Саймон Скэрроу Ти Дж Эндрюс Арена 2 Претендент ( Challenger)

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Рим, конец 41 г. н.э.

Спустя некоторое время Макрон  наблюдал, как рабочие демонтируют временные стенды в угасающем свете дня. Он покачал головой, когда холодный узел страха сжал его внутренности. Подготовить следующего соперника к встрече с Паво?  Эта мысль оставляла горький привкус во рту. Наверняка юноша и без того достаточно натерпелся,  сказал себе Макрон .  Он стиснул зубы, наблюдая, как двое рабов с трудом взваливают тело Бритомариса на ручную тележку.

Операция по очистке Юлианской площади шла полным ходом. Группы слуг сметали обломанные глиняные билеты и осколки разбитых винных кувшинов. После гладиаторского боя толпа быстро покинула  трибуны и хлынула на улицы Марсова поля.  Император Клавдий и его свита моментально удалились, а Мурена последовал за ними, чтобы заняться дворцовыми делами. Оптион задержался на Арене, решая, помогать ли помощнику императорского секретаря. Победа Паво над Бритомарисом должна была стать для Макрона и моментом личной гордости.  Вместо этого, победив Бритомариса, он помог Мурене и Палласу  решить  судьбу Паво.

- Чушь какая, - пробормотал себе под нос,   сердито отшвыривая кубок с вином. -  Я должен быть в Германии, а не в этом проклятом Риме..

- Ха! Ты должен благодарить богов, а не проклинать их! - крикнул  преторианский гвардеец, стоящий у входа на Арену. Его товарищ слева криво улыбнулся. Им было поручено присматривать за Макроном, пока помощник имперского секретаря не вернется после завершения своих дел во дворце. -  Если  спросишь меня, я скажу, что тебе повезло, что  из тебя не сделали отбивную.  Обычно так случается  со всеми, кто встают на пути у Императора. И Клавдий не исключение  -  Он подмигнул своему товарищу.  -  Это кое-что напомнило  мне.  Кстати, как твоя голова??

Макрон  дотронулся рукой до рубца на затылке и с отвращением фыркнул.  Кровь спутала его волосы сухими клочьями.   Оптион с гневом вспомнил, как стоящий перед ним преторианец ударил его кулаком по голове прямо перед  гладиаторским боем.  Меня отправил в нокаут  долбанный преторианец,  подумал он.  Глубокое чувство стыда забурлило в его желудке.

- Без обид, -  ухмыльнулся  гвардеец.  - Так тебе и надо,  это наказание за то, что ты суешь свой нос, куда не следует.

- Не пытайся меня разыграть, - сказал Макрон.   -  Ты отравил копье варвара.  Вы хотели убедиться, что Паво умрет,  даже если он победит!   Это не очень-то справедливо.

Охранник скривился.  -  Мы в Риме, приятель.  Здесь нет справедливости.

- Ты позоришь Рим.  Точно так же, как этот скользкий греческий засранец Мурена.

- Что ты сказал, оптион?  -  раздался из-за его спины ясный пронзительный голос.

Макрон обернулся.  Из тени западного портика вышла худощавая фигура и медленно направилась к Макрону.   Сервий Ульпий Мурена, помощник  имперского советника, шел размеренными шагами,  бросая настороженные взгляды в обе стороны.

- Ничего, - грубо  ответил Макрон.  Мурена остановилась перед ним, изучила его лицо и примирительно улыбнулся.  Затем он сурово посмотрел на улыбающихся преторианцев и кивнул в сторону Арены:  -  Вы двое. Помогите  слугам.

Охранник справа недоверчиво посмотрел на него:  -  Это работа рабов, а не  преторианцев.

- Ваша задача здесь уже выполнена, солдат.  Я только что отдал вам обоим приказ.

- Но, …

- Давай выполняй, или я переведу тебя на Рейнскую границу.

Гвардеец хмыкнул своему товарищу.  Тихо ворча, пара неохотно побрела по коридору к Арене. Мурена спокойно перевел взгляд на Макрона.  Курчавые черные волосы имперского помощника были взлохмачены, а его серые глаза налились  кровью.  Глубокая складка врезалась в его лоб.  Он выглядит напряженным,  подумал  оптион.

- Вообще-то сегодня  для всех должен быть праздник, - пожаловался  помощник. - Сегодня, когда римлянин покончил с этим галльским головорезом  Бритомарисом.  -  Он бросил неодобрительный взгляд на тело, распластавшееся на платформе ручной тележки. - А вместо этого Паллас заставляет меня бегать улаживать скандалы.

Макрон почувствовал, как у него загорелись щеки при упоминании Марка Антония Палласа. Это была его идея, заставить  Паво сразился с Бритомарисом.  Греческий вольноотпущенник служил близким советником императора Клавдия, и Макрон  напомнил себе, что Мурена, хотя и неприятная фигура, но была не главной;  именно Паллас  держал  Макрона в Риме и заставлял его плясать под дудку Императорского Дворца.

- Избавь меня от нытья, - ответил  оптион.  - Ты получил то, что хотел.  Паво победил, не так ли?  Бритомарис мертв.  У вас с Палласом  есть драгоценная победа.  Старый Клавдий должен быть в восторге от вас обоих.   Я больше не нужен тебе здесь.   Моя работа  -  вернуться в Германию и перебить там остальную часть банды.  -  Макрон  кивнул  на мертвого Бритомариса.  - Этих проклятых  варваров...

Мурена сжал руки. Он производил впечатление человека, стоящего перед ужасной дилеммой.  - Паво все еще жив, оптион.  И его прославляет толпа, не меньше, чем Императора!   О,Боги! Некоторые из них даже объявляют его настоящим римским героем! -  Его лицо приняло страдальческое выражение, когда он продолжил.  -  Они и так, исцарапали все стены  вестью о его победе.   Представь, что подумает император Клавдий, когда услышит о новой  победе  Паво?

-  Я не думаю, что он  слышал, как толпа выкрикивала  имя Паво, - сказал Макрон. -  Ведь он сразу-же ушел!  Да, и мне пора … -   Он повернулся и прошел мимо Мурены.

- Куда, ты направляешься?  - закричал Мурена.

- В ближайшую таверну, - крикнул  солдат, шагая по коридору к мраморным ступеням, ведущим на улицу. -  Чтобы напиться до беспамятства. С меня хватит твоего дерьма на сегодняшний  день.

- Ты не можешь уйти!  - рявкнул  Мурена. -  Нет, ты еще не закончил для меня свою работу.  Остановись!

Макрон почувствовал, как на его спине выступил холодный пот.  Не закончил?  Принимать приказы от коварного вольноотпущенника и его начальника, имперского советника Марка Антония Палласа, было уже достаточно неприятно.  Перспектива же выполнить еще одно поручение этой банды  греков заставила его содрогнуться.

- Мне никогда не следовало покидать Рейн, - тихо пробормотал он. Он сжал кулаки, услышав шаги бегущего за ним Мурены эхом  отражавшихся от высокого потолка. Награда за его героический поступок должна была стать самым гордым моментом его солдатской жизни. Вместо этого теперь он сожалел о том дне, когда помог возглавить карательную экспедицию против повстанческого поселения на северном берегу Рейна.  Его безрассудная храбрость  не принесла  ему ничего, кроме неприятностей, с тех пор как он был вызван в Рим для получения медали с перспективой повышения до центуриона. Вместо того, чтобы отправить его обратно на границу, его заставили прислуживать  этим двум греческим вольноотпущенникам, пользовавшимся доверием Императора.

- Если бы этот дурак Бритомарис  ранил Паво  и сумел отравить его!  - сказал Мурена, догнав Макрона.  Он в отчаянии воздел руки к небу.  -  Но он потерпел неудачу.  Паво  выжил. Теперь, к сожалению, ты должен остаться здесь и помочь мне исправить эту досадную проблему.

- Попроси еще кого-нибудь проделать вашу грязную работу.  Она не по мне.

Мурена приподнял кустистую бровь: -  А как насчет повышения до центуриона?

Макрон пожал плечами:  -  Я лучше буду  оптионом на Рейне, чем центурионом в Риме.

- Императоры приходят и уходят, - сказал вольноотпущенник. - Солдаты тоже. Даже такие люди, как Паллас и я, должны уйти когда-нибудь. Но Рим вечен. Он здесь навсегда.

- О, забери вас всех химеры … - устало прорычал  Макрон.  -  Избавь  меня от патриотизма.  Ты на своей должности  ради власти и денег.  Даже не пытайся притворяться.

Мурена выпятил свою худую грудь. - Что бы ты ни думал, долг каждого человека - служить Риму как можно лучше. Ты можешь не согласиться, но каждое решение, которое мы с Палласом принимаем, направлено на общее благо.

- А как же, Паво?

- Что насчет него?

- Вряд ли он виноват, что отца осудили как предателя.

- Тит совершил непростительное нарушение веры, когда попытался ввергнуть Рим к ужасным дням республики.  Паво  должен заплатить за преступления своего отца. Быть снисходительным к нему, значит, побудить  других бросить вызов авторитету Императора. Мы с Палласом сделали все возможное, чтобы новый Император не повторил тех же ошибок, что и его несчастный племянник Калигула. Это включает в себя искоренение врагов императорского дворца и их наказание.  Каждый лишний день, когда бьется сердце Паво, оскорбляет Императора и вселяет надежду в тех, кто стремится свергнуть Клавдия.

- Но ты опозорил Тита и втоптал его имя в грязь, - сердито ответил Макрон. - Так или иначе, вы приговорили его сына к смерти. Будь я заговорщиком, я бы дважды подумал, прежде чем набрасываться на Клавдия.

- Это не так просто. Прежде чем стать предателем, Тит был героем легионов.  Его сын служил трибуном в Шестом Легионе и пользовался большим уважением среди легионеров. Отец и сын воспитывались в гордых военных традициях.  Клавдий, напротив, ни разу в жизни не держал в руках меч. Многим он покажется слабым по сравнению с ними.

Макрон ничего не сказал, но его мрачное выражение лица и сжатые челюсти говорили о многом

- Как я понимаю, тебе,  скажем так, немного жаль  этого Паво,  -  продолжал Мурена. -  Но я могу заверить тебя, что он будет должным образом вознагражден за свою победу над Бритомарисом.

- Как так?

- Его сын будет пощажен.

- О! Боги! Что бы вы сделали, если бы Паво проиграл?

- Естественно, сбросили бы  Аппия с Тарпейской скалы.

Макро вздрогнул.  Быть сброшенным с Тарпейской скалы было наказанием, которое традиционно применяли к  предателям.  Но стереть с лица земли всю семью -  это уже чересчур, подумал Макрон,  даже по жестоким стандартам Рима.   Он попытался скрыть свое беспокойство, но Мурена сразу это   заметил, и бросила на него пронзительный взгляд.  -  «Помощник имперского секретаря мало что упускает из виду, -  кисло подметил Макрон.  Его прищуренные глаза всегда были настороже, а уши улавливали самую незначительную деталь.

- Так что же теперь будет с Аппием?  - спросил Макрон.  -  Вы его освободите, я полагаю?

- Конечно, нет! - насмешливо сказала Мурена. -  Мальчика зовут  Валерий. Он останется во дворце и станет послушным слугой Императора.  Таким же, как должны были быть его отец и дед.  - Мурена на мгновение заколебался, затем продолжил  более обыденным тоном. - Послушай, Макрон,  Император хочет возвестить новый Золотой Век, как при Августе.  Но сначала мы должны искоренить наших врагов в Риме.

- При условии, что они еще остались,  -  сухо ответил Макрон.  -  Можно подумать, что ты их еще не всех извел.

Выражение боли скользнуло по лицу помощника:  -  Враги будут всегда.  Император - самый могущественный человек в мире, и множество людей жаждут пурпурной тоги и славы Рима. Людей,  движимых жадностью и богатством,  а не благополучием Империи.

- В отличие от тебя, я полагаю,  -  ответил Макрон

- Ты намекаешь, что мы с Палласом не заботимся всем сердцем  об интересах Императора.  Если это то, что ты подразумеваешь под тонкой иронией ,  оптион, я содрогаюсь при мысли о том, что ты считаешь грубостью.  Но ты ошибаешься.  Я, как и императорский секретарь, вольноотпущенник. Мы были рабами и теперь просто рады, что сбросили оковы рабства.  Не следует недооценивать нашу благодарность  Его Императорскому Величеству.   Настоящая угроза Риму  -  это молодой  Марк Паво.

- Паво?   -  Макронс  брызнул от смеха.  -  Какую, во имя Богов, он представляет угрозу?  Его же приговорили к  лудусу!

- Для толпы он герой, - нетерпеливо возразил Мурена. - Если ты не в курсе, режим Императора падет, если он не заручится поддержкой толпы. Не секрет, что любой прохожий на улице находит Клавдия холодным и отчужденным.  Теперь у них есть Паво,   и они будут  болеть за него. Его растущая популярность… опасна

- Сказки какие-то!   -  Макрон нахмурился.

Вольноотпущенник закатил глаза: -  Совсем не сказки. -  Встретившись с пустым взглядом оптиона,  Мурена попытался еще раз. -  Я имею в виду угрозы.  - Он вздохнул. - Я хочу сказать, что у толпы еще остались теплые воспоминания о Тиберии, а Тит был хорошо известен как правая рука Тиберия. Теперь у нас есть молодой  Паво, напоминающий людям имя Валериев.  Его популярность  -  это оскорбление и, что еще хуже, угроза Императору.

- Насколько я помню, это ты хотел, чтобы Паво сразился с Бритомарисом.  Вы, должно быть, знали, что толпа будет  прославлять его, в случае его победы.

- Результат, который мы хотели пресечь в зародыше, - ответил Мурена, сверкнув взглядом. - Наша ошибка заключалась в том, что мы доверились этому легкомысленному  придурку  Бритомарису,  чтобы тот,  хотя бы ранил  Паво.  Мы не собираемся повторять одну и ту же ошибку дважды.

- Я всего лишь солдат,  -  запротестовал Макрон.  -  Я убиваю врагов Рима, чтобы заработать на жизнь, а не его граждан.  Хотите, чтобы кто-нибудь избавился от Паво в темном переулке, лучше тогда поговорите с этими идиотами.  -  Он указал на преторианцев, которые качали головами и о чем-то прешептывались,  прогуливаясь по извилистым коридорам Арены.  Затем один из них толкнул своего товарища в грудь, и они быстро попытались сделать вид, что заняты, подбирая осколки кувшинов и другой мусор и вынося их с  Арены. Мурена снова повернулся к Макрону.

- Удар по голове, должно быть, повлиял на твою память, -  сказал он. -  Позволь мне напомнить тебе  о нашем недавнем разговоре в подвалах этой Арены.  Тебе предстоит тренировать следующего противника Паво.  И ты сделаешь так, чтобы молодой человек был унижен, избит до полусмерти и выпотрошен.  -  Он сверкнул  на Макрона  щелками своих глаз.  - Если ты откажешься, то по пути отсюда  взгляни на великолепный вид  Тарпейской скалы...

ГЛАВА ВТОРАЯ

Между вольноотпущенником и легионером повисла ледяная тишина.  Макрон  почувствовал холодный комок страха в животе. Он должен будет тренировать соперника Паво?  По его позвоночнику пробежала дрожь.  За те недели, что он готовил  Паво в лудусе  Пестума, он привязался к  высокородному сыну легата, приговоренного влачить жизнь в Школе Гладиаторов.  Хотя он никогда бы не признался в этом Паво,  но по его мнению, парень  более чем достаточно настрадался при новых правителях. Он чувствовал себя обязанным встать на защиту Паво, так как после неожиданной победы над  Бритомарисом его снова увезли в Пестум, и он не мог сам ничего сказать в свою защиту.

Тебе не обязательно убивать Паво,  -  холодно сказал Макрон.  -  Помни, он в Школе Гладиаторов. Его, наверное, через год-два и так зарежут. Вряд ли какой-либо гладиатор  продержится дольше. Даже счастливчик.  Этот парень не сможет причинить вам никакого вреда.

Мурена открыл, было рот, чтобы ответить, но замешкался, когда четверо слуг вышли с площади, неся оборудование к ожидающему фургону, который должен был отвезти их обратно через городские ворота.  Один из слуг нес меч и щит, которыми сражался Паво.  Лезвие покрылось засохшей кровью..   Работник  с трудом выдерживал тяжесть. Мурена подождал, пока группа пройдет мимо ступеней и доберется до фургона, прежде чем продолжить.

- Я не так это вижу,  Макрон.  Или даже Паллас, если уж на то пошло. Императорский секретарь постановил, что Паво должен умереть.  Это равносильно приказу самого Клавдия. После смерти Паво  Император может сосредоточиться на восстановлении Рима.  Мурена цокнул языком.  Он посмотрел на Макрон краем глаза.  У него была неприятная привычка изучать людей таким образом,  подумал про себя Макрон .

- По секрету скажу, - продолжала Мурена, -  я рад видеть, что общественные работы Императора вносят некоторое разнообразие в мои обязанности. Постоянные усилия по обеспечению власти новых правителей постепенно утомляют

- Рассказывай кому-нибудь другому об этом, - проворчал Макрон . -  Однако ты кое-что забываешь.  Паво  -  прирожденный боец.   То, как он разделался с Бритомарисом ,  было связано не только с тренировками.  Чтобы сражаться, когда тебя заставляют, нужны умение и мужество.  Многие солдаты просто прекрасны в работе с палусами,  но обгаживаются при первом же виде варвара с пеной у рта.   Но только не Паво,  … он  другой . Парень сделан из крепкого материала.

- Возможно.  Но ты знаешь его слабости. Ты можешь научить кого-нибудь использовать их.

- Тем не менее, тебе все равно  сначала придется найти подходящего противника, — сказал Макрон. -   Паво сможет победить большинство имперских гладиаторов, если будет  в настроении, -  он пожал плечами. - Что, правда, случается нечасто.

- Мы уже нашли такого человека, - ответила Мурена. Он сделал паузу, и понимающая улыбка заиграла на его тонких губах. -  Децим Коминий Дентер.

- Дентер?  - недоверчиво повторил Макрон.

- Тебе знакомо это имя?

- Кто его не знает?   Дентер -  сумасшедший  гребаный  долбарик!   Извини за мой галльский . Однажды он откусил нос своему противнику. А  другого гладиатора  вообще задушил  голыми руками. Он пьет кровь своих врагов, как только их убивает. По крайней мере, так было, пока он еще сражался. Он же ушел в отставку  много лет назад. Купил себе свободу после последних Игр при Калигуле.  - Солдат пожал плечами. - Это то, что я слышал.

- У Палласа есть план, как выманить его из отставки и заставить его драться.

- Деньги, я полагаю?  Огромные, проклятые мешочки с деньгами.

Мурена взглянула на небо.  Сумерки уже сгущались над Римом: -  Мне пора возвращаться во дворец.  Пошли со мной,  Макрон.

Тщательно ухоженные костры зажигались, когда холодный ночной ветер дул в город. Жаровни и факелы на открытых общественных местах залили храмы и форум оранжевым цветом. В других местах над мрачной массой многоквартирных домов и частных особняков пробивались крошечные огоньки масляных ламп. Прогулка по ночным улицам Рима только напомнила оптиону,  за что он ненавидит это место. Нищие и воры прятались в тенях, полные ведра помоев выплескивались из окон многоквартирных домов, а бесконечный гам пьяных криков и дебошей  и плач голодных младенцев мешали спокойному ночному сну.   Верните меня на  мой Рейн в любой день недели, подумал он.

Мурена поморщился:  -  Дентер вполне мог стать одним из лучших бойцов, когда либо украшавших  Арену,  но отставные гладиаторы  -  не самые надежные  римские граждане.   Честно говоря, он растратил свои солидные заработки на выпивку и закуски.

- Похоже, этот мужик  уже мне нравится , -  с ухмылкой ответил Макрон .  -  Где сейчас старикан? Полагаю, путешествует  с какой-нибудь второсортной труппой гладиаторов за несколько динариев?

- Вообще-то,  он в Помпеях.  Он немного тренируется.   Ланиста местной Школы Гладиаторов поможет тебе его найти.

- В Помпеях?  -  Макрон одобрительно выпятил нижнюю губу.  - Я слышал, что фалернское там лучшее во всей Италии. Да и красавицы там  не плохие. Нормальное место.  Сам бы не прочь пожить там, когда выйду на пенсию.

- Будь осторожен со своими желаниями,  оптион.   -  Мурена сердито посмотрела на офицера.  - Ты должен немедленно отправиться туда и обучить  Дентера.  -  Он холодно улыбнулся.  -  Хотя - обучить - это слишком сильно сказано.   Дентер не проиграл  ни одного из более чем тридцати боев. Сомневаюсь, что ты мог бы его многому научить.  Думай о себе не как о тренере гладиатора, а как о наблюдателе.  Следи, чтобы  Дентер не шатался по тавернам,  и ты будешь  достаточно занят.  Он один из тех выродившихся  скотов, которые растрачивают свои деньги на выпивку и скачки днем и унижают себя ночными посещениями борделей.   И это при том, что он не ввязывается в ссоры с местными жителями.  Твоя  работа будет заключаться в том, чтобы держать его все время в трезвом состоянии и привести в форму.

- Отлично, - угрюмо сказал Макрон . -  Значит, мне придется присматривать за пьяницей.

-  Дентер будет соответствующим образом мотивирован, чтобы  заинтересоваться.  Его награда составит пять тысяч сестерциев.

- Пять тысяч сестерциев?   - Макрон недоверчиво фыркнул. - С какой стати ему драться за эту мизерную сумму?  Если только он не собирается убить  Паво по доброте душевной.

Хотя сумма, которую упомянул Мурена, более чем в пять раз превышала стандартное жалованье легионеров в девятьсот сестерциев в год,  Макрон  был достаточно знаком с работой Арены, чтобы понять, что это значительно меньше  обычной суммы, используемой для выманивания гладиатора с выхода в отставку.

- Сейчас суровые времена, - сказал Мурена. - Калигула опустошил Имперскую Казну.  У Императора нет бездонного мешка с монетами, чтобы раздавать его таким подонкам,  как Дентер.

- Сумма, которую вы ему предлагаете  - оскорбительна, -  возразил Макрон .  -  Ты знаешь, что из себя представляют эти гладиаторы.  Жадные жулики.  Тратят деньги также  быстро, как их  и зарабатывают.    Дентер,  должно  быть,  сошел с ума, если согласится.

Мурена пожала плечами.  -  Дентер согласится на наши условия.  Особенно, когда он узнает, что его противник  Марк Валерий Паво.

- Почему?  Какое это имеет отношение к чему-либо?

- До того, как  Дентер стал гладиатором,  он был легионером Пятого Легиона.  Кажется, у него возникли там  небольшие разногласия с товарищем по обвинению в краже пайков.   Дентер дважды ударил своего товарища  мечом.  Бедняге повезло,  и он выжил.   Его когорта была заведомо не дисциплинирована,  и командир приговорил его к шести ударам кнутом.  Но Тит в это время только что получил должность легата Пятого Легиона и принес с собой великие идеи римского благородства и справедливости.   Он приказал с позором уволить   Дентера в пример другим легионерам.

Макрон  стукнул себя в грудь:  -  Дентеру повезло, он счастливый парень.  Если бы его поймали за этим делом во  Втором,   то  из него вышла бы отличная  отбивная.

- Тем не менее, его несчастье  -  подарок богов.  По понятным причинам он затаил серьезную обиду на Тита. Его предыдущий  ланиста сказал,  что он постоянно говорил о своей ненависти к этому человеку.  Он ухватится за шанс   -  отыграться на сыне.

-  Где будет происходить  бой?

- Амфитеатр в Пестуме.  Через шесть недель. Местная управа уже готовит  жалкое зрелище. Мы просто возьмем на себя административные заботы  и объявим    Паво   главной  фигурой  всего представления.

- Ну, тогда много времени, чтобы подготовить его.  Никакой спешки, -  ехидно заметил оптион.   Он сделал паузу,  когда одна мысль засвербила  в его голове.   -  Но почему  ты выбрал  Пестум?   Почему не Рим?  Я думал, тебе захочется, чтобы как можно больше зрителей увидело, как Паво зарежут, как свинью в Рима.

Мурена неловко поерзал на носочках.

- Мы не хотим повторять  то, как толпа скандирует имя Паво на Марсовом поле. Гораздо лучше рискнуть устроить зрелище в такой болотной  заводи, как Пестум.  Просто приведи  Дентера в боевую форму, чтобы он обязательно одержал победу над этим сопляком.   Когда молодой человек  падет,  толпа скоро забудет его имя, и любые сомнения относительно Императора Клавдия рассеются. Не унывайте, - добавила Мурена, увидев суровое выражение лица оптиона.  -   Добейся успеха, и ты получишь повышение до центуриона.

- Отлично, - проворчал Макрон . - Но если вам все равно, я бы предпочел вернуться в Германию. В Имперском  Лудусе и без меня полно хороших тренеров гладиаторов. Пусть один из них поработает с этим  вашим человеком  Дентером.    -  От этих разговоров мысль о заговоре против Паво оставила кислый привкус во рту оптиона.  Даже если он не мог избавить Паво от ужасной смерти,  ему не хотелось торопить ее,  показывая  другому человеку его слабости.

- Чепуха, - ответил Мурена, пренебрежительно махнув своей тонкой рукой. - Паллас и я считаем, что ты идеально подходишь  для обучения Дентера.  Ты приручил Паво - буйного юношу.  Я думаю, маловероятно, что  ты не найдешь  общего языка со своим у новым подопечным.

Макрон  подавил  свой мех.  Помощник продолжал, несмотря ни на что.

- Я заказал лошадь и соответствующие документы для твоего путешествия в Помпеи завтра на рассвете, а также скромную сумму на расходы на твое  пребывание в городе.  Ланиста местного лудуса организовал  твое размещение, и тебе  будет разрешено использовать тренировочную площадку рядом с казармами для работы с Дентером.   -   Они подошли к боковому входу в Императорский Дворец, и Мурена остановился и повернулся к Макрону.  -  А теперь извини меня. Перед боем запланировано многое.  В Пестуме   довольно скромная  Арена, и многие высокопоставленные лица захотят поприсутствовать на ней.

С этими словами он повернулся, чтобы уйти.  Он остановился, когда заметил, что Макрон  поджал губы.

 - Что-то случилось, оптион?

Макрон  недолго колебался:  - Не понимаю, почему ты так уверен, что Паво будет унижен,  - осторожно сказал он. -  Я имею в виду, толпа уже лебезит перед парнем.   Что произойдет, если он устроит хороший бой, а толпа будет просить о пощаде?   Я видел, как это происходило. Если Император даст сигнал к смерти, настроение  толпы может испортиться.

Мурена понимающе улыбнулся:   -  Ты говоришь,  что  Паво  умеет хорошо обращаться с мечом

- Не просто хорошо, а искусно, - ответил Макрон, почувствовав укол гордости  в груди. В конце концов, именно он превратил Паво из бесстрашного, но непостоянного ученика в неукротимого фехтовальщика.  -  Он один из лучших, кого я когда-либо

- Тогда ответ прост.  Он будет сражаться без меча.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Пестум

- На ноги, проклятый  ублюдок!

Паво покачал головой, когда его противник постучал деревянным мечом по основанию плетеного щита.  Мгновением раньше тот же самый меч ударил Паво  по голове  сбоку, и он рухнул на четвереньки на пол тренировочной площадки лудуса.  Теперь металлический привкус крови появился у него о рту, а в ушах раздался звон. Он чувствовал, как мозолистые ладони обжигают выжженный солнцем песок.  Выплюнув полный рот крови, он поднял глаза на своего противника. Амадокус  возвышался над ним.  Со своего положения на земле молодой человек мог видеть только пару скрюченных ступней с почерневшими ногтями на ногах и вздувшиеся вены,  тянущиеся по всей длине его широких ног, как скрученные волокна катапульты.  Паво встряхнул ошеломленной головой и попытался оторваться от земли. Ветеран  ногой швырнул песком ему в лицо.

- Ты дерешься, как женщина, римлянин!  -    зарычал  Амадокус  гортанным  голосом, исказившим каждое латинское слово.  Паво сморгнул песок с глаз, когда фракиец фыркнул.  - Думаешь, ты особенный, потому что победил этого бездельника Галла?  В тот день Фортуна поцеловал тебя в задницу.   - Он пнул еще одно облако песка в Паво.   -  Вставай, забери тебя химеры!

- Амадокус!  -  рявкнул голос позади Паво. Ветераны и новобранцы, сбившиеся в плотный круг вокруг бойцов, резко перестали аплодировать и прислушались к тренеру гладиаторов.  -  Это тренировочный поединок, а не бой насмерть.  Губы тренера изогнулись в жестокой улыбке. - Пусть молодой человек хотя бы встанет на ноги, чтобы  ты его как следует  отделал.

- Да, тренер, - проворчал Амадокус,  пуская  пар  из ноздрей.   Паво поднял глаза чуть выше и увидел, как гигантские грудные мышцы его противника вздымаются вверх и вниз,  а его покрытая волдырями рука сжимает основание тренировочного меча.  Затем фракиец нахмурился и сделал шаг назад. Его огромная тень соскользнула с юного гладиатора, как плац.   Амадокус снова постучал мечом по плетеному щиту.

- Поторопись, римлянин, - проворчал он. - Я ждал этого шанса унизить тебя с тех пор, как тебя выбрали  отправиться сражаться с Бритомарисом.

Паво медленно поднялся с земли. Мышцы его ног были напряжены и устали после утренних упражнений во дворе, и он изо всех сил пытался удержаться на ногах.  Амадокус стоял в двух шагах  от него, его щит находился на уровне бедра, а острие меча было направлено в горло противника.  Его бледное лицо застыло в ухмылке.   Паво украдкой взглянул на тренера гладиаторов за своим плечом. Каламус стоял перед кругом зрителей, скрестив руки на голой груди, испепеляющее выражение отражалось на его израненном лице.

- Ну, давай, богатенький маленький придурок!  -  усмехнулся он. -  Чего ты ждешь?  Ты убил Бритомариса одним ударом.   Наверняка ты выдержишь парочку легких ударов Амадокуса.

Паво повернулся к своему противнику. Тренировочные бои обычно были осторожными, напомнил он себе.  Ни один из гладиаторов не хотел получить травму и рискнуть своей славой на Арене. Но фракиец атаковал с ненормальной яростью, и теперь Паво почувствовал на себе суровые взгляды двадцати добровольцев и сорока двух ветеранов школы гладиаторов дома Гурджеса, которые желали ему поражения.

Прошла неделя с тех пор, как Паво вернулся в Пестум, но его победа над Бритомарисом уже казалась  ему далекой. Он вернулся не героем - как и подобает человеку, избавившему императора Клавдия от румянца, - а к грязной реальности жизни в лудусе.  Ветераны кипели от негодования по поводу его неожиданной победы, в то время как большинство новобранцев ненавидели его за его привилегированное происхождение.

Не обращая внимания на бушующую вокруг него ненависть,  Паво изменил свою позицию и осторожно двинулся к Амадокусу.  Его деревянный тренировочный меч казался тяжелым в руке. Подойдя  почти на расстоянии меча к фракийцу,  он толкнул вперед правую ногу, согнув ее  в колене, и бросился на своего противника, дергая тренировочный меч вверх.   Амадокус обучался как фракийский  тип гладиаторов и использовал небольшой изогнутый тренировочный щит, сделанный из толстых соломенных стеблей ивы.  Он был намного меньше стандартного легионерского щита, и фракиец поднял его на уровне груди, оставив шею открытой.  Его глаза расширились от удивления, когда он увидел, как острие меча Паво устремилось к его шее. Фракийец  отдернулся в сторону, чтобы уклониться от удара. Но он опоздал. Плотный стук выветрившегося  пепла  врезался в человеческую кость, когда меч ударил Амадокуса по грудине и коснулся его ключицы.  Запыхавшись и  хватая ртом воздух, он наклонился вперед и подставил затылок противнику.

Теперь Паво подошел на полшага ближе.  Из отвисшего рта фракийца вырвался болезненный рвотный звук.  Паво занес меч над лежащим противником.  Выворачивая туловище, он вонзил меч в затылок Амадокуса.  Фракийец  зарычал и резким движением дернул щитом вверх, чтобы блокировать меч Паво.  Сильный удар сотряс запястье Паво и отразился эхом от его предплечья, когда щит фракийца описал широкую дугу, отбивая меч.  Амадокус загрохотал от гнева, когда Паво потерял равновесие,  инерция его атаки заставила его отшатнуться влево, в то время как Амадокус отклонил свою руку с мечом вправо. Мышцы плеча Паво были разорваны в противоположных направлениях.   Он проклинал себя за то, что предпринял необдуманную атаку вместо того, чтобы отступить в укрытие за своим щитом.  Затем Амадокус взмахнул изогнутым кинжалом длиной в фут вверх.  Острие деревянного лезвия ударило Паво по вытянутому предплечью. Боль вспыхнула в его запястье, и пальцы ослабили хватку на собственном мече.  Он упал на землю с тяжелым стуком.  Когда он наклонился, чтобы поднять его,  Амадокус перебил его еще одним взмахом кинжала, на этот раз направленным в живот Паво.  Удар сбил юного гладиатора с ног, и он отшатнулся назад, схватившись за живот, а к его горлу подступила тошнота.  Он поднял взгляд и увидел, что Амадокус несся к нему,  его глубоко посаженные глаза чуть не вылезали из орбит от ярости.

Паво сжал свое тело за трехфутовым овальным щитом как раз в тот момент, когда Амадокус вонзил свой клинок в противника. Щит задрожал, когда кинжал, словно молот, ударил по его деревянной раме. Ветеран начал обрушивать поток мощных ударов, кряхтя при каждом сильном взмахе своего оружия. Зрители ахнули от свирепости его атаки. Паво в отчаянии взглянул на свой брошенный меч. Он навострил уши, ожидая неизбежного призыва Каламуса прекратить бой. Но тренер  молчал.  Амадокус  ударил снова, и на этот раз щит треснул посередине от удара, засыпав лицо Паво осколками.  Паво отступил к краю круга.  Вокруг двух мужчин раздался хор ревущих ветеранов и новобранцев, подстегивая фракийца.

- Размозжи ему его долбанный череп! - закричал голос позади Паво.

Он звучал близко, почти на его плече. Паво быстро огляделся, поняв, что отступил чуть ли не в толпу зрителей. Худощавый перс наморщил лоб. Его глаза были разного цвета, и он носил курчавую черную бороду.  Паво знал этого человека как Ородеса,  военнопленного, захваченного во время парфянского рейда в Армению.   Ородес  пнул  Паво в спину.  Удар отбросил молодого человека к центру круга, к бурлящей массе  мускул  Амадокуса.

Фракийец  нанес решающий удар по шее Паво.  Но Паво опустил голову.  Схватив щит обеими руками, он направил верхний край вверх к Амадокусу.  Этот шаг застал фракийца врасплох.  Он застонал, когда обод ударил его по подбородку, и его челюсть захлопнулась.  Прежде чем его противник успел прийти в себя, Паво отбросил в сторону свой неуклюжий щит и нырнул к нему. Выражение гнева на лице фракийца испарилось, когда он потерял равновесие и упал навзничь, а Паво был на нем сверху.  Зрители громко зааплодировали, когда двое мужчин с хрустом рухнули на тренировочную площадку.  Сначала большой фракиец был ошеломлен.  Затем он перекатился на Паво, используя свою огромную силу, чтобы прижать противника к земле.  Паво сжал правую руку в кулак и нанес  Амадокусу удар в переносицу.  Его суставы вспыхнули от боли.  Зрители засвистели, призывая фракийца добить противника.  Паво ударил Амадокуса во второй раз. Теперь кровь хлынула из ноздрей фракийца и брызнула на его губы. В ярости Амадокус протянул правую руку Паво и сжал пальцами его горло. Теперь фракиец жестоко улыбнулся, медленно сдавливая дыхательное горло своего противника. Паво почувствовал воздушную ловушку в легких.  Его глаза вылезли из орбит.   Он понял, что умирает.

Внезапно перед Паво со свистом обрушился деревянный меч и ударил Амадокуса по голове. Фракийец с кряхтением упал, свесив руки по бокам.   Паво перевернулся и вздохнул с облегчением, когда воздух наполнил его горящие легкие.

- Достаточно, - прогремел Каламус,  разбивая их мечом.  Фракийец сердито посмотрел на Паво.  Из круга вышли два ветерана, земляки-фракийцы, которых Паво видел рядом со своим противником в столовой.  Каждый из них обхватил Амадокуса  руками  и они подняли его на ноги. Когда они начали уводить Амадокуса,  фракиец жестом приказал им остановиться . Он повернулся к Паво и нахмурился.

- Это еще не конец, римлянин. -  Он сплюнул кровь.  -  Я молю богов, чтобы мы встретились с тобой на Арене, и последнее, что ты увидишь перед тем, как посетить Аид,  будет мой меч, вонзающийся в  твою гребаную шею.

- Вы двое.-  Каламус кивнул другим фракийцам. -  Отведи Амадокуса к Ахею и пусть он осмотрит его.  Наш ланиста платит этому греческому лекарю царские деньги,   так что надо извлечь  хоть какую-то пользу из этого дряхлого старого  придурка.

Двое фракийцев оттащили Амадокуса.  Круг зрителей поспешно расступился перед тремя мужчинами, ветеранами и новобранцами, в равной степени отвлеченными видом Амадокуса, ковыляющего к медпункту и бормочущего проклятия.

- Правильно, а  вы все,  остальные!  Хватит глазеть!   Возвращайся к тренировкам, и пусть боги помогут  тем, кого я сегодня днем поймаю за бездельем.  -  Секунду никто из мужчин не двигался. Каламус хлестнул своим коротким кожаным хлыстом по песку, заставив одного или двух рекрутов вздрогнуть.  -  Это приказ,  девочки!  Это лудус, а не грёбаный греческий дискуссионный клуб.

Послышался ворчание и тихий шепот, когда люди неохотно рассредоточились и побрели к противоположным концам тренировочной площадки.  Новобранцы направились к палусам, установленным на южной оконечности площадки, а ветераны собрались парами, чтобы сражаться в тени портика на северной оконечности.  Каламус нахмурился, глядя на расходящуюся толпу, и повернулся к Паво.

- Пойдем со мной, богатенький  мальчик, -  прорычал тренер, схватил его за левую руку и повел через тренировочную площадку.

- Куда вы меня ведете?  - спросил Паво,  не обращая внимания на гневные взгляды гладиаторов, брошенные в его сторону.

- Ланиста хочет тебя видеть, - сказал Каламус.  - Не спрашивайте меня, зачем.  Откровенно говоря, мне плевать на такого хныкающего засранца, как ты. Возможно,  тебе и  повезло в победе над Бритомарисом,  но ни на секунду не думай, что ты достоин называться настоящим гладиатором. Нет, пока что  только у меня право голоса по этому вопросу.  Помяни мои слова, на днях Амадокус  снова схватит тебе за горло свои руки. И в следующий раз я тебя не спасу.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Каламус провел Паво под сенью портика вверх по каменной лестнице, ведущей к двери, по обе стороны которой стояла пара легковооруженных охранников.  Охранники отошли в сторону, и Каламус рывком распахнул массивную дверь,  проводя Паво по колоннаде с рядом небольших комнат слева и садом справа, с богато украшенным фонтаном и скульптурами гладиаторов, в различных боевых  позах. За колоннадой короткий проход выходил в широкую комнату с высоким потолком.  Паво заметил Гурджеса,  стоящего рядом с неглубоким бассейном  с дождевой водой, расположенным прямо под отверстием в крыше.  Отраженный свет от бассейна мерцал на его лице.  На постаменте стояли бронзовый бюст и деревянный сундук с полированными бронзовыми замками.  Сначала Гурджес, похоже, не заметил Паво и Каламуса.    Он был увлечен беседой с тучным мужчиной, облеченным в огромную тунику, напоминавшую скорее парус.  Его зеленые глаза блестели, у него была подстриженная черная борода, выбритая верхняя губа и темные волосы, завитые на греческий манер.  На его пухлых пальцах блестели золотые кольца.

- Значит, договорились, - сказал дородный мужчина.  -  Ставка - пятьдесят тысяч сестерциев. Если твой человек победит, ты заработаешь четыреста тысяч сестерциев.  Проиграешь, и пятьдесят тысяч мои. Он осмотрел свои золотые кольца и продолжил:  -  Я предпочел  бы иметь что-нибудь подписанное тобой.  Таков обычай.

Гурджес усмехнулся:  -  Ты не доверяешь мне  и боишься,  что я не заплачу, если я проиграю, Карбо?

- Я делец, - коротко ответил  Карбо, сложив ладони перед  двойным подбородком.  -  В моих интересах быть осторожным, когда клиент выкладывает довольно, скажем так, солидную сумму. Естественно, я никогда не сомневался в честности дома Гурджеса.

Ланиста усмехнулся:  - Очень хорошо. Я организую составление необходимого документа. А теперь, если нет других дел, увидимся на ужине, чтобы обсудить других гладиаторов для предстоящего представления.

- Я с нетерпением буду ждать.

Ланиста положил конец разговору, отойдя от Карбона и по приветствовав  Каламуса быстрым кивком. Собираясь уйти, Карбо заметил  Паво и остановился.  Он с любопытством улыбнулся новичку.  - Так это тот самый герой Рима?  -  размышлял он вслух. -  Человек, который спас репутацию императора Клавдия, а?

- Да, на этот раз ему повезло, -  проворчал Каламус,  непонятно кого он имел в виду.

Карбо разочарованно выпятил нижнюю губу. Он проковылял пару шагов к  Паво и остановился, пощекотав  дряблую складку кожи под своим подбородком.  -  Должен сказать, ты несколько стройнее, чем я ожидал.  У многих гладиаторов в наши дни так много лишних мускулов, что они едва могут двигаться.

- Мышцы нужны для того, чтобы они могли размахивать мечом, -  вставил Каламус. - А слой жира сверху  защищает их органы, когда лезвие пронзает их плоть и пускает кровь.

- Да хорошо.  Спасибо за это, тренер.  - Карбо вздрогнул при этой мысли. Он кивнул Паво.  - Ты хорошо поступил, одержав победу над этим  дикарем  Бритомарисом.  Но я боюсь, что ты добьешься еще больших успехов, если выживешь против следующего противника.

- Следующего противника?  -  спросил Паво.   Его сердце заколотилось в груди.

Ланиста похлопал Карбо по спине, и мужчины попрощались.  Затем Карбо удалился, подмигнув Паво, когда проковылял мимо по пути в коридор.   Еще один бой, подумал Паво.  Он безмолвно молился всем богам о том, чтобы он, наконец,  встретился с Гермесом и отомстил, за то, что этот человек обезглавил его отца на глазах у Императора.

Гурджес  махнул костлявой рукой Каламусу:   -  Оставь  нас, тренер.

- Да господин.

Ланиста терпеливо смотрел, как Каламус уходит по коридору, заложив руки за спину. Услышав стук закрывающейся двери, он, наконец,  повернулся к Паво и резко присел на край бассейна, скрестив ноги на изящный греческий манер и сказал:  - Я понял из слов Каламуса, что ты нажил себе врага в лице  Амадокуса.

Паво вытер пот с лица:  -  Он сам начал это, господин.

Гурджес  рассмеялся:   - Игнорируй его. Он просто расстроен тем, что ты угрожаешь его  главенствующему положению в лудусе.  -  Ланиста окунул руку в бассейн и продолжил, рисуя круги в дождевой воде.  -  Тебе лучше привыкнуть к вниманию. Ты стал  новым любимцем деловых воротил  гладиаторских боев, Паво.  И ты понимаешь, что это значит?

Его прервал греческий раб, вошедший с подносом крошечных пирожных.  Паво почувствовал, как его пустой желудок заурчал при виде еды. Он жил в состоянии постоянного голода и жажды, разжигая дикий аппетит в течение часов, проведенных на тренировочной площадке, который едва насыщался стандартной кашей из ячменной пшеницы, хлеба и небольшой чашки воды с уксусом. Раб парил рядом с Гурджесом, пока  ланиста ковырялась в яствах. Превозмогая голод, чтобы не  смотреть, как ест Гурджес,   Паво перевел взгляд на бронзовый бюст. При дальнейшем рассмотрении он понял, что это портрет ланисты.  Он молча отругал скульптора за такую нечестную работу.  Кривой нос Гурджеса разгладили.  Его лысеющая макушка щедро превратилась в густую копну вьющихся волос.  Паво недоумевал, как непритязательный  ланиста, считавшийся таким же позорным  членом общества, как и владелица  публичного дома, умудряется жить в таком великолепии.

- У меня для тебя потрясающие новости, - сказал Гурджес.  Паво почувствовал, как по его спине пробежала ледяная дрожь предвкушения.

- Я, наконец-то, смогу  сразиться с Гермесом?  -   спросил он.

Ланиста залился смехом: -  Гермесом?  У меня больше шансов переспать с весталкой-девственницей, чем выманить его из недавней отставки. Кроме того, он все еще восстанавливается после недавних неприятностей.  Ходят слухи, что банда уличных грабителей избила его и сломала несколько костей. Пройдет еще некоторое время, прежде чем он  снова окажется в достаточной форме, чтобы отправиться на пески Арены,  даже если предположить, что он захочет вернуться из отставки.

Паво загорелся  от гнева:  -  Но у нас была сделка. Вы  сами пообещали, что если я выиграю бой, вы поможете мне сразиться с Гермесом.   Он повысил голос  и задрожал от негодования.

- Я ничего подобного не обещал,  -  ответил Гурджес, изображая оскорбление. - Я только сказал, что посмотрю, что можно сделать. Так получилось, что я до сих пор занимаюсь  этим вопросом.  Но я уверен, ты понимаешь, что этот вопрос требуют времени.  Гермес - любимец Императора.  Он ушел в отставку еще при Калигуле, и потребовалось немало усилий, чтобы убедить его вернуться на Арену.

Гурджес поднялся и подошел к Паво, облизывая пальцы.  Его грубые манеры оскорбляли Паво, которого отец внушил, что поведение и достоинство  -  это то, что отделяет римлян от орд варваров на окраинах Империи:   -  Даже если старик и примет твой вызов,  маловероятно, что Император лично его санкционирует.  Риск потерять Гермеса и подорвать собственную репутацию был бы слишком велик.  Я хочу сказать, дорогой мальчик, что возвращение Гермеса из отставки - дорогостоящее дело.  Ты должен окупить мое время .  Все, что ты сделал до сих пор, обошлось  мне немалыми деньгами.

- Что вы имеете в виду?

- Нам предстоит устроить зрелище, - сказал Гурджес, вытирая рот тыльной стороной ладони. - Прямо здесь, в Пестуме.  Высокопоставленные лица со всей Империи приедут посмотреть на бойцов дома Гурджеса.  Мое имя должно прогреметь  по всем провинциям.

- И кто это оплачивает?  -  вслух спросил Паво.

- Теоретически, Император Клавдий.  -  Гурджес гордо выпятил грудь и уставился куда-то вдаль, словно глядя прямо на Императора.  Он повернулся к Паво.  - Но на практике я.  Видешь ли, Император слишком занят укреплением своей власти, чтобы справиться с пугающей его задачей организации зрелища для толпы.   Я любезно предложил позаботиться о текущих делах за него. Клавдий будет представлен в Пестуме имперским секретарем.

- Паллада!  -  Паво почувствовал, как холодный, липкий страх сжал его внутренности.  -  О  Это он убедил Клавдия казнить моего отца.  Я проклинаю его и молю богов каждый день, чтобы его когда-нибудь  прикончили.

Гурджес рассмеялся и сказал:  - Ты должен благодарить  этого человека, а не проклинать его. Паллада любезно выбрал  именно тебя  от имени Императора, чтобы провести главный бой.  Ты будешь сражаться против прославленного  гладиатора прошлого.  Талантливый боец по имени Децим Коминий  Дентер.

- А если я его одолею,  вы устроите мне бой  с Гермесом?  -   спросил Паво с надеждой в голосе.

- Всему свое время, молодой человек, - ответил Гурджес,  похлопав гладиатора по спине, словно они были старыми друзьями.  - Твой следующий бой будет непростым. -  Ланиста неловко заерзал на месте. -  Ты будешь сражаться  как ретиарий.

Паво почувствовал укол беспокойства:  - С сетью и трезубцем?

- Именно  так.-   Гурджес кивнул. -  Ты будешь драться трезубцем и сетью.  Без щита. Твой противник будет сражаться как секутор,  вооруженный традиционным способом:  коротким мечом и легионерским щитом.

Паво ощетинился от гнева. Он наморщил лоб:  -   Здесь,  должно быть, какая-то ошибка. Я мечник. Своему ремеслу я научился в армии.  Я могу сражаться как мурмиллон, или гоплит, или, возможно, фракиец.  Но только не с  этой проклятой сетью.

Гурджес раздраженно уставился на знатного бойца:  - Нечасто в Пестуме устраивают такое грандиозное зрелище, и Клавдий лично спонсирует это мероприятие.  Ты будешь драться с одной только  палкой, если этого потребует Император.

- А почему я должен делать то, что он говорит?  -  сердито ответил Паво. -  Клавдий и его лакеи конфисковали имущество моего отца.  У меня нет наследства.  Они отняли у меня все. Мои родители мертвы и похоронены в безымянных могилах, а мой сын находится в заложниках в Императорском Дворце.

Гурджес осторожно почесал подбородок:  - Насколько сильно в тебе желание  убить Гермеса?

- Это единственная причина, по которой я тренируюсь, -  сказал Паво, и его вены вздулись на висках при мысли о том, что он сразится с легендарным гладиатором.

- Понятно, -  тихо сказал Гурджес.  - Тогда подумай сам об этом.  Ты одолел  Бритомариса.   Для толпы ты уже герой.  О тебе говорят в тавернах и общественных банях.  Но это был только один бой.  Он мог  бы оказаться  просто вспышкой в кастрюле.  Теперь бой против  Дентера станет самым масштабным в Пестуме за многие годы.  Мужчины и женщины будут стекаться сюда из Помпей  и Путеол,  Капри и Капуи.   Гурджес радостно потер руки.  -  Мы расширим нашу деятельность.  Начнем продавать  статуэтки и копии мечей.  Я мог бы даже брать деньги за то, чтобы они смотрели, как ты работаешь с палусом.

Паво фыркнул:  - А почему я должен захотеть помогать  вам  богатеть?

- Заманить Гермеса на арену будет непростой задачей, парень.   Но если ты устроишь для меня хорошее представление, у нас будет достаточно аргументов , чтобы убедить его отказаться от отставки и принять твой вызов.

Паво на мгновение замолчал, в его голове роились противоречивые мысли.  В плане Гурджеса была неопровержимая логика.  Отставные гладиаторы возвращались на Арену лишь за десятки тысяч сестерциев.   А Паво был разорен и не обладал деньгами.  Внутренний голос предупреждал его, что было бы глупо доверять ланисте,  но у него не было выбора , если он хотел встретиться с Гермесом?

- Мы договорились?  -  спросил Гурджес.

Паво неохотно кивнул.

- Великолепно. -  Улыбка отступила в уголки рта  ланисты.  -  Есть одна, ну, небольшая проблема. Он ломал руки. -  Ты должен овладеть совершенно новым стилем  боя, а в лудусе нет специалиста по боям с сетью и трезубцем.  Каламус, конечно,  поможет тебе, как сможет, но по большей части ты надейся на себя сам. Я уверен, что такой способный молодой человек, как ты, достаточно скоро освоится.

Лицо Паво злобно помрачнело:  -  Как я могу научиться сражаться с кем-то вроде Дентера, не получив надлежащей подготовки?

Гурджес  пожал плечами и потянулся за следующим пирожным:  -  Это обыкновенные сеть и трезубец. Ты забрасываешь  сеть на своего противника, так что он запутывается.  Затем ты наносишь ему  решающий удар трезубцем.  Это должно быть не трудно!

Прикусив язык,  Паво отвернулся от ланисты,  и затопал обратно по коридору, обдумывая предстоящую схватку: -  О боги, как этот день может оказаться еще хуже, чем я думал до сих пор?  -  пробормотал он себе.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Треск сотряс небо, когда тренер  хлестнул  рекрутов своим кожаным хлыстом.

- Клянусь яйцами Юпитера!  - рявкнул Каламус на мужчин, тренирующихся с деревянными мечами на своих постах в дальнем конце тренировочной площадки.   Палус, принадлежавший Букко,   стоял  нетронутым.  Паво еще не знал, что случилось с его другом, и про себя смирился с вероятностью того, что Каламус отправил  Букко на рудник в какой-нибудь отдаленный уголок Империи.

- Это лучшее, на что вы, жалкие ублюдки, способны?  Я думаю, что вы худшие рекруты, которых я когда-либо видел.  Продолжайте в том же духе, девочки, и до конца года вы все будете работать в шахтах.

Новобранцы ускорили шаг, потея под пронзительным взглядом тренера, несмотря на холод раннего утра.  Некоторые гладиаторы отчаянно пытались угодить тренеру и выиграть возможность сразиться на Арене. Другие совершали действия, надеясь избежать гнева Каламуса и отсрочить встречу с мечом.  Паво занялся тем, что проткнул палус  рыболовным трезубцем, полученным в оружейной.   Прошло две недели с тех пор, как Каламус впервые познакомил его с этим новым оружием.  С тех пор Паво всегда тренироваться один. После долгих часов владения сетью и атаки на палус с трезубцем он так и не приобщился к настоящему овладению техникой ретиария.  Сеть казалась  ему совершенно непрактичным  оружием.    Дентер мог просто увернуться или освободиться, если он ею его поймает.   А затем Паво  вынужден будет защищаться от тяжеловооруженного гладиатора, имея  при себе только трезубец и кинжал.

Он подавил тревогу, подступившую к горлу, и увидел, как другие рекруты осваивают  свои личные   индивидуальные  навыки.  Они тренировались владеть деревянными мечами разной длины и стиля.  Некоторые держали  мечи как у армейских  легионеров.  Другие тренировались с копьями и короткими мечами, в зависимости от типа гладиаторских  бойцов,  для которых  они были отобраны.  В первое утро тренировки  тренер объяснил новобранцам, что стиль бойца, которым они в конечном итоге станут,  определяется  ланиста  по совету Каламуса.  После назначения новобранцы проходили обучение у специалистов-инструкторов.  Плотный мужчина со шрамом на плечах инструктировал бойцов-гоплитов, а жилистый, проворный человек наблюдал за провокаторами.  Специализация на определенном виде боя означала, что каждый человек был еще на один шаг ближе к своему первому появлению на Арене. Все они знали, что если будут хорошо тренироваться, то с большей вероятностью попадут в пару с более слабым противником при первом появлении, поскольку среди школ гладиаторов это был самый сокровенный секрет, от которого ланисты использовали ранние бои, чтобы избавиться от них.  менее способные новобранцы, натравливая их на многообещающих молодых бойцов, которые, в свою очередь, заискивали перед толпой, убивая своего несоответствующего противника.

Стойки были расположены в два широких ряда, чтобы дать каждому человеку достаточно места для выполнения серии ударов, выпадов и толчков в различных точках, изображающих человеческое тело, и каждый нарисовал грубое лицо наверху своего столба.  Один или два новобранца заметно улучшили свое мастерство  с тех пор, как Паво  начал  тренироваться отдельно с Макроном.   Хотя им еще предстояло  выступить на Арене, теперь они атаковали свои палусы мощными, скоординированными движениями, постоянно передвигаясь на подушечках стоп, как велел тренер.  Их брови были нахмурены в глубокой концентрации.  Их увеличенные мышцы живота и грудные мышцы блестели от пота.  Климат в Пестуме,  даже в это время года, был влажным и болотистым,  и Паво с трудом дышал.

- Ты! -  Каламус загудел на Паво, указывая на него скрюченным пальцем.  -  Если я снова замечу, что ты бездельничаешь,  клянусь богами, ты проведешь следующую неделю в одиночной камере.

-  Да, тренер.

Инструктор сунул большие пальцы в металлический пояс, который был привязан к его талии над набедренной повязкой. -  Возможно, ты думаешь, что у тебя есть время постоять и поковыряться в носу. Возможно, ты думаешь, что тебе не нужно тренироваться  только потому, что ты записал на свой счет одну удачную победу на Арене, и это дает тебе право  спать у столба.

- Нет, господин,  -  ответил Паво.

- Ты слишком большой для своих ботинок,  Паво.  Ты мог бы засунуть голову Фортуне в задницу, когда сражался с Бритомарисом,  но  Дентер в два раза сильнее  того варвара.   - Тренер  ухмыльнулся  Паво и указал на трезубец.  -  Раз уж ты себя  так хорошо ценишь,  может, покажешь нам всем,  как надо драться с помощью этой  штуковины?

Остальные мужчины остановились, чтобы посмотреть на Паво.  Глубоко вздохнув, новобранец подхватил сеть левой рукой, сжимая трезубец в правой.  Он почувствовал стальной взгляд Каламуса, обжигающий его спину.

Паво уже был готов атаковать  палус,  когда пухлая фигура с выступающим брюшком, свисающим с набедренной повязки, вышла из теней портиков, выходящих на восток.  Его остриженные волосы были всклокочены, и он неуклюже брел по песку к новобранцам.  Мгновение спустя Каламус заметил его.

- Засунь меня в мешок и сбрось с Тарпейской скалы,  - резко сказал  тренер. - Посмотрите, кто возвращается, чтобы порадовать нас своим гребаным присутствием.  Маний  Сальвий Букко. Повысивголос, он загудел фигуре: - Быстрее, толстяк! У нас нет целого дня.

Когда Букко подошел к новобранцам, Паво увидел несколько синяков на руках, ногах и лице. Его губы покраснели, а челюсть распухла.  Он морщился при каждом болезненном шаге по тренировочной площадке, прежде чем остановился у холма справа от Паво.  Ручеек пота блестел на его лбу.

- Букко!  -  пробормотал Паво.  -  Ты что побывал в Аиде?

- В лазарете.  Длинная история. Я объясню позже. -  Букко остановился, чтобы отдышаться. - Я думал, ты смылся в Рим навсегда.  Лудус не место для такого высокородного парня, как ты.

Паво улыбнулся,  радуясь, что наконец-то,  увидел дружелюбное лицо. - Как я мог устоять перед соблазном дома Гурджеса?  -  сказал он шутливо.  -  Вкусная еда, прекрасные спальные места и очаровательная компания.

Букко рассмеялся.  Затем он скривился от боли и приложил руку к воспаленной грудной клетке.

- Тебя что-то рассмешило, Букко?  -  прохрипел Каламус.

- Нет, господин, -  серьезно ответил Букко.

- Как я вижу,  Ахей  объявил  тебя выздоровевшим и  годным к занятиям.  Тренер осмотрел добровольца с головы до ног.  Его мрачное выражение лица говорило о том, что ему не понравилось то, что он увидел. -  Старик, должно быть, не только слеп, но и туп. Что ж, ты явился как раз вовремя, чтобы увидеть, как Паво   будет  пользоваться трезубцем.

Удерживая трезубец в средней точке древка,  Паво отдернул правую руку назад так, чтобы три деревянных зубца оказались параллельны его плечу. Затем он прицелился и  с гневным криком вонзил  трезубец  в горловину столба.  Зубья слабо стукнули  по дереву.

- Трахни меня, Паво, - коротко сказал тренер. -  В свое время я повидал кое-каких раздолбаев, но ты превзошел их всех.  Хочешь назвать это смертельным ударом?  Единственное, от чего твой противник может умереть, -  это от смеха.

Паво опустил голову в горьком разочаровании. Размер и вес трезубца сговорились против него. Как бы он ни сжимал его, казалось, он не мог создать достаточного толчка, чтобы нанести смертельный удар. И пальцы  трезубца были слишком короткими, чтобы причинить какой-либо реальный ущерб.  Каждый из них был примерно длины  указательного пальца.  Он засомневался, что они вообще смогут пронзить  кости и мышцы, чтобы проткнуть жизненно важные органы.

Каламус пронесся мимо деревянных столбов и остановился прямо перед новобранцем, и черты его лица превратились в бешеную гримасу.  -  У тебя неприятности, Паво.  Большая проблема.

Паво знал, что лучше не попадаться на удочку.  Он смотрел на горизонт, а тренер фыркал на него сквозь проходы  своих  ноздрей. Каламус подошел ближе.  Он понизил голос до шипения и наклонился вперед.

- Дентер может быть  и пьяница, но он был одним из лучших гладиаторов, когда-либо появлявшихся на Арене.  Такой тощий кретин, как ты, не способен  даже подтереть себе задницу.  Эта сеть и трезубец не спасут тебя от того, что тебе предстоит.  Тысячи людей соберутся на Арене. И знаешь, что они увидят?  Как Дентер выпотрошит тебя. Ты присоединишься к своему отцу в Аиде до того, как толпа успеет согреться.

Каламус с отвращением отвернулся от Паво.  Он осмотрел солнечные часы посреди тренировочной площадки.  Небольшое пятнышко света зависло в середине усеченной поверхности циферблата: -  Перерыв на обед, девочки. Давайте, расходитесь!  Прежде чем еще кто-нибудь из вас разозлит меня так же, как Паво.

Прислонив тренировочные мечи к палусам,  новобранцы поплелись в столовую на скромный обед. Тренер остановился на полушаге, увидев Букко.  Его руки напряглись, сжимая кожаные пряди хлыста. - Я полагаю, ты готов вернуться к тренировкам.

Букко выпятил грудь:  -  Да господин.

- Ты считаешь, что выглядишь готовым для тренировок,  Букко?  Ты знаешь, как ты выглядишь в моих глазах?

- Нет, господин.

- Двухфунтовое дерьмо, засунутое в однофунтовый мешок. Я слышал, что золотым приискам в Дакии нужны люди.  Это может быть идеальным местом для тебя, толстяк. Там в каменоломнях внизу ужасные условия, заметь.  Постоянный риск наводнений и падающих камней. Туннели теснее, чем интимные места весталок.  Ты бы  там застрял.

Каламус  ткнул  Букко в живот концом своего короткого хлыста. Доброволец громко сглотнул.

- Ты позоришь этот лудус, - продолжал он. - Если ты думаешь, что я рискну оказаться на Арене с таким выщипывателем подмышек, как ты, обгадив доброе имя дома Гурджеса,  у тебя есть еще одна мысль.

- Вы хотите сказать, что я не должен драться на играх, господин?  - с надеждой спросил Букко. - Я мог бы разгребать песок, господин, или готовить еду и питье для мужчин.  Я хороший повар. Секрет в том, чтобы всегда добавлять побольше соуса  гарума.

- Нет, толстяк. Эти шахты  как раз для тебя, - сказал Каламус. Он сделал паузу, и его суровые глаза сияли злым намерением. -  Если подумать, у меня есть работа намного лучше.  Та, которая предполагает выставить тебя полным  дураком.   Таким идиотским клоуном,  которому даже не надо притворяться, чтобы выглядеть самим собой. 

- Как это?   Что вы сказали, господин?

- Ты скоро узнаешь, - рассмеялся тренер. Букко выглядел озадаченным, когда Каламус повернулся спиной к новобранцам и зашагал через лудус к собравшимся ветеранам.

Теперь, когда они остались одни,  Паво подошел к Букко и кивнул на его синяки.

- Что с тобой случилось?

Букко отвернулся: - Я повздорил с Карбо.

Паво нахмурился: -  Карбо?  Я уже слышал это имя раньше. Он вспомнил свою встречу с ланистой. - Он разговаривал с Гурджесом.  Что-то связанное со ставками на игры.

- Спурий  Граций Карбо,   -   сказал Букко.  Хмурый взгляд тяжело лег на его лоб.  -  Это тот самый мой напарник делец, о котором я тебе говорил.

Паво почувствовал, как в ушах нарастает давление, когда он вспомнил ночи, проведенные, когда он слушал, как его сокамерник сожалеет о своем несчастье,  играя в кости.  Букко  отправился из своего дома в Остии  в  Пестум в надежде занять денег у дальнего родственника,  чтобы покрыть свои долги.  Но родственник  уже давно уехал из Пестума, и Букко утопил свои печали в местной таверне, где завел разговор с вербовщиком гладиаторов из местного лудуса.   Деньги на столе - две тысячи сестерциев при подписании контракта и еще две тысячи в конце его двухлетней службы, вместе с выигрышами за каждую победу,  которую он выиграет,  -  казались слишком заманчивыми, чтобы быть правдой.  Однако расплачиваться с долгами заработанными кровью побед  Букко не планировал.

Ничего себе! - возмутился Паво.  Он нахмурился, глядя на раны Букко.  -  Это Карбо так разделал тебя?  -  спросил он с сомнением.  -  Он мне не показался слишком уж сильным типом.

- Нет, не Карбо.  -  Букко снова вздрогнул и положил руку ему на поясницу. -  Его дружки. Он нанимает бывших гладиаторов  своими телохранителями.  -  Слезы навернулись на глаза Букко. Он не решался продолжать.  -  Прости, Паво.  Я сделал ставку на твой бой с Бритомарисом.

- Понятно,  -  растерянно сказал Паво.

- Я так не думаю.  Он колебался,  уныло пнул подножку своего столба. Затем его глаза встретились с глазами Паво,  и он сказал:  -  Поставил  на то, что ты проиграешь.

Паво вздрогнул всем телом.  Он отступил шаг назад от Букко.   Его предплечья  задрожали.  Он подавил сильное желание ударить Букко и болезненно впился ногтями в ладони.

- Меня уговорил  Карбо, -  запротестовал рекрут.  -  Прости, Паво.  Я не думал.

- Вот так, сюрприз, -  пробормотал  Паво сквозь стиснутые зубы.

- Я поставил против тебя  только потому, что Карбо предложил мне дурацкую ставку,  -  фыркнул Букко.  Его распухшие щеки теперь были перемазаны слезами. -  После твоей победы у меня не осталось денег, чтобы расплатиться с долгами, когда  мне передал весточку  Карбо.  Он заставил одного из своих дружков избить меня.   Он приказал мне принести деньги к концу месяца или раньше.  Его плечи поникли.  -  Ты должен мне помочь, Паво.

- О да, я вытащу тебя из гигантской ямы, которую ты сам себе вырыл,  -  презрительно сказал Паво. - Тогда можешь растратить свой выигрыш на еще одну дурацкую ставку с Карбо.  Спасибо, но нет. На этот раз разбирайся со своими делами без меня , Букко

- Я не прошу  тебя помочь  именно мне, -  мягко сказал доброволец.  -  Я прошу ради моей семьи.

- Что, химеры тебя побери, ты имеешь в виду?  -  От гнева мышцы шеи Паво сжались, а голос стал хриплым и жестким.  Букко приложить потребовалось значительное усилие, чтобы поднять взволнованную голову и посмотреть на друга.  Его глаза были влажными, а губы дрожали от страха.

- Они пропали, - сказал он. - Карбо похитил л их. Моя жена Клодия и мои маленькие сыновья Папирий и Салоний.   Он п охитил их из моего дома.  Он сказал, что если я не смогу заплатить, он продаст их в рабство. Он дал мне неделю, чтобы собрать деньги, но у меня их нет. Ты должен помочь мне вернуть  мою семью.

Паво закрыл глаза. Хотя он был в ярости из-за того, что Букко поставил  деньги, чтобы он проиграл Бритомарису,  мысль о том, что семья этого человека страдает из-за его глупости, заставила Паво подавить свое негодование.  Ему была знакома боль потери близких.   Внутренний  голос царапал  ему основание черепа, говоря, что, хотя свою семью он уже потерял, но может помочь спасти другую. Он глубоко вздохнул, проглотил свой гнев и открыл глаза.  Букко выжидающе посмотрел на него.

- Хорошо, - наконец,  сказал Паво.  -  Я  постараюсь помочь  тебе.  Но я сделаю это только ради твоей семьи.

-  Спасибо, Паво.  Ты хороший друг.

Гладиатор поднял ладонь:  -  Прибереги благодарность до тех пор, когда Клодия и твои мальчики будут свободны.

- Чем ты планируешь заняться?  -  осторожно спросил Букко.

- Поговорю  с Карбо и скажу ему, чтобы он освободил их. А если это не сработает, я сомкну пальцы на его толстой глотке и буду душить его, пока он не выдаст местонахождение твоей жены и детей.

Букко поджал губы:  -  Что, если он не скажет тебе?

- Если у тебя есть план получше, Букко,  поделись им, не стесняйся.

- Извини. -   Букко уставился на свои ноги. - Я действительно благодарен тебе за помощь. Я просто хочу вернуть свою семью. Его лицо покраснело от стыда. -  Клянусь Венерой, я больше никогда не буду играть ни в какие игры!

Паво хмыкнул и потер челюсть:  -  У тебя  есть кто-нибудь снаружи?  Кто-нибудь,  кто мог бы добраться до твоей семьи,  если бы я узнал, где их держат?

- Думаю, да, - сказал Букко.  -   Один старый разбойник по имени Умбренус .   Он купец в Путеолах.

- Будь готовы передать ему сообщение, -  предупредил Паво. -  Как только я столкнусь с Карбо, вряд ли они будут в безопасности.   Умбренусу  придется добраться до них, прежде чем Карбо успеет  их продать.  Я так понимаю, Карбо постоянный посетитель  лудусов?   Он ведь делец. Его ставки полностью зависят от того, как он оценивает форму и подготовку гладиаторов  для предстоящих игр, и, исходя из увиденного, он обманывает публику.

Букко кивнул:  -  Он приходит раз в неделю. И не только смотреть.  А собирать ставки . Половина гладиаторов в школе имеют с ним дела.  Большинство из них в долгах, как и я.  Ты здесь как идиот работаешь с этим палусом, в то время как он наживается на несчастьях других людей!  -  Он ударил пухлым кулаком по ладони.

- Когда он появится  в следующий раз?

- Завтра, -  сказал Букко. -  На рассвете.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

На следующее утро темнота затянула, как саваном, всю  тренировочную площадку.  Паво не спал большую часть ночи, прислушиваясь к ужасающим звукам новобранца, проходящего мучительные ритуалы инициации в соседней камере.  Его окно выходило на западную сторону лудуса,  открывая ему прекрасный вид на главный вход в школу.  Четверо тяжеловооруженных охранников днем и ночью дежурили у кованых ворот.   За лудусом Паво увидел дорогу, ведущую к центру Пестума.  Форум слабо мерцал в мягком лунном свете.  Когда на горизонте показался рассвет, у него в голове зародилась  ужасная мысль.  Так или иначе, он умрет на Арене. Император никогда не позволил бы ему выйти на свободу, а строгие социальные нравы Рима диктовали, что, однажды попав в позорное  дно жизни  в качестве гладиатора, он уже никогда не сможет восстановить свой прежний статус среди римской аристократии.  Его прежняя жизнь закончилась. Его единственная цель состояла в том, чтобы выжить на Арене  и прожить достаточно долго, чтобы убить Гермеса и восстановить запятнанную репутацию своей семьи. Он решил не позволять никому  -  Дентеру,  Мурене, Палласу или Карбо - стоять у него на пути. И если они это сделают, он найдет способ заставить их заплатить.

- Вставайте и улыбнитесь, девочки!  -  прогрохотал Каламус из дальнего конца камерного блока. Раздался дружный стон других рекрутов, когда они медленно пробуждались от дремоты.  Паво слышал, как Каламус марширует по коридору, его шаги сопровождались оглушительным лязгом, когда он стучал стеблем хлыста по дверям каждой камеры.  -  Последний человек, вышедший из камеры, останется без пайка!   -  крикнул он. Его голос становился громче, когда он приближался к камере Паво.  Тренер остановился перед ним. Не обращая внимания на Паво, он бросил ядовитый взгляд на все еще храпящего Букко.  -  Вставай, толстяк!  -  увещевал он, тыкая кнутом в дверь камеры.  -  Помогите мне, боги,  лучше бы я поднимал  дерьмо, которое подает больше признаков жизни,  чем этот ленивый педик.

После скудного завтрака в виде чашки теплой воды и кусочка черствого хлеба  Каламус заставил тренирующихся пройти через ряд разминочных упражнений, начиная с пяти кругов  по лудусу с умеренной скоростью бега трусцой, за которыми следовали двенадцать подходов по двадцать повторений бросков тяжелого мяча. где мужчины стояли друг напротив друга парами и швыряли утяжеленный свиной пузырь в живот своего партнера.  В обычные часы Каламус приказывал людям остановиться, пока он обсуждал тактику с тренерами, специализированными на различных видах оружия.  Паво все еще злился на Букко за то, что тот сделал савку против него, и с достаточной  силой хлопнул добровольца своим свиным пузырем. Сильно запыхавшись, Букко согнулся пополам от боли.

- Букко!  -  Позади Паво раздался знакомый высокий голос.  -  Демонстрируешь свои знаменитые воинские инстинкты, не так ли?  -  Паво обернулся и увидел Карбо, стоящего рядом с солнечными часами, сложив руки за спиной.  Он был один,  доверив свою безопасность людям, охранявшим хозяйство ланисты.  - Мой дорогой друг Гурджес,  должно быть, был в отчаянии, раз принял человека с такими ограниченными способностями в свой славный лудус.

Букко выпрямил спину, потирая воспаленный живот.  Карбо кивнул другим рекрутам. Восемнадцать мужчин направились к палусам, чтобы возобновить тренировки.  Карбо отпустил Паво взмахом  пухлой  руки с золотыми пальцами.  -  Ты можешь покинуть нас, молодой человек. Мне нужно обсудить  кое-какие  личные дела с Букко.

Паво стоял на месте:  - Я его друг. Он уже сказал мне, что ты похитил его семью. Теперь послушай меня.  Букко может быть и должен тебе деньги, но это касается только тебя и его.  Клодия и ее мальчики здесь не причем.   Отпусти их.

Карбо усмехнулся Букко:  -  Уже нажаловался, не так ли? -  Затем он устало вздохнул, как будто уже много раз слышал один и тот же аргумент, и прищурился на тренировочную площадку.  -  Возможно, мы могли бы обсудить эти вещи где-нибудь в более уединенном месте, - продолжал он, склонив голову на балкон над портиками.  Паво знал, что нередко там можно было увидеть Гурджеса, перегнувшегося через балюстраду и глядящего на своих гладиаторов.  - Никогда не знаешь, кто может услышать тебя здесь, под открытым небом.

Они последовали за дельцом в тесный, и тускло освещенный коридор, ведущий под портиками на восточной стороне полигона, и свернули прямо в столовую, которая в это время дня была пуста. Карбо проковылял впереди Паво и Букко и оперся своим весом на край длинного стола на козлах. Его кожа покраснела от усилий, а на лбу выступили капли пота.

- Я занятой человек, Паво, - сказал он, вытирая лоб. -  Поэтому, я перейду сразу к делу. Букко должен мне две тысячи сестерциев. Он нахмурился, глядя на пятно крови на своей тунике. - Ты ведь в курсе, что  твой, так называемый,  друг поставил на то, что ты проиграешь бой  Бритомарису?

- Просто продолжай, -  сказал Паво сквозь стиснутые зубы.

- Поскольку у Букко нет денег, я конфисковал его активы, что является моим правом  над своим должником.  Ты же грамотный человек и должен меня понять. Будучи бедным игроком, записавшимся в школу гладиаторов, не имея собственности, о которой можно было бы говорить, у него остались  только три актива, которые можно продать. А именно его жена и два мальчика.

Паво стиснул зубы и шагнул прямо в лицо Карбо:  -  Дай ему подольше времени, чтобы заплатить. Скоро он будет драться на Арене.

- Ты видел его с мечом?   -  Карбо фыркнул.  -  Букко не способен  самостоятельно выбраться из мокрого мешка.  Его первый же бой станет для него и последним.

Паво покачал головой:  -  Я здесь не для того, чтобы спорить о том, сколько он должен,  - лаконично сказал он, - или о том, как он собирается  с тобой расплатиться . Я здесь по поводу его семьи. Она здесь не причем.  Оставь ее вне вашего спора.

- Или что?  -  усмехнулся Карбо. - Ты не совсем в том положении, чтобы угрожать мне, парень . Ты забываешь, кто ты такой.  Ты больше не сын уважаемого легата. Ты просто высокородный  выскочка,  попавший в дурное общество.  Не лучше обычного раба.

Паво,  посмотрев на Карбо,  сжал руки в кулаки:  -  Я прошу тебя еще раз. Немедленно отпусти его семью, -  вскипел он.

- Дай-ка подумать, - язвительно ответил Карбо, поглаживая свой отвисший подбородок. Он выглядел на удивление спокойным, подумал Паво,  учитывая, что перед ним стояла пара гладиаторов.  Даже если одним из них был Букко.  - Мой ответ - нет.  Букко не может заплатить монетами, поэтому он должен заплатить плотью.  Таковы правила. Кроме того,  Клодия неплохо выглядит, а за мальчишек я получу  хорошую цену на рынке.

Карбо попытался протиснуться мимо Паво.   Молодой боец преградил ему путь. Затем делец сверкнул зловещей улыбкой и устремил взгляд в точку за плечом Паво. За его спиной послышались шаги.  Паво оглянулся на дверь. Пара высоких, крепких испанцев преградила дверной проем.  Мышцы их плеч и спины были такими огромными, что заслоняли свет в коридоре.  Оба мужчины  были отмечены клеймом владельца другой школы гладиаторов.

- Позволь представить  тебе Приска и Вера, - сказал Карбо. Он кивнул обоим мужчинам по очереди.  Приск хрустнул костяшками пальцев. -  Бывшие чемпионы арены в Капуе.  Теперь мои телохранители.

Паво покрылся  холодным потом. Он бросил испепеляющий взгляд на Букко,  попятившегося  от двери. -  Ты ничего не сказал о телохранителях, - пробормотал он.

- Извини, - тихо ответил Букко, опустив подбородок на дюйм. -  Я не знал.

- Приск,  Верус, - приказал Карбо ловким движением запястья. -  Преподайте  этому сопляку урок.

Приск двинулся на  Паво первым.  Он выставил  правую ногу, готовясь нанести сокрушительный правый хук.   Нечетким движением Паво нырнул вправо и опустил левое плечо, отступив  от пути сжатого кулака, устремленного в его челюсть.  Пока Приск  пронзал разреженный воздух, молодой человек опустился на колени, схватился обеими руками за ближайшую табуретку и вскочил.  При этом он изо всех сил размахнулся табуреткой. Раздался сильный хруст, когда она врезалась в подбородок Приска.   Испанец  издал глухой  стон, когда его нижняя челюсть вонзилась в верхнюю.

Приск отшатнулся на шаг назад.  Он резко  встряхнул головой и снова бросился на Паво.  На этот раз Паво качнулся в противоположном направлении,  подняв табурет и выставив его перед  собой в качестве щита.  Приск  встал у него на пути.   Его руки обмякли по бокам, когда край табурет  снова  ударило его  по скуле.   Он упал, закатив глаза на затылок, и  рухнул на  кучу мусора рядом с дверью.

Теперь попытал счастья Верус.  У второго телохранителя было огромное количество мускулов, выпячивавшихся из  его высокого и  широкого тело.  Он бросился через тело раненого товарища и оскалился на Паво.   Протянув руки,  он ринулся на сына легата и швырнул его на землю,  табурет выпал у него из рук.  Паво ударил Веруса сапогом в колено, остановив телохранителя и дав себе время подняться на ноги.  Затем он моргнул и увидел, что Верус  надвигается на него.  Букко попытался преградить ему путь, но телохранитель хрипло заревел и локтем оттолкнул его с дороги.   Верус бросился на Паво, его гигантские кулаки безумно и беспорядочно  молотили воздух перед ним.

Паво  схватил метлу со стойки на стене рядом с дверью.  После этого,  он снова развернулся и оказался лицом к лицу с Верусом.  Земля содрогнулась от оглушительного стука сапог телохранителя.  Когда нацеленный удар  кулака пролетел мимо  его обнаженной груди,   Паво присел на корточки и  со всей силы ударил Веруса  древком метлы.   Телохранитель охнул и на его лице появилось   выражение ужаса,   когда тупой конец  древка  хлестнул его по   животу  и врезался в пах.  Он накренился, задыхаясь от боли, его похожие на лопаты руки вцепились в свое мужское достоинство.   Паво, не колеблясь,  еще раз  взмахнул древком метлы по дуге, целясь, в голову телохранителя.   Крепкий деревянный стержень ударил того в висок. Голова телохранителя резко дернулась вправо,  мышцы шеи задрожали от напряжения.  Затем голова вернулась в свое естественное положение, и  Верус  упал на колени, задыхаясь, и издавая стоны .  Паво отбросил метлу в сторону и смотрел, как второй телохранитель рухнул на землю.  Кровь хлестала у него в ушах, сердце бешено колотилось о нагрудник.

- Паво,  берегись! - услышал он голос Букко.

Когда Паво взглянул через плечо на Букко,  то  заметил что-то мелькнувшее справа от него. Развернувшись, он столкнулся лицом к лицу с Карбо.  Он замер, когда делец прижал кончик кинжала к его горлу.  Карбо кипел злобой на Паво сквозь сжатые ноздри.  Казалось, он  приготовился  вонзить кинжал в шею молодого человека.  Но,  затем он улыбнулся уголком рта.

- Ты меня удивляешь, молодой человек, - сказал он. -  Таким же образом ты можешь удивить и еще кое-кого.

Паво спокойно взглянул на кинжал, который держал в руках Карбо. Кончик лезвия смертельно блеснул в сумраке утра:  -  Что ты имеешь в виду?

- Я подумал о тебе , как об одноразовом бойце,  как  советовали мне Гурджес и твой тренер.  Но, бог знает, я видел множество гладиаторов, одерживавших неожиданную победу и терявших сноровку  при  втором появлении на Арене.   -  Карбо метнул взгляд на пару телохранителей, стонущих и корчащихся от боли на земле. -  Но ты только что одолел двух моих лучших людей.

-  Гладиаторы очень быстро стареют и расслабляются,  -  сказал  Паво.

Улыбка расплылась на дряблых щеках дельца, когда он продолжил:  -  Если и есть что-то, чему я научился за все годы, наблюдая, как мужчины проливают кровь на Арене, так это вот что.  Быть настоящим гладиатором - это не только иметь физическую  силу. Это еще и способность  думать, стоя на ногах. Ты, молодой человек… ты проявляешь  замечательную находчивость, когда стоишь на ногах.

- Вини в этом мое детство.  Я вырос в легионерских лагерях, - сказал Паво.  -  Я ничему не учился из книг или от  тренеров.  Армейские  солдаты научили меня всему тому, что я знаю.

- Интересно.-  Карбо провел кончиком кинжала по шее Паво,  словно собираясь побрить его. - Однако некоторым вещам невозможно научить.  Например, бесстрашию перед острым кончиком лезвия.  Он провел  кинжалом  по кадыку Паво.  - Ты не вздрогнул, когда увидел кинжал. Ты даже не моргнул.   Бесстрашию  нельзя научиться. Это редкое качество, и я встречал только одного человека, который никогда не содрогался при виде обнаженной стали. Возможно, ты слышал о нем?  Его зовут Гермес.

Паво вздрогнул при упоминании своего заклятого врага.  Выражение его лица оставалось мрачным: -  Скажи мне, где ты держишь семью Букко?

Карбо рассмеялся, подняв кинжал, острие которого заплясало между глазами Паво:  - Это не так просто.  Боюсь, твой друг должен мне много денег.  И он не единственный, кто в долгу предо мной. Чтобы вести прибыльные дела , мы  должны  строго соблюдать обязательства  перед своими  клиентами, не так ли?

- Ближе, к  делу,  -  сказал Паво.

- Сейчас я не могу отпустить семью, но и не продам их в рабство. По крайней мере, пока не продам.  Вместо этого я предлагаю сделку.

- Какую  сделку?  -  спросил Букко.

- Не с тобой, - отрезал Карбо.  Он подмигнул Паво.  - С юным героем Арены.  Увидев, как ты расправился  с  Приском и Верусом, я думаю, что у тебя больше шансов против  Дентера, чем думают все остальные.   Хотя толпа поддержит тебя,  официальное  мнение предполагает, что Дентер  разделает тебя на куски, как жареную баранину.

Паво хмыкнул:  -  Дентер - конченый пьяница.

- Он был пьяницей. -  Карбо на мгновение восхитился своим кинжалом.  -  Но я знаю из надежных источников, что сейчас он трезв и чист и усердно тренируется, готовясь к бою. Человек, обучающий его, я полагаю, солдат.  -  Он пожал плечами. -  И ты сражаешься непривычным оружием.  Даже в полуздоровом состоянии  Дентер создаст для тебя серьезные проблемы.

- И ты что, думаешь, что я  смогу выиграть схватку?

Карбо позволил своей улыбке раствориться на его обвисших пористых щеках. -  Я бы не стал заходить так далеко.  Но я думаю, у тебя есть неплохие шансы.  Гурджес, в частности, сделал большую ставку на победу  Дентера.

- Ланиста  поставил  против  меня?  -  проговорил  Паво,  когда на его лице появилось озадаченное выражение.

- Похоже, таково его желание,  - язвительно ответил Карбо. Он взглянул на Букко. -  А тебе действительно следует  поискать   компанию  получше,   молодой человек. Я хочу сказать, что на Дентера  было вложено много денег.  Если ты выиграешь , я получу солидную прибыль. Он осторожно приложил палец к нижней губе. -  Возможно, тогда меня удастся убедить погасить долг Букко и освободить его семью.

- Поклянись богами, что освободишь их,  -  потребовал Паво.

-  Мы уже совершили сделку, - ответил  Карбо, убирая кинжал и пряча его под туникой. - Тебе лучше вернуться к тренировкам.  Поверь мне, парень, у тебя полно работы.  У тебя может быть необузданный талант,  но  Дентер ни разу не проигрывал за свою долгую карьеру.

- Все бывает в первый раз, - сказал Паво.

Карбо фыркнул в ответ: -  Не будь слишком самонадеянным. У тебя есть всего несколько недель до боя. -  Делец поджал губы. - Последнее предупреждение.    Дентер  известен  своими грязными трюками на смотровых пиршествах  для гладиаторов  перед началом игр.  Этот дурак  однажды вырвал  себе зуб на глазах у своего противника.  Чтобы показать противнику, что ему наплевать на боль, понимаешь.   Какие бы выходки он ни вытворял против тебя на смотровом пиршестве , не позволяй  ему добраться до тебя.

С этими словами Карбо неуклюже направился к двери.   Он остановился у распростертых тел двух своих охранников и пнул одного из них в живот:  -   Приск!  Верус!  - взвизгнул он, хлопнув  в ладоши. -  На ноги!

Оба телохранителя  в полубессознательном состоянии бросили на Паво злобные взгляды, поднимаясь с пола.  Они последовали за Карбо, когда он неуклюже вышел из столовой, и вместе исчезли в темноте коридора.   Пока Паво смотрел, как они исчезают, рядом с ним появился Букко.

- Вот, проклятие. -   Он надул пухлые щеки. -   Дентер,  говорят,  настоящий злобный ублюдок.

-  Спасибо за предупреждение,  Букко.

- Я ничего такого не имел в виду.  Просто, похоже, что это будет очень тяжелый бой.   Прости, Паво.  Если бы у меня был какой-нибудь  другой способ вернуть  Клодию и мальчиков,  я бы этого не  сделал.

По правде говоря, ничего из того, что сказал Букко,  не могло заставить Паво  почувствовать себя более разочарованным из-за своих перспектив  схватки с  Дентером.  Мысли о надвигающейся битве наполнили его чувством страха.  Накануне вечером он думал, что его противником будет обыкновенный полоумный бывший гладиатор.  Теперь ему пришлось столкнуться с другой реальностью.  Ему предстояло встретиться с очень мотивированным противником, имеющим за плечами ряд заметных побед.   Хуже того, от исхода зависела не только его собственная жизнь.  В его руках были жизни Клодии и двух мальчиков, а возможно, и Букко.  Ответственность тяжело легла на плечи Паво,  и когда он вышел из столовой и направился обратно на тренировочную площадку,  слова дельца отозвались в его голове.  Пьяный, дикий Дентер мог бы оказаться  хоть и хитрым, но побежденным противником,  даже если Паво будет сражаться с ним  сетью  и трезубцем.   Но трезвый Дентер,  движимый яростью и обученный профессиональным солдатом,  мог стать уже грозным противником.

Паво молился богам, чтобы Карбо ошибся.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Легкий ветерок пронесся над толпой, когда Паво и другие рекруты и ветераны выстроились в шеренгу на южном конце площади форума под бдительным взглядом дюжины хорошо вооруженных охранников из местных казарм.  Все гладиаторы стояли с обнаженной грудью и в простых льняных набедренных повязках. У них не будет возможности размахивать оружием и щитами, пока они не ступят на Арену. На близлежащих улицах толпилась толпа зевак, чтобы полюбоваться ими  на смотре  под открытым небом.

Толпа была намного больше, чем ожидал Паво.  Люди выглядывали из окон первых этажей таверн и магазинов, расположенных севернее.  Другие боролись за лучший вид с высоких ступеней близлежащего скромного театра . Все они смотрели на гладиаторов со смесью страха и благоговения.  Паво уже шесть недель не выходил за пределы лудуса и был огражден от подготовки к играм в стенах Школы.  Теперь он воочию видел волнение,  отражавшееся  на лицах толпы.  Женщины обмахивались веерами, разглядывая смазанные маслом мускулистые торсы гладиаторов.  Дети дрались игрушечными мечами.  На площади было установлено полдюжины киосков,  где болельщики могли приобрести резные миниатюрные статуэтки любимых бойцов, а также ожерелья и различные безделушки.  Кое- где  продавали  копии программы для поединков на следующий день на глиняных  плитках .  Все это время в воздухе витал запах жареной свинины,  от маленьких колбасок, которые  торговцы продавали голодной и нетерпеливой .

Паво смотрел, как солнце уходит за горизонт.  Где-то на  среднем расстоянии он заметил лудус,  стоящий на возвышении среди развлекательного квартала к северу от форума.  Арена находилась справа.  Ее  каменный фасад отсвечивал бледным оттенком в угасающих  лучах поздней осени. Дюжина силуэтов трудилась возле верхнего ряда сидячих мест.  Они были заняты установкой льняных навесов, готовясь к завтрашнему дню.  Трескучий рев сотрясал небо, когда рабочие стегали навес,  расправляя  льняную ткань, прежде чем прикрепить ее к шестам и перекладинам, в верхней части Арены.

- Взгляни на эту толпу, - мрачно сказал  Букко.  -  Сюда, должно быть, пришла тысяча человек, чтобы поглазеть на нас.  Может быть,  даже больше . -  Его обычно веселый голос теперь был приглушен страхом, и это вызвало у Паво  укол тревоги.   Он никогда раньше не был на гладиаторских  смотровых пиршествах, но понимал, что  их по традиции  устраивали под открытым небом.  Традиция диктовала, что это был шанс для гладиаторов публично выразить свою стойкость перед лицом надвигающейся гибели.  Пир под открытым небом также вызывал энтузиазм у толпы перед боем.  Паво наблюдал, как толпа мужчин обступила  Карбо,  чтобы растратить  свои с трудом заработанные деньги.

- По крайней мере, мы получаем от этого немного еды,  -  кисло сказал Букко,  указывая на столы на козлах, расставленные посреди площади форума.  -  Как ни странно, но я почему-то не чувствую голода.

Его тон удивил Паво.   Обычно Букко облизывался бы при мысли о вкусной еде, но его аппетит покинул его при мысли о том, что судьба его семьи зависла  на волоске.  Паво сочувственно взглянул на своего друга.  Его охватило такое  чувство, как будто по его кишкам  забегала стая мышей.

Паво сплюнул, когда рабы расставили подносы с едой на столах для всеобщего обозрения.  Там были бесчисленные тарелки свеженарезанного  салата и тарелки с соленым тунцом, украшенным перепелиными яйцами, а также куски созревшего сыра, моллюсков и сырых овощей.  Серебряные кубки были наполнены подслащенным вином из больших кувшинов.  Кроме того,  были вынесены дополнительные лотки с фаршированными птицами, свиным выменем и бычьими языками.  Угощения  вызвали у Паво тошноту, несмотря на ненасытный голод в животе.   Такая экстравагантная еда была основным продуктом его детства, когда его отец наслаждался поклонением  Пятого легиона, которого уважали и боялись в равной мере молчаливые люди из Сената.  Каждый поднос  с едой напоминал ему о счастливом времени, о жизни, к которой он никогда не сможет вернуться.  Он отвел взгляд, прежде чем урчание в его животе стало непреодолимым.

- Заставляет задуматься, зачем они выставили всю эту еду,  -  размышлял Букко, почесывая локоть. -  Мы должны тренироваться по восемь часов в день на диете из черствого хлеба и каши,  а теперь они решили устроить нам настоящий пир.  -  Он покачал головой.

- Сегодня они хорошо к нам относятся, потому что ждут,  что завтра мы погибнем.  -  Римляне любят, когда их осужденные умирают с сытым брюхом, -  прорычал Паво.  Он покачал головой. -  В любом случае, ты так и не рассказал мне о своей роли на играх.

Эта мысль пощекотала Букко,  и его настроение несколько улучшилось от новости, которую он скрывал от своего друга.  Он похлопал себя по внушительному животу, и болезненная улыбка скользнула по его губам, когда он заявил:  - Ты  увидишь  новый комедийный номер.  Тренер считает, что я умею смешить людей.

Увидев смятение на лице Паво, он продолжил:  - О, все не так уж и плохо.  Я буду развлекать толпу в перерывах между боями.  А самое лучшее,  -  доброволец постучал себя по носу,  -  что завтра меня не порубит какой-нибудь закаленный в боях сириец.

Паво изучал своего друга:  -  Ты в хорошем настроении.

Букко засунул большие пальцы на набедренную повязку и вызывающе вздернул подбородок, глядя на толпу:  -  Приходит с переменой мест, мой друг. Когда ты родился в канаве, нет смысла блеять о своей судьбе.  Тебе просто нужно смириться с этим, не так ли?  В любом случае, я бы не поменялся местами с таким высокородным парнем, как ты, ради всего фалернского  Кампании . Все эти интриги и необходимость прикрывать свою спину.  Насколько я могу судить, вы, аристократы,  чрезмерно  богатеете,  а в один прекрасный момент  вас сошлют,  присудят к лудусу или того хуже, зарежет в каком-нибудь глухом  переулке Рима отряд преторианцев.   Нет, я за простую жизнь в любой день недели.

- Как благородно с твоей стороны, Букко.  Возможно, ты сам захочешь сразиться с Дентером и использовать выигрыш, чтобы расплатиться с долгами перед Карбо,  Гурджесом и любым другим несчастным человеком, которому ты должен деньги.

Букко замолчал.

- Нет, - продолжал Паво. -  Я так и думал.

Тяжело вздохнув, Паво поискал на форуме Гурджеса. Он обнаружил  ланисту  возле других  высокопоставленных  лиц на мраморных ступенях общественного зала в задней части площади.  Слуги толпились вокруг них,  разнося подносы с инжиром, оливками, финиками и другими закусками.  Паво увидел, что Гурджес стоял сбоку от основной группы влиятельных лиц. Он разговаривал с высоким темноволосым мужчиной с резко выделявшимися скулами и гладко выбритым  лицом.

- Кто этот красавчик  рядом с Гурджесом? -  спросил Букко.

- Паллас, - мрачно пробормотал Паво,  вздрогнув, узнав  этого человека.

Толпа замолчала.  Паво и Букко развернулись лицами вперед,  когда перед столами на козлах вышел коренастый мужчина и взобрался на временный деревянный постамент, возведенный на площади.  Мужчина прочистил горло.

- О, боги, глашатай, -  проворчал Букко. -  Будем надеяться, что этот старый дурак не станет болтать, так же долго, как те, которые были в Остии.

Паво посмотрел на своего друга. Мужчины и женщины в конце толпы навострили уши. Над форумом  повисла тишина.

- Его Императорское Величество, Император Клавдий,  с гордостью объявляет об уникальном зрелище для жителей Пестума,  - заявил глашатай хриплым голосом, который пронесся над головами толпы и эхом разнесся по улицам.

Паво покрылся холодным потом, когда он понял, что его победа над Бритомарисом только помогла Палладе укрепить доверительное положение при Императорском Дворе.  Клавдий хоть и носил титул Императора,  мрачно подумал он, но истинная власть принадлежала Палладе и его лакею Мурене. Типичная моя удача, подумал он с горечью.  Я нажил себе врагов из самых могущественных людей Рима.

Глашатай продолжал:  - Завтра на Арене состоятся  зрелищные  гладиаторские бои,  оплаченные Императором,  которого лично представляет имперский секретарь Марк Антоний Паллас.

Паво оглянулся на вольноотпущенника.   Он махнул толпе, срывая  аплодисменты.  Рядом с ним Мурена что-то прошептала ему на ухо.  Паллас усмехнулся.

-  Утром состоятся казни!

Толпа зааплодировала, когда герольд указал на разорванную шеренгу осужденных, стоявших справа от гладиаторов.  Цепи были стянуты вокруг их тощих запястий и лодыжек.  Их скелетообразные  бородатые лица были лишены надежды. У одной или двух более простых душ были хищные взгляды в глазах, когда они смотрели, как рабы выносят еще больше подносов с едой к столам.

- Днем будет двадцать пар боев, - проревел глашатай под очередной хриплый хор одобрения толпы. -  Главная достопримечательность представит две легенды  Арены, сражающиеся насмерть.  Он жестом пригласил Паво и  его тренера выйти из строя гладиаторов.  -  Вот это  -первый  претендент.   Представляю вам сына изменника- легата и гладиатора, победившего  язву  Рима,  Бритомариса…   Марка Валерия Паво.

Толпа разразилась бурными аплодисментами, когда Каламус проводил  Паво к середине площади. Он взобрался на деревянную платформу, а его тренер встал  сбоку. Приветствия возрастали.  Мужчины до хрипоты кричали, прославляя своего нового героя. Женщины локтями пробивались вперед толпы, чтобы поглазеть на него. Эта сцена на мгновение ошеломила Паво, прежде чем осознал  навязчивые тревоги по поводу его затруднительного положения.  Несмотря на его попытки овладеть техникой ретиария,  он все же намного увереннее  чувствовал  бы себя с мечом в руке.  Он еще не разу не испытал  бою  свое новое оружие.  Его охватил приступ огорчения, и он втайне пожалел, что оптиона  Макрона не было рядом с ним.  Несмотря на все свои различия,  Паво и Макрон   разделяли общую ненависть к бюрократии и распрям, которые гноились в сердце Рима, и предпочтение гладиуса  всем другим видам оружия.

Ватага шумных мужчин, слонявшихся возле таверны, разразилась пьяными скандированиями. - Готовьте трупные  крючки для Паво!  - пели они, поднимая в воздух кувшины с вином. -  Трупные крючки для Паво!   О, они тебя трупным крюком оттащат с Арены!

- Очаровательные люди, - сказал Паво.

- Дебоширы  из Помпеи, - возразил Каламус. - Я несколько раз видел их на Арене  а таком же состоянии. Это поклонники  Дентера.  Конечно, на самом деле они и не собираются смотреть на бой. Им бы просто позлится и избить несколько местных жителей.  Не обращай на них внимания.

Паво оглянулся на гладиаторов.  Амадокус превратил свои синяки в красноты  ярости из-за почестей, которые  оказывали молодому бойцу.   Паво посмотрел вперед,  когда глашатай  провел руку  дугой перед его грудью. Толпа замолчала.

- А с кем завтра встретится Паво?   - Глашатай повысил  свой голос дальше, чтобы его было слышно среди дебоширов.   На мгновение он оставил вопрос висеть у него на губах, пока не вверг  толпу в безумное ожидание.  Потом продолжил:  - Победитель сорока девяти поединков на Арене. Победитель Феликса Бесстрашного.  Разрушитель Черного Фракийца.   Я представляю вам гордость Помпеи …  Децима…  Коминия…  Дентера!

Толпа на западе  неохотно расступилась.   Паво  сосредоточился на фигуре, пробиравшейся сквозь толпу, и впервые взглянул на Дентера.

- Ничего, себе!  - пробормотал он себе под нос.

Один взгляд на своего противника подтвердил предупреждения  Карбо о том, что Дентер тренировался изо всех сил.  Несмотря на относительно худощавое телосложение, он обладал резко очерченными мускулами на руках и плечах и точеной грудью.  Паво никогда не видел Дентера,  сражающегося во плоти, но, судя по форме его тела, он предположил, что гладиатор представлял собой  на песке Арены проворную фигуру.

Он внимательно наблюдал, как Дентер потряс сжатым кулаком в воздухе и направился к платформе.  Его приветствовал хор улюлюканья и насмешек,  прерываемый лихорадочным ревом дебоширов .  Дентер остановился.  Повернувшись лицом к толпе, он схватился за мужское достоинство и сделал непристойный жест в их сторону,  вызвав бешеную волну непристойных возгласов.  Какая-то фигура вытолкнула гладиатора сквозь ревущую толпу.   Паво предположил, что это тренер Дентера.  Он вытянул шею, чтобы лучше рассмотреть мужчину.  Но он был закрыт протянутыми руками толпы,  яростно цеплявшимися  в Дентера.  Вторая фигура поспешил к постаменту как раз в тот момент, когда настроение в толпе начало становиться ядовитым. Совершив последний рывок, гладиатор, к явному неудовольствию глашатая, двинулся вперед и вскарабкался на помост под одобрительные возгласы  помпейцев.

Вблизи Дентер выглядел устрашающе. Сумасшедшие глаза устремились на Паво с густо обросшего бородой лица.  Татуировки сужались от его шеи до предплечий.  Тяжело дыша через ноздри, он приблизился к Паво  так, что они встали лицом к лицу.  Затем ветеран опустил подбородок на дюйм и окинул взглядом  Паво  по всей длине своего  тонкого носа.  От него пахло приторно-сладким вином.  За плечом своего противника Паво заметил одного из дебоширов,  рисовавшего оскорбительный лозунг на фасаде таверны.

- Значит, ты и есть,  великий Марк  Валерий  Паво,  -  пробормотал Дентер.  -  Ты не очень то выглядишь.  -  На его лице расплылась ухмылка.  -   Так же как  и твой  старик Титус,  который  был долбанным  трусом.

- Он был уважаемым легатом,  -  с гордостью заявил Паво.  -  Он не был трусом.

Дентер скривился от отвращения:  - Он был скупым ублюдком!  Никогда не позволял нам пограбить что-либо стоящее.   Я присоединился к этому проклятому  легиону только для того, чтобы получить немного добычи,  убить несколько галлов и трахнуть  несколько ихних  шлюх.   Затем явился  твой Тит, читать нам лекции о чести и долге.   Так ему и надо!  Все эти разговоры не помешали выпотрошить твоего старика.

- Его убили в бою, -  угрюмо сказал Паво.  -  Гермес.  На Арене.

- Меня не волнует, кто это сделал хоть сам Юпитер,  -  взорвался Дентер.  -  Я просто хотел бы сам разделать этого заносчивого старого дурака.   Тит выгнал меня из легиона.  Он вынудил меня сменить карьеру, годами живя среди рабов и иностранной нечисти.  Я бы с удовольствием посмотрел, как он умирает.  Когда Император попросил меня зарезать сына Тита,  я с радостью согласился.  Приготовься  присоединиться к своему бесхребетному старику в Аиде.

Паво  снова отвел взгляд и увидел тренера  Дентера.  Горячая полоса гнева прокатилась по его венам, когда  Дентер начал играть мускулами перед толпой.

- Не верю, -  возмутился Паво.  -  Этого не может быть он. Не может быть!

- Взгляни на меня, засранец,  -  сказал Дентер.

Но Паво не слушал  Дентера.   Он просто смотрел на его тренера, стоящего у подножия постамента, и бормотал себе под нос его имя:  -  Макрон…  ведь это же Макрон …

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Холодок пробежал по спине Паво при виде  солдата.  На лице оптиона  промелькнуло раскаяние. Затем Макрон  решительно качнул  головой и принял суровое выражение лица,  поприветствовав  Паво коротким кивком.  Паво не видел Макрон а с того рокового дня на Юлианской площади, и теперь его вид пронзил гладиатора смесью шока и подозрениями.

- Что ты здесь делаешь?  - прошипел он.

- А, как ты думаешь?   -  Оптио склонил голову на Дентера.  -  Тренирую этого старого  пенька.

- Ты предатель!   -  Паво взорвался от ярости.  -  Я доверился  тебе помочь мне одержать победу над  Бритомарисом,  а теперь ты устраиваешь против меня заговор?

Макрон начал  было протестовать. Его прервала стычка, вспыхнувшая в толпе, когда дебоширы и местные сторонники  Паво столкнулись возле таверны. Раздался пронзительный звук разбивающейся глиняной посуды, когда один из помпейцев  бросил в толпу кувшин.  Глашатай пробежался по своему объявлению, стараясь быть услышанным за пределами суматохи.  Некоторые помпейцы обменивались ударами с толпой.  Их товарищи улюлюкали и кричали.  Взволнованный Паллас подала сигнал небольшому количеству людей из городской стражи, которые быстро вмешались,  разделив бойцов,  и оттеснили  помпейцев.

Каламус  прошел впереди линии гладиаторов и хлопнул в ладоши.

- Хорошо, девочки,  - сказал он. - Пришло время поесть.

Мужчины заторопились к скамейкам.  Каламус тут же поднял ладонь. Застонав, они остановились.

- А теперь вспомните, что я вам говорил. Не набивайте животы.  Ешьте немного … . Я не хочу видеть, как кто-то из вас  нагадит,  когда ступит на песок.  - Каламус  метнул презрительный взгляд на осужденных преступников.  -  Предоставьте  свинство этим жалким ублюдкам.  Это их последняя ночь перед тем, как они отправятся в Подземный мир.  У остальных есть шанс уйти живыми.  Во всяком случае, некоторым из вас.  Каламус взглянул на Паво,  произнося последние слова, и рассмеялся.

Паво  не спеша  занял свое место на скамейке.  Осужденные смиренно собрались вокруг отдельного стола, прижав подбородки к груди,  и в болезненном молчании ковыряли еду на своих тарелках. Половина толпы осталась, чтобы посмотреть, как гладиаторы едят то, что для некоторых станет их последней в жизни пищей.  Другие обратили свое внимание на товары, предлагаемые на прилавках, или отправились обсуждать предстоящие игры за кувшином дешевого вина в ближайшей таверне.  Букко плюхнулся рядом с Паво и равнодушно посмотрел на поднос с изысканными пирожными.  Его обычно ненасытный аппетит неожиданно  его покинул . Он пододвинул своему спутнику поднос с моллюсками.

- Тебе  лучше что-нибудь  поесть, -  сказал он. - Ты же не хочешь драться с  Дентером  голодным.

- Я не голоден, - лаконично ответил Паво.

- Значит, нас  таких двое,  -  пробормотал Букко, глядя себе под ноги.

- В чем дело, римлянин?  -  раздался гортанный голос из дальнего конца стола. -  Паво наклонился вперед и увидел, как Амадокус поглощает тарелку сосисок.   Кусочки мяса посыпались на его грудь. Он мотнул головой в сторону Макрона.  -  Расстроен тем, что твой дружок  нашел новую любовницу?

Паво не ответил.  Про себя он был удручён мыслью,  что  Макрон тренирует  Дентера.  Он изо всех сил пытался понять, почему  оптион  помогает решить судьбу того, кого и так ущемил Императорский Дворец.  Он безмолвно молил богов проклясть Макрона.

Внезапно за соседним столиком раздались гневные крики.  Паво очнулся от грез и посмотрел на Дентера,  сбросившего  Ородеса на землю и небрежно  плюхнувшегося  на его место на скамейке.  Остальные гладиаторы за столом молча посмотрели на него.

- И для чего ты это сделал?  - рявкнул  Ородес,  поднявшись с земли.

Дентер схватил пригоршню моллюсков и жадно затолкал их в рот. Он запил полный рот громким глотком вина и издал чудовищную отрыжку.  -  Ты сидел  на моем месте, перс.

Ярость заурчала в горле Ородеса.  Он стоял позади  Дентера и ждал, когда тот обернется. Но ветеран продолжал накладывать еду себе в тарелку и отхлебывать вино.  Ородес холодно смотрел Дентеру в затылок.   Дентер допил вино и грохнул чашкой по столу.  В мгновение ока Ородес схватил кубок, поднял его над головой, как трофей, и обрушил на череп Дентера.  Звук бьющейся глиняной посуды пронизал  воздух.  Дентер замер.  На его губах появилась дикая улыбка, когда вино,  смешавшись с кровью из раны на голове,  пропитало его  бороду.  Он слизнул смесь с нижней губы.  Затем медленно поднялся со скамьи и повернулся лицом к Ородесу.  Перс сглотнул слюну от сжимающего его страха.  Его глаза расширились от осознания того, что его нападение на Дентера   был ужасной ошибкой.

Внезапно вспыхнув гневом, Дентер бросился на Ородеса и обвил его шею своими длинными руками. Другие гладиаторы в шоке смотрели, как Дентер повернул голову перса под углом и зажал зубами его ухо.  Ородес взвыл в агонии.   Дентер несколько болезненных мгновений жевал ухо.  Затем с яростным рычанием оторвал его от  головы.   Ородес  громко завизжал, как  обваренная крыса, когда его лишали уха.  Кровь залила подносы с едой на столе.  Дентер выплюнул изуродованную кожу и хрящи уха  изо рта,  его подбородок был залит кровью, и он издал леденящий кровь  рев.

- Карбо был прав, -  сказал Букко.  -   Дентер действительно сумасшедший.

Двое охранников бросились к Дентеру.  На губах гладиатора появилась дикая ухмылка. Остальные отшатнулись назад, а Дентер опустился на корточки перед брошенным  сидящими гладиаторами столом, упершись ладонями в  его край.  Подпрыгнув, он опрокинул стол на бок, затем разжал хватку, и стол рухнул на набегающих охранников.  Раздалась какофония шума, когда на землю попадало множество кувшинов, чашек и подносов.  Двое охранников постарались убраться с дороги, когда на них обрушился стол.  Стук дерева о мощеную землю площади  сопровождался отчетливым треском ломающихся ребер.  Третий охранник набросился  на Дентера со стороны форума,  дико размахивая мечом. Лезвие вонзилось в спину Дентера и вызвало у ветерана вопль боли.  Он прижал руку к спине, когда еще шестеро охранников подлетели к своим поверженным товарищам и окружили его.  Дентер демонстративно махнул кулаком в небо, к большому удовольствию дебоширов , которых  выпроваживали  прочь с площади.  Затем он исчез в вихре доспехов и мечей.  После непродолжительной борьбы охранники повалили его на землю.

- Вот и все! - крикнул Гурджес в ярости, его лицо было искажено гневом.  -  Пиршество окончено! Ты!  -  Ланиста ткнул костлявым пальцем в грудь ближайшего охранника.   -   Собери  гладиаторов. Я  хочу, чтобы их немедленно сопроводили обратно в лудус.   Осужденных  преступников  распорядись отвести обратно в тюрьму на ночь.

Охранники бросились выполнять приказ, грубо ставя гладиаторов на босые ноги и выстраивая  их в неровную  шеренгу.   Букко  встал на  свое место, когда Паво заметил, что Гурджес  возвращается к Имперскому секретарю, низко опустив голову и смиренно сложив ладони перед собой.  Хотя Паво не слышал слов, тон голоса ланисты подсказал юному гладиатору, что тот извиняется.  Вольноотпущенник  выглядел не впечатленным.  Паво заметил, что Мурена незаметно ускользнул от Паллас,  в сторону  Макрона.

Охранник схватил Паво за предплечье и поставил его в линию позади Букко.  Доброволец бросил последний унылый взгляд на угощение,  оставленное на столах.  Затем гвардейцы повели гладиаторов с площади обратно в лудус.

Макрон  смотрел,  как Паво и другие гладиаторы уходят с форума.  Толпа задержалась, охваченная внезапной вспышкой насилия.  Оптион  уставился на Дентера.  Его подопечный лежал прижатым к земле охранниками.  Двое слуг помогли  Ородесу подняться на ноги.   Гурджес приказал им сопроводить раненого перса в лазарет лудуса.    Оптион уставился на отгрызенное ухо, лежащее на земле среди разбросанных оливок, хлеба и осколков разбитых глиняных чашек. Он поднял глаза и увидел, как Мурену пробирается  к нему через бойню.

- Что это, побери  тебя химеры,  было? - прохрипел помощник.   Его глаза были узкими и острыми, как зубы у волка. -   У нас была сделка,  оптион.   Ты должен был держать  Дентера трезвым до его боя с Паво.

- И я бы сдержал свое слово, если бы ты не пригласил его на это пиршество, - возразил Макрон , фыркнув и сурово взглянув на него. -  Я присматривал за этим сумасшедшим шесть долгих недель, но я не могу же  наблюдать за ним каждый час.  Я на минутку отвернулся.   Следующее, что я увидел, это каких-то парней, которые  покупали  ему выпивку в таверне.   Если бы нам не пришлось возиться со всей этой пышностью и церемониями,   Дентер  сейчас лежал бы в постели,  трезвый, как на государственных  похоронах.

Мурена бросила укоризненный взгляд на солдата.

- Я не указываю  тебе, как делать твою работу,  оптион.   Так, что не указывай и ты  мне,  как делать мою.

Макрон  пожал плечами:  -  Я просто говорю, как все было.

Двое охранников подняли Дентера на ноги и положили руки ему на плечи. Его глаза были остекленевшими и плотно закрытыми. Слюна стекала с его обвисших губ и капала на грудь. Он бормотал что-то бессвязное о Тите.   Макрон и Мурена смотрели, как охранники уводят его с площади.   Макрон зевнул.

- Так он может потерять шансы на победу,  -  сказал  оптион.

- Вряд ли, - ответил Мурена.

- Что ты имеешь в виду?  - усмехнулся Макрон.  -  Человек не в своем уме. Он не выздоровеет к завтрашнему дню.  И взгляни и на это. Он указал на травму, нанесенную  ему охранником. Кровь сочилась из раны в форме полумесяца и тянулась  по всей длине его спины. За годы службы во Втором легионе Макрон повидал множество ран и сразу понял, что эта недостаточно глубока, чтобы стать смертельной.  Вот почему в армии мы колем, а не рубим, напомнил он себе.  Но она все равно потребует лечения, а тем временем  Дентер обнаружит, что его движения сильно ограничены.

- Этому идиоту повезет,  если он сможет держать свой проклятый  меч прямо,  -  заключил оптион.

Мурена рассмеялась. Это был уклончивый смех, который Макрон  уже слышал раньше, вскоре после того, как Паво  расправился с  Бритомарисом,  когда оптион  узнал о заговоре помощника с целью отравить молодого человека.  Теперь  опять волосы на голове Макрона встали дыбом.

-  Об этом  уже позаботились,  оптион.

- Что ты еще придумал? - прошипел Макрон помощнику, борясь с желанием сломать его тонкую шею.

Мурена махнул рукой Гурджесу.   Ланиста кивнул и поспешил к своим ожидающим  его носилкам.  - Скажем так:   Дентер будет не единственным, кому завтра будет не легко  на Арене.

Макрон нахмурился:   -  Ты не все учел!  На твоем месте я бы опасался,  что Паво проиграет.

Мурена резко  повернулся к солдату: - Почему?

- Эта партия,  только  начало неприятностей.  -  Макрон  ткнул большим пальцем в сторону помпейцев.   Редко рассредоточенные охранники изо всех сил пытались вытеснить банду с площади.  Их число удвоилось, а настроение стало откровенно враждебным.  -  Большая часть их уже в пути.  Насколько я слышал, фанаты из Помпей прибудут сюда в огромном  количестве.

Мурена слабо улыбнулся  дебоширам.  -  Я не думаю, что несколько кулачных боев между соперничающими  фанатами гладиатора  вызовут  беспокойство,   оптион.

- Не о них тебе все же  следует побеспокоиться.  - Макрон  скрестил руки на груди и кивнул на опрокинутый стол.  -  Толпа любит Паво.  Они не захотят, чтобы их героя зарубили,  и им не  уже не нравится,  как кучка психов из Помпеи во все глотки  кричит об этом.   Ты думаешь, что настроение толпы было беспредельным  сегодня, подождите,  пока ты не увидишь, что они будут  вытворять завтра.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Рев толпы разнесся над  Ареной и потряс здание до основания.

- Никакой пощады  Мезонию!  -  хором закричала толпа. -  Убей  мурмиллона!

Арена снова содрогнулась,  когда толпа наполнилась жаждой крови.   Паво почувствовал себя отвратительно.   Воздух в туннеле был пропитан зловонием пота и блевотины.  Из импровизированного лазарета доносились истерические крики.  Поскольку Паво возглавил программу,  его бой с Дентером станет последней  схваткой в распорядке  дня.  Он провел весь день, слушая пронзительный лязг металла, рев толпы и вопли людей, которых оперировал Ахей. Чем ближе была битва, тем дольше, казалось, тянулось время,  до предела напрягая его нервы.

Он успокоил дыхание и сосредоточился на стоящей перед ним задаче.  Он смотрел на Каламуса и ждал сигнала выйти на Арену. Тренер стоял спиной к Паво, наблюдая за происходящим за воротами у входа в туннель.  По обеим сторонам ворот стояли два стражника, положив руки на навершие мечей.  Еще шесть были расположены через равные промежутки вдоль туннеля. Весь день они бдительно наблюдали за мужчинами.  Не зря, подумал Паво.  Тот момент перед тем, как он выйдет навстречу смерти на Арену, будет  единственным, когда Рим доверит гладиатору остро заточенный клинок.

Толпа замолчала.  Голос  герольда эхом разнесся по коридорам, когда он официально объявил следующую пару гладиаторов.

- Пора,  - прорычал Каламус.

Холодок пробежал по затылку Паво.  Двое слуг спешили по туннелю из оружейной.  Один из них сжимал оружие Паво  -  сеть  была перекинута у него через плечо, а в руках он сжимал трезубец и кинжал.  Второй слуга нес ключи от оружейной, а также большую глиняную чашу. Приняв оружие,  Паво  сбросил сеть у ног, привязал кинжал к поясу и сосредоточился на проверке равновесия трезубца.

Каламус отвернулся от ворот. Казалось, его позабавило напряженное выражение лица Паво:  - Не смотри так мрачно, парень. Большинство новобранцев умирают при первом  же появлении противника .  Ты правильно  все делаешь , раз зашел так далеко.

Паво стиснул зубы и обратил внимание на сеть.  Веревка была сделана из мягких льняных волокон, сотканных  в пряжу и скрученных в тонкие нити.  Она была круглой и достаточно широкой, чтобы заманить под нее крупного мужчину, и с небольшими ячейками, чтобы попавшемуся в ловушку гладиатору было труднее освободиться.  К краям сети были прикреплены заостренные свинцовые шарики, чтобы облегчить заброс.  Хотя  Паво чувствовал себя ужасно беззащитным  без шлема или щита,  вес снаряжения не мешал ему.  Помимо трезубца и сети, он носил щитки на левой руке и ноге, с наплечником, установленным над набивкой правой руки, чтобы обеспечить дополнительную защиту его руки, бросающей сеть, и расширяющейся  частью на плече для защиты головы сзади, если Дентер нацелится на яремную вену.

Паво  затягивал петлю на углу сетки вокруг своего левого запястья, когда слуга сунул глиняную чашку ему перед  носом. Он опустил взгляд и почувствовал, как его накрыла мгновенная волна тошноты. Чашка была до краев наполнена комковатой жидкостью цвета угля и обсыпана серыми хлопьями.  Запах забил ноздри Паво.   Он подавил подступившую к горлу тошноту.

- О ,Боги!  -  Он выглядел испуганным. -  Что это за вонючее зелье?

- Стандартная смесь перед боем, любезно предоставленная Ахеем,  - как ни в чем не бывало, ответил Каламус.  -  В нем есть секретный ингредиент.  Помогает сохранить нервы на Арене. Давай, пей, парень.

Паво нахмурился, глядя на чашку:  -  Я бы предпочел не пить.

Тренер повернулся к Паво:  - Ах ты, засранец, - сказал он грубым и резким голосом, словно лезвие разрезающее ткань . -  Все еще думаешь, что есть одни правила для тебя и одни для всех остальных, а?  Дайте мне ее!  -  Он выхватил чашку у слуги.  Капли жидкости переливались через край и падали на пальцы.

- Это напиток!  -  настаивал он.

Паво сморщил нос.  От одного взгляда на чашку его тошнило:  - Спасибо, но я не буду его пить.

- Это напиток.  Такой  порядок!  - рявкнул Каламус.  Слюна брызнула Паво на щеку. Тренер схватила трезубец и ткнул кубком в гладиатора.  Паво глубоко вздохнул, зажмурил глаза и влил смесь в рот.  Он нервно сглотнул.  Он чувствовал, как его желудок сжимается от позывов к рвоте. Когда жидкость скользнула вниз по его горлу, во рту остался едкий привкус.  Затем он наклонился вперед, прижавшись ладонями к стене, и судорожно вздохнул, борясь с желанием блевнуть.  Стена содрогалась от движения толпы наверху.  Паво  слышал только смех тренера, который  звенел у него в ушах, когда он выплевывал горькие комки напитка.   Вытерев рот, он выпрямился и бросил на Каламуса взгляд, полный испепеляющего презрения.  Он почувствовал, как смесь забулькала в его кишках.

- Ну.  как? -  Тренер  ухмыльнулся.  -  Стало лучше?

- Хуже,  -  простонал  Паво.   -   Что,  за гадость в нем находится?

- Пепел животных, обугленные корни и рыбьи кишки, смешанные с уксусом в воде. -   Каламус широко ухмыльнулся.  -  Вкус победы, то есть.

Слуги  исчезли.  Крики стихли.  Паво оглянулся на туннель в поисках дружелюбного лица.  Но Букко удалился в лудус после своего вовремя-обеденного комедийного боя с карликом вместе с победившими гладиаторами.  Несмотря на то, что тренер и полдюжины других гладиаторов составляли ему компанию,  Паво чувствовал себя очень одиноким.

-  Ну, нам пора!  -  Каламус хлопнул своего подопечного по плечу.  -  Пошли.

Тренер ткнул трезубцем в грудь Паво.  Молодой человек сжал его в правой руке, а левой сжимал, лежавшую на плече,  свернутую сеть. Ворота позади Каламуса заскрипели, когда охранники их открывали, а со стороны толпы  раздавался  ужасающий  шум. Паво прошел мимо тренера и зашагал по коридору к  Дентеру,  подумав, что Каламус не прольет и слезинки, если он  умрет.

Он вышел на Арену, моргая в ярком свете позднего осеннего солнца. В его уши ударил ужасный грохот, эхом отдающийся со всех сторон. В воздухе висела легкая затхлая вонь пролитой крови. Темные пятна потускнели на блестящем песке. Паво прикрыл глаза. Вчерашний легкий ветерок рассеялся.  Теперь атмосфера на арене была душной, толпы зрителей теснились внутри амфитеатра, а воздух был насыщен кровью и потом.  Холодные капельки пота стекали по спине Паво.  Жар Арены душил его. Во рту он чувствовал соленый привкус  от угольного напитка, и ему захотелось глотнуть воды.

Заревели трубы.  Рев толпы достиг нового  пика, и Паво почувствовал, как десять тысяч шей вытягиваются, чтобы взглянуть на него, пока он шагает к середине Арены. Зрители теснились плечом к плечу. Полная толпа пульсировала от волнения и предвкушения.  Паво пробежался глазами по галереям.  Арена в Пестуме имела четыре уровня, а у подножия самой нижней галереи был установлен крутой  высокий бортик,  который служил парапетом и защищал аристократов от кровопролития, происходившего на Арене.  В нескольких шагах от бортика стоял подиум. Место, отведенное для Императора, было оставлено незанятым в знак его главного устроителя этого зрелища.   Мурена и Паллас сидели по обе стороны от пустого места. Гурджесу удалось занять место на галерее сразу за вольноотпущенниками.  Ланиста был одет в свой торжественный наряд:  не совсем белая шерстяная тога, громоздко накинутая на его худощавую фигуру.  Тени колыхались над высокопоставленными лицами от развевающихся над Ареной навесов.  Паво понял, что Гурджес сэкономил на размерах навесов.  Листы приносили облегчение только высокопоставленным лицам, собравшимся на подиуме и окружающих  его галереях.

- Эй, рыбак! Поймай мне сардину!  -  крикнул голос из одной из секций галереи над туннелем. По толпе прокатился хор смеха.  Паво повернулся лицом к этому зрителю.  Он был слишком растолстевшим  человеком.  Его лицо было раскрасневшимся от солнца и в руках он держал кувшин с  вином.  Он встал со своего места и погрозил Паво кулаком.  -  Дентер съест твои кишки на ужин.

Паво узнал человека из банды помпейцев  на пиршестве  накануне. Он сразу понял, что целые галереи заняты сторонниками  Дентера.  Их число увеличилось,  и заполнило почти  четверть Арены. Несмотря на численное превосходство местных зрителей,  они быстро начали разжигать напряженность между соперничающими сторонами , заглушая местных жителей чередой рифмованных песнопений, в которых подробно описывались сексуальные наклонности женщин  Пестума. Ближе к верхнему ряду сидений несколько пьяных помпейцев  встали и синхронно обнажили свои волосатые задницы перед  Паво.

Судья нетерпеливо постукивал ногой посреди Арены.  Стиснув зубы,  Паво попытался очистить свой разум  от всех отвлекающих факторов.  Образ Гермеса встал перед его мысленным взором, напоминая ему о конечной его цели его жизни.  Он зашагал к судье с удвоенной силой,  решив во что бы то ни стало одержать победу над  Дентером.

Волна возгласов с трех четвертей Арены возвестила о выходе его противника. Дентер выбежал из противоположного туннеля и рысью подбежал по песку к Паво и судье.  Его сторонники разразились бурными возгласами.  Паво сосредоточил  свое внимание на ветеране, когда тот подошел ближе.  Затем Дентер опустил свой легионерский щит на ступеньку ниже, и Паво почувствовал, как кровь застыла у него в жилах, когда он увидел кольчугу,  защищавшую туловище противника. Среди толпы раздались вздохи.  Паво  побывал на многих боях на Арене Статилия Тавра в Риме, но он никогда не слышал о гладиаторах, сражающихся с такой надежной защитой. Он поднял глаза на подиум.  Паллас и Мурена обменялись понимающими взглядами. Гурджес ухмыльнулся. Высокопоставленные лица вокруг них заерзали на своих местах от такой  грубой манипуляции шансами в пользу Дентера.

- Эти грязные греки,  - пробормотал себе под нос Паво.  -  Они обманули меня.

Судья подал сигнал  своей тростью к началу боя.

Оба мужчины на мгновение замерли.  Дентер легко переносил  вес своей брони.  Помимо кольчуги, он был экипирован металлическими поножами для рук и ног, поддерживаемыми мягкими накладками, а его голова была полностью заключена в гладкий металлический шлем без полей.  Пара маленьких глазниц давала ему ограниченный обзор Арены.  Шлем придавал ветерану устрашающий вид.  Оба мужчины тяжело дышали в изнуряющей жаре. Паво уже весь вспотел, а ему еще предстояло атаковать.

Судья бросился в сторону, когда Дентер сделал первый рывок, подняв свой большой прямоугольный щит к груди и приблизившись к Паво.   На покрытии щита из телячьей кожи был нарисован символ Фортуны.  Гладиаторов разделяло расстояние, немногим превышающее длину копья легионера.  Паво держал своего противника в страхе,  держа трезубец в подмышечной хватке, а древко  из выветренного ясеня лежало на нижней стороне его предплечья.  Он предпочел бы двуручный захват, чтобы вложить  больше силы в  каждый удар,  но свернутая сеть в его левой руке вынуждала его сражаться одной рукой.  Он держал зубцы под углом на уровне талии, что позволяло ему атаковать верхнюю часть туловища или ноги Дентера в быстрой последовательности.  Он продолжал терпеливо кружить вокруг своего противника.  Помпейцы призывали  Дентера к атаке.  Он зарычал от злости и с яростным фырканьем бросился на Паво, перенеся вес на правую ногу и направив острие своего короткого меча на голую грудь противника.

Паво отскочил от атаки и в такт уклонился влево, стремительно обогнув противника и вонзив трезубец в обнаженный пах  Дентера.  В самый последний момент ветеран обернулся и заметил, что зубья вонзились в его середину.   Он издал резкий рев, отбив трезубец резким взмахом щита. Паво почувствовал, как его локоть встал на место, когда оружие безвредно устремилось к небу.  Вес и инерция трезубца давили на Паво,  он рванулся вперед и внезапно оказался в пределах досягаемости короткого меча Дентера.   Аккуратным движением запястья ветеран  дернул руку вверх и ударил основанием меча по виску Паво.  Оглушительный звук пронзил его череп, и перед глазами вспыхнула белая вспышка.

Дентер снова пришел в Паво.  Молодой гладиатор попятился назад,  в голове у него звенело, а ноги шатались.  В поле зрения плыли цветные пятна.  Он отошел от своего противника так быстро, как только мог, благодаря тому, что не увязал  под полным комплектом доспехов, как Дентер.  На каждый шаг, который делал его противник, Паво  делал  два.  Он быстро отступил и в четыре шага убрался из зоны поражения.  Дентер  остановился, собираясь с духом для новой атаки.  Паво приготовился  отпрыгнуть в сторону.

- Но что это за …

Паво замер в ужасе. Он посмотрел вниз на свои ноги, когда не почувствовал их.  Как будто кто-то отрубил ему ноги, вплоть до туловища.  На мгновение он запнулся на месте,  цепляясь за свой трезубец , чтобы удержаться.   Его губы покалывало.   Его щеки онемели.  Пятна в его глазах умножились.  Постепенно он почувствовал потерю чувствительности во всех частях своего тела.  На слышимые из  толпы  возгласы  он в отчаянии опустился на колени.  Судья бросил вопросительный взгляд на молодого бойца .  Сжимая свой трезубец изо всех сил,  Паво попытался произнести хоть слово,  умоляя судью отменить бой.  Но на его шее как будто затянулась невидимая петля.  Его дыхание словно застряло в горле, и когда он попытался заговорить, с его холодных губ сорвался только хрип.

Холодное беспокойство опустилось на Арену.  Толпа стала откровенно враждебной, поняв, что их герой обречен.  Паво рухнул навзничь, смутно ощущая ропот недовольства, распространяющийся, как пожар, по верхним галереям.  Ослабевший, он поднял глаза и увидел, как  Дентер бросается на него, волоча свой меч с боку,  острие которого прорезало линию в горячем песке.

Дентер наклонил голову к трибуне, ожидая сигнала казни своего побежденного соперника.  Паво не мог разглядеть Палласа и Мурену.  Все было размыто. Толпа представляла собой кучку разноцветных туник.  Мужчины на подиуме представляли собой ряд белых пятен.  Зрители умоляли пощадить  Паво.   Дебоширы приветствовали его казнь.

- Пора умирать, -  сказал Дентер приглушенным голосом из-за металлического шлема.  Черные тусклые глазницы безжалостно смотрели на Паво.   -  Я собираюсь  отрубить тебе голову. Точно так же, как Гермес поступил с твоим отцом.

- Иди, ты  в Аид,  -  прошептал  Паво.

Дентер поднял меч над головой, обхватив обеими руками рукоять.

Но в последнюю минуту он заколебался.  Паво поднял глаза, недоумевая, почему Паллас не подает  сигнал. Что-то привлекло внимание как  Дентера, так и судьи.  Паво закатил глаза в том же направлении.  Он был ошеломлен, увидев, как зрители ведут себя  на галереях.  Жители Помпеи и местные горожане  обменивались ударами, швыряя друг в друга кубки и кувшины.  Смуглолицый юноша схватился с пожилым местным жителем и скинул его за край галереи.  Какой- тоужчина врезался в сановников, чьи жены завизжали во весь голос.  Другие помпейцы  начали карабкаться в соседние секции, занятые  местными сторонниками  Паво.    Помпейцы  вклинился в толпу кулаками.   Несколько охранников попытались вмешаться, но местные  горожане  и жители Помпеи отбросили их в сторону, и вскоре  беспредел  распространился по всем уголкам Арены.  Зрение  к Паво постепенно вернулось.  Он увидел, как Паллас вскочил на ноги, его губы сжались в тонкую линию, когда он подал знак судье рукой.

- О боги,  -  произнес судья, вставая между Паво и разъяренным  Дентером.   -  Бой откладывается! По приказу устроителей Игр.   Возвращайтесь  в туннели.  - Он вздрогнул, когда лавина  кувшинов и кубков обрушился на гладиаторов, и разбилась о землю.  -  Немедленно!

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Паво наблюдал за буйством толпы, когда двое слуг тащили его к туннелю.  Судья толкнул Дентера обратно к противоположному входу на Арену, когда толпы зрителей в отчаянной спешке покидали  свои места, побросав подушки, которые они принесли, чтобы сделать каменные сиденья более удобными.  Они бросились к выходам, ведущим вниз на улицу, толкая сограждан на пол в безумном порыве к бегству.  Но они обнаружили, что их продвижение заблокировано на ступенях выхода из галереи охранниками, которые запаниковали из-за внезапной массы людей, ринувшихся к ним, и начали беспорядочно бить всех подряд,  кто оказывался  перед ними.  Слуги  бросили Паво в начале туннеля, а гладиатор ощутил леденящую кровь хватку страха на шее, когда понял, что это лишь вопрос времени, когда охранники будут сметены  огромной  отчаянной толпой.

Облако пыли и раствора хлынуло со сводчатого потолка и душило Паво.   Он сильно закашлялся. Слезы навернулись на его глаза, когда он набрал полную грудь горячей пыли и прислонился к стене.  Его руки и ноги покалывало, когда чувства  медленно возвращалось к его омертвевшим конечностям.

- Трудно угодить этим людям, -  сказал грубый голос. -  Это же, толпа.

Паво заметил фигуру, появившуюся дальше по коридору.  Фигура остановилась рядом с ним и присела.  Паво приспособился к темноте и увидел серое лицо Макрона, смотрящего на него.

- Что ты здесь делаешь?  -   слабо  произнес Паво.   Его горло словно сжалось до толщины тростника, и он изо всех сил пытался произнести каждое слово.

- Выполняю приказы этих двух проклятых вольноотпущенников.   -  Оптион  ткнул большим пальцем в сторону галерей и облизнул зубы.

- Полагаю, они приказали и тебе  обучить Дентера,  -  едко ответил Паво.

- Так оно и есть.  - Макрон  поднялся на ноги и нахмурился, когда с галерей донеслись крики помпейцев.  -  Втянуть тебя в драку с этим вечно пьяным сумасшедшим было их блестящей идеей.  Они приехали сюда только для того, чтобы отпраздновать твою смерть.

- Я знал это! -  Паво стиснул зубы. -  Они экипировали меня ретиарием  и отправили встретиться с легендой Арены, закованной в доспехи с головы до ног.  Против него у меня не было ни какого шанса.

- Если тебя это утешит, толпа взбешена точно так же.   Вот это  и вызвало бунт. Палласу пришлось прервать бой.  Если насилие выльется на улицы, его руки будут в крови.  И Императора, поскольку он устроитель этого  мероприятие.   Макрон  вздохнул, когда еще один из зрителей  был сброшен с верхней галереи и рухнул на пол Арены.  Слуги бросились к окровавленной жертве. - Вот что, - проворчал  оптион. -   Если эта пара считается лучшими советниками Клавдия, то нам всем крышка.

Комментарий вызвал намек на улыбку на губах Паво.   Макрон  оглянулся через плечо.  Паво подавил улыбку прежде, чем оптион смог ее увидеть:   -  Паллада и Мурена -  самые что ни на есть змеюги,  и они не более гнилые, чем половина чиновников в Риме.  Им плевать на толпу.  Они живут  только для себя.  

Паво  пристально посмотрел на Макрона.  -  А что насчет тебя,  оптион?   Какую выгоду получишь ты , если Дентер сегодня выиграет?

Макрон  какое-то время удивленно смотрел на Паво,  потом поджал губы:  -  У меня не было выбора,  парень.  Паллас и Мурена заставили меня выполнять их приказы. Если бы я отказался, меня бы сбросили с Тарпейской скалы.  - Он медленно покачал головой.  -  От всех их интриг у меня кружится голова.

- Значит, в Риме все как обычно.  -  Паво  отвел взгляд от Макрона.  -  И ты тоже в заговоре против меня.

- Чепуха, парень!  -  Макрон  раздраженно хмыкнул. -  Здесь я тебе не враг.  Это все те греки, строчащие  стилусами.

Паво снова повернулся к оптиону.   Макрон уставился на него.

- Ты не единственный, на кого нагадил  Императорский Двор .  -  Оптион  ударил правым кулаком по ладони левой руки.  -  Я получил медаль за убийство кучки диких  германцев , а что я получил взамен?  Никаких пирогов или золота.   Всего лишь двойное спасибо от Имперского жополиза  и работу по рысканию по тавернам и борделям Помпеи,  спасая  пьяного старого гладиатора от неприятностей.

- Похоже на  идеальную миссию, о которой ты мечтал  -  насмешливо фыркнул Паво.

-  Идеальная  боль в заднице,  скорее, а не миссия

  По правде говоря, я рад был покинуть Помпеи.  Это приятный маленький городок, но не место для солдата.  Там никогда ничего не происходило  и никогда  ничего не произойдет.  Мне никогда не нравилась идея помогать  этой парочке имперских змей строить козни  против порядочного парня.

Паво недоуменно наклонил голову, глядя на оптиона:   -  Ты имеешь  в виду меня?

Макрон кивнул:  -  Ты, настоящая заноза для Императора, парень.  И ты знаешь, из за чего?  Пока толпа скандирует твое имя,  Клавдий и его вольноотпущенники не смогут тебя тронуть.

Паво поджал губы:  -  Паллас и Мурена властвуют над Императором,  -  мягко сказал он.  -  Они делают, что хотят.  В наши дни в Риме нет неприкасаемых,  оптион.   Посмотри, как они обошлись с тобой, недавно награжденным Героем Империи.

- Разве я, химеры их забери, не знаю этого.   -  Макрон  рассмотрел трезубец и сетку, которые слуги  поставили рядом с Паво.  -  Но ты ошибаешься в одном.  Паллас и Мурена нуждаются в поддержке  толпы.  Мурена  сам так  мне сказал.  Без народа режим Клавдия долго не протянет.

Паво моргнул:  -  И что?

- Послушай их.   -  Макрон  закатил глаза и кивнул на Арену. Звуки боя стихли, заглушенные ритмичным скандированием  имени Паво.  -  Они не совсем  тугодумные.   Они видят, что все шансы против тебя, и им не нравится, когда Рим унижает своих героев.   -  Оптион отвел взгляд. - Во всяком случае, не публично.  Твой  старик был виновен в измене.  Это другое дело.  А, сейчас толпа на твоей стороне.

Паво поморщился.  Макрон был прав, признал он.  Контроль  над  толпой  был сильнее любого родословного  древа  или официального титула.   Императоры со времен Цезаря устраивали гладиаторские бои, чтобы заручиться поддержкой толпы, и теперь тот же трюк вернулся, чтобы преследовать  Палласа и Мурену.  Молодой гладиатор улыбнулся при мысли о вольноотпущенниках, которые покрываются холодным потом на подиуме.  Теперь он обнаружил, что может двигать ногами, хотя и неуклюже.

- Выходи на бой  и победи,  -  призвал Макрон .

- Победи?  -  саркастически пробормотал Паво.  - Я едва могу встать!

Макрон  откашлялся и сделал болезненное лицо.  -  Они что-то подсыпали в твой  напиток,   - произнес  он.  -  Мурена сказал мне это незадолго до того, как приказал спуститься сюда.  Он подкупил  Гурджеса.   Ахей добавил в обычную  смесь какое-то зелье, чтобы замедлить твою реакцию.   Мне сказали, что эффект   проходит  достаточно быстро.   Ты скоро почувствуешь себя лучше.

Паво  ощутил, как волна ярости захлестнула его вены, когда он вспомнил чашку с вонючей жидкостью, которую тренер заставила его выпить:  -  У них нет стыда, у этих греков…  Ублюдки.

- К химерам их всех, - рявкнул Макрон .  -  Если ты не вернешься на Арену  и не разберешься с Дентером, у нас у всех будут проблемы.  Охранники держат толпу в узде, но их не так уж и много и долго они не продержатся.  Если они падут, нас ждет полномасштабный  бунт.

Паво зарычал сквозь стиснутые зубы на свое затруднительное положение:  -  Итак, либо я восторжествую над  Дентером и спасу шкуры двух мужчин,  которые приказали убить моего отца и сговорились убить меня, либо я потерплю неудачу и вызову их крушение ценой бесчисленных  жизней и разрушений целых семей всего этого горда.

Макрон кивнул:  -  Все , примерно,  так, парень. Он поджал губы и натянуто улыбнулся.  Он подумал  было  о том, чтобы сообщить Паво,  что Паллас  также  пригрозила казнить и оптиона вместе с гладиатором, если им не удастся подавить растущие общественные волнения.   Макрон  слушал Мурену с бледным лицом, ошеломленный тем, как быстро и жестоко может измениться его шаткое положение.  Через два месяца после награждения Героем ему грозила перспектива распятия на Аппиевой дороге.  Но он прикусил язык.  У Паво и так  было много дел на Арене, напомнил он себе.   Не было  смысла еще больше беспокоить его.  Кроме того,  Макрону  хотелось,  чтобы он противостоял  Дентеру с новой целью, а не с полным  баулом  беспокойств.

Паво осмотрел землю:  -  Выбор невелик.

- По моему опыту,  безвыходных  ситуаций  никогда не бывает,  -  мрачно ответил оптион.

- В Аид  надо идти вместе с Римом,  - мрачно проворчал Паво.  -  Когда все это закончится, если мне как-нибудь удастся выжить, я покину  этот город и уберусь как можно дальше от его темной души.  Он напряг шею.  - Возможно, на границу с Парфией.

- Скорее туда попадешь ты, чем я, - саркастически ответил Макрон. -  Я слышал, это настоящая дыра.   - Он сердечно хлопнул  Паво по плечу, подавляя чувство ужаса,  сжимавшее его  внутренности при мысли о том, что его распнут.   -  Что ж, теперь ничего не остается, кроме как взяться за дело и выполнить его.   Давай, парень.   Вставай на ноги.

Паво покосился на Арену.  Слуги быстро убрали мусор, брошенный на землю.  - Я не уверен, что смогу победить Дентера,  - сказал он. - Этот человек не знает страха.

- Чушь. -  Макрон усмехнулся. -  Дентер тебе не помеха. Он просто  выпендривающийся головорез.  -  Он посмотрел на Паво с блеском в глазах. -  Ты знаешь, почему он выиграл так много боев?

Паво пожал плечами:  -  Потому что он хорошо владеет мечом?

- Потому что он уже выигрывал схватку,  прежде чем ступить на песок.

Паво вопросительно посмотрел на Макрона :  - Что ты имеешь в виду?

- Он запугивает своих противников.  Вся эта чушь про вырывание собственных зубов на смотровых пиршествах?  Это просто, тактика запугивания.  Германские племена вдоль Рейна делают точно также. Солдаты в лагере рассказывают о них ужасные истории за ужином. А когда приходило время встретиться с ними в бою, некоторые из парней сдавались  еще до того, как была выпущена первая стрела.  Дентер просто пытается запугать тебя, парень.

Паво пожал плечами.  Он хотел поверить Макрону, но устрашающий послужной список его противника заставлял  его поколебаться.

Оптион  настаивал, и  его голос звучал убедительно:  -  Подумай об этом. Паллас и Мурена облачили Дентера в доспехи с головы до пят.  Они боятся тебя, Паво.  И знаешь, почему?  -  Паво покачал головой.  Макрон  гордо выпятил грудь.  -  Потому что у тебя есть возможность победить его. И я это знаю . Я видел, на что ты способен.

Макрон  сам удивился состраданию в  своем голосе. В душе он был старомодным солдатом, не склонным к сочувствию.  Он прожил тяжелую жизнь на аванпостах  Империи, сдерживая орды варваров,  где  доброте не было места.  Но, по его мнению,  Паво многое пережил.  Он не заслуживал того, чтобы пасть перед таким головорезом, как  Дентер.

- С мечом у меня может  и появился бы шанс,  -  признал Паво.  -  Но с этими…?  -  Он махнул рукой на трезубец и сеть, устало вздохнув, и его голос  зазвучал неуверенно.

- Забавно, что ты это сказал. -  Оптион  наклонился к сетке и уколол палец кончиком свинцового гоузика,  проверяя его остроту.  Он снова взглянул  на Паво и просиял.  - Я думал о твоем оружии.  И я знаю как по настоящему им  можно воспользоваться…

Дентер уже расхаживал по Арене, когда Паво вышел из туннеля под хаотичную волну шума. Слуги очистили арену, и ветеран свободно стоял в центре, тряся сжатым кулаком  толпе,  пытаясь еще больше ее завести.  Паво посмотрел на галереи. Охранники угрожающе стояли у выходов, готовые наброситься на любых нарушителей спокойствия,  пытающихся спровоцировать дальнейшее насилие.  Сторонники  Дентера и местные горожане  хватались за окровавленные лица. Слуги потащили обмякшие трупы нескольких мужчин к ступеням галереи. Порядок в толпе был восстановлен, когда глашатай объявил о возвращении двух гладиаторов на Арену.  Паво тяжело сглотнул и с большим трудом побрел к противнику.  Он все еще чувствовал себя вялым из-за воздействия напитка с добавлением зелья.  Перед его глазами опустился густой туман.

Он остановился недалеко от Дентера.  Он посмотрел на своего противника и еще раз подумал о мести, которой поклялся  отомстить Гермесу.

- Вышел, наконец-то, а?  -  зарычал  Дентер сквозь шлем.  -  Ха! На этот раз толпа не спасет тебя, бесхребетное дерьмо.

Судья дал сигнал к возобновлению боя.

Паво  напряг мышцы, когда Дентер рванулся к нему, из-под его шлема без полей донесся скрипучий рык.   Приступив к действиям,  Паво  поднял свой трезубец к обнаженному животу противника и направил зубцы на его  набедренную повязку.   Но его движения по-прежнему были медленными и тяжелыми,  а трезубец казался громоздким в его руке.  Дентер отбил его быстрым движением щита вниз.  Паво почувствовал, как у него упало сердце, когда зубья трезубца  погрузились в песок.   Дентер  сразу же вонзил свой щит в землю, зажав трезубец железным  ободком.  Паво  безуспешно пытался его вырвать.   Взревев,  Дентер поднял свой меч высоко над шлемом и обрушил его на трезубец.  С отчетливым треском меч прорубил древко, оторвав железный стержень и зубья от расколотой рукояти.

Паво отпустил сломанное оружие и отступил от середины Арены. Теперь  Дентер поднял свой щит и погнался за противником.  Кровь ветерана вскипела.  Сквозь шлем  Паво различил его тяжелое дыхание, когда он почувствовал неминуемое поражение молодого претендента.

-  Остановись, ты, маленькое дерьмо!  -  прохрипел Дентер.  -  Теперь победа за мной!

Паво отступил еще немного.  Местные горожане в толпе заорали на  Дентера,  когда он приблизился к своему противнику.  Некоторые зрители поднялись со своих каменных сидений и замахали полосками белой ткани своим соперникам из Помпеи.  Паво почувствовал, как настроение взбудораженной толпы изменилось.   Дентер бросился на него, подстрекаемый ревом помпейцев  и воодушевленный тем фактом, что его соперник потерял свое главное оружие. Он опустил щит на бок и ткнул меч в обнаженную грудь Паво.  Молодой  гладиатор неуклюже бросился влево в отчаянной попытке избежать порезов.  Но он был слишком медленным, и Дентер попал ему в левое плечо,  острие меча проткнуло Паво сустав.   Некоторые зрители закричали от ужаса , когда удар был нанесен.  Жители  Помпеи завопили от восторга. Паво почувствовал жгучую боль в плечевых мышцах.  Дентер повернул меч, разрубив сухожилия и хрящи, и Паво снова испытал тошнотворную волну агонии.  Тошнота запершила в горле. Он сжал челюсти, когда Дентер вырвал лезвие. Горячая кровь хлынула из его раны и  брызнула  на песок.

Стиснув зубы,  Паво подавил желание прижать руку к раненому плечу . Дентер  сорвал аплодисменты своих сторонников и приготовился нанести противнику еще один удар.  Молодой человек задыхался.  Он отключился от шума, боли и взглядов Палласа  и Мурены на подиуме и вместо этого сосредоточился на совете,  который  Макрон  дал ему в туннеле.

Схватив большую часть сети в дрожащую правую  руку, он размахивал ее свернутой частью в левой руке, как инструктор по строевой подготовке, готовящийся отмерить наказание кнутом. Свинцовые гранулы по ее краям сгруппировались вместе на конце, образуя серию острых зубчиков.  Паво вращал запястьем круговые  движения, наращивая импульс на скрученном конце веревки.  Дентер остановился, его меч, с острия капала кровь,  повис перед ним, Паво махнул запястьем вперед и хлестнул сеткой противника.  Он пронесся перед ним по дуге ниже пояса и разорвал правую ногу  Дентера,  многочисленные свинцовые грузики  зацепились за обширную плоть его бедра.  Затем он дернул  сеть, и изнутри шлема  Дентера  вырвался глухой крик, когда заостренные зубчики грузиков оторвали куски плоти.  Ветеран споткнулся и выронил меч, пытаясь удержать равновесие.  Ярко-красная кровь густо струилась из разорванной плоти его ноги.

Подхватив свернутый кусок сети рывком больной правой руки, Паво хлестнул в противоположном направлении.  Зубчики грузиков  вонзились в другую ногу Дентера,  вызвав новый дикий вопль агонии,  когда Паво снова  отдернул ее, отрывая новые кусочки плоти.   Дентер опустился на колени на песок.  Обе его ноги были в крови. Толпа ревела, когда Паво набросил сеть на голову Дентера и закружился вокруг  раненого ветерана,  обмотав ее вокруг него так, что его руки были зажаты. Затем он выпустил сеть из рук.   Дентер попытался перекатиться к своему брошенному мечу.  Но Паво метнулся к оружию первым  и схватил его под очередные возгласы аплодисментов зрителей.  Помпейцы погрузились в гробовое молчание. Они уныло  смотрели на своего павшего героя и скорбно покачивали головами.

Паво  ударил Дентера ногой в спину, и тот рухнул на землю.  Затем он взглянул на подиум. Императорский секретарь  и его помощник почувствовали глубокое облегчение.  Паллас расправил складку на своей тоге и показал  Паво большой палец. Толпа хрипло взревела. На галерее над вольноотпущенниками  Гурджес с ужасом смотрел на Дентера.   Затем он поспешно вскочил со своего места и помчался к ближайшему выходу,  проталкиваясь локтями мимо охранников.

Паво  освободил  Дентера от своей сети, чтобы позволить своему противнику встать на колени и с достоинством принять свою судьбу.  Но вместо этого тот  бросился на Паво.  Это был отчаянный выпад, и Паво сразил его ударом в правую руку.  Лезвие пронзило его бицепс, а боль вывела Дентера из равновесия, и он, спотыкаясь, рухнул на землю.  Зрители свистели и глумились над возмутительным поведением ветерана.  Теперь Паво стоял над ним и держал меч над головой, готовый воткнуть его в затылок Дентера.  Мышцы его  рук напряглись. Он посмотрел вниз на своего поверженного противника со смесью жалости и презрения.

- Сын гребаного предателя,  -  усмехнулся Дентер, его голос был пронизан ядом.  - Сын трусливого, безвольного…

Паво одним махом опустил меч. Наконечник пронзил шею  Дентера сзади.  Упавший гладиатор на мгновение содрогнулся,  когда лезвие пронзило его позвоночник.  Затем он замер, и судья победно поднял раненую руку Паво.  Толпа взорвалась от радости.

Пыль осела, и Пестум  наслаждался  спокойным,  бархатным ночным небом,  когда  охранники из местных казарм сопроводили  Макрона в импровизированный лазарет.  Теперь Арена опустела, так как болельщики бросились в таверны и бордели, чтобы отпраздновать местную победу над ненавистными соперниками из Помпеи.  Судя по всему, город стал относительно мирным, и Макрон  испытал большое облегчение, избежав бунта.  В его представлении варвары, жаждущие  крови, были одним делом, но воюющие римляне беспокоили его больше.  Запах смерти пропитал коридор, ведущий к лазарету.  Как заплесневелый сыр, подумал оптион.  Еще одно напоминание о том, почему он любой ценой избегал полевых госпиталей.

Он нашел  Паво лежащим на соломенной циновке, погруженным в свои мысли и уставившимся в потолок.  Его правое плечо было перевязано санитаром.  Миски с окровавленной водой и подносы с использованными хирургическими инструментами - вот все, что осталось от дневной работы, к большому облегчению Макрона.  Паво обернулся при виде входящего в лазарет солдата и слабо улыбнулся сквозь пульсирующую боль в ране.

-  Значит, в конце концов все обошлось,  -  произнес  Макрон .  Он пытался казаться веселым, но слова выходили усталыми и плоскими. Он сам испытал облегчение от того, что избежал ужасной смерти от рук имперского секретаря и его помощника.

“Бои гладиаторов намного труднее смотреть, когда от исхода зависит твоя собственная жизнь”,  -  подумал Макрон.

- О да, -  ответил Паво притворно-веселым тоном.  -  Честно говоря, я не знаю, почему я ворчу  на несчастную жизни гладиатора.   Мине  нужно  было только предотвратить массовые беспорядки и грабежи,  спасти шкуры парочки имперских крыс и помочь освободить семью друга, которой грозит продажа в рабство.  Если бы не это, все прошло бы очень легко.

- Ну ладно, парень, тебе  было немного не по себе, -  признал Макрон . -  Но у твоей  победы есть и светлая сторона.

Паво склонил голову в сторону  оптиона:  -  Действительно?  И, что же это такое? - холодно спросил он. - Вельможи  Пестума могут сегодня спокойно спать в своих кроватях, благодаря тому, что их сограждане не разграбили весь город?  Или, может быть, мне следует отпраздновать тот факт, что Паллас и Мурена сбежали,  доставив Императору  огромное огорчение, позволив вспыхнуть беспорядкам на мероприятии, которое он оплатил?

Что-то в выражении лица оптиона заинтриговало Паво.  Макрон  скрестил руки на груди: -  Есть еще одна новость, парень.  Ты больше не гладиатор дома Гурджеса.

Паво нахмурился:  - О чем ты говоришь?

- Он поставил целое состояние на победу  Дентера сегодня.  -   Макрон  покачал головой и усмехнулся. -  Заключил сделку с каким-то дельцом по имени Карбо.  Гурджес  потерял все. Он банкрот.   Ему пришлось продать своих гладиаторов, чтобы оплатить  все свои долги.

- Слава богам…  -  сказал Паво, закрывая глаза.  Его триумф не был напрасным.  Получив новые доходы от поражения  Дентера,   Карбо освободит  Клодию и мальчиков.  А поскольку лудус был распущен, и только многообещающие гладиаторы  имели какую-либо ценность при перепродаже, был даже шанс,  что Букко все-таки воссоединится со своей семьей.   На лице Паво уже была готова  появиться улыбка,  когда у него  в голове мелькнула другая мысль.  Он открыл глаза и вздернул подбородок, глядя на Макрон.

- Но если гладиаторов продали  -  кому теперь принадлежу я?

-  Нам,  -  сказал хитрый голос позади них.

Макрон  и Паво повернули головы и увидели Мурену, стоящую у входа в лазарет.  Паво почувствовал, как напряглись его мышцы на груди, и он попытался сесть на соломенную циновку, чтобы противостоять имперскому помощнику, но его рана вспыхнула, и он снова откинулся назад, морщась от боли.

- О чем ты говоришь?  -   Макрон  рявкнул на Мурену.

Пламя вспыхнуло в глазах вольноотпущенника, когда он сложил руки за спиной:  -  Гурджес был вынужден продать свои активы тому, кто больше заплатит.  В данном случае им оказался Императорский  Дворец.   -  Его тонкие губы растянулись в ухмылке.  Его глаза метнулись от разъяренного  оптиона  к ошеломленному гладиатору.  - Улыбнись,  Паво.  Теперь ты зачислен в Имперский  лудус в Капуе.

На мгновение Паво потерял дар речи.

- Тебе, наверное, интересно,  почему.

Макрон  и Паво обменялись встревоженными взглядами.  Мурена вошел  в лазарет и прошел мимо оптиона.   Он подошел к столу и провел руками по множеству окровавленных хирургических инструментов, разложенных на подносе.

- Все очень просто, - сказал он. - Сегодня мы увидели силу толпы.  К счастью, эта неотесанная публика  слишком медлительна, чтобы осознать собственную силу. В противном случае они могут выгнать нас из дворца и сами управлять  там.  -   Он взял пару бронзовых щипцов и полюбовался ими при мерцании масляной лампы. -  В стране, где я родился, мы бы назвали это демократией.

- Звучит дерьмово, -  сказал Макрон .

Мурена осторожно вернула щипцы на лоток.  -  На этот раз, оптион,  я с тобой согласен .  - Его взгляд задержался на множестве костяных рычагов, различных  прижигателей и зеркал,  лежащих перед ним.  Затем он вздохнул и отвернулся от подноса.  -  Плебеи боготворят тебя, Паво.  А так как нам нужна поддержка толпы, чтобы укрепить режим  Его Императорского Величества, твоя внезапная известность, какой бы неприятной она ни была, натолкнула меня на мысль.

- Какую мысль?  -   Паво почувствовал, как к горлу подступил холодный комок.  Волосы на его затылке зашевелились.

- В настоящий момент… -  Мурена устремил свой безжалостный взгляд на Макрон.  -  Во-первых, мы с  оптионом  должны уладить кое-какие наши дела.

- Самое время, химеры всех побери, -  проворчал Макрон .  -  Давай покончим с этим. Я натерпелся достаточно чуши от тебя и Палласа .  У меня такое чувство, что я  действительно начинаю скучать по Рейну.

- Тебе придется привыкнуть к этому чувству,  -  отрезала Мурена.  -  У тебя есть более неотложные дела,  оптион.

Макрон  скрестил руки на груди и фыркнул:  -  Какие такие дела?

- Например, подготовка документов для поездки в Капую,  -  парировала Мурена с едва скрываемым восторгом.  -  Возможно,  ты слышал  или не слышал ,  имперский ланиста  ужасно окончил свою жизнь, когда его телохранитель размозжил ему череп.  Цена, которую ему пришлось заплатить за то, что он стал слишком большим для своих собственных ботинок.   Нам нужен ланиста  для управления  Имперской Школой.  Помощник поднял руку к потемневшему лицу Макрона.  - Это решение не подлежит обсуждению,  оптион.   Это всего лишь временное назначение, пока у нас не появится шанс найти кого-нибудь  более, скажем так, приемлемого, чем предыдущий  ланиста.   Кроме того, ты, кажется, знаешь свое дело. Тебе  удалось подготовить  Паво  к двум совершенно разным боям.

Злобы сдавила шею Макрона.   Он почувствовал, как напряглись мышцы его живота и затвердели челюсти.  Он уже собирался броситься на помощника, когда пара рук сжала оба его бицепсы. Оптион  сопротивлялся, когда двое охранников схватили его и потащили к выходу.

- А как насчет моего повышения?  -  прогремел он.

- Боюсь,  еще не время. И награда, которая с ним связана.  Беспорядки нанесли значительный ущерб Арене.  Ремонт обойдется  Императору в большую сумму денег.  Он останется  недоволен тобой,  оптион.   Считай, что тебе повезло, что ты избежал долгой прогулки к  Тарпейской скале.

- Но беспорядки произошли по твоей  вине!   -  Макрон  почувствовал, как бьется его пульс, переполненный яростью из-за интриг помощника.   -  При чем здесь я!

Мурена проигнорировал его вопрос  и пренебрежительно взмахнул рукой, чтобы охранники вывели Макрона  из лазарета.  Помощник глубоко вздохнул, когда протесты солдата эхом разнеслись по коридору.

- Итак,  на чем мы остановились?   -  Он щелкнул языком.  -  О да! Наши планы на твое славное будущее на Арене.

Паво смотрел, как охранники утаскивают Макрона, и повернулся к Мурене:  -  Планы? Мне известны  твои планы!   -  сказал он лаконично. -  Я думаю, ты хочешь моей смерти.

Помощник метнул на Паво взгляд с притворным ужасом, словно обидевшись, что эта мысль вообще пришла  тому в голову.  Затем он сложил руки перед коленями.  -  Толпа пощадила тебя, молодой человек.  А, это решение, которое даже  сам Император не может отменить.  Мы не должны  предпринимать  ничего, что могло бы разозлить толпу в этот деликатный период.

- Я перестану  выигрывать бои  для Клавдия,  - ответил Паво.  -  Не понимаю, почему я должен помогать  Императору  поддерживать мир.

Мурена нахмурил брови:  -  Вот что должно произойти. Ты будешь отмечен клеймом Императорской Школы.   Этот знак объявит  тебя личной собственностью Его Императорского Величества, Императора Клавдия.  Это будет молчаливая демонстрация  твоей поддержки нашего режима и твоего отказа от ошибочных принципов Тита.   Ты будешь носить его с гордостью.

- Ты, должно быть, шутишь!  -   Паво  запнулся. -  Я никогда не предам своего отца.

- О, но ты это сделаешь, мой мальчик, …  если хочешь сразиться с Гермесом.

Победоносная улыбка угрожала скользнуть по губам помощника, прежде чем он остановился и откашлялся.  Его глаза блестели в дрожащем отражении масляной лампы.  Паво  моргнул, глядя на Мурену.  Его пульс ускорился при мысли о том, что он, наконец, встретится со своим заклятым врагом.

- Гермесом?  - произнес он взволнованно.

- Почему бы и нет? -  Теперь Мурена позволил себе улыбнуться. Он выглядел очень довольным собой, подумал Паво.  -  Я полагал ,  что ты захочешь сразиться с человеком, убившим  твоего отца, или я ошибаюсь?

- Нет, нет! -   ответил Паво слишком быстро. -  Я не хочу ничего, кроме как увидеть, как Гермес истекает кровью.  - Он посмотрел на землю и попытался проглотить комок в горле.  - Но я думал, что он ушел в отставку?

Помощник ухмыльнулся и покачал головой:  -  Гермес  сам потребовал, чтобы его вывели  из отставки.  Император согласился.  Похоже, твое желание, наконец, исполнится.

Конец  второй  книги