Саймон Скэрроу Ти Дж Эндрюс Арена 5 Чемпион (Champion)

ГЛАВА ПЕРВАЯ

На мгновение Макрон и Паво были слишком ошеломлены, чтобы ответить.  Холодная тишина повисла над мужчинами, пока Мурена позволил своим словам дойти до  их сознания. Наконец, Макрон заговорил.

- Ты, должно быть, шутишь, - прорычал он.  -  Ты скорее вылижешь нужник, чем предложишь нам помощь.

Мурена уставился на Макрона,  но скрывая свое раздражение:  -  Я совершенно серьезно, - ровным голосом ответил он. -  И у Палласа, и у меня есть свои причины желать смерти самого ценного гладиатора Рима.

- Ты зря стараешься, - резко ответил Макрон.  -  Нам нечего тебе ответить.

Мурена приложил немало усилий, чтобы подавить свою ненависть к солдату. Откашлявшись, он сказал:  - Я понимаю, что у нас были разногласия в прошлом, оптион.  Я надеялся, что теперь  мы сможем отложить в сторону эти разногласия и обсудить наше общее дело.

- Чушь!  Раньше галл станет императором, чем я буду иметь дело с таким, как ты.  Теперь, если ты закончил, мы должны вернуться к тренировкам.

Макрон повернулся, чтобы покинуть кабинет. Паво схватил его за  запястье и наклонился к его уху, в то время как имперский помощник стоял, сердито глядя на обоих мужчин.

- Разумно ли это?  Давай его выслушаем!  -  произнес  Паво, понизив голос, чтобы помощник их не услышал.

Макрон скривился:  -  Ты же не всерьез предлагаешь нам выслушать  этого ублюдка,  -  после всего, что он тебе сделал?

Паво пожал плечами:  - Он говорит, что  мог бы нам помочь.

Макро выглядел  шокированным:  -  О, боги, парень! - прошипел он сквозь стиснутые зубы. - Два дня назад тебя пытались отправить в загробный мир в групповом бою!

- Я знаю, - ответил Паво, подавляя свою ненависть к помощнику. - Но какой у нас выбор?  Мы оба видели, как Гермес вчера  распотрошил  Критона.  Нам нужна всякая помощь, которую мы можем получить. -  Он повернул  голову в сторону помощника.  -  Даже если она будет исходить от предательского грека.

Макрон цокнул языком и на мгновение задумался.

- Вот, дерьмо. Ты прав. -   Пыхтя  сквозь ноздри, солдат снова повернулся к Мурене.   -  Хорошо. Мы тебя выслушаем.

Мурена холодно посмотрела на Макрона: -  Все, что мы с Палласом  делали, было по приказу Императора Клавдия. Надеюсь, вы понимаете, что в наших действиях не было ничего личного.

-  Не оправдывайся, Просто скажи нам, как ты собираешься нам помочь, -  перебил его Паво.

На губах помощника мелькнула улыбка: - Я знаю, как сильно ты хочешь увидеть поражение Гермеса на Арене.

Паво зажмурил глаза, вспоминая данную им клятву не успокаиваться, пока не отомстит за смерть отца. Гнев забурлил в его венах, когда он обдумывал свое затруднительное положение. С одной стороны, он ненавидел Палласа и Мурену. Они были, по крайней мере, частично, виноваты в его опале,  и ему на мгновение пришла в голову мысль, что они могли быть ответственны за вызывающую отвращение демонстрацию отрубленной головы его отца.  Но, с другой стороны, Паво  был полон решимости убить Чемпиона Рима, даже если это означало поиск перемирия с вольноотпущенниками, замышлявшим обесчестить род Валериев. Как бы его ни раздражала эта мысль, он в частном порядке признал, что у него нет другого выбора, если он хочет  одержать победу над  Гермесом.

Он открыл глаза и кивнул: -  Больше, чем что-либо.

Мурена озорно улыбнулся Паво и осмотрел свои ногти. -  Если верить этим ничтожным дельцам по ставкам, зарабатывающим себе на жизнь вокруг Большого Цирка, Гермес - непревзойденный боец.

- Это правда, - вмешался Макрон.  Он угрюмо кивнул своему юному подопечному. -  Мы сделаем все возможное, чтобы доказать, что эти жадные ублюдки не правы, не так ли?

Паво вздрогнул от демонстративного неповиновения со стороны Макрона.  Он восхищался оптионом  за его мужество и стальную решимость перед лицом смерти.  Но болезненное ощущение грызло его внутренности, когда он столкнулся с перспективой ужасного падения на Арене.  Даже демонстрация поддержки со стороны Макрона  не смогла скрыть ужасную правду. Победить Гермеса было практически невозможно.

Мурена сцепил руки под подбородком и посмотрел в окно.  После долгой паузы он сказал: - У нас с Палласом есть способы, скажем так, уравнять шансы.

Паво наклонился вперед:  - Почему ты хочешь  мне помочь?  Если Гермес победит в нашей битве, я умру.  Разве не этого ты пытался добиться за последние месяцы?

Резко отвернувшись от окна, Мурена на мгновение посмотрела на гладиатора: - Ты можешь не знать об этом, молодой человек, и я уверен, что оптион  вообще ничего не знает об этих вещах, но в этих стенах, пока мы говорим, разворачивается жестокая борьба за власть.  Борьба такая же отчаянная, как на любой гладиаторской  Арене.

Его слова вызвали насмешливое ворчание у Макрона, который закатил глаза, глядя на вольноотпущенника.

Мурена пристально посмотрела на солдата: - Я знаю, что политика Рима тебя не интересует, оптион.  - Он фыркнул с сарказмом. - Без сомнения, ты предпочел бы унизиться выпивкой в одной из таверн  или, может быть, удовлетворить свои еврипидовы  потребности в борделе.

Макро выглядел озадаченным:  -  Еврип  ... - что?

Мурена улыбнулся и покачал головой:  -  Неважно.  Вам обоим важно кое-что понять. Императорский секретарь консультирует  Клавдия со дня его провозглашения Императором. С моей помощью Паллас провел Его Императорское Величество через бурные воды первых дней своего правления. Его политическая проницательность помогла Клавдию стать законным наследником пурпурной тоги.

- Кто-то может сказать, что убийство его врагов тоже  ему помогло, - сухо заметил Паво.

Помощник сердито посмотрел на гладиатора, уязвленный правдивостью этого заявления. Паво знал, что через несколько месяцев после того, как Клавдий взошел на престол, влиятельные сенаторы и видные члены Императорского Двора все еще исчезали с улиц Рима.

- Мы хорошо послужили Риму, - защищаясь, возразил  Мурена. - Паллас оказался очень ценным доверенным лицом и заслужил доверие Императора в важных государственных делах.  Но теперь мы обнаруживаем, что нашему влиянию угрожает другой вольноотпущенник.  В последнее время он довольно близко сошелся с Клавдием.   Я говорю конфиденциально, конечно.

- Как его зовут?  - спросил Паво. - Возможно, я слышал о нем.

- Нарцисс.  - Мурена сморщил лицо, как будто это имя оставило у него во рту мерзкий привкус.

- И что?  -   Макрон небрежно пожал плечами. - Один коварный вольноотпущенник сменяет другого.  К чему такая суета?  Вы все один другого не лучше.

- Хотите верьте, хотите нет, но некоторые из нас ставят нужды  Рима выше собственных интересов. Пока толпа напивается до беспамятства, предаваясь азартным играм и непристойным представлениям, такие люди, как я и Паллас, неустанно трудятся, чтобы управлять Империей. Если бы не мы, Рим давно бы пошел собакам под хвост.

Паво с любопытством посмотрел на помощника:  - А Нарцисс что,  другой?

- У Нарцисса свои планы. Он видит в Палласе угрозу. Если ему удастся завоевать доверие Императора, он, несомненно, настроит Клавдия против нас.  По крайней мере, нас отправят в изгнание… или того хуже.

- О, боги!  - пробормотал Макрон.

Мурена, казалось, не слышал солдата. - Без нас не было бы ни новой программы общественных работ, ни спонсирования игр. Нарцисс глубоко ошибается, если думает, что мы сдадим свои позиции без боя.

- Какое отношение все это имеет к Гермесу? -  спросил Паво.

Помощник глубоко вздохнул и опустил голову:  - Как всем, несомненно, известно, Гермес сопротивлялся всем попыткам выманить его из отставки.   -  Когда он посмотрел на Паво, в его глазах прочитался намек на страх.  -  Пока не вмешался Нарцисс и не убедил его вернуться на Арену.

Паво поднял брови:  - Как ему удалось уговорить  Гермеса?

- Огромная гребаная куча денег, вероятно, сделала свое дело.   -  фыркнул Макрон.

- Гермесу не нужны деньги, - содержательно возразил Мурена. - У него больше денег, чем вы можете себе представить.  До того, как он объявил о завершении карьеры, он зарабатывал до ста тысяч сестерциев за каждое выступление.

Макрон надул щеки:  - Я явно не тем занимаюсь . Никогда не думал, что за убийство отбросов так хорошо платят.  

Эта сумма превышала базовое жалованье легионеров в девятьсот сестерциев. Как вариант,  Макрон получал двойную зарплату, но как центурион он мог рассчитывать на гораздо большее жалование. Тем не менее, это было далеко от состояния гладиатора.

Мурена изучал его бледными глазами: - Следи за языком, оптион, иначе  ты проведешь свое  будущее на Арене… короткое будущее, то есть.

Макрон покраснел от гнева. Мурена насмешливо улыбнулся ему и принялся ходить взад-вперед у окна, пока он не продолжил: -  Паллас подозревает, что Нарцисс убедил Гермеса вернуться каким-то другим способом.

- Но каким? - задумчиво спросил Паво.

- Мы не уверены. -  Мурена перестал ходить по комнате и пожал плечами, глядя на молодого гладиатора.   -  Нарцисс - скользкий интриган. Он превратил интриги в искусство.

Макрон сардонически приподнял бровь:  -  Кого-то мне это напоминает. Не могу вспомнить, кого.

Мурена проигнорировала насмешку: - Клавдий, как и ожидалось, в восторге от Нарцисса. Обеспечив возвращение любимого гладиатора Императора, Нарцисс стал на один шаг ближе к тому, чтобы завоевать его доверие и отдалить нас с Палласом.  Игры - наша последняя возможность подорвать его авторитет.

В этот момент  Паво все это осознал.  Хватка императорского секретаря над властью ускользала из его слабой хватки.  Нарцисс, со своей стороны, вряд ли пощадит своих соперников, как только завоюет доверие Императора.  Паллас и Мурена в лучшем случае могли рассчитывать на изгнание в бедную провинцию. Если бы Нарцисс действительно был мстительным, они могли бы быть брошены на растерзание зверям.  Паво внутренне улыбнулся перспективе страданий вольноотпущенников  -  как он об этом мечтал с тех пор, как его бросили в лудус в Пестуме.

- Поэтому ты хочешь помочь нам победить Гермеса? - спросил Макрон, потирая подбородок. – Из за того, что  мы можете подорвать доверие Императора  к этому другому вольноотпущеннику?

- Совершенно точно, оптион.  По велению Нарцисса Клавдий публично защищает Гермеса.  Однако, если Гермес проиграет,  Император будет недоволен.  Нарцисс будет привлечен к ответственности и попадет в немилость.

- Трагедия, - сказал Макрон. - Но я не понимаю, почему мы должны помогать тебе выкарабкиваться  из этой ямы.

В глазах помощника был расчетливый блеск, словно острие меча, сверкающее на солнце: - Ты все еще хочешь, чтобы тебя повысили до центуриона, не так ли, оптион?  Паллас не сможет успешно подать петицию Императору, если Паво проиграет.

Макрон стиснул зубы. Он скучал по жизни на Рейне. Учения, дисциплина, даже разбавленное пойло, считавшееся в лагерях вином.  Он отбросил все мысли о своем возвращении в армию и нахмурился. - Есть одна проблема. Гермес  -  абсолютный зверь.  Я буду давить на парня изо всех сил, но нет никакой гарантии, что он выиграет.

Мурена ухмыльнулся:. - Ах, но я могу дать вам решающее преимущество в ваших приготовлениях.

- Какое преимущество?  - спросил Паво.

Мурена проигнорировала вопрос и обратилась к Макрону:  -  В каком состоянии парень, оптион?

Макрон набрал полную грудь воздуха и на мгновение задумался:   - Достаточно приличном. Как только он оправится от своего последнего боя, я проведу с ним  тщательную тренировку.  Он будет в самом лучшем состоянии, чем когда-либо прежде.  Достаточно ли этого будет для того, чтобы победить Гермеса, знают только боги.

Помощник погладил подбородок: -  Как я и думал. Что ж, у меня есть хорошие новости для вас обоих.  Мы с Палласом  кое-что обдумали, и оба согласны, что тебе не помешал бы партнер на тренировке.

- Я выбрал  Макрона  своим тренером, -  раздраженно ответил Паво. - Мне больше никто не нужен.

Мурена терпеливо улыбнулся:  - Макро может научить вас профессиональным приемам, но этот партнер - один из лучших в своем деле.

- Кто он?  -  спросил Макрон.

- Публий  Дидий Руга.  Он отставной гладиатор и телохранитель сенаторской элиты. Он также оказался единственным человеком, который встречался с Гермесом на Арене и выжил, чтобы рассказать об этом.

Паво выглядел озадаченным: -  Я не слышал , что кто-то выжил в схватке  против Гермеса.

- Руга был гладиатором  во время правления императора Тиберия.  Насколько я понимаю, его схватка с  Гермесом длилась так долго, что Император пощадил его, подняв  большой палец милосердия.  Его раны были слишком серьезными, чтобы он мог продолжать выступать в роли гладиатора, поэтому один из присутствовавших сенаторов в знак великодушия взял его к себе телохранителем.

- Почему Руга согласился помочь нам? -   Макрон повернулся  к помощнику.

- Руга так и не оправился от позора своего поражения от Гермеса. Он утверждает, что Игры  были сфальсифицированы в пользу Гермеса.  Он горит ненавистью к Гермесу почти так же сильно, как и наш юный гладиатор.  Помощник помолчал и лукаво улыбнулся.  - Кроме всего прочего, получилось еще так, ... что Руга недавно был освобожден от своих обязанностей сенатором.

- Как все это оказалось вдруг тебе на руку?  –  произнес Макрон,  хмуро глядя.

- Руга пьяница, оптион. Я полагаю, что он начал сильно пить после своего поражения от Гермеса, чтобы заглушить почти постоянную боль, в которой он находится. Я говорил с ним и обещал попросить сенатора, о котором идет речь, помочь ему вернуться на свою старую работу - при условии, что он  поработает с вами .

Макрон кивнул на новость.  Хотя он умел обращаться с мечом и мог передать Паво общие боевые понятия, как солдат он знал лучше, чем кто-либо, что лучший способ подготовиться к схватке - это изучить врага изнутри. Гладиатор, который чуть не одержал победу  над Гермесом, был самой подходящей кандидатурой, как партнер по тренировке.

Мурена перевел взгляд на Паво и прочистил горло.

- А пока ты продолжишь обучение в другом месте.

- Почему?  - спросил Паво.

- Я не желаю повторения твоей ссоры с Гермесом за пределами Большого Цирка. Кроме того, ланиста близко знаком с Нарциссом, и вполне возможно, что он попытается сорвать твой график тренировок. Я снял для Макрона комнату  в многоквартирном доме на Авентинском холме, рядом с таверной   «Пьяная коза». Сзади там есть двор, где ты с Ругой будешь тренировать Паво. Злая улыбка скользнула по его губам, когда он перевел взгляд на Макрона. -  Улицы заполнены пьяницами и дегенератами.  Я уверен, ты будешь чувствовать себя в своей среде.

Макрон подавил свой гнев, когда Паво ответил помощнику: -  Император что,  согласился освободить меня из лудуса?  -  спросил он тихим голосом, полным надежды на возможность вырваться из своей кишащей крысами камеры.

- При определенных условиях. Паллас убедил его императорское величество, что один из гладиаторов угрожал тебе  смертью. Макрон  будет сопровождать тебя обратно в лудус каждый вечер. Попробуешь сбежать, и твой сын умрет.

Паво мрачно смирился с перспективой оставаться в своей камере на ночь. Он замолчал, когда Макрон почесал подбородок и нахмурился. - А как насчет тренировочного оборудования?

Помощник поджал губы%  - Я раздобыл несколько тренировочных мечей и щитов в казармах преторианской гвардии, а также несколько гирь. Но по большому счету вам придется обходиться самим.

- Отлично, - проворчал Макрон. - Значит, пока Гермес будет оттачивать свою силу в имперском лудусе, мы будем  ковыряться  во дворе, используя любое  подобранное оборудование, которое попадется нам в руки.

- Вам придется импровизировать, -  надменно ответил Мурена. - Разве это не то, что у вас, солдат, получается лучше всего?

Макрон стиснул зубы, мрачное выражение омрачило его черты его лица.

- Да, ... появилась еще одна проблема.  - Мурена заколебался. -  Боюсь, бой будет перенесен.

Паво и Макрон переглянулись.

- Насколько  вперед?  - спросил Макрон.

- Не вперед, а назад. До следующего месяца, оптион.  Со сегодняшнего дня у вас останется тридцать дней на подготовку.

Макрон втянул воздух сквозь зубы.  Рядом с ним лицо Паво побледнело, его плечи поникли от отчаяния.

- Этого времени недостаточно,  -  сказал Макрон. -  За четыре недели я, конечно, накачаю парня мускулами, но это наш предел.  У нас не будет возможности как следует изучить Гермеса и подготовиться к бою против него.

- Ничего не поделаешь, - резко ответил Мурена. -  Клавдий решил в следующем месяце совершить экскурсию по строящимся в Империи общественным сооружениям.  Его решение зависит не от меня.  Вам придется довольствоваться тем, что есть.

Макрон успел прикусить язык. В последние месяцы он старался контролировать  свои  усилия, чтобы держать себя в руках, зная, что в прошлом это стоило ему повышения. Но возвращение в Рим и выполнение приказов имперских вольноотпущенников было тяжелым испытанием  его терпению. Больше, чем когда-либо, он хотел покинуть город. Он дал себе торжественное обещание никогда не возвращаться сюда.

- Даже в Британии должно быть безопаснее, чем в этой змеиной яме, -  прорычал он себе под нос.

Мурена, казалось, не слышала его:  -  Еще есть вопросы?  Хорошо.  Тогда я предлагаю тебе пойти и встретиться с Ругой. Он ждет вас во дворе. Я уже предоставил Корницену  необходимые указания  на твое временное отсутствие в лудусе.  Мне показалось, что он даже очень обрадовался, что не будет видеться с тобой, Паво.

Оптион выпрямил спину. Он с Паво повернулись, чтобы уйти. Мурена поднял руку, жестом призывая их остановиться. Он уставился на солдата:  - Надеюсь, мне не нужно предупреждать тебя об ужасных последствиях неудачи.

Макрон фыркнул:  - Этот старый трюк не сработает. Ты только что сказал, что Паллас будет лишен власти, если победит Гермес.  Без своей силы вы  станете просто парочкой тощих греков с пустыми угрозами.

- Но мы все еще в курсе твоего секрета.  Ты думаешь мы сможем забыть твое появление на Арене? И мы без колебаний поделимся им с Веспассианом, если ты нас подведешь.

Горячая ярость взбудоражилась внутренности Макрона.  Он сжал кулаки, унизительное появление в схватке на Арене горело в его груди   раскаленными  углями.  Он уставился на Мурену. Помощник кивнул на дверь.

- Ты можешь подождать Паво у главных ворот. Мне нужно кое-что обсудить с ним… наедине.

Макрон удивленно повернулся к Паво.  Последний лишь пожал плечами, глядя на своего наставника с пустым выражением глаз.  Покачав головой, Макрон  вышел из кабинета,  бросив последний взгляд на помощника, прежде чем закрыть дверь.  Мурена вздохнул.

- Теперь, когда мы одни, я хочу тебе кое-кого показать.

- Аппия?  - с надеждой спросил Паво. - Я, наконец, увижусь с ним?

Мурена ответил с ноткой сожаления:  - Еще нет, молодой человек. Клавдий обещал уберечь твоего сына от ужасной смерти. Он ничего не сказал об освобождении его из-под стражи. Однако, если ты победишь Гермеса, я могу лично заверить тебя, что Аппий будет освобожден.  - Когда он продолжал, его глаза лихорадочно  загорелись.  -  То, что я собираюсь показать, даст тебе, скажем так, небольшую дополнительную мотивацию для твоей борьбы.  Ты меня понимаешь?   

Паво подозрительно нахмурился, когда Мурена обошел стол и вывел его в коридор.  Макрон уже ушел к главным воротам, а писарь все еще делал записи на своем планшете, пока Паво следовал за Муреной по коридору.  В конце они спустились по нескольким лестничным пролетам, пока не достигли узкого прохода внизу.  Двое преторианцев охраняли вход в коридор, свет масляных ламп тускло освещал их лица.  Мурена кивнул им, и охранник слева тут же отошел в сторону, пока его товарищ проводил их по коридору.  Было холодно, липко и темно, и юный гладиатор вздрогнул, зловещий озноб пробежал по нему. Он понял, что они входят в подземные туннели, построенные под фундаментом Императорского Дворцового Комплекса. Он слышал о существовании таких туннелей, по которым Император и его окружение перемещались между Дворцовым комплексом и другими своими поместьями, не рискуя быть убитыми на улицах Рима. Калигула был убит в одном из таких туннелей несколькими заговорщиками.  Внезапный страх охватил Паво.  Возможно, Мурена все-таки намеревалась убить его, подумал он.  Его ноги дрожали, когда он следовал за преторианцем и Муреной по туннелю.  Они миновали несколько дверей камер. Наконец охранник остановился перед одной из них и отпер его.

- Оставь нас, - приказала Мурена стражнику.

- В чем дело?  - спросил Паво, и в его голосе закралась паника, пока он переступал  дверной проем.

Мурена какое-то время смотрела на него. Его глаза загадочно улыбнулись: -  Входи, молодой человек  Поздоровайся со своим дружком.

Что-то холодное и тошнотворное шевельнулось внутри Паво.  Он неохотно вошел в камеру, тревога связала его желудок.  Мурена  встал в стороне.  Камера была тесной  - меньше, чем его собственная комната  в Имперском лудусе, подумал Паво, - и в воздухе висела легко узнаваемая вонь крови и фекалий.  Мерцание масляных ламп в коридоре отбрасывало мрачно-красный оттенок.  На полу рядом с дверью лежали орудия пыток.  Паво почувствовал, как у него скрутило желудок, когда он заметил пятно крови, блестевшее на камне у его ног.  Затем он услышал еле слышный стон, и его взгляд был прикован к скорчившейся фигуре, прислоненной к задней стене.  Ее запястья и лодыжки были закованы в наручники.  Мужчина был раздет до набедренной повязки, и при ближайшем рассмотрении Паво понял, что у него вырваны ногти на руках и ногах. Его торс был покрыт следами ожогов и синяками.  Мурена щелкнул пальцами. Мужчина устало поднял голову, и его тусклые глаза остановились на Паво.  Кровь капала с его подбородка.  Его губы были багровыми.  Гладиатор почувствовал, как все его тело вздрогнуло.

- Боже милостивый…  -  начал он.

- Сенатор  Нумерий Порций  Ланат, - почти весело представил его Мурена, подавив улыбку. Он взглянул на Паво. - Я полагаю, старый друг твоего отца в те дни, когда Ланат был проконсульским губернатором в Африке.  Сенатор Ланат также оказался Освободителем.  Одним из лидеров этой теневой сети, не меньше.  Он наклонился рядом с пожилым сенатором и усмехнулся. - Не так ли, Ланат?

Сенатор вызывающе посмотрел в ответ.

- Отправляйся в Аид, Мурена, - прохрипел он. Паво в ужасе отпрянул, увидев, что у Ланата  изо рта вырваны все зубы.

- Я думаю, это то место , куда ты сам  скоро попадешь, мой дорогой друг, - усмехнулся Мурена. Он взъерошил редкие седые волосы сенатора и снова повернулся к Паво.  - Один из дежурных охранников Имперского лудуса был выявлен как друг Освободителей.  Мы попытали его немного, и он сразу же  указал нам на Ланата.

Сенатор вздрогнул, его грудь вздымалась от боли. Выпрямившись, Мурена повернулся к Паво:  - Ты знаешь, зачем я привел тебя сюда?  - ровным голосом спросил он.

Паво покачал головой.  Кровь похолодела в его жилах. Мурена подошел к нему на шаг и тихо сказал: - Мы потребовали признания от Ланата.  Дворцовые дознаватели  помучили старого дурака, и он в конце концов рассказал нам все. Сенаторы всегда так делают.

Гладиатор попытался  сделать наивный вид: -  Какое отношение все это имеет ко мне?

- Не играй со мной в игры, Паво.  Ланат признался в твоей  роли в заговоре с целью убийства Императора. Он рассказал нам о плане подсунуть тебе  оружие после твоей победы в групповой схватке.  Как ты должен был перерезать горло Императору, когда войдешь в Имперскую ложу, чтобы получить свою награду.  Должен признать, это был определенно дерзкий план.

- У меня не было другого выбора!  Ланат сказал мне, что если я не помогу,  Аппий умрет …

Мурена подняла руку:  - Меня не интересуют твои жалкие оправдания, - отрезал он. - Единственная причина, по которой тебя сейчас не пригвоздили к кресту, - это то, что мы с Палласом нуждаемся в твоей победе. Сам факт того, что ты решил не участвовать в заговоре, говорит о том, что ты, по крайней мере, сомневался в разумности совершения столь гнусного поступка.

- Что ты от меня  хочешь?  -  осторожно спросил Паво.

- Победы, конечно. Я не потерплю твоего поражения от Гермеса.

Паво вскинул руки:  - Гермес - величайший из когда-либо живших гладиаторов. Даже стараясь изо всех сил, я могу проиграть.

- Тогда тебе придется тренироваться усерднее.  Выиграй  эту схватку, и никто больше не узнает о твоей роли в заговоре Освободителей.  Проиграешь, и я позабочусь о том, чтобы весь Рим узнал о твоем предательстве. Толпа будет высмеивать тебя как Освободителя, Паво.  Имя твоей  семьи будет безвозвратно запятнано. А бедного маленького Аппия постигнет участь похуже смерти: он вырастет опальным сыном предателя.

ГЛАВА ВТОРАЯ

- Что ему было нужно? -  раздраженно зарычал Макрон.  Паво оставил Мурену у входа в подземный туннель и присоединился к Макрону  у главных ворот Императорского Дворца, где тот нетерпеливо расхаживал взад и вперед.  Поднялся холодный ветер и пронесся по переулку.

- Ничего,   - рассеянно  ответил  Паво. Его разум все еще был потрясен видом Ланата в камере. Он содрогнулся при мысли о невообразимых ужасах, которые, должно быть, пережил сенатор от рук имперских палачей. Только политические устремления имперского секретаря и его помощника избавили Паво от той же участи. Но если и было что-то хуже смерти для знатного римлянина, так это потеря престижной гордыни, и он почувствовал, как его кровь закипает при мысли о том, что его провозгласят как предателя.  Мурена была права. Аппий вырастет в позоре, фамилия Валериев будет запятнана   его поступком. Сейчас, как никогда, ему нужна была победа.

Макрон  нахмурился: - Ты выглядишь так, словно только что увидел дешевую шлюху без макияжа, парень.  Что случилось?

- Ничего, - повторил  Паво. Он внимательно посмотрел на своего наставника, изучая его лицо. Он быстро решил, что Макрон ничего не должен знать о его  причастности к заговору с целью убийства Клавдия. Он вздохнул с облегчением и заставил себя улыбнуться. - Мурена просто хотел напомнить мне о важности схватки

- Х-а?  -  Макрон  брызнул от смеха. Затем он продолжил: - Что же тогда стоишь с вытянутым лицом?  Ты должен целовать задницу Фортуны, парень.  Эти проклятые греки на нашей стороне… хоть на этот раз.

Паво устало пожал плечами: - Возможно, мы ошиблись.

Макрон  хмыкнул. Он все еще был в скверном настроении после встречи с Муреной и болезненного напоминания о своем появлении в схватке со львом.  - Ты слишком много думаешь. Вот что с  тобой  делает чтение всех этих книг.

Паво мысленно отбросил ужасающий образ Ланата в камере и повернул голову к  своему наставнику. -  Вам не кажется странным, что Мурена и Паллас предложили  нам помочь, господин?

- Одни боги это знают. Ведь они греки. Навозные жуки рождаются скользкими. Сейчас они видят в Нарциссе большую угрозу.  Это означает, что они готовы работать с нами.  Как говорится, враг моего врага...

Паво склонил голову набок,  задумавшись. -  Но за последние несколько месяцев они пытались меня убить. Наверняка они предпочли бы работать с кем-нибудь - с кем-нибудь - другим?

- Кровавый  Аид! -  Макрон в недоумении вскинул руки. - Ты знаешь, что из себя представляют эти вольноотпущенники.  Паллас сделает все, чтобы сохранить за собой титул главного жополиза Императора, даже если для этого придется подлизаться к опальному аристократу, которого он пытался убить. Не в обиду сказано ….

- Мне ничего не понятно, - категорично ответил Паво.

Макрон покачал головой:  - В любом случае,  ты сам согласился работать с Муреной.

- Справедливо. Но я не верю в причину, по которой он желал бы  победы над Гермесом. Паллас - прирожденный интриган. Я уверен, что он мог бы придумать план по подрыву  положения Нарцисса, который не предполагал бы помощи таким, как мы.

- Это не наше дело. Все, что нам нужно знать, это то, что в прошлом Руга когда-то выжил в схватке с Гермесом, и он знает кое-что о том, как его остановить.  Если повезет, у тебя  может появиться шанс выиграть схватку.

- Вы забываете одну вещь.

- Что именно?

- У нас есть только месяц, чтобы подготовиться к схватке, господин.

Макрон потер руки: - Тогда нам лучше приступить к тренировкам.  Прибавь в мускулатуре, парень. Он взглянул на нижнюю половину  тела Паво.  - Особенно  обрати внимание на  твои неуклюжие ноги.  Я видел более мускулистых книжников, которые сидят в литературных салонах и обсуждают поэзию.

На улицах было суетно и шумно от голосов торговцев, когда Макрон и Паво направились на юг от Императорского Дворца к Авентинскому холму. Детские голоса перекрывали металлический лязг лавочников, отпирающих засовы, открывая витрины своих магазинов. Макрон двигался быстрым шагом, его мысли тяготили его голову. Хотя он не разделял своего беспокойства со своим юным подопечным, он беспокоился о нехватке времени для подготовки.  Обычно требовалось от трех до четырех месяцев, чтобы должным образом подготовить даже опытного гладиатора к бою с грозным противником.  У Паво было всего четыре боя за плечами, и ему предстояло встретиться с Чемпионом в отличной форме.

Макрон сам удивился тому, как сильно он хотел увидеть победу Паво.  Уважение знатных римлян не было естественным для оптиона, выросшего в скромной среде.  Но Паво показал себя не только талантливым фехтовальщиком, но и трудолюбивым учеником, обладавшим неукротимым духом.  Даже несмотря на то, что против него выступала вся мощь Императорского  Двора, он никогда не поддавался давлению, а его боевые качества сделали бы его достойным офицером в любом легионе. И как его наставник, Макрон испытывал определенное чувство гордости.

Вскоре после этого Макрон и Паво пробрались сквозь бурлящую людскую массу, теснившуюся на Авентинском холме.  Ветхие многоквартирные дома возвышались  вверх на несколько этажей, отсекая то немногое, что было, естественным светом  и погружая в  зловонный мрак забитых жителей.  Воздух был наполнен глухим стуком медников, усердно работающих над изделиями, и случайными криками обезумевших пьяниц, доносившихся из тускло освещенных таверн, разбросанных по всему району.

- Что это за место, во имя богов?  -  пробормотал Паво.  -  А что это за запах?

Макрон хлопнул рукой по плечу гладиатора и сердечно встряхнул его.  - Это  Авентин.  Бьющееся сердце Рима.

Раздался хлюпающий звук, когда Паво наступил на что-то мокрое и скользкое. Остановившись как вкопанный, он с ужасом посмотрел вниз на грязно-коричневую лужу. Молодой гладиатор поборол в себе сильное желание  блевнуть, когда понял, что река грязи буквально течет по улице.  Макрон усмехнулся своему спутнику.

- Канализация не справляется, - сказал он, как ни в чем не бывало.  -  На Авентине  всегда так.

Паво искал, где бы вытереть испачканные ноги:  - Это не похоже на центр города, господин. Это отвратительная трущоба.  Как кто-то может так жить, … это  выше моего понимания».

Макрон выпучил глаза: -  Да. Что ты говорить, парень? Это я слышу от гладиатора, который живет в казарменной камере и два раза в день ест кишащую личинками кашу.

Паво нахмурил брови, глядя на Макрона: - Мои условия не случайны, господин. Они были навязаны мне Корниценом, как вы хорошо знаете.  Я не виноват, что Имперский ланиста устроил мне особые условия.

- Всегда нужно ладить с ланистой, не так ли, парень?  -  пошутил Макрон .

Молодой человек посмотрел на оптиона и отмахнулся от него рукой перед собой, где по улице шаркали мужчины с растрепанными бородами и в потертых туниках.  Женщины что-то орали, а младенцы плакали в разваливающихся многоквартирных домах.

- Я хочу сказать, что эти люди решили погрязнуть в собственной грязи.

Макрон приподнял бровь, глядя на Паво:  - Ты, что, раньше никогда не был на Авентине?

- Никогда, - гордо ответил юный гладиатор. - Дом моей семьи находился на Аппиевой дороге. Я редко заходил в городские стены.  Иногда для участия в шествиях на Форуме или для прослушивания  дебатов в Сенате.

Макрон покачал головой:  - К счастью для тебя.  Я когда-то жил в этой  выгребной яме. И уверяю тебя, у меня не было выбора, как и у всех этих бедолаг.

Они прошли пекарню. Толпа худощавых римлян смиренно собралась снаружи, ожидая, когда можно будет обменять свою порцию зерна на буханки хлеба.  Паво знал, что миллионы людей по всей Империи зависят от зернового пайка.  Возможно, Макрон  был прав, подумал он. Возможно, эти люди вряд ли были способны выжить без  хлебных пособий по безработице, как он предполагал ранее. Он замолчал, погрузившись в свои мысли, пока они шли по улицам.

Макрон,  молча,  шел рядом с ним. После того, как его мать сбежала, бросив семью, еще  когда он  был ребенком, Макрон  переехал с отцом на Авентинский холм, чтобы быть поближе к своему дяде Сексту. Раскинувшиеся здесь улицы и гневные выкрики ранних пьяниц сразу же заставили вспомнить  солдата этот оставленный когда-то им  мир. 

В конце улицы они заметили захудалую таверну, встроенную в цокольный этаж четырехэтажного дома. На стене снаружи висела ярко раскрашенная вывеска.  Изнутри раздавался хор громких отрыжок и ревущий смех.  Паво нахмурился, глядя на вывеску, и прочитал ее вслух.

- “Пьяная коза” …  “Приходи жаждущим, уходи веселым”.   -  Он пожал плечами. -  Звучит вполне приятно.

Макрон кивнул на арку рядом с таверной.

- Должно быть здесь

Двое мужчин прошли под аркой и вошли во двор позади многоквартирного дома. Двор напомнил Макрону место, где много лет назад его тренировал  Драба.  По углам были свалены мусорные кучи, и в воздухе стоял густой смрад разложений и сырости.  Две пары плетеных щитов и деревянные мечи были сложены у стены.  Они были точно такими же, как тренировочное оружие, выдаваемое новобранцам в легионах, преднамеренно изготовленное таким образом, чтобы быть тяжелее настоящего оружия, чтобы начинающие фехтовальщики развивали свои мускулы, и  оттачивали технику боя на мечах.  Высокие многоквартирные дома окружали двор, и даже когда на небе рассеялись тучи, солнечные лучи с трудом пробивались сквозь мрак.

Макрон оглядел двор и нахмурился.

- Ублюдок опоздал, - пробормотал он, в отчаянии пнув один из тренировочных щитов. - Типичный гладиатор. Никакой дисциплины.

В этот момент из таверны раздался громкий рев.  Деревянная дверь в задней части с грохотом распахнулась, и из нее, шатаясь, вывалилась огромная фигура.  Паво повернулся к мужчине. Его крепкий торс был покрыт шрамами, но эти шрамы были ничто по сравнению с ужасными ранами на его лице. Его мускулы с возрастом ослабли, и у него было немалое брюхо.  Мужчина поднял на Макрона свои маленькие тусклые глазки.

- Публий Дидий Руга?  -  спросил Макрон,  ошеломленный увиденным перед собой.

- Это я. -  Голос человека прозвучал  невнятно. Он ударил изуродованным кулаком по своей растерзанной груди. - Лучший гребаный  гладиатор времен императора Тиберия, чтобы ты знал. -  Он рыгнул.

Сначала Паво не мог поверить, что изувеченный ветеран, стоявший перед ним, когда-то доказал, что он равен Гермесу.  Он изучал Ругу, пока мужчина,  слегка прихрамывая, приближался к нему. Руга повернул голову к молодому гладиатору.

- Ты, должно быть, тот самый идиот, о котором мне рассказывал Мурена, - пренебрежительно произнес он.

- Извини, не понял? -  с опаской ответил Паво..

Циничная улыбка исказила лицо ветерана: -  Всякий, кто хочет сразиться с Гермесом, - идиот. Взгляни на мои шрамы.   И зачем тебе это нужно,, мальчик?

Паво уставился на Ругу:  - Я не идиот. Гермес лишил жизни моего отца, - холодно ответил он. -  И я не собираюсь просто сражаться с Гермесом. Я хочу его убить.

Руга продолжал улыбаться: - Уверен, что  так оно и есть.  Но пятьдесят или около того гладиаторов выходили на бой с Гермесом, и ни один из них не победил. Что заставляет тебя думать, что  именно ты сможешь добиться большего?

Паво взглянул на оптиона:  -  У меня лучший тренер, …  Макрон. Он один из лучших солдат в легионах.  Он лучше всех знает, как обращаться с мечом.

Руга склонил голову в сторону солдата:  - При всем уважении,  оптион, прошлые достижения твоего ученика на Арене ничего не стоят. Сражаться с Гермесом все равно, что сражаться с пятью гладиаторами одновременно.

- Все, что ты говоришь чушь.  Я не собираюсь оправдываться перед каким-то конченым фехтовальщиком, -  нетерпеливо сказал Макрон.  -  Смотри сюда. У нас есть месяц до главной схватки.  Ты просто скажи, сможешь помочь нам или нет?

- Это зависит от ...

- Да, что ты говоришь? Из того, что нам сказали, ты уже заключили сделку с Муреной.  Если ты не обучишь парня, то можешь забыть о возвращении к своей старой работе в качестве телохранителя.

Руга гневно посмотрел на солдата.  Не ответив, он прошел к тренировочному оборудованию, сложенному у стены, и взял один из деревянных мечей.  Он указал наконечником на Паво и произнес: - Покажи мне, на что ты способен.

- Ты это  всерьез? - пробормотал Паво.

- Победа над Гермесом - это нечто большее, чем чистое мастерство, мальчик.  Речь идет о желании победить.  Более того, речь идет о том, чтобы не обгадить свою набедренную повязку, когда Гермес приблизится к твоему горлу с полуторафутовой сталью меча . Вернуть свою прежнюю работу у сенатора Макулы -  это, конечно,  моя мечта, но у меня всегда хватает денег на случайную выпивку, и я лучше уйду сразу, если ты не докажешь мне, что у тебя  имеются шансы добраться до этого гребаного дикаря.

- Ты пьян,  - с отвращением сказал Паво.

-  Для схватки я всегда в порядке, мальчик. А когда выпью, даже вдвойне.  -  Он широко осклабился.

Паво поднял бровь. Отставной гладиатор на мгновение остановился, протянув свободную руку и вытащив из ножен деревянный меч, прикрепленный к кожаному ремню, застегнутому вокруг его туники.  По всей длине клинка было выгравировано несколько строчек  текста. Он поднес меч ближе, чтобы Паво мог прочесть их.  Имя отставного гладиатора было выгравировано на латунной пластине, прикрепленной к лезвию.  Рядом стояли дата и имя последнего противника, с которым он столкнулся на Арене. Это был рудис – меч свободы

- Гермес, -  прошептал Паво, прочитав имя.

Руга хмыкнул: - Мой рудис свободы, подаренный мне Тиберием после того, как я ближе всех подошел к победе над Колоссом Родосским.  Пусть теперь я и напоминаю  поношенные  сапоги, но я все равно могу научить тебя одному-двум трюкам.

Вложив свой рудис  в ножны,  Руга бросил тренировочный меч  Паво,  подобрал второй меч и сбросил сандалии, приготовившись к бою.

- Господин …?  - спросил Паво, взглянув на Макрона.

Оптио пожал плечами: - Ты слышал, что сказал этот человек. Покажи ему, что ты умеешь.

- Да господин. -  Паво  сглотнул.

Он сжал меч в правой руке. Свинцовый вес в навершии  делал оружие тяжелее стандартного короткого меча, и он медленно приспосабливался к увеличившемуся весу, когда повернулся лицом к Руге.  Макрон  хлопнул в ладоши, сигнализируя о начале боя,  но Паво колебался.  Руга оскалился на юного гладиатора, увидев неуверенность в его глазах.

- Ну, давай же, парень! - прорычал он. -  Атакуй  меня!

Отбросив опасения по поводу ранения отставного гладиатора в сторону, Паво двинулся к своему противнику.  Руга внимательно изучал его, когда Паво бросился на него, ткнув острие меча в обнаженную шею.  В молниеносной вспышке движения Руга наклонился влево и отразил атаку внезапным взмахом меча, а затем двинулся вперед правой ногой и ловким ударом вверх ударил Паво по переносице.  Паво на мгновение увидел молнию.  Руга сделал два шага назад, его губы раскрылись в пьяной ухмылке.

Молодой человек почувствовал во рту что-то соленое и поднес руку к лицу. Из носа хлынула горячая кровь. Руга двигался с гибкостью, которая не соответствовала его массивному телосложению.  Тряхнув головой,  Паво наполнил легкие воздухом и нанес низкий выпад Руге, ткнув острие меча ему в пах.  На этот раз Руга дернулся вправо, кружа вокруг  Паво, когда инерция несла его вперед.  Резкая боль пронзила юного гладиатора, когда ветеран ударил утяжеленным навершием  меча по его спине. Стиснув зубы и борясь с подступившей к горлу тошнотой, Паво неровно развернулся и, пошатываясь, отошел от противника.  Руга теперь был полон энергии, его старческие мускулы напряглись, а глаза в азарте расширились от ярости.

- Ну, давай же! -  он подстрекал. -  Покажи как ты умеешь сражаться!

Разгневанный тем, что дважды позволил себя поймать, Паво с новой решимостью бросился на отставного гладиатора.  Руга нанес удар ему в грудь.  Паво быстро сделал финт и ответил мощным выпадом, который попал ветерану в подбородок.  Руга отпрыгнул назад.  Паво быстро атаковал его во второй раз, его мастерство владения мечом сбило с толку отставного гладиатора. Уклонившись от сильного удара в горло, Руга ткнул мечом в живот Паво . Молодой человек быстро парировал удар движением запястья, проведя деревянным клинком дугой по груди соперника.

Теперь Паво судорожно вздохнул и обрушил свой меч на висок противника.  В последний момент Руга вскинул меч над головой и заблокировал атаку. Ветеран тут же выругался, когда понял, что оставил свой торс открытым.  Паво наказал его, прежде чем он успел отступить, ударив его ногой по животу.  Руга отшатнулся.  Паво ринулся вперед и приготовился нанести решающий удар.  Он бросился на ветерана, целясь тренировочным мечом ему в горло.  Но быстрым ударом Руга присел на корточки и уклонился от удара.  Вытянув правую руку, он провел  мечом чуть ли не по земле, лишив молодого человека равновесия.  Паво споткнулся.  Затем Руга ударил кулаком в живот, отчего его противник с отчаянным ворчанием рухнул на землю. Острая боль пронзила позвоночник Паво,  когда он ударился о каменные плиты.

Руга мгновенно напал на него, отбивая  ногой меч, выпавший из рук лежащего на полу противника.  В то же время он прижал кончик своего меча к шее молодого человека.  Краем глаза Паво заметил, что Макрон в смятении качает головой.

- Если бы ты сражался с Гермесом, ты был бы мертв,  -  прохрипел Руга между прерывистыми вдохами.  -  Сейчас ты не смог бы победить Чемпиона Рима, даже если бы он сражался вслепую.

Паво неуклюже поднялся на ноги, злясь на себя за то, что проиграл отставному гладиатору  и тому, кто явно изрядно потрепал свою одежду.  Он ясно тряхнул ошалевшей головой и жестом указал на свой меч.

- Еще раз, - потребовал он. - На этот раз я тебя побью.

Руга сжал руку в кулак.  Его глаза замигали. -  Это хорошая черта, мальчик!  Никогда не сдавайся. Такой подход тебе понадобится, если ты собираешься победить Гермеса. Он почесал всклокоченную бороду и задумался о Паво.  - У тебя отличные реакции.  Я вижу, что оптион  неплохо тебя обучил. Но предстоит еще много работы с движением и защитой. При правильном обучении у тебя может появиться шанс.

- У нас есть месяц до схватки, - вмешался Макрон, втихую  довольный тем, что Руга может быть полезен во время их тренировочной программы.  -  Как ты думаешь, к тому времени можно будет выставить его против  Гермеса?

Руга улыбнулся: - Возможно. Но это будет тяжело. С этого момента и до дня Игр нам придется работать с ним усерднее и дольше, чем с любым гладиатором, когда-либо готовившимся к бою.

- Я готов к этому! - вызывающе воскликнул Паво.  -  И сделаю все, что нужно.  Гермес падет от моего меча, клянусь.

-  Хорошо. Тогда мы начнем немедленно, -  сказал Руга,  когда Макрон  кивнул в знак одобрения. - Как только отдышусь…  и выпью еще немного.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

- Провокатор сражается, облаченный   тридцатью фунтами снаряжения, - прогремел Руга, когда на следующий день его хриплый голос эхом разнесся по двору. Он пересчитал предметы на своих покрытых шрамами пальцах. -  Шлем, доспехи, меч, щит. Ему приходится  выступать в гораздо большей тяжелой ноше, чем любому другому гладиатору. И если ты собираетесь победить Гермеса, тебе нужно переосмыслить то, как ты сражаешься.  Ты должен научиться двигаться, защищаться и атаковать, не уставая.  Одно можно сказать наверняка. Если ты подойдешь к битве так же, как вчера, ты в мгновение ока измотаешь себя, и Гермес прирежет тебя, как свинью.

Легкий ветерок взметнул пыль вокруг их ног.  Макрон стоял на краю двора, его плащ был накинут на мускулистые плечи, и он щурился в темноте, пока Руга напутствовал юного гладиатора.  Оптион присутствовал на Форуме накануне,  где было сделано объявление возбужденной толпе, собравшейся, чтобы услышать подробности предстоящего боя.  Вместо проведения боя на Арене Статилия Тавра спонсоры заявили, что Гермес и Паво будут сражаться на временной деревянной Арене, построенной на Римском Форуме.  Макрон  достаточно знал историю гладиаторских боев, чтобы понять, что это решение было мастерским ходом Палласа.  Его старый тренер,  Драба, потчевал его историями о том, как до того, как была построена специальная Арена, на Форуме часто устраивались гладиаторские бои.  Проведение разового боя навеет воспоминания о великих гладиаторских боях прошлого.  Макрон покинул Форум после того, как диктор раскрыл детали награды, предлагаемой победителю, нового титула, никогда ранее не дарованного  ни одному гладиатору:  Чемпион Арены.

Он коснулся рукой своего виска. Голова у него глухо пульсировала от воздействия кувшина дешевого вина, который он выпил накануне вечером с  Ругой в  “Пьяной козе”. Двое мужчин работали всю ночь, составляя график тренировок, который дал бы Паво шанс сразиться с Гермесом.  Имея всего четыре недели на подготовку, они решили разделить программу на утренние и дневные занятия,  при этом первые были посвящены силе и выносливости, а вторые - работе над боевой техникой и стратегиями  .

Тренировки начинались каждый день вскоре после рассвета. В полдень был короткий перерыв на простую трапезу в  “Пьяной козе”.  -  буженину с корнеплодами и кусок черствого хлеба.  Паво считал это относительным пиршеством по сравнению с ячменной кашей и уксусным вином, которые ему подавали в имперском лудусе.   Хотя теперь он тренировался и питался  вне  лудуса,  Корницен по-прежнему делал все возможное, чтобы сделать его жизнь невыносимой, даже убрав соломенную подстилку в его  камере. Ночью Паво лежал, дрожа, и клялся богам, что не позволит такой мелочной интрижке помешать его желанию победить Гермеса и отомстить за отца.  Днем Руга просыпался от своего пьяного сна и дрался с молодым гладиатором, обучая его приемам боя на мечах, которые ему понадобятся, чтобы противостоять удивительной скорости и силе его заклятого врага.

- Секрет победы над Гермесом заключается в том, чтобы игнорировать все, что ты узнал о боях, - объявил Руга, схватив один из тренировочных мечей и направив острие на Паво.  - Гермес - мастер контратаки.  Он намеренно заманивает своих противников в ловушку, а затем отправляет их в Преисподнюю одним ударом в горло.  Нападение на него чревато опасностью.

Оптион покачал головой:  - Но парень же должен атаковать.  Не стоять же ему, стоять сложа руки, напрашиваясь на неприятности.  Если он это сделает, Гермес просто размажет его по Арене его.

- Макрон прав, -  вмешался Паво. - Гермес таким образом расправился с Критоном три дня назад в Большом Цирке.  Я не могу защититься от его грубой силы.  Никто не может. Он слишком силен.

- Да, но Критон совершил роковую ошибку.

- Не уверен, что понимаю, - с сомнением ответил Паво.

Руга ухмыльнулся: - Смотри. Сейчас я  покажу тебе.

Отставной гладиатор передал свой тренировочный меч  Паво, который сжал его утяжеленную рукоять.  Затем Руга поднял один из двух больших прямоугольных плетеных щитов, прислоненных к стене, и сжал левой рукой рукоятку в центре щита.   Он постучал правой рукой по плоской поверхности щита и жестом приказал  Паво  атаковать.

- Ну что, мальчик? - прохрипел он. - Чего ты ждешь?

Паво заставил свои напряженные мышцы расслабиться и на мгновение замер. Он внимательно следил за Ругой, решив не попасться на этот раз. У его противника не было меча, которым можно было бы атаковать, так что одолеть его, должно было быть относительно просто.  Руга крепко держал щит, прижав локоть к груди,  удерживая  верхний край на уровне подбородка, а нижний на уровне колена.  Таким образом, щит закрывал основную часть его тела.

Глубоко вздохнув, Паво ринулся на Ругу и ткнул деревянным наконечником меча ему в голень, надеясь вынудить ветерана опустить щит и открыть грудь для атаки. Нечетким движением Руга изогнулся в талии и парировал лезвие взмахом щита наружу.  Боль взорвалась в предплечье Паво, когда край щита врезался в нее. Он боролся с ней, невольно ослабив хватку на мече. Теперь Руга двинулся вперед носками и бросился на него, прижимая щит к левому плечу.

Паво  ахнул, когда щит с грохотом ударил его в грудь.  Сила удара отбросила его назад.  В то же мгновение Руга поднял щит над головой, наклонив предплечье так, чтобы он лежал плашмя.  Затем он рванул руку вперед, нанося удар боковиной щита  в Паво.   Голова молодого человека резко откинулась назад, когда кожаная отделка врезалась ему в подбородок, и череп пронзила вспышка внезапной боли.  Его ноги подкосились. Задыхаясь, он упал на колени, почувствовав  привкус рвоты во рту.  Руга встал над ним и повернул шит боком, похлопав по его верхнему краю.  В это время его узкие, слегка остекленевшие глаза казались такими же большими и яркими, как две полированные монеты.  Он ухмыльнулся Паво.

- Главное наступательное оружие провокатора - не его меч, а его щит.  Гермес знает это лучше, чем кто-либо. Ошибка, допущенная Критоном,  была точно такой же, какую допускали все другие гладиаторы, сражавшиеся с Гермесом.

- Все они атаковали  его своим мечом! - понял Паво, стукнув кулаком по бедру, когда поднялся на ноги.  – И как только они нападалина Гермеса, он отступал за свой щит и держал их на расстоянии.

Руга кивнул:  - Твой меч полтора фута в длину.  Используя его, ты попадаешь в диапазон его ударов. А твой щит в два раза длиннее.  Забудь о попытках проткнуть ублюдка острием своего меча, как тебя учили в лудусе.

Макрон высказал мысль: – Я полагаю, это хороший совет, но как избежать ошибок. Выдерживание дистанции и все такое.    Это ведь, не решит проблему того, каким образом  Паво сможет сразить этого ублюдка.

Руга нахмурился:  - Что ты имеешь в виду?

Макрон  поднял щит, проверяя его вес и прочность,  сосредоточив  на нем свой взгляд.  -  Обычно гладиатор старается воткнуть свой меч между ребер противника,  плавно  толкая  лезвие вверх, пока оно не проткнет сердце и легкие.

Руга снова кивнул: -  Продолжай.

- Насколько я вижу, провокатор облачен в броню с головы до ног.  Поножи, наплечники,  сплошной шлем, нагрудник и многое другое.  Он защищен надежнее, чем в приличный форт.

- Это правда, -  добавил Паво, останавливая струящуюся из носа кровь.  -  Мы видели, как Гермес прятался за своим щитом от Критона.  Он представлял собой сплошную стену доспехов.

Макрон почесал затылок и надул щеки. -  Хитрость в том, как прорваться через этот бронированный фронт.   На теле есть только одна незащищенная  точка для удара…  горло.

Паво повернулся к Руге:  - Как мне добраться до него  сквозь его щит и доспехи?

Руга фыркнул: -  Многие его противники задавали себе тот же самый вопрос. Вот почему Гермес считается лучшим гладиатором, когда-либо выходившим на Арену. Остановить его достаточно сложно.  Победить его практически невозможно».

- Тогда как же ты подошел к нему так близко?  -  спросил Паво.

Наступила пауза, пока Руга отводил взор.   Наконец отставной гладиатор доковылял до каменной ступеньки у края двора и присел. Он устало вздохнул, посмотрев ему в глаза отстраненным взглядом.

- Мы сражались перед Императором Тиберием. Заключительный бой  Игр на праздновании Сатурналий.  Тридцать тысяч зрителей собрались на Арене, чтобы посмотреть, как мы сражаемся. Они, безусловно, оправдали свои деньги. Наш поединок, казалось, длился вечность. Ни один из нас не мог  преодолеть защиту другого.  К концу схватки  мы оба были в крови, в синяках и измотаны.  Я подумал, что достаточно  отмутузил  его и нанес ему больше ран, чем он мне.  И действительно, судья поднял трость, указав на победителя… на меня.

Паво и Макрон недоверчиво переглянулись:  - Ты действительно победил Гермеса?

Руга горько рассмеялся:  -  Я тоже так подумал. Вот почему я снял свой шлем, чтобы получить признание толпы.  И в этот момент Гермес бросился на меня. Ублюдок рассек мне лицо и оставил меня это.  -  Он указал на шрамы.

- А как насчет того, что судья ведь уже объявил конец схватки?

- Он решил, что я неправильно понял его сигнал….  В общем, чушь несусветная..

Руга замолчал.  Паво взглянул на темнеющее небо, и в его венах  забурлил гнев, руки сжались в кулаки, так что пальцы чуть не налились кровью на влажных ладонях.

- Клянусь Юпитером, я не попадусь на ту же уловку.  Гермес будет мой.

Это вызвало циничный смех у отставного гладиатора, и когда он поднял голову, в его глазах была холодная тревога: - Разве ты  не понял, мальчик?  Бой был устроен так, чтобы Гермес  выиграл.  Он любимчик Императора.  Когда ты выйдешь на Арену, ты не просто столкнетесь с другим гладиатором. Ты сразишься с избранником Императора. -  Он с надеждой взглянул на Макрона,  -  Ну, что,  может на сегодня хватит…   Пойдем выпьем…

- Поднатужься!  - крикнул Макрон.  -  Сильнее дави спиной, парень!

Скрипя зубами и напрягая мышцы,  Паво изо всех сил пытался поднять вес четырехколесной повозки на улице возле  “Пьяной козы”.  Макрон стоял под аркой, ведущей во двор, и смотрел, как он схватился за передний край платформы и попытался поднять повозку во второй раз. Руга смотрел со двора.  Мышцы рук Паво горели, и он слегка согнулся в коленях, так как его ноги напряглись под огромным весом. Корзины с камнями, погруженные на дубовую платформу, задрожали, когда повозка медленно оторвалась от земли. Паво задержал его на мгновение. Каждая клеточка его существа кричала от боли и велела ему бросить ее. Но он крепко зажмурил глаза и подумал о Гермесе и о страданиях, которые он перенес, чтобы добиться этого.  Он прошел долгий путь, чтобы отомстить.  Он не сдастся  и сейчас.

- Ставь на место!   -  рявкнул Макрон.

С болезненным ревом Паво ослабил руки и отшатнулся на шаг.  Повозка вздрогнула, когда ее передняя часть рухнула на землю.   Макрон  шагнул вперед и пересчитал корзины.

- Четырнадцать. Неплохо. Мы еще сделаем из тебя Чемпиона, солнышко ты наше.

Паво скривился от боли, но почувствовал, как внутри него взыграла гордость:  -  Чемпион Арены, - сказал он, размышляя вслух, прежде чем взглянуть на Макрона.  - Вы действительно думаете, что у меня получится?

- Нет, если ты будешь сидеть на заднице и о чем-то мечтать, я  сомневаюсь.  Теперь давай попробуем еще раз  … на этот раз с  чуть большим весом.

У Паво упало сердце, и Руга от души рассмеялся.  Макрон  махнул хозяину таверны, чтобы тот добавил к грузу еще одну корзину.  Колеса застонали под лишним весом.

- Но,  господин…

Макрон оборвал его взмахом руки:  -  Ни слова, парень. Если ты хочешь победить Гермеса, тебе надо стать  достаточно сильным, чтобы передвигаться по Арене в этой броне, навешенной на тебя. Понятно?

- Да… господин, -  пробормотал Паво,  на мгновение пожалев о своем решении назначить Макрона своим тренером.

Оптион  тренировал его упорнее, чем когда-либо, за  эти четыре недели, прошедшие с тех пор, как объявили о схватке.   Первая неделя была мучительной, и у Паво едва хватало сил на то, чтобы каждый вечер после тренировки вернуться  в имперский лудус  и упасть на промерзший пол своей камеры.  Но к концу второй недели он заметно окреп.  В начале тренировок он изо всех сил старался удерживать большой щит, используемый гладиаторами-провокаторами так,  что его бицепсы болели от напряжения. Теперь же его накаченные мышцы позволяли ему без усилий удерживать щит, когда он каждый день отрабатывал свои приемы  атак с Ругой.  Поскольку до встречи со своим заклятым врагом оставался всего один день,  Паво  даже осмелился предположить,  что он, возможно, сможет и победить.

Макрон хлопнул себя по бедру и уверенно кивнул:  -   Ну, что стоишь, как обгадившийся … поднимай!

Хотя выражение его лица оставалось каменным, Макрон почувствовал, как его грудь раздулась от гордости, когда Паво возобновил свои упражнения по поднятию тяжестей.  Оптион опасался худшего, когда его юный подопечный получил право сразиться с Гермесом.  Но  Паво  проявил стойкость, которая удивила  даже Макрона.  Он никогда не видел, чтобы парень горел желанием тренироваться так сильно, как за эти последние четыре недели.  Макрон  заставил его пройти серию изнурительных физических упражнений, направленных на увеличение силы ног.  Подъемы повозок, как он их называл,  были лишь одной  деталью  из серии упражнений, которые он придумал, чтобы компенсировать недостаток тренировочного оборудования.  Хозяин “Пьяного козла”  проявил интерес к трем мужчинам, обедавшим в его заведении каждый день, и, выслушав рассказ о храбром юноше, собиравшемся сразиться с Гермесом, предложил свою помощь; отдал им во временное пользование свою повозку и корзины.

Но холодный страх сковал Макрон. Его собственная судьба была связана с судьбой молодого гладиатора. Если Паво падет на Арене, имперский секретарь раскроет офицерам Второго легиона участие оптиона  в  битве со зверями, что положило бы бесславный конец его военной карьере. Эта мрачная мысль заставила Макрона  удвоить свои усилия и не отступить, а продолжать упорно готовить  Паво к схватке.  Помимо подъема повозки, Макрон велел  ему толкать тяжелую тележку вверх по Авентинскому холму, чтобы накачать мышцы бедер, и  все свободное время обходить  двор с тренировочными щитами в каждой руке.

- Во имя богов, он должен победить, -  пробормотал Макрон  себе под нос, сжимая в кулаки покрытые шрамами костяшки пальцев.

Его прервал пронзительный грохот, когда Паво отпустил  повозку, и одна из корзин упала и разбила амфору, прислоненную к стене таверны. Вино разлилось по каменным плитам. Паво успокоил ноющее запястье и поморщился, глядя на хозяина таверны.

- Имперский секретарь возместит все расходы, - сказал Макрон.

Хозяин таверны небрежно махнул рукой:  - Забудьте о вине. Просто выиграйте  бой и преподайте урок этому высокомерному подонку Гермесу.

- Наверное, это вино все равно  было разбавлено водой,  -  бойко заметил Макрон  Паво,  когда один из работников таверны быстро принялся собирать с улицы осколки глиняных черепков.

Руга облизал губы:  -  Я и сам точно также подумал.  -  Он широко улыбнулся Паво.  -  Вот что, мальчик.  Разделай  Гермеса,  и один  кувшин вина будет с  меня.

Паво заставил себя улыбнуться. Странно, но с тех пор, как его приговорили к лудусу,  он никогда не думал о жизни за пределами Арены. Он предположил, что точно также думали  почти все гладиаторы.  Высокая смертность делала мысли о свободе неуместной и даже опасной. Со своей стороны, его непреодолимое желание отомстить за отца и восстановить  честь фамилии Валериев исключило все другие соображения.

- Выше голову. –  Макрон  хлопнул в ладоши. -  Мы еще не закончили работу.

Паво поднял усталую голову и скривился:  -  Разве мы не можем немного отдохнуть, господин?

- В загробной жизни у нас  для этого будет уйма времени!  А теперь давай попробуем поднять  еще один комплект.

- Да, господин.

Когда Паво схватился за повозку, его прервал голос с улицы:  -  Усердно тренируешься, я вижу.

По спине Паво пробежали мурашки.  Он резко выпрямился и отскочил от тележки, переведя взгляд на “Пьяную Козу”.  Макрон и Руга посмотрели в одном направлении и увидели Мурену, идущего  к ним, обходя глиняные осколки и пролитое вино.  Сопровождавший его охранник взмахом руки отпустил трактирщика и его работников,  чтобы помощник мог свободно поговорить.  Мурена посмотрел на Паво и одобрительно цокнул языком.

- Кажется, Руга и оптион выполнили свою часть нашей договоренности. Он в упор  посмотрел на Паво.  -  Ты хорошо возмужал с нашей последней встречи.

Макрон метнул мрачный взгляд на Мурену и, скрестив руки на груди,  в оборонительной позе, произнес :  -  Какого хрена ты здесь делаешь?

- Расслабься, оптион, - ответил Мурена, улыбаясь с фальшивой теплотой.  -  Я просто пришел посмотреть, как тренируется Паво.  Понятно, что Палласу любопытно узнать, как поживает наш юный гладиатор.  Он снова посмотрел на Паво и кивнул.  -  Очень хорошо, судя по всему.

- Неплохо, - осторожно согласился Макрон.  - Учитывая, что у нас был всего месяц на подготовку.

Помощник погладил костлявыми пальцами гладко выбритую челюсть.  -  А как ты оцениваешь его шансы против Гермеса?

Подавив презрение к вольноотпущеннику, солдат глубоко вздохнул и на мгновение задумался.

- Парень сделал все, что от него требовалось.  Мы с Ругой  тоже постарались, как могли. Гермес никогда еще не сталкивался с гладиатором в такой  хорошей  форме.

Глаза Мурены сузились, он продолжал улыбаться Паво:  - Ты не ответил на мой вопрос, оптион. Победит он или не победит Гермеса завтра?

Солдат пожал плечами:  -  Сложно сказать. Даже несмотря на то, что мы вдвоем тренируем его утром и днем, он все же будет сражаться с величайшим Чемпионом Рима.  Ты знаешь, как гласит старая поговорка.   Единственная выиграшная  ставка в схватках на Арене заключается в том, что один человек уходит сам, а другого вытаскивают крюками.

Что-то изменилось в поведении помощника, когда он перевел сияющий взгляд на  Макрона. - Я хорошо осведомлен о капризах гладиаторских боев.   Это одна из причин, по которой мы с Палласом не хотели продвигать такие бои в качестве  средства  контроля над толпой.

- А теперь вы полагаетесь на Паво, чтобы спасти свою карьеру, - заметил Макрон. - Забавно, как все обернулось, не так ли?

Улыбка исчезла с лица Мурены:  - Рим полон предателей,  Макрон.  Простому солдату вроде тебя  никогда не понять трудностей управления миллионами беспомощных подданных.  Паллас и я делаем все необходимое, чтобы удержаться у власти.

Макрон  зевнул:  - Прибереги свои лекции для какого-нибудь другого бедолаги.  -  Он кивнул Паво и указал большим пальцем на “Пьяную Козу”.  -  Давай, парень. Пора немного отдохнуть и перекусить перед тем, как ты  начнешь последнюю тренировку с Ругой.

- Не опаздывай завтра на Арену, оптион.   -  ухмыльнулся Мурена.  - Я бы не хотел, чтобы ты не пропустил развлечение перед боем, которое мы запланировали.

- О чем ты, химера тебя забери, говоришь?  - спросил Макрон, сузив глаза.

Мурена выглядел довольным собой.  Он пристально посмотрел на Паво:  - Скажем так, особая роль будет отведена Освободителям, виновным в заговоре против Императора Клавдия.

Паво задрожал всем телом.  Макрон отвернулся, покачав головой, и пошел в таверну.  Паво  понуро последовал за ним. Помощник смотрел, как они оба уходят. Руга повернулся, чтобы идти за  ними, но Мурена мгновенно метнулся вперед и преградил ему путь.

- Ты отвяжешься от меня когда-нибудь?    -  прорычал отставной гладиатор.

- Пока нет. Мне нужно, чтобы ты кое-что сделал…   для меня  …  если хочешь вернуться на работу.

Руга решительно покачал головой:  -  Я тренирую мальчика, как ты и требовал.  Это была наша сделка.  Месяц с этим парнем, и я смогу вернуться к своей прежней работе телохранителя сенатора Макулы.

Мурена взвесил свой ответ, а затем  увел Ругу во двор, подальше от уличной суеты и шума: -  Мы с Палласом должны принять во внимание возможность того, что завтра Паво может проиграть.

- Всегда есть вероятность поражения, - признал Руга.  -  Но у него больше шансов победить Гермеса, чем у большинства.  Чего еще ты мог желать?

- План на случай непредвиденных обстоятельств.

Руга помедлил и оглянулся на улицу:  -  Не уверен, что мне нравится, как это звучит.

- Я не прошу твоего одобрения, гладиатор,  -  отрезал Мурена. -  Ты сделаешь все , как я скажу, нравится тебе это или нет.  -  Придя в себя, помощник понизил голос. -  Скажи, у тебя есть друзья среди   отставных гладиаторов?

Руга поджал губы:  -  Есть кое-какие друзья.  В основном те, кто  в свое время не  смогли уплатить взносы в гильдию гладиаторов.

- И они ищут работу?

- Некоторые из них.  А. что?

Мурена тонко улыбнулся:   -  Хорошо.  А. теперь слушай меня  внимательно ….

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Толпа, набившаяся на временную Арену, загудела, а затем разразилась спонтанными аплодисментами, когда на ней  был убит еще один гладиатор.  Холодок пробежал по спине Паво, пока он ждал в мрачном туннеле рядом с Макроном  своей очереди на Арене, леса прямо над ним содрогались,  словно от страха  и  от воплей боли,  доносившихся с поля бойни.  Через вход на Арену он увидел бешеный блеск стали, когда какой-то тощий  гладиатор, вооруженный коротким мечом и маленьким круглым щитом,  но без доспехов, безумно рубил своего пожилого противника.

Это было   развлечение перед основной схваткой, о котором упоминал Мурена. В нем участвовали арестованные  Освободители,  состоящие в заговоре с целью убийства Императора, сражавшиеся насмерть.  Вид дюжины государственных служащих, которые кромсали  друг друга  мечами на глазах у воющей толпы, вызвал у Паво  приступ тошноты.  Он нахмурился, когда пожилой гладиатор, в котором он узнал  сенатора Ланата,  попытался поднять щит, чтобы защитить себя, и отчаянно отшатнулся от своего противника,  моля о пощаде.

- Похоже, магистрат собирается выпотрошить  этого сенатора, -  заметил Макрон,  направив  взгляд на выход на Арену. -  Уже недолго ждать, парень. Как только эта возня закончится, наступит твоя очередь отправиться на песок.

Паво почувствовал, как холодная дрожь страха пробежала по его спине. -  Что ждет победителя вот в этой схватке? -  спросил он вслух.

Макрон пожал плечами. -  Возможно, распятие.  Если ему повезет,  охранник  заколет его на месте.

- О, Боги.  - Паво  вздрогнул и покачал головой. Он снова подумал о своем договоре  с Муреной и Палласом.  Он втайне опасался, что имперский секретарь раскроет правду о его причастности к Освободителям, независимо от того, победит он или нет, но он знал так же,  что у него не было другого выбора,  кроме как довериться двум вольноотпущенникам и сдержать свое слово.

В следующее мгновение раздался вопль, когда судья вонзил свой меч в обнаженную грудь Ланата.  Сенатор содрогнулся на месте. Кровь хлынула изо рта, когда он опустился на колени на песок. Толпа  шумно приветствовала смерть еще одного Освободителя.  Некоторые плевали на умирающего сенатора.  Другие выкрикивали в его адрес непристойности, когда пара охранников выбежала из туннеля и схватила магистрата.

Макрон хлопнул в ладоши:  -  А, сейчас, парень приготовься. Ты следующий.

Глубоко вздохнув, чтобы успокоить нервы, Паво заставил свои напряженные мышцы расслабиться и нервно отсчитывал в уме секунды до выхода на Арену. Воздух был плотным и холодным, и в легких чувствовался лед.  Вот он, подумал Паво.  Момент, к которому он готовился с тех пор, как был брошен в лудус в Пестуме, пораженный горем из-за жестокого убийства своих родителей, взятия его сына в заложники и разрушения своей репутации и репутации своей семьи. Сейчас, он должен сосредоточиться только на одном – на мести!

Туннель, в котором он ждал, располагался прямо под скрипучими деревянными трибунами временной Арены, построенной в центре Римского Форума на том самом месте, где во времена Юлия Цезаря проводились гладиаторские бои. Стража прибыла в имперский лудус на рассвете, чтобы сопроводить его на Арену.  Укол страха шевельнулся в его венах при виде всего этого.  Хотя все здесь было значительно меньше амфитеатра  Статилия  Тавра, обстановка  здесь была гораздо более впечатляющей. Трибуны были окружены парой мраморных базилик, чьи длинные портики, причудливо украшенные барельефами,  слабо светились в бледном утреннем свете. За Ареной Паво заметил возвышающуюся над Форумом Арку Августа, символ имперского престижа. Макрон встретил его у входа в туннель. Когда Паво делал последние приготовления, у него возникло странное ощущение, что в этот час  даже Боги смотрели на Рим сверху вниз, с нетерпением ожидая схватки.

- А теперь вспомни, о чем мы говорили, - спокойно сказал Макрон, вытряхивая Паво из тревожного оцепенения. Охранники вытащили выжившего магистрата с Арены под хор насмешек, и оптиону пришлось повысить голос, чтобы его услышали. - Не останавливайся  ни на мгновение. Все время  двигайся. И не давай этому ублюдку шанса загнать тебя в угол. Заставь его работать, парень.  Двигайся, парируй, атакуй.  Как мы и учили с тобой, понял?

- Двигаться, парировать, атаковать,  -  бесцветным голосом продекламировал  Паво.

Макрон кивнул. Он схватил Паво за плечи и пристально посмотрел ему в глаза. -  Я не буду лгать тебе, парень.  Сражаться с Гермесом будет охренительно тяжело. Не обращай внимания на боль и сосредоточься на своей задаче. Точно так же, как учат в легионах.

- Тебе легко говорить, - ответил Паво. -  Не ты же будешь сражаться с легендой.

Макрон покачал головой:  - Моя шея тоже на кону, парень.  Так же, как и твоя.

Внезапное отчаяние охватило юного гладиатора, его кулаки дрожали от крайней ярости:  - Это все из за этих греческих ублюдков!   Они все время втягивает нас в свои интриги. Надеюсь, они оба сгниют в Преисподней.

- Не беспокойся, - прошипел Макрон сквозь стиснутые зубы. -  Лучше  сделай так, чтобы Гермес уже поджидал их там, когда они доберутся туда, а?

Паво окинул взглядом туннель: -  Почему здесь нет Руги?

Макрон пожал плечами:  - Бог  его знает.  Наверняка застрял  в какой-нибудь сомнительной таверне.

Паво рассеянно кивнул. За тревожным трепетом ожидания своего выхода  на Арену, он слегка запаниковал.   Гермес был фаворитом боя, и сквозь скрипящие трибуны он мог слышать скандирование толпы, выкрикивавшей  имя его противника.  Ему казалось, что в этот момент весь Рим ополчился против него.

Служащий наклонился, чтобы застегнуть ремни металлических поножей вокруг его ноги, туго затянув их так, чтобы тканевая набивка была прижата к его голени. Это были последние доспехи, которые ему выдали. Его бронзовые доспехи плотно  обтягивали  его грудь, из-за чего он, несмотря на холод, обильно потел. Толпа притихла, когда глашатай  закончил читать формальные объявления.  Паво прислушался. Внезапно к его горлу  опять подступила  легкая волна тошноты.

Когда было объявлено имя Паво,  раздались  жидкие  аплодисменты.

Макрон тихо сказал:  -  Толпа тебя не забыла. А, теперь  приготовься, тебе пора!

Паво кивнул: -  Для меня была большая честь поработать с вами, господин.

- Аналогично, парень.  Даже если ты иногда был колючим дерьмом.

В туннеле эхом отдавались торопливые шаги.  Паво мгновенно обернулся и покосился в полумраке на спешащую к нему неуклюжую  фигуру.  Он резко выпрямился, когда фигура приблизилась, и узнал невысокого дородного мужчину с пухлым лицом.  Его щеки покраснели от напряжения, а на складках шеи блестели капельки пота.  Паво  заморгал и застыл,  как вкопанный,  как будто не веря, что перед ним находится человек,  уставившееся на него в ответ.

- Букко…?  -  прошипел он, наконец. -  О боги, что ты здесь делаешь?

Паво не видел своего товарища уже много месяцев - с тех пор, как его перевели в Имперский лудус в Капуе. Теперь вид  знакомого лица в Риме согрел его сердце и успокоил нервы.  Двое мужчин  пожали друг другу руки.  Служащие прошли мимо,  пронося ведра с песком, чтобы засыпать  пятна крови.

У Букко перехватило дыхание:  - Я  спешил, как только мог, - сказал он. - Какой-то имперский помощник по имени Мурена сказал мне, что я могу найти тебя здесь. Рад тебя видеть, друг.

- Мурена?   - Паво удивленно посмотрел на Букко.  – Это он послал тебя сюда?

Букко кивнул:  - Поднял меня сегодня утром  с постели в моей квартире в Субуре.

- Ты хочешь сказать, что все это время был в Риме?

- Месяц или около того. В Остии меня нашел человек, представившийся слугой сенатора Ланата. Он велел мне приехать в Рим за твоим сыном.

- Еще одна ложь, -  ледяным тоном пробормотал Паво.

- Почему?

- Ничего особенного, рассказывай дальше,  -  быстро ответил он. - Что случилось, когда ты прибыл в Рим?

- Сенатор отказался со мной встретиться. -   Букко почесал локоть: -  После того, как меня выгнали из его дома, пара преторианцев схватила меня и потащила в Императорский дворец. Они спросили меня, какое у меня дело к Ланату.  Я все объяснил, и после этого, какой-то жирный чиновник передал мне твоего сына.

Паво замер. Его желудок тревожно сжался:  -  Аппий… -  Он лихорадочно оглянулся на  туннель.  - Где он? Ты привел его с собой?  Я должен увидеть своего сына, прежде чем встречусь с Гермесом.  Я хочу проститься с ним, на всякий случай… -  Он стиснул зубы, охваченный горем.

Букко слабо улыбнулся своему товарищу: - У меня был строгий приказ не приводить его к тебе с тех пор, как я забрал его из Дворца.  Помощник секретаря  Мурена, не хотел мешать твоим тренировкам. У меня не было выбора, кроме как согласиться.

Паво нахмурился:  -  Тогда где он сейчас?

- С моей женой Клодией в нашей квартире в Субуре.   Я послал за своей семьей после того, как решил остаться в Риме и попробовать свои силы в качестве актера-комика.   Букко опустил голову: - Теперь твой сын стал говорить, - тихо добавил он. - Он даже сказал несколько слов.

Почти невыносимая скорбь охватила Паво в этот момент.  Он сжал кулаки, сердце бешено заколотилось у него в груди. Тут же он поклялся разделаться с Гермесом. Он не проиграет своему врагу.  Благополучие его сына зависело от его победы в схватке и спасения репутации фамилии Валериев . Он зажмурил глаза и безмолвно  взмолился богам о защите своего сына.  Он открыл их, когда Макрон  по-приятельски  положил руку ему на плечо.

-  Пора, парень.

Паво взглянул на солдата и кивнул. Затем он быстро повернулся к Букко.

- Ты можешь мне кое-что пообещать?

-  Что именно?

Паво на мгновение замолчал. Он перевел взгляд с Букко на вход на Арену и подавил слезы. Его губы дрожали, он глубоко вздохнул и повернулся к своему товарищу:  -  Если я умру сегодня, Аппий  будет последним из рода  Валериев.  У меня нет другой семьи, которая могла бы присматривать за моим сыном.   Если меня убьют,  позаботься об Апии.

Букко выдавил из себя улыбку:  -  В чем вопрос?  Конечно я все сделаю! - пообещал он.

Паво мягко кивнул:  -  Спасибо, Букко.

- Да пребудут с тобой боги, мой друг.

Паво глубоко вздохнул, когда трубачи  заиграли на басах, а лихорадочный рев толпы заполнил Арену. Макрон в последний раз похлопал его по спине, и через мгновение пара чиновников толкнула молодого человека в короткий туннель. Земля тряслась под ногами от грохота предвкушения толпы.  Паво  снова  почувствовал подступающую тошноту у себя в животе. Его броня тяжело давила на него, и пот лился ручьем. Он вытер лоб, подойдя к входу, и бросил последний взгляд через плечо. Макрон  кивнул ему со стальной решимостью.  Букко стоял рядом с ним и слабо улыбался, его тусклые глаза наполнились слезами.  Повернувшись лицом вперед,  Паво мрачно принял свой щит от одного из служащих.  На нем было нарисовано изображение Немезиды.  Он криво улыбнулся.  Как уместно, подумал он. Затем второй служащий надел ему на голову массивный шлем, резко сузив поле его зрения.

Паво тяжело сглотнул. Мышцы его шеи инстинктивно напряглись. Его дыхание внутри шлема стало  сиплым, когда он втягивал прохладный воздух через маленькие  отверстия.  Кровь закипела у него в голове, и он ждал, когда судья подаст сигнал.

Затем он вышел на Арену, чтобы встретиться со своим заклятым врагом.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Серые тучи давили на небо, словно мешки с зерном, готовые лопнуть по швам, когда Паво вышел на песок Арены.  Козырек на его шлеме сильно ограничивал его обзор, отключая его периферийное зрение и заставляя его сосредоточиться на творившемся  прямо перед ним. Как следствие, он не мог видеть землю у себя под ногами и сначала неуверенно зашаркал, приближаясь к линии, начерченной мелом обозначившей широкий круг в центре Арены, внутри которого гладиаторы должны были оставаться во время боя.  Это было обычным  условием  боев насмерть, вынуждавшем  участников оставаться в непосредственной близости друг от друга, и не заступать за круг.

Приближаясь к кругу,  Паво поднял взгляд на наспех построенную Имперскую ложу, расположенную на северной трибуне.  Император сидел впереди, в окружении своих германских телохранителей  и свиты имперских лакеев.  Ложа была явно менее впечатляющей, чем богато украшенная конструкция на арене Статилия Тавра, решил Паво, и лишена своей элегантности Клавдий представлял собой  довольно грустную и жалкую фигуру,  причмокивавшую губами, сидящую в кресле, и чувствующую головокружение от ожидаемой  схватки.  Сильное давление запульсировало  в глазах Паво, когда он заметил Палласа и Мурену слева от Императора.  Справа от него стоял мужчина средних лет с гусиными лапками вокруг глаз, сверкая привычной улыбкой Клавдию.  Паво  смутно  его узнал.

- Должно быть, это Нарцисс, - пробормотал он себе под нос.

Он опустил глаза на вход в туннель на противоположной стороне Арены,  когда судья с  двумя слугами  вышли и подошли к центральному кругу,  неся оружие. Когда они подошли к нему, судья по очереди уколол большим пальцем кончики  обоих  мечей. Кивнув самому себе, он поднял большой палец к Императору, удостоверившись в остроте оружия и вызвав взрыв аплодисментов толпы.  Паво приблизился к судье.  Болезненное чувство скрутило его внутренности, когда он понял, что стоит на том же месте, откуда  отрубленная голова его отца была показана толпе.  Эта мысль наполнила его тоской и гневом.

Мгновение спустя Гермес выскочил из того же туннеля, через который вышли слуги, среди оглушительной стены шума. Часть толпы поднялась на ноги, громко требуя, чтобы их герой разорвал своего противника на части.

- Есть только один Гермес!  -  кричали его поклонники, рыча до хрипоты. - Только один Гермес!

Сама земля задрожала, когда Гермес шел к кругу. Он был одет в те же доспехи, что и Паво,  хотя на его щите было его бессменное изображение Цербера,  а чемпионский пояс был обернут вокруг его талии над набедренной повязкой.  Паво почувствовал, как пот на его спине стал холодным от страха, когда к нему приблизился Гермес.  Колосс  Родосский оказался еще более мускулистым, чем раньше.  Его бицепсы были тугими и плавно изогнутыми, словно вылепленными из мрамора.  Вены на его предплечьях были похожи на канаты. Он прошел к толпе, кланяясь всем четырем трибунам по очереди.  Паво почувствовал, как его сердце ненадолго забилось, когда он услышал, как несколько зрителей обругали Гермеса и прокричали его собственное имя.

- Паво отрубит тебе голову! -  проревел голос, явно перекрывая шум.

Глядя через решетку, закрывавшую его лицо, Паво оглянулся через плечо и заметил, что Макрон смотрит на него из входа в туннель.  Букко стоял рядом с солдатом.  Паво черпал силы в присутствии Макрона.  Его грубоватая честность и упрямая преданность поставленной задаче заставили  Паво  устыдиться многого в своей жизни. Ведь, всего  за несколько месяцев под его науськиванием  он научился у солдата большему, чем за годы, потраченные на изучение  философских книг и наблюдению  за бесконечными дебатами в Сенате.  Он был уверен, что когда-нибудь Макрон  станет прекрасным центурионом.

Судья жестом показал обоим бойцам, наклониться к нему,  чтобы объяснить  им правила боя.

- А теперь послушайте, - рявкнул он так громко, чтобы оба гладиатора услышали его даже сквозь шум толпы. - Правила просты. Это бой насмерть, а это значит, что сегодня от Императора  никому не будет никакой  пощады. Если никто из вас не сможет одолеть своего противника, я объявлю об окончании состязания, и судьи объявят победителя.

Он указал на трех судей в прекрасных тогах, сидевших в нижнем ряду северной трибуны.  Каждый их них сжимал восковую табличку и стилус,  готовый  поставить отметку всякий раз, когда один из участников нанесет четкий удар своему противнику.  Затем  судья, продолжил:

- Проигравший  должен с достоинством принять решение судей. Кто бы ни проиграл, он должен умереть, как настоящий римлянин.  Бой должен быть честным, а это означает, что не надо дергать друг друга за доспехи, швырять песок и не выходить за  расчерченную черту.  Если кто переступит черту, тот лишится дальнейшего участия в продолжение схватке  и  … своей жизни. Понятно?

- Да, - сказал Паво.

-  Давай поскорей покончим с этим, - прохрипел Гермес из-за своего шлема. - Мне не терпится  расчленить этого сопляка на куски, как я разрубил вероломное римское дерьмо, его отца, Тита.

- Мой отец был честным человеком, в отличие от тебя  - возразил Паво. –  А, ты просто подонок, Гермес.

Чемпион разразился смехом, его массивные плечи задергались:  -   Дурак.  Как только я разделаюсь с тобой, я займу свое место среди Великих Римлян.

Паво нахмурился:  - Что ты имеешь в виду?

- Нарцисс пообещал, что в мою честь будет воздвигнута статуя в честь моих побед. Она будет выставлена на Марсовом поле. Меня будут боготворить римляне по всей Империи. Он весело фыркнул: -  Почему, по-твоему, я вышел с отставки?  Я  и так уже был величайшим гладиатором, который когда-либо жил в Риме.  Теперь меня признают настоящим Героем  - не то, что  твой старикашка Тит.

Паво бросился на Гермеса, охваченный невообразимой ненавистью и не в силах сдержать ярость. Судья вытянул руки, разделяя двух гладиаторов и приказывая им отступить на два шага. Со своим высоким, жилистым телосложением и черными глазами, глубоко запавшими под лысой головой, мужчина производил впечатление строгого школьного учителя, и оба гладиатора немедленно подчинились его команде.  Когда судья убедился, что оба бойца находятся под контролем, он кивнул сопровождающим.   Они вручили Паво и Гермесу по мечу, а затем быстро отступили к входу в туннель.  Толпа внезапно  замолчала.  Момент боя, наконец, настал.   Все взгляды были прикованы к судье.  Паво смотрел вперед, на Гермеса, пытаясь представить его лицо за забралом, и он как бы увидел  за ним его покрытую шрамами верхнюю губу, искривленную ненавистью.  Молодой человек крепче сжал рукоять меча и глубоко вздохнул.

Наконец судья наполнил легкие воздухом и проревел:  -  Начали!

Гермес застал Паво врасплох, бросившись вперед вместо того, чтобы отступить за свой щит, мгновенно ударив  его мечом, направив острие своего оружия под шлемом, на обнаженную шею противника.  Паво на мгновение замер,  когда острие меча,  мягко мерцая,  приближалось  к  его горлу.  Но он  как раз вовремя успел поднять  свой щит, и меч глухо зазвенел, скользнув по верхнему краю и отклонившись в сторону его головы. В следующее мгновение Гермес,  издав звериный рык, снова  бросился на Паво, крепко прижимая  свой щит к плечу.  Паво прикрылся своим щитом.  Рама щита  сильно содрогнулась, когда Гермес в него врезался.  Паво уперся ступнями в песок и удержался,  натренированные  мышцы  его ног напряглись, чтобы не дать ему завалиться назад.  Мощный удар заставил его предплечье задрожать и обжег плечевые мышцы, когда его разум объяла паника.  Он планировал свои действия, предполагая, что Гермес  будет контратаковать постепенно.  Он не был готов к тому, что его противник сразу набросится на него.  Теперь Гермес отступил вправо и нацелил свой меч в незащищенный бок Паво.   Развернувшись лицом к противнику,  Паво  быстро опустился на одно колено и нырнул за свой щит, заблокировав острый наконечник прежде, чем тот смог коснуться его живота.  Толпа завопила от восторга, когда меч со звоном ударился о выступ щита и отскочил.

С бешено колотящимся сердцем Паво взглянул на  Гермеса над краем своего щита.   Чемпион рубил своим мечом,  как будто топором  дрова.   Паво инстинктивно поднял щит горизонтально над головой плавным, быстрым движением, его тяжелые тренировки  во дворе с Ругой прочно укрепили все   его мышцы. Раздался оглушительный треск, когда меч Гермеса ударил по щиту.  Паво почувствовал сильную боль, пронзившую его запястье, когда оно поглотило шок от удара.  Теперь он оттолкнулся, напрягая все сухожилия и мышцы ног, и  отбив  меч противника, сам  вывел Гермеса из равновесия.  Молодой гладиатор  дернул свой плоский щит вперед, как и учил его Руга. Гермес издал стон, когда низ щита  железной оправой ударил по его бронзовому нагруднику. Часть толпы разразилась дикими аплодисментами, когда Гермес был на мгновение ошеломлен.   И вдруг Паво услышал яростный  свист.  Оглянувшись через плечо, он понял, что его оттеснили от центра круга.  Теперь он стоял в нескольких коротких шагах от края, меловая отметка которого была отчетливо видна на песке.

Он перевел взгляд обратно на Гермеса, сильно вспотевшего под шлемом.  Капли пота стекали по его лбу и попадали в глаза, временно затуманивая ему зрение.  Внезапно Гермес быстро оправившись от удара щитом,  яростно обрушил свой меч на верх щита Паво,   бросив его на землю , прежде чем отшвырнуть щит  в сторону.   Паво почувствовал, как его сердце екнуло, когда рукоять щита вырвалась из его ноющей хватки.   Щит отлетел  недалеко от него, справа.  Проклиная богов, он потянулся, чтобы забрать его, но Гермес,  молниеносно среагировав, полоснул  мечом по вытянутой руке противника. Сильная жгучая боль пронзила руку Паво,  когда острие меча задело его бицепс, порезав мышцу.  Резко зашипев сквозь стиснутые зубы, он отдернул дрожащую руку от щита, из раны появилась кровь.  Теперь Гермес замахнулся мечом на своего противника, и Паво мгновенно  успел поднять свое оружие над головой.  По Арене разнесся резкий лязг, когда два меча врезались друг в друга прямо над его шлемом.  Наполнив легкие,  Паво  взревел и тут же  резким прыжком поднялся во весь рост, отбросив с себя Гермеса.  Чемпион отшатнулся назад, явно потрясенный силой своего противника.  Он издал глубокий горловой звук.

Паво бросился на него, стараясь не упустить шанс.  Гермес отразил выпад,   взмахнул щитом  и ударил  железным ободком о шлем противника.   В черепе Паво раздался неприятный лязг.  На короткое мгновение зыбкое пятно затуманило его зрение. Его зрение прояснилось, когда Гермес пихнул его ногой в живот.  Паво согнулся пополам,  задыхаясь  от холодного воздуха.  Горло обожгла тошнота.  Он отшатнулся назад, его мышцы свело от напряжения.  Гермес набросился на  него яростными ударами меча.   Паво неуверенно парировал удары.  Вскипая за забралом,  Гермес с непреодолимой силой бил своим щитом в противника.   Молодой человек потерял равновесие, застонав от отчаяния, и рухнул на землю.  На его спине хрустела тонкая струйка песка, покрывавшего поле схватки.  Он закашлялся и болезненно застонал внутри своего шлема.  Каждая клеточка его существа ныла и болела. Броня показалась  ему вдвое тяжелее, чем в начале боя. Зрители в той части Арены, где находился Гермес, поднялись на ноги, распевая и победно тряся сжатыми кулаками.

- Он перешел черту! -  закричал один из фанатов.  -  Паво проиграл!

Другая часть фанатов, которые скандировали имя Паво, перебивая своих соперников,  делали оскорбительные жесты руками и бросали оскорбления в их сторону: -   Грязные  ублюдки-мошенники! - дико закричал один из них.  -   Паво еще не переступил черту!

Паво посмотрел себе под ноги.  К своему ужасу, он увидел, что приземлился на отметку  сделанную мелом и огораживающую   круг.  Его верхняя часть тела полностью лежала за кругом, а нога находилась все еще в пределах границы круга.  Раздался коллективный гул, когда пять тысяч зрителей, заполнивших Арену, поднялись на ноги и вытянули шеи. Некоторые решительно покачали головами.  Другие указывали на лежащего на поле гладиатора и горячо спорили со своими товарищами о том, перешел ли он черту или нет.  Гермес победно воздел руки, а Паво растерянно лежал на песке, охваченный отчаянием, не в силах поверить, что проиграл.  Тем временем противоборствующие фракции перекрикивались  друг с другом,  обе группы фанатов загорелись верой в то, что только их суждения были правильными.  Паво снова перевел взгляд на Гермеса, когда Чемпион с важным видом подошел к нему и остановился у его ног.  Его массивное тело отбрасывало огромную тень на его противника.

- На колени, предатель, - хрипло проворчал Гермес.  Он глубоко дышал внутри своего шлема, и его голос хрипел через  отверстия шлема. -  Теперь ты примешь унизительную смерть на глазах у Императора…  как и твой старикашка.

Паво замер. Паника, как барабан, застучала в его груди. Он проглотил свою горечь и неуклюже поднялся на ноги, чувство ужаса сжалось в его кишках, когда он приготовился встретить свою ужасную судьбу. Его сердце упало, как свинцовая гиря, при мысли, что он подвел своего отца. Он ждал своей мучительной смерти, ждал момента, когда Чемпион Рима вонзит свой меч в ложбинку между основанием его шеи и ключицей, пронзив сердце.  Его единственным утешением было то, что он присоединится к своим родителям и своей жене Сабине в загробном  мире. Подойти так близко к мести, но потерпеть неудачу в конце  -  значит, все это было предначертано судьбой. Первые темные капли дождя стали покрывать песок вокруг Паво,  капая из облаков, низко нависших над Ареной.

- Прости, отец, - прошептал он внутри своего шлема.

- Остановитесь!  -  послышался вдруг  голос.

И Паво, и Гермес посмотрели на судью. Он махал Гермесу, жестом призывая Чемпиона отойти от противника. В Императорской ложе Паллас и Нарцисс пристально смотрели на судью, а Клавдий советовался с другим членом своей свиты.

- Паво не переступил черту!  - воскликнул судья как можно громче, изо всех сил пытаясь перекричать конкурирующие крики толпы. -  Бой еще не окончен!

Гермес стоял на своем и повернулся к чиновнику: -  Чепуха, - выплюнул он, ткнув окровавленным кончиком меча потертую меловую линию. -  Это жалкое дерьмо явно перешло черту.  Посмотри на мел.

Судья напряженно покачал головой:  -  Правила гласят, что все тело должно быть за пределами круга, чтобы боец проиграл бой.  Нога Паво все еще была внутри.  По правилам он не выбывает. Он пока еще не проиграл бой.

Гермес повернулся к судье:  -  Но ты не прав! Это не так  …

Судья прервал его поднятой рукой:  -   Судья здесь я, гладиатор.  И мое решение окончательное. Отойди от противника,  и вернись на свою позицию!

Гермес некоторое время постоял над Паво,  затем помолчав, повернулся и угрюмо зашагал обратно к центру круга, что-то ворча и, с отвращением, покачивая головой.  Ближайшие к происходившему зрители повернулись к своим товарищам в следующих рядах и передали им решение судьи. Вскоре новость облетела все трибуны. Фанаты Гермеса, разгневанные вердиктом, стали громко высмеивать судью и забрасывать Арену чашками с вином, подушками и всем, что попадалось  им под руку.  Охранники у выходов набрасывались на нарушителей и стаскивали их с мест.  Сторонники Паво остались стоять, лихорадочно аплодируя и подбадривая своего героя. Молодой гладиатор заметил, что Паллас закрыл глаза и вздохнул с облегчением. Нарцисс стоял по другую сторону от Императора,  его губы были сжаты,  а лицо  - хмурилось. Через мгновение к Нарциссу подбежал слуга и что-то прошептал ему на ухо. Сурово кивнув, советник повернулся спиной к Арене и направился к выходу.  Мурена и Паллас обменялись самодовольными взглядами.  Паво оглянулся на Гермеса.

- Возмутительно!  Что хотят, то и творят!  -  Гермес зарычал внутри своего шлема достаточно громко, чтобы его услышали его сторонники.

В этот момент небеса разверзлись.  Мягкий стук быстро превратился в оглушительное шипение, и на трибунах раздались крики, когда зрители стали промокать  под внезапным ливнем. Дождь лил над Форумом ледяными косыми потоками, заливая трибуны и окрашивая белый песок в темно-коричневый цвет. Сразу несколько больших групп толпы вскочили на ноги и поспешили к ближайшим выходам, держа над головой свои подушки, тщетно пытаясь защититься от проливного дождя. Другие громко проклинали богов, когда их тоги промокали под дождем. В считанные секунды большие участки трибун опустели.  Паво смотрел, как дождь смывает меловую линию, размывая круг и делая невозможным определить то место, где гладиаторам можно было сражаться.  Потертость в том месте, где его нога пересекла линию, быстро стерлась.

- Дерьмо!  –  выругался судья. Он прижал руки ко рту и крикнул в сторону туннеля. -  Бой приостановлен! Уберите оружие!

Служащие столпились у входа в туннель, сузив глаза, крепко сжав челюсти и прижав подбородки к груди, приготовившись выбежать  на проливной дождь.  Паво ничего не мог расслышать, кроме звона тяжелых капель, падающих на его шлем. Охранники Арены беспомощно наблюдали, как толпы зрителей спешили к выходам. Германские телохранители поспешно вывели Клавдия через отдельный выход.  Паллас, Мурена и остальная часть имперского персонала последовали за ними. Один из служащих вывел Паво с Арены, дождь громко барабанил по его доспехам, мокрый песок хлюпал под ногами.  Волоча свое измученное тело к туннелю,  Паво едва мог поднять голову.  К тому времени, как он добрался до укрытия, он промок до набедренной повязки.  Повернувшись к Арене, он увидел Гермеса, бредущего к противоположному выходу.  Чемпион, находившийся все еще в ярости из-за решения судьи, сердито отмахнулся от сопровождавшего его стражника.

-  Что  ты там делал?  Ты, что не мог найти другого места чтобы поразвлечься?

Паво повернулся и поднял глаза на Макрона.  Солдат кивнул в сторону поля Арены, на его обветренном лице застыло холодное выражение.

- Господин?  -  Паво задыхался, неровно дыша через отверстия в шлеме.

Макрон ткнул пальцем в его грудь со шрамами:  -  Твое выступление было просто смешным!  Ты почти на тарелочке преподнес победу Гермесу.  Если бы не судья, тебя бы уже порубили на куски.  Бьюсь об заклад,  Гермес едва поверил  своей удаче.

Паво покачал головой: -  Он слишком силен и быстр. Вы видели, как он сбил меня с ног. Я ничего не мог поделать.

Макрон  уставился в лицо своего подопечного и пристально посмотрел ему в глаза: -  Перестань жалеть себя. Я сам несколько раз проигрывал в стычках во Втором Легионе. Знаешь, что я делаю, когда какая-нибудь германская  сволочь швыряет меня на землю, а?

Паво пожал плечами.

- Я снова встаю, парень. После этого я даю жару этому ублюдку.  Хороший римский солдат скорее трахнет свинью, чем сдастся врагу.  Его учили сражаться, чтобы победить, или умереть.  Третьего варианта нет! То же самое касается и тебя.  Ну, так скажи мне, как сильно ты хочешь победить Гермеса?

- Достаточно сильно, - прохрипел Паво.

- Я тебя не слышу, - прорычал Макрон.

- Я достаточно сильно хочу победить Гермеса, господин! -  хрипло закричал Паво, пытаясь отдышаться.  - Я хочу убить этого ублюдка!

- Так-то лучше.  -   Макрон хлопнул своего юного подопечного по плечу, а дождь продолжал падать мерцающими серебряными струями.  Он указал на промокшую Арену. - Когда ты вернешься туда, ты покажешь Гермесу, из чего сделан настоящий Чемпион. Если он ударит тебя, ты ударишь его в два раза сильнее, слышишь?  Заставь этого ублюдка пожалеть о том дне, когда он зарубил твоего старика.

Паво энергично кивнул. Он на мгновение заколебался,  затем осторожно взглянул на Арену, охваченный внезапным сомнением:-  Но как мне победить его, господин? Я делаю именно так, как вы с Ругой меня учили, но у меня не получается  обойти его защиту.

Макрон хмыкнул и почесал челюсть: - Гермес, безусловно, крепкий орешек. Наблюдая за боем, я бы сказал, что единственный способ победить его  -  это лишить этого ублюдка его самого эффективного оружия.

- Чего именно, господин?

- Его щита.

Паво фыркнул:  -  И как мне это сделать?

Макро усмехнулся: -  Ты же помнишь, что Руга сказал, что у Гермеса нет слабостей?

Паво неуверенно кивнул.  Слуги пронеслись мимо него, неся ведра с песком, который  рассыпали по полу Арены, когда дождь начал стихать.  Он повернулся к Макрону.

- Ну,  а я много размышлял над тем, как Гермес сражался с  Критоном,  -  продолжал солдат. - И, кажется, у меня возникла идея…

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Дождь вскоре прекратился. Когда Паво и Гермес снова вышли на Арену, на мокром песке заблестели лужи. Зрители поспешно заняли свои места, укрывшись под высокими портиками, окаймляющими Форум, а Император и его свита вернулись в Императорскую ложу. Нарцисса не было видно, отметил Паво.  Он повернулся к главному судье и наблюдал, как тот нетерпеливо расхаживал взад-вперед по песку, пока пара судей восстанавливали   мелом едва различимую маркировку. Вооружившись щитом и коротким мечом, Паво вошел в только что начерченный круг и приготовился снова встретиться с противником, обдумывая про себя план, который Макрон объяснил ему в туннеле.  Он закрыл глаза и помолился Юпитеру, чтобы стратегия солдата сработала.

Как только судьи   прочертил  мелом линию, главный судья  вернулся к центру круга и жестом велел гладиаторам подойти и возобновить бой.  Гермес напряг мышцы шеи и уставился на разогревающегося  Паво.

- Боги не спасут тебя во второй раз, предатель. Неважно, где ты упадешь, как только я воткну свой меч в твою гребаную шею.

-  Отправляйся в Аид, -  холодно ответил Паво.

Гермес поднял свой меч.  Его лезвие блеснуло под проясняющимся небом.  Он хмыкнул:  - Забавно. Тит сказал мне то же самое… прямо перед тем, как я отрубил ему голову.

Почти нечеловеческий гнев овладел Паво.  Он  покраснел, его мускулы задергались от ненависти,  а его кровь закипела в его венах.  Со стальной решимостью он резко вздохнул и напряг мышцы рук, когда судья поднял трость, и толпа разразилась яростными криками.

- Начали!  -  рявкнул судья.

Из толпы раздался оглушительный рев, когда Гермес бросился в мощную атаку, нацелив острие меча в пах Паво. Но на этот раз Паво аккуратно подставил свой щит и отбил лезвие,  его сердце бешено заколотилось, когда он набрал полную грудь воздуха и бросился вперед. Подняв правую руку над головой, он повернул запястье внутрь так, чтобы острие его меча было направлено вниз, к земле.  В мгновение ока он протянул руку с мечом за щит Гермеса и нанес удар своему противнику быстрым нисходящим ударом, зацепив  его чуть ниже ключицы.  Гермес взвыл в агонии, когда лезвие пронзило его плоть. Чемпион ответил, подняв щит, чтобы отбить меч Паво, и направил свой удар в район горла.  Паво тут же дернул головой в сторону. Скрипучий лязг наполнил воздух, когда клинок Гермеса заскреб по поверхности его шлема. Звук пронзительно отдался в  его ушах, и Паво тут же отскочил от удара и начал маневрировать вокруг Гермеса.  Разъяренный Чемпион стал преследовать его по кругу, на его шее блестела ярко-красная рана.

Гермес снова пошел в атаку, нанеся удар Паво,  когда тот оказался в пределах досягаемости. Юный гладиатор взмахнул щитом и отразил удар, ткнув мечом в Гермеса прежде, чем Чемпион успел принять оборонительную позу, теперь уже ударив его по плечу. Пульс Паво участился. План заработал. Он сосредоточился исключительно на своем противнике, заглушив шум толпы и не обращая внимания на нервы, звенящие в ушах. Его чувства обострились. Он остро почувствовал свое дыхание и тупую тяжесть меча и щита в руках, когда бросился на Гермеса, на этот раз сделав вид, что он хочет ударить сверху. Разъяренный и истекающий кровью, Чемпион поднял свой щит. Паво ударил своим щитом по пальцам ног противника, но Гермес проворно отступил на шаг, и раздался  лишь приглушенный удар, когда край щита ударился о песок.

- Это лучшее, на что ты способен, предатель?  - усмехнулся Гермес.

- Почему бы тебе не атаковать, как мужчина?  -  усмехнулся Паво. -  Вместо того, чтобы прятаться за своим щитом, как трус.

Гермес зарычал:  -  Сейчас я  тебя зарежу, сволочь! Ты проиграешь.

Он бросился на Паво,  его  мускулы затряслись от ярости, когда он врезался в противника своим щитом и стал наносить  безумный шквал ударов острием своего меча.  Паво о успел обернуться в последний момент. Раздался пронзительный металлический дождь, когда меч Гермеса неоднократно стал колотить  о выступ щита его противника.  Выбрав соответствующую стойку,  Гермес моментально вскинул  меч и полоснул Паво по бедру.  Молодой гладиатор упал на колено с резким криком боли.  Затем Гермес  своим щитом, выбил меч из рук Паво.  Оружие с глухим стуком упало на мокрый песок.  Паво скорчился за своим щитом, кровь медленно  хлестала из раны его на бедре. Он схватился за щит, который загудел, когда Гермес еще раз ударил по нему своим мечом.  Гортанные крики раздались по толпе, когда они почувствовали, что битва достигла своего апогея. Каждый нерв в теле Паво напрягся от страха. С яростным ворчанием Гермес ударил ногой по нижней части щита Паво, наклонив верхнюю часть к нему.  Затем он опустил руку с мечом, и вырвал щит из ослабевшей хватки Паво.   Он выпал из его рук. Поклонники Гермеса посходили  с ума, когда он отшвырнул щит,  и  Паво опустился на колени на краю круга. Теперь Гермес стоял перед своим противником, тяжело дыша.  Он отбросил свой щит в порыве восторга и отдал салют своим  фанатам,  когда Паво беззащитно стоял перед ним на коленях.

- Все кончено, - злорадствовал Гермес, повернувшись к Паво с легкой хрипотцой в голосе.  Он повернул голову в сторону судьи. -  Этот лживый ублюдок не может просить о пощаде. Он мой.

Паво кашлянул кровью и медленно поднял глаза на Гермеса.

-  Ты забыл  одну вещь,  -  сказал он слабым голосом.

Гермес резко усмехнулся:  -  Что я забыл, предатель?

- Ты лишился своего щита.

Гермес тут же застыл в ужасе, когда понял свою ошибку.   Макрон  предполагал, что Чемпион отбросит свой щит только тогда, когда поверит, что схватка уже выиграна  -  точно так же, как он сделал это  в схватке с Критоном.  Паво перекатился налево, подхватил свой меч и вскочил на носки, направив острие в пах Чемпиона.  Быстрые рефлексы Гермеса позволили ему повернуться к лезвию  и опустить собственное оружие на грудь.   Когда он парировал удар, раздался слабый металлический звон.  Паво глубоко вздохнул  и, собрав последние силы, отбил меч противника в сторону и молниеносно нанес удар, прежде чем Гермес успел прийти в себя, вонзив острие меча в шею противника.  Сверкнула краткая вспышка, когда острие поймало яркий свет солнца, пробивающегося сквозь облака, сопровождаемый  струйкой воздуха, когда меч пронзил горло Гермеса и вышел у него из затылка. Гермес содрогнулся, когда Паво вонзил свой  меч так глубоко, что рукоятка  почти коснулась шлема его противника.

Чемпион Рима,  шатаясь,  долго стоял на месте. Толпа недоверчиво ахнула, когда он вцепился в лезвие, торчащее из его шеи, и издал странный булькающий звук. Затем Паво выдернул лезвие. Из раны хлынула горячая кровь, брызнув на грудь Гермеса и запачкав сверкающий пояс, обернутый вокруг его талии.  Гермес издал последний хрипящий стон. Затем он рухнул.

Ошеломленная тишина повисла над Ареной.  Паво какое-то время, оцепенело,  смотрел, пытаясь осознать, что выиграл. Он сморгнул пот со своих глаз и смотрел, как умирает Гермес, из раны на его шее ровным потоком текла кровь, которая разливалась на песок, образовывая широкую лужу под его распростертым телом.   Он его одолел.   Это была грандиозность его достижений. Его захлестнули волны экстаза и облегчения.

- Клянусь богами, я сделал это,  - прошептал он себе, как будто едва мог поверить в это. Он закрыл глаза и увидел перед собой образ своего отца.  -  Я отомстил за тебя, отец…

Паво позволил своему мечу выпасть из рук на песок. Он теперь не почувствовал горячего стука в своих венах, как после предыдущих боев.  Он испытывал только огромное удовлетворение от того, что добился того, к чему стремился все это время.  Все мерзости, которые он был вынужден испытать, глубокие унижения, которые он пережил,   схватки на Арене против самых страшных бойцов Рима –  все это проплыло перед его глазами.  Он не знал, смеяться ему или плакать. Если бы кто-нибудь сказал ему год назад, что он будет брошен в лудус,  будет драться как гладиатор, и вернется в Рим, чтобы победить великого Гермеса,  он бы его высмеял.  Теперь, вознося безмолвную молитву Фортуне и Марсу, он был просто благодарен за то, что остался жив.

Каждый мускул в его теле пульсировал от усталости и боли. Он едва мог стоять. Толпа во всю мощь взорвалась аплодисментами.  Даже поклонники Гермеса присоединились к признанию ошеломляющей демонстрации силы, мастерства и решимости победителя.  Вскоре каждый зритель выкрикивал его имя.  Паво был равнодушен к восторгу толпы.  Он знал, что завтра они будут в восторгаться другими гладиаторами.

В выходе из  туннеля поднялся шум. Паво обернулся и увидел Мурену, выходящего из тени в сопровождении большого отряда преторианских  гвардейцев.  Имперский помощник указал на победившего гладиатора.

- Охрана!  -  закричал он, и его ровный голос сорвался от гнева. - Арестуйте этого человека!

Паво был ошеломлен. Мурена предал его. Горячая ярость разлилась по его венам, когда охранники двинулись вперед, и двое из них схватили его за руки.  Новость  немедленно облетела трибуны.  Паво был слишком слаб, чтобы вырываться из рук охранников.  Он бросил панический взгляд на Арену в поисках Макрона. Он заметил его в туннеле, где горстка преторианцев изо всех сил пыталась удержать оптиона от выхода на Арену. Один из охранников снял шлем с головы Паво, и резкий свет ударил ему в глаза. Он повернулся к Мурене. Помощник императорского секретаря подошел к нему с веселым выражением лица.  Паво глубоко вздохнул, чтобы прийти в себя.

- Немедленно отпусти меня!  -  заикаясь воскликнул он.

- Не может быть, - издевательски усмехнулся Мурена, с кислой миной глядя на распростертое тело Гермеса. - Победить Колосса Родосского.  Должен сказать, это настоящее достижение. У меня были сомнения.  Но ты в очередной раз доказал, что мы ошибались.   К сожалению, для тебя, вместо того, чтобы Император провозгласил тебя Чемпионом Арены, ты будешь распят.

Паво почувствовал, как кровь застыла у него в жилах:  -  Но, мы же договорились.

Мурена улыбнулся и сделал шаг ближе к юному гладиатору:  -  Договорились?  -  сказал он низким, насмешливым голосом, едва слышным из-за хора  неудовольствия, льющегося с трибун. - Ты действительно думал, что я отпущу тебя, провозглашенного Чемпионом, после того, как ты чуть не убил Императора?  Конечно, же, нет.  Ты такой же предатель, Паво, как и твой отец. Толпа может приветствовать тебя сейчас, но как только они услышат правду, твой позор будет полным.  Император, может, и пощадил Аппия, но я прослежу, чтобы он вырос жалким отбросом.

Паво содрогнулся от гнева: -  Сволочь!

Мурена рассмеялся. -  Разглагольствуй сколько хочешь, мой дорогой мальчик.  Теперь мы заставим  тебя  заплатить.  Он махнул охранникам. -  Уберите этого жалкого предателя с моих глаз.

Паво сопротивлялся, упираясь ногами в песок, несмотря на истощение  своих сил: -  Ты не можешь этого сделать! - запротестовал он.

- О, нет,  я то  могу.  - Мурена жестоко рассмеялся, его глаза лукаво сузились. - Должен сказать, все получилось  довольно  неплохо.  Гермес мертв, мы с Палласом  сохраняем свое влияние в Императорском Дворце, а тебя пригвоздят к кресту.  Подходящая судьба для сына легата-предателя, не так ли?

Паво стиснул зубы, когда черная ярость злобно закипела у него в  черепе. Его охватило желание свернуть шею имперскому помощнику.  Мурена радостно улыбнулся ему.

- Передай мой привет Титу в загробной жизни, -  усмехнулся он, повернувшись, чтобы уйти.

- Это преступник!  -  прогремел вдруг чей-то голос со стороны входа на Арену.

Мурена остановился и обернулся. Паво посмотрел на вход в противоположном конце Арены и увидел, как Нарцисс выбегает из туннеля в сопровождении Императора Клавдия и нескольких его германских телохранителей.  Нарцисс был красным от гнева. Он обошел окровавленный труп Гермеса и обвиняюще,  ткнул пальцем в Мурену.

Клавдий резко нахмурился.

- Т-т-ты  уверен в этом, Нарцисс?  -  спросил он.

- Совершенно уверен, Ваше Величество, - резко ответил вольноотпущенник.

Мурена беспокойно заерзал на месте, его лицо побледнело от страха, когда он по очереди посмотрел на Нарцисса и Императора.  Он слабо улыбнулся:  - Что-то не так, Ваше Величество?

Клавдий метнул на помощника холодный гневный взгляд, его губы дрожали от возмущения: -   Н-н-Нарцисс сказал мне, что ты нанял н-н-нескольких головорезов -  отставных  г-г-гладиаторов, не меньше, чтобы убить его.

Мурена на мгновение смутился. На трибунах поднялся ропот. Помощник ненадолго потерял самообладание, и в его бледных глазах мелькнуло  нечто вроде паники. Паллас  застенчиво шагал позади Клавдия. Императорский секретарь даже не взглянул на своего помощника, заметил Паво. Двое гвардейцев-преторианцев все еще держали гладиатора за руки и переводили взгляд с Мурены на Клавдия, не зная, что им делать.

- Э-э-это правда? -  гневно спросил Клавдий после паузы.

- Конечно,  нет, Ваше Величество! -  фыркнул Мурена. - Мне и в голову не пришло бы устроить заговорить против своего товарища-вольноотпущенника.  Нарцисс  явно ошибается.

Нарцисс посмотрел на него: -  А, я так не думаю, Мурена.

Помощник покачал головой: - У тебя нет доказательств, подтверждающих это нелепое утверждение, Нарцисс.  Ведь, само твое присутствие здесь разоблачает твою ложь. Если бы я заплатил каким-то  головорезам-ветеранам,  чтобы они избавились от тебя, то почему ты стоишь сейчас здесь, перед нами?

- О, нет, у меня есть доказательства.  -  Нарцисс самодовольно скрестил руки на груди и кивнул фигуре, стоявшей среди толпы германских телохранителей. Руга шагнул вперед и встал рядом с ним. Паво посмотрел на Мурену. Он подумал, что в глазах помощника мелькнула определенная вспышка страха.  Мурена тяжело сглотнул, и посмотрела на отставного гладиатора.

- Ты…  -  прошипел он.

- Публий Дидий Руга здесь не виноват, Ваше Величество, - продолжал Нарцисс  с размеренно расчетливым тоном. - Руга был подкуплен Муреной, чтобы тот принял участие в гнусном заговоре с несколькими отставными товарищами-гладиаторами,  чтобы убить меня, если Паво проиграет битву с Гермесом.

Мурена отчаянно возразил:  -  Эти люди лгут, Ваше Величество!

Клавдий не сводил глаз с Мурены, пока Нарцисс говорил,:  -  Я говорю правду. И Руга здесь может подтвердить то, что я должен сказать. Мурена приказал Руге и его товарищам затаиться в одной из аллей возле Императорского Дворца. Когда он решил, что Паво проигрывает битву, он дал сигнал одному из слуг выманить меня от вас, Ваше Величество, под тем предлогом, что я понадобился во Дворце по срочному делу. В этот момент Руга и его товарищи должны были устроить мне засаду в переулке.  Нарцисс помолчал и сардонически улыбнулся. - Смелый план, должен сказать, хотя и несколько неуклюжий в исполнении.

- Возмутительная ложь! -  Мурена вскинул руки, его лицо горело от ярости.

Нарцисс проигнорировал его и продолжил:  - К счастью, у меня уже были подозрения после того, как Гней Сентий  Корницен, имперский ланиста, сообщил мне, что Мурена проявляет особый интерес к обучению Паво.  Я знал, что он что-то задумал.  К счастью, Руга отказался выполнять  его задание;  он выполнил свой  первейший долг перед Римом, как это сделал бы любой добропорядочный римлянин, и он сообщил о заговоре  своему бывшему работодателю, сенатору Макуле, вчера поздно вечером. Сенатор - мой хороший друг, и он передал новости прямо мне.

Мурена потерял дар речи. Тишина повисла над Ареной.  Паво смотрел, едва веря своим ушам. Теперь он понял, почему Нарцисс покинул Императорскую ложу во время боя. Он вспомнил, что сказал Мурена, когда помощник посетил его на тренировке накануне.  "Паллас и я сделаем все необходимое, чтобы остаться у власти".

Клавдий какое-то время смотрел на помощника секретаря, прежде чем перевел взгляд на Ругу:  -  Ну? что   с-с-скажешь?

Руга склонил голову и кивнул:-  Это правда, Ваше Величество.

- Эти люди пытаются обмануть вас, Ваше Величество.  -  Мурена умоляюще посмотрел на Императора. - Клянусь всеми богами, я не участвовал ни в одном подобном заговоре. Нарцисс пытается настроить вас против меня.

Нарцисс закатил глаза на помощника:  -  Ради бога,  что за чушь ты несешь. Ты ведешь себя довольно неприлично даже для вольноотпущенника.

- Ваше Величество, я бы никогда…

- Тише! - завопил Клавдий, внезапно покраснев от гнева. Губы Мурены задрожали от страха, когда Император повернулся к Палласу. -  Ты тоже имеешь какое-либо отношение к этому п-п-предательству?

Паллас притворялся невинным, в то время как Мурена заметно тряслась от страха недалеко от него. - Клянусь, Ваше Величество, я впервые слышу об этих гнусных обвинениях.  Уверяю вас, что мой помощник действовал в этом деле без моего ведома и разрешения.

Похоже, это удовлетворило Клавдия. Он сердито посмотрел на Мурену и помахал охранникам. Отведите этого презренного п-п-предателя к Мамертин!  Он может п- п-подождать там, пока мы не распнем его завтра.

Глаза Мурены расширились от ужаса. Всхлипывая, он упал на колени перед Императором:  - Пожалуйста, смилуйтесь, Ваше Величество, умоляю вас, не лишайте меня жизни!

Выражение лица Императора стало жестче: - Вставай, Мурена. Как тебе не стыдно? Мужчина должен п-п-принять смерть с достоинством.

С этими словами Клавдий коротко кивнул головой, и охранники потащили Мурену к входу в туннель, откуда помощник все время кричал о пощаде.  Нарцисс улыбнулся, когда толпа начала скандировать:  -  Распятие Мурене! Распятие для Мурены!  -  Зрители на стадионе были в восторге от того, что их развлечения не закончатся гладиаторским боем.  Отвернувшись от Мурены, Император слабо махнул рукой гвардейцам, державшим Паво.

- О-о-отпустите гладиатора.  Он оказался благородным  ф-ф-фехтовальщиком.

Охранники послушно отошли от Паво.  Молодой гладиатор схватился за пульсирующую рану на бицепсе и метнул мрачный взгляд на преторианцев. Он начал понимать, почему  оптион Макрон их ненавидит.

Клавдий поджал губы и на мгновение задумался о Паво: - Возможно, я был н-неправ насчет тебя, - вслух размышлял Император. -  Риму нужно п-п-побольше таких людей, как ты.  Нынче мало героев.  Слишком мало, чтобы тратить их впустую, в то время как в-в-варвары толпятся вдоль наших г-г-границ.  Можешь идти, юный Паво. Ты свободен.

Паво выглядел ошеломленным. Что-то вроде радости затрепетало в его груди. Он опустился на колени.  Свобода.  Он никогда не думал, что снова приобретет ее. На какое-то время он потерял дар речи. Измученный борьбой, утомленный месяцами лишений, он выдавил из себя нерешительную улыбку, глядя на Клавдия.

- Благодарю вас, Ваше Величество.

- Т-т-ты это заслужил,  молодой  ч-ч-человек.  - Император остановился и о чем-то задумался. - Вольноотпущеннику нужны деньги, особенно гладиатору, который сражался не за награду.  Я позабочусь о том, чтобы т-т-твое фамильное поместье в  Антиуме было в-в-возвращено вам.

Улыбка Паво немного расширилась. В детстве он много отдыхал на вилле в Антиуме. А земля вокруг поместья приносила скромный доход.

Клавдий резко отпустил Палласа и Нарцисса с Арены и махнул паре служителей. У одного из них была серебряная урна, наполненная монетами.   Другой нес пальмовую  ветвь.  Император посмотрел на Паво, когда слуги пронеслись по Арене.

- А теперь склонись к моим  н-н-ногам,  Паво,  -  произнес Клавдий.  -  Пришло время т-т-тебе принять свой титул  -  Ч-Ч-Чемпион Арены…

Когда на следующий день солнце садилось над Императорским Дворцом, Паво спустился по мраморным ступеням входа, сжимая свой  деревянный  рудис  свободы. После того, как накануне днем Арена опустела, Клавдий приказал оставить трибуны на месте для распятия на следующий день.  Значительная толпа пришла посмотреть на казнь Мурены.  Поскольку и Ланат, и помощник имперского секретаря  были мертвы, Паво мог спать спокойно. Никто больше не знал о его причастности к заговору с целью убить Клавдия, и отчаянные обвинения Мурены против него остались без внимания.  Паво был приглашен в Императорский Дворец после публичного распятия, чтобы лично принять в свои рудис от Клавдия перед большим собранием высокопоставленных лиц.  Хотя официально он не мог вернуть себе место среди сенаторов, уважение сверстников отца было очевидным.  Храбрость была редкостью в Риме. -  Реже, чем следовало бы, - подумал Паво.

Руга и Букко присутствовали при освобождении Паво.  В знак признания его помощи в подготовке гладиатора к победе и разоблачении заговора против Нарцисса,  Руга получил работу имперского телохранителя, сопровождающего чиновников, когда они выполняли свои гражданские обязанности по Риму.  Букко сказал Паво, что намерен продолжить карьеру комедийного актера. В конце церемонии он тепло попрощался с Паво, и двое мужчин поклялись остаться друзьями.  У Паво было такое чувство, что скоро они увидятся снова.

Теперь Паво поморщился, спускаясь от входа Дворца.  Раны, полученные в его жестоком столкновении с Гермесом, все еще давали о себе знать, и он двигался скованно, приближаясь к воротам окованным железом. Изысканные колоннады отбрасывали на ступени длинные тени. Прищурившись на закат, он заметил два ожидающих его силуэта.  Новый Чемпион Арены замедлил шаг, когда стоявшие на постах преторианской гвардейцы  открыли ворота. Он захромал к двум фигурам снаружи.  Затем он увидел их лица, и в его груди нахлынуло волнение.

Макрон шагнул к нему. Его рука была сжата вокруг крошечных пальцев робкого ребенка, стоявшего рядом с ним. Солдат широко ухмыльнулся ошеломленному гладиатору и кивнул головой на ребенка.

- Этот маленький засранец, я полагаю, твой сын.

Какое-то время Паво не мог говорить. Он упал на колени. Слезы моментально навернулись ему на глаза:  -  Аппий!

Макрон отпустил руку ребенка и мягко подтолкнул Аппия к отцу.  Паво с изумлением наблюдал за ребенком.  Походка Аппия была неуклюжей, когда он подошел к отцу, и Паво почувствовал прилив гордости, когда увидел, что его сын идет к нему сам.  В последний раз, когда Паво видел его, он был младенцем;  теперь он стал  маленьким мальчиком.   Паво внезапно ощутил укол печали.

- Мой сын, - пробормотал он. –  Это действительно ты.

Аппий с любопытством посмотрел на отца.  Паво вообразил, что мальчику он должен казаться каким-то монстром.  Всклокоченная борода закрывала нижнюю половину его лица. Его руки и ноги были отмечены синяками и шрамами от сражений на Арене. Его когда-то худое тело набухло  за счет тугих мышц.

- Я так скучал по тебе, мой мальчик.

Паво положил руки на маленькие плечи сына.  Так молод. В его голубых глазах мелькнула какая-то мысль, когда ребенок попытался взглянуть на него.  Наконец он протянул руку и коснулся деревянного рудиса,  который держал Паво.

- Меч, - сказал Аппий.

- Да, меч, - ответил Паво.

Ребенок поднял руку и слегка коснулся шрама на лице Паво:  - Отец.

Паво улыбнулся. Переполненный радостью, он крепко обнял Аппия и зажмурил глаза. Все это того стоило.  Тренировка, противостояние скользким вольноотпущенникам в Императорском Дворце, преодоление всех злобных врагов на Арене.   “За этот единственный миг, чтобы крепко обнять своего сына, как свободный человек,  - сказал себе Паво,  - он  вынесет любые лишения”.

Наконец он выпрямился и улыбнулся Макрону.

- Ты в прекрасном настроении …  

- Конечно,  химеры их всех побери, парень.  -  Макрон взмахнул свитком в правой руке с восковой печатью канцелярии Императора.  -  Я теперь центурион.  Лучше всего то, что я, наконец, возвращаюсь на границу  Рейна, и на этот раз в моем поле зрения нет ни одного назойливого грека, который мог бы меня остановить.

-  Когда вы получили повышение?

- Ранее, пока вы все смотрели, как этого дерьмового  Мурену распинали на кресте, Букко попросил меня зайти к нему на квартиру в Субуре и  привести к тебе Аппия.  Я был более чем счастлив сделать это.

- В конце концов, у нас обоих все сложилось неплохо, Макрон.  Или, лучше сказать, Центурион.

- Думаю, и так, и так звучит неплохо. -  Новоиспеченный центурион похлопал себя по груди. - Император дал мне тысячу сестерциев …  за повышение.  Очень щедро с его стороны. Обратный путь к Рейну будет долгим, и по пути мне понадобится компания нескольких дешевых шлюх.

- Значит, вы скоро уезжаете?

Макрон кивнул, засовывая свиток в боковую сумку: -  На рассвете. -  Он поднял глаза на Паво и на мгновение задумался:  -  Что  собираешься делать?  Учитывая, что ты теперь  вольноотпущенник и все такое.

- Я освобожденный гладиатор, Макрон.  И в этом разница. Общественные нравы Рима не дают мне права вернуться к своему прежнему высокому положению.

- Наплюй на светские нравы, парень!  Ты самый популярный гладиатор, которого когда-либо видел Рим.  Они будут говорить о том, как ты сражался  и  победил Гермеса, еще долгие годы.

Паво слабо улыбнулся. Центурион был прав. Другие гладиаторы пользовались популярностью у толпы,  и  Паво, как человек знатного происхождения, обладал уникальной привлекательностью. Его подвиги в какой-то степени восстановили доблесть  фамилии Валериев.  Вместе с возвращением своего поместья в Антиуме  Паво получил от Императора кубок, наполненный монетами за победу над Гермесом, которым, как посчитал,  он нашел хорошее применение. Он отложил небольшую сумму на могилу и памятник, которые должны были быть построены на Аппиевой дороге в честь его отца, а остаток пойдет в гильдию гладиаторов, чтобы другие бойцы, сраженные на песке, могли быть избавлены от унизительных погребений в общих  ямах.   После победы Курсор обратился к Паво с предложением стать его тренером и менеджером,  и устраивать показательные бои по всей Империи в обмен на долю прибыли.  Паво вежливо отклонил предложение.

- Значит, это конец твоей карьеры гладиатора?  -  спросил Макрон.

Паво кивнул:  - Я не хочу возвращаться на Арену. Он посмотрел на сына и улыбнулся. - Кроме того, я собираюсь начать новую карьеру.

Выражение лица Макрона помрачнело: - Только не говори мне, что пойдешь по стопам Букко и станешь презренным актеришкой!

- У меня нет таких талантов, -  Паво рассмеялся. - На самом деле, это не столько новый старт, сколько возвращение к старой работе.  -  Он сделал паузу на мгновение и посмотрел на Макрона с решительным выражением лица.  -  Император назначил меня трибуном Пятнадцатого легиона. Я должен отправиться в лагерь в Карнунтуме,  недалеко от Дуная, как только приведу в порядок свои дела.

- Трибуном?  Неплохое начало, или, можно сказать, продолжение! -   Макрон поднял бровь. - Неплохо… даже с этими бездельниками из Пятнадцатого.  А, вообще то,  Дунай считается подмышкой Империи.  По сравнению с ним  Рейн почти цивилизация.

- Я слышал, - кисло ответил Паво.  Он оглянулся на Императорский Дворец. - Я уверен, что за всем этим стоит один из этих скользких греков.  Императорский двор, похоже, весьма заинтересован в том, чтобы ускорить мой отъезд из Рима.

- Дать тебя  погреться на солнце, а потом отправить  в какое-нибудь грязное болото, где ты не будешь представлять угрозы для Императора, самый лучший вариант а?  -  Макрон покачал головой, радуясь, что ему  тоже больше не придется  иметь дело с политикой и интригами Рима. Он кивнул на Аппия :  -  А как насчет этого засранца?

Паво снова повернулся к мальчику и взъерошил ему волосы: -   Аппий  поедет со мной.  Как, когда-то и я пропутешествовал с отцом по всей Империи до него.

Макрон почесал челюсть:  -  Справедливо. Полагаю, есть посты похуже Дуная. Иудея, например. По крайней мере, у тебя будет шанс срубить больше подонков вроде Гермеса.  У тебя, кажется, талант рубить варваров.

Паво улыбнулся. Двое мужчин пожали друг другу руки. В одном новый Чемпион Арены был уверен.  Он не забудет Макрона никогда.

- Береги себя, парень, - сказал солдат, собираясь уходить.

- И ты тоже… Центурион.

Макро отвернулся.  Паво  смотрел, как он потащился прочь .  Через пару шагов он остановился и повернулся к бывшему гладиатору: -  Еще одно, Паво.

- Да господин?

Центурион прочистил горло, когда на его обветренном лице появилось стыдливое выражение: - Это о том, что мне пришлось участвовать на Арене в качестве бестиария в прошлом месяце. Пусть это останется между нами, а?  Никому ни слова.

Паво мягко улыбнулся: -  Не беспокойся. Твой секрет умрет вместе со мной.

- Где ты пропадал все эти гребаные месяцы?  -  рявкнул  центурион Луций Батиак Бестия, сворачивая свиток с печатями  Макрона на поездку.

Холодный ветер пронесся по крепости Второго легиона на берегу Рейна, теребя плащ Макрона, когда он неподвижно стоял перед воротами в южной части лагеря. Часовые не ожидали ни чьего прибытия, а поскольку Макрон  долго отсутствовал  вдалеке от лагеря, он не знал пароля. После резкого обмена словами было отправлено сообщение Бестии, центуриону-премипилу   Второго и начальнику Макрона.  Только когда Бестиа  сам увидел своего товарища, ворота открылись. Небо было серым, а земля превратилась в море взбитой грязи, зима медленно уступала место весне.

-  Ну, отвечай?  - спросил Бестиа, постукивая ногой. - Я все еще жду ответа.

Макрон тщательно взвесил свои слова. Прошло немногим меньше двух месяцев с тех пор, как он покинул Рим и отправился на север. Обратный марш к легионерской крепости был хорошим упражнением, и, несмотря на снег на горных перевалах и грязь на лесных тропах, он проходил по двадцать миль в день, останавливаясь только поесть и прислонить к чему-нибудь голову на ночь. У новоиспеченного центуриона было достаточно времени, чтобы обдумать свое оправдание длительному отсутствию среди товарищей. Но теперь, когда Бестия бросил на него долгий, тяжелый взгляд, его разум внезапно опустел.

- Я, э… я имею в виду…

Бестиа скрестил руки на груди и нахмурился:  -  Кажется, я догадываюсь, что с тобой  произошло… Центурион.

- Да, господин?  -  Макрон моргнул и попытался успокоиться, внезапно испугавшись, что Мурена или кто-то из его Имперских чиновников все-таки каким-то образом  успели отправить сообщение во Второй Легион. Он напряг мускулы и приготовился к тому, что Бестия сообщит ему отвратительные  новости о том, что его карьера в легионе окончена.

Бестия ухмыльнулся: - Ты просадил наградные деньги на пироги, вино и шлюх.  Затем ты запаниковал и понял, что слишком долго не видел  своих боевых друзей, и,  используя новых приятелей в высших сферах,  решил  вызволить себя из неприятностей под каким-то сказочным предлогом о том, что тебя наняли по Имперским делам.  Чушь!  Меня, ты, не проведешь, Макрон. Все это время ты нагружал себя  фалернским.

Макрон сохраняя невозмутимое выражение лица, с облегчением  вздохнул.  Бестиа будет неустанно прикалываться к нему  по поводу его отлучки на несколько месяцев, но это не так уж и страшно.  Глупая улыбка появилась у него на лице, и центурион-премипил  хмыкнул.

- Со дня на день сюда прибудет кучка оборванных новобранцев. Им нужно будет придать  надлежащую форму. Несомненно, некоторые из них попадут к тебе,  и их придется обучить.  - Он сделал паузу и пристально посмотрел на Макрона. -  Если только ты снова, чтобы отлынить, не прибегнешь к помощи своих приятелей из   Дворца.

Макрон выпрямил спину и набрал полную грудь холодного рейнского воздуха: -  Приятно оказаться снова дома, господин. Я только этого и желал.

Бестия рассмеялся:  - Ха! Будь осторожен со своими желаниями, Центурион. Он постучал его по плечу.  -  Скоро наступит лето. Эти варвары за Рейном уже зашевелились. Помяни мои слова, Центурион Макрон.  Все только-только начинается…

Конец