Саймон Скэрроу Ти Дж Эндрюс Арена 3 Первый меч (First Sword)

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Капуя, три недели спустя

Паво проснулся среди ночи от резкого удара ногой по ребрам.

- Вставай, бесполезное дерьмо!

Молодой гладиатор вздрогнул, пошевелился и перекатился на спину.  Прищурившись во мраке, он увидел возвышающегося над ним вооруженного охранника,  а второй стражник, пригнувшись, стоял   чуть дальше у входа в его тесную камеру.  Паво коснулся рукой своих ноющих ребер и ясно покачал головой.

- В чем дело?  - прохрипел он.

- Мурена хочет поговорить с тобой, -   рявкнул  ближайший стражник. -  Вставай!

- Греческая змея, - мрачно пробормотал Паво.  -  Что ему теперь еще нужно от меня?

- Откуда, я должен знать?   -  зарычал охранник,  схватив Паво за руку и рывком подняв его на ноги. -  А, теперь поторопись! Мурена не любит, когда его заставляют ждать.

Паво был слишком сонным и растерянным, чтобы протестовать.  Охранники вытащили его из казармы и протащили через ворота лудуса.  Зимний ветер пронесся над местностью, когда они повели юного гладиатора по дороге к Капуе,  и на отдаленном холме замерцала группа огней. Паво разглядел смутные очертания виллы, примостившейся на склоне холма. Охранники толкнули его в сторону виллы.  Молодой гладиатор двигался неуклюже, мышцы его ног болели под свинцовой тяжестью цепей, стягивавших его запястья и лодыжки. Зашитая рана на левом плече глухо пульсировала.  Охранники осторожно ступали рядом с ним.  По их униформе, состоящей из простых белых тог поверх туник, он понял, что это преторианские гвардейцы.

- Так ты  и есть знаменитый  Марк Валерий Паво, а? -  усмехнулся охранник слева от него.  -Чемпион Арены. Сложно поверить.  Больно уж не похож на себя.

- Возможно, вы правы, - сухо ответил Паво.  -  Я слишком высокого происхождения, чтобы быть гладиатором-чемпионом Арены.  И  вы оба, кажется, боитесь меня, поскольку держите руку на своих мечах, хотя я безоружен и закован в цепи.

Один из гвардейцев  сердито взглянул на него: -  Думаешь, ты крутой?   Чепуха!  -  он сплюнул. -  Эти долбанные  гладиаторы, всегда хвастаются. Просто подожди немного, парень. Тебя порежут на Арене и бросят в могилу, как любого болтливого гладиатора.   Тогда ты не будешь выглядеть таким умным.

Паво был слишком обескуражен, чтобы ответить.  Между камнями вдоль мощеной дороги блестел кварц, отражая бледный лунный свет.  Когда они приблизились к вилле, он почувствовал глубокое беспокойство.  С тех пор как его перевели из Пестума в Имперский лудус, он жил в страхе, что Мурена и Паллас попытаются избавиться от него раньше, чем он думает.

И он боялся, что этот момент уже наступил.

Небольшая группа добралась до виллы, когда ночное небо померкло, и на горизонте прохладно замерцал рассвет. Внушительное сооружение граничило с раскинувшейся оливковой рощей. Перед входом стояла вереница роскошных запряженных лошадьми фургонов, рабы со стонами снимали багаж с платформ и тащили тяжелые грузы к вилле. Портики тянулись вдоль фасада, ярусами поднимаясь к декоративному балкону двумя этажами выше, где, как предполагал Паво, богатые гости могли подышать легким бризом жарким летним вечером.   У входа на виллу дежурили два преторианца.   Один из них преградил путь Паво и охранникам, а его товарищ вышел вперед.

- Пароль?  - спросил преторианец.

- Фламинго, - ответил охранник Паво.

- Что тебе здесь нужно?

- Помощник Имперского секретаря послал вот за этим.  -  Охранник указал на Паво.

Отступив назад, преторианец махнул рукой Паво и его эскорту.

Паво споткнулся, входя на виллу. Воспоминания о летнем детстве, проведенном на семейной вилле в Антиуме, нахлынули на него, когда охранники быстрым шагом  зашли в  двери и пошли дальше по коридору. Они поспешили через ярко раскрашенный вестибюль, ведущий в широкий центральный коридор с замысловатыми фресками, украшавшими стены, и замысловатой мозаикой, сверкающей на полу под мерцанием нескольких богато украшенных факелов. Волны тепла поднимались от гипокаустового  пола,  согревая замерзшие ноги гладиатора.

В конце коридора охранники ввели его в большой кабинет. Свитки и книги были расставлены на полках слева.  Дубовый стол, заваленный папирусными свитками и восковыми табличками, занимал центр комнаты, а за ним находилось  высокое окно с видом на раскинувшийся виноградник. Мурена сидела за столом. Помощник Имперского секретаря нахмурился, сосредоточенно глядя на свиток, и какое-то мгновение как будто не замечал заключенного и его сопровождающих. Наконец, он взглянул на молодого гладиатора и усмехнулся.

- Ах! Марк Валерий Паво, -   ехидно произнес  он, откладывая свиток и сжимая костлявые руки. -  Скажи мне, как тебе нравится твоя новая должность  Первого Меча?

Паво хмыкнул. Он был провозглашен Первым Мечом по прибытии в Имперский лудус в Капуе. Этот титул обычно присваивался ведущему бойцу Имперских гладиаторов, и эта новость удивила его.  Гладиатор, получивший звание Первого Меча всего после двух боев, было до сих пор  неслыханным делом. Но его шок быстро сменился беспокойством.  Хотя этот титул давал ему некоторые привилегии, такие как личная камера и  обеды приготовленные из  мяса и овощей вместо обычной ячменной каши,  он также сделал его мишенью насмешек для других бойцов . Многие из гладиаторов  в лудусе  были захвачены легионами в бою в качестве военнопленных или являлись беглыми рабами.  Будучи сыном римского вельможи и бывшим военным трибуном Шестого легиона, Паво уже за это  ненавидели те же гладиаторы.  То, что его назначили Первым Мечом, еще больше отдалило его от них. Он рассматривал этот титул скорее как проклятие, чем благословение.

Мурена кивнул охранникам.  -  Вы можешь идти. -  Он смотрел, как они удаляются по коридору. Затем он откашлялся и снова посмотрел на молодого гладиатора. - Я не задержу тебя надолго. У меня есть несколько неотложных дел, которыми нужно заняться до прибытия Его Императорского Величества.

- Клавдий приедет сюда? - спросил Паво,  в его горле нарасло напряжение.

- Через несколько дней.  В настоящее время Император инспектирует военно-морскую базу в Путеолах.  После этого он хочет взглянуть на свою труппу имперских гладиаторов Капуи перед предстоящими Играми.

- Играми?  - спросил Паво.

- Я скоро об этом скажу.  Паллас попросил меня отправиться сюда раньше  Императора и подготовить поместье к его приезду, а также разобраться в делах несчастного предыдущего владельца этой великолепной виллы, вероломного сенатора, который думал, что сможет перехитрить Клавдия.

В глазах помощника мелькнул зловещий огонек, от которого Паво вздрогнул.

- Сенатор заплатил цену за свое предательство, и его имущество было конфисковано после его смерти.  У него было довольно много имущества и активов.  Должен сказать, разбирать все это довольно утомительно.

- Просто скажи мне, чего ты хочешь, - процедил сквозь стиснутые зубы юный гладиатор.

Мурена изучал  Паво взглядом охотника, выслеживающего  дикого зверя.

- Интересно, ты пересмотрел  мое щедрое предложение?

Паво инстинктивно сжал руки в кулаки: - Тут не о чем думать, - ответил он.  -  Клавдий - мой заклятый враг.  Такой же как и ты, и тот другой предательский греческий ублюдок, Паллас.

Мурена уставилась на Паво с едва скрываемой яростью.

- Твою наглость  я долго терпеть не буду! Я купил тебя у этого расточительного ланисты в Пестуме от имени Имперской казны. Теперь ты служишь Клавдию. И как представитель его Императорского Величества, ты будешь обращаться ко мне с такой же учтивостью и уважением, как если бы ты разговаривал с самим Императором!

- Я буду считать тебя именно тем, кто ты есть,  - с горечью ответил Паво. -  Коварный грек, который выполняет приказы слюнявого старого дурака в пурпурной тоге.

Имперский вольноотпущенник открыл было рот, чтобы ответить, но быстро сдержался. -  Хорошо, развлекайся.  Называйте меня любыми именами, которые тебя забавляют.  Ничто не изменит того факта, что теперь ты принадлежишь мне и будешь делать все, что я захочу.

Паво молча смотрел на помощника.

- Есть еще одна причина, по которой я послал за тобой, - продолжила Мурена. - С момента нашего последнего разговора ситуация изменилась.

- Что ты имеешь в виду? - спросил Паво.

- Империя в опасности, и нам нужна твоя помощь, чтобы спасти ее.

Молодой гладиатор выглядел озадаченным, когда Мурена продолжил.

- То, что я собираюсь тебе сказать, строго между нами. В стенах Рима действует тайная сеть предателей. Не обычные пускающие слюни старые дураки в Сенате. Это гораздо более опасная группа.  Они называют себя Освободителями.  Они полны решимости свергнуть Клавдия и вернуть Рим к темным дням Республики.

- Ну, и что, -  равнодушно ответил Паво.

- Здесь на карту поставлены более важные вещи, чем твое несогласие с Клавдием,  - отрезал Мурена.  Его голос пропитан страхом, подумал Паво.  – Э ти  Освободители представляют серьезную угрозу будущей стабильности Рима.  Мы должны сокрушить группу, прежде чем у них появится шанс создать массовую поддержку против Императора. Помощник коротко улыбнулся Паво.  -  Это подводит меня к теме Игр, которые пройдут в амфитеатре  Статилия Тавра в следующем месяце.

Паво бесстрастно переварил новость. Реклама зрелищной серии Игр не было чем-то новым. Это стало своего рода традицией для недавно коронованных императоров с тех пор, как Август начал устраивать бои гладиаторов исключительно для того, чтобы развлечь обеспокоенную толпу.

- Клавдий намерен сделать объявление на Играх. Ливия должна быть обожествлена.

- Она должна стать богом?  -  удивленно пробормотал Паво.

- Верно. Клавдий давно хотел обожествить свою бабушку.  Ее обожествление подчеркнет божественную родословную, простирающуюся от Августа до Тиберия и Клавдия, пробуждая воспоминания о Золотом веке.

- Звучит как циничная тактика, чтобы завоевать одобрение толпы.

- Это Рим. Конечно, это цинично.-  Мурена выглядел довольным собой. - Высокопоставленные лица со всей Империи соберутся, чтобы стать свидетелями гонок на колесницах на Марсовом поле и шествий на Форуме. На Арене утренняя охота на слонов и тигров сменится обычными распятиями и порками. Во второй половине дня ты и другие Имперские гладиаторы отправитесь на песок Арены .  -  Он поджал губы. - Когда вы выйдете на Арену, вы должны поклониться Его Императорскому Величеству перед толпой и поклясться в своей бессмертной верности режиму.

- Никогда! -  Паво бушевал. - Я не буду пятнать наследие моего отца. Кроме того, какая разница, что я покажусь публично, если Освободители захотят свергнуть Клавдия?

- Ты недооцениваешь свою репутацию. У Освободителей большие планы на тебя. Они считают, что ты очень  хорошо подходишь  для их целям.

- Откуда ты знаешь?

- В их рядах был  мой шпион. К сожалению, его личность была разоблачена, и несчастный офицер умер насильственной смертью.  - Мурена провел языком по деснам, словно пытаясь вытолкнуть кусочек еды. - Я хочу сказать, что Освободителям нужен представитель. Образец для подражания, если хочешь. Они восхищались Титом за его откровенные республиканские взгляды, и как его единственный сын и наследник ты для них являешься продолжателем его идей. Освободители убеждены, что ты созрел для того, чтобы втянуть тебя в свои дела  -  популярную фигуру,  способную увлечь за собой простых людей.

Помощник задумчиво побарабанил пальцами по столу.

- Конечно, мы победим этих  Освободителей в их же игре, - сказал он. - Им нужна толпа так же сильно, как и Клавдию, если они серьезно намерены вернуть Рим республике. С твоей поддержкой толпа пойдет за  Клавдием.  Даже Освободители не настолько глупы, чтобы действовать против воли масс.

Паво протестующе покачал головой:  -  Я не гожусь  для этого. Есть бесчисленное множество других гладиаторов, более популярных, чем я. Феликс Разрушитель, Триумф Грозный… даже Гермес.  Он сжал челюсть.  - Я не имею такой власти над толпой.

Мурена поднял бровь: - Возможно, еще нет.

Ледяное чувство отдалось у юного гладиатора в затылке.

- Как ты думаешь, почему я дал тебе звание до Первого Меча? - спросила Мурена.

Паво пожал плечами.

- Потому что ты на голову выше всяких таких,  как Феликс и Триумф.  Ты классический римский герой и сын успешного военачальника. Не какой-нибудь варвар, пьющий молоко фракиец, который почти не говорит по-латыни. Ты первый сам себя поднявший Чемпион Арены. И как Первый Меч, ты на пути к тому, чтобы стать самым прославленным гладиатором, которого когда-либо видел Рим, обладающий  способностью влиять на толпу больше, чем кто-либо,  …  кроме Императора.

Паво скрестил руки на груди: - Мое решение окончательное.  Я не буду тебе помогать.

Мурена изучала гладиатора. Бледная улыбка скользнула по его тонким губам: - Поддержи Императора, и я позабочусь о том, чтобы твой  следующий бой был тем, которого ты ждешь все это время.  Твой поединок на Арене будет против Гермеса.

- Это просто слова. Я тебе не верю, - фыркнул Паво.  - Что помешает тебе просто взять свои слова обратно, после того, как я присягну Клавдию?

Помощник изобразил удивление:  - Тебе придется довериться мне.

Но, Паво проявил недоверие: -  Сначала ты пытался меня отравить. Потом ты накачал меня зельем перед боем с  Дентером.  Теперь ты ожидаешь, что я должен поверить, что вы с Палласом  согласитесь на любую сделку?

Мурена сжала губы.

- Нет, - сказал Паво сквозь стиснутые зубы. - Я не поддержу Императора, как бы ты ни пытался меня переубедить.

- Как пожелаешь, - ответил Мурена, громко дыша через ноздри. - Тогда я предлагаю тебе вернуться в лудус и приготовиться к Играм.  Если ты не поможешь нам справиться с  Освободителями, тогда ты не оставишь мне иного выбора, кроме как показать тебя толпе.  Ты будешь распят по обвинению в предательстве Рима… после того, как Аппий будет брошен зверям на растерзание прямо на твоих глазах.

Паво зажмурил глаза и безмолвно помолился Фортуне и Юпитеру, чтобы однажды он получил шанс отомстить Палласу и Мурене.

Помощник громко хлопнул в ладоши: - А теперь, если ты меня извинишь, я должен заняться делами. Охрана!

Он отмахнулся от Паво и снова обратил внимание на стопку свитков и восковых табличек. Шаги эхом раздались по коридору, когда охранники вернулись в кабинет. Они уже собирались вытащить Паво наружу, когда Мурена вдруг кое-что вспомнил и жестом приказал им остановиться.

-  О, пока я не забыл, - сказал он Паво, - передай привет твоему   ланисте,  ладно?  -  Он слабо улыбнулся. - Я уверен, что Макрон  приведет людей в хорошую форму к тому времени, когда сюда прибудет Клавдий.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Макрон устремил свой пронзительный взгляд на тренировочную площадку лудуса и с отвращением покачал головой.

- Ланиста  долбанного лудуса,  -  пробормотал он себе под нос.  -  Я никогда не прожил бы здесь  и день с моими парнями из Второго легиона.

Он хмыкнул, когда гладиаторы поплелись к нему в конце  их послеобеденной тренировки на деревянных тренировочных палусах  в тени двухэтажной  казармы, возвышавшейся  над лудусом, и приготовился произнести свое первое обращение к гладиаторам в качестве нового, назначенного Императором,  ланисты.  К этой задаче он подходил без какого-либо  энтузиазма.  Макрон прибыл в лудус  этим утром в скверном настроении.  Он плохо отреагировал на известие о своем назначении временного  ланисты.  Хотя ему нравились хорошие гладиаторские  Игры не меньше, чем каждому римлянину, к самим гладиаторам он относился  с презрением. Его оценка ланист  была еще хуже.  По крайней мере, гладиаторы сражались честным оружием, в частном порядке признал Макрон, в то время как ланисты были жадными спекулянтами, богатевшими на убийстве рабов и осужденных преступников.

У его плеча стоял коренастый мужчина с сильно израненной ногой, крепко сжимая короткий кожаный хлыст.

- Не все так плохо, господин. По крайней мере, мы сможем выбить дерьмо из этих подонков.

Маний Овидий  Акулео носил титул недавно назначенного тренера гладиаторов в лудусе.  Макрон был представлен ему сразу же после прибытия на рассвете в Капую.  Отъезд  оптиона из Пестума  был отложен, пока он ждал оформления документов.  Когда он прибыл, его внимания  потребовало много работы, и утро превратилось в череду представлений, за которыми последовала встреча с писарями и рассмотрение плачевного финансового положения лудуса.  Он едва успел остановиться и отдышаться.

- Есть работы и похуже, - продолжал Акулео. -  Имперский ланиста - это чертовски большое дело. Вы возглавляете личную труппу гладиаторов Клавдия.  В Риме полно тех, кто выцарапает  себе глаза, лишь бы оказаться на вашем месте.

Макрон покачал головой:  - Я был рожден не для того, чтобы нянчиться с кучкой мускулистых охотников за славой.

- Имперские гладиаторы, господин, - указал  Акулео. -  Отобранные Императором из тысяч бойцов со всей Империи вдоль и поперек.  -  Тренер  махнул рукой людям, выстроившимся в тонкую линию на песке полигона под пристальным взглядом горстки вооруженных охранников.  -  Эта компания  -  лучшие фехтовальщики в округе.   Не считая гладиаторов главного Имперского лудуса в Риме, я полагаю.

- Чушь!  -  Макрон  сплюнул.  -  Эти люди могли бы взбудоражить толпу всем своим бахвальством и удалью, но если бы они оказались на Рейнской границе лицом к лицу с ордой варваров с пеной у рта, они бы сразу же  расклеились.

Тренер усмехнулся и покачал головой: -  Извините, господин, но позволю себе не согласиться. Легионы уже не те, что раньше. Однажды я был инструктором по строевой подготовке в Тринадцатом.  Когда я туда попал, человека выпороли бы за то, что он посмотрел на какую-нибудь сирийскую шлюху.   Времена изменились.  Легионы в наши дни слишком ослабли …   наполовину.

Макрон  прикусил язык, подавив  искушение напомнить  Акулео,  что между Тринадцатым легионом и Вторым огромная разница.  Мурена проинформировал опциона о новом тренере незадолго до его отъезда из Пестума.   Ему сказали, что Акулео был уволен из армии после того, как заработал репутацию человека, слишком увлеченного применением своей виноградной палки, что спровоцировало людей чуть ли не до грани мятежа.  Макрон сделал  себе мысленную пометку внимательно следить за новым тренером.  Последнее, что ему было нужно, это мстительный тренер, вымещающий свое разочарование на гладиаторах.  Проблем было более чем достаточно, чтобы еще и  сложнять ситуацию.  Предыдущий ланиста,  Гай Салоний Корвус,  больше интересовался  тем, как  быстрее  бы разбогатеть, чем управлением  лудусом, и обучение гладиаторов  под его руководством было слабым.   Макрон чувствовал, что бремя предстоящей задачи давит на его плечи, как тяжелое походное ярмо.

Когда собрались последние гладиаторы, Макрон окинул взглядом лудус, а Акулео приказал людям построиться.  Слева от него стояли деревянные тренировочные палусы.  Справа  находилась  тренировочная Арена, копия гораздо большей Арены в Капуе, построенная из дерева с галереями, способными вместить более двухсот зрителей.  Двое охранников стояли на посту к югу от тренировочной Арены, сбоку от главного входа в лудус, внушительное сооружение с причудливо украшенной аркой над воротами,  на которой был обнадеживающий символ бога Секуритаса.   По обе стороны от арки был построен ряд караульных помещений, а также одиночные камеры для недисциплинированных гладиаторов.  Решетка закрывала проем ворот, а также внешнюю дверь с засовом снаружи.  Два дополнительных охранника постоянно дежурили у внешней двери. Им разрешали открывать дверь только тогда, когда прибывали обычные фургоны с едой и вином для лудуса.  Единственный другой вход был через парадные двери в передней части помещения ланисты.  Во всяком случае, место казалось достаточно безопасным.

Акулео привлек внимание мужчин.  Гладиаторы медленно построились в десять довольно стройных рядов по двенадцать человек.  Напрягая шею,  оптион  рассудил, что, поскольку в обозримом будущем он будет здесь управлять, то  должен хорошо владеть своим командованием. По крайней мере, это может отточить его лидерские качества.

Глубоко вздохнув, он обратился к мужчинам.

- Я Луций Корнелий Макрон,  оптион  Второго легиона, награжденный Герой Рима!   - Его от природы  громкий хриплый голос прогрохотал по тренировочной площадке. -  А теперь, дамочки, я ваш новый ланиста.   Вы все будете обращаться ко мне  -  господин, понятно?

Гладиаторы смотрели на Макрона в тяжелом молчании.

- Я вас не слышу! - прогремел оптион. -  Я спросил, вы поняли?

- Да, господин,  -  неуверенно ответили гладиаторы.

- Громче!

-  Да, господин!  - завопили они в унисон.

Макрон кивнул: - Так-то лучше.

Он оглядел гладиаторов с неприятным внутренним  чувством.  Многие мужчины были в плохом состоянии. У некоторых была вялая мускулатура и избыточный вес.  У многих были выступающие животы или двойные подбородки.  Не в первый раз Макрон проклинал полученную награду.  Эта медаль не принесло ему ничего, кроме неприятностей.  Сдерживая беспокойство, он продолжил:

- Ваш предыдущий ланиста,  Гай Салоний Корвус,  оставил этот лудус  в полном кровавом месиве. Я  буду с этим  разбираться   Это касается всех вас, …  И, честно говоря, от того, что я сейчас вижу, меня тошнит.

Гладиаторы выглядели угрюмо.

- Предполагается, что вы самые опасные  бойцы в Империи. Но египетский нищий вселит в сердце римского солдата больше страха, чем любой из вас, жалких ублюдков. Если бы я хотел, чтобы все было по-моему, я бы многих из вас отправил в шахты. К сожалению, я застрял с вами. Через месяц запланирован большой фестиваль Игр, где вы сразитесь со своими товарищами из Имперского лудуса в Риме.

Макрон сделал паузу, пока гладиаторы воспринимали новости с некоторой долей беспокойства. Объявление о предстоящих Играх всегда вызывало неоднозначную реакцию, размышлял он, что напоминало ему солдат,  приветствующих новости о предстоящем сражении.  Было волнение от долгожданного перерыва в монотонной рутине тренировок и упражнений, но также и отчаяние от того, что некоторые из них скоро отправятся в загробный  мир.

- Как имперские гладиаторы, я ожидаю, что вы устроите хорошее  представление  для Императора.  Корвус  был бы, наверное, рад, если бы вы проиграли парням из Рима. Но я проделал весь этот путь не только для того, чтобы посмотреть, как вы потерпите поражение.  Парни, мы должны побить этих шумных выскочек из римского лудуса.   Если мы сможем победить, здесь произойдут большие перемены.

Макрон снова остановился. Его вдохновенные  слова не убедили многих гладиаторов-ветеранов. Хотя у гладиаторов было множество шрамов полученных на Арене, они привязались к комфорту жизни под руководством своего старого хозяина и по понятным причинам опасались перспективы тяжелых тренировок.

- Я лично убил достаточно варваров, чтобы заполнить этот лудус наполовину.  Секрет римской побед в сражениях  не в нашем оружии и не в так называемых лидерских качествах наших легатов, слава богам.  А в наших тренировках.  - Макрон ударил себя кулаком в грудь.  - Мы тренируемся днем и ночью. Мы истязаем себя до тех пор, пока у нас не заболят руки и мы едва можем стоять на ногах. Мы тренируемся даже во сне.  Вот что мы собираемся сделать, дамочки. С этого момента и до дня Игр тренировки будут проходить два раза в день.  - Он указал на Акулео.  - Это ваш новый тренер. Он тоже насквозь  военный.  Он поможет привить легионерскую дисциплину каждому из вас.

Толпа гладиаторов заворчала. Несколько злобных взглядов посмотрели на тренера.  Акулео лишь гордо выпятил грудь, не обращая внимания на ядовитые выпады со стороны мужчин.

- Тренер будет тренировать вас  с рассвета до полудня, - продолжил Макрон. - После короткого отдыха вы будете работать в палисадниках с тренерами-специалистами.  К концу каждого дня вам будет тяжелее, чем когда-либо в вашей жалкой жизни.  К концу месяца у вас появятся мышцы в местах, о которых вы даже не подозревали.  Потом еще тренировки.  Вы меня поняли?

- А как же наша награда? -  спросил один из мужчин.

- Верно!  - поддержал его  другой. - Мы до сих пор не получили свою долю выигрыша от предыдущих боев!  У некоторых из нас снаружи есть жены и дети, которых нужно кормить.

Макрон нахмурил брови: - Вините этого эгоистичного ублюдка Корвуса. Он оставил этот лудус  даже без горшка, чтобы помочиться.  Денег нет, так что какое-то время вам придется обойтись без награды.

Среди гладиаторов раздались стоны и ропот недовольства.

- Этого не может быть, - настаивал первый гладиатор. Это был бледный мужчина, верхняя часть тела которого была покрыта татуировками.  -  Корвус  сдавал нас в аренду в качестве телохранителей.  Он загребал деньги.  Должны были остаться  какие-то деньги, которыми  вы должны с нами поделиться.

- Корвус  сдавал тебя в аренду, чтобы заплатить свои долги, - холодно ответил Макрон. -  Вот почему Император приказал от него избавится.  Он оставил лудус  без  асса в кармане.  Все! Разговор окончен!

Гладиаторы обменялись гневными взглядами.  Макрон  сочувствовал их недовольству до определенного момента.  Сравнительно немногие гладиаторы добились свободы, выиграв руди, деревянный меч, которым награждались триумфаторы-гладиаторы на зрелищных мероприятиях. Для большинства их единственной реальной надеждой было заработать достаточно  призовых денег, чтобы в конечном итоге выкупить  свой контракт у ланисты.  Меньшая доля выигрыша означала, что гладиатору нужно было выжить в большем количестве боев, чтобы выкупить свою свободу.  Макрон почувствовал, что настроение стало ухудшаться.  Он подавил протесты резким взмахом руки. То, что он должен был сказать дальше, несомненно, вызвало бы ожесточенную реакцию.

- Раз уж мы заговорили о Корвусе,  я так понимаю, он разрешал вам пить  много дешевого вина за ужином и, упаси боги, даже разрешал угощать вас пирогами по ночам.  Под моим руководством будут действовать армейские правила.  Вина больше не будет. Любого, кто попытается пронести в камеру пироги, выведут на тренировочную площадку и дадут тридцать ударов плетью.

- Как винв не будет? - в отчаянии спросил один гладиатор.

- Ни капельки свежего  вина?  - закричал другой.

- Многое из этого ждет тебя в загробной жизни, -  ответил Макрон.

- Это не честно! Вы не можете просто так отнять наши привилегии. Мы имперские бойцы, нас много.  Мы заслужили то, что обещал нам Корвус.

- Корвус мертв!  -  прогремел  Макрон.  -  Ланиста сейчас я.  И вам лучше говорить по очереди. Это касается всех и каждого из вас, жалкие ублюдки.  Следующий, кто выскажется, получит двадцать ударов плетью.

Удовлетворенный тем, что он уладил спор, Макрон  пошел  прочь, жестом показывая Акулео, чтобы он начал тренировочные занятия дня  -  двадцать кругов  по лудусу, за которыми  последуют мучительные наборы отжиманий, приседаний и прыжков.  Он остановился как вкопанный при звуке аплодисментов, доносившихся откуда-то из толпы гладиаторов.

- Какая прекрасная речь, римлянин, - прохрипел голос.

- Кто это сказал? -   Макрон взревел, повернувшись к мужчинам.

Цепь гладиаторов медленно расступилась, и перед ними предстал высокий, хорошо сложенный гладиатор с мощной  грудью и мышцами плеч. Он выглядел лучше, чем большинство его сверстников.  Он показался Макрону  дисциплинированным, и  серьезным парнем. Судя по его взлохмаченной бороде и распущенным темным волосам, спадающим на плечи, Макрон предположил, что он родом из варварских земель к востоку от Рима.  Шрам на верхней губе придавал ему хмурый вид.

- Ты! -  крикнул Макрон.  -  Твое имя!

- Бато.  -  Гладиатор ухмыльнулся Макрону. Окружающие смотрели на него со смесью благоговения и страха. -  Я знаю таких, как ты, римлянин. Я убил многих таких солдат, как ты, на поле битвы во Фракии.

Макрон усмехнулся:  - Я вижу, это не помешало тебе попасть в плен, а затем и в лудус.

Бато в упор посмотрел в ответ. -  Как проницательно с твоей стороны. Правда, я попал в рабство со многими моими братьями.  -  Он обратил внимание на группу мужчин, стоявших у его широких плеч. - Но я храбро сражался, как благородный воин и гордый вождь своего племени. Не так, как вы, римляне,  прячась за своими щитами, как женщины.

Макрон  пристально посмотрел на гладиатора:  - Можешь тешить себя этой мыслью сегодня вечером, пока будешь выковыривать тараканов из своей каши, а я угощу себя чашечкой фалернского.

Гладиатор нахмурился.  Макрон сжал правую руку в кулак и ударил мужчину в живот.  От удара у Бато перехватило дыхание, и он согнулся в агонии.

- Еще раз скажешь  без очереди, и я буду месяц кормить тебя половинным пайком.

Макрон повернулся, чтобы уйти.

- Верно, - сказал гладиатор, пытаясь отдышаться. -  Уходи.

Оптион развернулся.   Бато сверкнул злым взглядом и между резкими вздохами обратился к другим гладиаторам.

- Разве мы побеждали на Арене  бесчисленных противников, проливали и стали  имперскими гладиаторами только для того, чтобы этот слабоумный солдат мог помыкать нами.   Долой ланисту!   Я прошу лишь  то, что принадлежит нам по праву!

Хор  мужчин приветствовал Бато.  В порыве гнева Акулео ударил кнутом по песку у ног гладиатора.  Бато уставился на него, его лицо побледнело от ярости.

- Тренер, - приказал Макрон. -  Отхлестать этого человека у столба.

- Римская сволочь! - взревел Бато.  Шум среди других гладиаторов нарастал.

- Дашь ему тридцать ударов плетью.

- Я плюю на тебя!

- Сорок! -  прогремел Макрон над оглушительным хором поддержки.

- Да, господин.

Акулео шагнул вперед, причмокивая от перспективы причинить сильную боль фракийцу. Он крепко схватил Бато и начал тащить его прочь. Вооруженные охранники, разбросанные по тренировочному полигону, обменялись встревоженными взглядами, отсутствие подготовки и боевого опыта сказалось на их нерешительных лицах и нервных подергиваниях рук. Макрон сразу же узнал ни к чему не годных солдат, и беглый взгляд на стражников гарнизона сказал ему, что они не чета солдатам Второго легиона.  Охранники с тревогой наблюдали за фракийцем, когда он кричал о своем неповиновении, а его товарищи вторили ему.

- Ты еще услышишь  обо мне, римлянин!  -  взревел Бато, когда еще двое охранников бросились на помощь тренеру, пытаясь усмирить его. -  Я заставлю тебя пожалеть о том дне, когда ты ступил в этот лудус!

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Напряженное настроение висело над лудусом, пока гладиаторы трудились на тренировочных площадках .  Паво  практиковался работать с  мечом, со свинцовой тяжестью  на сердце. С момента его встречи с Муреной прошло шесть дней, и с каждым днем юный гладиатор все глубже погружался в яму страданий.  Его жизненный путь  подходит к преждевременному концу, подумал он.  Вряд ли он успеет отомстить Гермесу.  У его сына Аппия,  отняли свободу.  Унижение и чувство несправедливости из-за своих несчастий так  глубоко терзали  его сердце,  что он на мгновение пожалел, что не проиграл  Дентеру и не погиб на Арене, положив конец своим страданиям.

Он встряхнул головой, злясь на себя за то, что допускает такие черные мысли. Навязчивое желание мести стучало в его висках. Он подумал об обещании, которое дал на могиле  своего отца, убить Гермеса. Он поклялся, что не успокоится, пока  не увидит кровь Гермеса. Но если он не согласится публично поддержать Клавдия, у него не будет шанса сразиться со своим заклятым врагом.  В моменты слабости Паво  даже несколько раз обдумывал идею принять предложение о поддержке Императора и попросить Мурену отменить свое решение.  Потом он  сказал себе «нет», и решительно покачав головой. Он не сдастся.  Если его нужно будет пойти на казнь, чтобы спасти имя своей семьи, пусть так и будет.  Лучше умереть с гордостью и достоинством, чем прожить жизнь в позоре и убречь своего сына на жалкого рабского существования.  

Он остановился, чтобы отдышаться, бормоча что-то себе под нос о суровом режиме тренировок, который Акулео навязал мужчинам.  Им не разрешалось останавливаться даже на короткое время после  совершения всех кругов  тренировочных забегов.  В конце пробежки, некоторые даже падали от истощения.  Сморгнув пот с  глаз, Задумавшись, Паво  стал смотреть, как  Бато украдкой разговаривает с несколькими своими собратьями-фракийцами.

- Паво!  Что, во имя богов, ты делаешь?  - Тренер подошел к молодому гладиатору и ткнул его хлыстом в живот. -  Это лудус для гладиаторов, а не для греков! Если ты хочешь простоять весь день, глядя в пустоту, тебе следовало поехать в Афины.

- Господин, я просто…

- Замолчи! -  Вены на толстой шее тренера вздулись, как натянутая веревка. Его глаза округлились от ненависти.  - То, что ты Первый Меч, не означает, что ты можешь расслабляться на тренировках. Ты ничем не отличаешься от всех остальных в этом лудусе.  Ты можешь думать, что ты особенный, но для меня ты простой раб с гребаным мечом.

- Я не хотел  вас обидеть.

- Ты обидел меня, как только родился. -   Паво поднял глаза, чтобы встретить леденящий кровь взгляд тренера. - Я ненавижу знатных офицеров почти так же сильно, как ненавижу гладиаторов-понтификов.  И тебе не повезло быть и тем, и другим.   Ты знаешь, что это значит?

- Нет, господин.

- Это значит, что я ненавижу тебя в два раза сильнее, чем любое другое отребье в этом лудусе.

- Разрешите я объясню, господин.

- Нет. Ты гладиатор, Паво.  Ты не  можешь ничего объяснять. Ты будешь  делаешь то, что тебе скажу я. Ты будешь гадишь, когда я скажу тебе гадь, и говоришь, когда я прикажу тебе говорить. Все ясно?

Паво прикусил язык:  -  Да господин.

- Вот так- то. -  Акулео вздохнул и заревел: - Отдыхать!   И делайте это побыстрее!   Я хочу видеть все ваши жалкие  задницы  снова на песке через пол часа!

Паво  пристроился к другим мужчинам, шагающими к столовой, в мрачном настроении. Он с удивлением обнаружил, что тоскует по своему старому лудусу в Пестуме.  По крайней мере, там у него был друг Букко. Теперь его преждевременное назначение Первым Мечом навлекло на него гнев других гладиаторов, и никто не хотел связываться с ним.  Даже Макрон, его бывший наставник,  дистанцировался от него.

Войдя в столовую в южной части лудуса,  Паво присоединился к упорядоченной очереди под бдительным присмотром охранников.  Гладиаторы задумчиво выстроились в ряд, принимая свои миски с кашей, смешанной с животным жиром и хрящами.  Паво получил тарелку  с жареными сосисками и тушеными овощами, что было его привилегией как Первого Меча этой Школы.  Он поискал свободное место за одним из столиков на козлах. Но гладиаторы, уже сидевшие за столом, посмотрели на него, когда он подошел ближе и начали подвигаться по деревянной скамье, заполняя пустое место.

-  Здесь все занято, римлянин, - кисло сказал один из мужчин.

Паво повернулся к другому свободному месту в конце стола. Гладиатор на соседнем месте положил руку на  скамью и холодно посмотрел на Паво.

- Занято, - сказал он.

Вздохнув, юный гладиатор повернулся к столу, расположенному в дальнем конце столовой. Какой-то ветеран сидел в одиночестве, помешивая кашу костлявым пальцем. Он не стал возражать, когда Паво опустился на скамью  рядом с ним за стол на козлах.  Сморщенный старый боец просто подносил миску к губам и отхлебывал  кашу.

- Во имя богов, какая она отвратительная!  -  Он поморщился.  -  Им что, не достаточно,, что они не выплатили  нам причитающуюся награду и забирают наше вино и шлюх.  Теперь они кормят нас помоями,  которые не будут жрать даже  животные!  -  Он уныло отодвинул миску, потом посмотрел на Паво и стал рассматривать юного гладиатора.  -  Так, это ты новый Первый Меч, а?

Паво кивнул.

- Наслаждайся, пока есть возможность, - сказал ветеран. -  Когда-то  и я был молодым чемпионом, как и ты,  и весь мир был у моих ног. Гладиаторы боялись моего имени. Женщины обещали мне все сексуальные услуги, которые существуют  на свете, глядя на мои бои. Некоторые мужчины тоже. В основном, греки, как правило.  Я имел все что хотел.

- И что случилось потом? - спросил Паво.

- Этот ублюдок Корвус сказал мне, что даст мне свободу, когда я проведу тридцать боев. Он отказался от своих слов, и я попытался сбежать. Но Корвус пронюхал о моем плане, и охранники поймали меня, когда я полз по канализации.

- Разве за такое преступление, не наказывают смертью?

Ветеран хмыкнул:  - Корвус был жадным дерьмом. Он не стал бы убивать гладиатора, на котором еще мог бы заработать несколько динариев.  Он приговорил меня к пожизненному  лудусе.

Паво почувствовал укол жалости к ветерану.  Он пододвинул  к нему свою тарелку.

- Угощайся. Бери, что хочешь.

Ветеран глазел на блюдо из вареного мяса и овощей. Он чмокнул губами и потянулся за колбасой, намазанной соусом, но  потом помедлил. -  Ты не шутишь, парень?

Паво кивнул: -  Я не голоден.

Ветеран пожал плечами и начал запихивать еду в рот, издавая одобрительные звуки, запивая сосиски жадным глотком уксусного вина. Проглотив овощи, он громко рыгнул.  Затем он вытер губы тыльной стороной ладони и украдкой оглянулся через плечо.

-  Умный поймет с полуслова.  Следи за своей спиной.  Назревают неприятности, и тебе лучше не ввязываться в них.

- Что ты имеешь в виду?  - осторожно спросил Паво.

- Лудус  раскололся  на-двое.  -  Ветеран указал сальным пальцем на две группы гладиаторов, сидевших за столами на козлах по обеим сторонам столовой. - Слева у тебя фракийцы под предводительством Бато. Он взбешен тем, что тебя назначили Первым Мечом. Раньше это был его титул.

- Отлично,  - кисло заметил Паво.  - Кажется, в последнее время у меня появилась привычка наживать себе врагов.

Ветеран покачал головой: -  А справа кельты.  Проклятые  животные. У них давняя вражда с фракийцами.  Оба племени сидят за отдельными столами и тренируются тоже отдельно. Они даже спят в разных частях казарменного блока.

- Они ненавидят друг друга?

- Ненавидят - это мягко сказано.   - Ветеран почесал щеку. -  Они перегрызли бы друг другу глотки, если бы им дали хотя бы малейший шанс.  Недавно на тренировке один из кельтов зарезал брата Бато.  Кельты утверждают, что это произошло случайно.  Но Бато считает, что они намеренно  убили его брата.  С тех пор между двумя лагерями вражда.

Паво охватило сильное чувство одиночества.  Как Первый Меч и падший  представитель аристократии  другие гладиаторы избегали его.  Соперничество, клокочущее в недрах  лудуса, столь очевидное для ветерана, стало неожиданностью для молодого гладиатора.

- Ты сказал о неприятностях. Как ты думаешь, во что это выльется? -  спросил он.

Ветеран перегнулся через стол и понизил голос до шепота: -  До меня дошли слухи, что Бато планирует нечто грандиозное.  Что бы это ни было, он хотел бы сначала отомстить кельтам.  Вырезать  многих из них.  Ты знаешь, какие они , эти фракийцы.  Многое можно  вспомнить.  Но если Бато сочтет нужным учинить здесь беспорядки, большинство парней в лудусе последуют за ним.

Он замолчал, когда тень упала на стол на козлах.

- Так, так,  так!  Посмотрите, кто решил удостоить нас своим присутствием.

Ветеран опустил голову, услышав голос позади Паво.  Молодой гладиатор небрежно повернулся. Бато сердито смотрел на него, его ноздри раздулись от гнева.

- Окажи мне услугу.  Скажи, как так получилась?  Всего два боя, и ты получил звание Первого Меча?  Прямо сказка какая-то.

Рядом с ним возвышался  гладиатор гигантского роста. Он был бритоголовым и бледным, как мел, с красноватым шрамом, спускавшимся по груди к паху.  Бато заметил, что Паво смотрит на человека, стоявшего  рядом с ним, и рассмеялся.

- Это мой телохранитель,  Дюрас.  У него самый сильный удар во всей Фракии.  Дюрас убивал римских отбросов голыми руками.  Однажды он так сильно ударил человека, что у него раскололась голова. Не так ли, Дюрас?

Телохранитель кивнул в знак согласия.

Бато с презрением посмотрел на Паво: - Ты можешь носить звание Первого Меча, но каждый мужчина в этом лудусе знает, что настоящий Чемпион - я.  Я должен получить всю славу и почитание. До сих пор все девки в округе  выкрикивают мое имя.  Единственная причина, по которой ты вообще здесь, в том, что Император назначил этого толстозадого армейского офицера, твоего приятеля, ланистой.

- Он мне не приятель, - пробормотал Паво.

- Вы оба римляне.  Это делает вас обоих моими врагами.

Паво встал, чтобы выйти из столовой.  Дюрас ткнул ладонью молодого гладиатора, толкнув его обратно к краю стола.  Рефлекс  сработал  внутри Паво.  Он схватил пустую глиняную тарелку и бросился вперед, обрушив ее на телохранителя.   Дюрас ойкнул, когда она разбилась о его череп.  Бато отпрыгнул назад, когда глиняные осколки застучали по полу столовой.  Дюрас оскалил зубы.  Сжав толстые пальцы в кулак, телохранитель ударил Паво кулаком в солнечное сплетение. Удар оглушил молодого гладиатора и отбросил его назад.

Затаив дыхание и восстановив равновесие, Паво в мгновение ока рванулся вперед, врезавшись головой в Бато.  Дюрас с удивлением  смотрел, как Бато  ахнул, а его лицо покраснело, когда поток воздуха вырвался  у него изо рта. Он упал, споткнувшись о перевернутую скамью и рухнул на спину, а Паво оказался на нем. Остальные гладиаторы с ошеломленным выражением лица наблюдали, как Паво со всей силы ударил сжатыми костяшками пальцев по носу Бато.  Он приготовился ударить снова. Но, на этот раз пара рук сжала его запястья, оттянув его от Бато. Молодой гладиатор развернулся, готовый отбиться от телохранителя.  Затем он увидел лицо, смотревшее на него в ответ, и неохотно ослабил кулак.

- Что тут происходит? -   загудел Макрон.

Паво поморщился:  -  Господин, я сейчас объясню…

- С меня довольно твоих объяснений, богатый мальчик!  Ты ничего, кроме неприятностей не приносишь. Они преследует тебя повсюду, как неприятный запах. -  Оптион  посмотрел на Бато. Поверженный фракиец сжал залитый кровью нос и застонал.

В этот момент в столовую ворвался тренер. На его лбу выступили капли пота, и он обеими руками сжал короткий хлыст. Он перевел грозный взгляд с Бато на Паво.

- Заводим новых друзей, не так ли?

- Это римское дерьмо меня первым ударило, - гнусаво сказал Бато. -  Придрался ко мне без всяких причин.

- Это так? - спросил Макрон у Паво.

Прежде чем молодой гладиатор успел ответить, Бато махнул рукой Дюрасу и другим фракийцам:  - Спросите любого из них.

Мужчины заговорили на своем родном языке, затем посмотрели на Макрона и согласно кивнули.  Оптион сжал губы.

- Ну, это решает все,  Паво. Ты должен соблюдать дисциплину.

- Но, Макрон… я имею в виду, господин…

- Никаких "но”!  Мы ожидаем от тебя, что как Первый Меч ты должен показывать  пример другим парням.  - Макрон мотнул головой в сторону имперских гладиаторов. - Как ты думаешь, что сделают эти люди, если увидят, что ты избежал наказания?  Это повредит  их моральному духу. И нам это не нужно, не так ли?

- Нет, господин.

- Таковы правила. Исключений быть не может.  Акулео!

- Господин?  -  тут же  ответил тренер.

- Накажи этого человека, как сочтешь нужным.

Тренер жестоко ухмыльнулся Макрону:  - С удовольствием, господин.

Макрон сердито посмотрел на Паво:  - А теперь свали с моих глаз.

Молодой гладиатор почувствовал  глубокую обиду на Макрона. Несмотря на их нынешние  различия, у него с оптионом сложилась тесная связь.  Оба мужчины с честью сражались за Рим и одинаково ценили военное искусство.  Их объединяла общая ненависть к Палласу  и Мурене. Теперь оптион отнесся к нему как к заблудшему рабу, холодному, отстраненному и отчужденному.  Уязвленный чувством предательства,  Паво вышел из столовой вслед за Акулео.  Он поплелся к тренировочной площадке, готовясь к ужасной боли, ожидавшей его на конце кнута тренера.  Акулео остановился, как вкопанный, и упер руки в бока.

- Куда, по-твоему, ты идешь?  -  спросил он.

Паво нахмурился: -  К палусам, господин. К месту порки.

- Я не собираюсь тебя пороть, - ответил Акулео, весело посмеиваясь. - Это было бы слишком просто! Нет. Такой высокородный парень, как ты, заслуживает особого наказания.  -  Он указал на здание, расположенное в северо-восточном углу лудуса. -  Ты будешь убирать нужник, Паво. Водостоки снова забиты благодаря этому проклятому  Корвусу.  Сделай все возможное, чтобы вычистить их!

- Я не буду этого делать! - возмущенно возразил Паво. -  Это работа рабов.

Акулео приложил ладонь к уху:  -  Что ты сказал, Паво?

- Что слышали!

Тренер ухмыльнулся: - Это похоже на то, что ты сказал, что тебе на все насрать.

Все еще ухмыляясь, он развернулся и направился к нужникам . Паво угрюмо последовал за ним под портиками и по тускло освещенному коридору, вскипая от возмущения тем, что ему приходится выполнять работу, которую он считает недостойной.  Запах ароматных масляных фитилей, доносившийся из бани, не мог заглушить зловонный запах человеческих экскрементов, исходивший из нужников.  Два запаха слились в острую, гнилостную вонь, которая ударила в ноздри Паво и заставила его внутренности  побороться с рвотным рефлексом.

Акулео остановился у входа в нужник, преграждая путь Паво.

- Это еще не все, парень, - сказал он. - У меня есть  еще кое-какие дела, о которых нужно позаботиться в первую очередь.

Он подмигнул Паво и нырнул внутрь, оставив юного гладиатора слоняться среди теней, слушая, как тренер справляет нужду, и кряхтит.  Вскоре появился Акулео, поднимая ремень, перетянутый над набедренной повязкой . Ядовитая вонь следовала за ним, как какое-то облако.  Паво с отвращением сжал ноздри.

- Вот это настоящее счастье! - Акулео похлопал себя по животу. -  Из меня вышло великолепное  дерьмо. Счастливых Сатурналий, Паво.

Мощеный пол грязного  нужника  был весь в фекалиях, и тренер позаботился о том, чтобы загрязнить желоб для воды, прорезанный в основании туалетной скамьи, забив дерьмом единственный источник чистой воды.  Акулео,  присвистывая,  пошел по коридору. Через несколько шагов он остановился и повернулся к Паво.

- Да, хорошую кучу я тебе навалил! . Должно быть, это  все из-за торта и вина, которые я съел прошлой ночью на десерт.  Удостоверься, что ты тщательно все вычистишь, парень. Я хочу видеть этот нужник безупречным, когда ты закончишь.  Кисть, тряпки  и все такое найдешь в углу.

Паво стиснул зубы:  -  Да господин.

Было уже далеко за полдень, когда Паво закончил чистить нужник.  Он вышел, пошатываясь, с облепленными грязью руками, желудок его тяжело вздымался, а в голове звенело от гнева на такое обращение с ним. Никогда в жизни он не чувствовал себя таким оскорбленным. Он проклял и Макрона, и Мурену за то, что они приговорили его к такой  жизни среди варваров и рабов. Он неуклюже брел по длинному коридору к бане, свинцовое отчаяние затуманило его мысли. Чистка нужника была в некотором роде большим позором,  чем порка у столба. Это послужило ему болезненным напоминанием о том, как глубоко он пал.

Он вошел в раздевалку, благодарный за несколько минут покоя. Отдаленные крики тренера резонировали с тренировочной площадки, приказывая мужчинам убираться в свои камеры после окончания их дневной программы тренировок. Паво решил остаться наедине со своими меланхолическими мыслями. Ему не хотелось возвращаться в обществе  шумных гладиаторов. Сложив набедренную повязку и пояс аккуратно сложенной стопкой, он прошел под богато украшенными лепными рельефами и направился в парную комнату.  Волна жара хлынула на него, когда он приблизился к входу,  согревая кожу.

Чей-то голос во все горло орал, режа уши.

- Нам нужно больше оружия. Этого недостаточно.

Голос раздавался из парной комнаты.  Паво подкрался к дверному проему, затаив дыхание. Он вытянул шею и выглянул из-за входа. Внутри он заметил полдюжины гладиаторов, спокойно стоящих полукругом посреди комнаты. Он уже видел этих людей, среди фракийцев в столовой. К своему изумлению, он заметил множество импровизированного оружия, разложенного на мозаичном полу у их ног. Там были глиняные осколки  разбитых тарелок и чашек, деревянные тренировочные мечи, заостренные на концах, и набор коротких палок с вбитыми в них ржавыми гвоздями.

- А что удалось раздобыть в лазарете? - спросил  другой гладиатор.

- Скальпели и иглы? - произнес третий. -  Против стражников, вооруженной мечами и копьями?

- Нам нужно только подсуетиться и получить ключи, - возразил первый гладиатор. Он потер руки в предвкушении. - Как только мы освободим других ребят из камер, достать нормальное оружие не будет проблемой.  Тогда мы одолеем охрану, заберем все, что нам нужно в  лудусе и сбежим.  - У мужчины  появился зловещий блеск в глазах, когда он добавил: - Конечно, не раньше, чем мы позаботимся об этих проклятых кельтах.

-  Как только мы окажемся в горах, эти римские ублюдки  нас уже не догонят, - негромко сказал второй гладиатор. -  На свободе  мы  возьмем все, что захотим.  У нас всегда будет вино и жратва!

Первый гладиатор стукнул кулаком по стене:  - Бато прав.  Этот проклятый ланиста полагает, что он наладит работу в лудусе.  Ну он ошибается. Он лишил нас наших щедрот и привилегий. Если нам не дадут того, что нам причитается, ничего не останется, кроме как взять все это самим. Вот что, ребята.  Уйдя отсюда , мы заработаем больше, чем когда-либо сражаясь на Арене!

Гладиаторы радостно зарычали. Первый мужчина кивнул одному из своих товарищей: - Иди в лазарет.  Скажи  Каллиносу, что у тебя какая-то непонятная болезнь. Укради еще что-нибудь из того, что сможешь.  Иди сейчас же. У нас мало времени.  Бато говорит, что мы должны начать сегодня.

Гладиатор поспешил к двери.  В слепой панике Паво развернулся, чтобы выскочить из бани.

- Куда-то идешь, римлянин? – спросил  Дюрас медленным, угрожающим голосом, его затхлое дыхание наполнило ноздри Паво.

Паво стоял как вкопанный, путь ему преградил гигантский телохранитель, страх сжал ему горло, кровь отхлынула от головы.  Несмотря на жар, исходящий из парной комнаты позади него, ему внезапно стало холодно.

- Вы замышляете побег, - тихо сказал он.

Дюрас рассмеялся про себя. Его колоссальные грудные мускулы напряглись, когда он наклонился к Паво и сузил свои  ямки глаз в щелочки.  -  Предположим, что да, римлянин. Что ты собираешься с этим делать?   Доложить о нас своему дружку ланисте?

- Ты имеешь в виду Макрона?  Если у вас есть законная жалоба, я предлагаю вам обсудить этот вопрос с ним.

- Он римская сволочь, такая же, как и ты. У меня есть идея получше. Когда мы закончим разделывать охранников и этих гребаных кельтов, мы бросим тебя вместе с ланистой в одну могилу.

Паво глубоко вздохнул. Он услышал топот шагов за своей спиной и, повернувшись, увидел, как шестеро гладиаторов из парной комнаты сомкнулись вокруг него. Человек в середине размахивал одной из палок, покрытых ржавыми гвоздями, постукивая оружием по ладони. Паво понял, что у него нет никакой возможности убежать от фракийцев.  Они загнали его в угол.  Он повернулся к Дюрасу.

- Может быть, я тоже присоединюсь к вашему восстанию?  -  Он изо всех сил старался, что бы его голос  прозвучал убедительно.

Дюрас ухмыльнулся, взглянув на других мужчин: -  Заносчивый римлянин на  нашей стороне, вместе с фракийцами?  Бато никогда бы этого не потерпел. Нет!  Гораздо лучше забить тебя до смерти прямо сейчас.  Бато все равно планирует тебя убить.

- Вам не обязано этого делать.  Я не предам вас.  -  Паво почувствовал, как к  его горлу подступает тревога.

Дюрас хрустнул костяшками пальцев: - У нас уже появилась  проблема. Ты слышал наш план. Мы не можем поверить тебе, что ты не побежишь к ланисте, а в наших рядах нет места для гребаного римлянина…

Кишки Паво завязались узлом, и он сделал шаг назад от Дюраса, только чтобы наткнуться на других фракийских гладиаторов. Он попытался нырнуть в сторону, но телохранитель быстро среагировал, обхватив его руками и сцепив ладони на запястьях, схватил юного гладиатора в удушающей хватке.  Паво вырвался на свободу, когда гладиатор, вооруженный палкой, поднял свое оружие над головой, ударив его в висок. В его ушах раздался пронзительный звук, когда палка со стуком врезалась ему в челюсть, и из его щеки потекла горячая кровь. Гладиатор снова замахнулся на него, дезориентируясь, в то время как другие гладиаторы налетели на него, обрушив шквал ударов и пинков. Он почувствовал себя хуже некуда. Боль пронзила его грудь, когда нападавший  ударил его  кулаком. Он перестал сопротивляться, и  Дюрас ослабил хватку. Паво упал. Его лицо больно ударилось о мраморный пол.  Он смутно осознавал, что Дюрас стоит на коленях рядом с ним и маниакально улыбается во весь рот.  Паво попытался встать с пола. Между ребрами вспыхнула острая боль, заставившая отказаться от попытки.  Тогда великан-фракиец поставил босую ногу ему на грудь, прижав к полу. Остальные гладиаторы окружили его.

- Ну, что, попался, толстосумчик, - прошипел Дюрас.

Паво закрыл глаза и приготовился к смерти.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

В тот же день Макрон провел тщательный осмотр помещений лудуса.  В сопровождении приказчика он окинул проницательным взглядом лазарет, баню, нужник, столовую, помещения для охраны и оружейную, а также большую двухэтажную  казарму, в которой жили его подопечные, по два гладиатора в каждой камере. Масштабы необходимых работ были пугающими, но он был полон решимости сделать любой ремонт, который позволял его ничтожный бюджет. Людям требовалось новое тренировочное оборудование, жизненно важное, если оптион собирался привести бойцов в приличную форму перед предстоящими Играми. Он также рассудил, что ремонт нужников и содержание камер в целом улучшит моральный дух мужчин и заглушит некоторые ворчания на тренировочной площадке.  Чтобы профинансировать работу, накануне Макрон одобрил продажу трех гладиаторов  ланисте  частного лудуса к западу от Капуи.  Хотя теоретически продажа имперской собственности  была запрещена, эта практика стала обычным явлением во время правления предыдущего императора Калигулы, погрязшего в долгах, и Мурена предоставил Макрону особое разрешение на продажу избытков, чтобы обеспечить ближайшее финансовое будущее лудуса.   Продажа трех опытных германских гладиаторов принесла с каждого по 15 000 сестерциев - ошеломляющая сумма по сравнению с легионерской зарплатой Макронна, составлявшей 900 сестерциев в год.

Тем не менее, большей частью  доходов нужно было погасить кредиты.  Корвус накопил солидные долги перед местными торговцами, которым было поручено снабжать лудус  продовольствием. Кроме того, административному персоналу и охранникам причиталась заработная плата за несколько месяцев.  Это съест львиную долю непредвиденных доходов, а оставшуюся сумму Макрон направит на давно назревшие работы по техническому обслуживанию. После всех этих расходов в казне должна остаться небольшая сумма для покрытия медицинских  услуг гладиаторам, которые получат травмы во время Игр. Суммы,  вложенные в содержание лудуса, приводили оптиона в ужас. Про себя он недоумевал, как ланистам вообще удается получать прибыль.

Макрон ходил от здания к зданию, указывая на ремонт и улучшения, которые приказчик  записывал  на восковой табличке. У оружейной он остановился, чтобы осмотреть кованые ворота. Воздух был пыльным и насыщен металлическим привкусом. В коридоре мерцали масляные лампы.  Во мраке угрожающе блестели заостренные кончики мечей, копий и кинжалов. Косяки по обеим сторонам ворот были увенчаны грубой аркой, на которой были изображены различные типы гладиаторов, участвующих в бою.  Макрон схватился за одну из решеток ворот и дернул ее. Ворота застонали на петлях.

- Этот замок дохлый, - вздохнул он служащему. -  Любой дурак сможет его сломать.

- Да, господин.

Кроткий ответ рассердил Макрона. Он проснулся рано утром после мучительным похмелья, закончив предыдущий день осмотром винного запаса  Корвуса.  Его предшественник был настоящим знатоком этого дела.  Подвал под жилищем ланисты был забит фалернским и кавцинским  и даже имел пару амфор, до краев наполненных лучшим фаустовским.  Нетрудно было понять,  на что  Корвус растратил свое состояние. Хотя качество вин было высоким,  Макрон заскучал по  полным бурдюкам дешевого вина, продаваемого на рыночных прилавках рядом с лагерем легионеров на Рейне.  Скоро, успокаивал он себя, он будет освобожден от своих обязанностей в лудусе и вернется в свою привычную среду.

Он повернулся к приказчику: -  Эти ворота - все, что отделяет сто двадцать разгневанных гладиаторов от достаточного количества оружия, чтобы вооружить целую гребаную когорту. Я полагаю, ты помнишь историю о том, как этот ублюдок Спартак  со своей бандой вырезали половину  населения Кампании?

Чиновник стыдливо опустил голову: - Да господин.

Макрон коротко кивнул:  -  Тогда ты также знаешь, что после того, как Красс и его легионы хорошенько пнули этого дерьмового  фракийца, были приняты строгие законы о том, когда и где гладиаторам разрешено пользоваться  заостренной сталью.

- Конечно, господин, - услужливо ответил приказчик, переминаясь с ноги на ногу.

- Единственный раз, когда гладиатор может использовать настоящий меч, это когда он собирается выйти на Арену.  Ни в камере, ни в нужнике, и ни на тренировочном полигоне. Мечи всегда должны содержаться под надежным замком в лудусе.   А не под замком из  ржавого железа.  Все ясно?

- Да господин.-

Макрон бросил гневный взгляд на оружейную. - Завтра к этому времени этот замок лучше заменить, и поставить  охрану арсенала надежнее, чем у весталок.  В противном случае я позабочусь о том, чтобы тебя пригвоздили к кресту. Понял?

Чиновник  громко сглотнул:  - Понял, господин.

- Хорошо. -  хмыкнул  Макрон и отвернулся.

Возвращаясь в свои апартаменты, он почувствовал стыд из-за того, что ему приходится использовать приказчика  для административной стороны дела по управлению лудусом. У него не было особого выбора в этом вопросе, так как он не умел ни читать, ни писать.  Его неграмотность была одним из немногих из его сожалений. Еще в детстве  в Остии его научили различать несколько букв и цифр, но составить целые предложения из  букв казалось ему немыслимой задачей, и он никогда не стремился развивать свои способности в этом вопросе. Будучи солдатом, он не видел в этом необходимости - пока не узнал, что грамота является необходимым условием для повышения до звания центуриона. Мысль о том, что его неграмотность может помешать ему подняться по служебной лестнице, гноилась в его кишках, и он решил как можно скорее выучить эти буквы и цифры, попросив кого-нибудь  из офицеров легиона  раскрыть ему их секрет.  Теперь, когда он стоял уже  на пороге достижения ранга центуриона, он понял, что вскоре ему придется вплотную заняться этим вопросом.

Он вошел в большую прямоугольную комнату при входе в покои ланисты с портиков, выходящих на восток. Тусклое мерцание ламп открывало яркие цветные фрески, украшавшие стены. Солнечный свет лился каскадом через отверстие в крыше и блестел на поверхности неглубокого бассейна, наполненного дождевой водой. В подвал справа вела каменная лестница. Перед бассейном стоял декоративный стол, украшенный слоновой костью и бронзой, на котором лежали свитки папируса и восковые таблички.  Макрон остановился, когда заметил фигуру, нервно расхаживающую взад и вперед по комнате, что-то бормочущую себе под нос.  Это был стройный мужчина с седеющими локонами и сжатым ртом, словно созданным порезом острием ножа. На нем была не совсем белая туника и церемониальная малиновая накидка, застегивающаяся на левом плече застежкой. На поясе свисала длинная цепочка ключей от камер. Оптион узнал в этом человеке командира гарнизона лудуса.

Макрон откашлялся.  Командир поднял голову и, увидев Макрона, резко остановился.

- А, имперский ланиста, - пропел Квинт Туллий Мейсер высоким голосом. - Как раз тот человек, которого я искал.  Я хочу поговорить с тобой.  - Он перевел взгляд на приказчика. -  Наедине …

Макрон кивнул приказчику:  -  Свободен

Когда приказчик  ушел по коридору в боковую комнату, начальник охраны выпрямил спину и скрестил руки на груди в оборонительной позе. Какое-то время он изучал оптиона.

- Ты совершаешь серьезную ошибку, управляя лудусом, Макрон.

Макрон презрительно фыркнул:  -  Для тебя, я  - господин.

Командир фыркнул: - Я офицер преторианской гвардии. Мне не обязательно обращаться к тебе  “господин”.

Макрон округлил глаза  на Мейсера: -  Ты прикомандирован от охраны. Внутри этого лудуса я единственная власть, и тебе лучше начать обращаться ко мне именно так, как я сказал. Все ясно?

Мейсер  уставился на оптиона: - Как пожелаешь… господин.  Но мой протест остается в силе. Если ты продолжишь применять суровые меры к гладиаторам, ты уничтожишь  имперский лудус.

- Жесткие меры?  -  Макрон недоверчиво посмотрел на командира. - Я называю это старой доброй легионерской дисциплиной.  Чему не помешало бы подучить солдат под твоим командованием, Мейсер.

- Мои стражники вполне способны защитить этот лудус, господин.

Макрон насмешливо фыркнул:  -  Я прослужил тринадцать лет легионером. Я могу сразу определить качества бойцов.  У Нептуна больше шансов выпрыгнуть из Тибра, чем у твоих охранников проявить солдатские навыки.

Мейсер продолжал неумолимо смотреть на оптиона.  У него был служебный вид, который напомнил Макрону штабных офицеров легионов. Он сразу же почувствовал неприязнь к  этому человеку.

- Это не лагерь легионеров. Это имперский лудус, господин, -  продолжил Мейсер. - Здесь мы делаем все по-другому. Тебе следовало бы принять этот простой факт, как это сделал Корвус.

-  А ну-ка, ну-ка, погоди?  Давай  поговорим на простой латыни, парень! Здесь  не поэтический кружок, говори яснее.

Мейсер возмущенно скривил губы:  - Да господин. Я имею в виду, мы должны действовать осторожно с гладиаторами.  Бато - благородный вождь воинственного племени. Он не какая-то наглая бестолочь с Авентина, которая  случайно надела форму легионера и меч.  Ты должен относиться к нему с уважением.

Макрон взорвался от ярости: - Уважением?  Не зли меня!  Этот фракиец бросил прямой вызов моему авторитету.  В легионах не терпят неповиновения, и я не потерплю его и от тебя.

- Как бы то ни было, ты затеял драку не с тем человеком.

- Бато - нарушитель спокойствия. Я видел десятки таких, как он. Гниль несусветная.  Им нужна дисциплина.  Дай  ему несколько хороших ударов кнутом и неделю половинного пайка, и он быстро придет в норму.

Мэйсер покачал головой: - Боюсь, что нет. Бато не обычный гладиатор, господин.  Раньше он был Первым Мечом в лудусе, пока на его место не был назначен новый человек, Марк Валерий Паво. Назначение Паво разозлило Бато.

Макрон пожал плечами: -   У него будет достаточно времени, чтобы успокоиться, как только Акулео закончит его пороть.

Мейсер на мгновение сжал губы, выплескивая свой гнев через ноздри.

- Проблема не ограничивается  одним Бато.  Она охватывает больше, чем  одного человека. Видишь ли, когда Бато был схвачен, многие члены его племени попали в плен вместе с ним. Поскольку все они были исключительными  бойцами, их массово распределили  в Имперские лудусы.

Лицо Макрон покраснело от гнева: -  О скольких  его сторонниках ты говоришь?

- Почти половине людей в лудусе,  господин.

- Ты хочешь сказать, что наш лудус,  заполнен военнопленными, жаждущими отомстить своим римским противникам?

Мейсер коротко кивнул головой. После неловкой паузы он взглянул на Макрона. В его глазах мелькнул страх:  - Если ты слишком сильно надавишь на Бато, его люди восстанут против твоей власти. В этих стенах сто двадцать гладиаторов, господин, и только шестнадцать охранников под моим командованием.  Фракийцы - просты, как младенцы, и он смирится с условиями своего заточения, пока у него будет вино, женщины и деньги.  Лишив этих людей их привилегий, ты бросил  им  вызов.  Боюсь, мы все дорого заплатим за твои действия.

Макрон смотрел на командира с открытым презрением. Он уже собирался ему ответить, когда звук тяжелых шагов прервал его. Обернувшись, он увидел, как Акулео торопливо взбирается по мраморным ступеням, лихорадочно жестикулируя.

- Господин! - крикнул тренер, усмирив  дыхание.  -  Господин, вы должны немедленно пойти со мной!

Макрон напрягся, увидев тревогу в глазах тренера.

- О чем ты говоришь?  - нетерпеливо спросил он. - Говори, мужик!

Акулео остановился, чтобы отдышаться:  -  Это  всё, гладиаторы, -  хрипло начал он. -  Господин, боюсь, у нас проблема.

Макрон закатил глаза: -  Не говори это мне. Опять Паво?  -  Он щелкнул языком. - От этого мальчишки у меня больше проблем, чем он того стоит.

- Нет, господин, - выдохнул тренер. Он перевел взгляд с Макрон на Мейсера. - Это Бато и его люди.

Макрон поперхнулся словами тренера:  -  Что они сделали?

- Они отказываются возвращаться в свои камеры, господин.

Серые тучи заволокли темнеющее небо, когда Макрон, Мейсер и Акулео вышли из-под портиков, обращенных на восток, и замаршировали по тренировочной площадке.  Свежий ветерок пронесся над лудусом,  что  оптиону на мгновение напомнило обрызганную дождем границу Рейна.

- Повезет ли мне попасть туда снова? -  пробормотал он себе под нос.

- Что такое, господин? - спросил Акулео.

- Ничего, - проворчал Макрон.

Заглушив пронзающую головную боль в передней части черепа, он увидел пару санитаров, выгружающих амфоры из фургона с припасами, стоявшего перед главным входом. Внешние ворота были открыты, и решетка была поднята, железные шипы, прикрепленные к основанию дубовых прутьев, тускло поблескивали во мраке. С тяжелым ворчанием Макрон перевел свой разъяренный взгляд на тренировочные площадки на севере.  Там он заметил труппу гладиаторов. Он остановился недалеко от мужчин. Их деревянные мечи и плетеные щиты были разбросаны по песку у их босых ног в знак неповиновения.  Сами гладиаторы были странно спокойны, подумал Макрон. Их руки были скрещены на груди, и они смотрели на него с хладнокровным вызовом, который выбил его из колеи.  Бато стоял у ближайшего к охранникам тренировочного палуса.  Его руки были сжаты в кулаки.

Отряд вооруженных охранников образовал полукруг вокруг гладиаторов. Они были одеты в одежду легионеров, состоявшую из красных туник под железными кирасами и портупеями на плечах. Их кирасы были потерты, а подбитые гвоздями сандалии остро нуждались в ремонте. Они нервно держали руки на рукоятках своих мечей, их легионерские щиты были подняты к груди. Один или двое из них посмотрели на Мейсера в ожидании приказов. Командир не подал своим людям никакой команды, с отвращением подумал Макрон. Он просто поджал губы, а его веки дернулись, когда он попытался уклониться от конфронтации.

- Что, химеры вас всех подери, здесь происходит?  -  спросил Макрон,  повернувшись от командира к охранникам и уперев руки в бока.

- Я приказал им  вернуться  в свои камеры, - сообщил один из охранников, - но они не подчиняются.

Макрон пересчитал гладиаторов. -  Здесь восемнадцать человек, парень. Где остальные?

- Вернулись в свои камеры, господин.  Мы прервали их ужин. Учитывая этот протест, я подумал, что лучше их запереть.

- А как насчет других охранников?

- Патрулируют  лудус, господин.  У нас пропал один гладиатор.

- Это кто?

- Паво, господин.

Имперский ланиста почувствовала некоторое сожаление, что начал подавать пример с Паво перед другими мужчинами в столовой.  Возможно, он был слишком суров с юношей. Но тут же  он выкинул Паво из своих мыслей.  Особого отношения к молодому человеку быть не могло. Какое бы сочувствие он ни испытывал к Паво, оно сдерживалось тем фактом, что он всегда, казалось, ввязывался в какие-то раздоры.  Макрон повернулся к строю гладиаторов.

- Ладно, ребята, с вас достаточно. Немедленно возвращайтесь в свои камеры, или я распоряжусь посадить всех вас на половинный паек на неделю. -  Он пристально посмотрел на Бато. -  Я полагаю, зачинщик  здесь ты?

Бато насмешливо поклонился: - Я всего лишь рупор угнетенных.

- Чушь! Я должен был догадаться, что ты замышляешь  дебош  -  Макрон отвел взгляд от фракийца и обратился к другим гладиаторам.  -  Вот мое единственное предложение. Тот, кто сейчас вернется в камеру, будет избавлен от наказания.  У вас нет причин следовать за этим идиотом  в шахты.

- Нам нужно наше вино! - крикнул один из гладиаторов.

- И верни наши деньги!  -  присоединился к нему Дюрас.

- Смерть римлянам! -  прозвучал насмешливый голос сзади.

Макрон пристально посмотрел на Бато. Он подавил сильное желание избить фракийца за то, что тот бросил вызов его авторитету, но заставил себя сдержаться, осознав тот факт, что нельзя полагаться на стражников лудуса и их безвольного командира в потасовке с другими гладиаторами.

- Теперь посмотрите сюда. Я ваш ланиста.  И  правила здесь устанавливаю я. И. ты, химера тебя побери, следуешь им, понял?

- К химерам твои правила! -   пропел Дюрас. -  К химерам лудус!

Бато усмехнулся, указывая на гладиаторов: - Видишь ли, римлянин. Ты зря распинаешься. Все мужчины присягнули мне.  Мы четко обозначили нашу позицию. Мы не будем подчиняться тебе пока наши привилегии не будут восстановлены и наши деньги не будут выплачены.

- Ты, крутое дерьмо. Я уже говорил тебе раньше, что денег нет.

Губы фракийца тронула понимающая улыбка:  - Наглая ложь, римлянин. Я знаю, что ты получил приличную сумму в сорок пять тысяч сестерциев от продажи трех человек.  Это достаточно, чтобы выплатить долги мне и моим людям. -   Бато протянул ладонь. -  Ну, где деньги?

- Убери руку! Эти деньги уже учтены.  Есть более насущные долги, которые нужно урегулировать, чем ваши гребаные призовые деньги.

- Я пытаюсь быть разумным, оптион.  Это твой последний шанс спасти лудус.

Макрон посмотрел на фракийца:  -  Иди в свою камеру сейчас же, или я прикажу распять всех здесь присутствующих,  так что решайся.

Бато усмехнулся: - Ты можешь угрожать нам сколько угодно, римлянин. Это ни к чему не приведет. Нам нужны наши привилегии и наши деньги.   И дай мне подумать…   -  Фракиец сделал паузу, поглаживая подбородок. -  Да, мы хотели бы договориться о более высоком проценте за будущие победы на Арене.  Я думаю, что увеличение до семидесяти пяти процентов выигрышного гонорара звучит как хорошая сделка.  Что вы об этом думаете, парни?

Остальные фракийцы зааплодировали в знак согласия.  Макрон яростно задышал через ноздри, его гнев возрастал с каждым мгновением:  -  Если вы думаете, что я поддамся какому-то дикарю, подстрекающему толпу, вы заблуждаетесь.

- Как хочешь. Но мы не подчинимся тебе, пока ты не согласишься с нашими требованиями.  - Бато скрестил руки.  -  Твой ход, римлянин.

Мейсер отвел оптиона в сторону, пока они не оказались вне пределов слышимости гладиаторов. Понизив пронзительный голос, командир сказал:  -   Мы должны с ними согласиться.  Дай  им то, что они хотят.  Нет необходимости в кровопролитии, господин.  Нужно вести переговоры

Макрон стиснул зубы и с отвращением посмотрел на командира:  - Я не буду вести переговоры с бандой головорезов. Кроме того, если я соглашусь на их требования, имперский секретарь и его помощник разорвут нас всех в клочья.  Этот лудус и так уже  на грани. Мы не можем позволить себе отдать большую часть выигрыша  Бато и его банде только потому, что они недовольны.

Мейсер замолчал. Краем глаза Макрон заметил буйную ярость, назревающую в Акулео. Тренер вышел вперед и ударил кнутом Бато.  Мэйсер вздрогнул от отчетливого хлопка  кнута, оторвавшего полоску сырой плоти.  Но фракиец не моргнул. В ярости Акулео подошел ближе. По точеному туловищу гладиатора хлынула кровь.  Тренер отхаркнулся и плюнул в лицо фракийцу.

- Сейчас же возвращайся в свою камеру, подонок, или я так тебя выпорю, что весь следующий месяц ты пролежишь в лазарете.

Бато пристально посмотрел на Акулео, слюна потекла по его носу.

- Гребаные фракийцы, -  прорычал Акулео.

Бато метнул сжатую правую руку в Акулео, целясь в шею, опустив правое плечо и описав рукой широкую дугу. При этом Макрон заметил темный предмет, торчащий из-под кулака Бато.  Страх перехватил его горло, когда он понял, что гладиатор сжимает осколок глиняной тарелки. Глаза тренера резко расширились, и кнут выпал из его рук. Он тупо посмотрел вниз, когда Бато перерезал ему горло глиняным черепком.  Раздался треск, когда осколок пронзил мягкую плоть. Кровь свободно потекла из раны.  Бато выдернул черепок, и  кровь горячей струей брызнула на подбородок тренера и потекла по его груди. Он отшатнулся назад и рухнул грудой на песок. Стражники обнажили мечи. В то же мгновение другие гладиаторы вытащили оружие, спрятанное под ремнями и набедренными повязками.  Мейсер заметно съёжился, сделал шаг назад и неуверенно взглянул на своих людей, когда началась схватка.

- Бей их!  -  взревел Бато, потрясая окровавленным кулаком в воздухе. -  Убить их всех!

ГЛАВА ПЯТАЯ

Семеро охранников были слишком ошеломлены, чтобы среагировать на атаку гладиаторов. Ближайший, широкоплечий фракиец с волосатой грудью, бросился на Мейсера, крича во весь голос. Командир потерял самообладание и начал вслепую рубить гладиатора, его меч дрожал в безвольных запястьях, а на его лице был нарисован явный ужас.  Макрон повернулся к охранникам.  Необычное ему  чувство уязвимости поразило его.  В отличие от них, у него не было оружия, так как он оставил свой меч в покоях ланисты.

- Держись! -  рявкнул он во весь голос.

Он оглянулся как раз вовремя, чтобы заметить Дюраса, мчащегося к нему с оскаленными зубами и горящими от ярости глазами. Он сжимал заостренный кол в правой руке и замахнулся острием в Макрона, направив его к его груди.  Макрон инстинктивно парировал выпад сильным взмахом правой руки. Раздался глухой шлепок, когда его предплечье коснулось бицепса гладиатора.  Макрон опустил плечо и врезался в гладиатора, отбросив того назад и заставив рухнуть на песок. Он схватил кол Дюраса.   Его внимание привлекло движение справа. К нему неслась пара безоружных гладиаторов.

- Ну, давайте же! - подстрекал их Макрон,  потрясая своим колом. - Кто из вас,  ублюдков, хочет отведать вот этого первым?

Гладиаторы обменялись быстрыми взглядами. Затем они оба бросились на Макрона, маша  кулаками над головой.  Макрон легко отразил их вялые удары.  Затем, набросившись на гладиатора справа от себя,  оптион  вонзил свой кол ему в шею.  Выражение агонии исказило лицо фракийца. Он издал дикий булькающий звук, отчаянно вцепившись рукой в свое горло, когда Макрон вырвал свой кол.   Кулак ударил оптиона в правую часть живота, когда на него напал второй гладиатор. Превозмогая боль, Макрон повернулся лицом к мужчине, изогнувшись в талии и опустив левое плечо. Твердо упершись ногами в песок, он проткнул гладиатору его обнаженный живот. Мужчина взвыл в агонии.  Макрон вырвал кол и взглянул вверх.  Охранники  пятились к портикам, выходящим на восток, пригнувшись за своими большими щитами, когда гладиаторы ринулись на них.  Сгорбившись, они неуверенно кололи и рассекали воздух своими короткими мечами, пытаясь удерживать фракийцев на расстоянии.  У их ног распластались тела нескольких гладиаторов.

Макрон быстро соображал.  Хотя у охранников было лучшее оружие по сравнению с глиняными осколками, хирургическими скальпелями и обломками палок в руках гладиаторов, они были ошеломлены диким пылом в глазах фракийцев. Гладиаторы бросились на стражников, с пеной у рта выкрикивая боевые кличи на родном языке. В свою очередь гвардейцы  яростно рубили атакующих гладиаторов.  Воздух быстро наполнился хрустящим стуком металла о плоть.

Один гладиатор прыгнул вперед на одного из охранников, не сообразившего  опустить щит, и несколько раз ударил его скальпелем в шею. Стражник заметался из стороны в сторону, когда кровь хлынула из его шеи. Почувствовав, что ситуация становится безнадежной, Макрон бросился вперед,  застучав  своими  сандалиями по высохшему песку, и ударил кулаком по лицу гладиатора, пытавшегося обойти охрану с фланга.  На лице фракийца отразилось немое потрясение, глаза заморгали, а голова откинулась назад.

Теперь уже гладиатор  с медвежьей  фигурой  яростно набросился на Макрона с глиняным осколком в руке.  Макрон легко уклонился от атаки и воткнул свой деревянный кол в бедро мужчины. Схватив легионерский меч и щит убитого охранника, он прыгнул вперед на носочках, перескочил через труп и врезался своим щитом в ближайшего фракийца, затем рубанул мечом и вонзил лезвие в подмышку мужчины. Гладиатор сердито зарычал, пошатываясь, когда кровь хлынула из его зияющей раны. Опустив свой меч на уровень бедра, Макрон нанес удар второму гладиатору, сумев пронзить его грудь. Затем он взмахнул запястьем, хорошенько повернув лезвие и раздробив внутренности фракийца,  вызвав ужасный визг боли у человека, когда тот рухнул на песок.

- Вперед, следуйте за мной!  -  крикнул Макрон охранникам.  -  Рубите  всех!

Мужчины начали продвигаться вперед, сгорбившись за своими щитами, вдохновленные смелыми действиями оптиона.  Медленно они вернули себе преимущество, свирепо атаковав плохо вооруженных гладиаторов.  Острия мечей мелькали с  неуловимой скоростью.  Несколько гладиаторов продолжили атаку, но вскоре их сопротивление было сломлено, так как их импровизированное оружие не могло сравниться с мечами их противников.  Раздался яростный рев, когда охранники снова двинулись вперед, нанося удары фракийцам, с безжалостной яростью пронзая массу обнаженных торсов. Крики гладиаторов быстро сменились  их стонами и возгласами  атакующих стражников в бешеном стуке  мечей, вонзающихся в кости.  Внезапно уцелевшие гладиаторы отступили к тренировочным палусам, с тревогой наблюдая, как их товарищи исчезают под градом ударов мечей  в облаках пыли.   Макрон захотел уже себя поздравить.  Он лихорадочно искал Бато на тренировочной площадке.

Его внимание привлекло движение впереди.  Дюрас  загнал Мейсера в угол. Телохранитель вырвал щит из слабой хватки командира и отбросил его в сторону, словно тот был сделан из папируса.   Мейсер закричал,  отступая от гладиатора, и на его вялых чертах отразился ужас. Дюрас хрипло взревел, бросившись на Мейсера.   Командир от страха отскочил назад, поскользнувшись на чьих-то  внутренностях и приземлившись на бок.  Раздался отчетливый звон, когда ключи от камеры соскочили с его пояса и упали на землю.   Дюрас смотрел, как Мейсер на четвереньках  стал карабкаться прочь,   оставив ключи,  а Макрон  беспомощно наблюдал, как телохранитель согнул свое огромное тело в талии и подняв ключи с земли, перебросил их Бато.

- Химеры вас побери!  - буркнул Макрон.

Он бросился к  Бато. Фракийец повернулся к нему лицом, спокойно стоя на месте, держа деревянный тренировочный меч, который он крутил в руке, когда Макрон  кинулся на него. Его молниеносные гладиаторские рефлексы застали оптиона  врасплох.  Перед ним только мелькнула тень, когда деревянное лезвие ударило Макрона по голове. Он упал на одно колено и попытался восстановить головокружение.  Бато снова сделал выпад,  опуская  деревянный меч, словно топор, на голову Макрона.  Но тут сработали боевые инстинкты Макрон, и он перекатился на бок. Он почувствовал свист деревянного лезвия, когда оно задело его щеку и вонзилось в песок. Ухватившись за возможность контратаковать, он нанес удар Бато, целясь  тому в горло.  Гладиатор в последний момент увернул голову.  Лезвие задело ему ухо. Он отпрыгнул назад, полусумасшедший от гнева, когда кровь потекала по его шее. Его взгляд превратился в ухмылку, когда Дюрас исчез в тени казармы.   Бато повернулся, чтобы последовать за ним, а Макрон собрался было преследовать их, когда голос за спиной его остановил.

- Господин!  - крикнул один из охранников. - Смотрите! Вон туда!

Макрон перевел взгляд на открытые ворота. Пятеро гладиаторов вырвались из боя и атаковали стражников на посту у ворот. Увидев надвигающуюся опасность, стражники опустили решетки и обнажили мечи.  Макрон тут же почувствовал, как его горло сжалось.

- Вот дерьмо.  Они сейчас поднимут ворота!

Он временно в мыслях разрывался между преследованием  Бато и защитой ворот.  Но поскольку на ногах оставалось только четыре охранника, а Мейсер дезертировал, он знал, что ему не хватает людских ресурсов, чтобы восстановить контроль над казармой. В ней было шестьдесят камер, по два гладиатора в каждой. Атаковать все это  ручейком плохо обученных и не в форме охранников было бы провальным делом. С другой стороны, пока гладиаторы находились запертыми внутри лудуса, жители Капуи были в безопасности.  Он быстро решил, что изоляция угрозы была его лучшей стратегией, по крайней мере, до тех пор, пока у него не было ресурсов, чтобы решить проблему с Бато.

Макрон повернулся к стражникам: -  Кто здесь заместитель?

Молодой охранник со светлыми кудрявыми волосами поднял руку: -  Я, Глабрио, господин.

- Тебя только что повысили, парень. - Молодой человек тревожно кивнул. - А где, химера их побери, остальные охранники?

Молодой солдат кивнул в сторону казармы. Отвратительные крики эхом доносились из его глубины, и он и Макрон содрогнулись от ужасной судьбы, ожидающей тех стражников, которым предстояло  оказаться в ловушке среди толпы мстительных гладиаторов.

- Для них уже слишком поздно, - сказал Макрон, выводя Глабрио из транса. -  Слушай внимательно.  Выхода из лудуса всего два.  Я позабочусь о воротах.  Я хочу, чтобы ты вернулся в комнату ланисты и перекрыл там выход.  Мы должны убедиться, что Бато и его людям некуда бежать.

- А как насчет Мейсера, господин?

Оптион мрачно посмотрел на младшего офицера:  - Мейсер дезертировал. Я здесь главный, парень. И я приказываю тебе, химеры тебя побери, перекрыть другой выход! Если хочешь, я могу привлечь тебя за неисполнение служебных обязанностей, и ты сможешь сам убедиться в моих словах утром.  Ты ясно понял, Глабрио?

Молодой солдат кивнул после минутной паузы:  -  Да господин!

- Хорошо. Возьми с собой одного охранника.

Макрон посмотрел на руки седого охранника. Судя по его шрамам, мужчина в то или иное время участвовал в боях. В отличие от своего командира, мрачно подумал оптион.

- Ты! Как твое имя!

- Бассус,  господин.

- Ты когда-нибудь участвовали в настоящем бою?

Бассус быстро кивнул:  -  Я прослужил в Восьмом Легионе двадцать лет, господин. Провел много боевых действий на Дунае.

- Сегодня твой счастливый день, Бассус.  Тебе предстоит перебить кучку мятежных гладиаторов и спасти Имперский лудус от катастрофы.  -   Макрон указал  на развернувшуюся у ворот борьбу.

Санитары, разгружавшие фургон, были разогнаны набегающими гладиаторами; разбитые амфоры валялись на земле, их содержимое рассыпалось по песку. Один из охранников лежал на спине, схватившись за кишки и звал свою  мать.  Его товарищ оказал мужественное сопротивление одному  из гладиаторов у  внешней двери.  Остальные четыре гладиатора разделились на две пары, уцепившись за два комплекта веревок для развешивания белья, пытаясь с их помощью их   приподнять решетки.

-  Мы должны помешать им сбежать, - сказал Макрон  Бассусу.  -  Если они прорвутся, половина жителей Капуи окажутся на концах их мечей.  То же самое касается и нас, если Император обнаружит наш промах.   Мы должны им помешать.

Бассус выглядел ошеломленным: -  Запереть и блокировать двери, господин?  Простите меня, но тогда мы тоже попадем в ловушку.

- Ничего не поделаешь, - твердо ответил Макрон. - Мы - единственные, кто сможет  уберечь народ Капуи от толпы разгневанных гладиаторов  .

Макрон поспешил к главным воротам.  Бассус пошатываясь, старался не отставать  и шел рядом с Макроном, ему видно не хватало  дыхания, когда он изо всех сил старался придерживаться   темпа оптиона. Он явно устал от схватки. Годы, проведенные в относительном комфорте лудуса, вдали от суровой и суетной жизни на границах Империи, притупили его остроту.  Макрон молился, чтобы превосходящего оружия охранников было достаточно, чтобы помешать гладиаторам получить полный контроль над лудусом.

Из главных ворот донеслись дикие возгласы варваров, когда решетка медленно стала подниматься  над землей. Перед внешней дверью охранник сумел поразить своего противника-гладиатора и тот упал на одно колено, схватившись за широкую рану на правой лодыжке.

- Бери тех ублюдков слева, - крикнул Макрон Бассусу. - Я разберусь с теми двумя справа.

Бассус с энтузиазмом кивнул. Издав хриплый рев, Макрон бросился на гладиаторов справа от решетки. В его венах бурлила горячая ярость, и один из гладиаторов, взглянув на мчащегося  на него оптиона,  застыл на месте.  Наполнив легкие,  Макрон издал звериный рык и прыгнул вперед. Гладиатор быстро отбросил веревку и двинулся навстречу Макрону, готовясь принять удар. В последний момент Макрон выставил щит, врезавшись в гладиатора.  Щит задрожал в его руке, вызвав дрожь в предплечье. У него не было времени восхищаться своей работой.  Пронзительный скрежещущий звук сообщил ему, что наконец-то,  решетку подняли. Последний гладиатор справа лихорадочно завязывал узел веревки.

Теперь оптион ускорил шаг, бесстрашно двинувшись вперед к гладиатору, который метнулся к открытому входу в воротах.  Макрон  бросился на него, поранив икроножную мышцу кончиком лезвия.  Грязная кровь красного и розового цвета сочилась из его ноги. Гладиатор развернулся, корчась от боли.  Макронс замер. Гладиатор сжимал меч,  взятый у убитого стражника. Разгневанный полученной травмой, он ткнул  своим  мечом в оптиона.  Макрон в последний момент откинул голову набок, но острие лезвия все же задело его щеку. Гладиатор бросился вперед.  Раздался взрывной стон, когда человек всем своим весом  обрушился на щит Макрона, швырнув оптиона на землю. Он все же успел подставить подошву своей подбитой гвоздями сандалии под грудь гладиатора и изо всех сил ударить ногой, подбросив гладиатора в воздух.  Мужчина тяжело приземлился недалеко от него, а  меч вылетел из его руки.  Отряхнувшись от песка,  Макрон увидел, как гладиатор перекатился на живот и пополз к мечу.  Макрон вовремя успел среагировать.  Он взглянул вверх и увидел решетку прямо над лежащим на полу гладиатором. Ее шипы блестели, как волчьи зубы.

- Выходи из лудуса! - крикнул Макрон охраннику, стоявшему перед входной дверью.  - Закрой ее за собой с той стороны, и что бы ни случилось, не открывай  двери!

Охранник кивнул и, ковыляя, вышел через двери, захлопнув их за собой. В то же мгновение Макрон развернулся влево и одним точным ударом меча перерубил натянутую веревку, держащую решетку. Веревка оборвалась, и ворота тяжело рухнули на землю. Гладиатор на земле жутко закричал, когда шипы пронзили его руки, ноги и туловище.

- Я всегда мечтал это сделать, господин.

Макрон посмотрел через плечо на Бассуса.  Тот стоял, сияя, над телами двух гладиаторов, ранее возившихся с веревками слева. Теперь они лежали распластавшись на песке.

- Что такое,  Бассус?

- Разделать парочку фракийцев.  Коварные педики, господин. Никому из них нельзя доверять больше, чем как помочиться.

Макрон сухо усмехнулся:  -  Есть  еще парочка человека, которых я мог бы описать  теми же словами.

Он втянул воздух сквозь зубы, когда его мысли обратились к Палласу и Мурене. Имперский секретарь и его помощник наверняка заставят его заплатить высокую цену за восстание гладиаторов. Он быстро покачал головой. Позже будет достаточно времени, чтобы побеспокоиться о греках. Сначала он должен был остановить  Бато.

- Господин!   - воскликнул Бассус.  - Смотрите …

Охранник указал на казарму. Два гладиатора вывешивали охранника из окна первого этажа, держа его за ноги.  Охранник был еще жив. Гладиаторы начали пилить его лодыжки парой столярных пил. Охранник выл в агонии, дико дергаясь, когда зубья пилы прорезали ему кость, прежде чем он с глухим стуком упал на землю.  Другого охранника облили маслом, подожгли и выбросили из окна.  Он приземлился недалеко от раненого товарища и отчаянно катался по земле в тщетной попытке потушить пламя.

- О, Боги!  - воскликнул  Бассус с дрожью.

Макрон отвернулся от ужасающего зрелища:  - Возвращаемся к покоям ланисты.  Быстрее!

Они мчались по тренировочной площадке под крики и стоны освобожденных гладиаторов, пытавшихся отомстить оставшимся в казарме охранникам. В тени портиков в северной части тренировочной площадки Макрон заметил Бато, выходящего из спального блока. Освобожденные гладиаторы высыпали вслед за фракийцем.  Бато сделал Макрону непристойный жест рукой, а вокруг него в это время разъяренные гладиаторы вырывали  из земли палусы  и опрокидывали  каменные солнечные часы.

- Господин, - сказал Бассус.  -  Мы должны поскорее уйти отсюда

Макрон заскрежетал зубами при виде взбунтовавшихся гладиаторов, а затем в сгущающихся сумерках поспешил к покоям  ланисты,  бормоча себе под нос:  - Клянусь богами,  Бато  дорого заплатит за это.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Макрон мчался по широкому коридору вместе с Бассусом, подальше от тренировочной площадки лудуса.   В конце коридора двое мужчин вскарабкались по мраморным ступеням и остановились перед массивной двойной деревянной дверью с богато украшенными бронзовыми дверными ручками.  Макрон сжал бронзовое кольцо проходило через пасть волчьей головы, и трижды постучал в дверь.

- Кто здесь?  - спросил приглушенный голос с другой стороны.

- Это Макрон!  Открой, химера тебя побери!

Наступила короткая пауза, за которой последовала серия металлических лязгов и скрипов, когда кто-то завозился с тяжелым замком.  Затем дверь со скрипом открылась, и Глабрио вздохнул с облегчением.

- Слава Фортуне!  -  Он неуверенно улыбнулся. - Я думал, вам конец, господин.

Макрон пронесся мимо молодого солдата:  - Потребуется больше, чем несколько варваров, чтобы сразить меня, парень.  Я отправлял таких людей, как этот  Бато, в загробный мир тринадцать лет подряд.

- Я никогда не видел ничего подобного. -  Глабрио вздрогнул, захлопнув дверь и закрыв замок и засовы.  -  Раньше я служил в городской страже здесь, в Капуе, господин. Тушил пожары и разгонял  драки возле таверн и тому подобное.  Никогда не думал, что буду сражаться за свою жизнь против толпы фанатичных гладиаторов.

Удручающее зрелище предстало перед оптионом в покоях ланисты. Несколько уцелевших в стычке охранников сбились в кучу посреди комнаты.  Среди них был  и Мейсер.  Все они были в состоянии шока, обливаясь потом и кровью.  Санитарные и домашние рабы стояли дальше, их жалкие лица были искажены тревогой из-за внезапной вспышки насилия, их взгляды были сосредоточены на Макроне, чтобы убедиться, что их жалкой жизни не угрожает непосредственная опасность и от него.

Макрон заметил растрепанную фигуру, придавленную охранником, который уперся в спину мужчины своими коленями. Фигура покачала плечами, пытаясь стряхнуть охрану. Его ноги и руки были в багровых синяках, а вьющиеся волосы спутаны от крови.

- Попался один из ублюдков, господин!  -  гордо заявил охранник. - Рабы нашли его прячущимся в одной из боковых комнат и предупредили нас, когда мы зашли сюда.  Он явно намеревался устроить вам засаду, господин.

- У-г-у, - простонала фигура.

Макрону показалось, что он узнал голос. Он подошел к мужчине, сморщив нос от гнилостного запаха, исходящего от его грязной кожи и волос.  По указанию оптиона охранник неохотно соскользнул со спины мужчины, и  Макрон приподнял фигуру за подбородок, чтобы получше рассмотреть его.

- Паво! - воскликнул он. - Что, химера тебя забери, с тобой случилось?

-  Господин …

Макрон приказал одному из домашних рабов принести чашу вина. Через несколько мгновений раб вернулся и передал кубок юному гладиатору.  Паво залпом выпил вино, пока санитар, имевший опыт работы в лазарете, осматривал его раны. Зашитая рана на плече Паво была разорвана и напоминала пару сморщенных губ.  Его челюсть отвисла, а губы распухли. Санитар наложил новую марлевую повязку на рану на плече, и Паво осторожно выпрямился.

- Ты весь в грязи, - сухо заметил Макрон.

- Я знаю, господин.

- И от тебя пахнет галльским  дерьмом.

- Насколько, я припоминаю, что это вы позволили Акулео  назначить меня дежурить в нужнике. Поэтому я весь в дерьме.

- Просто разговариваем.  -  Макрон пожал плечами. -   Кажется, ты в нем довольно часто  оказываешься.

Молодой гладиатор застонал:  - Сейчас не время для шуток… господин.  Мне довольно больно.

- Это твоя проблема, Паво.   Ты всегда на что-то жалуешься. Что случилось?

Юный гладиатор уставился на Макрона опухшими глазами. -  Они устроили мне засаду, господин.  В бане. Я слышал, как они замышляли восстание.  Все вместе они  меня хорошо отделали. Потом они оставили меня умирать. Мне удалось бежать, когда началось восстание и они ушли. Я пришел сюда, чтобы предупредить вас. Но было уже  слишком поздно.

- Банда Бато?

Паво кивнул и тяжело сглотнул:  - Они планируют сбежать от лудуса, господин.  Отправиться в горы и создать  разбойничью  банду.

- Вот, дерьмо. -  Макрон потер челюсть.

- Почему они не попробовали сбежать сразу, когда у них была  такая возможность, господин?  - спросил Бассус.  -  Только несколько человек попытались сбежать, а не вся толпа. Какой в этом смысл.

Оптион на мгновение задумался над словами охранника, прежде чем пристально посмотреть на закрытую дверь: - Если Бато планирует начать жизнь разбойника, ему нужны люди - и много. Нет никакого смысла бежать с горсткой гладиаторов. Вот почему он устроил нам засаду вместо того, чтобы немедленно бежать из лудуса.  Ему нужны были ключи от камер, чтобы освободить всех своих товарищей.  Кто-то был достаточно любезен, чтобы позволить ему заполучить их.

Говоря это, Макрон повернулся, чтобы взглянуть на Мейсера, и увидел, как командир стражников  ускользает от толпы из середины  комнаты к дверям. Гнев захлестнул сердце Макрона, он прыгнул к мужчине и схватил его за запястье.

- Что, забери тебя фурии, ты делаешь? -  взвизгнул Мэйсер.  Он попытался вырвать запястье из крепкой хватки Макрона. -   Освободи меня немедленно! Я хочу уйти. У меня нет желания умирать из-за твоей глупости.

- Ты никуда не пойдешь, - отрезал Макрон. - Все должны оставаться здесь, пока мятежники не будут разгромлены. -  Даже в тусклом свете свечей выражение его лица, должно быть, было видно Мейсеру, потому что он неловко перемялся с ноги на ногу и тяжело сглотнул.

- Это все твоя вина, - язвительно сказал он.

- И это говорит  трус, который бросил им  ключи от камер.

Мейсер сузил глаза на Макрона, пока они не стали такими же тонкими, как его губы. - Твое упрямство привело нас на путь разрушения, оптион.  Я предупреждал тебя, что у Бато есть верные последователи.  Я умолял тебя не раздражать этого человека. По крайней мере, Корвус прислушался к моему совету.   Он знал, что лучше всего держать Бато под контролем с помощью некой снисходительности.  Если бы ты только послушался меня, ничего бы этого не случилось.

- Я делал свою работу. Я не виноват, что вы с Корвусом позволяли Бато управлять этим лудусом.

- Меня тошнит от нотаций простого солдата, - усмехнулся Мейсер. - Может, ты и был награжден Императором, но я служил в преторианской гвардии.  Я не обязан слушать твою тираду,  Макрон.

- Ты несостоявшийся преторианец. Хуже того, ты позоришь гвардию.

Мейсер напрягся:  -  Несколько моих людей мертвы. Вина за это полностью лежит на тебе. Благодаря твоей некомпетентности и твоему отказу прислушаться к моим неоднократным предупреждениям, дюжина или более гладиаторов также мертвы  …  должен добавить,  каждый стоит тысячи сестерциев, и является личным имуществом Его Императорского Величества. Я опишу этот инцидент и представлю свой отчет Палласу при первой же возможности.

- Правильно. А, потом я объясню Палласу, как ты сбежал и бросил своих людей на произвол судьбы.  Даже эти хитрые греки довольно негативно относятся к трусам.

Мейсер сжал губы.

- Глабрио!  - крикнул Макрон.

- Господин?  - ответил охранник.

- Отведите этого человека в подвал и прикуй его цепью.

Охранник подошел к Мэйсеру и схватил его за плечо.

- Ты не можешь этого сделать! -  запротестовал офицер.

- Я уже это делаю. -  Макрон поднял свой меч и указал острием на мягкий подбородок Мейсера, вызвав панический взгляд командира.  -  И  не шуми там внизу. Я не хочу спускаться вниз и убеждать тебя заткнуться.

Глабрио подтолкнул Мейсера к лестнице,  ведущей в подвал:  - Ты заплатишь за это, оптион, клянусь!

Макрон смотрел, как командир стражников  уходит. Рядом с ним Бассус щелкнул языком.

- Каков будет дальнейший план, господин?

Макрон поджал губы, обдумывая варианты: - У нас мало людей. Кроме охранников, у нас есть только кучка санитаров и домашних рабов, но никто из них не умеет  владеть оружием. Мы не ровня нашему врагу. Шансы не на нашей стороне.

Он почувствовал, как на его плечи легла свинцовая тяжесть. Глубоко вздохнув, он на мгновение задумался, прежде чем продолжить.

- Мы можем только надеяться подавить восстание, восстановив контроль над лудусами. Главный вход достаточно безопасен. Даже если Бато и его людям удастся поднять решетку, то внешняя дверь не сдвинется с места. Но рано или поздно гладиаторы сообразят, что без особого труда можно будет пробить эту дверь. Тогда многим из нас конец.

- Так чего же мы ждем? -  сказал Бассус. -  Давайте сразимся с ними сейчас, господин!

Макрон горько покачал головой:  -  Как я уже сказал, у нас нет численного перевеса, чтобы захватить казарму  силой. Сотня гладиаторов против нескольких из нас. При нынешнем положении вещей у нас нет возможности вернуть лудус. Лучшее, на что мы можем надеяться, это удержать гладиаторов в этих стенах. Но это временная мера. Это только вопрос времени, когда Бато решится  атаковать нас всеми силами, что у него есть. Мы могли бы недолго продержаться, но рано или поздно эта фракийская свинья и его люди задавят нас.

- Как насчет того, чтобы попросить помощи у ближайшего лудуса? - спросил Бассус.

Макрон скривился от разочарования: - Я уже думал об этом. Но это нам  не подходит.  Ближайший лудус находится в полдня пути. Это слишком далеко. К тому времени, когда прибудет какое-либо подкрепление, Бато прорвется сюда и перебьет нас всех.

- Так это все, господин? Мы пропали? - тихо спросил Паво.

- Не обязательно, - коротко ответил Макрон. Он повернулся к Паво. Его глаза блестели, когда он улыбался сильно израненному гладиатору. -  Ты забываешь, что Император направляется в Капую из Путеол.

Паво кивнул:  - Мурена упоминал об этом на нашей встрече, на прошлой неделе. Сказал мне, что старый дурак хочет взглянуть на имперских гладиаторов перед Играми в следующем месяце.

- Император путешествует с большой свитой. Паллас, конечно, будет с ним. И другие вольноотпущенники, которыми Клавдий окружил  себя. -  Макрон широко ухмыльнулся Паво. - Но что более важно, его будет сопровождать его германская охрана.

Паво хлопнул себя по бедру. - О боги, ты прав! Я видел германцев в Императорском Дворце. В личной охране Клавдия их должно быть по меньшей мере две сотни. Даже имея половину их числа, мы могли бы вскоре покончить с Бато и его мятежниками.

- Император должен был прибыть в Капую сегодня, если я правильно помню.

- Да, господин, - с жаром ответил Паво. - На виллу на холмах над Капуей.  Я был там. Это не далеко отсюда пешком. Если мы пошлем гонца сейчас, германцы  доберутся до нас к ночи, господин. -  Он сделал паузу, нахмурив брови.  -  Но что, если Мурена откажется прийти нам на помощь? Зная эту греческую змеюгу, ничто не доставит  ему большего удовольствия, чем увидеть, как нас обоих зарежет толпа бешеных фракийцев.

Макрон покачал головой:  -  Он не в том положении, чтобы отказать нам в помощи, парень. Это имперский людус, собственность императора. Как только Мурена узнает о восстании, он обделается при мысли о гладиаторах, разрушающих это место. У этого коварного грека и его хозяина Палласа не будет иного выбора, кроме как послать сюда полный отряд германцев. Тогда мы сможем забрать лудус. Выражение лица Макрон внезапно помрачнело. -  Единственный недостаток в том, что придется пресмыкаться перед Муреной. Ему и Палласу это наверняка понравится.  Они возьмут меня за яйца.  Я буду в долгу перед ними обоими.  Хуже того, они вполне могут обвинить меня в мятеже.

- Другого пути нет, господин, - сказал Бассус, в раздражении воздевая руки. -  Вы сами так сказали. Частная Школа  слишком далеко. А, Мурена рядом. Это наш единственный шанс спасти этот лудус …  и себя.  Кроме того, если вы не попросите его о помощи и люди Бато захватят нас,  Император потребует вашей головы за потерю своих гладиаторов и своего лудуса.

“Лудус спасен парочкой греков”. -  Макрон покачал головой. Эта мысль его терзала.

- У нас нет выбора.

Макрон прикусил язык, борясь с дилеммой. Просить помощи у помощника императорского секретаря оскорбляло его принципы. Он был находчивым солдатом, с гордостью преодолевавшим отчаянные трудности на поле боя. Но даже он не видел выхода из их затруднительного положения без помощи извне.  Подавив гордость, он стукнул кулаком по столу.

- Чушь! -  Он перевел взгляд на дверь, когда Глабрио вернулся из подвала. -  Глабрио!

- Да господин?  - ответил охранник.

Макрон указал на входную дверь. -  Я хочу, чтобы ты немедленно отправился на виллу Императора.  Паво предоставит тебе точные указания. Доберись туда как можно быстрее. Когда попадешь на виллу, скажи Мурене, что это чрезвычайная ситуация. Убедись, что он понимает, что на карту поставлена безопасность не только лудуса, но и всей Капуи.  Нам нужен каждый германский охранник, которого он сможет выделить.

Глабрио послушно кивнул. Получив указания от Паво, охранник поспешно вышел из лудуса. Макрон смотрел, как он уходит, и в его груди росло волнение при мысли о приближающемся подкреплении.

- Теперь все, что нам нужно сделать, это удержать свои позиции, пока не прибудут германцы

Мысль затуманила разум Паво. Он прикусил губу, когда дверь за охранником закрылась. Макрон заметил тревогу, написанную на лице юного гладиатора.

- Что тебя беспокоит, парень?

Паво поджал губы: -  Это то, что последователи Бато сказали в бане прямо перед тем, как напасть на меня. Меня беспокоит их план, господин.

Макрон нахмурился.  Паво, похоже, не понравилось то, что он услышал: -  Ну, и что?

Паво закрыл глаза, когда волна горячей боли пронзила его ребра. -  По словам его головорезов, Бато и его люди планируют сбежать только после того, как освободят своих товарищей и заберут какие-то деньги.

- Деньги, вырученные от продажи гладиаторов, - хрипло признал Макрон. -  Бато пронюхал об этом и потребовал, чтобы я отдал их ему. Продолжай.

- Для успеха своих дел их отряд нуждается в оружии, господин. Это то, что я подслушал в бане.  - Паво уставился на оптиона и громко сглотнул. -  Его люди обсуждали возможность захвата подходящего оружия.

Макрон с ужасом посмотрел на гладиатора широко раскрытыми глазами.

- Вот дерьмо. Оружейная.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Паво смотрел на оптиона с глубокой озабоченностью. Слабые крики доносились из казарменного блока по другую сторону лудуса, где гладиаторы продолжали бунтовать и убивать  всех без разбора.  Бассус и другие охранники пристально посмотрели на Макрона.  У задней стенки рабы стояли неподвижно и молчали, прислушивались к разговору.

- Разве оружие не заперто?  - спросил Паво.

Макрон рассмеялся: -  Великолепный вопрос. Замок, защищающий оружие, ржавее нашего грека. Даже твой сын мог взломать его, не говоря уже о Бато и его банде.

- Это если они еще этого не сделали, - вмешался Бассус. -  Нам надо поспешить.

Паво покачал головой. Это усилие заставило его вздрогнуть. Каждый мускул в его теле ужасно болел. Он подавил боль, проглотив ее желудком, вспомнив стоическую стойкость Тита и его предков, черпающих силу в храбрости перед лицом невзгод.

- Бато еще не добрался до арсенала.

Макрон потер сильно нахмуренный лоб: -  Почему ты так уверен?

- Я слышал, как он сказал, что сначала планирует перебить всех кельтов в их камерах.

- Логично, господин, - коротко кивнул Бассус. - Один из кельтов убил брата Бато в тренировочной схватке. Кельт был наказан, но с тех пор Бато жаждет мести.

- А как насчет других фракийцев?  -  спросил Макрон. -  Они тоже ненавидят кельтов?

Бассус кивнул: - Убийство брата вождя племени - дело чести среди  всех фракийцев, господин. Люди Бато жаждут пролить кельтскую кровь не меньше самого  Бато.

Макрон ударил кулаком по ладони. - Мы должны что-то сделать с арсеналом, прежде чем Мурена пришлет нам подкрепление. Германцы легко справятся с толпой безоружных фракийцев. Но драться с вооруженными до зубов гладиаторами - совсем другое дело. Эти люди - хорошо обученные убийцы.  Они, конечно, окажут жесткое сопротивление.  И мы  можем понести большие потери. Некоторые из них могут даже сбежать в горы.

Его слова были встречены гробовой тишиной.

Тут Макрона осенила мысль. Его глаза засветились мрачной решимостью: -  Пока Бато и его люди будут заняты разборкой с кельтами, мы сожжем арсенал.  Сделаем оружие бесполезным.

-  Грубо, но действенно, господин, - сказал Паво. - Хотя я сомневаюсь, что Императору понравится ущерб, нанесенный его лудусу.

- Он будет менее доволен ущербом, нанесенным его Империи, если мы этого не сделаем, - возразил Макрон.

- Вы забываете одну вещь, господин, - предупредил Паво.

Макрон непонимающе посмотрел на него. -  Что именно?

- Мы в ловушке, - просто ответил Паво. - Как только вы высунете голову из двери, толпа разъяренных гладиаторов набросится на вас, как собаки на кусок мяса. Они разорвут нас всех на гребанные куски.  Простите меня за мой галльский, господин.

Бассус погрозил пальцем гладиатору:  -  Есть другой выход. Тот, о котором Бато и его дружки  не узнают.

Макрон повернулся к охраннику:  - Что ты имеешь в виду?

- Мы можем воспользоваться дренажным туннелем, господин.  Он проходит по периметру лудуса. Однажды один из гладиаторов пытался сбежать через него, поэтому Корвус закрыл его с одного конца металлической решеткой.  Но с этой стороны двое или трое из нас смогут пройти по туннелю в направлении оружейной.

Паво поднял бровь: - Туннель приведет нас прямо к оружейной?

- Боюсь, что нет, - нахмурившись, ответил Бассус. - Не было никакой необходимости, чтобы он был доступен из арсенала. Однако он связан с лазаретом, который находится рядом с оружейной. Все, что нам нужно сделать, это проползти в туннель через водохранилище в подвале и следовать по нему на юг, затем подняться по водостоку и пройти по коридору.

- Тогда решено, - решил Макрон. - Воспользуемся дренажным туннелем.

Он отвернулся от Паво и осторожно снял с груди бронзовые медали. Он передал их ординарцу.  - Позаботься об этом, а?  Их дал мне Клавдий.  Мне нужны два хороших человека, чтобы пойти со мной.  Бассус, ты пойдешь со мной. Остается еще один…

Взгляд оптиона остановился на Паво.

-  Я? -   Молодой гладиатор фыркнул и покачал головой. -  Забудьте  про это. Я не в том состоянии, чтобы сражаться.

- У нас безвыходное положение,  Паво.

Паво выглядел не убежденным. - Даже если бы я и помог, какая мне от этого была бы польза? Они все равно распнут меня на Играх, господин.

- Если только они смогут себе это позволить.

Паво почесал локоть: - Я не уверен, что понимаю.

- Подумай об этом, парень. У тебя есть шанс стать незаменимым для этих скользких греков. Как только мы остановим восстание,  Бато и его верных последователей придется казнить. Надо будет подать пример  другим мужчинам.  Лудус и так маловат для гладиаторских номеров.  Когда Бато и других  фракийцев уберут с дороги,  Паллас и Мурена не посмеют тебя  тронуть. Некому  будет занять твое место на Играх, а толпа в Риме не примет второсортного гладиатора в качестве главного события дня.

Паво стиснул зубы и подавил боль, пульсирующую между висками. Молодому гладиатору не нравилась мысль о том, что его перехитрил  доморощенный солдафон, но Макрон привел убедительный аргумент.

- Послушай, - продолжил Макрон. - Каждый из последователей Бато, которого ты убьешь, станет на одного гладиатора меньше, чем тех, кому пришлось бы сражаться на Играх. Помоги мне положить конец восстанию, и у тебя будет шанс остаться в живых и сразиться с Гермесом. Ты не просто будешь победоносным гладиатором. Ты будешь римским бойцом, который помог сокрушить еще одного Спартака.   -  Оптион пожал плечами. -  Решайся. Или  ты сдаешься,  и отсиживая  здесь, воняя дерьмом, и ждешь, пока греки расправятся с тобой…  или помогаешь нам сразить Бато.  Я полагаю, если тот не доберется до тебя первым.

Паво почувствовал, как кровь застучала в его жилах. Он застонал, когда полностью выпрямился, но ярость в его сердце заглушила сгусток  боли.  -  Я пойду с вами, оптион.

Макрон какое-то время изучал Паво.  Хотя Паво был родовитым аристократом, самым худшим римлянином в глазах Макрона, что-то в нем было ему симпатично. Он был неразговорчив и временами наивен, но в то же время был на удивление жестким и кровожадным - качества, которые напомнили Макрону о себе, когда он был молодым новобранцем Второго легиона. Он кивнул в знак одобрения.

- Скорее так, парень. Здесь есть заместитель Глабрио? -  крикнул  Макрон, отходя от гладиатора.

- Да господин!  Это я, Гней

- Вот, что Гней, остаешься здесь за главного. Что бы ни случилось, ты никого не впускаешь в эту дверь. Если каждый раб в этой комнате должен отдать свою жизнь, защищая эту позицию, пусть так и будет. Как только прибудут германцы, собери людей у главных ворот и размести наблюдателей на сторожевой башне наверху.  Дождись первых признаков дыма от горящего арсенала. Это будет для тебя сигналом к атаке.

- Да, господин, - серьезно  ответил  заместитель Глабрио. -  А что, если германцы не придут вовремя?

- Я думаю, Мурена будет потеть из задницы, как только узнает о действиях Бато.  Он пришлет людей как можно скорее. -  Макрон отвернулся от охранника и улыбнулся Паво. - А теперь поторопись, парень.  Бато и его банда могут покинуть казарму в любой момент. Нам нельзя терять ни минуты.

Вскоре Макрон, Бассус и Паво крались по туннелю в почти полной темноте. Путь освещал Паво, неся масляную лампу, которую он принес из комнаты ланисты. За ним следовали Макрон, и Бассус, который шел позади  всех.  Мужчины держали мечи над головами, чтобы защитить свое оружие от сточных вод. Лампа отбрасывала жуткие тени на изогнутые каменные стены, и Паво изо всех сил старался сосредоточиться на раскрытую  пасть тьмы впереди, вместо того чтобы смотреть вниз на мерзость, клубящуюся у его ног.

- Сколько раз за этот день мне пришлось вступать в дерьмо? -  ворчал он сам на себя.

- Лучше привыкнуть к этому ощущению, - сказал Макрон.  В темноте его голос казалось звучал очень близко. -  Если мы каким-то образом выживем в этом восстании, мы все равно завязнем по уши в нем  из-за этой скользкой  пары вольноотпущенников.  Кроме того, судя по твоему виду, я бы сказал, что у тебя большой опыт пробираться через дерьмо.

- Какое утонченное чувство юмора, - сухо ответил Паво.

Волна тошноты защекотала горло юного гладиатора. Он уловил сильный запах свежих фекалий и почувствовал, как сводит его спину. Он невольно опустил голову и его вырвало. Звук его рвоты эхом разнесся по туннелю.

- Лучше вырвать, чем хлебнуть эту дрянь, парень, - сказал Макрон.

- Не понимаю, на что вы оба жалуетесь, - весело добавил Бассус. - Здесь не так уж и плохо. Вам бы прогуляться  по Субуре ночью.  Дерьмо  там повсюду, уж поверьте мне.

- Ха! Рим!  - хрипло произнес Паво, выплевывая с языка горький привкус рвоты. - Если я больше никогда не ступлю в этот город, я буду счастливым человеком. Это опасное место для богатых или знаменитых.

Он замолчал, глядя вперед и пытаясь вспомнить расстояние между помещением ланисты и арсеналом на юге, на восточной стороне лудуса. Он внезапно напрягся при звуке отчетливого визга, исходящего из дальнего конца туннеля. Щетина на его затылке напряглась, и он вгляделся в густую черноту впереди с холодным предчувствием,  зашевелившимся в животе.

- Что там такое? - прошипел Макрон сзади. - Почему мы остановился?

- Крысы!  - взвизгнул Паво. - Я ненавижу крыс!

Мгновение спустя сотни существ вырвались из темноты и заметались по нечистотам. Паво вздрогнул от отвращения, когда животное пробежало между его ног, поцарапав колени. Молодой гладиатор взмахнул руками перед собой, отбиваясь от  них. Но они продолжали наступать, хватая его за руки и пробегая по спине. В слепой панике он опустил лампу и замахал пламенем туда-сюда на крыс, заставив их завизжать и разбежаться.

- Попалась!  - сказал он, отбрасывая от пламени еще одну обожженную крысу.

Подняв лампу, он заметил, что по его правой руке ползет крыса. Она завизжала на него. Паво вздрогнул. Лампа выпала из его рук и шлепнулась в канализацию, погасив пламя и погрузив туннель в кромешную тьму.

- Что случилось?  - спросил Макрон.

- Я уронил лампу.

- Ну вот!  -  Макрон стиснул зубы. - Когда ты не можешь перестать гадить,  парень?

Молодой гладиатор на мгновение замер, напрягая зрение: -  Я вижу что-то впереди.

Перед ним сияла полоска света. Он прищурился, но в подземной тьме нельзя было разглядеть, как далеко она была.  Он осторожно шел к ней, чувствуя покалывание, пробегающее по его позвоночнику.  Мысль о мести Гермесу не давала ему покоя.  Паво больше не чувствовал себя обиженным нищетой жизни гладиаторов, подбадривавших его на Арене и издевавшимися над ним в лудусе.  У него было много знатных друзей в Риме, жизнь которых была столь же коварной и убогой. Только их окружение отличалось.  Но у него была более высокая цель: почтить имя своего отца и вернуть ему былую славу.  Только убив Гермеса он мог добиться этого.  Вчера, размышлял он,  его обстоятельства казались безнадежными.  Теперь его сердце наполнилось стальной решимостью.  Расправившись с  Бато и его головорезами, он сможет спасти себя от распятия.  У него появился шанс остаться в живых до того времени, чтобы суметь  выиграть битву с Гермесом. Он улыбнулся в кромешной тьме при мысли, что мятеж Бато может сыграть ему на руку.

- Почти пришли, - сказал он.

Трое мужчин брели в кромешной тьме, и полоска света увеличилась, обнажив водосток, проложенный в крыше туннеля. Свет факелов мерцал в комнате наверху. Двигаясь медленным шагом, чтобы его движения были бесшумными,  Паво наконец остановился под водостоком. Он вытянул шею на свет и прищурился.

- Что ты видишь?  - прошептал Макрон.

- Полки забитые  марлевыми повязками, господин.

- Да! Тогда это лазарет!  -  Оптио покачал головой. - Никогда не думал, что дойдем сюда.

- Что теперь? -  спросил Бассус сзади.

Макрон встряхнул Паво:  -  Продолжай, парень.  Поднимись туда.  Быстроее. У нас мало времени. Если я  задержусь еще в этой грязи, я рискую провонять так же ужасно, как  и ты.

Паво схватился за края водостока и подтянулся. Здесь  было тесно, и ему пришлось напрячься, чтобы выползти на устланный сеном пол лазарета. Сжимая меч, он оглядел лазарет, пока Макрон и Бассус выбирались из дренажного туннеля вслед за ним. Типичные хирургические инструменты, такие как крючки, костные сверла, шпатели и пилы, были разграблены побывавшей здесь до них толпой фракийцев.  Сильный запах чеснока и шалфея висел в воздухе, смешиваясь с вонью человеческих экскрементов, образуя гнилостный, приторно-сладкий аромат.

Паво, затаив дыхание, двинулся на север по коридору, ведущему к оружейной, смягчая шаг и держа кончик меча перед собой на уровне бедра. Вдалеке с тренировочного полигона доносились жуткие крики мужчин,  где несколько несчастных кельтов подвергались длительным пыткам и страданиям от рук своих бывших товарищей.  Чуть дальше по коридору Паво заметил оружейную, ее железные решетки блестели в свете ближайшего факела.  Его сердце бешено колотилось в груди, кровь бурлила в жилах при мысли о том, что он может разрушить план Бато и его последователей. Когда он приблизился к воротам, стук усилился, и страх распространился по его сердцу.

Какие-то тени и фигуры заходили  оружейную.  Замок уже был вырван, а ворота распахнуты.  Паво остановился как вкопанный, когда Макрон и Бассус подошли к нему. Трое мужчин с тревогой смотрели на толпу гладиаторов, их широкие плечи и выступающие грудные мускулы освещаемые мерцанием масляной лампы.  Фракийцы не заметили небольшую группу людей стоявшую дальше по коридору.

- Дерьмо, - прошипел Макрон себе под нос. Паво повернулся к нему. Даже в прерывистом свете ламп на лице оптиона было ясно видно разочарование.  Макрон напряг мышцы и обнажил меч. - Их всего несколько.  Ну давайте же.  Мы сможем с ними расправиться.

Паво и Бассус крепко сжали свои мечи. Как только последний из толпы вошел в оружейную, Макрон поднял свое оружие.

- А теперь, вперед!

С ужасающим ревом он бросился в оружейную с Паво и Бассусом по бокам. Гладиаторы, грабящие оружейную, как один повернулись, чтобы увидеть, как трое мужчин выбегают из теней в коридоре и приближаются к ним. Они слишком поздно среагировали. Схватив щит с пола оружейной,  Макрон парировал выпад первого попавшегося гладиатора. Затем он ударил своим щитом  второго и отбросил его на двух его товарищей. Он ударил мужчину ножом в пах, прежде чем тот смог подняться на ноги, вырвав  у него меч. Паво и Бассус  схватили собственные щиты и атаковали следующих других гладиаторов.

- Застряли в ловушке! -  Макрон рассмеялся. - Не проявлять к ним никакого милосердия!

Один из фракийцев поспешно схватил копье со стойки на стене и, бросился на Паво в безумной ярости. Молодой гладиатор напряг свои мускулы, его мысли закружились, когда острие копья скользнуло по щиту, закрепленному перед его грудью. Паво наполнил легкие воздухом и бросился на человека, приготовившего к атаке  копье, а затем вонзил острие меча в пах мятежного гладиатора, прежде чем тот успел вскрикнуть.  Мужчина яростно сжался, когда кровь хлынула из его раны. Паво на всякий случай повернул меч, затем выдернул оружие и увидел, как гладиатор рухнул на колени. Оглядевшись, он увидел, как Макрон бьет кулаком по лицу другого гладиатора.  Схватив ошеломленного гладиатора за горло,  Макрон сбил его с ног и швырнул на стойку с дротиками, расставленными вдоль дальней стены.  Позади оптиона  другой гладиатор схватил изогнутый кинжал и бросился на него, брызжа слюной от ярости.

- Макрон,  берегись!

Паво помчался к оптиону, развернувшись лицом к гладиатору, вооруженному изогнутым кинжалом.  Он ударил правым плечом гладиатора, отбросив клинок за мгновение до того, как тот намеревался ударить Макрона.  Сила удара повалила гладиатора на землю и он попытался приподняться,  но Паво вонзил свой меч в открытую шею мятежника. Мужчина прохрипел, его пальцы вцепились в меч, торчащий из горла.  С последовавшим рычанием Паво выдернул клинок из горла и кровь брызнула из раны.

- Я вижу, ты научился парочке новым трюкам.  -  Макрон восхищенно кивнул в сторону фракийца.

Паво небрежно пожал плечами: - У меня был хороший учитель.

- Это последний из этой жалкой толпы, - сказал Макрон, указывая на распростертых гладиаторов. - Но по скоро  их здесь  соберется еще больше. Чем скорее мы сожжем это место, тем лучше.

Паво осмотрел арсенал, а Бассус принес масляную лампу.  Он что-то заметил и повернулся к Макрону, указывая на несколько пустых стеллажей:  - Похоже, эти гладиаторы были не первыми, кто грабил арсенал.

- О чем ты говоришь? - спросил Макрон.

- Пропало много оружия, господин.

Макрон стукнул кулаком по стене: -  Вот, блядство!  Бато,  должно быть, сначала вооружил своих друзей.

Паво кивнул:  - Вероятно, они взяли столько, сколько смогли унести, и собирались вернуться за остальным.

- По крайней мере, большинство его людей останутся без оружия. Тоже неплохо. Здесь достаточно оружия, чтобы вооружить всех гладиаторов до зубов.  -  Макрон указал на множество мечей, копий и щитов, выставленных в оружейной. Некоторые из них были незнакомы оптиону, и он предположил, что они были созданы по образцам изогнутого оружия, предпочитаемого армиями востока.

- Сжечь все, - приказал он.

Схватив за ручку бронзовую масляную лампу, Бассус поднес пламя к ближайшей деревянной стойке. Воздух быстро задохнулся от дыма, и через несколько мгновений стеллаж вспыхнул. Басс приложил пламя к другой стойке и вместе с Паво и Макроном отступил к воротам, пока пламя лизало мечи и копья, сжигая древки и рукояти. Охранник бросил керосиновую лампу в бушующее пламя и присоединился к двум мужчинам в коридоре. Макрон удовлетворенно хмыкнул, его кровь закипела при виде оружия, полыхающего в огне.

- Господин!  - воскликнул Паво, сжимая руку Макрона. -  Смотрите!

Оптио проследил взгляд молодого гладиатора за портиками и через тренировочную площадку. В мягких сумерках он заметил орду гладиаторов, вырвавшихся из казарменного блока и бросившихся к горящему арсеналу.

- Их насторожил пожар, - заметил Бассус. - Теперь мы действительно в дерьме.

Несколько мужчин были вооружены щитами и мечами.  Другие несли  копья и кинжалы. Бато вел гладиаторов впереди всей стаи.  Фракийский мятежник был вооружен изогнутым бронзовым щитом и любопытным   кинжалом с четырьмя лезвиями . Стальные штыри были туго сплетены, имели форму креста, и были примерно в фут  длиной.  Дюрас шел рядом с ним в кожаных перчатках с вшитыми в материю  железными шипами, наподобие трехзубой вилки.

Бато садистски усмехнулся Макрону, его зеленые глаза сверкнули, отражая пламя, пожирающее арсенал. Дым клубился из-за ворот. В воздухе стоял густой запах горелого дерева. Рядом с оптионом  Паво  нервно сжал рукоять меча в кулаке.

- Их должно быть около сотни. Они заманили нас в ловушку, господин.

- Держись, парень, - решительно сказал Макрон.

Бато замедлил шаг, приближаясь к мужчинам. Пламя ревело позади них.  Фракийца на мгновение отвлек пожар, бушующий в оружейной.  Он скривился, глядя на обгоревшее оружие, затем оглянулся на Макрона и указал на него зубцами своего кинжала.

- Ах, ланиста!  Я смотрю, ты попытался  разрушить мой план. К сожалению, ты опоздал. Мы уже забрали кое-какое оружие из арсенала. Наряду с мечами и щитами, отобранными у убитых нами охранников, достаточное количество моих людей вооружено, чтобы легко разделаться с тобой и оставшимися охранниками.   - Он повернулся к Паво. - И я вижу, ты привел с собой своего друга. Весьма  удобно. Теперь я с удовольствием посмотрю, как вы оба умрете.

- Нас вы можете убить, но ваш мятеж обречен.  Вы все будете распяты.

Бато самодовольно рассмеялся:  -  А я так не думаю. К тому времени, как легионы узнают о нашем восстании, мы уже скроемся в горах.  Меня ждет счастливая  жизнь мародерства и грабежей, римлянин.  А, что тебе следует ждать, так это  долгой и  мучительной смерти.

- Отправляйся в Аид, - хрипло проревел Макрон.

- Ты войдешь туда первым, - прохрипел Бато.

Когда он собирался атаковать Макрона,  с южной стороны полигона, в направлении главного входа, раздался внезапный крик. Римляне и гладиаторы одновременно повернулись на гортанный возглас. В следующее мгновение внешние двери со скрипом распахнулись, и волна теней хлынула через вход и устремилась к гладиаторам, собравшимся на тренировочной площадке. Выражение лица Бато сморщилось до презренного ужаса при виде надвигающейся силы. Ворвавшиеся были одеты в бриджи, как у воинов германских племен, и были вооружены двухметровыми копьями с древками из обветренного ясеня с железными листообразными наконечниками.  Их мечи были значительно длиннее  легионерских.  Гладиаторы встали как вкопанные, ошеломленные этим зрелищем.

- Спасибо Мурене!  -  воскликнул Бассус. -  Это  подоспели германцы!

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Макрон смотрел вперед, и его сердце согревалось при виде все большего количества германцев, стекавшихся на тренировочную площадку.

- Вперед! - взревел он. - Вперед, ребята! Давайте поддержим их!

Оптион направил свой меч на линию гладиаторов, а Бато проревел приказы своим людям противостоять наступающим германцам.  Чары были сняты,  фракийцы медленно повернулись, все как один, лицом к германцам, мчащимся по тренировочному полигону.  Несколько гладиаторов в передней линии, которым посчастливилось быть вооруженными, подняли свои украденные щиты, чтобы подготовиться к надвигающейся атаке.  Но люди были потрясены душераздирающим ревом германцев и, казалось, не решались атаковать.  Бато  пнул ногой одного гладиатора в поясницу, отбросив его в сторону приближающихся теней.

- Бегите на них, собаки! Рубите их!

Его призывы замолкли, когда немцы вонзили в гладиаторов  свои копья.  Линия фронта фракийцев  стояла твердо, упираясь ногами в песок, когда наконечники копий вонзались в их щиты. Их безоружные товарищи выли в агонии, когда наконечники, пронзая  их мышцы и кости, отбрасывали их назад,  прижимая  к своим товарищам в тылу.  Один из гладиаторов издал кровавое бульканье, когда германец вонзил в него свое копье с такой силой, что наконечник вылез из его мускулистой спины. В шоке, гладиатор начал яростно рубить древко, торчащее из его груди, своим коротким мечом.  Его противник-германец зарычал и взмахнул копьем вверх, сбив гладиатора с ног и подняв того в воздух. Вокруг него мелькала сверкающая сталь, когда его товарищи обнажили свои длинные мечи и принялись рубить врага безумным градом ударов и выпадов.

Многие из гладиаторов по-прежнему были вооружены только глиняными черепками или палками, но германцы не проявляли пощады, рубя их с дикой силой. Один гладиатор бросился на германцев , размахивая деревянным колом. Одного он успел ткнуть в живот, а второго оглушил резким ударом в челюсть. Гладиатор издал дерзкий рев, когда еще несколько германцев набросились на него, колотя кулаками и безжалостно нанося удары по лежащей фигуре.  Мужчина издал булькающий звук. Мгновение спустя один из германцев поднял отрубленную голову гладиатора над полем боя, у которой отвис рот, глаза широко раскрылись в картине смертельного ужаса, а под ней болтался рыхлый узел вен и сухожилий.  Макрон узнал в гладиаторе одного из верных последователей Бато.  Со звериным ревом германец ударил отрубленной головой другого гладиатора, повалив его на землю. Затем он швырнул голову в толпу, прежде чем продолжить атаку на оставшихся гладиаторов.

Из тыла толпы гладиаторов Бато наблюдал, как разворачивается германская атака, и на его лице отразился смертельный ужас. Макрон заметил, как Дюрас  дергает своего лидера, убеждая его покинуть бой, пока германцы  прорубали себе путь сквозь  толпу  беззащитных гладиаторов. Фракиец  погрозил кулаком  оптиону.  Затем оба гладиатора начали выбираться из схватки. Макрон смотрел, как они убегают, и почувствовал, как участился его пульс. Он указал на Паво и Бассуса

-  Давайте, за мной!

Он мчался впереди мужчин, лавируя между гладиаторами, охваченными безжалостным натиском германцев. Впереди, преграждая ему дорогу, развернулся дородный фракиец. Скорректировав свою позицию в последний момент, Макрон вонзил клинок в мужчину, целясь в нижнюю часть груди. Лезвие дрогнуло в его руке, когда острие скользнуло по грудной клетке гладиатора и пронзило его жизненный  органы.  Гладиатор издал беззвучный крик, его конечности задрожали в агонии, когда он опрокинулся назад.  Макрон понесся дальше. Но гладиаторов отбрасывала  от него ярость германской атаки, и он продолжал терять свою добычу из виду в этом сокрушительном хаосе.

Наконец он заметил двух германских  солдат, которые загнали Дюраса и Бато в угол, когда те пытались бежать. Один из германцев  замахнулся своим копьем на Дюраса.  Телохранитель схватился за древко прежде, чем острие успело вонзиться в его плоть, и сломал копье пополам. Он замахнулся на германца и сбил его с ног одним ударом в подбородок, а затем ударил поверженного германца  своим  кулаком в шипованных  перчатках. В то же время  Бато уклонился от удара длинного меча второго  германца, его молниеносные рефлексы позволили ему пригнуться и атаковать одним движением, вонзив  четырехзубый  кинжал мужчине в пах.  Германец задыхался.  Бато вывернул запястье, разорвав мужское достоинство солдата, ухмыляясь, наблюдая, как тот падает на землю. Затем он отдернул  Дюраса от германца, оставив жестоко истерзанного  человека лежать на песке: его лицо было вдавлено, глаза, нос и зубы превратились в блестящую окровавленную кашицу.  Они продолжали пригибаться и нырять сквозь толпу гладиаторов, направляясь к тренировочной площадке.   Макрон изо всех сил пытался сдержать нарастающую внутри него ярость.

- Ублюдки! - прорычал он. - Не давайте им уйти!

Паво догнал Макрона и осмотрел тренировочную площадку. Песок потемнел. На нем блестели лужи крови.  Некоторые группы гладиаторов бежали от схватки и рваным отступлением направились к убежищу казармы.  Германцы выследили  их, выкрикивая свой варварский восторг под хор яростных колющих и рубящих ударов.

Бассус  указал вперед: -  Смотрите, господин!

В дальнем конце полигона у западной стены копошилась пара силуэтов.  Бато и Дюрас лихорадочно огляделись вокруг.  Севернее германцы  роились вокруг казармы, рубя даже тех гладиаторов, которые, сдаваясь, поднимали руки,  и калеча их трупы. Один гладиатор умолял о пощаде, когда германцы  повалили его на землю и воткнули  копье ему в живот. Глаза мужчины вылезли из орбит, когда наконечник копья вышел у него из спины.  На восточной стороне  бушевала схватка.  Двое фракийцев поняли, что их единственный путь отступления лежит на юге.

Бассус  прищурился:  -  Они направляются на тренировочную Арену.

Макрон зарычал горлом: - Понятно . Бежать им некуда.  Давайте покончим с ними.

Трое мужчин прорвались через тренировочную площадку, встав между убитыми гладиаторами и германцами. Тьма сгустилась над горизонтом, и полная луна мерцала в небе, омывая лудус бледным светом. Крики и лязг бушующей битвы затихли, когда они пронеслись через арочный вход, ведущий на арену, и остановились в центре, пробежав глазами по деревянным галереям.

- Куда они пропали, химеры их побери? - прошептал Макрон.  -  Паво, осмотри галерею.  Бассус,  оставайся здесь.  Охраняй вход.

Макрон и Паво разделились, осторожно осматривая маленькую Арену в поисках следов своей добычи. Затем воздух пронзил крик, и Паво отвел взгляд от галерей и посмотрел на Макрона. Оптион  был невредим. Паво взглянул в сторону входа как раз вовремя, чтобы увидеть Бассуса, пошатывающегося под аркой, и  кряхтящего  от боли.  Из его горла торчали четыре острых кончика.  Он вздрогнул, затем обмяк.  Бато стоял за его плечом, лихорадочно ухмыляясь. Он выдернул кинжал из горла Бассуса и швырнул мертвого охранника на землю, шагнув через вход на Арену.  В то же время Дюрас мчался по песку, широко раскинув руки, опустив голову в позе бычьей атаки, черты его лица исказились в почти нечеловеческом выражении ненависти. Телохранитель выбил меч из рук Макрона прежде, чем тот успел его им ударить,  и вцепившись руками в плечи ошеломленного оптиона,  повалил его на землю.

Паво повернулся к Бато.  Фракиец поигрывал своим кинжалом.

- На этот раз твой друг не сможет спасти тебя, римлянин, - ухмыляясь, сказал  он. - Теперь я покажу тебе, как сражается настоящий Первый Меч.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Фракиец  в неуловимом движении прыгнул на Паво.  Молодой гладиатор никогда не видел, чтобы боец двигался с такой ошеломляющей скоростью и точностью, его плечи сгорбились, он прыгал вперед на подушечках ног, так легко и быстро, что казалось, будто он летит по песку. В мгновение ока он налетел на Паво, целясь кинжалом в живот своего противника.  Паво неловко отпрыгнул назад. Кончики зубцов  кинжала царапнули его плоть, и горячая кровь заструилась по бронзовому ремню Первого меча, обернутому вокруг его набедренной повязки. Разозлившись, Бато снова бросился  на Паво, не дав юному гладиатору времени скорректировать свою позицию.  Сквозь волны боли Паво отбил кинжал своим щитом.  Зубцы вонзились в щит, и фракиец резко ударил Паво по лодыжке, заставив его отшатнуться назад, вырывая щит из его левой руки.  Паво рухнул на песок, мрачный голос в его затылке сказал ему, что он вряд ли сможет победить Бато, только не с его ранами,  и только не против такого проворного и безжалостного противника.  Неподалеку  он заметил Макрона.  Дюрас прижал оптиона к земле, его перчатка с шипами была высоко поднята, готовая нанести смертельный удар.  Но Макрон вытянул руку над головой, парируя перчатку, а затем ударил Дюраса головой по переносице. Молодой гладиатор воодушевился силой оптиона.

- Ты, мой, римская сволочь!  -  усмехнулся Бато.

Паво снова перевел взгляд на фракийца. В мгновение ока Бато опустил свой кинжал на молодого гладиатора, который похолодел при виде шипов, направленных ему в горло. Лишенный щита, он взмахнул мечом  над грудью, вонзив клинок своего меча между стальными зубьями кинжала.  Раздался пронзительный визг, когда металл заскрипел о металл,  Бато водил кинжалом по всей длине лезвия, пока зубцы не ударились о рукоять меча. Затем Паво перекатился налево, выворачивая плечо и отбрасывая свое оружие.  Меч пролетел по воздуху, вырвав кинжал из руки Бато, и кинжал с мечом с грохотом упали на песок у входа на Арену.  Сердце Паво колотилось, и он тяжело дышал. Увидев, что его противник остался без меча, и щита,  фракиец возбужденно зарычал и бросился к нему. Не обращая внимания на опухшую боль в ребрах, Паво вскочил на ноги с такой скоростью, что даже проворный фракиец  был застигнут врасплох и вонзил кулак мятежному гладиатору в живот.  Из горла Бато вырвался воющий звук, когда он от боли согнулся пополам.  Щит выпал из его рук и ударился о песок.  Превозмогая боль, он выпрямился и парировал очередной удар юного гладиатора. Затем он сжал руки в кулаки и принял боевую стойку.

- Иди сюда , богатенький  мальчик. Прими свое наказание,  -  выплюнул он, лукаво улыбаясь, подергивая  верхней губой.

Паво резко встряхнул  затуманенной головой. В стороне от Арены он заметил Дюраса, его громадный силуэт казался горой в лунном свете. Телохранитель обвил руками шею Макрона, сильно ее сдавив.  Было слишком темно, чтобы Паво мог разглядеть выражение лица Макрона, но булькающий звук из горла оптиона, борющегося за глоток воздуха, резко разнесся по Арене.

Паво перевел взгляд на Бато, ненависть к фракийцу бушевала в его сердце. Он поднял руки на несколько дюймов перед подбородком, чтобы защитить лицо . Бато рванулся вперед, но вместо того, чтобы ударить Паво в лицо, нанес сокрушительный удар понизу, который молодой человек слишком поздно успел парировать.  Свирепая агония взорвалась в его кишках, когда Бато ударил его кулаком в живот, заставив наклониться вперед и ослабить бдительность.  Теперь Бато ударил Паво по челюсти.  Удар заставил его пошатнуться. Оглушительный хруст отразился от черепа молодого гладиатора.  Белые пятна заплясали перед его глазами. Его ноги будто оторвались от тела. Он едва устоял.

- Давай, кончай меня,  -  мрачно пробормотал он.

Бато жестоко усмехнулся: - Я не собираюсь тебя убивать, римлянин. Я возьму вас с  ланистой  в заложники. Он причмокнул губами, когда в его голове промелькнула приятная мысль.  - Награжденный Императором военный Герой и имперский Первый меч отлично подойдут, когда дело дойдет до обмена на наши жизни.

- Паллас никогда не пойдет с тобой на переговоры, - сказал Паво.   В его ребрах вспыхнула пронзающая боль.  Он. стиснув зубы,  пытался ее пересилить. - Император потеряет лицо, уступив требованиям простого фракийца. Твое положение безнадежно. Битва окончена. Сдавайся сейчас, и остальные твои люди могут быть пощажены.

- Дурак, - усмехнулся Бато.  -  Я пока на ногах.

Паво заметил Макрона боковым зрением. Коренастый солдат все еще пытался освободиться от удушающего захвата Дюраса.  Паво закипел от ярости при мысли о победе Бато.  Он зашел слишком далеко, преодолел слишком много препятствий.  Он дал клятву Титу и не допустит, чтобы его заставили  нарушить  ни этот варвар, ни оба греческих вольноотпущенника,  ни кто-либо еще,  кто встанет у него на пути.

В порыве гнева он шагнул вперед и нанес серию быстрых ударов, направленных в живот Бато. Его мускулы, отточенные в течение месяцев упорных тренировок под руководством Макрона, обрели скрытую силу, о которой молодой гладиатор и не догадывался.  Он превратился из худощавого, угловатого молодого рекрута в хорошо развитого бойца, и теперь его резервные силы позволили ему сразиться с Бато.   Фракиец опустил руки, чтобы блокировать удары, скорость и внезапность которых застали его врасплох.  Быстрым толчком вперед Паво ударил Бато головой. Раздался глухой хруст, когда удар пришелся по его челюсти, и Бато застонал в агонии, когда его голова откинулась назад.  Он, спотыкаясь, отшатнулся от Паво, но молодой гладиатор продолжал наступать, кровь пульсировала в его висках, его напряженные мышцы мерцали с каждым нанесенным ударом.  Бато  отчаянно нанес левый нижний удар, ошеломленный внезапным натиском.  Теперь Паво уклонился от вялого кулака фракийца и нанес мощный удар в его нижнюю челюсть.  Костяшки его пальцев ударили оцепеневшего противника в подбородок, заставив врезаться челюсть фракийца в его череп. Глаза Бато закатились на затылок, когда он упал. В тот же момент Паво прыгнул на него, взревев во весь голос.  Фракиец  охнулл, когда Паво повалил его на землю.

Но Бато все еще не сдавался. Выплевывая кровь, он пополз к мечу и кинжалу, кончики которых блестели в лунном свете.  Но, Паво откатился и рванулся вперед, его легкие горели от изнеможения,  когда он схватил   кинжал с четырьмя лезыиями прежде, чем противник успел до него дотянуться, и наступил на фаланги пальцев фракийца своей ногой, сжав их костяшки.  Бато посмотрел на него.  Он оскалил окровавленные зубы на молодого гладиатора.

- Ты не можешь меня убить.  Мои соплеменники отомстят тебе. Они выследят тебя.

- Ты ошибаешься, - ответил Паво. - Большинство твоих соплеменников  разбито германцами.

На лице фракийца отразилась неприкрытая ненависть, когда Паво вонзил в него кинжал. Бато издал хриплый крик, когда шипы вонзились в его затылок.  Мышцы его шеи судорожно сжались, когда зубцы кинжала  пронзили  его плоть, мускулы и ткани, а его ноги и руки затряслись в муках дикой агонии. Умирая, он в последний раз взглянул на Паво, проклиная юного гладиатора.

Глубокий стон привлек внимание Паво к Макрону. Оптион  впился зубами в предплечье Дюраса. Из которого сочилась кровь . Подняв голову, Макрон выплюнул кусок плоти и вырвался из рук воющего телохранителя.  Дюрас схватился за укушенную руку. Вскочив на ноги, он отмахнулся от травмы и яростно набросился на оптиона , поворачивая бедра, опуская плечи и нанося удар за ударом.   Макрон отчаянно пытался  от них увернуться.

- Макрон!

Паво бросил оптиону меч, тот поймал его обеими руками и повернулся к Дюрасу. Тем же плавным движением по дуге он вонзил меч в живот телохранителя.  Гигантское тело Дюраса содрогнулось. Его глаза округлились от ярости, когда он вцепился в своего противника.  Макрон зарычал в ответ, вдавливая оружие почти по самую рукоять.  Телохранитель издал последний мучительный вздох. Затем он рухнул на колени, вокруг него заструилась кровь.  Макрон, тяжело дыша, отступил от выпотрошенного телохранителя.

На тренировочной Арене на мгновение воцарилась тишина.  Паво услышал, как в ушах шумит его собственная кровь, громкая, как гроза.  Его пульс бешено колотился между висками; его тело трясло от напряжения. Он стоял как вкопанный, моргая, глядя на распростертую фигуру Бато, едва веря, что главарь восставшего лудуса мертв. Его пронзила острая жалость.  В своей предыдущей жизни, будучи уважаемым военным трибуном, он поспешил бы поздравить себя с убийством Бато.  Но в последние несколько месяцев он подвергался тем же условиям жизни и такому же ужасающему обращению, что Бато и его соратники. Участь гладиатора была, по его мнению, даже хуже, чем у простого раба. По крайней мере, рабы лелеяли надежду, что их хозяин освободит их. Максимум, на что мог надеяться гладиатор, - это быстрая и благородная смерть на Арене, где  толпа выкрикивает его имя. Это было жестокое и жалкое существование, и Паво мог понять, почему люди стремятся избавиться от его ига, даже если он не соглашался с порочными актами преследования и мести, принятыми Бато и его собратьями-фракийцами.

С северной стороны  раздался громкий рев, вытряхнув Паво из оцепенения. Они с Макроном обменялись взглядами.

- Германцы, - сообщил Макрон.

Паво удивленно поднял бровь.

- Я сто раз слышал этот боевой клич на Рейнской границе.

Паво на мгновение замолчал:  - Полагаю, скоро они вернут контроль над лудусом.

Макрон подошел к юному гладиатору и похлопал его по спине: -  Да, тяжелый был день.

-  С меня хватило бы таких дней на всю жизнь, господин.

- Сегодня мы провели его, как Втором легионе, парень. Недаром мы самые крепкие ублюдки во всех легионах.

Паво слабо улыбнулся: - Если бы не я, вы были бы мертвы.

- Чушь!  Я как раз расправлялся с этим Дюрасом, когда вмешался ты …

Паво пожал плечами:  -  Ну, из того, что я видел, все было как раз наоборот.

Макрон сжал предплечье юного гладиатора: - Спасибо, - неохотно сказал он.

В этот момент к входу на Арену вбежал германский  офицер, его шаги глухо застучали по песку. Его руки были в крови, а грудь вздымалась от напряжения. Он остановился и посмотрел на двух убитых фракийцев, затем подошел к Макрону и Паво.

- Вы, должно быть, ланиста, - сказал он Макрону на латыни с сильным акцентом.

Оптион сухо кивнул на Бато и Дюраса: - Передай своим людям. Главарь и его телохранитель мертвы.  Его последователи преданы ему, но не совсем тупы.   Как только они услышат, что Бато убит, они сложат оружие.

Германский  офицер усмехнулся: - В этом нет необходимости, господин. Битва почти окончена. Большинство гладиаторов сдались. Горстка фанатичных сторонников Бато отступила в казарму. Мы готовимся разобраться с ними и заканчиваем работу. По приказу имперского секретаря мы должны всех их убить, а  их головы насадить на копья.  Это послужит уроком для остальных гладиаторов, господин.

Тон его голоса подразумевал, что германец был доволен таким поворотом событий.

Макрон ничего не ответил. Он не испытывал сочувствия к нескольким гладиаторам, запертым в казарме. Они выбрали свой путь и проиграли, и теперь они  пострадают  от последствий. То же самое случилось бы и на поле битвы, и если бы ситуация изменилась и фракийцы одержали победу, он знал, что они не пощадили бы римлян.

Германский офицер прочистил горло:  - Мурена хочет поговорить с вами, господин.

Оптион стиснул зубы, крякнув в груди: -  Мурена здесь?

- Он прибыл с нами, господин.  Он ждет в покоях ланисты.   Хочет, чтобы вы доложили ему после того, как освободитесь.

- Что ему теперь  еще от нас нужно? -  раздраженно спросил Макрон.

Последствия битвы совсем изменили  вид  лудуса.  Повсюду были разбросаны тела, причем настолько плотно, что Макрон подумал, что  по ним можно  было пройти от одного конца тренировочной площадки до другой, даже не коснувшись земли. Серые столбы дыма вырывались из оружейной, когда крыша, покрывавшая эту часть коридора, угрожала рухнуть,  треща от напряжения. Дым застилал небо, превращая звезды в слабо светящиеся фонарики.

Оптион и юный гладиатор взяли приветственные чашки с водой у санитара, ухаживавшего за ранеными. Окинув взглядом тренировочную площадку, Макрон опасался, что пройдет много времени, прежде чем лудус можно будет вернуть в рабочее состояние.  Сопутствующие затраты будут огромными. Мятежные гладиаторы уничтожили все символы своего заточения.  Учебные столбы-палусы  были вырваны с корнем и разрублены на куски. Солнечные часы посреди площади были разбиты.   В приступе ярости фракийцы  начали разделывать медикуса  лудуса  Каллиноса с помощью его собственного набора хирургических инструментов.  Скальпель  торчал из его глаза. Его рот был разинут,  на лице застыло выражение крайнего ужаса.

Пройдя под портиками, германский  офицер повел Макрона и Паво по залитым кровью мраморным ступеням к покоям ланисты.  Ужас скрутил кишечник  Макрона, когда он заметил помощника имперского секретаря, расхаживающего взад и вперед по главной комнате.  Повреждение лудуса беспокоило его меньше всего.  Потеря стольких гладиаторов  -  более половины численности школы  -  естественно исключало их участие  в предстоящих Играх.  Это не только сильно обеспокоило бы Императора, но и вообще поставило под угрозу его возможность проводить Имперские гладиаторские бои.   Надвигающееся чувство страха Макрона усилилось, когда он заметил, что Мейсер самодовольно стоит рядом с Муреной, потирая свои покрасневшие запястья.  Оба мужчины посмотрели на имперского ланисту и молодого гладиатора рядом с ним.

- Что, химеры вас забери, здесь происходит?  - Мурена резко зашипел, вскинув руки в воздух. - Даже обычный солдат смог бы должным образом  управлять несколькими гладиаторами.  Отдать лудус в руки фракийцев  -  идиотизм высшей степени!  Что скажет толпа, когда услышит об этом? Он изо всех сил пытался контролировать ярость в своем дрожащем голосе.  - Ты действительно превзошел себя, оптион.   Я склоняюсь к тому, чтобы сослать тебя в шахты за твою глупость.

Макрон сердито покачал головой и посмотрел на Мейсера:  -   В этом нет моей вины, господин. Этот трус пустился наутек при первых признаках восстания и бросил свои ключи, чтобы фракийцы могли их забрать.  Это позволило Бато и его банде открыть все камеры в казарме. Если бы не этот преступный поступок преторианца, мы бы смогли сдержать гладиаторов до того, как  Бато успел увеличить свою численность.

- Лжец! -  Лицо Мейсера взорвалось яростью. - Господин, я неоднократно предупреждал оптиона об ужасных последствиях грубого обращения с гладиаторами.  Но он настаивал на том, чтобы бить мужчин дубинками, вместо того, чтобы относиться к ним с уважением.

- С  уважением?  - недоверчиво повторил Макрон. -  Это к гладиаторам то!  Низшим из низших.

- Спасибо, - пробормотал себе под нос Паво.

- Достаточно! -  зарычал  Мурена, по очереди глядя на командира и оптиона.  Резко выпрямившись, вольноотпущенник поправил взъерошенную тунику и кивнул в сторону германского офицера  - Этот человек сказал мне, что, совершив поджог арсенала, вы помогли переломить ситуацию в нашу пользу.

- Это правда, - сказал Паво.

Мурена холодно посмотрела на молодого гладиатора:  -  Император смотрит на это все по другому.  И  мы с Палласом  не так относимся к вашему поведению.  Вы оба повредили имперскую собственность. Это серьезное преступление. Если бы не тот факт, что вы помогли подавить  мятеж, устранив главаря, Паллас приказала бы вас обоих распять на рассвете на кресте. Так, что считайте, что вам повезло.

- Ты, должно быть, шутишь, - пробормотал Макрон себе под нос.

- Что ты сказал? - отрезал Мурена.

- Ничего, - спокойно  ответил Макрон.

Помощник имперского секретаря отпустил Мейсера коротким взмахом тонкой руки. Как только командир оказался вне пределов слышимости, Мурена тяжело вздохнул и заломил дрожащие руки, словно пытаясь успокоиться.

- Это правда, что Мейсер - некомпетентный идиот.  Мы убрали его из преторианской гвардии после того, как его людей чуть его не убили.

- Я знал это! - прогремел Макрон.

- Тем не менее, хотя  на нем и лежит кое-какая вини, ясно, что твоя вспыльчивость дорого нам обошлась, оптион.  Из-за этого восстания нам катастрофически не хватает гладиаторов для предстоящих Игр. С фракийцами, запертыми внутри казарменного блока, этот лудус будет укомплектован только наполовину. К сожалению, это означает, что нам придется договариваться с другим ланистой.  Без сомнения, они возьмут высокую плату за использование своих бойцов. Не говоря уже о капитальном ремонте, необходимом для лудуса,  и стоимости замены убитых гладиаторов.   Императору это влетит в сотни тысяч сестерциев.  -  Помощник обернулся. На его лице застыло презрительное выражение . -  Паллас и я считаем, что вы оба должны заплатить за этот ущерб.

- Каким образом? -  выпалил  Макрон. -  Мы не сможем этого сделать!

- А, мы сможем, пптион.  Мы сможем сделать все, что захотим. Однако, поскольку совершенно очевидно, что ни у кого из вас нет средств, чтобы возместить  ущерб Его Императорскому Величеству, мы должны найти какой-то другой способ урегулировать ваши долги.  Мне придется обсудить этот вопрос с Палласом, но новость о смерти Бато натолкнула меня на мысль.  Помощник остановился, чтобы перевести дух.  - Ты займешь место фракийца на Играх.

Макрон недоверчиво посмотрел на него.

Мурена холодно улыбнулся:  - Ты убил человека, который был главным героем Игр. Я думаю, вполне уместно, чтобы ты занял его место.  - Помощник бросил презрительный взгляд на Макрона.  - Это была  одна из самых прибыльных  акций запланированных боев.

Макрон выглядел вне себя от ярости:  -  Ты предлагаешь мне занять место гладиатора?  Мне?  -  Он не мог думать о более позорной судьбе.  Он слышал только о пьяных бывших легионерах, которые иногда  осмеливались унизить себя, согласившись сражаться в качестве гладиаторов.  -  Но… мы спасли ваш  долбанный  лудус!

- Успокойся, оптион . Твоя личность будет скрыта.  Бато сражался под сценическим псевдонимом. Ты должен принять его и надеть тот же шлем и одежду. Это должно хорошо сработать, с точки зрения,  убедить толпы.  Бато был очень популярен, и мы не хотим разочаровывать толпу, не так ли?

- Нет, господин, -  еле слышно пробормотал Макрон, все еще потрясенный сказанным.

- Не смотри так уныло, оптион.  Тебе нужно будет появиться только в одном бою вместе с дорогим  твоему сердцу Паво.  -  Он злобно улыбнулся гладиатору.  -  Ведь тебе нет нужды скрывать свою личность, молодой человек.  Ты и так уже низший из низших.  -   Паво ощетинился от ярости, когда Мурена оглянулся на Макрона. - Если ты выживешь, можешь считать, что твой долг перед Императором списан начисто.  После этого ты сможете вернуться во Второй Легион.  Как вариант, спешу добавить.

- Ка так? - прорычал Макрон. -   А, … мое повышение до звания центуриона…  у нас был договор.

- Считай, что тебе повезло, что у тебя не отобрали  звание оптиона. После твоего безрассудного управления лудусом, я думаю, будет справедливо сказать, что ты продемонстрировал, что совершенно недостоин руководить людьми.

- А что со мной? - спросил Паво.

- Мы с Палласом решили пока не распинать тебя. Но твоя битва с Гермесом не состоится. Мы нашли  Великому Гладиатору еще одного соперника. Толпа будет в восторге от того, что Гермес, наконец, оправился от травм и вернулся к тренировкам. Так что, Паво, тебе никогда уже больше не удастся увидишь своего сына Аппия.

Плечи Паво поникли:  -  Ну, и с кем мы будем сражаться? -  спросил  он. -  Полагаю, с парочкой парней из Имперского лудуса в Риме.

Мурена усмехнулся:  - Нет. Вы столкнетесь с гораздо более дикими существами.

- С галлами?  -  спросил Макрон.

- С животными, оптион. Ты будешь участвовать в битве со зверями.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Макрон пробормотал себе под нос проклятие, когда рев толпы эхом разнесся по коридору амфитеатра  Статилия Тавра. Прошел почти месяц со дня мятежа в Капуе, и вот гладиаторы прибыли в Рим на день открытия Игр. Со своего места под галереями Макрон мог видеть огромную колонну гладиаторов, осужденных преступников и комиков, растянувшихся перед ним в коридоре, дрожащих от предвкушения, ожидая сигнала от служителя Арены. По традиции игр процессия выходила на песок на глазах у зрителей. Затем Клавдий объявлял Игры открытыми. Макрон хорошо запомнил порядок шествия. В детстве он был свидетелем нескольких гладиаторских боев. Но он никогда не предполагал, что однажды сможет выйти на Арену в качестве участника. Он почувствовал что-то горькое во рту, когда затрубили трубачи, служители дали сигнал, и голова процессии двинулась вперед. Кровь закипела в его жилах, когда он приблизился к выходу.

- Приговорен сражаться с дикими зверями, - прорычал он. - Я никогда не переживу такого стыда.

- Могло быть и хуже, - ответил Паво, кивнув на шеренгу перепачканных военнопленных прямо перед ними, с опущенными головами и подчеркнуто сгорбленными плечами. - Один из охранников считает, что несчастных нужно завернуть в шкуры животных, привязать к деревянным столбам и отдать на растерзание пантерам.

- Сейчас не время делиться гребаными мыслями, - отрезал Макрон. -  Я участвую в Играх, парень.  Это, я, Герой Рима! Мое место не здесь. Я не должен в них участвовать.

- Я тоже не должен, - с горечью ответил Паво. - По крайней мере, вам нужно выстоять только один бой.  А мне уже третий раз приходится драться.  Считайте, что вам повезло.

Макрон посмотрел на юного гладиатора.  Из переполненных галерей вырвались громоподобные возгласы, прервав его ответ.  Теперь передняя часть процессии медленно вышла на песок. Макрон неохотно повернулся лицом вперед, пот стекал по его спине в зловонной жаре туннеля. Помимо удушающих шлемов, двое мужчин были одеты в бронзовые кирасы, поножи и защитные накладки на руки. Доспехи тяжело давили на их мускулистые тела, и одного лишь шарканья было достаточно, чтобы они оба вспотели, несмотря на прохладу.  Во главе процессии оптион мельком заметил ликторов, у которых над плечами были закреплены связки деревянных прутьев с топорами. За ликторами стояла пестрая группа акробатов, гномов и актеров для комических номеров, за которыми следовала толпа служителей Арены. Сами гладиаторы появились последними. Осужденные среди них угрюмо стояли в хвосте процессии, глядя вперед с омертвевшими лицами. Другие гладиаторы, победители провинциальных Арен, целеустремленно маршировали к входу, желая поскорее закончить предварительные церемонии и вернуться к отдыху перед боями. На всех мужчинах были цепи, закрепленные вокруг  их лодыжек и запястий.  Их окружал большой отряд преторианской гвардии.

- Я ни хрена не вижу через эту штуковину, - возмутился Макрон, теребя забрало на своем шлеме. - Как, химеры всех забери, мы должны выиграть наш бой, если мы наполовину слепы?

- Подозреваю, что дело скорее в том -  коротко ответил Паво, -   что бестиарии,  сражающиеся со зверями, в конце концов, не главная достопримечательность Игр.

- Что это должно означать?

- Если мы не все будем видеть сквозь наши забрала, это только добавит веселья толпе.

Макрон сердито посмотрел на молодого человека, стоявшего рядом с ним, его ярость была видна даже сквозь ограниченные отверстия для глаз в его забрале.  Унижение участия в играх горело в его груди, испытывая его терпение.

- Заткнись, - пробормотал он. - Во-первых, это твоя вина, что я попал в эту передрягу.

- Какая?  -  возмутился Паво, когда акробаты выкатились на Арену под насмешливые возгласы толпы. -  Это имперский секретарь Императора   приговорил вас к сегодняшнему бою. Я не имею к этому никакого отношения.

- Чушь, парень! Я здесь только потому, что Мурена возложил на меня всю ответственность за мятеж гладиаторов в Капуе.

Море качающихся голов пронеслось перед Макроном, когда двое мужчин приблизились к входу в туннель.  Паво услышал слабый шум музыкантов, играющих на флейте и водяных органах на Арене. Их деликатные нотки были внезапно заглушены визгом и хрюканьем экзотических животных, перевозимых на повозках, которые выкатывали, чтобы подогреть интерес зрителей перед звериными боями и охотой на тех же зверей. Через несколько мгновений раздался общий гул, когда публика вскочила на ноги в нетерпеливом ожидании.

- Должно быть, прибыл Клавдий, - сказал Макрон.

- О, Боги, вы только  послушайте! - воскликнул Паво, когда основная масса гладиаторов вышла на Арену под сотрясающий землю нарастающий  шума. -  Галереи, должно быть, битком набиты зрителями.

- Лучше быть там, чем здесь, с этими  сволочами, - возразил Макрон.

В частном порядке он признал, что у толпы были веские причины присутствовать на начале Игр. Император не пожалел средств, на устройство ошеломляющего зрелища, чтобы расположить к себе толпу.  Макрон заметил несколько афиш, рекламирующих событие, на стенах таверн и торговых лавок вдоль пути процессии. На Марсовом поле проходили гонки на колесницах, и ранее этим утром колесница, запряженная слонами, пронесла образ Ливии мимо толпы, выстроившейся на улицах.  В качестве устроителя игр Клавдий собрал лучших гладиаторов и бестиариев  из имперского лудуса в Риме и меньшего лудуса в Капуе.   Макрон содрогнулся от огромной стоимости мероприятия, которая, по слухам, исчислялась несколькими сотнями тысяч динариев.

Макрон и Паво уже собирались выйти на Арену, когда кто-то крикнул:  -  Вы двое!  Стойте на месте!

Двое мужчин одновременно обернулись, когда официальный представитель Арены поспешил к ним, сильно нахмурив брови.

- Кто ты, химера тебя побери, такой? -  резко спросил  Макрон.

- Секст Гостилий Нерва, - коротко ответил чиновник. - Я отвечаю за расписание. Моя работа заключается в том, чтобы эти игры работали гладко и без сбоев.  Ты .-  Он указал на Паво. - Твое имя?

- Марк Валерий Паво, -  ответил гладиатор.

- А твой напарник?

- Хиларус,   -   сказал Макрон, ощетинившись от стыда. Его мало утешал тот факт, что, сражаясь под вымышленным именем  Дюраса,   он, по крайней мере, скроет свою истинную личность, не позволив своему начальству во Втором Легионе когда-либо раскрыть его постыдную тайну. В том случае,конечно, если он выживет. Он наблюдал, как осажденный чиновник сверился с восковой табличкой, водя пальцем по списку имен.  Откашлявшись,  Нерва постучал пальцем по паре имен внизу.

- Ждите здесь.  Как только вы услышите команду от судьи, выходите.  Ваш бой будет вторым, так что постарайтесь  выглядеть достойно, и что бы ни случилось, не умирайте слишком быстро, хорошо?

Страх мгновенно охватил Паво.

- Этого не может быть.  Перед нами должны выступить несколько пар.  - Гладиатор указал на список имен. -  Проверьте программу.   Мы в главной программе дня.  Мы должны выступить последними.

Порядок боев был источником горячих дебатов в столовой  лудуса в Капуе, где гладиаторы разрывались между появлением в более позднем бою, с гарантией большей поддержки толпы и большей наградой за победу, и борьбой во второстепенном предварительном бою с которого, если оставались живы,  быстро уходили с Арены. В соответствии с традицией бои со зверями были запланированы на каждое утро Игр, за которыми следовали распятия преступников в полдень, а гладиаторские бои назначались обычно  на каждый день десятидневного празднества.

- Изменение плана, - отстраненно ответил Нерва. -  Систин  должен был пойти первым, но прошлой ночью он покончил с собой в своей камере.  Неблагодарная собака откусил себе язык и задохнулся.   Затем мы планировали, что  его заменит Диодор,  но он скрылся в туалете и задохнулся, засунув себе в горло туалетный ёршик.  Что творится?

- О! Боги! -  воскликнул Паво.

Нерва пожал плечами:  -  Бои со зверями  всегда доводят некоторых до самоубийства.  И это все мысль о том,  что  они могут  быть  разорванным на куски, я полагаю. В прошлом году у нас была дюжина бойцов, которые задушили друг друга перед началом игр.  Хромает  программа, скажу я вам.  А есть еще те, кто лечит раны.  Он цокнул языком, вытянув шею в сторону Арены. -  Клянусь Юпитером, надеюсь, погода не испортится.  График достаточно плотный, так как дождь не подпортит ее.

Макрон покачал головой: -  Парочка трусливых бестиариев  не объясняет, почему наш выход поменяли в списке.   Перед нами было запланировано еще много боев.

- Приказ Имперского секретаря, - ответил Нерва, закатив глаза. - Он организует Игры от имени устроителя, Императора Клавдия.  Если у вас есть проблемы с расписанием,  я предлагаю вам обсудить это с ним.

Макрон и Паво обменялись взглядами за забралами.

Нерва продолжил: -  По окончании шествия Император представит Игры и скажет несколько слов об обожествлении своей бабушки Ливии, затем сделает несколько публичных заявлений и воздаст обязательную благодарность толпе.  Мы начнем с леопарда против быка. После этого ваша очередь.  Четверо из вас отправятся на песок.

Макрон от души хлопнул Паво по спине:  - Ты слышал, парень?  Четверо  гладиаторов против одного зверя!  Это не должно быть слишком сложно.

Нерва усмехнулся:  - Я бы не стал обнадеживать тебя. Ты будешь сражаться со львом.

Макрон и Паво оба замерли.

- И не каким-нибудь старым львом, а специально дрессированным для Арены, - продолжал Нерва. - Дрессировщики морят их голодом два дня, а потом клеймят раскаленным железом, чтобы они стали по-настоящему злыми.  Я видел, как один из этих львов разорвал на куски полдюжины гладиаторов-ветеранов.  Четверо из вас долго не продержатся.  Только постарайтесь не залить Арену слишком большой  кровью, а?   У нас и так мало свежего песка.

- Люди, с которыми мы будем вместе сражаемся, - спросил Паво. -  Кто они?

- А зачем это тебе знать?   Ты все равно умрешь.

- Я хочу знать, умеют ли они обращаться с мечом.

Нерва снова сверился со своим планшетом и сказал: -  Здесь сказано -  “дешевый товар”.  В данный момент они в камере предварительного заключения.   Вероятно, парочка убийц,  которых приготовили на  отбивную.  Сомневаюсь, что они увеличат твои шансы справиться со львом.

Он сунул планшет под мышку и помчался по коридору, насвистывая какую-то мелодию.  Макрон смотрел, как он уходит.

-  Сволочи!  - прорычал он, в отчаянии стукнув кулаком по стене.

- Эй, оптион! - крикнул из тени пронзительный голос. - Я вижу, ты привыкаешь к  своему новому окружению.

Макрон поднял глаза, когда Мурена спустилась по каменным ступеням, ведущим к галереям, и подошла к двум мужчинам.  Имперский помощник остановился перед гладиаторами, легкая ухмылка скользнула по его тонким губам. Его глаза светились, как полированные монеты.

- Не унывай, мальчик,  -  сказал он Паво. -  и приготовься  присоединиться к своему отцу в загробной жизни.

Конец четвертой книги