

Не смотря на свою скованность, он начал речь о том, что муж и жена любят, почитают и защищают друг друга. Через некоторое время я потеряла смысл его слов. Кровь бросилась мне в голову, в ушах звенело.

Викандер носил зеркальную булавку на пиджаке. Я уставилась на свое отражение, желая, чтобы Вечность явилась и сказала мне, что делать.

Я уставилась на выход, желая, чтобы Рот вбежал. Или даже Николас.

Если бы не крученое ожерелье, я бы снова попыталась вызвать Тайлера.

— Эверли. — прохрипел Чаллен. — Произнеси свои слова.

В. Любую.

Мое сердце билось о ребра, словно пыталось повесить там картину. На который были бы изображены муж, его жена и двое ее приемных детей.

— Да, — сказал Чаллен. — Скажи это.

Я яростно замотала головой. «Ну же! Кто-нибудь, хоть кто-нибудь, возразите».

Рот не вбежал в комнату.

Тайлер не появился.

Моя близняшка молчала.

Меня затошнило, и я встретилась с взглядом Викандера. Блеск на его коже клубился, как туман. Его эмоции повлияли на его внешность?

— Берешь ли ты короля Чаллена Чарминга в законные мужья? — спросил он напряженным голосом. — Да или нет?

Я открыла рот, чтобы сказать нет. Ни за что. Ни сейчас, ни когда-либо. Я буду бороться против этого брака всеми силами. Но слова, которые слетели с моего языка?

— Да. Беру.

«Нееет!» Навязчивое желание овладело мной. Теперь слова звучали в моем сознании, уничтожая меня. По щеке потекла раскаленная слеза.

Викандер замялся и сказал:

— Теперь вы можете короновать и поцеловать свою невесту.

Кто-то вручил Чаллену Корону из кристаллов. Король водрузил символ моего нового статуса на мою голову и быстро чмокнул меня в щеку. Я стояла, ошеломленная.

— Да здравствуют король и королева Севона, — пробормотал фейри.

Толпа разразилась бурными аплодисментами. Я сделала это. Я вышла замуж за короля… за отца Рота и Фарры. Одним махом я стала королевой и мачехой и прониклась глубокой ненавистью к своим приемным детям, которые помогли этому дню случиться.

Пророчество сбылось, как и было предсказано.

Добро пожаловать в новую реальность.

Я официально стала Злой Королевой.

Глава 30

Сотри его в порошок, и его сердце зачерствеет.

Весь мой мир рухнул. Я чувствовала себя как рыба, попавшая в сеть, и безуспешно пыталась вырваться. Ошеломленная и напуганная, я не стала протестовать, когда Ноэль и Офелия вывели меня из комнаты, а король Чаллен медленно шел за нами.

Король Чаллен. Мой муж.

Я заскулила. Перед самым выходом я оглянулась и увидела Трули. Она тихо всхлипывала, обхватив себя руками.

Бу-бу. Бедная Трули. Она могла бы запротестовать. Но промолчала, и меня подали королю на блюдечке, чего точно не было в моем списке.

Ноэль не ошиблась. Мы с Трули не были сестрами.

— Отдай ее мне. — Викандер подошел ко мне, сказав: — Я верну ее в башню, как и приказал Рот.

— Нет, нет, нет, маленький фейри. Нужно завершить еще одну церемонию, — ответила Ноэль. — Прости, но я вынуждена отказаться от твоего приглашения.

— Еще одна церемония? — пискнула я.

— Из-за состояния Чаллена мы должны исцелить его как можно более легким путем, а значит, нужно установить семейную связь с тобой, — объяснила она.

— Тогда позволь мне аннулировать брак с Чалленом и выйти замуж за Рота. — я лучше выйду замуж за своего врага… и уничтожу его… чем за его отца.

— Чем теснее связь, тем лучше результат, — сказала Ноэль. — Настало время поцелуя настоящей любви.

Какая мерзость!

— Я не буду целовать короля. — или делать что-либо еще с ним или с ней. — В настоящей сказке нет ни одного упоминания о поцелуе настоящей любви. Особенно в отношении Злой Королевы.

— Смерть не всегда представляет собой смерть, так и поцелуй не всегда представляет собой поцелуй.

— И что же он представляет собой в данном случае? — что они хотят заставить меня сделать?

Она улыбнулась, ее глаза стали пустыми.

— Они ходят круг за кругом, и где остановятся, никто не знает.

Что за глупости… что это значило? У нее видение?

— Что ты видишь? Скажи мне!

— Я вижу, что могло бы быть, что было бы, что должно быть, что будет, чего не может быть, чего не будет…

Она продолжала что-то бормотать, когда мы вошли в тронный зал, меньший по размеру, но без людей и стражи.

Следом вошел Чаллен. Я была замужем за стариком. У меня было двое приемных детей, которые презирали меня, сказка сбывалась. В данный момент у меня не было ни сил, ни надежды. Хотела ли я вообще исцелить Чаллена? Нет. Внутри меня кипело желание причинить боль. И я могла… Мне не нужно было ждать волшебства.

Я ударила Ноэль кулаком, но она ожидала этого и увернулась в сторону. Вместо того, чтобы остановится и спланировать атаку, я развернулась и ударила ногой в живот Офелии.

Из ее легких выбило воздух. Я почувствовала удовлетворение. Еще! Я нанесла еще один удар. На этот раз она успела подготовиться и заблокировала удар. Прежде чем успела нанести ответный удар, Ноэль встал между нами.

— Тебе рассказать, что будет дальше? — она посмотрела на меня, выгнув бровь. — Ведьмы не могут красть силу, как это делают колдуны. Но ковен работает сообща, он собирает и извлекает силу из одного тела, а затем передает ее другому. Именно так многие короли приобрели свою магию.

Еще больше топлива для моей ярости.

— Колдунов все ненавидят за то, что они крадут силу. И ты хочешь украсть мою, но это нормально, потому что король умирает? Лицемеры!

— Нет, нет. Ты все неправильно поняла. — Ноэль погладила меня по голове. — Мы не собираемся ничего делать. Ковен сделает все за тебя. К тому же, ты не будешь жить без магии как пустая шелуха. Обещаю! Когда церемония закончится, в живых останется только один член королевской семьи. Другой умрет, если ты еще не поняла.

Пустая шелуха? Кислота обожгла мое горло. Меня убьют… принесут в жертву? Я умру в семнадцать лет, а сказка так и не сбудется? Конечно, нет.

— Согласно пророчеству, король умирает после того, как женится на Злой Королеве, — напомнила я Чаллену. — Почему ты рискуешь собой?

— Я в отчаянии, — прохрипел он. — Я итак почти мертв. Стоит попытаться.

— Конечно стоит, — прокричала я. — Ради своих детей и королевства, не так ли? Но это неправда! Ты делаешь это, потому что ты эгоистичный ублюдок.

Он побледнел, но больше ничего не сказал.

— Ах. Ковен прибыл. — Ноэль ухмыльнулась и захлопала. Видимо, радуясь, что разрушила мою жизнь.

Мое тело сильно задрожало.

Открылась дверь. Друг за другом в комнату вошли семь женщин в черных мантиях с капюшонами. Они шли так тихо, что их шаги не были слышны.

Паника и истерика нарастали во мне, угрожая уничтожить то, что осталось от моего рассудка. Семь ведьм. Семь Защитников? Неужели я все неправильно поняла?

Члены ковена стали полукругом вокруг меня.

— Давайте подготовим королеву к балу. — Ноэль прикоснулась к крученому ожерелью. Щелчок. Металл раскололся на две части, куски со звоном упали на пол. Так быстро и легко, насмехаясь над моими усилиями. — Крученое ожерелье, можно снять только с помощью другого фейри. Запомни это.

Наконец-то, хоть какое-то проявление доброты. Ошибка со стороны оракула, и я с радостью воспользуюсь ею. Я хрустнула шеей, разминая плечи и хрустя пальцами, готовясь к удару. Сначала сифонировать, потом атаковать.

— Я помогу тебе выжить, но ты должна поклясться не убивать наследников Чарминг — Ноэль говорила у меня в голове, стоя ко мне спиной.

Я сделала паузу, обдумывая ее слова. «Я буду дурой, если снова доверюсь тебе».

— Если ты не будешь доверять мне, то умрешь сегодня, а следом умрет и Рот —

«Похоже это твоя проблема. Если я умру, мне будет все равно, что случится с Ротом». Мне нужно перестать болтать и сосредоточиться, чтобы сифонировать. Так почему я колебалась?

— Я никогда не лгала тебе. Я не могу. Вспомни, вспомни мои слова —

Она сказала, что сегодня умрет один член королевской семьи, а другой выживет… но она не уточнила кто.

Мои глаза расширились. Чаллен умрет?

— Это единственный способ получить все, чего ты когда-либо хотела, Эверли. Поверь мне —

Все, чего я когда-либо хотела, не умерев. Может, она говорила правду, а может, и нет.

Хотела ли я упустить эту возможность?

Был ли у меня выбор? Если я не смогу обойти внушение Рота, я не смогу сбежать. Тогда, возможно… возможно!.. я смогу защитить себя.

Я сказала ей, что согласна. Отчаянные времена требовали отчаянные меры. «Но у меня есть условия. Во-первых, я не нападу на детей Чарминг, если они не нападут на меня. И второе, все условия отменяются, когда вернется Рот».

— Ладно. Договорились. Вот моя помощь. Не используй свою магию, Эверли. Пусть эта церемония состоится —

У меня свело желудок. И это все?

— Верните крученое ожерелье на ее шею. — Чаллен закашлялся, кровь брызнула у него изо рта. — Без него она может сифонировать от нас.

— Ожерелье удерживает силу внутри нее, а ты хочешь использовать ее, верно? — сказала Ноэль. — Кроме того, неопытная колдунья не может сифонировать от ведьм, которые защищены от подобных вещей. И Рот внушил ей, чтобы она не сифонировала от тебя или твоего народа.

Как будто тысяча невидимых рук подняли меня в воздух, опрокинув на спину. Меня качало то в одну, то в другую сторону. Меня затошнило. Я пыталась вырваться, размахивая руками, чуть не вывихнув руки, но ничего не вышло.

Огонь ярости столкнулся с ледяным штормом страха. Слишком поздно, чтобы передумать и сбежать.

— Отпустите меня!

— Ты поблагодаришь нас позже. Можешь прислать нам корзины, полные сердец наших врагов —

— На этом мы прощаемся с вами, Ваше Величество. — На этот раз Ноэль говорила вслух. Мне она сказала: — Король предложил нам жалкий сундук золота за проведение этой церемонии, и мы, конечно, отказались. Тогда он нанял ведьм из другого королевства.

Что-то в ее голосе… и блеске ее глаз… Она пыталась что-то сказать мне, но в голове был беспорядок, и я не могла понять, что именно.

Она послала мне воздушный поцелуй, а потом они с Офелией ушли. Ушли?

«Я не стану плакать».

Когда двойные двери закрылись со зловещим щелчком, Ноэль прошептала мне.

— За новые начинания, Эверли —

Они бросили меня, не желая видеть мою смерть. «Глупая Эверли!» У меня была возможность нанести удар, но я заколебалась, позволив оракулу вселить в меня сомнения.

Паника мешала мне сосредоточиться. Что мне делать? Ведьмы были защищены от сифонирования, а у Чаллена не было сил, чтобы зажечь лампочку, не говоря уже о том, чтобы помочь мне отбиться от целого ковена.

— Н-начинайте, — сказал он тихим голосом.

Ведьмы подошли ближе, образовав вокруг меня круг. Одна из них достала кинжал, металл блеснул на свету. Они заколят меня до смерти?

Я кричала и билась, пытаясь освободиться, потом застонала от напряжения, мой взгляд вернулся к дверям. «Ну же, давай».

Рот.

Хартли.

Николас и Тайлер.

Трули.

Викандер.

Даже Ноэль и Офелия.

Кто-нибудь!

Ведьмы скандировали слова, которые я не могла расшифровать, их голоса были мелодичными, но безэмоциональными. Воздух наэлектризовался. Каждая точка соприкосновения ощущалась как укол иглы о мою кожу.

Женщины по очереди резали свои ладони и размазывали кровь по моему телу. Вскоре мое свадебное платье стало больше красным, чем белым. Слезы хлынули, затуманивая мое зрение. «Я осталась одна».

Это был конец. Конец. Я жалела, что не успела попрощаться с Хартли и Николасом. Жалела, что отправилась в Энчантию.

«Сдаешься?»

Да! Какие еще варианты у меня была? Я была не обычной колдуньей, а…

Я резко втянула воздух. «Именно». Эверли Морроу не была обычной колдуньей. Я была Злой Королевой. Мои корни уходили в Зачарованный лес, и я была могущественнее многих.

Я была Яблоком Жизни и Смерти.

Ведьмы начали танцевать вокруг меня. Вокруг, вокруг.

Я замерла, слова Ноэля помогли мне наконец сосредоточиться.

Я осознала: мне не нужно уничтожать никакие мистические щиты. Чтобы соединиться со мной и забрать мою магию, эти женщины должны были сами ослабить свою защиту. Мне оставалось только ждать…

Единственное препятствие? Внушение Рота.

Но подождите! Он приказал мне не сифонировать от его народа. Ведьмы были не из его королевства.

Все больше слов Ноэль обретали смысл. По-своему она мне помогла.

Один член королевской семьи умрет сегодня, и это буду не я.

Что касается ведьм… они были не персонажами сказки, а орудием гибели Чаллена. Его боевая магия предупреждала его отпустить меня, но он не послушался. Сегодня он заплатит за это.

Я закрыла глаза и медленно выдохнула, сосредотачиваясь. Однажды мама сравнила магическую силу с веревкой. Когда ведьмы использовали свою объединенную силу, чтобы забрать мою веревку, меня охватила слабость.

«Сейчас!»

Я тоже вцепилась в свою веревку, потянула… потянула, восстанавливая свою силу. На конце своей веревки я нашла их. Они оставила свой след на моей части. И я потянула. Сильнее. Быстрее.

Кончики моих пальцев нагрелись, меня заполнила сила. Семь ведьм, в семь раз больше силы. Мне хотелось смеяться от радости. Потянула. Ковен стал петь тише, их танец замедлился. Капюшоны откинулись, открывая глаза, светящиеся страхом и смятением. Клинок упал на пол.

Моя сострадательная сторона говорила: «Прояви милосердие».

Моя мстительная сторона ответила: «Эти ведьмы согласились убить меня за сундук золота. Они пожалеют об этом!»

Я потянула. Мое тело начало гореть. На коже выступили бисеринки пота. Это были волдыри? В любую секунду я могла расплавиться, но не переставала тянуть.

Какие магические способности я приобрету?

— Что происходит? — спросил Чаллен, его голос звучал слабее.

Их сила едва не разорвала меня. Еще немного… последний рывок…

Ведьмы начали падать одна за одной. Стук, стук. Вскоре все лежали на полу. Они были без сознания или мертвы?

Было ли мне до этого дело?

Затем я упала, сильно ударившись. Мои волосы закрыли мне лицо. Убрав локоны, я заметила огненные линии, пробежавшие от кончиков моих пальцев до плеч. Я стиснула зубы и подняла руки к свету. У меня чуть не отвисла челюсть. Черные вены проступили на коже, разветвляясь здесь, там, везде.

«Когда колдуны выкачивают столько силы из других, она просачивается в их кровь, делая вены черными. Прикосновение к ним столь же болезненно, сколь и смертельно».

Ведьмы были мертвы. Я убила весь ковен и украла слишком много силы.

Внезапно мне захотелось рассмеяться. Слишком много силы? Ах. Какая большая проблема.

— Эверли, — сказал Чаллен еле слышно.

Я посмотрела на него.

— Просишь моей помощи? Помнится, я просила твоей… и безрезультатно. — я стояла, тяжело дыша и опьяненная силой. Прекрасное чувство!

Оставались только две небольшие проблемы.

1. Чаллен не исцелился.

(А) Чтобы исцелить его, мне придется отдать ему свою силу.

(B) Ни одна ведьма не выжила, поэтому никто не сможет провести церемонию.

2. Рот не вернулся, поэтому я не могу покинуть дворец.

Если Чаллен прикоснется ко мне… у меня не будет проблем с браком.

— Ты убила меня, — прохрипел он.

О, нет.

— Я не виновата в этом. Я предупреждала тебя. Если бы ты проявил хоть каплю сострадания, я бы горы свернула, чтобы спасти тебя. — мой голос повышался с каждым новым словом. — Ты превратил спасителя в врага. Так что, нет. Я не убивала тебя. Ты убил себя сам.

Он вздрогнул, его трость затряслась. В его выражении лица поражение боролось с раскаянием.

— Тогда сделай это. Забери у меня силу. Убей меня и завладей моей боевой магией. Но, пожалуйста, умоляю тебя, используй ее для спасения королевства и моих детей, а не для причинения им вреда.

— Ты слышал Ноэль. Я не могла этого сделать. Твой сын позаботился о том, чтобы я не могла сифонировать от члена его семьи.

Поражение омрачило черты лица Чаллена. Он ковылял ко мне, при каждом шаге он испытывал боль. Я отступила, натолкнулась на трон и с грохотом села. Оно было сделано не изо льда, как я думала, а из стекла.

В голове промелькнула странная мысль: «нет более совершенного трона для меня».

«Сосредоточься!» Я убрала руки.

— Если ты прикоснешься ко мне, то умрешь. Не переставай бороться. — «дай Роту шанс попрощаться».

— Я же говорил тебе. — он продолжал приближаться, пока не оказался в нескольких футах от меня. Он уронил трость и схватился за трон, обретая равновесие. — Я уже мертв.

Чтобы избежать случайного контакта, я положила руки на колени.

— То, что я сделал с тобой, было неправильно, — сказал он. — То, что я планировал сделать, еще более неправильно. Но я прошу тебя простить меня, пощадить моих детей и относиться к ним как к своим собственным. Они теперь твоя семья. Я прошу тебя быть для них лучше, чем я был для тебя. Пожалуйста! Я прошу тебя относиться к ним лучше, чем они к тебе.

Я ничем ему не обязана. А его драгоценным детям еще меньше. Но я не была чудовищем… надеюсь. Я не могла позволить ему умереть, не успокоив.

— Я обещала Ноэль, что твои дети будут в безопасности, пока они не нападут на меня. — Если они нападут на меня…

Кого я обманывала? Они сделают это.

Нужно принять меры предосторожности.

— Что сейчас говорит твоя боевая магия?

Его щеки стали бледнее. Он стал тяжело дышать.

— Зло… это выбор. Не… совершай… моих… ошибок. — он потянулся ко мне, говоря: — Боевая магия говорит… Я должен умереть… чтобы они могли… жить. На этот раз… я послушаю ее.

Я отпрянула как можно дальше, избегая его пальцев.

— Не надо!

Но он не послушался меня и прикоснулся к моей щеке. Кожа к коже. Одно прикосновение, только одно. Через секунду его колени подкосились, и он рухнул, ударившись головой об пол. Кровь растеклась вокруг него, когда он испустил последний вздох.

Глава 31

Красная свадьба, каменное сердце… больше мы не будем в разлуке…

Я вцепилась в ручки трона, кровь стремительно отливала от моих озябших пальцев. Сердце бешено колотилось, я осмотрелась, заметив небольшие зеркала, висящие на каждой стене, расположенные так, что куда не повернешься, они были видны.

Пропитанное кровью свадебное платье пробирало до костей, и я задрожала. Тело короля лежало у моих ног, словно какое-то чудовищное подношение. Каким-то образом я попала в кошмар, от которого не могла проснуться, и который я навсегда назову «Королем Шредингера».

Я исцелила и не исцелила Чаллена. Я убила, и не убила его.

Но есть лазейка: он не болен, раз мертв.

Рот и Фарра будут опустошены его потерей. Все королевство будет опустошено. Злую колдунью обвинят во всем, и они будут правы. Хоть я и не убивала короля преднамеренно, но я убила тех ведьм… и мне это понравилось. Но…

Может, я и чудовище, но я не жалела ни о своих действиях, ни о том, что за ними последовало. Или жалела? Я уже не была уверена в своих чувствах.

Единственное, что я могла сделать сейчас? Бороться за то, чтобы никто больше не держал мою судьбу в своих руках. Я даже не хотела ее держать. Хотела убежать отсюда и никогда не оглядываться назад.

Я должна была попытаться.

Я встала и на дрожащих ногах подошла к зеркальной стене позади трона, побледнев, когда увидела свое отражение вблизи. Спутанные волосы были так же забрызганы кровью, как и мое платье. Черные линии проходили по всему телу, а также через мои глаза. Я словно была девушкой с жуткого постера.

Я ни с кем не была связана, так что не пользовалась выкачиванием. Но у меня накопилась сила, которая отчаянно требовала применения.

— Отведи меня в лес, — пробормотала я, протягивая руку. Когда мои пальцы наткнулись на твердое стекло, я выругалась. Что я не так сделала? Сдалась…

По крайней мере в течение этого часа.

Крикнув, я ударила кулаком по зеркалу. Несмотря на смерть короля, внушение Рота оставалось в силе. До возвращения принца мне не убежать из дворца.

«Застряла здесь. Неизвестно на сколько». Шатаясь, я вернулась к трону и прижала колени к груди, чувствуя себя совершенно одинокой.

Я хотела ненавидеть Рота за все, что произошло. И, возможно, какая-то часть меня так и сделала. Другая часть меня скучала по его смешным налогам и по тому, как безопасно я чувствовала себя в его объятиях.

«Снова разделилась на две части». Мой подбородок задрожал, слезы застилали глаза. Я скучала по своему пасынку?

«Забудь его. Сосредоточься!» Что делать? Что, что? Гордость не позволяла мне струсить или спрятаться. Эти люди обманом сделали меня своей королевой; теперь им придется разбираться с последствиями. Я не могла напасть на Ноэль и Офелию. Благодаря нашей поспешной сделке они получили безопасность в моем королевстве. И, согласно пророчеству…

Пророчество! Моя грудь сжалась. Мы достигли переломного момента в сказке. В тот момент, когда Злая Королева пыталась убить Белоснежку.

Я не откажусь от своего обещания Ноэль, поэтому не причиню вреда Фарре. Но я бы проучила Судьбу, изгнав девушку.

«Зло дает знать, что правильно, но все равно делать то, что неправильно».

«Зло — это выбор. Не совершай моих ошибок».

Мама гордилась бы мной. Может быть. Наверно. Чаллен поблагодарил бы меня. Согласится ли со мной Вечность?

Моя дрожь утихла, когда я взглянула в ближайшее ко мне зеркало. Взмахнула рукой, выпуская поток силы и призвала своего самого верного (и единственного) союзника. Вместо этого я каким-то образом вызвала кучу грязи посреди комнаты. Я нахмурилась, затем снова взмахнула рукой. Появилась еще одна куча грязи. Почему…

А-а-а. Я убила ведьм и украла их способности. Одна из них… или все?.. создавала грязь так же, как Фарра создавала лед.

Их тела все еще лежали на помосте, и вид их обжигал мне глаза. Я пробормотала:

— Зеркало.

Вечность материализовалась, ее приветливое лицо заставило мое сердце ускоренно забиться. Она была одета в эффектное платье из плюща и кроваво-красных роз. Живые змеи обвивались вокруг ее предплечий, а пауки свисали с ее ушей.

— Боже, как все изменилось, — сказала она. — Из пленницы в королеву, у тебя теперь есть армия.

Да, но так же быстро, как я получила титул, я его потеряю.

— Как Хартли? — прошло несколько часов с тех пор, как я в последний раз смотрела на нее.

Вечность наклонила голову, прислушиваясь к шепоту, который я не могла расслышать.

— Командир троллей надеялся использовать ее, чтобы выманить тебя, но она продолжает бросать ему вызов и интриговать его. Он борется с влечением к… цитирую без кавычек… отвратительной смертной.

Я напряглась. Если бы только у меня все получилось с Ротом.

— Если командир укусит ее…

— Он знает, что может ее потерять.

— Покажи мне ее.

По зеркалу пошла рябь. Я увидела просторную палатку. Хартли стояла спиной ко мне и кормила птиц, кроликов, оленей и лис. «Моя дорогая сестренка. Я очень скучаю по тебе». Командира троллей нигде не было видно.

Пушистый кролик укусил ее за палец, и она рассмеялась. Это был искренний смех, в котором не было ни капли беспокойства. Мое облегчение удвоилось.

— Покажи мне Рота.

В зеркале появилась Вечность, сказав:

— Он вне нашей досягаемости. Офелия его прячет.

Мне нужно было поговорить с ним. Позже, после того, как разберусь с Фаррой.

— Ты готова встретиться с нашими врагами?

— Готова и жду с нетерпением. Всю свою жизнь ты ненавидела, когда другие боялись тебя. Теперь тебе нужен этот страх. Используйте его.

Да!

— Стража! — я поправила свою хрустальную корону. — Стража, сюда.

«Голову вверх. Плечи назад. Спину ровно. Ноги вниз. Лодыжки скрещены. Непринужденно, но властно». Я покрутила одним дрожащим пальцем, иллюзия холодного презрения отразилась на моем лице, скрывая мои бледные щеки и дикие глаза.

Как раз вовремя. Двойные двери распахнулись, и два стражника ворвались внутрь.

Но резко замерли от увиденного.

Мне хотелось уйти в себя и объяснить, что произошло, но я объявила:

— Я ваша королева, коронованная в этот самый день. Преклоните передо мной колени или будете страдать.

На их лицах отразилось недоверие и ужас, их взгляд бегал между трупами и мной. Я и трупы. Туда и обратно, снова и снова. В конце концов, они опустились на колени.

«Покончим с этим».

— Найдите принцессу Фарру и Трули, служанку Аннику и фейри Викандера. Свяжите им руки и приведите сюда.

— Какова была вероятность того, что эти солдаты тебя послушаются? Минимальная, — сказала Вечность. — Они почитают королевскую семью, особенно принцесс. Они никогда не станут добровольно подвергать опасности Чармингов.

Я сомневалась, что мужчины слышали ее; их выражения лиц не изменились.

Мне придется применить силу. Внутренне застонав, я сказала:

— Если вы ослушаетесь меня, пострадают другие. — другие… такие как я. — Я посажу в тюрьмы ваши семьи. И заставлю вас слушать их крики боли. — И я не врала. Я могла сделать это. Но не стану.

Мужчины побледнели.

Вечность назвала мне их имена, а также имена их близких, и я повторила информацию. Они задрожали от страха.

— Мне продолжать? — От того, как крепко сжимала трон, мне казалось, что скоро лед рассечет мою кожу. Я утешала себя тем, что искуплю все свои ужасные поступки, как только обеспечу свою безопасность.

— Не нужно. Мы понимаем последствия неповиновения, — заверил меня один из стражников. — Мы выполним ваш приказ.

— Мы выполним ваш приказ… кто? — потребовала я, играя свою роль. Холодную, бессердечную.

— В-ваше Величество, — заикнулся другой.

— Верно. Я — королева Эверли, Ваше Величество. Я буду благосклонным правителем, вот увидите. Предлагаю неплохие деньги за службу мне и несравненную медицинскую страховку. — они выглядели недоуменно переглянулись, и я прогнала их. — Идите. Приведите их. И распространите информацию. Любой, кто откажется служить новой королеве, может покинуть мое королевство или умрет. — Опять же, я не врала. В какой-то момент все умрут.

Стражник указал на кучку мертвых тел:

— Хотите, чтобы мы…

«Холодная. Бессердечная».

— Оставьте их. — пока что. Пусть Фарра подумает обо мне самое плохое, как и все остальные. — Девушка должна наслаждаться своей работой, да? А теперь идите!

Они умчались прочь, а я откинулась на трон. Неужели они бросят дворец, соберут свои семьи и убегут? Может быть, они вернутся со всей армией и нападут на меня?

Я должна подготовиться. Оружие, мне нужно оружие, на случай, если моя магия даст сбой. Я посмотрела на короля и всхлипнула, чувство вины нарастало. «Сосредоточься». Два кинжала висели у него на поясе.

Чувствуя себя опустошенной, я наклонилась и вытащила кинжал из ножен. Затем я стала ждать. Когда стражники вернулись, я вскочила на ноги, сердце пушечным ядром ударилось о ребра. С ними шла целая армия, и от каждого мужчины веяло агрессией.

Я подняла кинжал…

С ними шли пленники! Удивление и удовлетворение охватило меня. Фарра, Трули, Викандер и Анника были с ними, их руки были связаны за спиной. Они смотрели на меня так, словно я только что посадила их в тюрьму… о, подождите.

Тот факт, что я отдала приказ, и стражники подчинились… что ж, это было очень важно. Непередаваемо! Вот она моя награда, и, ох, в тоже время ноша. На мгновение я забыла о трагических событиях, через которые мне пришлось пройти, чтобы попасть сюда. Только на мгновение.

Ройцефус вышел вперед, и от разочарования в его взгляде меня затошнило.

— Ваше Величество, — начал он. — Я советую вам не…

— Ты мне нравишься, Рой, правда нравишься. Но если ты не будешь держать язык за зубами, то присоединишься к тем, кого пытаешься защитить. — «не могу доверять ему. Никому не могу доверять».

Он замолчал. Отлично. Я говорила правду. Он мне нравился, и я не хотела его выгонять.

Когда процессия остановилась прямо под помостом, я не обратила внимания на ноющую боль в груди и сказала страже:

— Помогите пленникам преклонить колени перед их новой королевой.

Четверка боролась, они не смогли вырваться и рухнули на колени. Мое удовлетворение усилилось. Трули и Фарра выглядели не презентабельно, их волосы беспорядочно спадали с плеч, губы распухли, а платья помялись. Кажется, я отвлекла их от приятного времяпровождения.

Анника склонила голову и всхлипнула.

Викандер был без рубашки, его брюки были расстегнуты, а губы такие же красные и пухлые, как у Принцесс. Видимо я прервала и его. Он выглядел далеко не трусливым или расстроенным, он выглядел несколько гордым за меня. Что мне было непонятно! Он не любил короля?

«Неважно». У меня было четыре пленника… Белоснежка, Охотник и двое из семи. Мне нужно было найти остальных защитников до того, как они устроят засаду.

«Нужно решать одну проблему за раз».

Я взглянула на Фарру и вдруг поняла, почему Семь Гномов спели песню. «Хей… хо».

Фарра умоляюще посмотрела на меня.

— Я знаю, что ты сердишься на нас, Эверли, но…

— Гнев — это меньшее, что я сейчас испытываю, — вмешалась я.

— Ты должна… — она посмотрела вниз, только сейчас заметив тело своего отца. Его кровь начала застывать, становясь черной. Она закричала. Попыталась вскочить на ноги и броситься вперед. По моему приказу стража удержала ее на месте.

Чувство вины разрывало меня на части, а сожаление резало. «Маска на месте? Не показывай свои эмоции».

— Как ты могла сделать это? — потребовала Трули.

Я собралась с силами.

— Я? А как ты могла? Чтобы спасти свою жизнь, король должен был убить меня. Я должна была стать жертвой. Но ты знала это, не так ли? Возможно, ты даже хотела моей смерти?

— Нет! — закричала она, но я ей не поверила. «Борись с болью».

Фарра начала рыдать, и моя сестра прижала ее к себе, предлагая утешение. Все это время она смотрела на меня.

«Ненавидишь меня? Встань в очередь».

Зная, что моя жизнь зависит от моих дальнейших действий, я медленно встала и объявила:

— Из-за твоих действий я стала королевой Севона. Это произошло по твоей вине. Часть меня хочет убить тебя за это. Однако мой дорогой муж, умерший пять секунд назад, перед смертью молил о пощаде для… своих детей. Я решила исполнить его желание. — я не упомянула о своей клятве Ноэль.

Все посмотрели на меня, как на гадюку, готовую нанести удар. Я не винила их. Гадюка здесь была…

— Трули, — сказала я, — ты переедешь в мою старую комнату. — так Охотник не станет помогать Белоснежке, а Белоснежка откажется от Охотника, когда узнает о корнях Трули с колдуном. Дополнительный бонус: Белоснежка будет переживать за жизнь своей подруги, она не станет нападать на дворец.

Раздалось множество протестов.

Я пыталась перекричать их.

— Фарра, Викандер и Анника, я изгоняю вас из моего королевства.

Раздалось еще больше протестов.

— Если бы я была такой же злой, как ты, — сказала я, — я бы отрубила тебе руки, прежде чем изгнать, сковав тебя так же, как ты сковала меня. — искушение боролось во мне… — Если ты посмеешь вернуться, я убью тебя без колебаний.

Глава 32

Когда тебе становится скучно, приходит толпа.

Королева Севона

День 1

Ройцефус вызвал ведьму, обладающую способностью телепортировать большое количество людей… не Офелию, слава богу. Чтобы заставить ее помочь, мне придется ей заплатить. До тех пор, пока она не восстанет против меня, я не буду от нее сифонировать.

Полная сил, я осталась сидеть на своем троне и смотрела в зеркало, наблюдая, как ведьма поместила Фарру, Викандера и Аннику в Зачарованный лес. Я также наблюдала, как стражники проводили Трули в ее комнату в башне.

К тому времени, когда мои враги обустроились в своих новых домах, черные линии исчезли с моей кожи. Я больше не могла использовать магию, не выкачивая.

Я сосредоточилась на оставшихся стражниках и встала.

— Пошлите патруль в Зачарованный лес на поиски принца Рота и Саксона. Они скрыты магией. Найдите и помогите им. Я буду ждать ежедневных отчетов о ваших успехах. Вы не должны, повторяю, не должны убивать колдунов в процессе поиска. — Николас и Тайлер все еще охотились за Хартли, и я не хотела вмешиваться в это.

Они кивнули и ушли.

— Ты, — сказала я Ройцефусу. — Проводи меня в личные покои принца Рота. — Я хотела уединиться и принять ванну. Что может быть лучше?

— Конечно. Сюда. — он вывел меня из тронного зала, сказав: — Мы должны обсудить твое расписание. Как у королевы, у тебя есть много обязанностей.

Он серьезно?

— Не веди себя так, будто ты рад, что я здесь главная. — часть меня все еще ожидала, что он… все… встанут на сторону Фарры. Я оставалась начеку, если кто-то решит на меня напасть.

— Какое значение имеют чувства? Чаллен сделал тебя королевой. Давным-давно я поклялся служить Королям, кем бы они ни были. — он болтал о предстоящих встречах, не останавливаясь, чтобы отдышаться.

Когда начал рассказывать, как вести себя будучи королевой, я подняла руку, останавливая его.

— Я буду делать то, что хочу и когда хочу, — сказала я. — В моем королевстве женщины имеют те же права и привилегии, что и мужчины.

Как только мы дошли до спальни, я захлопнула дверь перед его носом, прекратив разговор и забаррикадировавшись внутри. После всего, что произошло, мне нужно побыть одной, чтобы отдышаться и побыть собой, иначе я сорвусь.

Великолепие комнаты ошеломило меня. На квадратном возвышении стояли четыре массивные колонны из мрамора, по одной в каждом углу. Люстра свисала с потолка прямо над кроватью. Простыни пахли Ротом.

У изножья кровати стояла мягкая скамья, ножки которой были сделаны в виде драконов. Рядом с тумбочками из чистого золота стояли растения в горшках. В камине потрескивало пламя; должно быть, слуги ожидали возвращения Рота. Стены не украшали никакие картины, свидетельствующие об эстетических предпочтениях принца. Почему?

Холодный ветерок проникал через открытые окна, ведущие на балкон с видом на горы. В баре стояли бутылки виски. Сколько раз он развлекал Аннику?

Мои кулаки сжались. На столе лежала стопка бумаг и метроном.

Я взяла в руки одну из книг. Сказания Энчантии, Том 111. Перелистывая страницы, я нашла рассказ «Белоснежки и Злой Королевы». Рот выделил ее, а также рассказ «Беляночка и Розочка», где сделал записи на полях. «Связаны ли эти две сказки?»

В фильме «Беляночка и Розочка» рассказывалось о двух сестрах, которых воспитывала любящая мать. Однажды сестры освободили из капкана свирепого медведя. Позже они освободили из той же ловушки злого гнома. Несмотря на их добрый поступок, карлик попытался убить их, и ему бы это удалось, если бы медведь не вернулся, чтобы убить карлика.

Когда Розочка поцеловала медведя в знак благодарности, он превратился в прекрасного принца, и с него было снято проклятие. Вскоре они поженились. Беляночка вышла замуж за его брата.

Между этой историей и моей жизнью были определенные параллели. А именно пары: я и Рот, Трули и Фарра. Как и медведь, Рот считал свою магию проклятием. Фарра, как злой гном, напала на меня после того, как я была добра к ней.

Рот также изучал другие сказки, даже те, которые не имели ничего общего с его собственной. Он писал заметки о тех, которые, по его мнению, были активированы в каждом из четырех королевств. «Красавица и чудовище». «Русалочка». «Золушка». «Спящая красавица». «Румпельштильцхен». «Гензель и Гретель». «Принцесса и лягушка». И «Царевна-лебедь».

Хоть меня и заинтриговали остальные, я сосредоточилась на «Белоснежке и Злой Королеве». Обычно, для описания Злой Королевы использовались взаимозаменяемые слова «мать» и «мачеха», а Семь Гномов назывались Семью Защитниками. Никаких упоминаний о поцелуе настоящей любви. Была фея-богатырь и ведьма, которая появлялась всякий раз, когда Белоснежке требовалась помощь.

Белоснежке. Не Злой Королеве.

Кроме того, в сказке Энчантии у Семи Защитников были имена. Спарлкс, Уингли, Хикки, Верити, Петл, Красти и Вайпер.

Спарлкс… Викандер. Уингли… Саксон. Хикки… Анника.

Может быть, Трули была Верити? Могли ли быть у нее две роли в этой сказке?

Что бы я только не отдала за конкретные ответы!

Запустив метроном… щелк, щелк, щелк… я прошла в ванную комнату. Она была такая же изысканная, как и спальня, с золотым унитазом, большой ванной и раковиной.

На одном конце ванны в воздухе парила небольшая ваза. Ничто не удерживало ее на месте. Ни стена, ни скрытый провод. Когда я коснулась ее рукой, из нее полилась горячая вода, заполняя ванну.

Я удивленно рассмеялась. Волшебный кран. Быть королевой было весело!

Королевой Севона

День 2

Я проснулась с восходом солнца, окутанная восхитительным ароматом Рота, удивительно отдохнувшая и готовая к новому дню.

Потянувшись, я увидела, что у дальней стены вырос стебель плюща. Мягкое голубое свечение окутывало листья.

— Шпионишь за мной, Аллура? — спросила я. С чего бы ей беспокоиться?

Я вздохнула. Мне нужно было начать самой шпионить. Планировал ли кто-нибудь мое убийство?

Я перекатилась на бок и взяла зачарованное зеркало.

— Покажи мне слуг и стражников, которые сейчас находятся во дворце.

Комнаты появлялись одна за другой. В воздухе витала печаль, но никто не замышлял моего убийства. Возможно, когда-нибудь эти люди полюбят меня и начнут доверять мне. Если бы мне дали шанс, я могла бы стать хорошей королевой. Нет, великой.

Я проверила Хартли… у нее все было хорошо. Рота… он был все еще заблокирован Офелией.

Фарру… она была в маленькой хижине в Зачарованном лесу.

— Мы не можем оставить Трули с этим… этим чудовищем, — сказала она остальным. Она сидела за столом, ее глаза опухли и покраснели. — Мы должны ее спасти.

Мне стоило восхищаться ее мужеством.

— Ты ошибаешься. Эверли никогда не причинит Трули вреда. — Викандер… он же Спарлкс… тоже сидел за столом. Он откинулся назад и скрестил руки. — Мы должны придерживаться плана и найти Рота и Сакса.

Зависть исказила черты лица Фарры.

«Белоснежка завидовала Злой Королеве?» Какой восхитительный поворот.

— Твоя уверенность неуместна, — сказала она. — Я не могу… Нам нужна… Мне нужна Трули. — она всхлипнула. Потом еще и еще, пока не разрыдалась, уткнувшись носом в свои волосы.

Анника… она же Хикки… сидела справа от нее и потянулась, чтобы похлопать ее по руке, предлагая утешение, но Фарре это не помогло.

— Вещи моей матери находятся во дворце, — сказала она между всхлипами. — Эверли все уничтожит, лишь бы мне насолить.

Неправда. Я знала каково терять мать и, как бы мне ни была неприятна эта девушка, я никогда не сделала бы ей еще больнее.

— Достаточно, принцесса. — в суровом голосе Викандера не было милосердия. — Я предоставляю тебе кров, еду и защиту. Взамен прошу только, чтобы ты перестала плакать, убиралась в хижине, стирала мою одежду и готовила еду. Другими словами, ты облегчишь мне жизнь, а не усложнишь ее.

О-ла-ла. Он очень похож на одного из Семерых Гномов.

— Покажи мне Николаса, — сказала я.

Изображение изменилось. Мой отчим разбил лагерь в лесу. Он сидел перед костром и точил меч рядом с Тайлером, готовясь «допросить еще одного тролля». Я полагала, что того, которого он рядом приковал к земле.

— Покажи мне Вайолет, — сказала я, напрягаясь.

Королева была в оранжерее, одна, и выдергивала сорняки у большого дерева, окруженное колючками длиной с мои ноги. Ветви были черными, усеянными ярко-красными яблоками.

Древо Новых Начал?

— Избавление мира от зла — это добро, — пробормотала она. — Я — добро.

Она считала себя героем? Я горько рассмеялась. Надеюсь, я никогда так не обманусь.

С меня было достаточно. Я закончила видение, сердито взмахнув рукой.

Спустя несколько секунд раздался стук в мою дверь.

Я села, когда вошел Ройцефус. Из-за его спины вышла толпа служанок, державшие в руках множество нарядов.

— Ты проснулась. Отлично, — сказал он, одобрительно кивнув. — Я подожду в коридоре. Присоединяйся ко мне, когда закончите, и я познакомлю тебя с твоими генералами. После этого ты поговоришь с Кук о том, какую еду предпочитаешь есть. Есть какие-нибудь поручения на обед? О! Я перенес все остальные встречи. Они состоятся завтра.

Столько всего нужно было сделать! Я застонала.

— Сначала завтрак. На обед я бы хотела овощной пирог. — последнее блюдо, которое я ела с мамой. — Сегодня я бы хотела изучить законы страны.

— Как пожелаешь. — он хлопнул в ладоши и вышел из комнаты.

Сигнал, чтобы помочь мне, предположила я. Служанки принялись за дело, вытаскивая меня из постели, расчесывая волосы и пытаясь почистить зубы. Это я сделала сама. Несмотря на мои протесты, они раздели меня, обмыли и одели.

В комнату вошла другая служанка с миской овсяной каши в руках.

Я попробовала. Ммм. Неплохо. Мне показалось, что я почувствовала имбирь, шафран и кардамон.

— Спасибо, Ройцефус, — крикнула я, зная, что это его рук дело.

Он показался мне честным человеком, который плывет по течению. Но я не могла… не могла… ему доверять. Мне приходилось быть начеку и ожидать засады на каждом шагу.

— Итак, что вы обычно здесь едите? — спросила я у служанок.

Кто-то сказал:

— В основном хлеб, его любил король Чаллен. В особых случаях он просил мясной пирог.

Другая добавила:

— За замком есть мельница. Кук прекрасно готовит хлеб.

Мама упоминала об этом. Хлебные миски, наполненные мясом, множеством овощей и даже фруктов.

Когда я закончила трапезу, служанки занялись уборкой моей комнаты.

Я вышла в коридор и сказала:

— Ты упоминал о встрече.

— Да. — он повел меня по дворцу. — Руководство Севона изменилось, но необходимость в торговых соглашениях нет. Тебя должны представить высокопоставленным лицам из других королевств. У тебя есть опыт ведения переговоров?

— Да. — благодаря моим летним занятиям. — Ты будешь мной гордиться.

Он облегченно выдохнул.

— Ты также упомянула, что хочешь изучить наши законы.

— Моя мать рассказала мне о разводах в Энчантии. А именно, обезглавливание жены, которая не забеременела в течение первого года брака.

— Это варварский закон, — сказал он.

— Я хочу его изменить. Как мне это сделать? — нужно ли мне было делать поправки для определенного населения?

— Ты говоришь мне, каким хочешь видеть закон, а я составляю документ, в последствии чего распространяю среди твоего населения.

— Превосходно. Отныне муж может быть обезглавлен, если не сможет угодить своей жене.

Глаза Ройцефуса расширились.

Я мило улыбнулась и продолжила наш разговор.

— Генералы будут возражать против моей власти? — спросила я.

Ему потребовалось мгновение, чтобы перебороть свой шок.

— Генералы недовольны тем, что ты убила их короля. Но поскольку ты забрала его боевую магию, они будут вечно тебе подчиняться.

Боже! Все поверили, что я забрала магию Чаллена… единственное, чего я не делала!

— Расскажи мне о заключенных в башне, — сказала я, переключаясь на другую тему. — Они колдуны?

— Нет. Это смертные, которые задолжали королю Чаллену деньги или оскорбили его каким-либо образом. В подземелье сидят только жестокие преступники и те, кто обладает особыми способностями.

Я облизала губы.

— Отпустите тех, кто в башне и передайте мои извинения. Всех, кроме принцессы Трули. — будет ли злиться Рот, когда вернется?

Я вроде как… надеялась на это. Я скучала по спорам с ним.

— Да, Ваше Величество. — Ройцефус достал волшебное перо и записал что-то в своей каменной табличке.

Быть королевой — это не только иметь преимущества, но и выполнять определенные обязанности, но я была готова к этому испытанию. Так почему же тошнота вернулась и удвоилась, когда мы вошли в тронный зал?

* * *

К моему удивлению, встреча прошла без происшествий. На самом деле, когда слуги наполняли бокалы сладким вином, атмосфера стала почти веселой.

После этого Ройцефус освободил заключенных, и я встретилась с Кук. Она была довольно старой, с вьющимися серебристыми волосами, сутулыми плечами и бледно-серой кожей. Ходячий труп. Я поблагодарила ее за кашу и сделала все возможное, чтобы расположить ее к себе, но она отказывалась смотреть на меня.

Она оживилась только тогда, когда я попросила два кусочка овощного пирога. Один для меня, другой для Трули.

Я отнесла их в комнату в башне. Села на край кровати и протянула тарелку с вилкой, но она хмыкнула и отвернулась.

— Я не буду делить хлеб с разрушительницей Севона, — сказала она.

Ну и ладно.

— Сама не понимаешь от чего отказываешься. — я поместила ее в свою старую камеру, и она была наполнена всеми роскошествами, кроме свободы. — А мне нравится прозвище Разрушительница Севона. Сокращенно РС, что скажешь? — я попробовала пирог… слаще, чем я предпочитала, но неплохо.

— Как легко ты смеешься надо мной, — огрызнулась она. — Мой сестра не стала бы так со мной обращаться.

— Но я не твоя сестра, помнишь?

— Но ты все равно считаешь себя ею, несмотря на то, что отреклась от меня.

— Именно поэтому я защищаю тебя.

Она фыркнула.

— То есть в твоем понимании, заключить меня в тюрьму, означает защита?

— Да! Как ты думаешь, что произойдет, если… когда… Фарра узнает о нашей родственной связи?

Побледнев, она сказала:

— Рассказывать Фарре или нет — это мой выбор. Мой.

Мой желудок заурчал, казалось, что из него вытекает желчь. Острая боль пронзила мой бок.

— Ты в порядке? — спросила Трули, выглядя обеспокоенной.

Мое лицо горело, а на лбу выступили бисеринки пота. Зрение помутнилось. Я с трудом поднялась на ноги. Голова закружилась. Снова бульканье, снова боль. Я застонала.

Меня затошнило, и я бросилась к ведру Трули. Прощай, пирожок.

Пирог! Неожиданная сладость. Неужели Кук… отравила меня?

Я, спотыкаясь, направилась к двери, говоря:

— Если хочешь уйти, хорошо. Иди. Я не буду тебя останавливать.

Трули последовала за мной в коридор, и я думала… надеялась… что она отведет меня в покои Рота, что она позаботиться обо мне, пока я не выздоровею. Но она убежала, словно ее ноги были в огне, выбрав Фарру. Снова.

Эта потеря разорвала меня на части. Когда же я уже научусь?

Черт! Я не успею. На полпути к покоям я остановилась, согнулась, и меня вырвало.

— Извините, — пробормотала я стоявшей рядом служанке.

Ройцефус подошел ко мне сзади и сказал девушке:

— Приберите.

— Да, господин, — ответила она.

Горло пересохло, и я сказала:

— Кажется, повар отравила меня. Я хочу, чтобы ее заперли в камере Трули, пока я не поправлюсь настолько, чтобы с ней поговорить.

— Конечно, — сказал он. — А я пока найду новых целителей.

— А что случилось со старыми?

— Мне очень неприятно сообщать, но они ушли от нас.

Не от нас. От меня. Я смахнула слезы, закрывшись в комнате Рота. Так будет лучше. Я не могла защищаться. Я не могла рисковать.

Мне нужно было научиться справляться самой.

Королева Севона

День 6

У меня не получилось справиться самой.

После того, как я перестала блевать пирогом, казалось я выблевала весь желудок. Когда последний приступ рвоты утих, я забралась в постель и накрылась одеялом.

С тех пор я не вылезала из кровати.

На языке появился неприятный привкус, а в горле пересохло, как в пустыне. Мне нужна была вода, но у меня не было сил, чтобы принести ее. Лихорадка опустошала мой разум и тело.

Ноэль несколько раз пыталась мысленно поговорить со мной, но я теряла сознание и не могла вспомнить, что она говорила.

В какой-то момент я вспомнила о Тайлере и провела рукой по его бледному отпечатку. Может, он придет, а может, и нет.

Плющ Аллуры продолжал расти по стенам.

Я перекатилась на бок и увидела Фобию. Малышка следовала за мной всю дорогу до дворца.

— Моего друга ранили? —

«Да, Фобия. Твоего друга ранили».

Мне казалось, что я вижу Тайлера, стоящего рядом с моей кроватью, он держал парня, которого я никогда не видела. Это была галлюцинация?

— Сифонируй от целителя, Эверли. Сейчас же.

Нет, не галлюцинация. Вскрикнув от боли, я вытянула пальцы. Связь. В одно мгновение потоки тепла и силы хлынули через меня, успокаивая желудок и смягчая горло. Жар остыл, а мысли ожили.

Тайлер действительно пришел, действительно помог мне. Но как он вошел?

Я разорвала связь с целителем и моргнула. Незнакомый мужчина рухнул на руки колдуна.

— Теперь тебе станет лучше, — сказал Тайлер, взваливая целителя на плечо. — Твои щеки порозовели.

— Я убила его? — «пожалуйста, скажи «нет», пожалуйста, скажи «нет».

— Он жив, хотя это большее, чем он заслуживает, учитывая, что он оставил тебя в таком плачевном состоянии. Что касается Кук… она мертва. Николас ее осушил.

Николас тоже был здесь? Где? Разве меня волновало, что он убил женщину, которая пыталась убить меня?

Похоже что… нет.

«Тебе слишком нравится титул Злой Королевы, да?»

Тайлер с любопытством на меня посмотрел.

— Ты должна наказать своих людей за их преступления, иначе они нападут снова.

Я откинула прядь волос со своего влажного лба.

— Что, и никаких уроков о победе добра над злом, прощении над ненавистью?

— Ты хочешь жить? — спросил он, выгнув бровь.

— Больше всего на свете!

— Тогда нет. Никаких уроков. — он отвернулся, но затем замер. — Опасайся, Эверли.

— Опасаться чего? Кого?

— Всех.

Он намекал на что-то? Может быть. Его взгляд метнулся от меня, словно он не мог заставить себя посмотреть мне в лицо. Затем продолжил свой путь к двери и сказал:

— Мы не нашли твою сестру, но мы нашли твоего принца. Офелия заперла его и птицоида в собственном измерении. Я оставил ключ в твоей ванной. Ты можешь воспользоваться им, чтобы погадать.

— Погадать?

— Твоя магия. Когда у тебя бывают видения, ты гадаешь.

«Еще так многому нужно было научиться».

— Спасибо.

Он оглянулся через плечо, злобно оскалившись.

— Не благодари меня. Когда-нибудь я потребую расплаты.

Королева Севона

День 7

Я лежала в ванне, от воды поднимался пар. Снова и снова мой взгляд возвращался к подарку Тайлера. Зеркало в полный рост стояло в углу; в раме по центру была замочная скважина, и крючок сбоку, на котором болтался золотой ключик.

Что произойдет, если я вставлю ключ в отверстие? Увижу Рота? Или создам некий дверной проем, через который мои враги смогут проникнуть во дворец и напасть? Я только-только восстановила свои силы. Стоит ли рисковать?

Я хотела доверять Тайлеру… Таю. И я должна доверять ему, верно? Он был колдуном, которого большинство считало злом, а я едва знала его… и все же он помог мне больше, чем кто-либо другой. Я просто… не могла понять, почему он и Николас хотели, чтобы я связалась с принцем, который обезглавит их обоих при первой же возможности.

Мне не хватало какого-то кусочка головоломки. Но какого?

Высушив и уложив волосы, я надела лазурное платье, облегающее тело. Из уважения к Обри я отказалась от королевских драгоценностей… хотя с каждым днем соблазн становился все сильнее. Зачем отказывать себе в простых жизненных удовольствиях?

Стебель плюща потянулся, погладив мою руку. Листва теперь покрывала стены ванной комнаты так же густо, как и спальни. Неужели весь дворец скоро превратится в сад?

— Почему ты не хочешь открыться мне, Аллура? — я подождала. Никакого ответа. — Почему ты наблюдаешь за мной? — я была эксклюзивом? Экзотическим животным в зоопарке?

Тук-тук. Я вошла в спальню, когда вошел Ройцефус.

Он, как обычно, был одет в пурпурный халат и нес стопку пергамента, а не каменную табличку.

— Тебе будет приятно узнать, что я нанял нового повара и перенес твои встречи на сегодня. Если ты пропустишь еще одну, то рискуешь обидеть другие королевства.

Ох.

— Ладно. Я буду на них присутствовать. — я не решалась противоречить ему. — Эй, Рой. Ты ведь знаешь, что Фарра — часть сказки? Она — Белоснежка, и у нее есть семь защитников.

— И ты думаешь, что я один из этих защитников, решивших покончить с тобой прежде, чем ты сможешь причинить ей вред?

— А это так? — Петл, Красти и Вайпер еще не нашлись.

Он махнул рукой.

— Хоть я и ненавижу насилие, но понимаю необходимость войны. Я не предам тебя, Эверли. С другой стороны, но я не причиню вреда и принцессе.

Мое уважение к нему резко возросло.

— Прости, если обидела тебя. Это не входило в мои планы. Ты хороший человек, Рой. Один из лучших. — я сократила расстояние, еще больше расслабившись с ним. — Пожалуйста, проводи меня.

Он похлопал меня по руке, давая понять, что все в порядке, а затем направился в тронный зал.

— Ты готова сегодня к сплетням? Потому что у меня есть информация, которая тебе нужна.

— Ну же, добей меня.

Он отпрянул назад, прижав руку к сердцу.

— Ты же слышала, как я сказал, что ненавижу насилие, да? Я не ударю тебя, даже если ты этого потребуешь.

Я подавила улыбку.

— Я имела в виду, расскажи мне.

— О. Хорошо. Да. — он расслабился. — Флер хочет получить от нас золото и драгоценные камни, которые они используют для строительства больших домов и более опасного оружия. Взамен они предлагают мед и травы, которые могут собирать только они. Азулу нужны наше дерево и наше золото. Мы были на грани войны, пока их Император не умер во сне. Новый правитель заключил мир с твоим покойным мужем, пока твой пасынок был в отъезде.

«Мой покойный муж. Мой пасынок». Я вздрогнула.

— Азул контролирует большинство водоемов, и они предлагают кораллы и морепродукты в обмен. — он поднял одну из бумаг, показывая карту Энчантии. — Эйрария попросит безопасный проход через Севон, чтобы легче было добраться до Флер. Они предлагают метеориты и песок. Метеориты мы используем для оружия, а песок — для раствора.

— Как только королева Вайолет узнает, что я здесь главная, она откажется от своего предложения. Она презирает меня больше всех. — а мне было все равно. Мне было все равно!

— Личные чувства не имеют никакого отношения к делам королевства, — упрекнул он.

Я не могла поспорить, потому что он не ошибался.

— Больше всего на свете, — сказал он, — Севону нужен доступ к Азулу. Как и в каждом королевстве, в Азуле появилось новое руководство, но мы еще не достигли согласия. Кроме того, нам не повредит, если мы убедим больше ведьм, оракулов и фейри переехать сюда. Я пытался договориться о встрече с правителем каждой фракции, но они отказываются приближаться к колдунье. Пожалуйста, сегодня ты не должна ни у кого забирать силы. Это нарушит закон о торговле и оставит нас без средств к существованию.

Мы дошли до тронного зала, и я остановилась, чтобы отсалютовать ему.

— Я буду паинькой. Я даже выиграю для нас этот водный маршрут. О! Мне нужно, чтобы ты послал кого-нибудь купить все зеркала в полный рост в каждой деревне. Я хочу, чтобы в каждой комнате дворца было зеркало в натуральную величину. — мой спасательный люк, на случай, если что-то пойдет не так.

Он выглядел смущенным, но сделал пометку.

— Будет сделано.

Когда мы вошли, стражники замерли в ожидании. Я прошла вперед, высоко подняв голову, и опустилась на свой стеклянный трон. Рой выглядел нервным, стоя рядом со мной и приглашая первого представителя. Мне бы понравилось состязаться с другими и добиваться уступок для своего народа. Доказывать свою значимость. И однажды, в один прекрасный день, эта Злая Королева будет прославлена как Та, Кто Делает Свои Дела.

* * *

Измотанная морально, эмоционально и физически, я добралась до спальни Рота. В течение нескольких часов я использовала четыре трюка, которым меня научили в бизнес-классе. Никогда не позволять им думать, что ты торопишься. Всегда быть готовой уйти. Никогда не давать, не беря. Никогда не бояться замолчать.

Сколько бы оскорблений ни сыпалось в мою сторону… колдунья! убийца!.. я сохраняла спокойствие. Точнее, я сохраняла спокойствие, пока кто-то не оскорбил Ройцефуса. Тогда я закапывала обидчика в грязь, заставляя его людей выкапывать его.

Я не позволяла никому запугать себя. Постоянно улыбалась, как будто мне было все равно, и старалась преувеличить свой Оклахомский акцент, прося больше, чем нам было нужно, и предлагая меньше, чем они хотели.

Как и обещала, я выиграла лучший водный маршрут. После последней встречи Ройцефус, ликуя, поспешил поделиться новостями с жителями дворца.

Теперь я ворочалась в постели, несмотря на свое изможденное состояние. Через час… два… я сдалась и села за письменный стол, где собирала пазл, который нашла в шкафу Рота. Настоящий мозговой тупик. Не знаю, как долго я играла, переставляя кусочки, пока знакомый голос не прервал меня.

— Пазл? Скучно!

Я подняла взгляд и увидела, что Ноэль сидит на краю кровати, скрестив лодыжки, покачивая ногой.

— Поиграй с нами, — сказала она. — С нами намного веселее.

Офелия, прислонившись к колонне, наблюдала за мной, выражение ее лица было мрачным, задумчивым.

Я не стала спрашивать, как они сюда попали.

Я обещала им безопасность. Поэтому не могла навредить. Прикасались ли они к зеркалу и ключу, который дал мне Тай? Маневрируя, я заглянула в ванную и с облегчением обнаружила, что там ничего не тронуто.

— Мне нравится, что ты сделала с этим местом, — сказал Ноэль, указывая на плющ. — Это очень… по-аллурски. — она рассмеялась над собственной шуткой.

— Что тебе нужно? — спросила я, даже не пытаясь скрыть свое раздражение.

— Много чего. — она вздохнула. — Знаешь ли ты, что наши матери когда-то служили твоей? Они помогли Вайолет, Обри и Малинде… матери Фарры… украсть яблоки с Древа Новых Начал.

— Я догадывалась, — призналась я.

— После того, как Реба родила, она произнесла твое пророчество. Король Стефан убил ее, — сказала Офелия, ее голос был напряженным.

— Реба? — мягко спросила я.

— Мать Ноэль. Мою мать зовут… звали… Тиган, — ответила она так же тихо. — Стефан убил и ее тоже. Он убил бы и нас, если бы Реба и Тиган не предусмотрели все возможные варианты. Ведьма вмешалась, чтобы защитить нас своей магией, и годами прятала нас в другом измерении.

Я не знала этого.

— Один из моих родителей помог твоему, другой навредил. Поэтому ты иногда помогаешь мне, иногда вредишь? Око за око?

Офелия удивленно моргнула.

— Мы никогда не причиняли тебе вреда.

— Чтобы увидеть радугу, нужно сначала пережить бурю. — Ноэль нарисовала сердечко на моем пледе. — Думаю, Тай — это моя радуга. — она надулась. — Никогда не думала, что выберу колдуна, но он меня переубедил. И он такой непредсказуемый! Я не могу предсказать его действия.

Я зевнула, чуть не сломав челюсть.

— Тай — причина, по которой ты рискнула навлечь на себя мой гнев, придя сюда?

— Твой гнев? — Офелия усмехнулась. — Разве ты не очаровательна? Ты как ручная домашняя кошка.

Я бы показала ей ручную…

«Нет, нет». Пусть она и дальше недооценивает меня. Когда-нибудь она извлечет из этого урок. Но не сегодня. Сегодня я улыбалась.

— Мы пришли предупредить тебя, — сказала Ноэль, затем нахмурилась. — Верно? — когда Офелия кивнула, она вздохнула с облегчением. — Спасешь Рота и потеряешь свою корону. Оставишь его и сохранишь ее. Выбор за тобой.

— Я посадила его в тюрьму, — сказала мне Офелия. — Запечатала в частном измерении. Пожалуйста. Как только ты воспользуешься ключом, печать сломается. Он найдет выход.

— Мне нужна минута, чтобы мысленно наверстать упущенное. Ты поймала его в ловушку для меня? — я коснулась своей груди. — но зачем? — Он бы заберет у меня корону? Попытался убить меня?

Ведьма повела плечо.

— Когда мой любимый оракул говорит мне дать тебе время побыть вдали от принца, дать время, чтобы сделать тебя сильной, чтобы ты стала лучшей, более мудрой королевой, я даю тебе время побыть вдали от Принца.

— Мое правление как королевы не влияет на тебя, — сказала я.

— Я говорила тебе. Наша судьба связана с твоей. — Ноэль улыбнулась, хотя выглядела грустной, нежели веселой. — Я также упомянула, что ты станешь алмазом. А ты помнишь, как мы создаем алмаз?

— Тепло и давление, — проворчала я.

Она усмехнулась, гордясь мной.

— Когда все будет сказано и сделано, ты будешь блистать, Эверли Морроу.

Королева Севона

День, уже не знаю какой по счету, да и мне все равно

После визита Ноэль и Офелии я сделала плакаты и раздала их в окрестных деревнях, объявив о наборе в альтилиумы. Три лесные нимфы подали заявки… Дафна, Скай и Белладонна. По их словам, они были посланы Аллурой помогать мне.

Ее поддержка поразила и озадачила меня.

Я собрала достаточно силы, чтобы призвать Вечность, и с ее помощью наняла личную охрану.

Теперь у меня был прямой источник силы, в любое время и в любом месте, и мне это нравилось.

Вчера я устроила вечеринку, для людей, которых Ройцефус называл «придворными». «Высший класс» и их помощники.

Пришла огромная толпа. Среди них были подхалимы и пренебрежители. Худшие из худших. Большинство гостей молча стояли на месте, выглядя при этом жалко.

Мне было знакомо это чувство. Я плохо спала, мои мысли были заняты Ротом. Где именно он был в ловушке? Был ли ранен? Ему больно? Винил ли он меня в своем нынешнем положении?

Хотела ли я сохранить свою корону, пока он страдал? Нет.

Прежде чем я смогла отговорить себя от этого, я зашла в ванную, достала ключ… он был таким холодным… и засунула его в замочную скважину зеркала.

Рот появился в зеркале, такой же прекрасный, как и всегда. Нет, еще прекраснее. Мой пульс ускорился, по коже разлился жар. Его черные волосы развевались на ветру, зеленые глаза были яркими. Он был без рубашки, и у меня пересохло в горле. Я любовалась им. Мускулами. Татуировками. Проколотыми сосками. Он был моим наркотиком. Его темная кожа блестела от пота, когда он размахивал двумя короткими мечами, отрабатывая технику.

Саксон стоял в нескольких футах от него, морщась, раскрывая и закрывая крылья. Раскрыл. Закрыл. На жестком крыле появились раны.

В течение нескольких недель я тащила на себе десять тысяч фунтов напряжения. Внезапно все это испарилось, облегчение чуть не сбило меня с ног. Они были живы и здоровы.

— Что ты сделаешь первым делом, когда мы окажемся на свободе? — спросил птицоид у Рота.

Он ответил сухим тоном:

— То, что я хочу сделать, не совсем совпадает с ее планами.

Улыбка озарила лицо Саксона.

— А что ты хочешь сделать…точнее с кем?

Я осмотрела другое измерение… это было так странно! Небо было зеленым, деревья висели вверх ногами, осыпая листьями пушистые белые облака, на которых стояли Рот и Саксон. Под их сапогами промелькнула звезда.

Рот застыл на месте. Его взгляд скользнул по мне, затем быстро вернулся обратно. Осознание пронзило воздух.

— Эверли? — прохрипел он.

Он видел меня?

— Я знал! — сказал Саксон. — Давно уже надо было признать это.

Принц шагнул ко мне, и я вздрогнула. Он увидел меня. Затем побежал, Саксон последовал за ним.

Если я ничего не сделаю, то они, как я и боялась, используют зеркало как дверной проем и войдут в ванную.

«Он обвинит тебя в смерти Чаллена».

Я задрожала, высунув ключ из отверстия. Рот исчез, зеркало снова стало обычным, дверной проем закрылся.

Я дала себе отсрочку. Но ненадолго. Я сломала печать в другом измерении. Рот сбежит, и скоро. Вернется во дворец, и нам придется сразиться.

Я, спотыкаясь, добралась до кровати, мое сердце забилось быстрее.

Впервые за целую вечность я спала крепко.

Глава 33

Пришло время, пришло время, пора платить. Плати, плати или придется прощаться.

Я проснулась, чувствуя как к моему горлу был приставлен кинжал. Ледяная сталь, теплая капля крови, скатившаяся по моей ключице. Держать глаза закрытыми и оставаться (вроде бы) расслабленной оказалось непросто, но я справилась. Вот так!

— Надень на нее крученое ожерелье, Викандер, — тихо приказала Фарра. — Чего же ты ждешь?

Так, так. Белоснежка вернулась, чтобы бросить вызов Злой Королеве. Мы не совсем придерживались сценария, не так ли? Белоснежка только что поменялась местами со Злой Королевой.

Как они смогли обойти мою новую стражу? Или мой новый стражник был заодно с ними?

Я слышала, что среди солдат пошел слух о том, действительно ли я овладела боевой магией.

— Извини. Наверное, оставил металлические опилки в других штанах, — ответил Викандер, как можно беззаботнее. Он помогал мне?

«Думай!» Мне нужно было действовать до того, как эти двое…

— Она проснулась. — Фарра еще глубже вонзила лезвие в мою шею. Она яростно сказала: — Я не буду убивать тебя, Эверли. Пока нет. Сядь, и без резких движений.

Прекратив притворяться, я открыла глаза и встретилась с ее взглядом… от нее исходил чистый лед. Холоднее, чем ее ледяной кинжал. Длинные темные волосы были в беспорядке, лицо испачкано, а глаза покрасневшие.

— Что случилось с твоей позицией, никогда не радоваться страданиям других? — спросила я. Охваченная шоком, потрясением и предвкушением битвы, я медленно села, как было приказано.

— Ты случилась. Судьба пыталась предупредить меня, но я не послушала. А теперь? Я готова слушать. — Фарра отступила на шаг, на два, но продолжала направлять ледяной кинжал в мою сторону.

Я сифонировала от нимф, и у меня было достаточно сил, чтобы создать иллюзию. В ней я оставалась сидеть на кровати. Затем создала вторую иллюзию, невидимости. Настоящая и невидимая я перекатилась на другую сторону кровати, оставаясь незамеченной.

Я остановилась, убеждаясь, что никто меня не видит. Анника стояла рядом с выходом, глядя на ФЭ… фальшивую Эверли. Трули стояла у изножья кровати, целясь стрелой на ФЭ, ее щеки блестели от слез.

«Предательница!» Она плакала. Ну и что? Викандер сидел за столом, листая торговые соглашения, которые я забыла убрать. Неужели мой успех шокировал его? Я принесла королевству такую пользу, какую не смог принести Чаллен.

«Сосредоточься». Зеркала манили меня. Как лучше добраться до одного из них?

— Мы не можем позволить тебе разгуливать на свободе, — сказала Трули и икнула. — Пожалуйста, не создавай нам проблем. Мы не хотим причинять тебе боль.

Они планировали снова запереть меня, а потом убить?

— Но не я, — прошептала Фарра срывающимся голосом. — Я хочу причинить тебе боль. Хочу, чтобы ты почувствовала мою боль.

Так, так. Белоснежка оказалась не такой милой, как предсказывали, так же как и я не такая злая.

— Почему ты не боишься? — потребовала она, глядя на мою иллюзию. — Скажи хоть что-то!

Упс. Другая версия меня выразила ноль эмоций. Я покрутила пальцем, и ФЭ улыбнулась. Не то! Еще покрутила. Нахмурилась.

— Мои мучения тебя забавляют? Я не послушалась пророчество, — сказала Фарра, фыркнув, — у меня был шанс победить тебя с самого начала, но я оставила тебя в живых. Надеялась, что в тебе есть что-то хорошее. Но его нет, и никогда не будет. Теперь я научу тебя бояться меня. — с каждым словом выражение ее лица становилось все жестче.

С криком она бросилась на ФЭ, вонзив ледяной кинжал мне в горло.

Мне потребовалось мгновение, чтобы понять, что произошло. Попытка убийства. Настоящая попытка убийства. Белоснежкой, черт возьми. Я отшатнулась.

Трули закричала:

— Нет! — она бросила лук и вырвала кинжал из рук Фарры. Затем она замерла и нахмурилась. — У нее не идет кровь. И нет раны.

Сердце забилось в диком танце, и я перепрыгнула через матрас, врезавшись в Фарру. Мы упали на пол и покатились, и я сменила невидимость на образ Фарры. Пока мы боролись, никто не сможет нас отличить.

Мы дрались руками, ногами и блокировали удары, было видно, что она тренировалась. Столько же ударов, сколько я нанесла, она вернула мне. Адреналин притуплял боль: разбитая губа, синяк под глазом, сломанные ребра и ушибленный живот. Она не осталась невредимой. На ее лбу была рана. Один из ее глаз распух, а из носа хлынула кровь.

— Кто есть кто? — заплакала Трулли.

Я подтолкнула Фарру к ближайшему зеркалу в полный рост, откуда за нами наблюдала Вечность. Как только мы оказались достаточно близко, я толкнула Фарру в зеркало… сквозь него. Затем последовала за ней, мое сердце направило нас в… тронный зал. Мы тяжело упали на пол, и в глазах замелькали звезды.

Стражники, стоявшие вдоль стены, резко обернулись.

— Не подходите, — приказала я, вставая на ноги.

Фарра обернулась, осматривая, где мы оказались. Меня осенило: я выдала свой секрет. Она знала, что у меня есть магия провидца.

Хорошо! Я хотела, чтобы она знала. Хотела, чтобы она боялась меня и отступила. Я бы помирилась с ней… и тогда у меня было бы больше шансов помириться с Ротом.

Скоро он вернется. Эта мысль заставляла меня страдать от желания. Мы бы могли взять судьбу в свои руки. Больше никаких тюрем, изгнаний или попыток убийства. Никакой надвигающейся смерти от огня.

Больше никаких пророчеств.

Мы с Фаррой ходили по кругу. Кровь капала из ее носа и рта, а в глазах застыла ярость.

Я убрала иллюзию, сказав:

— Я не хочу с тобой драться, Фарра. Твоя семья причинила мне боль. Я в свою очередь причинила боль твоей семье. Давай закончим этот токсичный цикл.

— Ты убила моего отца. Я никогда не прощу тебя. — она махнула рукой в мою сторону, выпустив поток магии.

Положившись на инстинкт, я тоже махнула рукой в ее сторону, высвобождая свою собственную магию. Брызги льда столкнулись с потоком грязи. Проблема: я быстро теряла силы.

Как долго еще я смогу сифонировать от нимф? Насколько они уже ослабли?

— Я ненавижу тебя, — прошипела Фарра. — Хочу, чтобы тебя поглотила боль, как и меня.

— Мы не всегда получаем то, что хотим, не так ли? — пошутила я.

Трули, Викандер и Анника, должно быть, услышали нас; они вбежали в тронный зал. Другие стражники последовали за ними, быстро образовав вокруг нас круг.

Черт возьми! Я поспешила сделать еще одну иллюзию Фарры.

— Пожалуйста, не делай ей больно, Фарра, — плакала Трули. Она в отчаянии смотрела на нас. — Она… Эверли — моя сестра. Мой близнец.

Ничего себе! Она поверила мне?

— Я догадывалась, но не… Я не могла… если бы я поверила, это означало потерять тебя, — сказала Трули, вытирая слезу. — Но, если ты хладнокровно убьешь ее, я все равно потеряю тебя. Посмотри, что случилось с моей матерью после того, как она убила моего отца.

Из Фарры вырвался рваный звук, смесь ярости и боли.

— Ты — колдунья? — она яростно замотала головой. — Нет. Ты не можешь быть ею. Просто не можешь.

— Прости меня. — Трули вытерла еще больше слез. — Мне не нужно сифонировать, но я родственница Эверли. Когда она рассказала мне о нашей родственной связи, мое сердце закричало: «Да!» Я пыталась убедить себя в обратном, и страдала из-за этого. Мы все страдали.

Выражение лица Фарры помрачнело, ее глаза превратились в бесконечную яму страдания. Ее мир только что рухнул.

Мне стало жаль ее. Я была на ее месте. Но не позволила своим эмоциям изменить мой нынешний путь, поэтому мне пришлось продолжать свою игру. Я должна была повторять за ее эмоциями и словами.

— Т-ты лгала мне, — сказала она Трули. — Ты использовала меня.

Повторять эмоции. Слова.

— Нет! — Трули яростно замотала головой, глядя на нас. — Я никогда не использовала тебя.

— Ты шпионила за мной и докладывала ей обо всем. Я знаю это, — прорычала Фарра.

— Ты радовалась моим мучениям? — спросила я.

— Я бы никогда не сделала ничего столь подлого. — Трули всхлипнула, и ее муки чуть не сразили меня наповал. — Как ты можешь думать такое?

— Потому что оказывается, что я тебя даже не знаю! — крикнула Фарра. — Ты не та девушка, за которую я тебя принимала. Ты защищаешь колдунью, девушку, которая убила моего отца. Я ненавижу тебя. Стража! Схватить ее! Схватить Принцессу Трули.

«Угрожаешь моему близнецу, ты за это поплатишься».

— Всем стоять.

Стражники остановились, не зная, что делать и кому подчиняться.

Сгорая от ярости, я сосредоточилась на Фарре. Ее корсет был разорван.

В сказке Злая Королева задушила Белоснежку корсетом…

«Спасибо за подсказку». Я бросилась на нее. Мы врезались друг в друга, упали на пол и покатились. Я позволила ей наброситься на меня, даже не пытаясь защититься, слишком занятая поиском болтающегося материала… вот!

Я обошла ее, обернув ткань вокруг ее шеи. Один сильный рывок, и я перекрыла ей воздух.

Она вцепилась ногтями в импровизированную петлю, но я держала крепко. Потянувшись назад, она ударила меня. Бам. Бам. Каждый раз, когда она касалась меня, моя кожа покрывалась льдом.

— Не делай этого, Эверли, — умоляла Трули, и я поняла, что иллюзия исчезла. — Пожалуйста.

— Однажды я сказала тебе те же слова, — огрызнулась я. — Напомни мне. Разве ты не ослушалась меня?

Она вздрогнула, но при этом нацелила стрелу… в мое лицо.

— Я не позволю тебе убить ее, и я не позволю ей убить тебя. Просто… отойдите друг от друга. Пожалуйста!

— Она угрожала тебе, — напомнила я ей. — А теперь она тебя ненавидит. — а я предупреждала ее.

Саксон ворвался в комнату, его массивные крылья были прижаты к спине, когда он проталкивался сквозь толпу. Он оценил ситуацию, ярость отразилась на его лице.

Рефлекторно я затянула сильнее материал на шее Фарры. Она начала извиваться, хрипя.

Я небрежно сказала:

— Добро пожаловать домой. Где Рот?

— Я полетел, а он поехал на лошади, — ответил птицоид. — Он прибудет до захода солнца и ожидает, что его сестра будет здоровой и невредимой. Отпусти ее, Эверли. Сейчас же.

О, да. Саксон был Уингли, одним из Семи Защитников Белоснежки.

Я задумалась, не играет ли Трули двойную роль — охотника и защитника. Учитывая, что ее отношения с Фаррой только что испортились…

«Забегаю вперед». Они могут помириться.

Так что я не буду вычеркивать Трули из списка. Осталось три защитника. Возможно, у Рота тоже было две роли. Прекрасный Принц и Красти. Или Вайпер. Неа. Определенно Красти.

Тяжело дыша, Саксон сказал:

— Ты хочешь, чтобы Рот потерял свою сестру в тот же день, когда узнает, что потерял своего отца?

О, черт. Я ослабила хватку.

— Я могу убить тебя без колебаний, Фарра, — прохрипела я ей на ухо. — И сделаю это, если ты будешь угрожать тем, кого я люблю.

Я могу изменить настоящее и будущее. Одним решением. Одним действием.

Я отпустила Фарру и оттолкнула ее от себя. Кашляя, она упала и свернулась калачиком. Пристально глядя на нее, я бросилась к ближайшему зеркалу. Я была так близко…

— Нет! — крикнул Саксон.

Быстрее… я почти на месте…

Птицоид врезался мне в спину. Я упала, ударившись лицом. Боль. Тьма. Я провалилась в бесконечную яму, но одно осознавала четко. «Худшее еще впереди».

* * *

Я резко проснулась, прохладный, влажный воздух охватил меня. На меня нахлынули воспоминания. Возвращение Белоснежки и четырех ее защитников. Признание Трули нашего родства. Мое поражение.

Я стояла, дрожа. Я нахмурилась. Мои пальцы на ногах были горячими и холодными одновременно, потому что… мои глаза расширились. Мои ноги покрывала большая глыба льда. С нее капала вода, и вокруг меня образовалась неглубокая лужа.

Сбитая с толку, я огляделась. Солнечный свет проникал через одинокое окно, освещая множество кружащихся пылинок… и знакомую комнату. Я ахнула. Я снова была в башне.

На мне все еще была ночная рубашка, но что-то холодное и тяжелое упиралось мне в шею. Подозревая, я потянулась вверх и застонала. Да. Крученое ожерелье. И снова я не могла сифонировать и использовать магию. Я была беззащитной. Слабой.

Я положила руку на слабый отпечаток Тая. В тот раз, когда я носила металлический ошейник, он не почувствовал моего вызова, надеюсь, в этот раз все будет по-другому.

— Трули, — закричала я, борясь за свободу. Была ли она рядом, в своей камере?

Я услышала сопение позади себя и повернула голову.

Фарра дрожащей рукой вытерла слезы со щек.

— Твоя близняшка заперта в своей спальне. Она жива.

Мое сердце было похоже на бомбу, взрывающейся с каждым ударом. Выбранная судьбой Белоснежка стояла рядом со стражем… который держал в руках хлыст.

Именно тогда, в этот момент, еще один кусочек головоломки встал на место. Одержимость Злой Королевы красотой не имела ничего общего с внешностью, а имела отношение к силе.

Для меня не было ничего прекраснее силы. Это был самый прекрасный атрибут, который только может быть у человека. Посмотрите, в кого я влюбилась. Рота Чарминга, самого сильного мужчину на всей земле.

И сейчас сила была мне необходима, так как у Фарры было все. Так что, да. Злая Королева действительно завидовала Белоснежке ее красоте. Сильно.

— Трули — твоя девушка, — огрызнулась я. — Ты говорила, что ненавидишь ее, но я знаю, что это не так. Ты любишь ее. Так помоги ей, не делай ей больно.

— Не нужно винить меня во всем случившемся. Это не я врала. — обида, смешанная с гневом, сочилась из ее слов. — Как только Рот прибудет, он решит ее судьбу. И твою.

Пощадит ли он нас?

— Почему бы тебе не убить меня, как ты и хотела?

— О, не испытывай мое искушение. Ноэль сказала, что твоя смерть может быть связана со смертью Рота. Поскольку я не хочу рисковать его жизнью, то буду довольствоваться тем, что заставлю тебя пожалеть обо всем, что ты сделала с нами, и я гарантирую, что ты никогда не сделаешь этого снова.

Моя смерть может повлиять на Рота, так же как моя жизнь якобы повлияла на Ноэль и Офелию? Как? Почему?

— А ты не думала, что, возможно, это ты Злая Королева? — девушка, которую я когда-то считала ангелом, теперь цеплялась за ненависть и горе и наслаждалась тем, что причиняет боль другому. То же самое было и со мной. Может, нам стоило создать клуб?

Почему судьба посчитала Фарру героиней, достойной любви, а меня — злодейкой, достойной боли? Это был пиар?

Стражник поднял руку, разматывая хлыст, и ударил. Удар. Я попыталась сдержать крик, который Фарра так хотела услышать, но мне это не удалось. Жгучая агония поглотила каждый дюйм моего тела.

Следующие три удара были быстрыми, и я зажмурила глаза, изо всех сил стараясь сосредоточиться на чем-нибудь другом. На будущем Трули и Хартли. Вайолет? Изменит ли она свое мнение обо мне, если я докажу, что мне не нужна ее корона?

Я хотела свою собственную. И я хотела… Рота. Но он никогда больше не захочет меня вернуть.

Удар.

Я повернулась и встретилась взглядом с Фаррой. Было ли это… испугом, отразившемся на ее лице? Неужели она только что вздрогнула?

— Я никогда не причиняла тебе такой боли, — сказала я хрипло. — Я просто изгнала тебя.

— То, что ты сделала со мной, хуже этого! — плакала она.

Удар, удар.

Я не могла сдерживать всхлипы и вздохи, также как и боль. После десятого удара я потеряла счет. Только гордость не позволяла мне молить о пощаде, которую, как я знала, никогда не получу. Я мечтала отключиться, молилась о сладком блаженстве темноты, но оставалась в сознании, зорко следя за каждым движением стражника.

«Не сломайся. Не доставляй Фарре удовольствия».

Я подумала о Роте и его силе. Похвалит ли он Фарру за содеянное?

Удар.

Боль была мучительной и усиливалась с каждым ударом, а предвкушение следующего удара было почти таким же сильным, как и сам удар. Вскоре дышать стало тоже мучительно. Я не могла… Мне нужно было…

Удар.

Агрх! Я постаралась увернуться от следующего удара. Это было шибкой. Хлыст ударил меня по бедру. Моя ночная рубашка не защитила меня, материал разорвался и полетел на пол, как конфетти. Я чувствовала себя так, словно меня окунули в бензин и подожгли. Мое зрение помутилось. Колени подкосились, и я упала, глыба льда опрокинулась, оставив меня в ловушке на четвереньках.

Удар.

Хлыст пронесся над моим плечом и вонзился в ключицу. Черные точки заплясали в моих глазах. Кислота подступила к моему горлу и выплеснулась изо рта.

Как и моя ночная рубашка, моя гордость была разорвана в клочья. Я начала умолять.

— Пожалуйста, не надо… пожалуйста… нет… остановись. — последняя ниточка моего достоинства оборвалась.

Как и думала, я не получила пощады. Удары продолжали сыпаться, пока не раздались шаги.

— Т-ты заслуживаешь этого, — сказала Фарра. — Может быть, если ты испытаешь последствия причинения боли другим, может быть, если ты причинишь боль себе, ты не у-убьешь отца какой-нибудь другой девочки.

Я снова услышала шаги.

— Хватит! — крикнул Викандер. — Рот бы не хотел, чтобы она пострадала.

— Рот не знает, что она сделала, — выдавила Фарра, и я подумала, что она снова плачет. — Она убила короля, украла наш дворец и забрала у меня Трули.

— Она виновата только в двух твоих обвинениях. Но она также привела дворец в лучшее состояние, чем он был, — сказал Викандер.

— Принцесса, — сказал мягко Саксон. — Я не прошу тебя остановиться. Я говорю тебе об этом, как твой друг и тот, кто поклялся защищать тебя. Если ты не прекратишь, девчонка умрет, а Рот возненавидит тебя. Ты будешь ненавидеть себя.

— Ты ошибаешься, — прошептала она сокрушенно. — Я уже ненавижу себя. Но не могу допустить, чтобы преступления этой девушки остались безнаказанными.

Теряясь в дымке боли, я смутно осознавала шорох одежды, шаги, хлопанье двери и лязг замка… мучительное течение времени, свет, медленно уступающий тьме… Викандер и Саксон, убирающие мою рвоту и кровь, они откололи остатки льда, освободив, наконец, мои ноги.

Саксон отнес меня на кровать, которую я предоставила Трули, и уложил на живот. Несмотря на его нежность, мое тело снова охватила агония.

Я была ранена и внутри и снаружи. Я догадывалась, что Фарра была жестокой, но никогда не ожидала, что стану ее жертвой снова… и снова. Если бы я была сильнее, этого бы не случилось. Я бы не допустила этот брак.

Я должна была стать сильнее.

Я смогла бы сбежать. Смогла бы забыть.

Нет! Забыть было бы неправильно. Я бы запомнила это навсегда. Память не позволит мне больше совершать ошибки. Например, я никогда больше не захочу не того человека или проявлю милосердие к врагу.

Я должна была убить Фарру, когда у меня был шанс.

Дверь распахнулась, и Саксон с Викандером замерли. Темная фигура вошла в комнату со всей уверенностью и властностью короля-воина, никогда не знавшего поражений. Рот!

Я не смогла его рассмотреть, так как не могла пошевелиться. Он казался выше и мускулистее, его развевающиеся на ветру волосы были длиннее. Его рваная белая туника и черные кожаные штаны были заляпаны грязью и кровью, словно он бежал сюда.

Его бровь была рассечена, а на щеке красовался синяк, как будто он недавно дрался. Его грудь быстро вздымалась, а на лице выступили капельки пота.

Когда-то его сверкающие зеленые глаза приводили меня в восторг. А теперь? Они пробуждали ненависть… я ненавидела свои желания, ненавидела его присутствие и его отсутствие, и больше всего я ненавидела его запах; он напоминал мне о времени в Зачарованном лесу, как мы лежали перед костром, обнимали друг друга и шептали секреты в темноте.

«Дура!» Я слишком часто проявляла милосердие к своим врагам. И каков результат? Отказ и боль. Что ж, больше я этого не допущу. Никогда!

По крайней мере, последнее условие внушения Рота было выполнено.

Когда он шагнул ко мне, я напряглась. Это действие, хоть и было незначительным, но вызвало боль в моем теле. Мой желудок сжался.

— Не подходи. — слова были едва слышны, мое горло пересохло от крика. Мне стало стыдно.

К моему удивлению, Рот остановился. Прежде чем он скрыл свои эмоции, мне показалось, что я заметила ужас и ярость, такие горячие, что он мог бы поджечь весь мир и смеяться, пока он горит.

— Эверли, — сказал он, застонав.

— Теперь ты счастлив? Злая колдунья, паразитка… твоя ужасная мачеха… получила по заслугам, да? Скажи мне. Такой путь должна пройти королевская подружка?

— Я не хотел этого. Я не знал, что от тебя требуется.

Какая-то часть меня хотела причинить ему такую же глубокую боль, какую причинили мне.

— Я бы горы свернула, чтобы спасти твоего отца. Потому что ты мне нравился, и я хотела понравиться тебе. Но этого никогда не случится. Ты осуждаешь и ненавидишь меня, и ты не заслуживаешь моей дружбы. Просто… уходи и никогда не возвращайся.

Глава 34

Правда или ложь. Ты готова попрощаться?

Рот ушел, и я возненавидела его за это еще больше. Но вернулся через час или около того, удивив меня. Должно быть, ему нравилось видеть колдунью в таком жалком состоянии.

— Можете войти, — его голос раздался рядом.

Сбитая с толку, я огрызнулась:

— Твоя мама может войти.

Он скривился, но махнул рукой на что-то… кому-то… за пределами моей видимости.

Раздались шаркающие шаги… В камеру вошла толпа слуг, неся лакомства или средства для уборки. Стражники тоже вошли, неся более удобный матрас, не запятнанный моей кровью, ширму для ванной, чистые одеяла и новую одежду.

Рот нерешительно спросил:

— Ты видела призрака моей матери?

«Да ты, наверное, шутишь».

— Здесь нет никаких призраков, — ответила я, слишком уставшая, чтобы объяснять тонкости шуток про мам.

Он аккуратно поднял меня на руки. Пока слуги меняли матрас, Рот прижимал меня к своей груди. Я боролась с желанием прижаться к нему.

Стражники быстро справились и вышли, забрав с собой старый матрас. Так же осторожно, как он поднял меня, Рот положил меня на новую, более мягкую кровать.

Осталось пару слуг, которые отмывали покои сверху донизу.

Отблеск света привлек мое внимание к полу. Зачарованное зеркало! Должно быть, оно выпало, когда Рот взял меня на руки.

Один из слуг наклонился, чтобы поднять его. Я запаниковала и перекинулась через кровать. Мою спину охватил огонь, и я закричала.

— Прекрати, — сказал Рот, и в его голосе звучала озабоченность. — Твои раны могут открыться.

Я отмахнулась от его рук и поползла к осколку… не обращай внимание на боль, дыши… хватая свое единственное средство слежки за врагами.

И снова принц поднял меня так нежно, как только мог. Он положил меня на матрас, и меня пронзила новая боль.

— Давай посмотрим, ради чего ты так рисковала. — он поднял мою руку и попытался выхватить зеркало.

Я пыталась его остановить. Если он заберет его…

— Это мое! Отдай его мне!

Он сузил глаза.

— Ты хочешь покончить с собой, с помощью этого?

Фарра, должно быть, еще не рассказала ему о моей способности… пока что.

— И лишить тебя… удовольствия… мучить меня? — я невинно заморгала. Может, он отреагирует лучше, чем стражники Чаллена. — Каждый заслуживает… посмотреть на что-нибудь красивое. Я просто предпочитаю, чтобы… этим чем-то была я. Не волнуйся… я хочу дожить до того момента… когда падет твое королевство.

«Заткнись!» Это было лучшее время для того, чтобы разозлить своего тюремщика? Нет.

Он отреагировал? О, да. Его челюсти напряглись… один из признаков. Я разозлила его.

Тем не менее, он отпустил мою руку, не забрав осколок.

— Ты постоянно тянулась к зеркалу в лесу.

«Будь спокойной. Не выдавай себя».

— Значит, у нас есть… кое-что общее. — следующие слова сорвались с моего языка раньше, чем я успела подумать. — Нам обоим нравится… смотреть на меня.

— Или ты похожа на определенного персонажа, — мягко сказал он.

— О, вы только посмотрите на Прекрасного Принца. Он собрал все кусочки головоломки. Ну, возможно, я действительно похожа на определенного персонажа… но только потому, что… ее… неправильно поняли.

Он долго смотрел на меня, в его голове явно крутились колесики.

Успокоившись, я сказала:

— Отпусти меня, и тогда я прощу тебя за то, что произошло. Я сделала такое же предложение твоему отцу, но он отказался. Надеюсь, ты не такой же глупец?

Его выражение лица ожесточилось.

— Ты слишком опасна, чтобы разгуливать на свободе, Эверли.

— Только для тех, кто меня обидел, Рот.

— Горожане требуют твоей головы. Ты — самая разыскиваемая женщина на севере.

— И?

— Вайолет предложила награду за твое сердце. За этими стенами ты будешь в опасности.

— Большой, плохой принц беспокоится о своей пленнице?

— Он… да. Если я отпущу тебя, кто-нибудь нападет на тебя. По крайней мере, здесь ты в безопасности.

— Да, в полной безопасности. Можешь спросить об этом мою спину. Или твою бывшую кухарку. Она отравила меня на второй день моего правления. Если бы не помощь колдуна, я бы умерла.

Он поджал губы, а затем отвернулся и рявкнул:

— Оставьте нас.

— Но, мой господин… — начал слуга.

— Я не давал разрешения, — прорычал он.

Ему не нужны были свидетели для того, чтобы пытать меня?

— Ненавижу тебя, — прохрипела я.

Слуги ушли, оставив после себя миску с водой, неиспользованные тряпки и банки с… всякой всячиной. Похоже, мне придется самой очистить и перевязать свои раны. Ну и ладно! С учетом того, что я почти не могла двигаться, работа у меня получится паршивая, но, по крайней мере, мне не придется терпеть…

Рот сел рядом со мной, и крик разочарования смешался со всхлипом облегчения.

— Что ты делаешь? — спросила я.

— Что нужно. Если я не подлатаю тебя, начнется заражение. — он отрезал то, что осталось от моей испачканной ночной рубашки, и накрыл нижнюю часть моего тела мягким одеялом.

— Почему ты так беспокоишься? Я паразит, помнишь? Пиявка, которую ты заставил не высасывать из твоего народа. Тех самых людей, которые желали мне зла. Чтобы использовать свою магию, мне пришлось сифонировать от других. Они добровольцы, и если ты посмеешь причинить им вред…

Я не видела его лица, но почувствовала, как напряглось его тело.

— Они могут покинуть дворец, — сказал он. — Даю тебе слово. Я также освобождаю тебя от внушения.

Ну конечно.

— Только потому, что теперь я не могу сифонировать.

— Благодаря крученому ожерелью, в этом нет необходимости. Это не так уж плохо.

— Ты прав. Это ужасно. Чудовищно. На меня могут напасть.

Пока он смывал грязь, пот и мусор с моей спины, я изо всех сил старалась дышать через боль.

— Я вылечу тебя, — сказал он. — Да, мы ссоримся сейчас, но я закончу с этим и помогу тебе. Не сдавайся.

Мне нужно уйти, да.

— Остановись, пожалуйста, прекрати, — умоляла я.

— Прости, милая, но я должен. Худшее уже позади. — он намазал мою спину каким-то обезболивающим кремом, от чего я впервые испытала облегчение.

Когда-то мне нравились его прикосновения. Но сегодня? Не очень.

Прижимая к груди зачарованный осколок, я умоляла:

— Пускай кто-нибудь другой перевяжет меня. Меня тошнит от твоего прикосновения.

— Тебя презирают во всем королевстве. Я — лучшее, что у тебя есть. Я не доверяю никому другому ухаживать за тобой должным образом.

— А я не доверяю тебе.

— Я не причиню тебе вреда, Эверли. — в его голосе слышался гнев. — Расскажи мне, что случилось.

— И заново пережить худшие моменты своей жизни? Я пас.

И все же он продолжил настаивать. Чтобы отвлечь меня… или себя?

— Ходят слухи, что ты убила моего отца через несколько секунд после свадьбы.

Должна ли я рассказать ему о второй, тайной церемонии? Зачем тратить свое дыхание? Он никогда не поверит мне. В конце концов, я просто сказала:

— Слухи всегда правдивы.

Он напрягся еще сильнее.

— Что ты собираешься со мной делать? — спросила я.

— Не знаю. — он продолжал нежно наносить другие мази. — Я зол на тебя. Я зол на сестру и отца. Зол на Ноэль и Офелию. В основном я зол на себя. И шокирован. И в трауре.

Прижавшись щекой к подушке, я рассмотрела его. Возле его глаз выступили морщины.

Глаза, в которых отражалось сожаление и отчаяние. Его губы были напряжены… прекрасные губы, которые целовали меня в одно мгновение и осуждали в следующее.

Он сказал:

— Я не знаю, злая ты или добрая. Или и то, и другое. Мне страшно узнать. Я ненавижу то, что ты сделала с моим отцом, и ненавижу то, что сделали с тобой. Я ненавижу боль, которую ты испытываешь.

Его слова вызвали привычную боль, но я ответила:

— Мне все равно.

— Сегодня утром я сбежал из перевернутого измерения вместе с Саксоном. В конце концов, мы намеревались разыскать твою сестру, но Ноэль и Офелия прислали весть о женитьбе и смерти моего отца. Саксон полетел во дворец, а я пустился галопом на лошади. Потом я побежал.

Удар, удар.

— Мне все равно.

— Прежде чем прийти к тебе, — сказал он, — я послал своих самых опытных следопытов найти Хартли.

УДАР.

— Уходи. Пожалуйста! Или мне придется позабыть о своих ранах, когда я буду выгонять тебя.

Должно быть, он почувствовал, что в этот я говорила серьезно, потому что он ушел, закрыв и заперев дверь со зловещим лязгом.

Я провела кончиком пальца по зачарованному зеркалу, все мое тело дрожало, а в голове рождался новый план.

«Сбежать с Трули. Снять крученое ожерелье. Найти новый альтилиум. Стать сильной и ослабить всех остальных. Вернуться в лес. Может, Хартли и ее тролль разрешат мне переночевать у них».

И последний пункт: уничтожить Чармингов.

Пока я не разберусь с ними, я никогда не буду в безопасности.

* * *

В течение следующей недели я постоянно спала, а в те промежутки, когда бодрствовала, то испытывала боль, ярость была моим постоянным спутником.

Рот приходил три раза в день, он менял мне повязки и приносил еду, достойную королевы. Мне не приходилось беспокоиться о том, что еда могла быть отравленной, так как он выступал в роли дегустатора.

Однажды утром он даже подарил мне зеркало в полный рост, несмотря на то, что знал, что я могу следить за ними. Либо Фарра проболталась, либо он сам сложил этот пазл.

Я хотела спросить, почему он сделал мне такой подарок, но не стала. Я догадалась, что ответ будет таким: (А) я была слаба и не могла пользоваться магией; и (Б) он надеялся облегчить свою совесть за плохое обращение со мной.

Неважно. В моей буре несчастий было два серебристых облачка. Я пользовалась временем, чтобы шпионить за Николасом и Таем, Хартли и каждым из моих врагов, и у меня были друзья!

К моему удивлению и радости, Фобия появилась вместе с другим пауком, которого я назвала Вебстер. В настоящее время оба скорпиона сидели в изголовье кровати, наблюдая за тем, как я пытаюсь сесть.

— Тебе нужен отдых. Друг должен быть здоров —

— Знаю, — сказала я ему. — Но сначала мне нужно в туалет.

Рот доверил самодовольной Аннике помогать мне с моими личными нуждами. Потому что, по ее словам: «Он доверяет мне. Он любит меня».

Когда его бывшая девушка просунула мне между ног тазик, а потом вымыла меня… Я кипела от унижения. Я бы сделала это сама или умерла при попытке.

— Почему бы вам не заняться чем-нибудь полезным, — проворчала я. — Чтобы сбежать, мне нужно снять крученое ожерелье. Чтобы снять его, мне нужен фейри.

Они бросились прочь, исчезнув за стеной.

Я крикнула:

— Нет! Вернитесь. Пожалуйста, вернитесь. Простите меня. Я не должна была срываться на вас.

Но они не вернулись. Вместо того чтобы сломаться и зарыдать, я собрала остатки решимости и продолжила борьбу за то, чтобы встать с кровати. Жгучая боль пронзила мой позвоночник, но в конце концов, чудом, мне удалось принять вертикальное положение. Ура!

У меня начала кружиться голова, когда я перекинула ноги через край кровати. Любые движения были настоящей пыткой, мои раны натянулись, но я медленно перенесла вес на ноги, пока на меня не хлынул луч солнечного света и тепла. Я сделала это!

Сгорбившись, я прошла по камере, воспользовалась ведром и вернулась к кровати. Да! Я сделала это!

Мое тело требовало отдыха, но я села, потом постояла. Села, стояла. Лежала, сидела, стояла. Чем больше я практиковалась, тем легче мне становилось. Наконец, я смогла стоять, не молясь о смерти.

В качестве награды я легла на живот и достала зачарованное зеркало из подушки.

— Покажи мне Хартли.

Вчера я проверила своих нимф. Во время битвы с Фаррой я чуть не осушила их, и до сих пор не могла простить себя за это.

Появилось изображение моей сестры, луч счастья озарил мою душу. Она наконец-то приняла ванну. Одетая в красивое розовое платье, она сидела на пне, разговаривая со стаей волков. Тор сидел у нее на коленях, как король.

— Прикажи животным уйти, — потребовал командир троллей, расхаживая перед ними.

— Конечно, Уорик, — сказала она, поглаживая волка за ушами. — Когда ты поклянешься никогда не причинять вреда моей сестре.

— Мои люди сдерживают твоих друзей, не нападая, потому что я так приказал. Это акт милосердия с моей стороны, — сказал Уорик. — Одно мое слово, и начнется резня. Прикажи. Этим. Животным. Уйти. Прочь.

— Поклянись, — огрызнулась она. — До тех пор животные будут продолжать защищать меня.

— Я тебя защищаю. Я сказал тебе, что никогда не причиню тебе вреда.

— Ты мой похититель. Есть разница.

Гордость охватила меня. «Диснависнай Хиснартлисни!»

— Я твой будущий муж. Я, — сказал Уорик, ударяя себя в грудь. — Ты — мой трофей. Ты подчиняешься моим приказам, а не наоборот.

— Да, но почему меня отдали тебе?

Он провел языком по зубам.

— Чтобы пощадить твою сестру. Что я и сделал. И буду продолжать делать.

— И? — настаивала Хартли.

— И я сделал все, что ты просила. Я перестал использовать свой яд и убивать. Вещи, которые делают тебя счастливой.

— И? — повторила она.

— И ничего, — сказал он сквозь стиснутые зубы.

Прошло некоторое время, на ее лице мелькали различные эмоции, пока она взвешивала свои варианты. Когда ее глаза расширились, а рот открылся, я поняла, что она наткнулась на откровение.

Она прогнала волков, встала и сократила разделявшее их расстояние.

Уорик наблюдал за ней настороженно.

— Зачем ты прогнала волков, если я не дал тебе того, чего ты хотела?

— Ты мне нравишься, Уорик, несмотря ни на что, и я решила доверять тебе, не получив от тебя ни одного обещания. Я вижу твое сердце, даже когда ты пытаешься скрыть его от меня. Ты хороший человек. Надеюсь, ты видишь мое сердце и то, что Эверли значит для меня.

Он резко вдохнул.

— Твое сердце слишком нежное.

— Поэтому охраняй его хорошо, — сказала она.

Он открыл рот. Закрыл его. Затем закрыл глаза и вдохнул. Стоя к ней лицом, он прорычал:

— Я прикажу своей армии защитить твою Эверли, когда придет время. Клянусь.

— Правда?

Его кивок был резким, даже сердитым.

Хартли медленно улыбнулась и обняла его. Поколебавшись, он обнял ее в ответ, и все его раздражение исчезло. Он выглядел потрясенным.

Я завидовала ей. Хартли сделала добрый жест, и он ответил взаимностью. Если бы только моих похитителей можно было так легко переубедить!

Уорик напрягся и нахмурился. Достав кинжал, он повернулся, сканируя местность.

— Кто здесь? Покажись.

Я застонала. С заколдованным зеркалом люди всегда чувствовали меня. Я прервала связь, чтобы меня не увидели.

— Покажи мне Трули, — сказала я.

Появилась комната, в центре которой стояла большая кровать с балдахином. Стены были ярко-розового цвета с узором из роз. На роскошном ковре красовалось древо жизни, ветви которого указывали на камин из розового кварца, золотой письменный стол и зеркало из бриллиантов.

Трули сидела на полу, прижавшись спиной к кровати, и еще один луч счастья озарил мою душу. Какими бы ни были наши разногласия, я никогда не забуду, как она защищала меня.

С помощью столового ножа она отрезала от рамы кровати кусок дерева длиной в фут (30 см). Затем она вырезала на одном конце наконечник стрелы. Ох. Она планировала пробиваться наружу с боем?

Закончив, она бросилась к письменному столу и, взяв перо и баночку с чернилами, нацарапала на небольшом свитке записку. «Принцессы Эйрарии в плену в Севоне. Пришлите помощь».

Обернув свиток вокруг стрелы, она запечатала бумагу горячим воском и перстнем Обри. Я вскрикнула от удивления. Трули сохранила его!

Она схватила свой лук и вышла на балкон, где прицелилась и выстрелила, ее магия гарантировала, что стрела достигнет намеченной цели, какой бы она ни была.

— Покажи мне Рота, — сказала я, напрягаясь. Его вид всегда портил мне настроение. И сердце.

Изображение Трули померкло, когда появился принц. Нет, простите, король. Его коронация состоялась вчера утром, и тысячи подданных собрались во дворце, чтобы засвидетельствовать это.

Волнение было ощутимым. Чего бы я только не отдала, чтобы выйти отсюда!

Приходили смертные и существа из мифов, большинство я узнала, остальных нет. Однако я заметила, что троллей не было. И колдунов… по крайней мере, ни одного, кого я могла знать.

Когда церемония закончилась, толпа разразилась бурными аплодисментами. Все любили Рота и радовались поражению злой колдуньи. Черт возьми, даже я его люб… мне он нравился. Несмотря на все, что произошло между нами, я желала его внимания и времени. Почему, почему, почему?

Я видела в зеркале, как Рот вылез из шахты. Я смотрела, удивленная, как он срывает с себя пропитанную кровью рубашку.

Принц выглядел аппетитно. Его щеки были покрыты сажей. Порезы и кровь покрывали грудь. Даже раненый, он излучал силу и энергию.

Группа мужчин стояла неподалеку, их раны обрабатывали прилетевшие с медицинскими сумками птицоиды.

— Я нашел последнего, — скривился Рот, — он мертв. Мне жаль.

Остальные опечаленно склонили головы. Должно быть, обвалилась пещера.

Я склонила голову. Я должна была сделать больше для шахтеров, когда была королевой.

Люди пытались заговорить с Ротом, но он шел вперед. Один человек предложил ему пальто, но он отказался, казалось, холод был ему нипочем. Его волосы были в беспорядке, влажные от пота. Его челюсть украшала более густая, чем обычно, щетина.

Несомненно, он поспешил на шахты прямо после тренировки. На нем были черные кожаные штаны и боевые ботинки с лезвиями, прикрепленными к носкам. Каждый палец украшало кольцо с шипами. Наручи на запястьях тоже были утыканы шипами. На поясе у него висели кинжалы.

По мере того, как он шел по деревне, к нему подходили жители деревни. Некоторые флиртовали, некоторые пытались заполучить его внимание. Рот встречал каждого со все меньшим терпением, его выражение лица становилось все более суровым, а голос — все более жестким. Эта суровость пугала легионы его поклонниц, как мужчин, так и женщин, обращая их в бегство.

Фарра ждала его на границе деревни. Она присоединилась к нему, модное желтое платье развевалось вокруг ее ног.

Я чуть не зарычала от своей ярости.

Крутя между пальцами острую как кинжал сосульку, она сказала:

— Нам нужно поговорить, Рот.

— Не сейчас, Фарра.

— Пожалуйста, Рот, — умоляла она. Она тяжело дышала. — Ройцефус сказал мне, что ты пропустил встречи. Важные. С каждым днем твое настроение становится все хуже. Я боюсь, что твои новые обязанности разрушают тебя.

Ответственность за королевство была тяжелым бременем, но Рот обладал необходимыми навыками и выносливостью. В этом отношении мы были похожи. Управление своим народом удовлетворяло его так, как ничто другое, а его потребность защищать других была как нельзя кстати. Ему нужна была только хорошая поддержка… то, чего не было у меня.

— Я знаю, как решить твои проблемы. Тебе нужна жена, Рот. — она крутила сосульку все быстрее и быстрее. — Кто-то, кто поможет тебе пережить эти трудные времена. Королева Вайолет хочет объявить нам войну, а наш народ винит в этом тебя. Они считают тебя бесчестным за то, что ты расторг помолвку с принцессой Трули. Конечно, они не знают, что она сестра колдуньи. Если мы устроим бал, мы можем пригласить принцесс из других королевств. Ты сможешь выбрать любую. Это сможет удвоить наши вооруженные силы и даст нашему народу новую королеву, которую он будет обожать. Они забудут и о Трули, и о невесте, которая убила нашего отца.

Они вошли во дворец. Ройсефус стоял в холле, с двумя другими королевскими особами, он пытался рассказать Роту о некоторых перенесенных встречах. Фрейлины Фарры следовали позади, среди них была и Анника.

Рот потер виски.

— Дайте мне час, — сказал он своему советнику, а затем сменил направление.

Заметно расстроившись, Фарра сказала:

— Нет, мы должны закончить наш разговор. Пожалуйста, Рот.

Он оскалился, но кивнул.

— Пойдем.

Принцесса и ее фрейлины преследовали его. Но взгляд Рота заставил дам остановиться. В тронный зал вошли только брат и сестра. Король опустился на свой трон и, казалось, прикусил язык, пока Фарра продолжала болтать.

— У меня нет настроения ни для бала, ни для жены, — наконец огрызнулся он. — Я не уверен, что другие королевства вообще заинтересованы в создании новых союзов. Они разбираются со своими пророчествами. Везде царит хаос.

Я облегченно вздохнула.

Фарра обняла себя, словно защищая жизненно важные органы.

Рот напрягся, на его лице промелькнуло чувство вины.

— Я не хотел кричать на тебя. Прости.

Какой дурак! Так почему же я восхищалась его добротой?

— Ты хочешь убийцу отца? — спросила она, и сосулька треснула в ее руке. — Саксон сказал мне, что ты не мог оторвать от нее глаз во время своих странствий. Теперь ты навещаешь ее каждый день.

Я почти с пеной у рта сидела, ожидая его ответа.

Анника тоже… ни Фарра, ни Рот не поняли, что она стояла за дверью и слушала их разговор, гнев отразился на ее лице.

Рот сжал губы.

— Эверли — это… проблема, но она — моя проблема.

Ах. Если у него были чувства ко мне, он просто отрицал их. Как это делал Питер. Неужели никто не может признаться в этом другим?

— Знаешь что? — сказал он, в его глазах появился расчетливый блеск. — Мы должны устроить бал… для тебя. Ты сможешь выбрать королевскую особу. Твой брак усилит нашу армию и успокоит наш народ.

Пока она пыталась найти ответ, я усмехнулась. «Паршиво, когда все меняется, не так ли?»

Она сократила расстояние, присела рядом с троном и сжала его руку.

— Дело не во мне. Позволь мне устроить бал, брат. Мы начнем с малого. Принцесса Эшли из Флер приобрела четыре драконьих яйца, что наводит меня на мысль, что ее сказка — «Золушка». Она была бы сильным союзником. Или как насчет Азула? Сестра Риза… герцогиня-сирена… может внушать, как и ты. У вас уже есть что-то общее. Если бы ты женился на ней, все наши проблемы с водой были бы решены.

Его челюсть напряглась сильнее, чем обычно.

— Ладно. Планируй свой бал, приглашай Азулийцев. Но я не буду выбирать невесту.

Я испытала облегчение.

Фарра просияла.

— Спасибо, брат. Ты не разочаруешься. А теперь, если ты будешь так добр и окажешь мне последнюю услугу… Я бы хотела навестить Эверли. Прежде чем ты скажешь «нет»… не говори «нет»! Мне больно, и я хочу, чтобы ей тоже было больно. Тогда я смогу исцелиться.

— Ты будешь держаться от нее подальше, — рявкнул он, испугав ее. И меня! Как он может быть таким ужасным и таким замечательным одновременно?

Слезы навернулись на глаза Фарры.

— Но, но… почему? Неужели ты забыл, кто она? Что она сделала? Что она сделает?

«Ненавижу ее!»

— Я ничего не забыл, но не хочу, чтобы ей причиняли вред. — его голос стал резче. — Я люблю тебя, Фарра, но ты не будешь больше ее наказывать. Ты не будешь больше бить или царапать ее. Ты поняла меня?

— Она — зло! Ее семья убила нашу. Ты забыл, что случилось с нашими матерью и братом? Эверли убила нашего отца и целый ковен ведьм. Она пыталась задушить меня. Пророчество говорит, что она попытается сделать это еще дважды. Перестань ее защищать.

«Да, Рот. Перестань. Помоги мне тоже тебя ненавидеть».

Внезапно его спина выпрямилась, а взгляд заметался по комнате. Как и все остальные, он почувствовал меня. Он положил руку на рукоять кинжала, и я прервала связь.

Я смотрела на свое отражение, и мое разочарование было очевидным. На мгновение я подумала о том, чтобы посмотреть на королеву Вайолет, но отбросила эту идею. Она только и делала, что говорила о том, что я разрушила ее жизнь, а у меня было достаточно отказов на сотню жизней. Может быть, завтра.

Вздохнув, я спрятала зеркало в подушке и расслабилась. Чей-то шорох привлек мой взгляд к полу. Фобия и Вебстер вернулись.

— Спасибо, что вернулись. — усмехнувшись, я опустилась на колени. — Я так скучала по вам, и я так… — я нахмурилась. За ними тянулась паутина, а в ее нитях запутался украшенный драгоценными камнями гребень.

— Спасибо? — зачем они его принесли?

Меня охватило понимание, и я рассмеялась еще сильнее. В сказке Злая Королева победила Белоснежку с помощью корсета, а затем отравленного гребня. Я могу сделать то же самое.

— Вы умные маленькие дьяволята. — я подняла кулак к потолку. — Теперь мне нужна рука фейри. Не обязательно с телом. Сможете сделать?

Они попрыгали на месте, а затем ушли.

Ну, что ж. Я нашла выход. Оставалось только ждать.

Глава 35

Остерегайся ложной надежды и ее соблазнов. Ищи правду и ее лекарства.

К третьей неделе заключения моя спина почти зажила, и мне стало легче передвигаться. Я могла сидеть, стоять и ходить по комнате, испытывая лишь небольшую боль. Не то чтобы у меня в распоряжении имелось много места. Моя камера была просторной, да, но, казалось, что стены начали смыкаться.

Я много раз пыталась связаться с Ноэль, надеясь обманом заставить ее раскрыть все недостатки моего плана побега, но не получила никакого ответа.

Рот стал реже приходить. Навещал вечером, а каждое утро вместо себя присылал Аннику… девушку, которой он доверял заниматься моими «женскими делами». Как он не замечал ее ужаса от того, что ей приходилось делать?

Несколько дней назад я сказала Роту:

— Очень умный ход — попросить свою бывшую ухаживать за мной. Это вовсе не неудобно.

— Я знаю ее. Она делает то, что ей приказали.

— Как же скучно.

Он сузил глаза и добавил:

— Я доверяю ей в том, что она не причинит тебе вреда.

— А ты? — Анника скорее всего не Хикки, решил я. Она Вайпер.

Она приносила мне еду и другие необходимые вещи и даже прибиралась в моей камере, но делала это, оскорбляя меня и угрожая. Дважды она била меня метлой, и мне пришлось остановить моих драгоценных пауков, чтобы они на нее не напали.

«Не сейчас, мои дорогие». Но скоро.

Когда мы сбежим, Фобия и Вебстер могут сделать с ней все, что захотят, с моего благословения. Они стали моими лучшими друзьями, милостью и паспортом веселья. Они сохранили мой рассудок в безумном мире, уберегли меня от депрессии и жалости к себе. Они заслуживали самого лучшего!

Возлюбленные даже познакомили меня с новыми друзьями. С «отбросами» дворца. Я была самой популярной девочкой в Башне. Благодаря своим пушистым волосам.

Ладно, после освобождения других заключенных я осталась единственной девочкой в Башне, но все равно. У меня была особая связь с удавом Каддлсом, диким котом Бумером и птицей Крутоном. Но мне также нравились мои крысы и муравьи. А также белки, еноты и собаки.

Я заметила взаимосвязь: чем страшнее животное, тем больше я ему нравлюсь. Но было и то, чего я не понимала. Я не обладала магией Хартли, так почему же вообще притягивала животных? Из-за магии земли, которую отняла у ведьм? Из-за связи с Древом Новых Начал? Из-за дружбы с Аллурой? Или подобное взывает к подобному?

Теперь, лежа в постели с Каддлс, свернувшейся у меня на животе, вдыхая пронизывающий запах меха и тонкий намек на Рождество, который Рот всегда оставлял после себя, я смотрела на пылинки, кружащиеся в воздухе — единственный канал, который был мне доступен. Из-за прохладной температуры муравьи зарылись внутрь матраса. Они нагревали ткань, создавая мое личное электрическое одеяло.

Когда пришло время, я протянула руку и сказала:

— Укуси меня, дорогая Фобия. — как и все пауки, моя малышка вырабатывала два разных вида яда. Тот, что вытекал через ее маленькие клыки, вызывал мгновенную боль и паралич. Тот, что вытекал через ее хвост без жала, в больших дозах вызывал смерть.

— Опять? — Она издала щебечущий звук. Ее версия стона.

— Опять, — подтвердила я. — И на этот раз дай мне больше яда. — раз я не могла достать яд, то должна стать ядом. И я могла. Я вспомнила, что говорил Рот. Что некоторые колдуны ели пауков, чтобы сделать кровь ядовитой, что яд паука не был обычным; в нем содержалась магия, а с помощью крученого ожерелья я могла сохранять любую магию, которую получала.

Я стану сильнее, даже когда буду носить свой дурацкий металлический ошейник. Я стану живым ядом. Оружием.

Стану ли я снова беспомощной? Я? Да никогда больше. Но, чтобы добиться этого, я не причиню вреда своим деткам. Я скорее наврежу себе.

Сначала я велела Фобии кусать меня во время завтрака, обеда и ужина. Теперь мы делали это около восьми раз в день. С тех пор как мы начали это делать, я сгорала от жара, практически кипела внутри. Это того стоило! По мере того, как я накапливала все больше и больше яда, моя кровь становилась все более и более смертоносной… для других.

Фобия по-прежнему не хотела этого делать, но ни в чем мне не отказывала. Она проползла по моей руке и укусила. Я почувствовала укус, но боли не последовало. Я нахмурилась.

— Еще раз, — сказала я. — Ты тоже, Вебстер.

Укус. Укус. Как и раньше, я почувствовала укус, но не тепло или боль. Я рассмеялась. Наконец-то мы могли перейти ко второму этапу моего плана. Испытать это на людях.

— Банда, мы на шаг ближе к свободе, — объявила я, ухмыляясь.

Оба паука посмотрели на меня, как бы говоря… «кто ты?»

— Что? — спросила я, и да, мой голос звучал жутко. — Пугающий смех обязателен для злодея. Теперь, когда я добилась своего, мне нужно обновить свое резюме. — Неа. Я лучше поищу Рота.

Я переложила Каддлса на матрас, поцеловал его очаровательную мордашку, а затем встала на край кровати, выглядывая в окно. Благодаря Аннике и ее метле, мои ушибленные ребра запротестовали.

Подул ледяной ветер, вызывая мурашки на моей коже. Поднявшись выше, я смогла разглядеть заснеженные горы, а вдалеке — едва заметный намек на Зачарованный лес. Воины-птицоиды пролетали сквозь облака, оседлав яркие лучи солнечного света. На соседнем пастбище паслись овцы с прозрачными крыльями и коровы с рыжим мехом.

Люди всех размеров, форм и цветов работали вместе с другими существами. Добыча полезных ископаемых была временно приостановлена. Теперь рабочие пчелы таскали мешки с зерном или вывозили навоз из амбаров. Конюхи выгуливали лошадей и единорогов, дети играли, а вооруженные стражники стояли на вершине пограничной стены, наблюдая за королевством. Кентавр-кузнец сегодня работал над парой подков, и стук его молота был музыкой для моих ушей.

Через зачарованное зеркало я слышала недовольные разговоры среди дворцовой стражи, и от обычных граждан, как и утверждала Фарра. Большинство подданных Рота боялись того, что произойдет, если королева Вайолет объявит им войну.

Маленькая змея медного цвета проскользнула под моей дверью, привлекая мое внимание.

— Он идет, он идет — Голос Фобии кричал в моей голове.

Кто он? Рот?

— Не волнуйтесь. Идите, идите, — прошептала я, прогоняя их. Мои друзья разбежались, прячась в самых разных местах.

Я провела мысленную инвентаризацию двух своих самых дорогих вещей. Заколдованное зеркало… в подушке. Гребень… под матрасом. Отлично!

Метла была на месте, а укусы пауков были… упс, я забыла спрятать их под рубашкой. Я поспешно опустила материал.

Мое сердце выплясывало чечетку, когда я села на край матраса, изо всех сил стараясь казаться невинной. Так или иначе, сегодня мне предстоит испытать свою ядовитую кровь.

Всего несколько часов назад я уколола палец и размазала кровь по ручке метлы. Следующий человек, который будет убирать камеру…

Я усмехнулась. О, как мне нравилась ирония и справедливость всего этого. Метлу использовали как оружие против меня. Теперь я буду использовать метлу как оружие против своего врага.

«Значит, тебе нравится повторять ошибки Вайолет и Фарры?»

Что? Кому? Мне?

Заиграла знакомая мелодия, отвлекая меня. Скрежет ключей. Скрип петель. Шаги. Вошел король Рот со своим аппетитным ароматом корицы.

Я была удивлена. Ощутила волнение, которое отрицала. Облегчение. Счастье. Ярость, от которой я никак не могла избавиться. Каждая эмоция нанесла один-два удара по моему сердцу, отправив меня в дикую карусель и лишив дыхания. Он был более мускулистым, чем вчера? Он определенно был красивее. Излучал необузданную силу.

Здесь был парень… мужчина, чьи враги должны избегать его в темных переулках. Или в хорошо освещенном саду. И вот она я, скучающая по его объятиям.

Я вскочила на ноги, и боль заставила меня зажмуриться.

— Колдунья, — сказал он, наклонив подбородок. Ласковое обращение, которое я презирала. — Ты ранена. Что случилось?

Агрх! Он всегда все замечает.

— Не делай вид, будто тебе не все равно.

— Я бы все отдал, чтобы не делать этого, — проворчал он.

О, это было горячо!

— Бу-бу-бу. Бедняжка. Ты запал на эффектную колдунью. — я потерла кулаками глаза, имитируя слезы. — А у меня неплохо получилось!

Он наклонил голову и окинул меня ледяным взглядом, про какой говорила Трули. Так почему же мое тело сладко заныло? И почему я стала острее осознавать свою одежду… тонкую рубашку длиной до колен и трусики?

— Прошу прощения за то, что полураздета королевский сыночек. — мой голос был хриплым, и это испугало меня. Еще более ошеломило то, что пульс на шее затрепетал с такой силой, что я подумала, что он говорит на азбуке Морзе: поцелуй меня, прикоснись ко мне. — Если бы я знала, что ты решишь удостоить меня своим обществом, я бы… разделась.

Его зрачки расширились, прогоняя лед.

Когда-то я думала простить его за доброту, когда он не нападал на меня, как того, видимо, хотела судьба. Несмотря на все, что произошло между нами, мой план все еще был в силе. На этот раз мне нужно было оставаться отстраненной.

«Не проблема». Я хорошо усвоила урок. Влюбиться в Рота, значит страдать.

Мое сердце бешено колотилось, каждый удар кричал о нашем расстоянии, я буравила его взглядом. Как обычно, на нем была хорошо сидящая белая туника и черные кожаные штаны, без единого пятнышка грязи.

— Сегодня не было тренировки? Или ты прогулял, чтобы прийти сюда и наказать меня? — я не могла придумать никакой другой причины для его более раннего, чем обычно, визита.

— Почему я должен тебя наказывать? — спросил он. — Есть преступление, в котором ты хотела бы признаться?

— Да, есть. Ты. Ты не забрал девушку своей мечты, пока была возможность. Посмотри на все это добро. — я провела рукой по своему телу. — Теперь уже слишком поздно. Я встретила кое-кого. Колдуна. Падший ангел, твой личный дьявол.

Он облизал губы.

— Назови мне его имя.

От него исходила ярость.

— Помнишь красавчика блондина, работающего с Николасом? Его имя тебя не касается. Хочешь знать, что мне в нем больше всего нравится? Он никогда не называл меня паразитом.

Ярость взорвалась в глазах Рота, разрядив бомбы напряжения по всему телу. Мышцы напряглись. Кулаки сжались. Казалось, его тело вибрировало.

— Ты разговаривала с ним? Когда? Как?

«Ревнуешь, мой король? Или просто беспокоишься, что я нашла выход?»

— У меня свои методы, — промурлыкала я.

Он оскалился и сделал шаг ближе, а затем замер.

— Я пришел сюда не для того, чтобы спорить. Я хочу перевести тебя в более удобную комнату и…

— Нет! Я останусь в своей камере. Она моя. — в основном потому, что мои друзья могли свободно приходить и уходить.

— Как скажешь, — сказал он, после чего мы погрузились в молчание. В комнату зашли несколько мужчин, которые принесли небольшой стол, два стула и шкатулку с искусной резьбой.

Слуги ни разу не взглянули в мою сторону. Они сделали свое дело и ушли, закрывая за собой дверь.

Рот махнул рукой в сторону стола:

— Сядь. Пожалуйста. — он контролировал свои эмоции. — Я бы хотел, чтобы мы узнали друг друга получше.

Я желала узнать его получше. Но посмотрела на свои ногти и сказала:

— И ты думаешь, что я хочу узнать тебя получше.

Этот дьявольский придурок раскусил мой блеф.

— Если хочешь побыть одной, я уйду.

— Нет, — поспешно сказала я, а потом мысленно прокляла свою доверчивость. Я попыталась собрать. — Мне скучно, и ты мог бы… развлечь меня.

Он выглядел самодовольным. Слишком самодовольным.

И я поспешала добавить:

— Я впечатлена. Ты приложил немало усилий для нашего первого свидания. Если бы я только знала, что ты приверженец романтики, как в «Красавице и чудовище». Ты мог бы заставить девушку полюбить тебя… если будешь держать ее взаперти достаточно долго.

Его самодовольство исчезло, и я невинно улыбнулась.

Затем он тоже улыбнулся.

— Твои колючки остры, но награды стоят ран. — он прикоснулся пальцем к моим губам.

«Да он флиртовал!» Я откашлялась.

— Да. Что ж. Перестань быть милым со мной. — нужно, чтобы все прошло как по маслу, как у Злой Королевы.

— Посмотрим, смогу ли я… — он замолчал. — Осторожно, Эверли. На твоей кровати сидит паук.

— Скорпион-паук? О, нет. Это… ужасно? — я повернулась, преграждая путь Роту, и пробормотала: «Уходи». А затем крикнула: — Убирайся отсюда, ты, грязная мерзость.

Кажется, моя милашка закатила глаза, но затем она быстро исчезла, так что, думаю, ничего ужасного не произошло.

— Ну вот, — сказала я, притворяясь, что вздохнула с облегчением. — Ужасное существо исчезло. — я снова повернулась к королю. — Итак. Ты что-то говорил о том, что отчаянно хочешь узнать свою прекрасную мачеху.

Он побледнел.

— Не называй себя так.

— Почему? Благодаря тебе и твоей магии я стала невестой, а затем и мамой.

Наступила резкая тишина.

В конце концов, он продолжил:

— Мы сыграем с тобой в игру.

— Игру, чтобы лучше узнать друг друга? — почему бы просто не задать друг другу вопросы? — Что за игра?

— Инквизиция.

— Никогда о такой не слышала. — изображая спокойствие, я села на стул.

Он тоже сел и открыл шкатулку. Внутри оказалась шахматная доска и игрушечные солдатики.

— Магия гарантирует, что мы будем честны друг с другом.

Я заинтересовалась. Если бы могла использовать эту игру в своих интересах…

— У каждого игрока есть своя армия, — сказал он. — Я задам вопрос или попрошу что-то рассказать, а ты должна отвечать. Если ты отвечаешь правду, то сможешь продвинуть солдата. Если откажешься отвечать, то я смогу продвинуть солдата. Если ты солжешь, один из твоих солдат умрет.

Другими словами, правда — это оружие против врага, а ложь — оружие против себя.

— Как ты узнаешь, когда я говорю правду?

Уголки его губ дернулись. Черт возьми, почему я считала его очаровательным, даже сейчас?

— Давай. Попробуй и узнай.

Конечно, он не узнает. Наверное, он думает, что угроза поражения заставит меня быть честной. Не то чтобы хитрость была необходима… это доказывало, что он меня не знает.

— Если переместить солдата в определенную клетку, можно получить особую силу или отправить нас в раунд быстрых вопросов, — продолжил он. — Чем сложнее вопрос, чем подробнее нужно ответить, тем больше возможностей для продвижения у наших солдат.

— Какую силу?

— Например, превратить солдата в предателя, который убьет своих товарищей.

Отлично!

— Полагаю, победитель получает право всего лишь позлорадствовать, не более того? — хотя настоящим призом будет информация, которую мы соберем.

— Да. Именно так.

Деревянные солдаты были очень реалистичны: одни были людьми, другие мифическими существами.

— Я начну с самого простого, — сказал Рот. — Назови мне свое полное имя, титул и возраст.

— Эй! Ты не получал специального предложения «три по цене одного».

Он пожал плечами.

— Нельзя винить мужчину за попытку.

— Могу. Но не буду. — я решила солгать, как он и предлагал, просто, чтобы проверить. — Я Эверли Хартли Морроу, нынешняя королева Севона, будущая Королева Эйрарии и сестра-близнец Трули.

Мои глаза расширились, когда мои солдаты начали двигаться, оживая. Хотя они двигались в пределах своих квадратов, они наклонялись или выгибались, когда один из солдат Рота опустился на колени, приставил конец винтовки к плечу и выстрелил.

Бум!

Я вскрикнула. Из ствола оружия повалил дым, и один из моих игроков упал лицом вперед на доску.

Потрясенная, я посмотрела на Рота, в его глазах горело веселье.

— Я же говорил, — сказал он, снова став самодовольным.

— Меня зовут Эверли Солен Морроу, — сказала я, практически выплевывая слова. Я ждала, но солдат не оживал. Я прикрыла рот дрожащей рукой. — Он мертв. Из-за меня.

— Уверен, что его семья получит хорошую компенсацию.

— Семья? — мои щеки побледнели. Я застонала.

Рот посмотрел на меня растерянно.

Мое зрение помутилось, я подняла упавшего солдата. Я ожидала увидеть кровь, какой-нибудь признак жизни или смерти. Вместо этого я нашла маленький кусочек дерева, ничего больше и ничего меньше.

— Эверли. Милая. Прости, я пошутил. — сказал он мягко. — Солдат не мертв и не жив. Он сделан из волшебного дерева и заколдован ведьмой много веков назад. Я обещаю, что солдат не почувствовал боли и у него нет семьи. Он оживет к следующей игре.

— Но… как вообще такое возможно? Заколдованное или нет, дерево не может само по себе создать… иллюзию.

— Магия сохраняется даже после смерти того, кто ее использовал. Подобно нашим рукам или рогу единорога, заколдованный предмет является проводником. Колдовская магия течет через него, активируемая нашими словами… заклинаниями. Мы видим конечный результат, — ответил он, переставляя одну из своих фигур на новую клетку.

Агрх! Я не хотела задавать вопрос, тратя ход. Он упомянул рог единорога?

Он откинулся на спинку стула, на его лице отразилось страдание.

— Расскажи мне о том дне, когда умер мой отец.

Я не хотела говорить ему, но хотела, чтобы он знал правду. Он заслуживал знать. Как отреагирует?

— Благодаря твоему внушению, — начала я, — я не смогла отказаться, когда Чаллен велел мне выйти за него замуж. Сразу же после произнесения клятвы он проводил меня в тронный зал. К нам присоединились семь ведьм. Они подвесили меня в воздух и танцевали вокруг, напевая и поливая меня своей кровью. Я должна была истечь кровью, стать жертвой, чтобы моя жизненная сила перешла к королю. Но я иссушила ведьм прежде, чем они смогли иссушить меня.

Он замер, на его лице не было никаких эмоций, и это подливало масла в огонь моей нескончаемой ярости.

Сгорая от нетерпения, я добавила:

— То, что ты ненавидишь… мое происхождение… спасло мне жизнь. Я стала некромантом, на моей коже появились черные линии. Король подошел ко мне. Я предупреждала его, что произойдет, если мы соприкоснемся, но он все равно дотронулся до меня. Он умер через несколько секунд.

В его глазах промелькнули вина и печаль. Он поерзал и сказал:

— Мне жаль, что я поставил тебя в такую ужасную ситуацию.

После того, как я ехидно сказала ему об этом, я мысленно извинилась. «Мне жаль, что я причинила тебе боль. Если тебе нужно пролить мою кровь, чтобы простить меня, так тому и быть. Пролей мою кровь. Тогда мы сможем отпустить друг друга».

И только сейчас я осознала. Иногда извинений недостаточно.

— Уверена, что так и есть, — огрызнулась я. — Только не настолько, чтобы исправить ошибки твоего отца.

— Я уже говорил тебе. Твое присутствие здесь, обеспечивает тебе безопасность.

— Ложь! — я никогда не играла в шахматы и не командовала армией, поэтому не была уверена, какой ход будет лучшим. Я решила склонить своих людей на одну сторону, но при этом держать их сгруппированными вместе. Но когда попыталась сдвинуть солдата с мечом вправо, он не сдвинулся с места. Хм. Я попыталась сдвинуть его в другую сторону… у меня получилось!

Настала моя очередь задавать вопрос. Нужно было хорошенько подумать, прежде чем спрашивать. Мне нужно было сбить Рота с толку и не упустить еще одну возможность узнать о нем побольше.

Множество вопросов боролись за привилегию быть произнесенными.

Я посмотрела ему в глаза и сказала:

— Ты планируешь освободить меня или убить?

Глава 36

Неважно, правильно или неправильно, ты должна воспользоваться моментом.

Секунды проходили в тишине, глаза Рота превратились в бесконечные колодцы скорби. То самое чувство, которое я видела в своем отражении после смерти мамы. Хотя я примирилась с тем, что произошло, сожаления все еще преследовали меня, призраки, решившие караулить меня везде, куда бы я ни пошла.

Будут ли призраки прошлого вечно преследовать короля?

Он пришел сюда, чтобы узнать что-то конкретное. Но что? Конечно, он знал, что я спрошу о его намерениях, и, конечно, уже подготовил ответ. Если только я не заставила его пересмотреть свою стратегию?

Он побледнел и сказал:

— У меня нет желания убивать тебя, Эверли.

— Но?

— Но я сделаю все необходимое, чтобы защитить свою семью и свое королевство. Все.

Саксон однажды предупреждал меня об этом… казалось, уже целую жизнь назад. Мое глупое сердце взбунтовалось, будто впервые услышало эту новость.

Недопустимо! Я не стану снова переживать об этом парне.

— Ты имеешь в виду мое королевство.

Его лицо… было безэмоциональным. А руки… побелели от того, как сильно он сжимал ручки кресла. Его не оставила равнодушным тема нашего разговора.

— Королевы по браку не правят королевством. Правят потомки.

Он протянул руку, чтобы отодвинуть одного из своих солдат, но я вцепилась в его запястье и остановила.

— Твой ответ неясен, а ясность важна, — сказала я. — Ты будешь защищать свое королевство. Это понятно. Значит ли это, что мои действия могут переубедить тебя, или что ты убьешь меня независимо от того, что я сделаю?

Он пристально посмотрел на меня, и я съежилась.

— После возвращения я встречался с семью разными оракулами. У них было одно и то же видение. Как только ты освободишься, вы с Фаррой начнете войну, но только одна из вас останется в живых.

Я! Я! Это буду я.

— Отпусти меня сейчас, и я забуду о твоей семье. Мы положим конец этой ненависти. Если ты оставишь меня здесь, пророчество рано или поздно сбудется. Ведь, когда Фарра нападет на меня, а она нападет, я нанесу ответный удар.

Он покачал головой.

— Ты останешься здесь, где я смогу охранять тебя, где у тебя не будет нужды сифонировать и причинять боль другим.

— Я никому не причиню вреда! Обещаю.

— Ты не можешь это гарантировать. — он вздохнул. — Не знаю, что делать с тобой, колдунья, но ты можешь быть спокойна в одном. Я сообщу тебе о своем решении, как только приму его, чтобы у тебя было время подготовиться.

Я отпустила его запястье и мгновенно лишилась тепла его тела. «Глупая!»

Рот подвинул игрока ближе к моему. Значит, сказал правду. Значит, был честным, по крайней мере, в этом; я могу сотрудничать с честными.

— У тебя остался парень в мире смертных? — спросил он.

Почему его это волновало? Он не думал об этом, когда обнимал меня при свете костра или целовал, крадя мое дыхание. Может, он хотел использовать этого парня против меня?

Внимательно наблюдая за ним, я сказала:

— Я бросила своего парня, Питера. Он стеснялся меня, и мы расстались. Видимо, все мужчины в моей жизни страдают от такого недуга. — я подвинула солдата. — Ноэль сказала, что твой отец будет жить, если ты найдешь Яблоко Жизни и Смерти. Что ж, ты нашел меня, но он умер. Почему не сработало? И почему ты ей доверяешь?

— Я спросил ее об этом. Она сказала мне, что король Севона будет жить, но не говорила, что именно король Чаллен. Ты убила одного короля и спасла другого… меня. Наполовину смерть, наполовину жизнь.

Так, так. Вот и лазейка. «Приятно было знать». Но когда я спасла Рота? В битве с троллями?

— Как этот Питер завоевал тебя? — спросил он, отступая назад.

Ох. Он все еще об этом? Мне нужно было сменить тему и быстро, пока его вопросы не заставили меня хотеть плохих, плохих вещей. Например, больше поцелуев.

Стараясь говорить раздражительно, я сказала:

— Почему тебя это волнует? Хочешь пройти прослушивание на роль моей второй половинки?

— Ответь на вопрос, колдунья. — его язвительный тон привел бы меня в восторг при других обстоятельствах. — Хотя, нет. Я бы предпочел узнать, почему он стеснялся тебя. Сомневаюсь, что он знал, что ты колдунья.

Мои щеки вспыхнули. Я никогда не чувствовала себя такой беззащитной. Желая укрепить свою защиту, позволила своей мстительной стороне ответить.

— Я отвечу на два вопроса по цене одного. Потому что я очень щедрая. Во-первых, он завоевал меня тем, что писал милые записки и придумывал предлоги, чтобы приехать ко мне. Он не сажал меня в тюрьму, не мешал мне искать пропавшую сестру и не сводил на нет мою магию металлическим ошейником. Во-вторых, он стеснялся меня, потому что я отличалась от нормальных людей. — я показала кавычки. — Я могу часами смотреться в зеркало, поэтому, конечно, тщеславная. Я не всегда улыбаюсь, поэтому, конечно, ворчливая и холодная. Меня не всегда волнует, что обо мне думают другие, поэтому, конечно, я сноб.

Рот почесал челюсть, ничем не выдавая себя.

Расстроившись, я подвинула игрока.

— Однажды ты признался, что ненавидишь свою магию. Расскажи мне, почему.

Он собрался и признался:

— Мой младший брат, Доминик, следовал за мной повсюду. Однажды меня ранили во время тренировки. Я хотел отдохнуть, хотел тишины и покоя, но Дом оставался рядом и говорил без умолку. Оглядываясь назад, я понимаю, что он беспокоился обо мне и надеялся, что мне станет легче. Но мне было больно и все злило, и я сорвался. Я сказал ему не говорить больше ни слова, уйти и никогда не возвращаться. Казалось бы, безобидные слова. Я даже не подозревал, что у меня проявилась способность внушения. Он действительно ушел и не вернулся. Мы нашли его тело несколько недель спустя. Его убила стихия.

Рот говорил без каких-либо эмоций, но готова поклясться, что почувствовала его мучения.

— Мне очень жаль. — хоть он и не спрашивал, но я все-равно призналась: Знаю, каково это — случайно причинить вред тому, кого любишь. Я осушила свою мать. Если бы не я, она была бы жива. Я уже забыла о своем горе, но мое сердце по-прежнему покрыто шрамами.

— Шрамами. Да, — прохрипел он, продвигаясь вперед. — Эти шрамы — постоянное напоминание о самой страшной ошибке, которую я когда-либо совершал.

Я кивнула.

— Я до сих пор продолжаю надеяться, что в будущем меня ждет только лучшее. Но увы.

Его щеки покраснели от чувства вины.

— Какая у тебя природная магическая способность? Та, с которой ты родилась.

И снова у меня возникли противоречивые желания. Я не хотела говорить ему, но и проигрывать игру тоже не хотела.

— Зеркала. Я научилась видеть вещи, когда умерла моя мать. — я позволила своему солдату преследовать его. — Ты знал, что наши сестры были влюблены?

— Да.

Когда он больше ничего не сказал, я запротестовала.

— Ты не должен продвигать солдата за односложный ответ.

— Тогда задай другой вопрос.

Я долго думала, а затем сказала:

— Если бы ты не был членом королевской семьи, то кем бы ты был?

— Солдатом, — сказал он без колебаний. — Война — это то, что я знаю, то, в чем я хорош. — Рот выдвинул вперед того же солдата, что и раньше, затем указал на мой живот. — Как ты поранилась? Точнее, из-за чего ты ушибла ребра?

Мне была интересна его реакция, поэтому я ответила:

— Можешь поблагодарить Аннику, которой ты доверяешь больше других. Она любит бить меня метлой.

Он затих, напрягшись еще больше, чем прежде.

— Я позабочусь об этом.

Его голос… Кажется, я никогда не слышала от него такой угрозы. Мне стало почти жаль Аннику. Почти.

— Может быть, я лгу. — я еще не передвинула солдата, так что он не знал точно. — Может быть, я специально навредила себе, надеясь завоевать твое сочувствие.

— Я бы хотел, чтобы ты приняла мое сочувствие. Вместо этого ты только обзываешь меня. Особенно когда я делаю что-то хорошее.

Правда? Может быть, ему это… нравилось?

— Клянусь, — добавил он, угрожающим голосом. — Анника больше не причинит тебе вреда.

Ох. И что же он планировал сделать?

— Я не буду благодарить. — я задрожала, когда сделала еще один ход на доске. — Ты когда-нибудь вспоминаешь наш поцелуй?

Молчание затянулось, и мне показалось, что он откажется отвечать. Затем Рот сказал:

— Постоянно.

Я задрожала сильнее.

— А ты вспоминаешь о нашем поцелуе? — спросил он, и я готова поклясться, что он затаил дыхание. — Ты вообще думаешь обо мне?

Я не была ни такой глупой, ни такой смелой. Поэтому обошла этот вопрос, говоря:

— Я думаю о тебе… иногда. — я думала о нем время от времени, часто, ладно, постоянно.

Свет в его глазах померк. Я причинила ему боль.

Прекрасно!

Но сейчас мне хотелось плакать.

Мы передвинули наших солдат, и я заметила, что он получил доступ к большему полю. Мне нужно сосредоточиться на игре!

— Какова истинная причина, по которой ты захотел сыграть со мной в Инквизицию? — спросила я. — Что ты хочешь узнать?

Не отводя взгляда, он сказал:

— Мне нужно принять решение относительно тебя. Твое присутствие здесь… мучает меня. Я подумал, что игра поможет. — он постучал пальцем по клетке, и его солдат переместился, ближе к моему. — Тебе понравилось быть королевой?

Опустим его комментарий о том, что его мучает мое присутствие? Ладно.

— И да, и нет. Мне нравится быть главной. Не могу этого отрицать. Я люблю власть и ценю силу. Но даже когда я использовала свою власть и силу, чтобы сделать жизнь своих подданных лучше, получала критику и угрозы смерти.

Он слушал и напрягся.

Я последовала его примеру и коснулась клетки. Мой солдат придвинулся ближе к его солдату.

— Ты знаешь, что Трули — моя сестра и родственница колдуна, — сказала я. — Ты планируешь навредить ей?

— Нет. Я запру ее в камере, перестраховавшись, но не накажу ее. Ты не уйдешь без нее. Ты не причинишь вреда моей сестре, пока у меня будет твоя. А королева Вайолет не нападет на королевство, пока ее дочь здесь.

Рот сделал еще один ход на доске, и меня захлестнуло облегчение. Он говорил правду.

— Я удивлена, что ты не запер ее в башне вместе со мной.

— И позволить вам двоим спланировать побег? Нет.

Умно.

— Расскажи мне о своем детстве.

— Ты уже знаешь основные моменты. Я второй сын Чаллена, короля Севона. Я рано начал свою военную подготовку. Потерял мать, мачеху и двух братьев. Мне девятнадцать лет, и я несу ответственность за миллионы жизней.

Чем больше я узнавала Рота, тем старше он казался. Девятнадцать? Я бы дала ему тридцать. Решила, что все трудности жизни могут так повлиять на человека. Я уже чувствовала себя старой. Словно мне было сорок!

Он отодвинул солдата от меня и сказал:

— Расскажи мне о своем детстве.

Что можно было рассказать, а что оставить при себе?

— В младенчестве меня отправили в мир смертных, потому что мой отец хотел меня убить. Меня вырастила моя тетя. Меня любили и ненавидели. После смерти мамы я узнала, что вся моя жизнь была ложью. Я узнала о Вайолет и Трули, и мне так хотелось с ними познакомиться. Когда впервые встретила Трули, я решила не рассказывать ей, кто я такая. Верила, что мы с Вайолет расскажем ей вместе. — я старалась говорить легкомысленно. Но в моем голосе звучала печаль. — В тот день, когда ты проводил меня во дворец, она приказала своим стражникам убить меня. — «это неважно, неважно».

Он становился все более напряженным.

Я ввела в бой своего самого грозного солдата и сказала:

— Ты жалеешь, что встретил меня?

Тишина. Прошла минута, вторая, каждая секунда была более душераздирающей, чем предыдущая.

— Это простой вопрос, Рот. Просто ответь на него.

Он побарабанил пальцами по столу.

— Все было бы проще, если бы мы никогда не встретились. В этом я уверен.

Ауч.

— Но нет, — сказал он и вздохнул. — Я не жалею, что встретил тебя. — не дав мне возможности ответить… да я и не знала, что ему сказать… Рот спросил:

— Я знаю, что ты можешь делать иллюзии и видеть людей. Какими еще магическими способностями ты обладаешь?

Перевод: Скольких людей ты высушила до смерти, Эверли?

Слишком много.

— Пас, — сказала я. Пусть гадает, что еще я могу сделать. Возможно, он начнет бояться меня, как и другие. Тогда дважды подумает о том, чтобы обращаться со мной плохо. А то, что желание рыдать усилилось? Ну и что?

Он выгнул бровь и передвинул одного из своих солдат, интрига вновь зажгла свет в его глазах.

Моя очередь.

— Что ты знаешь о превращении королевы Вайолет из любимой матери в маньяка-убийцу?

Он пожал плечами.

— Она была четвертой женой твоего отца. Трое других не зачали наследника в течение первого года брака, и король их казнил. Всякий раз, когда я посещал Эйрарию или наша семья посещала Севон, Вайолет была тихой и подавленной, напоминая мне вулкан, который вот-вот взорвется. От нее исходило напряжение, и она резко отвечала людям.

— Этот закон — варварство.

— Согласен. С тех пор Вайолет отменила его в Эйрарии, и я так же отменил его здесь.

— Нет, — сказала я, покачав головой. — Я отменила его здесь.

Он ухмыльнулся.

— Да, я слышал о твоей поправке. Женам разрешено убивать своих мужей в любое время, если они будут ими недовольны.

— Что сказать? Расплата — отстой.

Рот слегка улыбнулся, но улыбка быстро померкла.

— Мне пришлось отменить твой закон. Но я отвлекся, — сказал он. — Самые большие изменения в Вайолет произошли после того, как она убила твоего отца. Возможно, потому, что она сделала первый шаг по очень темной дороге.

— Каждое путешествие начинается именно так. Наш выбор определяет нашу дорогу. — намек, намек. «Ты сама идешь по очень темной дороге, принцесса».

Можно ли сказать то же самое обо мне?

— Чем ты увлекалась в мире смертных? — Рот переместил солдата… который затем застрелил одного из моих.

В порыве гнева я чуть не смахнула осколки на пол. Я. Ненавидела. Проигрывать.

— Я ходила на занятия. Научилась танцевать, плавать и фехтовать. Я читала романы и тренировалась в самообороне. Раз в неделю мама заставляла нас садиться перед камином и вязать. Пока я оставалась со своей семьей, я была счастлива. — я бы все отдала за еще один час с моими близкими… ну, хотя бы одну минуту.

Он рассмеялся.

— Я не могу представить спицы в твоих руках… они созданы ни для чего другого, кроме как для нанесения ударов противнику.

— У меня неплохо получается. — я взъерошила волосы. — Я вязала шапку, похожую на мозг, носки, украшенные танцовщицами у шеста, и чехол для парня… ну, ты понимаешь. — мама всегда с ужасом ждала мои работы.

Он снова рассмеялся, но быстро собрался. Неважно. Сила ударила мне прямо в голову. Даже будучи запертой и носящей титул «бывшей мачехи», я влияла на него.

Я передвинула центрального игрока к остальным, чтобы он выполнял роль стражника, и задала следующий вопрос.

— Чем ты увлекаешься?

— У меня нет на это времени. Я провожу совещания, заключаю сделки, препятствую союзу других королевств, обучаю и контролирую споры между гражданами. Раньше мне нравилось собирать пазлы.

— Почему сейчас нет? Они помогали мне успокоиться после долгого дня правления.

Он закрыл глаза, от него исходило восхитительное напряжение.

— Я знал, что ты останавливалась в моей спальне. Твой запах пропитал каждый сантиметр.

Я опять задрожала.

— Не за что.

Он заметил это, и я гадала, что он чувствует по этому поводу. Его глаза пылали жаром.

— К твоему сведению, ты удивила меня. Ты сделала то, чего я долго добивался.

Я еще раз взъерошила волосы.

— Отвечая на твой вопрос, — сказал он, — я перестал собирать пазлы, когда обнаружил, как весело проводить время с девушками.

Я фыркнула.

— Ну, конечно же.

— Ты удивила меня и в другом. Ройцефус зачитал мне стенограммы твоих встреч. Ты мастерски вела переговоры.

Комплимент меня ошеломил.

— Спасибо.

Он усмехнулся, делая следующий шаг. Черт! Он зажал нескольких моих солдат.

Несмотря на успех Рота, он посерьёзнел. Затем мрачно сказал:

— Расскажи мне, колдунья. Нравится ли тебе убивать?

— Нет, — сказала я. — Ты шутишь? Я разделилась на две части, одна половина — горе, другая — печаль. — «слишком много откровенности. Нужно скрывать свои уязвимые места».

Мой солдат выстрелил, убив одного из своих.

— Ты винишь меня в смерти своего отца? — спросила я.

Наступила гнетущая тишина. Затем он сказал:

— И да, и нет.

— Это не ответ.

— Но это единственное, что я могу предложить, — сказал он.

Оказалось, что его ответ был достаточно хорош, чтобы переместить солдата на клетку, только что освобожденную мертвым солдатом, но недостаточно хорош, чтобы сделать ответный выстрел.

— Если бы я освободил тебя сегодня, что бы ты сделала?

Думал ли он над тем, чтобы освободить меня? Надежда горела ярко, одинокая звезда в бескрайней тьме. Такая глупая надежда.

— Я бы вернулась в лес. Мне там нравится. Я бы искала Хартли и преуспела там, где другие потерпели неудачу.

По какой-то причине мое признание разозлило его; он с силой погладил свою челюсть. Он не мог смириться с мыслью, что может меня потерять? Неужели я, даже не попытавшись, поселилась в его голове и теперь живу там бесплатно?

— Твоя мать пыталась убить тебя, — сказал он. — Почему бы не сместить ее и не править Эйрарией?

— Потому что я глупая и все еще надеюсь на примирение? Потому что я люблю Трули? Потому что горожане отнесутся ко мне так же плохо, как и здесь? Выбирай сам. — но… моя жадная сторона все равно хотела это сделать. Сначала мне нужно было взвесить все риски и выгоды. — По твоей логике, я должна забрать Севон у тебя и Фарры.

Вот так просто гнев сменился чувством вины.

У нас был полный багаж, каждое место было забито до отказа.

Я передвинула игрока к пустой клетке, ближе к его линии обороны. Он как завороженный уставился на мои пальцы, и меня охватила какая-то злость.

Я ласково спросила:

— Хочешь прикоснуться ко мне, Рот?

Он громко сглотнул.

— Пас.

Рот уже признался, что думал о нашем поцелуе. Почему бы не признаться в желании большего?

Я поставила своего солдата прямо перед его солдатом. Малыш сделал убойный выстрел, и я ощутила проблеск триумфа. Нужно побеждать чаще.

Рот спокойно воспринял потерю, поглаживая двумя пальцами свой подбородок.

— Ты считаешь себя злой, Эверли?

Это был грубый вопрос, из всех, что я когда-либо слышала.

— Вот что я думаю. Моя мать… женщина, которая меня воспитала… говорила мне, что зло — это знать, что правильно, но все равно делать то, что неправильно. Забудь обо мне на минуту. Вы с Фаррой ведете себя так, будто есть хорошие времена для совершения ужасных поступков… но только для того, чтобы спасти себя. Хочешь не хочешь, но ты оправдываешь свои действия тем, что спасаешь невинных, уничтожая при этом других невинных. Но ведь все ради высшего блага, верно?

— Эверли…

— Нет! Колдунья еще не закончила говорить. — забыв о игре, я огрызнулась, — пока я не оказалась в неприемлемой ситуации, моим единственным преступлением было воровство силы, которую, я знала, ты вернешь. Но я — зло? Потому что у меня в роду есть колдун? Потому что я не согласна с твоими методами и мотивами? Пусть будет так. Если вы герои, то я бы предпочла быть злодеем. Что означает, да. Да, я считаю себя злом. Это значок, который я всегда буду носить с гордостью. — Злая Королева? Полный вперед. — Но я не могу не задаться вопросом, как вы с Фаррой отреагируете, когда все перевернется, и некая колдунья сделает с вами ужасные вещи, чтобы спасти себя или кого-то, кого она любит.

Его лицо стало каменным. Челюсть напряглась, а вены на шее вздулись. Он расправил плечи, словно ставил стену между мной и остальным миром.

Я знала, что достучалась до него.

Наконец, он сказал:

— Фарра росла без матери из-за меня. Потому что я не был достаточно силен, чтобы остановить колдуна. Она несовершенна, да, но то же самое можно сказать и обо всех нас. Мы совершали ужасные поступки, да, но и ты тоже. В глубине души я знаю, что мы все сделаем намного хуже, чтобы защитить тех, кого мы любим… а это значит, что пророчество сбудется. Ты причинишь боль принцессе… на какое-то время. Потом она уничтожит тебя. Я уничтожу тебя. Я не хочу этого, я буду ненавидеть себя, но, в конце концов, добро победит зло.

Как легко он говорил о моей гибели. Я добилась его, но не смогла завоевать.

Изображая уверенность, даже когда меня охватило отчаяние, я сказала:

— Ай-ай-ай. Если ты доверяешь пророчеству больше, чем своему сердцу, то это ты его исполнишь, Рот, а не я.

Глава 37

Что сделано, то сделано. Сражайся, пока не победишь.

Время шло быстро. Недели. Месяцы. Мой день рождения прошел. Я знала только потому, что Рот говорил мне об этом, а он знал только потому, что Трули рассказала ему.

Он пытался устроить мне небольшую вечеринку, принес торт и подарок, но я отказалась от того и другого. Пока не воссоединюсь с Хартли и Трули, мне нечего праздновать.

Ладно, это была неправда. Мне действительно было что праздновать. Он продолжал навещать меня каждый день на закате. Ни разу не обидел и не оскорбил меня. Мы так и не закончили нашу игру, боясь задавать лишние вопросы, но он всегда приносил подарки. Их я принимала.

Великолепная ванна с необычными ножками в виде когтей, с заколдованным краном вместо металлического тазика, который сделал для меня Викандер. Новая прекрасная ширма, за которой я могла уединиться. Гардероб, наполненный изящной одеждой. Сложные металлические маски для лица, которые предпочитают птицы, являющиеся частью их культуры. Тонкие, легкие доспехи. Украшения. Мягкие одеяла. Растения в горшках. Зеркала всех размеров и форм.

Однажды, я сказала ему:

— Это не делает мое заточение лучше, принц.

И он ответил:

— Но и это не боль, колдунья.

— Просто отпусти меня, — потребовала я.

— Не могу. Ты убила семерых ведьм.

— Я защищалась. — но в глубине души знала, что могла бы просто ослабить их.

— Однажды ты причинишь вред моей сестре.

— Твоя сестра уже причинила мне вред.

У него не было ответа на этот вопрос, только непроизвольная реакция: у него под глазом дернулась мышца.

Вчера он поменял свою тактику, подарив мне корзину с нитками и спицами.

— Даже не мечтай заколоть меня этими иглами, — сказал он, его глаза сверкали от веселья.

Но веселье быстро сменилось жаром. Теперь мы не могли взглянуть друг на друга, не наэлектризовав воздух вокруг себя.

Я не могла даже думать об этих несбывшихся желаниях, не тая. Я уже несколько раз могла напасть на него и сбежать, независимо от результата, но не хотела причинять ему боль.

«И это ты называешь, быть отстраненной?»

«Нужно подумать о чем-нибудь другом, чтобы снять напряжение между нами».

Точно. Подарки. Я подумала о подарках. Моим любимым была коробка с книгами с надписью «Сказания Энчантии». Похожая на ту, которую я нашла в его спальне!

Я узнала историю Энчантии… ведьмы, бежали от преследователей, и тогда они впервые нечаянно сдвинули занавес между измерениями. Я прочитала про Аллуру и лес, королевские семьи и все виды магии.

Второй любимый подарок: пазлы.

Несколько дней назад он вошел в мою камеру, дрожа от напряжения. Я убедила его собрать со мной сложный пазл, и он расслабился, поразив меня.

Этот парень… Я ему нравилась. И независимо от того, признавал он это или нет, я была ему нужна. Каждый раз, когда приходил, он смеялся над моей дерзостью, а я поддразнивала его за занудство. Он стал оставаться все дольше и дольше.

Прошлой ночью мы лежали в постели… я была уверена, что назревал самый крупный скандал в Энчантии… и проговорили несколько часов.

«Осторожно. Напряжение возвращается…»

Мне было все равно. Мне так понравилось с ним лежать, что я хотела переживать этот момент каждый день до конца своей жизни. Он расспрашивал меня о том, как вести переговоры, следя за каждым моим словом, а затем мы обсудили наше пророчество.

«Когда «мое» пророчество стало «нашим»?»

Мы заснули, лежа друг к другу лицом, он крепко обнимал меня одной рукой, и мне это понравилось. Но когда я проснулась, его уже не было, что меня очень расстроило.

Стоил ли экстаз, который я испытала в его объятиях, того отчаяния, с которым столкнулась после его ухода?

Наверное, потому что я надеялась, что он вернется сегодня ночью и каждую последующую ночь. Радость, которую я испытывала в его присутствии…

«Это стоило того». Стоило всего. Даже если это пугало меня. Думаю, это пугало и его.

«Не обращай на это внимание! Не обращай на это внимание!»

Но я не уверена, что у меня получится.

К моему ужасу, я больше не могла за ним шпионить. Он купил у Ноэль и Офелии заклинание, которое «блокирует того, кто использует магию, чтобы следить за мной».

— Уверен, что хочешь заблокировать ее? — спросила Ноэль. — Я предлагаю тебе сделку. Поклянись, что обеспечишь Офелии и мне безопасность в твоем королевстве на веки вечные. И тогда я сделаю это. Согласен?

— Ее? — потребовал он.

Она не подтвердила и не опровергла. Вместо этого она ответила:

— Если оставишь все как есть, то сможешь устроить для нее настоящее шоу. Может быть медленно раздеться или искупаться голым. Уверена, этого она точно не забудет. — она пошевелила бровями. — Или ты предпочитаешь, чтобы она не знала, что ты выкрикиваешь ее имя всякий раз, когда удовлетворяешь себя?

Его губы сжались в раздражении.

— То, о чем ты говоришь, невозможно. У Эверли нет доступа к своей магии. Следовательно, она не может следить за мной.

Ноэль пожала плечами, не говоря больше ничего.

Теперь можно получать острые ощущения… то есть, информацию… подглядывая за всеми остальными.

Хартли и Уорик часто флиртовали, от чего меня уже тошнило. Ее любовь укротила самого опасного зверя, и большинство троллей дивились, что их командир влюбился в такую «отвратительную» девушку. Тора все уважали.

Трули продолжала готовиться к побегу. Я наблюдала за ней, пока она делала и пускала новые стрелы и записки, общаясь с кем-то в Зачарованном лесу. Но с кем? С кем-то, кто передаст сообщение Вайолет? Может быть, Аллура?

Я уже начала сомневаться, что Аллура была частью сказки. В конце концов, Белоснежка бежала по лесу. Охотник убил там кабана. Семь Защитников якобы жили там.

Николас и Тай продолжали искать Хартли. По крайней мере, я предполагала, что они это делали. Они никогда не покидали Зачарованный лес. Они даже не догадывались, что она была счастлива.

Фарра планировала бал в честь Рота, решив помочь королю выбрать невесту, чтобы облегчить его «полную бремени жизнь». Неважно, что королевство работало как хорошо смазанная машина.

Рот заботился о своих людях, часто рискуя своей жизнью, чтобы улучшить их жизнь. В ответ слуги и солдаты охотно выполняли его приказы. Но под их благоговением я чувствовала страх. Никто не мог предугадать, как он отреагирует на ту или иную ситуацию.

Например: никто не ожидал, что он изгонит Аннику, гоблина с метлой, но он это сделал. Я не имела удовольствия быть свидетелем этого события. Услышала об этом от двух слуг… я прозвала их Тельмой и Луизой… когда они пришли убирать мою камеру вместо Анники.

В первый день, когда появились Т и Л, мне удалось проверить один пункт своего плана. Тельма дотронулась до ручки метлы и упала, как будто я выбила у нее пол из-под ног. Несколько секунд она корчилась в агонии. И Тельма, и Луиза винили во всем паука, которого они видели раньше, и я не стала отрицать. Это было ошибкой. Когда Луиза в следующий раз увидела Фобию, она попыталась ее растоптать.

Я вскочила и ударила ее ногой. Когда она поднялась на ноги, готовая нанести мне ответный удар, Тельма поймала ее за запястье и сказала:

— Помнишь, что случилось с Анникой? Она ударила пленницу, и король Рот изгнал ее навсегда.

Я удивилась. Но попыталась лицу придать превосходство. Я сказала слугам:

— Передайте всем. Если вы увидите насекомое или какую-нибудь живность где-нибудь во дворце, не причиняйте им вреда. Поняли меня? Они находятся под моей защитой. Я всегда найду способ отомстить своим врагам. Спросите об этом Аннику. О, постойте-ка. Вы же не можете.

Сейчас я стояла на своей кровати и глядела в окно, прохладный ветерок проникал в мою камеру. По всем стенам росли стебли плюща, листья которого мягко гладили меня.

Прошлой ночью, когда мы с Ротом лежали в кровати, он зажал листок между пальцами и сказал:

— Аллура присматривает за тобой. Почему?

Я сказала ему, что не знаю, и это было правдой. Но я подозревала…

В Сказаниях Энчантии Аллуру называли «редкой триадой». Нимфа, ведьма и оракул. Древо Новых Начал якобы принадлежало ей, не Вайолет, не Стефану. Если это была правда, то я тоже принадлежала ей.

Чей-то крик привлек мое внимание к двору под моей башней, где тренировались Рот и его армия. Раньше они тренировались гораздо дальше.

Я спросила Рота, почему они переместились, и он проворчал:

— Я хочу держать тебя в поле своего зрения.

Я поверила ему. Он хотел держать меня в поле своего зрения… чтобы похвастаться. Вот и доказательство: он посмотрел вверх, убеждаясь, что я стою возле окна.

В другой день я бы попыталась развеселить его, выкрикивая непристойности. Например: «Прижми-ка его к себе и крепко поцелуй… я бы так и сделала!» Но не сегодня. Наверное, никогда.

Завтра начинался королевский бал. Слуги и стражники уже несколько часов суетились вокруг, в спешке завершая последние приготовления.

По тому, как ликовала Фарра, я начала подозревать, что Рот наконец-то согласился выбрать себе невесту.

Если он женится…

Я прикрыла рот рукой, заглушая крик.

Рот и Фарра наслаждались своей жизнью, в то время как моя рушилась. Однажды они пожалеют об этом. Уже скоро. Я планировала сбежать, как только начнется бал.

Что-то привлекло мой взгляд за горы… к краю Зачарованного леса. Я затаила дыхание. Это… это были… Николас, Тай, Хартли и Уорик?

Задрожав я опустилась и схватила заколдованное зеркало.

— Покажи мне Хартли. — ничего. — Покажи мне Николаса и Тая. — опять ничего. Тьфу! Почему все шло наперекосяк? — Покажи мне Фарру.

Наконец-то! Принцесса восседала на троне Рота. Вокруг слуги оттирали стены и пол.

— Вам здесь больше не рады, — объявила она.

Что это? Увольнение? Мне нравилось наблюдать за провокациями.

Ноэль и Офелия вышли из тени.

Ведьма одарила принцессу мрачной улыбкой.

Оракул попыталась ее вразумить.

— Сейчас мы нужны тебе как никогда. Но да ладно. Что хочет принцесса, того она и получит!

Фарра скривилась, но не отменила своего решения.

— Ты отравляешь разум Рота каждый раз, когда говоришь ему, что Эверли одновременно Злая Королева и нет. Он должен перестать навещать ее, перестать притворяться, что у нас все хорошо.

Стоп. Подождите. Ноэль не могла лгать. Итак, что сделало меня Злой Королевой, а что нет?

Слишком уставшая, чтобы справляться с дальнейшими эмоциональными потрясениями, я засунула заколдованное зеркало в подушку и стала ждать, когда Рот закончит свою тренировку. Он придет ко мне. Мы будем разговаривать и смеяться, и он будет обнимать меня.

Ждала… Все еще ждала…

Послышались шаги. Я не могла сдержать своего волнения, и зашептала:

— Давай, давай же. — мои животные разбежались по своим укрытиям.

В камеру вошел вымытый Рот, в руках у него был еще один подарок. Деревянная коробка размером с ботинок. Я подняла крышку и обнаружила… окровавленное сердце?

Он увидел мое замешательство и сказал:

— Кентавр, который сбежал от нас в лесу, вернулся за тобой. Я… расправился с ним.

Я обняла коробку, теперь это был мой новый любимый подарок, но я сказала ему свои заученные слова.

— Это не делает мое заточение лучше, принц.

— Но и это не боль, колдунья.

— Отпусти меня.

— Попробуй повторить эти слова через дня два, и может тогда мы поговорим об этом. — он сел рядом со мной на край кровати.

Что! Значит ли это, что он планирует меня отпустить? Я забралась к нему на колени, решив не реагировать на его слова. Два дня — это не сегодня, а только сегодня имело значение.

— Ты скучал по мне?

— Да, — сказал он, не отрицая этого. Рот обхватил меня руками, прижимая к себе.

— Я не должна чувствовать себя так комфортно с тобой, — пробормотала я.

— Знаю. — в его голосе звучало раскаяние.

Я вдохнула его аромат, запах леса был самым сильным, что напомнило мне о нашем пребывании в лесу.

Расчесывая пальцами мои волосы, он сказал:

— Что, если я возьму тебя на экскурсию?

Мое сердце пропустило удар.

— Куда?

— В деревню. Мы можем что-нибудь купить.

День с Ротом. Обычный день… или свидание.

— Я в деле! Когда ты хочешь пойти?

— Послезавтра.

Опять это время. Почему? Ах, да. Бал. Зависть и злость вспыхнули во мне с новой силой.

Задумавшись, я не заметила, как он поставил коробку на пол, и повернувшись, опрокинул меня на спину. Нависнув надо мной и прижав меня своим весом, он ухмыльнулся, наслаждаясь… и начал щекотать меня.

— Остановись! Я сейчас описаюсь! — сказала я ему между смехом.

Он лег рядом со мной и положил руку мне на живот, его теплое дыхание овевало мое лицо. Прощай, развлечение.

Через два дня меня здесь не будет. Я сбегу завтра. Ничто меня не остановит. Я никогда больше не проведу ночь в объятиях Рота.

— Мне так много хочется тебе рассказать, — сказал он. — Я так много хочу сделать с тобой, для тебя.

— Даже… поцеловать меня? — последний раз мы целовались в лесу.

— Да, — сказал он, прошептав.

Мое тело затрепетало.

— Так чего же ты ждешь?

— Пока ты заперта здесь, я не заслуживаю твоего поцелуя.

Я положила голову ему на шею, себя счастливой. Я завоевала его. Я знала это!

Так мы и уснули. Я проснулась, уверенная, что он отменит бал и освободит меня. Но его снова не было. Никакой записки. А слуги по-прежнему суетились вокруг, готовясь к балу.

«Неважно, чем занимался Рот. Это было к лучшему». Сегодня, я наконец-то уйду. Мне нужно привыкнуть к жизни без него.

Что же случилось с планом, быть отстраненной?

Зарычав, я швырнула подушку в стену, запоздало вспоминая, что внутри нее все еще находится мое заколдованное зеркало. Я вскочила.

«Пожалуйста, будь целым». Да!

Солнечный свет струился через окно, и меня охватила тревога, волнение и нервозность… и, возможно, страх. Мне предстояло присутствовать на балу, захватить короля, и у меня не было крестной феи, которая может привести меня в надлежащий вид.

Нет, неправда. Я была сама себе крестной феей, и кроме меня не было никого лучше.

— Сегодня тот самый день, — объявила я. Мои друзья вышли из укрытия. — Сегодня мы сбежим.

Для начала… нужно подготовиться. Пока я принимала ванну, чистила зубы и заплетала волосы в сложную косу, мои пауки выполняли самую важную задачу. Удастся ли им это?

Я восторженно улыбнулась, когда надела серебряное платье, расшитое золотыми нитями. Один из подарков Рота. «Оно подходит к твоим глазам, милая».

Я прикрепила зеркало к бедру, надела сапфировый чокер сверху крученого ожерелья и множество браслетов на каждое запястье… моего собственного творения… затем взглянула на собственное отражение. Чего-то не хватает…

Фобия и Вебстер вошли в комнату через трещину в стене, волоча за собой длинную паутину. Меня охватило предвкушение. Неужели они сделали это?

Да! В паутине лежал окровавленный, отрубленный большой палец.

Я рассмеялась, радуясь. У Золушки были помощники мыши. У меня были пауки.

Я шпионила за разными фейри, которые жили во дворце. Один мужчина хлопал по заду служанок, сколько бы они ни протестовали.

— Я так горжусь вами, мои любимые! — я наклонилась, поднимая большой палец. — Вы отрезали фейри остальные пальцы и разбросали их, чтобы никто не понял, что не хватает большого пальца?

— Да! —

Я прижала палец к крученому ожерелью… пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. Металл щелкнул, куски упали на пол, и вся магия, которую я накопила, хлынула в меня.

От облегчения у меня чуть не подкосились колени. Я взяла Фобию и Вебстера на руки и поднесла их к ушам. Они воткнули свои жала в мочку моего уха — идеальные серьги.

Несколько дней назад Викандер приходил в гости. Он не заходил внутрь, а просто бросил крошечное, легкое металлическое жало через решетку в двери.

«Протез для твоего питомца, — сказал он. — Меня попросила Аллура, и я согласился».

Я не знала, что фейри и нимфа были… друзьями?

Я встала перед плющом и сказала лесной нимфе:

«Я хочу дать тебе что-то взамен. Мне нечего предложить, кроме моей благодарности и признательности, и я предлагаю и то, и другое в изобилии».

— Мы покидаем башню? —

Голос Фобии раздался в моей голове.

— Скоро, — сказала я. — После второй стадии.

Если я сбегу, Рот и Фарра найдут меня, потому что думают, что я слаба. Мне нужно доказать им, что я враг, с которым не стоит шутить.

Я должна присутствовать на балу.

Я положила части крученого ожерелья на кровать и покрутила головой. Мне нужно быть осторожной. Из-за яда паука и его действия я могла использовать магию, но она была неиспытанной. И как скоро эта сила закончится?

Лучше бы я сифонировала. Но как только я начну откачку, все заподозрят, что колдунья вырвалась на свободу.

Я могу сифонировать от Аллуры. Может быть, она хотела этого? Это пульсирующее, мигающее голубое свечение, казалось, говорило: «Сифонируй. Сифонируй. Сифонируй».

Такая сила… никто об этом не узнает…

Если я ошибалась, то она рассердится на меня и, наверное, не пустит в лес.

«Я не могла так рисковать». Разломила пополам зачарованное зеркало и передала один из осколков крысе, которую назвала Битси.

— Ты знаешь, что делать.

Она помчалась прочь, и другие крысы побежали за ней.

Я повесила Каддлс себе на шею, затем прижала к груди оставшийся осколок зачарованного стекла и начала ходить взад-вперед. Прошло пять… десять… пятнадцать минут. Моя армия наблюдала за происходящим из разных мест в камере, их волнение было очевидным.

Лорд Ореховый Мешок… Натти… сидел на кровати, поедая орехи и желуди, оставляя за собой кучу мусора.

— Тебе повезло, что я сваливаю из этого заведения, — сказала я, ткнув в него пальцем.

Он держал желудь в обеих своих крошечных ручках и покачивал бедрами.

Фобия перевела.

— Хочешь немного его орехов? —

Я закатила глаза. Мое веселье длилось недолго, его затмило нетерпение.

— Почему Битси не вернулась? — и, черт возьми, плющ продолжал взывать ко мне. «Сифонируй. Сифонируй. Сифонируй».

Нет! Я подожду, пока мой план сработает, и заберу силы Фарры, как только запру ее в этой башне.

Наконец, крыса вынырнула из дыры в стене и пискнула.

И снова Фобия перевела.

— Она справилась. Сделала, все как ты хотела —

Превосходно. Битси и ее команда напугали фрейлин Фарры. Затем, во время суматохи, они подсунули второй кусочек зачарованного зеркала в карман принцессы, чтобы я могла поговорить с ней наедине, не покидая своей камеры.

— Хорошо. Все по местам. Пора начинать шоу. — я задрожала от волнения и нервозности. Наступил момент истины.

Мои животные заняли свои места.

— Поехали. — «глубокий вдох, выдох». Я подняла свой кусок зачарованного зеркала.

— Покажи мне Фарру, а меня — Фарре. Дай нам увидеть, дай нам услышать… — смогу ли я уговорить принцессу прийти в мою камеру перед балом, не заставив ее предупредить Рота? Весь мой план вращался вокруг ее реакции на наш разговор.

Конечно, я также подготовила план Б, В, Г и Д на случай, если у меня ничего не получится.

«Не подведи».

Нервозность победила, пот выступил на моей шее. Я должна была заманить ее в ловушку. Должна была обмануть Фарру, как Злая Королева обманула Белоснежку. И я сделаю это. Теперь я знала, какие прорехи есть в ее защите.

Появилось ее изображение. Ее темные волосы были заплетены в замысловатую косу, а щеки покраснели. Ее губы были красными, а платье белым, как снег. Как невинно она выглядела. Как ангел, за которого я сначала ее приняла. Как обманчиво.

Она стояла среди слуг, раздавая указания. Ожидать, пока она уйдет, было трудно, но я справилась. И вот, это случилось.

Как только она осталась одна в коридоре, я нацепила свою маску на лицо и сказала:

— Привет, принцесса. Это звонит твоя дорогая мачеха. Как насчет того, чтобы поболтать насчет отношений, между матерью и дочерью, а?

Ахнув, она повернулась. Ее взгляд метался в поисках меня.

— У тебя в кармане осколок зеркала, — сказала я.

Она достала его, изменив мое изображение. Наши взгляды встретились.

Ее щеки побледнели.

— Как ты это сделала? Ты же все еще носишь крученое ожерелье.

Я медленно улыбнулась.

— Неужели? — я погладила Каддлса. — Тебе нравится мое платье? Твой брат подарил его мне. Между нами говоря, думаю, что он втайне надеется, что я отдам ему свое сердце и буду просить его руки.

— Нет. Нет! Ты в башне. В ловушке.

— Может быть, я стою прямо за тобой.

Я знала, что по ее спине пробежали мурашки, когда она вздрогнула.

Я рассмеялась.

— Ты бы сейчас себя видела. С моей магией иллюзий я могу стать кем угодно. Спроси у своего брата. Или нет. Как знать, может, я стану им, как только мы закончим наш разговор. Я могу быть кем угодно и где угодно…

— Но…

— Если ты не хочешь иметь дело с разъяренной колдуньей, тебе не следовало меня запирать. — я насмешливо помахала средним пальцем, прежде чем опустить зеркало и сделать то, чего так боялась…

Я растоптала свой драгоценный осколок, чтобы Фарра не смогла за мной шпионить.

Она придет в башню, чтобы убедиться, что я здесь? Надеюсь, я внушила ей столько сомнений, что она не будет доверять никому, даже Роту. Сначала ей нужно было увидеть меня в башне. Если нет…

Я справлюсь. Если принц появится вместо нее, я поступлю с ним так же, как планировала поступить с Фаррой. Ничто не заставит меня свернуть с этого пути.

Мое тело снова задрожало, когда я взяла гребень, который украли для меня пауки. Ранее я обмакнула его зубья в своей крови. Яд должен был усмирить моего следующего посетителя, кем бы он ни был, достаточно надолго, чтобы я смогла приступить к третьей стадии.

Давай, давай.

— Где же ты, принцесса?

Наконец-то! Раздались торопливые шаги. Тяжелое дыхание.

Я испытала облегчение, уняв дрожь.

— Приготовьтесь, — прошептала я.

Зазвенел металл, заскрипели петли. Моя армия ликовала. Они тоже ждали этого момента.

Фарра вошла в камеру, за ней тянулось облако цветочного парфюма. Два стражника следовали за ней по пятам. Трупов будет больше, чем я планировала, но ничего такого, с чем я не могла бы справиться. Дверь закрылась, оставив нас всех внутри.

— Ты солгала! Я так и знала! — нахмурившись, она подняла руку, чтобы обрушить на меня поток льда. Но она недооценила меня и переоценила себя.

Эта ошибка дорого ей обойдется.

Я вытянула руку. Затем начала сифонировать, вытягивая из нее столько энергии, сколько могла. В то же время Бумер, мой дикий кот, запрыгнул ей на спину, царапая ее, а одна из змей спустилась с потолка, обхватывая ее запястья и сжимая ее руки вместе, «обезоруживая» ее. Когда она открыла рот, чтобы закричать о помощи, я нанесла удар, вонзив гребень глубоко в ее шею.

Ядовитые зубцы вонзились в мышцы. Она дернулась и упала, парализованная. Я опустилась рядом с ней, засунув ей в рот тряпку и закрепив ее полоской ткани.

Фобия и Вебстер спрыгнули с моих ушей. Они напали на стражников. Из-за быстрого удара жалами, у них выскочили глазные яблоки. Упс.

Мечи с грохотом упали. А за ними последовали и стражники. Удав обвил рот каждого мужчины, заглушая их крики. Другие змеи связали им руки и запястья.

Я продолжала черпать силы из Фарры. Используя ее силу, ее магию, я сковала каждого из своих врагов ледяными оковами, освободив свою армию.

Я была так близка к свободе!

Фарра дернулась, ударившись головой об пол, как будто стучалась в дверь за помощью.

— Не-а. — я обвязала ее длинную косу вокруг ножки кровати, заставляя ее замолчать. Затягивая сильнее, сильнее…

Я хотела большего; я хотела всего. Больше Фарра не причинит мне вреда. Освободившись от внушения Рота, я не позволю никому и ничему помешать мне опустошить эту девушку до смерти.

«Нет! Не поддавайся искушению». Если я хладнокровно убью ее, то стану убийцей. Официально. Злой поступок злой девушки. Я стану похожей на Вайолет, чего совсем не хотела.

Во мне все еще есть добро, и я докажу это.

— Следите, чтобы Принцесса и стража молчала, — сказала я своей армии. — Если наших пленников обнаружат, бегите. Встретимся в Зачарованном лесу.

В глазах Фарры плескалось презрение.

— Мы не обязаны быть врагами только потому, что так распорядилась судьба. — я вернула Фобию и Вебстера к своим ушам. — Давай подумаем вот о чем. Пророчество говорит, что я попытаюсь убить тебя три раза. Сначала с помощью корсета… уже было. Затем с помощью гребня… было. И наконец, яблоком. После этого ты с Ротом должна убить меня. Причем очень негероическим способом. Кроме того, многие источники утверждают, что смерть может означать новое начало. Я хочу нового начала. Так почему бы нам не начать счастливую жизнь? Ты забудешь обо мне, а я о тебе. Конечно, ты можешь проигнорировать все, что я сказала, и преследовать меня. Я украду твою магию, твой титул и твою семью. Ты останешься одна, ни на что не способная.

Теперь в ней горела ярость.

— Буду с тобой честна. Ты туповата… даже братья Гримм знали это… и поэтому тебе нужно время, чтобы обдумать мое предложение. — я открыла шкаф и достала маску цвета слоновой кости с перьями с обеих сторон, поднимающихся над бровями, как корона.

Все больше волнуясь, я подошла к своим зеркалам. Я поставила их рядом.

— Зеркало, — сказала я, забирая у Фарры немного больше энергии. Совсем чуть-чуть, но она накрыла меня.

Вечность появилась в зеркале. Сегодня на ней был смелый макияж и еще более смелое черное платье, глубокий вырез которого демонстрировал ее декольте. Ее шею украшали металлические кольца с шипами, скорее сдерживая, чем украшая… защита от крученого ожерелья.

— Да здравствует могущественная королева Интриг и Ядов. — она гордо улыбнулась, сделав реверанс. — Тебе будет приятно узнать, что принцесса Трули сбежала из дворца.

Правда?

— Когда?

— Всего несколько минут назад. Никто не знает, что она пропала… пока что. Сейчас она в лесу, и встретилась с Хартли, Уориком, Николасом и Таем.

Я видела Хартли и тролля! Но как Трули так быстро добралась до леса?

— Я присоединюсь к ним… позже.

— Во-первых, ты должна посетить бал, — подтвердила Вечность.

— Да. — и не только для того, чтобы доказать свою силу. Я хотела отомстить…

Рот разрушил мою жизнь, поэтому я испорчу его праздник.

— Не позволяй ему заключать брак с Азулом, — сказала она. — Он станет слишком сильным.

— Не дать заключить ему брак. Почти сделано. — чтобы стать сильной, нужно ослабить врагов. — Могу ли я провести других через зеркало?

— Конечно. Не хочу хвастаться, но я невероятная.

И скромная.

— Есть ли у тебя совет для меня, о невероятная?

— Да, — сказала Вечность и усмехнулась. — Никакой пощады.

Глава 38

То, что принадлежит им, принадлежит и тебе. Готовься к войне.

Тронный зал появился в зеркале рядом с Вечностью. Там было много людей и существ, и все они весело проводили время. Как же несправедливо… Я сидела в камере, а все остальные веселились.

Ярость захлестнула мое сердце и затмила блаженство побега.

Рот сидел на троне, такой красивый, что на него было больно смотреть. Я никогда не видела его таким нарядным. Белый пиджак сидел на нем идеально, облегая мускулы. На плечах красовалась золотая бахрома, а на груди виднелся золотой поясок. На талии висел пояс с ножнами для кинжалов. Бежевые брюки для верховой езды и черные сапоги до колена завершали образ.

Поклонницы добивалась его внимания, надеясь заполучить его руку и сердце. Я не могла их винить. Король выглядел хорошо… действительно, очень хорошо… но он был замкнутым и чувствовал себя неуютно. Почему? И почему я все еще хотела оказаться в его объятиях?

Оркестр заиграл прекрасную песню, и одна из девушек начала медленно и чувственно танцевать для Рота. У нее были тонкие черты лица, длинные черные волосы и бледная кожа с оттенком голубизны. Греческое белое платье облегало ее фигуру в форме песочных часов. Как и у Риза, на ее руках была чешуя.

Русалка-оборотень? Сирена, о которой говорила Фарра? Может быть, она была лебедем? Я прочитала об этом в Сказаниях, которые дал мне Рот, очарованный подводной культурой. Жила ли эта девушка под водой?

Все, кроме Рота, смотрели на нее заворожено. Включая меня! Обладала ли она какой-то магией?

Почему Рот не смотрел на нее?

Я сжала губы, а мои уши дернулись, когда я услышала разговор трех девиц.

— Я слышала, что она проклята.

— Я слышала, что ее голос заставляет мужчин убивать друг друга от ревности, поэтому она не говорит уже много лет.

— Дело не в ее голосе, а в ее песне. Когда она поет, люди приходят в восторг и разгораются битвы.

Итак. Она была сиреной и прекрасным союзником… или ужасным врагом. Если я заполучу часть ее силы, то рискую столкнуться с ее гневом.

Рот повернулся и посмотрел в сторону моей башни. Может быть, он… скучает по мне?

Я была в предвкушении, изучая свое новое поле боя. Вдоль стен стояли вооруженные стражники. Саксон стоял с одной стороны королевского помоста, а Викандер пробирался сквозь толпу. У птицоидов были маски или головной убор. Морской народ тоже был в масках. Хотя от услуг Ноэль и Офелии отказались, они тоже здесь присутствовали. Они громко смеялись и танцевали.

— Хорошо, мои злодеи, — сказала я, поглаживая Фобию и Вебстера. — Вы идете со мной в тронный зал, но спрячьтесь. Я дам сигнал, когда атаковать.

Животные зашипели и зачирикали, соглашаясь.

Я взглянул на Фарру через плечо.

— Не волнуйся, падчерица. Я проявлю к Роту ту же доброту, что и ты ко мне.

Если бы взгляд мог убивать, я бы сейчас истекала кровью.

Я рассмеялась, как когда-то смеялся надо мной Рот.

— Ты очаровательна.

Моя легкомысленность подтолкнула ее к краю. Она начала брыкаться, несмотря на свой страх перед моими животными.

— Успокойся, иначе пропустишь все самое интересное. — я взмахнула рукой, придав себе облик супермодели, которую я когда-то видела в журнале. Карие глаза, темные кудри и бронзовый цвет лица. Я нанесла последний штрих, сделав маску, платье и украшения красными, как кровь.

С созданной иллюзией мне не нужна была маска, но я чувствовала себя так комфортнее.

Фарра сильнее задергалась.

— Теперь ты знаешь, что я чувствовала все эти месяцы, — сказала я и сосредоточилась на зеркале.

Вечеринка продолжалась. Знала ли Ноэль, что я приду? Узнают она или Офелия меня, несмотря на иллюзию? Возможно. Но я все равно сделаю это.

Голову выше, плечи назад. Связь с Фаррой… все еще была. Сердце учащенно забилось, когда я шагнула вперед, проходя сквозь зеркало. Тепло окутало меня, и я наслаждалась им. Вокруг раздавались разные звуки, некоторые громкие, некоторые тихие. Яркий свет ослепил меня.

Выйдя из зеркала, я встала перед стеклянной стеной, прямо за троном. Животные и насекомые последовали за мной, прячась в тени, как я и приказала. Никто нас не заметил, все были слишком заняты своими развлечениями.

Я оставалась на месте еще некоторое время, впитывая веселье, ведь мой плен официально закончился. В воздухе витал аромат сосны и корицы — мой любимый наркотик, затмевающий воск свеч и морскую соль. Рот был рядом, но даже не подозревал, что я собираюсь разрушить весь его мир.

После этой ночи ни один из нас уже не будет прежним.

Паника сжала мое сердце и не хотела отпускать. Должна ли я передумать? Если он заставит меня, я проиграю. Игра будет окончена.

Нет! Я не боялась его магии. Я все предусмотрела. Я найду способ обойти внушение, как сделал это однажды Рот.

«Время шоу». Пытаясь держать нервы на коротком поводке, я подошла к трону.

— Эй! — стражник заметил меня и подошел, схватив за руку. Он поклонился, сказав Роту: Мои извинения, великий король. Я не знаю, как она обошла нас.

— Очень просто, — проворчала я, даже голос у меня был как у супермодели.

— На помост гостям вход воспрещен. — Рот бросил на меня едва заметный взгляд и щелкнул, отпуская меня. — Моя стража проводит вас куда-нибудь.

Я была самой красивой из всех, а его это не впечатлило? Это неприемлемо! «Что ж, давайте поднимем планку».

Я вырвалась из рук стражника, развернулась и села на колени к Роту, чем удивила обоих мужчин.

— Ты прав. Я должна уйти. — взмахнув ресницами, я провела кончиком пальца по воротнику пиджака Рота. — Или могу остаться, и мы могли бы обсудить твою любимую часть моего тела.

Мы смотрели друг на друга несколько секунд, от жара его глаз у меня закружилась голова. Он узнал меня?

Нет, нет. Он не мог. Не мог. Он расслабился и обхватил меня рукой за талию.

Видимо, ему нравились смелые и дерзкие девушки.

Когда стражник схватил меня за руку во второй раз, Рот поймал его за запястье… не отрывая от меня взгляда. Я задрожала!

— Оставь ее, — сказал он, отталкивая парня. Он вернул свою мускулистую руку на мою талию, медленно спускаясь к бедру, касаясь больше моего тела. Затем он сжал мое бедро. Свободной рукой он нежно взял меня за подбородок и повернул мое закрытое маской лицо под свет свечи.

Я сильнее задрожала. Мне нужно сохранять иллюзию.

«Осуши его и уходи».

«Еще рано. Еще многое предстояло сделать».

Он наклонился ко мне, и я затаила дыхание. Он собирался меня поцеловать? Я бы остановила его. Конечно, я бы остановила его. Но чертов мальчишка просто провел носом по моей шее, вдыхая мой запах.

Я еще больше задрожала… испытывая ревность. По его мнению, я томилась в башне. А он здесь, флиртует с супермоделью. Неважно, что супермоделью была я.

Он заплатит за это.

— Ты пахнешь как кое-кто, — сказал он, хриплым голосом.

Вот дерьмо! Благодаря запаху Рота, я могла найти его с завязанными глазами. Я должна была понять, что он может сделать то же самое. Даже кентавры утверждали, что я пахну «яблоками».

Но Рот не сбросил меня со своих колен, не вызвал подкрепления и не заставил вернуться в башню. Значит моя истинная личность осталась в тайне.

— Кое-кто. Готова поспорить, это девушка, — сказала я. — Тебе нравится ее запах?

— Нет. Я люблю ее запах.

Мне одновременно хотелось гордо улыбнуться и расцарапать его лицо. Я пошла на компромисс: облизала губы и впилась ногтями в его плечи. Его взгляд проследил за моим языком, и я чуть не вскрикнула от тоски.

Свободной рукой он подозвал Саксона.

Я напряглась, когда птицоид приблизилась к трону. На нем была синяя маска того же оттенка, что и крылья.

Рот говорил на языке, которого я не понимала. Наверное, на языке того королевства. Он напрягся, кивнул королю и ушел прочь.

— Вау. Что ты сказал? — спросила я, притворяясь, что не нервничаю.

— Я попросил его проверить мое сокровище, — ответил он со странным блеском в глазах. — Иногда гости забредают туда, куда им не следует.

— Сокровище? — что этот парень ценил превыше всего?

— Угу. — он больше ничего не сказал, черт бы его побрал, а я не могла настаивать, не вызвав подозрений.

Чтобы вернуть разговор в нужное русло, я провела носом по его шее, вдыхая его запах.

— Мне тоже понравился твой запах, — призналась я. «Продолжаем играть». — Ты пахнешь самым счастливым днем в году, лучшим подарком под елкой и падением каждой девушки. — подождите. Разве здесь празднуют Рождество? Неужели я только что выдала себя?

Излучая напряжение, он протянул руку, перебирая прядь моих волос.

— Ты не из Династии Азул.

— Верно. Но у меня есть полное право находиться здесь. Я родственница королевской семьи. — о-о. В моем голосе была слышна обида.

Он слегка улыбнулся.

— Ты здесь, чтобы заполучить мою руку?

Я вскинула бровь.

— Говоришь так, будто ты здесь главный приз, король Рот.

— А разве нет?

— Ты — нет. А я — да. — я подмигнула и высвободилась из его объятий. — Расставание — такая сладкая печаль, что я буду желать тебе спокойной ночи до самого утра. — да, я только что процитировала «Ромео и Джульетту». Чего не стоило делать. Но из всех пьес, я выбрала эту.

Как на это отреагирует Рот?

Я поднялась. Он сделал то же самое, и, как ни странно, я прижалась к нему и подняла голову, встречаясь с ним взглядом.

Он поднес мою руку к губам и поцеловал ее. В моем животе запорхали бабочки, колени подкосились, а ощущение его тела стало невыносимым.

Как бы на это отреагировала настоящая девушка из Энчантии?

— Милорд. — вернулся Саксон, спасая меня от ошибки.

Его лицо было поцарапанным, а воротник рубашки испачкан кровью. Застыв, он снова заговорил на странном языке.

Должно быть, он убедился, что сокровище осталось нетронутым, чем бы оно ни было, потому что Рот облегченно выдохнул и улыбнулся мне.

Пока я пыталась привести дыхание в порядок, птицоид сказал что-то такое, от чего улыбка с его лица пропала.

Я сглотнула и спросила:

— Что-то случилось?

Он резко кивнул.

— Нашли придворного фейри без сознания с отрезанными пальцами, — объяснил Рот. — Наши целители пытаются восстановить их.

Как мило! Никто не сложил два и два! Облегченно вздохнув, я коснулась его волос.

— Разберешься с фейри позже. Развлеки меня.

— Да. — он отодвинул Саксона. — Не окажешь ли ты мне честь потанцевать со мной?

Как я могла ему сопротивляться?

— С радостью.

В его глазах отразилось удовлетворение, когда он взял меня за руку и повел, обходя слуг, которые несли подносы с бокалами. Мы обходили различные группки королевских особ. Так много разной силы, так много способностей, и все на виду. Хорошо, что я не разорвала связь с Фаррой. Искушение было почти непреодолимым. Но я устояла.

Большинство присутствующих наблюдали за нами, некоторые сердито, некоторые с любопытством. Я слышала, как вокруг нас перешёптывались. «Кто она?» «Как ей удалось привлечь внимание короля?» «Он ни на кого не обращал внимание.»

Я ухмыльнулась. Если Рот и слышал их, то не подавал никаких признаков. Единственная заминка в его шаге произошла, когда Ноэль и Офелия появились прямо на нашем пути.

— Оракул. Ведьма, — проворчал он, приветствуя. — Сейчас не подходящее время.

— Поскольку я больше не получаю зарплату, меня перестало волновать твое время. Ладно, шучу. Меня это никогда не волновало. — она погладила его по щеке. — Поскольку мое счастье зависит от других, мне нужно, чтобы ты меня выслушал. — она всегда была рассеянной, но ее взгляд был серьезным. — Когда часы пробьют час крысы, хватай свое сокровище и не отпускай его.

Еще одно упоминание о его сокровище. Мое любопытство усилилось.

Она подмигнула мне, прежде чем убежать. Офелия наклонилась, прошептав:

— Красивые серьги, — а затем последовала за своей подругой. Фобия и Вебстер зашипели ей вслед. Оракул и ведьма разглядели мою иллюзию, но не выдали меня. Видимо, не все они были плохими.

— Час крысы — пробормотал Рот.

Я поняла отсылку… момент, когда Битси и ее команда выйдут из укрытия… не более того.

Прежде чем я успела подумать об этом, король заключил меня в свои объятия.

— Потанцуем?

Я вцепилась в него, с трудом подавляя стон.

— Я давно не танцевала. Если наступлю тебе на ногу… виноват будешь ты.

Он рассмеялся.

— Тогда я постараюсь вести тебя хорошо. — что-то было в его голосе… как будто его слова имели более глубокий смысл.

По комнате разлилась музыка, мягкая и тревожная. Рот подтолкнул меня к ритму «раз-два-три». Подождите. Я знала этот танец. Мама научила меня.

«Точно». Когда мы с Хартли были маленькими, мама не просто читала нам сказки на ночь, она играла с нами в «принцесс», надеясь подготовить нас к возвращению.

«Не думай о маме». Мне нужна была ясная голова. Во всяком случае, настолько, насколько это возможно, учитывая, что король сделал меня глупой.

Он направлял меня влево, назад и вправо. Снова и снова. Затем закружил меня, прижав к своей груди. Я почувствовала, как его сердце бешено колотилось в груди, в такт моему.

Нам нужно остановиться, прежде чем я растаю перед ним и забуду об остальном плане… до того, как я буду зависеть от его близости и начну мечтать о жизни, которая могла бы у меня быть, если бы не пророчество.

Решимость взяла верх.

— Мне нужно уйти, — прохрипела я. Нужно подать сигнал и с наслаждением наблюдать, как моя армия испортит праздник и любой шанс на союз между Севоном и Азулом.

«Останься. Еще немного…»

— Почему? — его голос стал хриплым. — Я не готов расстаться с тобой.

Если бы он знал, что это была я, мне было бы приятно услышать эти слова. Но сейчас? Сейчас эти слова меня только расстроили.

— Я должна уйти по своим делам, и ты должен позволить мне. — если он пытался удержать здесь незнакомую девушку, в то время как не пытался удержать меня, я сравняю этот дворец с землей!

Он напрягся, но кивнул.

— Пойдем со мной на балкон. Пожалуйста. Позволь мне попрощаться с тобой.

Он хотел поцеловать меня?

Хотела ли я этого?

«Поцелуй его. А потом забудь о нем. Попрощайся. Серьезно».

Мой желудок сжался, когда я кивнула.

Его глаза стали ярче. Он поспешил вывести меня с танцпола.

Люди из Азула кланялись, когда мы проходили мимо. Многие шептали:

— Пусть вода омоет тебя.

Подойдя к двум стражникам, стоявшим сзади, Рот сказал:

— Никого сюда не впускать. Это понятно?

Как только мы прошли через двери, стража скрестила копья. Ледяной воздух овевал мою открытую кожу, но Рот излучал достаточно тепла, чтобы согреть Арктику. Мне было очень жарко.

Он повернулся ко мне в свете луны. Тяжело дыша, Рот сделал шаг ближе. Мое дыхание сбилось, но я сделала шаг назад, сохраняя расстояние между нами. Мне нужно было время, чтобы взять себя в руки. Боль… пульсация внизу живота… Ни то, ни другое не ослабевало.

Он прижал меня к стене. Его голос звучал одурманивающе:

— То, что ты заставляешь меня чувствовать…

— Что-то хорошее?

— Только лучшее. — недолго думая, он добавил: Хочу попробовать тебя на вкус.

Как незнакомка могла пробудить в нем такое сильное желание?

«Забудь о поцелуе. Сопротивляйся его притяжению. Отвергни его». Эта игра стала слишком опасной.

Отлично! Я снова разделилась на две части.

Наши носы соприкоснулись, его мятное дыхание обдало мое лицо, сторона «за» поцелуй победила с перевесом.

Я встала на цыпочки, когда наши губы встретились. Я застонала, когда наши языки переплелись, для нас этот поцелуй не был в новинку. Я уже знала этого парня; он нравился мне так же сильно, как и вызывал ненависть.

Поцелуй быстро вышел из-под контроля, став диким, собственническим, яростным. Мы брали и отдавали. Я требовала большего, а он требовал всего.

Я хотела к нему прикоснуться. Провела ногтями по его волосам, погладила щетину на его челюсти и сжала его плечи, радуясь, когда наши тела прижались друг к другу, создавая колыбель, от которой он застонал.

Мы терлись друг о друга. Он делал необычные вещи своим языком. Посасывал. Поглаживал. Наш огонь разгорался все сильнее. Сгорая, страдая, я прижалась к нему.

— Люблю, когда твои руки касаются меня. — Рот сжал мои запястья и положил мои ладони к себе на грудь, позволяя мне почувствовать его бешено бьющееся сердце. — Никогда не отпускай меня.

— Никогда. — я сжала ткань его пиджака.

Он одобрительно хмыкнул, наклонил мою голову и углубил поцелуй. Наше дыхание стало прерывистым. Все мысли улетучились. Но я пыталась думать. О, я пыталась, мне нужно было остановить это, пока не потеряла себя.

Он был королем, которого я не должна была хотеть, и парнем, с которым не могла быть, и… и… в этот момент страсти я вкусила спасение и надежду, отпущение грехов и восторг, и… и… и…

Он никогда не будет моим, а я никогда не буду его, но у нас было здесь и сейчас.

Нет, это невозможно остановить. Воспоминание об этом будет согревать меня в самые холодные и суровые ночи.

— Не могу подобраться к тебе достаточно близко, — прорычал он мне в губы.

— Продолжай пытаться. — я чувствовала себя превосходно. Еще, мне нужно было еще.

Рот попытался стать ближе. Потерся. Горячо, так горячо. Он рычал, сводя меня с ума.

— Эверли, — сказал он и застонал. — Это даже лучше, чем я помнил.

Меня охватил ужас. Он знал правду. Еще с самого начала.

Я вырвалась, тяжело дыша.

Он тоже тяжело дышал.

— Да, я знаю, что это ты. Знал с самого начала. Может, теперь уже покончим с притворством? Покажи мне свое настоящее лицо, красавица.

Красавица?

— Как ты узнал, что это я? По моему запаху? — спросила я, убирая иллюзию. — Вот. Счастлив?

Когда он посмотрел на меня, я ожидала, что жар в его глазах угаснет. Этого не произошло.

— Я не был так счастлив уже несколько месяцев. — он снял с меня маску и отбросил ее в сторону, затем уперся руками в стенку, заключая меня в клетку. — Я понял это в тот момент, когда ты села ко мне на колени. Ты одна подходишь мне, как последний кусочек пазла.

Я?

— Я попросил Саксона проверить Фарру, — сказал он. — Он сказал, что ты оставила ее живой и невредимой в башне. Я благодарен тебе за это.

— Ах. Теперь понятно. Она — твое сокровище. — я должна была догадаться. И меня это не должно волновать.

— Нет. Не она, — сказал он, тяжело покачав головой. — Я все спланировал, на случай, если ты сбежишь.

Мой мозг с трудом работал; возбуждение поджарило мой разум.

— Ноэль предупредила тебя?

— Нет. Но я знаю тебя. Моя принцесса умна, дьявольски жестока, когда это необходимо, и умеет выживать.

Его принцесса? Это заявление подействовало на меня сильнее, чем комплименты, притупив мой гнев. Это почти… почти!.. отвлекло меня от моих целей.

Я разорвала свою связь с Фаррой и начала питаться от Рота. Я почувствовала тепло. Затем покалывание.

Он почувствовал, как теряет силы, и сузил глаза.

— Извини, но я не могу позволить тебе снова внушить мне, — сказала я ему.

— Я больше никогда не буду внушать тебе, Эверли. Клянусь. Я усвоил урок.

Вернула ли я свой долг и защитила себя? Я не сделала ни того, ни другого.

Однажды Рот решил проверить меня. Сегодня я сделаю то же самое с ним.

— Я не стану внушать тебе, — сказала я, — если только ты будешь помнить о своих манерах. И можешь не беспокоиться о своей драгоценной сестре. Я хотела убить ее, но не убила. Но послушай мой совет. Не ищи меня. Не ищи мою семью. Если ты это сделаешь, я заставлю тебя пожалеть об этом. Пусть это будет концом нашей войны.

— Как насчет того, чтобы сделать это началом нашего союза?

Он хотел заключить со мной союз?

Нет. Это было ловушка!

— Никогда, — сказала я, выхватив у него кинжал и прижав острие к ключице. — Ты запер меня. Ты не можешь быть моим другом.

Выражение его лица не изменилось. Он кивнул.

— Я действительно запер тебя.

— И не жалеешь об этом.

— Как я могу жалеть о том, что сделал то, что считал правильным?

Такой спокойный, такой собранный. Это так раздражает!

— Я хочу наказать тебя, — огрызнулась я. — Ты заслуживаешь этого.

Он снова кивнул.

— Да.

Тьфу! Я лучше буду иметь дело с его яростью, чем… с этим. Чем бы это ни было.

— Я мучился с тех пор, как узнал о том, кто ты, — сказал он, его самообладание начало ослабевать. — Я хотел врага. Девушку, которая вернула меня к жизни.

Мои глаза расширились.

— До тебя я не знал, что ходячий мертвец, — продолжил он. — Я шел изо дня в день, от момента к моменту, с единственной целью… защитить тех, кого я люблю. Потом появилась ты и заставила меня захотеть большего.

Остатки его самообладания улетучились, открыв все те мучения, о которых он говорил, плюс бесконечный колодец сомнений, замешательства и ярости.

Я не могла этого сделать. Не могла смотреть на него, хотеть его и страдать за него… страдать за нас. Мне нужно было уйти. Сейчас же!

— Прощай, Рот, — прохрипела я. В этот раз я ушла первая.

Я чувствовала себя так, как будто меня ударили по ребрам бейсбольной битой. Разорвали мое сердце на части… «Разорвали мое сердце на части…»

— Я не отпущу тебя, Эверли, — сказал Рот, догоняя меня.

Потому что он не верил, что я оставлю его людей в покое, или потому что не мог вынести расставания со мной?

Имело ли это вообще значение? Я не остановилась.

Удар, удар.

— Удачи тебе. — я вышла через двери, протиснувшись мимо двух стражников и зашла в бальный зал. — Сейчас, — крикнула я.

Через несколько секунд раздались звуки паники. Вопли. Крики. Проклятия. Подносы падали, стекло разбивалось. Крысы, крысы, были повсюду. Пауки и муравьи ползали по стенам, заражая все вокруг. Гости и стражники устремились к выходам. Те, кто не упал в обморок от укусов. Воцарился хаос.

Рот сжал мое запястье, останавливая меня, пока я осматривала комнату.

— Час крыс, — сказал он. — Я должен схватить свое сокровище.

Я прижала украденный кинжал к его горлу.

— Я сказала тебе, что ухожу, и говорила серьезно. Я не вернусь в башню.

Мне нужно было разорвать связь с ним, нужно было сифонировать от кого-то другого, и использовать иллюзию, чтобы пройти сквозь толпу и выйти через зеркало. Слишком долго я позволяла своему желанию держать верх над здравым смыслом. Но больше так не будет.

«Сделай это! Порви с ним».

Но я все еще колебалась, ненавидя себя за это.

— Я больше никогда не посажу тебя в башню, — сказал он. — Обещаю.

— Ложь! — выплюнула я, сжимая кинжал сильнее. На его шее выступила капля крови, и это зрелище чуть не стало моей погибелью. Я ранила его. Я ранила парня, которого только что целовала.

«Монстр!» Слезы стекали по моим щекам.

Он собрал одну из этих слез, откинул назад голову и зарычал, как будто тоже достиг предела. Моя грудь сжалась, затрепетав.

Мы встретились взглядами, его глаза были полны боли.

— У тебя была возможность навредить Фарре. Ты не воспользовалась ею. Ты заслужила свою свободу, Эверли. Я не верну тебя в башню, — повторил он, — но и не расстанусь с тобой. Сейчас я нужен тебе. Опасность…

— Я… — закричала. Мучительная боль пронзила мое плечо, по руке потекла кровь. Кто-то ударил меня мечом сзади, металлический наконечник выходил спереди. Мои колени задрожали, угрожая подкоситься.

Излучая ярость, Рот оттолкнул меня с дороги, приняв следующий удар на себя. Ему рассекли руку от локтя до запястья.

Я тяжело дышала, в глазах замерцали звезды, решив защититься от нового нападения, король Севона вырвал меч из рук стражника и швырнул мужчину на пол.

Парень попытался подняться, но мои пауки прыгнули на него. Фобия укусила его. Вебстер ужалил. Моргнув, мужчина умер, изо рта у него потекла белая пена.

Мои питомцы вернулись к моим ушам. Я сглотнула желчь и попытался осмыслить то, что только что произошло. Рот рисковал своей жизнью, чтобы спасти мою. Осознанно! Но почему?

«Ответ не имеет… не может иметь… значения».

Рот отвлекся. Лучшего времени для моего исчезновения не было. Мир вращался все быстрее и быстрее, и я спотыкаясь, направилась к зеркалу. «Быстрее!» Одно неверное движение, и я упаду.

Муравьи облепили меня, создав барьер между мной и посетителями праздника. Любой, кто прикасался ко мне, получал разряд. Другие насекомые, животные и грызуны расчищали мне путь, уничтожая стражников. Вращение…

Как только я добралась до зеркальной стены, мои колени подкосились, не выдержав, и я рухнула в стекло, не зная, где окажусь…

Глава 39

Мое желание, твой приказ. Твое сердце, мои зыбучие пески.

Моя рана закричала в знак протеста, когда я вынырнула на поверхность воды и судорожно вдохнула. Я смахнула прохладные капли с глаз и осмотрелась. Лес. Я очутилась в пруду, где Офелия и птицы когда-то лечили меня. Знакомые звуки… сверчки, пчелы, саранча. Знакомые запахи… сосны и цветов.

Фобия и Вебстер пищали, давая мне понять, что они живы и здоровы.

От облегчения у меня закружилась голова. Ну, еще сильнее. Или, может, всему виной рана в плече. Неважно. Я сделала это! Я сбежала из Севона.

Я вернулась домой.

Что-то схватило меня за ногу, я оттолкнулась и медленно поплыла. Берег казался так далеко, а усталость быстро накатывала. Я начала тонуть, мое платье тянуло меня вниз.

Стебель плюща скользнул над водой, обвил мое запястье и потянул меня к берегу. Аллура?

Проблема: чем больше плющ дергал, тем сильнее пульсировала и горела рана в моем плече. Кровь потекла еще сильнее, и я закричала. Плющ сдался. Я была слишком слаба, чтобы плыть… и снова начала тонуть…

Позади меня раздался плеск, и кто-то резко выдохнул. За мной последовали через зеркало? Я пыталась удержаться на плаву. В бешенстве оглянулась через плечо…

Одна половина меня кричала: «Нет!» Другая половина меня одобрительно замурлыкала. Рот был здесь, плыл ко мне, его дикий взгляд осматривал…

Заметив меня, он облегченно вздохнул. Дикость сменилась беспокойством.

— Возвращайся, или я убью тебя, — сказала я, тяжело дыша. Только у него была сила что-то разрушить и сделать это лучше.

— Ты ранена. Я помогу тебе исцелиться.

— Я и сама прекрасно справлюсь, спасибо.

— Он поможет другу — умолял меня голос Фобии. Милая беспокоилась. — Позволь ему. Пожалуйста! —

— Твоя кровь сейчас окрашивает всю воду в красный цвет. — Рот подплыл ближе. — Воспользуйся мной. Позволь мне помочь тебе добраться до берега. — он вытащил кинжал, срезал с меня плющ, затем обхватил меня за талию. Его тело задрожало.

Яд! Моя кровь коснулась его кожи.

— Отпусти меня, — потребовала я. — Моя кровь — яд для тебя. — для всех. — В ней яд паука.

Он удивленно моргнул.

— Я не отпущу тебя. Что такое небольшая боль, когда твоя жизнь висит на волоске? — все еще дрожа, он потащил меня к берегу.

Осторожно подняв меня и уложив мое обмякшее тело на ковер из влажного мха, он сел рядом со мной, затем снял с себя промокшие пиджак и тунику и потянулся ко мне.

Я быстро пришла в себя и оттолкнула его руки, а затем поняла, что с моей рукой что-то не так…

Что, что? Ни порезов. Ни синяков. Но…

Я резко осознала. Мои муравьи смылись. Это означало, что они застряли в воде… тонули…

— Мы должны их спасти, — сказала я, пытаясь сесть. — Они не умеют плавать. Они умрут.

Он нахмурился и окинул взглядом пруд.

— В воде никого нет, милая.

— Мои муравьи, — сказала я. «Не плачь. Не смей». — Мои муравьи в воде. Они защищали меня. Я в долгу перед ними. Пожалуйста, Рот!

— Муравьи?

— Ты должен помочь им. — отчаявшись, добавила: Я заплачу любой налог, который ты потребуешь. — я хотела спасти своих детей, чего бы мне это ни стоило.

— Муравьи? — повторил он, глядя на моих пауков, которые спускались по моей руке и остановились на запястье. Он покачал головой. — Неважно. Я сделаю это бесплатно.

— Поспеши!

Он помчался собирать ветки и бревна, затем закрепил их на краю пруда, растянувшись над поверхностью воды.

— Придите ко мне, муравьи, — сказал он, и магия в его голосе вызвала озноб. — Всплывите, выйдете на берег и живите.

Затаив дыхание, я наблюдала, как сотни муравьев ползут по веткам, добираясь до берега.

Рот вернулся ко мне.

— Теперь позволь мне помочь тебе. Пожалуйста. — он попытался снять с меня промокшее платье.

Я снова ударила его по рукам.

— Только в твоих снах. Мы враги. Я буду дурой, если снова доверюсь тебе. — но я слабела с каждой минутой. «Ненавижу слабость!» Особенно перед этим парнем. — Ты мне каждый раз причиняешь боль.

Он зарычал.

— Не я ранил тебя, и не я приказывал солдату этого делать. Более того, я приказал каждому жителю Севона не трогать тебя, если ты сбежишь. Я предельно ясно пояснил, что будет, если меня ослушаются.

Но это не имело смысла.

— Он должен был убить меня. Я приставила нож к горлу его короля.

— Ты не поняла, поэтому я попробую тебе объяснить по-другому. Солдат нарушил прямой приказ не причинять тебе вреда, если ты сбежишь, что бы ты ни сказала или сделала. Как только я вернусь, его посадят в тюрьму.

Он подготовился к моему побегу, но не для того, чтобы схватить меня, а для того, чтобы я осталась невредимой? Я покачала головой.

— Я тебе не верю.

— Я никогда не лгал тебе, Эверли. Я все предусмотрел. — Рот сжал губы. — Почти все. Как я мог подготовиться к тому, что буду постоянно хотеть тебя? Как мог предположить, что ты… ты… станешь значить больше, чем пророчество? Что ты станешь тем сокровищем, которое я должен взять или потерять?

Нет. Снова ложь! Должна была быть. Я — исключение? Его сокровище? Пожалуйста! Но что, если он действительно влюбился в меня?

Внутри я взлетела… пока не разбилась. Ярость захлестнула меня, и я закричала:

— Ты говоришь, что хочешь меня, и, что я твое сокровище, но ты оставил меня гнить в башне. Господи, Рот. Не хотела бы я видеть, что ты делаешь с теми, кто тебе не нравится. И если я тебе так дорога, то почему ты согласился устроить бал, позволив прекрасным девушкам добиваться твоей руки?

Он поморщился.

— Это было моей ошибкой. Я отчаянно хотел переключиться на кого-то другого. Думал, что так мои мучения закончатся. Но у меня не получилось. И сегодня, когда я понял, что ты единственная, кого я хотел обнять, понял, что больше не буду бороться со своими чувствами к тебе.

Я не могла дышать. Не могла думать. Я не могла не хотеть, чтобы его слова оказались правдой. «Он не для меня».

— Хочешь ты или нет, но я тебя исцелю. — он забрал кинжал, который я у него украла, и очень осторожно, очень аккуратно отрезал верхнюю часть моего шикарного платья, обнажив лифчик. Несмотря на все его усилия, меня пронзила жгучая боль.

— Конечно. Я позволю тебе исцелить меня. — я попыталась устрашающе улыбнуться. — За определенную цену. Твое сердце на серебряном блюдечке.

Его выражение лица смягчилось. Смягчилось!

— У меня только золотые тарелки. — он провел костяшками пальцев по моей челюсти. — Позволь мне излечить тебя, и я откажусь от налога на лекарей, который ты будешь мне должна. — а затем мрачно добавил: Твоя кровь ядовита, и я не смогу зашить рану, пока ты находишься в сознании. Мне придется прижечь рану, чтобы остановить кровотечение.

Он хотел прижать раскаленное лезвие к моей драгоценной коже?

— Нет! Я против.

Рот проигнорировал меня, складывая камни в круг, затем собирая ветки и хворост, каждое его движение было торопливым.

— Должен признаться. До того, как ты появилась на балу, я уже решил, что останусь один, если не смогу заполучить тебя.

«Он. Не. Для. Меня».

— Ты мог заполучить меня. Вместо этого ты оставил меня в башне, — огрызнулась я.

— Я оставил тебя в безопасном месте. Что, если смерть, которую тебе предсказали, окажется буквальной, как ты и думала? Если с тобой что-то случится… — он провел рукой по лицу. — Я думал, что испугаюсь, когда ты сбежишь, но почувствовал такое глубокое облегчение. Такое раскаяние. Мне жаль, что я не доверился тебе раньше. И мне жаль, что я относился к тебе как к колдуну, виновному в смерти моей матери и брата… жаль, что я относился к тебе как к убийце моего отца. Я сожалею о многих вещах.

Если он говорил правду, то у меня были проблемы. Но он лгал, поэтому я выдохнула.

— Ты сожалеешь, что я сбежала, и идешь на попятную. Ты ненавидишь меня. Я паразит!

Он на мгновение замолчал, склонив голову.

— Я не ненавижу тебя, и ты не паразит. Я был неправ, сказав такую ужасную вещь. — продолжая, Рот бросил ветки в каменный круг и развел костер. Дым поднялся вверх, уносимый теплым ветерком.

— Конечно, я паразит. — я хотела, чтобы вернулся король Упрямец. Не хотела Славного Парня. — Я забираю силу у других. Я только что ее забрала у тебя. Забыл?

— Ты выживала, так же как мне нужна пища.

Черт!

— Я могу осушить и убить тебя за несколько минут.

— Накормить тебя будет моей привилегией.

— Ты издеваешься? — я ударилась головой о мох. — Ты возненавидишь меня, и мы оба это знаем.

— Возненавижу тебя? Ни за что. — глядя на меня горящими глазами, он сказал: Думаю… я люблю тебя.

«Любовь». Одно слово, шесть букв… вместе они создали заточку и вонзили ее в мое сердце.

— Ты не любишь меня. Ты не можешь. Ты думаешь своим… своим членом, вот и все. — мои щеки побелели, и я поспешно добавила. — Ты не причиняешь боль людям, которых любишь. Но ты сделал мне так больно, как никто и никогда. — разве нет? В моем болезненном состоянии все, что я должна была чувствовать, чувствовала и хотела чувствовать, начало смешиваться воедино.

Сожаление в его глазах ошеломило меня.

— То, что я чувствую к тебе, не похоже ни на что, что чувствовал раньше. Это сильнее. Глубже. Острее.

— Похоже, это твоя проблема.

— Ты проникла в мое сердце и разбила там лагерь. Я не могу дышать, не думая о тебе и не желая, чтобы ты была рядом.

Заточка снова вонзилась в меня. Пам. Пам. «Держись».

— Я бы поверила тебе, если бы ты отпустил меня. Но ты этого не сделал, доказав, что всегда будешь думать обо мне только как о грязной колдунье, недостойной…

— Нет! Нет. — он покачал головой. — То, что я сделал, говорит о моих недостатках, а не о твоих. Ты… ты… Каждый день я чувствую себя так, будто кусочки меня окунули в огонь и выковали из них меч, а ты — кузнец. Ты самый лучший человек, которого я знаю. Боец. Страх и боль не останавливают тебя. Ты берешь свои трудности и создаешь из них бриллианты. Я недостоин тебя. Потому что ты права. Мы защищаем наших близких, чего бы это нам ни стоило. Я не защитил тебя. Но я буду. С этого момента.

Разбитая, я сильнее покачала головой. Его слова были сильными и властными; они разрушали меня, но и изменяли тоже.

Разведя огонь, он положил рукоять кинжала на один из камней, и пламя лизнуло лезвие. Забудь на мгновение о его откровениях. Или навсегда. Да, так мне нравилось больше. Огонь… клинок… Я тяжело дышала, мое зрение затуманилось, мои легкие сжались.

— Должен быть другой способ. Внуши мне, — сказала я в отчаянии. — Только один раз. Пожалуйста, Рот. Пожалуйста. Сделай это.

— Если я внушу тебе, после того как поклялся никогда больше не делать этого, я стану недостоин твоей любви.

— Это всего лишь смягчающие обстоятельства, — настаивала я.

— Это лишь оправдание, а никакое оправдание никогда не будет достаточно хорошим. — он отрезал остатки моего платья, стянув с меня промокшую юбку, оставив меня в лифчике и трусиках, с осколком зеркала, прикрепленным к бедру. он резко втянул воздух. — Это ты следила за мной, хотя на тебе было крученое ожерелье.

— У меня было заколдованное зеркало. Но потом ты заплатил Офелии, чтобы она заблокировала меня, и все этим испортил.

— Я говорил себе, что это не ты, даже когда ловил твой загадочный взгляд.

Ладно, ему нужно было заткнуться. Например, сейчас. Его признания путали мой и без того испорченный разум.

Мне нужно было подумать и решить, как остановить кровотечение.

— Ты умираешь? — потребовала Фобия.

— Ни за что. Я не умру, детка. Обещаю. — я улыбнулась ей. — Я буду бороться и выживу.

Рот взглянул на скорпиона, словно завидуя, а затем умоляюще посмотрел на меня.

— Мне нужно, чтобы ты исцелилась, милая. Мой мир станет лучше, если в нем будешь ты.

«Красивые слова. Ничего не значащие».

— Тогда внуши мне, — сказала я. — Используй свою способность на мне, как ты ожидаешь, что я использую свою способность на тебе.

Он вздрогнул. Вина и стыд омрачили его выражение лица, но он без колебаний сказал:

— Эверли Морроу, ты исцелишься. Мышцы, плоть и сосуды срастутся. Потерянная кровь восполнится.

Магия ласкала мою кожу. Красивая, мощная… болезненная. Моя спина выгнулась, регенерация тканей посылала огненные копья через каждый дюйм тела.

По мере того как я исцелялась, его стыд и вина исчезали, их место занимало благоговение, как будто у него наконец-то появилась причина радоваться своему дару. Рот сжал мою руку и убрал волосы с моего влажного лба.

— От-отвлеки меня, — умоляла я. — Расскажи мне больше о своей магии.

Я ожидала отказа или колебаний. Охотно обсуждать свои слабости с колдуньей? Никогда. Но он признался:

— Я не могу заменить магию другого человека или остановить отравление после того, как оно произошло. Не могу воскресить мертвого или повернуть время вспять. Не могу внушить нескольким людям одновременно. Не могу контролировать эмоции, которые испытывают другие, и не могу манипулировать памятью. Чем четче приказ, тем сильнее внушение. Некоторые люди от природы устойчивы, другие более восприимчивы.

Я слушала, восторгаясь.

— Если тебе нужно больше силы, — сказал он, его взгляд пылал отчаянием, — я хочу, чтобы ты взяла ее у меня.

Его случайно не ударили по голове?

— Я больше никогда не заберу у тебя силу. — и нехотя добавила: Если только ты не разозлишь меня. Или я почувствую угрозу. Или буду умирать.

Он сдерживал улыбку, уголки его губ подрагивали.

— Я не откажусь от своих слов. Мне не хватало нашей связи. И мысль о том, чтобы быть тем, кто тебе нужен… Это удовлетворяет меня так, как никогда раньше.

Я не… Я бы не… Я не могла смириться ни с ним, ни с изменениями в нем, ни с тем, что они означают. Не смела надеяться, что у нас есть будущее, когда над нашими головами висело пророчество.

Когда боль стала тупой, я попыталась подвигать рукой. Вновь зажившая кожа натянулась, мышцы заболели, но я не сомневалась, что полностью поправлюсь.

— Послушай, — сказала я и вздохнула. — Не нужно беспокоиться обо мне. Мы должны расстаться. Вместо того, чтобы бороться друг с другом, нам надо бороться с судьбой. Разве эта маленькая сучка не достаточно долго играла с нашими жизнями?

Каждый раз, когда я раздражала, обижала или злила его, у него под глазом или в челюсти напрягался мускул. Сейчас все было по-другому. Тик, так, тик. Как метроном, который я когда-то нашла в его комнате. Так что же я сделала на этот раз? Раздражила, обидела или разозлила его? Возможно, все сразу?

— Я заслуживаю того, чтобы ты вышвырнула меня из своей жизни, — сказал он. Злость, определенно злость, хотя я подозревала, что она была направлен на себя. — Я недостоин твоего доверия и твоего общения. Но я хотел бы получить шанс… стать… лучше. Дай мне шанс доказать, что я могу быть достойным тебя.

Мое сердце ударилось о ребра, раздражая меня.

— Если ты мне откажешь, — сказал он, — я пойму. Но никогда не перестану пытаться заслужить твое прощение.

Я ответила упрямо:

— Ты должен был проявить себя задолго до этого.

— Да. — он снова склонил голову, стыдясь. — Ты права.

«Не смягчайся». У мягкости есть другое название… слабость.

— Как только я стану достаточно сильной, я уйду. Удачи тебе в поисках меня. У этой девушки наконец-то есть преимущество на домашнем корте.

Тик, так, тик. Молча, он снял с себя одежду… все, кроме нижнего белья… и развесил нашу одежду сушиться перед огнем.

Несмотря на то, что мы были раздеты, меня окутало тепло. Мои веки отяжелели и опустились. «Нельзя засыпать. Нельзя доверить свою жизнь Роту. Моему… врагу-бойфренду. Нужно защитить себя». Но я никогда еще так не уставала… Должна ли я использовать свою магию земли, чтобы окружить себя грязью?

Эта сила была еще такой новой, не проверенной. Что, если я закопаю себя?

Король сел рядом со мной и нежно убрал прядь волос с моей щеки.

— Поспи. Я останусь на страже.

— Я все еще не доверяю тебе, — сказала я, слова прозвучали немного невнятно. Но, может быть, мне стоило отдохнуть минутку. Только минуту! Потом я уйду, как приличная Злая Королева, и оставлю Рота глотать пыль.

— Скажи, что мне еще сделать, чтобы получить твое прощение, и я сделаю это.

Мои слишком тяжелые веки сомкнулись, оставаться в сознании было невозможно. Мне удалось пробормотать:

— Не могу даже думать о том, чтобы простить тебя, пока не найдутся мои сестры.

Мне показалось, что я услышала его шепот:

— Я готов принять этот вызов. Любой вызов, пока ты будешь призом. — затем темнота окутала мое сознание, и сон меня одолел.

Глава 40

Я приветствую всех… своих рабов.

Я проснулась в объятиях Рота, все еще одетая в нижнее белье и с кучей драгоценностей. Моему мозгу потребовалось мгновение, чтобы переключиться с режима сохранения энергии на режим включения, воспоминания нахлынули на меня. Мой побег. Бал. Меч, вонзившейся в мое плечо. Помощь короля.

Он провел со мной ночь и на этот раз остался.

Он думал, что любит меня.

Мой желудок сжался.

Одну руку он подложил под голову, а другой — обнял меня за талию, и я прижималась к нему спиной, чувствуя себя любимой. Даже желанной. Но как уже сказала, я не могла простить его, пока не найду своих сестер. Пока не простила его, я не могла ему доверять.

Что бы он сделал, если бы… когда… очередная часть сказки станет явью? Снова запрет меня в башне?

Я бы не трогала короля Рота. Я бы сначала разобралась с Фаррой.

Мои кулаки сжались. Солнечный свет проникал сквозь навес над головой, переплетаясь с лазурным сиянием леса. Вокруг щебетали птицы. Пели сверчки. Полосатый кот потерся о мое колено. Бумер! Он счастливо замурлыкал. Еще тут были Крутон, Каддлс и Натти. И Битси. И все остальные! Вся банда в сборе.

Я высвободилась из объятий Рота, что оказалось сложнее, чем предполагала, и направилась к своей команде. Мое недавно зажившее плечо слабо запротестовало.

— Всем привет, — сказала я, целуя всех животных.

Муравьи, пчелы и бабочки слетались ко мне, щекоча кожу, создавая изысканное бальное платье. Я рассмеялась, а затем поблагодарила свою армию, благодаря их за дружбу и помощь.

Ветка дерева потянулась ко мне, предлагая орешки и ягоды на листке.

— Спасибо, Аллура, — сказала я, похлопывая по дереву. — Почему бы тебе не показаться? Я бы хотела встретиться с тобой лицом к лицу.

Единственным ответом был легкий ветерок. Я восприняла это как «нет, спасибо». Ну и ладно. Я разделила добычу со своими друзьями, смеясь, когда Фобия продемонстрировала свое металлическое жало еще не знакомому мне пауку-скорпиону.

Приглушенный шум заставил меня обернуться. Рот проснулся и смотрел на меня со странным выражением лица. Темные локоны торчали в разные стороны. Щетина на его челюсти за ночь стала гуще. Его татуировки и пирсинг были выставлены напоказ. «Хочу его потрогать. Сопротивляйся!»

— Доброе утро, Эверли. — его хриплый ото сна голос послал мурашки по моей спине.

— Доброе утро, Рот. — мы никогда не разговаривали после того, как спали вместе. Более того, это был первый раз, когда я была не взаперти. Я почувствовала себя уязвимой.

— Лес тебе подходит, — сказал он.

«Не показывай свою гордость».

Еще одна ветка дерева потянулась ко мне, предлагая сложенную одежду… для каждого из нас… и туалетные принадлежности.

Рот потер глаза, нахмурился, потом потер еще раз.

— Как?

— Я нравлюсь Аллуре. Кажется. По крайней мере, она не сказала «да» или «нет».

Удивление и трепет боролись в его изумрудных глазах.

— Неужели не остался больше никто, кого бы ты могла заколдовать?

— Э, только всех?

Я все время была в напряжении, пока мы мылись в нижнем белье, чистили зубы и одевались. Аллура подарила Роту простую белую тунику и кожаные штаны — его обычный наряд. Она подарила мне то же самое.

— Одинаковые наряды, Аллура? Серьезно? — сказала я, заплетая волосы. — Это, наверное, наша униформа. Вперед, команда Зла.

Рот усмехнулся, этот звук был музыкой для моих ушей.

— А мне кажется, что мы очаровательны.

Я выгнула бровь и спросила его:

— Да, но на ком она смотрится лучше? И разве тебе не пора домой?

Его веселье мгновенно улетучилось, оставив меня с чувством вины. Я ненавидела это чувство!

— На тебе она смотрится лучше. Буду ли я грубияном, если признаюсь, что тебе лучше без формы?

Я фыркнула.

— …в одну шеренгу, пожалуйста. — голос Ноэль прервал наш разговор, и мы напряглись.

Мы одновременно достали кинжалы. Листья зашуршали, а ветки расступались. Как гид по сафари… даже одетая как гид… вошла Ноэль, за ней — Трули, Хартли, Тор, Уорик, Николас и Тай, а Офелия замыкала их строй.

— Хартли! — я выронила кинжала и побежала к сестре. Она тоже бросилась ко мне, и мы встретились на полпути, обнялись, заплакали и обнялись еще раз. Тор бегал вокруг нас, тявкая.

Наши лбы соприкоснулись.

— Зниснаиснешь, писночиснемисну исня счиснастлиснивисна? Писнотисномисну чтисно тисны здиснесь. (Знаешь, почему я счастлива? Потому что ты здесь.)

Она фыркнула, а затем засмеялась, шмыгнув носом.

— Чтисно зиснастиснавлисняиснет мисненисня иснулисныбиснатьсисня? Лицевые мышцы. (Что заставляет меня улыбаться? Лицевые мышцы.)

— Ты в порядке? Тебе не сделали больно? Я хочу знать все!

— Я в порядке. Я встретила тролля, возненавидела его, потом полюбила его, приручила его и поняла, что вроде как крутая. А как ты? Когда я услышала о твоем заточении…

— У меня тоже все хорошо. Я встретила принца, он мне понравился, потом я его возненавидела, а теперь пытаюсь с ним расстаться. — мы снова крепко обнялись. Эта девушка была моим спасательным кругом. — Извинений будет недостаточно, по сравнению с тем, что я сделала с мамой. Николас был прав. Я виновата в ее…

— Эй, эй. Не делай этого, Эвер. Я не виню тебя. Никогда не винила тебя, и, надеюсь, что ты тоже не винишь себя. Мы ничего не знали о магии.

Ее слова заставили меня почувствовать смирение, облегчение, и даже удивление.

Я слышала, как Ноэль сказала остальным:

— Только давайте без драк. Ни с беззубым троллем. Ни с великолепным колдуном. — она послала Таю воздушный поцелуй.

Он оглянулся через плечо, надеясь, что объектом ее флирта станет кто-то другой. Затем нахмурился.

Трули отважилась сделать шаг ближе ко мне, замешкалась, а затем сделала еще один.

— Мне так жаль, Эверли. Я не должна была оставлять тебя, когда тебя отравили. И я должна была тебя послушать, когда ты предупреждала меня о том, что случится, когда Чармингы узнают о нашем родстве. Я многое должна была сделать по-другому.

Я раскрыла руки для объятий. Всхлипнув, Трули бросилась ко мне. Мы обнялись.

— Мне тоже жаль, — сказала я ей. — Нужно было сразу рассказать тебе правду, и мне не стоило просить тебя выбирать между твоей девушкой и твоей сестрой.

— Ты сделала то, что считала правильным. Но я рада, что тебе не пришлось иметь дело с нашим отцом, — сказала она, — мне грустно, что мы пропустили семнадцать лет жизни.

— И мне тоже.

Просияв, Ноэль прижала руку к сердцу.

— Я просто обожаю воссоединение. А еще больше я люблю, если это воссоединение произошло благодаря мне. Разве я не лучшая посредственная подруга, Эверли?

— Да. — сейчас я не хотела ей ни в чем отказывать, я все ей простила. «Ты прощаешь ее, но не Рота?» — Теперь я достаточно сильна? — спросила я ее.

Она погладила меня по щеке. Прежде чем она успела заговорить, Рот и Николас встретились взглядами, обещая друг другу смерть.

Я встала между ними, чтобы оттолкнуть друг от друга.

— Рот, Николас не похищал твою семью. Он просто стал заложником обстоятельств. Он не обязан тебе нравиться, но я не разрешаю тебе причинять ему боль. Николас, если ты будешь подстрекать Рота, я заставлю тебя пожалеть об этом.

Пока у меня была связь с Ротом, другой колдун не мог от него сифонировать.

Чтобы убедить Рота в том, что я прикрою его спину, я направила в его сторону слабый поток силы, отдавая, а не забирая. Все его тело задрожало, и я испугалась, что причинила ему боль. Затем его взгляд метнулся ко мне, его глаза загорелись… что это было? Чувство собственничества?

Мои глаза расширились. Ему действительно понравилась наша связь.

Удивив меня еще больше, он поднял руки в знак капитуляции и отступил, не нападая на Николаса.

— Спасибо, — пробормотала я, и он кивнул.

Теоретически, я должна быть в состоянии защитить наших друзей в любое время. Другие колдуны могли связываться с несколькими людьми.

Чтобы поэкспериментировать, я мысленно коснулось рукой своей силы… Да! В отличие от предыдущего раза, когда я пробовала это в разгар битвы, у меня не было никаких проблем. Я стала сильнее.

Я отступила, не создавая ни с кем связи. В любом случае, сначала попрошу разрешения.

Избегая разговора о том, что только что произошло, я сосредоточила все свое внимание на отчиме и обняла его. В типичной манере Николаса, он неловко обнял меня.

Отстранившись, я поискала в его взгляде хоть намек на ненависть, но не нашла. Это был повод для праздника!

— У тебя правда все хорошо? — спросил он, коснувшись моего подбородка. — Ты справилась с новым королем, когда я тебя оставил?

— Да, и да. Как ты?

— Теперь, когда мы снова все вместе, лучше. — затем он добавил: Кстати, у тебя и твоей сестры плохой вкус на парней. Командир троллей и король Севона. Серьезно?

Вместо того чтобы исправить его предположение о нас с Ротом, я обняла Тая. Потому что, черт возьми, почему бы и нет? Рот шагнул ближе ко мне, сжимая рукоять своего кинжала.

Ревность? Я улыбнулась зеленоглазому чудовищному королю, сказав:

— Ты не единственный, кто претендует на мою руку, Ваше Величество. — ладно, у нас с Таем не было никакого романтического интереса друг к другу. Неважно. Пусть Рот думает, что хочет.

— Быть в центре любовной ссоры всегда весело, — пробормотал Тай, но глаза его заблестели от веселья.

Хоть Рот и был напряжен, но он пожал руку колдуну, удивив меня.

— Спасибо, что спас мою колдунью, пока я был заперт в другом измерении.

Э-э, я что попала в другое измерение?

— Но, — продолжил Рот, — твои услуги больше не нужны. Я теперь работаю с Эверли.

Он что? Я замерла, но потом смогла вымолвить:

— К сожалению, в моем штате нет свободных мест.

Он одарил меня снисходительной улыбкой.

— Я выполнил условия нашей сделки, милая. Мне нужно было проявить себя. Ты хотела вернуть Трули и Хартли. — он раскинул руки, мол смотрите! — Ты получила то, что хотела. Теперь я получу то, что хочу.

— Это воссоединение произошло без твоего участия.

— Важен результат, а не мое участие.

Что ж. Он не ошибался. Прекрасно! Мне придется выполнить свою часть сделки и подумать о его прощении.

Проблема: когда я окинула взглядом нашу группу, я не могла не задаться вопросом, не судьба ли свела нас вместе по какой-то причине, расставив нас как костяшки домино. Упадет один, и за ним последуют другие.

Глава 41

Когда все потеряно, не отчаивайся. Действуй, но будь осторожна.

Когда прибыла армия Уорика, я прогнала своих насекомых и животных, включая Фобию и Вебстера, моих самых стойких сторонников. Всего на день, может, на два. Если тролль-воин растопчет одного из них… если колдун съест одного из них… если кто-нибудь причинит им хоть малейший вред, намеренно или ненамеренно, я устрою ад. Лучше перестраховаться, чем потом жалеть.

Я так долго была одна, что от такой большой толпы мне было не по себе, а дурное предчувствие только усилилось.

Мы разбили лагерь на поляне, установили палатки, которые наколдовала Офелия, и соорудили костер. Работа с командиром троллей и Повелителем должна была стать для Рота сущим кошмаром, но он не жаловался.

Он постоянно поглядывал в мою сторону, убеждаясь, что я рядом. Я всегда отворачивалась, боясь, что сердце предаст меня. Завтра мы разойдемся в разные стороны, я оставлю нашу сказку позади, оплакивая то, что могло у нас быть, и начну новую жизнь.

Сияя от гордости, Хартли представила меня своему парню:

— Эверли, познакомься с Уориком, самым замечательным парнем на свете. Когда-то он хотел тебя убить. Теперь он твой самый большой поклонник. Уорик, познакомься с Эверли. Моей самой замечательной сестрой и лучшей подругой.

Как я завидовала их счастью, завоеванному с таким трудом.

Он ударил себя кулаком в грудь и наклонил голову.

— Я… простил тебя за то, что ты причинила вред моему младшему брату. Хартли рассказывала мне о том, как ты много раз защищала ее от… в кавычках… «беспринципных негодяев». Я перед тобой в долгу.

— Я всегда буду защищать ее, — сказала я, и да, эти слова были предупреждением.

— Именно поэтому я оставил тебя в живых, — ответил он.

— Оставил? — ха! — Я могу осушить тебя за несколько минут, и ты не сможешь меня остановить. — я мило улыбнулась, хлопнула ресницами и добавила: Если ты причинишь вред моей сестре, я докажу это.

Хартли подняла мне большой палец вверх.

— Ты такая жестокая! — она прислонила голову к груди своего парня и сказала: Разве она не жестокая, Уорик?

— Жестокая, — повторил он, хотя его голос звучал неубедительно. — Чтобы осушить меня, тебе понадобится твоя голова, да? Я могу забрать ее в считанные секунды.

Хартли ударила себя кулаком в грудь, сказав:

— Мы что, играем в игру, кто отберет больше игрушек?

Его плечи поникли, но все же он поцеловал ее в висок.

— Я не хочу, чтобы у меня отбирали игрушки.

Мы с Хартли широко улыбнулись.

Трули наблюдала за всем происходящим, завидуя не меньше меня.

Один из людей Уорика подозвал его к себе. Он поцеловал Хартли в висок, а затем ушел, не обращая внимания на мою угрозу… потому что не видел во мне угрозы.

— Разве он не замечательный? — спросила Хартли, сидя перед костром.

Я села рядом с ней, и Трули сделала то же самое, Тор бегал вокруг нас. В кои-то веки он позволил мне погладить себя, не пытаясь откусить один из моих пальцев.

Проходило время, мы говорили обо всем и ни о чем. Мы шутили. Мы смеялись. Мне хотелось, чтобы Вечность могла выйти из зеркала и присоединиться к нам.

Зеркало продолжало звать меня. «Посмотри. Взгляни».

«Сопротивляйся!» Чтобы увидеть хоть что-нибудь, мне придется выкачать больше энергии из Рота или от кого-нибудь еще. Я уже потратила всю магию, которую получила от укуса паука.

По крайней мере, тролли вели себя достойно. Ну, все, кроме одного. Трехрогого грубияна, который смотрел на меня, как на последний кусок мяса на шведском столе. Он прекратил это только тогда, когда Уорик присоединился к нам у костра, сел позади Хартли, обхватив ее своими мускулистыми руками; она откинулась назад, прижавшись к его груди, совершенно спокойно.

Вблизи он был потрясающе красив, с густыми ресницами и серыми глазами. У него был острый нос и губы прекрасного розового оттенка. Когда солнечный свет проникал сквозь кроны деревьев, его темная кожа приобретала медный оттенок, а рога, торчащие из головы, заострялись.

Уорик и Хартли могли бы сойти за «Красавицу и Чудовище». Но Хартли не была настоящей красавицей, а Уорик не был настоящим Чудовищем. Другой паре выпала… честь; они были где-то в Энчантии, проживая свою сказку. Как и Золушка, Спящая красавица и Русалочка. Сколько было их еще?

— Я скучаю по Фарре, — призналась Трули.

Я напряглась при упоминании ее имени.

Трули выглядела так, будто хотела сказать что-то еще, но Рот подошел к ней, и она замолчала. Его взгляд был устремлен на меня, как будто в мире больше нет ничего достойного внимания. Я не могла заставить себя протестовать, когда он опустился позади меня, обхватил мои ноги своими, и обнял меня рукой, притягивая ближе к себе.

— Не могу держаться от тебя подальше. — он коснулся своей заросшей щетиной щекой моей, его тепло и рождественский аромат окутали меня.

Мое сердце подпрыгнуло, а затем упало.

— Это пока, — пробормотала я.

— Так будет всегда, — сказал он и прикусил мочку моего уха.

Мое дыхание участилось. Что случилось с моим ледяным похитителем? Я могла сопротивляться ему. Но также хотела его вернуть.

Трули решила продолжить. Она серьезно посмотрела на меня и сказала:

— Я знаю, что Фарра делала с тобой ужасные вещи, когда скорбела.

— Она разорвала кожу на моей спине. Это выходит за рамки ужасного. Но она и с тобой делала ужасные вещи, и травма — не достаточно хорошее оправдание.

Разве я не использовала травму в качестве оправдания?

Но Трули продолжала упорствовать.

— Она пожалела об этом. Перед моим побегом мы поговорили. Если бы Ноэль не сказала, что тебе понадобится моя помощь, я бы осталась и все уладила с ней.

Я хотела, чтобы моя близняшка была счастлива, несмотря ни на что.

— Ты должен сопроводить Трули во дворец, — сказала я Роту.

— Позже это обсудим. — он поцеловал меня в висок и сказал: Какой шокирующий поворот событий. Никогда не думал, что буду помогать трем колдунам и армии троллей. Или увижу, как их командир возводит на пьедестал женщину… и не только для того, чтобы заглянуть ей под юбку.

— Внимание всем, — обратилась Ноэль, становясь в центр лагеря. — Я подумала, что вам будет интересно узнать, что на нас скоро нападут.

Что! Мы с Ротом одновременно напряглись, а затем вскочили на ноги. По поляне пронесся шокированный ропот.

Вдруг из тени вышли вооруженные солдаты и окружили наш лагерь.

Я подняла руки, готовясь к сифонированию. Рот взял в руки свои кинжалы… мои кинжалы… и отдал один мне. Я и не знала, что он сохранил их и носил с собой.

Я испытала к нему самую маленькую, самую пустяковую… даже не стоящую упоминания… вспышку нежности. Если бы королева Вайолет не появилась на поляне, блистая бледно-розовым платьем, я бы поддалась порыву его поцеловать. При первом же взгляде на нее мои внутренности взбесились: меня накрыла паника, сердце бешено заколотилось, а тело задрожало.

— Мама? — Трули ахнула. — Что ты здесь делаешь? Как ты нас нашла?

Вайолет посмотрела на Трули, затем на меня, ее глаза сузились.

— Три дня назад оракул и ведьма пробрались в мой дворец, чтобы сказать мне, что я должна прийти сюда, в это время, в этот день, если хочу спасти свою дочь. А теперь я застаю тебя с ней.

«Не обращай внимание на боль». По крайней мере, она не воспользовалась своим ветром.

— Она моя сестра. И я люблю ее. — Трули подняла голову, словно гордясь… мной! — Я всегда буду следовать за ней.

Это заявление притупило боль от очередного отказа.

В темно-синих глазах королевы вспыхнула ярость.

— Я защищала тебя все эти годы. Я! И все равно ты поддерживаешь ее?

Рот вернул оба кинжала в ножны на поясе и обхватил меня за талию. Действие поддержки и утешения, которое не было пропущено или понравилось королеве Вайолет… действие, которого я не ожидала и не знала, что оно мне нужно.

— Ты — Белоснежка, — сказала Вайолет Трули. — Она — Злая Королева.

— Нет. — Трули покачала головой. — Она — Белоснежка, а я — Злая Королева.

Что за?

Моя близняшка стояла передо мной, в уголках ее глаз собирались слезы.

— Только подумай. Как Злая Королева, я предавала тебя снова и снова. В ту ночь, когда отвергла нашу связь, я практически задушила твое сердце болью… как Королева задушила Белоснежку корсетом. Гребень символизирует мои ядовитые мысли о тебе в тот день, когда я бросила тебя во дворце. Яблоко символизирует наше новое начало.

Вау. Она все хорошенько обдумала. И то, что она сказала, имело смысл… но это не укладывалось у меня в голове. В глубине души я знала, что нам не хватает очень важной части головоломки.

— Трули видит то, что хочет видеть, — сказала Вайолет, глядя на меня. — Но мы с тобой знаем правду. Она — это все, что связано с добротой и справедливостью. Ты — все, что связано со злом и неправильным.

«Игнорируй. Боль».

— Хватит, — рявкнул Рот, удивив меня. — Ты ничего о ней не знаешь.

Он удивил и Вайолет. Она выпрямилась и нахмурилась.

— Заинтересовался своей мачехой, да?

— Предлагаю тебе покинуть мой лагерь, — огрызнулась я. — Не забудь забрать свою награду «Мать года», когда будешь уходить.

— Если Трули останется, — огрызнулась она, — останусь и я.

Николас окинул Королеву мрачным, насмешливым взглядом.

— Стефан гордился бы тобой, Вайолет. Ты хорошо ему подражаешь.

Она пыхтела и рычала, как большой плохой волк.

— Я совсем на него не похожа.

— Мне все равно, похожа ты на дядю Стефана или нет. Ты не причинишь вреда Эверли, оставшись при этом в живых. — Хартли подняла руки. Сотня различных животных вышла из тени, чтобы сразиться с солдатами Вайолет. Волки. Собаки. Ягуары. Грифоны. Тигры. Минотавры. Кентавры. Они смотрели на королеву, не обращая внимания на ее панику. — Мои тролли тоже хотят полакомиться тобой. Уверена, ты будешь горькой на вкус, но именно поэтому мы захватили горчицу.

Моя милая, нежная сестра никогда не угрожала даже мухе, не говоря уже о жизни другого человека. Видя ее такой… не желающей отступать перед лицом несправедливости… я захотела стать Хартли Морроу, когда вырасту. Испытания, через которые она прошла, не сломили ее. Она прошла через огонь и стала сильнее. Алмаз. Подрезанное дерево. Бабочка.

Кто бы мог подумать, что тролли станут лучшим, что когда-либо случалось с ней или со мной? Но это так. Они оберегали ее, когда я не смогла. Они были достаточно сильны, чтобы оберегать ее всегда.

Ничто не имело значения, чем сила. Ничто.

— Ты не причинишь вреда Эверли. Скажи это, — приказал Рот. В его голосе прозвучало внушение, ошеломившее меня.

Я взволнованно посмотрела на него. Он (обычно) ненавидел свою магию, но при этом без колебаний использовал все имеющееся в его распоряжении оружие, чтобы защитить меня.

— Я не причиню вреда Эверли, — произнесла она, а затем удивленно моргнула.

— Хорошо, — сказал он. — Скажи своим людям, чтобы опустили оружие.

— Опустите оружие, — приказала она. Когда ее солдаты повиновались, она нахмурилась и покачала головой в замешательстве.

— Никто никому не причинит вреда. — Офелия хлопнула в ладоши над головой. Сила пронеслась по всему лагерю, и тонкие волоски на моем затылке встали дыбом. — До восхода солнца любой, кто нападет на другого, испытает ту же боль, только удвоенную.

Однажды ведьма сказала Фарре, что она должна принести жертву, чтобы произнести заклинание, поэтому я предположила, что именно поэтому она дала этому заклинанию ограничение по времени.

— Да, мы объявляем перемирие на одну ночь, — объявила Ноэль. Все замерли и затихли, воздух потрескивал от напряжения, волнения и страха. Ее глаза закатились. — Утром все станет ясно. Охота началась. Пламя замерло. Друг станет врагом, а враг другом. Яд уничтожает яд. Оковы летят, а деревья кровоточат. Океан падает, по капле за раз. Конец — это начало, а начало — это конец.

В толпе поднялся шепот, и меня охватило плохое предчувствие.

Офелия увела оракула. Вайолет направилась к Трули, проходя мимо меня, не сказав ни слова и даже не взглянув в мою сторону. Ее люди остались на окраине лагеря, наблюдая за происходящим.

Трули пробормотала «Прости меня», когда Вайолет увела ее прочь.

— Я не доверяю королеве Вайолет, — сказал Уорик.

— Никто ей не доверяет. — Рот погладил кончиками пальцев мою спину, и все, чего я хотела, это прижаться к его сильному телу и зарыться лицом в его шею.

Даже за пределами моего зрения он был моим главным источником утешения?

Я стояла перед ним, мое предательское сердце трепетало. Дурацкий свет огня! Золотистый оттенок ласкал его смуглую кожу, заставляя желать от него большего, чем просто утешения.

— Ты можешь провести ночь в моей палатке… на отдельной кровати. — или рядом со мной. Мне нравилось спать в его объятиях. — Утром я воспользуюсь зеркалом, чтобы отправить тебя домой. — у него было королевство, которым он должен был управлять, а у меня было будущее… будущее без него.

— Я хочу, чтобы ты вернулась в Севон вместе со мной. — он обхватил мое лицо своими большими мозолистыми руками и провел большими пальцами по моим щекам. — Я хочу, чтобы ты всегда была рядом со мной.

Я пошатнулась, весь мой мир словно закружился. Сухим тоном я сказала:

— Да, позволь мне вернуться в вашу башню и надеть мое крученое ожерелье.

В его изумрудных глазах отражалась смесь стыда и решимости.

— Я сожгу башню дотла и объявлю крученые ожерелья незаконными, после того как ты заключишь меня в тюрьму на такой же срок.

Мне хотелось верить, что он позволит мне это сделать. Я не могла понять изменения в нем. Раньше он давал мне именно то… чего я хотела. А теперь? Я не могла допустить, чтобы это имело значение, потому что не могла позволить себе доверять ему.

— Я буду жить либо здесь, в лесу, с Аллурой, — сказала я, — либо перееду к Хартли и троллям.

Рот напрягся, но не стал давить… пока что. Судя по упрямо сжатой челюсти, он продолжит настаивать, как только мы останемся одни.

Он указал на что-то за моей спиной.

— Мне не нравится, как этот тролль смотрит на тебя.

Я повернулась, уже зная, кого увижу. Да, Трехрогий хмуро смотрел на меня.

— Он не нападет. Во всяком случае, не сегодня.

К нам подошел Николас, и Рот еще больше напрягся. Эти двое уставились друг на друга, излучая сильную неприязнь и недоверие. Я не знала, что делать… пока Тор не подошел и не помочился на сапог моего отчима.

Николас недовольно фыркнул. Я подавила смех, и его сузившийся взгляд переместился на меня.

— Мне нужно поговорить с тобой. Наедине. — он вырвал меня из объятий Рота, хотя тот цеплялся за меня до последней возможной секунды, вызывая во мне удовлетворение. — Я захватил некоторые вещи из дома. Хотя этот конкретный предмет, я думал, понадобится мне, а не моим падчерицам.

— Что ты…

Он сунул мне в ладонь презерватив.

— Либо он упакует его, либо выставит на всеобщее обозрение. Мы же не хотим, чтобы маленькие королевские особы бегали вокруг, пока пророчество не исполнится, не так ли? Завтра ты должна купить у Офелии противозачаточное заклинание, даже если оно обойдется тебе в целое состояние.

Я застонала, казалось, все мое тело покрылось румянцем.

Рот услышал стон и поспешил встать между мной и Николасом.

— Что случилось? Что ты натворил?

Покраснев, я засунула пакетик в карман.

— Ничего. Все в порядке. — я пригвоздила отчима взглядом. «Не смей ему говорить».

Николас усмехнулся — редкое зрелище, одновременно обольстительное и расчетливое.

— Приятного вечера, Рот. — сказав это, он ушел.

Может ли этот день стать еще более неловким? Я оглядела лагерь, пытаясь отвлечься. Никаких следов Ноэль и Офелии. Уорик повел Хартли в их палатку. Его тролли кружили вокруг нее, стоя на страже. Вайолет повела Трули к соседней палатке. Моя близняшка остановилась у входа, чтобы найти… меня? Да. Она улыбнулась и помахала мне рукой.

Чтобы провести больше времени с королевой? Я вздрогнула и покачала головой, а затем, чтобы она не обижалась, ласково улыбнулась ей. У меня еще будет время для Трули, но не для Рота. Поэтому нужно сегодня выяснить с ним отношения раз и навсегда.

— Пойдем, — сказала я, взяла его за руку и повела в свою палатку. — Нам нужно поговорить.

Как только за нами закрылся полог палатки, он окинул меня своим горячим взглядом, лаская и разрушая мою решимость сопротивляться ему. Я задрожала.

— Может, сначала устроимся поудобнее? — он стянул тунику через голову и бросил ее на землю. — Мне нравится разговаривать голым. А тебе?

Он не просто побил мою решимость, а уничтожил ее. Его татуировки завораживали меня, каждый мускул притягивал меня, как мотылька на пламя.

— Ты играешь нечестно, — захныкала я.

— Потому что никогда результат не был так важен.

Удар.

— Что тебе от меня нужно? — может быть, я смогу дать ему что-то, как Хартли доверилась Уорику, в итоге завоевав его.

Рот не стал мелочиться.

— Я хочу твоего прощения. Второго шанса. Твоих прикосновений. Твое сердце.

Я снова задрожала…

— Итак, давай только основы, — проворчала я.

Уголок его рта изогнулся, посылая электрические импульсы по моей коже. Но его веселье длилось недолго.

Серьезно он сказал:

— Я хочу дать тебе все, но и получить хочу не меньше.

В ожидании моего ответа, Рот задрожал. Задрожал! Я видела его во время битвы. Видела его решимость, когда он убивал друга. Видела, как он управлял королевством. Ни разу он не дрогнул. Я повлияла на него так, как никто другой.

Мой живот сжался, а огонь разлился по венам. Между нами возникло напряжение. Забудьте о разговоре. Может, мне стоит испытать все, что он предлагает, хотя бы сегодня ночью? Чтобы попрощаться как следует.

— Я всегда буду колдуньей, — напомнила я ему.

Он высоко поднял голову.

— И я всегда буду за это благодарен. Благодаря тебе я получил цель, о которой раньше никогда не задумывался.

Меня охватила неуверенность. Он говорил серьезно, это было видно. Но мне причиняли боль столько раз, столькими способами, столькими людьми. Если я прощу его и соглашусь с ним встречаться, а он потом передумает, я просто сломаюсь.

Он сказал:

— Ты совсем не такая, как я когда-то думал, милая.

— То есть я не слишком смелая и не слишком наглая? Я не эгоистичная и не жадная? Коварная и не заслуживающая доверия? Бессовестная?

Он расстраивался от каждого нового оскорбления.

— Ты ошибаешься. Что ж, ты в совершенстве владеешь смелостью и наглостью. Но эгоистка, жадина? Нет. Ты была щедрой, когда поделилась со мной своей силой. Коварная и ненадежная? Снова нет. Ты хранила секреты, когда это было необходимо, но никогда не лгала. Бессовестная? — он ущипнул меня за мочку уха. — Ты себя осуждаешь, но ничего из этого не подходит тебе.

Тьфу! Он продолжал говорить прекрасные вещи, а моя неуверенность все уменьшалась.

— Я никогда не буду нежной и милой, Рот.

— Похож ли я на человека, который хочет этого?

Он выглядел как человек, который был на пределе, который видел и делал ужасные вещи. Все, чтобы защитить своих близких.

— Я тебе не подхожу. — даже несмотря на то, что я умела делать то, что мало кто умел: заставлять его смеяться.

— Мне все в тебе нравится, колдунья. — впервые он использовал это обращение как ласку, а не как ругательство, его тоска по мне была ощутима. — Я бы ничего не стал в тебе менять.

Во мне ожила надежда, неуверенность уже почти исчезла. Осторожно.

— В пророчестве… говорится, что мы враги.

— Жизнь без тебя, Эверли Морроу, — это хуже смерти. — он подошел ко мне, запустил одну руку в мои волосы, а другой обнял меня за талию, но не поцеловал меня, как я хотела… как мне нужно было, чтобы меня поцеловали. — Что бы ни случилось, я больше никогда не буду считать тебя врагом. Ты — девушка, которая выглядит хрупкой, как стекло, но у тебя есть сила больше, чем у короля. И это сводит меня с ума.

Он считал меня сильной? Пока я боролась со своим влечением к нему, просто чтобы уберечь себя от боли?

Я могу стать самой сильной в мире, но это не будет иметь значения без храбрости.

Могу ли я быть смелой? Могу ли рискнуть ради него?

Мое тело говорило: «Рискни!»

Я хотела согласиться. Мысль о том, чтобы остаться без него…

Я не хотела быть без него.

— Рот, — сказала я, простонав его имя… как молитву.

Мы смотрели друг на друга, дышали друг для друга, напряжение между нами нарастало. Нарастало, нарастало, пока я не смогла больше этого терпеть.

Жалобно захныкав, я поднялась на цыпочки. Он наклонил голову. Мы поцеловались. Наши языки боролись и переплетались. Но это был не просто поцелуй. Он пожирал, разжигая огонь внутри меня. Каждый дюйм моего тела горел и болел.

Пока он упивался моими рваными стонами, я обняла руками его за шею и прижалась к сильному телу. Боль только усилилась. Огонь пылал все жарче, мои кости плавились.

Рот обнял меня, поднимая. Я обхватила его ногами, и он опустил нас обоих на кровать, придавливая своим телом. Новая поза позволила ощутить его по-другому.

Я сжала его плечи, мышцы перекатывались в знак одобрения. Когда я впилась ногтями в его бедра, побуждая его прижаться ко мне, он зарычал от удовольствия, еще больше подбадривая меня.

— Раздень меня, — умоляла я.

— Да, — прошипел он. Одну за другой Рот снимал с меня одежду. Медленно. Как будто наслаждался, разворачивая подарок, который давно хотел получить.

Вид моей наготы, должно быть, подорвал остатки его самообладания. Наш поцелуй изменился, углубился, стал диким. Голодным. Я не могла им насытиться. Он прикасался ко мне так, как никто другой, пока единственными словами, которые я помнила, были «да», «пожалуйста» и «еще». Потом я вообще не могла говорить, я могла только хныкать.

Моя кожа стала чувствительной, давление нарастало внутри меня. Нарастало и нарастало. В любую секунду я могла разлететься на тысячи кусочков… я хотела взорваться.

Со стоном он прервал наш поцелуй. Я застонала в знак протеста, пока он не начал раздеваться, снимая остаток одежды и ботинки.

Он опустился на меня и прижался ко мне лбом. Мы задыхались, дыша одним воздухом.

— Ты уверена? Ты хочешь меня таким образом?

— С тех пор как я прибыла в Энчантию, я часто сталкивалась со смертью. Не знаю, какие сражения ждут меня впереди, но знаю, что хочу провести эту ночь с тобой. — я прижалась бедрами к его твердости. — У меня есть… защита, в моем кармане.

— Защита? — спросил он, пот стекал по его виску.

Мои щеки покраснели, когда я объяснила.

— Ты будешь моим первым. — моим единственным. — У меня нет никаких сексуальных заболеваний.

— У меня их тоже нет. И нам не нужно беспокоиться о беременности, пока мы не будем готовы. Магия, — сказал он и постучал по наручнику на запястье. — Наручники зачарованы, предотвращая беременность и болезни.

Могу ли я доверять чужой магии?

— Я не хочу, чтобы ты переживала. Я надену презерватив, да? — сказал он, и я вздохнула с облегчением.

— Да. Спасибо.

Он поцеловал меня, потом еще раз, а затем наклонился, чтобы поднять мою одежду. Вынув пакетик, он изучил его, как землянин изучал бы инопланетного ребенка в капсуле.

— Я никогда не видел ничего подобного. Ты должна помочь мне с этим.

Когда мы разобрались, как его надевать, провозившись некоторое время, я ждала, что сейчас все произойдет. Вместо этого он снова склонился надо мной, с лукавым блеском в глазах, и начал целовать каждый сантиметр моего тела. Целовал, посасывал, облизывал. Прикасался, ласкал. Гладил, сжимал. Его пальцы играли со мной, пока я снова не стала бессвязно задыхаться и извиваться под ним.

— Не могу насытиться тобой, — прохрипел он.

Наши взгляды встретились. Его лицо напряглось. По его вискам струился пот. В его взгляде отразилось удивление и волнение.

— Готова?

— За гранью, — сказала я, затаив дыхание.

Через несколько секунд я потеряла девственность. И, возможно, свое сердце.

Глава 42

Смерть пришла. Кто уступит?

Я лежала, прижавшись к Роту, и пыталась отдышаться, пока мое сердце продолжало бешено колотиться. Прижавшись ухом к его груди, я слышала, как его сердце билось в такт с моим. Такая сладкая, успокаивающая колыбельная. Я не хотела, чтобы она когда-нибудь заканчивалась.

Усталость навалилась на меня, как теплое одеяло, погружая мой разум в темноту. Я старалась не заснуть. Хотела насладиться этим временем с моим королем… который расчесывал мои волосы пальцами.

Когда он закончил с этим, то провел пальцами по моей спине и сжал мой зад. Я хотела большего.

Он поклонялся каждому сантиметру моего тела, как и обещал. И после того, как я почувствовала на себе его обожающий взгляд и нежные прикосновения, я больше не могла обижаться на него. Решила оставить все как есть.

Прошлое было в прошлом. Мы оба совершили ошибки. Он обидел меня, а я обидела его. У нас обоих были свои ожидания и предрассудки, каждый из которых родился из опыта и страха.

Но мы учились на этих ошибках и росли вместе.

Сейчас мы сделали лучший выбор. У нас будет лучшее будущее.

Когда я сделала это… когда отпустила это… с моей души упал камень, о котором я даже не подозревала. И я улыбнулась.

— Что такое? — спросил Рот, проводя кончиком пальца по краю моих губ.

— Я счастлива. — так ли это? Мне так хотелось рассказать ему секреты и построить планы на будущее, но меня начало терзать беспокойство. Может, он хотел, чтобы я отодвинулась и дала ему поспать?

Я имею в виду, что впервые за время нашего знакомства он был совершенно расслаблен, его заботы исчезли. Или, может быть, его заботы больше не имели значения, потому что ему было на что надеяться… на наши отношения? Но я не знала, что мне делать после приятно проведенного времени. Я знала только, что он ушел от Анники вскоре после того, как они сделали это.

Итак, я сделала это. Сказала:

— Спокойной ночи, — и откатилась, на всякий случай. История моей жизни… всегда перестраховываться.

Он притянул меня обратно и нахмурился.

— Поговори со мной. Расскажи мне, что происходит в твоей голове. Пожалуйста.

Почему бы не сказать ему правду?

— Перед тем, как я отправилась в Энчантию, у меня было видение. Ты одевался после близости с Анникой. Она умоляла тебя остаться… по крайней мере, мне так показалось… но ты хотел уйти.

Он нахмурился еще больше.

— И ты думаешь… что?

— Что тебе не нравятся прилипалы, и ты не хочешь оставаться здесь после того, как все закончилось.

Его лицо расслабилось, и его голос смягчился.

— Ты не Анника. Ты Эверли, моя милая.

— Значит, я исключение? — спросила я, наполовину шутя, наполовину умоляя.

Ладно, я могла бы простить его, но старые страхи остались. Принято к сведению.

— Ты — мое… все, — сказал он, — поэтому, конечно, ты — мое исключение. Честно говоря, ты была моим исключением и до того, как мы встретились. Я закончил отношения с Анникой не из-за помолвки с Трули. Я знал, что моя сестра любит Трули, знал, что никогда не буду с ней в романтическом смысле. Я порвал с Анникой после того, как ты мне приснилась. Мне стало казаться, что я изменяю девушке, которую даже никогда не встречал. — он снова перевернул меня. На этот раз я оказалась под ним. — Я хочу, чтобы ты вцепилась в меня, милая, и никогда не отпускала. Потому что я сделаю то же самое для тебя.

Я смотрела на него широко раскрытыми глазами, впервые в жизни чувствуя себя немного застенчивой. Его темные волосы были взъерошены, изумрудные глаза сверкали, губы слегка припухли от наших поцелуев, он лишил меня всякой защиты.

Я вспомнила, что он однажды сказал мне. «Я хочу смотреть на девушку и знать, что она моя и только моя. Что она часть меня. Что мы принадлежим друг другу душой и телом. Я хочу, чтобы мир останавливался, когда мы были вместе. Хочу мечтать о ней по ночам и просыпаться ради нее каждое утро. Хочу ставить ее на первое место и знать, что она делает то же самое для меня. Я хочу… всего».

— Ты все еще мечтаешь обо мне? — спросила я, рисуя сердечко на его, ну, сердце. — Останавливается ли мир, когда мы вместе?

Он прикоснулся кончиком носа к моему.

— Я не знал этого до сегодняшнего дня, но мой мир остановился задолго до того, как я встретил тебя. Ты заставила его начать двигаться. Мечтаю о тебе? О, еще как. Каждую минуту каждого дня.

Снова дрожь от его слов…

— Ты все еще думаешь, что любишь меня? — усталость взяла верх, и я зевнула.

— Я не думаю. — прежде чем я успела обидеться, он добавил: Я знаю, что люблю тебя.

Я задремала, улыбаясь и думая: «Так вот на что похоже чувство удовлетворения».

* * *

Меня разбудил крик. Мой собственный? Задыхаясь, с сердцем, бешено бьющимся о ребра, я вскочила на нетвердые ноги.

— Рот?

Его не было. Его одежды тоже. Я одевалась как можно быстрее, воспоминания переполняли меня. Красота тела Рота. Сладость его вкуса. Наслаждение, получаемое от его рук. Идеальное соединение наших тел, как будто два кусочка пазла только что соединились. Знойное послевкусие.

И я осознала. «Я — Злая Королева, и я люблю обниматься».

Жалел ли Рот о том, что мы сделали, и о том, что он мне сказал? Или он действительно принял меня такой, какая я есть? Были ли мы теперь парой, официально?

Ах! Мне нужно было поговорить с ним. Куда он делся?

Еще один крик эхом разнесся сквозь деревья, и я затаила дыхание. Хартли?

В бешенстве, близком к панике, я выскочила из палатки…

И резко остановилась. Лед покрыл весь лагерь, превратив его в настоящую пустошь. Ветки деревьев поникли от тяжести льда. Животные и насекомые застыли на месте. Тролли тоже были заморожены. Вайолет стояла наполовину внутри, наполовину снаружи палатки, застыв на середине выхода.

Я застонала. Николаса и Тайя… нигде не было видно. Ноэль и Офелии… тоже не было.

Где Хартли? Трули? Рот?

В воздухе послышалась странная мелодия. Это был женский голос? Этот звук пробрал меня до костей.

Стуча зубами, я развернулась. Все листья, не покрытые льдом, теперь пульсировали, как волшебное зеркало, словно… предупреждая? Костер все еще пылал. Трули стояла за ним, поджигая наконечники своих стрел, прежде чем выстрелить в группу солдат Севона.

Я испугалась за нее, за них всех. На нас напали.

Огонь распространился, растопив участки льда, но также обуглив участки леса. Благословение и проклятие. Когда деревья загорелись, темный дым окутал воздух, и я закашлялась.

Вспышка солнечного света на сверкающих мечах привлекла мое внимание к группе троллей, и я застонала от облегчения. Они образовали круг вокруг Хартли и Тора, защищая их, в то время как моя сестра подняла руки, призывая еще больше животных на нашу защиту.

Среди вражеских солдат были Викандер и Саксон. Почему они сражались против Рота? Разве что король приказал им прийти сюда?

Нет, нет. Он бы не предал меня. Здесь было что-то большее. Но что? И где он был? Меня стало тошнить, и я осмотрелась. Солдаты сражались с троллями со свойственной им жестокостью. Никакой пощады. Металл ударялся о металл, создавая жуткую симфонию. Свист, лязг. Ругательства. Стон. Запах ржавой меди наполнил ледяной ветер.

Как мог мир… мой мир… измениться так резко, так быстро?

— Рот! — крикнула я. Если он был ранен, или еще хуже…

Удар! Кто-то врезался в меня, повалив на землю. Моя голова ударилась о камень, звезды замелькали в глазах. Забвение манило, но я боролась, и стала моргать, пока не прояснилось зрение.

Трехрогий! Он прижал меня к себе, обнажив зубы, и меня чуть не стошнило.

— Ты убила моего младшего брата, а твоя сестра погубила моего старшего брата, — прорычал он. — Я возвращаю должок.

Он наклонился, пытаясь вонзит клыки в мою шею, но я ударила его, сломав ему нос. Послышался хруст, и хлынула кровь. К сожалению, это не остановило его. Он снова наклонился, пронзая клыками мою кожу и мышцы.

Огонь охватил меня, каждая часть моего тела невыносимо пылала. Я испытала неописуемую боль! Слишком поздно я вспомнила, что у меня все еще была связь с Ротом. Хотя мне было неприятно ослаблять его даже на мгновение, особенно во время битвы, я использовала немного силы и крикнула:

— Усни Ты хочешь спать!

Тролль содрогнулся и его глаза закрылись. Он начал заваливаться на меня, но металл пронзил ему горло… сзади, лезвие резко резануло. Его голова отделилась от шеи, упав на землю перед телом. Тело падало на меня, из перерезанной артерии брызгала кровь. Вот только чья-то нога отбросила его в сторону, спасая меня от буквальной кровавой бани.

Рот шагнул в луч света, и я чуть не зарыдала от облегчения. Он был жив и, похоже, невредим.

Заметив колотые раны на моей шее, он опустился на колени рядом со мной. Его лицо отразило мучение.

— Милая, — прохрипел он. — Тебя укусили. Моя магия не может нейтрализовать токсин после его введения.

Я лежала на земле, мои мышцы дергались от усиливающейся боли. Значит, это был конец? Мой конец. Путешествие окончено.

Мир вокруг исчез, моя жизнь началась и закончилась Ротом. Борясь со слезами, я сказала ему:

— Делай то, что нужно, принц. Я понимаю. — мои инстинкты выживания протестовали, но я не обращала на них внимания. Я не хотела усложнять ситуацию для Рота и не хотела, чтобы он вечно испытывал чувство вины.

Никогда еще он не выглядел таким измученным.

— Ты же не должна была умереть таким образом. — от гнева его голос превратился в гравий.

— Я знаю, но это все равно происходит.

— Нет. — он яростно затряс головой. — Как мне жить дальше без тебя?

«Он действительно любит меня».

— Ты должен.

Его тело дрожало. Он поднял меч. Кровь тролля все еще капала с металла. Я напряглась, не совсем готовая к этому.

Он зарычал и опустил руку.

— Я не могу этого сделать. Ты исцелишься, Эверли. Ты будешь бороться с ядом тролля. Ты победишь его и исцелишься. Ты не умрешь. Пожалуйста.

Боль только усиливалась, слабость распространялась по телу, тьма застилала мысли, и я поняла, что он был прав. Он не мог заставить яд исчезнуть. И тут я не буду исключением.

— Исцелись, Эверли. — большая слеза стекла по его щеки и капнула на мою.

— Спаси моих сестер, — умоляла я. — И Рот? Я… — я нахмурилась. Боль и слабость… проходила, силы понемногу возвращались ко мне?

Я не понимала. Я исцелялась?

То, что Ноэль сказала прошлой ночью, натолкнуло меня на мысль. «Яд уничтожит яд».

— Рот, — сказала я, надеясь. Однажды он сказал мне, что яд тролля не может навредить животным. Видимо яд паука в моих венах уничтожает заразу троллей.

— Чернота… она исчезает, — сказал он, потрясенный и радостный, затем повернулся и поднял меч, блокируя удар. Металл звякнул о металл. Он уклонился от следующего удара, развернулся и нанес смертельный удар.

Весь остальной мир обрел четкость. Кто-то все еще пел ту навязчивую песню… что это было? Тролли по-прежнему сражались с солдатами.

— Почему солдаты Севона нападают на тебя, своего короля? — я встала на ноги.

Когда солдаты прорвались сквозь первую линию троллей, еще больше троллей бросились в нашу сторону, образовав широкий круг вокруг нас, не давая солдатам добраться до нас, пока я восстанавливалась.

— Магия. Песня сирены. — песня стала громче, и черты лица Рота исказились от боли. Он потянул себя за пряди волос. — Она вызывает желание напасть на тебя, и это желание яростное, мощное… никогда не испытывал ничего подобного. Борюсь с ним…

Напасть на меня? Зачем сиренам желать моей смерти? Я никогда не причиняла вреда ни одной… кроме той, которой помешала Роту выбрать на балу.

— Я люблю тебя, — сказал он. Вена запульсировала у него на лбу. — Я никогда не причиню тебе вреда. Лучше умереть.

Песня становилась все громче, громче и громче, пока звук не заскрежетал в моих ушах. Как гвозди по меловой доске.

— Верно. Ты любишь меня. — я погладила его по лицу, пытаясь успокоить, и почувствовала облегчение, когда он откликнулся на прикосновение. — Сконцентрируйся на мне. Вот так, хорошо. — когда вокруг бушевала опасность, будущее стало неопределенным, как никогда, я осталась без защиты. — Я тоже тебя люблю. — это была правда. Я любила его силу. Его остроумие. Его честность. Мне нравилось, что мы оба были как кусочки одного пазла и каким-то образом идеально подходили друг другу. Даже когда он ненавидел меня, он относился ко мне хорошо.

Я хотела будущего с ним.

Его глаза вспыхнули, испепеляя мою душу.

— Когда эта битва закончится, я хочу, чтобы ты сказала об этом еще раз.

Мы преодолели переломный момент. Он восстановил контроль над своими действиями.

— Ты не видел Николаса, Тая, Офелию или Ноэль?

— Нет. Когда я проснулся, их уже не было.

«Значит, мы были сами по себе».

— Я собираюсь сифонировать от солдат. Если на моей коже появятся черные линии, не трогай меня. Вообще, не трогай меня, на всякий случай. — выкачивать силу у Рота снова было бы глупо. Он ослабнет. Но мне нужно было как можно скорее создать иллюзию и применить магию земли. Солдаты почти одолели троллей.

Где были люди Вайолет? Почему они не помогали нам?

— Не сифонируй от них, — сказал он, вложив кинжал в мою руку. — Солдаты находятся под чарами сирены, им поручено тебя убить. Если заберешь у них силу, то можешь оказаться под ее чарами. — он поднял упавший меч и протянул его мне. — Сначала она велела мне оставить тебя. Я не мог сопротивляться, пока не услышал, как ты выкрикнула мое имя. Страх пересилил все остальное.

Страх… символизирует поцелуй настоящей любви?

Рот крикнул:

— Отступайте, — но его никто не слушал. Его магия не могла одолеть песню.

Под ворчание и стоны зачарованные солдаты наконец добились успеха и прорвались через троллей.

— Не отходи от меня, — приказал Рот, нанося удар по противнику. Потом еще один. И еще один. Он старался не убивать их, а только ранить или обездвижить солдат. Тех, с кем он тренировался и за кого сражался.

Ставки никогда не были так высоки. Я помогала, сражаясь как профессионал. Из уважения к Роту я наносила раны, а не убивала… но за мое милосердие пришлось заплатить высокую цену. Раненые вставали и продолжали сражаться, позволяя все большему числу людей окружать и атаковать нас. Я не знала сколько ран, синяков и царапин получила. По крайней мере, адреналин притуплял каждую новую вспышку боли.

Викандер и Саксон прорвались сквозь троллей, направляясь в нашу сторону, без труда расправляясь со своими противниками.

— Отступайте, — повторил Рот. — Это приказ вашего короля.

— Мы не можем, — крикнул Викандер. — Твоя сестра провела ритуал. Тот самый, который Чаллен пытался провести с Эверли, убив сирену и украв ее силу. Пока Фарра поет, мы подчиняемся ей.

Это сделала Фарра.

Меня накрыла ярость, это был мой единственный источник тепла, когда новая волна льда прокатилась по лагерю. Тролли застыли на месте, а на ветвях деревьев выросли сосульки. Секунды спустя Фарра взошла на холм, широко раскинув руки, и запела. Звук напоминал скрежет гвоздей по меловой доске.

В том же платье, что и раньше… но теперь забрызганном кровью… она шла по льду. Ее волосы… Она отрезала свои волосы, чтобы они ей не мешали, и короткие волосы, длиной до подбородка обрамляли ее лицо.

Идеальная Белоснежка с изюминкой. Одновременно царственная и грозная, она остановилась с другой стороны костра.

— Фарра, — выдохнула Трули, опуская лук. — Ты должна прекратить это. Пожалуйста! Люди умирают.

На лице принцессы мелькнула тоска, которую быстро стерла ненависть.

— Я остановлюсь, — пела она, все громче и громче, — когда Эверли будет побеждена. Колдунья околдовала тебя. Ты не понимаешь, что делаешь. Но я спасу тебя, даже от самой себя.

Почему я была «злой»? В данной ситуации я была больше похожа на Белоснежку.

Я вздохнула и внезапно осознала. Причина, по которой никто из нас не понял, каким персонажем мы должны были стать, заключалась в том, что… мы не были одним конкретным персонажем. Мы могли стать тем персонажем, которым бы захотели. Милой Белоснежкой. Ревнивой Злой Королевой. Конфликтным Охотником. Гномами.

Каждый день наш выбор определял, кем и чем мы станем. Здесь и сейчас Фарра играла роль Злой Королевы. Когда Вайолет пыталась убить меня, она тоже играла роль Злой Королевы. Когда Рот осуждал меня за мое происхождение, он тоже был Злой Королевой. В тот или иной момент зло носило лицо каждого из нас.

— Фарра. — Рот выплюнул кровь изо рта. — Ты всегда стремилась помочь нашему народу. Теперь ты приносишь им вред, причиняя боль девушке, которая проявила к тебе милосердие, несмотря на то, что ты никогда не сделала того же для нее.

— Ты не имеешь права голоса. Я — твоя сестра, она — ничто, но ты предпочел ее мне. — она махнула рукой в его сторону, высвобождая поток магии.

Он с ног до головы покрылся льдом.

Была ли я шокирована… да. Зла… безусловно. Желание убить эту девушку зашкаливало! Я заставлю ее бояться меня. Как она посмела обидеть парня которого я любила. Ее родного брата.

— Я ушла, оставив тебя в живых. Я не хотела нападать. Но сейчас? Тебе повезет, если ты уползешь.

Плюясь огнем, она закричала:

— Ты, колдунья, отняла у меня все. Моего отца, мой дом. Моего брата. Мою единственную любовь.

— Верно. Потому что я колдунья. — я соединилась с ней, намереваясь осушить ее за раз. А точнее попыталась соединиться. Что-то остановило меня, и я отшатнулась назад.

Инстинкт подсказывал мне, что другой колдун уже связался с ней.

Она рассмеялась, маниакально и радостно, даже безумно. Продолжая петь, она сказала:

— Думаешь, я ничему не научилась в боевой магии моего отца? Я предусмотрела все возможные варианты. Ты не можешь сифонировать от меня, пока я связана с другим.

Кто связался с ней? Николас и Тайлер не предали бы меня вот так… правда же?

Пока я пыталась найти ответы, она махнула рукой. Я нагнулась, схватив горящую палку из костра. От мучительной боли я задыхалась, на пальцах появились волдыри.

Я бросила в нее палку. И попала. С криком она отпрянула назад. Пламя лизнуло ее платье.

Она упала и начала кататься, пытаясь погасить огонь, она пропела:

— Убейте Эверли. Убейте их всех, кроме Трули. Принцесса должна остаться невредимой.

Динь, динь. И вот так битва возобновилась. Солдаты против троллей и огненных стрел Трули. Хартли призвала других животных… волков, грифонов, химер. Даже единорогов. Когда они оттеснили солдат, во мне расцвела надежда. Мы можем победить!

И в этот момент Фарра решила обрушить свой лед, поражая одновременно своих солдат, троллей и животных. Только Трули была в безопасности.

— Убейте командира троллей и его пару, — пела Принцесса дальше. — Убейте, убейте.

Солдаты, которых не тронул лед, сосредоточились на Хартли и оставшихся троллях, окружавших ее. Я не позволяла себе волноваться. Тролли защитят ее; они одержат верх. Мне нужно устранить источник.

— Викандер, убей Эверли, — пропела Фарра.

Фейри сосредоточился на мне, его взгляд был полон раскаяния и гнева, и у меня перехватило дыхание. Если я убью друга Рота… А если нет…

— Мне жаль, Эверли. Ты никогда не узнаешь, насколько сильно. — тем не менее, Викандер начал идти ко мне.

Трули пустила в него стрелу, крикнув:

— Беги, Эверли!

Он уклонялся. Я отшатнулась. Оставить своих близких? Никогда. Я крепче сжала меч и приготовилась защищаться. Если мне удастся вырубить фейри, будет супер. В противном случае мне придется сильно его ранить, а потом попытаться вылечить, когда бой закончится.

На полпути ко мне Викандер бросил в мою сторону металлический кусок. В воздухе кусок рос… и рос… Я попыталась увернуться, но не успела; металл ударился о мои ноги… и превратился в кандалы вокруг моих лодыжек. Я упала лицом в грязь.

Я осознала: на мне были кандалы, а вокруг меня бушевал огонь, я прыгала от дерева к дереву.

Сказка разворачивалась прямо на моих глазах.

Мы сами решаем, какие роли нам играть, но не я привела нас к этому моменту. Да, мои злые действия подтолкнули Фарру, но именно ее решение напасть привело нас к этому моменту… моменту, когда я должна была умереть или начать все заново.

Викандер почти догнал меня. Еще чуть-чуть, почти. Он поднял руку, в его руке появилось копье. Сейчас! Я соединилась с фейри, забирая у него часть силы, затем взмахнула рукой и обрушила на него грязь, закопав его и дав себе время принять меры.

Я посмотрела на Хартли. Забрав еще немного силы от Викандера, я создала вокруг троллей стену из грязи… щит, заставляющий солдат пробивать себе путь и изматывать себя.

Я выдохнула. Хартли была в безопасности… пока что. Как покончить с этим? Как победить?

Слева от меня грифон выколол глаза солдату. Справа от меня химера перегрызла солдату горло.

Страдальческий крик эхом разнесся сквозь деревья.

— Останови меня, — взмолился Саксон. Он пролетел над троллями. Нет, нет, нет. Если он опустится в центр круга…

— Нет! — крикнула я.

Он сделал это. Опустился в круг, который я укрепила землей, теперь он мог добраться до моей сестры.

Мое сердце замерло, и я поползла к Хартли. Оковы и лед не позволяли мне двигаться быстро. Я продолжала ползти. «Пожалуйста, пусть Хартли выживет!» Я не могла потерять ее. Ни сейчас, ни когда-либо еще.

Животные тоже пытались добраться до нее. На поляну вбегало все больше солдат, все они стремились напасть на меня, вынуждая меня остановиться и защищаться.

Краем глаза я увидела, как Уорик провалился сквозь стену, его грудь была залита кровью. Я запаниковала. Хартли… была без защиты… Отмахнувшись от солдат, я поползла к кругу, все быстрее и быстрее. Все будет хорошо; мне просто нужно добраться до Хартли.

Сквозь завалы грязи я увидела Саксона. Я остановилась, вытянув руку… готово. Используя нашу связь, я потянула его силу. Меня охватил прилив тепла и силы, а он заметно слабел.

Шатаясь, он метнул свой кинжал в сторону моей сестры. Она отбила его. Давай, Хартли! Но самооборона никогда не была ее сильной стороной. Как долго еще она сможет его сдерживать?

Я вытянула из него еще больше силы. Он упал. Используя свои крылья, он быстро поднялся и…

— Нет! — закричала я. Но он все равно сделал это. Он вонзил клинок в бок Хартли. Удар, удар.

Моя сестра закричала от боли, из ее ран хлестала кровь. Саксон ударил снова. Еще раз, и еще раз. Я ползла, выкрикивая проклятия и мольбы, пока мой голос не сорвался. Я поскользнулась, но удержала равновесие. Почти добралась…

Кто-то вцепился в мою лодыжку и дернул меня назад. Я не стала смотреть кто это был. Я намеренно порезала руку о меч, а затем брызнула свою кровь в… солдата. Мой яд поразил его, и он упал, отпустив меня.

Я ударил его ногой в лицо. Когда он попятился назад, я снова поспешила вперед. Хартли упала. Кровь… Так много крови. Она оставалась неподвижной. Тор заскулил и лизнул ее в лицо.

Она не умерла. Нет. Она заснула. Я могу ее исцелить.

Саксон взлетел в воздух, но смертельно раненый Уорик поднялся и поймал птицу за ногу, повалив его на землю, а затем они сцепились. Началась жестокая схватка, они не знали пощады. Командир троллей был в бешенстве, он кусался и царапался, но его силы были на исходе и его движения были замедленны… пока Саксону не удалось вонзить нож ему в шею, прежде чем он отлетел назад, как пуля.

Уорик упал рядом с Хартли, оставшиеся тролли снова сомкнулись вокруг них и расступились только тогда, когда появилась я.

Моя любимая сестра захрипела, потянувшись к Уорику. Видите! Я знала, что она жива. Но свет в ее глазах быстро угасал.

Уорик прохрипел, потянувшись к ней. Тор сидел между ними, облизывая запястье моей сестры.

— Давай, Хартли. Давай! Исцеляйся. — вытянув немного сил из Рота, я приказала: — Услышь меня. Ты. Должна. Исцелиться.

Она посмотрела на меня и улыбнулась, разбивая мое сердце.

— Иснонисно тисногисно стисноиснилисно. — ее слова были едва слышны, и я всхлипнула. «Оно того стоило»… путешествие в Энчантию, Уорик, мое спасение.

— Ты не умрешь, — сказала я ей.

На последнем вздохе она прошептала:

— Я люблю тебя. — затем ее тело обмякло, голова склонилась набок, а взгляд устремился в пустоту.

По щеке Уорика пробежала слеза, прежде чем его тело тоже расслабилось.

Тор взвыл в небо. Он знал, что она ушла. Ушла и никогда не вернется.

Я покачала головой, не веря. «Этого не может быть. Ты не можешь оставить меня».

Но она оставила меня. Ее пульс не бился.

Ее жизнь закончилась.

У нее больше не было будущего.

Она больше не сможет начать все сначала.

Смерть Хартли была буквальной.

Горе вонзило в меня свое лезвие и прокрутило его. Я потеряла мать, дом, а теперь и сестру. Я убивала. От меня отказывались, и держали в плену несколько месяцев, но это…

Ничего не было хуже этого.

Из меня вырвался не человеческий вопль. Задрожав, я прижалась к мягкой, но холодной щеке Хартли.

— Как ты узнаешь, что я прожила хорошую жизнь? Потому что я прожила ее с тобой.

Тролль помог мне освободиться, перерубив топором цепь между моими ногами. Кандалы упали.

У меня был выбор. Остаться здесь с Хартли и, скорее всего, умереть вместе с ней, позволив ее убийцам уйти невредимыми, или встать и заставить их заплатить за это.

Ярость кипела во мне, сжигая мое горе, поглощая меня.

Я не могла позволить Фарре победить. Та, кто заставила убить мою сестру, выиграет только смертный приговор.

О, да. Фарра. Ее. Ждет. Расплата. Я не успокоюсь, пока не похороню ее во всех смыслах этого слова.

Впервые я захотела стать Злой Королевой.

И я решила стать Злой Королевой.

В ушах гудело от прилива крови, я поднялась на ноги и пошла вперед. На поляне валялись трупы. Повсюду клубился дым и сверкал лед. Без Хартли вызванные ею существа потеряли интерес к битве и разбежались. Неважно. На вражеской стороне остались только Викандер, Саксон и несколько воинов, но их превосходили тролли. Огненные стрелы Трули уничтожили большую часть наших врагов.

Даже когда она пела и захлебывалась рыданиями, снова и снова поглядывая на Хартли, Фарра отвела назад локоть, готовая забросать меня льдом. Именно тогда, в этот момент, я заметила Николаса. Он стоял позади нее, скрестив руки на груди, его сузившийся взгляд был устремлен на меня и полон ненависти… большей ненависти, чем раньше.

— Ты не сможешь победить нас обоих, Эверли, — сказал он.

— Как ты можешь ей помогать? Она убила Хартли. Почему ты ей помогаешь?

«Ты знаешь почему». Я… знала. Потому что он не простил меня за смерть Обри. Вместо этого он продолжал презрение, лелеял его, кормил и поливал, позволяя ему вырасти из саженца в дуб, пока не смирился с убийством невинной девушки, которую когда-то любил, только чтобы нанести мне удар. Теперь ветви того дуба протянулись через его разум, сердце и легкие, бросая тень на каждую мысль и вздох.

Ненависть отравила его. То же самое могло случиться и со мной, если бы я не простила Рота.

Николас дал мне презерватив прошлой ночью, чтобы я ничего не заподозрила. Предательство потрясло меня до глубины души.

— Почему бы тебе самому не сразиться со мной, трус? — я плюнула в него.

— Судьба гласит, что Фарра убьет тебя, — легко ответил он. — Если так я получу то, что хочу, то так тому и быть. Ты убила мою Обри, и ты заплатишь за это.

Ты заплатишь за это. Слова, о которых я уже думала сегодня и произносила. Тот факт, что у меня было что-то общее с этим человеком… Я содрогнулась.

— Сколько жен, матерей и сестер ты убил за эти годы, а? — потребовала я.

Он нахмурился. Я бы сказала, что это означает «многих».

— Не надо, — крикнула Трули, целясь стрелой в сердце своей подруги. — Не трогай Эверли.

Николас отвлек меня… снова… давая Фарре возможность переместиться, и приготовиться окинуть меня льдом. Я вздрогнула. Если бы не Трули, я бы проиграла эту войну.

— Я должна это сделать, — пела Фарра. — Разве ты не видишь? Мы не будем счастливы, пока не избавимся от нее.

Все это ради того, чтобы жить долго и счастливо? «Тогда я заберу это у нее».

— Ты права. — я улыбнулась Фарре и подошла к Трули. — Я забрала ее у тебя. И у твоего брата тоже. Разве ты не слышала? Он влюблен в меня. Тссс, если говорить между нами, думаю, что он собирается сделать мне предложение. Только подумай! Я буду твоей мачехой и невесткой.

Щеки Фарры вспыхнули от гнева.

Я не закончила.

— Мужчины в твоей семье не могут насытиться мной, да?

Готово. Это вывело ее из равновесия. Завопив она вскинула рукой в мою сторону. С кончиков ее пальцев слетели ледяные сосульки, устремившись прямо ко мне. Ожидаемо. Как и раньше, я выпустила магию грязи, остановив сосульки на полпути.

Чего я не ожидала: Николас был связан с кем-то, кто создавал воду. Он создал струю воды, смывая грязь и освобождая сосулькам путь. И Фарра без колебаний запустила их снова.

Я потянула силу из Викандера, планируя изготовить металлический щит с помощью своего кинжала.

Но Трули сбила меня с ног, останавливая. Сосульки пронзили ее насквозь, вылетая с другой стороны.

У меня закружилась голова от удара, и я встала на колени.

— Трули!

Моя близняшка перекатилась на спину, хватая ртом воздух. Кровь хлестала из многочисленных ран на ее животе.

«Я и ее должна потерять?» Должна смотреть, как умирает моя близняшка? Я сжала ее руку, ее хватка была слабой.

— Глупая! Зачем ты это сделала?

— Я люблю тебя. — из уголков ее рта сочилась кровь. — Было мало… времени… Моя вина…

Наконец, Фарра перестала петь. Она закричала и упала на колени.

— Шшш, шшш. Береги силы, любимая. — обезумев, я оглядела толпу вокруг нас. Викандер и Саксон выглядели потрясенными. — Помогите мне. Помогите мне спасти ее. Пожалуйста!

По щекам Фарры текли слезы, она подползла к своей бывшей, забыв о нашей войне.

— Трули, с тобой все будет в порядке. — она погладила моего близнеца по щеке. — Ты должна исцелиться. Я не хотела… Ты не должна была…

«Действуй! Немедленно!» Слезы текли по моим щекам, затуманивая зрение, но мне было все равно. Мой враг оказался на расстоянии удара. И я ударила, вонзив в нее кинжал…

— Нет! — струя воды выбила оружие из моей руки. Николас!

Фарра продолжала поглаживать щеку Трули. Трули попыталась сказать мне что-то еще, но кровь хлынула из уголков ее рта, заглушая ее голос. Я догадалась, что она хотела сказать: «Не убивай Фарру».

Меня. Это. Не заботило. Я должна. Я не позволю Фарре жить.

Пока я доставала свой меч, Саксон подлетел, схватил ее и унес прочь.

— Нет! — позволить ей жить, хотя бы еще один день? — Верни ее!

Продемонстрировав сверхчеловеческую силу, Викандер поднял замерзшего Рота, собираясь унести его.

Моя ярость закипала.

— Остановите его!

Тролль налетел на Викандера, повалив его на землю с пустыми руками.

Фейри сопротивлялась, крича:

— Позволь мне забрать Рота, Эверли. Я помогу ему.

— Я скорее умру, чем позволю тебе забрать его, — прорычала я.

Викандер воспринял мои слова всерьез. Он помчался прочь, крича:

— Отступаем! Отступаем!

Оставшиеся солдаты последовали за ним, среди них был и Николас. Почему он не ударил по мне снова? Может быть, у него разрядились батарейки?

Несколько троллей бросились за ними в погоню. Другие занимались ранеными, как друзьями, так и врагами.

Я повернулась к Трули. Ее глаза умоляли меня, пока она пыталась говорить. Кровь все еще сочилась из ее рта.

Не зная, что еще делать, я потянула силы от Рота, больше, больше, больше, пока мое тело не затрепетало от готовности. Осторожно, осторожно. Если я спасу Трули и при этом убью Рота…

Я закричала:

— Ты исцелишься, Трули. Сейчас же!

Глава 43

Пришло время выбрать сторону, ибо тебе никогда не преодолеть великую пропасть.

Я опоздала? Магия внушения Рота не могла воскресить мертвых. Но в глазах Трули все еще светилась жизнь, а пульс бился на шее. Она должна была исцелиться. Поэтому я ждала.

И ждала.

Я тоже велела Хартли исцелиться, но она все равно умерла.

От беспокойства я чувствовала себя так, будто с меня сдирают кожу. Я была незащищенной, каждый порыв ветра заставлял меня дергаться от боли.

— Давай, Трули. Исцеляйся!

Наши взгляды встретились, в ее глазах светилось извинение. Она выдохнула слово, которое я не поняла, прежде чем ее веки закрылись, а голова склонилась набок.

Нет! В истерике я бросила меч и села на нее, готовясь сделать искусственное дыхание, стараясь, чтобы моя отравленная кровь не попала на ее кожу. Однако, когда я надавила ладонями на ее грудь, я почувствовала бьющееся сердце. Она была жива? Я расслабилась, слезы стекали по моим щекам. Слезы облегчения, бессилия и еще большей ярости.

Пока она восстанавливалась, тролли собрали в кучу павших солдат, которые были сильно ранены, чтобы продолжать сражаться. Затем эти тролли с криком «За Уорика и его невесту!» атаковали.

Я ахнула. Жестокость, дикость. Чистая злоба…

Я буду следующей? Знали ли тролли, что я убила Трехрогого?

Закончив, они подошли ко мне, забрызганные кровью. Я вцепилась в меч, готовясь к бою, готовая защищать своего близнеца до последнего вздоха, но мужчины склоняли голову, хлопали кулаком в грудь и отдавали дань уважения Хартли.

— Мы любили ее.

— Твоя потеря — это наша потеря.

— Ее будет очень не хватать.

Я шмыгнула носом. Слезы сильнее потекли из глаз. Я поблагодарила этих воинов за то, что они заботились о моей сестре все эти месяцы, и за то, что помогли нам сегодня. Без них мы с Трули тоже были бы мертвы.

Армия ушла с поляны, оставив меня наедине с телами. Мне хотелось кричать, не останавливаясь. Кровь, уголь и пепел покрывали деревья. Дым клубился, еще гуще, чем прежде. Рот и Вайолет оставались заключенными в лед.

Во льду Рота появилась трещина, и я поняла, что он сопротивлялся.

Я послала поток энергии через нашу связь, наполнив его силой, а затем попыталась кинжалом срезать лед. Как только он освободится, нам нужно будет найти Ноэль и Офелию. Я не стану тратить время на поиски Тайлера. Без сомнения, он был заодно с Николасом.

Предательство пронзило меня острее любого клинка. Когда же я уже научусь? «Никому не доверять».

Тор начал лаять, и я нахмурилась. Что-то не так? Он был рядом с Хартли и…

Что это? Ярко-зеленый росток пробился сквозь землю… сквозь тело Хартли. Я бросилась к ней, крича от шока и ужаса.

Бутон расширялся, рос, как волшебный бобовый стебель Джека, быстро охватывая все ее тело. И продолжал расти. Вскоре на месте Хартли возвышалось огромное дерево. Высокое, сильное, величественное, с черной корой и белыми листьями, на ветвях которого уже висели белые яблоки.

Моя милая Хартли превратилась в яблоко, которое использовала Злая Королева. Может быть, все Добро и Зло после смерти становились деревьями, а может и нет. Мне было все равно, я просто хотела вернуть Хартли.

Я била кулаками по стволу. Кора царапала мои руки, капли моей крови брызгали на листья… листья, которые увядали. Я не останавливалась. Наконец-то я поняла, что такое боль. Каждый удар давал небольшую разрядку мучительному давлению, кипевшему внутри меня.

Я била и кричала, била и кричала, создавая хор душераздирающих звуков. Вокруг меня выли животные, оплакивая смерть Хартли.

Почти всю свою жизнь у меня была одна задача: защищать Хартли. Сегодня я подвела ее. Подвела Обри.

Еще один крик, потом еще. Мое сердце было опустошено, осталась только оболочка.

Сильные руки обхватили меня, останавливая. Знакомое тепло и аромат корицы затуманили мой разум.

Рот! Он освободился. Я повернулась и стала бить его в грудь. Не знаю, почему я это сделала, или почему он позволил мне. Но он сделал это. Терпел мои оскорбления и говорил слова утешения.

— Я проверил Трули, — сказал он. — Она быстро идет на поправку. Вот-вот должна очнуться.

Когда последние силы покинули меня, я рухнула на него и уткнулась лицом в его шею, рыдая.

— Я сожалею о твоей потере, любимая, — повторял он снова и снова. — Мне очень жаль.

В конце концов, я успокоилась. Мои глаза опухли, а нос заложило. Мое опустошенное сердце снова заполнилось, переполненное гневом. Я осуждала Фарру за ее действия, но я тоже совершала ошибки. Если бы я убила ее, когда у меня был шанс, Хартли была бы жива. Это была моя вина. Во всем.

По словам Ноэль… которая была неизвестно где… Хартли была в безопасности с троллями. «Я видела будущее Хартли. Пока она будет с троллями, она не просто выживет. Она будет счастлива…»

Моя драгоценная сестра умерла, спасая меня. Это означало, что она пришла в Энчантию, чтобы умереть. Это означало, что она была бы жива, если бы я решила остаться дома.

О, да. Это была моя вина. Но я могла все исправить.

Моя спина выпрямилась, я отступила назад, чтобы посмотреть на Рота.

— Я собираюсь убить твою сестру, — заявила я.

Он не удивился. Он знал, что я хочу этого.

— Ты знаешь сказку. Если пойдешь за ней, она тебя победит.

— Нет, — сказала я, покачав головой. — Мы сами определяем, какого персонажа играем. В этом случае мы обе — Злая Королева. Только одна из нас умрет, и это будет она. — я выйду из этой битвы победителем. — Но даже если ты прав, даже если я единственная Злая Королева в этом сценарии, я не сойду со своего пути. Я накажу ее, чего бы мне это ни стоило, и в данный момент мне все равно, если это сделает меня похожей, на Николаса. Она убила Хартли. Моя милая сестра просто… исчезла. Саксон убил ее, но Фарра дергала его за ниточки.

— Эверли…

— Она предала и тебя. Не смей ее защищать.

— Я не защищаю ее. То, что она сделала… Это непростительно. Но это не значит, что я перестал ее любить.

Я восхищалась его преданностью, восхищалась, но и негодовала. Он сделает все возможное, чтобы защитить ее… даже предаст меня.

Нет. Он любил меня.

Но ее он любил больше.

Поняла ли я его дилемму? Да. Фарра была его семьей, а я девушкой, которую он пару раз трахнул прошлой ночью. Да еще и бывшая мачеха. Пора было посмотреть фактам в лицо. Мы были обречены с самого начала.

— Если ты попытаешься помешать… Не делай этого, Рот. — ледяной тон моего голоса соперничал с магией Фарры, во мне кипела потребность причинить ей боль. Я вырвалась из его объятий и сказала: Освободи королеву Вайолет. Животных и насекомых тоже.

— Я сделаю это, и мы вместе решим, что делать дальше. — он поднял меч, подошел к Вайолет и расколол ее тюрьму.

Я осталась на месте, снова разделившись на две части. Наполовину Злая Королева, наполовину Белоснежка. Моя сторона Злой Королевы хотела убить Фарру, как и планировалось. Моя сторона Белоснежки хотела утешить Рота так, как он утешал меня. После всего, что произошло, ему тоже было больно.

Моя совесть, инстинкт и амбиции проголосовали, и, как это ни странно, Злая Королева победила.

Что-то во мне сломалось. Мое сердце, да. Мое доверие — определенно. Мне больше нечего было дать королю или кому бы то ни было, независимо от моего желания.

Тор сидел в тени дерева Хартли… дерева, на которое я одновременно обижалась и которым дорожила.

Я вернулась к Трули. На ее щеки вернулся румянец.

— Привет, сестренка, — сказала я и поцеловала ее в лоб.

Застонав, она открыла глаза и расслабилась. Я знала, в какой именно момент она все вспомнила. Ужас омрачил выражение ее лица. Всхлипывая, она обняла меня.

— Мне жаль, так жаль. Я бы хотела… Я бы хотела… Мне так жаль.

— Ты не сделала ничего плохого. Но Фарра… Я все исправлю, — сказала я.

Она отпрянула назад, ужас усилился.

— Что ты задумала, Эверли?

Наконец-то освободившись, Вайолет бросилась к Трули, спасая меня от необходимости говорить правду. К моему удивлению, она не стала забирать девочку от меня.

Пока мать и дочь обнимались, широко раскрытые глаза Вайолет оставались прикованы ко мне.

— Мне очень жаль, Эверли. Ты не… не… Злая Королева. Ты спасла Трули. Ты не причинила ей вреда. — в ее голосе слышался восторг. — Я никогда не хотела, чтобы это случилось. Это не должно было закончиться так.

— Ты хочешь поцеловаться или помириться? — я усмехнулась. — Нет, спасибо. Я лучше съем свои внутренности.

Она вздрогнула. Отлично! Я надеялась, что она будет сожалеть об этом до конца своей жизни.

— Нет, я просто… Я не…

— Эверли. — мое имя унес ветер, я никогда раньше не слышала этот голос.

Нахмурившись, я осмотрелась, пока не заметила того, кого не могла видеть. Но…

В Энчантии возможно было все.

Я резко втянула воздух, грудь сдавило. Мерцающая версия Хартли стояла возле яблони, указуя пальцем в мою сторону. Она была реальной? Или иллюзией? Она должна была быть иллюзией.

Мне было все равно. Я хотела ее видеть в любом виде.

Словно в трансе я выпрямилась и пошла, нет, побежала к ней. Мне показалось, что я услышала, как Рот звал меня по имени, но я не остановилась.

Не успела я добежать до нее, как мир вокруг меня изменился. Лес исчез, остались только Хартли и ее дерево, а нас окружало множество облаков.

Я обхватила себя руками…

Ничего. Я прошла сквозь ее тело, похожее на туман, мою грудь сдавило еще сильнее. Я повернулась, ахнув, когда ее лицо начало меняться. Обри, Уорик, Риз и снова Хартли.

В ее глазах промелькнула грусть и она улыбнулась мне.

— Привет, Эверли.

— Кто ты? — потребовала я. — Кто ты?

— Я — Аллура, и у меня есть к тебе предложение.

Нимфа решила показаться сегодня? Почему? Она наблюдала за нападением Фарры? Могла ли она спасти Хартли?

— Выбери другое лицо. Сейчас же. — прежде чем я снова начала кричать.

В мгновение ока она превратилась в красивую чернокожую женщину с бритой головой, одетую в платье из плюща.

— Почему ты здесь? — спросила я. — Почему сейчас? — почему не десятью минутами раньше, когда я отчаянно нуждалась в помощи?

Она грустно улыбнулась.

— Я могу многое, но не могу подавить волю другого или переписать судьбу.

— Эта битва, эти смерти не имеют ничего общего с судьбой, а все это из-за невменяемой принцессы. — моя ярость кипела.

— Хочешь ее проучить?

— Да, — прошипела я.

— Стань мной, и ты сможешь это сделать.

Стать ей?

— Я не понимаю. Зачем это тебе нужно? Как это мне поможет?

— Веками я добывала силу из мертвых, как добрых, так и злых. Я копила сокровища, шпионила, любила и ненавидела, помогала и причиняла боль. Я устала, очень устала, но я не могу отдохнуть. Война надвигается… на королевства и на лес, бьющееся сердце Энчантии. Но не мне суждено пережить ее.

Мне? Я горько рассмеялась. Вспомнив о бесконечном колодце силы, который я ощутила в те разы, когда забирала силы от Аллуры, я замолчала. Иметь неограниченный доступ к ее…

У меня будет нескончаемая сила, власть и безопасность, о чем я когда-либо мечтала.

О, это было интригующе. И действительно, я всегда планировала открыть свой собственный бизнес. Почему бы не «Форест Инкорпорейтед»?

— Почему я?

Она снова улыбнулась.

— Я наблюдала за тобой. Ты училась на своих ошибках. Каждый раз, когда ты падала, ты поднималась. Если ты любишь, то всей душой. Как и я, ты знакома как с добром, так и со злом.

— Как и другие. — таких было немало. — Что от меня требуется?

Она грациозно начала ходить вокруг меня, говоря:

— Все. Где много дается, там много и требуется.

— Ты многого просишь.

— Знаю. Возможно, для начала тебе нужно ощутить эту силу.

В следующую секунду я соединилась с лесом. Всепоглощающая сила захлестнула меня. Внезапно я остро почувствовала каждый уголок, пятнышко грязи, каждого человека и существа в лесу… включая Хартли. Я чувствовала ее любовь ко мне, исходящую от ее дерева.

Кого я не чувствовала? Николаса. Казалось, он бесследно исчез. Но я легко нашла Фарру, Викандера и Саксона, скачущих на лошадях домой.

Фарра оплакивала Трули, думая, что она умерла. Крылья Саксона были сломаны и висели под странными углами. Викандер сидел позади него, лицом в противоположную сторону. Держа в руках мешок с металлическими опилками, он создавал и бросал копья, замедляя троллей.

Я заскрежетала зубами. Кровь моей сестры забрызгала лицо и грудь Саксона… и душу Фарры. Если они доберутся до Севона, то укроются там, уйдя безнаказанными.

Я не могла позволить им добраться до Севона.

— Есть еще кое-что, — сказала Аллура, взмахнув рукой. В нескольких футах от нее появилось зеркало.

Глядя на меня, Вечность сказала:

— Посмотри. Взгляни.

В зеркале появилось изображение Вайолет. На ней было розовое платье… то самое, в котором она была вчера. Она провела часть своей армии через собственное зеркало, используя способность, которую она украла у короля Стефана. Затем она и эти солдаты окружили мой лагерь.

Мое сердце бешено колотилось. Я вижу прошлое?

Изображение сменилось, солнце взошло на горизонте, лучи света проникали сквозь верхушки деревьев. Вайолет стояла у входа своей палатки, используя свою магию, создавая торнадо, направив его на Тая, Ноэль и Офелию, а затем сбросила троицу в трясину из извивающихся лоз, оставив их в ловушке.

— Ну вот, — сказала она своему спутнику. — Дело сделано. Я не навредила Эверли, обойдя внушение мальчика.

Николас вышел из тени, попав в луч золотого солнечного света.

— Эверли не переживет предстоящую битву. Ты знаешь это, да?

— Знаю? — Вайолет рассмеялась. — Я рассчитываю на это.

— У меня есть причины ее ненавидеть, — сказал Николас. — У тебя — нет.

Я содрогнулась.

Королева надменно подняла голову.

— Несколько лет назад ты пришел ко мне. Помнишь? Ты сказал, что убедишь Стефана оставить Трули в живых, если я поклянусь открыть ворота Эйрарии для колдуна после смерти короля.

Вот она, «сделка с дьяволом», без сомнения. Я должна была догадаться, что она имела в виду Николаса. Какова была его конечная цель?

— Когда я узнала о твоем родстве со Стефаном, о том, что ты отправился в мир смертных и женился на принцессе Обри, что ты воспитываешь колдовскую дочь Стефана, я знала, что по возвращении ты попытаешься забрать у меня корону. Ты играл с нами обоими. Ты играл со всеми нами.

— Это правда. — он пожал плечами, ничуть не раскаиваясь. — Но это не объясняет твоих чувств к Эверли. Она не только твоя дочь, но и дочь Стефана.

Вайолет сказала:

— В ту секунду, когда я иссушила его, я увидела то, что видел он, причину, по которой он убил ведьму и оракула и хотел убить детей. Одна из них… Эверли… не просто предвещает нашу гибель. Она и есть наша погибель.

Почему они не видели правду? Они сами себя обрекли.

Слезы жгли мне глаза. Худшее из их преступлений произошло, пока я была занята тем, что разрывалась на части в объятиях Рота. Вайолет выступила в роли Злой Королевы и защитницы Белоснежки. Не потому, что ей нравилась Фарра, а потому, что она ненавидела меня. Николас выступал в роли защитника и Злой Королевы. Он был самым злым из всех нас.

Вайолет должно быть была Петл. Николас был Вайпером.

Я подозревала, что Рот был Красти. Теперь это имело смысл. Он был им.

Неважно. Мне никто из них не нужен.

— Ты можешь освободить Ноэль, Офелию и Тая? — спросила я Аллуру.

— Могу, и я это сделаю. Для тебя, — ответила она. — Давай я покажу тебе, что еще я могу сделать.

Моя одежда… просто… растворилась, исчезла в мгновение ока. Появилось платье из вороньих перьев, облегающее мои изгибы. Осколки хрусталя и стекла начали расти на моих руках, обвиваясь вокруг запястий, разветвляясь по тыльной стороне кистей, вдоль каждого пальца, и заканчиваясь металлическими ногтями.

«Чтобы я могла порезать тебя, моя дорогая».

На моей голове выросли кроваво-красные кристаллы, образовав острую корону, а Каддлс материализовался, обвившись вокруг моей шеи. Затем материализовались Фобия и Вебстер, повиснув на моих ушах — идеальный аксессуар к любому наряду.

— Прими свою судьбу, и ты больше никогда не останешься без власти, — сказала Аллура, соблазняя, как Ева яблоком. — Ты сможешь отомстить… если все еще хочешь?

Хотела ли я? Я хотела мести, но знала, что Обри этого не одобрит. Хартли, возможно, тоже не одобрила бы, если бы осталась жива.

Если я сделаю это, то совершу те же ошибки, что Фарра и Вайолет. Я стану хладнокровной убийцей. Я потеряю Рота.

Разве я уже не потеряла его?

Если сделаю это, то стану настоящим злом, как Николас. Потому что я знала, что правильно… я знала, что борьба с ненавистью невозможна. Но что еще я могла сделать? Фарра заставила меня выйти замуж за ее отца, содрала кожу с моей спины, умоляла Рота жениться на другой девушке, забыть меня, пока я томилась в башне, убила Хартли, пыталась убить меня и чуть не убила Трули.

— Я предлагаю отомстить не одному человеку, — сказала Аллура, — а всем, кто причинил тебе зло.

Всем… как Вайолет, которая приказала своим стражникам убить меня, смотрела, как они ранили меня, послала за мной кентавров, предала меня, помогая Фарре, предлагая меня как ягненка на убой.

Я почувствовала, как мое тело наполняет решимость. Я нападу на Фарру, как велит пророчество. Я причиню ей боль, чего бы мне это ни стоило. Я позабочусь о том, чтобы Вайолет пожалела о своих действиях.

— Ты можешь чувствовать силу леса, — сказала Аллура, все еще пытаясь меня убедить. — Ты можешь управлять лесом и завесами между измерениями. Ты можешь даже оживить эту часть леса, очистив ее от ущерба, нанесенного сегодняшней войной.

Могла ли я? Что ж, давайте узнаем. Я взмахнула руками, выпуская магию. Ветки деревьев убрали мертвые тела. Новая листва созревала. Цветы и фрукты распустились в считанные секунды. Я удивленно наблюдала за чудесным превращением сквозь туман.

— У тебя это легко получается, — похвалила Аллура.

Я усмехнулась и покрутила пальцем, говоря:

— Приведи ко мне Трули и Тора.

За пределами тумана ветки подхватили их и перенесли в мое измерение. Думаю, я могу привыкнуть к этому.

Моя близняшка подняла собаку и оглядела меня, ее глаза расширились от удивления.

— Эверли? Где мы? Почему ты выглядишь… так?

— Ты останешься здесь, в безопасности, — сказала я ей, игнорируя ее вопросы. Я ни за что не дам ей отговорить меня от моего нынешнего пути. — Я скоро вернусь.

— Ты пугаешь меня, — прохрипела она.

— Не волнуйся. Мне скоро станет лучше. — после того, как моя месть свершится.

Покружив пальцем, я послала лозы далеко-далеко в лес, чтобы они схватили Фарру, Викандера и Саксона. Николаса по-прежнему нигде не было видно. Еще один поворот, и деревья перенесли троицу через межпространственный портал, вернув их на поляну за считанные минуты.

Мифологические существа с любопытством следили за ними.

Еще один поворот. Лозы поймали Рота и Вайолет. Я дам королю шанс встать на мою сторону. Если он не согласится…

Присоединится к своей сестре.

— Что происходит, Эверли? — спросила Трули, ее голос дрожал. — Что ты задумала?

— Я создаю для нас лучшее будущее, — сказала я, мой голос стал еще холоднее, чем раньше, и даже более жутким. Превосходно. — И мне это нравится.

Оставив позади другое царство и Трули, я шагнула вперед, чтобы противостоять своим врагам.

Глава 44

Зеркало, зеркало на стене. Кто погибнет при моем зове?

— Так, так, так. — охваченная мрачным восторгом, я изобразила свою самую холодную и злую улыбку. — Здравствуйте, мои злопыхатели.

Передо мной, связанные колючими лозами, стояли мои злейшие враги… Фарра, Рот и трое из семи гномов, или защитников, Саксон, Викандер и Вайолет. Над нами сквозь полог из листьев цвета слоновой кости пробивался солнечный свет. Вокруг нас на величественных деревьях росли фрукты и цветы.

Прекрасное поле битвы, которое я когда-либо видела.

Излучая свою фирменную смесь шока и ярости, Белоснежка выгибалась, пытаясь освободиться. Не хотелось бы хвастаться, но именно я открыла в ней это чувство. До меня она была воплощением солнечного света и аромата роз. «Не стоит благодарности».

Один за другим защитники пристыженно склонили головы. «Слишком поздно». Все это время Рот удерживал мой взгляд, не боясь моего гнева. Но он был воином до мозга костей, выкованным в огне, а затем отточенным, как клинок, одним ударом за другим.

Дрожь пробежала по моему позвоночнику, когда я вдохнула его пряный запах. «Сосредоточься».

— Дорогой, милый Прекрасный Принц. Всего несколько часов назад ты хотел доказать свою любовь ко мне. — справится ли он, наконец, или снова подведет меня? — Вот. Это твой шанс. Встанешь на мою сторону и потеряешь ее. Но если встанешь на ее сторону, то потеряешь меня. Чего ты не можешь сделать? Встать на сторону обеих.

Фарра ранила меня так глубоко, так сильно, что я никогда не смогу оправиться. Но меня может утешить он и только он… если выполнит мою просьбу.

Тот факт, что он не ответил сразу…

Я прикусила язык, пока не почувствовала привкус крови. «Спокойствие». Не нужно переживать. Каким бы ни было его решение, я справлюсь.

Наконец, он сказал:

— Я люблю тебя, Эверли, и я выбираю тебя. — его хриплый голос дразнил мои уши. — Я всегда буду выбирать тебя.

Во мне зародилась радость. Я действительно выиграла?

Затем он добавил:

— Но я не позволю тебе ее убить.

Из моих легких пропал воздух, отчего у меня перехватило дыхание и закружилась голова.

— Ты любишь меня, но защищаешь ее? Ладно. Можешь вытащить следующего кролика из своей шляпы-невидимки.

Он поднял подбородок.

— Я буду твоим мечом, и я буду твоим щитом. Я буду защищать тебя до последнего вздоха… даже когда ты сама себе станешь злейшим врагом.

Ложь! Ни один враг не был хуже, чем его драгоценная сестра.

Мне хотелось накричать на него. Но я не собиралась показывать свои истинные чувства, не раскрыв при этом свои уязвимые места. Уязвимостью можно было воспользоваться. Поэтому я постаралась сделать безучастное выражение лица. Или попыталась это сделать. Мои мышцы отказывались подчиняться моему разуму, моя боль была слишком сильна.

Ну и ладно. Моя магия иллюзий не была моей сильной стороной, но я могла пользоваться ею, когда это было необходимо, если только была связана с кем-то, получая от него достаточно силы.

Поскольку всего несколько минут назад я подключилась к удивительному источнику энергии, у меня все было в порядке.

Потоки тепла и энергии вливались в каждую мою клеточку, и я застонала. Была ли сила когда-нибудь настолько пьянящей? Я хотела больше, больше, больше. Больше силы означало, что я смогу защитить тех, кого и что я люблю.

Истина, которую я усвоила: любовь без силы равна несчастью.

Сила равнялась безопасности.

Или, может быть, мне стоит разорвать связь с теми, кого я люблю? Никаких связей, никакой душевной боли. Я буду пуленепробиваемой.

Взмахнув пальцем, я высвободила магию, создавая иллюзию спокойствия. Превосходно. Притворно зевнув, я осмотрела свои металлические ногти.

— Почему я не удивлена, что ты выбираешь меня, тем самым защищая ее? Ах, да. Потому что ты всегда защищаешь ее.

Глаза, завораживающе красивые, наполнились мукой, когда он сказал:

— Разве ты не видишь иронии, дорогая? Ты хочешь совершить то же преступление, что и та, кого ты ненавидишь.

Как он смеет! Я никогда не буду такой, как Фарра.

— Нам только что поступила новая информация, — сказала я, подражая ведущему в прайм-тайм. — Прекрасный принц мог бы наслаждаться счастливой жизнью со Злой Королевой, и это бы было лучшее, что когда-либо случалось с ним. Но увы. Дурак отказался от нее, и она пошла дальше.

— Ты — лучшее, что с ним когда-либо случалось? — Фарра рассмеялась. — Бедный, бедный Прекрасный Принц.

«Не реагируй».

— Да. Бедный, бедный Прекрасный Принц. Отрицающий злодей.

Он сразу же сказал:

— Каждый герой — злодей, а каждый злодей — герой. Зависит от того, у кого спросишь.

Он был прав. Я была злодейкой для многих и героем для… самой себя. Рот и Фарра были героями для всего мира, но злодеями для меня.

У меня была новая политика «никакой пощады» для моих врагов.

— Она ранила тебя, и мы накажем ее за это… хладнокровно, здравомысляще, — добавил он. — В противном случае мы просто продолжим цикл насилия.

Мое сердце замерло. Мы вместе нанесем удар по его сестре?

— Скажи мне, как мы ее накажем.

— Мы запрём её в башне, чтобы она страдала, как страдала ты.

Я ждала, что он расскажет подробнее, упомянет о порке, которой подверглась я. О принудительном браке со стариком. Оскорблениях, брошенных в мой адрес, и обычная доброта, в которой мне было отказано. Но он не сделал этого. Конечно, нет.

— Мы оба знаем, что ты сделаешь так, чтобы ей было комфортно в башне, а потом освободишь ее слишком быстро. — «Недостаточно. Хорошо». Я сомневалась, что любой приговор, кроме смерти, будет достаточно хорошим. — Признай это. Ты слеп к ее многим, многим, многим недостаткам.

— Как ты можешь… Ты не… — Фарра посмотрела на Рота, и ярость исчезла с ее лица, оставив лишь неприкрытое уныние. — Она убила нашего короля и надеется разорвать наши узы. Ты не должен ее поддерживать.

— Должен. И я сделаю это. — он непоколебимо выдержал мой пристальный взгляд. — Я сделаю все для Эверли… но не стану помогать ей уничтожать себя и дальше.

Я вздрогнула, а затем выругалась. «Хватит!» Если кто и мог сбить меня с правильного пути, так это этот парень и его чарующий голос. Но я не могла позволить ему сделать это. Не в этот раз. Красивые слова ничего не значат без действий.

— Ты сделал свой выбор, — сказала я ему, — а я сделала свой. Наши пути предопределены.

— Это правда, хотя все закончится не так, как ты планируешь. — ярость Фарры вернулась в мгновение ока, в ее взгляде отражался огонь. — Пророчество гласит, что я вернусь к жизни и убью тебя. Пророчество никогда не ошибается.

Пророчество было сказкой, а сказка — пророчеством. Если некоторые части были буквальными, то другие части были символическими. Ах, как я молилась, чтобы моя смерть и ее победа были символическими.

— Ты не причинишь вреда Эверли, — огрызнулся Рот, заставив Фарру вздрогнуть.

Я поцеловала кончик среднего пальца и подула в ее сторону. Когда-то я восхищалась этой девушкой, и да, да, я завидовала ей. Такая сила! А теперь? Чистая, ничем не сдерживаемая ярость вспыхивала во мне изнутри и снаружи всякий раз, когда я думала о ней.

— Почему бы нам не оживить эту вечеринку? — я покрутила пальцем, выпуская еще немного магии.

Не нужно было оглядываться через плечо, чтобы понять, что лозы расплелись, сооружая трон, различные цветы распустились над сиденьем, создавая красочный букет.

Высоко подняв голову, я откинула платье в сторону и присела.

Существа прятались в близлежащих тенях, наблюдая за тем, как исполняется пророчество. Я приветствовала наших зрителей, призывая:

— Приходите все, приходите. Смотрите. Смотрите. Узнайте, что произойдет, если вы предадите Злую Королеву…

Одно за другим существа выходили на солнечный свет, образуя круг вокруг нас. Тролли и химеры, единороги и грифоны, нимфы и кентавры. Какое грозное зрелище они представляли.

Насколько грозной была?

«Невообразимо». Я чуть не взъерошила волосы.

Когда существа защебетали от восторга, Фарра отпрянула назад. Рот поднял подбородок выше, не желая отступать, несмотря на все шансы, которые были против него. Вайолет и Саксон боролись с лозами, решив помочь своим королевским подопечным. Викандер просто наблюдал, он казался довольным.

Барабаня металлическими ногтями по подлокотникам трона, я объявила:

— Сегодня я ваш судья, присяжный и палач. Спойлер. Вы все виновны, и вы все умрете. Но мы не должны позволить результату омрачить наше удовольствие. Для меня… это будет весело. Начнем?

Упрямый до глубины души, Рот сделал шаг в мою сторону. О чем он, конечно, пожалел, когда лозы резко вернули его на место, их острые шипы разрезали его запястья, струйки крови капали на землю.

— Это не ты. Горе омрачило твою радость, но мы сможем найти ее снова.

Вряд ли.

— Я была рождена, чтобы стать Злой Королевой. Монстром, которого боятся другие монстры. Избранная судьбой. Радость — это морковка, вечно болтающаяся вне моей досягаемости.

Он покачал головой, прядь темных волос упала ему на лоб.

— Судьба предопределила наш путь, и она знает итог, но мы сами решаем, какие части сказки буквальны, а какие символичны. У нас все еще есть свобода выбора, и я благодарен за это. Ты та, кого я желаю больше, чем воздух, Эверли.

Возможно. «Никаких связей».

— Можешь называть меня Ваше Величество. — завывающий ветер пронесся мимо нас, шелестя листьями и хлопая ветками — жуткая баллада, которая мне нравилась. — Или Дорогая мачеха.

— Мне жаль, что ты была вынуждена выйти замуж за моего отца. — он снова сделал шаг вперед. И снова лозы остановили его. Но все это время его глаза умоляли меня. — Слова не могут выразить моего раскаяния.

Еще один порыв ветра, аромат корицы, мускатного ореха и гвоздики… его аромат… заполнил мой нос, сильнее, чем раньше. Осознание этого запаха разогрело мою кровь и сломило мою защиту.

Почему бы и нет? Он был моей самой злой фантазией, воплощенной в потрясающую реальность.

— Дай-ка подумать, волнует ли меня то, что ты чувствуешь. — я побарабанила ногтями с большей силой. — Думаю… нет. Мне все равно.

Он выглядел разочарованным. «Какая жалость».

Полная решимости, я посмотрела на Фарру, которая смотрела на меня с надменным презрением.

— Подойди ближе, дитя.

Я заставила лозы толкать ее вперед. И ладно, ладно. Может, я и выпендривалась. Но только немного! У меня была связь с бесконечной силой, а у нее — нет.

— Давай забудем о злодеяниях, которые ты совершила в этот день. — не подавайся своей ненависти. Держи себя в руках. — Тебя обвиняют в эгоизме, жадности и необузданной глупости. Скажешь что-то в свою защиту?

— Ты виновна в том, что являешься чумой для человечества. — она боролась за свободу, немного обезумев. — Однажды, очень скоро, я сожгу тебя заживо, как и полагается в нашей сказке.

Я наклонила голову и встретила взгляд Рота.

— Скажешь ей что-нибудь напоследок?

— Сейчас ты — моя главная забота. — он искал мой взгляд. Надеется найти хоть намек на ту оптимистичную девушку, которую он впервые встретил? — Тебе никогда не нравилось причинять вред другим. Так не начинай сейчас.

— Не делай того. Не делай этого, — насмехалась я. Внутри я приказала себе не отступать. — С тобой больше не весело.

Но потом я тоже перестала быть веселой. Когда-то я была невинной и думала, что могу получить все, что захочу, если буду много работать. Когда-то я верила в лучшее, что есть в людях. Когда-то… но не сейчас. Можно работать до смерти и ничего не получить. А люди, они всегда ставили себя на первое место, независимо от того, сколько других пострадало в процессе.

Чтобы выжить, я должна была сделать то же самое. Я должна стать жестче, умнее, сильнее.

Все всегда возвращалось к силе.

Наконец, один из защитников решил высказаться. Та, кого я ненавидела почти так же сильно, как Фарру.

— Если ты сделаешь это, — сказала она, — если ты шагнешь с этого эмоционального обрыва, ты упадешь.

— Ты не знаешь, — огрызнулась я. — Все вы не понимаете очевидного факта. — я указала на Фарру. — Я с готовностью брошусь на меч, если только смогу пронзить и ее.

Все собравшиеся смотрели на меня с ужасом и благоговением… идеальное сочетание.

Я встала и направилась к Роту, подол платья развевался у моих ног.

— Злом не рождаются, им становятся. От одной мысли и действию за раз. — я сделала паузу для эффекта. — Посмотри внимательно на то, что ты создал.

Фарра разразилась ругательствами в мой адрес.

Когда я остановилась в нескольких футах от него, Рот окинул меня взглядом, медленно, не спеша, поглощая меня по одному лакомому кусочку за раз, и мне… это понравилось.

— Я смотрю, — прохрипел он. Его глаза вспыхнули, каждый мускул в его теле напрягся. — И никогда не хочу останавливаться.

Новая дрожь чуть не сбила меня с ног. «Прячь свои уязвимые места. Ухмыляйся». Так лучше. Я провела кончиком пальца по темной щетине на его челюсти, затем обошла вокруг него, внимательно изучая его, как он так часто изучал меня. Смогу ли я действительно уничтожить этого прекрасного воина?

Он повернулся вместе со мной, запутывая связывающие его лозы. Ломая лозы. Скоро он освободится.

— Хочешь узнать разницу между нами? — спросила я беззаботно. — Я признаю, что плохая. А ты притворяешься, что хороший.

Лозы отпали, и он пошел на меня. Скоро случилось сейчас. Мое сердце бешено колотилось. В конце концов, ствол дерева остановил мое отступление.

Рот поднял руки, упираясь в дерево по бокам, тем самым заключив меня в клетку. Он возвышался надо мной, его великолепные широкие плечи, казалось, окружали меня… и мне это нравилось.

Мы дышали одним воздухом. Мы дышали друг за друга, мучительное осознание испепеляло нас.

— Однажды я причинил тебе боль, когда должен был уберечь. О чем буду вечно сожалеть. Но я научился на своих ошибках. — он поднес мозолистую руку к моей челюсти и провел большим пальцем по скуле. — Если счастлива ты, то счастлив и я.

«Отстранись. Отстранись сейчас же!» Но мое тело застыло и отказывалось повиноваться разуму. Я стояла там, барахтаясь, в ловушке собственных слабостей. Ради него. Ради того, что он заставлял меня чувствовать.

И он еще не закончил!

— Выходи за меня замуж, Эверли. Стань моей женой. Давай заставим друг друга улыбаться и смеяться целую вечность.

Я сглотнула. Технически, я могла выйти за него замуж. Мой так называемый муж был мертв. Но…

Нет!

— Ты не серьезно, — сказала я, мое сердце забилось быстрее, ударяясь о ребра.

— Это безумие должно прекратиться. — Фарра дернула за свои лозы. — Она околдовала тебя?

Защитники выкрикивали что-то, пока ветви моих деревьев не набили их рты листьями.

— Твои мысли и мнения мне не важны, — сказал он своей сестре. Его взгляд не отрывался от моего. Эти восхитительные глаза, обрамленные самыми длинными и густыми черными ресницами, создавали прекрасный портрет неистового обожания. — Скажи «да», Эверли.

«Должна оставаться сильной». Если дам слабину, покажу уязвимость, которую он так легко выявил, это будет стоить мне всего… снова. Я и так уже слишком много потеряла.

— Я говорю… нет. В мести мне не будет отказано.

Я покрутила пальцем, новые лозы вернули Рота на место. Так намного лучше. Я вернулась к своему трону и села с гораздо меньшим изяществом, чем раньше.

— Твое внимание полностью сконцентрировано на мне? — спросила я.

Он оставался невозмутимым.

— С момента нашего знакомства ты полностью занимаешь мое внимание.

«Не обращай внимание на удовольствие от его слов. Иди дальше».

— Я объявляю всех виновными. — я вытянула руку в сторону и медленно раскрыла кулак. В то же мгновение ветка дерева протянулась… протянулась… протянулась… чтобы вложить в мою ладонь белое яблоко. Пророчество провозгласило, что я убью Фарру отравленным фруктом… по крайней мере, на время… так я и сделаю. Только сон ее не будет спокойным. — Теперь перейдем к части судебного разбирательства, посвященной вынесению приговора.

Так же, как Яблоко Новых Начал когда-то дало мне жизнь, Яблоко Жизни и Смерти даст мне покой.

— Один укус, — сказала я, — и ты будешь спать вечно.

Все равно недостаточно хорошо. Я провела ногтями по предплечью. Кожа порвалась, ядовитая кровь хлынула потоком. Я окрасила каждый ноготь в пунцовый цвет, прежде чем вонзить металлические кончики в яблоко.

Через несколько секунд одна половина фрукта стала красной.

Страх охватил Фарру, когда я добавила:

— Ты добровольно съешь это ядовитое яблоко, принцесса, или будешь смотреть, как я насильно кормлю им твоих друзей. Решай.

Рот дернулся, как будто я ударила его.

Я осознала: да, я убью его, как только убью Фарру. Я буду чувствовать себя виноватой за это, но не отступлю от своих решений. Только не снова. Это оправдано.

Она побледнела, ее рот открывался и закрывался.

— Я не буду… ты не можешь…

Она могла. Я могу.

Рот сказал:

— Это тебе нужно, Эверли? Это поможет тебе исцелиться от ран, которые мы нанесли?

Его вопросы удивили меня.

— Без сомнения, — ответила я. Только вот в глубине души я знала, что не смогу исцелиться. Некоторые раны останутся кровоточить навсегда.

— Как скажешь. Для тебя, моя королева, я сделаю все. Даже это. — каким-то образом он освободился во второй раз, в мгновение ока преодолел расстояние и выхватил яблоко из моей хватки.

«Нет!»

— Не смей… — слишком поздно.

Не отрывая взгляда от меня, он откусил отравленный плод.

Глава 45

Вкус мести не сладок, а приторен. Если бы только ты не поверила в этот обман.

Рот решил выступить в роли Белоснежки и занять место своей сестры. Настоящая жертва. Он отдал мне себя, не прося ничего взамен. Он верил, что я поступлю правильно.

Как только он проглотил кусочек яблока, время остановилось… но мы с ним нет. Я вскочила на ноги, а он рухнул.

Кровь отхлынула от моего лица, и моя голова закружилась.

Фарра закричала. Викандер и Саксон выкрикивали ругательства. Вайолет наблюдала за всем происходящим, со слезами на глазах.

Я опустилась рядом с Ротом и погладил его по щеке.

— Ну же, глупый мальчишка. Проснись. — мы все еще были связаны; я взяла немного его силы и сказала: Ты проснешься.

Но внушение не могло отменить чужую магию, а значит, я не могла его заставить. Ни сейчас, ни потом. Никогда.

Его челюсть все сильнее сжималась, указывая на то, что ему было больно от моей ядовитой крови.

— Ты не имел права делать это, не имел права отбирать мой шанс отомстить, — прохрипела я. Я должна разбудить его. Я не могла позволить ему бесконечно страдать из-за преступлений Фарры.

Отчаявшись, я поцеловала его, хотя в сказке не было поцелуя, я прижалась к его губам, моля, чтобы он ответил. «Пожалуйста, проснись. Пожалуйста!»

Ничего.

— Ты. — посмотрев на Фарру, я вскочила на ноги.

Она смотрела на тело своего брата, всхлипывая. Я хотела убить ее больше, чем когда-либо, но не смогла. Я не стану губить его жертву. Он был прав. Если я буду руководствоваться гневом и горем, то не буду отличаться от нее, той, которую я ненавидела. Не буду отличаться от Вайолет. Раньше это не имело значения… или я не позволяла этому иметь значение… но теперь все было по-другому. Если бы я просто ушла, и не стала мстить, он не пострадал бы.

Каждое решение, которое я принимала, в той или иной степени оборачивалось против меня, и я не задавалась вопросом, почему. Я ссылалась на свои эмоции. Но Фарра только что преподала мне бесценный урок. Эмоции были мимолетны и всегда подвержены изменениям; они сбивали с пути.

Несмотря на прозрение, я не собиралась отпускать Фарру на свободу. Судьба считала, что Белоснежке необходимо провести время в стеклянном гробу, и она получит это.

По всему лесу были разбросаны маленькие осколки льда. Их было недостаточно, чтобы сделать то, что нужно. Но здесь были тысячи алмазов.

— Принесите мне бриллианты, — прошептала я, мой голос унесло ветром.

«В конце концов, Эверли Морроу, будет сверкать».

Птицы, белки и мыши повиновались, они складывали алмазы к моим ногам. В результате чего, скопилась небольшая кучка. С помощью лоз я заставила кричащую Фарру растянуться на траве. Те же лозы создали вокруг нее алмазный гроб.

Я надеялась почувствовать облегчение. Все было кончено. Конец.

Но я ощущала печаль.

Когда я освободила Викандера и Саксона, они встали на колени у моих ног и склонили головы.

— Я сожалею о том, что здесь произошло. — Саксон опустил голову, и по его щеке потекла слеза. — Я сожалею о том, что сделал с твоей сестрой. Мне жаль, что я сделал ей больно, жаль, что она умерла.

— Я никогда себе этого не прощу, — прохрипел Викандер.

Я знала, на кого возложить вину.

— Уходите, — сказала я холодным голосом. — Покиньте мой лес.

Но они этого не сделали.

— Рот посвятил тебе свою жизнь, — сказал Викандер. — Я сделаю то же самое.

Саксон протянул мне кинжал, который висел у него в ножнах.

— Ты — избранная королева моего короля. Ты — его семья, и я с радостью отдам свою жизнь за тебя.

Смотреть на них было больно. Я отвернулась… и столкнулась лицом к лицу с Аллурой.

— Теперь ты примешь мое предложение? — спросила она с надеждой.

Я? «За определенную цену…» Я заскрежетала зубами, боясь даже надеяться.

— Ты можешь спасти Рота?

Викандер сказал:

— Я сделаю все, что в моих силах, но не знаю, как ему помочь.

Саксон сказал:

— Я тоже.

Я провела рукой по лицу и проворчала:

— Замолчите. Я не с вами разговаривала.

Парни странно посмотрели на меня. Они не видели Аллуру?

— Я могу спасти Рота, — сказала она. — Но не стану. Это придется сделать тебе… после того, как ты примешь мое предложение.

— Как?

— Знаешь, что сильнее токсина, которым ты его накормила?

— Настоящая любовь?

— Противоядие.

Мои мысли вихрем пронеслись в голове. Лес Добра и Зла. Или, может быть, Лес Шредингера, если быть точнее. Здесь можно было найти себя и заблудиться, найти насекомых и травы, которые убивали и исцеляли. Здесь можно было спастись и быть проклятым. То, о чем просила меня Аллура… это было и моим спасением, и моим проклятием.

Она сказала, что я должна отказаться от всего. Пожертвовать всем. Мне придется попрощаться с Трули, хотя мы только воссоединились. Я бы спасла Рота и потеряла его. По сути, я обменяю свое будущее на его. Возможно, это справедливый обмен. Он не отверг меня сегодня. Когда мой враг наконец-то был побежден, а очки, окрашенные горем, на мгновение сняты, я увидела правду. Рот защитил меня… от меня самой. Он поставил мое благополучие выше своего собственного.

Могу ли я сделать для него что-то меньшее?

Эта возможность обеспечивала мне безопасность, о которой я так долго мечтала. Я могла защитить себя, свою близняшку и дерево моей сестры. Могла дать Злой Королеве доброе имя и преодолеть клеймо ее — моей… нашей… сказки.

Так почему же я все еще колебалась?

— Почему я должна отказаться от всего? — потребовала я. — Почему я должна оставить своих близких?

— Либо ты верна лесу, либо нет. Ты должна выбрать.

— Мне нужно время.

В ее темных глазах вспыхнул гнев, и моя связь с лесом испарилась так же быстро, как и образовалась.

— Я даю тебе час. Если ты не сможешь осознать великую честь, которую я хочу тебе оказать, значит, ты недостойна ее получить, и мне придется найти кого-то другого. — затем она исчезла.

Вместо нее появились Трули и Тор, вид которых был столь же желанным, сколь и мучительным.

Дрожа, она спросила:

— Что случилось?

Неужели она не видела сквозь туман? Мне было интересно, как она посмотрит на меня, когда узнает, что я сделала. Но я не стала лгать или утаивать. Объяснила затруднительное положение Рота, а также Фарры, и роль, которую я сыграла. Роль, которую сыграли все, даже королева Вайолет.

Трули обняла меня, ошеломив.

— Я люблю тебя, Эверли. Ничто не изменит этого, клянусь. Спасибо, что проявила милосердие к Фарре. — она поцеловала меня в щеку, и мое сердце ударилось о ребра. Затем она перешла к Вайолет, которую сдерживали лозы. Упс. Моя вина. Я еще не освободила ее. Разрезая лозы, она спросила ее: Как ты могла сделать такие мерзкие вещи, мама?

— Я хотела остановить Эверли до того, как она причинит тебе вред. — слеза скатилась по щеке Вайолет. — Мне очень жаль.

«Слишком поздно». Для меня она всегда будет королевой, которая предала меня. Когда-то я пришла к ней с мечтами, а она разбила все до единой. Я прожила жизнь без нее. Теперь у меня не было места для нее.

Почему же я чувствовала, что снова разбиваюсь?

Неужели так будет всегда?

— Эверли, — сказала она, пытаясь снова. Она шагнула ко мне.

Викандер и Саксон встали между нами. Чтобы защитить меня?

«Слишком поздно, черт возьми».

— У тебя был шанс. — я посмотрела на свою близняшку. — Ты вернешься в Севон с Викандером и Саксоном или отправишься домой в Эйрарию с королевой? — и что насчет Рота? Если я приму предложение Аллуры и получу в свои руки противоядие, захочет ли он остаться со мной в лесу или отправится домой?

Мог ли он остаться со мной? Его магия не могла остановить людей от его внушения, так и я не могла остановить его, если он захочет остаться. Но он был нужен своему народу. Он должен был вернуться, несмотря ни на что.

Подождите. Я не чувствовала никакого противоядия, когда была связана с лесом. Неужели Аллура скрыла его от меня? Или его не существовало?

— В Эйрарию, — сказала Трули. — Я провожу королеву домой и вернусь сюда.

Я… не знала, что сказать.

На краю лагеря ветки деревьев расступились, открывая взору хмурую Офелию. Ведьма была вся в грязи. За ней следовали хмурая Ноэль и разъяренный Тай.

— Я превращу тебя в унитаз! — крикнула Офелия, указывая на побледневшую Вайолет.

— Забудь о ней. — я встала между ведьмой и королевой и сказала Офелии: Мне нужна услуга. Можешь ли ты… или хочешь?.. заколдовать алмазный гроб? Я хочу, чтобы принцесса Фарра видела свои преступления, снова и снова. И снова.

— Да. Могу, я сделаю это. — удовлетворение светилось в ее глазах. В этот раз она не потребовала платы. Она просто махнула рукой в сторону гроба, над алмазами замерцал лазурный туман, и сказала: Пусть раскаяние ранит ее сердце и заставит его кровоточить… Только тогда проклятие будет снято, а Фарра освободится.

Фарра будет жить, как того хотел Рот, но она будет страдать, как того заслуживала.

И снова я ожидала почувствовать удовлетворение. Все было сделано, война выиграна. Но нет. Я испытала еще больше печали. Я многое приобрела сегодня, но еще больше потеряла.

Когда Ноэль осмотрела поляну… а именно, дерево Хартли… она упала на колени.

— Я видела много, но не достаточно. Я знала, что тролли защитят ее, но не знала, что Вайолет сговорится с Николасом, или как жестоко отреагирует Фарра, когда узнает о чувствах Рота к тебе. Теперь Николас попытается захватить Севон, и королевская семья Азула поможет ему. Фарра убила одного из их любимых принцев, и они жаждут мести.

Я не могла осуждать их выбор. Всего несколько минут назад я сама хотела того же.

Рот против Николаса. Один победит, другой проиграет. Кто погибнет?

— Что мы будем делать, Эверли? — мягко спросила она. — За несколько месяцев до того, как ты пришла в Энчантию, я видела тебя. У меня было много видений. Чем ты занимаешься. Последствия твоих действий. Если ты будешь на стороне Рота, он сможет победить Николаса. Но если ты не будешь контролировать лес, это сделает кто-то другой. Ты, по крайней мере, зло, которое мы знаем. Я хотела бы видеть больше, чувствовать больше, знать больше. Хотела бы я увидеть результаты других сказок. Они происходят прямо сейчас, в других королевствах, и они связаны с нашим. Теперь с моей магией что-то не так. Ш-ш-ш. — ее голос задрожал. — Никому не говори.

Тай подошел и сжал мое плечо.

— Николас никогда не искал твою сестру. Вместо этого он создал идеальный альтилиум. Я пытался предупредить тебя в тот день, когда посетил дворец, но я поклялся служить своему Повелителю и не мог его предать.

Удар.

— Почему ты говоришь мне об этом сейчас?

— Перед тем, как королева Вайолет пленила нас, Николас приказал мне рассказать тебе все. — он опустил подбородок и сказал: — Он планирует забрать все, что ты любишь. Уничтожишь все, что тебе дорого.

Я уже считала Николаса Злой Королевой, но поняла, что смысл был глубже. Он притворялся заботливым отчимом, обеспокоенным дядей и верным союзником. Как глупая Белоснежка, я ни о чем не подозревала.

Я посмотрела на Ноэль, на Офелию. На Трули и Вайолет. На Саксона и Викандера. Все они выжидающе смотрели на меня.

Я должна была принять решение. Времени больше не было.

Если убрать эти эмоции… Я не могла оставить Рота в таком состоянии. Не потому, что я любила его… а я любила… но потому, что он был хорошим человеком, с чистым сердцем, ответственным за жизни миллионов. Я должна была сделать все необходимое, чтобы он пробудился и спас свое королевство от Николаса. И тогда я приняла решение.

— Ладно, ребята. Вам пора уходить, — объявила я. — Всем. Я останусь.

Трули опустила Тора на землю и подошла ко мне, обнимая.

— Я говорила серьезно. Я провожу нашу мать в Эйрарию и вернусь. Если Фарра освободится, пожалуйста, пошли мне сообщение.

Трули все еще любила девушку и надеялась, что они смогут быть вместе, не так ли? Я не могла не восхищаться ее непоколебимой преданностью. И, наверное, я ее понимала. Чего бы я не сделала для Рота?

— Сделаю, — пообещала я.

— Ты не против, если я возьму Тора с собой?

Нет. Да. Наверное?

— Если он будет не против.

Тор подошел и сел рядом со мной, удивив меня.

— Пойдем, мальчик, — сказала она, но он остался на месте.

Я погладила его, и он позволил мне.

Она слегка рассмеялась.

— Что ж. Кажется, он хочет остаться.

Вайолет наклонила голову в мою сторону, признавая мое существование.

— Однажды, надеюсь, ты простишь меня, — прошептала она.

— Может быть, — сказала я. Обида навсегда останется ядом. — Но это не означает, что у нас наладятся отношения.

Слезы наполнили ее глаза, но она кивнула и увела мою сестру.

Тайлер сопровождал Ноэль и Офелию. Я слышала, как он сказал оракулу:

— Кажется, ты хотела меня поцеловать. Жду не дождусь.

— Я передумала, — ответила она.

— Мы уйдем, — сказал мне Викандер, — но будем неподалеку.

— Крикни, если мы тебе понадобимся, — сказал Саксон.

Они исчезли в лесу.

Как только я осталась наедине с Ротом и Тором, я зарылась лицом в руки. Хоти я и приняла решение, сомнения все еще терзали меня. Смогу ли я сделать это? Смогу ли бросить Трули ради Рота? Должна ли я это сделать? В Энчантии я переживала трагедию за трагедией. Я крепла, слабела, снова крепла, несколько раз чуть не умерла и преодолела такую боль, какой никогда не знала. Я влюблялась, боролась со злом, побеждала и проигрывала.

Я была Злой Королевой. Я приняла свою роль и прожила назначенную мне судьбу. Я не должна была ни перед кем преклоняться, даже перед могущественным Зачарованным Лесом. И… я не стану этого делать.

Ноэль однажды сказала, что я буду счастлива, если стану сильнее. Сейчас, посмотрев на спящего Рота, я поняла, что истинная сила заключается в любви. Любовь — это сила и власть, а значит, любовь — это безопасность и надежность.

Любовь была всем.

У меня могло бы быть все!

В сказке Прекрасный Принц спас Белоснежку, выбив огрызок яблока, застрявший у нее в горле. Здесь и сейчас, я чувствовала себя так, как будто в меня только что вбили здравый смысл.

Теперь я видела все так ясно, пелена спала с моих глаз. Не время залечило все раны… а любовь. Любовь лечила разбитые сердца.

Мои глаза расширились. Любовь соединила две части меня вместе, создав одну супер-Эверли, которая любила свою семью, своего парня и даже свою жизнь.

Я боролась за свою жизнь. Почему бы мне не наслаждаться ею?

Я не могла гарантировать счастье и благополучие тех, кого любила, но могла максимально использовать то время, которое у нас было вместе.

Все еще связанная с Ротом, я взглянула на алмазную тюрьму Фарры и взмахнула рукой, призывая Вечность.

Она выглядела такой же потрепанной, как и я, ее глаза были красными и опухшими, а кожа покрылась розовыми пятнами. Как и я, она скорбела по Хартли.

— Мы прошли полный круг, — сказала она и фыркнула. — От одной потери к другой.

Одна потеря положила начало этому приключению, а другая его завершила.

— Я хочу создать новую сказку с Ротом. Возможно, «Очаровательная королева и ее очаровательный король».

Новая сказка, новое начало.

— Никто не получает счастья на блюдечке с голубой каемочкой, — сказала она. — За него нужно бороться.

— Поэтому я буду бороться. — не Аллура будет диктовать условия нашего соглашения. Как президент и исполнительный директор «Форест Инкорпорейтед»… нет! Международная Организация Эверли… только у меня был доступ к тем запасам Эверли, на которые в настоящее время существует спрос.

— Аллура, — позвала я, встав рядом с Вечностью. Мы были одной командой. — Я приняла решение.

Лесная нимфа появилась в мгновение ока, вся вибрируя от нетерпения.

Я перешла сразу к делу.

— Я отказываюсь от твоего предложения. Если есть противоядие для Рота, я найду его. И у меня получится. Но не стану демонстрировать преданность тебе или лесу, будучи неверной всем, кого я люблю. Ты наблюдала за мной, — продолжила я, не переводя дыхания. — Ты знаешь, как важна для меня семья. Если я намеренно вычеркну Рота, Трули, Ноэль, Офелию и Тая из своей жизни, мне будет очень хреново. — и да, я планировала однажды включить в этот список Саксона и Викандера. — Если я зло, то не стоит доверять мне заботу о благополучии леса.

Я ожидала, что она будет злиться. Протестовать. Что-нибудь! Вместо этого она ухмыльнулась. Она засияла… буквально!.. солнечный свет, казалось, исходил от нее.

— Поздравляю, Эверли. Ты прошла еще одно испытание.

— Еще одно испытание? — пискнула я. — Сколько их было?

— Каждая минута каждого дня — это испытание. Своими действиями ты доказывала, кто ты есть, — сказала она. — Если ты захочешь, лес будет твоим. Но я должна предупредить тебя. Власть будет безграничной, но и ответственность будет огромной. Я останусь… на какое-то время… чтобы обучить тебя и помочь влиться в новую жизнь. Но когда я уйду, ты столкнешься с трудностями. Ты все еще хочешь править лесом?

Все сталкиваются с трудностями, независимо от того, являются ли они правителями лесов или нет.

— Хочу уточнить. Я могу принять твое предложение, не жертвуя своими близкими?

— Если ты захочешь, чтобы они оставались в твоей жизни, то да.

Когда бы я не хотела, чтобы они были в моей жизни?

— Тогда я принимаю твое предложение. — безграничная сила и любимые люди… да, да, тысячу раз да. Запишите меня.

Аллура улыбнулась, и связь с лесом снова установилась. Через секунду она исчезла…

Обри и Хартли появились на ее месте, обе в платьях из бабочек и роз, их золотистая кожа мерцала.

Я резко втянула воздух, даже не надеясь.

— Аллура?

— Нет. Хартс, — поправила моя сестра с радостным блеском в глазах.

— Да здравствует королева Леса, — сказала мама, ухмыляясь. Ухмылка, которой мне не хватало. — Ты должна узнать кое-что еще. Те, кто вкусил плод с Древа Новых Начал… и те, кто родился после того, как съел яблоко… приходят сюда после физической смерти.

Они были здесь. Они были здесь, и я смогу видеть их каждый день! Теперь я понимала, что имела в виду Ноэль, когда говорила, что яблочные дети будут связаны навсегда.

Застонав, я бросилась к ним, намереваясь обнять, но прошла сквозь них. Мы рассмеялись, хотя мне было не до веселья.

— Я подвела вас обоих, — сказала я, — и мне очень жаль.

— Если бы ты могла видеть то, что видим мы, ты бы не сожалела и не чувствовала, что подвела нас. — в голосе Хартли слышалось удивление… — О, Эвер. Это великолепно! — затем ее плечи поникли. — Как бы я хотела, чтобы Уорик был здесь. И Тор тоже.

Маленькая собачка сидела на месте, наблюдая за мной.

— Мне жаль, что я не смогла спасти Уорика, — прохрипела я. — Прости, что не смогла спасти тебя.

— Ты не виновата в моей смерти. Ты боролась изо всех сил. О чем еще я могу просить?

Я задрожала.

— Я позабочусь о Торе.

— Я знаю.

— Иди, любимая, — сказала мама, ее взгляд был обожающим. — Пробуди своего Рота. Мы скоро снова поговорим. Теперь у нас есть такая возможность. — она подмигнула мне. — А пока просто знай, что я никогда еще так не гордилась тобой.

Моя грудь сжалась от счастья и неуверенности.

— Как мне пробудить Рота?

Она подошла к моему парню и присела рядом с ним. Я последовала за ней и присела с другой стороны. Я все еще не разорвала нашу связь; мне было невыносимо думать о том, что я потеряю связь с ним.

— Положи руку на его сердце, — приказала она.

Я просунула пальцы под его рубашку. Тепло его кожи обжигало меня. Его сердце билось, удивительно сильное. Мое сердце запело.

— Величайший признак любви… это жертва, — сказала мама. — Жертвовать своим временем. Своей энергией. Своим вниманием. Своими вещами. Ты колдунья, и так часто забирала многое у других. Иногда ты также отдавала. Так сделай это снова. Отдай.

Из алмазной тюрьмы Фарры Вечность сказала:

— Да! Отдай то, что когда-то ценила больше всего. Отдай, ничего не прося взамен.

— Я люблю тебя, дорогая, — сказала мама. Улыбнувшись, она исчезла.

Затем Хартли сказала мне:

— Я люблю тебя, Эверли. Я всегда рядом. Когда я тебе понадоблюсь, тебе стоит только позвать меня, и я приду. — затем она тоже исчезла. Но я знала, что они были рядом, и присматривали за мной.

Я могу брать и могу отдавать. Проклятие Шредингера. Этот глупый мысленный эксперимент окрасил каждый шаг моего пути и доказал важность выбора.

Больше всего я ценила силу. Я могу отдать Роту свою силу.

Я закрыла глаза, сосредоточилась на нашей связи и направила свою силу через эту связь. Не то небольшое количество, как раньше. Я дала ему так много, что ослабла.

Он втянул воздух и резко сел, его глаза открылись.

Во мне разгоралась радость. Я обняла его, пораженная. В сказке Прекрасный Принц разбудил Белоснежку, когда уронил ее гроб. Так просто. Легко. Это тоже было просто и легко.

Я расслабилась, когда он обнял меня в ответ и притянул к себе на колени. Мы крепко обнимались, прижавшись друг к другу.

Я услышала одобрительные возгласы… лай, щебетание, жужжание и шипение… и осмотрелась. Тор бегал вокруг нас. Другие мои питомцы вернулись, окружив нас.

— Милая моя, — сказал Рот, прижимаясь ко мне. — Я знал, что ты найдешь способ.

— Прости. — слезы подкатили к уголкам моих глаз. — Я должна была верить в тебя, в нас. Ты был прав насчет Николаса. Я недостаточно сильна, чтобы стать Повелителем, я стану им. Скоро. Я не позволю ему руководить кем-либо.

— Это я должен извиняться, — сказал Рот, крепко сжимая меня. — Я причинил тебе столько зла. Когда, наконец, попытался исправиться, я только причинил тебе еще больше боли.

— Это случилось по моей вине. И да, твоя сестра тоже причинила мне боль. — кстати, о Фарре… — Я должна рассказать тебе, что случилось после того, как ты съел яблоко. — Захочет ли он быть со мной, когда узнает о проклятии, которое я наложила на Фарру?

— Не нужно. Я все видел. И я так горжусь тобой, твоими решениями и действиями. Ты мудрая, милая моя. Неудивительно, что ты завоевала мое сердце. Я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю. Очень сильно. — я подняла голову и улыбнулась, очень счастливая. — Знаешь что? Я помогу тебе защитить твое королевство от Николаса. — А войны, о которой говорила Ноэль? Я буду здесь, управлять своей лесной империей и защищать своих близких, как я всегда хотела.

— Наше королевство, любимая. — он поцеловал мои губы, затем глаза, кончик носа и челюсть, его теплое дыхание ласкало мою кожу. — Половина моя, половина твоя.

Вспомнив его предложение руки и сердца, я сказала:

— Как бы я тебя ни любила, а я люблю, очень, очень люблю, я не готова снова выйти замуж. — во всяком случае, не в ближайшее время.

— Понимаю. Но это не помешает мне попытаться завоевать тебя… и не отменит налог на романтику, который ты мне должна.

Мы рассмеялись.

— Налог на романтику, хм?

— В качестве платы ты должна признаваться мне в любви каждый день до конца своей жизни.

— Вау. С каких пор ты стал таким легкодоступным?

— С тех пор, как я встретил тебя и обрел все, чего когда-либо хотел.

Я растаяла. Этот парень… ох, этот парень!

Он запечатлел еще один поцелуй на моих губах, и я удовлетворенно выдохнула ему в рот.

Мы пережили пророчество, и, хотя надвигалась новая битва, нас ждало счастливое будущее. Ведь так?

Да, да. Конечно. Мы вошли в неизведанные воды, вот и все. У меня не было путеводителя на будущее, я не ведала, что будет дальше. Но с Ротом, знала, что нас ждет дикая поездка.

Я не могла больше ждать. Я была готова. «Поехали».

Конечно, после того, как получу больше поцелуев настоящей любви.

Конец книги!!!

Данная электронная книга предназначена только для личного пользования. Любое копирование, выкладка на других ресурсах или передача книги третьим лицам — запрещены. Пожалуйста, после прочтения удалите книгу с вашего носителя.

1

Снукболл — футбольный бильярд.

2

На мотив детской американской песенки «У Мэри был маленький ягненок».

3

Гаррота — инструмент для удушения человека.