Пролог

Рим, сентябрь 184 г

- Извините за беспокойство. Я имею честь разговаривать  с Секстом  Декстером  Бассусом?

Человек в дверном проеме утвердительно кивнул, бросив  мрачный взгляд на двух мужчин, стоящих перед ним в небольшом, но аккуратном палисаднике своего дома, отделенного  от главной дороги, ведущей на Авентинский Холм,  кирпичной стеной, которая  обрамляла скромную территорию его усадьбы.   Его раздраженный взгляд был в немалой степени обусловлен тем, что неожиданные пришельцы  немедленно  отослали  раба, открывшего им дверь,  и не особенно деликатничая, настойчиво  посоветовав ему привести своего хозяин.

- Что вам нужно. И вам?

Высокий мужчина, который, казалось, говорил за них обоих, самодовольно улыбнулся.

- Мне?  Я человек не государственный чиновник, но  могу представить   вам  свои  полномочия по  вопросу, который должен с вами обсудить.  -  Пришедший приподнял конец своего ремня, чтобы показать стилизованное украшение в виде наконечника копья в форме треугольника из полированного серебра.  -  Это, Декстер Бассус,  -  знак бенефициария, человека, выполняющего специальные поручения  одного  из своих  старших  военных  начальников.   В моем скромном случае я именно такой человек, находящийся на службе у высокопоставленного  вельможи.  Его условия  остаться безымянным в этом вопросе означают, что я, в свою очередь, не должен вам пока раскрывать его имени. Боюсь, что все, что я могу сказать  здесь, у вашего порога, это только то, что мой визит касается событий, произошедших в провинции Британия немногим более двух лет назад.

Бассус наклонился вперед, прищурив глаза

- Если вы про моего брата ...

Поднятая рука остановила его на полуслове, самоуверенный жест безымянного посланника заставил его немного отступить.

- Боюсь, что здесь нам говорить больше не о чем,  Декстер Бассус. Если бы вы позволили нам  хотя бы на минутку зайти внутрь, я уверен, что все бы быстро прояснилось…

Бассус  посмотрел мимо бенефициария на терпеливо ожидавшего позади него мужчину, который был, если не полностью неряшлив  в своей одежде, но демонстрировал твердое отношение к требованиям моды и уважению своих сограждан. Его глаза, изучающее, блуждали по скромному, как будто он никогда в жизни не видел ничего подобного.

- А это кто? Еще один из ваших - высокопоставленных вельмож?

Второй мужчина рассмеялся, очевидно, его позабавила эта идея.

- Силус? Скорее всего, нет! Силус - свободный человек, и он не привык к рутинной работе  Палатина, если вы понимаете, что я имею в виду?

Бассус поднял брови при упоминании Палатина, куда  запустил корни императорский дворец и разросшаяся на троне бюрократия.

- Палатина?

Пришедший скромно улыбнулся.

- Я больше ничего не могу  сказать вам здесь. Что касается моего компаньона, я держу его под рукой, когда хожу один по городу, особенно в  такие вечера, как сейчас. И есть риски, связанные с моим посещением вашего дома, которые выходят далеко за рамки простой опасности ограбления с применением насилия. Боюсь, я не могу выразиться яснее так, что  либо мы обсудим этот вопрос в более уединенном месте, например, в вашем кабинете, либо мы с Силусом  просто исчезнем из вашего дома, чтобы больше никогда вас не беспокоить. Я скажу своему патрону что вы решили отказаться от сотрудничества, а он, в свою очередь, смирится с тем, что вы никогда не узнаете правды о том, что произошло в Британии и зачем я сюда пришел. Это зависит от вас.

Бассус  на мгновение задумался, явно разрываясь между осторожностью и любопытством.

- Вы можете войти, но этот человек,  который пришел с вами, меня не интересует. Он может подождать в саду .

Силус улыбнулся,  тревожной  улыбкой, учитывая состояние его зубов, и его попутчик  сгладил впечатление от его лица  согласным кивком, который был почти поклоном.

- Какая прелесть для него! Силус  очень любит сады, учитывая его довольно простое жилье в районе Сумбуры.  Я уверен, что он будет очень счастлив, насладиться плодами труда вашего садовника в тепле этого приятного вечера, пока мы с вами займемся обсуждением  наших дел в несколько большей конфиденциальности, чем  оно может быть достигнуто на вашем пороге.

Бассус подождал, пока телохранитель пришедшего  не отошел, чтобы  сесть на одну из каменных скамеек, прежде чем проводить таинственного посетителя через дверной проем в прохладу дома. Мужчина сделал два шага и остановился, оглядываясь с явным одобрением.

- Очень мило, Декстер Бассус, действительно очень мило!  У кого-то в вашем доме явно изысканный вкус к внутреннему убранству…  Это, скорее всего, хозяйка дома  или, возможно, весьма  умелая рабыня?  Кто бы это ни был, вы счастливчик!

Бассус небрежно согласился и проводил посетителя в свой личный кабинет, хмуро глядя на дверь комнаты, которая громко  заскрипела на петлях. Он указал на стул напротив своего стола, за который уселся  сам, в то время как пришедший с легкой гримасой опустился  на предложенный стул.

- Боюсь, моя спина уже не такая, как раньше. Все эти годы проведенные верхом  по дорогам  Империи по приказу императора лишили меня гибкости, как видите ...

Он подождал мгновение, словно приглашая Бассуса к разговору, но тот только с недоумением смотрел на него.

- Я понимаю,  что это не та тема, которую  мы собираемся обсудить , и я прошу прощения. Человек, обладавший крепким, нормальным  здоровьем, всегда  имеет раздражающую привычку всем рассказывать о своих  болячками, когда они в конце концов его достают. -  Он улыбнулся хозяину, смотревшего на него хмурым взглядом. - Да, действительно, перейдем  к делу! Вы, Секст Декстер Бассус,  родной брат  некоего Квинта Декстера Бассуса, не так ли?

Бассус качнул головой  и, голосом полным раздражения,  произнес:

- Мы уже это установили!

Посетитель с улыбкой откинулся на спинку стула, сцепив пальцы.

- Простите  мой  протест, но на самом деле, Декстер Бассус,  мы этого пока не установили. Когда я упомянул Британию на пороге вашего дома, вы сразу же спросили, причастен ли к этому ваш брат, но вы даже не упомянули его имя. Точность - это качество, за которое меня ценят, и я не могу позволить, чтобы моя репутация была запятнана минутным невниманием.  Итак…?

- Да! -  Бассус  подался вперед, хлопнув  рукой по столу и пристально глядя на гостя, его терпение явно было на пределе. - Я младший брат Квинта Декстера Бассуса, который был трибуном Второй тунгрийской когорты на севере Британии.  Он умер два года назад во время восстания, которое охватило пограничную стену, построенную императором Адрианом, и оставил меня, своего единственного брата, владельцем этого дома. Вас этот ответ  удовлетворяет?

- Не совсем.

Бассус снова откинулся назад с выражением тревоги, граничащей с чем-то большим, чем раздражение.

- Я думаю, мне следовало бы  выпроводить вас…

Посланник наклонился к нему и заговорил  снова, не меняя выражения лица.

- Да, я тоже так думаю, Декстер Бассус, но вы вряд ли собираетесь указать  мне  на дверь, пока. Во-первых, вы не узнаете, кого из уважаемых военных  командиров  Империи, кстати, сенатора, вы могли бы оскорбить, а во-вторых…  -  Он слабо улыбнулся собеседнику. –  Вам бы хотелось узнать подробности об обстоятельствах смерти вашего брата, не так ли? Или, собственно говоря ,  о том, что случилось с его женой, вашей невесткой. Думаю, вы ее хорошо запомнили, учитывая, что это был ее дом?

Бассус посмотрел на него с другим выражением лица, его гнев мгновенно сменился на что-то, приближенное  к ужасу.

- Нет…

Посетитель поджал губы и пожал плечами, без какой-либо заметной симпатии к человеку, сидящему напротив, когда до того дошли  его слова.

- Боюсь, что как раз  да.  Женщина, о которой идет речь, довольно  стойко пережила нападение варваров и, как и следовало ожидать, в конце концов, снова вышла замуж. Ее новый муж - офицер Первой тунгрийской когорты, симпатичный молодой человек, весьма образован, сын сенатора. Он лучше всех может обращаться с любым оружием так, и как  мне достоверно  стало известно, он тренировался как с солдатами, так и с гладиатором  во времена  своей юности. Однако в последнее время для него настали трудные времена ...  -   Бенефициарий наклонился вперед, якобы доверить  хозяину секретную  мысль, и понизил голос до сценического шепота. -  Видите ли, его отцу не повезло, и его казнили за измену.  Вы мож быть помните волнение в городе в то время, когда  Аппия Валерия Аквилу обвинили в заговоре против императора?  Он был не  виновен, но в те времена  это не могло остановить такого императора, как Коммод,  когда к нему в казну тоже  шла прибыль  от  поместья  осужденного?   А на вилле Аквилы даже была небольшая частная Арена, из за которой, как я полагаю, молодой император и смотрел на это сквозь пальцы, учитывая его известную  склонность к гладиаторским развлечениям.

Он снова сел с улыбкой, граничащей с блаженной.

- Итак, подведем итоги, ваш брат погибает в Британии,  и я должен добавить  -  он, кажется, был чересчур строг по поводу  военной дисциплины,  судя по рассказам - и оставляет свою молодую жену, законную  хозяйку этого дома, вдовой. Затем она выходит замуж за скрывающегося от возмездия молодого человека, который, кажется, проходит через все, что встречается на его пути, как острие копья через шерсть туники, и им удается пережить оставшуюся часть войны с племенами.  Не говоря уже о последующей  попытке имперских властей привлечь его к ответственности.  И теперь они здесь.

Бассус резко поднялся со стула.

- Здесь?

- Ну, не совсем здесь, но они менее чем в миле отсюда, живут в военных транзитных казармах на Остийской дороге.  И да.., я могу представить, что творится у вас в голове ...

С громким грохотом эхо разнеслось по дому, а затем из комнаты над ними раздался протестующий женский голос.  Бенефициарий приподнял брови, повернув голову к двери кабинета.

- Судя по звуку, неприятности на кухне!  Имейте в виду, я думаю, что ваша жена решит эту проблему,  наверное, лучше, если я  оставлю вас наедине?

Звук шагов раздался по половицам над ними, а затем вниз по лестнице, поскольку хозяйка дома,  очевидно, оторвалась от своих занятий, чтобы разобраться, что творится на кухне. Затем наступила тишина, и бенефициарий снова наклонился вперед, вопросительно приподняв брови.

Итак,  Секст  Декстер Бассус,  вопрос в следующем: как вы думаете, что мы должны делать с вашими  изменившимися  обстоятельствами ?  В конце концов, вероятно, пройдет совсем немного времени, прежде чем этот довольно возбужденный молодой человек появится у вашей двери со своей женой и потребует, чтобы вы освободили ее собственность…

Бассус  изучающе смотрел на свои руки.

- Я не такой, как мой брат… он всегда был  уверенным в себе и сильным. А что вы  думаете …

- Что я думаю, Декстер Бассус?  Могу ли я у помочь вам? Возможно.  Я полагаю, вы хотите, чтобы эта проблема исчезла?  Это будет недешево .

Ответ был мгновенным.

- У меня есть деньги! Недостаточно, чтобы купить такой дом, но достаточно, чтобы щедро вознаградить вас за любую помощь, которую вы могли бы оказать,   избавив меня от этой проблемы.  Хватит  пяти… нет, десяти тысяч сестерциев?

Бенефициарий покачал головой с намеком на грусть.

- Более чем достаточно, чтобы нанять такого человека, как Силус,  но такой человек, как Силус, не сможет справиться с этой проблемой.  Для этого потребуется  ловкий и крепкий  человек, в частности, обладающий хитрым умом, чтобы заманить этого молодого человека в тщательно продуманную ловушку.  Такой человек, как  я, если быть точным.  - Он внимательно осмотрел свои ногти. -  И я подумываю о с сумме порядка двадцати пяти тысяч.

На мгновение в комнате воцарилась тишина, пока Бассус переваривал предложение, и тишина повисла над домом за массивной деревянной дверью кабинета.  Когда он ответил, в его голосе прозвучало недоверие.

- Двадцать пять тысяч сестерциев?  Но это

- Все, что у вас есть?  Не совсем.  На данный момент у вас есть эта прекрасная  усадьба  и хорошее здоровье в придачу. Вполне возможно, что в недалеком будущем у вас не будет ни того, ни другого, если только этому молодому человеку не помешают осуществить свои планы по лишению  вас собственности его жены.

Бассус  безутешно кивнул.

- Хорошо, половину сейчас и половину, когда работа будет завершена, и я увижу результат ваших трудов

Он встал, качая головой и бормоча что-то себе под нос, обошел стол и наклонился, чтобы приподнять плитку пола с ее места, потянувшись в щель под ней, чтобы вытащить внушительный мешочек. К его удивлению, посетитель встал, потянулся, сделав  удовлетворенную  гримасу,  и громко крикнул.

- Эй, Силус, не стой там, иди сюда!

С тем же медленным скрипом петель, нуждающихся в смазке, дверь кабинета отворилась, и за ней  стоял  телохранитель, неподвижно  облокотившись о  раму. Его лицо и туника были залиты кровью, а длинный кинжал свисал с его почти расслабленной правой руки. 

Бассус уставился на него, обретя голос после долгой паузы.

- Он …

Ему не хватило слов, и безымянный посланник услужливо кивнул.

- Убил  вашу повариху, ее мужа дворецкого, их дочь кухонную прислугу и, наконец,  вашу  жену?  Это действительно так!  И да, очевидно, вы следующий, теперь, когда вы заплатили за убийство молодого Марка Валерия Аквилы. Ваше желание решить проблему будет полностью выполнено, но только не в вашу пользу…  а, в мою...

Бассус прижался к стене позади него, его лицо исказилось от ужаса, когда Силус вошел в комнату, глядя на своего хозяина, ожидая сигнала совершить последнее убийство.

- Вы… вы просто ждали, когда  я покажу вам, где лежат деньги!

Анонимный посетитель снова улыбнулся, грустно покачав головой.

- Не совсем. Разве вы не задумывались, как моя цена случайно совпала в точности с суммой  тех денег, которая осталась у вас от того, что вы унаследовали после смерти вашего брата?  Их на самом деле было достаточно, чтобы купить хороший дом, не так ли? Не совсем такой, как этот, но достаточно неплохой и в респектабельном районе. Я полагаю, жадность взяла над вами верх. Зачем покупать дом, если он у вас уже был, ведь жена  вашего брата не собиралась возвращаться домой, а?  Я уже давно знаю, сколько у вас денег, вплоть до последнего сестерция и где  вы  их прячете, но грабеж никогда не был моей целью. Я не собирался  красть ваши деньги, я хотел, чтобы вы заплатили мне за то, чтобы я разобрался с молодым  Аквилой,  за работу, которую я могу заверить вас,  я выполню в  соответствии с объемом  вашего довольно тяжелого кошелька и не только ради него.

Бассус недоверчиво покачал головой.

- Но, зачем…?

Он махнул рукой на окровавленный кинжал, его рот беззвучно открывался и закрывался.

- Зачем было вас всех убивать? Потому что мне нужен этот дом как часть плана, чтобы выполнить,  данные мне, приказы, вот зачем, а вы и остальные члены вашей семьи в лучшем случае оказались бы неудобными помехами.

Взмахнув рукой, Силус медленно обошел вокруг стола с кинжалом наготове. Он поднял  лезвие, продолжая разговаривать с Бассусом  деловитым тоном, явно рассчитанным на то, чтобы успокоить  запаниковавшую жертву в ее последние минуты.

- Сохраняйте спокойствие, дружище. Если вы это сделаете, это будет намного быстрее и почти безболезненно .

Бассус лихорадочно огляделся в поисках выхода из затруднительного положения, но прежде чем он смог сделать хоть какое-то движение, человек с кинжалом  быстро шагнул вперед, вскинул клинок и глубоко вонзил в его точку соединения  шеи с плечом, как палач, встретивший свою  съежившуюся  жертву  на  городской улице.

- Ах! Ты ублюдок ...

Рефлекторно схватившись за рану,  из которой  потоком потекла кровь  между его пальцами, он пошатнулся, шагнул вперед,  казалось бы, пьяным шагом, а затем остановился, покачиваясь на месте.  Его глаза закатились вверх, когда  в них исчезло сознание, он рухнул на пол и замер неподвижно, лужа крови вытекала  из раны,  и небольшой  маленький ручеек  проложил себе дорожку  в подпольное убежище, из которого он забрал мешочек с деньгами. Бенефициарий посмотрел на него с сожалением.

- Какая досадная глупость. Он поверил я в историю о бенефициариях, как только увидел эту, ни к чему не обязывающую,  бляху.  Он поднял конец ремня, улыбаясь фальшивому символу бляхи, в который поверил хозяин дома. -   Даже когда то, что разбилось во время вашей борьбы, упало на пол, у него не хватило ума,  чтобы понять, что происходит, пока ты не вошел в дверь. - Он покачал головой. -  Но, это не неважно. Совершенно очевидно, что в такие дни мы служим  воле  богам, избавляя этот мир от таких доверчивых сограждан и освобождая  больше места для более умных людей, как  мы с тобой,  а, Силус?  -  Он ткнул забрызганного кровью убийцу в относительно чистую часть руки. - И хвалю за аккуратно завершенную работу!  Теперь давай смоем всю эту кровь со стен и пола и решим, что делать с телами?

Обрызганный кровью  телохранитель стоял и смотрел на него, перед тем, как  заговорить.

- Разве ты не боишься, стоять наедине с убийцей,  ведь, я вижу перед собой больше золота, чем когда-либо видел в своей жизни, ведь никого  нет  рядом  и даже никто не знает,  что мы здесь?

Его  подельник сардонически приподнял бровь, половина его лица была затенена тусклым вечерним светом, проникающим  через высокое окно кабинета.

- Ты, конечно, спрашиваешь только из любопытства?

Сил  посмотрел на свой окровавленный клинок.

- Конечно, только из  любопытства.

- Что ж, в таком случае я расскажу  тебе об источнике моей безграничной уверенности в том, что ты продолжишь  безупречно выполнять  все мои приказы. Все очень просто. Один раз в день, я отчитываюсь перед очень и очень важным лицом. Я предоставляю ему информацию, которую собираю в процессе работы, информацию, которая особенно важна для него. Он ждет от меня результатов, Силус, и я полагаю, что он был бы более чем раздосадован, если бы такая, небольшая проблема,  можно сказать, вроде  моей смерти,  помешала мне достичь этих результатов. Будь уверен, что он знает все о нас с тобой..,   даже о неизмеримом количестве членов твоей  семьи, главным кормильцем которых   являешься ты… Сколько у тебя детей?

- Семеро

Его  собеседник  тихонько похлопал в ладоши.

- Действительно, семеро, и все они пережили чуму, когда она в последний раз вторгалась в город? Это действительно потрясающая удача! Я знаю целые семьи, которые были уничтожены менее чем за неделю. Ты удачлив, Силус, но,  ты  можешь лишиться своей удачи. Если я не появлюсь в поле его зрения,  хотя бы на день, этот человек из тех, кто предположит самое худшее и отправит дознавателя  по  моим следам. Тропа, которую я проложил, приведет прямо к твоей двери.  Итак, если бы ты совершил эту простую и вполне понятную ошибку, ты бы довольно скоро обнаружил себя и всех своих семерых детей, свою толстушку- жену, своего и ее брата, а также его жену и детей, наслаждавшимися  короткой, незапланированной поездкой. в темные подвальчики, находящиеся  далеко за пределами любой мысли о спасении.  У моего патрона,  Силус,  есть люди, которые занимаются своим ремеслом в этих плохо освещенных местах,  по сравнению с которыми  простой интриган вроде меня и головорез-убийца  вроде тебя выглядят  людьми высочайшей добродетели.  Твоя  семья, оказавшись в их власти, подверглась бы жесточайшему обращению, унижению и пыткам, о которых не может даже вообразить  человек с твоим обширным опытом, поскольку порочность этих людей ограничена только пределами их дикого воображения .

Некоторое время он смотрел на убийцу, широко раскинув руки.

- Так что, если ты хочешь  сыграть в это возможное будущее  своей семьи, тогда подойди  и вонзи мне в спину свой кинжал.

Силус покачал головой.

- Нет, мое любопытство вполне удовлетворено.  Хотя смешно ...

Его  напарник приподнял бровь.

- Что такое?

- Я просто подумал, что ты не совсем прав.

Его собеседник широко ему улыбнулся.

- Многие пытались со мной разобраться, Силус, но никому из них это не удалось. В конце концов,  мы занимаемся  не личными проблемами, это  всего-навсего  деловой подход. И поверь мне, в моем очевидном безумии есть метод.  У меня есть план, который, наконец,  привлечет к ответственности этого Аквилу,  и тем самым, выполнит  еще и другую задачу, которую мой довольно нетерпеливый  патрон  желает завершить.  Итак, давай  об этом, поговорим потом, хорошо?  Эти тела не собираются  сами себя  хоронить.

1

Рим, сентябрь 184 г

- Закрой свой рот, Дубн , а то в него что-нибудь залетит.

Крепко сложенный бородатый солдат, шедший рядом с Юлием, старшим центурионом Первой Тунгрийской когорты, бросил на своего старшего офицера пренебрежительный взгляд, прежде чем возобновить свое изучение жителей Авентинского района, через который они продвигались. Когда он заговорил, в его голосе зазвучал благоговейный трепет, как будто он едва мог поверить в то, что он видит.

- Но они везде, какие то не такие, Юлий! Девушки в барах, девушки в лавках, девушки на улице, девушки на углу, девушки, пишущие на стене объявления о том, как их клиенты заставляли их кричать от удовольствия!  Он указал на проститутку, прислонившуюся к двери дома, ее достоинства были отмечено несколькими непристойными и соблазнительными надписями  о  ее способностях и предложениях, нацарапанными на стене позади нее. -   Даже эта…

Он сглотнул и покачал головой в изумлении от развратного жеста, который, очевидно, что-то предлагал по цене приличного обеда.

- Да, город может выглядеть довольно подавляющим,  для новичков,  но ты же сам настоял на том, чтобы  тебе его показали. Может, тебе стоит вместо этого сосредоточиться на архитектуре?

Юлий повернулся и кивнул своему трибуну, который шел в нескольких шагах позади двух центурионов, сияющий в безупречной тоге, с идеально остриженными и  с причесанными до блеска волосами, даже если его чисто выбритое лицо противоречило последней моде.  Дубн затаил дыхание, чтобы заговорить снова, сумев с некоторой неохотой оторвать свое внимание от проститутки, которая так соблазнительно заманивала его, похотливо облизывая  кончик пальца языком, но Юлий грубо прервал его, прежде чем он смог открыть рот. .

- Замечательная идея, трибун. Таким образом,  он не поставит  всех нас в неловкое положение, разгуливая с влажным пятном на передней части туники. Ты теперь не в доспехах, Дубн, так, что позаботься о своей порядочности!

Крупный британец пристально посмотрел на своего друга, прежде чем окинуть взглядом здания по обе стороны дороги, по которой они шли, вытянув шею, чтобы разглядеть возвышающиеся над ними пяти- и шестиэтажные здания-инсулы

- Ты такой забавный человек, Юлий? Вот я сейчас иду и я просто подумаю, что до сих пор не могу привыкнуть к мысли, как люди живут в таких домах. Представь, что тебе нужно подняться наверх, а там  ты обнаруживаешь, что что-то забыл. А что будет, если на первом этаже случится пожар, а ты окажешься  наверху?

Трибун Скавр мрачно рассмеялся.

 - В таком случае, центурион, ты, по крайней мере, получишь удовлетворение от осознания того, что будешь гореть последним, если, конечно, крики более состоятельных жильцов нижних этажей не дадут тебе времени подумать о выборе медленной смерти в огне или быстрой от удара головой о мостовую. В случае пожара, я считаю, что практическое правило заключается в том, что самый нижний жилец  обычно уходит, по крайней мере, с частью своего имущества,  на следующем этаже  люди обычно   спасают свои жизни, а на самом высоком этаже остается только молиться  Фортуне. После этого ему придется  либо гореть, либо прыгнуть вниз.

Человек, шедший рядом со Скавром, прокомментировал  высказывание трибуна более серьезным тоном. Столь же официально одетый и ухоженный, он был высоким и гибким на вид, мускулистым по-спортивному, без какой-либо тенденции к неуклюжей силе, идущих перед ним центурионов.  Его кожа, по контрасту была  более темной, чем у его коллег-офицеров, подчеркивая  тот факт, что он родился не на родине  Дубна  в Британии.

- Конечно, в наши дни, когда дома в основном строятся из кирпича, а не из дерева, основной риск - это не пожар, а обрушение. Люди лежат ночью в этих развалюхах  в  своих кроватях, слушая, как здание скрипит вокруг них, и гадают, не раздавит ли их насмерть, если кто-нибудь слишком громко чихнет и разрушит все здание. Видите ли, основания недостаточно надежны  для  такой высоты, на которую их возводят, поскольку никто не утруждает себя соблюдением правил  стройки. 

Скавр приподнял бровь, глядя на молодого человека, и в его ответе прозвучал неприкрытый сардонический оттенок.

 - Раздавленный несколькими тоннами кирпичей - ? Я полагаю, что тот, кто попытается побеспокоить меня сегодня днем, почувствует себя примерно так же, учитывая количество сопровождающих, которых нам удалось собрать между моим кварталом и главными воротами транзитных казарм.

Один из трех варваров, замыкающий шествие, раздраженно покачал головой.

- Хорошо, что я услышал, как вы обсуждали эту небольшую послеобеденную прогулку с центурионом Корвом, а то вы сбежали  бы в эту помойную яму без нас.

Скавр , не оглядываясь, тоже покачал головой.

- В самом деле, принц Мартос, о чем я только думал? Зачем, во имя Юпитера, мы идем  на встречу с одним из самых влиятельных сенаторов Рима в сдержанной и, осмелюсь сказать, трезвой манере, когда вместо этого мы могли бы отлично провести время с парочкой  чванливых центурионов, которые интересуются  любой женщиной моложе шестидесяти ..… -  Он покачал головой, увидев оскорбленное выражение лица Юлия. -  Я видел, как ты смотришь на эту маленькую блондинку,  примипил, так что перестань притворяться, что ты невосприимчив к влечениям противоположного пола, теперь, когда твоя женщина крепко зажала  твои яйца между своих бедер.  Итак, на чем я остановился ...? Ах да, интересное у нас шествие… впереди  идет пара офицеров, поклонников бога Приапа,  а за ними - трое варваров,  по крайней мере,  один из которых стремится произвести впечатление на каждую проходящую мимо девушку, великолепием своего мужского достоинства.

Он покачал головой с наигранным раздражением.

-  Я уже в сотый раз за последние десять лет говорю тебе, Арминий, что они не будут заниматься с тобой сексом  если ты им не заплатишь, независимо от того, насколько ты мускулист или, если уж на то пошло, как бы ты не ухищрялся  продемонстрировать им, что ты обладаешь пенисом, который заставил бы осла почувствовать себя неполноценным.  -  Он на минуту замолчал, ожидая возражений, прежде чем продолжить.  –  А, что касается необходимости защищать нас, то мы с центурионом Корвом гуляли по этим улицам и раньше, лет десять назад, не привлекая на себя не более, чем парочки недобрых взглядов и тогда рядом с нами не было пяти самых здоровенных и уродливых мужчин под моим командованием.. Но это неважно..,  вы хоть немного развлекли нас во время прогулки. А, вот  мы и пришли!

Он махнул рукой в сторону  внушительного дома вельможи, расположенного на участке, достаточном для строительства  еще полудюжины таких же домов. Участок местами был разбит на отдельные островки каждая сторона которых была защищена от постороннего взгляда разросшимися  деревьями, которые были почти такими же высокими, как  и соседние многоквартирные дома.

- Теперь вы можете расслабиться, так, как здесь вряд ли мы будем  подвержены какому-нибудь уличному риску нападения или ограбления? И помните, мы здесь для того, чтобы утешить сенатора в связи со смертью его сына, так что просто следите за своими манерами, иначе вам придется долго ждать у его порога.

Внешне невозмутимый дворецкий приветствовал их впечатляющим отсутствием какой-либо реакции перед лицом такой большой компании мужчин, большинство из которых были явно варварами с сомнительной репутацией, судя по их шрамам, татуировкам и в одном случае отсутствию глаза, даже если все  они  были одеты в чистые туники и имели хорошо начищенные сапоги. Попросив их оставаться в вестибюле дома, он удалился, чтобы сообщить своему хозяину об их прибытии, оставив гостей рассматривать фрески, украшавшие стены комнаты. Дубн наклонился ближе, любуясь деталями изображения обнаженной богини, резвящейся на лесной поляне, нарисованное на штукатурке.

- Какая хорошая работа.

Юлий приподнял бровь, глядя на друга, и покачал головой в явном недоумении.

- Хорошая работа? С каких это пор, о Принц Людей с Топором,  у тебя появились  способности распознавать разницу между хорошей картиной  и тем, что нарисовал греческий гончар с помощью  краски и кистей, которые он носит воткнутыми в свою задницу? Все, что ты сейчас делаешь, это любуешься ее сиськами, грязный ублюдок… -  Он наклонился ближе, заговорчески поджав губы. - Хотя при ближайшем рассмотрении я вынужден согласиться с тобой, что они представляют собой наиболее реалистичное изображение, которое ...

Дубн  прервал его, указав на другую картину.

- Я знаю. И посмотри, что этот сатир делает с девушкой, которую он поймал! Клянусь, он ее трахает ...

Голос позади них заставил двух мужчин вздрогнуть.

- Приветствую вас, уважаемые посетители. Иногда мне приходится заставлять своих клиентов ждать здесь часами, учитывая количество визитеров, которых я регулярно принимаю, ищущих моей благосклонности или помощи, и эти фрески позволяют им немного отвлечься. Мне сказали, что если достаточно долго здесь пробыть, то можно обнаружить более двухсот таких прекрасных образов в  этой комнате, хотя, должен признаться, у меня никогда не находилось времени ...

Скавр шагнул вперед с торжественным выражением лица и низко поклонился одетому в тогу мужчине, стоявшему в дверном проеме, соединяющем холл с остальной частью дома.

- Приветствую, вас, сенатор Сигилис. Примите нашу скромную благодарность за то, что вы согласились  встретиться с нами .

Хозяин  дома ответил на поклон, хотя и более поверхностно, чувствуя себя на голову выше  по сравнению с классом всадников, натянутая приветственная улыбка на его лице выражала скорее всего нрав человека, который долгое время не выказывал искренности. Он был  почти такого же роста, как  и любой из тунгрийских центурионов, хотя его торс был худее по сравнению с их мускулистыми фигурами, а его волосы были серебристо-серыми над худым лицом с тяжелыми морщинами

- Я благодарен, трибун, за твое желание поговорить со мной о последних нескольких неделях жизни моего сына.  Мне кажется, что большинство солдат забывают  людей, которых они оставили на поле битвы, а тем более не горят желанием встретиться лицом к лицу со скорбящими родителями . Пожалуйста, пройдите сюда и возьмите … з-э  ..свою… семью… с собой.

Они последовали за сенатором через арку в большой сад, в котором пара рабов ухаживала за, и без того безукоризненно ухоженными, растениями и цветами.

- Сюда.

Он провел их в зону отдыха в дальнем конце сада, к каменным скамьям, расставленным вокруг плоской гравийной площадки, достаточно большой, чтобы служить  в качестве небольшой сцены для группы музыкантов, играющих на своих инструментах, и защищенной от солнечной жары полукольцом. тщательно посаженных кедров. По команде дворецкого садовники зашли в дом  и вынесли мягкий стул, на который сенатор опустился с болезненной гримасой, затем рабы исчезли обратно в доме, оставив только дворецкого, который, убедившись, что его хозяину удобно, удалился за пределы слышимости.

- Простите мое позерство. Десять лет назад для моей задницы хватило бы обычного, добротного мрамора, но сейчас я чувствую, что мои суставы немного расслабились из-за роскоши. Я подумал, что нам лучше всего поговорить здесь, в саду, учитывая, что стены часто слышат больше, чем им положено услышать, даже, как я подозреваю, и в моем доме. -  Сигилис окинул каждого из них своим мрачным взглядом, оценивая каждого мужчину по очереди, прежде чем продолжить. - Ты привел с собой большую компанию, трибун, большую, чем я ожидал, и все же ты немного отвлек меня этим.  Могу  ли я высказать свое мнение относительно твоих людей  ...?

Скавр улыбнулся ему в ответ.

- Конечно, сенатор. Мы должны быть выглядим необычно.

- Да, да, хотя о некоторых из вас судить легче, чем  о других.  Он перевел взгляд на трибуна. – Вообще-то, мы с тобой знакомы, Рутилий Скавр.  Я хорошо помню твоего отца и то разочарование, которое мы все испытали, когда он был вынужден покончить с собой после того, как его объявили виновным в этом жалком маленьком деле на той стороне Ренуса.  И я, конечно, в прекрасных отношениях с твоим покровителем… - Он ухмыльнулся. -   Я нахожу ироничным то, что его состояние так быстро разрастается  после смерти преторианского префекта, в то время как мое собственное, похоже, находится на пороге  окончательного убытка,  но я не могу противостоять этому человеку.  Он говорил мне, что за годы службы ты стал не менее упрямым. Еще он сказал мне, что в последнее время ты  увлекся политикой?

Скавр покачал головой.

- Только не я, сенатор, я оставляю это людям с большими способностями и более сильным желудком, чем мой.

Сигилис приподняла бровь.

- Значит, это не ты принес десять ящиков с золотом во дворец, где несколько ночей назад император убил префекта претории?

Молодой человек пожал плечами, его лицо было при этом, довольно бесстрастным.

- Я был лишь маленькой сошкой в этом событии, сенатор. Большую часть работы взяли на себя  ваш коллега Клодий Альбинус вместе с вольноотпущенником императора, Клеандром .

Сигилис невесело усмехнулся.

- Как это скромно с твоей стороны. Ты вез груз золота, аж с северной границы, чтобы  доказать претензии преторианского префекта занять трон …   Напомни, откуда ты его привез?

- Из Британии, сенатор.

- Да, вы провезли его всю дорогу от Британии, вместе, как мне достоверно сообщили,  с возвращенным  Орлом Шестого легиона, который вы затем использовали, чтобы подтолкнуть Коммода к убийству  своего командира преторианской гвардии.  К некоторому изумлению незадачливого Клодия Альбинуса, я бы предположил, и к большому удовольствию этого коварного змея Клеандра.

Скавр молча, ответил на его слова спокойным взглядом, пока сенатор медленно не кивнул.

- Точно так же, как мне намекнул твой покровитель. Ты высечен из гранита, не так ли, трибун, и тебе опасно перечить из-за твоей скромности и самоуничижения?

Он перевел взгляд на молодого человека, сидящего рядом со Скавром.

- А кто у нас здесь?  Молодой человек лет двадцати с небольшим, римской внешности, мускулистый, привыкший  постоянно носить на себе тяжесть оружия и доспехов. Я отслужил свой срок на службе, и, хотите верьте, хотите нет, когда-то у меня было примерно такое же телосложение. Ты, скорее всего,  только-что с поля боя, судя по внешнему виду, если, конечно, ты не порезался, во время бритья…   ...-  Он поднял руку, указывая на шрам на переносице Марка.  -  Этот порез выглядит слишком легким, чтобы быть от меча. Так, что это, возможно, копье?

Марк  кивнул головой в знак признания.

- Да, сенатор. Я недостаточно быстро среагировал.

Сигилис поджал губы.

- Тебе все равно повезло, это царапина по сравнению с некоторыми ранами на лице, которые я видел, служа трибуном в Тридцатом легионе в Кесарии. Ну, что ж, со шрамом или без, ты своими манерами напоминаешь мне человека, которого я когда-то знал, очень уважаемого коллегу-сенатора, и который был слишком добропорядочным, чтобы выжить при этом режиме. Он умер три года назад,  когда всю его семью вместе с ним, ночью вытащили из постелей и увели навстречу судьбе, мысль о которой  до сих пор заставляет меня содрогаться. Только их старший сын считается пропавшим без вести, по крайней мере, так утверждали осведомленные дворцовые сплетники. Он служил в преторианской гвардии центурионом, но исчез всего за несколько дней до ареста своего отца, и в последний раз его видели направляющимся в Остию с приказом сесть на корабль с курьерской миссией -  по крайней мере, такова была история,  благодаря которой, он избегнул встречи с  преторианцами.

Он встретился взглядом с центурионом.

- Твое имя, молодой человек?

Римлянин поднялся со своего места и поклонился.

- Меня называют  Марк Трибул Корв, сенатор, центурион Первой тунгрийской когорты, но я действительно беглый сын вашего друга Аппия Валерия Аквилы.  Теперь моя жизнь и жизнь моей семьи в ваших руках.

Сигилис улыбнулась ему в ответ с явным искренним удовольствием.

- Будь уверен, что я сохраню твою тайну. Для меня действительно большая честь познакомиться с тобой, Марк Валерий Аквила. В письмах, которые мой сын написал перед  своей смертью в Дакии, ты часто  упоминался, хотя он был достаточно умен, чтобы сделать это в завуалированных выражениях, которые, как он знал, мог понять только я. И теперь ты вернулся в Рим с пламенем мести, ярко горящим в твоих глазах, хотя ты понятия не имеешь, где найти убийц, на которых ты бы обрушил ысю тяжесть своего гнева?

Тон молодого римлянина стал жестким, выйдя за рамки подчинения  статусу человека, которому были адресованы его слова.

- Я найду их, сенатор, с помощью или без помощи, которую, по словам вашего сына, вы смогли бы мне оказать. И когда я найду их, я твердо намерен подвергнуть их тем же унижениям, которые вынесли  мой отец, мать, брат и мои сестры перед смертью.

Сигилис откинулся на спинку стула и уставился на него с мрачным весельем.

- Я ожидал, что человек твоего  класса будет вести себя именно так, при данных обстоятельствах. Итак, передо мной  трибун, склонный разобраться со старыми обидами, и центурион, настроенный отомстить за свою погибшую семью. Я бы сказал, такая комбинация, способна вселить страх в людей, ответственных за разрушение ваших семей, если бы они узнали, что за ними начнется охота. И какой актерский состав второго плана у нас имеется  рядом с этой парой фурий?

Он оглядел остальных членов группы, с вновь ставшим мрачным выражением лица, ненадолго задержав взгляд на каждом мужчине, прежде чем заговорить.

- Еще двое солдат, судя по их очевидной уверенности, офицеры, оба в шрамах и оба с видом головорезов . -  Он мрачно улыбнулся Юлию и Дубну. - Некоторые мужчины оказываются неприспособленными к убийствам, даже когда их жизни подвергаются риску в бою, а другие убивают, без зазрения совести, что их будут преследовать  кошмары и сожаления,  некоторое время. И есть  еще третий тип мужчин, господа, мужчины, чьи глаза лишь намекают на то, какими они были раньше, как только они встают лицом к лицу с противниками и лишают их жизни, в то же время, приобретая  то,  чему невозможно дать определение. Я не раз сражался со своим  Тридцатым легионом, и не раз видел, как полусонные сельские новобранцы становились палачами за одно сражение, после того как они прошли посвящение кровью. Их глаза были такими же, как сейчас у вас, окнами в души, заглянув в которые  можно увидеть, что какая-то небольшая часть их человечности  была оторвана и заменена на что-то  более злое, и они уже не будут такими, как были раньше.  Если честно, они пугали меня больше, чем враг, с которым мы сражались ...  - Он мрачно улыбнулся. -  И в этот момент я понял, что, вероятно, не гожусь для военной службы .

Сенатор мрачно рассмеялся, покачав головой и обратив свое внимание на остальных гостей.

- А, это  трио варваров, каждый из которых крупнее и уродливее предыдущего. Такое человек видит не каждый день, во всяком случае, без цепей и ошейников. Вот, ты, с волосами, собранными в пучок на макушке, я полагаю, ты германец?

Германец кивнул.

- Я Арминий, сенатор. Трибун взял меня в плен в бою, и счел нужным сохранить мне жизнь и обязать служить ему. Теперь я прикрываю ему спину, когда он настолько глуп, что оставляет ее открытой ... что случается довольно часто….

Сигилис фыркнул от смеха.

- Раб с острым язычком на уме, но при этом не отмеченный никакими признаками удара плетью. Либо твой хозяин более мягкий человек, чем я себе представлял, либо твоя услуга для него имеет такую ценность, которая перевешивает такие незначительные раздражения. А рядом с тобой одноглазый мужчина с таким количеством шрамов, какого я никогда не видела у воина, смотрит на меня так, как будто я его подчиненный в наших недолгих отношениях. Он, что, член королевской семьи?

Его вопрос был адресован Скавру, но Мартос ответил на вопрос прямо, жестом указав на трибун.

- Я был принцем до того, как меня подтолкнул к этому человеку общий враг, который захватил мой трон и надругался над моим народом. Трибун избавил меня от казни, которая по праву была предназначена мне судьбой, и теперь я союзник Рима.

- А глаз?

 Я вышел из себя во время схватки, когда мы ворвались в укрепленную столицу моего племени, и я потерял рассудок из-за бездумной жажды их крови. Когда ко мне вернулась способность ясно мыслить, я был вымазан с ног до головы кровью десятков мертвых и изуродованных мужчин. Кажется, мой глаз был платой, которую мой бог потребовал за эту месть ... -  Он на мгновение замолчал, печально покачав головой. -  Я бы отдал каждую жизнь, которую отнял, чтобы увидеть своего сына живым, но мои предатели-соплеменники  уже сбросили его с самой высокой скалы на корм воронам и заставили мою жену лишить жизни мою дочь, чтобы избавить ее от унизительного насилия. Она покончила с собой ...

- И ты чувствовал, что не можешь оставаться там, где была уничтожена твоя семья из-за того, что ты доверился  этим предателям?

Мартос кивнул.

- Я доверил свое будущее этим людям .

Сенатор кивнул, обращая свое внимание на последнего члена их группы, который был на голову выше любого из двух других варваров и чье тело было почти пародией на человеческое, такими были его размеры и мускулатура.

- А ты, великан. Кто ты?

Голос здоровяка пророкотал односложным ответом.

- Луго.

Он на мгновение задумался над повернувшейся к нему головой и приподнятой бровью Скавра, прежде чем заговорить снова.

- Прошу прощения, Луго, господин.

Сигилис усмехнулся, кожа вокруг его глаз сморщилась от удовольствия.

- Нет необходимости называть меня “господин”, варвар, я не ожидаю, что ты будешь соблюдать формальности нашего общества, поскольку ты явно новичок в нашем городе, хотя простого “сенатор” было бы вполне  достаточно, если ты чувствуешь такую потребность.

Сигилис вернул свое внимание к Скавру.

 - А теперь, после того, как мы познакомились, возможно, вы потворствуете желанию скорбящего отца и расскажете мне, как получилось, что мой сын погиб в Дакии?   Я, конечно, получил официальное сообщение, и мой коллега-сенатор Клодий Альбинус смог заполнить некоторые пробелы, учитывая, что он командовал Тринадцатым легионом в Дакии, но вы первые люди, которых я встретил,  и кто фактически присутствовал, при его смерти. Расскажите мне все о том дне, если хотите, и дайте мне некоторое представление о том, как именно мой Люциус отправился на встречу с нашими предками?

Вторая из двух дверей зала для аудиенций открылась с другой стороны широкой просторной комнаты,  из которой появились четверо мужчин. Преторианцы с каменными лицами, сопровождавшие  их через дворец, по одному ввели в залитую лампами роскошную комнату, а затем предоставили самим себе с вежливым, но, тем не менее, твердым указанием дождаться хозяина. Одинокий мужчина, одетый в официальную тогу, вошел внутрь, оглядев стол, за которым они сидели, ожидая его.  Все четверо зашевелились на своих местах при его появлении, даже гладиатор, который гордился своей самодовольной невозмутимостью, слегка сменил позу, и вновь прибывший улыбнулся их реакции, в приветственном жесте подняв руку.

-  Господа, приношу свои извинения за то, что заставил вас ждать. Государственные дела, вы же знаете, как обстоят дела...

Приземистый, уродливого вида мужчина, сидевший на дальнем конце стола, медленно, лениво улыбнулся.

- Мы знаем, Клеандр.  Я не знаю ни одного человека, который не заставлял бы подчиненных ждать по той или иной причине, чтобы заставить их понервничать или выйти из себя. Он указал на человека рядом с собой. - Даже наш приятель гладиатор, как известно, некоторое время играет с человеком, прежде чем сразить его одним ударом меча. Это  ведь старый обычный прием, а?

Императорский распорядитель улыбнулся ему в ответ.

- Возможно и так, хотя я здесь не для того, чтобы отрезать тебе палец за отказ платить  мне деньги за твою защиту, а Брут?

Его собеседник пожал плечами, но прежде чем он смог ответить, заговорил следующий из них, его голос был хриплым, но властным, явно привыкший отдавать команды и добиваться их беспрекословного выполнения. Он снял свои доспехи, когда получил вызов на собрание Ножей, но его красная преторианская туника и виноградная лоза, лежащие перед ним на столе, сами по себе говорили о его роли во дворце.

- Но ведь он прав, распорядитель?  Вы все время навязываете свою волю другим людям. Раньше мы работали на преторианского префекта, но теперь, когда Император проткнул его тупым концом копья и оставил истекать кровью, мы должны работать на вас. Предполагаю, вы об этом  хотите сказать?

Клеандр  качнул головой в сардоническом признании истины в заявлении центуриона.

- Ты правильно предполагаешь, Фабий Дорсо, так как я определенно тот самый человеком, заставивший твоего нового префекта ждать, когда я почувствую необходимость произвести на него впечатление своим авторитетом, поскольку я вскоре стану его хозяином во всем, кроме его имени.

Преторианец в ответ кивнул и умолк, мудро решив позволить своим товарищам бросить дальнейший вызов неутолимым амбициям императорского чиновника. Неудивительно, что этот невысказанный вызов решил взять на себя сидящий напротив него мужчина, сидевший в безупречной тоге из высококачественной шерсти. Его голос был слегка ироническим -  оружие, отточенное годами в спорах в Сенате.

- Но найдется ли у вас времени, разобраться в деталях такой деликатной и важной работы, Аврелий Клеандр?

- Ах, ну ты же знаешь, это так же  хорошо, как и я, не так ли, сенатор?  - Распорядитель пожал плечами ему в ответ. - Некоторые люди, Азиний Пилиний, обладают талантом делать дело всей жизни из того, что не требует ничего, кроме быстрого решения и правильного делегирования полномочий. Всегда есть кто-то с нужными навыками и мотивацией для выполнения твоих приказов, если ты достаточно внимательно присмотришься к нему, а у меня, кажется, есть навык найти такого человека и заставить его работать. Я отвечу на важные вопросы и предоставлю людям, которых я выберу, решить, как лучше всего достичь моих желаний. Фактически, это немного похоже на то, как мы будем работать с этого момента. Я буду решать, кого считать совершившим измену, и вы четверо будете  расправляться с ними обычным образом, забрать свою долю добычи, повеселившись и убедившись, что трон получит активы осужденного. Говоря о которых …

Он развернул свиток, растягивая тишину, читая перечисленные предметы. Наконец, он снова поднял глаза, внимательно и пристально посмотрев из-за стола на каждого мужчину.

- Господа, я считаю важным, чтобы у нас было четкое понимание о начале наших новых отношений. Мне кажется, что вы, стали брать намного большие доли, чем  при префекте Переннисе. А когда вы разобрались с его семьей, то вообще потеряли совесть, если судить по этой описи доходов о его состояния. Он поднял свиток. - Конечно, ничего действительно ценного не упускается, все основные активы учтены, но, похоже, есть неутешительное количество переносного имущества, которое, за неимением лучшего термина, куда-то испарилось.  -  Он взглянул на четырех мужчин сидевших вокруг стола, поджал губы от удовольствия от своей шутки, хотя ни один из них не проявил никакой реакции. Он пожал плечами.  -  Вот пример. Здесь значится  подозрительно небольшое количество рабов, доступных для продажи, но ведь никто из них, похоже, не являлся членами семьи префекта.

Глаза преторианца на мгновение метнулись, чтобы взглянуть на сенатора, и Клеандр внутренне улыбнулся, поняв одно из своих подозрений.

- Да, зесь значится еще очень много ценных вещей, которые мы ожидали получить, но которые, похоже, пропали, что очень взволновало императора. Достаточно великолепная коллекция старинных мечей, которые, по-видимому, относящихся ко времени Александра. Как вы можете догадаться, он положил глаз на них. Были некоторые довольно великолепные мраморные скульптуры, скорее вульгарные по своей природе, которые, кажется, тоже исчезли, и, хотя они не были столь ценными, они, похоже, значиличь в списке вещей, которые император ожидал получить в качестве компенсации за измену бывшего префекта. Их отсутствие его несколько обидело, а обиженный Коммод - небезопасный человек для любого из нас, можете не сомневаться. И учтите, что безопасность передачи имения Перенниса в императорскую казну была под  вашей коллективной ответственностью, Я думаю, что наиболее справедливым решением этой проблемы будет отказ от всех ваших гонораров и процентов за последнюю работу, чтобы убедить императора в том, что вы остаетесь его верными и достойными слугами и что вы будете несколько лучше защищать его собственность в следующий раз. Я уверен, что вы видите в этом здравый смысл, или кто-нибудь захочет поспорить по этому поводу? Полагаю, вы не хотели бы потерять свою работу на императора?

Гладиатор Мортиферум лениво зашевелился на стуле и расправил складку с идеально сшитой туники, прежде чем заговорить, покосившись на Пилиния, и распорядитель вздрогнул от ничего не выражающего взгляда  молодого человека.

- Вы хотите, чтобы я отказался от своей доли, потому что наш коллега-сенатор и его друзья хапают деньги, чтобы устраивать кутежи с женами и детьми наших жертв?

Он ткнул пальцем в собеседника, который смотрел на отполированную поверхность стола без каких-либо признаков эмоций.  Клеандр пожал плечами, демонстрируя безразличие к заявлению гладиатора.

- Нет, я ожидаю, что ты смиришься с потерей своей доли из-за того, что не обеспечил выполнение своей части сделки.

Голова гладиатора медленно повернулась, пока его глаза не впились в глаза распорядителя, и хотя Клеандр знал, что это такая манера себя вести было частью хорошо отрепетированного поведения, он не мог подавить страх перед злобой, исходившей от выражения лица мужчины.

- Вы не думаете, что я могу оказаться с той стороны стола и свернуть вам шею прежде, чем вы успеете вызвать свою охрану?

Выдавивв улыбку на своем лице, Клеандр покачал головой.

- Думаю, нет. Я дал очень четкие инструкции перед тем, как войти в эту комнату, имея в виду глупость именно такого поступка. Если кто-либо из вас поднимет на меня руку, вас всех  перебьют гвардейцев, поскольку они являются товаром, которого у меня неисчерпаемый запас. Нет, вы не будете  убиты, господа, а будете оставлены в живых и заключены в тюрьму, после чего все ваши семьи будут собраны здесь, чтобы посмотреть, как вас распинают на частной арене. А затем, пока каждый из вас будет извиваться и корчится на своем кресте, с ваши близкие будут расправляться самыми ужасными способами, которые вы можете себе представить прямо на ваших глазах, прежде чем они будут разорваны на части дикими животными, которые буквально съедят их заживо. И это будут не обычные львы и тигры, у меня есть кое-что гораздо более интереснее для такого случая.

Он сделал паузу, наслаждаясь тишиной, воцарившейся в комнате.

- Собаки, хотя и менее эффективная в качестве орудия казни, чем львы,  но представляют собой гораздо более устрашающее зрелище, когда их используют стаей.  Все, что нужно сделать для действительно хорошего зрелища, - это обмазать самые чувствительные части тела жертвы  свежей густой кровью и натравить на них полдюжины ненасытно голодных зверей. Нужно ли мне описывать невыносимые муки, которые будут испытывать члены ваших семей, когда их беспомощные извивающиеся тела будут разрывать на части при таких отвратительных обстоятельствах? Я думаю, что вам особенно понравилась ирония, связанная с картиной, которую я обрисовал вам, сенатор Пилиний.

Преторианец, сенатор и предводитель городских бандитов  были все у него кармане, это было очевидно по их ошеломленным выражениям лиц, хотя гладиатор просто откинулся назад на стуле,  не сводя свой злобный взгляд с распорядителя.  Клеандр улыбнулся ему в ответ.

- Я тебе вот что скажу Мортиферум, раз твое имя в переводе на варварские языки означает Несущий Смерть? Чтобы контролировать  жестоких мужчин, необходимо просто пообещать им применение еще большей жестокости к ним самим И никто не проявляет жестокость так, как римское государство, что делает все довольно простым. Но для тебя этого мало? У тебя нет семьи, кроме твоего брата, не так ли? Мне некому угрожать самой унизительной из смертей? Ты считаешь себя неуязвим ? Но тебе, главный чемпион Арены, я могу подарить и другую судьбу. Ты и твой брат будете распяты не надолго, а затем вы будете сняты со своих крестов, прежде чем задохнетесь насмерть, чтобы в последствии наблюдать за тем,  что произойдет дальше. Вас будут разрезать на кусочки очень, очень медленно, отрезая по одному тоненькому ломтику каждый час в течение нескольких месяцев. Представь себе, сначала пальцы рук, по одной фаланге за раз, затем пальцы ног, а затем, одно за другим, все ваши конечности, при этом каждая рана быстро прижигается, чтобы вы не истекли кровью. Я предполагаю, что все это может продлиться  лучшую часть года, чтобы умереть, и все это время ты будешь проклинать себя за то, что поддался моменту гнева. Так, что не кричи в гневе, как безумный, а поразмышляй над  услышанном

Он приподнял бровь и ждал, сохраняя лицо совершенно неподвижным, пока гладиатор  с минуту смотрел в ответ, прежде чем медленно кивнуть.

- Ну, вот и хорошо. Я рад, что мы поняли друг друга. Поймите, господа, если какая-то загадочная судьба постигнет меня, какими бы невинными вы ни казались в этом вопросе, наказания, которые я описал, будут применены быстро и жестоко. Можете назвать это моим последним желанием.

Он встал, скатывая свиток с описью.

- Ну так как, взаимных обвинений не будет, а? Недостающих предметов более чем достаточно, чтобы покрыть ваши доли, так что разберитесь между собой сами  и приготовьтесь к следующему вызову императора, когда понадобятся ваши услуги. .  В конце концов, я думаю, что могу с некоторой уверенностью сказать императору, что на самом деле вы работаете не за деньги, а за верность долгу.

- Итак, центурион, мой сын умер достойной смертью?

Сигилис подождала, пока история битвы на льду будет полностью пересказана, прежде чем быстро повернуться к Марку, чувствуя, что Скавр попытается  скрыть некоторые неприятные факты. Хорошо понимая, что он, вероятно, столкнется с этим вопросом в какой-то момент, Марк давно придумал ответ, который скрыл  бы то, что сын сенатора погиб от  копья в спину.

- Он погиб в бою с подавляющим числом врагов, сенатор, окруженный со всех сторон. Ваши предки с гордостью  примут его в свою компанию.

Сигилис пристально посмотрел на него, и молодой римлянин порывшись внутри своей тоги, вынул тяжелый золотой медальон, который он протянул сенатору.

- Когда нам удалось унести его тело, он все еще висел у него на шее. Я полагаю, он хотел бы, чтобы его вернули вам.

Сенатор посмотрел на желтый диск, лежащий у него на ладони, - изящное изображение бога Марса, стоящего на поле побежденных врагов.  Он сглотнул воздух, медленно покачав головой.

- Этот медальон хранился в моей семье на протяжении поколений, с тех пор, как Траян завоевал даков и  решил ввести их  проклятую землю в состав Империи. Мой дед сделал его из золота, отобранного у  вождя, которого он  убил на поле битвы, и передал его моему отцу, когда тот служил в армии. Я носил его в Кесарии, и в свою очередь передал его Люцию, когда тот присоединился к своему легиону.  Он был моим единственным выжившим сыном после того, как чума с востока забрала у меня обоих его братьев, поэтому в моей семье больше не осталось сыновей, которые могли бы заслужить для него  еще большую честь.  Носи его за меня, и каждый раз, когда ты будешь вспоминаешь о моем сыне, ты как-никак будешь увековечивать его память .

Марк кивнул, обхватив пальцами тяжелый металлический диск.

- Ваш сын  кое-что написал на льду перед своей смертью собственной кровью. И он хотел, чтобы я запомнил ...

Сигилис перебил его, недоверчиво приподняла бровь.

- Своей кровью?

Марк уверенно кивнул.

- Как я уже сказал, сенатор, он был человеком волевым. Он понимал, что умирает, но словами полными решимости,  советовал мне  действовать так, как если бы…

Голос сенатора внезапно стал холодным.

- Это случайно не касалось группы имперских убийц, называющих себя  Ножи Императора?

- Да господин.

Сигилис поджал губы.

- Я не подозревал, чтобы он подслушивал мои дискуссии на тему возрождения этой самой презренной имперской привычки: убийства богатых людей под предлогом их предательства Риму с последующей конфискацией их имущества.  - Его губа скривилась. -  Конфискационное правосудие.  Я боялся - и все еще боюсь, - что мои владения в конечном итоге привлекут внимание людей, стоящих за троном, и я хотел избавить его от необходимости жить под тенью этой угрозы.  Но моему единственного сына каким-то образом удалось убедить меня, что он должен услышать то, что сказал мой информатор ...

- Ваш информатор?   - перебил его Скавр   - Вы что, нанимаете информатора?

Сенатор медленно покачал головой.

- Вы, очевидно, слишком долго не были в Риме, трибун, и, как я подозреваю, слишком мало внимания уделяли урокам истории в молодости. Существует разрушительное положение дел, которое вечно ждет своего часа, чтобы расцветать под абсолютной властью имперского правления. Впервые это произошло при императоре Тиберии, когда Сеян стал править городом. Затем, это произошло еще дважды, при Нероне и Домициане, и теперь мы видим, как тот же кровавый ужас снова поднимает голову под этим распутным глупцом Коммодом. Это сало правилом, господа, правилом, которое терроризирует достойного человека с хорошим характером, который не совершает никакого другого преступления, кроме как желания быть богатым, когда Империя настолько близка к банкротству, насколько это возможно, но фактически  пока не рушится. Мы вторглись в Дакию еще во времена Траяна, и предпринимали неудачные попытки до этого,

Он вздохнул, покачав головой.

- А сейчас? Теперь Империя стала жертвой восточной чумы, и население уменьшилось настолько резко, что налоговые поступления падают слишком быстро, чтобы добыча на рудниках могла их компенсировать. Добавьте к этому императора, который тратит золото на свои удовольствия, как воду, и рецепт почти готов. Все, что требовалось тогда, - это чтобы кто-то наделенный высокой властью осознал, что единственное, что стоит между императором и всем, что он хочет, - это пределы его совести .

Его взгляд метнулся к Марку, на его лице заиграла извиняющаяся гримаса.

- Твой отец был человеком с таким безупречным характером, что несколько раз заслуживал достойного перехода в Элизиум, и все же он был одной из первых жертв этой безудержной абсолютной власти, когда Переннис пошел кровавым путем, который завел нас туда, где мы сейчас  и находимся.  Его богатство было хорошо известно, и, кроме того,  Коммод открыто мечтал о своей вилле на Аппиевой дороге. Ведь там были свои бани, водопровод по акведуку, даже ипподром. Что еще мог желать император от загородной резиденции!

Его смех стал горьким.

- И теперь мы, члены сенаторского класса, живем в страхе, что будем следующими, кто столкнется с ложными обвинениями, что мы моргаем в свете факелов посреди ночи, когда наемные убийцы Коммода приходят за нами и нашими семьями.  Да… - Он кивнул, увидев выражение лица Марка. - Ножи.  Итак, ты морщишься, когда я говорю слово - информатор,  трибун, и все же именно по этому Рим все еще жив, благодаря помощи информаторов.  В самом Сенате более чем достаточно мужчин с таким малодушным характером, чтобы я полностью уверен в предсказании, что этот император посеял семена своего собственного падения, создав монстра, который в конечном итоге должен съесть сам себя.  И вот одного такого человека  я подкупил, хорошо подготовленного, который большую часть времени прислушивается к  еле слышным шепотам несогласия, которые можно использовать, чтобы обвинить невиновного гражданина в государственной измене. Во дворце побаиваются  обсуждений дней республики, и боятся появления нового  Октавиана, который объявил себя Цезарем Августа, потому что не видел другого способа освободить Рим от его очевидно бесконечного цикла гражданских войн, кроме как сосредоточив абсолютную власть в своих руках.  Я хорошо плачу своему информатору, а он в ответ гарантирует мне, что я точно узнаю, кому  Ножи нанесут свой следующий визит…

Он сделал знак дворецкому, который, в свою очередь,  подошел к дому  и открыл дверь, за которой ждала фигура в капюшоне. Когда информатор пробирался через сад, Сигилис повернулся к тунгрийцам с извиняющейся гримасой.

- Я не хотел знакомить вас с ним, пока мы не разобрались с остальными делами. Он сказал мне, что вы расстались не на идеальных условиях, когда встречались в последний раз .

Глаза Марка подозрительно сузились, когда информатор остановился перед ними, его лица почти не было видно в тени под капюшоном.

- Ты?

Арминий вздрогнул, когда понял, кто этот человек сенатора, с рычанием спрыгнул со скамейки, оказался лицом к лицу со Скавром.

- Ты гость в доме этого человека, Арминий, и по-прежнему мой подчиненный! Так, что уважай гостеприимство!

Мужчина в капюшоне тихо рассмеялся.

- Вы, оказывается, порядочный человек, трибун Скавр. Похоже, доверие сенатора к вашему пониманию римских манер было оправдано ...

Голос был безошибочно узнаваем в его ленивом протяжном произношении, и Марк был потрясен, обнаружив, что его мысли вернулись к лесной поляне два года назад, после победы над грозным племенем вениконов. Он недоверчиво посмотрел на информатора, когда тот протянул руку и откинул капюшон, открывая лицо, которое Марк никогда не ожидал увидеть снова.

- Итак, центурион, вы сегодня Трибул Корв или Валерий Аквила?

Молодой центурион выплюнул  его имя сквозь оскаленные зубы и закипел  внутри при виде этого человека.

- Эксцингус!   

- Давайте прежде  проясним одну вещь, ладно?

Гладиатор крепко прижал палец к груди Брута,  толкнув его так сильно, что тот нахмурился.

- Убери от меня свою гребаную руку!  И, вообще, веди себя осторожней, ты, что не знаешь с кем разговариваешь ...

- Прекрасно знаю.  -   Мортиферум наклонился ближе к Бруту, его голос был таким низким, что его слова были едва слышны, а  в то же  время преторианец взял сенатора под руку и увел его прочь, пока они не оказались за пределами слышимости.  -   Ты думаешь если  твои головорезы напугали нескольких лавочников и сутенеров, они справятся со мной,  да я пройду как горячая кочерга  через масло через вас всех вместе взятых. -  Он снова ткнул лидера банды в грудь так, что тело того дергалось от силы его жеста.  -  Давай, испытай меня и узнай, сколько из твоих людей готовы противостоять мне и моим болельщикам.  Жители этого города молятся на меня и моего  брата, и я считаю, что они разорвут  любого на куски только за то, что кто-то поднимет  на нас не только клинок, но и просто руку..  Конечно, я могу ошибаться, но как хочешь, так и считай,. Вы двое, идите сюда!

Центурион стражников подошел к ним, сенатор медленно последовал за ним, и гладиатор  оглядел всех троих.

- Меня лишили  моей доле за туночьночи, потому что вы трое не могли сдержать свои липкие пальцы при себе, разве не так, Дорсо?

Он  указал пальцем на преторианца, который спокойно ответил на его взгляд.

- Ты, почти, не участвовал в деле, но даже ты получил свою долю. Ты и те двое гвардейцев, которые ходят за тобой повсюду, вы ведь  унесли столько  антиквариата  от Перенниса, что  с лихвой  можно  было выручить все наши отработанные деньги , если  его продать.

Офицер кивнул.

- Да, это так.

Обвиняющий палец повернулся к сенатору, который надулся в ответ с выражением высокомерного равнодушия.

- А ты, Пилиний. Я насчитал тридцать или больше рабов, увезенных твоими людьми, не говоря уже о жене и детях префекта. Меня не волнует,  в какие извращенные игры ты с ними будешь играть, но за них ь можно было получить много золота. Фактически,  даже больше, чем вся твоя доля.

Патриций пожал плечами.

- Я думаю, ты понимаешь, что здесь главным принципом является преимущество, друг мой.

Гладиатор злобно ухмыльнулся, протянул руку и взял в  пригоршню тогу сенатора, чтобы притянуть его к себе.

- И я думаю, ты вскоре обнаружшь, что главным принципом на самом деле является острый железный нож, если ты не будешь осторожен, сенатор. Подумай об этом .

Он оттолкнул от себя внезапно побледневшего Пилиния с гримасой отвращения, повернувшись назад, чтобы ткнуть пальцем в лицо Бруту.

- А, ты, дурак, самый тупой ублюдок из вашей троицы. Только ты мог взять  самое простое задание, которое нам поручили, и превратить его в массовое ограбление!

- Что?

Гладиатор ткнул его еще сильнее, оглядывая троих со злым рычанием.

- Вы думаете, что я идиот только потому, что предпочитаю жить в камере лудуса, вместо того, чтобы выкупить свой контракт и потратить деньги на большой дом и дюжину рабов?   Да, я самый умный из всех вас, придурки, потому что я не высовываюсь и не привлекаю к себе внимания, что вам, возможно, не мешало бы учесть. Тебе ...  Он ткнул  пальцем гвардейца.  -   С твоей коллекцией антиквариата, спрятанной в твоем музее, о котором никто не должен знать.  И, тебе, ...-  Он повернулся к сенатору. - Истребителю семей знати ради забавы банды извращенцев вельможного класса!   И тебе!  - Он  снова набросился на главаря городской банды с таким свирепым выражением лица, что тот не смог удержаться и отпрянул. – Ты , тупой ублюдок, прокрался обратно, как только мы все ушли, и подкупил охранников, которые были приставлены охранять дом Переннисов, чтобы они смотрели в другую сторону. С каких это пор ты заинтересовался искусством?

Он оглядел их с отвращением.

- В общем, я предлагаю вам, господа, порыться в своих кошельках и найти мою долю, или вы все пожалеете об этом. Разбирайтесь с этим как хотите, но чтобы золото было у меня  до завтрашнего вечера, иначе  вам не поздоровится. Мне кажется, вы предпочтете, чтобы  ваши жизни оставались такими же скучными.

Он повернулся и вышел прочь, оставив  всех троих в недоумении смотреть друг на друга.

Информатор улыбнулся и поклонился, поприветствовав их рукой.

- Тиберий Варий Эксцингус,  чтобы напомнить вам мое полное имя. Да, я  бывший центурион в этом вдохновенном отряде шпионов, шантажистов и убийц, который маскируется  под клиента на довольствие сенатора  - и теперь,  учитывая мою довольно резкую и решительную вынужденную отставку с  моей бывшей службы в результате провала операции по  привлечению вас, центурион, к ответственности  - обыкновенный осведомитель.  Забавно, как все обернулось, не правда ли?

Скавр некоторое время смотрел на него, прежде чем повернуться к хозяину с вежливым сомнением

- Я не уверен, что вы вполне понимаете, насколько опасен этот человек, сенатор. В последний раз, когда мы пересекались с ним, он был в компании преторианского центуриона, жестокого убийцы, и они выслеживали моего центуриона по приказу префекта Перенниса. Они похитили его жену, чтобы использовать ее как приманку, для него,  и  отвлечь внимание, чтобы незаметно убить  Марка Корва.  Этот человек, Эксцингус,  угрожал моей семье, живущей  здесь, в Риме, и если бы он не сбежал в суматохе завязавшейся схватки, кто-нибудь из нас, обязательно, вонзил бы меч ему в живот и оставил его истекать в луже собственной крови.

Бывший центурион по заготовке  зернового фуража  пожал плечами и равнодушно кивнул, когда Сигилис ответил.

- Так уж получилось, что он более или менее  является моим  дальним родственником, - Сенатор пристально посмотрел на Скавра. - Я не буду извиняться за его предыдущее поведение, трибун, но и не буду извиняться за то, что использовал его в своих целях.  Варий Эксцингус, без малейшего сомнения, самый аморальный человек, которого я когда-либо встречал, но это полное отсутствие приличия снабжает мне информацией, которая уже спасла несколько жизней. 

Марк недоверчиво покачал головой.

- И вы ему доверяете?

Сенатор засмеялся и указал пальцем на Эксцингуса.

- Доверять? Ему? Ты принимаешь меня за сумасшедшего?

Информатор снова пожал плечами и поджал губы, глубокомысленно кивнув.

- Я сам отвечу на этот вопрос, сенатор, если вы позволите мне высказаться?

Сигилис жестом велел ему продолжить, и Эксцингус улыбнулся Марку так широко, как будто их предыдущая встреча закончилась взаимной клятвой снова встретиться за праздничным столом, а не кровавой схваткой людей, посланных, чтобы найти молодого человека и убить его, в то время как офицеру привезшем  зерновое довольствие  удалось спастись лишь  только чудом

- Да, центурион, сенатор действительно поступил бы самым неразумным образом, если бы доверился человеку с моей исключительной беспринципностью. Но я напомню вам разговор, который произошел у нас с вами, когда мы встречались в  последний раз, и когда вы спросили, как мне удается ужиться с тем, что я делаю. Возможно, вы не помните моего ответа, поскольку я представляю, что у вас на уме были  более серьезные вопросы, но я точно знаю, каков был мой ответ, потому что я одинаково отвечаю  всем, когда мне его задают его. Мой единственный принцип, которым я руководствуюсь,  Валерий Аквила, - попытаться улучшить жизнь. И если наш инцидент, в конечном итоге, означает, что мое неофициальное предоставление информации сенатору Сигилису подошло к концу, то пусть так и будет. Хотя на данный момент  щедрые ставки сенатора более чем достаточны, чтобы обеспечить мои полные потребности .

Скавр покачал головой.

- Я бы не стал доверять тебе дольше, чем  тебя видят мои глаза, и даже тогда я бы держал свой меч под рукой. Но если сенатор решил воспользоваться твоими  услугами, я не зайду так далеко и пока ты под его защитой, я воздержусь от расправы с тобой ...  -  Он повернулся и жестко посмотрел на мужчин позади него. -  И никто из моих людей тоже… Однако… -  Он подошел к информатору так близко, что их носы почти соприкоснулись.  -  Если я заподозрю, что ты планируешь нас продать, то я лично прослежу, чтобы ты бесследно исчез.  - Он отвернулся, чтобы занять свое место, недоверчиво покачав головой. -  И я сомневаюсь, что по тебе  кто-то будет скучать.

Эксцингус равнодушно кивнул.

- Как я и ожидал. Ладно, попробую немного разрядить обстановку?  -  Он порылся в мешочке, прикрепленном к своему поясу, и протянул Марку железный ключ. - Возьмите!

Молодой центурион какое-то время смотрел на него, не пытаясь ничего забирать.

- Это что, ключ? От чего?

Информатор улыбнулся ему в ответ, взял его руку и вдавил ключ в ладонь.

- Спросите у своей жены. А теперь, господа, если вы пришли  за информацией, возможно, нам удастся преодолеть первоначальную неловкость и перейти сразу  к делу.  А, сенатор?

Он протянул руку, и пожилой мужчина кивнул, еще раз подав знак своему дворецкому. Раб сунул руку в деревянный ящик, который был спрятан в кустарнике, и достал оттуда нечто, похожее на кошелек. Пересекая сад с той же невозмутимостью, которую он демонстрировал раньше, он с поклоном вложил его в руку своего хозяина. Сигилис приветствовал его серьезным наклоном головы.

- Спасибо. Я полагаю, у тебя есть неотложные дела в доме?  Так, что иди и завершай свои обязанности.

Дворецкий снова поклонился, и Марку показалось, что он облегченно вздохнул, когда повернулся, чтобы через сад вернуться обратно в дом.

 Эксцингус протянул руку.

- Бедняга. Он более чем умен, чтобы понять, с каким огнем я играю, прибегая к твоим довольно сомнительным услугам, не так ли?

Сенатор с покорным выражением лица уронил кошелек на протянутую ладонь.

- Я подозреваю, что он с подозрением смотрит на то, что ему приходится отдавать тебе деньги   еще и за предоставление информации этим людям, за которую ты уже получил значительную сумму.

Юлий нахмурился, глядя на информатора, далеко не довольный таким неожиданным поворотом событий.

- Ты берешь  деньги просто за то, чтобы просто рассказать нам что-то?

- Да, я так и  делаю. И вы бы тоже сделали точно так же на моем месте. Каждый дополнительный человек, с которым я делюсь своей  информацией, представляет  для меня еще один рискованный шанс, что меня предадут…

Примипил рассмеялся.

- Как бы это было бы иронично!

Эксцингус просто продолжал говорить, игнорируя колкость.

- «... пытали до тех пор, пока я мог терпеть боль, не впадая в безумие, независимо от того, какую правду и ложь я лепетал в крайнем случае, затем казнили без суда и следствия и бросили в глубокую яму гнить, всеми забытого и уж точно не оплакиваемого ..»

Сигилис кашлянул, словно прочищая горло.

- Итак, ты получив плату…?

Информатор кивнул.

- Извините, сенатор, я был на грани того, чтобы стать сентиментальным. Как вы говорите, перейдем к делу.  - Он повернулся к тунгрийцам. - Я предлагаю вам отказаться от своих предрассудков, господа, и особенно внимательно проследить за тем, что я собираюсь вам сказать, поскольку я сомневаюсь, что у кого-то еще в Риме есть достаточно знаний или смелости, чтобы предоставить вам эту информацию. Четыре человека составляют суть политики императора по поддержанию своей казны с помощью - конфискационного правосудия ...

Он сделал паузу, ожидая, пока кто-нибудь из них прокомментирует, но никто из сидящих вокруг него мужчин не шевельнулся.

Эти четверо мужчин привносят особую комбинацию навыков и опыта в службу, которую они выполняют, не говоря уже об их общем нечеловечном пренебрежении к  своим жертвам. Они, по-разному, умные, целеустремленные и успешные в своих областях, а в одном случае даже  положительно обаятельные, и ни один из них не проявляет никаких явных признаков мании, но все же все они, по-своему, самые   опасные люди в городе. Переннис собрал их вокруг себя, когда стало ясно, что трон не выживет без финансовой помощи, рассуждая, что его собственная преторианская гвардия может подвести черту, получив приказ ликвидировать его самого, а затем либо убить, либо поработить и его семью. Он дал им то, что, по его мнению, могло их мотивировать, но мы упростим это до двух вещей. Сначала он предложил им деньги. Много денег при относительно небольших усилиях. А во-вторых, он предоставил им возможность поступать так, как им заблагорассудится, с некоторыми из самых уважаемых семей в Риме. Подумайте об этом на мгновение, а затем спросите себя, сколько мужчин в городе воспользуется шансом бесплатно побаловаться с женщинами из таких семей.  Не говоря уже о новизне эмоций  -  овладеть хозяйкой дома силой, пока труп ее мужа все еще остывает на полу, подумайте о возможностях мужчин с такими склонностями.  Дочери, рабыни… более чем достаточно беспомощной женской плоти на всех, а?

Он встретил ненавистный взгляд Марка столь же откровенным взглядом.

- Я не буду просить у вас прощения за акцент на очевидном, центурион, поскольку я знаю, что ваша собственная семья была одной из первых, кто претерпел такой катастрофический конец,  я просто объясняю мотивацию этих людей. Возненавидьте меня за то, что я так поступаю, если хотите, но хотя бы осознавайте реальность того, с чем имеете дело.  Вы можете найти в этом понимании некоторую ценность, когда преодолеете свое отвращение к тому, что  узнали.

Он пожал плечами, встретив пристальный взгляд молодого центуриона.

Во всяком случае, как я уже говорил, их четверо. Итак, с кого мы начнем? Он задумался на секунду. -  Возможно, с самого опасного из них, гладиатора, по говорящему имени Мортиферум или Несущий Смерть…

Компания тунгрийцев  покинула дом сенатора ближе к вечеру, Эксцингус вышел через хорошо скрытую и прочную дверь в садовой стене, которая открывалась в складское помещение магазина по другую сторону стены. Сенатор Сигилис смотрел в спину уходящего осведомителя с выражением лица человека, которому срочно нужно было вымыть руки.

- Я почти за бесценок сдал владельцу магазина это помещение при условии, что кто-нибудь будет приходить и уходить сюда через него  более незамечено, чем стучаться в мою дверь. Конечно, впускать и выпускать  оттуда  человека означает, что я могу рассчитывать на то, что он сам незаметно скроется,  если возникнет  такая необходимость, но это  и не единственный тайный выход отсюда, как, я уверен, вы и сами догадались.

Когда тунгрийцы прощались с ним, им было о чем подумать, и даже Дубн  был непривычно притихшим, когда они возвращались к Остийским воротам. Менее чем в сотне шагов от массивной арки ворот на булыжной мостовой им перегородили дорогу  двое мужчин, в одном из которых сразу можно было узнать сенатора Альбинуса, бывшего командира Скавра в Дакии, с которым они не виделись после столкновения в тронном зале императора, закончившегося смертью префекта претории.  Другим был Котта,  мускулистый человек   с обветренным лицом и командир личной охраны Альбинуса.  Бывший центурион, который  собрал  небольшую, но эффективную команду телохранителей, состоящую из отборных солдат-ветеранов, своего бывшего легиона.

 Трибун шагнул им навстречу, подняв руку, останавливая своих людей.

- Сенатор Альбинус, центурион, чем мы обязаны столь  неожиданному удовольствию?

Крупный мужчина некоторое время молча смотрел на него в ответ, прежде чем махнуть рукой и отдать команду, которая разнеслась по опустевшей улице.

- Выходите !

Когда он зашагал по переулку, десяток или около того мужчин вышли из лавок по обе стороны улицы   позади тунгрийцев,  и еще полдюжины вышли на улицу позади Котты и преградили дорогу к воротам. У каждого из них в руках был рулон  плотной ткани, и Юлий, подняв руку до пояса, махнул ею вниз, давая этим  четкий сигнал своим людям не тянуться за своими ножами

.  Котта слегка улыбнулся Скавру, указывая на переулок.

- Лучше всего, вам пойти с нами, трибун. Сенатор хочет поговорить с вами, и, наверное,  будет лучше, если плебеи не станут таращиться на нас, пока он будет это делать, а?

Он бросил на Марка понимающий взгляд, а затем вопросительно поднял бровь на Скавра, который оценивающе посмотрел на людей, окружавших его команду.

- Полагаю, ваши люди вооружены, центурион Котта?

Ветеран  отдал лаконичный приказ.

- Мечи!

Каждый из его людей запустил руку в рулон ткани, извлекая оттуда  короткий пехотный гладиус. Скавр пожал плечами, красноречиво взглянув на Марка, затем повернулся и последовал за Альбинусом  вверх по улице. Через тридцать шагов они оказались в тени небольшой площади, окруженной со всех сторон стенами домов, и дородный сенатор молча ждал в ее середине, пока его наемные телохранители  не загнали тунгрийцев в замкнутое пространство, ухмыляясь, когда Юлий и Дубн огляделись вокруг с выражениями, обещающими скорую расправу,  и явно сдерживаемые только  оружием в руках людей , которые окружали их со всех сторон.

-- Идеальное место, не правда ли? Разумеется, мне принадлежат  все здания вокруг нас, поэтому из каждого окна не  будут высовываться бездельники!

Скавр огляделся по сторонам с плохо скрываемым весельем

- Вы любитель театральных постановок, не так ли, сенатор?

Крупный мужчина широко улыбнулся ему в ответ, наслаждаясь своей властью в ситуации, которую он так четко спланировал.

- О, я бы не называл это театральными постановками, Рутилий Скавр, я бы использовал термин гладиаторских.

Трибун недоуменно покачал головой.

- Гладиаторских?  Вы что, собираетесь натравить своих людей против нас для какой-нибудь серьезной стычки?  Как вы считаете, что подумают об этом городские когорты?  Ведь я, даже не думаю, а  уверен, что они скоро появятся здесь, учитывая то зрелище, которое вы устроили там, на улице, продемонстрировав такое количество  запрещенного в городе  оружия.

Альбинус покачал головой, его улыбка стала шире.

- О, я сомневаюсь в этом. Местный трибун умудрился влезть в долги гораздо глубже, чем это было разумно, поэтому, как только я выкупил этот долг, было относительно легко убедить его держать своих людей подальше от этого района в течение гораздо большего времени, чем мне нужно для реализации этого тщательно продуманного сценария. Центурион?

Котта шагнул вперед, бросив меч к ногам Марка с лязгом железа о камень, и окинул его еще одним острым взглядом, от которого глаза Юлия сузились от внезапного подозрения. Сенатор указал на оружие, его голос приобрел торжествующий оттенок, когда он выкрикнул приказ.

- Подними меч, Валерий Аквила! Подними меч и приготовься сражаться за свою жизнь!

Скавр шагнул вперед, его лицо стало жестким, но пара телохранителей из бывшего легиона Альбинуса быстро двинулась, чтобы блокировать любую попытку приблизиться к своему хозяину.

- Во что вы, химера вас забери, решили поиграть, Децим?

Альбинус усмехнулся в ответ из-за спин своих защитников.

- Хороший вопрос, Рутилий Скавр, но никакая наглость не отвлечет меня от того, чтобы преподать тебе этот урок.  Возможно, смерть твоего любимого центуриона научит тебя проявлять немного больше уважения по отношению к тем, кто выше тебя по статусу. А теперь возьми меч, парень, или я прикажу своему человеку убить тебя в любом случае, беззащитного или нет

Марк терпеливо улыбнулся, проглотив оскорбление, и наклонился, чтобы взять меч в руки.

- Предупреждаю, римлянин…  -  Мартос шагнул вперед, встав рядом со Скавром и подняв палец на сенатора с убийственным выражением лица. –  Если этому человеку причинят вред, хоть ты и прячешься за этими мечами, я и без меча найду тебя и вырву твое сердце голыми руками!

Альбинус приподнял брови в притворном испуге.

- И как ты это сделаешь, когда по одному моему слову ты будешь валяться мертвым на булыжниках рядом с ним? Кто-нибудь еще хотел бы добровольно занять место в ближайшей мусорной помойке?  Нет?  Тогда приступим к делу!  Центурион!

Котта шагнул вперед и с непонятной ухмылкой коснулся лезвия Марка своим.

- Ты готов показать на что способен, юноша?

Марк посмотрел на Скавра, беспомощно пожав плечами и сбросил тогу на булыжную мостовую, а  один из телохранителей сенатора поднял ее.

- Это назревало с тех пор, как мы с этим человеком не понравились друг другу той ночью на Палатинском холме, трибун.

Скавр кивнул в ответ, и двое мужчин пригнулись в боевые стойки, каждый следя  друг за другом, пока они медленно закружили по площади. Котта оглядел своего противника с ног до головы, и удовлетворенно кивнул, глядя на мускулистый торс  молодого человека.

- Судя по твоему виду, ты неплохо сражался в  Британии, не так ли? -  Марк кивнул, пристально глядя в глаза собеседнику, когда Котта с явным одобрением  покачал головой. - Британия, полна  выскочек в туниках с  трясущимися  задницами.  Жаль, что твой старик не отправил тебя куда-нибудь в другое место, сформировать  свой характер, прежде чем они его убили.

Молодой человек сделал выпад вперед острием своего гладиуса, с холодным весельем наблюдая, как его противник отступил и легко парировал.

- Куда--нибудь вроде Дакии?

Котта насмешливо фыркнул.

- Дакия?  Земля недоумков.  И про Германию мне тоже не надо рассказывать, вся провинция кишит педиками.  Нет, парень, если ты хочешь быть настоящим солдатом, тебе нужно некоторое время попадать  мордой в песок!

Он быстро провел атаку вперед, проверяя защиту Марка полудюжиной быстрых ударов, и ухмыльнувшись, когда тунгриец отступил все ближе и ближе к людям, охранявшим выход с площади.  Когда его седьмой удар был нанесен снизу, целясь в левое бедро Марка, молодой человек перебросил свой меч в левую руку и, широко парировав его, быстро шагнув вперед и, развернулся, чтобы нанести удар кулаком в правый бицепс Котты, а затем выпрямился, используя инерцию, и нанес еще один сильный удар тыльной стороной кулака в гримасничавшееся лицо центуриона. Котта едва успел увернуться от удара, дав молодому бойцу столько времени, сколько ему было нужно, чтобы развернуться вправо и зацепить ногу ветерана своим вытянутым левым ботинком. Пожилой солдат упал спиной на булыжники с хриплым выдохом, меч выпал из его онемевших пальцев.

- Добей него! Добей, пока он лежит!!

Не обращая внимания на ободряющий рев Дубна, Марк наклонился, чтобы поднять упавшее оружие, наблюдая, как Котта встал на ноги и взял по мечу у каждого из двух ближайших мужчин. Ветеран на мгновение стоял вне досягаемости меча, тяжело дыша и оценивая своего противника с большим уважением.

- Я слышал, тебя учили сражаться  и солдат, и гладиатор. Кто из них научил тебя этому маленькому трюку?

Марк сократил расстояние между ними, шаркая подошвами ботинок по булыжной мостовой.

- Насколько я помню, солдат. Он не особо разбирался в схватках мечами, но знал  предостаточно грязных трюков .

Котта поднял свои клинки.

-- Тот солдат был, по-видимому,  чем-то похож на меня.  А, гладиатор, должно быть, был мастером своего дела если научил тебя сражаться двумя мечами.

Марк снова пожал плечами, его глаза остановились на остриях  обеих клинков Котты, и он подошел еще ближе, пока кончики их мечей не соприкоснулись.

- Ну, что ж, начнем!. Я отточил этот стиль в нескольких битвах, о которых ты, возможно, слышал, пока бездельничал в Риме, защищая толстых политиков от их собственной глупости.

Оба мужчины одновременно бросились вперед, их мечи встретились друг с другом и широко развернулись, когда солдат резко дернул головой вперед, чтобы ударить Марка в лицо, но молодой человек был готов к атаке, пригнув голову, а затем вывернул ее обратно, чтобы нанести сильный удар в подбородок Котты.  Бывший солдат отшатнулся назад, сплевывая кровь с кровоточащего языка и захлебываясь от смеха.

- А, ты нахальным стал молодой ублюдок!

Марк демонстративно опустил свои мечи,  затем бросил их на землю, со стуком железа о камень.

- Тогда давай сойдемся на кулаках, Котта, если тебе надоели мечи ?

Ветеран покачал головой, отбросив собственное оружие и ощупывая свою челюсть.

- Вот, блядство, мне кажется, ты сломал мне зуб.

Альбинус  встрепенулся, указывая на Марка с искаженным от ярости лицом.

- Химера тебя забери, что ты творишь, Котта?!  Убей его!  Я приказываю!

Бывший центурион вытер кровь со рта и покачал головой с ироничной улыбкой.

- Если вы так сильно хотите его смерти, сенатор, то можете попробовать убить его сами.

Сенатор подошел и встал в нескольких дюймах от лица ветерана, его лицо исказила ярость.

- Я щедро заплатил за то, чтобы ты основал свое уютное маленькое  охранное дельце,  центурион, а это значит, что ты принадлежишь мне. Либо ты сделаешь то, что я тебе говорю, и оставишь истекать кровью это предательское отродье здесь, на улице, либо я тебя ...

Что-то внутри Котты щелкнуло внезапно и без предупреждения ветеран взял в пригоршню тогу своего покровителя.

- Хорошо заплатили мне, а? -  Он полез в сумочку на поясе и бросил на булыжник пригоршню золотых монет. - Вот ваши деньги, сенатор! -  Он потянул тогу вниз, пока голова Альбинуса не оказалась на уровне его груди, наклонился, чтобы зарычать в ухо перепуганному вельможе, выдавливая слова сквозь стиснутые зубы.  -  И что вы сделаете со мной? Пришлете убийц?  -  Он рассмеялся сенатору в лицо. -  Ха! Я выпотрошу любого, кого вы пошлете за мной, а потом задушу вас кишками того самого ублюдка!

Скавр подошел к нему и похлопал Котту по руке.

- Я думаю, что ты прав, центурион.

Альбинус отшатнулся,  подтолкнутый  мускулистой рукой Котты  и указал дрожащим пальцем на ветерана.

- Если я не могу купить тебя, я куплю твоих людей! Десять золотых ауреусрв  любому, кто воткнет свой меч в кишки этому коварному ублюдку!

Наступила минутная тишина, когда бывший солдат смотрел на него с неприкрытым отвращением, пока, наконец, он не плюнул кровавой мокротой на монеты, разбросанные у его ног. Когда он заговорил, его голос был предельно холодным, как будто его гнев выгорел и сменился чем-то более твердым и неумолимым.

- Вы могли бы предложить им по пятьдесят  ауреусов за меня, и я сомневаюсь, что среди них найдутся желающие. Нас с этими людьми  связывает много общего, а именно то, что мы все вместе сражались с врагами Империи, истекли кровью и теряли своих товарищей, в то время как все, что вы когда-либо делали, это сидели на спине лошади и придумывали для нас череду различных способов рискнуть нашими жизнями, чтобы забрать себе славу. Поэтому я предлагаю  вам два варианта, сенатор. Вы можете уйти прямо сейчас в сопровождении моих людей, которые защитят вас от подонков, которые заберут вашу сумочку и поломают ребра, если вам повезет, или утащат прочь, чтобы вас больше никто никогда не видел. Согласны? … . Или вы можете открыть рот, чтобы произнести любые слова, кроме  “спасибо, Котта”, и тогда вы узнаете, каково это  - ползти домой  одному, зная, что я иду   в десяти шагах позади вас, убеждаясь в том, что каждый сутенер, головорез или убийца на улицах знает, сколько у тебя с собой денег..

Он встал и уставился на бледного Альбинуса, выражение его лица все еще оставалось напряженным от гнева.

- Всего три коротких слова. В любое гребаное время, когда вам будет угодно, сенатор ......

Поскольку молчание затянулось, Дубн повернулся к ухмыляющемуся Юлию с выражением замешательства на лице, озадаченно покачав своей огромной головой

- Я что-то здесь не все понимаю?

2

- Это был опять сон, любовь моя?

Проснувшись на следующее утро, Фелиция   увидела Марка, сидящего у окна их квартала, его глаза были прикованы к огням, горящим на стенах города, а надвигающийся рассвет все еще был не более чем серым пятном на восточном горизонте. Она прожила с ним достаточно долго, чтобы знать, что могло разбудить его в такую рань, и ответ на ее, произнесенный  шепотом вопрос, уже созрел в ее голове, когда она задала его. Он кивнул, улыбаясь ей через всю комнату в свете единственной лампы, горящей в углу, хотя выражение его лица было скорее тревожным, чем счастливым. Она поманила его скрюченным пальцем.

- Тогда возвращайся в постель, пока Аппий не проснулся.

Он мягко пересек комнату и скользнул за спину своей жены, грея ноги о ее икры, несмотря на ее тихие протесты, притягивая ее к себе и обхватывая одной рукой ее грудь.

- Наша вчерашняя встреча с отцом Луция Кария Сигилиса, похоже, возбудила призраков моей семьи на еще большие появления. Дважды прошлой ночью и еще раз сегодня утром они приходили ко мне во сне, показывая свои раны и умоляя отомстить за резню в нашей семье.

Она прижалась к нему спиной, протянув руку, чтобы погладить его лицо.

- Мой дорогой,  успокойся, ты же знаешь, что это просто сон  ...

- Нет, это  мой спящий разум, работающий над событиями дня и мучимый чувством вины за тех, кто пережил такой ужас?   -  Фелиция повернулась к нему лицом, ее лицо стало более обеспокоенным, когда она поняла, что он смотрит на стену позади нее. - Это вполне может быть так, но я не могу прожить остаток своей жизни, преследуемый этими снами, будь то призраки моей семьи или просто старания моего разума смириться с реальностью их ужасных убийств.  И теперь, когда мне стали известны имена четырех человек, повинных в смерти моего отца, моего брата, моих сестер.., хотя,  возможно, некоторую часть  нашей семьи продали в рабство, я обязан отомстить.  -  Он помолчал, прежде чем поведать своей жене  новости, которые он узнал накануне вечером. -  Глава банды головорезов , преторианец, сенатор и гладиатор:  Брут, Дорсо,  Пилиний и Мортиферум, по прозвищу Несущий Смерть.  Однако мы получили их имена из не совсем надежного источника.

Фелиция нахмурилась, услышав что-то тревожное в голосе мужа, и села в постели, повернувшись, чтобы посмотреть на него в свете лампы, горящей у кроватки их сына.

- От кого?

Марк посмотрел на нее, явно пытаясь оценить ее возможную реакцию, прежде чем снова заговорить.

- Эксцингуса.

Ее глаза широко раскрылись от шока.

- Эксцингуса ?!  Офицера-инспектора по зерновому довольствию, который похитил меня и пытался убить нас обоих?

- Того самого.

- И ты не…?

- Я не убил его? … Он является дальним родственником сенатора Сигилиса и находился под  его защитой.  И его убийство, ничего бы не изменило, хотя и помешало бы мне узнать личности людей, повинных в смерти моего отца .

Фелиция посмотрела на него с серьезным выражением лица.

- А если бы он не назвал вам их имена, ты бы не планировал расправы с ними, не так ли? Это может плохо кончиться, Марк ...

Он улыбнулся ей в ответ.

- Я понимаю твои опасения, но у меня действительно нет выбора в этом вопросе. Кроме того, теперь за мной Котта и его люди.

-  Да … ?

В ее тоне прозвучали  сомнительные нотки.  

Марк тихо рассмеялся.

 Он и  Котта улыбались друг другу на площади накануне вечером, оба глухие к яростным протестам Альбинуса, когда того уводили, и ветеран-центурион заключил его в медвежьи объятия, от которых у него перехватило дыхание. прежде чем оттолкнуть его и осмотреть с головы до ног.

- Я думал, ты рохля, паренек, не смотря  на твои, шрамы и все такое! Ты можешь рассчитывать на мою  маленькую  команду  ветеранов в любое время!

Марк тупо смотрел на него, улыбаясь сквозь неожиданные слезы, и ничего не смог ответить. После минутного молчания Скавр вежливо кашлянул за его спиной.

- Да? …

Котта выпрямился, салютуя старшему офицеру.

- Слушаю, господин, трибун!

- В таком обращении ко мне нет необходимости, центурион, учитывая, что ты на пенсии.

Ветеран снисходительно покачал головой.

- Ветеран покидает легион, когда прослужит  двадцать лет, трибун, но легион никогда не отпускает таких людей, не так ли, господин? Татуировки, шрамы и воспоминания о мертвых друзьях - все это остается с тобой до самой смерти, и, поскольку я и мои парни в основном ветераны, мы сразу же узнаем  своих коллег-профессионалов, когда видим их. Это означает, что мы  всегда будем приветствовать вас и называть «господином», пока будем работать вместе.

Скавр шагнул вперед, глядя на Котту из-под поднятых бровей.

- Пока ты будем работать вместе, центурион? Что тебе подсказало такую идею?

Ответный взгляд Котты был совершенно беззастенчивым, терпеливым взглядом кадрового служаки, которому бросил вызов его менее опытный старший офицер.

- Тот факт, что я и мои парни знаем  этот гребаный Рим намного лучше, чем ваши ребята, не хотел проявить этими словами  неуважения, примипил. -  Юлий изящно кивнул, приподняв уголок рта в кривой улыбке, обращенной к своему трибуну.  –  И, это факт, что я сжег мосты с одним из самых влиятельных сенаторов в городе, не выполнив его приказ убить вашего центуриона. И тот довод, что я навязываю этому вашему офицеру здравый смысл, так как он вдвое моложе меня, хотя  и безрезультатно, учитывая истории, которые я слышу о нем от ваших солдат, как только они выпьют несколько кубков вина. Попросту говоря, трибун, мы вам нужны. И я не собираюсь позволять этому глупому молодому пройдохе   дать убить себя в Риме, хотя он, кажется, сносно справлялся со всеми бедами, которые обрушивались на него до сих пор.

Как только обычное утреннее офицерское собрание закончилось, Юлий отправился доложить Скавру о численности обеих когорт, бросив взгляд на Марка и Дубна, покидая холодное и слегка тусклое здание штаба транзитных казарм. Трибун весело поприветствовал их, пригласив присоединиться к нему за завтраком, где, на удивление Марка, Котта уже уплетал хлеб с медом. Скавр указал на пустые места вокруг поцарапанного и покрытого пятнами стола.

- Нечасто человеку удается поесть свежий хлеб такого хорошего качества, с отличным медом.   Угощайтесь, господа.

Он повернулся к молчаливому Арминию, который изо всех сил старался избегать внимания, сидя в углу комнаты.

- Разве у тебя нет молодого ученика, которого ты должен обучать боевым искусствам?

Германец пристально посмотрел на него, затем пожал плечами и направился к двери.

- Я скоро и так узнаю, что вы задумали, не волнуйтесь.

Котта приподнял бровь, глядя на закрывающуюся за ним дверь.

- Вы недостаточно колотите этого раба, трибун.

Скавр пожал плечами.

- Я попробовал это в первые дни наших отношений, но, похоже, это ни к чему не привело, кроме траты  довольно большого количества энергии, потраченной без особого эффекта, поэтому я перестал обращать на него внимание.  У него ведь  хорошие, добрые  намерения… - Он взял еще один кусок хлеба и сунул его в рот, вопросительно глядя на Марка, и когда он снова заговорил, его тон стал обманчиво мягким. -  Значит, ты полон решимости довести это дело  до конца, центурион?

Марк услышал нотку формальности, которая скрывалась за явно неискренним вопросом его трибун, и выпрямился в своем кресле.

- Да, трибун.

Скавр покачал головой, его губы поджались от мрачной веселости.

- Расслабься, парень, я не собираюсь пытаться остановить тебя, отнюдь нет, я просто хочу, чтобы мы все четко представляли себе вероятные последствия следующих действий этих людей. Для начала, стоит рассмотреть нашего нового друга Клеандра. Я бы предположил, что императорский распорядитель довольно быстро почует неладное, если мы начнем убивать людей, от которых зависит выполнение возложенных императором задач по конфискации имущества богатых людей, не так ли? И это надо сделать до того, как мы подумаем, какой может быть реакция остальных членов группы, когда они поймут, что за ними охотятся. Если станет известен хотя бы намек на нашу причастность к смерти кого-либо из этих людей, то мы можем ожидать, мягко говоря, бурной реакции, и даже если на нас ничего не укажет, все они очень быстро впадут в болезненную подозрительность, когда умрет первый из них…

Молодой центурион серьезно кивнул.

- Совершенно верно, господин, и я не планировал просить о какой-либо помощи у кого-либо в когорте. Это мой личный  долг, и я ...

- Неужели?-  Юлий недоверчиво покачал головой. - Ты ожидал, что мы будем счастливы, молча сидеть здесь, сложа руки, и полнеть от переизбытка вина и острой пищи, в то время как ты будешь слоняться по этой городской помойке в поисках убийц?  Ты, что собираешься положиться на этого придурка Эксцингуса?  Этот ублюдок продаст тебя в мгновение ока и  головорезы Клеандра схватят тебя, и никто, никогда тебя  больше не увидят.  Это ты планировал?

Марк покачал головой.

- Нет, Юлий.  Я не такой дурак. Я знаю Рим не хуже любого человека, и у меня в городе больше друзей, чем ты можешь себе представить.

Скавр поджал губы, откидываясь на стуле.

- Тем не менее, идея о том, что ты мог бы самостоятельно избавиться от четырех мужчин с такими возможностями, более чем амбициозна. Я не сомневаюсь, что твой друг, Котта, сможет оказать тебе некоторую помощь, но, возможно, стоит пересмотреть то, что нам вчера рассказал Эксцингус, и немного подумать о том, насколько трудно с ними будет расправиться, не так ли?

Он поднял палец.

- Начнем с сенатора Пилиния. Этот человек живет в настоящей крепости, защищенной гораздо лучше, чем дом Сигилиса. Посетители проходят через главный вход, минуя достаточное количество телохранителей, чтобы пресечь любую попытку проникновения. Если они не хотят, чтобы их видели участвующими в такого рода развлечениях, и они достаточно важные особы, тогда они проскальзывают через заднюю дверь, где все его люди будут вооружены до зубов с гораздо меньшим количеством забот и, следовательно, в два раза бдительнее.  Учитывая, как Пилиний и его дружки получают удовольствие, я бы предположил, что они тоже будут прилично нервничать. Все это указывает на то, что до него, возможно, легче добраться на улице, но, насколько я помню, Эксцингус сказал нам, что сенатор повсюду ходит как минимум с полудюжиной телохранителей, а это значит, что нам придется атаковать его с вдвое большим количеством людей, чтобы быть уверенными, что мы справимся с ним. И я не знаю, как вы, но идея бега с мечами по улицам столицы на самом деле не вызывает у меня энтузиазма по поводу вероятного успеха  удачного броска кости или сохранения нашей анонимности  в этом вопросе.

Он поднял второй палец рядом с первым.

- Теперь о Дорсо. Как действующий офицер гвардии он живет в преторианской крепости, которая, вряд ли мне нужно напоминать вам, содержит несколько когорт солдат, только одна из которых постоянно дежурит в императорских дворцах. Проникнуть в крепость будет достаточно сложно, но убить Дорсо, чтобы никто не увидел, а затем выбраться оттуда незамеченным… ?  Это довольно сложная задача.-

Рядом с двумя появился третий палец

- Затем у нас имеется  Брут, который был бы худшим из них, если бы не Мортиферум, но давайте о гладиаторе поговорим потом.  Его банда “Серебряный кинжал” должна насчитывать не менее сотни человек, и это, кроме тех, слабо связанных  с ним членов десятков более мелких банд, которых он терпит из за вознаграждения и мгновенного повиновения, когда ему это  потребуется. Как только он услышит о подозрительной смерти кого-либо из этой четверки, он запрется в любой трущобной дыре, которых я думаю у него много, и соберет там вокруг себя достаточное  количество головорезов, так что нападение на него будет  пустой тратой сил и жизней. И я ни за что не смогу вывести  свою когорту на улицы Рима, так как все охранные когорты обрушатся на нас, как корзина, полная кирпичей, падающих со строительной площадки шестого этажа.

Котта надул щеки, покачивая головой при виде масштабов трудностей, с которыми они столкнулись.

- И, как я сказал, если с остальными тремя будет сложно…

Накануне, ближе к концу их встречи  Эксцингус перевел разговор на Мортиферума, покачав головой от самой перспективы добраться до этого человека.

- Это вряд ли получится сделать, господа, потому что Несущий Смерть,  это хитрое дерьмо, которым он, несомненно, является, скрывается в самом последнем месте на земле, где он может столкнуться с какой-либо угрозой.  Он проводит все свое время, когда не убивает богатые семьи для императора,   в Дакийском лудусе гладиаторской школы.

Марк и Скавр понимающе кивнули, обменявшись мрачными взглядами, но остальная часть компании в недоумении уставилась на него.

- Школа дакийских гладиаторов? Нет? Я вижу, мне придется объяснить. В Риме есть Арена, господа, о которой вы, возможно, слышали. Это Амфитеатр Флавиев, построенный императором Веспасианом сто лет назад, главная Арена в Империи, достаточно большая, чтобы шестьдесят тысяч человек могли наблюдать за играми, которые там проводятся. Тысячи гладиаторов сражаются на этой Арене каждый год, и каждый из них должен быть натренирован и подготовлен к своему моменту на песке, вот почему вокруг здания расположены четыре официальные школы подготовки гладиаторов. Там есть такая, которая называется Галльская школа, где выпускают тяжеловесов, бойцов с сетями, гоплитов и тому подобное; есть Утренняя школа, где мужчин обучают сражаться с дикими животными ...

- Почему Утренняя школа?

Информатор пожал плечами, глядя на Дубна с выражением раздражения, его тон был саркастичным.

- Возможно, это потому, что бои зверей обычно проходят по утрам?

Британец пожал плечами в ответ, сжимая массивный кулак.

-  Хотелось бы мне немного позлоупотребить гостеприимством сенатора.  Так что, не забывай, что я до сих пор помню вонь дерьма, стекавшую по твоим ногам, в тот  момент, когда я промахнулся, чуть не убив тебя.

Эксцингус кивнул, и его улыбка внезапно озарила его лицо.

- Справедливое замечание, центурион, и блистательно описана. Можно мне продолжать?

Он подождал какое-то время, а затем возобновил свой рассказ.

- В Риме имеется  имперская школа гладиаторов, которая включает в себя все более мелкие боевые специализации, копейщиков, возниц, бойцов с сетями и так далее, и, наконец, есть Дакийская школа. С таким названием, я полагаю, их специализация довольно очевидна: легко бронированные бойцы на мечах, первоначально дакийские пленники, когда Траян стал поставлять их на рынки рабов с только что завоеванной провинции. И если остальные три члена этой особой банды кажутся труднодоступными, просто подумайте, как трудно будет добраться до человека, который живет в камере рядом с еще двумя сотнями или около того таких же, как он, и все они боготворят его как самого смертоносного бойца в этом городе ...

Марк кивнул Скавру и взял со стола для завтрака еще один кусочек хлеба.

- Эксцингус, вероятно, вчера был прав, когда сказал, что добраться до гладиатора будет невозможно. Я думаю, что, наверное, лучше пока сосредоточиться на других и подождать, когда  Фортуна предложит какой-нибудь способ добраться до этого Несущего Смерть.

Дубн заерзал на стуле.

- И если вы правы, то убийство первого из них предупредит остальных троих о том, что за ними кто-то охотится.

Скавр кивнул.

- Возможно ты прав, центурион. Кроме того, в Риме полно людей, у которых имеется желание отплатить за  семьи их жертв, которых они убили.  Дальние родственники, которые на самом деле, возможно, не такие уж дальние, друзья,  полные решимости отомстить за погибших ... В Риме должно быть немало таких, которые были бы более чем счастливы, застать любого из этих людей врасплох и разорвать их на части

Бородатый тунгриец на мгновение уставился на карту.

- Похоже, что тогда нам придется сделать так, чтобы первые несколько смертей были похожи на несчастный случай или случайные происшествие, не так ли…?

Когда этим утром Марк отдал ключ своей жене, полученный от Эксцингуса,  ее первой реакцией было ошеломленное молчание . Через мгновение он понял, что она заливается слезами.

- Это ключ от дома твоего отца в городе?

Реакция его жены была безмолвной, по ее щеке текла слеза, когда она боролась с самообладанием, и Марк мягко заговорил в тишине.

- А теперь, это  расчетливое животное вроде Эксцингуса с улыбкой протягивает мне этот ключ. Интересно, что это означает?

Глубоко вздохнув, Фелиция смогла заговорить, ее голос дрожал от волнения.

- Сомневаюсь, что это выдержит какое-либо  сравнение с тем, к чему ты привык, когда был е жив твой отец, но наш дом достаточно тихое местечко, и я так любила его до того, как мы покинули Рим. Я выросла в этом доме, и здесь я в последний раз виделась со своими  матерью и отцом. Когда я вышла замуж за этого ублюдка Бассуса, он отобрал у меня ключ и передал его своему брату.  Он сказал, что мы будем жить в нем, когда  вернемся обратно в Рим, так что пусть там поживет его брат со своей семьей. Я почти забыла обо всем этом из-за всего, что произошло с тех пор, пока ты не вложил мне в руку этот ключ. Но интересно, как он попало к этому ужасному человеку?

Она снова замолчала, не находя слов из-за того, что у нее оказывается  появился  доступ  к дому, который она давно покинула на руинах своего предыдущего брака. Марк покачал головой.

- Он мне не сказал, но я сомневаюсь, что за его услугой  скрываются  какие-то хитрости. Где находится этот дом?

- Это на Авентинском Холме.

Он вытер ее слезы и взял ее руки в свои.

- Я попрошу Котту, чтобы несколько ветеранов сопроводили тебя в город позже, и ты могла бы сходить и осмотреть это место и решить, что хочешь с этим делать. Полдюжины бывших солдат со шрамами на лицах должно быть достаточно, чтобы отпугнуть самых дерзких воров. Почему бы не взять Аннию с собой и не провести утро с пользой?  В конце концов, по пути есть множество лавок, а ты говорила, что вам нужно найти одежду получше той, что вы носили последние несколько месяцев. Почему бы не побаловать ее и заодно не купить детям что-нибудь из новой одежды?

Покопавшись в сумочке, он высыпал на кровать между ними горсть монет, чем вызвал прослезившуюся улыбку у жены.

- Что ж, центурион, это прекрасная идея!  А ты не боишься, что мы истратим все  наши деньги,  приготовленные на на экзотические мечи и модные  шлемы…

Когда Марк попросил Котту одолжить ему несколько своих людей для сопровождения Фелиции и Аннии в город и объяснил настоящую цель их прогулки, ветеран отреагировал быстро и недвусмысленно.

- Я сам займусь этим. Если твоя жена с ребенком собираются ступить за пределы этих  казарм, то я сам буду сопровождать их с  несколькими  своими лучшими парнями,  прекрасное  сочетание умного с мерзким, если ты понимаешь, о чем я.  Если сенатор Альбинус хотел, чтобы ты умер, чтобы преподать урок трибуну, то я не вижу причин, чтобы он колебался перед тем, как  убить или похитить твою жену, если он увидит такую возможность. И судя по тому, что вы мне рассказали об этом типе Эксцингусе, он без колебаний сообщит сенатору о новых обстоятельствах, если он узнает о нашей маленькой ссоре с Альбинусом. Так что я думаю, что надо все внимательно осмотреть, прежде чем говорить о переезде, согласен?

Тунгрийские офицеры наблюдали, как небольшая группа направилась к воротам казармы, прежде чем вернуться к своим тренировочным обязанностям. Скавр и Юлий решили поддерживать режимы физической подготовки и владения оружием двух когорт, пока тунгрийцы находились в здесь в ожидании своих следующих приказов, рассуждая, что независимо от того, будут ли они отправлены обратно в Британию или в другое место в Империи, они, по всей вероятности, в любом случае,  довольно скоро окажутся в гуще событий. Громадный примипил радостно кивнул, увидев, как его люди усердно отрабатывают свое владение оружием.

-- Неплохо, я вам скажу. Совсем неплохо.

Плац транзитных казарм был превращен в тренировочную площадку, где десятки пар мужчин сражались на деревянных мечах, в то время как другие наблюдали и давали смехотворные советы, прежде чем перейти к тренировкам в свою очередь. Рядом с казармами был захвачен участок открытого грунта, на одном конце которого поставили двадцать деревянных столбов. Перед каждым столбом группа из семи или восьми человек по очереди метала копья в деревянную мишень размером с человека с двадцати шагов;  те мужчины, которые не попадали, были отправлены пробежаться по периметру поля со своим метательным оружием, поднятым над их головами, прежде чем снова воссоединиться со своими товарищами.

- Пехотинцы обливаются потом на солнышке. Какое приятное зрелище!

Трое центурионов повернулись, чтобы посмотреть, кто к ним обращается, и оказались под пристальным взглядом забавно выглядящего человека в выцветшей тунике, его сапоги были поцарапаны от постоянного интенсивного использования и лишь поверхностного внимания. Ростом почти с Дубна, хотя и не такого массивного телосложения, его густая борода была тронута сединой, а карие глаза выделялись на лице, кожа которого напоминала старое полотно.

- И, кто ты такой ?

Вновь прибывший кивнул Юлию, игнорируя резкий тон его вопроса с добродушной улыбкой.

- Авидус, Центурион, Третий Августа. А.Ты?

Примипил на мгновение уставился на этого мужчину сузившимися глазами, но Марк быстро вмешался, уверенный, что Юлий вот-вот набросится на незнакомца со своей виноградной лозой.

- Ты не пехотный офицер, не так ли, Авидус?

Обветренное лицо повернулось к нему и посмотрело на него с веселым выражением, которое не смутил взгляд Юлия.

- Пехота? Бля, нет! Я, сынок, принадлежу к той славной группе людей, которые  выступают  во главе легиона. Я первопроходец, господа, а точнее дорожник, командующий отрядом первопроходцев.

Дубн на мгновение взглянул на него с растущей радостью, прежде чем обрести голос.

- Ты дорожный ремонтник!

Авидус  закатил глаза и с отвращением покачал головой.

 - Я, вот подумал, что мог бы получить более сочувственный прием от солдат вспомогательных сил, но очевидно, все  дурацкие ворчуны очень похожи друг на друга, какие бы доспехи они не носили.

Юлий обрел голос и протянул ему руку.

- Юлий, примипил, Первая Тунгрийская когорта. Я собирался отчитать тебя за то, что ты без формы, но поскольку у тебя явно есть сменная одежда, я не буду тратить время впустую. Что привело тебя к транзитным Казармам по дороге из а в Остии в Рим?

Дорожник пожал плечами.

- Какая еще Остия? Какой Рим?. Я и мои парни пробыли здесь большую часть месяца

- Ты имеешь в виду, что вас послали сюда, а затем оставили гнить?

- Ты все правильно понял. Кажется, никто не знает, куда нас должны были направить. Нас откомандировали и отправили сюда в ответ на запрос квалифицированной рабочей силы из легиона где-то в другом месте Империи, но к тому времени, как мы добрались сюда, первоначальный запрос был утерян. -  Он с отвращением покачал головой. - Зная свою удачу, в конечном итоге нас отправят в какое-нибудь  зверски холодное место, где единственной работой будет выкапывание заполненных нужников.

Дубн недоверчиво развел руками.

- Да ладно, целый месяц без приказов так близко от Рима?  Ты видел шлюх, которых у них там тьма тьмущая?

Авидус устало кивнул.

- Мы интересовались тем же самым первые две недели или около того. Каждую ночь  проводили с разными девушками, и мы шли к этому, как призовые колесницы, пока не поняли, что в ближайшее время никуда  уже не пойдем. Теперь наши деньги более или менее закончились, поэтому мы ограничены периодическими прогулками в город, чтобы просто  взглянуть на женщин.

- Смотреть, но руками не трогать?

Дорожник  понимающе кивнул.

- Точно. Утиная задница и неоплаченная шлюха  -  две самые узкие дырки, которые ты когда-либо  здесь найдешь без денег.

Юлий задумчиво погладил подбородок.

- Итак, ты знаешь, куда лучше всего сходить, где можно найти все самое дешевое, верно?

Авидус кивнул, поджимая губы, как мужчина, учитывающий свой опыт.

- Можно и так сказать. Мы определенно потратили достаточно серебра, выясняя, куда не следует ходить!

- В таком случае, центурион, я думаю, мы сможем оказать друг другу некоторую взаимную услугу. Ты можешь сказать мне, куда лучше всего послать моих ребят, когда мы позволим им выйти в город промочить глотки, а взамен я могу спросить моего трибун, можем ли мы выделить немного денег, чтобы позволить вам провести остаток своего времени здесь с некоторым комфортом.  Из какого легиона ты сказал,  вы пришли?

Дорожник  ухмыльнулся, подтянув рукав туники, обнаружив татуировку крылатого коня.

- Третий Августа, примипил, лучший легион в Африке! 

Эксцингус вошел в кабинет Альбинуса в сопровождении пары недавно нанятых телохранителей сенатора и низко поклонился, но когда он поднял голову, выражение его лица было каким угодно, только не подобострастным.  Его хозяин молча ждал, пока информатор оглядывался по сторонам с неприкрытым любопытством.

- Что, тебе нравится то, что ты видишь перед собой?

Эксцингус мягко улыбнулся едкой нотке в голосе Альбинуса и слегка наклонив голову, ответил.

- Я вижу сенатор, сенатор, вы явно человек довольно образованный, если судить по такому большому количеству свитков на ваших полках.

Альбинус коротко рассмеялся.

- А ты разбираешься в лести.

Информатор поклонился, его губы скривились в очередной улыбке.

- Действительно, я в ней разбираюсь, сенатор. И, кроме того, во многом другом. Хотя основная тема, которую я собирался обсудить с вами, -  это предательство.

Сенатор откинулся на спинку стула.

- Это, скорее всего, так и есть? Мой секретарь дал мне понять, что у тебя есть ко мне ценное предложения?

Эксцингус поджал губы.

-  Полагаю, я смогу убедить вас, что так оно и есть, сенатор Альбинус, если вы позволите мне объяснить?

Альбинус взмахнул отработанным патрицианским жестом.

- Я могу уделить тебе немного времени.

- Спасибо. Сначала давайте поговорим о предательстве. Поскольку эта история достигла моих ушей, ваш предыдущий партнер Гай Рутилий Скавр в последнее время решил вести игру, скорее преследуя  собственные цели, чем обратить внимание на те, которые совпадают с вашими, и без какого-либо уважения, которое должно быть проявлено человеком его положения к вашему статусу. Я полагаю, что недавняя попытка научить его хорошим манерам разбилась о скалу противодействия  другого человека, от которого вы, возможно, ожидали несколько большей преданности, чем было продемонстрировано до того, как наступил этот момент?

Лицо сенатора потемнело.

- Если ты пришел разгребать угли моих недавних разочарований, то очень скоро тебя выбросят на улицу с небольшим набором шишек, информатор.

Эксцингус широко развел руками, вопросительно наклонив голову.

- Я просто стремлюсь описать факты, сенатор. В своей деятельности  я обнаружил, что исправление несправедливости достигается легче, когда всем сторонам ясно, что конкретно им необходимо достичь

Он немного подождал, и, наконец, Альбинус махнул рукой.

- Тогда продолжай. Но скорее переходи к тому, что ты хочешь мне предложить

- Действительно. Чтобы проиллюстрировать эту потенциальную выгоду, я должен сначала указать, что я добился определенного влияния у вашего коллеги-сенатора Гая Кария Сигилиса. Он покупает у меня информацию о деятельности определенной группы людей, которые, скажем так, слабо связаны с императорским двором. Люди, которые предоставляют императору свои услуги, когда иногда возникает необходимость отстранить от занимаемых должностей видных членов общества.

Альбинус перегнулся через стол.

- Сигилис покупает у тебя информацию, чтобы понять, насколько вероятно, что его убьют из-за его состояния? -  Информатор кивнул, и Альбинус откинулся назад, глядя в потолок, когда  заговорил снова. -  Вполне возможно. Я могу быть в безопасности от подобных угроз из-за моих недавних заслуг перед императорским распорядителем, но он, судя по слухам, которые я слышу, совершенно точно  -  нет. Но какое это имеет отношение к Скавру

Эксцингус улыбнулся.

- Трибун  недавно связался с сенатором Сигилисом и посетил его с единственным намерением использовать информацию, которую я ему продаю, чтобы выследить и убить каждого из четырех человек, которые известны как “Ножи Императора”. Его сопровождает, как, я уверен, вы знаете, молодой центурион по имени Корв, хотя на самом деле он сын Аппия Валерия Аквилы. И этот молодой человек поглощен необходимостью отомстить за разрушение своей семьи.  Похоже, что теперь его главная цель мертва, убита императором как прямое следствие вашего недавнего визита во дворец с приличным количеством привезенного золота. А теперь, он решил лично разобраться с убийцами своего отца.

- И польза, которую это может принести мне, заключается в ...?

- Учитывая, что я буду снабжать Скавра и Аквилу информацией, которую они затем будут использовать для выслеживания ручных  убийц императора, было бы удивительно легко направить их в другую сторону от намеченной цели, то есть, головой вперед в ловушку, которую мы с вами придумаем.

Альбинус медленно кивнул.

- Мне нравится ход твоих мыслей, информатор. И какова будет твоя цена за заманивание этих неблагодарных ублюдков в ловушку?

- Скромной. Мне и так хорошо платит сенатор Сигилис. Это скорее мое личное дело, чем финансовая выгода, поэтому я могу позволить себе взять с вас оплату за свою  работу. скажем, двадцать ауреусов золотом, которые будут выплачены, когда вы получите Скавра и Аквилу?

Сенатор улыбнулся.

Две  тысячи сестерциев? Я бы заплатил намного больше, но ты сам  назвал цену. Итак, похоже, наши интересы совпадают. Очень хорошо, возвращайся ко мне, когда у тебя будет информация, с которой я смогу что-нибудь предпринять. А пока, я думаю, будет лучше, если ты перестанешь приходить ко мне домой. Отправь посыльного с предлагаемым местом встречи в каком-нибудь общественном месте, где мы сможем встретиться и поговорить в более неприметной обстановке, чем в случае, если тебя увидят входящим в мой дом.

Эксцингус снова наклонил голову.

- Как скажете, сенатор.

- Вам нет необходимости возиться со всем этим багажом, госпожа. Мои молодые ребята будут рады донести ваши покупки за вас.

Котта  достаточно  долго был поставщиком телохранителей правящему классу Рима, чтобы знать повадки женщин, безопасность которых ему была доверена, именно поэтому он взял с собой в поход за покупками пару своих младших рекрутов. Взяв у Фелиции только-что купленную еду и одежду, он распределил ее между паройтелохранителей, одарив их при этом многозначительным взглядом.

- И что вы из этого почерпнете, ребята, так это то, что сколько не бери с собой в поход за покупками мужчин, их все равно будет маловато.  У кого-нибудь в конечном итоге в руках окажется то, что купили хозяйки, а мы не можем позволить себе хорошими манерами поставить под угрозу безопасность женщин, не так ли?   - Он с улыбкой повернулся к Фелиции. -  Не отправиться ли нам в ваш дом, госпожа?

Докторша подняла бровь, глядя на него.

- На самом деле нет необходимости называть меня так, центурион. Меня вполне устраивает, если ко мне будут обращаться просто по имени.

Котта покачал головой с натянутой улыбкой.

- Извините, госпожа, но, устраивает это вас или нет, вы жена римского вельможи, даже если для него настали более тяжелые времена, чем нам хотелось бы.  На днях имени этого молодого человека будет возвращен прежний статус, и я не вижу пока причин не проявлять к нему должного уважения.  Так, где конкретно находится этот ваш дом?

Они поднимались на Авентинский Холм в темпе, вполне спокойном для женщин, в котором обе несли своих детей, пока, наконец, Фелиция не остановилась и со смесью надежды и трепета уставилась на дом средних размеров с собственным скромным садом, защищенный от случайных наблюдателей стеной высотой в шесть футов. Окруженный с трех сторон более крупными зданиями, он, тем не менее, явно оставался усадьбой того типа, которую могла позволить себе только состоятельная семья среднего достатка. Район был довольно приличный, и ничто так не раздражало наметанный глаз Котты, как пара грубо одетых детей, играющих с деревянным обручем на углу.  Заметив решительное выражение лица Фелиции, офицер-ветеран протянул руку.

- Возможно, мне следует войти первым, госпожа. В конце концов, мы понятия не имеем, что может ждать нас внутри. Не могли бы вы дать мне ключ, пожалуйста?

После минутного раздумья она отдала железный ключ и, приказав своим людям быть настороже, Котта открыл калитку и осторожно заглянул через нее в сад, ухоженное мощеное сооружение с цветочными клумбами и горшками для растений, которые явно недавно пропалывали и поливали. Проскользнув через ворота, он толкнул дверь на место, вынимая кинжал из ножен на левом предплечье, и повернулся, чтобы посмотреть на дом. Мягко ступая по плитам тротуара, он быстро подошел к окну слева от входной двери, вглядываясь сквозь подернутое рябью стекло в комнату за ним.  Ничего не двигалось.  Обойдя дом, он нашел дверь и, подняв щеколду, с удивлением обнаружив, что она не заперта. Дверь открылась с легким скрипом, который возвестил о его присутствии так же громко, как если бы он постучал, и, отбросив предосторожность, он прошел через дверной проем с ножом в руке, готовый к любой неожиданности, оказавшись на просторной кухне, которую предыдущие обитатели оставляли в скрупулезной чистоте. Тарелки и сковородки были чисто вымытыми и сложены аккуратными стопками, и нигде не было запаха гниющей пищи, которого он ожидал. Пройдя по дому, он обнаружил одинаковый порядок в каждой комнате, чистые полы, аккуратно расставленную мебель, но никаких следов того, кто жил в них раньше, и после нескольких минут осторожных поисков он, пожав плечами, вложил нож в ножны и направился к входной двери.

- Здесь пусто, домина и нет ничего более неприятного, чем слегка затхлый запах, Заходите внутрь! 

Две женщины вошли в дом, Фелиция оглядывалась по сторонам со смесью изумления и недоверия, в то время как Анния просто смотрела на относительную роскошь комнат с беззастенчивым одобрением.

- Ты, смотри мягкая мебель? Стеклянные окна? Это прекрасно, Фелиция! Тебе так повезло, что у тебя есть что-то подобное!

Докторша  рассеянно кивнула, вопросительно взглянув на Котту.

- И нигде никого нет?

Ветеран покачал головой.

- Нет, госпожа, никого ничего что могло бы дать какой-либо намек на то, кто жил здесь до того, как дом опустел.

Она глубоко вздохнула, а затем, быстро кивнув головой, приняла решение.

- Очень хорошо. Этот дом принадлежал моему отцу, и, поскольку он так и не был передан в собственность моему первому мужу, погибшего в Британии, тот, кто жил здесь, должен был знать, что у него нет на него никаких прав. Они, вероятно, просто надеялись, что я никогда не вернусь. -  Она снова огляделась с новым блеском в глазах. - Это мой дом, и я буду относиться к нему соответственно.  -  Центурион, не будешь ли ты так добр, сообщить моему мужу, что я поселюсь здесь на время нашего пребывания в Риме, и попросить его прислать сюда мою одежду?

- Я так и сделаю, госпожа. И я распоряжусь, чтобы на территории усадьбы была выставлена постоянная охрана, чтобы вас и ребенка никто не беспокоил.

Фелиция благодарно улыбнулась ему, прежде чем повернуться к Аннии.

- Ты останешься и составишь мне компанию? Это станет приятным дополнением к нашим телохранителям, и мы сможем притвориться парой респектабельных римских матрон на несколько недель

Ее подруга на мгновение огляделась по сторонам, прежде чем озорно ей улыбнуться.

- Я думаю, что смогу вынести такие трудности, госпожа. В конце концов, в последний раз, когда у меня была нормальная крыша над головой, я управляла борделем, так что будет что-то новенькое, если я не увижу  постоянного потока солдат, заходящих в дом со своими членами, оттопыривающими туники.

Отрывистый кашель за спиной Аннии в сочетании с внезапным выражением веселья на лице ее подруги заставили ее снова повернуться к Котте, чье лицо выражало неконтролируемое изумление. Положив руку ему на плечо, она одарила его милой извиняющейся улыбкой, похлопывая по руке, пока он пытался вернуть себе самообладание.

- Прости, центурион, я совершенно забыла, что ты еще не знаешь, кто мы и откуда появились. Мы с тобой должны посидеть за бокалом вина, когда все эти волнения закончатся, и я объясню тебе тонкости работы городского публичного дома. А теперь, Фелиция, не пойти ли нам осмотреть ваш прекрасный дом?

- Итак, скажи мне, центурион, для выполнения какого рода инженерных задач обучены ты и твои люди?

Авидус неодобрительно поднял брови.

- Каких еще задач, трибун? Мы можем все.

Скавр нахмурился.

- Правда? Я думал, существует  какая-то специализация?

Инженер понимающе кивнул.

- Ну, есть такое , господин, за исключением того, что вы должны иметь в виду, что мы единственный легион на всем африканском побережье. Если бы наши мостостроители заблудились во время песчаной бури или попали в засаду местных жителей, то мы выглядели бы немного глупо, когда добрались бы до следующей реки только для того, чтобы обнаружить, что переправа сгорела. Третий Августа всегда следил за тем, чтобы каждый мужчина в первопроходческих центуриях был квалифицирован для выполнения любой задачи, а это значит, что когда мы не в походе, нас посылают не собирать урожай или убирать камни с полей, нас отправляют на обучение.

- Значит, вы действительно можете совершить любую военно-инженерную работу?

Авидус поднял руку и начал загибать пальцы

- Ремонт дорог, горные работы, строительство мостов, снос зданий, осадная техника ...

- Ты имеешь в виду, что вы  можете собирать болтометы?

Он улыбнулся в ответ на вопрос Дубна.

- Да. И не только болтометы.  Осадные башни, катапульты, тараны ... называйте как хотите, я и мои ребята с этим справимся.

Юлий обошел стол со своего места позади Скавра и встал рядом с инженером.

- Судя по всему, центурион и его люди затерялись при транспортировке. Куда бы они ни направлялись, эти  идиоты, отвечающие за рабочую силу, похоже, забыли инструкции.  И, конечно, никто не хочет спрашивать командование, опасаясь, что в конечном итоге они будут выглядеть глупо. Итак, в какой-то момент довольно скоро эти бедняги обнаружат, что их назначили в легион, просто чтобы не мешались под ногами, пока они не стали серьезной помехой, и, вероятно, в конечном итоге они отморозят себе яйца в Германии. Или ...

Он позволил словам повиснуть в воздухе, и Скавр желчно приподнял бровь.

 - Или? Или что? В прошлый раз, когда у нас была такая-же  дискуссия, я закончил  ее тем, что принял участие в собрании недовольных легионеров и имел не одну интересную беседу с лагерным префектом Шестого легиона. Хорошо, что он отнесся к нам дружелюбно после того, как мы вернули их Орла, отобрав его у вениконов, не так ли? И теперь ты хочешь, чтобы я потихоньку присоединил к твоей когорте целую центурию  дорожников?

- Всего лищь тридцать человек, трибун,...

Скавр покачал головой.

- Нет, ты не понимаешь. Раз он центурион, то как подразделение, они центурия. И что заставляет тебя думать, что человек, отвечающий за распределение войск, не почует неладное, когда ты припрячешь этого человека и его солдат у себя в рукаве?

Лицо Юлия озарилось улыбкой, а глаза Скавра подозрительно сузились.

- Ты уже  пообещал ему что-то, не так ли?

Его  примипил покачал головой.

- Не мое дело этим заниматься, трибун, но офицер, о котором пойдет речь, сказал мне, что он готов передать Авидуса нам на баланс , если мы сделаем скромное пожертвование его храму .

Он уставился на стену за трибуном и молча,  ждал реакции Скавра, зная, что лучше не пытаться каким-либо образом убеждать человека, который, как он знал, будет крайне упрям, если примет какое-либо решение.

- Значит, ты предложил ему взятку?

Юлий покачал головой.

- Вовсе нет. Я просто поинтересовался, когда закончатся скитания центурии Авидуса, а затем ненароком оговорился, что мы были бы рады присмотреть за ними некоторое время. Просьба о пожертвовании была полностью его идеей. Очевидно, они хотят установить новый алтарный камень ...

- А ты, центурион? Что ты думаешь об этой идее?

Авидус пожал плечами.

- Я солдат, трибун. Я иду туда, куда мне приказывает армия, копаю ямы, пока недружелюбные туземцы упражняются на мне в стрельбе из луков, снова засыпаю их и затем вместе со всеми марширую. Если наша оплата и условия не изменятся, мы с ребятами будем, конечно,  рады побыть с вами некоторое время.  Желательно где-нибудь в тепле?

Скавр нахмурился и отвернулся, глядя через незанавешенное окно на здания казарм, которые выходили окнами на штаб-квартиру.

- Я не буду отрицать, что вы были бы нам полезны ...-  Он повернулся к Юлию. –  И сколько хочет этот транзитный офицер?

Стук в дверь прервал Юлия прежде, чем он успел ответить, и дежурный центурион, потрепанный кулачными боями  Ото, ввел в комнату одного из людей Котты. Вытянувшись по стойке "смирно", телохранитель объяснил, что его послали сообщить Юлию и Марку о том факте, что их женщины решили остаться в городе на ночь, и не будут ли они возражать против отправки какой-нибудь одежды и постельных принадлежностей?

- Ну что ж, я полагаю, это не совсем неожиданно. Я думаю, вашим дамам не стоит сидеть взаперти в этих довольно суровых казармах, когда у них появился этот дом на Авентинском холме, не так ли?  Возможно, мы могли бы пойти взглянуть на это место, все втроем и ты, с нами центурион Авидус, если тебе захочется прогуляться.

Скавр ухмыльнулся своим офицерам с видом человека, наслаждающегося перспективой отдохнуть от привычной рутины.

- И кто знает, может быть, если нам действительно повезет, и мы выберемся за ворота без сопровождения ревнивых варваров.

Мортиферум усердно трудился на тренировочной площадке Дакийского лудуса, когда сенатор Пилиний появился в дверях огороженного прямоугольника посыпанной песком площадки, на которой они проводили тренировочные бои. Он оглядел ряды гладиаторов-стажеров, пока те трудились над повторяющимися упражнениями, которые должны были укрепить их силу и мышечную реакцию, явно ища своего коллегу по службе императору.

Один из трех мужчин, сражавшихся  с Мортиферумом, заметил его взгляд на сенатора и ослабил свою защиту, предположив, что их противник прервет бой, чтобы поговорить со столь важным посетителем, но чемпион-гладиатор воспользовался своим шансом со скоростью, которой он славился.

- Не обращай на него внимания!

Он метнулся вперед, чтобы атаковать противника  с поднятыми обоими мечами, парируя неуклюжий защитный выпад соперника одним клинком, в то время, как другим  с широким размахом справа, он  отбросил двух остальных назад,  а когда  быстро подскочил ближе, ударил свою жертву плечом по зацепленной лодыжке, заставив ее пошатнуться. Когда беспомощный гладиатор растянулся на твердой песчаной площадке, Мортиферум, сделав выпад,  деликатно ударил его по горлу кончиком своего тяжелого деревянного тренировочного меча, а затем бросился вперед, кувыркнувшись через распростертое тело упавшего человека, чтобы приземлиться на ноги с поверженным бойцом между ними, крутануться, когда его ноги коснулись песка, и поднять мечи для боя, выкрикнув команду.

- Стоп!

Он вопросительно посмотрел на двух своих оставшихся  партнеров.

- Посмотрите, где мы находимся. Ты, лежи, ты покойник! Вот вы двое, что вы должны делать?

Первым ответил самый сообразительный из слушавших.

- Мы разделяемся и подходим к тебе с обеих сторон от трупа ...?

Их учитель покачал головой.

- Не лучший ответ, Феликс. Первое правило боя в паре — никогда не сражайся в одиночку, если можешь этого избежать, иначе хороший фехтовальщик просто быстро убьет одного из вас и не будет торопиться с другим.

- Или мы могли бы подойти к тебе вместе, обойдя его с одной или с другой стороны ...?

Чемпион-гладиатор пожал плечами и ухмыльнулся.

- Я бы сказал, вы можем ходить хороводами вокруг него весь день. Публика потеряет к этому интерес задолго до меня, а все знают, что происходит, когда публике становится скучно.

Феликс мрачно кивнул.

- Мы что,  должны перепрыгнуть через труп одновременно?

Мортиферум кивнул.

- Есть лучший вариант в девяти случаях из десяти. Один из вас может остановить замах клинка, но другой должен быть на чеку, по крайней мере, против хорошего или среднего противника.  В этом случае, конечно, вы оба были бы мертвы прежде, чем смогли бы восстановить равновесие. Итак, в чем была ошибка, по которой Сергий оказался  здесь ... -   Он ткнул лежащего стажера носком ботинка, качнув головой в его сторону. -  Ты можешь перестать смотреть на меня так, если не хочешь, чтобы в следующий раз я сильнее ткнул тебя мечом. Что ты сделал не так, что позволил себе  открыться?

Упавший человек, приподнявшийся на локтях, чтобы послушать, ответил: - Я следил за твоим взглядом, Несущий Смерть и отвлекся.

- Он следил за моим взглядом. На самом деле, вы все следили за моим взглядом, но я выбрал тебя, Сергий, по двум причинам. Во-первых, потому что ты был ближе всех, а во-вторых, потому что ты был идеально расположен так, чтобы твой труп стал препятствием между мной и этими двумя.  А, теперь вставай.

Сергий  перекатился на ноги подальше от Мортиферума, зная, что лучше не попадать в зону досягаемости обманчиво болтающихся деревянных мечей. Чемпион поднял один из них, указывая на своих партнеров по тренировке.

- Разве я не повторял вам все время, что глаза вашего противника говорят вам только о том, куда он смотрит, а не о том, куда направлен его меч. Вам нужно следить за острием меча, девочки, все остальное не имеет значения.

Сергий озадаченно повернул голову набок.

- Разве нам не нужно следить и на телом  и руками противника?

Мортиферум кивнул, улыбаясь в ответ своему партнеру по тренировкам.

- Когда ты будешь готов, мой друг, а, ты будешь готов. Придет время, если ты будешь достаточно хорош, то тогда  ты поймешь, что произойдет дальше, просто по позе тела противника, подергиванию мускул, по  мерцанию его глаз...

- Но ты же сам сказал  нам не смотреть в глаза!

Ухмылка чемпиона-гладиатора стала шире.

- Да. Я сказал тебе это, потому что ты способен смотреть только  на что-то одно. Когда я смотрю на противника, я вижу все, каждое подергивание и моргание, каждую мелочь, подсказывающую о его следующем шаге, и я впитываю и понимаю их все, даже не задумываясь о том, что происходит. Я вижу, сколько крови на песке позади него, и может ли он поскользнуться, если я толкну его назад. Я вижу лица в толпе, выкрикивают ли они приветствия или просто жаждут крови. Я вижу мужчин в императорской ложе и их настроение, поэтому я могу быстро успокоить его, если они выглядят снисходительными, или устроить им  достойное представление, если я думаю, что их нужно убедить в том, что соперника стоит спасти. Я вижу раны, которые я ему уже нанес, как сильно они кровоточат и какая темная кровь, поэтому я знаю, насколько сильно я его ранил, и было бы милосерднее убить его сразу.-  Он снова ухмыльнулся, пожимая плечами упиваясь своим мастерства, которым был одарен. - Я вижу гораздо больше, чем ты, и ты вряд ли научишься этому, потому, что я таким родился. А теперь ...

Он поднял руку, приветствуя появление Пилиния, зная, что дальнейшее промедление было бы ненужным и весьма заметным оскорблением  этого человека.

- А теперь я вижу, что сенатор очень хотел бы, чтобы я бросил то, чем занимаюсь, и подошел к нему. И хотя есть соблазн игнорировать его еще некоторое время, я не вижу смысла настраивать его против себя.

Бросив свои тренировочные мечи на пол, он подошел к тому месту, где его ждал Пилиний, слегка кивнув  головой вместо обычного поклона и устремив на сенатора прямой взгляд.

- Сенатор?

Если патриций и был раздражен явным отсутствием уважения, он хорошо это скрыл.

- Мортиферум.  Мы с нашими партнерами по нашим делам пришли к соглашению относительно того, как нам лучше всего поступить с твоим  вопросом о выплате суммы, удержанной нашим новым покровителем.

Гладиатор кивнул.

- И?

- Итак, вот ...-  Он взял кожаную сумочку у раба, стоявшего позади него, своего секретаря и бухгалтера,  -   ... это твоя доля. Можешь пересчитать ее.

Мортиферум покачал головой.

- Нет необходимости в таком вульгарном проявлении недоверия, сенатор. Я рад, что любой повод для неприятностей был предотвращен. В конце концов, в вашем календаре намечается довольно значительное событие. Гораздо лучше, чтобы оно не было нарушено какими-либо неприятными происшествиями, не так ли?

Пилиний секунду  смотрел на него, прежде чем ответить, и когда он это сделал, его голос был едким.

- Совершенно верно, Мортиферум, совершенно верно. Но, похоже, подробности моего вечернего развлечения распространились за пределы круга мужчин, которым я обычно доверяю такую информацию.  Я не буду спрашивать тебя, откуда ты раздобыл этот лакомый кусочек сплетен ...

Мортиферум снова нагнул голову, зная, что Пилиний уже понял, насколько маловероятно, что он когда-либо поделится таким конфиденциальным источником информации.

... но я бы попросил тебя не распространяться об этом дальше. Влиятельные люди, с которыми я разделяю эти довольно необычные развлечения, были бы далеки от удовольствия, если бы их вкусы открылись городу. И их недовольство может быть более суровым, чем мое.

Он повернулся и пошел прочь, его раб бросил на гладиатора быстрый, странный взгляд, прежде чем повернуться и последовать за ним.  Мортиферум мгновение взвешивал кошелек, прежде чем бросить его идентично одетому и экипированному мужчине, который подошел к нему сзади во время разговора.

- Вот тебе, брат, это деньги за выполненную работу  по семье Перенниса.

Его брат поймал кожаную сумочку и тоже взвесил ее в руке.

- Я же говорил тебе, что они рассыплются, если ты немного надавишь. Даже этот полоумный Брут достаточно умен, чтобы понять, что в городе нет человека, способного выстоять против Велокса и Мортиферума.

Мортиферум кивнул, поворачиваясь обратно к своим партнерам.

- Действительно. И теперь, поскольку эта маленькая сделка заставила меня почувствовать себя грязным, я думаю, что мне придется попотеть, несколько раз вывернув этих троих наизнанку.

- Помните, девочки, следите больше за лезвием, а не за глазами!

Тунгрийские офицеры поднялись на Виминальский Холм, когда солнце приближалось к зениту, Юлий с выражением отвращения вытирал пот с бороды, когда Котта вышел им навстречу.

- Я полагаю, в этом гребаном городе слишком жарко, слишком холмисто и слишком, химеры их забери, полно полуголых девок.

Скавр огляделся по сторонам, вытирая влажный лоб носовым платком.

- По крайней мере, девки отвлекли наших телохранителей настолько, что они отстали и, таким образом, избавили нас от обычных комментариев по поводу товаров на витринах.

Марк оглянулся вниз по склону и увидел, что к одинокой проститутке, с которой остановился поговорить их эскорт, быстро присоединились с полдюжины ее приятельниц. Скавр понимающе ухмыльнулся.

- Ну, теперь им будет трудно уйти, не навлекая на себя гнев этих дам. Я предлагаю зайти внутрь, пока не начались крики.

Котта наклонил голову, указывая на пустующую  торговую лавку сбоку на дороге напротив дома.

- Прежде чем мы это сделаем, трибун, я предлагаю прогуляться и выяснить, кому принадлежит эта лавка?  Если цена окажется разумной, можно было бы арендовать ее на неопределенный срок, что сделает владельца достаточно счастливым, и если он он не будет задавать никаких вопросов относительно того, что мы в ней собираемся делать?  

Скавр посмотрел через улицу, оценивая указанное место.

- Отличная идея, центурион! Пожалуй, так и сделаем. Сходи и поговори.

Офицеры пробыли в доме ровно столько, сколько потребовалось ветеранам, чтобы вырваться из лап группы вспыльчивых проституток и подняться на холм под градом оскорблений, оглядеться вокруг и заявить, что, хотя это явно очень хороший дом, если кому-то нравятся подобные вещи, на самом деле ничто не может сравниться с деревянным залом казармы,  когда раздался стук в дверь.  Приняв прибывшего за Котту, возвращающегося со своего задания, Марк открыл дверь только для того, чтобы обнаружить Эксцингуса, стоящего в ожидании  между парой бывших солдат центуриона-ветерана.

- Ах, центурион, как приятно обнаружить, что вы уже чувствуете себя как дома. Я надеялся, что мой скромный жест не останется незамеченным ...

Марк недоуменно смотрел, приподняв бровь, на молодого центуриона, который на мгновение озадаченно уставился в ответ, прежде чем понял, чего именно ждет Экцингус.

- Подожди здесь, Эксцингус. Я не могу пригласить тебя в дом моей жены без ее ведома и согласия.

Фелиция недоверчиво нахмурилась, и когда она открыла рот, Марк был уверен, что она собирается категорически отказать информатору в доступе в свой дом, но затем она снова закрыла его, улыбнулась мужу и кивнула.

- Ладно, Марк, пригласи этого человека войти.

Ее муж встал, и некоторое время недоверчиво смотрел на нее, прежде чем снова повернуться к двери.

Эксцингус ухмыльнулся ему, прежде чем войти в дом, оглядываясь вокруг с выражением удовлетворения.

- Приятно видеть, что плоды моего труда используются с пользой.

Фелиция встретила его с каменным лицом, ее тело напряглось от гнева.

- Если вы тешите свои фантазии о каком-то примирении между вами и мной, я бы посоветовал вам избавиться от них. Я напоминаю вам, что вы участвовали в убийстве ни в чем не повинного санитара и похищении беременной женщины с компанией мужчин, с явным намерением изнасиловать, а затем убить меня, как только я отвлеку своего мужа и тем самым облегчу его убийство.

Эксцингус кивнул.

- Не больше и не меньше, чем я ожидал услышать, госпожа .

- И если вы ожидаете, что ваш поступок ”только выполнение приказов" смягчит мой гнев, то вы снова обречены на разочарование. Вы могли бы выполнить свой долг по розыску и задержанию моего мужа, не прибегая к разврату, который вы запланировали в отношении меня.

- И которого вы избежали, применив менее цивилизованный прием - вонзив нож в челюсть моего коллеги?

Лицо Фелиции непроизвольно напряглось при воспоминании об этом, и Эксцингус не смог удержаться от того, чтобы слегка не вздрогнуть от свирепого выражения ее лица.

- Да. И имейте в виду, информатор, это первый и последний раз, когда я добровольно терплю ваше присутствие в этом доме. В следующий раз, когда вы переступите порог моей двери, с оружием или цветами, вас будет ждать разочарование.

Эксцингус поклонился.

- Понятно, госпожа. Но прежде чем я уйду, могу я перекинуться парой слов с командиром вашего мужа? Полагаю, он здесь?

Скавр вышел из столовой, коротко кивнув информатору.

- Чем я могу тебе помочь, Вариус Эксцингус?

- Чем вы можете мне помочь? А, может, чем я могу помочь вам, трибун? У меня есть для вас информация, которая даст вам возможность расправиться с одним из членов Ножей Императора.

- И ты пришел за деньгами за эту информацию?

Эксцингус улыбнулся, покачав  головой.

- Нет, Рутилий Скавр, я уже вполне удовлетворен прошлой оплатой. Сенатор Сигилис установил щедрый график возмещения расходов для моего вознаграждения  за помощь в сокращение их численности любыми средствами ...

Скавр одарил его желчным взглядом.

- Понятно. И вы, вероятно, надеетесь, что мы будем  теми самыми ”средствами", с помощью которых вы отработаете свою оплату?

Бывший центурион по зерновому довольствию пожал плечами.

- Я предполагал, что у нас имеются общие интересы. Возможно, я ошибся, полагая, что вы горите желанием  покаратьь зло, причиненное отцу вашего центуриона и другим невинным жертвам этих людей?

Скавр энергично кивнул.

- Очень хорошо, мы сыграем в твою игру, Эксцингус, но не здесь. Давай встретимся завтра утром, сразу на рассвете, если захочешь. Приходи в транзитные казармы на Остийской дороге и спроси  тунгрийцев. Твою безопасность  я гарантирую.

- Я бы предпочел не ...

Скавр рассмеялся, его веселая ухмылка отразилась на его лице.

- Я уверен, что вы бы предпочли не появляться на нашей территории, но тогда выбор не за вами, если только вы не хотите упустить возможность получить ту щедрую награду, которую сенатор назначил за голову нашей, пока еще призрачной, цели. А теперь, информатор, я бы сказал, что ваш визит сюда достиг своего предела. Я предлагаю вам поскорее уйти, пока здешняя докторша не передумала и не попросила меня убить вас в качестве компенсации за санитара, которого вы так безжалостно  убили. И мне было бы трудно отказать ей в этой просьбе.

Эксцингус мрачно кивнул и повернулся к двери.

- Если вы гарантируете мне безопасность, завтра я приду в ваш лагерь. Но имейте в виду, господин, что если вы нарушите слово, я оставлю очень четкий след до вашей двери.

- Еще кое-что, информатор ...

В дверях он обернулся и отвесил демонстративный поклон.

- Чем я могу вам еще помочь, госпожа?

Фелиция подошла вперед и пристально посмотрела ему в глаза.

- Что вы сделали с предыдущими жильцами этого дома?

Эксцингус тихо рассмеялся.

- Ах, теперь, когда вы вступили во владение домом своего отца, вы задаетесь вопросом, какой ценой обошлось ваше возвращение. Вы обеспокоены тем, уж не прикончил ли я семью вашего бывшего мужа, не так ли?

Она выдержала этот пристальный взгляд, ее губы скривились от отвращения.

- Такая мысль действительно приходила мне в голову .

Его лицо сморщилось в оскорбленной гримасе.

- Тогда выбросьте ее из головы, домина. Это Рим, а не та приграничная деревня, к которой вы привыкли, и я совершенно точно не склонен к бессмысленным убийствам, которые являются прерогативой императора. Ваш бывший шурин и остальные члены его семьи надежно спрятаны где-то не слишком далеко отсюда.

Он повернулся и ушел, не дожидаясь ответа, оставив тунгрийцев смотреть ему вслед, а Юлия с Дубном в особенности, теребить рукояти ножей, которые они припрятали при себе. Юлий недоверчиво покачал головой, подняв бровь на Скавра.

- Это, правда, трибун? Мы собираемся работать с ним после того, что он натворил в Британии? Он же без колебаний  нас всех продаст.

Старший офицер ответил, все еще глядя на дверь, через которую вышел Эксцингус.

- Я не вижу особого выбора. На данный момент мы даже не знаем, кого из четверых он имеет в виду под словами  “возможность расправиться”, поэтому мы либо воспользуемся шансом, который он нам предоставляет, и, закрыв глаза, пойдем на рис, либо пропускаем его слова мимо ушей и отказываемся от всего этого.

Двое мужчин некоторое время, молча, смотрели друг на друга, прежде чем вмешался Котта.

- Я бы сказал, что вы оба правы, -  он указал на Скавра. - Трибун прав, когда говорит, что мы не сможем осуществить задуманную месть без этого человека. Но, с другой стороны, примипил прав, говоря, что мы можем доверять этому гнусному ублюдку не больше, чем моче ...  прошу прощения, дамы.

Фелиция и Анния скромно улыбнулись, и бывший солдат продолжил, хотя его лицо немного покраснело.

- В любом случае … я собирался сказать, что, возможно, есть способ привнести в отношения к нему больше доверия.

Юлий недоверчиво нахмурился.

- Большее доверие? Ты предполагаешь, что мы могли бы дать этому ободранному куску дерьма презумпцию невиновности?

Котта покачал головой.

- Не совсем. Проблема в том, что прямо сейчас у нас есть только два варианта: либо слепо доверять ему, либо убить его.  Один вариант безрассудно наивен, в то время как другой лишает нас всякой надежды отомстить за смерть отца Марка.  То, что я имею в виду, может подсказать нам третий вариант.

Когда все ушли,  Котта  долгим  пристальным взглядом смотрел на Марка затем резко ударил его рукой  по плечу.

- Я все ждал, Марк, когда вы меня узнаете? Но видно не дождусь. Вспомните, я же тот самый солдат, который вместе с  гладиатором обучал вас воинским премудростям. И вы меня не узнали, а ведь прошло всего два года.  Неужели я так изменился?

- Котта?  Но я даже не знал в то время твоего имени. Для меня ты был просто солдатом. Но как я рад снова тебя встретить

-  Видишь. Какое несчастье нас с тобой постигло. Я бы хотел узнать подробности

- Вам лучше не знать их, Марк, оставьте все как есть.

Котта  решительно покачал головой, глядя на своего бывшего подопечного, его губы решительно сжались в жесткую линию.

- Я должен знать. Мне нужно понять, насколько все было  плохо…

Ветеран прервал его мощным взмахом руки.

- Примерно так же плохо, как вы себе представляете и даже хуже, несмотря на то,   что вы видели уродливое лицо войны. Некоторые вещи просто лучше не знать и не обсуждать, иначе вы в конечном итоге сойдете с ума просто потому, что это они были здесь, а вас здесь не было.

Марк встал и зашагал прочь через маленький сад. За стеной дома всегда слышались звуки города: шлепанье ног по булыжникам, крики лавочников и уличных торговцев, сливающиеся в непрерывный нестройный хор.  Скавр увел свой эскорт обратно с холма, оставив молодого центуриона проводить вечер со своей женой под бдительным присмотром Котты и нескольких его людей.

- И это моя точка зрения.  Да, меня здесь не было, а они были. Вся моя семья исчезла за одну ночь, и я так и не узнал, что с ними случилось. Насколько я знаю, они могли быть проданы в  ... -  Он замолчал, увидев выражение лица своего друга, когда тот внезапно перестал ему перечить. -   Что?

-  Люций.

На его лице появилось затравленное выражение, и Марк вспомнил, что Котта и гладиатор начали тренировать его младшего брата всего за год до его вынужденного изгнания в Британию. Он терпеливо ждал, пока бывший его учитель возьмет себя в руки.

- Позже я услышал, что Люция продали одному из друзей Пилиния. Похоже, что сенатор в нем не нуждался, учитывая количество женщин, которых увезли с виллы вашего отца, поэтому он избавился от него в обмен на деньги, которые он так любит.

Нарушив свое молчание, он не смог остановиться говорить.

- Вашу мать и сестер заставили обслуживать одну из вечеринок Пилиния. Я не знаю, что происходит за стенами его виллы, но я знаю, чем это заканчивается.  Один из ваших слуг, сбежавший в суматохе, нашел меня несколько дней спустя и отвел на беспризорную свалку за Эсквилинскими Воротами. Тело вашей сестры Ливии лежало там обнаженным, с уже выклеванными воронами глазами. Мы похоронили ее и обыскали могилы в поисках кого-либо еще из домочадцев, но не нашли ничего, что могло бы рассказать нам о судьбе остальных членов вашей семьи или кого-либо из их домочадцев, если уж на то пошло.

Марк мгновенно взглянул на него и представил себе отвратительную работу по рытью в печально известной свалке, заваленной гниющими трупами, кишащей паразитами и дикими собаками.

- Спасибо… Котта…

Двое мужчин некоторое время помолчали.

- Вашего отца, конечно, пытали. Я бы предположил, что они бросили его тело в главный коллектор, чтобы затем спустить  в Тибр.

Марк помолчал еще немного.

- Я собираюсь убить их всех. Каждый из тех, кто  сделал это с моей семьей, перед смертью должен посмотреть мне в глаза и понять, что они ничем не лучше диких зверей. И когда я убью этих  всех троих из  Ножей Императора, мне останется иметь дело только с одним.

Котта положил руку ему на плечо, медленно покачав головой.

- Помнишь, когда я говорил, чтобы вы никогда не отступали от боя, если это  опорочит вашу честь?  Сначала ударьте того, кто, угрожает вам любым гребаным способом, и продолжайте  мутузить его до тех пор, пока он не перестанет сопротивляться?

-  Да, и мой отец не раз говорил мне, примерно, то же самое, хотя и в более сглаженных выражениях.

Лицо ветерана стало смертельно серьезным.

- Только на этот раз забудьте  мои слова. У вас есть жена и ребенок, у вас есть друзья, которые уважают вас, и новая жизнь, которой можно наслаждаться. Забирайте  свой выигрыш и бегите с ним, Марк, и игнорируйте кровавый путь, ведущий к мести, или вы в конечном итоге потеряете все!  Есть вещи поважнее, о которых вы узнаете на собственном горьком опыте, если столкнетесь с этими людьми.

Он уставился на своего бывшего подоречного, и Марк беспомощно покачал головой.

- Я знаю! Пилиний слишком богат, Брут слишком хорошо защищен,  Дорсо живет в преторианской крепости,  а Мортиферум слишком быстр и ловок с мечом, даже если бы я даже смог до него добраться!  Но я должен попробовать!  Разве ты этого не понимаешь?

Котта мрачно кивнул, его плечи поникли в знак примирения с неизбежным.

-  Да. Даже слишком понимаю. Я просто хотел убедить вас от этого отказаться.

Шестая центурия первой когорты сидела возле своих казарм на позднем вечернем солнце, обмениваясь утомительными оскорблениями, смертельно уставшая после целого дня тренировок и выучки, когда Кадир, центурион, командующий Девятой центурией, вышел из-за угла в сопровождении дюжины солдат. Квинт, избранный смотрящим  центурии и ее командир в отсутствие Марка, вскочил на ноги и проревел, призывая своих людей сделать то же самое.

- Внимание! Всем встать, вы, черви навозные!

Кадир, единственный из офицеров когорты, родом с восточной окраины Империи, подождал, пока все солдаты поднимутся и встанут в строй, прежде чем заговорить.  Его голос с сильным акцентом был обманчиво мягким, когда он обратился к Квинту.

- Приветствую вас, смотрящий, и приношу свои извинения за то, что прервал ваш вечер.  Трибун поручила мне сформировать небольшое подразделение для выполнения особого задания, и среди ваших людей есть пара человек, которые, как сказал мне ваш центурион, обладают необходимыми навыками для этой работы.

- Слушаю, центурион! Какие навыки вам требуются?

Кадир слабо улыбнулся на громогласный ответ Квинта.

- Я думаю, что основным требованием было бы то, что солдаты, о которых идет речь, не должны испытывать абсолютно никаких угрызений совести, проявлять пренебрежение к авторитетам и быть готовыми делать что угодно, независимо от того, насколько это неприятно или действительно противоречит общепринятым стандартам добра и неправоты. Я, конечно, сказал центуриону Корву, что он мог бы выбрать любых девять человек из десяти в этой когорте, соответствующих его требованиям, но он ответил, что имеет в виду двух совершенно особенных людей.   И я не совсем понял. Я полагаю, у вас есть какое-то представление о том, кого он мог иметь в виду?

Квинт  кивнул.

- О да, центурион, я точно знаю, кого имел в виду молодой господин.  -  Он снова повысил голос, как на плацу.  - Шанга и Саратос, выйти из строя!

3

Эксцингус появился у главных ворот казармы через час после рассвета  и был лишь слегка встревожен, обнаружив, что Дубн и полдюжины его коренастых солдат забирают его с караульной проходной. Центурион безмолвно сопроводил его к зданию штаба, их путь пролегал мимо группы из двадцати или около того солдат, стоявших по стойке смирно, которые были несчастными объектами  длинного и изобретательного потока оскорблений, обрушившего на них разгневанным смотрителем, в то время как их центурион, мужчина восточной внешности, стоял в стороне со слабой улыбкой. Информатор почувствовал на себе их взгляды, каждый солдат, в данный момент, желал бы оказаться где угодно, только не под уколами языка этого оптиона. Крики затихли у него за спиной, когда он вошел в штаб, хотя звуки ругани все еще были слышны, пока он ждал, когда Скавр войдет в комнату.

Выйдя на улицу, Квинт подождал, пока дверь штаба плотно закроется, прежде чем сделать паузу, чтобы перевести дух, сжимая в кулаке окованную медью виноградную лозу с набалдашником, которая была одновременно символом его должности и средством наказания его людей.

- Итак, это был он ребята. Вы все хорошо рассмотрели этого человека, теперь запомните его лицо своими крошечными умишками, и я отправлю вас прочь, чтобы вы поиграли в осведомителей .  - Он бросил испепеляющий взгляд на их ряды.. -   Какие из вас информаторы? Я не доверил  бы никому из вас даже отличить трещину в заднице от морщины на ваших гребаных подбородках!  К обеду вы все вернетесь к своим занятиям. В любом случае ...

Покачав головой с явным отвращением, он глубоко вздохнул и вернулся к режиму своей работы на плацу.

- Стоять смирно, обезьяны!  Направо ... поворот!  Быстро ... шагом марш! Налево, налево, налево, направо, налево! Я сказал, налево!  Ты, толстая задница! Иди, блядь, в ногу, или я пощекочу твою гребаную задницу  концом вот этой  гребаной палки!

Внутри штаб-квартиры Экцингус вопросительно поднял бровь, глядя на Дубна, который отпустил своих людей и теперь,  по-прежнему, молча, чего-то  ждал, в углу комнаты.

- Итак, центурион, вы намерены продолжать эту попытку запугивать  меня до конца дня?

Массивно сложенный британец с отвращением покачал головой.

- Мне нечего тебе сказать. Закрой рот, или я выбью тебе несколько зубов и у тебя будет причина помолчать. Когда появится "трибун", ты можешь говорить все, что хочешь, но до тех пор...

Скавр быстрым шагом вошел в комнату и сел за стол, Марк и Юлий последовали за ним и заняли места по обе стороны от своего трибуна.

- Садись, информатор, и расскажи мне, чем ты хотел нас порадовать?

Эксцингус молча развернул большой свиток, который он принес с собой, и Скавр прижал его уголки письменными приборами, в то время как информатор натянуто улыбался собравшимся вокруг него мужчинам.

- Вы узнаете в этой карте план города, трибун, но твои коллеги из провинции, возможно, не все понимают в этой карте.

Он указал на место к югу от городских стен.

- Мы, центурионы, находимся здесь .

Его палец  последовательно двигался, указывая на очередность точек на карте.

- Это Палатинский холм, с городскими дворцами императора. Это Арена Флавиев, где сражаются гладиаторы, это...

Юлий наклонился вперед и приблизил свое лицо к лицу Экцингуса, его голос был полон иронии.

- Мы знаем, информатор, что гладиаторы сражаются на Арене. Мы видели Палатин и Великий Форум, и мы знаем, что эти...-  Он указал на массивную фигуру на карте к северу от Колизея. - Это бани Траяна. У Дубна там украли кошелек, и он провел час, угрожая убить всех подонкам, прежде чем отказался от перспективы когда-либо увидеть свой кошелек снова. Переходи к делу.  

Информатор весело улыбнулся ему в ответ.

- Так приятно слышать, что вы быстро осваиваетесь, вы будете удивлены количеством мужчин из провинции, которые никогда не смогут пройти мимо того, сколько проституток в городе. Он встретил прищуренный взгляд  примипила с невинным видом. -  Ладно, без урока о городских достопримечательностях, вот в чем дело. Это ...  -  Он снова указал на карту, игнорируя Юлия. - Преторианская крепость. Я упоминаю об этом, потому что это важно, и потому что я очень сомневаюсь, что вы проделали весь путь через город только для того, чтобы посмотреть на еще одну крепость, хотя она стоит того. Это довольно впечатляющая груда камней … хотя я и вспоминаю,  центурион  Корв начал свою военную карьеру именно там, не так ли, центурион?

Марк встретился с ним взглядом, и информатор быстро решил, что переходить к делу, возможно, будет самым разумным выходом из положения.

- В любом случае, как вы знаете, один из людей, которых вы решили выследить и убить, живет в этой крепости. И хотя вам, возможно, удастся попасть туда, одев преторианскую форму и уповать на улыбку самой Фортуны, я не могу представить, чтобы вы снова выбрались оттуда , даже если вам удастся найти и убить его, что, должен признаться, я считаю маловероятным. Во-первых, вы понятия не имеете, где в крепости находятся его апартаменты, а во-вторых, всегда есть риск, что кто-нибудь из его бывших коллег узнает в этом молодом центурионе с жестким взглядом бывшего преторианца, который внезапно исчез их гвардии под каким-то предлогом.-

- И?

- И, во-первых, мне посчастливилось раздобыть кое-какую информацию, которая, я думаю, предоставит вам менее рискованную альтернативу. Хотите ее услышать?-

Поблагодарив Квинта за его участие в головоломке, позволившей следопытам хорошенько рассмотреть свою цель, Кадир отпустил его обратно к своим обязанностям и оглядел солдат, стоявших в шеренге перед ним.

- Садитесь на землю.

Он подождал, пока все они не усядутся на землю перед ним, на их лицах была смесь любопытства и возбуждения от неожиданного изменения в их распорядке дня.

- У трибун Скавра есть задание для вас, ребята, или, по крайней мере, для некоторых из вас. Если справитесь  и успешно овладеете необходимыми навыками, то вам некоторое время разрешено будет пренебречь армейской дисциплиной и повышено жалование в полтора базовых раза. Но ... -  Он подождал, пока не утихнет интерес, вызванный последним заявлением, прежде чем заговорить снова. - Я должен предупредить вас, не все из вас справятся с задачей, которую ставит перед собой трибун. И если у кого-то нет навыков, я без колебаний верну его в свою центурию. Поэтому я предлагаю вам обратить самое пристальное внимание на то, чему я собираюсь вас научить, поскольку именно для этого я вас и собрал. А теперь следуйте за мной.  

Он повел группу по узкой главной улице транзитных казарм, пока они не достигли каменной стены в дальнем конце.

- Разделитесь на две группы.  -  Как только короткий период замешательства, вызванный его командой,  был разрешен, он приказал одной группе встать позади него. - Остальных, я попрошу, отойти в сторону штаба.  Вы двое, становитесь в конце первого барака. Вы трое в конце следующего квартала, а вы четверо встанете через три квартала.  Это понятно?

Оставшиеся солдаты переминались с ноги на ногу и смотрели друг на друга, пытаясь понять, что же в этом такого сложного, что они рисковали быть отправленными обратно на утомительные тренировки с мечом с упущенным шансом похвастаться повышенным жалованием своим товарищам по палатке.  Кадир некоторое время, молча смотрел на них.

- Если вы потратите полдня на обдумывание смысла моих инструкций, то провалите наш план и, я вернет вас  обратно оптиону.  Итак, я спрашиваю  еще раз, и человек, кто не ответит мне быстро и четко, будет первым  же отчисленным. Это понятно?

Стоявшие перед ним солдаты хором выразили свое понимание, и хамийанец медленно кивнул.

- Очень хорошо. Теперь, когда я махну рукой, первая пара должна укрыться за бараком, возле которого они остановятся, когда я махну рукой снова, эта троица должна встать в указанном месте, оставив в поле зрения только группу из четырех человек. Когда я обращусь к вам опять, вы все должны будете вернуться сюда. Ясно?

И снова солдаты ответили быстро и громко, его мягко сформулированная угроза явно запала в умы мужчин.

- Тогда, начнем. Остальные, повернитесь лицом к стене, пока они будут делать то, что я велел.

Пока вторая группа шла обратно по улице, Кадир что-то говорил собравшимся перед ним солдатам, его спокойный, уверенный тон заставлял их слушать с предельным вниманием.

- Первый урок, который мы усвоим, заключается в том, что в этой игре, в которую мы будем играть, расстояние, для нас самое главное. Каждые пятьдесят шагов, на которые человек начнет удаляться от вас,  он будет казаться вам намного меньше и незначительнее, и, если на нем нет яркой одежды, каждый шаг сделает его не таким  заметным, в чем вы сейчас убедитесь сами.

Когда следующие солдаты разошлись по своим местам, он заговорил снова.

- Когда я подам команду, вы можете обернуться, всего на миг, и посмотреть через плечо, как  будто хотите взглянуть, есть ли что-нибудь у вас за спиной. Только на мгновение, заметьте, беглым взглядом и как можно более небрежным. О, ну-ка, попробуйте!

Солдаты огляделись по сторонам, затем снова перевели взгляды на Кадира.

- Вы все видели мужчин в одном квартале отсюда без каких-либо проблем?

Они кивнули, на всех лицах, кроме пары солдат, было написано недоумение. Кадир махнул рукой, ожидая, пока ближайшие люди скроются.

- Следующие!

Солдаты повернулись и посмотрели снова, еще несколько из них обернулись с понимающими взглядами, и снова центурион махнул рукой, ожидая, пока трое солдат не скроются, оставив видимой только группу из четырех человек.

- Следующие!

На этот раз, когда солдаты перестали оглядываться через плечо, они кивнули и обменялись понимающими взглядами, как это делают мужчины, когда до них доходит очевидное.

- Вы видите? Ближайшие мужчины выделялись очень четко, следующие были достаточно видны, но третья группа?

Саратос заговорил первым, его лицо оставалось задумчивым.

- Их трудно разглядеть беглым взглядом.  Если бы на них не было красных туник, то было бы еще сложнее.

Хамийанец одобрительно кивнул.

- Совершенно верно. Молодец, солдат. Теперь мы повторим урок, и на этот раз вы, ребята, постойте там  на улице. Идите, а остальных пришлите сюда, ко мне.

- Итак, вот он ваш шанс. Если вы все еще хотите отдать должное одному из Ножей, что бы вы ни считали справедливым, у вас появилась прекрасная возможность.

Эксцингус откинулся на спинку стула и стал ждать ответа от собравшихся вокруг него офицеров.

- Ты уверен, что он посетит это свое заведение сегодня вечером?

Информатор, ни к чему не обязывающее, пожал плечами и поджав губы.

- Конечно, я не уверен, Рутилий Скавр...

- Давай оставим эти формальности при себе, информатор. В наших отношениях никогда не будет смысла, если я буду терпеть любую степень фамильярности с твоей стороны.

Эксцингус улыбнулся, и Марк зачарованно наблюдал, как он с пугающей легкостью проглотил то раздражение, которое вызвало в нем  его быстрое усмирение  Скавром.

- Конечно, трибун, приношу свои извинения за то, что переступил границы нашего, по общему признанию, непрочного союза. Нет, я не могу быть уверен, что он посетит свой личный музей этим вечером. В чем я уверен, так это в том, что, поскольку он бывает там каждую ночь, когда не на  дежурстве, то мысль, что сегодняшний вечер он проведет, как обычно, кажется довольно разумной, вы согласны?

Юлий наклонился вперед в своем кресле.

- И каким образом ты получил такую ценную информацию?

Информатор откинулся назад, его лицо расплылось в понимающей улыбке.

- Ах,  это вопрос, которого ожидает каждый человек моей профессии, будь он хорошим, плохим или просто безразличным.  -  Он принял позу, подняв бровь в насмешливо-инквизиторской манере, заговорив  надменным тоном работодателя-аристократа. -  Итак,  «каким образом ты получил такую ценную информацию?» -  Изменив позу, он хитро посмотрел на всех, его голос стал скорее настойчивым, чем язвительным.   -  «Скажи мне, дружище, откуда у тебя такая интересная часть информации?»  -   Резко выпрямившись, он усилил свой голос, имитируя грубоватый деловой подход богатого дельца.  – «Ну, давай, информатор, рассказывай  мне, откуда ты берешь эти секреты, а то я обойтись без твоих услуг?»  Я это все уже слышал и не раз…

Он с сожалением покачал головой, глядя на сердитое лицо примипила.

- Все, с кем я имею дело, рано или поздно задают мне один и тот же вопрос, и я усвоил самое главное правило информаторов -  «ничего и никому не выдавать». Так что, примите мои слова на веру, где будет Дорсо и когда.  Есть честность и открытость,  примипил, а еще есть откровенная наивность.

- Нам понятно твое желание не выдавать свои источники, информатор ...

- И что мы решим, Трибун?

- Надо подумать. Где, например, гарантия, что я не собираюсь посылать своих людей в ловушку, с твоим участием или без него? Откуда мне знать, что тебя не обманули, заставив поверить в эту очевидную закономерность в передвижениях преторианца?  Что, если он гораздо более подозрителен и осторожен, чем ты предполагаешь, и того, кто пойдет с ним на встречу в этот его музей,  не встретит  там более горячий прием, чем ты нам здесь расписываешь?

Эксцингус снова пожал плечами.

- Что находится внутри заведения, я понятия не имею. Насколько я знаю, он даже нанимал самого Великого  Фламму в качестве своего телохранителя. Все, что я могу вам сказать, это то, что, как только Дорсо заканчивает охранять императорские дворцы, он тратит достаточно времени, чтобы помыться и переодеться в свою гражданскую одежду, а затем идет  по улице Патрициев  (Vicus Patricius)  в небольшой  дом, который он либо арендует, либо приобрел … последнее, я полагаю, учитывая все деньги, которые он, заработал за последние несколько лет, наиболее верно.  Затем он покупает себе и двум гвардейцам, которые повсюду сопровождают его, горячую еду в ближайшей таверне и исчезает в доме. Он выходит оттуда только рано утром на следующий  день, когда поднимается обратно на холм к преторианской крепости и возвращается на службу. А что касается того, откуда я это знаю? На этот раз, учитывая сложный характер наших отношений, я откажусь от одного из своих  принципов, если это поможет убедить вас в происхождении моей информации. Я использовал шайку мелких воришек и карманников, которым я достаточно не плохо  плачу, чтобы они не отвлекались на свою профессию, когда обстоятельства требуют от них особых уличных навыков, для слежки за центурионом Дорсо, незаметно, заметьте, в течение последних шести суток. Учитывая, что преторианцы меняют распределение своих когорт раз в две недели, чтобы дать людям на ночном дежурстве время должным образом адаптироваться к изменению времени их сна, я не вижу причин, по которым он не мог бы отказаться от своего распорядка  этим вечером. Так что все его передвижения довольно предсказуемы.

- И ты понятия не имеешь, что у него там внутри

Информатор покачал головой, глядя на Марка.

- Я же, уже сказал об этом. Мои люди могут достаточно легко отследить его перемещение из одного места в другое, но как только он оказывается в доме, он исчезает из поля их зрения. Мы все можем строить догадки, и я предполагаю, что он ходит туда, чтобы позлорадствовать над своей коллекции,  и больше об этом не могу ничего сказать.

- Зачем нам ломиться в его дом?  У этого человека репутация коллекционера оружия, так почему бы нам просто не пустить слух, что у нас есть трофеи на продажу из недавней кампании в Британии?

Эксцингус улыбнулся молодому центуриону, не в силах скрыть покровительственных ноток в своем голосе.

- Все было намного бы проще, если бы вы предложили ему тот довольно интересный меч, который захватили, кажется, в Нижней Германии ...-  Он улыбнулся, увидев прищуренные глаза Марка. -  Да, если бы вы предложили ему Меч Леопарда, то он мог бы послужить довольно сочной наживкой, чтобы надеть его на крючок, а не несколько старых кусочков ржавого металла, которые вы  забрали у племени, о котором никто никогда не слышал?  Этот человек - серьезный коллекционер, по крайней мере, так ходят о нем слухи, оружия и других предметов, охватывающих всю историю Рима и восходящих к временам завоевания этрусков. Ходят даже слухи, что у него есть меч, который, как предполагается, был тем самым, который Одноглазый Гораций использовал, чтобы удерживать мост через Тибр почти семьсот лет назад, и только боги знают, какую цену он запросил бы, если бы выставил его  на рынке.

- Неудивительно, что он так рвется,  поучаствовать в убийстве видных вельмож  римского общества. В их домах должны быть семейные реликвии, которые иначе никогда не увидят дневного света.  Итак, как ты предлагаешь привлечь этого преторианца к нашему правосудию?

Эксцингус поднял блеклую бровь, глядя на трибуна.

- Как я предлагаю? Я не собираюсь ничего предлагать, трибун. Все, что я собираюсь сделать, это сообщить вам, где и когда,  вы  сможете добраться до этого человека. Как вы будете действовать дальше, полностью зависит от вас. А теперь, господа, насколько я понимаю, моя роль в ваших интригах против центуриона Дорсо подошла к концу, мне нужен провожатый до главных ворот или я должен найти дорогу сам?

- Итак, теперь вы рлняли, как расстояние влияет на ваш глазомер, когда вы следуете за человеком так, что  давайте рассмотрим, как это работает на практике, не так ли?

Отряд собрался вокруг Кадира по его команде и сидел полукругом вокруг него, в то время как хамийский   центурион оглядывал их, оценивая, насколько внимательно они следят за его словами.

- Представьте, что мы следуем за одиноким человеком, идущим по городу. Наша задача  - держать его в поле зрения, пока он направляется туда, куда ему нужно, и, что мы должны  ..?

Он сделал паузу и многозначительно огляделся по сторонам, приподняв бровь в немом вопросе. Ему ответил один из самых сообразительных солдат, собравшись с духом, чтобы обратиться непосредственно к офицеру.

- Убедиться, что он нас не видит, центурион?

Кадир ободряюще кивнул.

- Точно. Потому что, если это случится, то наше тщательное преследование закончится в ту же секунду . Возможно, кто-нибудь из присутствующих играл в эту игру, когда был ребенком?

Солдаты непонимающе посмотрели друг на друга, а  Шанга сказал с кривой усмешкой.

- Не совсем, центурион. Мы все, скорее всего, играли в игру  “Кто больше перетрахает местных девок”.

Кадир кивнул, разделив со всеми  свою мужскую улыбку.

-  Очень хорошо, позвольте мне поделиться небольшой частью того, что я узнал до того, как покинул свой дом и преодолел весь путь в вашу холодную, сырую и варварскую провинцию. Мы следуем за человеком — назовем его «неизвестный» — по городу. На каком расстоянии от него мы должны находиться?

-  Три квартала, центурион.

Кадир посмотрел на человека, который только что ответил.

- Ты уверен?

Солдат выглядел озадаченным.

- Разве вы только что не показали нам, как далеко мы должны отойти, чтобы нас не заметили, господин?

Хамийанец кивнул.

- Три квартала…  Но подумай, каков будет эффект, если наш человек свернет за угол влево или вправо?  Ты будешь в трех кварталах позади и не узнаешь, за какой угол он повернет на следующем перекрестке.  К тому времени, как ты достигнешь места, где он повернул, он вполне может скрыться из виду. Итак, что ты долен сделать?

Солдат ненадолго задумался.

- Бежать за ним?

- Ну, ты побежишь, надеясь, что он все еще будет виден, когда ты достигнешь  указанного угла. Но тогда, если у «неизвестного»  появится  хоть малейшее подозрение, что за ним ведется слежка, не может ли он подождать тебя за углом? И если он увидит, что ты бежишь к нему, то его подозрения подтвердятся.  Он не только начнет убегать совсем в другую сторону, от той, куда ему было нужно, чтобы сбить тебя со следа, но и будет присматривать за тобой всякий раз.  Нет, так делать нельзя.

Он на мгновение огляделся вокруг, прежде чем тихонько рассмеяться, увидев их опущенные лица.

- Но это не обязательно должно быть так. Задача следования за «неизвестным»  намного проще для одного или, самое большее, двух мужчин, и иногда двое лучше, чем один, поскольку они могут разговаривать друг с другом. В конце концов, что может показаться более естественным, чем оживленная беседа двух друзей, когда «неизвестный»   бросит быстрый взгляд за спину?  Итак, один или двое мужчин следуют за ним на расстоянии от квартала до двух кварталов позади, а остальные держатся чуть дальше, двумя группами по два-три человека по обе стороны дороги.-

Он оглядел солдат со слабой улыбкой.

- Итак, давайте попробуем задать этот вопрос еще раз. «Неизвестный»  заподозрил что-то в тех двух мужчинам позади него, поэтому он решает резко повернуть направо. Вам нет необходимости бежать за ним, поскольку у вас есть люди, которые вас поддерживают, но что вы делаете? В конце концов, он уже относится к вам с подозрением, поэтому следит за любым, кто пытается за ним идти, а вы были достаточно близко от него, он  явно заметил цвет ваших волос, оттенок ваших туник и так далее. И если он снова увидит кого-то из вас, продолжающего следовать за ним, даже если он только что завернул за два или три угла, чтобы уклониться от подобной попытки выследить его, он, вероятно, отреагирует точно так же, как если бы он  увидел, что кто-то  бежит за ним. Итак ...?

- Итак, нам нужно заставить парней, которые держатся сзади, резко продвинуться вперед и продолжить преследование.

Кадир негромко зааплодировал.

- Хорошо, Шанга, но как нам это сделать?  В конце концов, «неизвестный»  будет внимательно прислушиваться к  любому звуку.

Саратос нахмурился, явно обдумывая вопрос, затем тихо улыбнулся про себя.

- Ты, ведь сармат. Я думаю, ты знаешь ответ.

- Совершенно верно, центурион. Мы подаем сигнал знаками.

Кадир  одобрительно кивнул.

- Да, это так. Как человек в следующей роли, как только «неизвестный»  исчезнет из поля зрения слева или справа, вам нужно подать сигнал парням позади вас, что им нужно сделать две вещи. Во-первых, им нужно быстро продвинуться вперед и продолжать слежку, а во-вторых ...?

Он снова посмотрел на сарматского солдата, и Шанга ткнул своего товарища локтем в ребра.

- Во-вторых, нужно повернуть направо или налево.

- Совершенно, точно.

Шанга мгновенно поднял руку в воздух, на его лице был написан вопрос.

- Центурион?

- Да, солдат?

- Я хотел спросить, господин ...

Кадир видел, как усиленно формируется вопрос, губы солдата слегка шевельнулись, пока он пытался придумать способ выразить свое любопытство, чтобы не выглядеть  глупо перед своими товарищами.

- Когда мы говорим о трюках, которым я вас обучаю, солдат Шанга,  не задавай нелепых вопросов,  кроме тех,  которые могут прояснить ситуацию...  Что ты хотел сказать?

- Я просто хотел спросить, центурион...-  Он сделал паузу, все еще подыскивая нужные слова. - Откуда вы так много знаете о слежке за людьми?  Вы что, шпион?

Как только Эксцингуса вывели из здания штаба, Скавр откинулся на спинку стула.

- Ну?

Тон Юлия был задумчивым.

- Это может быть подстроено, чтобы заманить центуриона в ловушку, но мне это кажется маловероятным. Эксцингус знает, что, если с кем-то из нас что-нибудь случится, он будет первым подозреваемым, и что мы вряд ли станем колебаться, при расправе с ним.

Скавр кивнул в знак согласия.

- Вопрос для меня не в том, реальна ли возможность уничтожить одного из этих людей, а в том, каким образом  он так быстро получил информацию. Вчера у него не было ни малейшего представления о том, как нам добраться до Дорсо, или он не был готов поделиться этим с сенатором Сигилисом, который, как его работодатель, мне кажется, был бы первым,  кого  бы он проинформировал, а сегодня он все узнал  о передвижениях преторианца? Либо он ведет свою игру, либо мы чего-то не понимаем во всем этом, но что бы это ни было, чем скорее мы обучим наших людей и начнем выслеживать его по городу, тем лучше.

- И это еще одна проблема.

Скавр снова повернулся к центуриону-ветерану.

- Что именно?

- За мной следят по всему городу. Вчера я удивился, когда Эксцингус появился у  дверей дома докторши сразу же  после того, как она переехала, но то, что он вел какой-то отвлеченный разговор только о новичках, пораженных тем, сколько шлюх в городе, в значительной степени подтвердило мою мысль. Сейчас, мы хотим   выследить его, чтобы узнать, с кем он общается, но наш друг-информатор, похоже, опередил нас.

- На этот раз он собирается обернуться.

- Да, нет. Только не сейчас.

- Говорю тебе, он сейчас обернется, ты, гребаный варвар ... Вот  сейчас ..ну,. давай ... химера!

- Говорю тебе, не сейчас. А, на следующем повороте .

Шанга поморщился, немного ускорив шаг.

- Да, угадал, Саратос, везучий ты придурок.  Давай, готовься бежать .

Впереди отдаленная фигура центуриона Кадира приближалась к следующему перекрестку, и Шанга быстро взглянул через дорогу на двух солдат, идущих по левой стороне, оба они наблюдали за Кадиром с той же жадностью, что и он. Тот, что был ближе к нему, оглянулся на него, и британец подмигнул.

- Вы готовы, девочки?  Если  он заметит  вас двоих, то  повернет направо!

Ближайший из них пренебрежительно махнул рукой, затем напрягся, когда  Кадир резко развернулся, посмотрел назад и пересек дорогу справа налево, исчезнув из виду в направлении, противоположном тому, котором они ожидали.  Люди, следовавшие за ним по пятам, разделились, один из них прошел мимо поворота, как ни в чем не бывало, чтобы перекрыть следующую улицу на случай, если Кадир снова повернет направо, в то время как другой наклонился, чтобы завязать шнурок на ботинке, его тело повернулось, указывая направление, в котором ушел центурион. Солдаты слева от Шанги ухмыльнулись ему, сворачивая за свой угол и устремляясь к следующему перекрестку, зная, что им нужно добраться до следующей улицы и снова перейти на шаг, прежде чем появится их добыча, чтобы взять на себя роль новых хвостов.

- Эй, солдат! Подойди-ка сюда!

Шанга находился уже на полпути через дорогу, игнорируя мольбы владельца таверны попробовать его тушеное мясо. В сопровождении Саратоса, следовавшего за ним по пятам, пара перешла на противоположную сторону и поспешила вверх по улице, сокращая расстояние до того места, где Кадир исчез из виду. Они были всего в двадцати шагах от поворота, где он пропал из поля зрения, когда центурион снова появился из-за  другого угла со скоростью, близкой к бегству, оглядываясь назад, как будто за ним гнались фурии, и увидел двух солдат только в последний момент. Коротко кивнув в знак того что узнал их, он быстро заговорил, пока двое мужчин смотрели на него.

- Я уже видел вас один раз, ребята, так что, если я замечу вас снова, то это упражнение для вас будет окончено! -  Обогнув их, он направился в ту сторону, откуда они пришли. - И в следующий раз постарайся не пялиться так откровенно!

Двое солдат мгновение посмотрели друг на друга, прежде чем Шанга похлопал своего товарища по плечу и указал на другую сторону улицы.

- Вперед!

Быстро завернув за угол, из-за которого Кадир так внезапно появился, он побежал в дальний конец, пригнувшись, чтобы высунуть голову на уровне лодыжек и посмотреть на улицу слева от себя.  Увидев только ошеломленных солдат, которые повернули налево, чтобы продолжить преследование, он выскочил из-за угла и пробежал мимо них.

- Давай удвоим скорость!

Они смотрели ему вслед, когда он пробежал через первый перекресток, уверенные, что Кадир не появится здесь снова так быстро. Посмотрев налево, Шанга увидел Саратоса, пересекающего перекресток через две улицы от него и быстро бегущего, и ускорил шак, чтобы соответствовать темпу своего друга.

- Взгляни на этого солдатика , ему не терпится приступить к делу!

Пара проституток преградила ему путь, и британцу потребовалась вся ловкость, чтобы не врезаться в них. Оглядевшись, он увидел прилавок, где продавались туники из грубой шерсти, и достал из кошелька пригоршню монет.

- Сколько?

Владелец ларька откинулся назад и посмотрел на приближающегося солдата, ухмыляясь горсти денег с видом человека, который увидел свой шанс и намеревался ухватиться за него обеими руками.

- Для мужчины твоего роста? Пять сестерциев.

Бросив монеты продавцу, Шанга схватил просторную синюю тунику и побежал к следующему перекрестку, резко затормозил и опять нагнулся, быстро отвернув голову, когда Кадир завернул за угол и целеустремленно направился к нему, бросив взгляд через плечо. Поспешно отступая, Шанга все еще оглядывался в поисках места, где можно было бы спрятаться, когда старшая и явно более опытная из проституток взяла дело в свои руки, зажав его у стены и прижимаясь к нему всем телом, ее руки заблуждали под его туникой в поисках твердеющего члена.

- Ну, давай, грязный ублюдок, я же знаю, что  ты хочешь этого!

Краем глаза он увидел, как Кадир прошел мимо всего в полудюжине шагов от него, но рассеянный взгляд хамийанца явно не позволил ему заметить, что беспомощный мужчина, прижатый к стене еще одной столичной жадной до денег развратной девки, был одним из его солдат. Обнаружив, что его пенис уже возбужден, она нетерпеливо рассмеялась, достаточно сильно потянув за ствол органа, чтобы испытать его решимость.

- Давай! Я ужасно проголодалась! Всего три сестерция!

- Сейчас... -  Он поймал ее за руки и легонько оттолкнул от себя. -  Подожди, одну минутку, ладно?

Он вернулся к перекрестку и подождал Саратоса, который, в конце концов, прошел мимо с видом человека, вышедшего на легкую прогулку.

- Надень эту и дай мне свою!

Сармат нырнул в боковую улочку и снял тунику, к большому удовольствию наблюдавших за ним проституток, его татуировки отливались ярко-синим цветом в лучах послеполуденного солнца. Он натянул новую одежду и возобновил преследование Кадира, не оглядываясь назад, и Шанга, обернувшись, увидел проститутку, стоящую позади него с жесткой улыбкой на лице.

- Солдат, не так ли?  Только у них такие мускулы. Ну что ж, солдат, поскольку ты, вероятно, распрощался со своей туникой за считанные секунды, я готова взять с тебя два сестерция, которые ты можешь получить, вернув то, что ты переплатил за тунику ... -  Она мотнула головой в сторону продавца туник, который смотрел на них с выражением неловкости, граничащей с неприкрытым страхом. -  Обычно он берет за них  только  по два сестерция.

Когда послеполуденное солнце опустилось за крыши транзитных казарм, из главных ворот вышел скучающего вида мальчик, одетый в тунику военного покроя. На нем был пояс, благодаря которому подол одежды свисал над его покрытыми ножнами и несколько неряшливыми коленями, но котором, к огромному интересу пятерых детей, сидевших вокруг и игравших в "костяшки" на другой стороне дороги, висел небольшой меч. Одетые в одежду, которая казалась либо слишком большой, либо поношенной, они наблюдали за ребенком с выражением расчетливости на лицах, когда он медленно приблизился к ним. После недолгих рассуждений самый крупный из них встал и подошел к нему с жесткой ухмылкой, но спокойный взгляд мальчика и твердая хватка за рукоять меча быстро убедили его отказаться от первоначальной идеи просто отобрать оружие.

- Кто ты? Мы тебя раньше здесь не видели.

Ребенок посмотрел сперва вверх, затем  вниз по дороге, прежде чем ответить.

- Я Люпис. Я живу там с солдатами.

- Люпис?  Что за дурацкое гребаное имя...

Мальчишка оказался быстрее, чем ожидал его обидчик, обнажив меч и заняв позицию защиты таким образом, что острие клинка оказалось примерно в дюйме от шеи парня.

- Тебе не нравится мое имя. А, у тебя оно есть, или твоя мать не потрудилась тебе его дать?

Его обидчик отскочил назад с выражением тревоги на лице.

- Меня звать Юлий…, убери меч!  Ты что не знаешь где находишься?

Люпус ухмыльнулся, убирая клинок обратно в ножны.

- Нет, Юлий, теперь мы все знаем, где находимся.  Арминий всегда говорил, что...

- Кто такой Арминий?

- Мой учитель по боям на мечах. Он германец .

Дети, собравшиеся вокруг него,  озадаченными взглядами уставились друг на друга с еще большим недоверием, а еще один мальчиша с длинным шрамом через всю щеку, недоверчиво пискнул.

- Какой такой учитель боев на мечах?! Ты все выдумываешь!

Люпус просто ухмыльнулся, махнув рукой в сторону казарм позади себя.

- Хочешь посмотреть, как я тренируюсь с ним?

Юлий покачал головой.

- Нам сюда входа нет. Это территория армии. Если мы даже попытаемся проникнуть, и хорошенько спрячемся, нас потом обязательно вышвырнут.

Люпус пожал плечами.

- Я мог бы провести тебя внутрь, если ты не слишком боишься пойти со мной.

Какое-то время они смотрели на него в коллективной неуверенностью, а затем один из детей поменьше шагнул вперед, оттеснив Юлия в сторону. Было очевидно, что они братья, хотя, если старший ребенок выглядел начинающим хулиганом, у младшего был более  деловой и хитрый вид.

- А, зачем?

Люпус нахмурился, услышав вопрос.

- Что, зачем?

- Зачем тебе понадобилось звать нас внутрь?

- Потому что мне скучно!  Единственные дети в нашей когорте - младенцы, и их забрали в город.  Мне играть не с кем.

- Как, так…?

Недоверчивый хохот ребенка со шрамом на лице был прерван сильным ударом локтя в ребра от младшего пацана, в чем, судя по неподвижным лицам других детей, не было ничего необычного.

-  Хорошо, мы поиграем с тобой. Мы любим играть …  Но как нам туда попасть? -  Он бросил многозначительный взгляд на охранников у ворот. - Не похоже, что эти ублюдки позволят нам войти просто так, не так ли?

Люпус кивнул, наклонившись вперед и тихо прошептал: - Следуйте за мной. Я знаю другой вход .

Он уверенно зашагал прочь, игнорируя риск того, что дети набросятся на него, как только окажутся на безопасном расстоянии от охраны у ворот казармы, и их главарь покачал головой своим товарищам, чтобы пресечь подобную попытку, пробормотав им тихую команду.

- Не сейчас. Позже.

На южной стороне окружающей казарму стены он подвел их к небольшому дверному проему внутри арки, вырубленной в каменной кладке.

- Я нашел это место, когда исследовал. Оно было заперто изнутри, но там нет замка ...

Люпус распахнул дверь и вошел через калитку, оставив беспризорников стоять снаружи и смотреть друг на друга. Младший мальчишка подтолкнул Юлия к двери.

- Иди за ним. Если там безопасно, мы пройдем за вами.

Мальчик бочком подошел к воротам и посмотрел сквозь них на казармы с другой стороны, нервно шагнув вперед к порогу и оглядываясь по сторонам.

- Никого нет.

Его брат шагнул вперед и быстро протолкнул его через ворота.

- Ах ты, Гай, ублюдок!

Его вспышка гнева была встречена каменным взглядом, когда его младший брат указал пальцем на казармы позади него.

- Хватит валять дурака и осмотрись кругом, как следует!

Ребенок медленно прошел три шага вперед, дико озираясь по сторонам, пока восстанавливал спокойствие.  Ничто не двигалось, кроме Люпуса, который поднял руку, указывая на казармы.

- Половина из них пуста! Мы могли бы поиграть там в прятки ...

Гай прошел через ворота, оглядываясь по сторонам, как будто с трудом мог поверить в то, что видел, и остальные дети последовали за ним в закрытое пространство.

- Мы могли бы поиграть в прятки, но я бы предпочел поиграть в осмотр этого места. Здесь должно быть много вещей, которые мы могли бы продать, и ...

Ворота за ним внезапно захлопнулись, и дети, обернувшись, увидели огромного бородатого центуриона, стоявшего позади них, прислонившись спиной к деревянной двери.

- Хватай их!

Десяток мужчин выскочили из-под прикрытия казарм по обе стороны, протянув руки, чтобы не дать детям сбежать в лабиринт зданий, но вместо того, чтобы попытаться сбежать, Гай пожал плечами и покорно подождал, пока солдат схватит его за руку.

- Ты не собираешься сбегать, малыш?

Ребенок покачал головой, скорчив гримасу солдату.

- Не-а. Если бы вы хотели причинить нам вред, вы бы уже достали свои ножи или члены, так что я полагаю, вам что-то от нас нужно. Так что давай поговорим, а?

- Боюсь, на пиво нет спроса. К нам приходят странные германцы, которые просят его, но я не могу зарабатывать на жизнь, продавая эту мерзкую гадость, и хранится она тоже недолго, не то что вино. Что плохого в  кувшине хорошего  иберийского, вот что я хочу знать?

Марк кивнул в знак согласия, опустив достаточно монет, чтобы купить кувшин доброго фалернского,  который владелец таверны держал под стойкой, и подвел все еще кипящего Дубна к месту за столом, на которое уже претендовал Кадир.  Работницы заведения, чьи инстинкты в отношении серебра были явно хорошо отточены, быстро окружили тунгрийцев по их прибытии, но затем столь же быстро поняли, что три центуриона не искали конкретных услуг, которые они предлагали.  Дубн налил три кубка вина и поднял свой в усталом приветствии, прежде чем безутешно пригубить.

- Красное  вино. Все это очень хорошо для вас, тех, кто вырос на этом напитке, но у меня от него жутко болит голова. Где настоящему мужчине достать пиво в этом городе, вот что я хочу знать?

- Как-то вечером ты выпил пива и выблевал его на пол. Помнишь?

Здоровяк кивнул, скорчив гримасу отвращения.

Правда? Я никогда бы не подумал, что можно сбродить пиво, которое мне не понравится, но это заведение все же придумало новый рецепт, чтобы вывести меня из себя. Как оно называлось?

- Церевизия. По-моему, это  был галльский рецепт.

Дубн вздрогнул.

- Ну, оно было просто отвратительным. Я вряд ли увижу приличную  выпивку, пока мы не вернемся в Британию, это очевидно.

Он снова отхлебнул вина, глядя в свой кубок со смиренным выражением лица, и Марк повернулся к Кадиру с вопросом.

- Итак, мастер шпионажа, как ты думаешь, скольким из твоих следопытов удалось овладеть искусством слежки по городу?

Кадир с легкой улыбкой выглянул из окна таверны, где пара его недавно обученных лазутчиков беззаботно прислонилась к стене здания на дальней стороне улицы, наблюдая за проходящими мимо соседскими женщинами.

- Подумай вот о чем, брат мой. Я отбираю солдат, или, скорее, одного солдата из десяти, у которого хватит ума справиться с такой задачей. Это люди, которые привыкли выполнять небольшую работу настолько, насколько это возможно, и для которых искусство бездельничать и вообще избегать внимания начальства стало второй натурой. Таким образом, на улице они наиболее искусно сливаются с фоном, и, когда их вытесняют из любого укрытия, которое они используют, создается полное впечатление, что они совершенно не заинтересованы в человеке, за которым им поручено следить.

Он сделал глоток вина, кивнул в знак признательности за его качество и поднял кубок в знак приветствия Марку и Дубну.

- Все пока идет не плохо. В любом случае, сегодня днем, после того, как мы попрактиковались в слежке за «меткой» — за мной, как оказалось, — со смешанными результатами, я отправил их следить за случайно выбранными гражданами,  и пока эти невинные занимались своими делами, естественно ,под моим собственным бдительным присмотром. Большинство из них выступили достаточно хорошо, включая двух мужчин, которые даже устроили фальшивую драку, чтобы отвести подозрения от одного из наших игроков. Я думаю, вы можете догадаться, кто из двух солдат был готов испачкать кровью свои мундиры в погоне за достоверностью?

Дубн фыркнул тихим смешком, кивнув головой в сторону Марка.

- Возможно, это  двое его людей?

- Точно. Я никогда не видел, чтобы пара так быстро овладевала искусством слежки.  Шанга купил Саратосу тунику другого цвета, чтобы переодеться в нее, и в какой-то момент я даже подумал, что они заблудились, но эта  пара преследовала меня на протяжении дюжины кварталов, так далеко, что я понятия  об этом не имел, пока я не привел их обратно к месту сбора. Предполагая, что Саратос заблудился в городском лабиринте и вряд ли кайдет дорогу к нам, я ругал Шангу  за то, что тот  упустили меня с поле зрения и потерял Саратоса , когда Шанга просто кашлянул и указал на своего товарища-солдата, который стоял в дверях и слушал все это с таким невинным выражением лица, что я с трудом удержался, чтобы не расхохотаться. Все десять человек, которых я отобрал, более-менее  подходят, чтобы рискнуть проследить за  Эксцингусом,  когда нам представится такая возможность, но эти двое на голову выше всех. У меня есть для них другая идея ...-

Трое мужчин подняли головы, когда Котта вошел в заведение, опустился в кресло напротив Марка и налил себе вина из их кувшина. Он выпил, одобрительно причмокнув губами, вытер выступивший на лбу пот, а затем одарил тунгрийцев своей обычной жесткой ухмылкой.

- Ну что ж! Вам будет приятно услышать, что мы теперь гордые владельцы той самой лавки за углом  дома вашей женщины, юный Марк  Я заключил выгодную сделку с домовладельцем, учитывая, что я узнал от соседей, что дом пустует почти три месяца. Что-то связанное с плохими канализациями.  Все, что нам сейчас нужно, - это как-то на нем заработать.

- Ну, это достаточно просто.

Марк оглянулся на Дубна, чье ранее угрюмое лицо явно прояснилось при мысли, которая пришла ему в голову. Котта наклонился вперед с озорной улыбкой.

- Тогда давай, выкладывай.

Крупный британец устало поднял бровь.

- То, что мы приобрели эту лавку, за это спасибо. А, что касается того, каким образом ее использовать,  ответ очевиден.

- Что ты предлагаешь?

Он выразительно кивнул ошеломленному Котте.

- Как думаешь, что мужчине необходимо делать не реже одного раза в месяц?

- Раз в месяц?  Мне нравится перекидывать ногу за ногу гораздо чаще, чем ты сказал!

Только не это!  -  Дубн протянул руку и схватил ветерана за волосы, потянув за выбившуюся прядь. – Вот что!

Наступила минута молчания.

- Парикмахерская?

Здоровяк кивнул головой.

- Почему бы и нет? Посмотрим правде в глаза, это даст нам хороший повод для того, чтобы мужчины входили в заведение и выходили из него.  А охранники оттуда могут отправляться в дом жены центуриона Марка. И поверьте мне, у нас  в когорте много мужчин, которые стригли волосы своим товарищам достаточно долго, чтобы знать, как это делается.  

Котта на мгновение сделал задумчивое лицо.

- Ты знаешь, это вполне интересная идея. Но кто сможет ее реализовывать, чтобы не прогадать?

Улыбка Дубна стала еще шире.

- Замечательный вопрос. Я знаю только одного человека. Только надо внимательно следить за ним.  Он становится скользким, как угорь,  стоит небольшому  ветерку донести до него  запах монет.

Анния наклонилась, чтобы получше рассмотреть собачку, и отпрянула, чтобы избежать попытки лизнуть ее в лицо.

-  Вы, ребята, растеряли весь здравый смысл, с того  времени, когда родились! Вы называете его уличной собакой?  Неудивительно, что он такой худой.  Как он она может  конкурировать за еду с такими монстрами, как этот? -   Она указала на зловещего вида бродячего пса, который слонялся дальше по переулку под тенью стены. -  Если мы не заберем его с собой сейчас, он умрет через неделю. И, кроме того ...  На ее лице появилось ехидное выражение, которое люди Котты  очень хорошо знали.  -  Давайте посмотрим правде в глаза, мы все будем спать крепче, зная, что по дом охраняет   сторожевая собака.  И она будут его охранять лучше, чем вы, все вместе взятые.

Фелиция победно улыбнулась ветерану, в больших руках которого трепыхалась собачка, повернулась и пошла вверх по холму, окликнув через плечо свою подругу.

- Пойдем, Анния, я думаю, ты уже достаточно позабавилась с нашими солдатиками  сегодня. Давай лучше подумаем, как мы могли бы назвать эту собачонку, хорошо?

Анния,  склонила голову в знак извинения, искоса взглянув на ожидающих телохранителей.

-  Ой, как интересно! Я за то, чтобы назвать его Центурионом! Будет забавное зрелище, когда эта компания   начнет отдавать  дань уважения такому тощему замухрышке ...

- Потерпите, малыши, мы почти пришли…

Фелиция и Анния поднимались на  Авентинский Холм после закупок  свежих продуктов, как только спала самая сильная дневная жара, обе женщины, как обычно, несли своих детей, в то время как пара стражников Котты шли перед ними, расчищая путь в многоязычном гвалте Авентина, еще двое следовали сзади, чтобы пресечь любые попытки ограбления. С сумкой, полной свежих продуктов для ужина, они медленно шли обратно по склону, туда, где их ждал дом, охраняемый еще двумя ветеранами.

- Вы уверены, что не хотите  отдать мне ребенка, чтобы понести его вместо  вас, госпожа?

Фелиция улыбнулась и покачала головой ближайшему из своих охранников,  перекладывая спящего Аппия с одной руки в другую.

- Спасибо, но он спит.  Ведь скоро мы доберемся до  ... моего  дома ....

Анния тихо рассмеялась у нее за спиной,  держа своего собственного ребенка под подбородком, туго привязав к телу куском ткани.

- Мой дом! Ты никогда не думала, что снова произнесешь такие слова, не так ли?

Ее подруга остановилась и посмотрела на холм, едва различив крышу дома своего отца над стенами домов, выстроившихся вдоль дороги.

- Нет. И теперь, когда я говорю это, у меня не очень приятное ощущение во рту. Мне даже не верится… 

Анния обняла ее за плечи, покачав головой телохранителям, которые собрались вокруг них с лицами, красноречиво говорившими об их профессиональной озабоченности.

- Вы лучше сосредоточьтесь  на том, чтобы нас не ограбили, а я присмотрю за госпожой.

Она обняла свою подругу, неловко зажав между собой двух спящих детей.

- Теперь ты просто послушай меня. Ты умная, образованная и добилась успеха в профессии, с которой  даже многие мужчины не справляются.  Твой отец был бы более чем горд тем, как ты справилась  со всем этим после его смерти, и вернуть этот дом  -  это самое меньшее, что ты заслуживаешь.  Ты слышала, что сказал Эксцингус, предыдущие жильцы дома  не пострадали, а просто куда-то съехали , и давай посмотрим правде в глаза, какое ему дело, интересоваться судьбой  родственников твоего прежнего мужа. Так что давай просто...-

Она замолчала, глядя вниз, чтобы посмотреть, что это постукивает ее  по ноге.

- Вот вам и телохранители, а? Вы даже маленькой собачке не можете помешать добраться до нас! Посмотрите на нее!

Собачка размером не больше крупной кошки воспользовалась их задержкой, чтобы появиться из боковой аллеи, где она отдыхала от солнца, привлеченная запахом свежего мяса, из их сумок, и с надеждой погладила лапой ногу Аннии. Четверо бывших солдат повернулись, чтобы посмотреть на нее, самый старший из них шагнул вперед и наклонился,  растопырив  пальцы,  приготовившись  взять животное за загривок.

- Подожди!

Он прекратил движение и посмотрел на Фелицию, чья команда, пусть и произнесенная мягко, была достаточно строгой по тону, чтобы  он на мгновение застыл на месте.

- Домина?

Она присела на колени, чтобы погладить собачонку по шее. Животное подпрыгнуло на двух лапах, положив передние лапы ей на бедро, и потянулось, чтобы лизнуть кончик ее носа.

- Какой милый малыш . Она кивнула телохранителю. - Подними его, пожалуйста, но осторожно. Бедное маленькое существо выглядит почти истощенным от голода, у него видны все ребра. Давай возьмем его с собой , и отнесем домой.  

Солдат сделал, как его попросили, держа животное подальше от себя с очевидным ожиданием того, что оно вскоре поймет, что ему нужно помочиться.

- Вы уверены, госпожа? Эти уличные собаки хорошо известны тем, что приносят болезни, и, когда вы поворачиваетесь к ним спиной, они просто воруют еду и кусают детей. Что, если у него бешенство?

Его попытка убедить Фелицию в здравом смысле сошла на нет, когда он увидел, что она покачала головой в совершенно недвусмысленной манере, которую он усвоил, за то короткое время, когда стал одним из ее телохранителей.

- Бешенство? -  Она положила палец под подбородок собаки и наклонила ее голову, с улыбкой глядя в настороженные глаза. – Я не вижу у него  бешенства, просто смышленый малыш, которому не хватает немного еды. Заберем  его с собой, и накормим, посмотрим, сможем ли он насытиться.

- Все эти годы я распевал маршевые песни о тавернах со спальнями наверху полных девок, и мне с трудом верится, что я действительно сижу в одной из них.

Марк тихо  рассмеялся над словами  своего друга, вопросительно приподняв бровь.

- А не хочешь ли ты подняться наверх?

Дубн бросил взгляд через комнату на троицу проституток, которые все еще дулись у дальней стены.

-  Одна слишком старая, одна слишком молода, а третья слишком худая для мужчины с моими вкусами. И, кроме того ...-  Он доверительно наклонился вперед, чтобы шепнуть своему собрату-офицеру. -  Мне никогда не было легко воздавать должное женщине, которой  мне приходилось платить , -   Он посмотрел на свою промежность с многозначительным выражением лица. –  и, в конце концов, мне вряд ли это нужно сейчас ...

Один из недавно обученных солдат Кадира медленно прошел мимо таверны и встретился взглядом с центурионами, занявшими свои места у окна,  кивнув головой назад, туда, откуда он пришел, вверх по длинному склону холма, где на фиолетовом фоне сумерек вырисовывалась величественная громада преторианской крепости.  Четверо мужчин отвернулись и сосредоточились на расставленных перед ними тарелках с едой. Некоторое время спустя мужчина, которого они ждали, прошел мимо них и завернул в таверну, перекинув плащ через плечо, достал монету из кошелька на поясе и бросил ее на стойку с видом человека, давно знакомого с этим заведением. Оба гвардейца, все еще одетых в свою форму, следовавших за ним вниз по холму,  стояли в ожидании у дверей таверны с выражением усталой скуки на лицах. Отмахнувшись от обычных выражений учтивости и почтения  которыми его приветствовал  владелец таверны, преторианец любезно принял небольшой кубок с вином, из которого сделал небольшой глоток,  и серьезно кивнув в знак признания хорошего урожая. Одетый в красную свободную от службы тунику преторианского офицера, с полированной виноградной палкой в одной руке и ножом, свисающим с блестящего кожаного пояса, его густые волосы и борода были аккуратно подстрижены в явном расхождение с имперской модой на длинные вьющиеся волосы на бороде. Его голос был достаточно громким, чтобы его можно было расслышать сквозь гул разговоров других клиентов, и проститутки посмотрели на него с едва скрываемой скукой.

- Опять тушеная чечевица?   Хорошо, я возьму полный котелок и немного хлеба. И то же самое для моих людей .

Дорсо прислонился к стойке с видом человека, отдыхающего после долгого дня, его взгляд скользил по посетителям таверны без каких-либо видимых признаков интереса, и Марк старался не встречаться с ним взглядом. После недолгого отсутствия хозяин вручил ожидавшим солдатам три маленьких горшочка с едой и сверток с хлебом, завернутый в грубую ткань, поклонился, поблагодарив уважаемого офицера за покупку, и проводил его до двери. Марк доел ложкой последний кусочек своей трапезы и потянулся за плащом, в котором был спрятан нож, подождав, пока  Дубн выберется со своего места у окна. Пока Котта  разделывался с начатым кувшином с вином,  Кадир  бросил взгляд  на Марка с профессиональной озабоченностью, положив руки на стол в универсальном жесте, призывающем к спокойствию.

- Держись от него подальше до последнего момента. Мне не понравился его взгляд. Было бы обидно, если он испугается  в последний момент.  Просто помните, что я сказал.

Марк кивнул.

- Мы просто идем на вечернюю прогулку, приятную и непринужденную.

Хамийанец отмахнулся  рукой от двух мужчин, и, выйдя на улицу, они обнаружили солдата Саратоса, прислонившегося к дальней стене и устремившего взгляд куда-то вниз по холму. Они двинулись вслед за Дорсо легким шагом,  не упустить из вида преторианца было проще, благодаря ярко-красному цвету его тонко сотканного плаща и двум солдатам, шагавшим прямо за ним. Примерно через сотню шагов он свернул налево с главной улицы в узкий боковой  переулок, который под углом сбегал вниз по холму, и Дубн на мгновение замедлил шаг.

- Давайте не будем нырять в переулок слишком быстро, иначе он может услышать нас у себя за спиной.

Марк кивнул, доставая из-под плаща нож. Выйдя из тени переулка, они увидели преторианца шагах в тридцати или около того впереди себя со своими людьми по обе стороны, все трое склонились над человеком, одетым в лохмотья, который сидел на корточках у тяжелой деревянной двери. Его мощный голос донесся до двух мужчин, когда они бесшумно подошли к небольшой группе сзади.

- Бывший солдат, не так ли?  О, нижние боги!  Как от тебя воняет! -  Он порылся в кошельке, вытаскивая монету. –  Вот, возьми денарий, и сходи, помойся  в ближайшей бане…

Марк и Дубн быстро и бесшумно преодолели расстояние между ними в своих ботинках на кожаной подошве, Громкий голос Дорсо заглушал слабый скрип их швов. Преторианцы так и не увидели, чем ударили  их, когда им нанесли удар.   Дубн повалил своего противника на землю ударом молотка  со свинцовым сердечником, спрятанным у него в рукаве, так, что солдат, скорее всего, был уже мертв до того, как упал на булыжники, а Марк свалил  второго, ударив   лезвием ножа в горле, отбросив его, брыкающего кровью  и задыхающегося, на дорогу, затем приставил острие ножа к горлу Дорсо с рычанием едва сдерживаемого гнева.

- Ты можешь умереть здесь и сейчас, если захочешь!

Преторианец замер, но когда он заговорил, его голос прозвучал более спокойно, чем ожидал Марк, учитывая опасное прикосновение ножа к его горлу.

- Значит, это правда. Ни одно дело не остается безнаказанным ...

Дубн взял котелок у него из рук, потянувшись к плащу пленника за ключом, который, как они знали, должен был висеть у него на поясе. Он открыл дверь и махнул рукой Шанге, сыгравшему роль подвыпившего солдата,  отпуская его.

- Давай зайдем внутрь и выясним, чем это ты пришел сюда полюбоваться.  А, ты, можешь идти своей дорогой, Шанга, хотя я бы посоветовал тебе, прежде чем ты вернешься в казармы, найти баню и помыться, а то от тебя воняет, как от в ослиной задницы.

Солдат встал и ушел, бормоча что-то себе под нос достаточно громко, чтобы двое мужчин услышали, когда они заталкивали преторианца в дом.

- Сперва говорят «сделай так, чтобы от тебя воняло», - проворчал он   -  а потом, когда ты это сделаешь,  получаешь одни оскорбления. Вот, гребаное офицерье ...

В то время как Марк провел преторианца через дверь,  Дубн втащил за собой распростертых телохранителей, закрыв за собой дверь и не оставив никаких следов засады, прежде чем всадить нож в горло обоим мужчинам, чтобы убедиться, что они мертвы. В прихожей были расставлены готовые к  использованию лампы, но  горел один лишь огонек, освещавший остальные.  Крупный британец зажег еще пару из них, пока Марк держал Дорсо под угрозой ножа.  Он прошел вперед, в просторный зал, затем остановился и с удивлением уставился на зрелище, выступившее  из тени, когда свет лампы усилился. Со всех сторон комнаты на стенах было развешано оружие: мечи, щиты, копья и топоры, покрытые различными царапинами, зазубринами и потрепанные  явно из-за их очевидного использования в бою, каждый с гравированной бронзовой табличкой, прикрепленной к стене, на которой он был выставлен. Освобожденный от захвата Марка, хотя в руке того был нож, все еще готовый нанести удар, если преторианец попытается сопротивляться.  Дорсо медленно повернулся к ним, и в тусклом свете лампы на его лица странным образом  отражалось  скорее облегчение, чем страх.  Молодой центурион прищурился, поднося к лицу нож, блестящее металлическое лезвие, чья пятнистая поверхность поблескивала в свете лампы, и прорычал слова, которые он повторял  в своем уме тысячу раз, мечтая о моменте своей мести.

- Меня зовут Марк Валерий Аквила.

Преторианец мягко улыбнулся, широко разведя руки в знак явной капитуляции.

- Я это знаю.  И я даже знаю, что ты собираешься меня убить.

Дубн и Марк обменялись взглядами, оба мужчины были озадачены легкостью, с которой их жертва принимала свою судьбу.

- А ты собираешься просто стоять и не сопротивляться?

Дорсо легко пожал плечами, явно не проявляя никакого беспокойства к  своему затруднительному положением.

- Ты стоишь передо мной, Валерий Аквила, с обнаженным клинком и жаждой убийства в глазах и спрашиваешь меня, готов ли я умереть?  -  Преторианец тихо рассмеялся. - Если бы это было не так, я легко бы мог помешать вам еще на улице, натравить на вас своих людей и вызвать подмогу .

Глаза Марка сузились от потрясения, когда он услышал свое истинное имя из уст императорского убийцы.

- Ты узнал меня?

Преторианец качнул головой в мрачном изумлении.

- Возможно, ты забыл о времени, проведенном в претории, молодой человек, но я - нет. В конце концов, за несколько дней до того, как мы получили приказ убить твоего отца, я знал, что как ручные убийцы императора, мои коллеги и я будем призваны вершить имперское “правосудие". Я использовал это время, чтобы хорошенько присмотреться к тебе, центурион, готовясь к тому моменту, когда столкнусь с тобой с клинком в руке. Я хотел быть уверен, что меня не будут ожидать никакие  неприятные сюрпризы.

- И?

Дорсо пожал плечами.

- В тебе не было ничего особенного, просто еще один сопливый сынок сенатора, который оказался немного лучше натренирован, чем средний солдат. На твоей стороне были скорость и техника, но ты все еще был мягкотелым. Ты бы даже не заметил, как я к тебе приблизился, хотя, возможно, теперь ты стал другим, поскольку с тех пор ты, кажется, немного возмужал,  и вон…  получил пару шрамов. Твой отец отправил тебя туда, где, как он ожидал, тебя никогда не найдут, не так ли?

-  Да, в Британию.

- Совершенно верно в Британию. -  Дорсо кивнул и усмехнулся, явно подтверждая то, что он уже хорошо  знал. -  Холодно, сыро и пустынно, и постоянно подвергаешься нападениям то одного, то другого племени варваров. Держу пари, за последние два года ты перевидал больше схваток , чем большинство из нас за всю жизнь. И теперь ты здесь, закаленный в огне и готовый предать земле убийц своего отца…  всех  по одному, я прав?

Марк снова поднял нож, показывая преторианцу узор, проходивший по его закаленному металлическому лезвию. Лицо Дорсо приняло благоговейное выражение, когда он уставился на оружие.

- Я видел    такой металл всего один раз в жизни, и меч, из которого он был сделан, был смертоносным, способным с легкостью перерубить любой клинок.

Марк огляделся по сторонам.

- Ты, кажется, очарован оружием. И приходишь сюда каждый вечер просто взглянуть на свою коллекцию старого железа?

Дорсо бесстрастно пожал плечами.

- Это не просто железо, Валерий Аквила. Это история римского народа, которую ты видишь на этих стенах. Возьми, к примеру, любой меч ...

Он указал на клинки, висевшие на стене рядом с Марком, и когда молодой человек повернулся, чтобы взглянуть на них,  Дубн положил массивную руку преторианцу на плечо, вонзив пальцы в его плечо под туникой, и поднял свой собственный нож из такой же узорчатой  стали так, чтобы в свете лампы была видна блестящая кромка лезвия.

- Дай мне только повод, и я сделаю  его работу за него .

Марк снял один меч со стены и повернулся, чтобы показать оружие его владельцу.

- Так что же в нем такого особенного?

Дорсо снова пожал плечами, не обращая внимания на крепкую хватку британца на своем плече.

- По правде говоря, это действительно не такой уж выдающийся меч, безымянный меч времен гражданских войн, не имеющий никаких признаков  происхождения, кроме очевидного возраста. Он меркнет по сравнению с кинжалом, который носил знаменосец Юлия Благословенного, человек из Десятого легиона, который первым  прыгнул в прибой, когда его солдаты были слишком напуганы, чтобы ступить на берег во время первого вторжения в Британию — он вон там, позади тебя, на дальней стене. И все же ты нашел то, что раньше было одним из моих самых ценных экземпляров. Какой-то бедный никому не известный пехотинец сражался и, скорее всего, погиб с ним в руке, еще в те дни, когда сражения были массовыми, длящимися целыми днями, с участием полудюжины легионов с каждой стороны, и судьба республики зависела от  их исхода. Иногда я просто беру его и сижу с ним на коленях, раздумывая, что случилось с беднягой, которому он принадлежал. В конце концов, если бы ему удалось выжить в боях и вернуться домой, он, вероятно, обнаружил бы свою семью голодающей. Видишь ли, слишком много представителей среднего класса, от которых зависела армия, были убиты в гражданских войнах, и времена поместных фермеров давно прошли с тех пор, когда Август положил всему этому конец, объявив себя императором...

Марк прошествовал обратно через комнату со старинным мечом в руке.

- Избавь меня от урока истории, Дорсо, прежде чем я напою этот меч твоей кровью.

Преторианец покачал головой, и слабая улыбка вернулась на его лицо.

- Было бы лучше, если бы ты не оставлял видимых ран на мне, не так ли, центурион? Я бы сказал, тебе нужно создать видимость естественные причины  моей смерти, иначе остальная часть нашей веселой банды убийц почует неладное и заляжет на дно. Я сам решил встретить свою судьбу лицом к лицу, но могу заверить тебя, что они не будут столь любезны.

Молодой человек уставился на него, прежде чем заговорить снова, его голос был полон недоверия.

- Ты действительно знал, что мы охотимся за тобой?

Преторианец кивнул.

- У меня была свои мысли  на этот счет. В отличие от моих сообщников  по этой грязной, кровавой игре, в которую мы играем по приказу императора, я слышал все подробности того, что произошло в тронном зале, когда был убит  Переннис.  Ты можешь представить себе хаос в нашей крепости, когда дежурные стражники, которые были свидетелями этого убийства, вернулись на холм в казармы , и мне повезло, что дежурным офицером гвардии на Палатине в ту ночь был мой друг,  что означало, что я услышал всю  историю из первых рук, и ни одна интересная деталь в его рассказе не была упущена.

Преторианец мрачно улыбнулся Марку.

- Мне удалось поговорить с ним наедине, до того как старшие офицеры Перенниса допросили его, и он рассказал мне всю историю, включая участие  в этот деле центуриона из Британии. Он рассказал мне, что этот центурион, у которого, я должен отметить, явно был свежий шрам через переносицу, выглядел так, словно ему  самому хотелось  убить префекта. И потом, Валерий Аквила, как раз когда я гадал, кем мог быть этот центурион и почему новый фаворит императора Клеандр позволил ему исчезнуть в ночи, мой друг сказал мне кое-что, что дало мне ответы на вопросы, которые я даже не задавал. Он сказал мне, что уверен, что откуда-то знает этого таинственного центуриона, но просто не может вспомнить, откуда именно.

- Он знал меня по тому времени, когда я служил в претории?

- Да. Но, к счастью для нас обоих, вы оба служили в разных когортах. Он знал тебя как человека, которого видел в крепости,, но он не установил той связи, которую установил я. Его тогда не было, но я видел своими глазами, как твоего  бывшего трибуна схватили  палачи императора. Взяв деньги у твоего отца, чтобы отправить тебя с ложным поручением, которое спасло тебе жизнь, этот  болван  рыдал, кричал и выкрикивал, куда тебя отправили по твоим фальшивым приказам, еще до того, как они подвергли его пыткам, чтобы подтвердить  его слова. И этим местом была Британия. Британия была ключом к  твоей загадке,  Валерий Аквила.  Трибун сказал палачам, что твой отец отправил тебя в Британию, в Шестой легион на севере провинции, а здесь вдруг появился  центурион из Британии с потерянным Орлом этого легиона и отрубленной головой его командира.  По видимому, твой отец отправил тебя в Шестой легион  из-за каких-то особых предыдущих отношений, которые у него были с этим легатом, я прав?  

Марк кивнул.

- Легат Солемнис был моим настоящим отцом. Аппий Валерий Аквила  усыновил меня еще младенцем, чтобы избавить его от смущения и обузы, связанных с ребенком.

Дорсо медленно кивнул.

- Пот и вот последние кусочек головоломки аккуратно встал на свое место. И, когда я увидел тебя в таверне,  с этим довольно характерным шрамом поперек носа, я понял, что пришло мое время встретиться с нашим Благословенным Митрой.

Марк непонимающе уставился на пожилого мужчину.

- Ты узнал меня, и все же решили прийти сюда, зная, что это станет твоим смертным приговором? Зачем?

Дорсо медленно покачал головой, потирая лицо рукой.

- Зачем я сам зашел в твою ловушку? Я устал, молодой человек. Устал совершать убийства во имя человека, который не достоин  сидеть на троне, устал наблюдать, как мои коллеги-убийцы потакают своим больным фантазиям с невинными членами ни в чем не повинных семей. Я уже давно устал от всего этого ...

Он со вздохом оглядел выставленное в комнате старинное антикварное оружие.

- Раньше я приезжал сюда с легким сердцем, вне себя от радости, что у меня есть такая прекрасная коллекция оружия из самых примечательных периодов истории,  как республики, так и Империи. Видишь это?  -  Он указал на длинный меч на стене слева от них. -  Это клинок, которым был убит дакийский царь Децебал. Я купил его в прошлом году на свою долю от убийства особо богатого сенатора.  Эта антикварная вещь  почти неоценима, и когда я купил его, я был полон вожделения и гордости за то, что человек моего относительно скромного происхождения может владеть такой вещью ...  -  Он помолчал, глядя в пол, и покачал головой. - Но за последние несколько месяцев эта гордость превратилась в отвращение. Называй это религией, называй это совестью, но я больше не в состоянии получать удовольствие от сокровищ, купленных невинной кровью.  По правде говоря, Валерий Аквила, я более чем устал.  Я болен, болен сердцем, испытываю отвращение к самому себе за то, чему я позволил произойти у меня на глазах, не вмешавшись, чтобы внести хоть каплю достоинства в смерти стольких невинных людей.  Я сам  давно заслуживаю смерти, и предлагаю небольшую компенсацию за их страдания.

Дорсо на мгновение закрыл глаза, затем резко открыл их и бросил умоляющий взгляд на Марка.

- Тебе будет трудно в это поверить, но в глубине души я порядочный человек. Мой отец с самых ранних дней учил меня поступать достойно ... -  Он махнул рукой на оружие, украшавшее стены вокруг них. - Но я позволил развратить себя своему желанию владеть историей Рима, чего я никогда не смог бы достичь на жалование центуриона. О, возможно, мне удалось бы купить один или два предмета из тех, что вы видишь перед собой, но я могу заверить тебя, что это лучшая коллекция оружия, которую ты найдешь где-либо в городе.  Даже, нигде в Империи! Лицо преторианца, на мгновение осветившееся радостью от посещения  своего частного музея, внезапно снова сменилось отчаянием. - И все это запятнано деньгами, заплаченными за кровь тех, кому вообще не нужно было умирать или подвергаться тем страданиям, которые они перенесли.

Он снова покачал головой, его губы скривились от отвращения.

- Приняв роль имперского убийцы, я быстро понял, что уже слишком глубоко увяз,  и мне никогда не  позволят  выйти из  участия в этом зле. Единственный способ для мужчины перестать быть членом "Ножей Императора" - это чтобы трое других подняли свои клинки и, в свою очередь, сделали из него жертву, тем самым обеспечив его молчание.  Итак, я участвовал в преступлениях самого отвратительного характера в компании …  одного человека, которого можно назвать безумцем,  другого, чье стремление охотиться  за  беспомощными жертвами столь же отвратительно,  как любой порок,  который я когда-либо видел, и третьего, который по-настоящему  живет только тогда,  когда он убивает. Несмотря на все зло, которое я совершил, и за которое я действительно испытываю отвращение к самому себе, я могу заверить тебя, что то, что ты обнаружишь, когда выследишь их, будет настолько  низким и отвратительным, что ты тоже содрогнешься. Я предупреждаю тебя, Валерий Аквила, будь осторожен, чтобы, верша правосудие, которого ты так сильно жаждешь, ты сам  не перехватил их худшие черты характера.

Он глубоко вздохнул.

- А теперь, все, о чем я  тебя прошу, это ускорить мой конец. Когда меня не будет, я предлагаю вам сжечь это место и уничтожить эти ужасные орудия убийств. Раньше я считал, что их древность и, как я думал, их почетное использование для защиты города и народа Рима, приносили мне некоторое облегчение от ноющей ненависти к самому себе, которую вызывала у меня моя роль императорского палача. Сейчас все, что я  чувствую, - это отвращение к потенциальным зверствам, которые вполне могли были быть совершены во имя Рима с помощью этого оружия. Их уничтожение может стать только благом.

Марк отошел от Дорсо, оглядываясь по сторонам на темные ряды оружия, выстроившиеся вдоль стен вокруг них.

- Я хотел, чтобы ты умирал медленно и долго, в вечно длившейся  агонии, но мне кажется, ты уже претерпел большую часть этих страданий.  -  Марк взял большой кувшин с маслом, из которого каждую ночь заправляли лампы.  -  Поэтому я предоставлю тебе другой способ умереть,  и такой, который не даст твоим подельникам ни малейшего намека на то, что мы причастны к ней. Ты сможешь вынести боль?

Преторианец посмотрел на него через комнату с гримасой предвкушения.

- Я вытерплю любую боль, я уже давно живу с ней..   А, ты  щедро разливай масло. Как только я умру, я хочу, чтобы вся эта жуткая коллекция сгорела вместе со мной в моем жертвенном костре.

Марк разлил масло по полу дугообразными брызгами, пропитав им толстые ковры и занавески, затем передал кувшин Дорсо.  Пожилой мужчина забрал  его у него,  быстро перевернул глиняный сосуд  себе на голову и разлил  оставшуюся жидкость на одежду. Крупные капли стекали по его лицу и капали с бороды на мозаичный пол, и двое тунгрийцев попятились, когда он кивнул им, протянув руку, чтобы взять факел из подсвечника и поднести пламя к себе.

- Видишь? Я готов искупить свои грехи и иду навстречу Митре Несущему Свет!  Когда в следующий раз будешь молиться  Нашему Господу, напомни ему о моей жертве и попроси его простить мои грехи в знак признания моих страданий во имя Него.  Я чувствую с каким укором там, за рекой Стикс меня встретят мои родители.., мои братья …  Простят ли они меня? … И ты, Валерий Аквила ...  -   Марк с ужасом и восхищением наблюдал, как Дорсо поднес пылающую головку факела к своей тунике, где  масло на мгновение сильно задымилось, быстро нагреваясь до точки, за которой должно было вспыхнуть пламя.  -  Пожалуйста, прости меня! Прости...  -   Последнее слово преторианца потонуло во внезапном реве пламени, когда масло загорелось.

Его тело внезапно поглотил столб пламени, который на мгновение лизнул потолок высоко над ними. С ужасным криком агонии умирающий мужчина, пошатываясь, наткнулся на стойку с копьями и с грохотом опрокинул ее, растянувшись головой в луже масла, которое Марк разлил по его просьбе. При очередном сотрясении пол вокруг его корчащегося тела загорелся, и крики Дорсо  перешли от воя агонии человека до чистого звериного рева существа, с которого пламя поглотило  любой намек на человечность.

Дубн положил руку на плечо своего друга и потащил его прочь.

- Уходит! Пока все это место не вспыхнуло, и нам не пришлось объяснять городским когортам, почему сгорела половина улицы!

Они побежали и  Марк оглянулся, когда Дубн затащил его в переулок и начал кричать, что там пожар, увидев пламя, ярко мерцающее в высоких окнах дома-музея. Стекло лопнуло и со звоном упало на землю сверкающим дождем, и Марк понял, со смесью благодарности и сожаления, что крики преторианца прекратились, сменившись ужасным, мощным ревом огня.

4

- А потом он просто поджег себя?

Голос Эксцингуса, обычно так тщательно контролируемый по тону и интонации, чтобы создать впечатление полной невозмутимости, был таким же недоверчивым, как и выражение его лица. В то утро он появился у ворот казармы  сразу на рассвета, без приглашения, но явно горя желанием узнать, что случилось с Дорсо.  Марк посмотрел на него через стол, с болью осознавая ощущение пустоты, тогда как он ожидал некоторого чувства триумфа после гибели преторианца.

- Как бы странно это ни звучало, да. Судя по тому, что он сказал перед тем, как поднести факел к самому себе, он давно  уже переживал страдания от приступов совести.

Информатор склонил голову набок, как будто пытаясь понять, что означают эти слова.

- И это звучит так, как будто он ждал вас?

Молодой центурион кивнул.

- Да. Он узнал достаточно об обстоятельствах смерти Перенниса от преторианцев, которые были на дежурстве, когда Коммод убил префекта, чтобы понять, что я вернулся в город. Марк поморщился. -  Нам повезло. Если бы у него не было такого сильного желания умереть, мы с Дубном, вероятно, попали бы в ловушку.  Как бы то ни было, я искренне верю, что он сам обрек себя на смерть.

Эксцингус медленно кивнул.

- И теперь вы не чувствуете себя настолько удовлетворенным положением дел, как вы думали, учитывая как он умер, не так ли, центурион? Вы не ожидали услышать раскаяния, не так ли?  Вам хотелось сразиться с ним  и разрубить  Дорсо на ленточки одним из его собственных мечей.

Скавр нахмурился, глядя на информатора, но Марк покачал головой.

- Все, чего я хочу, - это чтобы четверо мужчин, убивших мою семью, испытали часть их страданий. И смерть  Дорсо была не легкой  и, как раз такой..

Эксцингус коротко рассмеялся.

- По-видимому, так оно и было. Мне сказали, что его крики были слышны за полдюжины улиц отсюда. Итак,  ваша честь в некоторой степени удовлетворена, и, власти говорят, что это  был обычный  пожар, который должен заставить остальных  жителей быть осторожными.  Итак, теперь, когда вы разделались с одним из них, вы уверены, что хотите продолжить?  Если, конечно, я смогу следующего из них  подставить на острие вашего меча?

Глаза Скавра сузились.

- Если сможешь? А, ну-ка, информатор, поделись тем, что  ты принес.

Эксцингус снова склонил голову набок, обдумывая требование трибуна.

- Неужели? Я задаю вопрос человеку, жаждущему мести, а вы отвечаете за него? Интересно, кому из вас это нужнее ...

Скавр повернулся к Марку.

- Он прав, хотя мне и неприятно это признавать. Это в первую очередь твое личное дело.  Итак, ты хочешь продолжить?

Его центурион на мгновение тупо уставился в стол.

- У меня нет другого выбора. Так, что у тебя есть для нас, Варий Эксцингус?

Информант поднял бровь при упоминании своего имени, но, тем не менее, быстро заговорил.

- У банды Брута в его владениях появились проблемы. Похоже, что на улицу вышла еще одна шайка головорезов, которые известны под именем “Ненасытные Псы”, вторгшись  на его территорию, забирая под свой контроля целые городские кварталы и угрожая его основным сделкам   в каждом соседнем квартале по очереди.

Юлий, который на протяжении всего предыдущего обсуждения сидел тихо, спросил:

- И их основные сделки заключается в ...?

- Такие  же, как и у любой  другой  банды, с которой вы когда-либо сталкивались,  берут  долю от всего,  до чего могут дотянуться.  Деньги за защиту, проституцию,  воровство …  Как следует из их названия, в таком обществе, живущем под лозунгом "собака может сожрать собаку", похоже, что эта  более крупная собака решила полакомиться обедом старого доброго Брута.

- И что ты подразумеваешь под словами  под “вышла  на улицы”?

Эксцингус повернулся к Скавру.

- Именно так  это и звучит. Он ведет войну на выживание, а на войне последнее, чего хочет командующий, это чтобы враг нашел и захватил его штаб. Он ушел в подполье, возможно, в буквальном смысле этого слова, и руководит своей армией из места, защищенного от нападения, поскольку никто не знает, где оно находится.

- И как узнать, где оно находится?

Информатор хитро ухмыльнулся.

- У меня есть ... коллега, скажем так, хотя общаться с ним все равно, что делать из гадюки домашнее животное. Он живет и занимается тем, что я завуалировано назвал  бы его ремеслом, в районе Авентина, с некоторой принадлежностью к одной из небольших банд, поддерживающих Брута.  Похоже, что с ними был заключен договор, тайно и под угрозой медленной и мучительной смерти, на обеспечение секретного убежища для Брута и его главарей, откуда они могли бы руководить битвой за свою территорию без риска быть потревоженными недружелюбными незнакомцами.  Мой человек Силус, купленный за большие деньги, могу вас заверить, не только знает расположение этого места, но и согласился отвести туда небольшую группу мужчин, когда придет время. И до них дошли слухи, что Брут намерен занять эту подпольную штаб-квартиру на день или два, начиная с сегодняшнего вечера. Он остается в каждом безопасном месте лишь на короткое время, выбирая следующее местоположение наугад, но при каждом изменении он должен давать своим людям несколько часов, чтобы убедиться, что его сети агентов и солдат могут быть перестроены, чтобы держать его в курсе событий..,  ну, и защищать, конечно. Итак, господа, завтрашняя ночь, по-видимому,  может предоставить вам  шанс, если вы хотите сунуть свои головы в пасть льву?

Чуть-чуть попозже тем же утром Юлий осмотрел помещение лавки, которую арендовал Котта, скорчив недовольную гримасу при виде состояния комнаты, в которой он стоял. Пол помещения представлял собой немногим большим, чем набор искореженных и разномастных досок, уложенных поверх грубой грязи под ними, в то время как слой штукатурки, который первоначально украшал стены, давным-давно превратился в несколько заплат, которые упрямо цеплялись за кирпичи, а фрагменты  выцветшей краски давали некоторый намек на их первоначально яркий цвет.

- Что за гребаная дыра! Ремонт в этом месте не делался с тех пор, как Адриан  сел на трон. И сколько мы будем платить за эту дыру?

Стоявший рядом с ним центурион-ветеран ухмыльнулся окружающим.

- Твои ожидания немного расходятся с реальностью Рима, примипил. То, что мы будем платить за это место в месяц, будет покрываться заработком в такой лавке в течение недели, хотя это не самое лучшее место, и, как ты говоришь, дыра...-  Он махнул рукой на ветхое состояние помещения. - Но а у нас есть человек, который быстро разберется даже с этим беспорядком.

Юлий посмотрел на него и недоверчиво фыркнул.

- Ты думаешь, мои солдаты смогут с этим разобраться?  Мы воины, а не разношерстная компания сантехников и штукатуров.

Котта улыбнулся, похлопав по своему кошельку.

- В таком случае я заключу с тобой пари, что мы сможем привести это место в порядок, покрасить и подготовить к работе в течение дня, как только разберемся с мусором. Там стоят несколько солдат, которых  ваш центурион Дубн, отобрал, как добровольцев, которые так наловчились подстригать своих товарищей, что от них в когорте нет отбоя. Предоставьте все дела мне, и я пришлю сюда первого клиента, и еще до завтрашнего заката его спросят, как бы он хотел подстричься, если ваши землекопы и мусорщики  не запорят все это дело. Ну, так что поспорим на десять сестерциев?

Примипил  поспешно покачал головой.

- Нет, мы, не будем спорить на десять сестерциев. Если ты так уверен, что сможешь заставить моих парней так усердно работать, то у тебя должно быть в рукаве какое-то секретное оружие. Тогда иди и работай, а  мне нужно обсудить армейские  вопросы, и у меня нет времени перебрасываться словами с человеком, который явно упустил что-то  в жизни. Лавочником  - вот кем тебе следовало стать.

Котта  ухмыльнулся, вызывая с улицы своих добровольцев. Люди  вошли в лавку во главе с солдатом с бочкообразной грудью, ветеран оглядывался по сторонам глазами, которые, как всегда, присматривались к возможностям ситуации, и его примипил понимающе приподнял бровь.

- Морбан. Я должен был догадаться, что ты сумеешь найти способ избавиться от работы до пота в своей центурии,  для того, чтобы просто расхаживать с важным видом и притворяться солдатом. Будем надеяться, что наш новый коллега знает, во что он  ввязывается, если собирается доверить свое новое предприятие твоей нежной заботе!

Знаменосец отдал честь и вытянулся по стойке смирно с четкостью, от которой расширились глаза людей, стоявших за его спиной, прежде чем они заметили выражение лица Юлия и поспешно последовали его примеру, когда он прошествовал мимо них на улицу, окликнув  Авидуса, который пристально разглядывал местную архитектуру зданий с выражением недоумения на лице.

- В чем дело, центурион, это не то выражение, которое  мне  хотелось бы увидеть на твоем лице.

Инженер почесал в затылке, махнув рукой в сторону жилого дома, у подножия которого стояла лавка.

- Я просто пытаюсь понять, возможно ли сделать то, чего вы хотите. Хорошей новостью является то, что этот блок выглядит достаточно прочным, так что это облегчит нам кое-какую работу. -  Он посмотрел на здание с презрением профессионала.  -  Хотя  потребовалось бы немногого, чтобы весь квартал обрушился сам по себе, поскольку он построен не на долговечно. Однако плохие новости ... -  Он снова огляделся по сторонам, покачав головой.  -  В том, что я абсолютно не представляю, что будет твориться, когда поднимем полы и начнем стучать, ведь, мы устроим такой шум и грохот, что вся округа сойдет с ума…

Юлий указал на главную дорогу, ведущую вверх по холму, менее чем в пятидесяти шагах от дома Фелиции на дальней стороне.

- Видишь ту улицу?  Сейчас здесь достаточно тихо, но как только стемнеет, она превращается в непрерывную процессию повозок, со всеми стуками и крушениями, которые ты только можешь пожелать, чтобы заглушить любой производимый вами шум, не говоря уже о ругани и криках, когда лошадь или мул не выдерживают своего веса или просто падают замертво от переутомления. Вы, в таком шуме могли бы вырубить достаточно камня для баню, и никто бы ничего не узнал. Твои ребята готовы?

Авидус ухмыльнулся, а затем резко свистнул, и дюжина мужчин, прислонившихся к витрине лавки, поднялись на ноги, держа наготове инструменты для работы.

- Они нетерпеливы, как собаки, почуявшие запах мяса. После ночей, проведенных в борделях в течение месяца они станут работать как лошади  в поте лица в любое удобное для вас время!

Юлий кивнул, молча приподняв брови

- Только не забывай, что под полом должна быть большая кладовая, которую можно будет заполнить щитами и оружием…

- Ты уверен, что это разумно? А, если Стража узнает ...

Инженер оставил свое заявление незаконченным, ведь, оба мужчины знали о риске, связанном с тем, что планировали Скавр и Юлий.

- Можешь оставить свое беспокойство мне. Просто сосредоточься на том, чтобы выкопать эту нору, хорошо?

Авидус иронично отсалютовал.

- Все те же старые гребаные армейские порядки. Разница лишь в том, что мне не придется засыпать эту яму, когда она будет выкопана .

Примипил  отвернулся, его лицо исказила ехидная улыбка.

- А, кто сказал, что вы не будете закапывать ее снова?

Эксцингус встретил своих юных лазутчиков у Остийских Ворот, оглядевшись с обычной осторожностью, прежде чем присесть на корточки и присоединиться к группе оборванных детей. Седой и грязный мужчина, одетый в остатки военной туники, дремал на утреннем солнце в двадцати шагах от них, но в остальном сцена у ворот была обычной.  Детский вожак, мальчик, настолько поумневший в своей жизни раньше времени, что информатор все еще не уверенный  испытывать ли ему отвращение или очарование к этому мальчишке, посмотрел на него с явным безразличием.

- Нам было интересно, когда ты появишься. Потому, что из-за того, что ты сказал нам сделать вчера, эти ублюдки поймали нас в форте.

Эксцингус поднял бровь.

- Кое-кто оказался умнее, чем я думал. Что они с вами сделали?

Ребенок пренебрежительно покачал головой.

- Ничего. Их главный офицер предложил нам деньги  и поработать  на него.

Информатор радостно хлопнул в ладоши.

- Превосходно! И я полагаю, вы согласились?

Мальчишка посмотрел на него с выражением недоверия.

- Конечно, мы это сделали!

Эксцингус улыбнулся ему, можно сказать,  даже с нежностью.

- Ты даже умнее своего отца, не так ли, Гай?  Силус,  должно быть, женился на твоей матери не подумав, что она окажется умнее его. Отлично, и что Юлий хотел от тебя?

Гай поковырял в ногте.

- Просто так я ничего не скажу. Помнишь, что ты сказал мне, когда предложил нам стать твоими глазами и ушами?

Информатор понимающе улыбнулся.

- У каждого дела есть своя цена ...

- Не гони парашу! У всего есть своя цена.  Итак, поехали дальше.

Ребенок выжидающе поднял бровь, глядя на Эксцингуса, который вздохнул и опустил руку в карман.

- Вот.  - Он положил монету на протянутую ладонь, покачав головой, пока ребенок рассматривал ее, поджав губы. - Не испытывай судьбу, сопляк. Либо бери монету, либо подумай о последствиях. В конце концов, ты только что продал меня.

Гай невозмутимо кивнул.

- Он сказал мне, что они тебе не доверяют.

На лице Эксцингуса появилось страдальческое выражение.

- Я это знаю и без тебя. Что еще?

- Они хотят, чтобы мы проследили за тобой и рассказывали им, куда ты ходишь и что делаешь…   Это все.

Эксцингус кивнул.

- Превосходно. Я действительно получаю огромное удовольствие от реализации своего плана .

Ребенок нахмурился, нагнув голову набок.

- Ты что,  на самом деле,  хотел, чтобы нас поймали?

- Ох, какой  ты молодец ...

Гай покачал головой, когда мужчина иронично захлопал в ладоши.

- Ну, и ублюдок же ты ...

Эксцингус протянул руку и, схватив мальчика за тунику, притянул его ближе и показал лезвие небольшого кинжала.

- Давай не  будем забывать,  у кого из нас  богаче воображение, не так ли, Гай?  Ты думаешь о том, где достать деньги на сегодняшний ужин, в то время как я думаю о том, как лучше обустроить себя всю оставшуюся жизнь.  Это будет последняя работа, которую я выполню,  и если я все сделаю правильно, потому что золота, находящегося  вокруг, достаточно, чтобы небольшая, но довольно значительная его часть прилипла к моим пальцам. Я затащил тебя за порог казармы для  того.  чтобы  Юлий не смог устоять перед соблазном заглотнуть наживку, и теперь у меня есть средство заставить его поверить во все, что я захочу. С этого момента эти идиоты  будут танцевать под мою музыку, и ты позаботишься о том, чтобы они услышали именно то, что я хочу, чтобы они услышали. Понял?

К обеду инженеры хорошо справились со своей задачей, разобрав грязные половицы помещения и с энтузиазмом копались в губчатом туфе под ними с такой скоростью, что у тунгрийцев широко раскрылись глаза от изумления.

- Они, что…сумасшедшие?

Котта посмотрел вниз, в быстро углубляющуюся яму, ухмыльнувшись Морбану, пока потные тунгрийцы выносили комья свеже-вырубленного туфа на улицу, где их бросали в тележку, ожидавшую у дверей.

- В чем радость работы с этим туфом, знаменосец? Когда ты вырезаешь его из земли, он больше похож на грязную губку, чем на камень, но как только ты выносишь его на воздух, он твердеет, как кирпич. Эти парни знают, что пока они работают быстро, то не дают ему времени на то, чтобы он затвердел. Поэтому они  ...  

Он нахмурился, когда один из группы землекопов, усердно трудившихся на участке рядом с дверью, которая упорно сопротивлялась их киркам, поднял руку, подзывая Авидуса.  Видавший виды инженер бросил один взгляд на то, что раскопал его человек, и поднял глаза на Котту, призывая его спуститься в яму.  Заинтригованный, Морбан последовал за ним, но тут же отшатнулся, когда понял, что именно обнаружили ремонтники.

- Неудивительно, что ваши ребята шли  так медленнее в этом месте, туф уже один раз выкапывали и снова закопали. Он помахал рукой у себя под носом и поморщился.

- Слишком воняет ...

При раскопках была обнаружена человеческая рука, вся черная от гниения, но, тем не менее, ее можно было узнать.

- Ты! -  Котта указал на одного из своих людей. Сходи, приведи докторшу.

Вскоре после этого прибыла Фелиция и некоторое время смотрела на труп, прежде чем заговорить, ее профессиональное любопытство смягчилось сочувствием и большим облегчением от известия о том, что найдено только одно тело.

- Я волновалась, что вы могли найти брата моего бывшего мужа и его семью. Она наклонилась поближе, чтобы взглянуть на теперь уже полностью выкопанный труп, не обращая внимания на его отвратительный запах. - Это тело женщины, и она, должно быть, пролежала здесь  уже несколько недель, бедняжка. Ты похоронишь ее?

Котта кивнул.

- Да. Мы завернем ее в достаточное количество материала, чтобы скрыть то, что несем в тележке, как только достанем  что-нибудь, чтобы перебить неприятный запах. -  Он оглянулся на Морбана, слабо улыбнувшись его позеленевшему лицу. -   Будь добр, знаменосец?  Обойди местные лавки на квартал или около того. Представься как новый владелец этого помещения и скажи, что мы занимаемся ремонтом полов. Пока ты будешь там, наведите справки, только осторожно,  о владельце этого заведения.

Морбан мрачно уставился на него.

- Вы хотите, чтобы я выяснил, была ли у него жена ...

Котта поднял палец.

- Ну, приблизительно, так.  Давай, предположим, что больше никто не знает об этом акте сокрытия, и в этом случае женщина, о которой идет речь, может просто  уехать “навестить свою мать”.  Или это может быть не его жена, а какая-нибудь  девушка, которая угрожала что-то рассказать и заплатила за это своей жизнью. Ты сможешь расспросить об этом  помягче?  И пока ты будешь этим занимать, купи  немного негашеной извести.

Морбан вернулся час спустя, выражение его лица было не менее мрачным, чем когда он уходил, и оно еще больше помрачнело при виде извлеченного трупа мертвой женщины.

- Местные кажутся достаточно приличными людьми, особенно после того, как они поняли, что мы не собираемся создавать им никакой конкуренции. Кажется, у нашего домовладельца  была молодая жена, намного моложе его, и первая вспышка любви уже давно скрылась за горизонтом. Многие из людей, с которыми я разговаривал, сочли уместным упомянуть гладиаторов ...

Котта и Авидус обменялись понимающими взглядами.

- Итак, она влезла на борт его лодки и энергично гребла вместе с мужиком  более подходящего возраста ...

Авидус криво кивнул в ответ на мнение Котты.

- … и  выносливости.

- В результате чего она оказалась под половицами его магазина. Я предполагаю, что он просто собирался  не отвечать на любые вопросы о ее местонахождении  и, с непроницаемым лицом, ждать, пока о ней забудут.

Морбан взял у одного из своих людей глиняный горшок высотой в фут и передал его Авидусу.

- Негашеная известь. Ее должно быть более чем достаточно для такой маленькой девчонки.  Что с ней будем делать?

Котта на мгновение бросил взгляд на труп, прежде чем заговорить.

- Погрузите ее в повозку, заройте в щебень и посыпьте достаточным количеством извести, чтобы она не воняла, пока не провезете ее мимо охраны у ворот и закопайте  где-нибудь в тихом месте.  Он указал на Авидуса.  - Присмотри за этим, а я пойду, поболтаю с нашим домовладельцем ...

Кадир вошел в кабинет трибуна и отдал честь, вытянувшись по стойке смирно и уставившись на стену за головой Скавра, к большому удивлению Котты. Трибун махнул рукой в сторону свободного стула, улыбаясь решительному выражению лица своего центуриона.

- Может быть, присядешь, центурион, и немного расслабишься?

Юлий ободряюще кивнул, и хамийанец взгромоздился на предоставленный табурет. Котта продолжил свой рассказ о событиях дня своим обычным будничным тоном.

- Итак, я зашел к нему в дом, конечно, весь в пыли после раскопок, и он вышел  к дверям поприветствовать меня с обычным надменным выражением лица . -  Ветеран ухмыльнулся при этом воспоминании. - Я спросил его, не чувствует ли он неприятного запаха в носу, а затем, когда он нахмурился что-то почувствовав, я бросил кусок ее туники на пол перед ним. Я бы даже предположил, что, когда она была новая, это был прекрасный цвет, в котором все еще можно было узнать зеленый, несмотря на то, что нам пришлось сдирать ее с трупа,  как будто это была ее собственная кожа. Он побелел, как стола  девственницы-весталки…  Мне даже стало его жалко

- И?

Ветеран пожал плечами в ответ на вопрос Юлия.

- Он постоял так мгновение, а затем просто сел на задницу, как будто ноги внезапно ему отказали. Я предполагаю, что он сразу обделался когда я безо всякого предупреждения шлепнул перед ним на пол эти улики,  для него это было уж  слишком.  Я помог ему подняться и завел внутрь, а потом мы немного поболтали об этом. Кажется, она стала слишком наглой,  думая, что только потому, что он больше не может заниматься с ней любовью, он будет терпеть, как она разгуливает со своим любовником. Какой-то гладиатор или что-то в этом роде. Он ее ударил и, когда она упала замертво, ударившись головой об угол стола, он понял, в какое глубокое дерьмо вляпался, учитывая, что ее семья не из тех, кто все прощает, поэтому он похоронил ее в том помещении при свете лампы, а затем распустил слух, что она сбежала с другим мужчиной, опозорив его.

- Понятно! - Скавр откинулся на спинку стула. - И что ты предлагаешь нам делать с этим преступлением на почве страсти?

Котта покачал головой.

- Кроме использования его,  для оказания  нам любой небольшой помощи, о которой мы его попросим? Ничего.  Он убил ее в приступе ярости, и  он все еще полон раскаяния три месяца спустя, так что  от передачи его Стражам порядка ничего нам не даст. Я думаю, мы оставим эту спящую собачонку  лежать, как лежала.  Кроме того, я думаю, что в какой-то момент мы сможем эффективно попользоваться его кредитным плечом. Ему принадлежит ряд торговых точек в нескольких довольно приличных районах, так что в ближайшее время он наверняка сможет оказать нам какую-нибудь услугу.

Трибун на мгновение задумался.

- Я согласен. А ты, центурион, какие новости ты принес?

Латынь Кадира, безупречная, как всегда, была с легким акцентом, поскольку он вырос на Востоке Империи.

- Трибун, у меня есть для вас донесение от наших сыскарей в городе.

Скавр кивнул, наклонясь вперед.

- Юлий сказал мне, что тебя можно поздравить за скоростью, с которой ты превратил некоторых из наших хитрющих  солдат в лазутчиков. Когда-нибудь ты должен будешь рассказать мне, как все это работает, и где ты научился этому ремеслу, если уж на то пошло. В твоем распоряжении были солдаты, которые весь день следили за Эксцингусом?  

- Да, с тех самых пор, как он приходил сюда сегодня утром, трибун.  -  Кадир опустил взгляд на планшет, который положил перед собой на стол. -  Во-первых,  он встретился с детьми, которые вчера были задержаны в казармах. Мой человек был достаточно близко, чтобы услышать манеру обсуждения, хотя ни слова  не понял, сказав, правда, что  все выглядело вполне дружелюбно.

Скавр посмотрел на Юлия.

- Значит, либо они решили не говорить ему о нашем разговоре...  или …

Юлий пожал плечами.

- Или они рассказали ему, и он применил свой обычный прагматичный подход, вплоть до приставления ножа к горлу. А может быть дал денег…?

- Да. Он действительно склонен подхватывать все, что в него бросают, не так ли?  В данном случае, мы либо получим точную информацию от этих детей, либо будем накормлены пачкой лжи на том основании, что он быстро превзойдет нас на фронте подкупа.

Кадир тихонько кашлянул, и двое мужчин повернулись к нему.

- В любом случае, следует надеяться, что мои люди предоставят нам окончательные доказательства его передвижений. После встречи с детьми Эксцингус вернулся в город и направился в довольно неожиданное место. Один из людей, приставленных следить за ним, побежал обратно к нашему обычному месту встречи и проинформировал меня, и у меня хватило времени добраться до места как раз вовремя, чтобы увидеть, куда он пошел.  

Он встал, указывая на область на карте города, которую Скавр  недавно заказал, чтобы планировать свои следующие шаги с лучшим пониманием расстояния.

- Он пошел вот сюда и пробыл внутри больше часа.

Скавр молча уставился на него.

"Сады Саллюстия"? Ты уверены в этом?  Я бы никогда не подумал про Эксцингусс,  что он увлечен растениями.

Кадир кивнул.

- И теперь вы понимаете, почему я пошел за ним сам. Когда Эксцингус вышел оттуда, он выглядел довольным собой больше обычного, и по выражению его лица я заключил, что какими бы делами он ни занимался, все прошло прекрасно.

Трибун кивнула.

"Сады Саллюстия"  находятся менее чем в полумиле от виллы сенатора Альбинуса. Как мы и подозревали, я полагаю, Эксцингус завел друзей в высших кругах.  И что было дальше?

Хамийанин повернулся лицом к Юлию.

- После этого, примипил, он пошел через низину к небольшому домику на Виминальском Холме.  Он был очень осторожен, приближаясь к нему, трижды меняя направление и дважды возвращаясь назад, чтобы выявить потенциальных преследователей, но по милости богини  Деасуры нам удавалось держать его в поле зрения. Конечной целью, по-видимому, был этот его домик, поскольку к тому времени, как наступила ночь, он так и не вышел оттуда.

Скавр откинулся на спинку стула с довольным видом.

- Превосходно. Один день работы ваших людей показал нам, кто стоит за ним в этом интересном маленьком деле и где живет наш предположительно ручной информатор. Это отличная  работа по любым меркам .

Кадир серьезно наклонил голову, принимая похвалу.

- А могу ли я внести предложение, господин трибун?

- Пожалуйста, говори.

Хамийанец принял задумчивый вид.

- Я доволен тем, что мы отработали  навыки, необходимые для продолжения слежки за ним по городу, и я чувствую, что нам немного повезло, что мы проследили за ним до его дома, не замеченными, учитывая, как тщательно он пытался высмотреть любого, кто мог следить за ним. Я полагаю, что теперь, когда мы знаем, где он живет, мы должны  держаться подальше, не попадаясь ему на глаза, как только поймем, что он пошел в этом направлении?

Скавр кивнул.

- Ты прав, нет смысла давать ему возможность догадаться, что мы знаем, где он живет. Мы будем держаться от него подальше, когда он отправится домой, но, возможно, нам следует понаблюдать за ним, когда он придет туда?

Кадир слегка улыбнулся.

- Я уже подумал над этим трибун. Сегодня вечером в том районе появилась новая пара попрошаек.

На следующее утро, выкопав новый подвал, проложив  туда узкую открытую боковую лестницу, чтобы обеспечить легкий доступ, и постелив в помещении  наверху доски более высокого качества, люди Морбана приступили к ремонту своего заведения, готовясь к его открытию. Выполняя различные задания под руководством знаменосца, насмешками и уговорами, они быстро продвинулись в вопросе оштукатуривания и покраске стен и потолка.

-  Займитесь делом, ребята, я здесь работаю по расписанию!

Один из мужчин постарше бросил на него желчный взгляд, когда он наносил шпателем штукатурку на свою часть стены, его приподнятые брови показывали, насколько он осведомлен о способностях  ветерана извлекать выгоду практически из любой ситуации.

- Ты что, уже сделал на это ставку, не так ли, Морбан?

Его фраза была встречена понимающим взглядом знаменосца.

- Нет, но я знаю кое-что, чего не знаешь ты. Если к завтрашнему утру это заведение заработает, мы получим свою долю прибыли.

Он самодовольно улыбнулся, когда солдаты повернулись, чтобы посмотреть на него с новым интересом.

-  И какая будет доля? - спросил кто-то.

-  Тридцать процентов, а остальное - похоронному клубу. Мужчины кивнули друг другу при упоминании фонда, который гарантировал бы, что каждый из них получит надлежащие обряды и поминовение в конце своей жизни.  -   А это значит, что, учитывая, что вас восемь человек, вы все получаете по три процента от всего, что мы зарабатываем.

Один из самых сообразительных среди них в уме подсчитал.

-  Это значит, что ты возьмешь себя шесть процентов?

Морбан поднял бровь, глядя на него.

- Я ...?

Человек, о котором шла речь, знаменосец из другой центурии, покачал головой в притворном замешательстве.

- Значит, мы выполняем всю работу за три монеты из сотни каждый, а ты работаешь за  все шесть? Мне кажется это не честным.

Знаменосец с сожалением покачал головой.

- А ты подумай, ведь я больше работаю…  Все, что вам нужно сделать, это прибраться здесь, намазать немного штукатурки и нарисовать на стене летающего придурка на удачу, принести несколько стульев, а затем бездельничать, и ждать до тех пор, пока  не придет время стричь волосы.  Я, с другой стороны, должен заставлять вас, праздных ублюдков, работать, следить, чтобы вы делали все правильно, ходить и находить клиентов,  брать деньги, считать деньги … Продолжать дальше… ?

Сардонически высказался другой мужчина.

- Неужели тебе разрешают считать деньги?

Морбан радостно улыбнулся ему в ответ.

- Конечно. Мои навыки счета, как раз, здесь то  и пригодятся, и это факт.

Солдат вернулся к работе.

- Лучше смиритесь, ребята, а то  придется согласиться на два  процента,  у старины Морбана липкие пальцы.

- Толстяк обошел окрестности, задавая вопросы, и заодно купил банку негашеной извести. А позже, когда стало потише,  они вынесли что-то на тележку, завернутое в простыню, и оно выглядело мокрым, или, по крайней мере, простыня была мокрой.  Еще пахло гнилью.

Эксцингус погладил подбородок, делая глоток своего напитка, прежде чем ответить ребенку.

- Итак, они копали, и в ходе этих раскопок нашли чье-то  тело. Меня труп мало интересует, но вот раскопки, в результате которых они его обнаружили, намного увлекательнее. Интересно, зачем им рыть подвал под парикмахерскую? Он на мгновение задумался. -  Выясни, чем они там занимаются, ладно, Гай?

Ребенок посмотрел на него в ответ с чем-то близким к недоверию.

- Как я должен это сделать? Просто подойти и попросить  разрешение взглянуть на новый подвал?

Информатор махнул рукой, отмахиваясь от вопроса.

- Когда ты станешь старше — если ты проживешь достаточно долго, чтобы стать старше, учитывая твое постоянное стремление подвергать сомнению указания тех, кто умнее тебя, — ты поймешь, что самый важный вопрос, который может задать мужчина, - это не “как”. Если я скажу  тебе,  как ты должен выполнить эту простую задачу, то я могу с таким же успехом выполнить ее и сам. Мне все равно, как ты это сделаешь, главное, чтобы ты ее сделал. Ты же не думаешь, что эти солдаты арендовали магазин и отремонтировали его за свой счет, просто ради удовольствия от прибыли, не так ли? У них есть причина для создания этого заведения, и что бы это ни было, они планируют продавать  это в качестве прикрытия для своей реальной деятельности, я хочу знать, для чего это им нужно, потому что незнание заставляет меня нервничать намного больше, чем ты можешь себе представить.

Он встал и бросил на стол монету.

- Уходи и не возвращайся без подробной картины того, что у них там внизу, или я буду вынужден найти кого-то другого для выполнения этой работы. У тебя сегодня назначена встреча с моим хорошим другом Юлием?  -  Гай кивнул. -  И ты помнишь, что ты должен ему рассказать обо мне?

- Вчера ты встретился с сенатором Альбинусом и согласился продать ему информацию о том, где и когда он может устроить ловушку для солдат.  -  Ребенок нахмурился. - Но я все еще не понимаю, зачем...

- Почему я позволяю им узнать такие вещи? -   Он наклонился вперед, закрывая глаза ребенка рукой. - Скажи мне, что ты видишь?

- Ну, я ни хрена не вижу, не так ли?

- Точно. Перед твоими глазами город, но все, что ты можешь видеть, - это мою руку.

Он убрал руку, и Гай посмотрел на него с выражением начинающего понимания.

- Ты хочешь, чтобы солдаты увидели только  руку?

- И не увидели ту картину, которую она от них скрывает. Точно. А теперь иди, мне тоже нужно кое с кем встретиться.

Эксцингус вышел на улицу, не обращая внимания на нищих, которые громко поприветствовали его из канавы, и направился к месту, которое он подробно описал в своем послании Альбинусу. Прибыв и обнаружив, что сенатор уже там, он опустился в кресло рядом с ним, подождав, пока стражники, сопровождавшие Альбинуса в сады, удалятся за пределы слышимости. После внезапного ухода Котты со службы сенатор окружил себя бывшими гладиаторами, любой из которых, как подозревал Эксцингус, был бы счастлив перерезать горло любому  только ради простого удовольствия посмотреть, как умирает человек.

- Вы, кажется, очень увлечены садами, сенатор. Я думал, что приду  на нашу встречу пораньше, но нахожу вас уже здесь .

Его собеседник  ответил мягким тоном, но с явным раздражением.

- А я думал, мы с тобой заключили сделку, информатор? Я заплачу тебе золотом, и ты предоставишь мне возможность застать Скавра и этого его человека Аквилу врасплох?  И теперь я обнаруживаю, что один из банды Ножей Императора мертв?  Полагаю, ты попытаешься отделаться от меня какой-нибудь историей о самоубийстве, но я...

-  Далек от этого, сенатор.

Эксцингус немного подождал, давая возможность  Альбинусу  заговорить снова, если он того пожелает, но собеседник просто смерил его жестким взглядом и поднял брови.

- Продолжай.

- Как я уже сказал, это не было самоубийством. Аквила и этот гребаный центурион, который повсюду его сопровождает, напали на центуриона Дорсо и его людей на улице, убили телохранителей и затащили Дорсо в его частную резиденцию. Они убили его самым ужасным способом, облив маслом, прежде чем поджечь.

Альбинус в ужасе поднял брови, уставившись на деревья над ними.

-  Я слышал, что его кремированный труп был найден в развалинах частного дома, но сжечь его заживо? Этот Аквила опустился до уровня варваров, которые повсюду следуют за ним! Я учиню ему   доброе старомодное римское правосудие, когда у меня будет такая возможность! Он покачал головой, затем снова повернулся к информатору. - Так почему же, учитывая наше соглашение, ты не предупредил меня об этой возможности перехватить их?

Эксцингус поднял бровь.

- Я бы сказал, что это очевидно, сенатор. Наша сделка заключается в поставке как "Аквилы", так и "трибуна Скавра", не так ли? Если бы я подтолкнул вас к тому, чтобы вы расправились с ними  прошлой ночью, то вы обнаружили бы только одного из них. Человек, причинивший вам еще большее оскорбление, не только был бы жив, но и был бы предупрежден и командовал бы пятнадцатью сотнями человек, многие из которых, как мне сообщили, очень преданы этому Аквиле. .-  Он оглянулся на разношерстных телохранителей сенатора. - Я сомневаюсь, что у ваших людей, которые кажутся скорее  мускулистыми, чем стремительными в действиях, была бы хоть какая  надежда сдержать их, если бы они напали на вас в большом количестве. -  Он покачал головой и предостерегающе погрозил пальцем удивленному Альбинусу. -  Нет, если это должно быть сделано, то это должно быть сделано правильно, а прошлая ночь не предоставила такой возможности.  Когда появится  такая возможность, вы узнаете об этом первым.

Он улыбнулся сенатору.

- Доверьтесь  мне.

Морбан оглядел обновленное убранство помещения, краска все еще сохла на некоторых стенах, в то время как воздух был наполнен ароматом свежей штукатурки. Аккуратно раскрашенный крылатый фаллос украшал одну стену, а стулья, на которых их клиенты должны были сидеть во время стрижки,  были выставлены в два ровных ряда.

- Прелестно. Он обвел взглядом группу солдат, все из которых переоделись в чистые туники, хлопнув в ладоши и радостно потирая их. -  Так, ладно! Ребята, приготовьтесь к делу. У меня есть идея, как мы можем красиво и быстро зазвать клиентов.

Выйдя на солнышко, он вразвалку перешел улицу и глубоко вдохнул, прежде чем заорать во весь голос, перекрикивая уличный гвалт с непринужденностью человека, привыкшего, чтобы его слышали.

- Стрижки за полцены! Бритье за полцены! Только сегодня вы подстригитесь по последней моде у опытных парикмахеров! Стрижки за полцены!  Произведите впечатление на дам гладким подбородком и станьте предметом зависти ваших друзей!  Бритье за полцены! И вы не будете выглядеть так,  будто вас брили тупым ножом,..   Выйдя от нас,  вы будете выглядеть ...

Он широко улыбнулся мужчине, который остановился как вкопанный.

- Хотите подстричься, господин?  Или, может быть, вы хотели бы узнать, насколько хорошо вы будете выглядеть после бритья у одного из наших опытных парикмахеров? Пройдите сюда и приготовьтесь  изумиться!

Он завел ошеломленного клиента в зал, указав на солдата, который, по его мнению, с наименьшей вероятностью случайно перережет горло их первому клиенту.

- Эй, ты, вот твой клиент. Побрейте его как можно тщательнее и глаже, и, как нашему самому первому клиенту,  мы сделаем это бесплатно, если он пообещает рассказать своим друзьям, насколько хороши наши выгодные цены!  

Клиент, о котором шла речь, радостно засиял, быстро заняв свое место в указанном кресле. Серьезно кивнув, упомянутый, парикмахер  выхватил армейский кинжал и принялся натирать его острие о кожаный ремешок. Ошеломленный неожиданным появлением оружия, человек в кресле принял встревоженный вид и начал подниматься со своего места, но обнаружил, что сильная рука толкнула его назад, в то время как солдат обратился к нему грубым голосом.

- Не дергайся, приятель. Я не порежу тебя, пока ты не пошевельнешься, но если я все-таки порежу тебя, это будет очень неприятно ...

Он намазал пригоршню оливкового масла на подбородок клиента, быстро покрыв скользкой жидкостью  бороду перепуганного мужчины, прежде чем взяться за лезвие. После нескольких ловких ударов его потенциальная жертва начала понимать, что его еще  пока не порезали, и что каждый проход ножа безболезненно удалял часть того, что до сих пор было упрямой щетиной. Солдат ухмыльнулся, глядя на него сверху вниз, видя, как расслабленность постепенно смягчает напряженные черты его лица.

- Хороший нож, не так ли?   Он очень красив, лучший из всех, что у меня когда-либо был, удачно посажено лезвие и подходит для самой тяжелой работы. Я даже отрезал им голову одному из варвара в Дакии в прошлом году, когда потерял свой меч в дерьмовой схватке ... -  Он сделал паузу, раздраженно покачав головой, когда струйка крови потекла по щеке теперь уже совершенно перепуганного клиента. - Теперь посмотри, что ты заставил меня сделать! Я же сказал тебе «не двигайся»!

Котта вошел в парикмахерскую незадолго до наступления сумерек, кивнув Морбану в знак приветствия. Его люди, побрив и постригши последних посетителей дня и убрав их подстриженные волосы, ждали команды отправляться в путь с нетерпением людей, планирующих полноценное ночное развлечение.

- В путь, ребята, и помните, что на рассвете вам всем снова заступать на дежурство. И не надо так злиться, чтобы ваши руки, держащие бритву, все еще дрожали, когда вы доберетесь сюда, ладно?

Солдаты вышли, не дожидаясь, пока их попросят дважды, направляясь в город с уважительными кивками и полу-приветствиями   ветерану.  Морбан махнул рукой в сторону кресла перед своим столом.

- Присаживайтесь, центурион, сбросьте вес, пока я заканчиваю считать обналичу.

Котта присел, устремив взгляд на знаменосца и с интересом наблюдая, как его руки ловко перебирают аккуратные стопки монет на столе.

- Мой старик всегда говорил, когда не лежал лицом вниз в постели от слишком большого количества вина или не гонялся за новобранцами и не лупил их своей виноградной палкой, то, как человек смотрит на вещи, многое вам о нем  расскажет.

Морбан на мгновение поднял глаза, изображая любопытство, которое Котта с легкостью разгадал.

- Правда?

- Да, это так. И чем старше я становлюсь, тем с большим уважением  отношусь к мнению старого ублюдка ...

Он намеренно замолчал, пока  тишина не подействовало на собеседника именно так, как предполагалось.  Морбан поднял глаза, в его быстром взгляде мелькнул намек на беспокойство, затем снова опустил взгляд на деньги.

- Вот, вот   Именно так он мне и сказал!. Итак, Морбан, тебя порекомендовали мне как человека, умеющего обращаться с деньгами.

Знаменосец улыбнулся в попытке самоуничижения.

- Правда?  Да, что-то вроде того...

- Да. - Голос центуриона посуровел. - Мне сказали, что любые деньги, которые были бы положены перед тобой, если тебя  оставить с ними наедине, волшебным образом начали бы исчезать

Знаменосец отшатнулся с возмущенным выражением лица.

- Минутку! Я...

- Похоже на мой комментарий?

Глаза Морбана сузились от дошедшего до него со временем оскорбления.

- Я уже трижды пересчитал все эти деньги: тридцать три бритья и семьдесят пять стрижек, что составляет

- Что составляет …  семьдесят восемь клиентов, не так ли?

Глаза солдата-ветерана сузились, когда до него дошла обманчивая легкость тона Котты.

- Ааа… нет. Фактически было семьдесят два.

Он встретил взгляд центуриона со своей самой бесстрастной маской и ждал ответа. Котта медленно покачал головой, и что-то в его непонятном взгляде прозвучало предупреждением в сознании знаменосца.

- Раз офицер, значит, я не прав, да? Ладно,  их было семьдесят восемь ... -  Центурион-ветеран выдержал его пристальный взгляд.  -  Говорю вам, семьдесят восемь клиентов. И это все.

Котта кивнул.

- Очень хорошо. Мне так нравится, работать с таким опытным  человеком, как ты.

Он протянул руку, и Морбан открыл ящик стола, достал кошелек и ссыпал в него монеты, кучками разложенные по плоской деревянной поверхности, прежде чем положить кошелек в протянутую ладонь.

- А, насчет премии парням?

- И твоей, если уж на то пошло?

Знаменосец бесстыдно ухмыльнулся.

- Ну, тогда, раз  вы упомянули об этом ...

Котта покачал головой в притворном недоверии.

- Каждый раз, когда я думаю, что встретил самого откровенного мошенника, который когда-либо существовал в армии, кто-то приходит и доказывает, что я неправ. Ты можешь получить свою премию из тех денег, которые ты все еще удерживаешь за те пятнадцать голов, подстриженных твоими ребятами сегодня.

Морбан разинул рот, когда надежная почва, которую, как он думал, ему удалось обрести под ногами, внезапно исчезла.

- Как ...?

Котта остался стоять в той же позе.

- Откуда я узнал, сколько стрижек сделали сегодня твои парни?  Пусть это пока останется между нами. Ты поймешь это сам в свое время. Когда я увижу твоих парней, я скажу им, что ты  уже получил их долю на сегодня, хорошо?

- Но, они же не покроют все…

Котта  ухмыльнулся, наклоняясь, чтобы ущипнуть пожилого мужчину за щеку.

- Все что надо, они покроют, не так ли?  Радуйся, что ты только что научился новому трюку сегодня вечером — не лгать человеку, который  знает  больше способов заставить деньги исчезнуть, чем ты когда-либо видел.  Спокойной ночи, Морбан!

Эксцингус устало опустился в кресло лицом к Гаю, махнув рукой хозяину, который тут же прислал одну из своих дочерей с кувшином вина. Поставив фляжку и чашки на стол, она кокетливо надула губки, сжимая свои груди вместе, чтобы они соблазнительно выпятились.  Эксцингус снова махнул рукой, чтобы отпустить ее, решительно покачав головой, когда ее надутые губки сменили обаятельную улыбку на гримасу отвращение.

- В путь, детка. Ты слишком молода для меня, я слишком устал, чтобы отдать тебе должное, а у моего юного друга еще не полностью функционирует  женилка.  Возвращайся через два-три года.

Маотчишка нахмурился, глядя на него.

- Откуда ты знаешь, что мой член не работает!?  Насколько тебе известно, я мог бы ...

- Я бы предположил, что иногда  ты озадаченно смотришь на свою безволосую сосиску. Что ты выяснил для меня?

Гай пожал плечами.

- О новом подвале парикмахерской? Ничего.

Эксцингус налил себе кубок вина с выражением глубокого разочарования ответом ребенка.

- Я предлагал тебе выяснить одну простую вещь, а все, что ты можешь сказать мне , это “ничего”?-

Мальчик пристально посмотрел на него.

- Точно. Ничего. Там внизу ничего нет.

- Что? -  Информатор покачал головой в новом раздражении. - Так ты все-таки заглянули туда! Как тебе это удалось?

Гай пожал плечами.

- Вы не единственный, у кого есть деньги, кто хочет знать подробности. Нас наняли следить за этим местом и сообщать центуриону, который изображает из себя крутого начальника, сколько человек входило и выходило.

Эксцингус недоверчиво поднял глаза.

- Ты хочешь сказать, что тебе заплатили за подсчет стрижек? Иногда мне кажется, что весь город сошел с ума. -  Он пожал плечами. - Итак, пока ты считал головы, как именно тебе удалось спуститься по лестнице?

Гай ухмыльнулся.

- Просто. Я постригся.

Информатор ухмыльнулся.

- Да, теперь, когда ты упомянул об этом, ты действительно  стал выглядеть немного более по-военному, чем сегодня утром.

Мальчик проигнорировал его замечание.

- И когда я закончил, я бросил быстрый взгляд вниз по лестнице. Они даже не подозревали, что я это сделал. В конце концов, никто не обращает внимания на то, что маленький мальчик слишком любопытен, не так ли?

- И?

- Я же сказал тебе. Ничего!  Там ничего нет!

- С величайшим трудом я сдерживаюсь, чтобы не взять в горсть то немногое, что у тебя осталось, и не разбить твою раздражающую  меня гребаную голову об этот стол  -   Эксцингус выговаривал слова со смесью усталости и раздражения. -  Что. Что, именно, ты  там увидел?

- Пустой подвал. Только грубые каменные стены и ничего больше.

Эксцингус откинулся на спинку стула, нахмурившись.

- Зачем им пустой подвал? Зачем тратить столько сил на строительство погреба, а затем оставлять его пустым?  Я был уверен, что там, внизу, должно быть оружие, но если это просто пустая кладовая..,  для чего она им?  -  Он на мгновение погрузился в молчание. - Возможно, я все-таки придаю этому слишком большое значение. Они солдаты, а армия всегда любит переусердствовать  во всем, за что берется ...

Он пожал плечами.

- Неважно. Мне пора быть в другом месте. -  Взяв свою чашку со стола, он допил ее оставшееся содержимое и встал. - Пришло время встретиться с твоим отцом и убедить его спасти следующую жертву юного Акилы.   Если немного повезет, головорезы Брута  поймают высокомерного молодого  ублюдка и отрежут ему все лишнее.

Котта повел шестерых своих людей по затемненным улицам Виминала  вслед за Эксцингусом, Марк следовал за ним по пятам, в то время как человек информатора Силус осторожно шел в двадцати шагах впереди группы, проверяя каждый перекресток на предмет присутствия городской стражи, прежде чем подать сигнал, что путь свободен. Центурион-ветеран наотрез отказался рассматривать попытки Марка оставить его здесь, когда они выходили из казарм.

- Ведь, кроме всего, вам понадобятся люди за  своей спиной, если вы собираетесь пустить этого Брута под нож, иначе вам никогда не пройти мимо его головорезов. И вы не можете взять  с собой солдат.  Таскаться за Эксцингусом - это одно, но для противостояния такой банде, как Серебряный Кинжал, понадобятся люди, которые знают эти улицы и как на них сражаться, а это значит, что только мои парни могут для этого подойти.  А что насчет этого Силуса, а?  Насколько ему можно доверять?

Котта, как и следовало ожидать, мгновенно невзлюбил их проводника, встретившись с ним примерно час назад, когда Эксцингус  поманил его из тени Бань Траяна присоединиться к их маленькому,  скрытно  идущему  отряду.  Для опытного глаза ветерана-центуриона человек осведомителя выглядел убийцей, с таким же безжизненным взглядом  в глазах, который он видел у некоторых из своих людей

- Я знаю своих людей достаточно хорошо, чтобы доверять им, Но этот Силус для меня темная лошадка.  Ты считаешь, ему можно доверять,  и он не заведет нас в ловушку?

Он задал вопрос Эксцингусу без обиняков, хотя и увел информатора достаточно далеко от группы солдат, чтобы обеспечить некоторую конфиденциальность.

- Нет! -  Ответ был  дан Эксцингусом  столь же откровенным, в обычном деловом тоне. - Я считаю, что он бы нас продал, будь у него хоть пол-шанса, но я держу его за яйца, или, по крайней мере, надеюсь на это. Он знает, что мой покровитель полностью осведомлен о его роли в этом деле, и о том, где проживает его семья. Я предполагаю, что он привязан ко мне из-за страха перед любым возмездием, которое может постигнуть его и его огромную толпу его детей и кровных родственников, но, все же, нельзя отрицать, что мы рискуем, прибегая к его услугам. -  Его зубы сверкнули в лунном свете, знакомой улыбкой, от которой Котте захотелось ударить его по морде. - И если у вас есть идея получше о том, как мы можем накрыть эту банду, я весь внимание.

Центурион-ветеран просто покачал головой в ответ на самодовольную улыбку и жестом велел Эксцингусу  продолжать.  Собрав вокруг себя всю  группу,  информатор  подозвал  своего помощника и тот вкратце изложил ситуацию.

- Брут и его люди перебрались в дом недалеко отсюда. В нем пять этажей. Я могу отвести вас туда.

Котта подождал мгновение, выжидающе глядя на Силуса, затем наклонился вперед, чтобы прошептать  свой вопрос с недоверием в голосе.

- И это все? Это все, что ты знаешь? Мы понятия не имеем, сколько их там? Или чем они собираются защищаться, чтобы отразить атаку своих соперников?

Уличный  бандит мрачно кивнул.

- Это все, что я знаю. Могу сказать вам по опыту, что с Брутом будет, по меньшей мере, дюжина его лучших людей, хотя не все они будут стоять на страже одновременно. Обычно он ставит человека на крышу, чтобы наблюдать за прилегающими улицами, и еще одного или двух возле  входа.  После этого?  -   Он равнодушно пожал плечами. - После этого можно только догадываться. Возможно, половина из них ляжет спать…

Котта с отвращением покачал головой.

- И это не твоя проблема, да? Что будет дальше, тебе неинтересно ...?

Теперь они были в сотне шагов или около того от здания, и походка Силуса замедлилась, превратившись в осторожные крадущиеся шаги в тени пятиэтажек, возвышавшихся над ними с обеих сторон. На улицах было тихо, и отряд Котты двигался с осторожностью людей, которые понимали, что их жизни вполне могут зависеть от того, останутся ли они незамеченными до самого последнего момента. Без предупреждения Силус нырнул во мрак тени, подняв ладонь, предупреждая их о приближающейся опасности, и люди Котты последовали его примеру и залегли в черноте.

В конце улицы мимо прошла пара мужчин, у каждого из них в руках была тяжелая дубинка.

- Городская стража?

Эксцингус пожал плечами.

- Невозможно сказать, не спросив их. И даже если это дозорная стража, они, скорее всего, у Брута на прикормке, так что,  любой  результат, вероятно, будет одинаковым, они это, или не они. Но, если они увидят, что мы крадемся в темноте, они позовут на помощь, это уж точно.

Они подождали, пока Силус осторожно встанет на ноги, выглянет из-за угла в обоих направлениях, а затем проскользнет влево,  и последовали за ним.  Пройдя шагов двадцать по улице, он остановился, жестом приглашая Котту подойти.

- Здание, которое вы ищете, находится в пятидесяти шагах слева от вас. Если мы подойдем еще ближе, нас заметит человек на крыше ... вон там, видите? -  В его голосе послышались самодовольные нотки. -  Я же говорил...

Прищурившись, Марк посмотрел на линию зданий и увидел очертания фигуры  на фоне звезд: наблюдатель на мгновение уставился на улицу, прежде чем отступить от парапета здания. Вокруг здания был возведен каркас из деревянных опор, наподобие строительных лесов, используемых ремонтниками.

- Как только человек окажется под этими лесами, он станет невидимым сверху.

Котта кивнул в ответ на комментарий Эксцингуса.

- Именно то, о чем я и подумал. Я просто...  

Марк прервал его.

- Нет. Это моя драка. Я подойду и открою входную дверь, после чего ты сможешь привести своих людей.

Он обошел пригнувшихся мужчин и скользнул вдоль стены дома, в тени которого они укрылись. Осторожно продвигаясь к цели, он услышал позади себя шуршание кожи по мостовой  и, обернувшись, увидел за  своей спиной Котту.  Он указал туда, где ждали остальные люди ветерана.

- Возвращайся! Я же сказал тебе, это  моя драка!

Центурион-ветеран свирепо ухмыльнулся в ответ на его яростный шепот и покачал головой.

- Никто не поблагодарит меня, если я вернусь без вас. И вы не единственный, у кого с ними счеты.

Марк мгновение смотрел на него, а затем кивнул, поворачиваясь обратно к их цели, затем замер, осознав, что наблюдатель с крыши снова появился высоко над ними, его силуэт снова вырисовывался на фоне сияния звезд.  Котта тихо прошептал ему на ухо.

- Мы уже достаточно близко. Когда он снова отойдет,  надо подобраться  к двери.

Молодой человек кивнул, и когда дозорный снова отступил от парапета, они поспешили вперед, прижимаясь к стене конспиративного дома под прикрытие строительных лесов. Ставни на окне были закрыты, как, к ужасу Марка, и сама дверь. Шипение из тени заставило Марка обернуться туда, где ждали остальные участники набега, и, увидев Силуса, указывающего назад, на дорогу.. Котта нахмурился, осознав, что он пытался им сказать.

- Стражники, должно быть, возвращаются!

Он махнул своим людям, указывая направо, приказывая им убегать, пока они еще могут. Они заколебались, явно не желая покидать своего вожака, но он снова повторил жест с сердитым акцентом. Двое мужчин наблюдали, как их проводник повел Эксцингуса и остальных участников группы прочь по боковой улочке в более густую тень, оставив Марка с Коттой одних.

- Что нам теперь делать?

Ветеран ухмыльнулся своему бывшему ученику.

- Ну, мы же не можем здесь оставаться, не так ли? Нам нужно попасть в этот гребаный дом, и побыстрее!  Единственное, что приходит мне в голову ...  -   Он сунул руку под тунику. --  Вот это!

Он направил брезжащую  струю мочи в нижнюю часть двери, пригнувшись на корточки, чтобы получить лучший угол обзора, и струйка влаги  полилась в узкую щель между дверью и притолокой. На мгновение единственным звуком в ночной тишине было плеск его мочи о твердые поверхности, а затем острый слух Марка услышал внезапный рев изнутри здания.

- Какого хрена! Какой-то грязный ублюдок ссыт на гребаную дверь!

Центурион-ветеран сложил ладонь чашечкой, наполнив ее остатками своей мочи, и резко прошептал Марку:

- Готово!

С внезапным лязгом отодвинули первый из дверных засовов, и Марк вытащил свой узорчатый кинжал, подняв лезвие и отведя руку назад. Когда дверь распахнулась и на пороге появился громила с разъяренным лицом, Котта плеснул ему в лицо пригоршню мочи. Прежде чем тот успел преодолеть инстинктивное отвращение от острого аромата теплой жидкости и внезапной рези в глазах, Марк бросился вперед с клинком, вонзив острое лезвие в шею сторожа. Котта поспешил вперед, втолкнул падающего громилу  обратно в дверь и поманил Марка за собой.

- Закройте дверь!

Он опустил корчащегося сторожа у дверей на пол коридора и присел на корточки рядом с ним, качая головой, когда губы охранника дернулись в попытке что-то крикнуть.

- Я знаю. Видишь, как бывает, когда до слез скучно, а в следующую минуту какой-то  ублюдок плеснет тебе в лицо мочой  и перережет глотку. Немного несправедливо, не так ли?  -  Он повернулся к  Марку, который  стараясь, как можно тише, задвигал тяжелые дверные засовы и  шепнул  молодому человеку с выражением недоверия на затененном лице. - Ну что будем делать, если уж  мы внутри. Учитывая, что мы одни, я думаю, что наконец-то  вы поняли, что имел в виду мой старик, когда говорил мне быть осторожным в своих желаниях, на случай, если они у меня когда-нибудь появятся. Мы можем либо дождаться, пока Дозорная стража уберется восвояси, а затем попытаться найти парней, хотя один только  Митра Несущий Свет знает, куда Эксцингус и Силус  увели их,  убегая, в спешке, либо мы можем пойти и посмотреть, скольких еще из этих головорезов нам придется прикончить,  чтобы добраться до их вожака. Ну, выбирай быстрее...

Марк поднял свой нож, лезвие все еще было темным от крови убитого  охранника.

- Ты знаешь мой выбор.

Его друг кивнул, встал, вытащил свой собственный кинжал и на цыпочках направился по коридору к первой двери с молодым человеком за спиной. Быстро выглянув из-за дверного косяка, он покачал головой.

- Ничего. Я так и думал, потому что, если бы с ним здесь был кто-то еще, он бы услышал, как мы с ним возимся, и вышли бы узнать, в чем дело..  Интересно, где же они?

Они, спиной к спине, поднялись по лестнице на второй этаж, Котта впереди, а Марк, пятясь по ступенькам за ним, вглядывался в полумрак первого этажа. На лестничной площадке первого этажа было так же тихо, и осторожный осмотр комнат по обе стороны от лестницы не выявил ничего, кроме пустых комнат. Двое мужчин повторили свой осторожный подъем на площадку второго этажа, но обнаружили, что на следующем этаже здания также было тихо. Поднявшись на следующий лестничный пролет, Котта толкнул Марка локтем и указал  наверх, в темноту.

- Видите это?

Тунгрийский центурион  пристально вгляделся, понимая, на что именно показывает ему ветеран. Толстая деревянная дверь, перекрещенная железными арматурными прутьями, была установлена наверху лестницы и висела полуоткрытой в тишине здания.

- На этом этаже наверняка вся банда.

Марк кивнул.

- Нет смысла идти дальше, если мы не справимся с ними сами.

Его друг поднялся на первую ступеньку, медленно и осторожно поставив ногу на пол.

- Мы не будем торопиться и сделаем все правильно. Если мы разбудим их сейчас,  это будет равнозначно тому, что мы сами  перережем себе глотки.

Они поднимались по лестнице в полной тишине, останавливаясь при каждом слабом скрипе ступеней, чтобы прислушаться к любому признаку того, что их могли услышать, приготовившись к любой неожиданности  с кинжалами в руках. Добравшись до двери, Котта  осторожно толкнул ее, поморщившись от тонкого протестующего визга петель, когда он преодолевал вес окованного железом дерева, открывая ее достаточно, чтобы проскользнуть внутрь. Стоя на лестничной площадке, он склонил голову набок, прислушиваясь, и ухмыльнулся Марку, когда до них донесся храп.  Где-то в неосвещенном мраке один из спящих прервал храп и пробормотал что-то неразборчивое, а солдат-ветеран с усмешкой помахал рукой у себя под носом, наклоняясь, чтобы прошептать на ухо своему другу.

-  Хорошо  чувствовать себя живым, а, парень? Один кашель, и эти дремлющие идиоты  проснутся и набросятся на нас со всех сторон, но прямо сейчас мы пройдем мимо них, как призраки.  Давайте же ...

Когда он повернулся к следующему лестничному пролету, из полумрака комнаты слева от Марка на негнущихся ногах появилась фигура полусонного человека, скорее спящего, чем бодрствующего. Он раздраженно пробормотал, по-совиному уставившись на Марка в тусклом свете.

- Что вы шумите, ублюдки...

Котта сделал один быстрый шаг и, зажав рот сонного человека рукой,  вонзив кинжал ему в спину. Его жертва забилась в конвульсиях, его босые ноги слегка шлепали по половицам, пока он боролся с холодным, мучительным вторжением кинжала.  Марк приставил острие своего собственного ножа к обнаженной груди мужчины, на мгновение заглянув в его умоляющие глаза, прежде чем одним ударом вонзить лезвие. Глаза члена банды расширились от внезапной боли, затем закатились вверх,  и когда его разорванное сердце перестало биться, он рухнул на руки Котты, который медленно опустил его на пол.

- Давай!

Его лицо и туника были залиты кровью, и запах крови наполнил промозглый воздух, когда ветеран поманил Марка вперед, заставив римлянина задуматься, сколько времени потребуется, чтобы зловоние разбудило одного из товарищей убитого. Они пересекли площадку медленными, осторожными шагами, а затем поднялись по лестнице,  Котта  впереди, а его бывший ученик снова за его спиной.  Этажом выше воцарилась тишина, и центурион-ветеран воспользовался моментом, чтобы прислониться к стене и сделать долгий, медленный вдох.

- Трахните меня, но это было так близко!

Марк поднял глаза на этаж над ними, защищенный сплошной, массивной, дубовой дверью, подобной той, через которую они прошли несколько минут назад, на этот раз закрытой и, предположительно, запертой на засов.

- Брут должен быть там, наверху, если он здесь.

Его друг мрачно кивнул.

- И никакие уловки не откроют эту дверь. Я думаю, пришло время для более прямого решения.

Он быстро повел молодого центуриона вверх по лестнице, игнорируя неизбежный шум своих шагов, точно так же, как это сделали бы люди главаря банды, подняв кинжал и громко постучав рукояткой в дверь. Оба мужчин посмотрели друг на друга, когда по коридору с другой стороны прогремели шаги.

- Кто там?

Котта поднял руку к Марку, прижался губами к дереву и зарычал в ответ..

- Свои..! Секундий, это ты?

Он подмигнул и наклонился к уху Марка.

- Как вы думаете, каковы будут наши шансы , когда на каждого из нас придется по дюжине противников?

Голос по ту сторону двери коротко рассмеялся.

- Ха-ха-ха!  Ну и нажрался, ты, скотина!  Ты что настолько отупел,  что забыл мое имя..,  может быть ты и пароль забыл?

Марк поднял брови, глядя на Котту, который пожал плечами, затем снова повысил голос.

- А сегодня разве был этот  гребаный пароль?

Мужчина по ту сторону двери на мгновение замолчал, и за этот короткий промежуток времени лицо ветерана сморщилось от беспокойства, пока он ждал ответа сторожа.

- Трахни меня в зад, с тобой что,  такого не бывает...

Его слова потонули в лязге железа, когда охранник отодвинул сначала самый верхний засов, а затем начал отодвигать второй внизу. Двое мужчин приготовились к атаке, но услышали внезапный крик тревоги двумя этажами ниже. Марк почувствовал неуверенные движения по ту сторону двери, когда шум достиг ушей охранника. Его голос внезапно зазвучал четче, по-видимому, он прижался ухом к двери, чтобы лучше слышать.

- Что там за шум?

Котта кивнул сам себе и пнул ногой в том месте, где должна была находиться дверная задвижка. Тонкая железная защелка хрустнула от силы удара, и дубовая дверь отскочила обратно прямо в лицо часовому с глухим стуком дерева о кость. Марк заскочил в проем первым, выхватив кинжал, взяв его за лезвие, и взмахнув рукой, чтобы отправить клинок в полет по всей длине коридора. Кинжал вонзился в горло члена банды, который все еще пытался вытащить короткий меч из-за пояса, и он упал навзничь, зажимая рану, из которой  у него на пол сразу же  брызнула кровь. Без предупреждения из комнаты слева от них выскочила пара мужчин, оба вооруженные ножами, лезвия которых блеснули в тусклом свете лампы., Резкий удар кинжала Котты заставил одного противника отшатнуться, в то время как его напарник зарычав на безоружного Марка, направил свой клинок на римлянина скорее в пылу порыва, чем с каким-либо мастерством.

Переместив свое тело в сторону, римлянин перехватил протянутую руку с ножом, схватив ее за запястье и плечо и ударив коленом вверх по локтю, выдернул лезвие, когда лицо нападавшего исказилось в хриплом крике агонии. Котта в свою очередь парировал выпад ножом и со всей силы ударил нападавшего кулаком в лицо, заставив того отшатнуться назад,  и крикнул Марку через плечо.

- Дверь! Закройте дверь!

Марк бросился к двери и с грохотом захлопнул ее, задвинув верхний засов, когда снизу донеслись первые крики, затем задвинул  и нижний, в тот момент, когда по лестнице застучали шаги. Скользящая задвижка была сломана, но выпавший нож дверного охранника  аккуратно вошел в скобу и надежно запер дверь, что дало им минуту или две передышки от мужчин, орущих на них с другой стороны надежной защиты двери .  Он повернулся и обнаружил, что Котта сцепился в смертельной схватке со своим противником, более сильный молодой бандит уже  медленно приближал свой клинок к горлу ветерана. Увидев, что Марк бросился на него, он захрипел, и энергичнее стал давить на нож, с  грубым усилием, против которого Котта смог лишь отклонить его и нанести своим кинжалом глубокую рану ему в руку. Прежде чем член банды успел снова поднять свое оружие,  Марк ударил ему кулаком в горло и отбросил задыхающегося  головореза на пол.

- Он твой!

Шагнув в коридор, он почувствовал, как знакомый приступ ярости захлестнул его при осознании того, что один из убийц его семьи совсем рядом. Вытащив свой кинжал  из горла  пораженного охранника, он вытащил  гладиус из ножен умирающего и встал лицом к последней двери в коротком коридоре. Она быстро  открылась, и из нее показалась пара телохранителей с суровыми лицами и приземистый мускулистого мужчина, стоящий позади них.

- Схватите его!

- Сейчас, Брут!

Оба мужчины были вооружены мечами, и по команде приземистого двинулись вперед с поднятыми клинками, готовые нанести удар.  Марк метнул свой кинжал  в ноги  ближайшего мужчины, лезвие воткнулось в половицу между ними и на мгновение отвлекло его внимание, в это время Марк бросился вперед,  глубоко вонзил острие меча ему в бедро,  и выдернул  лезвие в потоке артериальной крови. Телохранитель отшатнулся назад, его дыхание сбилось от шока, когда жизнь хлынула из него вместе с кровью, а другой бандит на мгновение заколебался перед окровавленным клинком нападавшего. Он повернулся, чтобы ретироваться, но римлянин оказался быстрее, подняв гладиус сторожа  двумя руками и вонзив длинное лезвие в шею перепуганного стражника, сломав ему позвоночник и сбросив его на пол. Марк поднял глаза и заметил, что Брут вылезает через окно с выражением крайнего ужаса на лице, когда он увидел как его заклятый враг, выдернув свой кинжал из половиц, прищурившись,  целенаправленно шел к нему,

Деревянные леса мягко покачнулись, когда он вылез через окно и ступил на них, посмотрев направо и увидев, как исчезает голова главаря банды, когда тот спускался через дыру в досках с безумной поспешностью, от которой затряслась хлипкая платформа. Два больших шага привели его преследователя к отверстию в грубых досках строительной платформы, и он соскользнул вниз по лестнице, упершись ногами в ее ножки, чтобы с глухим стуком приземлиться.  Брут карабкался по следующему лестничному пролету вниз, визжа от ужаса, когда понял, что Марк догоняет его, и он был не более чем на полпути вниз по ступенькам, когда его хватка за края лестницы была жестоко сбита ударом ноги молодого человека в ботинках. Поднявшись с досок пола, он вынул нож, но Марк с непринужденной легкостью выбил его у него из рук и нанес ему быстрый удар кулаком между глаз, от которого тот отшатнулся к стене здания, на мгновение лишившись чувств. Когда он пришел в себя, то обнаружил, что стоит спиной к открытому пространству за платформой площадки, удерживаемый сильной рукой за волосы.

- Я вам заплачу!  Что бы они вам ни пообещали, я удвою  сумму! Назовите свою цену!

Марк придвинул голову противника ближе, пока его лицо не оказалось возле  губ  Мврка, скривившихся от отвращения.

- Я не имею  никакого отношения к Прожорливым Псам, Брут!  Это  мое личное дело. Меня зовут Марк Валерий Аквила!

Какое-то время он держал перепуганного главаря на расстоянии вытянутой руки, ожидая, пока значение  слов  того, кто за ним охотился, дойдет до измученного сознания главаря банды.

- Аквила? Сын сенатора?

Марк жестоко улыбнулся, отдергивая руку, удерживавшую Брута в вертикальном положении.

- Тот  самый. Я поклялся найти и убить  всех виновных в смерти моего отца. Сейчас подошла твоя очередь.

Глаза Брута расширились, когда он понял, что сейчас произойдет.

- Нет! Я не ...

Марк отпустил его волосы, и толкнул, отчего главарь банды отшатнулся назад, пока его задняя нога не нащупала под собой только на пустое пространство. Он растворился  в воздухе с воплем ужаса, но долетел только до конца сломанного столба строительной платформы, который, торчал двадцатью футами ниже. С ужасным хрустом костей зазубренный деревянный конец шеста толщиной в два дюйма пробил тело Брута насквозь, подвесив его на высоте десяти футов над землей и выйдя из спины. От ужасной раны, он застонал в агонии шока, когда понял глубину своего отчаянного положения,  затем соскользнул еще  на фут, обмазав своей   кровью  деревянное древко шеста. Марк повернулся обратно к лестнице,  когда Котта спускался по ней, придерживаясь одной рукой, другая рука у него  была черной от крови.

- Давай  перевяжем твою рану ...

- У нас нет времени. Они выламывают дверь!

Двое мужчин поспешили вниз по оставшимся пролетам  лестницы, в то время как где-то над ними раздавались крики и проклятия. Когда они достигли земли, Марк воспользовался моментом, чтобы взглянуть на тело Брута. Пока двое мужчин смотрели вверх, он соскользнул еще ниже по длине шеста, опустившись на уровень их глаз с очередным предсмертным стоном ужаса и боли, его рука безуспешно вцепилась в покрытое кровью дерево в тщетной попытке остановить скольжение.  Котта  взглянул на длинное, измазанное кровью древко, торчащее из спины главаря банды, как человек, не раз видавшим такое, скривив лицо при виде чудовищной раны.

- Эта штука прошла через его печень. Оставь его. Если он еще не умер, то скоро пожалеет об этом.

Римлянин покачал головой, бесстрастно глядя на искаженное кровью лицо Брута.

- Мы не можем рисковать тем, что он расскажет кому-нибудь, кто его убил, прежде чем расстаться с жизнью.

Котта поднял свой нож.

- Это тебя беспокоит только это, тогда я просто отрежу ему язык .

Он крепко схватил умирающего за подбородок, но Брут собрал последние силы и вырвал свою челюсть из хватки солдата-ветерана. Его голос был не более чем хриплым, задыхающимся шепотом, но ненависть в его голосе была безошибочной.

.Тебе тоже жить осталось недолго… «Несущий Смерть» … … убьет ... вас ... всех.. всех до одного!.

Он закашлялся кровью, все его тело сотрясалось от ужасающей боли, и Марк взял его за подбородок одной рукой, повернув искаженное лицо главаря банды, чтобы заглянуть в его глаза.

- Если тебе удастся обмануть паромщика, чтобы он перевез тебя на другую сторону реки Стикс, ты постарайся убежать как можно дальше.  Потому что, если Мортиферум на самом деле убьет меня, я найду тебя там, чтобы убить снова.

Брут уставился на него остекленевшими глазами. Молодой римлянин понял, что тот потерял сознание, и ослабил хватку на челюсти, позволив его голове свободно повиснуть. Он встал и некоторое время смотрел на труп, чувствуя то же оцепенение, которое охватило его, когда он понял, что  Дорсо  мертв. Он медленно покачал головой не почувствовав восторга, который все еще надеялся ощутить в момент своего триумфа.

- Уходим быстрее, на это нет времени! -  Котта оттащил его от жуткой сцены, крича в ответ членам банды, с грохотом спускавшимся по лестницам платформы над ними.

- Да здравствуют Прожорливые Псы!  Мы всегда будем срать на вас!

И  двое мужчин поспешили прочь, в темноту, преследуемые криками телохранителей  уже мертвого главаря банды.

5

-  Химера тебя побери, ты только взгляни на этот бардак! Должно быть, слух об этом уже разнесся по округе!

Солдат постарше среди парикмахеров-добровольцев фыркнул в ответ на замечание своего товарища.

-  Конечно, слух разнесся, блядь, ты, тупой ублюдок, что этот петух Морбан  всего лишь предложил еще  на один день снизить цены на стрижки.

Перед помещением уже выстроилась очередь из мужчин, и когда Морбан отпирал дверь, ему пришлось выставить мускулистую руку, чтобы сдержать толпу, давая возможность своим людям люди войти внутрь.

- Минутку, парни,  мои ребята скоро будут готовы приступить к стрижке! -  Подняв руку, показывая, что мужчина во главе очереди должен оставаться на месте, он нырнул обратно в парикмахерскую, ухмыляясь своим людям, пока они готовились к работе. - Теперь вы понимаете, почему я понизил  цену?  Парикмахеры по всему Авентину недоумевают, куда подевались все их клиенты, в то время как у нас работы столько, что мы с ней едва  сможем справиться, и даже больше. Вы, ребята, сегодня заработаете приличные  деньги, если только сможете управиться со всеми, так что не особо парьтесь, просто приведите клиентов в порядок, выставляйте их за дверь и сажайте следующую задницу на их место.

Он повернулся обратно к двери, с лучезарной улыбкой зазывая первого посетителя.

- Заходите, господин, заходите и мы вас сделаем прическу по последнему слову моды практически бесплатно!

Как только его люди усердно принялись за работу, он отошел, чтобы купить небольшой пирог у пекаря двумя домами дальше, но не успел он сделать и полудюжины шагов, как оказался в центре небольшой кучки торговцев, всем не терпелось с ним познакомиться. Сам пекарь взял удивленного солдата за руку и хлопнул его по спине с лучезарной приветственной улыбкой.

- Как чудесно, что вы открыли здесь свое дело! Сегодня утром моя пекарня работала превосходно, все эти мужчины ждали стрижки и мечтали перекусить на деньги, которые они сэкономили, в вашей парикмахерской!

Другие владельцы лавок шумно с ним согласились, и Морбан наслаждался незнакомым чувством блаженства  их одобрений, пока один за другим они не удалились с обещаниями дружбы и предложениями оказать любую помощь, которая может понадобиться ему в будущем. В конце концов,  остался только один человек, ближайший сосед парикмахера, тихий мужчина, который представился как Альбан и который продавал горшки, которые, как он сказал Морбану, делали его жена с сыном в задней комнате его лавки. Гончар смерил его понимающим взглядом.

- Мне плохо спится, и иногда я сижу вон там, у окна, и смотрю на улицу. Он указал на комнату над лавкой. - Не то чтобы мне не было чем заняться. Я видел, как ваши парни с лопатами вносили что-то подозрительно похожее на оружие прошлой ночью, когда они закончили копать ваш новый подвал. Это не мое дело, имейте в виду, и я не буду болтать лишнее, но вы знаете, что в городе можно попасть под смертную казнь,  если  поймают с чем-либо длиннее кухонного ножа?

Морбан пожал плечами, испытывая теплые чувства к этому человеку, но пока еще, проявляя к нему осторожность, и гончар сухо рассмеялся.

- Ладно, можешь не отвечать. Неважно, чем ты занимаешься, я не из тех, кто визжит об этом. И еще одно, тебя уже навещал Одноглазый Максим?

Он рассмеялся над озадаченным видом Морбана

- Значит, он скоро это сделает, теперь, когда у вас появилось так много клиентов, поднимающих столько шума.  Он очень скоро придет за своей долей.  

- Своей долей?

- Этот вороватый ублюдок возьмет с тебя  десять процентов, если ты ему понравишься,  и больше, если нет. Я всегда улыбаюсь ему и показываю, как мне приятно, что кто-то следит за моей торговлей, хотя сомневаюсь, что он пошевелит и пальцем, если меня вдруг ограбят, а таким образом он просто берет с меня долю  по стандартной ставке.

Морбан на мгновение задумался, потирая подбородок.

- Тогда лучше не называть его вороватым ублюдком?

Альбан снова рассмеялся и подмигнул ему.

- Ладно не буду,  если  и ты не будешь  вытаскивать эти свои мечи из подвала.

- Вам придется сделать вид, что вы гости Пилиния,  и стараться не приближаться к нему самому, а то он догадается, кто вы, и насторожится ...

На следующее утро Эксцингус с предсказуемой пунктуальностью появился в тунгрийских казармах на Остийской дороге, прибыв вскоре после того, как войска были отправлены на их обычную тренировку. Однако его почти не интересовали подробности гибели главаря банды, когда он описывал им  перспективу возможности отомстить третьему человеку в их списке. Напомнив им об ужасной репутации сенатора, устраивавшего  кровавые и мерзкие игры с выжившими членами семей, павших от рук  Ножей Императора, он начал было излагать подробности, но его прервал Скавр.

- Ты говорил нам раньше, что нам будет практически невозможно попасть на одну из вечеринок Пилиния, а теперь говоришь об этом так, как будто мы, хоть сейчас, сможем пойти  туда прогуляться?

Бывший инспектор зернового провианта натянуто улыбнулся, вынув маленький кожаный мешочек, который Юлий взял у него и высыпал содержимое на ладонь, скорее похожую на лопату. Из сумки выпала пара квадратных металлических жетонов, ничем не примечательных серебряных бляшек, украшенных рисунком, слишком замысловатым, чтобы его можно было нормально рассмотреть  с первого взгляда.

- Что это такое?

- Это ваши  пропускные жетоны, трибун, для входа на территорию и в дом сенатора Тиберия Азиния Пилиния. Только сегодня вечером, и только этой ночью, у вас появилась  возможность стать свидетелями игр, которыми сенатор и его друзья любят заниматься без посторонних глаз, и, если вам повезет, воздать ему должное, какое сочтете нужным. -  Он предостерегающе поднял палец. - Хотя вам придется очень постараться, чтобы достичь  своей благородной цели и уйти невредимыми.  Сенатор не рискует своей безопасностью, особенно когда его самые близкие и влиятельные друзья приходят  к нему потешить свои извращенные вкусы, поэтому вас тщательно обыщут, прежде чем допустить на территорию. Так, что любое оружие, которое вам понадобится,  вы должны будете отобрать у охраны.

- Понятно!

Скавр взял у Юлия один из жетонов, сначала хмуро разглядывая его, пытаясь понять, что именно представляет рисунок, украшавший серебряную поверхность, затем с гримасой отшатнулся, когда разобрался в нем. Он бросил его Марку, который мельком взглянул и тут-же закрыл глаза, осознав то же самое.

- И, как именно у тебя оказались эти билеты на вечер этого разврата у сенатора?

Лицо Эксцингуса  приняло то же упрямое выражение, что и в прошлый раз, когда его попросили раскрыть свои источники, но прежде чем он успел заговорить,  Скавр мотнул головой  Марку в сторону информатора, и молодой римлянин, в мгновение ока,  оказался на другом конце комнаты и вцепился тому в глотку,  прижимая его к деревянной стене здания с силой,  о которой Эксцингус и не подозревал, пока не понял, что с ним произошло, но было уже  слишком поздно. Скавр и Юлий подошли вплотную к нему, каждый из них бесстрастно глядя на него.

- Сейчас ты уже не под защитой сенатора Сигилиса, информатор, и я, даже подумываю о том, а не  передать ли тебя на деликатную милость этого довольно расстроенного центуриона. Ты вспомни о его сильнейших  мотивах относиться тебя, с таким же отсутствием сострадания, какое ты проявлял к его беременной жене? Поэтому я предлагаю тебе немного приоткрыть  свой рот, полный секретов, и быть настолько откровенным, насколько это возможно, о том, во что мы вляпаемся сегодня вечером, если воспользуемся этим приглашением, засовывая свои головы  в последнюю минуту в пасть льву. Либо  ты нам скажешь, либо ...

Марк потянулся к поясу и вытащил кинжал  из ножен, приподняв клинок с причудливым рисунком так, чтобы Эксцингус мог его увидеть. Его голос был холодным, как у человека, едва сдерживающего свой гнев.

- У этого кинжала любопытная история. Первоначально он был частью более крупного оружия, меча, изготовленного из экзотического металла с востока и выкованного молотом кузнечным мастером с несравненным мастерством. Этот меч рассекал доспехи, как клубящийся  дым, и когда я забрал его у человека, который пользовался им в своих преступных целях, я перековал его и переделал в несколько ножей, одним из которых является вот этот. Возможно, ты заметил в моих словах какой-нибудь намек?

Эксцингус презрительно фыркнул.

- Я рассказал  вам все, так что  вы или  поверите моим словам, или заставите меня замолчать,   разрезав меня на куски?

- Да?

Информатор посмотрел ему в глаза и, вздрогнув, понял, что, если уж на то пошло, центурион, вероятно, предпочел бы, заставить его замолчать. Он вздохнул.

- Ладно, я скажу. Вы слишком хорошо знаете, что я прагматик, особенно когда к моему горлу приставлено лезвие.  У меня есть свой  человек в доме Пилиния - его секретарь.

Скавр поднял бровь, глядя на информатора.

- Ты подкупил человека, который держит в голове каждую мельчайшую деталь грязных игр сенатора? Это действительно впечатляет, Эксцингус.  Возможно, ты мне не нравишься, но я вынужден признать, что как информатор ты прямо первоклассный.  Что ты сделал, заплатил ему или угрожал?

- Это не имеет никакого значения...

Марк наклонился вперед и уставился на Эксцингуса, его жесткий взгляд красноречиво говорил о его желании прирезать этого человека, и Скавр мрачно улыбнулся, увидев непроизвольный приступ страха информатора.

- О, боюсь, что как раз таки и имеет. Что нам останется  делать, если решимость твоего секретаря ослабнет в критический момент, если он осознает неизбежные последствия своего предательства в случае нашей неудачи? Задавать вопросы будет слишком поздно, когда мы окажемся во власти Пилиния, не так ли? Итак, мне нужно знать, каким рычагом ты на него воздействовал, информатор, чтобы я мог использовать его, и вернуть его в строй, если он проявит какие-либо признаки того, что пойдет против нас. Без этого у нас не будет другого выбора, кроме как отказаться от этой возможности, а на этом твоя польза  для нас и закончится.

Информатор посмотрел на него, затем снова на Марка.

- У меня нет выбора, я понимаю. Очень хорошо. -  Он вздохнул, возводя глаза к потолку комнаты из-за того, что его заставили раскрыть свои секреты. -  Установив слежку за этим человеком, когда он покидал поместье сенатора по частным делам, я выяснил, что у него есть дети от рабыни в  доме другого  сенатора, его бывшего владельца, который, похоже, отдал его Пилинию в счет погашения долга, когда сенатор решил, что ему нужен более способный секретарь. Его дети живут со своей матерью, у его прежнего владельца,  которой  более-менее  мягкий человек и еще не продал их.  Я подумал, что этот мужчина захочет купить свободу не только себе, но и своей женщине и детям, и поэтому я решил, что у меня есть два способа контролировать его.

- Получить деньги и рискнуть предательством?

Эксцингус улыбнулся Марку, кивнув головой.

- Знаете, центурион, я думаю, из вас вышел бы очень способный специалист по зерновому провианту.  Да, деньги, чтобы получить средства, с помощью которых он надеется выкупить свою свободу, и угроза, которую может осуществить Пилиний,  получив информации о том, что у его секретаря имеются дети. Сенатор более чем умен, чтобы понять, что их существование скомпрометирует его, если кто-нибудь  когда-нибудь их обнаружит, и достаточно садистских взглядов, чтобы потребовать их у своего коллеги как потомство своего  секретаря и, следовательно, как свою собственность, в качестве хозяина своего раба-секретаря.  А, что он мог бы с ними сделать, получив над ними власть ... об этом можно только догадываться…  

Трибун на мгновение задумался.

-  Значит, эти жетоны ... - Он с отвращением взглянул на металлический квадратик, лежащий у него на ладони. -  Позволят нам попасть на виллу Пилиния?

Эксцингус кивнул.

- Но, только в дом, там будет много людей, которые приглашены только на вечеринку, которая является прикрытием настоящего мероприятия. В конце концов, лишь очень немногие избранные получают доступ к настоящим развлечениям сенатора, остальные просто приглашены, чтобы обеспечить прикрытие невинной ночи разврата для тех немногих счастливчиков.

- Понятно. Это объясняет довольно четкие изображения на этом ...

Он поднял блестящий кусочек серебра, и Эксцингус покачал головой.

- Не позволяйте этой довольно простой картинке ввести вас в заблуждение. Реальность того, что вытворяют сенатор и его друзья, намного хуже.

- Хуже?

Экцингус покачал головой, его взгляд испепелял.

- Либо вас слишком долго не было в Риме, либо вам  в прошлом повезло не сталкиваться людей, с которыми общается Пилиний.  Если вы собираетесь посетить его логово, то вам лучше быть готовым увидеть некоторые подробности, о которых вы, возможно, предпочли бы никогда не знать.

Марк покачал головой, оскалив зубы.

- Я ходил по полям сражений после того, как они заканчивались. Я потрошил, обезглавливал, и калечил многих людей. Я оставлял воинов-варваров, зовущих своих матерей умирать в муках. Люди, убившие моего отца, не только разрушили честь моей семьи, они обрекли меня на жизнь в армейских маршах от места одной резни к другой,  и слушать, как мои солдаты плачут и мечутся во сне от ужасов, которые они видели и творили со своими врагами, и тех, что были причинены их товарищам.  Поверь мне, ничто из того, что ты мог бы показать мне в этом городе, и близко не сравнится с захватывающими зрелищами массовой резни, в которых я принимал участие.

Информатор двусмысленно пожал плечами.

- Посмотрим. А теперь, господа, возможно, мне следует рассказать вам о планировке дома?

Первые члены банды прибыли примерно за час до наступления сумерек, прогуливаясь по улице и ошеломленно разглядывая очередь перед парикмахерской. Они немного постояли, осматривая картину происходящего, затем прошли мимо стоящих в очереди клиентов, никто из которых, как отметил Морбан, не стал протестовать против того, что они даже оттолкнули кое-кого из  ожидающих мужчин.

- Боюсь, господа, здесь очередь, так что  вам придется снаружи занять в ней свое место.

Тот, что повыше, наклонился к Морбану со снисходительной улыбкой, счастливое выражение лица которого несколько портила пустая левая глазница. Положив покрытые шрамами костяшки пальцев на стол позади стола знаменосца, он усмехнулся ему в лицо.

- Если бы мы хотели подстричься,  Толстяк, то не стояли бы за этим в очереди, и ни у одного из твоих клиентов не хватило бы смелости встать у нас на пути. Но, так получилось, что мы пришли не подстригаться, мы здесь, чтобы подстричь тебя.  Он оглядел своего товарища с ухмылкой гордости.  -  Так что гони десять процентов от вашей дневной выручки в обмен на нашу постоянную бдительность в отношении любой угрозы вашему парикмахерскому делу. Ты был бы поражены, какие гадости могут произойти, когда владелец лавки, вроде вашей,  решает отказаться от наших услуг.  

Морбан быстро кивнул.

- По-моему, звучит справедливо.  -  Он потянулся к ящику стола, высыпав щедрую пригоршню монет в протянутую руку бандита.  - Мы сегодня хорошо поработали, так что вот твоя доля. Могу ли я узнать, с кем мы ведем дела, на случай, если кто-нибудь еще попытается вытянуть у нас деньги, которые нам понадобятся для выплаты вам?

Здоровяк ухмыльнулся.

- Мы парни с Вершины Холма, старина, и ни один ублюдок не посмеет ступить на нашу территорию.  Мою территория!  Этой частью Авентина правит Одноглазый Максимус, и все здесь это знают!  - Он наклонился ближе, чтобы прошептать Морбану на ухо. -   Я люблю все зарабатывать ножом, Толстяк.  В частности, мне нравится резать людей. И когда кто-то ... кто угодно ... отказывает мне в том, чего я хочу, что ж, я режу и их, не так ли?  Я даю им простой выбор, понимаешь, я говорю им, что могу либо выколоть им глаза, либо отрезать языки, либо просто сделать самый большой  надрез на брюхе.

Он ухмыльнулся Морбану, провоцируя собеседника задать вопрос.

- Вы же не имеете в виду ...?

- О да. Если они не захотят продолжать встречаться и разговаривать со мной, тогда я просто отрезаю  кончик  их члена.  Всего на дюйм или около того, а  если они так уж сильно  меня расстроят,  в этом случае я оставляю им ровно столько, чтобы можно было только пописать. Как сувенир, что-нибудь на память обо мне и чтобы убедиться, что они никогда больше ни в чем мне не откажут.  Итак, ты согласен со мной, Толстяк?

Знаменосец медленно кивнул.

- Кажется, да…

- И снова возможность осуществить мою месть упущена, информатор .

Эксцингус бесстрастно оглядел сады, не обращая внимания на телохранителей сенатора.

- Я так понимаю, сенатор, что вы имеете в виду известие о смерти некоего хорошо известного главаря банды?

Альбинус хлопнул по подлокотнику своего кресла, чем привлек  взгляды ближайших людей, прогуливающихся по саду. Эксцингус беспокойно заерзал, опустив голову, очевидно, внимательно изучая табличку в своей руке.

- Конечно, я имею в виду убийство еще одного из Ножей Императора! Брут был найден мертвым этим утром, его смерть, по-видимому, наступила от того, что деревянный шест протаранил его тело насквозь!  И ты хочешь сказать, что это не дело рук Аквилы!?

Информатор покачал головой.

- Я не могу сказать вам ничего определенного, хотя,  судя по слухам, Брут,  находился в состоянии войны с другим главарем банды, каким-то мерзким типом, который, кажется, более чем способен на такой поступок. Я должен также сказать вам, что,  у Брута была репутация человека, который уходил в подполье всякий раз, когда начиналась такая неизбежная война за территорию, и не выходил оттуда, пока вопрос не был бы решен. Поскольку ни у кого из моих контактеров не было ни малейшего представления, где он мог укрыться, мне не приходит в голову, как его мог вот так вот запросто,  обнаружить его противник?  Иногда самый очевидный ответ является самым вероятным по какой-то причине ...-

Он сидел молча и ждал, пока Альбинус  обдумает услышанное.

- Что это совпадение? Ты это пытаешься мне сказать?

Информатор наморщил лоб.

- Я не пытаюсь вам что-либо сказать, сенатор, я просто объясняю, что я знал о местонахождении Брута так же мало, как и вы, и все остальные в городе, за исключением, возможно,  человека, который возглавляет банду головорезов и убийц "Прожорливых Псов". Я бы предположил, что Скавр и Аквила одинаково разочарованы!

Альбинус открыл рот, чтобы заговорить снова, с выражением неудовлетворения на лице.

- Но ...-  Информатор аккуратно предвосхитил следующую жалобу своего работодателя. - Учитывая, что вы платите мне за информацию, у меня действительно есть новости о событии, которое, как я подозреваю, привлечет ваших бывших коллег по армии, как мух на дерьмо, и предоставит вам прекрасную возможность. Вы, без сомнения, знаете сенатора Тиберия Азиния Пилиния?

Марк и трибун отправились в город ранним вечером в сопровождении скромного эскорта людей Котты, их официальная одежда была безукоризненной, а кожа сияла здоровьем после долгого время проведения в казарменной бане. У главных ворот дома они расстались со своими телохранителями, показав жетоны, которые Экцингус раздобыл для них, людям, контролирующим  доступ на территорию дома. Крепко сбитый громила с отсутствующим глазом пристально посмотрел на металлические квадраты, кивнув им со знающим видом.

- Два жетона для внутреннего зала!

Один из его товарищей указал на дом.

- Вам сюда, господа.

Вечеринка явно была уже в самом разгаре, шумные гуляки высыпали на широкую террасу, выходящую на фасад дома, и когда вышибала повел их по левой стороне здания, какая-то пара перебежала им дорогу и скрылась в саду, женщина с похотливым выражением лица смотрела через плечо на своего партнера. Звуки смеха, хрюканье и стоны сексуальной активности были слышны из полумрака территории дома, явно специально оставленной неосвещенной, чтобы облегчить уединение во время этих утех, и Скавр тихо пробормотал в сторону Марка.

- Это умная тактика - устраивать вечеринки, на которых любой может спариться с кем угодно в полном уединении, и я бы предположил, что Пилиний  скупил половину самых дорогих проституток города по этому случаю. Любые утверждения о том, что он вытворяет, будут немедленно пресекаться более влиятельными гостями, даже если они не причастны к его извращениям, из опасения, что их собственные маленькие  проказы всплывут наружу.

Они вошли в дом через боковую дверь, оказавшись лицом к лицу с еще полудюжиной  вооруженной прислуги.  Зная, чего от них хотят, тунгрийцы стояли неподвижно и позволили людям сенатора ощупать опытными руками их одежду, их торсы и конечности.

- Они чистые. Проведи их.

Мужчина, который вышел проводить их в дом, не походил на мускулистым охранников  с суровыми лицами,  и выглядел как человек, более привыкший отдавать приказы, чем выполнять их, но не обладавший внушительным телосложением, чтобы навязывать свою волю другим. Он взял их жетоны и внимательно осмотрел их обоих, прежде чем обменяться понимающим взглядом со Скавром, и Марк предположил, что это, должно быть, тот самый секретарь сенатора. Проведя их по узкому коридору, куда  звуки веселья просачивались через двери справа, он остановился у лестничного пролета, обратившись к ним настойчивым шепотом.

- Я не был уверен, вернутся ли жетоны, которые я дал Эксцингусу, сегодня вечером, но похоже, что вы намерены сделать то, за чем пришел. Вы ведь, воры?

Скавр кивнул, а  Марк  промолчал, пока  трибун излагал  историю, о которой они договорились с информатором заранее в тот же день.

- Мы знаем, что твой хозяин хранит свои величайшие сокровища подальше от всеобщего обозрения, предметы, которые он забирает, когда работает на императора?

Глаза секретаря расширились.

- Вы знаете о ...?

- Мы знаем обо всем, друг. Обо всем.

Мужчина нахмурился в знак непонимания.

- Но если вы знаете все, то понимаете, что все, что сенатор Пилиний забирает в свой дом,  это...

- Вот ты где, Беленус, я искал тебя повсюду! -  Громоздкая фигура в тоге с бритой головой поднималась по лестнице, кряхтя от напряжения. - Азиний Пилиний послал меня найти тебя  и сказать, что его гости готовы к началу представления.

Секретарь почтительно поклонился.

- Как скажете, господин. Я только сопровожу этих двух господ на нижний уровень, а потом...

- В этом нет необходимости! Иди и займись представлением, я сам отведу их вниз!

Не видя никакого выбора, Беленус почтительно поклонился, возвращаясь к своим обязанностям.

- Да, сенатор, как пожелаете.

Он вышел, оставив двух мужчин наедине с новоприбывшим. Марк наблюдал за ним, пока тот торопливо уходил, ответив на его испуганное оглядывание назад бесстрастным взором. Поднимаясь по оставшимся ступенькам, их новый сопровождающий протянул руку, по очереди удостоив обоих мужчин крепким, хотя и слегка влажным пожатием.

- А теперь, господа, от имени Асиния Пилиния, добро пожаловать на это небольшое занимательное мероприятие!  Я Тит Помпоний Авенус, один из его ближайших друзей и, должен добавить, один из первых членов этой избранной группы мужчин.  Вы новички в этом, я полагаю? Я не узнаю ваши лица ни по одной из предыдущих вечеринок, которые мы отпраздновали!

Скавр поклонился с должной степенью уважения.

- Действительно, сенатор, нас первый раз пригласили на это веселье. -  Авенус поднял бровь.  И понимая, что любая неспособность убедить человека в их добросовестности намерений может вызвать подозрения, которые раскроют их легенду,  трибун принял доверительный вид. -  По правде говоря, сенатор Пилиний сжалился над нами обоими, когда я проявил интерес к его вечеринкам, услышав о них от общего друга. Он отправил нам обоим приглашение, сопровождаемое четкими инструкциями держать рот на замке.

Авенус понимающе кивнул.

- И это мудрый совет, я бы сказал. Он не захочет, чтобы вы беспокоили его более уважаемых гостей, по крайней мере, до тех пор, пока вы не зарекомендуете себя как достойные члены нашей довольно обособенной группы. Чем вы оба занимаетесь?

Скавр скромно улыбнулся и снова поклонился.

Позвольте представиться мне и моему коллеге. Я Гай Рутилий Скавр, а это Марк Трибул Корв. Мы оба имеем честь служить Империи в качестве трибунов легиона. Недавно вернувшись в Рим из Британии, где представление, подобные тому, которое сенатор устраивает сегодня вечером, никакая не редкость, я только на прошлой неделе говорил с ним  о том, как сильно я соскучился по небольшому, скажем так, необычному развлечению?

Дородный патриций расхохотался.

- Значит, вы все-таки не новички в наших маленьких развлечениях! Держу пари, что вы получаете гораздо больше разнообразия, чем мы, со всеми этими экзотическими женщинами-варварами,а? -  Марк ухмыльнулся, обнажив зубы с выражением, которое было более похоже на  рычание, но их провожатый слишком далеко зашел в своих фантазиях, чтобы заметить такую тонкость. - Я не уверен, что у нас есть что-то столь же захватывающее, как развлечения, которые вы видели в Британии, но сегодняшнее представление обещает быть совершенно особенным. Сенатор нанял большое количество исполнителей всего неделю или около того назад, их хватит на всех присутствующих.  И поскольку я убежденный сторонник армии, я считаю своим долгом взять вас обоих, так сказать, под свое крыло. Сегодня вечером, господа, вы будете моими компаньонами. Идемте быстрее!

Он повернулся и направился вниз по лестнице, двое мужчин последовали за ним, и, примерно через двадцать ступенек, они очутились в большой, освещенной факелами комнате.

- Довольно оригинальная маленькая комната для развлечений, вы не находите? В него нет другого выхода, кроме лестницы, по которой мы только что спустились, и двери, ведущей на территорию в задней части дома, а стена между этой и остальной частью дома настолько толстая, что я сомневаюсь, что вы могли бы  услышать трубача с той стороны, если бы даже он дул так, что вот-вот лопнет!

Марк оглянулся на вход на лестницу, отметив, что массивные железные ворота были готовы распахнуться, а к стене рядом с ними был прислонен тяжелый деревянный засов. Он огляделся и нахмурился, узнав черно-белый узор на кафельном полу.

- Это доска для игры?

Авенус ухмыльнулся.

- Я ожидал, что такой военный человек, как вы, сразу узнаете что это. Да, мы не всегда ее используем, но сегодня, кажется, у нас достаточно участников, чтобы все игроки были на месте . Разве это не интересно? А, вот и наш хозяин!

Они проследили за его рукой и увидели, Пилиния увлеченного беседой с парой мужчин, которые показались Марку смутно знакомыми.  Скавр кивнул, оглянувшись по сторонам с видом человека, старающегося не привлекать к себе внимания.

- Что ж, это было очень любезно с вашей стороны, Помпоний Авенус. Мы просто займем какое-нибудь скромное место и будем наблюдать, так сказать, со стороны. Я не хочу нарушать условия, на которых нам было предоставлено наше любезное приглашение.

Авенус оживился.

- Ерунда! Я уверен, что Азиний Пилиний просто хотел, чтобы вы не прерывали разговоры, участники которых пока вас никто не знает. Возможно, он сейчас занят, но скоро он найдет время, чтобы поприветствовать вас, я позабочусь об этом! В конце концов, какой же хозяин не удостоит своих гостей приветствием, пусть даже кратким.. А пока давайте найдем подходящее место для представления, хорошо? Вы можете отплатить мне за услугу, рассказав все об этих ваших ”развлечениях" в Британии!

Юлий толкнул Котту локтем, указывая на фургон, приближавшийся к ним по улице. Они стояли в дверях лавки, владелец которой давно закрылся.

- Что ты думаешь?

Бывший центурион выглянул из-за каменной арки дверного проема.

- Может быть, привезли прислугу. Хотя я бы ожидал больше одного фургона, если им понадобится достаточное количество  рабов для приличного ...

Он замолчал, когда второй фургон завернул за тот же угол и последовал вслед за первым вверх по пологому холму, наблюдая, как он проезжает вдоль длинной стены, отделяющей дом Пилиния от улицы.  По условленному сигналу ворота, к которым они направлялись, открылись, и первая повозка вкатилась внутрь, в то время как пара вооруженных охранников вышла на улицу, оглядывая холм со скучающим видом людей, выполняющих работу, которая ни разу не дала им повода  проявить беспокойство.

- Они явно приехали на сегодняшнюю вечеринку.

Юлий кивнул, наблюдая, как вторая повозка въехала на территорию дома и скрылась из виду.

- Похоже на то. Тебе лучше разогреть своих парней.

Пилиний вышел на середину зала, его лучезарная улыбка заиграла на лицах собравшихся вокруг него мужчин, когда он поднял руки и медленно повернулся вокруг, в манере руководителя выступления, собирающегося представить своего последнего экзотического зверя из-за пределов Империи.  Скавр отошел в сторону, поставив какого-то  человека между собой и сенатором,  благодарный ему за то, что тот прервал непрерывные и все более острые вопросы Авенуса.

- Господа, я рад видеть вас всех снова собравшимися здесь, чтобы взглянуть на  совершенно беспрецедентную коллекцию сегодняшнего развлечения. Сегодня вечером, друзья мои, я не буду угощать вас простым ассортиментом преступников, беглых рабов и гладиаторов-неудачников, которые являются нашим обычным блюдом. Нет!

Он огляделся с торжествующим выражением лица, растопырив руки, как будто пытаясь  обнять, собравшихся перед ним мужчин.

- Нет, друзья мои! Сегодня вечером мы будем вкушать самое лучшее, что Империя может предложить нашему особому вкусу! Сегодня вечером, только на одну ночь, мы будем наслаждаться плодами ...-  он сделал драматическую паузу, подкупая аудиторию, -  падения дома Переннисов!

Его аудитория наблюдала за тем, что Марк мог истолковать только как беззастенчивый восторг: мужчины перешептывались со своими товарищами с широкими ухмылками на лицах.

- О да, в свое время мы наслаждались наследием других великих домов. Немногие из нас, присутствовавших при этом, никогда не забудут те развлечения, которые у нас были после позора и казни сенатора Аппия Валерия Аквилы! -  Марк застыл при этих словах, заставляя себя не броситься вперед и не напасть на сенатора, пока Пилиний продолжал свою речь. -  Но сегодня вечером, господа, у нас будет пир, который превзойдет даже ту эпическую вакханалию!  Взгляните на наших героев  вечера!

Дюжина мужчин, одетых и вооруженных так же, как стражники этажом выше, подтолкнули большую группу женщин вперед, в круг света факелов, в котором стоял сенатор. Половина из них были одеты в белое, остальные - в черное, и назначение клетчатой шахматной доски, вделанной в мозаичный  пол зала, стало слишком очевидным.

- Здесь вы видите перед собой жену Секста Тигидия Перенниса ...-  Двое его людей вывели вперед плачущую женщину, поставили ее на колени и представили им, мужчины собрались вокруг нее, бормоча свое восхищение, когда Пилиний разорвал ее тонкую тунику, обнажив грудь. Он обхватил одну из них, сжимая темнокожий сосок между большим и указательным пальцами. -  Кто из вас не хочет попробовать прелести этой дамы, особенно учитывая ее довольно экзотическое место рождения?

- Ты, знаешь, она,  ведь, дакийка. -   Авенус шептал мужчине рядом с собой. - Переннис всегда хвастался, что в постели она, как дикое животное...

- А  вот! -  Вперед вывели девочку, едва вышедшую из детского возраста. - Дочь преторианского префекта от его предыдущего брака, молодая и незапятнанная! Сегодня вечером один из вас лишит ее девственности! А это - служанка жены префекта, ее парикмахер, ее швея и большое количество домашних рабынь ...-   Пилиний сделал паузу, подождав, чтобы волна одобрительных комментариев утихла.  -  Да, господа, женщин достаточно, чтобы почти каждый из нас успел погрузить в них  свой член до конца ночи!   А что касается остального ... -  Он злобно ухмыльнулся. - У меня есть меньшее количество молодых и более привлекательных рабов мужского пола из семьи Переннисов. -  Он похлопал по лезвию кинжала, висящего в ножнах у него на поясе. - И если вам не понравятся стройные мальчики, то вы знаете, что с ними делать!

Собравшиеся вокруг него мужчины рассмеялись, обмениваясь возбужденными взглядами, которые красноречиво сказали Марку об их намерениях по отношению к пленникам.

- Итак, уважаемые гости, кто хочет поиграть в разбойников!

Вопрос был встречен одобрительным гулом, и охранники начали расставлять своих пленников по местам на игровом поле.

- А теперь, молодой человек, расскажите мне подробнее об этих ваших развлечениях в Британии. Заставлять пленных воинов сражаться друг с другом на аренах легиона  -  это все очень хорошо, но это не самое интимное развлечение, не так ли? А как насчет женщин, представительниц аристократии, а?   А как насчет дочерей королей племен?  Вы, должно быть, здорово позабавились с ними?

Марк выступил вперед, почтительно склонив голову и задав их сопровождающему единственный вопрос, который пришел ему в голову, чтобы отвлечь пристальное внимание сенатора от Скавра.

- Простите меня, Помпоний Авенус, но я заядлый игрок в такие игры. По каким правилам мы будем играть сейчас?

Авенус нахмурился.

- Правила? Кого, волнуют эти гребаные правила? Я полагаю, все будет как обычно: фигуры будут убраны, если противник зажмет их с обеих сторон, а король будет захвачен в окружении ...

Молодой человек бросил взгляд на массивную игровую доску, увидев, что стражники поставили жену Перенниса на клетку, которую обычно занимает белый король, а один мужчина в насмешку водрузил ей на голову грубую деревянную корону. Затем мужчина, играющий белыми, вышел на доску и указал на одну из перепуганных рабынь, показывая, чтобы ее переместили на два места вперед.  Двое людей сенатора взяли ее под руки и заставили встать в назначенное место, а Авенус резко рассмеялся.

- Посмотрите на глупую сучку, она явно понятия не имеет об игре! Самое интересное, когда вы получаете достойного игрока в качестве одной из фигур на доске.  Как только одна или две из них будут утащены с доски, мы узнаем, какая из оставшихся фигур сможет  дальше участвовать в игре! Они постоянно оглядываются по сторонам, прикидывая, , вероятно, кого заберут следующим, и у нас даже однажды был человек, который начал выкрикивать советы игроку, контролирующему свою часть доски!  -   Он громко рассмеялся. - Как вы можете себе представить, наш парень сразу же начал играть на поражение, что вызвало у идиота еще большую истерику!  Это было очень, очень смешно, чтобы выразить словами!

Марк наклонился ближе к сенатору.

- А когда будут разобраны все фигуры?

Патриций одобрительно улыбнулся ему, подняв свой собственный жетон и с вожделением глядя на изображение женщины, которую нападающий в тоге насилует ножом.

- Ах, так вы не понимаете смысл игры! Когда, молодой человек, из сумки, которую держит секретарь Пилиния, вытаскивается лот, соответствующий номерам на жетонах, он дает нам право вступить в игру. Если ваш номер будет назван, вы можете наслаждаться фигурой, взятой с доски, любым удобным для вас способом. Вообще любым! -  Он ухмыльнулся молодому человеку.  - Я не знаю, как вы это делали в Британии, но здесь, в Риме, принято трахать  ее или его в зад любым удобным для вас способом. И после этого ...

Он провел пальцем по горлу.

- Конечно, это не обязательно должна быть быстрая смерть, все зависит от личного выбора. Он вытащил из тоги тонкий кинжал с лукавой улыбкой, обнажив зловеще острый клинок, прежде чем положить его обратно в ножны, спрятанные в рукаве. - Я предпочитаю перерезать им горло и сделать ставки на то, сколько времени им понадобится, чтобы умереть.

Марк уставился на него, очевидно ошеломленный.

- Вы их убиваете?

Авенус нахмурился, выражение его лица было между неодобрительнвм и удивленным.

- Ну, конечно, мы их убиваем! Иначе, зачем Азиний Пилиний так тщательно следил за тем, чтобы не было свидетелей этих исключительных собраний самых влиятельных людей Рима?

Молодой человек наклонился вперед и зажал рот рукой, его чуть не вырвало, и он вцепился в тогу Авенуса.  Сенатор оттолкнул его с выражением ужаса на лице.

- А, ты, оказывается  слабый  мужчина для таких зрелищ, не так ли? Эй, ты, иди сюда !  -  Он подозвал одного из охранников, который подошел к троим мужчинам с хорошо отработанным непроницаемым видом.  -  Выведи этого молодого дурачка на улицу подышать воздухом, пока его не стошнило на кого-нибудь.   Прояви к нему особую заботу, понимаешь?  Особую заботу.  -  Он подал охраннику какой-то знак пальцами, затем повернулся и окинул Скавра желчным взглядом. -  А ты, трибун, ты тоже слабоват для таких зрелищ?

Мужчина плотного телосложения бесстрастно кивнул и положил руку на  плечо  Марка. Позволив стражнику увлечь себя за собой, он оглянулся на Скавра, когда трибун с отвращением покачал головой, разочарованно отвечая на вопрос Авенуса.

- Это показывает, насколько хорошо вы разбираетесь в людях и сразу  обратили внимание на его реакции на самые простые вещи. Подумать только, офицер, который всегда был стойким перед лицом массированной атаки варваров всего шесть месяцев назад, превратился в задыхающегося слабака из-за простой задачи убить раба. Конечно, вы поступили правильно, приказав этому человеку убрать его, я сомневаюсь, что он держал бы рот на замке о том, что увидел бы здесь.

Патриций одобрительно кивнул, оглядывая комнату с явной надеждой поймать взгляд хозяина. Скавр осторожно потянул за тогу своего проводника, понизив голос до уровня, который заставил пожилого мужчину наклониться ближе.

- Конечно, нам придется пойти и рассказать Пилинию, что произошло, но сначала позвольте мне немного восстановить воинскую гордость, объяснив вам, как мы на самом деле действовали в Британии. Я весьма занятно развлекся с одним вельможей из варварского племени, которому я отрубил голову на глазах у его жены и дочерей, после чего я лишил девственности каждую из девушек по очереди, заставив их всех смотреть на это. И когда я закончил с ними, я замечательно развлекся с их матерью ...

Сенатор, заинтересованный, сосредоточил свое внимание на трибуне только для того, чтобы отвлечься на первую фигуру, которая будет захвачена на игровой доске. С криком ужаса, служанку,  чьи глаза закатились от страха,  грубо вытащили из-под двух фигур в черном, появившихся  по обе стороны от нее, и унесли из игры. Один из домашних рабов Пилиния опустил руку в кожаную сумку, его лицо оставалось бесстрастным, когда он прочитал номер, вырезанный на деревянном шаре, который он выбрал наугад.

-  Номер семь!

Один из гостей поднял свой жетон в воздух, блеснувший полированным серебром в свете факелов, когда он шагнул вперед, чтобы забрать свой приз, оттаскивая женщину за волосы.

Авенус одобрительно ухмыльнулся.

- О, этот человек  знает, как устроить себе  развлечение. Ее уход из этой жизни не будет быстрым, я могу это гарантировать!

Сенатор Альбинус появился у главных ворот дома Пилиния с властным видом, не обращая внимания на требование стражников показать свой пригласительный жетон..

- Жетон? Конечно, у меня нет вашего гребаного жетона! Я что, похож на извращенца, который посещает развратные представления твоего хозяина?  Мне нужно срочно увидеть сенатора, поскольку у меня есть для него чрезвычайно важные новости!

Он скрестил руки на груди, показывая охранникам, что если кто осмелится поднять на него хоть палец, то  его телохранители не будут стоять в стороне. Предводитель группы стражников, охранявших ворота, подозвал одного из своих людей.

- Иди и приведи секретаря сенатора, ты найдешь его у внутренних ворот. Скажи ему, что у нас гость без приглашения по имени сенатор ...?

- Альбинус. Домиций Клодий Альбинус!.  И поторопись! У сенатора Пилиния в его владениях нежелательные гости, люди, которые собираются совершить покушение!

Охранник быстро удалился через сад виллы, оставив Альбинуса с мрачным лицом прислушиваться к музыке, смеху и случайным крикам, доносившимся с дальней стороны стены. Он расхаживал взад-вперед, пока ждал, его гнев и нетерпение росли по мере того, как тянулось время, и он был уже на грани того, чтобы снова приблизиться к стражникам у ворот, когда между ближайшими из них вынырнул  среднего телосложения мужчина с высокими висками и чиновничьим взглядом.  Он поклонился Альбинусу с надлежащей степенью почтения, протянув руку, чтобы указать на сад за пределами охраняемой территории.

- Сенатор Альбинус. Сенатор Пилиний попросил меня передать вам теплые и дружеские приветствия и заверить вас, что вы можете присутствовать на главном приеме в доме и воспользоваться любыми развлечениями, которые придутся вам по вкусу. Вечеринки сенатора хорошо известны тем, что никто никогда не уходит, не насытившись едой, вином и самой лучшей женской компанией.

Альбинус нетерпеливо покачал головой.

- Это не то, за чем я пришел, придурок! Если я захочу развлечься, я сделаю это в каком-нибудь более уединенном месте, чем эта гребаная оргия в саду!  Я пришел предупредить Пилиния, что на его частной вечеринке присутствуют самозванцы!  Я думаю, ты понимаешь, что я имею в виду. Там внутри собрания, где твой сенатор убивает рабов для развратного удовольствия своих ближайших друзей?

Секретарь фыркнул.

- Я не имею права комментировать личные дела сенатора, господин, но если вы назовете мне имена этих людей, я позабочусь о том, чтобы они не получили доступа на территорию .

- Говорю тебе, они уже здесь! Двое мужчин, оба гладко выбриты, с военной стрижкой! -  Секретарь вздрогнул, и Альбинус ткнул его пальцем в грудь. - Ты их видел их, не так ли?!

Секретарь развернулся и побежал, прорвавшись сквозь удивленных охранников у ворот, и направился к дому, оставив Альбинуса стоять с открытым ртом. Он попытался проследовать за ним, но наткнулся на стену мускулов, преградившую ему путь.

- Но, я должен ...

Один из двух мужчин, преградивших ему путь, неодобрительно покачал головой.

- Извините, господин, я не могу впустить вас, пока сенатор или его человек не дадут вам разрешения войти, если у вас нет приглашения? Парни у черного входа скажут вам то же самое.

Альбинус кипел от злости, повышая голос, чтобы накричать на охранника с суровым лицом.

- Конечно, у меня нет вашего гребаного приглашения... -  Он остановился на полуслове. - Черный ход?

Марк набрал полные легкие прохладного ночного воздуха, когда его проводили через дверь, оглядываясь на залитый факелами задний сад дома, когда охранник полуобернулся, чтобы закрыть за ним дверь. Там, где передняя часть дома была украшена группами деревьев и кустарников, задняя часть представляла собой немногим больше хорошо упорядоченного открытого пространства. Его газоны были выложены белым камнем, а дорожка, ведущая к воротам, была посыпана гравием, который в лунном свете казался бледно-серой лентой. «Шансов скрыться не будет», -  понял он, поворачиваясь, чтобы схватить охранника за волосы и сильно ударить его виском о дверь, которую он только что закрыл, откинув голову назад и ударив костяшками пальцев оглушенного человека в горло, прежде чем тот успел опомниться и позвать на помощь. Позволив своей задыхающейся жертве упасть на землю, он сильно наступил на обнаженную шею мужчины краем ботинка, почувствовав, как позвоночник хрустнул под его каблуком. Быстро сорвав с себя тогу, он освободил труп от пояса и туники, переодевшись в форму мертвого стражника, прежде чем повернуться и целеустремленным шагом направиться к воротам. Гравий громко захрустел под его обутыми в сапоги ногами, и когда он подошел на расстояние дюжины шагов к воротам, из тени стены выступил другой охранник, в его голосе слышался хриплый акцент жителей трущоб.

- Ты вышел сюда  порукоблудить, да?  Я полагаю, они уже начали трахаться и резать...

Нож, который он вытащил из ножен убитого охранника, был воткнут в горло приближающегося телохранителя еще до того, как тот увидел угрозу, острие глубоко вошло в основание черепа несчастного, и он безвольно осел на гравий.

- Что за ...

Второй охранник вышел из тени ворот с длинным копьем, выставленным перед ним, с гневным рычанием наблюдая за происходящим, и когда он открыл рот, чтобы позвать на помощь, Марк бросил пригоршню пыли и гравия, которую зачерпнул секундой ранее. Наполовину ослепленный и опешивший стражник не глядя заанес удар копьем, но молодой центурион увернулся влево и ударил  основанием ладони по носу нападавшего, отбросив его с тяжелым стуком к воротам. Ошеломленный охранник, пошатываясь, двинулся вперед только для того, чтобы встретить сильный удар кулака нападавшего, сломавшим его трахею, он упал на гравий и шумно скорчился, когда его убийца распахнул задние ворота виллы.

- Эй, там, поторопитесь!

Котта выступил из мрака справа от него, командно махнув рукой, и его люди поднялись со своих пригнувшихся позиций позади него. Каждый из дюжины ветеранов был вооружен коротким пехотным гладиусом и небольшим круглым щитом, их лица казались  зловеще пугающими  из-за темных теней, отбрасываемых  их шлемами. Когда они заскочили во двор, Юлий  закрыл ворота и задвинул засовы, в то время как Котта вручал Марку его пояс и мечи, оглядывая сад виллы, пока его бывший ученик вооружался.

- Есть что-нибудь такое, что нам нужно знать?

Марк покачал головой в ответ на лаконичный вопрос ветерана, улыбаясь, несмотря на серьезность ситуации.

- Пока ничего серьезного.  А дальше посмотрим…

Котта пожал плечами.

- Понятно. Вы, как никто другой,  должны   знать, что когда человек сталкивается с тысячами орущих  ублюдков-убийц на поле боя и выходит оттуда, забрызганный их кровью  своих товарищей, все остальное не кажется таким уж серьезным.  Итак, центурион, займемся тем, зачем сюда пришли?  На чем нам сосредоточиться.

Молодой человек кивнул.

- Внутри десять или двенадцать легко вооруженных охранников и около тридцати гостей, у большинства из которых есть ножи.  Все рабы, которых привели сюда на бойню, одеты либо в белые, либо в черные туники.

Котта повернулся к своим людям.

- Если на вас бежит мужчина, расправьтесь с ним. Если он убегает, но на нем нет черной или белой туники, тоже убейте его. И остерегайтесь женщин, они  навряд ли в таком беспорядке отличат  этих  ублюдков  от вас, и им, возможно, удастся вооружиться. Судя по рассказам, нас будет в три раза меньше, поэтому мы будем разделываться  сними особым способом… по очереди и по номерам.  Вы двое ...

Двое его людей выступили вперед с жесткими лицами и омертвевшим взглядом.

- Вы все время говорили  всем, что готовы сразиться с Велоксом и Монтиферумом  за деньги,  которые им платят, так что вот ваш шанс доказать это. Как только начнется бой, вы окликните нашего  трибуна, пробейте себе к нему лорогу и сражаетесь рядом  с ним, понятно?  Каждый получит по золотой монете в дополнение к тому, что вам уже полагается..,  если добьетесь успеха,  -  Он повернулся к Марку. -  Мне кажется, вы тоже собираетесь ввязаться в драку?

Марк кивнул в ответ.

- Было бы стыдно  не сделать этого после  стольких лет  обучение владения мечом, которое ты и наш общий друг сумели вбить в меня, не так ли?

Ответный взгляд Котты был почти по отечески озабоченным.

- Просто помните, что большинство мужчин, которые бросаются в толпы недружелюбных туземцев, платят за свою беспечность кровью.  Это правило действует здесь так же, как и во всей Империи

Молодой человек на мгновение задержал на нем взгляд, прежде чем ответить.

- Мою мать и сестер привезли сюда, над ними издевались, унижали, насиловали и убивали, Котта. И что бы ты сделал на моем месте?

Ветеран положил руку ему на плечо, покачав головой.

- Я бы проявлял осторожность. Просто постарайтесь  не присоединиться к ним раньше времени, хорошо?

Внутри зала Скавр и Авенус наблюдали, как первая жертва  оцепенела от ужаса, в то время как толпа ликующе закричала, когда с игральной доски сняли еще одну фигуру и двое охранников оттащили брыкающуюся и кричащую женщину туда, где в тени  ее ждал другой гость, держащий нож, сверкнувший бледно-серым лучом в темноте.

- Марий Приск.  Он бывший легат. Бестолковый человек во всех отношениях,  даже учитывая, что его далекий предок был консулом не менее трех раз. Большую часть своего времени проводит, хвастаясь своими достижениями в войне с Германией. -   Авенус повернулся к Скавру с выражением отвращения на лице. - Он даже заплатил известному историку, чтобы тот написал книгу о его блестящем  полководческом таланте!  Он не только неприятный человек, но и вообще не имеет никакого права принимать участие в наших сборищах  Он мог бы овладеть женой Перенниса еще раньше, но все равно,  все, что он хотел бы, с ней сделать, это перерезать ей горло и полюбоваться, как она умирает. Интересно, какая химера, заставляет нашего хозяина  постоянно приглашать его сюда.  Я думаю, надо пойти и спросить у  Азиния Пилиния  мне самому.  Пойдем, засвидетельствуем ему наше почтение!

Скавр невозмутимо кивнул, изобразив на лице то, что, как он искренне надеялся, сошло бы за жестокою улыбку.

- Почему бы и нет? Вы идите, а я догоню вас через минуту. Я просто хочу посмотреть, как эта сука умрет.

Авенус рассмеялся, покачав головой.

- О, Нижние Боги, еще один ненормальный человек! Что с вами, солдатами творится?  Ладно, иди и утоли свою жажду крови, но только смотри не подходи к нему слишком близко, пока у него в руке нож, у него ужасный характер!

Он хлопнул трибуна по плечу и двинулся в толпу людей, направляясь прямиком к хозяину, в то время как Скавр быстро подошел к тому затемненному углу, где отставной легат уже явно одержал короткую  победу в  схватке со своим выигрышем.  Увидев приближающегося к нему молодого трибуна, он замер с ножом, готовым ей нанести удар, и выкрикнул Скавру, все еще держа за волосы измученную  женщину, находившуюся  в полубессознательном состоянии.

- Какого хрена ты сюда приперся?!

Скавр продолжал приближаться, с застывшим  выражением уважения на своем лице и с пустыми широко разведенными руками.

- Просто, чтобы выразить свое уважение к вашим достижениям, легат. Я прочитал вашу книгу о германских войнах и был восхищен блеском вашей тактики

Марий усмехнулся и снова  повернулся к женщине, подняв нож, чтобы довершить убийство.

- Ну, теперь, когда ты их высказал, можешь отвалить, ты, маленький тунгрийский засранец с коричневым носом...

Не сбавляя шага, трибун перехватил его поднятую руку с ножом, вывернул запястье и с силой опустил лезвие вниз, вонзив его между горлом и ключицей легата.

- Что?! Что ты ...

Глаза Мария закатились вверх, когда умело нанесенная рана прервала приток крови к его мозгу, и он обмяк в объятиях Скавра.  Трибун уперся ногой в грудь измученной женщины и опрокинул ее, опустив на нее мертвый вес легата и прошипев слова, которые, как он надеялся, проникнут в ее помутившееся сознание.

- Лежи и держи его на себе, если хочешь жить. Кричи и двигайся, не сбрасывая его с себя, чтобы они подумали, что он тебя насилует…

Она  недоумевающим взглядом уставилась на него, но ее спаситель уже отошел от них и  быстро направился обратно к лестнице, по которой они с Марком вошли в холл.

Авенус подошел к Пилинию и сжал его руку, одобрительно кивнув на  картину вечернего развлечения.

- Вы превзошли самого себя, мой друг, об этом вечере мы будем вспоминать долгие годы. Я бы подошел засвидетельствовать свое почтение раньше, но я нянчился с двумя новенькими гостями, которых вы пригласили сегодня вечером,  Скавром и Корвом.  Имейте в виду, я невысокого мнения ни о ком из них, честно говоря.  Один из них даже чуть не потерял сознание, глядя  на характер наших развлечений...  -  Он наклонился ближе и перешел на доверительный тон, не заметив озадаченности на лице Пилиния.  -  Я приказал вашим людям вывести его наружу и разобраться с ним потихоньку.  Другой, судя по его словам, просто хочет полюбоваться, как здесь убивают людей.  Типичный легионер, без всяких изысков ...

Он замолчал, осознав, что Пилиний смотрит на него с озадаченным выражением лица.

- Новенькие? Какие новенькие? Вы действительно думаете, что я настолько глуп, чтобы приглашать незнакомцев на вечер, где мы расправляемся с семьями самых важных людей Империи, идиот!

Авенус протестующе поднял брови.

- Но он вон там, любуется, как Марий наносит свой привычный удар!  Он ведь тоже трибун из Британии ...

Он замолчал и отступил на шаг, увидев выражение лица Пилиния.

- Вы сказали, где он?!

Сенатор повернулся, чтобы проследить за указывающей рукой Авенуса, но все, что они могли увидеть, это тело легата на его корчащейся добыче, ее крики боли, едва слышные из-за шума в комнате.

- Ну, он был там минуту назад. Авенус обвел взглядом комнату. - Смотрите, вот он!

Пилиний обернулся и крикнул людям позади себя.

- Стража! Ко мне!

Скавр побежал к лестнице, указывая назад на толпу позади себя и крикнув одинокому стражнику, стоящему у выхода из зала.

- Вон, смотри! Сенатор тебя зовет!

Его брошенный нож послужил не более чем для отвлечения внимания противника, пролетев высоко над целью, но Скавр оказался на стражнике слишком быстро, чтобы тот успел сделать нечто  большее, чем наполовину вытащить меч. Прижав его спиной к стене, он схватил своего недруга за волосы и ударил его головой о холодный камень, а затем, пока тот еще не оправился от потрясения мозга, вырвал оружие из  его ножен и вонзил его мужчине между ребер. Крики ужаса наполнили зал, когда гости поняли, что происходит, и из из толпы вышел Пилиний с парой своих телохранителей по обе стороны. Когда он шагнул вперед, воцарилась тишина, нарушаемая только непрекращающимися криками и стонами тех рабынь Перенниса, которых яростно насиловали их обладатели. Сенатор указал на Скавра, и его лицо исказилось от гнева.

- Я не знаю, кто ты, незнакомец, но я знаю, что сейчас с тобой сделают.

Трибун ухмыльнулся ему в ответ, поднимая меч убитого им стражника, чтобы пресечь любую попытку напасть на него.

- Нет, вы уже знаете, кто я. Ваш друг Авенус сказал вам, что я трибун, недавно вернувшийся из Британии. И я вернулся не один, Пилиний, я привел с собой друга. Человека по имени Марк.

Сенатор рассмеялся над ним, покачав головой.

- Марк? Ты считаешь, что это имя имеет для меня какое-то значение? И где сейчас этот  твой Марк?  Авенус приказал моим охранникам вывести его наружу с приказом разобраться с ним.

Скавр, фыркнув, покачал головой.

- Я снова не успелг должным образом представиться. Приношу свои извинения, сенатор. Меня зовут Гай Рутилий Скавр, трибун, командующий Первой и Второй тунгрийскими когортами. А мой друг?  Его полное имя Марк ... Он на мгновение замолчал.  -  Валерий.-  Улыбка расползлась по его лицу при виде внезапно расширившихся глаз Пилиния.  -  Ну, третье его имя вам прекрасно известно, не так ли, сенатор? -  Он понизил голос до резкого шепота. -  А что касается того, где он ...?

Пилиний невольно слегка наклонился вперед.

- Он у вас за спиной..

Стоявшие перед ним люди обернулись и обнаружили, что за то короткое время, пока их внимание было приковано к Скавру,  дюжина вооруженных людей тихонько прошла через дверь в дальней стене, их щиты выстроились в непрерывную линию, перед которой стоял единственный человек с мечом в каждой руке. Он пошел вперед, не обращая внимания на трех охранников, наступавших на него с обнаженными мечами.

- Тиберий Азиний Пилиний!

Первый телохранитель  бросился в атаку с бессвязным криком, но, вновь появившийся,  человек едва замедлил шаг, широко размахнувшись длинным лезвием спаты в правой руке, прежде чем вонзить короткий гладиус  левой рукой  глубоко в живот нападавшего. Он сбросил со своего клинка тело противника и продолжил наступление, мрачно глядя на двух других телохранителей перед собой.

- Тиберий Азиний Пилиний! Меня зовут Марк Валерий Аквила!  Именем Немезиды, я пришел за тобой!

Двое оставшихся стражников бросились на него вместе, но их атаки были плохо скоординированы, и одинокий фехтовальщик с легкостью парировал оба клинка, прежде чем низко крутануться и отсечь ногу ближайшего противника по колено.  Оставшийся охранник попятился с выражением ужаса на лице, и Марк снова окликнул свою жертву.

- Сдавайся, Пилиний!  Сдавайся мне сейчас, и эти все твои гости могут быть свободны!

Сенатор повернулся и побежал к лестнице, но, отвлекшись  на секунду от схватки Марка со стражниками,  Скавр пробежал на лестницу и захлопнул за собой массивные железные ворота. Он задвинул тяжелые засовы и ухмыльнулся Пилинию, который бесполезно дергал металлическую решетку, сочувственно покачав головой.

- Боюсь, что у вас сегодня ничего не получится, сенатор. Похоже, вам пора взглянуть в лицо реальности того, что происходит, когда вы  тоже можете выступить в роли жертвы своих чудовищных преступлений, А вот и ваши друзья ...

Полдюжины гостей Пилиния набросились на него, явно намереваясь воспользоваться предложением Марка о помиловании.  Хозяину на мгновение удалось уцепиться за железные прутья ворот, но нельзя было противостоять силе мужчин, оттащивших его прочь. Схватив его за все конечности, они потащили, брыкающегося и кричащего сенатора, к ожидавшему центуриону, а один из  стражников влез в толпу и нанес ему мощный удар в висок, чтобы утихомирить его протесты.  Марк медленно двинулся вперед с поднятыми мечами, с отвращением оглядывая толпу людей перед собой.

- Бросьте оружие и отойдите к дальней стене. Любой человек, у которого найдут нож, умрет рядом с этим животным!

Гости и стражники медленно попятились, их мечи и ножи со звоном стали падать на каменный пол, и Марк посмотрел через комнату на рабов, все еще стоявших на своих местах на игровой доске.

- Котта, выведи этих людей в сад. Всех, кроме жены Перенниса. Подведи ее ко мне.

Он перевел взгляд на свою основную предполагаемую жертву,  присел на корточки и  заглянул в лицо сенатору.

- Ты убил моего отца .

Пилиний посмотрел на него с оттенком вызова во взгляде, когда к нему вернулось самообладание.

- Да, мы схватили твоего отца и передали его преторианцам. Что они с ним там сделали, это их вина,  а не моя. -  Сенатор продолжил заискивающим голосом. -  Я могу сказать тебе, кто еще...

- Побереги дыхание для криков. Я знаю всех, кто еще был с тобой.  - Марк поднял свой гладиус, чтобы пресечь попытку сенатора откупиться от того, что надвигалось, информацией, которой уже располагал центурион.  – Но ты же, убил мою мать.

Пилиний кивнул.

- Да, мы сделали это. Она храбро держалась.

Острие меча уткнулось ему в лицо, остановившись в нескольких дюймах от его глаз.

- Не мы, а, ты. Ты построил это место специально для пыток, насилований и убийств невинных женщин и детей, похищенных из домов и семей людей, которых Переннис поручал вам убить, не так ли? Эти люди ... -  Он поднял острие меча вверх, указывая на гостей, сгрудившихся у дальней стены.  -  Эти подонки все виновны в тех злодеяниях, но без тебя они никогда бы не получили власти над столькими невинными жертвами. Над моей матерью.. над…

Его слова прервал  Котта, который подошел, держа жену Перенниса за руку. Она плакала, придерживая разорванную тунику одной рукой, чтобы прикрыть свою наготу.

- Как ты считаешь, можем мы позволить себе прикрыть растерзанное тело этой дамы достойной одеждой??

Котта кивнул, подошел к стене, где на крючках висела одежда гостей, выбрал хороший добротный плащ и отнес ее обратно, чтобы накинуть на дрожащее тело женщины. Марк кивнул в знак благодарности, а затем твердым голосом обратился к жене убитого префекта.

- Домина, ваш муж приказал уничтожить мою семью, убить моего отца, моих сестер и моего брата. Я знаю, что здесь погибло еще много членов разных семей, причем такими способами, которые вы не сможете себе и представить, учитывая те отвратительные сцены, свидетелями которых мы с вами стали здесь сегодня вечером, способами, которым подверглись бы вы и ваша семья, если бы не вмешались мы.  Я ненавидел вашего мужа за это преступление, я участвовал в его падении, и, честно говоря, я сожалею только о том, что он умер не от моих рук. Однако ...  

Он с отвращением покачал головой, глядя на Пилиния.

- Я не могу потворствовать такому животному поведению, даже когда оно направлено против семьи моего врага. Вы свободны, домина, хотя с вашей стороны было бы разумней исчезнуть в глубинах города и никогда больше не использовать имя  Перенниса, если только вы не хотите попасть в руки другого человека, подобного этому. Возможно, ваши бывшие рабы помогут вам выжить, если вы будете достойно обращаться с ними до конца своей будущей жизни?

Она беспомощно кивнула, ее лицо помрачнело, когда до нее дошли условия, на которых она была избавлена от развратных игрищ Пилиния.

- Но прежде чем мы вас отпустим, вам нужно принять еще одно решение. Как должен умереть этот человек?

Женщина непонимающе смотрела на него одно мгновение, прежде чем до нее дошло.

- Вы даете мне шанс обрушить на него унижение и агонию, которые он предназначил мне и моей дочери.  -  Марк кивнул. -  Тогда просто убейте его.  Я не хочу, чтобы меня мучили  воспоминания о его агонии.

Котта проводил ее, и Марк, подняв бровь, посмотрел на Пилиния.

- Готов ли ты?  Возможно, ты захочешь отправиться на встречу со своими предками, сохранив хоть малую толику гордости.

Сенатор закрыл глаза, морщась от ожидаемой агонии, но когда Марк быстро перерезал горло стоящему на коленях человеку. Пилиний упал, задыхаясь, на пол, его тело извивалось, когда он пытался вдохнуть воздуха, который не мог пройти через его распухшее и разрезанное горло, с выпученными от ужаса глазами, уставившимися на своего убийцу.

Марк перешагнул через умирающего сенатора, жестом приказав Котте  собрать оружие гостей, и обратился к ним.

- Я обещал вам, свободу, если вы отречетесь от него!

Авенус вышел из толпы.

- Вы же видели, что мы отреклись от него, мы сами не дали ему сбежать, так что отпустите нас!  Мы благородные люди и вы не имеете права...

Он ахнул,  когда более длинный из мечей Марка взметнулся и перерезал ему горло,  и  упал на колени с ужасным булькающим звуком проникновения  его крови в легкие, затем рухнул лицом на каменный пол в растекающуюся лужу.

- Не хочет ли кто-нибудь еще  из благородных людей обсудить со мной свои права теперь, когда мы восстановили некоторый порядок?

На мгновение воцарилась тишина, прежде чем он заговорил снова, направив окровавленный клинок спаты на ошеломленную аудиторию.

- Вы, ублюдки, имеете не больше права на жизнь, чем он. Кто из вас участвовал в развлечениях в ту ночь, когда была разрушена моя семья? Кто из вас - лишил девственности моих сестер? А как насчет моего брата для тех из вас, кто - любит красивых мальчиков? Убив вас всех, мы удалили бы язву из сердца этого города, клику извращенных садистских монстров, которых следовало задушить еще при рождении!

Скавр подошел к нему, поднимая свой собственный меч

- И если подвести более практичный итог, господа, многие ли из вас будут стремиться отомстить за это унижение, нанесенное вам, а?  Вы достаточно быстро сдали  Пилиния, человека, дружбой с которым вы дорожили всего минуту назад, так что такова мера вашей чести и совести? Вы поклянетесь  всеми богами вот этому человеку забыть все, что произошло сегодня вечером, я уверен в этом, и все же я думаю, что завтра утром весь город будет обыскан, опрошен и обнюхан вашими информаторами, жадными до огромных наград. Предложенных вами за ту  информацию, которая приведет нас в замешательство.  Эй, ты, секретарь!

Беленус шагнул вперед, его лицо выражало надежду, и трибун ткнул большим пальцем ему в плечо и повернув к нему голову шепотом произнес.

- Ты получишь свободу в награду за то что помог расправится со своим хозяином, но половину накоплений, если они у тебя есть, ты отдашь Храму Митры в знак благодарности за заступничество Нашего Господа за тебя. Сообщишь мне, в какой Храм ты отдашь деньги, и если ты не сделаешь этого в течение недели, можешь быть уверен, что я найду и убью тебя сам. А теперь, убирайся.

Вольноотпущенник поспешил мимо двух солдат с выражением благодарности на лице, и Скавр перевел взгляд на оставшихся пленников, зная, что они были близки к тому, чтобы броситься на него, несмотря на угрозу мечей.

- Центурион Котта!

- Трибун!

- Что ты думаешь?

- Что я думаю, трибун?

- Да.. Ты производишь впечатление человека, у которого хватит решимости отдать приказ убить всех этих людей, если ты чувствуете, что они этого заслуживают, и ума проявить к ним милосердие, если ты считаешь, что они этого достойны. Я предоставляю тебе право решать самому.

Котта на мгновение помолчал, словно размышляя над вопросом, затем в его газах мелькнули какие-то неприятные воспоминания и окинув холодным взглядом стоящих перед ним людей, он поднял свой меч, направив его на них, и повысил голос, как на плацу,  выкрикнул команду:

- Вперед!

Альбинус  долго ждал, когда открылись задние ворота виллы, его телохранители защитной дугой окружили его, когда тунгрийцы вышли на улицу.  Он, молча, наблюдал, как люди Котты вывели первую повозку через ворота, из-за задних створок которой выглядывали перепуганные женщины. Когда вторая повозка последовала вслед за второй вниз по холму и ворота закрылись, он, наконец-то, обрел дар речи.

- Рутилий Скавр. Я знал, что если подожду здесь достаточно долго, ты выйдешь через эти ворота.

Трибун бросила на него усталый взгляд.

- Центурион Котта, если этот человек или кто-либо из его отряда хотя бы дернется за оружием, я отдам тебе прямой приказ убить их всех. Он качнул головой в сторону разгневанного сенатора, махнув рукой, как бы отгоняя его. -  Ты опоздал, Децим. Месть центуриона Аквилы  Азинию Пилинию  завершена, и все, что вам осталось, это ускользнуть в темноту до того, как обнаружат, что осталось от сенатора и его гостей, и тогда здесь начнется такой захватывающий кавардак, что вы не успеете скрыться . И помните, моя угроза обвинить вас в краже имперского золота остается в силе, на случай, если вы или кто-либо из ваших наемников захочет донести на нас.

Он повернулся, чтобы уйти, но, внезапно, его осенила другая мысль, и он остановился.

-  В следующий раз, когда вы увидите нашего общего информатора Эксцингуса, возможно, вам захочется сделать две вещи -  вы можете передать ему сообщение от меня, а затем задать ему вопрос за нас обоих.

Альбинус покачал головой с явным раздражением.

- Вы все еще выдвигаете требования? Тогда продолжайте, что вы хотите, чтобы я сказал информатору?

- Только очевидное. Пусть не совершает ошибку, думая, что ему сойдет с рук этот последний акт предательства. С этого момента его зачарованная жизнь пускай идет своим чередом, но в следующий раз, когда я его увижу, я оторву ему голову!

Сенатор кивнул.

- А вопрос?

- Это тот же вопрос, который вы собираетесь, зададите ему сами, если у вас будет такая возможность. Этот жирный ублюдок связывался с вами перед тем, как  Дорсо  погиб в огне, не так ли?  Он мог бы предупредить вас о том, что мы придем за преторианцем той ночью, но он этого не сделал. Почему?  Затем, когда он привел центуриона к тайному убежищу  Брута, у него была идеальная возможность подставить вам моего человека так, чтобы мы никогда не узнали бы правды, но он этого не сделал. И, наконец, когда он предупредил вас о том, что сегодня вечером мы собираемся напасть на Пилиния, он не упомянул об одной вещи, которую вы должны были знать, если собирались воспользоваться этой информацией ...

Он поднял руку, демонстрируя свой  пригласительный жетон, серебряный прямоугольник который  замерцал в красным в свете факелов.

- В конце концов, он слишком хорошо знал, что вы никогда не попадете ни на одну из специальных вечеринок Пилиния без такого жетона. Я сохраняю эту штуку, в качестве  сувенира о той ночи, когда я очистил этот город от некоторой мрази. Итак, почему он не добыл для вас приглашение, а сенатор? Это было бы ему не так уж сложно, учитывая, что он держал секретаря Пилиния в ежовых рукавицах.  -  Он снова отвернулся, бросив через плечо.  -  Я думаю, вы  разберетесь с этим ...

6

Марк проснулся до восхода солнца, так как спал урывками. Сидя на кровати, он ненадолго задумался о последних словах Скавра на офицерском собрании накануне вечером.

- Прошлой ночью мы оказали большую услугу Риму, господа. Мы удалили дюжину самых развратных мужчин из Сената, и, если немного повезет, мы пробьем в их рядах достаточно большую брешь, чтобы туда проникло немного свежего воздуха. И, давайте не будем забывать, что мы пока еще не свершили правосудие над четвертым человеком,  убившим семью нашего коллеги. Однако ...  - Марк уже знал, что он скажет  дальше.  -  Я не вижу способа, которым мы сможем добиться справедливого возмездия в отношении этого четвертого. Во-первых, мы отказались от  сомнительных услуг информатора Эксцингуса…,  а во-вторых, этот ублюдок живет в гладиаторском лудусе среди сотен мужчин, которые чуть ли не молятся на него...

Трибун сделал глоток вина, которое он приготовил, чтобы отпраздновать их победу предыдущим вечером, кивнув на комментарий Юлия.

- Совершенно верно, примимил. И поэтому я с сожалением вынужден признать, что на данный момент нам придется подождать, пока представится  такая возможность. Надеюсь, ты понимаешь,  почему я проявляю осторожность в этом вопросе, центурион?

Марк кивнул.

- Я могу только выразить свою благодарность за поддержку, которую вы мне оказывали до сих пор, трибун. Поступить иначе было бы невежливо.

На мгновение ему показалось, что Скавр не до конца поверил в его продемонстрированное согласие, но, наконец, трибун кивнул, снова подняв свой кубок.

- Тогда очень хорошо, господа! Выпьем за одержанные победы и за ту, что еще впереди!

Офицеры подняли свои кубки, влившись в  хор голосов, и Марк повторил то же самое, несмотря на свои мысли относительно того, что ему предстояло сделать на следующее утро.  

Он оделся в темноте, разложив тунику и сапоги, которые намеревался надеть прошлой ночью, и бесшумно направился к двери спальни.

- Ты уходишь, не попрощавшись?

Он замер у двери, понимая, что  уйти незамеченным не удастся, затем повернулся и сел на кровать рядом со своей женой.

- Я думал, мы обо всем договорились прошлой ночью?

Фелиция села и запустила пальцы в его волосы.

- Не все.  -  Она крепко поцеловала его в губы, ее глаза увлажнились от едва сдерживаемых слез.  - Ты знаешь сам, что на этот раз ты не вернешься. Ты знаешь, что как только ты убьешь этого человека, его последователи разорвут тебя на части,  и все равно идешь мстить, какой бы ни была цена,  несмотря на то, что смерть этого  Пилиния, оставила в твоей душе такое же опустошение, как и от тех двоих, которых ты убил до него.

Он беспомощно пожал плечами.

- У меня все равно нет выбора. Со дня на день нас отправят либо обратно в Британию, либо на ту границу Империи, которая скрипит громче всех, и я никогда больше не увижу этот город и не завершу   месть, который начал.

- Я знаю ... -  Она вздохнула.  - Я могла бы остановить тебя. Я могла бы рассказать Юлию о твоих планах, и он запер бы тебя в твоих покоях под охраной, но стена негодования, которая была бы воздвигнута между нами, была бы для меня невыносимой. Так что уходи.  -  Она отвернулась к стене, сердито вытирая слезы, которые катились по ее щекам. -  Иди и мсти. Я надеюсь, что это принесет тебе некоторое удовлетворение перед смертью ...

Марк покачал головой.

- Мне это не доставляет удовлетворение. Но и выбора у меня тоже нет ...

Он встал, в последний раз погладил ее по волосам и вышел из затемненной комнаты, бесшумно протопав по дому с ботинками в одной руке. Маленькая собачка носилась по кафельному полу, желая поиграть, и он присел на корточки, подчиняясь возбужденному облизыванию и покусыванию своих пальцев, прежде чем направиться к входной двери, сопровождаемый животным по пятам. Открыв дверь, он на мгновение остановился в темноте, прежде чем присесть и натянуть ботинки.

- Значит, ты действительно настолько глуп, чтобы пойти на это?

Марк вздрогнул, его рука рефлекторно потянулась к оружию, которое не было пристегнуто к поясу, прежде чем снова расслабиться, когда он понял, кто это сказал.

- Ты прождал здесь всю ночь?

Дубн вышел вперед, его лица почти не было видно в свете звезд.

- Вряд ли я собирался рисковать, поднимаясь сюда из казармы в темноте, не так ли? Если бы меня не подстерегали воры, я бы, скорее всего, поскользнулся на дерьме какого-нибудь грязного ублюдка и сломал себе спину.

Римлянин встал, покачав головой своему другу.

- Что ж, ты зря потратил свое время, если только с тобой нет полудюжины человек, ожидающих в тени, потому что ничто меньшее не остановит меня от этого.

Крупный британец тихо рассмеялся, его хохот был полон черного юмора.

- Остановить тебя? Я знаю, что это невозможно! Я здесь не для того, чтобы останавливать тебя, придурок, я здесь, чтобы сопровождать тебя и прикрывать твою спину. Я слышал, что происходит с новичками в этих учебных заведениях, и...

Междометие Марка было яростным, он поднял руки в жесте категорического отказа.

- Нет! Ты никуда со мной не пойдешь! Это мое личное дело, и я не собираюсь жертвовать тобой ради него!

Его друг упер руки в бока.

- О, это ты так считаешь, не так ли? Ты думаешь, я покорно отойду в сторону и позволю тебе уйти в темноту, чтобы тебя никогда больше не увидеть? -  Он наклонился вперед, ткнув широким пальцем в грудь римлянина. - Что ж, можешь считать, как хочешь, брат, но я все равно  пойду с тобой, нравится тебе это или нет.  Мы можем либо стоять здесь и обсуждать этот вопрос до восхода солнца, пока Юлий не узнает об этом твоем плане,  либо пойти в этот твой лудус  вместе прямо сейчас. Давай, выбирай…

Марк мгновение мрачно посмотрел на него.

- Ты понимаешь, что обрекаешь себя на почти верную смерть на Арене?

Британец снова рассмеялся, но его ранее резкая шутливость смягчилась до фатального тона человека, размышляющего о собственной неминуемой кончине.

- Я солдат, Марк. Я смотрю в лицо смерти каждый раз, когда выстраиваю своих парней так, чтобы они не напарывались на клинки синеносых ублюдкам, с которыми мы сражались. И кроме того, в отличие от большинства других мужчин, с которыми нам придется драться, я убивал столько раз, что не могу даже и вспомнить. Поверь мне, мы с тобой прорежем такую полосу среди этих ублюдков, о которой потом будут вспоминать еще много лет.

Его друг пристально посмотрел британцу в глаза.

- И когда придет время разделаться с ч варварскими  военнопленными, которых отправили в Рим для того, чтобы устроить  жителям города грандиозное зрелище? Или тебя заставят убивать людей, приговоренных к смерти, на Арене?

Дубн пожал плечами.

- Я пролью их кровь на песок, не задумываясь. Варварам следовало бы не высовываться, а преступники либо не должны были совершать своих преступлений, либо не должны были попадаться.  Возможно, мне даже удастся выпотрошить кишки ублюдку, который украл мой кошелек в бане.

Марк невольно улыбнулся.

- Звучит так, как будто ты занимался этим всю жизнь. И у меня нет времени с тобой спорить. Если ты настроен на это, … пошли!

Его друг хлопнул огромной рукой его по плечу.

- Я готов, брат. А теперь давай поскорее уберемся отсюда, пока нас не хватились. Ты знаешь, что Юлий заковал бы нас обоих в цепи, если хотя бы заподозрил, что ты настолько глуп, чтобы добровольно пойти в лапы этого  Несущего Смерть.

Марк загнал собачонку обратно в дом и закрыл дверь, сделав глубокий вдох и отвернувшись. Дубн подошел ближе, приблизив рот к уху римлянина.

- Ты все еще можешь передумать, Марк. Ты отомстил за свою семью больше, чем даже я когда-либо мечтал бы, и все трое, которых ты убил, мстя за свою собственную потерю, умерли в муках и унижении. У тебя прекрасная жена и ребенок, которые будут скучать по тебе каждый день всю оставшуюся жизнь. Для тебя что, так много значит еще одна смерть?

Римлянин покачал головой.

- Для меня нет. но тени моей семьи взывают ко мне и только я могу осуществить месть, которую они жаждут? Это вопрос, не согласуется с тем, который задаешь мне ты. Пошли быстрее, пока у меня не сдали нервы.

В тишине они вместе стали поднимались на Авиньонский холм,  и  Дубн выругался себе под нос, наступив в содержимое туалетного горшка, которое было выброшено на улицу из высокого окна.

- И что  мы будем делать, когда туда доберемся?

- Ты спрашиваешь не того человека. Все, что я знаю, это то, что Дакийский лудус  рассматривает заявки от потенциальных кандидатов рано утром каждый рабочий день.  В какой форме  это проходит и что нас ожидает после, я понятия не имею, кроме того, что нас заставят дать клятву, которая низведет нас до статуса рабов.  Даже, хуже, чем рабов. После этого они проведут  с нами необходимую тренировку, чтобы мы готовы были драться ...

Они достигли пологого гребня холма и на мгновение остановились, чтобы посмотреть на окрашенный в розовые тона город, где массивная громада Арены Флавиев затмевала окружающие ее здания, будучи даже выше, чем возвышающийся акведук Клавдия на юге.

- В день Игр он вмещает пятьдесят тысяч человек, жаждущих крови. Так, что это  будет немного отличаться от схваток с варварами, а?

Дубн фыркнул.

- Единственная разница будет в том, что там мне придется убить всего одного или двух человек, чтобы выжить.

Оба мужчин спускались по северному склону Авентина, с первыми неуверенными птичьими чириканьями, которые  эхом отражались от стен вокруг них.

- Ты уверен, что этот Мортиферум все еще живет в лудусе?  Было бы жаль отказаться от своей свободы и обречь нас обоих на пожизненные бои только для того, чтобы обнаружить, что он собрал  манатки и ушел жить к какой-то шлюхе.

Марк покачал головой.

- Это им запрещено. Каким бы великим не был гладиатор, пока он не освободится или не выкупит свой  контракт, он принадлежит школе, которая ему платит и кормит его. Кроме того, зачем ему отказываться от такой удобного защищенного места?  Сомневаюсь, что ему чего-то не хватает ...

Стараясь держаться в более глубокой тени, двое мужчин вскоре прошли мимо восточного конца Большого Цирка, где длинный ряд трибун ипподрома тянулся слева от них прямо в предрассветный сумрак. За ярусными рядами кресел возвышалась громада Палатинского Холма, увенчанного императорскими дворцами, где Марк совсем недавно был свидетелем смерти человека, ответственного за убийство его отца. Дубн поднял руку, указывая на  картину бурной деятельности внезапно развернувшейся на их пути.

- Похоже, какой-то бедняга нарвался на грабителей.

Примерно в сотне впереди, в свете факелов, освещавших восточную оконечность Палатинского Холма, одинокий человек стоял посреди плотной группы мужчин, которые все теснее окружали свою жертву, не оставляя ей шанса на спасение. Пока двое друзей наблюдали, все еще продвигаясь незамеченными, сцена внезапно изменилась, поскольку предполагаемая жертва банды решила, что нападение - это его лучшая форма защиты, и, выкрикнув что-то похожее на военный клич, он бросился вперед.

- Да здравствует Гемина!

Бросившись на ближайшего из нападавших, он схватил мужчину за руку, нейтрализуя угрозу тускло поблескивающего лезвия в его руке, завернул ему руку и порвал связки, на плече противника.

С пронзительным криком пораженный грабитель упал на землю, размахивая рукой, корчась в агонии от столь неожиданно обрушившейся на него боли. Головорезы, собравшиеся вокруг своей жертвы, внезапно остановились, их очевидный лидер в ярости размахивал ножом, и его слова отчетливо звучали на тихой улице.

- Ты,  ублюдок,  искалечила его, сука! Мы просто собирались ограбить тебя, но теперь ты будешь медленно умирать с намотанными на шею кишками.  Мы сейчас...

Дубн демонстративно кашлянул, и ближайший из грабителей, обернувшись, увидел крупного мужчину, стоявшего менее чем в дюжине шагов от них. Главарь банды некоторое время недоверчиво смотрел на него, прежде чем заговорить.

- А ты еще кто такой, химеры тебя забери?

Британец сделал еще один шаг вперед, его огромные руки, как весла у лодки свисали по бокам.

- Солдат, приятель. И этим утром, надо сказать, очень добрый солдат, потому что прямо сейчас я готов позволить тебе уйти отсюда, не взяв с собой ничего, кроме своего искалеченного подельника. Поднимите на меня палец, и вы все закончите свои дни, выпрашивая хлебушек, потому что ни на что другое вы не сможет сгодиться.

- Взять его!

Хотя остальные члены банды и услышали выкрикнутую команду, они, конечно же, не бросились ей подчиняться, и Дубн удивленно поднял бровь, глядя на разъяренного вожака.

- Видишь ли, вот в чем дело. Сегодня утром ты уже выбрал не того мужчину и потерял одного из своих помощников из-за травмы, которая никогда не заживет, ты же не собираешься его всю жизнь кормить, не так ли? А сейчас вас всего шестеро.

- Шестеро против двоих. Мы достаточно легко с вами справимся!

Марк вышел из тени возвышающегося акведука Клавдия позади главаря банды, тихо обойдя их группу, пока всеобщее внимание было приковано к Дубну. Он заговорил жестким голосом, глядя на стоящих перед ним мужчин.

- Шестеро против троих. И, судя по всему, любой из нас мог бы расправиться с парой таких, как вы, за то время, которое мне потребовалось бы, чтобы соскрести кусок дерьма со своего ботинка. -  Он сделал шаг ближе, его взгляд скользнул по ближайшему из грабителей, и пару человек непроизвольно отступил назад при виде ненависти, с которой он смотрел на их колеблющиеся ряды. -  Бегите сейчас же, или вам придется ползти на животах после того, как мы с вами закончим.

На мгновение показалось, что грабители  начнут сопротивляться, но Дубн решил проблему, бросившись вперед с гневным ревом, и в одно мгновение их решимость переросла в паническое бегство. Предполагаемая жертва некоторое время оглядывалась по сторонам с выражением человека, которого в чем-то обманули, прежде чем повернуться к тунгрийцам с печальной улыбкой.

- Кажется, я обязан вам жизнью, господа. Сомневаюсь, что я смог бы справиться со всеми ...

Дубн рассмеялся, протягивая мясистую руку в знак приветствия.

- Ты выглядел достаточно остроумно, чтобы заставить их задуматься. Легионер, не так ли?

Мужчина наклонил голову, его глаза сузились.

- Почему ты спрашиваешь?

Британец слегка пожал плечами.

- Профессиональное любопытство. Я Дубн, а это Марк, и мы оба... -  Он поморщился от внезапного осознания изменившихся обстоятельств. -  Вернее, мы были центурионами вспомогательной когорты в Британии.

- Были?

Марк шагнул вперед и, в свою очередь, протянул руку.

- Мы направляемся в  Дакийский лудус, чтобы заключить контракт в гладиаторы.

Человек, которого они выручили из неприятной ситуации, покачал головой в мрачном веселье, подняв руки перед лицом растущего раздражения Дубна.

- Простите меня за смех.  - Он поклонился им. - Я обязан вам обоим жизнью, и не забуду этого долга. Возможно, у меня будет возможность расплатиться раньше, чем вы думаете, потому что я тоже направляюсь в лудус. Я подумывал поступить в Галльскую школу, но шанс присоединиться к другой  школе бок о бок с двумя такими мужчинами, как вы, не из тех, что часто выпадают. Я Гораций, бывший центурион Десятого Легиона Гемины, а теперь просто человек, стоящий на распутье.

Дубн  посмотрел на Марка, который медленно кивнул.

- Мы будем рады, если ты присоединишься к нам, хотя я предупреждаю тебя, Гораций, что я хочу убить человека, который живет в лудусе, и хотя его смерть для меня не что иное, как священный долг, она, вероятно, закончится моей собственной кончиной и кончиной любого, кто рискнет встать  рядом со мной.

Гораций тихо рассмеялся.

- Моя жизнь уже потеряна. По закону я должен был умереть в Паннонии пару недель назад, и боги, несомненно, позволили мне сбежать только с целью мести. Хотя как я вообще смогу достичь этой цели, выше моего понимания.

Марк кивнул.

- Тогда у нас с тобой одна цель. Но я должен еще раз предупредить тебя, что мой успех, скорее всего, обречет нас обоих на смерть, и, вполне возможно, что и тебя заодно.

Бывший центурион кивнул.

- Я возьму на себя этот риск.

Трое мужчин молча прошли под многоярусными арками акведука, через некоторое время, выйдя на огромное открытое пространство, служившее интерьером Арены Флавиев. Каменная кладка массивного сооружения ловила первые лучи солнца, его безвкусная краска поблескивала в бледном освещении, а слева от Арены сто-футовая бронзовая статуя Бога Солнца, которую первоначально венчала голова императора Нерона, устремила на них свой пустой взгляд. Они обошли Арену справа и пересекли открытую площадь, которая располагалась между ее восточной стороной и тренировочными школами, готовившими гладиаторов.

- Вот он,  Дакийский лудус. И, похоже, что претендентов уже достаточно, чтобы обеспечить школу любыми новобранцами на месяц.

Марк повел двоих мужчин вверх по длинной лестнице, наверху которой около двух дюжин человек ждали перед воротами, охраняемыми парой крепких мужчин. Самый дальний из группы потенциальных гладиаторов открыл было рот, чтобы заговорить с новичками, но его прервал скрип открывающихся ворот.

- Соблюдайте тишину! Если вы хотите войти в Дакийский лудус, то ваша первая задача - заткнуться и слушать!

Среди ожидающих мужчин воцарилась тишина. Марк вытянул шею и смог разглядеть коренастого мужчину, который появился в воротах. Кожу его бритой головы рассекал длинный шрам, который тянулся от правой брови к левому уху, верхняя часть которого отсутствовала.

- Меня зовут Саннитус, и я ланиста, а заодно и главный тренер  этого лудуса. Что бы я ни сказал за этими воротами,  для вас это закон, и здесь  нет другого судьи, кроме меня, и нет права на апелляцию! Если вы хотите получить шанс пожить по моим законам, вам придется убедить меня, что вы достойны войти в эти ворота. Итак, если вы хотите войти в лудус, раздевайтесь! Я хочу увидеть ваши мышцы, и у меня нет времени на то, чтобы раздевать каждого по очереди!

Он подождал мгновение, пока они снимали свои туники, обнажая тела всех форм и размеров, некоторые сохраняли скромность  и стояли в набедренных повязках, в то время как остальные были обнажены.

- Теперь, по одному, становитесь передо мной и покажите, из чего вы сделаны. Мужчины выстроились в толкающуюся, гудящую очередь, по очереди представая перед  ланистой.  -  Нет, слишком толстый…  Нет, недостаточно мускулистый…  Потренируйся немного в местной бане в течение месяца и возвращайся…   Да, ты выглядишь достаточно хорошо.  -  Он жестом указал успешному кандидату отойти в сторону, бросив неприязненный взгляд на следующего человека. Нет, не ты... Я говорил тебе в прошлый раз, что ты никогда не будешь достаточно силен для Арены, хотя, похоже, я недооценил твою глупость. Возвращайся на ферму и перестань тратить здесь свое и мое время!

Отбор  продолжался, быстрый и беспощадный, пока из примерно двадцати претендентов  были допущены только трое мужчин, и потенциальные гладиаторы, стоявшие перед Горацием, не были отправлены разочарованными..

Саннитус долго смотрел на тунгрийцев, затем медленно покачал головой с явным недоверием.

- Время от времени, один или два раза в год, боги считают нужным прислать к этим воротам кое-что необычное, чего я раньше не видел. В прошлый раз это был такой свирепый карлик, что нам приходилось держать его запертым в камере, когда он не тренировался, такой маленький ублюдок,  что ребята, в конце концов, устали от его выходок и решили, что он должен случайно упасть на копье во время тренировки..  До этого это был аристократ высокого класса, который решил на некоторое время затеряться в нашем лудусе, демонстрируя свое виртуозное владение мечом из под  анонимной маски. Он тоже был хорош, пока не разозлил не того рутиария, и в итоге, запутавшись в его сети, напоролся на кусок острого железа. А теперь ...

Он изучал троих мужчин безжалостным взглядом.

- Вы все мускулистые со, шрамами и татуировками, не так ли, парни, даже ты, жилистый, закаленный в боях и готовый драться при взмахе носового платка? Считаете себя идеальными для нас, не так ли?  Обучение вам не требуется, за исключением нескольких коротких четких уроков о грязных трюках, которые вытворяют на Арене. Вы все отлично владеете мечом, верно, владеете щитом, и я готов поспорить, что вы все можете вонзить копье в кошачью задницу с двадцати пяти шагов. Но вот в чем проблема, ребята ...  

Он сделал эффектную паузу.

- Про вас все говорят. Вы принадлежите армии, и любой ланиста, который возьмет вас на службу, рискует потерять лицензию, школу и, скорее всего,  свои яйца в придачу, если его поймают на том, что он выставляет солдат на Арену.   - Он покачал головой. - Извините, ребята, но, на мой взгляд, вы слишком рискуете .

Отвернувшись, Гораций шагнул вперед.

- Я не знаю об этих двоих, но официально я уже мертв.

Саннитус остановился, на мгновение задумался, а затем обернулся с вопросительным видом.

- Как, так… мертв? Что, ты имеешь в виду?

Бывший центурион пожал плечами.

- Я оказался втянутым в то, чего мне лучше было бы избегать, если бы я когда-нибудь знал, как держаться от этого подальше. Теперь я просто еще одно анонимное тело со всеми необходимыми навыками, которые помогут вам разбогатеть на Арене. Попробуйте меня.

Саннитус медленно кивнул.

- Хорошо, я  попробую. Ты можешь сообщить мне свое прежнее имя и звание, и я потихоньку наведу о тебе справки. Тем временем, ты можешь прийти с этими тремя, и мы посмотрим, хватит ли у тебя аргументов, чтобы подтвердить это заявление. -  Он бросил взгляд на Марка и Дубна, ни один из которых не двинулся с места. -  Полагаю, никто из вас не собирается пытаться сказать мне, что вы тоже мертвы?

Пока Марк думал, что лучше сказать,  Дубн выступил вперед, его массивная фигура возвышалась над ланистой.

- Мы почетные ветераны Первой тунгрийской вспомогательной когорты, ушедшие в отставку со всеми полагающимися льготами.

Саннитус нахмурился, глядя на него.

- Правда? В вашем возрасте? Ни один из вас не выглядит ни на день старше тридцати, и теперь, когда вы упомянули об этом, ваш приятель больше похож на двадцатилетнего.

Британец улыбнулся, потирая большой и указательный пальцы друг о друга.

- Войны в отдаленных провинциях, как правило, имеют некоторые побочные преимущества, как только вы преодолеваете все очевидные вещи, такие как необходимость убивать тысячи орущих варваров, которые все хотят использовать ваш член для украшения пояса. Как у вас здесь золото. Я и мой брат по оружию здесь ...  -  Он ткнул большим пальцем в сторону невозмутимого Марка. - Наша работа центурионов заключалась в том, чтобы быть впереди легионов, когда дело доходило до охоты на вождей племен, которые были достаточно глупы, чтобы все это затеять.  И когда мы захватили Кальга, самого большого ублюдка из всех, у него было достаточно золота, чтобы оплатить наше увольнение со службы, и еще много  кое-чего осталось. -   Он усмехнулся, увидев недоверчивый взгляд Саннитуса. -  Наш трибун забрал наше золото и с честью отпустил нас, поскольку мы были слишком тяжело ранены, чтобы продолжать службу.

- Вы можете это доказать? У вас обоих есть подтверждения?

Британец легко пожал плечами.

- Мы решили не брать их с собой. В конце концов, на улицах этого города можно встретить довольно неприятных типов.

Саннитус на мгновение задумался, обводя обоих мужчин  критическим взглядом.

- Ни унции лишней плоти ни на одном из вас. - Он внимательно посмотрел на лицо Марка, затем наклонился, чтобы посмотреть на живот Дубна. - Некоторые шрамы на тебе тоже свежие. Что это было. Копье?

Британец кивнул.

- Линия моей центурии вот-вот должны были прорвать, пригнулся, и меня проткнули насквозь. В общем, перестарался!

- А ты? Что случилось с твоим носом?

Марк пожал плечами.

- Я слишком медленно увернулся.

Глаза ланисты сузились, и когда он заговорил, его голос был жестким от подозрения.

- Он, ведь,  не из Рима, но ты то из Рима, не так ли? Я слышал такую манеру разговора раньше,и я слышу ее каждый раз, когда сенаторские детки приезжают сюда на свои частные представления. Итак, что такой человек, как ты, делал во вспомогательной когорте, а?

Марк наклонился, пока его непроницаемое лицо не оказалось в нескольких дюймах от лица ланисты.

- Исполнял свой долг.

Он выпрямился, ожидая вердикта тренера с очевидным спокойствием, которого на самом деле не испытывал. Саннитус поднял на него глаза на мгновение, прежде чем заговорить снова.

-  Будь по-твоему. Я не буду отрицать, что вы трое стали бы интересным персонажем на наших Играх, но пока я не принял окончательного решения. Следуйте за мной!

Шестеро мужчин поспешили за ним, когда он зашагал обратно в лудус, и ворота закрылись за ними с тяжелым стуком, стражники быстро задвинули три массивных железных засова, которые сделали тяжелые деревянные двери почти неприступными. Марк огляделся по сторонам, но не нашел в том, что увидел ни малейшего намека на назначение школы.

- Ты ожидал увидеть Арену, не так ли? Нам она не нужна, богатенький мальчик. Пусть другие школы хватают кого не попадя, мы просто концентрируемся на подготовке гребаных бойцов на мечах для любой точки Империи. И мы проделываем это здесь ...

Он открыл дверь в длинный, широкий зал с открытой крышей, жестом приглашая новичков следовать за ним.

- Один или двое из вас возможно достаточно хороши, чтобы потренироваться на Арене в качестве членов моего лудуса, но прежде чем вы подпишете контракт на свои жизни, вы должны пройти проверку..   Вот, с ними!

Он указал на группу мужчин, прислонившихся к дальней стене, все они были одеты в короткие туники, доходившие им не более чем до середины бедер.

- Это мои гладиаторы. Они тренируются в этом зале целый день, каждый день, пока их тела не станут похожи на мешки, набитые камнями, и я их буду кормить, как призовых лошадей для колесниц, чтобы они  покрылись тем полезным слоем жира, который нужен мужчинам на Арене. Мы тренируем их до тех пор, пока они не научатся вести бой с закрытыми глазами, поэтому они будут продолжать сражаться до последней капли крови, если им не повезет или они будут достаточно глупы, чтобы получить ранение. Все, что вам нужно сделать, если вы хотите присоединиться к нам, это достойно выступить против человека, которого я выберу из их числа. Если вы выстоите в схватке с ним, возможно, я вас и зачислю в лудус.   В этом случае вы примете присягу,  опуститесь в своем положение в обществе настолько низко, что даже рабы будут глумиться над вами, и станете собственностью школы, от которой можно будет выйти только тем способом, который я выберу.  Итак, кто хочет выйти первым?

Один из мужчин, стоявших в очереди впереди трех центурионов, выступил вперед, его голос был четким и сильным.

- Давай, я попробую, если вы не против, ланиста?

Ланиста хлопнул его по спине.

- Хорошо, парень. Кого позвать, чтобы дать тебе попробовать? Понтус! -  Один из ожидавших гладиаторов поднялся на ноги, взял деревянный тренировочный меч и вышел на середину зала.  - Пусть этот новичок побегает вокруг, и давай посмотрим, на что он способен! Эйд, вооружи его!

Новичок взял тренировочный меч у помощника Саннитуса и двинулся вперед, чтобы встретить своего противника, который подождал, пока он окажется на расстоянии длины меча, а затем обрушился на него с серией ударов и выпадов, которые явно были направлены на то, чтобы выявить пределы его способности защищаться, не давая тому возможности нанести ответный удар. После дюжины или около того попыток пробить защиту испытуемого, он усилил атаку, взмахнув тяжелым деревянным клинком сначала высоко, а затем низко, целясь в голову, а потом в колени, а после этого, без предупреждения, прыгнул вперед и плечом повалил своего противника на землю, пригвоздив его затупленным кончиком меча к горлу.

- Неплохо! -  Саннитус с ухмылкой подождал, пока гладиатор поднимет свою поверженную жертву на ноги.  - Не имеет значения, что он надрал тебе задницу, учитывая, что он вообще собирался тебя побить.  Это всего лишь один из самых простых приемов в нашем ремесле. Хотя мечом ты владеешь неплохо. Кто научил тебя защищаться?

Испытуемый вернул свое оружие, встав по стойке "смирно".

- Мой отец, господин; он был преторианцем!

Саннитус улыбнулся.

Преторианцем, говоришь? Что ж, он достаточно хорошо тебя обучил, так что я решил дать тебе шанс. Молодец! Теперь отойди в сторону и пусть подойдет следующий, ладно? Немо, твоя очередь показать нам, на что  способен вот этот!

Второй кандидат, вышедший вперед, выглядел гораздо менее уверенным, костяшки его руки, сжимавшей меч, побелели на рукояти тренировочного оружия, а на лбу выступили капельки пота, несмотря на утреннюю прохладу, и Марку показалось, что Саннитус многозначительно взглянул на гладиатора Немо, прежде чем отпустить их для схватки. В то время как предыдущий испытуемый был достаточно уверен в себе, чтобы защищаться с определенной степенью мастерства, этот человек с самого начала поединка оказался не в своей тарелке, и в течение полудюжины ударов его противник дважды ударил его острием оружия по руке и шее. Понимая, что он быстро теряет свой шанс поступить в школу, новичок с криком прыгнул вперед и яростно ударил своего противника, который просто пригнулся от удара и ткнул его в ребра с такой силой, что тот с глухим стоном осел на песчаный пол зала. Саннитус подал знак своим помощникам, которые подобрали тренировочный меч и поставили мужчину на ноги.

- Боюсь, на этот раз тебе не повезло. Иди и поучись владеть мечом, если хочешь пройти это испытание, и не возвращайся, пока не научишься защищаться, понял?

Несостоявшийся кандидат мрачно кивнул и был препровожден к выходу, вскоре за ним последовал другой новичок, оценка которого была столь же быстрой и убедительной. Саннитус повернулся лицом к трем солдатам, сардонически улыбаясь им.

- Меня так и подмывает вытащить Мортиферума из его постели, чтобы стереть эту уверенность с ваших лиц, но я сомневаюсь, что он поблагодарил бы меня, и он может стать настоящим ублюдком, если не выспится. Итак ...

Он повернулся, чтобы посмотреть на оставшихся гладиаторов, ожидавших у дальней стены.

- Кого бы нам вызвать  для этого ... ах, да. Гермес, подойди сюда!

Самый крупный из них встал и прошагал через зал, остановившись в дюжине шагов от группы и скрестив руки на груди, бесстрастно ожидая дальнейших указаний. Если предыдущих участников из их числа подбадривали одобрительными возгласами, которые были лишь отчасти ироничными, то проход этого человека через зал был встречен лишь молчанием, другие гладиаторы с каменным выражением лица смотрели ему в спину. Саннитус подал знак одному из своих помощников, который быстро передал здоровяку тренировочный меч.

- Давайте также возьмем щиты, мы не хотим, чтобы кто-нибудь получил ранения. Ты, легионер. Давай посмотрим, на что ты способен?

Гораций кивнул и шагнул вперед, взяв предложенные ему меч и деревянный щит и несколько секунд  взвешивая их, прежде чем повернуться лицом к своему противнику. Гладиатор хмуро посмотрел на него в ответ, на одной из его щек виднелся зловещий розовый шрам, и у Марка сложилось четкое впечатление, что он намеревался максимально использовать свою возможность, чтобы запугать новичка.

- Начинайте!

По команде Саннитуса гладиатор прыгнул вперед, избегая любых атак мечом и предпочитая вместо этого бить щитом, стремясь воспользоваться своим превосходящим весом, чтобы вывести Горация из равновесия. Легионер отступил назад, едва отразив удар собственным щитом и поощряя гладиатора снова сделать шаг вперед, нанося удары еще сильнее, поскольку он почувствовал, что жестокая тактика выбивает из колеи его противника. Гораций снова отступил назад, его шаг назад был больше, чем при предыдущем отступлении, его правая рука скользнула назад, пока острие деревянного меча не оказалось почти на уровне его уха, и Марк сузил глаза, когда понял, что за этим последует. Гермес шагнул вперед в третий раз, ободренный ускоряющимся отступлением солдата, чтобы произвести решающий удар, но когда он ринулся в атаку, намереваясь убрать колеблющийся щит со своего пути и ударить пошатнувшегося центуриона своим мечом, Гораций ловко уклонился влево, ударив краем своего щита по внутренней стороне щита противника. Прежде чем гладиатор успел осознать, что происходит, солдат прыгнул вперед, оттолкнувшись левой ногой и жестко выставив локоть руки с мечом перед собой.  Удар остановил Гермеса и на некоторое время оглушил его, когда он упал спиной на твердый песчаный пол.

Гораций рефлекторно поднял свой меч, чтобы нанести удар по упавшему бойцу, но быстрый оклик Саннитуса остановил его руку.

- Эй, подожди! Ты мог бы таким образом вести себя в армии, но на Арене принято держать поверженного противника под острием своего меча и спрашивать зрителей на Играх, оставить ему жизнь или его нужно убить. И в этом случае ты должен протянуть ему руку помощи, поскольку он твой новый товарищ. Я беру тебя.  Добро пожаловать в лудус.

Победивший новичок  опустил меч и протянул руку Гермесу, но гладиатор откатился от него, поднявшись на ноги с непринужденной грацией, которая никак не вязалась с его массивным размером теля, оставив меч и щит там, где они упали. Гораций пожал плечами и передал свой щит Саннитусу, обменявшись взглядами с ланистой, который покачал головой с притворной грустью по поводу поведения проигравшего.

- Я знаю, он всегда был жалким ублюдком. Хорошо, что он неплохо сражается, иначе из него бы еще много лет назад выбили все дерьмо.  -  Он отвернулся и пробормотал Эйду дополнительный комментарий, предназначенный только для ушей его помощника, но дошедший до Марка. - И хорошо, что у нас есть Велокс с Мортиферумом, чтобы поддерживать таких людей в порядке, а?

Он повернулся к остальным претендентам, ухмыльнувшись Дубну.

- Ты, большой ублюдок. Уверен, что хочешь пройти проверку?  Ты выглядишь слишком уж  ... хорошо сложенным, чтобы быть достаточно быстрым для Арены.

Британец приподнял бровь.

- Не хотели бы вы проверить свои наблюдения в деле, ланиста?

Саннитус покачал головой с кривой ухмылкой.

- Только не сегодня. - Он повернулся, чтобы крикнуть  вслед поверженному гладиатору, который уже прошел половину зала, пристально глядя на своих товарищей и молча провоцируя любого из них пошутить на его счет. -  Стой, Гермес! Ты так легко не отделаешься! Возвращайся и вымести свое разочарование на этом.  -  Покачав головой Дубну, он указал на гладиатора, который обернулся и уставился на него с выражением, обещающим кого-нибудь убить. - Нет, здоровяк, мне придется отклонить твое предложение, учитывая, что у тебя двадцатилетний стаж боевого преимущество. Сегодня ты можешь сразиться с Гермесом просто ради удовольствия нашей компании.

Британец пожал плечами и шагнул вперед, принимая тренировочное оружие, кивнув тренеру и повертев массивной бородатой головой на бычьей шее, прежде чем шагнуть вперед и принять знакомую боевую стойку, которую он отрабатывал каждый день на протяжении последних пятнадцати лет.

- Тогда вперед, гладиатор. Давай посмотрим, сможешь ли ты добиться успеха там, где потерпели неудачу десять тысяч разъяренных варваров.

Гермес мгновение пристально смотрел на него, сосредоточенно нахмурившись, прежде чем шагнуть вперед, и нагнуться, чтобы дотянуться до меча. На короткое мгновение двое мужчин уставились друг на друга поверх своих щитов, а затем Гермес глубоко вздохнул, моргнул, а затем бросился вперед на британца. Предупрежденный своим предыдущим поражением о том, что любая попытка запугать солдата своим щитом вряд ли принесет плоды, гладиатор вместо этого взялся за свой меч, обрушив шквал ударов, явно предназначенных для того, чтобы найти брешь в обороне противника. Дубн твердо  стоял на месте, парируя атаки мечом и щитом и пристально наблюдая за гладиатором, ожидая удобного моменьа, но после дюжины бесплодных атак Гермес отступил назад, раскрыв руку с мечом настолько, чтобы пальцами подать жест великану великану пройти вперед.  Саннитус кивнул в знак согласия.

- В его словах есть смысл, здоровяк. Никто не пойдет на Арену смотреть, как боец защищается, они идут за зрелищем! Они хотят увидеть ...

Внезапно бросившись вперед, Дубн одним большим шагом преодолел расстояние между собой и Гермесом, ударив своим щитом о щит противника достаточно сильно, чтобы отбросить гладиатора на два шага назад. Атака британца с самого начала оказалась безжалостной, он снова ударил  своим щитом по щиту противника, а затем и в третий раз, прежде чем нанести яростную серию ударов мечом, для отражения которых потребовались вся сила и мастерство Гермеса. С каждым отчаянным парированием он стал отступать назад, не в силах справиться с мощью непрекращающихся ударов меча солдата. Увидев свою возможность, Дубн  высоко взмахнул мечом, чтобы вынудить гладиатора парировать удар, а затем, пока меч противника все еще был поднят для защиты, двумя быстрыми шагами ступил вперед и, зацепив лодыжку его передней ноги, сильно ударил своим щитом по щиту Гермеса, отчего тот растянулся на спине. Гладиатор напрягся, готовый вскочить на ноги, как он сделал мгновение назад, но замер от жесткого прикосновения меча Дубна к своему горлу.

Саннитус вышел вперед, удивленно приподняв бровь при виде своего человека на полу зала во второй раз. Тихий хор смешков и улюлюканья коллег гладиатора были подавлены долгим взглядом и резкими словами ланисты.

- Хотел бы я посмотреть, как кто-нибудь из вас, любителей пожевать огурцы, справится с этим боровом, поэтому я предлагаю вам всем заткнуться, пока вы сами не проведете тренировочный бой с этим монстром ...-  Он повернулся к Дубну, одобрительно кивая. -  Да, это именно то, что зрители хотят увидеть! Ты в деле, теперь помоги ему подняться.

Гладиатор встал самостоятельно, его лицо выдавало тот факт, что земля явно ходила ходуном у него под ногами. Саннитус подошел ближе, яростно шепча ему на ухо.

- Что, разочаровался, Гермес. Возможно, у тебя лучше получится с последним из них. Он  скорее

Всего из  аристократов, поэтому я сомневаюсь, что он владеет таким же мастерством злостью, как эти двое.

Гладиатор кивнул, расправил плечи и повернулся лицом к Марку, стиснув зубы от гнева из-за своего второго поражения. Саннитус махнул рукой, приглашая последнего из испытуемых присоединиться к ним.

- Тогда давай посмотрим, столько же в тебе злости, сколько в твоих приятелях.

Марк остановился вне досягаемости меча Гермеса и стоял наготове, свободно свесив по бокам обе свои руки, с настороженными глазами в ожидании  любого признака атаки.  Саннитус рассмеялся, жестом приказывая своему помощнику Эйду дать ему оружие.

- Да, ты, я вижу, не глуп!

Его слова были произнесены намеренно пренебрежительным тоном, но взгляд молодого человека не дрогнул, когда он уставился на Гермеса.

- Не настолько глуп, чтобы позволить человеку, который уже дважды был унижен моими собратьями по оружию, отыграться на мне.

Гермес усмехнулся, но Саннитус одобрительно кивнул.

-  У тебя крепкие  яйца, я отдаю тебе должное, солдат. Если ты действительно солдат?  -  Он поджал губы и оглядел молодого человека с ног до головы, качая головой с явным недоверием. -  Ты, вообще-то,  не похож на тот тип людей, не так ли?  Мне кажется, что тебе было бы приятнее находиться там, на Холме, с преторианцами?

Марк пожал плечами, не сводя глаз с гладиатора.

-  Я предоставляю тебе самому судить об этом. -  Он отмахнулся от щита, который протянул ему Эйд. -  Я возьму еще один меч, если вам все равно.

Саннитус удивленно покачал головой.

- Ты можешь защититься хоть палочкой сельдерея, если хочешь. У меня никогда раньше не было человека, решившего сражаться за свое место  в лудусе двумя мечами, для этого требуются годы упорной работы с лучшими фехтовальщиками, чтобы обучить этому мастерству димахера, но если ты думаешь, что ты достаточно хорош, чтобы драться таким образом, тогда дерзай. -   Он кивнул Гермесу. -  Готов?

Гладиатор прорычал в ответ, его взор был прикован к Марку таким взглядом, который явно должен был казаться устрашающим.

- Дай мне посмотреть на него.

Гораций наклонился ближе к Дубну, пробормотав вопрос ему на ухо.

- Достаточно ли он хорош?

Британец тихо рассмеялся.

- Сам посмотри.

Саннитус повернулся к Марку, который взвешивал в руках оба тренировочных меча, все еще пристально наблюдая за Гермесом.

- Готовы?

Когда гладиатор открыл было рот, чтобы ответить, но глубоко вздохнул и в тот момент, которого ждал молодой центурион, на мгновение моргнул глазами. Марк шагнул вперед левой ногой и подняв правую, согнутую в колене, выбросил ее вперед и изогнувшись всем телом, нанес удар прямо в грудь гладиатора. От удара Гермеса отшвырнуло назад, и он тяжело приземлился на спину, в то время как Марк двинулся на него, выставив мечи. Его противник отпрянул назад, отчаянно отступая перед лицом угрозы двойного оружия, неуклюже поднялся на ноги с хмурым выражением ярости и заорал:

- Ублюдок!

Марк впервые улыбнулся, обнажив зубы и ухмыляясь гладиатору.

- Тебе нужно что-то делать со своим  морганием. Сомневаюсь, что профессиональному бойцу понадобится  такой совет, не так ли? -  Он бросил взгляд на Саннитуса. - Если он действительно гладиатор?  В конце концов, сейчас он на него не похож, не так ли?

Тренер криво кивнул, понимая, что все, чего он добился своей грубой попыткой побеспокоить молодого центуриона немного ранее, -  это обострил его злость, но Гермес явно упустил суть.

- Ты дерзкая молодая шлюха! Я вырву твою гребаную печень!

Саннитус шагнул вперед, поднимая руку.

- Хватит! Мы...

Гермес протиснулся мимо него с яростным рычанием.

- Отвали, Саннитус! Это дерьмо мое! -  Он рванулся вперед, прикрываясь щитом и  размахивая мечом, чтобы воспользоваться отсутствием у Марка щита, и вынудил молодого человека отплясывать назад, уклоняясь от его выпадов. - Ты уже не такой гребаный умник, да, парень?-  Он снова атаковал, и на этот раз Марк сделал ложный выпад вправо, прежде чем уйти влево и с почти презрительной легкостью отвел меч гладиатора, демонстративно глядя при этом на выставленную правую ногу гладиатора.  Саннитус в смятении покачал головой, поворачиваясь, чтобы посмотреть на Дубна.

- Прав ли я, думая, что это бром это не закончится?

Британец пожал плечами.

- Это зависит от вашего гладиатора.

Марк  попятился, когда Гермес снова набросился на него, широко размахивая мечом.

- Это честь  для тебя даже на данный момент, Гермес. Ты уже был на заднице и некоторое время сражался со мной. Мы могли бы просто бросить оружие и объявить ничью?

Гладиатор усмехнулся поверх своего щита.

- Да пошел ты! Предлагаешь мне ничью, когда я заставляю тебя в страхе бежать? Я даже чувствую запах твоего дерьма...

Он дернулся вправо, когда Марк прыгнул вперед, понимая, что атака была лишь ложным маневром, отчаянно отбиваясь, чтобы отразить все время меняющуюся угрозу, когда его противник размахнулся левой ногой и нанес удар по его защищенной щитом стороне, слишком поздно осознав, что это тоже был блеф, поскольку последовавший за этим слабый удар мечом тоже просто коснулся щита. Лишь в последний момент гладиатор понял, что из-за резкой смены защиты вся правая сторона его тела осталась оголенной, а его меч превратился в забытый и бесполезный кусок деревяшки в правой руке. Второй меч Марка ударил его по правому колену с достаточной силой, чтобы он согнулся, и Гермес обнаружил, что лежит на спине, схватившись за ногу, в то время как его противник отвернулся, бросив мечи на песчаный пол.

- Ублю-ю-ю-юдок! Я тебя, сука, убью за...

Он замолчал, когда Марк повернулся и быстро наклонился, чтобы крепко сжать его горло. Когда молодой человек заговорил, его голос был холодным и деловитым.

- Я запомню это. И если мы когда-нибудь встретимся на Арене с настоящими мечами в руках, тебе лучше перерезать себе горло самому, прежде чем я доберусь до тебя, или тебе придется долго умирать.

- Достаточно!

Саннитус встал между двумя мужчинами, оттолкнув Марка.

- Обычно я могу распознать настоящего зверя еще до того, как он возьмет в руки меч, но время от времени я пропускаю такое. Ты, ведь, чудовище!  -  Марк мгновение смотрел на него в ответ, прежде чем понял по тону ланисты, что это было сказано как комплимент. -  Как тебя зовут? - спросил он.

Сопротивляясь желанию назвать свою истинное имя, Марк ответил именем, под которым служил в тунгрийской когорте.

- Марк. Марк Трибул Корв.

Саннитус медленно кивнул.

- Идеально. Каждому бойцу нужно имя для Арены, что-то такое, что толпа могла бы выкрикивать, когда ты стоишь перед ними с красным от крови мечом. Вроде таких имен, как Велокс или Фламма, короткие имена, которые толпа может скандировать хором.

Он указал на Горация.

-  Ты будешь “Центурионом”. А ты, Дубн, кем?  Хотя, “Дубн”, это хорошее имя для толпы, короткое и простое. Но для тебя, парень, поскольку я предсказываю, что ты дашь двум моим лучшим игрокам пищу для размышлений, нам понадобится что-то мощное, чтобы фанаты могли запомнить твое имя. И я думаю, что “Корв” подойдет лучше всего.

- Похоже, этот молодой недоумок действительно решил отправиться в лудус за Мортиферумом?

Скавр широко развел руками, беспомощно пожимая плечами при виде своего сердитого примипила.  Гонец, отправленный в город на рассвете, когда Дубн не явился на обычное утреннее офицерское собрание, подтвердил то, о чем первый центурион сильно подозревал.

- И ты бы  сделал на его месте?

Разъяренный примипил раздраженно покачал головой.

- Вы хотите сказать, что на его месте я бы бросил свою жену и маленького сына на произвол судьбы при почти неизбежном исходе своей смерти? И я бы взял своего лучшего друга в эту кровавую баню умереть рядом с собой!

Его трибун откинулся на спинку стула, на мгновение уставившись в потолок.

- Сомневаюсь, что у него был какой-либо выбор в этом вопросе. Ты лучше всех знаешь, каким упрямым может стать Дубн.  В конце концов, я сам удивляюсь, как это он несколько лет терпел тебя в качестве центуриона?  В любом случае, ты делаешь преждевременные выводы в своей уверенности, что они...

Стук в дверь возвестил о прибытии солдата, посланного с сообщением от  Отона, центуриона, дежурившего днем. Отдав честь так ловко, как только умел, помня о вечно осуждающем взгляде своего старшего центуриона, он вытянулся по стойке смирно и произнес свое сообщение запыхавшимся бормотанием.

- Центурион выражает свое почтение, господин, и у главных ворот какой-то человек просит встречи с вами, господин! Человек из города, господин!

Скавр бросил взгляд на Юлия, чтобы убедиться, что его подчиненный был так же ошеломлен, как и он сам, и кивнул в знак согласия. Примипил встал, отдавая приказ ожидающему солдату.

- Очень хорошо, Солдат, попроси центуриона Ото сопроводить его сюда.. Свободен.

Как только рядовой повторил ожидаемое от него топанье, отдал честь и вышел из комнаты, Скавр откинулся на спинку стула с задумчивым выражением лица, в то время как примипилу прошлось пройти по комнате, и  выглянуть в окно.

- Это даже быстрее, чем я ожидал.

Скавр задумчиво кивнул.

- Совершенно верно. Будем надеяться, что это означает хорошие новости, не так ли?

Ото сам проводил посетителя в кабинет, на его побитом лице застыло озабоченное выражение. Он отдал честь и удалился, его жесткий взгляд, устремленный в затылок мужчины, красноречиво говорил о беспокойстве, охватившем лагерь, как только отсутствие двух центурионов стало очевидным. Скавр с серьезным видом поднялся со стула и обошел стол, протянув посетителю руку. Новоприбывший был элегантно одет в официальную тогу, его сапоги блестели от частого нанесения воска, а редеющие волосы были коротко подстрижены в явное нарушение нынешней моде. Раб ждал позади него с видом человека, привыкшего держать рот на замке, а глаза и уши открытыми, и он в почтительном молчании наблюдал, как его хозяин поклонился Скавру и заговорил уверенным тоном, который дал Юлию понять, что это человек, привыкший получать то, что хочет.

Приветствую вас, трибун Скавр. Я могу только извиниться за столь неожиданный визит и за то, что не отправил заранее сообщение с просьбой о встрече. Я Луций Теттий Юлиан, прокуратор Дакийского императорского Лудуса.

Скавр в свою очередь поклонился, его обезоруживающая улыбка приглашала гостя разделить его радость по поводу неожиданного  визита.

- Приветствую вас, прокуратор, и добро пожаловать в то, что на данный момент является небольшой частью Британии, присоединенной к Риму, по крайней мере, до тех пор, пока мы не получим приказ снова выступить на Север.  - Они пожали друг другу руки. - Это мой примипил, Юлий.

Пришедший мужчина поклонился Юлию, и рослый центурион серьезно кивнул в ответ головой. Скавр указал на свободное место и прошел вокруг стола к своему креслу.

- Пожалуйста, присаживайтесь. Могу я налить вам чашечку этого вполне приемлемого вина? Оно, конечно, разбавлено из уважения к раннему часу.

Юлиан склонил голову в знак благодарного принятия предложения, пригубил напиток и одобрительно кивнул. Скавр взял в руки свой кубок, едва пригубив разбавленное вино, прежде чем вопросительно поднять глаза на своего гостя.

- Итак, прокуратор, чем мы можем быть вам полезны?

Посетитель снял кольцо со своего пальца и передал его трибуну.

- Как я уже сказал, я ношу звание прокуратора, подчиняюсь непосредственно императорскому распорядителю, и я отвечаю за управление Дакийским лудусом.

Скавр склонил голову в знак признания высокого статуса своего гостя, на секунду взглянув на значок прокуратора, прежде чем вернуть его с уважительным наклоном головы.

- Большая ответственность, Юлиан. Особенно в эти дни...

Он оставил фразу незаконченной, и прокурор без колебаний клюнул на его разговорную наживку.

- Насколько вы правы. Довольно пристальный интерес императора ко всем аспектам гладиаторских боев означает, что мы должны обучать и готовить лучших фехтовальщиков в Империи, если хотим оправдать его ожидания.

- Я могу только представить, какое на вас оказывают давление. Но у вас ведь есть эти два непобедимых брата, не так ли?  Велокс и ...

Скавр уставился в потолок, словно пытаясь вспомнить другое имя.

- Мортиферум. Да, у нас есть такие, и, клянусь богами, это превосходная пара бойцов, настолько хороших, что я склонился к предложению моего ланисты и назвал их обоих бойцами Первого ранга, несмотря на необычную сложность такого соглашения. Однако, вы, наверное, не можете себе представить, но  мы предпочитаем готовить  гладиаторов второго и третьего ранга. Вот, например, сейчас в наш Дакийский лудус изъявили желание попасть три кандидата, которые, представьте себе,  во время проверки их боевых возможностей, один за другим одержали победу над одним из моих наиболее эффективных бойцов,  и я уверен, что не могу даже оценить их потенциал. Не говоря уже об их перспективах.

Скавр улыбнулся в знак согласия, приподняв бровь в сторону Юлия.

- Трое мужчин с таким мастерством? Я действительно понимаю, каким подарком это может показаться. Но, конечно, всегда есть риск сразиться с человеком, который на самом деле все еще служит в армии.  Я могу только предположить, что вы изучаете досье каждого бывшего солдата с величайшей тщательностью?

Юлиан кивнул.

- Действительно, так оно и есть. Я полагаю, вы уже поняли, что привело меня сюда в столь ранний час. В этот самый момент у меня в лудусе находятся двое мужчин из вашей когорты, и они утверждают, что недавно ушли в отставку и, следовательно, претендуют на право принести присягу Дакийской школе.

- Ах.

Выражение лица Скавра сменилось с расслабленного дружелюбия на слегка растерянное, и Юлиан сочувственно улыбнулся.

- Да, действительно.-  Он наклонился вперед и понизил голос, бросив на Юлия заговорщический взгляд. - Пожалуйста, поверьте мне, что ваши собственные внутренние административные интересы меня не касаются, и, если быть откровенным с вами обоими, вы оказали мне огромную услугу, дав им отставку, чтобы они могли поискать счастья на Арене. -  Он откинулся назад с широким жестом. -  Я чувствую, что они заработают для нашего лудуса много золота. Очень много. И часть этого золота со временем перейдет и  к ним, я уверен, вместе  с преклонением толпы, всевозможными услугами множества благодарных матрон и так далее. Я уверен, мы все разделим вместе с вами  часть их славы - вы почувствуете, что зря  прожили жизнь до тех пор, когда увидите как  ваша спутница  будет благодарна вам за вечер проведенный на Играх, наслаждаясь возбуждающим эффектом гладиаторских боев!

Он откинулся на спинку стула с самодовольной улыбкой, а  Скавр подался вперед с заинтригованным выражением лица.

- Вот на это я сам хотел бы посмотреть!

- И вы, Рутилий Скавр, будете моим личным гостем, когда ваши люди впервые сразятся на Арене. Их даже не нужно особо тренировать. Они уже сейчас выглядят как готовые бойцы. Тем более у нас на днях Игры.  Я думаю, что мы сделаем их частью зрелища, от которого Рим будет гудеть несколько дней. В любом случае, все, что мне нужно, чтобы быть уверенным в их свободе принести присягу, -  это увидеть эти два драгоценных бронзовых листа, на которых они оба с честью уволены как граждане Империи, со всеми печатями свидетелей, разумеется.

Скавр бросил на Юлия быстрый взгляд.

- Их контракты?

- Да, действительно. Просто покажите мне их контракты, и я пойду своей дорогой. Полагаю, они у вас здесь?

7

Утро прошло медленно для новичков, вынужденных сидеть и наблюдать за рутиной лудуса, в то время как Саннитус и его люди по-разному поощряли, подтрунивали, уговаривали, запугивали и просто пинали своих гладиаторов во время тренировок. Звук обутых в сапоги ног, шаркающих по полу, ворчание и проклятия будущих гладиаторов наполнили воздух.

- Мазь.

Марк очнулся от задумчивости.

- Что?

Его друг махнул рукой в сторону мужчин, упражнявшихся перед ними.

- Я подумал, что их тренировки будут не сильно отличаться от тех,  на которых тренируемся мы, и тут меня осенило. - Он демонстративно понюхал воздух. -  Мазь для мышц. Они все его используют, несмотря на то, что с таким же успехом они могли бы натирать его кроличьим жиром,  благо это им не повредит.

Британец зевнул, оглядываясь на солдата, которого они отбили от грабителей ранее этим утром, который очнулся от собственной дремоты и оглядывался вокруг с усталым интересом. Троих солдат усадили в углу зала, поставив между ними ведро с водой, и велели ждать на месте, пока Саннитусом не будет решен вопрос об их статусе.

- Ты действительно числишься мертвым?

Гораций кивнул Дубну, откидываясь назад и делая глоток воды из ковша.

- Согласно записям писарей  моего легиона, я погиб в засаде в нескольких милях к югу от Виндобоны, в Норикуме. Хотя на самом деле, я просто сбежал с боя, как испуганный ребенок.

Дубн улыбнулся.

- Мы все через это прошли. 

Солдат сердито фыркнул.

- Только не я. До того момента, когда ноги сами понесли меня в лес, я даже не рассматривал альтернативу. - Он вздохнул. - Вы не поймете, пока не узнаете всю мою историю, а у нас, похоже, не так уж мало времени для рассказа, не так ли? Я был центурионом Десятого Легиона Гемина, и, позвольте мне сказать вам без всякой гордости, что я был лучшим гребаным офицером в своей когорте.  Самым быстрым с мечом, самым метким с копьем … Я мог бы убить человека только одним щитом .-  Он горько рассмеялся. - О да, я был воплощением смерти, и плюньте мне в лицо, если я этого не знал?  Что касается меня, то почти  каждый второй человек в когорте уступал мне в этом, и я  всегда ходил с поднятой головой, как будто был единственным настоящим солдатом в крепости. -  Он печально покачал головой. – Но яне сделал того, что мог бы сделать  в тот день. Я мог бы убить полдюжины этих ублюдков, прежде чем они прикончили меня, а вместо этого...

- Как им вообще удалось устроить на тебя засаду?

Гораций  с горечью кивнул.

- Не думай, что я не задавал себе этот вопрос тысячу раз с того дня, как это случилось, в конце концов, этому учат на базовых курсах, не так ли? Я до сих пор помню того кожистого старого мудака центуриона, который превращал нас в солдат, рассказывая нам все о засадах.  “Для каждой успешной засады нужно знать две вещи, солдаты: одни должны быть достаточно хитры, чтобы устроить ловушку, а  другие  достаточно глупы, чтобы в нее попасться!”  И, о,боги, вы не поверите мне, когда я скажу вам, что мы действительно были настолько глупы. Только потому, что люди, расставившие ловушку, были нашими, поэтому мы  и попались ...

- На вас напали римляне?

Гораций невесело усмехнулся, приподняв бровь при виде Марка, который недоверчиво посмотрел на него из-за этой новости.

- Да, римляне! Тебя это шокирует, друг? Видишь ли, преторианский центурион прибыл в крепость Виндобона с приказом императора. Легат должен был немедленно отправиться на юг, в Рим, и там был эскорт,  “ожидавший нас прямо по дороге”,  поэтому он решил, что ему нужно взять с собой всего лишь несколько своих солдат для видимости, меня и полдюжины моих парней, которые могли бы поехать с ним верхом в качестве телохранителей. Когда я спросил преторианца, почему он не привел с собой в крепость своих людей, он ответил мне, что это было сделано для того, чтобы избежать ненужных задержек, и что им “нельзя было терять времени”.  Хотя этот ублюдок оказался прав ...  -  Глаза солдата стали холодными, когда он вспомнил тот момент. -  Его люди уже нас ждали на вершине холма между двумя крутыми обрывами, и, когда мы появились, они поскакали на нас галопом, вынув мечи, и крича друг другу что им надо убить легата. Я крикнул ему, чтобы он повернул назад и спасал свою жизнь, но он слишком медленно разворачивал лошадь, и они сбили его с ног, как собачонку. Я повел на них своих людей, но их было слишком много, чтобы мы могли сделать что-либо еще, кроме как умереть со славой.

Он снова отпил из черпака, с отвращением покачав головой.

- Мне удалось ткнуть острием клинка в лицо человека и сбросить его с лошади, но только для того, чтобы оказаться на спине на дороге рядом с ним. Его копье попало мне в руку, но зацепило одну из деталей моего нарукавника.  - Он невесело рассмеялся. - Этот металлический нарукавник, вероятно, спас мою чертову жизнь. Я, пошатываясь, поднялся на ноги между двумя всадниками, которые пытались наставить на меня свои копья, и это дало мне время ткнуть острием меча в челюсть человека слева от меня. Затем я поскользнулся на дороге, вероятно, из-за крови, которая стекала по ней ручейками, и у меня из руки выпал  меч.  Я знал, что если нагнусь, чтобы поднять  его, то больше никогда не встану на ноги, поэтому я вытащил кинжал и сбросил человека справа от меня из седла .-  Его глаза закрылись, и на мгновение на его лице заиграла довольная улыбка. -  Мне всегда нравился мои нож, достаточно длинный, чтобы его можно было использовать в драке, и я ударил его так сильно, что лезвие прошло  прямо через его шею и вышло с другой стороны. А потом  случилось это ...

Он снова сделал паузу и покачал головой, чувство вины искривило его губы.

- Я вытащил его меч из ножен и перекатился под его лошадь. Их было четверо, окружавших последнего из моих солдат, они просто играли с ним, перед тем как убить его, и когда я поднялся на ноги, на меня снизошло внезапное осознание того, что я могу либо сразиться с ним, и умереть с гордо поднятой головой, либо бежать, спасая свою жизнь….  И я побежал, ребята...  -  Он опустил голову, потирая глаза большой мозолистой рукой.  -  Да простит меня наш Господь Митра, я побежал.  Хотя, я и не был трусом,  Наш Господь все еще помогал мне в тот день, и оба копья, которые были брошены в меня, промахнулись, одно из них упало так близко, что я смог схватить его, перепрыгивая  через канаву, и скрыться за деревьями, как …  ну, как человек, спасающий свою никчемную гнилую жизнь.  Я услышал позади себя голос, выкрикивающий приказы этому сбродом:  “Поймать его! Выживших быть не должно!”, и моя надежда на то, что все это была какая-то ужасная случайность, погасла, как задутая лампа…

-  Эти ублюдки убили последнего из моих людей, когда я убегал от них вверх по склону, сразу за канавой. Я услышал крик, когда один из них всадил в него клинок, а затем еще один вскрик, когда другой солдат прикончил его. Они, конечно, догнали меня достаточно быстро, и я слышал, как они кричали мне, что если я выйду послушным и кротким и облегчу им задачу, то они не будут мучить меня перед смертью, но если я заставлю их попотеть, то они заставят меня разделить с ними удовольствие.., ну, вы знаете что они имели в виду.  

Дубн кивнул.

- И это тебя обозлило, верно?

Гораций мрачно улыбнулся.

- Разозлило? Это не то слово! Я уже был  не только зол, я бушевал! В основном на себя, но это было нечто большее. Они предполагали, что я уже был побежден, из-за того, как я убегал от них, и пока они не начали кричать, чтобы я вышел и умер как мужчина, они были недалеки от истины. Нет, это был не гнев, это была ярость! Это была потребность убить их всех, чтобы загладить свою собственную трусость. Их было четверо, они смеялись и шутили друг с другом, поднимаясь на холм в шеренге, полные той уверенности, которую человек чувствует, после убийства другого,  оправданного это или нет ...  -  Он посмотрел на свои руки. -  Я просто подумал  “Да, пошли вы! ” и вышел из-за дерева, за которым стоял, и дал им время осознать, с чем они столкнулись, прежде чем метнуть копье.  Я хотел, чтобы они знали, что я был один, и подошли ко мне…

Он улыбнулся при этом воспоминании.

- Я всегда хорошо метел  копья, но вот что я вам скажу, я никогда в жизни не метал копий лучше, чем в тот раз.  Только что оно был у меня в руке, острие щекотало мое ухо, а в следующую секунду я смотрел поверх своей вытянутой руки на  ближайшего из них с торчащей в нем окровавленной штуковиной, проткнувшей его спереди и  вышедшей сзади, через  доспехи и все прочее. Он пошатнулся и упал навзничь, в то время как остальные трое просто уставились на меня, появившегося из ниоткуда и покрытого кровью других мужчин, с оскаленными зубами и глазами, похожими на обеденные тарелки, и я думаю, что они сразу поняли, что они уже мертвы. У одного из них было копье, но он был так напуган, что метнул его далеко от меня, и я напал на них прежде, чем они поняли, что происходит.

Гораций смотрел через тренировочный зал лудуса на мужчин, репетирующих свои удары, и Марк знал, что он проигрывает этот момент в своей голове.

- Я уложил копейщика еще до того, как этот придурок успел вытащить свой клинок. Он был почти ребенок, но я перерезал ему горло и понял, что совершил ошибку, напав на него первым, и потом мне пришлось бежать прямо на другого, чтобы успеть увернуться от копья, если бы он метнул его как надо ...-  Он пожал плечами. -  Ошибки, которые мы часто совершаем, да?  Не то чтобы оставшиеся двое других представляли большую угрозу.  Мужчина справа  от меня с таким же успехом мог попытаться сразиться со мной с помощью сосиски, несмотря на то, что он хорошо владел мечом, и в тот момент, когда посмотрел ему в глаза, понял, что я несокрушим против таких, как эти.  Я нанес кму удар своим клинком, проткнув бедро, а затем вырвал его, чтобы вскрыть артерию.  Боги, вы бы видели кровище. Сколько было крови ...

Он поморщился.

- Ты убил их всех?

Бывший легионер покачал головой в ответ на вопрос огромного британца.

- Последний из них, спасая свою жизнь, побежал вниз по склону,что-то крича о помощи, и на миг я подумал о том, чтобы догнать его и  вонзить свой меч ему в позвоночник, а затем броситься на остальных, чтобы подороже продать свою жизнь, но ...

Он пожал плечами, и Марк нашел для него нужные слова.

- Вместо этого ты выбрал жизнь.

Гораций кивнул.

- Я решил сбежать и побежал через возделанные угодья к следующей линии деревьев, прежде чем они смогли вывести своих лошадей на открытое место. После этого я понял, что у меня в жизни осталась только одна цель - выяснить причину смерти моего легата и хладнокровно и жестоко отомстить за него. Это может занять у меня годы, и, возможно, я никогда с этим не справлюсь, но эта новая жизнь обеспечит меня целью до тех пор, пока не придет время.

Он посмотрел на Марка и Дубна, тоже ожидая от них откровения.

- А вы?

Тунгрийцы посмотрела друг на друга, прежде чем Марк ответил.

- Наша цель во многом такая же, как и  твоя. Мы...

Его прервал крик с другого конца лудуса.

- Эй, вы трое, сюда!

Саннитус подзывал их к себе, рядом с ним, возле стола с какими-то свитками, стоял одетый в тогу мужчина с редкими волосами цвета полированного железа. Вызывало беспокойство то, что позади них выстроились несколько вооруженных людей, и когда трое солдат приблизились, ланиста предупреждающе поднял руку.

-  Склоните головы в знак уважения, кандидаты, если хотите, чтобы вас приняли в эту школу. Этот человек -  мой начальник,  Теттий Юлиан, прокуратор, ответственный за Дакийский Лудус.

Они остановились и поклонились, опустив головы, в то время как вооруженные мечами телохранители веером выстроились по обе стороны от своего хозяина защитным полукругом, что, как горячо надеялся Марк, было обычным делом. Понимая театральную торжественность момента, Юлиан подождал, пока его люди займут позиции, прежде чем нарушить молчание.

- Что ж, господа ...-  Он подождал, пока все трое поднимут головы. - Посмотрите на себя. По моему опыту, такие люди, как вы, редко попадают в руки ланисты. Конечно, у нас есть солдаты, но обычные ветераны с истекшим сроком службы, которые не могут смириться с мыслью о том, чтобы самим о себе заботиться, и не хотят идти в армию снова. И вот, внезапно, вы оказались здесь, втроем в один день.  Это подарок от Фортуны, или мне  так кажется? -  Он посмотрел на их тройку перед собой с кривой улыбкой. - Тогда вы поймете, почему я захотел проверить ваши слова  с большей тщательностью, чем это было бы в случае с  обычными кандидатами.  Гораций ...

Центурион легиона вытянулся по стойке смирно.

- Слушаю, господин!

Юлиан покачал головой.

- Не называй меня господином, Гораций. Это, как правило, подразумевает, что я обладаю властью, которой  Империя наделяет своих армейских офицеров, и поверь мне, как только ты примешь присягу, у меня будет гораздо больше власти над твоей судьбой, чем у любого офицера, который когда-либо ей пользовался. Обращаться ко мне можно только словом “Мастер”. А что касается твоих слов, я навел кое-какие справки, и, к моему удивлению, все оказалось в порядке. Ты действительно, насколько известно армейским писарям, покойник. Я не знаю, как тебе удалось проделать такой ловкий трюк, и не собираюсь спрашивать, поскольку мне достаточно того, что я могу привести тебя к присяге в школе на законных основаниях. Итак, центурион, ты все еще хочешь попасть в наш лудус?

- Да, мастер!

Юлиан кивнул, указывая на ближайших к солдату людей, которые увели его от Дубна и Марка. Он пристально посмотрел на них обоих по очереди.

- А теперь скажу для вас, двоих, господа. Сегодня утром я посетил вашего трибун с намерением подтвердить ваше освобождение от службы императору. Очевидно, что единственным приемлемым доказательством этого статуса для него было предъявление дипломов о вашем почетном увольнении, которые, как вы сказали Саннитусу, будут у него. -  Он снова посмотрел на них обоих по очереди, выражение его лица было непроницаемым. - И, честно говоря, господа, я ожидал, что он категорически опровергнет вашу историю и потребует, чтобы я вернул вас ему закованных в цепи. А мои ожидания в таких вопросах, господа, редко оказываются ошибочными.

Марк, рискнув искоса взглянуть на Дубна, увидел, что взгляд его друга устремлен куда-то поверх плеча прокуратора, с выражением величайшей уверенности на лице. Стражники, плотно

сгрудившиеся вокруг них, слегка переминались с ноги на ногу, пытаясь найти наилучшую позу для захват на полу тренировочного зала. Юлиан посмотрел на Саннитуса с понимающей улыбкой.

- Итак, представьте мое удивление, когда он достал ваши оформленные документы со своего стола без малейшего намека на беспокойство. Вы, кажется, законно и с честью уволены со службы в Риме и, следовательно, без каких-либо сомнений, можете свободно поступить в эту учебную школу.  Итак, господа ...

Он сделал паузу, и Саннитус жестом попросил их вытянуться по стойке смирно.

- Предложение, написанное на свитке, лежащее перед вами на столе, таково. Я подпишу с вами контракт сроком на пять лет, не больше и не меньше. Я выплачу каждому из вас по пять тысяч сестерциев, половину сейчас и половину в случае вашей смерти или по окончании срока полномочий. В конце вашего срока, если вы дослужитесь до звания тех людей, которых прославляет толпа, и достигнете высокого статуса в нашем маленьком мирке здесь, вы сможете договориться о гораздо большей сумме за ваш следующий период службы. Итак, вы все еще хотите принести гладиаторскую клятву и после  этого войти в Дакийский Лудус?

Двое мужчин ответили вместе, выкрикнув свои ответы, как солдаты на параде.

- Да, мастер!

Юлиан отступил назад, широким жестом приглашая Саннитуса выйти вперед и выполнить свою традиционную роль по приведению к присяге новых людей. Ланиста жестом пригласил Горация присоединиться к двум другим и заговорил свирепым тоном, наполненным своей весомостью.

- Единственный приемлемый ответ на три вопроса, которые я собираюсь вам задать, это "Да, мастер! ”,   -  и я хочу, чтобы люди, убирающие песок там, на Арене Флавиев, услышали вас. Вы поняли?

Все трое прокричали свой ответ во весь голос.

- Да, мастер!

Он некоторое время смотрел на них, прежде чем поднять палец вверх.

- Клянетесь ли вы отдать свои тела лудусу, чтобы при необходимости они были помечены каленым железом?

-  Да, мастер!

Он поднял второй палец рядом с первым.

- Подчинитесь ли вы порке или избиению любым членом персонала лудуса по любой причине, которую они сочтут уместной?

- Да, мастер!

Он поднял вверх третий палец.

- И вы посвятите себя служению своему хозяину Юлиану и любому человеку, который может прийти после него в роли прокуратора этого лудуса, и клянетесь ли вы встретить свою судьбу холодным оружием, если он сочтет это нужным?

- Да, мастер!

Ланиста с громким хрустом хлопнул пальцами по ладони другой руки, весело покачивая покрытой шрамами головой.

- Готово! Теперь вы официально являетесь собственностью лудуса, с этого дня и до того дня, когда вы получите освобождение от службы у него, и более того, теперь вы официально принадлежите имперской гладиаторской школе. Кстати, подумайте о той клятве, которую вы только что дали. Я действительно могу приказать заклеймить любого из вас, или выпороть, или избить, а что касается холодного оружия, я могу предать вас смерти, просто заставив вас сражаться с лучшими бойцами из других школ, когда придет ваше время выходить на Арену, и обеспечить вам кровавую и мучительную кончину. У вас не будет выбора, с кем вам драться, господа, вообще никакого. Обычно мы не утруждаем себя клеймением добровольцев, это касается мужчин, приговоренных к смертной казни вместо уголовного правосудия, но я, как известно, выжигаю клеймо на строптивых, которым удается вывести меня из себя, в качестве наказания,  чтобы быть уверенными, что они никогда больше не сделают этого снова.

Он посмотрел на них с жалостной улыбкой.

- С этого момента у вас статус ниже рабов, низший из низших. Каждый мужчина в Риме будет смотреть на вас свысока, если, конечно, вы не подниметесь до положения полубога благодаря своим подвигам на Арене, и даже тогда они все равно будут считать себя лучше вас. Итак, добро пожаловать в  наш лудус, господа. Поздравления здесь неуместны.

Фелиция и Анния провели тихое утро в доме, настроение первой было слишком мрачным, чтобы она могла что-то делать, кроме как сидеть и пялиться в стену напротив, пока Аппий играл со своими игрушками у ее ног. Анния налила ей чашку травяного сбора, подслащенного медом, который она приняла с изяществом, но без особого энтузиазма, потягивая напиток, пока ее подруга суетилась в комнате, приводя в порядок то, что она уже убрала всего час назад.

- Я уверен, с ним все будет в порядке. В конце концов, он лучше всех владеет мечом из тех, каких когда-либо встречал Юлий, а мой парень не врет, когда говорит такие вещи ...

Фелиция посмотрела на нее со слабой улыбкой.

- Спасибо, Анния. И ты, конечно, права. Он может побить любого человека в городе в честном бою, может убить и этого этого Мортиферума, но что помешает толпе разъяренных сторонников окружить Марка и разорвать его на куски. Если он это сделает…  Он уже не вернется, и у меня нет выбора, кроме как смириться с этим.

Анния молча смотрела на нее, не в силах найти слов утешения перед лицом ее неумолимой логики. Через мгновение ее внимание привлекла собака, деловито обнюхивающая пол в столовой.

- Подойди сюда, Центурион!

Она свистнула, и животное подбежало, чтобы немного поиграть, прежде чем снова  начать скрести  лапой по плиткам, громко тявкая и обнюхивая пол вокруг обеденных диванов.

- Я запомнила, что когда ты в последний раз выходил на улицу и точно также скреб лапкой и принюхивался, ты после этого тут же опорожнил   содержимое своего кишечника!

Она подхватила собаку на руки и направилась к двери, но, когда ее открыла, Юлий уже шагал по садовой дорожке.

- Мне можно войти?

Он послушно поцеловал свою жену и поклонился Фелиции.

- У меня есть новости о вашем муже, госпожа. Он принят Дакийский Лудус и вскоре будет сражаться на Арене. Прокуратор школы приходил сегодня утром к трибуну , чтобы получить подтверждения о  Марке и Дубне ...

- Подтверждения?

Он кивнул.

- Когда человек увольняется со службы, он получает бронзовую табличку с указанием того, что он отслужил с честью. Мы подготовили по одной  для каждого из них, когда трибуну стало ясно, что в любом случае нам не удастся отговорить вашего мужа от этого последнего акта мести.

Она на мгновение уставилась на него.

- Вы знали, что он собирался сделать? И вы ничего не предприняли?

Примипил встретился с ней взглядом.

- Ничего не сделали? А что мы должны были сделать? Запереть его?

После минутного раздумья Фелиция покачала головой.

- Полагаю, что нет. Если я  сама не смогла  воспрепятствовать ему идти в лудус, то  как я могу критиковать тебя за то, что ты поступил точно также же. Такое оскорбление его чести было бы для него слишком тяжелым. И что теперь будет?

Примипил провел рукой по волосам.

- Сейчас? Теперь нам придется только ждать и смотреть, как он выступит на Арене. Очевидно, он будет драться завтра. В конце концов, как нам сказал его новый префект, ему вообще не нужно тренироваться ... -  Он хмуро посмотрел через комнату на Центуриона, который снова шмыгал носом под столом.  -  Вам лучше вывести эту зверюгу на улицу, пока она не обгадила весь пол.

Одноглазый Максимус зашел в парикмахерскую сразу после обеда, сел у прохладной задней стенки и откинулся на спинку.

- Как здесь хорошо. А там ужасно жарко, и это факт.

Двое его подельников, которые, как уже успел заметить Морбан, обычно держали свое мнение при себе, встали по обе стороны от него и злобно уставились на подстригающихся клиентов, один из которых тут же решил, что у него полно работы, и ушел, оставив прическу незавершенной.

- Думаю, мне стоит подстричься, раз я уж  здесь.

Один из его приятелей поднял руку, чтобы остановить следующего посетителя, который, надо признать, уже выглядел более чем неуверенно, подходя к освободившемуся стулу. Максимус рассмеялся, ухмыляясь мужчине, поскольку у того тоже появились какие-то другие дела, кроме подстрижки.

- Какие у вас мудрые посетители! -  Он сел в кресло и вытянул шею, чтобы посмотреть на солдата, которому вскоре предстояло его подстричь. -  Стриги потихоньку и аккуратно, коротко сзади и подравняй по бокам, волос сверху оставь побольше.  Думаешь, у тебя это получится?

Солдат с ножницами проворчал что-то в знак согласия и энергично принялся за работу, поняв по лицу  Морбана его желание, побыстрее выпроводить главаря банды из парикмахерской. На некоторое время воцарилась тишина, никто не осмеливался разговаривать во время такой деликатной операции, пока главарь вожак не поднял руку, чтобы остановить свою стрижку.

- Так какую долю ты мне приготовил сегодня, а, Толстяк?

Морбану потребовалось время, чтобы достать монеты из своего кассового ящика.

- Пять сестерциев.

Максимус весело улыбнулся, а затем поморщился.

- Ты, Толстяк, мой самый лучший клиент. Ты зарабатываешь в два раза больше, чем кто-либо другой на моей территории, а это значит, ты можешь позволить себе платить побольше, не так ли?

Морбан поморщился.

- Сколько?

Одноглазый покачал головой, заставив солдата с ножницами на мгновение прекратить стрижку.

- Надо отвечать, сколько, господин?

Знаменосец нащупал нож, который хранил в ящике стола за грудами монет.

- Сколько ... господин?

Максимус ухмыльнулся, наслаждаясь своей маленькой победой над угрюмым владельцем лавки.

- Так-то лучше! Давай назовем это приятной ставкой в двадцать процентов, просто чтобы убедить тебя, что нужно проявлять немного больше уважения к старшим. Ведь для тебя ничего не значит еще одну десятку из ста, особенно с той солидной прибыли, которую  ты получаешь, не так ли?

Вздохнув про себя, Морбан закрыл ящик.

- Нет, господин. Я уверен, мы справимся.

- Хорошо. Теперь давай посмотрим, как ты меня постриг.

Он вынул полированный железный клинок, кивнул самому себе, поворачивая его так и эдак, чтобы осмотреть свою новую стрижку.

- Неплохо!

Он вскочил со стула и подошел к Морбану, протягивая раскрытую ладонь.

- Давай деньги!

Знаменосец протянул ему горсть монет, и Максимус с ухмылкой бросил одну обратно на стол.

- Это  за стрижку. Я же не вор, какой-нибудь, правда?

Забрав своих людей, он вышел из магазина, ухмыляясь очереди снаружи.

- Все в порядке, черви, заползайте!

Морбан молча наблюдал, как он уходит по улице, игнорируя многозначительные взгляды, которые бросали на него его люди.

- Завтра?

Юлиан ухмыльнулся в ответ своему ланисте.

- Пей свое вино, Саннитус.

Тот недовольно приподнял бровь, указывая на кубок перед собой.

- Насколько я помню, в последний раз, когда ты предложил мне выпить вина, я в итоге согласился сразиться с самым известным гладиатором, которого когда либо видел этот город за последние двадцать лет, чтобы ты мог снискать расположение императора. -  Стянув тунику с правого плеча, он указал на длинный бледный шрам, который пересекал мышцу между шеей и рукой, прежде чем скрыться из виду под густой шерстью. -  Ты получил  желаемый мешочек с золотом, а я был разрезан от плеча до живота. Если бы Фламма не был в таком хорошем настроении, он бы сломал мне ключицу, но ему, похоже, показалось забавным разрезать мой окровавленный сосок на две части.

Юлиан кивнул в знак согласия.

- Ах, этот Фламма. Хороший был гладиатор. Никогда не был мстительным на Арене, или, по крайней мере,  не злился без веской на то причины, и с таким мастерством  владел мечом, хотя сам был огромным как, слон и ловким, как танцор. А ты перестань жаловаться;  мне пришлось дать тебе  достаточно золота, чтобы убедить вернуться еще на один бой, так что  ты, дорогой, был куплен за хорошие деньги и хорошо оплачен! Добавь к этому тот факт, что ты выздоравливал достаточно долго,  и я оплатил тебе поездку в Грецию где ты лечился у жрецов  в храме Немезиды. Тебе там понравилось. Ты даже сам стал ярым приверженцем их веры.

Саннитус  мрачно улыбнулся.

- Но идеи, подобные этой, во многом убеждают меня в том, что мне следовало там и остаться. Ты же знаешь, что они еще не готовы.

Юлиан поднял руки в знак протеста.

- Не готовы? -  Все трое по очереди как с ребенком расправились с Гермесом, даже не вспотев, а он считается третьим лучшим бойцом в лудусе. Как ты думаешь, зачем я рано утром поскакал галопом через холм, чтобы взглянуть на их трибуна и убедиться, что они не раздуют из этого историю?  Как ты думаешь, что еще нужно, чтобы их подготовить?

Ланиста поднял пальцы, отмечая пункты по одному.

- Они не знают правил ...

-  Они смышленые ребята, все трое. Они достаточно быстро научатся, особенно с таким опытным специалистом, как ты, который объяснит им все это в два счета.

Саннитус покачал головой, неодобрительно поджав губы.

-  Они  мыслят по солдатски. Если мы не научим их тому, как должны вести себя гладиаторы, что  можно делать на Арене, а чего нельзя, то все, на что они  будут способны, - это проложить кровавый след через всех, кого мы выставим против них ...

Он замолчал, глядя на человека по другую сторону широкого деревянного стола ожидая ответа. Юлиан кивнул.

- Точно. Этот император не похож на своего отца, Саннитус. Марк Аврелий обычно настаивал на том, что мы экономно использовали парней и даже из пленников и заключенных готовили нормальных гладиаторов. Все, что хочет видеть его сын, -  это серию хороших боев, непрекращающееся волнение от первого до последнего боя и, прежде всего, побольше крови. Я уже получил очень четкие инструкции из дворца сделать что-нибудь такое, чтобы привлечь внимание Коммода после того, как мы покончим с обычными травлями зверей и прочей дребеденью. Очевидно, его распорядитель пообещал ему, что мы начнем Римские Игры этого года с серии боев, которые заставят плебс реветь от восторга, и ты знаешь, чем это заканчивается. Мертвыми телами, не более и не менее.

Он сделал глоток вина и своего кубка.

Прокуратор Цирка Флавиев пообещал мне партию дакийских пленников, как он сказал первоклассных бойцов, и все они все еще в хорошем состоянии, и я собирался  было сказать тебе, чтобы ты выставил Гермеса и Немо против них, но я не вижу причин рисковать нашими лучшими бойцами против кучки неизвестно кого. Давай посмотрим, на что способны эти  твои центурионы против людей, которым нечего терять, не так ли?  Ведь для них это обычная работа

Саннитус пожал плечами.

- Если ты ставишь вопрос таким образом, то не похоже, что у нас есть большой выбор. По два пленника на каждого?

Юлиан склонил голову в знак любезного согласия.

- Ты прав, что-то большее заставило бы наших новичков слишком сильно напрячься в первый раз. По два человека на каждого, будет нормально. Они сражались у себя там и с большим количеством варваров

- Жизнь в лудусе не такая уж паршивая, как ее любит изображать Саннитус. -   После завершения их дневных тренировок помощник ланисты  Эйд  вел трех центурионов до их жилища, переговариваясь через плечо, пока  они шли  по лабиринту коридоров лудуса.   - Свободные граждане, рабы и даже мусорщики, которые прочищают канализацию, называют нас отбросами, когда думают, что мы их не слышим, но женщины, с другой стороны, увидят в вас свой лучший шанс получить приличную свою порцию гладиаторского члена, когда члены их мужей сморщатся и опадут. И позвольте мне сказать вам по опыту, что когда ваши члены заходят в их тела, это сводит их с ума, и о подобном их мужчины могут только мечтать,!

Жилые помещения школы представляли собой серию коридоров, которые были выровнены с обеих сторон камерами, едва достаточными для размещения двух мужчин, их передние стены состояли из узких железных решеток с тяжелыми дверями на петлях, чтобы обеспечить как доступ, так и сдерживание в зависимости от  требуемой ситуации. По всему коридору, по которому он их вел, двери были широко открыты, и мужчины бездельничали как в камерах, так и в проходе в разной степени обнаженности.

- Не все в лудусе живут  в таких престижных камерах, как эти, и поскольку это блок добровольцев, мы обычно держим двери незапертыми..  Вы двое будете жить в нем ...

Он указал Марку и Горацию на дверь комнаты с каменными стенами, которой едва хватало для двух набитых соломой тюфяков, прежде чем вернуться и указать на другую пустую камеру, подозвав Дубна.

- А ты, здоровяк, пока поживи здесь. Нам некого к тебе подселить. Один из рабов скоро принесет еду… -  Он замолчал и многозначительно посмотрел на двух других, которые вошли в свою камеру и озадаченно оглядывали маленькое замкнутое помещение. -  Я  бы сказал, вам обоим нужно побольше жрать. Надо нажраться так, чтобы вы выглядели как настоящие гладиаторы, а не как пара унылых тощих коротышек, на которых вы похожи сейчас! Из вас троих только ваш приятель похож на бойца!

Оба центуриона криво усмехнулись друг другу, Марк пожал плечами своему новому товарищу.

- А я думал, что после двух лет кампании в Британии, Германии и Дакии у меня не осталось ни грамма жира на теле,  и я в идеальной форме.

Эйд с серьезным видом, заглянув в их камеру, погрозил пальцем обоим мужчинам.

- Скоро вы это поймете сами. Если бы не ваше умение  владеть мечами, я думаю, старина Саннитус быстро бы послал вас обоих сами знаете куда. -  Он покачал головой, увидев их озадаченные лица. -  Вы не большие поклонники Игр, не так ли?

Оба кивнули, Гораций прислонился спиной к каменной стене камеры.

- Я был слишком занят своим военным  ремеслом, чтобы интересоваться этими постановочными схватками. Я понял, что исход большинства боев  там  был предрешен еще до того, как бойцы выйдут на песок, и через некоторое время мне  надоело наблюдать, как одни и те же соперники одинаково устало танцуют вокруг друг друга и ждут момента, когда один из них упадет.

Эйд понимающе покачал головой.

- Откуда ты родом я не знаю, но это Рим. Этот лудус - одна из самых известных школ в Империи, и ожидается, что наши люди устроят представление, от которого плебс будет реветь и требовать продолжения. А это означает, что на Арене будут убивать, а чаще всего  даже победителей. Конечно, приличный фехтовальщик может правильно рассчитать удар и заставить своего противника истекать кровью, как заколотую свинью, в конце концов, не калеча его и не доводя дело до того, что бедняга  умрет на на Арене, от потери крови -  если только он действительно не пойдет на это специально,   или они ненавидят друг друга так что готовы выпустить сопернику кишки,  но для того, чтобы это сработало, у другого бойца должен быть хороший слой жира, который он может разрезать. Вот, смотрите?

Он задрал тунику, показывая бледные линии шрамов, крест-накрест пересекавшие его бедра.

- Вы, ребята, не хуже меня знаете, что один хороший удар мечом в верхнюю часть ноги убьет человека за полдюжины вдохов, как только вы вскроете артерию на  его бедре, но гладиаторы, с которыми я дрался, знали, как сделать порезы неглубокими. Таким образом, мы всегда устраивали хорошее представление, с большим количеством крови, но без того, чтобы как можно меньше из  нас  падало мертвыми на песок.  В конце концов, никто не хочет, лишатся игроков, когда затеваются большие игры, подобные тем, что начнутся завтра.

Гораций переспросил: - Завтра?

Широкогрудый тренер  кивнул, криво ухмыльнувшись им.

- Я так и подумал, что это заставит вас призадуматься. Ведь вы появились у нас только сегодня. А завтра, ребята, начинается крупнейшая серия Римских Игр, с начала основания наших школ, и  начиная с сегодняшнего дня до самого окончания празднования за все эти две недели должны  состоятся сотни боев.-  Он рассмеялся над выражением их лиц. - Не волнуйтесь, никто не собирается выставлять на Арену пару таких тощих новичков, как вы, предварительно их не обучив!

Все еще посмеиваясь, он повернулся и  пошел восвояси, оставив их вдвоем. Марк и Гораций секунду смотрели друг на друга, а затем одновременно рассмеялись.

- Пара тощих новичков?

Марк покачал головой, услышав недоверчивый тон собеседника.

- К этому ярлыку нам, возможно, придется привыкнуть. Только что я подумал, что почти все гладиаторы в этой школе выглядят гораздо лучше, чем я ожидал. Возможно, нам нужно будет немного переесть.

- Или, возможно, вам этого и не нужно делать. Они обернулись и увидели высокого мускулистого человека в тунике из тонкой красной шерсти, стоящего в дверях камеры со скрещенными на груди руками. - Если у вы обладаете скоростью и умением держать чужие клинки подальше от себя, то вам никогда не нужно будет беспокоиться о слое жира, который нужен всем остальные. Они сказали то же самое моему брату и мне, когда мы проходили через эти ворота, но ни у кого из нас никогда не возникало необходимости переедать..

Он стоял и ждал ответа с легкой улыбкой на лице, и Марк некоторое время смотрел на него, прежде чем до него дошло, кем был новоприбывший. Перед его глазами всплыло лицо, увиденное им в свете факелов в городе несколько недель назад,  и волосы у него на затылке встали дыбом.

- Монтиферум?

Мужчина ухмыльнулся ему в ответ, покачав головой.

- Нет, я его брат.

- Ты Велокс?

Гладиатор кивнул.

- Вы должны простить довольно напыщенный характер моего имени на Арене, но мне так проще, чем пытаться убедить кого-либо использовать мое настоящее имя, так что я более или менее прекратил попытки. В переводе мое имя означает Стремительный

Гораций шагнул вперед и протянул руку гладиатору, который пожал ее, а затем повернулся, чтобы повторить приветствие с Марком, который поймал себя на мысли, что тот производит хорошее впечатление, хотя и был поражен появлением этого человека, и вначале предполагал, что его главной эмоцией будет простая ненависть. Он смотрел в глаза собеседнику, когда они пожимали друг другу руки.

- Извини меня,  но не часто простому смертному  удается встретиться с легендой Арены.

Велокс покачал головой.

- Мы не придерживаемся здесь подобной чепухи. В лудусе мы обходимся без лести, надуманной или нет ...  -  Он сделал паузу, глядя на них обоих с мрачным выражением лица. -  В конце концов, любой из нас в какой-то момент может встретиться со своим собратом на Арене.  А здесь, друзья мои, мы  просто братья, от самого молодого новичка до самого опытного и смертоносного гладиатора.

Марк склонил голову в знак признания великодушия, повернувшись, чтобы представить Дубна, но обнаружил, что тот смотрит через его плечо в коридор. Оглянувшись, чтобы взглянуть, что привлекло его внимание, он увидел, что группа из трех мужчин собралась вокруг одинокой женщины в дальнем конце ряда камер. Она была жилистой и такой же высокой, как самый низкорослый из них.

- Ах да. - В голосе Велокса появились сардонические нотки. - У тех из нас, кто не расположен наслаждаться телами друг друга, есть выбор: либо взять пригоршню смазки и закрыть глаза, либо поразвлечься с девушками-рабынями,  для чего, в конце концов, они, по-видимому, здесь и находятся.

Пока они смотрели, стало ясно, что гладиаторы, собравшиеся вокруг женщины, куражились с ней в качестве прелюдии к чему-то гораздо более вескому, пользуясь тем, что она обеими руками несла ведро с тушеным мясом и не могла помешать их непристойным лапаньям. Дубн покачал головой и Марк увидел его гнев в прищуренных глазах и плотно сжатых губах.

- Эта женщина обслуживает  этот коридор?

Велокс кивнул, задумчиво разглядывая неповоротливого британца.

- Так и есть.  Но если тебе хочется потрахаться с ней, ты  обнаружишь, что там уже собралось  нечто вроде очереди. Тебе следует ...

Британец пронесся мимо него, целеустремленно зашагав вдоль ряда камер, развернув плечи, походкой, которую  Марк наблюдал и раньше.

- Извините, друзья, но  я подозреваю, что нас скоро ожидают  неприятности.

Кивнув головой, он проскользнул мимо чемпиона-гладиатора и тихо последовал за своим другом, который остановился в нескольких футах от сцены издевательства над служанкой.

- Убери от нее свои грязные гребаные руки!

Его громкая команда мгновенно заглушила шум, и трое мужчин, которые теперь уже тащили женщину к камере, повернулись к нему лицом, один из них был  тем самым гладиатором, с которым трое друзей расправились этим утром. В одно мгновение они выстроились поперек коридора со сжатыми кулаками. Гермес шагнул вперед, подняв правую руку,  демонстрируя покрытые шрамами костяшки пальцев в недвусмысленной угрозе.

- И кем, ты,  ублюдочный малый себя возомнил?

Дубн выпрямил спину, скрестив свои массивные руки.

- Я думаю, что я тот самый мужчина, который собирается ударить тебя кулаком с такой силой, что выбьет из тебя все сопли, если ты не оставишь эту женщину в покое.

Гермес прошел вперед, пока не оказался в футе от британца, стоявшего с опущенными по бокам руками.

- То, что ты одолел меня деревянным мечом не дает тебе здесь никаких прав, британец. До того дня, когда я смогу встретить тебя настоящим мечом и поставить на твое место, тебе лучше не поднимать голову, если только ты не хочешь чтобы тебе напомнили о том, как далек ты от меня по статусной лестнице. Эта женщина наша.  Моя. Я трахал ее раньше, и я буду трахать ее снова, когда захочу. Она рабыня, поэтому я могу делать с ней все, что хочу. И когда я закончу, другие мужчины займутся ей.  Мы немного  повеселимся, потому что на ней мы опустошаем свои яйца, и хозяин будет доволен, потому что довольный гладиатор - тихий гладиатор.

- А женщина?

Проигнорировав опасную нотку в вопросе британца, Гермес широко развел руками и, повернув голову, ухмыльнулся своей аудитории.

- Женщина?  Она рабыня! Ну, у нее нет выбора, не так ли, мальчики? Она просто регулярно получает от нас...

Он не заметил быстрого страшного удара левой, пока не стало слишком поздно, и который пришелся ему прямо в лицо,  отбросив его к стене. Гладиатор пошатнулся, застонал один раз, долгим, медленным стоном человека, который уже был в полубессознательном состоянии, затем неуклюже рухнул на пол коридора. До того момента, как могла бы вспыхнуть драка, в то время когда люди вокруг   все еще изумлялись скорости и свирепости, с которыми британец расправился с их товарищем, командный рев заставил всех застыть на месте.

- Стоять!

Марк вздрогнул, услышав отрывистую команду, осознав, что это Гораций уже стоял на полшага позади него, но прежде чем он успел выразить ему какую-либо благодарность за поддержку, собравшиеся вокруг них гладиаторы сердито зашевелились при виде своего друга, распростертого на каменном полу.

- Да, пошел ты! Ты теперь не в своем гребаном легионе, центурион. Сейчас мы выбьем  дерьмо из вас троих, а потом...

- Нет ... -  Голос Велокса с легкостью прорвался сквозь быстро нарастающий гнев, заглушив грохот угроз его первым словом. - Ты не сделаешь этого.

Гладиатор прошествовал по коридору, протиснулся между Марком и Горацием и встал перед Дубном с самоуверенностью, сквозившей из каждой поры.

- Вы и пальцем не тронете этих людей. И не только потому, что, я думаю, что они хорошенько отделали бы полдюжины таких, как вы, и пошли бы искать новых. И даже не потому, что если вы это сделаете, а поверьте мне, я лично убью, медленно и с величайшим удовольствием, какое только смогу выжать из того человека, который сделает первый шаг. И вы знаете, как сильно я дорожу своим статусом на Арене.  Он огляделся вокруг с суровым выражением лица, и Марк увидел, что несколько мужчин, стоявших вокруг них, вздрогнули от неприкрытой угрозы. - Толпа называет меня ”Мастером резни"  без веской причины, не так ли?  Если кто сейчас поднимет руку на этих людей, то завтра утром, когда начнутся бои, я разберусь с ним на Арене без слов о пощаде.

Он огляделся с выражением отвращения.

- Это даже не потому, что я устал от вас, грязных ублюдков, унижающих этих бедных беспомощных сучек только потому, что это вам это сходит с рук. Нет, причина, по которой вы не будете  трогать этих людей, заключается в том, что, как я только что собирался им сказать, они будут драться завтра утром. Так что, прямо сейчас вы можете рассматривать это как указание от самого Саннитуса,  поскольку он попросил меня сообщить им эту новость. И зная Саннитуса и его ожидания от этих троих,  как самого себя, я могу заверить вас всех, что человек, который первым поднимет кулак на этих людей, достаточно легко уйдет из этой жизни от моих рук, по сравнению с тем, что случится с остальными, когда я назову ему  имена тех, кто еще будет  отобран для  участия в боях.

Минутное молчание затянулось до тех пор, пока сначала один, а затем и другой гладиатор, отошли от  Дубна, глядя себе под ноги, и напряжение в создавшейся ситуации схлынуло, как вода из лопнувшего бурдюка.

- Ладно, мы оставляем женщину тебе.

Велокс улыбнулся в ответ на раздраженное бормотание, медленно покачав головой из стороны в сторону,  когда оказался лицом к лицу со с произнесшим это  гладиатором:

- Нет. Ты не понимаешь. Меня действительно тошнит от вашей порочности. Дождись своего часа, заработай пропуск в город, и там  удовлетворяй свою потребность трахаться с любой из  женщин, которые на самом деле хотят, чтобы ты повозился у них между ног. И давайте внесем ясность в этот вопрос ...

Он шагнул вперед, протянул руку и, схватив собеседника за ухо, прошептал  ему что-то, что было неслышно тунгрийцам,  и ухмыльнулся, когда объект его внимания побледнел от того, что он услышал. Он отвернулся, бросив последний презрительный взгляд на угрюмую группу, все еще стоявших вокруг него, и этот поступок, казалось, послужил сигналом для человека, с которым он только что разговаривал, начать загонять своих товарищей обратно по коридору в их камеры.

- А, ты, давай иди отсюда.

Рабыня повернулась и убежала по команде, оставив ведра с едой на полу, и Велокс удовлетворенно кивнул, повысив голос, чтобы убедиться, что его слова были слышны в камерах.

- Я бы сказал всем заинтересованным сторонам, хорошо, что я вовремя оказался здесь. Помните, что я вам сказал, и не воображайте, что мои угрозы не сработают, если кто-нибудь начнет  совершать глупости, как только я окажусь за углом!

Повернувшись, чтобы уйти, он бросил последний комментарий через плечо.

- А вам троим лучше позаботиться о том, чтобы наполнить едой  ваши желудки. Вероятно, утром у вас  пропадет аппетит.

Позже, набив животы хлебом и мясом, трое мужчин легли на свои койки и долго лежали в темноте барака. Прислушиваясь к дыханию своих товарищей, Дубн  услышал, как сначала один, а затем второй засыпают, их дыхание замедлялось и углублялось. Крупный британец улыбнулся невидимому потолку камеры, тихо удовлетворенный тем, что угадал реакцию своего друга на то, что трибун  мог остановить их попытки убить Мортиферума.  

- Я не позволю им убить тебя, брат, так что им в любом случае придется встретиться и со мной.

Палец на его губах заставил его замолчать, и прежде чем он успел отреагировать, он услышал шепот женщины в свое ухо, которая забираясь на его тело.

- Успокойся. Это я хочу отблагодарить тебя за то, что ты спас меня.

Британец все еще обдумывал ответ, когда она положила руку на его член, и ее теплое тело скользнуло вниз, когда  он  почувствовал, как ее влажная плоть прижалась к его внезапно возбудившемуся органу. После минутного сопротивления его член проскользнул внутрь нее, когда женщина плотнее прижалась к нему.

- Ты, что ...?

Она крепко поцеловала его, покачав бедрами, и его глаза расширились от внезапного удовольствия.

- Лежи, тихо. Только так я могу отблагодарить тебя. Ведь, лучше ты, чем шестеро мужчин одновременно.

Британец лежал в тишине, пока рабыня двигалась по его телу, ее внезапно усилившийся ритм и ищущий язык не сразу довели его до кульминации, учитывая его месяцы воздержания. Она еще мгновение полежала на его теле, поцеловав его в последний раз, затем оторвалась от его быстро уменьшающегося мужского достоинства и снова прикоснулась к его губам,  расправляя одежды и вставая, готовясь вернуться в свои покои через спящий лудус.

- Подожди!

Рабыня покачала головой.

- Я должна уйти. Если меня поймаю здесь, меня выпорют.

- Но … как тебя зовут. Скажи мне хотя бы это.

Ее улыбка казалась белой ниточкой в темноте.

- Меня зовут Калистра. А теперь я пойду.

- Я освобожу тебя, Калистра...

Его слова повисли в пустоте, женщина выскользнула из-за двери камеры и бесшумно метнулась прочь по коридору.

- Добрый вечер, Гай.

- Сенатор.

Скавр низко поклонился, не меняя позы, когда хозяин шагнул вперед и тепло обнял его, махнув рукой дворецкому, чтобы тот занялся своим делами. Он был вызван ранее тем вечером и немедленно откликнулся на приглашение, взяв с собой через весь город только Арминия и пару людей Котты.

- Я не собираюсь заставлять тебя кланяться мне, молодой человек. Пока я последние три года вкалывал здесь, в Риме, ты, я слышал, делал себе имя на Севере империи?

Скавр еще раз слегка поклонился, принимая похвалу пожилого человека.

- Мне изрядно повезло.

Сенатор потер свой заросший густой бородой подбородок с выражением вежливого недоверия.

- Повезло? Человек сам создает свое везение в этом мире, как тебе хорошо известно! Твое везение  помогла тебе одержать не одну победу в Британии, захватить печально известного главаря бандитов в Германии и получить императорский выкуп с золотого рудника в Дакии. Не говоря уже о восстановлении чести утраченного штандарта моего старого легиона, Шестого Виктории, по крайней мере, я так слышал. Я бы приносил жертвы Фортуне каждый день до конца своей жизни, если бы был уверен в такой степени везения…  Вино?

Оба мужчин удалились в личный кабинет сенатора, и Скавр принял чашку превосходного фалернского вина из рук человека, который в отсутствие его покойного отца стал для него самым близким покровителем.

- Ты превзошел самого себя, Гай, и как раз вовремя! Я начал задаваться вопросом, не собираешься ли ты посвятить остаток своей службы еще большему смехотворному риску за пределами Империи. Я могу только благодарить богов за то, что Ульпий Марцелл обратил внимание на то, что я рассказал ему о твоих способностях, и назначил тебя командиром вспомогательной когорты. -  Сенатор сделал паузу, чтобы глотнуть вина из своего бокала. - Сейчас меня волнует только то, доживешь ли ты до конца следующей недели. -  Он пристально посмотрел на своего протеже, ожидая ответа молодого человека.

- Мне было интересно, зачем вы послали за мной. Полагаю, вы имеете в виду мой недавний визит во дворец?

- Да.  - Трибун поднял глаза, удивленный внезапной горячностью в голосе своего покровителя.  -  Я действительно имею в виду твою последнюю попытку покончить с собой.

- Совершить самоубийство?

- Ты правильно услышал меня, молодой человек. Возможно, тебе не хватает необходимой степени самосознания, чтобы понять, в какую игру ты играешь, но я более чем достаточно проницателен, чтобы разгадать твой умышленный отказ противостоять своим демонам. Я слишком хорошо знаю, почему ты потратил столько времени на разведку северных племен, имея рядом с собой только этого своего огромного  германского раба. У тебя репутация искателя опасностей, человека, готового рисковать ради острых ощущений, но мы оба знаем лучше, что это такое,  не так ли? И теперь ты занимаешься тем же самым, причем не где-нибудь, а в Риме.

Скавр поднял руку, но сенатор отмахнулся от его зарождающегося протеста.

- Я более чем немного разочарован в тебе, Гай. Ты ведь собирался навестить меня, пока находишься в Риме? Я терпеливо ждал твоего визита, но ты не проявили никаких признаков того, что собираешься навестить меня, заставив меня самого вызвать тебя сюда, как если бы ты был моим умышленно непослушным племянником.

- Прошу простить меня, сенатор, за эту оплошность ...

Пожилой  сенатор поморщился.

- Блестящий, храбрый и порой своенравный молодой человек, который при правильном руководстве мог бы стремиться к высшим званиям Империи.

- Действительно?

- Действительно. Если я смог подняться от преподавателя латинской грамматики до должности губернатора провинции, то у тебя определенно есть надежда!

Молодой человек покачал головой.

- Но мой отец ...

- В самом деле, давай  поговорим о сути, не так ли? Позор твоего отца в Германии и его благородное самоубийство. - Он покачал головой. -  На случай, если ты забыл, молодой человек, я служил с твоим отцом. Если бы не мое обещание присматривать за тобой, данное ему перед алтарем Марса перед тем, как он покончил с собой, я мог бы отчаяться в тебе  еще много лет назад. -  Он печально покачал головой.  -  Война с Германией. Триумф и катастрофа в одном маленьком грязном пакете.  Твоему отцу,  Гай , не обязательно было падать на свой меч, как я сказал ему, когда он связал меня клятвой быть твоим покровителем  после его смерти. Его чрезмерно развитое чувство чести привело его к этому, несмотря на полное безразличие со стороны тех, кто был выше его. И ты тоже проявляешь все признаки того же инстинкта самоуничтожения. Не так ли?  -  Он подождал, но Скавр не ответил.

. -  Ты действительно прервал Коммода, когда он был в состоянии некоторого волнения, да еще в своем собственном тронном зале?

Молодой человек пожал плечами.

- Я не могу этого отрицать. Но у меня были веские причины.

- Достаточно веская причина, чтобы рисковать тем, что тебе отрежут язык?

Двое мужчин погрузились в долгое молчание. Наконец мужчина постарше заговорил снова.

- И что, теперь?

Скавр посмотрел на своего наставника с намеком на вызов, который был отличительной чертой в его детстве.

- А теперь я помогаю человеку, с которым плохо обошлась Империя, вернуть себе утраченную честь.

- Это, должно быть, тот самый  молодой Аквила, если верить слухам, которые я слышу?

- Да.

Сенатор на мгновение замолчал.

- Ты понимаешь, что его отец был казнен за государственную измену?

Скавр рассмеялся без малейшего намека на юмор.

- А вы понимаете, что его обвинение было ложным?

- Гай, лед, на котором ты стоишь, не может быть тоньше. И если ты провалишься под него, у меня не хватит сил тебя спасти.

- Я знаю. И не ожидаю, что вы это сделаете.

- Могло быть и хуже. У этого нового человека Клеандра, каким бы эгоистичным властолюбцем он ни был, есть одна спасительная черта. Похоже, он видит некоторую ценность в восстановлении моего расположения, очевидно, на том основании, что если Переннис не делал попыток, вытеснить меня из общественной жизни, то я действительно представляю какую-то ценность для Империи. Поговаривают о Британии.

Молодой человек приподнял бровь.

- В качестве губернатора?

- По-видимому, да. Хотя любое раскрытие твоей причастности к этому Аквиле вполне может привести к осуждению нас обоих, учитывая, что моя роль в твоей жизни как опекуна не такой уж секрет. Для меня это может стать  не Британией, а скорее камерой в Палатинских подземельях рядом с тобой.  -  Скавр медленно кивнул. -  Но ты ничего не можешь с собой поделать, не так ли?

- Нет, господин.

- Я  так и знал. Очень хорошо, мы возьмем на себя этот риск вместе, ты на улицах Рима, а я здесь, в своей позолоченной клетке, пока Клеандр решает, как использовать  мои способности и оставить ли меня наставником самого опасного человека в городе.  Но есть некоторая небольшая компенсация, которую ты мог бы услужить мне за этот риск.

- Сенатор? Все, что я могу для вас сделать, если это в моих силах, я сделаю.

Пожилой  мужчина улыбнулся.

- Я знаю. У меня есть коллега, мой старый друг, который впал в немилость. Я ничего не могу сделать открыто, чтобы помочь ему, поскольку про него, как я слышал, уже ходят слухи как о  неблагонадежном, а это, со временем, может грозить ему смертью. Но такой человек, как ты, человек с нужными ресурсами и лишенный общепринятой щепетильности - не говоря уже о каком-либо чувстве самосохранения - мог бы просто вывезти его из Рима?

Скавр снова слегка поклонился.

- Я сделаю все, что в моих силах. Его имя?

Сенатор понимающе улыбнулся.

Полагаю, ты уже с ним знаком. Его зовут Гай Карий Сигилис. Спаси его от рук палача ради меня, юный Гай. Хотя бы попытайся, и намекни моему другу о твоей невероятной смелости и невероятном везении, прежде чем он станет еще одной жертвой жажды крови этого режима, хорошо?

Лудус проснулся еще до рассвета, его обитатели, как обычно, были подняты из своих постелей, добровольцев подбадривали насмешками и сарказмом их тренеры, в то время как ряды приговоренных выводили на свет факелов вооруженные дубинками охранники. Ряды зевающих и испускающих газы  бойцов были необычно тихими, коллективно переваривая тот факт, что на предстоящей неделе большинство из них будут сражаться за свои жизни на Арене.  Саннитус вышел на плац, оглядел их ряды с ног до головы и кивнул сам себе.

- Вы, обезьяны, выглядите охеренно напуганными! И это хорошо!

Он прошелся по первой шеренге, по очереди встречаясь глазами с каждым человеком.

- Сегодня первый день Римских Игр! Великих Игр! Целых две недели гонок на колесницах, кулачных боев, легкой атлетики, акробатики и, конечно же, мы прольем достаточно крови на песке Арены, чтобы порадовать нашу взыскательную публику! Итак, в течение следующих нескольких дней мы отправим туда более двухсот бойцов ...  Он махнул рукой в сторону верхних ярусов Арены Флавиев, видимых поверх стен лудуса.  -  Вы будете сражаться с бойцами из других школ, и все они будут стремиться выиграть больше боев, чем мы! -  Он понизил голос до рычания, заставив горло напрячься, подбирая слова.  -  За все годы, что я был ланистой в этой школе, такого не случалось, и, ребята, поверьте мне ... -  Он снова оглядел ряды мужчин с гримасой, которая прояснила его чувства по этому поводу..  -  Это не изменится и в этом году. С кем бы вы ни столкнулись: с секуторами, ретиариями, гоплитами ...  -  Он пожал плечами, скорчив гримасу, которая точно отражала его презрение к другим гладиаторским дисциплинам. -  Вы победите . Вы выиграете, чтобы принести славу нашему лудусу. Вы выиграете, чтобы насладиться восхищением шестидесяти тысяч орущих плебеев и заполучить женщин, соперничающих за ваши напряженные члены. И вы выиграете, потому что знаете, что я буду ждать вас, и даже если вы проиграете и вам удастся спастись, я все равно буду вас ждать... Итак, пары ...

Он молча стоял, пока Эйд выходил вперед и по одному зачитывал имена ожидающих гладиаторов.

- Монтиферум!

Марк вздрогнул, когда чемпион лудуса  вышел из первых рядов, глядя на затылок убийцы своего отца прищуренными глазами.

- Ты сразишься с парой ретиариев с сетями из Галльской школы в последнем поединке дня через два дня!

Чемпион гладиатор кивнул с выражением безразличной уверенности и вернулся на свое место.

- Велокс!  Галльский лудус  послал своего  лучшего человека в тщетной надежде, что он сможет вернуть им немного гордости после жалкого выступления в прошлом году. Скорее всего, это будет гоплит!

- Я быстро с ним справлюсь!

По ожидающим бойцам пробежала волна смеха, они знали, что их чемпион обладает навыками, необходимыми для подкрепления своей бравады.

- Очень забавно. У тебя крайний бой дня в самый последний день игр.

Перекличка продолжалась до тех пор, пока горизонт не сменил фиолетовый цвет на розоватый оттенок, поскольку отдельные лица и небольшие группы менее способных  представителей школы были проинформированы об их распределении по парам на первую неделю игр. Когда последний из них вышел вперед и услышал приговор своей судьбе, круглолицый ланиста выкрикнул последний набор имен.

- Центурион, Дубн и Корв!

Трое мужчин посмотрели друг на друга и шагнули вперед.  Эйд вопросительно посмотрел на своего ланисту, а Саннитус молча прошел вдоль строя гладиаторов, протискиваясь в заднюю шеренгу.

- Сегодня у вас троих будет свободное время до середины дня. В разгар дневных боев плебеям нужно что-то особенное, чтобы взбодриться перед грядущими большими схватками, и прокуратор Юлиан посоветовал показать вам троим это зрелище.

Отвернувшись, он повысил голос, перейдя на  командный рев.

- Все бойцы, сражающиеся сегодня, оставайтесь здесь. Остальные, возвращайтесь к своим тренировкам. По местам!

Двадцать восемь человек, которые должны были принять участие в боях, собрались вокруг ланисты, который быстро пересчитал их по головам, хмуро глядя на одного человека, который подошел, чтобы присоединиться к группе.

- Ты же сегодня не будешь драться.

Велокс пожал плечами, легко улыбнувшись ему в ответ.

- Я подумал, что пойду с ними на парад, а потом, возможно, выведу их на Арену, чтобы осмотреться и привыкнуть к шуму.

Саннитус не надолго задумался, а затем кивнул.

- Ты что, не хочешь потренироваться перед боем? Тогда прямо сейчас иди и забери свое снаряжение, все, что ты наденешь позже. Надо  устроить плебсу представление, не так ли? Вы трое можете остаться здесь, ваши доспехи предоставит персонал Арены, поскольку вы будете сражаться в военном снаряжении.

Друзья некоторое время ждали в тишине, пока Гораций не уловил в воздухе что-то знакомое и в то же время неправдоподобное.

- Ты смотри, запах как ...

Он посмотрел на Марка, который пожал плечами и глубоко вздохнул.

- Теперь, когда ты упомянул об этом ...

Оба мужчины посмотрели на Дубна, разразившись неудержимым смехом от его застенчивого выражения лица.

- А ты везучий ублюдок!  Это, случайно, была не та самая рабыня, не так ли? -  Гораций вытаращил глаза, когда британец кивнул. -   Митра все видит ! Она что, приходила к тебе ночью? Напомните мне, чтобы я стал немного попроворнее, когда в следующий раз эти обезьяны попытаются напакостить ей, если здесь таким образом проявляют благодарность мужикам!

Марк поднял бровь, глядя на своего друга, но не увидел на его лице никакого веселья.

- Ее зовут Калистра. И я собираюсь ее освободить.

- Вот это впечатляет. -  Они оба повернулись к Горацию, который качал головой с вновь обретенным уважением. -  Она всего лишь позанималась с ним любовью, и все это за время одного быстрого сна.  Она, должно быть, кончает, как до упора заряженный болтомет ...

Как только гладиаторы, назначенные на сегодняшнее представление, вернулись в строй, большинство из них были одеты в то, что казалось более или менее стандартным боевым снаряжением для лудуса, ланиста огляделся вокруг с намеком на одобрение в слабой улыбке.  Гладиаторы были экипированы по большей части в широкополые шлемы, украшенные грифонами или гребнями, у каждого на лице была маска с отверстиями, достаточно большими, чтобы обеспечивать четкий кругозор зрения. Их правые руки были обернуты толстой набивкой из сегментированного материала типа тех, что носили легионеры на границе Данубия, а передняя нога каждого бойца была защищена металлическими поножами, надетыми поверх толстой набивки, чтобы защитить лодыжки от резких прикосновений металлических краев щитка голени.

- Очень мило, ребята, теперь вы почти похожи на гладиаторов! Мечи и щиты вам выдадут на Арене, просто чтобы убедиться, что никто не решит начать бой раньше времени или не захочет использовать свое оружие в отчаянной попытке вырваться на свободу! А тем из вас, кто находится здесь в качестве приговоренных, позвольте мне напомнить, что сопровождающая охрана выбьет из вас все мозги, если хотя бы заметит так, что вы попытаетесь сбежать. А теперь пошли! 

Ланиста повел группу вниз по лестнице в наклонный туннель, освещенный через определенные промежутки  свежеприготовленными факелами. Велокс рассмеялся, увидев изумление на лице Дубна.

- Ты же не думал, что мы собираемся пройти  на Арену Флавиев через толпу, которая уже собралась на улице не так ли? Она набросились бы на нас в ту же секунду, как только мы вышли бы за ворота, и потребовалась бы целая вечность, чтобы пробиться сквозь них. Так намного быстрее ...

Туннель шел под небольшим уклоном на протяжении пятидесяти шагов, прежде чем перейти в другой, более крупный подземный коридор, и Марк понял, что они достигли перекрестка нескольких таких скрытых переходов.

- Здесь сходятся туннели всех школ. Отсюда недалеко до Арены.

Группа двинулась в направлении, которое Марк определил как восточное, и через мгновение тусклый свет впереди превратился в лестницу, ведущую вверх, к утреннему солнечному свету, в то время как тускло освещенный туннель вел на запад и, как он предположил, в недра самой Арены. Наверху лестницы они вышли в переполненное пространство, заполненное гладиаторами всех типов,  Горожан со всех сторон держало на почтительном расстоянии кольцо охранников Арены, и Саннитус повысил голос, прокладывая себе путь в  этой толпе.

- Эй,  вы, презренные галлы, вы, люди-звери, вы, бойцы Гальской школы, уступите дорогу величайшим гладиаторам в мире! Уступите дорогу гладиаторам Дакийского лудуса!

Шквал грубости и нецензурной лексики соответствовал его очевидной напыщенности, но Марк понимал, что по большей части это было сказано добродушно, несмотря на очевидную нервозность мужчин, которым в этот день предстояло сражаться а, возможно, и  умереть. Вперед выступил другой мужчина примерно того же возраста, что и ветеран-ланиста, гигант с лысой головой, кожа которой был покрыт шрамами, как будто от когтей какого-то злобного зверя, и с одной глазницей, прикрытой повязкой. Он заключил дакийского ланисту в медвежьи объятия, с приветственным рычанием оторвав Саннитуса от земли, и еще двое мужчин столпились рядом, чтобы поприветствовать его: взаимное уважение читалось на лицах всех четверых.

- Значит, мы не слишком опоздали?

Одноглазый мужчина рассмеялся.

- С этой компанией, организующей парад? Маловероятно.

Держась вместе в своей тесной группе, представители Дакийской школа оглядывались по сторонам с понятным любопытством людей, которые вполне могли видеть либо своих жертв, либо своих убийц. Один или двое более опытных ветеранов узнали предыдущих противников и вышли из толпы, чтобы обнять друг друга и насладиться моментом беседы с людьми, которые, какими бы смертельными врагами не были на короткое время, теперь стали просто коллегами-профессионалами, подверженными тем же надеждам и сомнениям,  которые были и у них самих.  

- Гладиаторы!  - Громкий голос раздался над толпой, разносясь по головам, когда бойцы ожидали команды двинуться. - Следуйте обычным путем к исходной точке ...

Трое друзей пошли вместе со своей группой, большинство из которых четко знали, куда они идут, обходя Арену мимо Восточных Ворот.

- Это Врата Жизни. -  Велокс указал большим пальцем через плечо. -  Выиграй свой бой или проиграй достаточно зрелищно, избежав смертельного ранения и завоевав благосклонность императора, и ты вернешься в лудус, даже если придется на носилках нести тебя обратно.  -  Они обошли изогнутые стены амфитеатра, и, наконец, он указал вперед, на ворота в западной части амфитеатра. -  С другой стороны, если ты умрешь или проиграешь так, что тебе придется получить удар милосердия, или просто навлечешь на себя гнев какого-нибудь вельможи за то, что недостаточно упорно сражался, тогда тебя вынесут через эти ворота. Это Врата Смерти.

Он на мгновение замолчал, пока беспорядочная процессия в молчании проходила под печально известной аркой.

- Вон там, видите? -  Он указал на туннель, открывающийся рядом с воротами. - Отсюда этот туннель ведет обратно на восток, под Ареной, отсюда до сполярия на дальней стороне Утренней школы. Если вы умрете на Арене, то персонал отнесет туда ваш труп, чтобы забрать оружие и доспехи и не дать бедолагам, которые были недостаточно хороши или быстры, или которым еще не сражались, напугаться и расстроиться. И вот худшая часть всего этого ... Он указал на толпу, собравшуюся у ворот. - Они прождали там большую часть ночи, что им достались лучшие места, и они смогли увидеть мертвецов, когда их будкт выносить.

- Гребаные упыри.

Шедший перед ними боец в гладком яйцевидном шлеме секутора, закрывающем все его лицо, бросил эти слова через плечо, и Велокс рассмеялся в ответ на ядовитость  его голоса.

- Они упыри, это правда. Но если ты не понимаешь шуток, то тебе не стоило возвращаться!

Гладиатор в шлеме  горько рассмеялся, его лицо было скрыто гладкой железной поверхностью шлема, а глаза были невидимы в отверстиях, прорезанных в маске, что позволяло ему немного ограничивать обзор.

- Как будто у меня был какой-то выбор в этом вопросе.

- Ах да, это было верно в течение первых нескольких лет, не так ли, Главк, но в наши дни это не совсем так. Ты больше не банкрот, которого вынудили выйти на Арену, чтобы расплатиться со своими кредиторами, не так ли? Сколько потребовалось усилий, чтобы соблазнить тебя принять участие в Играх на этот раз?-

Главк, которого, как предположил Марк, было достаточно легко опознать, несмотря на анонимность его закрытого шлема, учитывая отсутствие мизинца на руке, держащей меч, повернул голову, чтобы его было лучше слышно, и в его приглушенном голосе послышалась ирония.

- Не так  уж  и много, как они платят, чтобы увидеть тебя, а, Мастер Резни?

Велокс ухмыльнулся ему в ответ.

- Вероятно, это так, но я готов поспорить на хорошие деньги, что получение хорошей крупной выплаты - это еще не все, что привлекает тебя, не так ли? -  Некоторые из них может быть  и упыри, но в их преклонении есть что-то такое, что заставляет нас вернуться к Играм, не так ли, хотя мы знаем, что когда-нибудь нас вынесут  с Арены ногами вперед?

Гладиаторы прошли через Арку Тита и спустились на Форум, сквозь толпы, собравшиеся по обе стороны дороги за барьером из преторианцев. В тени Капитолийского Холма собрались остальные участники процессии, ожидавшие приказа к маршу.

- Акробаты, танцовщицы, музыканты, гладиаторы, карлики, одетые гладиаторами … Трахни меня! А что, во имя Коцидия, это такое?!

Велокс ухмыльнулся, увидев ошеломленную реакцию Дубна.

- Слоны. Из доставляют издалека, с юга Африки. Большие ублюдки, не так ли? Представь, что ты столкнешься с дюжиной таких на поле боя.

Тунгриец уставился на ближайшего из зверей, когда они проходили мимо, поморщившись при виде внушительной кучи навоза, скопившейся у него под задними лапами.

- Думаю, несколько сотен метко брошенных копий моими ребятами дали бы им пищу для размышлений.

Велокс поднял бровь.

- И я думаю, все, что вы могли бы сделать со своими копьями, так это только разозлить их. Ты действительно думаешь, что хотел бы увидеть, как что-то настолько большое разозлится  рядом с тобой?

Дубн пожал плечами.

- Я побеспокоюсь об этом, когда это случится. Он оглядел парад с ног до головы. – Это происходит каждый день Игр?

- Каждый день.  Это дает публике шанс увидеть гладиаторов, заметить, что они в хорошей форме для боя, и увидеть, что написано на лице каждого бойца.  Выглядят ли они готовым сразиться за свою жизнь и убивать, или просто похожи на жертву?  То же самое, и слоны. Публика любит слонов ...

Дубн удивленно покачал головой, затем заметил кое-что еще, что заставило его нахмуриться.

- А тот великан с молотом? Он что, собирается им драться?

Гладиатор улыбнулся.

- Это Харон, или, по крайней мере, человек, который играет его роль. Если ты умрешь на Арене, то перед тем, как тебя унесут на разделку, этот ублюдок резко стукнет тебя молотком по голове и раздавит  череп, ровно настолько, чтобы убедиться, что ты действительно мертв. Я полагаю, это самый быстрый способ убедиться, что никто не притворяется, и избавить всех, кто еще дышит, от страданий...

Они присоединились к хвосту парада, наблюдая, как группа из дюжины ликторов прокладывает себе путь вперед с обычными связками фасций на плечах. Марк заметил озадаченный взгляд своего друга и объяснил их назначение, в то время как Велокс принимал аплодисменты тех участников толпы, которые поняли, кто он такой.

- Это что-то вроде государственных телохранителей, видишь у них в руках связки березовых розг, перевязанных красной ленточкой, которые называются  фасциями, хотя двенадцать человек, сопровождающих Коммода, когда он выходит из дома, на самом деле находятся при нем, чтобы придать  достоинство императору, а не в качестве его телохранителей. Связки прутьев, которые они несут, предоставляют их право внушить уважение любому, кто достаточно глуп, чтобы встать у них на пути и  воспрепятствовал продвижению вельможи, а здесь они находятся, чтобы убедиться, что парад пройдет по расписанию. Они сопровождают не только императора, а большинство высокопоставленных государственных чиновников, чтобы показать, что никому не сойдет с рук проявление к ним неуважения. Даже у Девственной весталки есть свой ликтор, который будет сопровождать ее на церемонию, если потребуется ее присутствие ...

- Хотя это скорее она  охраняет его от изнасилования, чем он ее!

Они рассмеялись над старой шуткой, и Главк поклонился, явно наслаждаясь происходящим за своим шлемом.

Мгновение спустя отдаленная часть Арены взорвалась одобрительным ревом, и Главк повернулся, чтобы окликнуть Велокса, который болтал с несколькими взволнованными  матронами у края толпы.

- Значит императорская задница уже на своем месте!   Давай, Велокс, прекращай морочить головы этим матронам! Пора снова включай мозги! И убедитесь, что ты не вступишь ни в какое слоновье дерьмо, там глубина три фута!

Как только парад гладиаторов завершился, процессия прошла через Форум к Вратам Смерти и далее в ...

Как только парад гладиаторов завершился, процессия прошла через Форум к Вратам Смерти и далее в амфитеатр для ритуального обхода боевой площадки, а дневных бойцов увели обратно в свои школы, в то время как бестиарии - бойцы со зверями заняли свою очередь на солнце.

Саннитус подозвал к себе своих людей, указав на Врата Жизни.

- Теперь давай, отведи наших людей обратно в туннель, где ты сможешь направить все свое разочарование от парадного марша на пританцовывающих девушек или  на какую-нибудь более серьезное развлечение для разнообразия!

Велокс подошел к нему и, наклонившись, что-то прошептал ему на ухо, кивнув головой в сторону трех центурионов, и через мгновение ланиста тоже кивнул и подошел к ним.

- Ваш новый друг считает, что он должен провести для вас экскурсию по Арене, показать, как все здесь работает, чтобы вы не испытывали никакого шока, когда придет время сражаться. Ведите себя прилично и помните, что вы отдали свои жизни лудусу. Если сбежите, то, когда мы вас поймаем, вы будете распяты над воротами в назидание другим. А ты ... - Он указал на чемпиона гладиатора. - Не испытывай судьбу с персоналом Арены. Возможно, в данный момент ты и золотой болванчик, но найдутся несколько таких, кто с радостью отыграются на тебе, особенно если они все еще переживают свои поражения после боя с тем  ретиарием в прошлом месяце. Хорошо? А  я отправляюсь на поиски прокуратора и постараюсь точно узнать, с кем эти трое будут сражаться позже.  Эйд, ты будешь за главного, отправь остальных обратно в лудус, чтобы никому не пришло в голову увильнуть от тренировок  в остаток дня, а?

Он отвернулся и повел своих людей к Вратам Жизни, а Велокс ухмыльнулся им с видом человека, освободившегося от обязанностей на день.

- Тогда пошли быстрее, давайте уйдем с песка, пока не началась битва зверей.

Приветствую тебя, трибун. Я не думал, что увижу тебя снова так скоро, учитывая твою озабоченность поисками Ножей Императора?

Скавр поклонился Сигилису, тунгрийцы позади него повторили жест, как им было велено. Сенатор принял их без каких-либо задержек, несмотря на не объявленный характер их визита, и, оглядевшись по сторонам, Скавр отметил, что в его вестибюле не было ни одного посетителя, несмотря на относительно ранний час.

- Вы мои первые гости за этот день, Трибун, вы и ваши люди. Мой обычный постоянный поток клиентов, похоже, сошел на нет, теперь, когда стало известно о моей предстоящей судьбе. Никто не хочет общаться с человеком, находящимся под подозрением, не так ли? Ты и твои люди - - желанные посетители, чтобы нарушить однообразие моего пустого дня

Трибуна снова сопровождала та же троица варваров и его примипил,  а последнего сопровождала пара солдат.

- Я подумал, что вы могли бы сами оценить небольшие новости по этому вопросу, сенатор. В конце концов, я подозреваю, что вы, скорее всего, не видели своего бывшего информатора в последние несколько дней?

Сигилис кивнул, жестом приглашая эскорт трибуна следовать за ним.

- Действительно. Я воспринимаю это, как еще один признак того, что пальцы трона сжимаются вокруг того, что осталось от отведенной мне жизни. За моими людьми следят всякий раз, когда они покидают дом, и  какие-то люди следят за  моим домом круглосуточно. Сегодня утром я обнаружил, что оба моих предположительно скрытых выхода из этой виллы взломаны, а  рядом выставлена вооруженная охрана. Подозреваю, что мне осталось недолго. В любом случае, расскажи мне свои новости, трибун, и, надеюсь,  ты доставишь мне немного удовольствия в эти серые будни.

Скавр почтительно склонил голову.

- Я полагаю, что мои новости лучше всего обсудить в обстановке, обеспечивающей конфиденциальность, сенатор. Не могли бы мы, если это возможно, посетить ваш сад, как мы сделали в прошлый мой визит?

- Ну что ж, Юлиан, вот тебе кубок вина. Это сицилийское, то, которое тебе так понравилось в прошлый раз, и оно уже разбавлено водой.

Прокуратор принял напиток из рук слуги, который подошел к нему по сигналу хозяина, сделал глоток и одобрительно кивнул.

- Восхитительно! Ничуть не хуже, чем в прошлый раз, когда я его пробовал, если не лучше!

Он махнул рукой на переполненную и гудящую Арену, которая возвышалась высоко над их местом на втором этаже, рядом с императорской ложей. Сам император отдыхал в дальнем конце площадки, отведенной для его двора, пара молодых женщин наперебой угощали его со стола деликатесами, разложенными перед ними, в то время как его распорядитель Клеандр стоял недалеко от группы высокопоставленных гладиаторов, к которым присоединился Юлиан, оглядываясь по сторонам со своим обычным выражением расчетливости на лице.

- И должен ли я воспринимать это кажущееся состояние расслабленности как признак того, что в первый день Игр все будет так, как и должно быть?

Его администратор, ответственный за эксплуатацию Арены, пренебрежительно покачал головой.

- Так и должно быть? Я очень сомневаюсь в этом, но тогда для чего еще  нужен мужчине посох? Они будут бегать вокруг, как люди, которых в зад в эту самую минуту ужалили шершни.  - Мужчины, стоявшие вокруг стола, одобрительно рассмеялись над наигранной беззаботностью в его аристократическом произношении. - Точно так же, как у вас, прокураторов, есть свои ланисты,  у меня есть небольшое количество очень способных и в одном или двух случаях безжалостных людей, чья специализация - искусство добиваться успеха, чего бы это ни стоило.  Итак, Игры, господа, пройдут более или менее по расписанию, и никто, не знакомый с тем, как работает организация, управляющая этой Ареной, никогда не заметит разницы. Давайте просто понадеемся на то, что ваши гладиаторы смогут соответствовать великолепию декораций?

- Мы больше никого не боимся! -  Новий, прокуратор Галльского лудуса, поднял свой кубок, указывая на Юлиана. - В этом году мы вырастили отличный урожай бойцов, крепких, как гвозди, вплоть до десятого ранга, и не зависим, как, кажется, некоторым школам, от нескольких громких имен, поддерживающих репутацию своих лудусов.

Он громко фыркнул, и другие прокураторы захихикали над уколом, еще глубже вонзив его в тонкую кожу Юлиана.

- В Дакийском Лудусе есть нечто большее, чем Велокс и Мортиферум!

- Есть? -  Его коллега недоверчиво поднял бровь. Кто там у вас еще  выступает в третьем ранге? Я слышал  имя Гермеса, хотя у мало верю в то, что он даст моему гладиатору третьего ранга достойный отпор. Признайся, Юлиан, как только мы одолеем парочку  твоих, по общему мнению, смертоносных бойцов, остальные места в твоем рейтинге станут совершенно обычными.

Юлиан ощетинился от оскорбления, отмахнувшись от слов своего соперника экстравагантным взмахом руки.

- Что показывает, как мало на самом деле знают твои информаторы о моей школе. Коллега, я бы посоветовал тебе остаться на послеобеденный коктейль, а не тащиться в свой любимый бордель после первой послеобеденной схватки, что, похоже, является твоей обычной привычкой. Возможно, ты увидишь что-нибудь такое, из чего узнаешь кое-что о тонкостях поиска хороших бойцов.

Новий прищурился, вопросительно взглянув на прокуратора Арены, и администратор вяло махнул рукой в сторону Юлиана.

Прокуратор Юлиан набрал новую команду простолюдинов для последнего не рейтингового боя дня, чтобы снова заставить толпу кричать, прежде чем мы отправим на Арену громкие имена. Мы собираемся сопоставить их с соответствующим количеством варварских военнопленных и посмотреть, так ли они хороши, как он утверждает.

- И сколько у тебя этих бойцов, от которых мы уже дрожим от страха, Юлиан? Десять. Дюжина?

Дакийский прокуратор улыбнулся ему в ответ.

- Только трое. Но трое мужчин такого уровня, что я ожидаю, что они справятся с твоими варварами без каких-либо проблем.

- И сколько  пленных даков ты бросаешь на этих новичков?

Юлиан пожал плечами, делая вид, что ничего не понимает и ему все равно, несмотря на очень подробные инструкции своего ланисты по этому поводу.

- Это довольно щекотливый вопрос, хотя я припоминаю, что Саннитус  бормотал что-то о двух против одного.

Он посмотрел на свои ногти, но Новий увидел лазейку и воспользовался ей.

- Два к одному? Но если они так хороши, как ты говоришь, наверняка  они смогут справиться с более высокими коэффициентами? Возможно, нам стоит заключить пари на этот счет?

Юлиан взглянул на него из-под полуприкрытых век.

- Пари? Но, Новий, ведь в прошлый раз, когда мы ставили на результат боя, ты проиграл...

- И, судя по всему, сейчас у меня появился шанс отыграться. Ставлю тысячу сестерциев, но на бой трое против одного?

Не имея возможности отступить, Юлиан решил атаковать.

- Тысяча? Нет, если уж соглашаться, то только на пять тысяч.

Новий  отшатнулся.

- Пять? -  Он огляделся, понимая, что загнал себя в угол, из которого не было выхода. -  Очень хорошо, пять, так пять.  -  Он махнул рукой прокуратору Арены, и Юлиан улыбнулся ему,  в то время как небольшая часть его мозга начала беспокоиться о том, как Саннитус отреагирует на изменение плана. –  Мы хотим обеспечить честную игру, так?  Поэтому, прежде чем ты вскочишь на ноги, чтобы убежать и предупредить своего ланисту, эта ставка будет действительна  до тех пор, пока об условиях боя не будут знать твои новые простолюдины.  Пусть для твоих людей будет сюрпризом, что шансы против них изменились, когда дакийские пленники выскочат из своих ям, а? Или это будет для них перебор?

Юлиан пожал плечами, понимая, что из-за столь высокой ставки у него не было особого выбора в этом вопросе.

- Как ты сказал, давай посмотрим, как настоящие гладиаторы смогут справиться с неожиданностями.

Сигилис провел небольшую компанию в сад дома и занял свое место в тени круга деревьев, защищавших его обеденную зону снаружи.

- Пожалуйста, присаживайся, трибун, и расскажи мне свою историю.

Скавр занял свое место.

- Простите меня, сенатор, если я поручу одному из моих людей проявить интерес к этому великолепному саду. Не стоит, чтобы нас подслушивали. - Сенатор кивнул, и один из двух солдат, сопровождавших Юлия, уверенно зашагал к массивной стене, ограждавшей территорию, в то время как другой уверенно направился к дому. - Итак, вам будет приятно услышать, что с тремя из четырех человек, терроризировавших Рим последние несколько лет, мой мстительный центурион уже расправился

Он вкратце описал смерть Дорсо, Брута и Пилиния, а при упоминании последнего из трех Сигилис медленно улыбнулся.

- Что касается этого конкретного отвратительного образца извращенного человечества и его приспешников, я искренне рад услышать твои новости. Я слышал, что с ними что-то случилось, из слухов, распространившихся по городу, но чтобы правосудие свершилось так достойно ... -  Он посмотрел через безупречно чистый сад туда, где солдат, отправленный на поиски подслушивающих, добрался до стены, развернулся и направился обратно к ним в той же уверенной, обдумывающей манере. -  Ну, а что с четвертым? Он все еще жив?

- Мортиферум!

- Я должен был догадаться ...-  Он понимающе покачал головой. -  И как вы собираетесь до него добраться, могу я спросить?

- Итак, вот она перед вами.  Арена Флавиев во всей своей красе.

Велокс указал, через близко расположенные железные решетки, которые защищали смотровую площадку, на открывшийся вид песка Арены, ухмыльнувшись, когда Дубн и Гораций протиснулись вперед, чтобы посмотреть на многоярусные ряды сидений на дальней стороне амфитеатра. Их окно, выходящее на боевую площадку, находилось на уровне земли,а комната, в которой они стояли, была частью лабиринта подземных ходов и камер Арены. Подняв глаза, они увидели, что все места были заняты, битком набитые галереи кишели массой народа, чьим единственным инстинктом, казалось, было жажда крови людей, шагающих по полю боя перед ними. Поскольку их головы возвышались всего на пять футов над поверхностью Арены, четверо мужчин могли беспрепятственно видеть песок, хотя на представлении было всего два бойца, и ни один из них не проявлял никаких признаков враждебности по отношению к другому. Вооруженные длинными прямоугольными щитами и чем-то похожим на гладкие деревянные дубинки, они медленно продвигались к наспех смонтированной роще небольших деревьев в горшках в центре амфитеатра.

- Ты видел все это раньше, не так ли?

Тихий вопрос их сопровождающего на ухо Марку был задан понимающим тоном, и его ответ в равной степени удивил его..

- Да. Но обычно я сидел на дорогих местах.

Чемпион гладиатор криво усмехнулся.

- И теперь ты смотришь через другую сторону жизни, да?

Римлянин кивнул, указывая на низкий потолок над их головами.

- И этот шум!

Переполненные трибуны над ними гудели от хриплой какофонии, поскольку толпа кричала, ревела и улюлюкала, выражая свои предпочтения происходящему перед ними бою, массивное сооружение, казалось, сотрясалось от эха.  Дубн изумленно покачал головой.

- Что они кричат?

Велокс приложил палец к уху.

- Послушай внимательно, и ты все поймешь.

Крупный британец напряг уши и через мгновение понял, что толпа выкрикивает два слова, казалось бы, нескончаемым хором.

- Черный Брут! Черный Брут! Черный Брут!

- Черный Брут?

Гладиатор указал на Арену перед ними, указывая на железную клетку, достаточно большую, чтобы вместить в лучшем случае двух мужчин, дверцы которой была широко открыта в ожидании какого-то узника.

- Видишь пустую клетку? Эти двое - бойцы со зверями, бестиарии. Похоже, что они играют в довольно опасную игру, которую на Арене стали показывать только в прошлом году, и которую, я полагаю, вы могли бы назвать “запихнуть обезумевшего от крови кота-людоеда обратно в его клетку, не став его обедом”.  С минуты на минуту он появится ...

Люк в кольце деревьев распахнулся вверх, и из зияющей дыры в боевой площадке на песок выпрыгнула лоснящаяся черным блеском огромная кошка. Доведенная до новой вспышки возбуждения внезапным появлением этого монстра, шестидесятитысячная толпа вскочила на ноги, снова и снова выкрикивая одни и те же два слова, в то время как двое мужчин, стоявших перед этим зверем, с несчастным видом смотрели на него поверх краев своих щитов. Дубн недоверчиво покачал головой.

- Что это, химера его забери, за зверь?

Велокс покачал головой, забавляясь благоговейному вопросу британца.

- Значит, в Британии мало леопардов? Это, мой друг, четвероногий убийца людей. Он большая редкость, поскольку черный, но он такой же смертоносный, как и его пятнистые собратья, если даже не больше. Большинство черных леопардов меньше обычных, но этот ублюдок не только крупнее обычных, но он  так же хитер, как  и мой брат Мортиферум и, возможно, не намного свирепее. Смотрите, что будет дальше ...

Пока он говорил, черный, цвета ночи, кот прыгнул вперед, уцепившись в защиту. Оказавшись лицом к лицу с рычащей пастью зверя, боец поспешно ослабил хватку на рукояти щита и отступил назад с занесенной для удара дубинкой, но по несчастливой случайности наступил каблуком на край другого люка, отшатнулся назад и тяжело рухнул на песок, а  дубинка бесполезно выпала из его руки, когда он ударился о твердую поверхность.

С кашляющим рычанием, которое было слышно даже сквозь кровожадный рев толпы, леопард снова прыгнул вперед и приземлился прямо на тело упавшего бестиарии, и, пока тот пытался подняться, его голова дернулась вперед, чтобы глубоко вонзить длинные резцы в его горло. Пока умирающий безуспешно боролся под весом напавшего зверя, вмешался другой человек, взмахнув дубинкой по длинной дуге, чтобы попасть леопарду в заднюю часть туловища, звук удара вызвал новые одобрительные возгласы толпы, но большая кошка, словно вдохновленная силой удара, развернулась и сошла со своей жертвы с куском мяса жертвы, видневшимся у нее во рту. Выплюнув ужасные свидетельства гибели его напарника, она направилась к оставшемуся мужчине медленной, уверенной походкой убийцы, высматривающего слабое место своей жертвы, по которому она нанесет удар.

Отбросив щит резким движением, которое привело толпу в новый восторг, единственный оставшийся бестиарий взялся за свою дубинку двумя руками, вращая запястьями до тех пор, пока тяжелая головка оружия не оказалась у него за шеей, и, казалось, приподнялся на цыпочки, ожидая атаки леопарда В порыве движения зверь бросился вперед, туда, где он ударил напарника бойца в грудь, но бестиарий отклонился в сторону с грацией танцора, описав дубинкой широкую дугу, которая врезалась самым кончиком в голову большой кошки с такой силой, что зверь растянулся на песке и  его лапы подергивались, пока он приходил в сознание.

Посмотрев на дубинку в своих руках, бестиарий отбросил ее в сторону и направился туда, где на песке лежал брошенный щит его товарища.

- Нет!

Громкая команда с другой обзорной трибуны справа от них не оказала видимого воздействия на бестиария, и он, схватив щит, развернулся на месте и побежал обратно к полубессознательному животному. Около дюжины дрессировщиков выскочили из дверей в стенах Арены,  поспешно пересекли место игрищ со своими сетями и удерживающими шестами, но публике стало ясно, что они опоздают. Шквал криков и проклятий обрушился на бойца, когда он поднял щит своего павшего коллеги как можно выше, прежде чем ударить его окованным медью краем по горлу оглушенного леопарда.

Спина большого зверя конвульсивно выгнулась, когда его трахея была перебита, бестиарий нанес второй жестокий удар, гарантирующий, что зверь умрет от удушья до того, как его оттащат от обреченного существа под улюлюканье толпы, разносящееся по амфитеатру. Велокс покачал головой, когда бестиария, брыкающегося и что-то кричащего, потащили прочь.

- Будем надеяться, что его месть стоила того, потому что он заплатит за это своей жизнью. Ведь этот монстр был любимцем публики,они даже имя ему дали Черный Брут, а это значит, что они все еще будут жаждать крови, когда начнется первый настоящий бой дня. Мне жаль тех бедняг, которые вытянули этот номер, потому что один из них наверняка умрет, учитывая, что толпа в таком настроении. Давайте, пойдем пообедаем.

Он повел их обратно в глубину огромного здания, свет факелов и ламп быстро заменил тот, что исходил из окон, выходящих на Арену.

- Пусть вам это будут уроком. Всегда ставьте ноги ровно на землю и шаркайте ими, нащупывая дорогу пальцами ног. Если кто-то из вас упадет во время боя, как это сделал тот боец, то ваша жизнь, вероятно, станет такой же короткой и неприятной. Итак, мы пришли

Он провел их через дверной проем в помещение, напоминающее сцену  из какого-то подземного мира, где творился организованный хаос при свете факелов, когда десятки поваров трудились над приготовлением блюд, которые должны были подняться по длинным лестницам, чтобы накормить знатных вельмож,  расположившихся высоко над ними.

- А ну, отвали отсюда, ты.. -  Ближайший к ним мужчина, оборвав свою фразу на полуслове, пристально посмотрев на Велокса, прежде чем широко улыбнуться. -  О! Добро пожаловать, чемпион! Я выиграл золотой ауреус  за твой последний бой! Вот, угощайся. возьми пирог!

Он протянул гладиатору горячий кусок пирога, глядя мимо него на троих друзей. -  Полагаю, ты хочешь, чтобы мы и этих троих накормили?

Велокс пожал плечами и заговорщически улыбнулся.

- Это зависит от того, хочешь ли ты, чтобы твои ставки сегодня были поддержаны хорошо накормленными бойцами или нет.

- Вот, возьмите. -  Повар передал им по пирогу с неприличной поспешностью, оглядываясь через плечо на другой конец кухни, где стоял главный повар, наблюдая за действиями своих людей. -  А теперь скажи мне скорее на кого можно поставить и убирайся, пока этот старый хрыч не увидел, что я вас кормлю!

Чемпион-гладиатор подмигнул, откусывая кусок пирога.

- М-м-м. Превосходно.

Повар поднял сжатый кулак с рычанием, которое было лишь отчасти игривым.

- Ты меня сейчас достанешь...

Крик из дальнего конца кухни предупредил их, что их уже заметили.

- Эй! Убирайтесь на хрен с моей кухни!

На этот раз повар всерьез поднял кулак, надвигаясь на них с умоляющим видом.

- Я сейчас их выпровожу. подожди!

Велокс сжалился над ним.

- Бой  начнется в середине дня. Ставь на трех центурионов!

Позволив подмигивающему повару выпроводить их из кухни, четверо мужчин съели свои пироги, дуя на горячую начинку, пока они  откусывали кусочки мякоти.

- Пойдем, мы доедим это на ходу.  Следуйте за мной, и я покажу вам место, которое вы вряд ли захотите посетить еще раз.

Оказавшись за пределами обширных владений дома, Скавр приподнял бровь, увидев своего примипила.

- Ну, что, ты все  подготовил, что нужно?

Юлий по очереди посмотрел на сопровождавших его мужчин, и старший из них довольно хмыкнул.

- Все в порядке, трибун.

Скавр мрачно кивнул, указывая на двух нищих, нагло развалившихся на следующем углу улицы.

- Хорошо. Начинайте как можно быстрее. Боюсь, у сенатора осталось очень мало времени.

- Ну что, Теттий Юлиан, я слышал, ты приготовил нам неплохое угощение в конце дня?

Прокуратор вздрогнул, услышав тихий голос в своем ухе. В то время как его внимание было приковано к привлекательной молодой женщине в компании одного из его коллег-сенаторов, императорский распорядитель покинул императорскую ложу, направился к сенаторскому подиуму, который располагался рядом с ней, и, бесшумно приблизившись, заговорил на ухо Юлиану.

- Да!  -  Его голос прозвучал пронзительно, и он проклял способность Клеандра заставлять его чувствовать себя виноватым даже в самых невинных ситуациях. -  Вчера к нам поступило трое новичков, бывших центурионов, и все они владеют мечами, как лучшие из моих гладиаторов.

- Неужели? -  Распорядитель выгнул бровь, явно наслаждаясь его замешательством. Так же хорошо, как Несущий Смерть?

Юлиан пожал плечами.

- Может быть, не настолько хорошо, но...

- Тем не менее, достаточно хороши, чтобы рисковать их жизнями против троих отчаявшихся военнопленных?

Юлиан слабо улыбнулся.

- Мой ланиста сказал мне ...

- Твой ланиста? Наверняка, как прокуратор императорской гладиаторской школы, ты проявляешь личный интерес к способностям людей, которых отправляешь на Арену?  В конце концов, я уверен, вряд ли тебе нужно напоминать,  что Цезарь сквозь пальцы смотрит на вещи, если видит, что людям, отправленным на песок его развлекать, не хватает необходимых навыков и храбрости, для этого.  В конце концов, он искусен во владении любым оружием, которое ты мог бы назвать ... -  Клеандр поднял обе брови в шутливом вопросе.  - Нам остается только надеяться, что твой ланиста  обладает достаточной проницательностью, чтобы гарантировать, что Коммод  будет доволен боем.

Он выжидающе подождал мгновение, а затем, в тот момент, когда Юлиан собирался заговорить, широко улыбнулся.

- Я просто шучу с тобой,  прокуратор, не обращай на меня внимания. Я уверен, что твои новые игроки станут олицетворением внезапной смерти, как только столкнутся лицом к лицу с горсткой недоедающих даков.  Удовлетвори  мне мое  любопытно — откуда взялись эти трое центурионов? Мне бы не хотелось думать, что солдаты, совершившие какие-нибудь проступки, стали бы искать убежища в твоей школе, какой бы рискованной ни была их альтернатива ...

Юлиан пробормотал ответ без какой-либо паузы, с облегчением обнаружив, что ступил на более твердую почву.

- Не волнуйтесь, распорядитель, с этим все в порядке! Один из них — легионер, числящийся погибшим — я попросил своего подчиненного свериться с военными записями, - а двое других - тунгрийцы, уволенные в отставку. Я проверил это лично у их трибуна, потому что я ...

Он замолчал, ожидая, пока заинтригованное выражение лица распорядителя обратится в речь.

- Тунгрийцы? Понятно. А тот легионер, как его зовут?

Прокуратор на мгновение напряг память.

- Как он себя называл …  ах, да, его зовут Гораций.

Улыбка Клеандра стала шире.

- Скорее всего так оно и есть! А возможно и  счастливое совпадение! Я слышал рассказы о центурионе с таким же именем, который всего пару недель назад продемонстрировал некоторым моим людям свои боевые навыки самым тщательным образом. Будем надеяться, что твой Гораций удивит нас своим мастерством,  и, если он это сделает, нас  будут ждать самые захватывающие выступления . А теперь продолжай любоваться изящно вывернутой лодыжкой вон той юной дамочки ...  

Он похлопал Юлиана по плечу и повернулся обратно к императорской ложе, скрещенные копья стражников раздвинулись, пропуская его к императору. Прокуратор понял, что, несмотря на несезонный холод, он сильно вспотел, и его аппетит к тайному подглядыванию за городскими аристократками внезапно пропал.

Велокс вел друзей через прохладный полумрак туннеля, пол которого постепенно спускался вниз, прежде чем выровняться и пройти по всей длине Арены на восток, его стены были освещены горящими факелами, которые давали ровно столько освещения, чтобы можно было видеть. Знакомый привкус наполнил воздух, и их проводник глубоко вдохнул.

- Вот оно. Этот запах у меня ассоциируется с Ареной. Запах крови.

Туннель начал подниматься, и он указал на отверстие справа. Они последовали за ним и оказались в освещенном факелами помещении площадью около тридцати футов и высотой футов в десять, пол, которого был заставлен столами, достаточно большими, чтобы вместить труп человека.

- Это самый нижний уровень сполярия. Как только Харон разбивает им мозги, тела переносят сюда, чтобы снять с них снаряжение. Трупы вывозятся из здания на тележках для утилизации, снаряжение отправляется в оружейный склад для восстановления для следующих бойцов, которые ими воспользуются. Рационально, не так ли?

На одном из столов лежало тело мертвого бестиария, с него сняли одежду и отмывали от крови, которая лилась из ужасной раны в его горле. В одном углу мужчина склонился над чем-то большим и темным, и Велокс подвел их туда, и они встали рядом с ним.

- Не унывай, парень, ничто не длится вечно!

Дрессировщик оторвал взгляд от трупа мертвого леопарда с горечью в глазах, полных слез.

- Он бы сумел провести еще  десятки боев..,  десятки! И теперь он мертв, потому что один тупой ублюдок вмешался  вышел из себя! И все потому, что они трахались друг с другом, эта пара  задиристых ублюдков, эти гладиаторы они все...

- Ну-ну, давай не будем говорить того, о чем ты можешь  потом пожалеть, а? Ты был бы удивлен, узнав, что некоторые люди предпочитают компанию других мужчин ... моего брата, например. Глаза дрессировщика расширились, когда он понял, насколько близок был к тому, чтобы оскорбить чемпиона, но Велокс мягко похлопал его по плечу. - Не бери в голову, я продам тебе секрет, который поможет  тебе выручить часть денег, которые тебе понадобятся, чтобы заменить его, в обмен на то, в чем ты больше не нуждаешься.

Дрессировщик подозрительно посмотрел на него.

- Что ты предлагаешь?

- Беспроигрышную ставка на бой в середине дня.

- Насколько  ты уверен?

Гладиатор ухмыльнулся ему.

- Уверен полностью. ты можешь вложить в результат столько, сколько захочешь,  и будь уверен, деньги вернуться к тебе обратно сторицей.

Дрессировщик поджал губы.

- И что ты от меня хочешь? Полагаю, его член..

Велокс покачал головой.

- Это больше в стиле моего брата. Нет, я хочу зубы, или, точнее, его клыки.

Велокс покачал головой.

- Я приберегал их, чтобы продать знакомому торговцу талисманами, они стоят как минимум ...

- Не дороже той информации, которой я могу поделиться с тобой за них. Поставь ауреус на правильный результат боя, который я имею в виду, и он вернется в виде трех, это я тебе говорю.

- Золотистый ауреус? Откуда я возьму этот  гребаный ауреус?

Гладиатор носком ботинка, указал на  мертвого леопарда.

- Ты же знаешь ответ на этот вопрос. Любой из полудюжины торговцев зельями даст тебе хорошие деньги вот за это твое сокровище. Итак, мы договорились?

Дрессировщик кивнул, не обращая внимания на суматоху, когда в комнату внесли пару мертвых гладиаторов-бестиариев и без церемоний бросили на столы рядом с первым трупом.

- Договорились. Так в чем же секрет этого дневного боя?

- Прокуратор? К вам двое гостей, господин. Это военные.

Юлиан с облегчением кивнул, благодарный за долгожданное отвлечение от отвратительной сцены, разыгрывающейся на Арене под ним, хотя он постарался сохранить на лице улыбку, учитывая очевидное пристальное внимание императора за Играми. Жестом указав на вход на возвышавшийся подиум  тунгрийскому трибуну и его старшему центуриону, он подошел поприветствовать их и ответил на их почтительные поклоны одним своим.

- Трибун Скавр! Я так рад, что вы с центурионом смогли присоединиться к нам. Ваши люди будут сражаться сегодня днем, и я думаю, вы обнаружите, что то, что мы запланировали, будет идеально соответствовать вашим военным вкусам.

Толпа восторженно взревела во время поглощения своего обеда, и два солдата посмотрели через парапет подиума , Скавр приподнял бровь, глядя на Юлиана, и покачал головой в явном недоумении.

- Я вижу, что Арена Флавиев еще больше окунулась в странности, пока я находился далеко на Севере.

Его старшему центуриону удалось сохранить невозмутимое выражение лица, но Юлиан чувствовал, что он, скорее всего, был недоволен  увиденным. Трибун, явно ощущая дискомфорт своего подчиненного, постарался вопросом заполнить неловкое молчание.

-  Значит, судя по всему, нас ожидает какой-то поединок на военную тематику? Будут ли наши двое легионеров сражаться вместе?

Юлиан улыбнулся, изо всех сил стараясь не обращать внимания на ободряющие крики, которыми толпа осыпала объект своего внимания на Арене.

- Более того, Рутилий Скавр, они выйдут на Арену  еще с одним бывшим легионером, человеком по имени Гораций. Мой коллега, организатор этих игр, откопал несколько дакийских пленников, которые все еще могут сражаться, так что это должно стать захватывающим развлечением.

Скавр кивнул и уже собирался ответить, когда толпа взревела от внезапного восторга.

- Спасибо нашему Господу Митре за это, бедному животному, должно быть, пришел конец.

Юлиан повернулся, чтобы на мгновение выглянуть из-за парапета.

-  Похоже на то. Меня никогда не перестает поражать, насколько это, должно быть, унизительно, но, присутствующей здесь публике нравится порочность таких зрелищ...

Раздался звук рожков, предупреждающий толпу о том, что первый бой дня вот-вот начнется, и Юлиан снова повернулся к песку  Арены с выражением облегчения на лице.

- Слава богам за это. Я уже много лет не видел такого бледного обеденного зрелища. Несколько усталых на вид клоунов и пьяный бабуин, которого заставляют совокупиться с молодой женщиной, привязанной к столбу, - я не совсем так представляю себе развлечения.

- Следите за сетью. В схватке ретиарием всегда нужно следить за сетью, потому что именно она наносит урон.. Трезубец, конечно, тоже опасен, но если он перекинет сеть через секутора, то бой окончен, если только сопернику очень повезет. Имейте в виду, Главку это должно быть легко справится с ним. Поверьте мне, хороший секутор почти каждый раз побеждает хорошего ретиатия, а Главк по-прежнему почти в такой же форме, как и раньше.

Глядя сквозь расположенные на близком расстоянии друг от друга железные прутья, друзья наблюдали, как был объявлен первый бой дня, и ветеран секутор Главк гордо вышел на ринг с поднятыми мечом и щитом в знак признательности  бурным аплодисментам, которые посыпались на него со всех сторон. Его шлем с гладкой лицевой частью, был сконструирован так, чтобы сети не за что было  зацепиться при броске, и придавал бойцу  анонимность, которая гораздо больше нервировала противника, чем оскаленное лицо. Велокс кивнул головой с удовлетворенным выражением лица.

Смотрите, даже император встал и кричит. Этот старый ублюдок Главкус, возможно, уже давно набил оскомину в зубах, но он заслужил всю эту лесть, которую  сейчас получает. Тридцать шесть боев, против каждого приличного ретиария, вышедшего из лудуса Большого Цирка за последние десять лет, и он ни разу не проиграл. И все это время он всегда был достаточно порядочен, чтобы выставить своего противника в выгодном свете, так что ему приходилось пускать в расход лишь горстку из них.

Он задумчиво уставился на противника ветерана, одобрительно кивая, когда ретиарий  прошел по песку, чтобы занять свою позицию, готовясь к началу боя.

- Прекрасные ноги. Видишь, как он едва касается песка при ходьбе? У этого парня легкие ноги, как у горного козла. Сейчас посмотрим, так ли хороши его навыки обращения с сетью и трезубцем, как работа ног.

Ретиарий подошел к своей исходной точке и встал на позицию, держа трезубец подмышкой и приготовившись к бою, в то время как главный администратор Игр  выкрикивал имена и боевые заслуги обоих мужчин. Велокс нахмурился, когда список боев и побед ретиария был зачитан, и ошеломленно посмотрел на Главка.

- Судя по всему, у его противника было всего несколько боев, и ни один из них не проводился в Риме, что делало его «темной лошадкой». Он задумчиво смотрел на стоящего ретиария через песок Арены, задумчиво поглаживая подбородок. -  Главку, должно быть, интересно, что на самом деле происходит, учитывая огромную сумму денег, которую ему предложили за этот бой... -  Он повернулся с решительным видом, бросив короткую фразу через плечо. -  Оставайтесь здесь!

После того, как он ушел  главный судья прошел между двумя мужчинами, великолепно одетый в белую тунику,  неся в руках длинную палку, с помощью которой он мог выстраивать боевых гладиаторов, в то время как его крепко сложенный помощник маячил позади него, со своим посохом с железным наконечником, готовый расправиться со всем, кто нарушал порядок Игр.  Позади них стояли  рабы Арены у раскаленной докрасна жаровни, в которой нагревались несколько длинных железных прутьев, уже достаточно раскаленных так как они были уже красными и оставляли следы дыма, когда их вытаскивали и показывали толпе, этой угрозы было более чем достаточно, чтобы убедить любого отлынивающего бойца продолжить бой.  Велокс отсутствовал достаточно долго, чтобы к тому времени, когда он вернулся, подготовка к бою была практически завершена, на его лице застыла сердитая гримаса, а голос был на взводе, когда он его повысил, чтобы быть услышанным поверх выкрика глашатая представлявшего двух бойцов, и криков толпы, которая приветствовала их по очереди.

- Это гребаное исправление заявок…  Я попытался выяснить шансы против Главка у одного из специалистов, который делает ставки для сенаторов на трибуне, но он сказал мне, что не принимает ставок против этого ретиария уже в течение часа или около того, с тех пор, как кто-то из лудуса Большого Цирка  проболтался кому-то, кто был достаточно добр, чтобы в свою очередь предостеречь его.  Очевидно, этот “новичок” вовсе не новичок, а какой-то чемпион, чьи навыки были отшлифованы на Арене Испании за последний год. Не то чтобы они нуждались в особой отточке, судя по его виду ...

Они обратили свое внимание на двух гладиаторов, которые теперь сражались друг с другом по команде судьи, круглая  железная голова Главка, казалось, была приковано к его противнику, в то время как ретиарий все время бодро подпрыгивал на носках, готовясь к бою. По выкрикнутой команде он прыгнул вперед, и с первых минут боя стало ясно, что ветеран Игр попал в беду.

Пританцовывая быстрыми, стремительными прыжками, которые представляли собой насмешку над обычной практикой шарканья ногами вперед, чтобы не споткнуться о невидимое препятствие, ретиарий нанес удар первым. Его атака была молниеносной, он вонзил свой трезубец в голову противника с такой скоростью и силой, что Главку оставалось только заслониться щитом от удара. Когда потерявший ориентацию секутор отступил назад, чтобы восстановить равновесие, ретиарий низом нанес удар своим трезубцем, его длинный центральный зубец скользнул по раскрашенной поверхности поспешно опущенного щита, пока не зацепил медный ободок, сбив защиту Главка, и  уперся в песок. Он снова  взмахнул оружием вверх и назад, готовясь нанести новый удар с той же, казалось, божественной скоростью,  и вонзил его поверх края щита в шлем Главка быстрее, чем секутор успел его отбить. Покрытое медью железо остановило удар, но голова Главка откинулась назад с лязгом, который был слышен за пятьдесят шагов, и ветеран сильно покачнулся от сокрушительного удара.

Велокс быстро втянул воздух и  покачал головой, когда пожилой ветеран отшатнулся назад, и толпа внезапно замолчала, осознав реальность того, что происходило с их любимым чемпионом. Прежде чем опытный секутор смог восстановить свою защиту, ретиарий зацепил своим трезубцем за верхний край щита Главка, откинулся назад и со всей силой своего мускулистого торса и бедер отбросил оружие в сторону, чтобы вырвать тяжелый многослойный щит из рук ошеломленного секутора. Толпа, и без того шокированная унижениями, которым подвергся их герой, погрузилась в потрясенное молчание, когда Главк, пошатываясь, двинулся вперед, потеряв равновесие из-за резкой потери своего щита. Балансируя на грани очередного непроизвольного шага вперед, ретиарий сделал один шаг вперед, пренебрегая любой угрозой со стороны меча секутора, и вонзил длинный средний зубец своего оружия в переднюю ногу ветерана.

- Нет!

Единственный голос в безмолвной толпе отрицал то, что так явно происходило перед ними. Ветеран-гладиатор запрокинул голову в крике агонии, который был отчетливо слышен, несмотря на маску шлема, мышцы его груди напряглись, как плети, когда он почувствовал агонию от проникновения холодного металла в кость ноги. После секундной недоверчивой паузы толпа обрела голос, снова и снова выкрикивая одно-единственное слово.

- Хабет! Хабет! Хабет!

- Да, с ними как всегда. -  Марк посмотрел на Велокса, когда чемпион выплюнул свое отвращение на ликующую реакцию толпы. - Им не потребовалось много времени, чтобы решить, на чьей стороне они предпочли бы быть, не так ли?

Отступив от шатающейся жертвы, ретарий закинул сеть на пораженного ветерана с такой уверенностью, что едва взглянул на свою цель. Выпущенную отработанным поворотом руки, который превратил сеть из плотного мяча во вращающуюся ловушку шириной в шесть футов, он обернул ее вокруг пожилого мужчины, чтобы предрешить его гибель. Искалеченный и пойманный в ловушку, Главк рухнул с неизбежностью падающего дерева, даже не потрудившись вырваться из пут сетей.

- Бедный ублюдок.

Велокс посмотрел на Горация, его глаза были полны гнева.

Ты имеешь в виду "Бедный преданный ублюдок". Они оба из одних императорских школ, и все же он явно понятия не имел, что его вот-вот подставят. Этот ретиарий явно чемпион, и лудус  специально вставил его в список команды, не предупредив Главка. Либо это была афера, сделанная для того, чтобы позволить им поставить очень большие деньги на результат, который только они могли предсказать, чтобы она не расстроила кого-то важного и достаточно богатого вельможу, заставившего школу организовать все это. Я не думаю, что его выигрыш когда-либо был проблемой, что бы ни лежало в основе вопроса, учитывая, что несколько удачно сделанных ставок с лихвой окупят любую мерзость ...

Он замолчал, когда судья вышел, чтобы посмотреть сверху вниз на Главка, который устало поднял палец в знак капитуляции. Чиновник на мгновение остановился, как будто не мог поверить собственным глазам, затем повернулся и посмотрел на императорскую ложу.

- Он уже мертвец. Коммод ни за что не оставит его в живых после такого жалкого выступления, и даже если бы он был настроен проявить некоторое уважение к долгому и выдающемуся послужному списку этого человека, эта толпа жаждет крови. -  Велокс печально покачал головой.  -  И кто может их винить? Многие из них, вероятно, поставили на Главка больше чем они могли позволить себе потерять, учитывая, насколько он был удачливым игроком столько лет, и теперь профессиональные дельцы по ставкам уходят, улыбаясь, в то время как обычный люди уже не в себе. Видишь, Харон знает ...

Раб Арены, одетый как проводник подземного мира, в задачу которого входило добивать умирающих гладиаторов тяжелым молотом, медленно шел вперед, когда Коммод поднялся на ноги и на мгновение оглядел Арену. Он явно оценивал количество криков мольбы, которые он слышал, чтобы побежденный гладиатор избежал смерти.  Велокс печально улыбнулся.

- Послушайте. Я же вам говорил.

Количество голосов, требовавших смертельного удара, эхом разносилось по Арене в непрерывном мстительном хоре - Смерть! Смерть! Смерть!  -  совершенно ошеломившей тех немногих болельщиков, на которых повлиял славный послужной список Главка. Император на мгновение остановился, чтобы насладиться волнами звука и силой, которую они ему давали, делая вид, что размышляет о судьбе павшего секутора . Его рука поднялась, большой палец на секунду был направлен вверх, прежде чем он дернул им к собственному горлу, и рев толпы перешел в бессловесную, бешеную какофонию криков, когда ретиарий шагнул вперед, взяв меч у раба Арены и подняв его в готовности нанести смертельный удар.

Пойманный в смертельные объятия сети и неспособный стоять, его противник сумел подняться на колени, повозился с застежками шлема и, стянув маску, уставился на своего противника с неприкрытой ненавистью. Его слов нельзя было расслышать из-за непрекращающегося рева толпы, но эффект был незамедлительным, поскольку судья махнул наблюдавшим за жаровнями выйти вперед, чтобы освободить осужденного бойца из объятий сети. Не в силах перенести свой вес на раздробленный остаток ноги, он протянул руку вперед и крепко ухватился за бедро ретиария, долгое время глядя на императорскую ложу, прежде чем ослабить хватку и широко развести руки, его губы снова зашевелились, когда он выплюнул весь гнев, который у него еще оставался, на человека, который должен был стать его убийцей.

Ретиарий нанес удар с той же молниеносной скоростью, которую он использовал, чтобы победить своего противника, глубоко вонзив лезвие меча в горло Главка, и умирающий ветеран рухнул на песок в свежем потоке крови. Поклонившись судье, а затем императору, который все еще любезно аплодировал его победе, ретиарий опустил меч и отвернулся, даже не взглянув на труп Главка, уходя к Вратам Жизни под истерические выкрики толпы, все еще отдававшиеся эхом по Арене.

- И так вот рождаются новые герои.-   Велокс с отвращением покачал головой. -  Но кому бы ни пришла в голову идея вот так вот пожертвовать мной, если это произойдет, этот человек должен молиться, чтобы я никогда не узнал его имени. Пойдемте, я отведу вас к оружейникам. После этой отвратительной шарады нам надо бы убедиться, что они не получили указания выставить вас троих в качестве танцовщиц.

- Я предполагаю, что этот довольно незадачливый секутор совершил что-то оскорбительное, или просто в наши дни лудус Большого Цирка так ведет дела?

Пока рабы Арены посыпали свежим белым песком кровь, пролитую Главком, под еще более бурные аплодисменты вышла следующая пара бойцов , Клеандр прошел через императорскую ложу, чтобы задать прокуратору лудуса Большого Цирка, как бы, случайный вопрос. Несмотря на то, что этот человек явно хотел обидеться, репутация распорядителя в том, что он создавал и ломал как карьеру, так и людей, опередила его.

- По правде говоря, Аврелий Клеандр, требования этого человека о выплатах стали довольно утомительными. Он слишком хорошо знал, что от него ожидают, он был готов на все, и, как следствие, просил сто тысяч только для того, поучаствовать в Играх.

Распорядитель кивнул.

- Я знаком с таким складом ума.  Мужчины решают, что они незаменимы, и при этом делают необходимым ситуацию, чтобы от них избавились.

Прокуратор мотнул головой, соглашаясь с Клеандром.

- Не только это, но и то, что он явно надоел всем. Моему ланисте приходилось самому отбирать для него противников, и это было лишь вопросом времени, когда он станет посмешищем, и люди поймут, что мы выставляем против него безнадежных бойцов.

Клеандр кинул головой в знак согласия.

- И чего наш любимый Цезарь никогда бы не  одобрил, Особенно учитывая, что он так внимательно следит за Играми. И, кроме того ...  - Он заговорщически приподнял бровь. - Полагаю, вам удалось извлечь из этой  прискорбной ситуации хоть в какую-то пользу?

Прокуратор сконфузился и слегка покраснел.

- Я… позаботился о том, чтобы лудус не оказался в невыгодном финансовом положении, поскольку  я несу за него ответственность.

Улыбка Клеандра стала жестче.

- Я уверен, что ты это сделал. В конце концов, большинство присутствующих здесь мужчин, вероятно, проиграли по несколько сестерциев, и мне бы не хотелось, чтобы профессиональные дельцы от ставок получили бы всю эту довольно внушительную сумму.  Скажем, десять процентов? Не от прибыли лудуса  Большого Цирка, конечно, это было бы несправедливо по отношению к трону, просто от той небольшой ставки, которую ты смог сделать сам?

Прокуратор поклонился, разведя руки, соглашаясь я с предложением.

- Для меня было бы удовольствием пожертвовать такую сумму в имперскую казну.

Клеандр кивнул.

- Отлично. А теперь я должен вернуться к своим обязанностям. Думаю, пришло время провести аудит доходов и проигрышей игроков на Арене. Мне так хотелось бы точно знать, какие денежные средства переходят из рук в руки и где трон может запросить небольшой процент в качестве средства покрытия непрекращающегося оттока золота для защиты границ Империи.

Он собрался было уходить, но затем, именно так, как и ожидал Скавр, повернулся обратно со слабой улыбкой.

- Трибун Скавр, я вижу ты любишь погулять по городу?.

Скавр поклонился.

- Я считаю своим долгом познакомить своих офицеров с как можно большим количеством новых впечатлений, распорядитель, а Юлий никогда не видел Амфитеатра Флавиев.

Клеандр поднял бровь.

- И как тебе наше развлечение, центурион?

Юлий слабо улыбнулся.

- Принимаю к сведению, господин.

- Принимаешь к сведению! -  Распорядитель расхохотался. -  Уверен, что да, учитывая звериный характер во время обеденного представления.  Но не бойтесь, на остаток дня в этой программе больше ничего такого не запланировано, хотя я подозреваю, что смерть старого доброго Главка настроит публику на красный цвет мяса.  Будем надеяться, что ваши люди смогут предоставить им приличную порцию их желаний!  А, Скавр?

- Распорядитель?

- Я на самом деле  думаю, что вашим людям пора отдохнуть от всего этого утомительного сидения без дела и ожидания следующего пакете приказов. Я пришлю к вам утром человека, чтобы уточнить время встречи, и мы найдем вам более интересное занятие. Что-нибудь, связанное с длительными путешествиями ...

9

Велокс провел троих друзей через Врата Жизни, его лицо все еще выдавало ярость, которую он испытывал из-за смерти своего друга Главка. Дежурившие у ворот стражники лишь почтительно кивнули, когда он вывел троих солдат на открытое пространство между Ареной и гладиаторскими школами, расположенными с восточной стороны. Площадь была почти пуста, большинство людей, заполнявших ее несколько часов назад, сейчас сидели на своих местах высоко над песком Арены, а тех немногих, кто остался, легко прогнала пара стражников лудуса, шедших перед ними со своими тяжелыми деревянными дубинками с набалдашниками.

Ведя их через площадь, его настроение, казалось, немного смягчилось, когда он поочередно указывал на каждый гладиаторский лудус,  от сравнительно скромного заведения "Лудус Гальский" до массивных казарм "Лудуса Большого Цирка" с квадратными стенами, высота которых составляла две трети ширины Арены, выходивших на нее через разделяющее открытое пространство.

- У них там полномасштабная Арена, чтобы тренировки на лошадях были приближены к реальным скачкам, и достаточно большая, чтобы они могли устраивать там бои на колесницах и массовые сражения, когда аристократы захотят заплатить за какое-нибудь специально организованное для них кровопролитие. Всегда одно и то же.   Школа Большого Цирка выпускает большинство таких специализированных представлений потому, что у нее все деньги и вся власть. Остальные школы обычно  только наверстывают упущенное.

Он повел их по боковой улочке к огромному каменному зданию.

- Но здесь это не имеет никакого значения, потому что в этом лудусе всем управляет прокуратор Цирка Флавиев, и он относятся ко всем с одинаковым презрением. В ближайшие несколько лет ыы будете часто посещать это  место приводя в порядок свое снаряжение перед боем.

Если репутация чемпиона открывала перед ними практически любые двери, то на человека с суровым лицом,  с который  они столкнулись, когда достигли оружейной комнаты Арены, защищенной тремя комплектами тяжелых дубовых дверей, обитых железом, это не произвело никакого впечатления.

- Снаряжение для этих троих? Мне сказали об этом меньше часа назад, так что вам просто придется довольствоваться тем, что у нас осталось. Пойдемте быстрее и выберем, …  мы не собираемся тратить свое время на вас до конца недели!  У нас и так достаточно работы…

Главный оружейник махнул рукой на упорядоченный хаос позади него, на полдюжины мускулистых мужчин, склонивших головы над своей работой, ковавших доспехи и точивших оружие, необходимое для экипировки людей, которые будут сражаться на Арене Флавиев. Воздух в мастерской был тяжелым от запаха пота, и трудившиеся мастера едва удостоили четверых мужчин ответным взглядом. Велокс положил руку на плечо оружейника.

- Не беспокойся, я достаточно хорошо знаю этот склад, чтобы найти то, что нам нужно. Не беспокойся, мы покажем тебе все, прежде чем унести. В конце концов, если мы будем ждать, пока эти идиоты наверху придут и разберутся во всем, эти парни выйдут на песок голыми.

Оружейник кивнул, довольный, что проблема с него снята, и вернулся в свою мастерскую с последним напутствием.

- Тогда ступай, но не пытайся улизнуть с чем-нибудь особенным!

На складе было прохладнее, хотя освещение было не лучше, чем в мастерской, через которую они прошли, чтобы добраться до него, и четверо мужчин прошли по длинному центральному проходу, разглядывая снаряжение и оружие, сложенное по обе стороны, в поисках чего-нибудь подобающего.  Велокс взял меч, пробуя его лезвие большим пальцем.

- Будем надеяться, что его еще можно заточить камнем, прежде чем использовать в бою. Конечно, после того, как гдадиаторы несколько раз сражались  на Арене и выигрывали, они получают право пользоваться своим собственным снаряжением, так как оно делает его более узнаваемым для толпы и побуждает их делать ставки на него, при этом Арена, конечно, получает кое-какое нормальное оружие, но большая часть бойцы выбирают  из этой довольно никудышной коллекции, когда собираются выйти на песок, бедные ублюдки.  Несколько тренировочных занятий, и вдруг ты оказываешься лицом к лицу с таким же человеком, как ты сам,  и который мечтает убить тебя, если он хочет вернуться через Врата Жизни. Неудивительно, что многие из них не доживают своих первых двух-трех  боев...   Ах, а вот  мы и пришли!   -  Он махнул рукой на стеллажи с снаряжением, которые тянулись вдоль всей кладовой. -  Кое-что забрали у солдат-ветеранов, проверенное на прочность в иноземных войнах, а остальное в конечном итоге изготовлено по самой низкой цене из самых дешевых материалов, поэтому вам лучше убедиться, что все, что вы выберете, не развалится  сразу на куски!

Солдаты осмотрели стоявшие перед ними стеллажи с военным снаряжением, каждый из них выбирал то, что ему было нужно, по своему размеру. Гораций замер примеряя свои доспехи, осознав, что оба тунгрийца предпочли взять кольчуги, а не стандартные доспехи легионеров.

- Ты уверен, что возьмешь именно это? Пластинчатые доспехи лучше защищают от наконечника копья, потому что пластины имеют толщину в два-три слоя. И наплечники лучше выдерживают удар лезвия меча ...

Его голос затих, когда Дубн натянуто улыбнулся ему, туго затягивая на себе толстый кожаный пояс, чтобы удержать часть двадцатифунтового веса тяжелой кольчуги.

- С другой стороны, посмотри, как кольчуга защищает мои бедра, почти до колен. И я привык к этому, в то время как мне потребовались бы постоянные тренировки, чтобы так же хорошо драться в этой штуковине.

Велокс снова появился из задней части склада с тремя шлемами в руках.

- Вот, смотрите, похоже, это то, что надо.  - Он передал по одному каждому из них, наблюдая, как они подгоняют защитные подшлемники, чтобы заполнить пространство между головой и шлемом, а затем водрузили тяжелые железные колпаки себе на головы. - Теперь вы похожи на солдат, а не просто на мускулистых бездельников.  Найдите себе щиты военного образца, и, я думаю, вы трое более-менее будете готовы к выходу на песок.

Выбрав по мечу и копью каждому из них, он повел их обратно в мастерскую. Оружейник пристально посмотрел на троих мужчин, пока они проходили между его работниками, его голова медленно покачивалась из стороны в сторону, когда они останавливались перед ним для осмотра.

- В первый раз?

Марк кивнул, хмуро глядя на мужчину сверху вниз.

-  Да, но...

- Откуда я узнал? Это видно по твоим  глазам, парень, по глазам. Вы все смотрите вокруг так, как будто это какое-то большое приключение, а не бесконечная кровавая баня, которой она и является на самом деле. -  Отметив снаряжение, которое они выбрали, и заставив каждого из них расписаться в получении, он приказал рабу нести их мечи и копья. - Если вы выйдете на улицы с этим грузом в руках,  там начнется гребаная паника.

Он вернулся к своей работе, предоставив Велоксу вывести их из мастерской обратно на солнечный свет. Их появление вызвало несколько больше комментариев, чем было ранее, и вокруг них быстро собралась небольшая толпа, когда они направились обратно к Арене. Их охранники проталкивались сквозь собирающуюся толпу, усиленные полудюжиной человек, посланных от Врат Жизни, чтобы сопроводить их внутрь, и Велокс широко улыбнулся Марку, когда они проталкивались к воротам, его предыдущее мрачное настроение было забыто.

- Если вы когда-нибудь задумывались, что заставляет гладиаторов, выигравших свой деревянный меч, возвращаться на Арену, так, как у них нет никаких других навыков, то вот это вот, то самое. Они любят нас, эти бедные ублюдки, которым нечем больше скрасить свою жизнь, они боготворят нас. И довольно скоро они будут скандировать ваши имена ... если вы выиграете сражение сегодня днем.

Надзиратель за воротами поспешил к нему с выражением, близким к панике.

- Слава богам, вы вернулись! Один из мужчин, который должен был драться сегодня днем, упал со ступенек и сломал три пальца на руке, держащей меч, а остальные еще не прибыли. Когда этот бой закончится, нам больше некого будет выставлять на песок, так что вас пододвинули по времени. Готовь своих парней к бою!

Велокс повел их вниз, в туннели под полом Арены, ухмыляясь какофонии, которая эхом отдавалась в темном замкнутом пространстве.

- Скажи спасибо, что тебя здесь нет, когда это место битком набито животными. Все это хрюканье и рев, не говоря уже о вони их дерьма ...-

Он доставил их в камеру предварительного отдыха с ободряющей улыбкой. Дождавшись, пока они окажутся внутри клетки с железными прутьями, в каменную заднюю стену которой были вделаны тяжелые деревянные балки, образующие лестницу, он указал на место, где грубо сколоченная лестница соединялась с каменным потолком камеры.

- Когда откроется этот люк, поднимитесь по ступенькам, и окажетесь на солнечном свете. Найдите минутку, чтобы привыкнуть к нему, прежде чем двигаться вперед, иначе они отпустят дакийских пленников  прежде, чем вы сориентируетесь. В любом случае, судья, вероятно, захочет рассказать историю происходящего до того, как вы начнете, так что просто стойте с суровым видом, пока он не закончит нести всю ту чушь, которую они выдумали, чтобы разрекламировать вас троих перед кучей варваров. Перед тем, как они атакуют вас, они вылезут из подземной камеры, как и вы. Дайте им выйти, и как только они окажутся на поверхности, все пойдет своим чередом.

Он сделал паузу и посмотрел на них, широко разведя руки и наклонив голову, выразительно приподняв брови.

- Что еще вам сказать?  Насчет правил, которым мы следуем, когда идет бой гладиаторов против гладиаторов? Забудьте о них, если вы их когда-либо знали! Если вы ранили человека и у вас есть время, прикончите его. Вся эта чушь насчет отступления и ожидания, пока судья снова объявит бой, также неуместна, потому что, во-первых, он и близко не подойдет к полудюжине обезумевших от крови даков, а во-вторых, этих людей привели сюда на смерть, чтобы немного развлечь толпу. Так что сделайте это в любом случае, убейте их всех и снищите восхищение обожающей толпы. Все ведь, так просто, а?

Он снова ухмыльнулся им, кивнул головой и отвернулся.

- Я угощу вас  кувшинчиком вина, когда все будет кончено, а?  Просто докажите, что Дакийская школа  лучше всех!

Велокс легко шел по едва освещенным проходам под полом Арены, переходя с одной стороны широкого овала на другую и бегло заглядывая в каждую камеру, мимо которой проходил, пока не нашел то, что искал. Дакийских пленников поплотнее загоняли в камеру, которая была идентична той, в которой три центуриона ожидали боя, и какое-то мгновение гладиатор стоял и оценивающе смотрел на них, пока, вздрогнув, не понял, что в камеру под острием копий загоняют больше людей, чем он ожидал.

- Их должно быть шестеро!

Раб Арены, охранявший дверь камеры, категорически покачал головой.

- Я получаю новый приказ. Еще трое мужчин должны принять участие в бою. Мы еле смогли запихать их в эту камеру.

Велокс еще мгновение смотрел на даков, затем развернулся на каблуках и побежал, слыша сигналы труб и рев толпы с Арены над собой, поскольку продолжающийся бой подходил к тому концу, который определил Император. Проходя мимо группы охранников Арены, сопровождавших пару экипированных тяжелыми доспехами мурмиллонов в их камеру, он узнал одного из них и резко остановился.

- Нило! Ты все еще у меня в долгу за подсказку, которую я дал тебе по поводу того ретиария на последних Играх! Одолжи мне свое копье! И вы двое! -  Видя недоверие на их лицах, он выудил из кошелька золотой ауреус и показал его им. -  Я возьму их напрокат! Аренда копий за  ауреус за один бой того стоит!  Вам же не нужны они, чтобы сопроводить эту пару любителей.

Они на мгновение замешкались, ошеломленно глядя друг на друга, в то время как мурмиллон ощетинился от того, что о нем отозвались в таких нелестных выражениях, нетерпеливо фыркнув.  Велокс бросил монету им под ноги, выхватил оружие из их пальцев и побежал,  звякая деревянными древками в своей руке. Завернув за угол, он увидел прямоугольник золотого солнечного света в самом дальнем углу камеры и с ужасом понял, что камера, в которой он ожидал найти трех солдат, была уже пуста.

Люк с тихим скрипом поднялся из своей ниши, и после минутной паузы Гораций повел их вверх по ступенькам, двигаясь влево от отверстия, в то время как Дубн выбрался следом за ним, повернув направо и освободив путь Марку. Трое мужчин стояли, моргая от солнечного света, на мгновение ошеломленные гул пятидесяти тысяч голосов, обрушившихся на них, когда толпа приветствовала их появление обычным шквалом рева. Многоярусные сиденья Арены возвышались над ними со всех сторон мрачной улыбкой.

- Я подозреваю, что пришло время отправиться вглубь вражеской территории. Внимание! И поскольку правила, похоже, вышли из-под контроля, я предлагаю нанести удар первыми!

Они вышли вперед и зашагали к центру Арены с поднятыми щитами, каждый с одним копьем, готовым к броску, и запасным, зажатым в руке со щитами.

- И затем, враг без предупреждения, нанес удар!

, волны звука от их обитателей обрушивались на ослепленных друзей.

- Внимание! Граждане Рима! Внимание!

Какой-то мужчина орал на толпу с места под императорской ложей, и толпа быстро замолчала, привыкнув к ритуалу Арены перед боем. Когда оратор заговорил снова, наступила гробовая тишина, нарушаемая только шепотом тихого разговора и несколькими покашливаниями, отвлекавшими от его зловещего заявления.

- Граждане, Арена Флавиев и Дакийская школа гладиаторов сейчас представят вам зрелище, не похожее ни на что, что вы когда-либо видели прежде!

- … Корв! Корв!

Римлянин обернулся, оглядываясь по сторонам, прежде чем понял, что настойчивый голос, обращающийся к нему, доносится откуда-то из-под его ног. Вглядевшись в черный прямоугольник приоткрытого люка, он увидел Велокса, который  смотрел на него снизу вверх.

- Возьми это! -  Три копья со звоном упали на песок у его ног. -  Вас подставили! Против вас выйдут не шесть человек, а девять!

Он исчез во мраке, и люк захлопнулся, когда раб Арены, ожидавший позади него, потянул за веревку и опустил ее на место, оставив поверхность Арены ровной.

- Впервые в истории Арены мы представляем вам не одного, не двух, а трех бывших центурионов имперских легионов, закаленных в боях ветеранов, которые пришли испытать себя в борьбе со всем, что может быть брошено против них! Смотрите, лучшие бойцы лучшей армии в мире!

Толпа разразилась восторженным ревом, заставив оратора на мгновение замолчать.

- Что сказал Велокс?

Марк посмотрел на обоих  мужчин и  наклонился, чтобы поднять одно из копий, прежде чем ответить на вопрос Дубна.

- Шансы изменились.  Против нас выставляют девять пленников…

Дубн кивнул, передавая копье Горацию.

-  Мы дрались и с большим числом. Вот твой шанс показать нам, действительно ли ты можешь попасть кошке в задницу с двадцати шагов.

Легионер ухмыльнулся ему в ответ.

- С двадцати пяти.

- Граждане! -  Толпа снова затихла, хотя на этот раз она все еще гудела от разговоров и размышлений о том, что может произойти у них на глазах. -  Сейчас мы увидим  сцену из войны божественного императора Траяна против даков, фрагмент истории, хорошо известный любому участнику в этой ожесточенной кампании.  Мы увидим историю …  под названием … “Три центуриона”!

- О чем, химера его забери, болтает этот человек?

Гораций удивленно поднял бровь, глядя на Дубна.

- Я подозреваю, что мы скоро это узнаем.

- Император послал трех центурионов с приказом найти и убить вождя, командующего дакийскими войсками, противостоящими его легионам, трех человек, которые были величайшими легионерами во всей его армии! Их звали Гораций  из Норика ...

Толпа взревела, и Гораций поднял свой щит и копья в приветствии, скорчив гримасу двум другим.

- Дубн,  варвар с далекого острова Британия, перешедший на службу императору!

Снова рев, и Дубн скривил лицо, поднял руки.

- Трахни меня, ведь к этому можно и привыкнуть.

- И Корв,  гражданин Рима, искусно владеющий любым оружием и преданный своему императору!

Марк покачал головой в ответ на непреднамеренную иронию, поднимая свой щит и копья в знак одобрения толпы.

- Вместе эти трое храбрых людей отправились глубоко в сердце вражеской территории, не подозревая, что враг, в свою очередь, охотится за ними!

Оратор замолчал, и Гораций посмотрел на двух других с

С последними словами оратора, которые он почти прокричал сквозь нарастающее напряжение толпы, люк в песке перед ними распахнулся. Мужчины, вооруженные мечами и маленькими круглыми щитами, начали подниматься по ступеням и выходить на свет, их бородатые лица были прищурены от солнечного света, длинные влажные волосы заплетены сзади в косы в знак готовности к бою. Пока они все еще моргали от внезапно яркого дневного света, столпившись у люка, в то время как другие люди поднимались по ступенькам позади них, Гораций шагнул вперед и метнул свое копье в  самую их гущу. Он разжал кулак, когда железный наконечник оружия пробил щит человека и застрял в нем, заставив отшатнуться назад, земля под его ногами ушла из-под ног, когда его третий шаг наткнулся на пустое пространство у дверки люка. На мгновение в рядах варваров воцарился хаос, крики людей, все еще пытавшихся подняться по ступеням, когда пронзенное тело их товарища упало посреди них, были едва слышны из-за восторженного рева толпы.

Марк и Дубн выступили вперед, чтобы метнуть собственные копья, но боевой опыт даков подсказал   троим из них выступить вперед перед своими товарищами и поднять свои маленькие щиты, чтобы встретить оружие в полете. Один из них бросил свой щит, сумев остановить одно из летящих копий, держа щит подальше от себя, чтобы торчащее лезвие не впилось в его телу. Другому повезло меньше, поскольку мощный бросок Дубна пробил его щит, войдя в многослойное дерево как в масло,  и глубоко вошел ему в лицо. Он отшатнулся назад под новые одобрительные возгласы толпы вокруг них, и пока варвары все еще пытались привести себя в порядок, Гораций выкрикнул одно-единственное слово в адрес своих друзей-центурионов.

- Фаланга!

Они быстро двинулись навстречу дакам, их шаги слились в единый ритм, когда Марк и Дубн встали по обе стороны от легионера, их щиты сомкнулись, когда они ускорились до бега.

- Надо нести им сильный удар, прежде чем они смогут обойти нас с флангов!

Марк выбрал цель, когда они сблизились со сгрудившимися варварами, отвел свое второе копье назад, когда трое мужчин врезались в толпу даков, затем направил его вперед, чтобы нанести удар в лицо своему противнику. Противнику удалось отразить удар щитом над головой, но атака центурионов прорвала разрозненный строй даков, и когда его цель отшатнулась назад, Марк нанес новый удар, высоко подпрыгнув в воздух с отработанной грацией и ударив железным выступом своего щита в лицо пошатнувшегося человека. Приземлившись, он вонзил железный наконечник копья в шею ошеломленного варвара, вывернув его в потоке крови умирающего, когда пленник рухнул на колени.

Мелькнувшая тень заставила римлянина отпрянуть назад, повернуться всем телом, чтобы получить хоть какую-то защиту от щита, и поднять копье, чтобы встретить новую угрозу, но прежде чем он успел пустить оружие в ход, что-то ударило по древку копья с такой силой, что почти вырвало его у него из руки, а мгновение спустя лезвие ударилось о его щит. Взглянув на свое оружие по длине, он с ужасом понял, что лезвия нет, оно откололось от удара, предназначенного ему в голову, и он бросил его в человека перед собой, чтобы заставить того увернуться, отпрыгнув назад,  и освободить пространство, чтобы вытащить свой собственный меч. Пара соплеменников двинулась  на него с глазами полными жажды убийства, в то время как его друзья были поглощены своими собственными схватками. Он на секунду взвесил щит, прежде чем покачать головой и швырнуть в них его громоздкий вес. Быстро отступив к подергивающемуся трупу одного из их товарищей, он подхватил меч умирающего левой рукой и повернулся лицом к паре, когда они прикрываясь щитами, бросились на него.

Человек справа от него опережал своего товарища на шаг, преградив ему путь своим щитом, и римлянин встретил его клинком в клинок, позволив длинному мечу дака безрезультатно скользнуть влево, в то время как варвар развернулся, чтобы ударить римлянина своим маленьким щитом в лицо. Предвидя этот удар, Марк развернулся назад на правой ноге и отклонился назад, чтобы позволить удару пройти в пустоту, одновременно взмахнув мечом в правой руке высоко над плечом. Ударив им по вытянутой руке незадачливого дака защищавшегося щитом, он чисто отсек конечность ниже локтя, вызвав кровожадный рев толпы.

Искалеченный соплеменник отшатнулся назад, выронив меч и зажимая жестокую рану правой рукой в тщетной попытке остановить кровь, которая лилась из отрубленной культи. Его товарищ дрогнул при виде выражения лица Марка, когда римлянин оттолкнул беспомощного человека в сторону, перерезая ему горло быстрым выпадом и поворотом меча в левой руке, не сводя прищуренных глаз с выжившего дака. Шагнув вперед, Марк едва замедлил шаг, когда пленник с бессвязным криком бросился вперед, отбив удар меча дака и отколов шишку от края щита перепуганного человека, отбросив его назад с кровью, сочащейся из пореза спереди на грубой тунике пленника,  где острие меча разорвало его плоть, пробив слоистую древесину его раскромсанного щита.

Их глаза снова встретились в тот момент, когда Марк нанес новый удар, взгляд дака внезапно стал спокойным, как будто он точно знал, что стоит лицом к лицу со своей смертью. Длинный меч римлянина снова взлетел вверх, разрубив щит почти надвое, в то время как попытка пленника снова предпринять атаку была воспринята им, как детская забава для парирования. Он отступил назад и поднял выступ щита и остатки досок, отколовшихся от него, с выражением испуганной покорности судьбе, лезвие его меча едва касалось земли, и Марк понял, что его противник не выдержит еще одной атаки.

Его гнев внезапно угас, он протянул левую руку с мечом и сильно стукнул по оружию пленника, отводя свой собственный клинок в сторону, чтобы показать, что другой человек должен выбросить его. На мгновение дакский пленник  был сбит с толку, но затем на его лице появилось понимание, его брови озадаченно приподнялись, когда он снова посмотрел на Марка. Но, прежде чем он смог выполнить молчаливое указание римлянина, несчастный пленник, пошатываясь, сделал шаг вперед, и  его лицо исказилось в агонии, когда Гораций повалил его на землю, вонзив лезвие своего копья ему в поясницу. Он мгновение смотрел на римлянина, прежде чем заговорить, его слова были почти неслышны из-за рева толпы.

- Разве тебе только что не сказали, что нельзя заигрывать с человеком, которого ты собираешься убить?

Марк оглянулся на него с выражением озадаченности, но прежде чем он успел ответить, шум толпы перерос в односложное скандирование, которое заставило их удивленно уставиться друг на друга.

- Корв! Корв! Корвs!

Гораций поднял бровь, глядя на толпу людей, выкрикивающих имя Марка.

- Похоже, я ошибался. Очевидно, заигрывание с человеком, которого ты собираешься убить, - это именно то, чего эти ублюдки хотели бы увидеть….

Трое центурионов обернулись, когда их окликнул судья, который старался оставаться вне досягаемости их оружия.

- Вложите мечи в ножны и бросьте копья!

Они сделали, как им было приказано, рабы Арены проспешили мимо них с ведрами белого песка и рассыпали его по крови, пролитой во время боя. Другие мужчины тащили мертвых даков к Вратам Смерти, каждый из трупов получил сокрушительный удар по голове от молота Харона, прежде чем их унесли в туннель, ведущий к сполярю. Немного расслабившись, человек в белом подошел ближе, указывая рукой, куда они должны были  они направить свои шаги.

- Теперь идите и поклонитесь императорской ложе. И не позволяйте лучникам одурачить себя. Они могут выглядеть скучающими, но они превратят вас в подушечку для булавок, если вы дадите им  хоть малейший повод.  -   Он указал на то место, где стоял Коммод, поднявшийся со своего места, чтобы поаплодировать, когда последний из варваров пал от удара копья Горация. – Поклонитесь  повежливее и пониже и подождите, пока он подаст вам знак уйти, затем идите к Вратам Жизни. Там отдадите оружие охранникам, а затем кто-нибудь из вашей школы отведет вас туда обратно. А теперь, вперед!

Повинуясь командирским ноткам в его голосе, трое мужчин прошли по песку, пока не оказались достаточно близко от императорской ложи, чтобы  увидеть лучников  с наполовину натянутыми луками, в виде скрытой угрозы, которые держали их на прицеле из отверстий в стене Арены прямо под ложей. Низко поклонившись, они подождали, пока Коммод не поднял руку в знак приветствия, повернувшись, чтобы заговорить с человеком рядом с ним, в котором Марк мгновенно узнал распорядителя Клеандра, прежде чем поднять головы. Распорядитель посмотрел вниз с понимающей улыбкой, и Марк сразу понял, что человек, который руководил каждым решением императора, без тени сомнения узнал его, несмотря на частично скрытое лицо под  тяжелым железным шлемом.

Повернувшись, как было велено, они строевым шагом направились к Вратам Жизни, позволив обезоружить себя стражникам Арены, которые, явно привыкшие к гладиаторам, все еще кипящим от сильных эмоций, вызванных боем и кровопролитием, держали свои копья наготове, принимая окровавленные мечи и разбитые щиты  у троих мужчин.

- Что ж, похоже, мне не нужно было беспокоиться за вас.

Велокс ждал их за кордоном охраны. Он сказал человеку, отвечающему за ворота.

- Я заберу их отсюда, если твои люди просто проведут нас до туннеля.

Они подождали, пока отряд стражников проведет их от ворот к устью туннеля, и, выглянув через высокий арочный проем, Марк понял, что здесь уже собралось больше, дюжины человек, которых он видел через просвет между амфитеатром и туннелем час назад. Если раньше на открытом пространстве стояло не более двадцати фанатов, то теперь их стало более двухсот, и все они скандировали те же самые слова, которыми приветствовали падение последнего заключенного.

- Корв! Корвs! Корв!

Чемпион-гладиатор покачал головой, глядя на Марка.

- Они странные существа, вроде овец, которые собираются в стадо, чтобы посмотреть, как мы, волки, рвем друг друга на части. Они выберут гладиатора, который им приглянется, и обожествят его.  А ты, Корв, что ж, ты им явно понравился. Они думают, что ты забавлялся с этими бедными проклятыми даками, когда ты покалечил, а затем убил одного из них, а другого держал на острие меча, чтобы он мог получить удар копьем в спину. Они думают, что ты следующий их кумир, , наделенный всеми навыками и жестокостью, необходимыми для того, чтобы стать героем Арены. И, возможно, так оно и есть, за исключением ...

Он мгновение смотрел на троих мужчин, затем указал на Горация.

- А ты, ты вообще рожден для Арены. Ты быстрый, безжалостный, умелый. … Я вижу большое будущее для тебя, мой друг. А ты...-  Он с улыбкой посмотрел на Дубна. -  Недостаток утонченности ты восполняешь грубой силой и желанием применять ее без колебаний где надо и не надо..

Он повернулся к Марку с насмешливым выражением лица.

- Но ты? Ты нечто другое, Корв. Быстрый, ослепительно быстрый, и так же хорош с двумя мечами, как мой брат, хотя и не совсем соответствует моим стандартам, и все же...-  Он покачал головой. -  Ты же не убийца, не так ли?

Марк посмотрел на него, не отвечая, и Дубн тихо расхохотался.

- Не убийца? Этот парень за последние три года убил в десять раз больше людей, чем ты на Арене.

Гладиатор покачал головой, выдерживая пристальный взгляд Марка.

- Все равно, ты не те тот тип убийцы, который подходит для бойца высшего класса. Ты можешь хорошо убивать, но ты не можешь делать это хладнокровно, не так ли?  Ты должен разозлиться или противостоять угрозе, и если ты этого не сделаешь, то огонь, который движет тобой, сам собой и угаснет.

Он щелкнул пальцами, приподняв бровь, чтобы добиться какой-нибудь реакции от римлянина.

- Я видел твою схватку с тем, последним даком, я наблюдал за твоим лицом, пока ты дрался, и вплоть до того момента, как ты убил беднягу, которому отрубил руку. В тот момент ты был опасным и безжалостным. Даже я бы занервничал, окажись  лицом к лицу с тобой. Но когда последний мужчина обоссался, ты сам прекратил борьбу, просто так.

Он поджал губы и на мгновение уставился на Марка.

- И вот в чем дело. Прямо сейчас Юлиан стоит там, на сенатском балконе, с другими прокураторами, хлопает их по плечу и говорит, какие вы трое замечательные. У него туманятся глаза при мысли о паре десятков твоих боев с возможностями каждый раз, когда ты будешь выходить на песок Арены, получать прибыль. Я  считаю, что ты сможешь оправдать его надежды.

- Что за представление! Великолепно!

Клеандр снова пересек императорскую ложу, пронесся мимо стражников и твердо встал посреди небольшой толпы, поздравляя Юлиана с, казалось бы, легкой победой его людей. Удовольствие от наблюдения за лицом своего коллеги Новия, когда никому неизвестные новички расправились  со своими незадачливыми противниками, в одно мгновение сменилось неприятным чувством, когда императорский распорядитель склонил голову в глубоком уважительном поклоне, его рот искривился в полуулыбке.

- Совершенно ошеломляюще, Юлиан, даже по тем грозным стандартам, которые установила твоя школа за прошедшие годы. И, захватывающая дух, жестокость, проявленная этим гладиатором Корвом! Император более чем впечатлен, и ты знаешь, что такое случается не каждый день, учитывая его титаническое мастерство владения любым оружием, которое ты  назовешь. -  Он наклонился поближе к Юлиану, подняв руку, чтобы доверительно прошептать ему на ухо. - Он попросил меня передать мои поздравления с превосходным выступлением и заверить тебя, что это не осталось незамеченным.

Юлиан позволил своему дыханию медленно и почти неслышно вырваться сквозь зубы, напряжение медленно покидало его тело, когда он понял, что Клеандр не более чем выражает благодарность восхищенного покровителя. Но когда он наклонил голову, готовый поклониться в ответ, распорядитель заговорил снова, в его голосе прозвучала сталь, которую он  давно ожидал услышать.

- Он также попросил меня обратиться к тебе с просьбой.  -  Ударение сопровождалось скривлением губ собеседника и поднятием бровей, что не оставило у прокуратора никаких сомнений относительно обязательного характера просьбы. -  Цезарь был настолько впечатлен этими тремя людьми, и Корвом в частности, что поручил мне попросить тебя о небольшом одолжении, дать возможность увидеть их за работой с немного более близкого расстояния ... -  Он сделал паузу на мгновение, и Юлиан с еще большим упадком осознал, что за этим последует. - Частный поединок, прокуратор, кровавый поединок в уединении на территории  твоей школы. Этот человек, Корв,  должен сразиться с одним из твоих лучших бойцов, чтобы предоставить Цезарю более разностороннюю демонстрацию талантов этого человека.

Юлиан медленно кивнул.

- Поединок до крови? У меня есть для этого только один человек, Гермес, быстрый и смертоносный боец из когда-либо ...

- А, Монтиферум?

Прокуратор нахмурился.

- Я...

Клеандр покачал головой, его губы растянулись в сардонической улыбке.

- Цезарь был предельно конкретен. Он желает, чтобы навыки этого новичка были проверены против вашего самого смертоносного бойца, и он поручил мне  провести поединок с твоим самым лучшим бойцом... С Мортиферумом

Юлиан развел руками.

- Разве я могу спорить  с моим Цезарем ...

Клеандр снова улыбнулся, но на этот раз выражение его лица было слегка натянутым.

- Как это мудро с твоей стороны, прокуратор.

- Но, вообще то,  самый смертоносный человек моей школы это  Велокс.

Распорядтель пожал плечами.

- Но, не по мнению императора. Итак, Корв и Мортиферум, завтра вечером.

- Завтра? Послезавтра Мортиферум должен сразиться с парой ретиариев!

Клеандр пренебрежительно покачал головой.

Не сразится!  Этот бой перенесен на следующую неделю, у него достаточно времени, чтобы оправиться от перенапряжения. Удивительно, как быстро такие вещи могут быть решены, когда речь идет о пожеланиях императора, не так ли?

Признав поражение, Юлиан снова поклонился.

- В таком случае я буду рад принять Цезаря в Дакийской школе завтра вечером. Пожалуйста, передайте ему мое восхищение и благодарность за то, что мои бойцы удостоены такой чести.

Скавр выступил вперед, кивнув в знак уважения распорядителю.

- С вашего разрешения, Аврелий Клеандр, я бы очень хотел посмотреть этот бой. Могу ли я просить императора о снисхождении и позволении поприсутствовать?

Губы распорядителя скривились в улыбке.

- Похоже, что ты будешь упорствовать в этой своей привычке подвергать себя риску, вмешиваясь в ситуации, где тебе действительно нечего делать. В прошлый раз тебе это сошло с рук, не так ли? -  Он поднял бровь, глядя на Скавра, который кивком подтвердил это замечание. -  Действительно. Сколько еще мужчин могут сказать, что у него под подбородком находилось острие императорского кинжала и что он остался, цел без единой царапины?  Это что-то вроде клуба самоубийц, могу тебя заверить. -  Он ухмыльнулся, и выражение его лица приобрело понимающий вид. -   Ты уверен, что хочешь дважды подвергнуть себя одному и тому же риску?

- Для того, чтобы увидеть, как мой центурион сражается с известным чемпионом-гладиатором? Конечно ...

Клеандр пожал плечами.

- Очень хорошо, трибун. В конце концов, это, как говорится, твои похороны...

Он отошел с тенью улыбки, игравшей на его губах, и Скавр с медленным выдохом повернулся к своему примипилу.

- Каждый раз, когда я имею дело с этим человеком, у меня возникает ощущение, что я дразню ядовитую змею очень короткой палкой. Я думаю, возможно, пришло время позволить Котте сделать то, что он предлагал с тех пор, как наш центурион решил отказаться от своей прошлой жизни и отправиться за Мортиферумом.

Юлий кивнул, наблюдая за распорядителем, пока тот проходил мимо охраны обратно в императорскую ложу.

- Я сам пойду с ним.

Скавр улыбнулся.

- Любопытно, примипил?

Юлий кивнул, фыркнув от едва сдерживаемого смеха.

- Любопытно? Я оказался прав, трибун. А вы?

Той ночью рабыня Калистра снова пришла в Дубн, и ее визит продлился немного дольше, чем в первый раз. И снова, заставив британца замолчать, она погрузила в себя его мужское достоинство, прижималась к его телу до тех пор, пока он не потерял способность сдерживаться, а затем слезла с него с нежной улыбкой.

- Это второй раз. Еще раз, и с благодарностью будет покончено.

Схватив ее за руку, он остановил ее, притянув ближе к себе.

- И я из Британии. Меня зовут Дубн. Я освобожу тебя, Калистра. Я обещаю.

Ее улыбка стала шире, но она решительно покачала головой.

- Ты никогда не освободишь меня. Я здесь обречена на всю жизнь.

Он пристально посмотрел ей в глаза.

- Я клянусь. Я освобожу тебя. В следующий раз, когда ты залезешь на меня, это будет не здесь, и ты будешь сама свободна, выбрать, лечь ли со мной или поискать другого мужчину. Я клянусь тебе в этом.

10

На следующий вечер императорский распорядитель ворвался в парадный зал приема лудуса во главе небольшой группы из двух преторианских гвардейцев и единственного раба, оглядывая стены, украшенные фресками, замысловатый мозаичный пол и статуи, изображающие сражающихся гладиаторов в боевых позах. Юлиан стоял в центре зала, готовый приветствовать своего императора, безупречно одетый и причесанный, прокураторы других лудусов и Скавр стояли в стороне.

- Приветствуем вас, распорядитель!

Клеандр царственно кивнул коллегам Юлиана, затем криво улыбнулся Скавру.

- Я вижу, ты упорствуешь в своем желании понаблюдать за своим человеком Корвом в действии, трибун Скавр. Как удачно,  что ты сможешь стать свидетелем одного из самых интересных гладиаторских боев в городе за многие годы. Он оглядел роскошное убранство. -  Очень мило, Юлиан. Действительно, очень мило. Ты, очевидно, хочешь, чтобы твои клиенты из аристократических семей по достоинству оценили качество приема?

Юлиан кивнул, указывая на стены с видом самоуничижения.

- Наша школа максимально приближена к традициям основателей, насколько это возможно, но мы всегда стараемся, чтобы наши частные клиенты чувствовали себя как дома, когда они приходят сюда. Мы надеемся, что небольшая роскошь позволит нашим клиентам отдать предпочтение нашей школе, и побудит их посещать наши мероприятия и в будущем. Я полагаю, вы прибыли раньше императора?

Клеандр покачал головой, пренебрежительно махнув рукой в ответ на вопрос.

- К сожалению, Теттий Юлиан, Цезарь не сможет присоединится к нам этим вечером.

- Вероятно, я не смогу рассказать тебе  о моем брате ничего полезного. Он сражается на Арене столько же, сколько и я, он ничуть не хуже меня, и даже с твоими очевидными талантами мы оба знаем, что у тебя нет шансов победить его так, как н самом деле, ты дерешься по-настоящему только тогда, когда тебя душит гнев, не так ли?

Марк кивнул, отводя глаза, когда Велокс направился к нему через комнату, бросив понимающий взгляд на Дубна и Горация, которые, прислонившись к дальней стене, наблюдали за импровизированной тренировкой.

- Но, ты будешь бороться, чтобы свести к минимуму ущерб, который он может тебе нанести, если тебе удастся его сдержать. Сражайся в обороне, убеждайся, что у тебя всегда имеется пространство для отступления, и в какой-то момент будь  готов нанести свои три удара и закончить бой. Не слишком быстро, имей в виду, иначе Коммод может просто приказать вам обоим продолжать, пока он убедится, что вы выложились на все сто. Покажи мне твои клинки ...

Он осмотрел мечи, с отвращением покачав головой.

- Ты идешь сражаться с Несущим Смерть, а Саннитус вооружает тебя этим хламом? – Он обратился к одному из молодых гладиаторов - Принеси мои мечи!

Пока тот бегал за оружием, а четверо мужчин ждали,  Велокс поднял  оба клинка, которые он забрал у Марка перед собой, так, что их острие оказались в нескольких дюймах от лица римлянина.

- Теперь смотри внимательно. Мой младший брат, возможно, стремителен, как атакующая змея, но у него есть свои привычки, как и у всех нас, и о паре из них я тебе расскажу. Во-первых, обрати внимание на это ...

Он описал правым клинком молниеносную дугу, остановив его взмах как раз в том месте, где он был занесен для рубящего удара по голове Марка.

- Он угрожает твоей голове, ты отвечаешь поднятым мечом, чтобы отразить удар, и он делает выпад ...-  Он выставил вперед другой меч  с быстрым шагом передней ноги. -  И прежде чем ты успеваешь понять, что он делает, он вскрывает тебе предплечье или, если он в плохом настроении, отрезает кусок у тебя под мышкой, и твоя жизнь вместе с кровью утекает по твоей руке.

Велокс отступил назад, возвращаясь на свою прежнюю позицию.

- А вот еще один маленький трюк, который он особенно любит.

Он отплясывал на месте, его глаза дразнили Марка и тянули римлянина вперед, как будто они дрались по-настоящему, и когда его противник приблизился, он сделал еще один шаг назад. Когда Марк поднял было ногу, чтобы снова сделать шаг вперед, но Велокс оттолкнулся  своей задней ногой, и  его клинки внезапно ударили римлянина в лицо таким быстрым движением, что Марк не понял, смог бы он выставить защиту, если бы у него  в руках были мечи.

- Будь готов и к этому трюку.  - Он использует его в большинстве своих боев с людьми, которые не знают его стиля.  Ах, вот  и мои мечи ...

Чемпион-гладиатор взял свое оружие, обнажив оба клинка и отбросив их искусно украшенные ножны. Он передал их Марку, а затем отступил назад, освобождая римлянину место для взмаха ими, который провел быструю серию тренировочных ударов и выпадов, кивая на превосходный баланс оружия. Внимательно посмотрев на лезвия, он поднял бровь, глядя на гладиатора, его глаза были сосредоточенно напряжены, как будто он узнал что-то знакомое

-  Где ты их взял? Откуда они у тебя, оба этих клинка…?

Велокс ухмыльнулся.

-  Это же ...

- Я думаю, что слово, которое ты ищешь, "бесподобные". И ты оказался бы правы. Они на фунт легче, чем обычные мечи, которое нам выдают, и выкованы из какого-то специального железа, которое дольше остается острым в бою. Это мои мечи для Арены, приберегаемые для случаев, когда мне нужно будет устроить небольшое представление, но, возможно, они помогут уравнять преимущество, которое будет у моего брата перед тобой.  А где я их взял…

В это время Эйд появился в дверях тренировочного зала и поманил Марка к себе.

- Пришло время драться.

На Арене лудуса Клеандр разыгрывал демонстрацию извинений за Юлиана и его гостей, но если в его словах звучало раскаяние, то ни его тон, ни выражение лица не очень-то ему вторили.

- Приношу свои извинения, Юлиан. Что я могу сказать? Когда я уходил от него, император был несколько... скажем так, озабочен делами? Я счел за лучшее не прерывать важные дела, которые требовали его полного внимания.

Юлиан кивнул, слишком хорошо зная, какого рода дела  имел в виду распорядитель, но любое чувство, которое он мог испытывать, было заглушено глубоко укоренившимся облегчением, настолько глубоким, что все, что он мог сделать, это сдержать вздох.

- Я полностью с вами согласен, распорядитель. Исходя из этих обстоятельств, я уверен, император будет рад сэкономить свои деньги,  и учитывая, что его здесь не будет ...

Клеандр быстро покачал головой с улыбкой, которая слишком ясно давала понять, сколь недолгим будет  чувство облегчение Юлиана.

- Далеко не так, прокуратор. Далеко не так! Зная, что я обладаю превосходным навыком собирания описаний различных исторических событий, Цезарь просто умолял меня предоставить ему максимально точный отчет об этом сражении, какой только можно будет сделать. Поэтому я сяду здесь ... Клеандр указал на украшенное позолотой деревянное кресло, которое было приготовлено для высочайшего гостя лудуса.  -  И попытайтесь придать такому знаковому поединку хоть малую толику чести  для моих описаний.

Рот Юлиана открылся от ужаса.

- Мы что,  продолжим без императора?

Ответ Клеандра был произнесен веселым тоном, но в его словах безошибочно угадывалась команда.

- Действительно, мы так и сделаем прокуратор! В конце концов, цена за бой уже  уплачена, и выплаты, которые будут причитаться в случае серьезного ранения или даже смерти любого из участников, уже оговорены и, я должен добавить, приготовлены к выдаче.

Он оглянулся на бритоголового раба, на поясе которого висел  набитый монетами внушительных размеров мешочек,  и которого по бокам сопровождала пара преторианцев.

- Дакийское золото, прокуратор, свеже-отчеканенное. И в конце концов, Юлиан, кто мы такие, чтобы рисковать вызвать гнев нашего императора, пренебрегая его указаниями? Вызывай соперников, и давайте посмотрим, что имел в виду Цезарь, устраивая этот бой, не так ли?

Марка вывели на Арену первым, оглядывавшего на удивление маленькое поле боя с выражением настороженной оценки. Обнаружив Скавра в группе имперских чиновников, он кивнул ему в знак признания, затем оглянулся на гладиаторов, которые стояли позади гостей лудуса. Гермес был одним из гладиаторов, удостоенных возможности наблюдать за поединком, и он ухмыльнулся Марку без малейших следов иронии на лице.

- Не совсем то, чего ты ожидал, а, центурион?

Он повернулся к небольшой группе мужчин, собравшихся в противоположном конце комнаты, узнав вежливый тон распорядителя. Подойдя к ним, он остановился в десяти шагах и поклонился, как проинструктировал  его Эйд, зарывшись пальцами ног в песок.

- Это не так грандиозно, как в некоторых других местах, где я сражался, распорядитель, хотя, приятно ощущать под ногами чистый песок, а не ту грязь, к которой я привык.

- И что ты этим хочешь сказать?

Он мрачно улыбнулся.

- Грязь, которая превращалась в трясину, настолько глубокую, что человек, получивший ранение, тонул в ней, прежде чем истечет кровью, провоняв мочой и дерьмом людей, которые сражались  и умирали рядом со мной.  По сравнению с теми днями, это праздник.

Дверь в стене Арены открылась, и Мортиферум вышел на песок, легко пройдя по боевой площадке, пока не оказался в полудюжине шагов от того места, где его ждал Марк. Он представлял собой зеркальное отражение своего брата как по росту, так и по строению тела, его волосы были зачесаны назад, чтобы придать ему гладкий, смертоносный вид. Саннитус выступил вперед с  угрожающим  видом, его обычная грубая туника была заменена белым одеянием судьи, а в правой руке он держал обычную длинную палку.

- Гладиаторы, этот поединок будет до третьей крови, и победителем будет назван тот, кто первым поразит своего противника и трижды пустит  ему кровь. Награда составляет тысячу сестерциев, десять золотых ауреусов, пожертвованных самим императором. Когда будет нанесена рана, вы отойдете в сторону и дадите мне время ее осмотреть. Если я посчитаю, что рана слишком серьезна для продолжения боя, я объявлю раненого проигравшим, и бой будет окончен. Однако, в случае нанесения серьезного ранения, лудус оставляет за собой право оставить приз победителя себе в качестве ущерба за повреждение ценного имущества. Это будет демонстрация гладиаторского мастерства, а не смертельный бой. Вы оба все поняли?

Оба соперника кивнули, и ланиста повернулся, чтобы посмотреть на своего хозяина.

- Готовы ли вы и наши гости, прокуратор?

Юлиан коротко кивнул, все еще озабоченный возможностью нанесения ненужных травм обоим гладиаторам.

- Начинайте!

Саннитус отступил назад, энергично взмахнув руками, чтобы гладиаторы встретились друг с другом.

- Начали!

Оба противника смотрели друг на друга поверх лезвий своих поднятых мечей,  Мортиферум игриво приподнял бровь, скользнув ногами по песку, поворачиваясь вправо и добиваясь соответствующего ответа от Марка.

- Итак, Корв, каково это - сражаться клинком к клинку с самым знаменитым гладиатором Рима? Как долго, по-твоему, ты сможешь противостоять мне? – Его тон был отнюдь не враждебным

Марк смотрел в ответ, его лицо ничего не выражало, когда он шаг за шагом приближался к своему противнику, они медленно кружили, наблюдая друг за другом прищуренными от сосредоточенности глазами.

- Я думаю,  это твой брат был самым знаменитым гладиатором в Риме?

Чемпион открыл, было рот, словно собираясь что-то сказать, но вместо этого прыгнул вперед, описав правой рукой дикую дугу, нацеленную в голову противника, как и предсказывал его брат. Вместо того, чтобы поднять свой клинок для парирования, Марк развернулся вправо и рубанул правым мечом по бедру противника, заставив Мортиферума аккуратно отскочить назад с довольным смехом.

- Отлично сработано! Молодец! Возможно, с тобой  мне будет не так скучно, как я ожидал ...

Что-то в его самодовольной улыбке вызвало ответную реакцию у Марка, почувствовав внезапный прилив гнева внизу живота, он понял, что идет вперед с  яростным рычанием, вовремя отражая клинки своего противника и отбрасывая его назад в шквале ударов и парирований. Глядя в глаза противника, его мечи, казалось, двигались сами по себе, когда он молотил по защите отступающего гладиатора, и вскоре  он увидел первый намек беспокойства на лице своего врага. А затем, как будто его противник просто решил, что с него хватит, он свирепо посмотрел на Марка и перестал отступать, отбиваясь со скоростью и мастерством, которые римлянин до этого поединка встречал редко.

Клеандр сжал кулак, когда темп боя возрос, одобрительно хлопнув ладонью по подлокотнику своего кресла.

- Теперь мы можем видеть, из чего сделаны эти люди! Вот это бой!

Пока они смотрели, Мортиферум парировал шквал ударов, а затем, в краткий момент, когда защита Марка была вскрыта его яростной атакой, прыгнул вперед в мощном выпаде и вонзил самый кончик одного из своих клинков в ногу противника чуть ниже колена. Гладиаторы, выстроившиеся вдоль стен, громко приветствовали первую кровь, и Саннитус  выступил вперед, выкрикивая команду обоим мужчинам.

- Остановить сражение!

У главной двери лудуса тяжелый кулак дважды стукнул по дереву, выхватив дежурного раба из его приятной задумчивости. Он приоткрыл тонкую смотровую щель, вырезанную в толстых балках, крикнув сквозь нее, даже не потрудившись посмотреть, кто потревожил его дремоту.

- Отвали и побеспокой кого-нибудь другого.  Лудус на ночь закрыт для таких, как ты,

- Правда, Пиро? Закрыт для таких, как я?

Привратник вздрогнул, наполовину узнав голос по воспоминаниям, к которым не возвращался уже много лет. Это был глубокий и повелительный, наполненный высокомерным пренебрежением ко всем остальным голос человека, который сто раз смотрел смерти в лицо и всегда уходил невредимым.

- Но, это не  может...

- Все нормально. Открывай!

- Трахни меня, если ...

- Я трахну тебя позже и не тогда, когда на улице бродят собаки. А теперь открой эту дверь и впусти меня, если только тебе не хочется увидеть цвет собственной печени, прежде чем отправиться в подземный мир.

Саннитус встал между бойцами, тыча в Мортиферума своей длинной палкой, чтобы оттолкнуть его за пределы досягаемости меча, прежде чем наклониться, чтобы осмотреть рану. По ноге Марка медленно стекала струйка крови, и ланиста кивнул с видом, который красноречиво говорил о его желании закончить бой до того, как один из них нанесет другому серьезную травму.

- Кровь! Одно очко за Мортиферумом!

Он отступил назад, помахав двум мужчинам рукой.

- Продолжайте сражение дальше!

- Вперед, Несущий Смерть, поставь этого ублюдка на место!

Гладиатор-ветеран кивнул на возглас Гермеса и ринулся в бой,  с решимостью от осознания того, что его навыков и целеустремленности, будет достаточно, чтобы победить этого нового и неожиданно эффективного противника. Их мечи мелькали и сталкивались с такой скоростью, что зрители едва могли уследить за ходом боя, но наметанному глазу  Велокса показалось, что, пока его брат атаковал изо всех сил, Марк снова ушел в себя и сражался в обороне без каких-либо признаков необходимого импульса,  чтобы броситься вперед и напасть на своего врага.

Яростный поединок продолжался, двое мужчин были полностью сосредоточены на лицах друг друга, в то время как Мортиферум постоянно искал лазейку, Марк все время парировал его удары без каких-либо признаков того, что ему удастся вернуть инициативу.  Прокуратор Новий скорчил пренебрежительную гримасу, слегка покачав головой.

- Ваш приятель Корв, кажется, несколько потерял интерес с тех пор, как получил пинка под зад. Должен признаться, я немного разочарован. Я думал, что в этом новом парне я увижу нечто большее ...

- О, я не совсем с тобой согласен ...  -  Они оглянулись на сидящего Клеандра, его глаза все еще были сосредоточены на поле битве. -   Для меня его поведение больше похоже на стратегию, чем на тактику.

Он отмахнулся от их недоуменных лиц, наблюдая, как Марк позволяет водить себя по маленькой Арене. Наконец Мортиферуму удалось пробить брешь в обороне римлянина, больше за счет грубой силы, чем какого-либо матерства обращения со своими клинками, просунув клинок под защиту Марка и искусно нанеся порез в верхнюю часть бедра под возобновившиеся одобрительные крики гладиаторов, выстроившихся вдоль стен.

- Остановить бой!

В коридоре послышался какой-то шум.

- Ну что стоишь, Эйд! Пойди узнай, в чем там дело!  - крикнул Санниус

Помощник ланисты отрыл дверь и вышел в коридор.

-Приветствую тебя Эйд!

Помощник ланисты  резко обернулся на голос и сузил глаза. Он шагнул ближе к новоприбывшему, прищурившись и пристально приглядываясь к нему в полумраке коридора. Раб лудуса, стоявший позади него, испуганно положил руку на рукоять своего меча, затем замер при виде волчьего предвкушения на жестком, покрытом шрамами лице незнакомца, когда тот угрожающе погрозил пальцем.

- Если ты вынешь этот кусок железа, то умрешь еще до следующего вздоха. Ты предпочитаешь умереть здесь и сейчас?

Перепуганный мужчина убрал руку с рукояти оружия, громко сглотнув.

- Мудро поступаешь!  А ты, Эйд?  Мне с тобой обязательно драться?

Помощник ланисты покачал головой, подняв перед собой пустые руки.

- Сейчас я не такой дурак, каким был, когда мы встречались в последний раз.

Гигантского роста мужчина мужчина кивнул, протягивая руку.

- Мне понадобится оружие, Эйд. Я возьму твой клинок, и я уверен, ты сможешь быстро найти себе  другой, а?

Помощник ланисты повернулся, вынул меч из ножен стражника и указал в конец коридора.

- Принеси себе другой. Быстро. И никому больше не говори.

 Эйд  повернулся к здоровяку. - Я не буду тебе мешать. Но зачем ты вернулся именно сейчас?

Ответ новоприбывшего сопровождался покачиванием головы здоровяка.

- Я задал себе сегодня тот же самый вопрос.

Саннитус во второй раз встал между двумя мужчинами, с быстрым профессионализмом осмотрев порез.

- Снова кровь! Два очка  в пользу Мортиферума! -  Он посмотрел на Марка, встревоженный беззаботным выражением лица римлянина. - Почти заканчиваем. Просто веди себя прилично и дай себе сделать третий порез, и мы покончим с этим.

Санниус  отступил от бойцов.

- Начали!

Мортиферум, самоуверенный в своей неминуемой победе, нахмурился, когда Марк поднял обе руки, чтобы выставить мечи так, чтобы они оказались на уровне его лица, заставляя противника посмотреть ему в глаза. Гладиатор недоуменно покачал головой, его губы скривились в усмешке человека, понимающего, что бой у него уже в кармане.

- Ты хороший боец, Корв. Очень даже хороший. Ты единственный мужчина, которого я когда-либо встречал, не считая моего брата, который может смотреть в глаза своему противнику и предоставить мечам действовать  самим по себе. Но ты недостаточно хорош, чтобы остановить меня, не так ли? Никто никогда не выходил живым  от меня в кровавом поединке после того, как был нанесен первый удар, не говоря уже о двух. –  Он продолжил в примирительном тоне. - Так что будь хорошим мальчиком и…   Я никогда тебя раньше не встречал и никак не пойму твоей неприязни ко мне…

Марк прервал его, его голос был полон ненависти и отвращения.

- Но, ты узнаешь это? Напряги мозги.

Мортиферум покачал головой.

- Почему я должен узнать пару мечей, которые я никогда раньше не видел?

- Потому что раньше они были собственностью одной из семей, которых ты и твои коллеги-убийцы зарезали во имя имперского правосудия. И теперь эти мечи здесь и жаждут  твоей крови.

Саннитус подошел к двум мужчинам с выражением гнева, на своем лице.

- Перестань болтать и продолжай бой, или я...

Голос Марка внезапно стал холодным как лед, поскольку он проигнорировал предупреждение ланисты, не отводя взгляда от своего противника.

- Уйди с песка, Саннитус, или я прирежу тебя рядом с этим куском дерьма.

Юлиан бросил один взгляд на лицо римлянина и сделал шаг назад, поглядывая на дверь. Он резко остановился, когда дверь открылась у него перед носом,  в образовавшуюся щель протиснулась массивная фигура с мечом в каждой руке.

- Никто не уйдет отсюда. Пока этот бой не закончится.

Клеандр посмотрел на него с блаженной улыбкой, от которой у Юлиана кровь застыла в жилах.

- А, вот и ты, старина! Это зрелище, которое заставит человека гордиться тем, что он гражданин этого великого города. Приветствую тебя, чемпион, и добро пожаловать на поединок крови в честь императора!  Кажется, ты пришел как раз вовремя...

Крупный мужчина кивнул ему, а затем обратил свое внимание на песок.

- Саннитус.

Ланиста все еще смотрел на него, словно не в силах поверить своим глазам, когда его бывший заклятый враг прошел вперед, протиснувшись мимо собравшихся прокураторов, как будто их там и не было.

- Фламма … Кого, кого, а уж тебя я никогда не ожидал снова увидеть в этом лудусе.

Здоровяк пожал плечами.

- Иногда мужчина не может игнорировать то, что он должен сделать. Даже если мне удавалось закрывать на это глаза последние несколько лет.

Он обратил свое внимание на двух мужчин, пригнувшихся в своих боевых стойках.

- Ну что, юный Марк, сколько еще ты собираешься играться с этим придурком?  Разве я не говорил тебе, что ты  всегда получишь работу, как только найдешь вакансию?

Мортиферум покачал головой, его брови недоверчиво приподнялись.

- Пошел ты на хер, старик, кем бы ты себя ни возомнил! Сейчас я закончу этот кровавый поединок! Я собираюсь разрезать этого выскочку на ...

Он отшатнулся назад, когда Марк бросился в яростную атаку, отчаянно защищаясь, в то время как римлянин безжалостно оттеснял его с силой, порожденной яростью, которая запульсировала в нем с новой силой. Ярость, которая тлела в нем все годы изгнания, внезапно вырвалась наружу, ужасающе свободной, бездумной, не задающей вопросов, жаждущей крови человека, который убил его семью.

- Мои сестры были изнасилованы и убиты и брошены на съедение воронам на мусорной свалке!

Он прорвался сквозь расшатанную защиту Мортиферума, но вместо того, чтобы использовать свои клинки против противника, он развернулся со скоростью нападающей змеи, ударив гладиатора острием локтя в лицо и отбросив его назад.

- Моя мать истекла кровью от рук людей, которые называли моего отца своим другом, пока ты не сделал за них грязную работу!

Мортиферум пришел в себя, но удар потряс его рассудок, и мечи Марка на мгновение оказались слишком быстрыми, чтобы он мог парировать удар. Он рубанул по руке гладиатора, державшей меч, и Юлиан вскрикнул от ужаса, когда три пальца его чемпиона-гладиатора упали на песок. Велокс  двинулся было вперед, но обнаружил, что смотрит на лезвие одного из мечей Фламмы, внимание здоровяка было приковано к бою, но острие меча было непоколебимо направлено ему в горло.

- Еще один шаг ... -   Он обвел взглядом людей, выстроившихся вдоль задней стены, его лицо исказилось от презрения.  -  Любой из вас, кто хочет умереть сейчас .. давайте, подходите ко мне!

Застыв на месте от угрозы, чемпион-гладиатор в ужасе наблюдал, как его брат, неспособный удержать меч в искалеченной руке, попытался метнуть его в своего мучителя. Клинок просто бесполезно упал на землю, и Марк оттолкнул его ногой, приближаясь к своему поверженному врагу.

- Мой брат был продан в рабство!

Он отбил оставшийся клинок одним мечом, затем вонзил другой в бедро своего противника, пронзив им мышцы  конечность и выйдя между подколенных сухожилий, вместе с тонкой струйкой крови, которая стекала на белый песок.  Мортиферум недоверчиво уставился в лицо Марка ввалившимися глазами, и римлянин наклонился ближе, что-то шепча ему на ухо, пока крутил клинок, исторгая у гладиатора стон агонии.

- Моего отца пытали, пока он не признался в государственной измене, которой никогда не совершал. Но он так и не выдал секрета о том, куда отправил меня, чтобы спасти от тебя и твоих подонков.

Вытащив меч из ноги Мортиферума, он выбил опору другой ноги пошатнувшегося гладиатора, и ударом другого клинка повалил его на песок, затем ткнул острием своего оружия в ямочку на его обнаженной груди.

- И меня зовут не Корв!   Меня зовут Марк!

Он оперся на клинок, вонзая первый дюйм металла в грудь своего беспомощного противника. Мортиферум напрягся, сопротивляясь проникновению холодного железа.

- Валерий!

Медленно, но верно Марк вонзал лезвие меча глубже, пока оно не пронзило сердце его противника, выкрикивая последнее слово, которое вряд ли уже  услышал обреченный гладиатор.

- Аквила!

Гладиатор напрягся, его глаза закатились, его спина выгнулась дугой, когда Марк вонзил меч в его тело  и он потерял сознание Марк мгновение смотрел на труп мертвеца, прежде чем снова повернуться лицом к уставившимся на него мужчинам, выронив второй меч.

- Моя месть свершилась.

- Нет. Это не  он...

Велокс шагнул вперед, свирепо глядя на Фламму, словно провоцируя его пустить в ход мечи, которые все еще были направлены на него. Его голос был полон ненависти, а взгляд полон угрозы, когда Марк повернулся к нему лицом.

- Ты убил не того человека, Марк Валерий Аквила.

Марк покачал головой.

- Мортиферум был последним из Ножей Императора, людей, которые уничтожили мою семью. Я отомстил ...

Велокс покачал головой, его лицо исказила дикая, обезумевшая ухмылка.

- Да. Ты отомстил. Брату человека, который совершил деяния, которые ты только что описал. А Монтиферум в тот день не был там.

Клеандр встал, его голос прозвучал деловито, когда он посмотрел через песок на забрызганный кровью труп Мортиферума.

- Это правда. Я распорядился, чтобы все записи о ликвидации твоей семьи были извлечены из личных записей Перенниса, после того как твое возвращение с украденным золотом побудило императора вонзить острие копья в кишки преторианского префекта и приказать убить его обоих сыновей до того, как они смогли бы мобилизовать свои легионы. Похоже, что в ту ночь, о которой идет речь,  Мортиферум был несколько озабочена более чем обычно стройным мальчиком.  Он убедил своего брата занять его место, и, надо сказать, дублер, похоже, выполнял свои обязанности с похвальной энергией.

Он взмахнул пальцем, и преторианцы, ожидавшие позади него, шагнули вперед, направив свои копья на Марка и Фламму.

- А теперь, я полагаю, у вас может возникнуть соблазн совершить что-нибудь героическое, учитывая, что ваша месть была немного  подпорчена некоторыми действующими лицами, но я бы не советовал этого делать. Я, конечно,  заплачу Юлиану цену за  Мортиферума, но его брат не входил в мои планы ...  -   Он улыбнулся выражению лица Марка, когда до того дошло, что именно он имел в виду.   -   Когда Ножи Императора  начали умирать, очевидно, без всякой причины, кроме, как собственной глупости или усталости от жизни, которую они выбрали, я подумал, что разумно провести новую небольшую вербовку. Эти люди могут открыто носить форму преторианцев так,  как они мною уже купленные и оплачены.  И кто знает, может быть, с исчезновением последнего из того коллектива я сочту необходимым использовать их, чтобы заполнить пробел. Единственный вопрос сейчас в том, что с тобой делать, теперь, когда твоя польза для меня, кажется, подошла к естественному завершению?

Велокс выступил вперед, прорычав ответ на вопрос.

- Я относился к этому человеку как к брату по Арене, и он отплатил мне смертью того, кто остался от моей семьи! Отдайте его мне. Я  сломаю ему хребет, отрублю ему голову  и повешу на воротах лудуса!  -   Он с презрением посмотрел на Фламму.  -   Думаешь, ты сможешь встать у меня на пути, старик? Одно мое слово, и ты утонешь в гладиаторах, каждый из которых будет соперничать за то, чтобы стать человеком, который тебя убьет.

Клеандр сделал задумчивое лицо.

- Это стало бы приятным завершением наших Больших Игр ...

Фламма покачал головой и наклонился ближе к распорядителю.

-  Я скажу вам больше!. Представьте себе бой между этим мальчиком и мной, а?  Действующий чемпион против человека, который ушел на пенсию непобежденным любимцем публики?  Представьте, что вы можете сообщить своему императору, помешанному на гладиаторах, что вытащили Фламму Великого для последнего боя. -  Он заговорщически подмигнул Юлиану.  - И чтобы подсластить ситуацию, я дам гарантии, что возьму вину на себя? Я даже обязуюсь умереть  на Арене. За такой бой заплатят много денег, и большая их часть пойдет не мне.  Мне и пенсии хватает. Я даже останусь здесь, в лудусе, до боя, если хотите, чтобы вы не беспокоились, что я откажусь.  Что скажете?

- Нет!

Он повернулся и посмотрел на Марка, который осмотрел на него с выражением отчаяния, затем снова на Клеандра.

- Мы договорились?

Распорядитель кивнул, его глаза горели желанием извлечь выгоду из предложения ветерана-гладиатора о самопожертвовании. Фламма поклонился.

- Очень хорошо. А теперь, если вы извините меня, распорядитель, я думаю, что смогу вразумить парня. Я полагаю, было бы лучше, если бы он потихонечку  ушел отсюда?

Он медленно направился по песку туда, где стоял молодой человек, качая головой.

- Другого выхода нет, ты это видишь? -  Марк открыл рот, чтобы возразить, но Фламма покачал головой с грустной улыбкой. - Я никогда не думал, что увижу этот твой взгляд снова. Каждый раз, когда я шлепал тебя по заднице, когда ты был двенадцатилетним юнцом, ты смотрела на меня такими же глазами, как будто прикидывала, как бы меня трахнуть, если бы у тебя был хоть малейший шанс. И посмотри на себя сейчас...  -  Он виновато улыбнулся Марку. -  Я в долгу перед тобой,  Марк, перед тобой и твоей семьей. Я должен был что-то сделать, когда их забрали, но, к моему стыду, я не поднял тогда головы. А, так я смогу вытащить тебя отсюда и обрести немного покоя после своей совести.  И поверь мне, этот маленький засранец  Велокс не уйдет с Арены без шрамов.

Марк озадаченно покачал головой.

- Но если ты думаешь, что сможешь победить его, зачем говоришь, что можешь умереть на Арене?

Гигант улыбнулся, положив руку на плечо своего бывшего ученика и наклонившись ближе. Он что-то шептал на ухо своему удрученному другу в течение минуты или около того, пока Марк медленно не кивнул с выражением смирения на лице.  Фламма повернулся к Клеандру, широко раскинув руки.

- Видите, я говорил вам, что смогу убедить его. Он уходит со своими братьями по оружию, а я остаюсь, чтобы сражаться в любой момент, когда  только ты захотите. Возможно, лучше всего начать завтра, чтобы дать действующим лицам как можно меньше времени на раздумья об этой схватке.  

- Не терпится умереть, старик?

Фламма улыбнулся в лицо упрямству Велокса.

- Скорее, горю желанием испытать свои навыки. Ты хорошо танцуешь, парень, и я видел, как ты дерешься, но все, что ты делаешь, это  только прыгаешь и размахиваешь мечами, как безалаберный легковес, каким ты, несомненно, и являешься. Я из другой школы. И я научу тебя кое-чему, прежде чем умру, я обещаю тебе это.

Марк подошел к Велоксу, его тело напряглось от не разряженной ярости.

- Ты жаждешь мести за своего брата. А я хочу отомстить за свою семью.  Так что мы обязательно встретимся снова ...

Гладиатор коротко кивнул.

- И тогда, когда ты меньше всего будешь этого ожидать. Он бросил на пол между ними безделушку в виде зуба пантеры в тонкой золотой оправе на шнурке, указывая на точно такой же кулон у себя на шее. - Я заказал его, чтобы подарить тебе в качестве утешения за твое поражение этим вечером.  Возьми его и носи до конца своей жизни,  Аквила, в паре к тому, что висит у меня на шее.  Каждый раз, когда ты будешь  прикасаться к нему, помни, что я охочусь за тобой! Ты  умрешь от моих рук.  

Марк опустился на колени, поднимая кулон.

- Я надену его. Без колебаний, приходи и сравним наши желание отомстить друг другу, если останешься живым после  Фламмы.

Клеандр заговорил прежде, чем гладиатор успел что-либо возразить.

- Давайте закончим с этими немного утомительными демонстрациями вечной вражды, я думаю, императору пора высказать свое мнение по поводу предполагаемого смертельного поединка. Я бы спросил прокуратора Юлиана, что он думает, но, в конце концов, он государственный чиновник, и я могу заверить всех вас, что государство одобряет, как прозвучало  то, что предлагается. Твое предложение принято, Фламма, и ты будете размещен в императорском дворце до тех пор, пока не придет время боя. Я бы предположил, что Коммод  будет рад встретиться с тобой утром, учитывая его склонность к твоему ремеслу.  А это значит, что всем нам пора расходиться по домам.

Дубн и Гораций вышли из тени, и Марк понял, что у его товарища-тунгрийца был вид, близкий к отчаянию. Он повернулся к прокуратору, придав своему голосу железные нотки.

-  Юлиан!

Прокурор повернулся к нему, явно оскорбленный таким небрежным обращением со стороны человека, которого он еще минуту назад считал своей собственностью.

- Корв ....  -   Он поправился. - Аквила  Что тебе еще нужно от меня, убив моего чемпиона?

- В вашем лудусе есть, рабыня по имени Калистра, к которой неравнодушен мой брат. Он не хочет оставлять ее здесь на потеху ваших гладиаторов….

Фламма кивнул.

- Назови ее выкуп моим первым взносом за мое согласие принять участие в Играх,  если хочешь.

Юлиан посмотрел на Саннитуса, который пожал плечами, его озадаченность таким поворотом событий была очевидна по замешательству в выражении  его лица.

- Она не  такая уж большая потеря для нас.

Прокуратор покачал головой, затем закрыл глаза и махнул рукой, явно сдаваясь.

- Приведите рабыню.

Воцарилась неловкая тишина, и в это время Гораций прошел по песку к тому месту, где Марк уронил один из своих мечей. Наклонившись, он поднял оружие и на мгновение постоял, глядя на мертвого гладиатора, прежде чем отвернуться с непонятным выражением лица. Когда он возвращался обратно по Арене, Дубн на мгновение поймал его взгляд, нахмурившись от неожиданного проявления ненависти, брошенного на его товарища. Открыв рот, чтобы что-то сказать, он понял, что взгляд Горация был сфокусирован на затылке Марка, когда лезвие меча медленно поднялось в его руке. Прежде чем Марк успел среагировать, Гораций стоял уже за спиной  своего бывшего собрата по оружию, обвив рукой его шею, и приставив острие меча к его подбородку, готового воткнуться ему в челюсть.

- Какого хрена…? -  Фламма отреагировал первым, подняв свой меч, чтобы ударить бывшего центуриона, но Гораций увернулся, увлекая за собой свою беспомощную жертву. - Я вырву твою печень!

Напавший на  Марка ухмыльнулся через плечо своей жертвы, надавив острием меча в горло римлянину, пока кожа вокруг него не побелела.

- Всему свое время. Сначала мне нужно свести счеты с этим ублюдком!

Внимание Марка привлекло крохотное движение слева от Дубна, почти незаметное движение ближайшего к нему гвардейца.  Он поймал на себе взгляд мужчины и нахмурился, когда понял, что солдат слабо улыбается, когда он отодвигается от своих товарищей. Фламма поднял свой меч, ясно прикидывая, сможет ли он убить противника Марка, не приговаривая к смерти и своего ученика.

- И какой он будет у тебя по счету, Гораций?

Гораций зарычал на вопрос Клеандра.

- Думаю, вы считаете лучше, распорядитель! Это же вы заказали убийство Легата Перенниса, сына преторианского префекта!

Пожилой мужчина кивнул.

- Фактически, это император приказал казнить твоего командующего, но да, это я отдаю подробные приказы. Какое-то разочарование вызывает то, что тебе удалось добраться до Рима, несмотря на то, что я приказал тебя выследить и убить.

Гораций коротко рассмеялся.

- Ваши люди искали военного, а не обсыпанного дерьмом сельского фермера. Я украл лошадь и рискнул вернуться,  проехав большей часть пути ночью, а затем, когда я был достаточно близко к Риму, я обменял ее на поездку в город с фермером, доставляющим свой урожай. Просто еще один толстый ублюдок, который привез в Рим еще одного деревенщину, по крайней мере, это видели дежурные у ворот.

Преторианец слева от Дубна сделал еще один медленный скользящий шаг, его движение было едва различимо, и он незаметно для окружающих перехватил копье поудобнее для броска. Клеандр покачал головой, махнув рукой Марку.

- А теперь ты собираешься убить этого человека без видимой причины?

- Я слышал, что вы сказали! Именно этот человек приговорил моего легата к смерти!

Гораций ощетинился, хмуро глядя на распорядителя, а в это время еще одним медленным, незаметным движением преторианец рядом с Дубном двинул вперед ногу в ботинке, расслабляясь и напрягая мышцы плеча, готовясь бросить копье. Солдат крепче сжал горло беспомощного Марка, его хмурый вид заставил всех  мужчин сделать шаг.  Дубн шагнул вперед, скрестив свои мясистые руки.

- Прежде чем убить моего брата, узнай две вещи. Твой легат был не первым из сыновей Перенниса, погибшим от наших рук. Его старший брат тоже был гребаным предателем, он предал целый легион в Британии, и мы заставили его заплатить за это. Я лично разрубил ему позвоночник топором и раздавил ногой ему голову, пока вырывал свой топор. Я оставил его подергиваться и истекать кровью, поэтому я сомневаюсь, что его смерть была быстрой. И когда ты убьешь моего брата, я сделаю то же самое с тобой, только на этот раз я сделаю это просто своими гребаными руками!

В тот момент, когда Гораций повернулся, чтобы ответить здоровяку британцу, Клеандр энергично кивнул преторианцу, и солдат  внезапно, сделав быстрый шаг вперед, метнул свое копье в Горация с безжалостной точностью. Длинное железное древко оружия моментально пронзило шею легионера. Этот  удар отбросил его от Марка с внезапной силой инерции. Задыхаясь и обливаясь хлеставшей кровью, Гораций рухнул на пол под тяжестью копья с тяжелой раной.

Римлянин повернулся, чтобы взглянуть  на своего спасителя, в то время когда преторианец с удовлетворенным видом смотрел на умирающего,  и сразу узнавая его, несмотря на прикрытое шлемом лицо.

- Да, это тот самый ретиарий, который  вчера так быстро расправился с Главком. - Клеандр выступил вперед и встал рядом с ним, глядя на подергивающееся тело Горация. -  Когда я вижу, демонстрацию высочайших навыков, я быстро нанимаю таких людей себе на службу.

Он бесстрастно бросил взгляд  на умирающего.

- Кажется, ирония наскочила на иронию. Центурион Аквила пытается отомстить последнему из Ножей Императора  и обнаруживает, что убил не того брата. А, единственный оставшийся в живых человек, которому наплевать на судьбу семьи Переннисов, направил свой меч на человека, который понес точно такую же утрату и даже не был тем, кто убил его благодетеля, легата. И как следствие этого акта глупости он в конечном итоге получаешь  копье в шею, и заканчивает свое существование в дренажной дыре жизни.  Это просто говорит о том, что жажда мести может заставить человека испить горькое зелье, не так ли?

11

На следующее утро Морбан и его парикмахеры открылись сразу на рассвете, как обычно, и если у некоторых из них были немного затуманенные глаза, это никак не повлияло на обычно быстро выстраивающуюся очередь мужчин, решивших воспользоваться их постоянной скидкой.  Морбан вышел, чтобы обратиться к ним, печально качая головой.

- Извините, господа, но сегодня мы не будем работать в знак уважения к Фламме Великому, который сегодня днем сражается на Арене!

На мгновение мужчины, стоявшие в очереди, предположили, что он шутит, но когда дородный солдат остался стоять на месте, скрестив руки на груди и явно не собираясь двигаться, поднялся гневный шум протеста. Морбан подождал чекунду, затем демонстративно откашлялся, прежде чем выкрикнуть свои следующие слова во весь голос.

- Заткнитесь все на хрен! -  Его потенциальные клиенты уставились на него в изумлении. - Так-то лучше. Теперь я повторю это еще только один раз. Мы. Не. Работаем. Сегодня. Понятно? Теперь вы можете либо потихоньку отвалить, либо я буду вынужден сказать парням внутри, чтобы они вышли и разобрались с вами. Выбирайте сами. Сегодня мы берем выходной

Как по команде, ставни на окнах распахнулись, и полдюжины раздраженных тунгрийцев взглянули выглянули посмотреть на очередь, у некоторых из них в руках были тяжелые деревянные дубинки. Поняв, что дешевую стрижку или бритье они не получат в ближайшее время, недовольные клиенты разошлись, оставив Морбана с ухмылкой смотреть на улицу.

- Не знаю, чему тут можно улыбаться.

Знаменосец обернулся и увидел своего соседа горшечника, выражение его лица было менее счастливым, чем во время их последнего разговора.

- О, я не знаю. Всем нравится время от времени брать выходной.

Гончар ошеломленно покачал головой.

- Выходной на работе? Ты понимаешь, что через час к тебе приедут парни с Верхнего Холма, как только разнесется слух, что ты посоветовал своим клиентам отвалить?

Улыбка Морбана стала шире.

- На это то, я и рассчитываю. Возможно, тебе, следует тоже закрыть свою лавку и  на часок подняться наверх?

Владелец магазина кивнул, выражение его лица сказало Морбану, что таково и  было его намерение с самого начала, и знаменосец окинул взглядом ряды лавок, чтобы увидеть, что все его соседи пришли к такому же выводу: товары поспешно были убраны в помещения, а ставни бесцеремонно закрыты, чтобы обеспечить жильцам некое подобие безопасности. Улыбаясь про себя, он повернулся и пошел обратно в парикмахерскую.

- В данный момент все прошло тише, чем у немой с набитым ртом, так что давайте вынесем оружие наверх, хорошо?

Он бесстрастно наблюдал, как солдаты подняли половицы, прикрывавшие лестницу, ведущую в подвал, и каждый из них  вылез обратно  прихватил щит и меч. Последний человек, поднявшийся по лестнице, вручил ему копье, бесстрастно наблюдая, как знаменосец вышел обратно на послеполуденное солнце, прислонив оружие к стене в тени кирпичной колонны, где оно было невидимым беглому взгляду. Пара охранников Максимуса спешили завернуть за угол, явно услышав слух о том, что парикмахерская сегодня не работает.

- Что, химера тебя забери, здесь происходит?

Морбан широко улыбнулся члену банды, обратившемуся к нему.

- У нас сегодня выходной, сынок. Мы просто подумали, что...

- Возвращайся к своей гребаной работе, жирный ублюдок! -  Бандит наклонился ближе, уперев палец в грудь Морбана.  -  Тебе же нужно платить налоги, и если ты этого не сделаешь....

Знаменосец криво ухмыльнулся  и  мягко покачал головой, когда прервал его.

- На самом деле нет. Мы решили больше не платить вашей охране, поскольку, честно говоря, она нам вовсе не нужна.

Мужчина посмотрел на свою пару людей с веселой улыбкой, приглашая их присоединиться к шутке.

- А это уже тянет на  пятнадцать процентов. Продолжай говорить, и мне придется пойти и позвать Одноглазого.

Морбан пожал плечами.

- Ты явно не понимаете. Мы не собираемся платить!

Терпение головореза лопнуло, и он со злобным рычанием ткнул пальцем в грудь Морбана.

-Это ты явно не понимаешь! Мы, те самые гребаные парни с Верхнего Холма. Мы берем все, что захотим, и прямо сейчас я больше всего хочу засунуть твою гребаную голову прямо в твою жирную задницу, умник. Так что давай деньги, или мне придется...

Он резко замолчал, когда кончик холодного металла коснулся области между его животом и пенисом. Его товарищ внезапно замер, его внимание было приковано к мечам, появившимся в руках двух мужчин позади Морбана, их зловеще острые лезвия сверкнули в утреннем солнечном свете. Морбан оттолкнул палец.

- Да, ну, вы, может, и парни с Вершины Холма, но мы - имперская римская армия. Вы убивали случайных бедолаг, которые совершали ошибку, вставая у вас на пути, в то время как мы сражались в ожесточенных битвах с варварами, которые все хотели содрать с нас кожу живьем. Так что я бы посоветовал вам отвалить и не возвращаться, если только вы не хотите уйти со своими отрезанными членами в руках.

Бандиты сбежали, и Морбан повернулся к своим сторонникам.

- Начинайте считать. Ставлю два к одному, что мы столкнемся с ними лицом к лицу менее чем через пять  минут.  И никакой болтовни, все четко рассчитано. Эти ставки всех устраивают? Два к одному? А может быть пять к двум?

После нескольких минут ожидания в усиливающейся утренней жаре они услышали звук шагов, эхом отдававшийся по Холму,  быстро превратившийся из тарахтения в шлепанье кожи о камень, и Максимус завернул за угол во главе дюжины своих людей. Увидев ожидающего его Морбана, он широко развел руки, жестом приказывая своим товарищам разойтись в стороны.

- Ну что, Толстячок наслаждается солнцем. Разве это не милое занятие? Жаль, что в результате пришлось закрыть все гребаные лавки на улице. Он остановился перед Морбаном, на его лице застыла злобная усмешка. - У меня не хватит духу дать тебе пинка, Толстяк потому что, думаю, если я это сделаю, ты можешь просто лопнуть.  Мне придется довольствоваться временным повышением вашей налоговой ставки, чтобы сказать ...  -  Он изобразил задумчивость. -  Сто процентов на сегодня. Если ты прямо сейчас откроешь эту дверь и отправишь своих парней обратно на работу, я соглашусь на дневную выручку в качестве штрафа. Как тебе это, Толстяк, или мне следует изложить свою мысль яснее? Даже гребаная  “имперская римская армия” не может быть настолько тупой.

Морбан медленно кивнул, положив руку на ручку двери магазина, и силовик повернулся к своим товарищам с торжествующей ухмылкой.

- Как я всегда говорил, не позволяй своим людям выходить за рамки, а то в конечном итоге тебе приходится давать им пинков, чтобы компенсировать излишнюю распущенность!

Он обернулся, когда Морбан распахнул дверь и отступил в сторону, его глаза расширились, когда он увидел первого из тунгрийцев, вошедшего в проем с поднятым щитом, полированный кончик лезвия его меча мерцал на солнце, а за ним по пятам следовал еще один человек. В момент, когда вожак головорезов отвлекся, Морбан потянулся за копьем, стоящим рядом с ним, и вонзил острый наконечник оружия в обутую в сандалию ногу главаря банды, почувствовав хруст мелких костей, ломающихся под безжалостным ударом железного наконечника.  Максимус закричал в агонии, и пока его рот был открыт, знаменосец ослабил хватку на копье правой рукой и ударил сжатым кулаком в челюсть беспомощного человека с такой силой, что с раздирающим треском сломалась кость.

- Стоять!

Члены банды, оказавшиеся между очевидной необходимостью дать отпор и непреодолимым желанием сбежать, замерли при громкой команде Морбана,  и их взгляды были прикованы к нему, когда он указал на солдат, стоящих перед ними.

- Если вы, ублюдки, побежите, эти парни догонят вас и вонзят мечи в ваши спины. Вы этого хотите?  А ну, бросайте свои гребаные ножи!

Бандиты перевели взгляд с неумолимой маски знаменосца на корчащееся тело своего главаря, затем снова на суровые лица солдат, явно готовых пролить кровь по малейшему поводу. Первое оружие упало на мостовую, за ним быстро последовало другое, а затем остальные побросали свои ножи и их лица покраснели от унижения.

- А теперь, идите отсюда, пока мы добрые!  И не оглядывайтесь назад, иначе обнаружите, что мы можем выйти из себя!

Он подождал, пока последний из них завернет за угол и скроется из виду, затем крепко взялся за древко копья, пробуя вытянуть его. Максимус застонал от боли.

- Нет ...

- Ну, так уж получается, что ... да!

Морбан вырвал копье из ноги своей жертвы, исторгнув стон агонии из разбитого рта бандита, затем присел на корточки, чтобы начать разговор.

- Ну,  что, Одноглазый, мой старый приятель. Все это время ты обзывал меня гадкими словами и забирал мои деньги, и вдруг мы поменялись ролями. Теперь у тебя проблема, не так ли, с разорванной ногой и разбитым лицом. Я думаю, что все может стать намного хуже, если только ... -  Он приложил палец к подбородку и принял задумчивый вид. - Но, конечно, ты не  подумай, что я настолько бесчеловечен. Не так ли?  

Он помахал копьем перед  беспомощным главарем банды, затем направил его вперед, пока лезвие не оказалось в дюйме от его глаза.

- Конечно, мы проходим потрясающую подготовку в армии, особенно с этой маленькой красавицей.  – он указал рукой на копье - Я могу попасть ей в человека с тридцати шагов, или могу просто воткнуть его в него на дюйм или два и смотреть, как он истечет кровью до  самой смерти. Не бойся, я не буду тебя убивать! Но, бьюсь об заклад, я мог бы выбить тебе и  второй глаз, если бы захотел.

Максимус снова застонал, но на этот раз скорее от страха, чем от боли.

- И ты знаешь, что просто так не говорят о таких вещах?

Морбан посмотрел вниз, его лицо сморщилось от внезапного отвращения. Он резко дернул копьем, вогнав острие в здоровый глаз.  Бандит закричал, все его тело содрогнулось от боли, в то время как знаменосец бесстрастно смотрел на него сверху вниз.

- Рассматривай это как твою плату за все вымогательства, изнасилования и убийства, которым ты подвергал этих людей на протяжении многих лет. Давай  теперь посмотрим, насколько они сострадательны к искалеченному слепому нищему, который даже не может сам прожевать свою еду, не так ли?

Он указал на своих людей.

- А теперь, ребята, соберите эти ножи, и отнесите  свое оружие обратно в парикмахерскую и оставим старину  Безглазого   поразмышлять о его ошибках!

Он обернулся и обнаружил, что гончар стоит прямо у него за спиной.

- Ты собираешься оставить все эти мечи в парикмахерской?

Морбан кивнул.

- Они будут в достаточной безопасности, пока кто-нибудь не приедет за ними. Я запру это место и не вижу никого, кто был бы достаточно храбр, чтобы вломиться внутрь, учитывая очевидное наказание ем, кто перейдет дорогу мне и моим ребятам. -  Он с порывистой улыбкой протянул лавочнику свое копье.  -  Хочешь прикончить эту тварь?  Я тебе разрешаю!  В конце концов, подумай обо всех случаях, когда этот ублюдок отнимал у тебя деньги или лапал твою жену.

Гончар покачал головой.

- Мне вообще то захотелось сделать это  в ту секунду, когда я увидел, как ты всаживаешь копье ему в ногу ... но я не могу.

Морбан кивнул, отдавая оружие выглянувшему солдату.

- Я знаю. Я был точно таким же, давным-давно... -  Он вздохнул. -  А теперь я просто животное-убийца. Время от времени мне удается совершить несколько убийств, которые, как ни странно, доставляют мне удовольствие. Удачи тебе, друг, и когда появится замена  этому Максимусу, а ты знаешь, что так  оно и будет, просто помни, что единственное, что удерживает их от проявления власти над тобой , - - это твоя готовность дать им отпор. Покажи им свои зубы, и они скоро отстанут.

Он запер лавку и направился вниз по холму к Остианским Воротам с последним из своих солдат, седым ветераном своей центурии, который ждал его, пока он разговаривал с гончаром.

- Ты думаешь, они смогут постоять за себя, когда парни из банды постучатся в дверь в следующий раз?

Знаменосец печально покачал головой.

- Не, я так не  думаю. -  Он на мгновение замолчал. – Но, видишь ли, я понял, что мне так нравится в этом месте. Оно цивилизованное. Вкусная еда, хорошее вино, шлюхи,  везде куда ни глянь. Это просто приятное место. Проблема в том, что в таком приятном местечке появляются такие животные вроде нас, и не успеешь оглянуться, как все уже платят процент, просто чтобы сохранить свои кишки или не допустить, чтобы их дочерей трахали на улице. И это печально, приятель, более чем печальнее, чем это гребаная трагедия. Все, что мы можем сделать, это утешить себя тем, что, по крайней мере, сегодня мы сделали немного полезного и дали им небольшой повод побеспокоиться о судьбе одного ужасном ублюдка.

Его сослуживец кивнул.

- И не только это, ты также дал мне повод кое-что рассказать ребятам в казармах.

Морбан выпятил грудь.

- Ты имеешь в виду, когда я проткнул его копьем?

Солдат покачал головой.

- Нет, приятель, когда ты сказал ему, что можешь убить его этим оружием с тридцати шагов. Ты не смог бы попасть в дверь сарая  даже из болтомета!

Скавр и Марк пробирались сквозь толпу, окружавшую Арену Флавиев, в сопровождении своего обычного эскорта из варваров и людей Котты. Оба мужчины были безукоризненно одеты, Скавр был в тоге с единственной узкой полосой, указывающей на принадлежность к классу всадников, в то время как Марк был одет в более простую одежду и осторожно шел на полшага позади него. Подойдя к стражникам, преграждавшим вход, ведущий на сенаторский уровень, трибун сказал о приглашении самого императорского распорядителя присутствовать на дневных поединках. После краткого ознакомления со списком гостей на день их впустили, оставив сопровождающих ждать их в любой тени, которую они смогут найти, в то время как Котта направился к следующему входу, чтобы занять свое место в секции, отведенной для ветеранов армии. Поднявшись на  сенатский балкон, они были встречены у входа в императорскую ложу самим Клеандром.

- Рутилий Скавр! С твоей стороны было очень мило придти сюда. Я не был уверен, что ты примешь мое приглашение, учитывая тот факт, что наставник твоего молодого коллеги скорее всего расстанется с жизнью на этом песке.

Марк ответил на улыбку с бесстрастием, которого он не чувствовал, позволив трибуну ответить от его имени.

- Мой офицер осознает неизбежность ситуации, распорядитель, и поклялся Митрой присутствовать при последнем поединке Фламмы с достоинством и сдержанностью, которыми должен обладать римский центурион. В конце концов, мы же не варвары.

Клеандр кивнул, подняв брови  на молодого человека.

- Впечатляющая дисциплина, центурион. Прими мое сочувствие, если хочешь, и мое уважение к твоей стойкости. Ты являешься примером для некоторых других членов имперской аристократии.  - Он многозначительно посмотрел через ложу туда, где стоял Юлиан, заламывающий пальцы рук. - Если какой-нибудь прокуратор не будет осторожен, всегда можно будет найти другого человека, занимающего его должность.  Можно подумать, что он счастлив, учитывая тот факт, что я разрешил ему поставить несколько тысяч на своего человека, но, очевидно, его ланиста убежден, что Фламмаa быстро разорвет Велокса на части, согласится он на последнее предположение или нет. А, ты что думаешь, центурион? В конце концов, ты знаешь его лучше всех из здесь присутствующих?

Марк мрачно посмотрел на него на мгновение, прежде чем обрести голос, слова словно онемели у него во рту.

- Фламма, который научил меня драться, человек величайшей чести, и я не вижу в нем никаких изменений, несмотря на краткость нашей встречи. Он человек слова! И если он сказал, что умрет на Арене, то вы можете быть уверены, что он умрет здесь сегодня днем.

Клеандр кивнул.

- Как я и думал. Конечно, этот человек не дал мне никаких подсказок ни на что, кроме самых решительных намерений принять  его предложение. Это довольно скоро закончится, и мы все сможем заняться нашими делами,  я - управлением Империей, а вы, господа, - защитой ее границ. У меня есть кое-что для ...

Рев труб прервал его, и трое мужчин повернулись, чтобы посмотреть вниз, на песок Арены, когда судья вывел двух человек в легкой броне. У обоих была бронзовая защита на правой руке, ремни, прикрепленные к кольчужным рукавам, тянулись к тяжелому кожаному наплечнику на левом плече.  Велокс предпочел сражаться с обнаженной грудью, в то время как Фламма надел легкую кольчугу, чтобы обеспечить некоторую защиту от острых мечей своего противника. Оба мужчины отказались от шлемов, их головы остались непокрытыми, чтобы обеспечить широту обзора, необходимую для плавного стиля боя димахерусов, и у каждого была пара мечей, прикрепленных к поясу на широких кожаных ремнях. В сопровождении почетного караула из дюжины копейщиков в шлемах с яркими плюмажами и сверкающих нагрудниках они направились к центру Арены, устремив взгляды вперед, как будто ни один из них не желал замечать присутствия другого. Диктор изо всех сил пытался перекричать внезапный оглушительный рев одобрения толпы, и после двух тщетных попыток рассказать о поединке он замолчал, ожидая, пока двое мужчин прошагают по чистому белому песку. По какому-то заранее условленному сигналу они остановились, оба повернулись, чтобы ответить на бурные аплодисменты толпы поднятыми руками. После нескольких мгновений криков и хлопков толпа постепенно затихла перед лицом терпеливого ожидания своих героев, позволив диктору предпринять еще одну попытку. Повысив голос до хриплого рева, он прокричал свое написанное по сценарию вступление к битве через продолжающийся шум толпы.

- Возлюбленный Цезарь! Благородные сенаторы! Римские господа! Граждане! Народ Рима! Арена Флавиев приветствует вас в этот третий день Римских Игр! Сегодня мы вдвойне благословлены присутствием двух величайших бойцов нашего времени!

Истерические возгласы разразилась снова, и оба гладиатора снова подняли руки, приветствуя своих сторонников.

- За Дакийский лудус будет сражаться, действующий чемпион гладиаторов, человек, гордящийся тем, что за все свои бои ни разу не был даже ранен! -  Ведущий сделал многозначительную паузу, позволяя осознать факт очевидной непобедимости Велокса. -  Мастер Резни! Самый быстрый человек с двумя мечами в городе Риме, на счету которого девятнадцать побед  и ни одной ничьей или поражения! Граждане, я представляю вам … Велокса!

Толпа обезумела, и, оглядев Арену, Марк понял, что добрых три четверти из них были уже  на ногах и махали кулаками в поддержку чемпиона. Велокс выступил вперед и поднял руки в третий раз, описав круг, чтобы поприветствовать каждую сторону переполненного стадиона, прежде чем отступить назад и опустить их по бокам, поближе к рукоятям своих мечей.

- Сегодняшний соперник Чемпиона не нуждается в представлении! Герой недавнего прошлого, величайший гладиатор современности, на счету которого тридцать восемь побед и ни одной ничьей ...

- У вас ошибка! У него была  одна ничья…

Анонимный выкрик из толпы вызвал шквал смеха, и Фламма поклонился в сторону Арены, с которой было произнесено это замечание, его лицо явно расплылось в широкой ухмылке.

- Он выглядит гораздо более счастливым, чем я ожидал от человека, стоящего на пороге смерти.

Скавр повернулся, чтобы посмотреть на распорядителя, видя расчет в выражении его лица.

- Вы  удивитесь, распорядитель, но иногда человеку легче принять верную смерть, чем бороться за жизнь перед лицом непреодолимых трудностей.

Если Клеандр и собирался ответить, то диктор опередил его.

- Граждане, добро пожаловать обратно на Арену Флавиев,  фавориту былых времен … Фламме Великому!

Взрыв шума был немного менее яростным, чем тот, что эхом отражался от высоких стен Арены за минуту до этого, толпа явно выражала искреннюю симпатию к гладиатору-ветерану, который быстро описал круг, подняв руку в воздух, чтобы выразить их чувства. Дождавшись, пока аплодисменты стихнут до негромкого рева, судья выступил вперед, отмахнувшись от обычного сопровождения в виде своего неповоротливого телохранителя и рабов, которые обычно сопровождали его с раскаленным железом по бокам, чтобы поощрить бойцов приступить к их жестокому развлечению, в то время как Велокс и Фламма обнажили свое оружие.

- Совершенно верно! -  Тунгрийцы и Клеандр посмотрели туда, где император восседал на своем ложе, и обнаружили, что он поднялся на ноги и перегнулся через балкон, явно переполненный энтузиазмом.  - Этих двух мужчин не нужно заставлять сражаться! -  Оба гладиатора поклонились императору, каждый из них непроизвольно поднял мечи в приветствии, и Коммод повернулся, чтобы обратиться к своему двору. - Два самых талантливых димахеруса в истории человечества собираются сразиться насмерть, чтобы развлечь нас! Как это захватывающе!

Клеандр обменялся кривой улыбкой со Скавром.

- Как я уже сказал, он с большим энтузиазмом относится к такого рода развлечениям.

Они наблюдали, как судья коротко переговорил с двумя бойцами, Велокс слегка подпрыгивал на пятках и смотрел на Фламму со смертельным намерением, которое было очевидно даже с пятидесяти шагов. Сделав преувеличенный жест, означающий начало боя, судья отступил назад, и молодой человек сделал выпад в сторону своего противника, его мечи блеснули на солнце, когда он начал атаку. На мгновение показалось, что даже Фламма, каким его помнил Марк, не сможет устоять перед ужасающей скоростью и целеустремленностью атаки молодого человека. Фламма, будь он помоложе, увернулся бы от мечей своего противника так легко, что казалось, будто он плывет по песку, готовый превратить свое мимолетное отступление в жестокую контратаку, но прошедшие годы, очевидно, сильно повлияли на его скорость. Марк вздрогнул от неотвратимости случившегося, когда Велокс отбил в сторону меч, который пожилой гладиатор поднял, чтобы парировать его удар, нанесенный с дерзостью, порожденной его очевидной уверенностью. Толпа на мгновение затаила дыхание, а затем ахнула от изумления.

- Как, химеры его забери, как он это сумел сделать ?!

Император снова был на ногах, изумленно указывая на Велокса, внезапно оступившегося, когда его опытный противник собрал всю оставшуюся у него огромную силу и с такой мощью ударил по мечу вторым своим клинком, что тот рухнул на землю. Пока защита Велокса все еще была открыта, Фламма нанес круговой удар левым кулаком, его пальцы все еще сжимали рукоять другого меча, удар пришелся прямо в висок Велоксу и заставил того пошатнуться на ногах, внезапно потерявших силу. Толпа вскочила на ноги, половина из них выла от возмущения такой тактикой, в то время как остальные ликовали по поводу спасения Фламмы от того, что мгновение назад выглядело как верная смерть. Скавр покачал головой.

- Он раскрыл свои карты слишком рано, если его план состоит в том, чтобы сокрушить противника грубой силой, то теперь вряд ли сможет подойти  к противнику так близко.  Велокс просто отступит, а потом порубит Фламму на ленточки .

Молодой боец действительно внезапно стал проявлять гораздо больше уважения к своему противнику, намереваясь потратить время, необходимое ему, чтобы оправиться от изнуряющего удара, нанесенного моментом ранее. Как будто  зная, что эта возможность может оказаться мимолетной, ветеран ринулся вперед в атаку, двигаясь быстрее, чем чемпион мог отступить в своем мгновенном шокированном состоянии. Какой-то намек на быстроту ног, которая в сочетании с его звериной силой делала ветерана-бойца непобедимым во времена его великолепных триумфов, все еще оставался, и он преодолел расстояние между ними за полдюжины быстрых шагов, чтобы атаковать со своей собственной яростной целеустремленностью. Велокс отступил перед лицом его ярости, его мечи взметнулись, чтобы наказать здоровяка за его нападение сначала одним ударом в бедро, а затем другим, но Фламма был слишком быстр и осторожен, чтобы позволить смертельному удару вскрыть бедренные артерии, в которые целился его противник, и поскольку молодой человек промедлил на мгновение дольше, чем следовало, чтобы нанести второй удар, он воспользовался своим шансом и бросился вперед на одной кровоточащей ноге, ударив Велокса между глаз с такой силой, что чемпион отлетел назад и приземлился во весь рост на песок.

- Ты видишь, что он делает? Он не собирается убивать Велокса, если хочет сдержать свое слово, но будь он проклят, если позволит этому человеку победить себя.

Скавр кивнул, соглашаясь со словами Марка, его взгляд был прикован к окровавленному ветерану, который стоял, ожидая, когда поднимется его противник, его грудь вздымалась от усилий, которые вряд ли обеспокоили бы его пять лет назад. Пока дезориентированный чемпион поднимался на ноги, гладиатор постарше иронично поклонился своему удрученному противнику, вызвав взрыв смеха у зачарованной толпы, которая теперь по большей части молчала, понимая, что они наблюдают, как в данный момент творится история Арены.

Молодой человек покачал головой, взяв паузу, чтобы успокоиться, прежде чем снова атаковать, движимый своей гордостью, и Марк бросил взгляд на Юлиана, на лице которого застыл ужас, когда его самый ценный боец тяжелыми шагами вернулся в зону досягаемости меча, тогда как раньше он легко прыгал по Арене. Как будто он понял, что Фламма не собирается его убивать, не поставляя под сомнение свою собственную честь, чемпион бросился в последнюю бешеную атаку, размахивая своими мечами почти бессвязно, когда он шагнул вперед. А затем, когда Велокс предпринял свою последнюю попытку выиграть бой, человек, которого Марк знал всю свою юность, проявился в том, что осталось от  прежнего Фламмы, в последней великолепной, мимолетной демонстрации почти божественного дара, который казался обычным делом в период расцвета этого большого человека. Важно шагнув вперед с той же ухмылкой, которая рекламировала его очевидное бессмертие толпам, которые с ревом приветствовали его на протяжении многих лет его славы, он парировал полдюжины диких ударов мечом, любого из которых было достаточно, чтобы лишить его жизни, в то время как клинки чемпиона яростно обрушивались на его защиту, безразличный к их смертельной угрозе, когда он безжалостно приближался к молодому человеку. Парировав последний отчаянный выпад, он отбил клинки в сторону трюком, которому научил Марка много лет назад, выбросив левую руку, чтобы схватить Велокса за тунику и подтащить его к себе. Один, два, три раза он изогнулся в талии, чтобы вонзить свой массивный правый кулак в живот беспомощного гладиатора, затем отступил назад, когда молодой гладиатор согнулся пополам, хватая ртом воздух  в жестоко опустошенные легкие, нанеся последний титанический удар тыльной стороной кулака в голову Велокса, отчего его противник без чувств рухнул на землю.

На долгое мгновение воцарилось ошеломленное молчание, прежде чем толпа обрела свой коллективный голос, превратившись в какофонию криков и рева, выражающих противоречивость мнений:  удовольствие и ярость от результата. Марк посмотрел на Коммода, который держался за перила балкона, костяшки его пальцев побелели от силы хватки. Прежде чем император успел хотя бы начать обдумывать решение, которого так жаждала толпа, Фламма наклонился, чтобы поднять один из своих мечей, поднял его над головой и подождал, пока шум не утихнет до озадаченной тишины в ответ на беспрецедентный характер окончания поединка.

- Народ Рима!-  Тишина сменилась безмолвием, поскольку шестьдесят тысяч человек, набившихся на Арену, напрягли слух, чтобы расслышать, что скажет бывший чемпион. - Я пришел сюда сегодня не сражаться, а умереть! Мои силы на исходе...

Раздались голоса, умоляющие их кумира отказаться от своих собственных слов.

- Это правда! Так оно и есть! У меня такое несчастье, которого я не пожелал бы никому, даже этому убийце, лежащему у моих ног, лишенному всякой чести. Меня не спасут даже почести императора.

Коммод пришел в себя от изумления.

- Лучники!

Клеандр мгновенно оказался рядом со своим хозяином.

- Это выглядело бы не совсем достойно, мой Цезарь, если бы вы отдали приказ убить одного из величайших чемпионов римской Арены, как собаку, в момент его победы. Беспорядки начинались и из-за меньших скандалов, а пламя общественных беспорядков гораздо легче разжечь, чем подавить. И если бы вы позволили Фламме  еще немного высказаться, я подозреваю, что в этом не будет необходимости ...

Фламма посмотрел на императорскую ложу, как будто знал, где искать человека, которого он обучал драться, когда тот был еще мальчиком.

Марк оглянулся на него сквозь слезы горя, слова большого человека, сказанные прошлым вечером, все еще отдавались эхом в его голове, ответ на вопрос, который к ужасу Марка выпалил его наставник, когда согласился подарить Клеандру последний роковой день своей жизни на Арене.

- Почему? Потому что, мой мальчик, рак уже обгладывает мои кости.

Марк нахмурился и покачал головой.

- Рак?

- Я заплатил врачам большую часть годового выигрыша, чтобы они разобрались, что со мной происходит. Если бы я снял эту тунику, вас бы возмутил нарост у меня на спине, черный и бугристый ... Он покачал головой. -  Это был последний человек, с которым я консультировался, человек по имени Гален, который лечит императора и время от времени берется за болячки на стороне, когда они  ему интересны,  и от которых у меня кровь стынет в жилах. Он сказал мне, что я поражен тем, что он называет “Раком”, нашим переводом греческого слова “Карцинос (Carcinos)”. Он сказал мне, что опухоль убьет меня в течение полугода, и что я умру в муках, поскольку она проникла в мои органы и разрушает их. Иногда я чувствую, как она гложет меня, горячей болью глубоко в груди. Мой последний бой с жизнью уже проигран, Марк. Вопрос только в том, выйду ли я  из нее на своих ногах или выползу на коленях в мольбе к боли, которая становится сильнее с каждым днем. Ты бы разве отказал мне в быстрой смерти и славном уходе из этой жизни?

Он умоляюще посмотрел на своего бывшего ученика, и, наконец, Марк понимающе кивнул, его глаза были мокрыми от слез.

- Ты, хороший парень, Марк. И пообещай мне одну вещь? Проследи, чтобы меня похоронили с почестями? Высеки эпитафию на красивом камне в память обо мне, чтобы мое имя продолжало жить?

Пока бывший чемпион смотрел на него снизу вверх, Марк медленно кивнул, подняв руку в почтительном прощании. Фламма кивнул сам себе, поворачиваясь к притихшей толпе.

- А теперь, друзья мои,  пришло мое время уйти из этой жизни! Вспоминайте обо мне с добротой! -  Его голос понизился, и слова едва донеслись до ушей Марка. - Какое-то время вы были частью моей жизни, и я вас всех  тоже люблю.

Подняв меч, он приставил его острие к своей груди и напрягся, затем вонзил лезвие сквозь тонкую кольчугу, единственной целью которой было скрыть его недуг, воткнув острие между ребрами глубоко в тело, его мучительный стон был единственным звуком на охваченной благоговением Арене, когда он напрягся для последнего усилия. Обхватив руками рукоять оружия, он сделал последний долгий судорожный вдох, и его открытый рот, из которого хлестала кровь, издал бессвязный крик боли и  гнева и, как услышал Марк, освобождения от мучений, который эхом разнесся по безмолвной Арене. Затем, его тело дернулось в предсмертной агонии, он потянул клинок на себя, пока рукоять не уперлась ему в грудь, острие оружия сначала задело слой  тонкой кольчуги, которая была у него на спине, а затем прорвало ее  и струйка крови сбежала с острия, нарисовав беспорядочный узор на песке у его ног. Мгновение покачавшись на ногах, оглядывая Арену с безмолвной гримасой, Фламма Великий пошатнулся, а затем упал лицом вниз.  Через некоторое время его тело перестало подергиваться.

На Арене воцарилась полная тишина, и Марк отчетливо услышал голос распорядителя, когда тот наклонился вперед, чтобы что-то пробормотать Коммоду на ухо.

- Немного аплодисментов задали бы правильный тон Играм, мой Цезарь. Не желаете ли проявить великодушный жест, как  главный покровитель гладиаторского искусства?

К его очевидному облегчению, император встал, хлопнув в ладоши и оглядел толпу с выжидающим выражением лица, и Арена взорвалась бурными аплодисментами, поскольку жест их правителя разрушил чары, которые на мгновение наложило на них самоубийство Фламмы. Клеандр повернулся к тунгрийцам, хлопнув в ладоши, повторяя жест императора.

- Ну кто мог  предсказать такое? Похоже,  по крайней мере один из наших друзей подвергся гораздо большему риску, чем можно было бы счесть разумным.  -  Марк и Скавр оглянулись на удивительно жизнерадостного Клеандра, который, в свою очередь, с удивлением смотрел на белое лицо Юлиана и его подергивающиеся пальцы.  -  Мой отец с раннего возраста учил меня никогда не рисковать деньгами, которые я не мог позволить себе проиграть в любой азартной игре, где я не был полностью уверен в исходе, но, очевидно, тамошний прокуратор не прислушался ни к одному из таких советов.

Скавр улыбнулся, неохотно кивая головой просто  ради приличия.

- Вы же не ставили на победу Велокса, не так ли, распорядитель?

Клеандр невесело улыбнулся ему в ответ.

- Конечно, нет. Я ждал, когда Фламма всплывет оттуда, где он похоронил себя после того, как Ножи прикончили его покровителя сенатора Аквилу, и тем временем я счел своим долгом узнать об этом человеке все, что можно. Конечно, мне помогло то, что врач императора недавно диагностировал у него неизлечимую болезнь, факт, который неизбежно привлек мое внимание через одного из его помощников, который держит меня в курсе действий врача. Люди, которые знают, что умирают, способны на большое самопожертвование, и как только Фламма узнал, что у него появился шанс встретиться с убийцей сенатора на Арене, было нетрудно догадаться, что ему пришло на ум..  Велоксу, возможно, и удалось остаться живым, но его карьера гладиатора закончена, по крайней мере, в Риме.  И, раз ты спрашиваешь, половина денег трона была поставлена на победу Фламмы, в то время как другая половина была поставлена на то, что Фламма умрет сегодня на Арене — независимо от результата.

- В любом случае трон остался в выигрыше.

Распорядитель снова улыбнулся.

- По моему опыту, трибун, трон всегда остается в выигрыше, в конце концов. А теперь, после того, как ты получил этот ценный урок, делай с ним все, что тебе заблагорассудится, я думаю, вам обоим пора уходить, пока Коммод не оправился от своего расстройства настолько, чтобы узнать тебя, Рутилий Скавр. Он все еще вспоминает о трибуне, у которого хватило наглости прервать его в его собственном тронном зале, и если бы он знал, что ты здесь,  он бы не упустил случая, чтобы выхватить нож, который он повсюду носит с собой, и возобновить дискуссию. Но сегодня не твой день умирать. Возможно, тебе надо подождать…  до завтра ...

Котта встретил двух мужчин у подножия лестницы, ведущей из императорской ложи на первый этаж, его глаза блестели от непролитых слез. Марк остановился, глядя в сторону Форума, расположенного к западу от Арены.

- Извините меня, трибун, я обещал Фламме почетные похороны.

Скавр кивнул.

- Он заслужил это. Он посмотрел на Арминия, который быстро кивнул в ответ на его невысказанный вопрос. - Мы пойдем с тобой. В кои-то веки от нашего варварского сопровождения  может быть какая-то польза, кроме как развлечений каждый раз, когда они видят проходящую мимо девушку.

Марк привел их к Вратам Смерти, остановившись у кордона, который ограничивал доступ к туннелю, ведущему в сполярий.  Охранники Арены двинулись, чтобы преградить им путь, и Скавр поднял руку, чтобы предотвратить  конфликт.

- Я Гай Рутилий Скавр, и я нахожусь здесь по приказу императорского распорядителя Клеандра, чтобы обеспечить телу Фламмы Великого достойное римское погребение.

Главный стражник покачал головой, его голос звучал уважительно, но, тем не менее, твердо.

- Прошу прощения, господин, мне запрещено разрешать любой несанкционированный доступ в сполярий.  Вы были бы поражены количеством людей, которые пытаются...  -   Он замолчал, мельком увидев Марка, стоящего позади Скавра.  -   А ты ... ты  Корв, не так ли? Гладиатор, который устроил такое незабываемое представление на Арене позавчера?

Марк кивнул, слабо улыбнувшись.

- Я был там…

Лицо охранника расплылось в неожиданной улыбке.

- Мне показалось, что я узнал тебя! Я был на дежурстве, когда ты спускался сюда перед боем. Мои товарищи по дежурству на Арене сказали, что ты устроил настоящий фурор! Ты знал Фламму?

Марк кивнул, натянутая улыбка тронула его губы при мысли обо всех жарких днях, которые он провел с ним, пока этот гигант вдалбливал ему свои навыки владения мечом.

- Я хорошо знал его. Это он обучал меня драться.

Охранник огляделся по сторонам, с почти заговорщическим выражением лица.

- В таком случае, поскольку ты, так сказать, почти член семьи, я позволю тебе и твоим друзьям пройти  на этот раз.  Фламма Великий был представителем старой школы, если вы понимаете, что я имею в виду, большим человеком все те годы, что он был чемпионом, и он заслуживает лучшего, чем безымянная могила, в которой он окажется здесь, когда за ним некому будет присматривать.

- И ты уверен,  что они пойдут этим путем?

Эксцингус кивнул, указывая вниз по холму за Большим Цирком, туда, где ярко раскрашенные стены Арены Флавиев ловили лучи послеполуденного солнца.

- Мои лазутчики видели, как Скавр и Аквила спускались туда в сопровождении всего лишь нескольких людей центуриона Котты и горстки волосатых варваров, ни один из них не вооружен ничем более опасным, чем то, что они могут спрятать под своими туниками. Вполне очевидно, что в какой-то момент они вернутся этим путем, и когда они это сделают ...

Сенатор Альбинус мрачно кивнул.

- Когда они это сделают, то обнаружат, что я жду их во главе двадцати тщательно отобранных людей. Просто молись своим богам, чтобы ты оказался прав, информатор, или ты увидишь, что моя терпимость к твоим ошибкам и дезинформации подошла к концу. И не думай, что ты тем временем куда-нибудь скроешься. Ты можешь присоединиться ко мне с бокалом освежающего вина, и пока мы будем ждать, когда мои бывшие друзья подойдут сюда на произвол своей судьбе, ты пораскинь мозгами, что я прикажу этим кровожадным личностям с тобой сделать, если они не появятся.

Информатор оглядел людей, которых Альбинус нанял, чтобы заменить солдат-ветеранов Котты, и обнаружил, что их взгляды прикованы к нему, как кошек к мыши. Он пожал плечами, изо всех сил стараясь напустить на себя безразличный вид.

- Я уверен, вы сделаете все, что сочтете нужным, сенатор. Хотя то, что другой мой клиент думает о моем внезапном исчезновении, может обернуться интересным предположением.

Он позволил комментарию повиснуть в воздухе, зная, что Альбинус не сможет устоять перед наживкой.

- Твой другой клиент? Ты сказал мне, что отказался от сенатора Сигилиса, поскольку ходят слухи, что он неминуемо вскоре будет арестован за заговор против трона.

Эксцингус позволил тени улыбки скользнуть по его лицу, этого  было достаточно, чтобы получить небольшое преимущество, не выглядя при этом так, будто он иронизирует над словами сенатора.

- Действительно, вы правы, так  оно и есть. Но у информатора очень редко бывает один клиент, особенно у такого занятого человека, как я. -  Альбинус весело фыркнул, и собравшиеся вокруг них мужчины ухмыльнулись раздраженной реакции Эксцингуса. -  На самом деле, у меня есть еще парочка клиентов.

- И если обреченный Сигилис - один из них, то кто другой ...?

Информатор не смог удержаться от собственной ухмылки, с трудом сдерживая желание покачать головой в ответ на заинтересованность сенатора.

- Я не имею права разглашать имя, но я уверен, что вы  услышите о нем  в свое время, сенатор.

Альбинус пожал плечами.

- Мне все равно, на кого еще ты работаешь, информатор, до тех пор, пока сведения, которые я у тебя покупаю, оказываются более точными, чем те, которыми меня снабжали до сих пор.

Марк вышел из сполярия впереди четырех мужчин, несущих тело Фламмы, а Скавр замыкал шествие с людьми Котты. Тело павшего гладиатора было отмыт от крови, раны, покрывавших его ноги и туловище, туго перевязано, чтобы предотвратить дальнейшее вытекание крови, а в рот ему была вложена золотая монета, чтобы оплатить переправу через реку Стикс. Затем, как только мертвеца облачили в доспехи, в которых он участвовал в своей последней битве, тунгрийцы плотно завернули его в толстый льняной саван, и  Дубн,  Арминий,  Котта и Лугос взвалили его на плечи, приготовившись к последнему путешествию. У входа в здание стражники расступились, чтобы освободить место импровизированной похоронной процессии, но путь Марку преградили полдюжины мужчин во главе с Саннитусом.

- Мы пришли, чтобы обеспечить Фламме почетные похороны. Ланиста взглянул на Марка и людей позади него с гримасой отвращения. - И вместо этого я обнаруживаю, что человек, убивший одного из лучших бойцов, которых когда-либо видела Дакийская школа, уносит нашего собрата. Во что, по-твоему, ты играешь, Корв?

Марк шагнул вперед и встал лицом к лицу с ланистой, его лицо посуровело.

- Ты же слышал, что я сказал Мортиферуму прошлой ночью.

- Да, слышал. Ты ошибочно поверил, что он причастен к убийству твоей семьи. Какое это имеет отношение к Фламме?

- Фламма был человеком, который научил меня драться. То, что вы видели, как я сражался  на Арене, было в значительной степени результатом его тренировок, и в процессе обучения меня этим навыкам он стал мне так же близок, как  и мой собственный отец. В некотором смысле даже ближе. -  Он наклонился, его пристальный взгляд остановился на глазах ланисты. -  Вы можете присоединиться к нашей похоронной процессии, отдающей должное его славе, но если вы встанете на моем пути, я  все равно пробью себе путь сквозь вас.

Саннитус мгновение пристально смотрел на него, затем кивнул.

- Я верю твоим словам. Это даже хорошо, что мы вместе похороним нашего друга. - Гладиаторы выстроились вокруг мужчин, несущих труп, в то время как Саннитус задумчиво смотрел на Марка. - Похоже, что наши жизни были не единственными, к которым имел отношение Фламма. Так где ты думаешь  его упокоить

- В тихом саду недалеко от вершины Авентинского Холма любой представитель Дакийской школы может беспрепятственно посещать его могилу до тех пор, пока дом будет принадлежать моей жене.

Саннитус кивнул, достал из-за пояса свернутую тунику, развернул ее и накинул на голову, скрыв лицо в тени.

- Звучит идеально. По правде говоря, я плохо представлял, где можно его захоронить. Все, о чем я подумал, - это избежать того, чтобы его бросили в безымянную могилу вместе с  телами других гладиаторов после сегодняшних боев. Сегодня я помолюсь Немезиде за упокой  души  Фламмы.

Они направились на юг, мимо Большого Цирка, и начали подъем по пологому склону холма в скорбной тишине. Когда они приблизились к таверне на гребне холма, перед ними возникла знакомая фигура, лицо Альбинуса покраснело от воздействия послеполуденного солнца и вина, которое он явно выпил.  Эксцингус остался на своем месте напротив того, которое освободил сенатор, его веселая улыбка медленно исчезла, когда он оглядел суровых и мускулистых мужчин, сопровождавших тунгрийцев.

- Это становится немного рутинным, не так ли, Децимус? -  Скавр прошел мимо несущих труп с недоброй ухмылкой, покачав головой при виде гнева на лице своего бывшего легата.  -  Вы уверены, что хотите задержать эту торжественную похоронную процессию?

Альбинус утвердительно качнул головой.

- Ты попался, Рутилий Скавр! На этот раз не будет никаких сюрпризов и никакого неожиданного спасения. На этот раз ты будешь лежать лицом вниз, захлебываясь собственной кровью, рядом со своим ручным центурионом и этой гадюкой Коттой.  Сегодня вечером, молодой человек, я открою кувшин моего самого лучшего вина и отпраздную удаление трех особенно острых шипов из моей плоти.

Он щелкнул пальцами, и дюжина мускулистых мужчин, которые до этого стояли у стен вокруг них, выпрямились и окружили несших труп. Скавр оценивающе огляделся по сторонам, кивнув Альбинусу.

- Вы настойчивый человек, Децим, я отдаю вам должное. Тонкокожий, немного лишенный навыков реального восприятия, вспыльчивый, продажный приспособленец и тугодум, но, безусловно, настойчивый. И вы уверены, что эти люди сделают то, что вы им скажете?

Альбинус ухмыльнулся ему в ответ в предвкушении долгожданной мести за унижения, которым его подвергал тунгрийский трибун.

- О, я более чем уверен. В конце концов, они бывшие гладиаторы. Они пойдут на все ради денег.

- Что еще скажете?

Сенатор с важным видом шагнул вперед, ткнув пальцем в грудь Скавра.

- Что угодно! Их профессия устранила любые угрызения совести, которые у них могли бы быть, и любой статус, которым они когда-то обладали, и теперь все, что у них осталось, -  это погоня за деньгами.  Деньгами, которыми я одарю их в таком количестве, что им больше никогда не придется сражаться на Арене. На этот раз, Рутилий Скавр, ты у меня в руках...

Саннитус, выпрямил голову, оторвав взгляд от булыжников мостовой, показав свое лицо, и с вызовом огляделся по сторонам.

- Вы, ребята, узнаете, меня?

Ближайший к нему мужчина исполнив двойной поклон с почти показной комедийностью, недоверчиво покачал головой.

- Неужели Саннитус?

Ланиста медленно повернулся, оглядев каждого мужчину по очереди.

- Я сохраняю ваши лица в памяти, братья, чтобы потом выследить и лично расправиться с  каждым из вас. Тем, кто меня не знает, я скажу , что я ланиста из Дакийского лудуса и жрец культа богини Немезиды, забравший тело нашего прославленного брата Фламмы Великого для его погребения. И тех из вас, кто не подвергнется быстрому и кровавому правосудию со стороны гладиаторов моего лудуса за осквернение его памяти, Харон своими руками утопит в реке Стикс и не возьмет вас в свою лодку…

Скавр поднял бровь, глядя на Альбинуса, который с ужасом смотрел на Саннитуса.

- Снова осечка, а, Децим? Или вы настолько уверены в законности своего стремления к справедливости, что рискнете отдать приказ убить жреца, особенно такой неумолимой богини, как Немезида?

Очевидный вожак группы гладиаторов, крупный мужчина с одним глазом, прикрытым куском ткани, обернутым вокруг головы и завязанным сзади узлом, выступил вперед и поднял перед собой обе пустые руки.

- Не беспокойтесь, парни. Мы не собираемся навлекать на себя гнев богини и позволять ей преследовать нас всю оставшуюся жизнь.  Пошли отсюда, ребята!

Альбинус с открытым ртом наблюдал, как его эскорт, отдав честь похоронной процессии, постепенно стал таять вдали.

- Итак, Децим, вы снова пришли за мной с убийством в сердце, только чтобы оказаться в моей власти. Как вы думаете, есть ли у меня какая-нибудь веская причина, по которой я не должен приказать своим варварам разобраться с вами раз и навсегда прямо здесь, на улице?  Вон у того гиганта  достаточно сил, чтобы оторвать вам голову, что было бы интересным зрелищем.

Луго свирепо ухмыльнулся сенатору, который заметно побледнел.

- Я ...

Трибун наклонился поближе к своему бывшему легату, бросив взгляд на Эксцингуса, который, все еще сидя за столом таверны, изо всех сил старался казаться незаметным.

- Я не запятнаю это торжественное событие вашей кровью, но в следующий раз, когда я увижу вас, один из нас умрет, вы можете быть в этом уверены. И учитывая, что вы были достаточно глупы, чтобы позволить этой гадине-информатору водить вас за нос, и я бы сказал, что вы с этим самым носом и останетесь.

Эксцингус пошевелился, поднялся на ноги и бросил монету на стол.

- Водить за нос? Не слишком ли грубо, трибун?

- А разве это не так! Ведь это правда! Децимус, возможно, недостаточно умен, чтобы раскусить твою игру, но я в ней разобрался.  -  Скавр поднял руки в самоуничижительном жесте. -  Я признаю, что осознал это несколько позже,  но теперь я все вижу.

- Что вы видите?

Он снова повернулся к Альбинусу, покачав головой.

- Вы увеличили  ему плату на сколько, за две недели? То, что он получал деньги еще и с вашего коллеги - сенатора Сигилиса, это ладно, но вы не нарадовались на него, когда он  передавал вам информацию о наших делах и помогал планировать месть за то, что я имел безрассудство угрожать вам доказательством того, что вы присвоили себе часть золота с трона Дакии. - Он сделал паузу, вопросительно подняв бровь. -  Вы можете сказать, что все шло по вашему плану, а,  Децим?  Я не говорю о том, что ваши телохранители перешли на нашу сторону, но с тех пор вы либо слишком опаздывали на вечеринку, либо даже не подозревали  о предоставлявшейся возможности расправиться с нами, пока не становилось слишком поздно. Вам когда-нибудь приходило в голову, что вашему информатору могли платить еще кто-нибудь?  Кто  слишком влиятелен, чтобы он мог отказаться, даже если предложенная оплата не была такой заманчивой? Сколько Клеандр тебе платит..  а, Эксцингус?

Альбинус побледнел, его румяное лицо мгновенно утратило свой цвет.

- Клеандр?

- Да, Клеандр. Помните, Децим, что я сказал вам той ночью возле дома Пилиния..,  что я все понял. Он оказался намного хитрее, пытаясь казаться марионеткой распорядителя, когда на самом деле этот коварный ублюдок сам дергал  всех за ниточки от его имени, но, по крайней мере, я  вовремя понял, что происходит.

Информатор с полуулыбкой покачал головой.

- Вы слишком высокого мнения обо мне, трибун.

- Напротив, я думаю, ты играешь свою роль мастерски. Позволять моему довольно туповатому коллеге считать тебя своим хозяином, когда все это время ты выполнял приказы распорядителя и снабжал нас информацией, необходимой для убийства Ножей на самом деле ведь  от его имени.   Скавр, усмехнувшись, покачал головой. -  И я был поражен твоим поступком, я признаю это. Я искренне верил, что ты работаешь на Сигилиса, мотивируя это его явно бездонными карманами, когда ты  каждый раз по одному выдавал нам команду убийц императора. Даже когда я понял, что ты работаешь еще и на этого болвана на стороне —  ты, ведь, не можешь закрыть свой рот и держать его закрытым.  Децим, если  вы не хотите, чтобы я изменил свое мнение относительно желания пролить вашу кровь здесь и сейчас — я все еще не могу понять того, что было видно  всем так же ясно, как носы на ваших лицах.

Глаза Эксцингуса театрально сузились.

- Отличная работа, Рутилий Скавр. Но скажите мне, что именно заставило вас понять, что я работаю на здешнего сенатора? Какую ошибку я совершил?

Скавр рассмеялся, указывая на раскрасневшегося Альбинуса.

- Ты прекрасно знаешь, что  сам позаботился о том, чтобы я узнал, что ты работаешь на Децима, в качестве дымовой завесы для твоего гораздо более влиятельного работодателя. Ты не ведь отрицаешь своей связи с Клеандром.

Информатор пожал плечами.

- Учитывая  вероятность того, с чем я соглашусь, это признать правдивость вашего предположения. Клеандр никогда бы не смирился с Ножами, как только сменил префекта претории на посту человека, стоящего за троном Коммода.  Они изжили себя, и что еще хуже, они становились предельно жадными и, кроме того, знали слишком много. Убрать их для него было бы достаточно просто, но ему нужно было, чтобы его руки оставались незапятнанными в этом деле.

Скавр кивнул.

- Действительно, так и получилось. Представь себе волнение, которое поднялось бы, если император уловил хотя бы намек на его причастность к их смертям. Не говоря уже о том, что ему нужна была замена,  свои люди, которым можно   полностью доверять, вплоть до того момента, когда,  в свою очередь, он  прикажет убить и их, чтобы обеспечить молчание. Итак, он использовал тебя, чтобы указывать нам на них, каждый раз по одному, и сидеть, сложа руки со спокойной улыбкой, пока центурион Аквила делал за него грязную работу.

Эксцингус пожал плечами.

- Такие люди, как Клеандр, не доберутся до вершины навозной кучи, не наступив при этом на некоторые головы по пути.  Мне было предельно ясно, что любой отказ сотрудничать с ним  приведет  меня к явно неприятному уходу из этой жизни, поэтому я, конечно, дисциплинированно делал так, как он мне велел.  -  Он поклонился Скавру, а затем Марку. - А теперь, господа, при всей моей благодарности за вашу помощь, я действительно должен уйти. Мне нужно выполнить одно последнее небольшое задание, а затем я отойду в тень. Я подозреваю, что Рим вскоре станет негостеприимным для человека с моей искаженной преданностью. А для вас у меня есть только один совет ...

Скавр повернул голову и ждал, наблюдая, как Эксцингус отвернулся и бросил через плечо свою прощальнюю фразу.

- Берегитесь Ножей, господа. Все ваши усилия привели лишь к появлению более смертоносной шайки убийц, чем те люди, которых вы убрали ...

Он быстро зашагал вниз по холму целеустремленной походкой человека, которому было чем заняться.

12

- И ты клянешься больше не мстить этому Велоксу?

Марк посмотрел в глаза своей жене и кивнул.

- Я клянусь в этом. Моя жажда мести утолена, и с каждым глотком вкус становился все горше предыдущего. Хотя я не могу сказать, что произойдет, когда Велокс оправится от побоев, которые нанес ему Фламма.

Фелиция осмотрела тело ветерана-гладиатора до того, как Марк и Котта вырыли глубокую могилу в саду, обнесенном стеной, и осторожно опустили в нее труп Фламмы. Они решили обойтись без жертвенного костра, а похоронить его как бойца, павшего на поле боя..,  отмолив его уход  потом в святилищах.

- Этот бедняга уже давно жил в агонии, я могу сказать это, глядя на размер той части его нароста, которая выступала из его тела.  Должно быть, эта болезнь  поглотило большую часть его легких, и как он смог провести бой в таком состоянии, для меня загадка.

Марк грустно улыбнулся.

- Жаль, что ты не видела его лет десять назад. И спасибо, что разрешила похоронить его здесь.

Она улыбнулась, погладив его по щеке.

- Никто никогда ничего не узнает, потому что запрет на захоронения в пределах городских стен всегда был  проблемой. Если кто, спросит, скажем, что это просто алтарь и никакого захоронения под ним нет. И, кроме того, как я могла отказать тебе, когда стало очевидно, что именно его вмешательство спасло тебе жизнь. А алтарь выглядит красиво ...

Саннитус отправил своих людей приобрести подходящий мемориал, и несколько дюжих гладиаторов, стоявших вокруг него, вдохновили каменщика взять резец и без промедления вырезать необходимые слова на белом мраморе. Каждый из бойцов поклялся вернуться и принести соответствующую жертву, прежде чем отправиться обратно в город.

 Юлий наполовину убедил, наполовину оттащил Дубна в казармы, оставив Калистру на попечение двух женщин в доме.  Фелиция провела целый час, тихо беседуя с девушкой из лудуса, которая, как выяснилось, была захвачена в плен в той же кампании, в которой тунгрийцы сражались в прошлом году.

- Эта бедная девушка, кажется, через многое прошла, но я чувствую в ней стержень. Ей понадобится некоторое время, чтобы справиться со своими трудностями, хотя ее насиловали много раз, и чуть не довели ее мягкую натуру до самоубийства. Твоему другу придется проявить больше терпения, чем он мог себе представить.

Марк кивнул, указывая на Центуриона – маленькую собачонку, которая резвилась у их ног.

- А теперь, я думаю, мне пора собираться. Юлий и трибун скоро вернутся, и мне придется ненадолго  посетить казармы.

- Ты думаешь?

Ее муж улыбнулся.

- Я не думаю, я знаю. У Эксцингуса был вид человека с каким-то незаконченным делом, когда мы видели его в последний раз, и я думаю, что это дело связано с тобой и мной.

Улицы Авентина были тихими, таверны и бордели в основном закрылись на ночь. Информатор осторожно поднимался на холм, держа кувшин с вином на сгибе руки, обходя темные лужи человеческих отходов, вылитых с верхних этажей  инсул-пятиэтажек по обе стороны, с полдюжины фигур охраны крались в тени за его спиной. Он приобрел кувшин вина за несколько часов до этого по сниженной цене так, как его содержимое уже скисло. Вылив содержимое в ближайший слив, к в высшей степени оживленной обиде полудюжины попрошаек, он унес пустой кувшин, чтобы заменить его предыдущее содержимое совершенно другой жидкостью.

- Эй, иди сюда!

Информатор напрягся, услышав голос, но снова расслабился, когда понял, что это был Гай, спрятавшийся в тени дверного проема. Информатор скользнул в тень рядом с ним, его приветствие, произнесенное шепотом, было подчеркнуто обычным сардоническим тоном.

- Я потрясен. Большинство детей твоего возраста легли в свои кровати уже несколько часов назад.

Пацан обнажил зубы, что с натяжкой можно было принять за улыбку

- Большинству детей моего возраста не обещают золотой монеты за то, чтобы они просто присматривали за домом, пока ты не появишься.  Где ты, ублюдок, шлялся?  Мне пришлось показать свой нож двум грязным старикашкам, пока я сидел здесь и делал вид, что мне нечего делать. А что в кувшине?

- Я разбирал кое-какие вещи, готовясь к отъезду. В кувшине мой последний подарок моему старому другу.  Или, так скажем, знакомому.

Мальчишка  посмотрел мимо него на мужчину, возникшего из тени.

- Привет, пахан.

Силус ухмыльнулся своему сыну, его зубы казались тускло-белыми в темноте.

- Привет, сынок. Все тихо?

Гай кивнул.

- Все тихо. Те солдаты, которые  были здесь раньше, зашли в ту парикмахерскую, погрузили какое-то барахло в свою тележку, а затем свалили обратно с Холма.

Эксцингус нахмурился.

- Я все еще не понимаю, зачем им понадобилась вся эта затея с парикмахерской. Предположительно, они уносили оружие, оставленное в лавке. Я слышал, что этим утром они разнесли  ребят с банды Верхнего Холма на куски.

Пацан невесело рассмеялся.

- Впрочем, ничего хорошего из этого не вышло. Довольно скоро на улице появилась другая банда, которая объяснила владельцам лавок, что к чему, и поставила их на место.

Эксцингус грустно улыбнулся.

- Боюсь, так будет всегда. Ну что ж, перейдем к делу. Ты уверен, что никто не входил в дом и не выходил из него с тех пор, как ушли гладиаторы?

- Вообще никто.

- И все гладиаторы ушли?

Гай решительно кивнул.

- Несколько часов назад. Я их сосчитал. Все солдаты тоже ушли с холма, и этот парень в тоге и все его варвары, а также офицеры, которые обычно околачиваются рядом с ним.

Это означает, что Марк Валерий Аквила и его семья наслаждаются тихой ночью после того, что, должно  было бы стать радостным воссоединением. Без сомнения, выпито много вина, которое должно облегчить твою задачу, Силус. Тогда вперед!

Нанятый головорез приглушенным приказом собрал своих людей и повел их через дорогу к стене дома. Они на мгновение остановились в его тени, затем быстро взобрались по гладким камням на верх и один за другим исчезли из виду в саду.

- Мы дадим твоему отцу несколько минут, чтобы сделать то, что должно быть сделано, хорошо, а потом я подойду и закончу работу.

Гай кивнул, с любопытством разглядывая кожаную сумку на спине своего работодателя.

- Что в сумке?

Эксцингус покровительственно улыбнулся ему.

- Точно такой же вопрос задал мне твой отец меньше часа назад. И ответ, юный вор, заключается в том, что в нем больше денег, чем ты можешь себе представить.

Лицо мальчика скривилось от недоверия.

- Да вряд ли!  В такой маленькой сумке?

- Ах, вот тут ты ошибаешься. Слушай и учись, ты, отвратительное маленькое чудовище. В моей сумке есть деньги, которых хватит, чтобы заплатить тебе с  Силусом за ваши услуги, и еще кое какое небольшое вознаграждения за то, что доставите меня на мой корабль в Остию сегодня утром. Но поскольку я не совсем доверяю Силусу, так как он, будучи человеком прямолинейным, может просто убить меня и сделал небольшой финт, эти деньги  представлены в виде банковского чека.

- Что?

Эксцингус вздохнул.

- Банковский чек. Лист пергамента, на котором указаны деньги, которые я передал своему банкиру, человеку, заслуживающему несомненного доверия, о чем свидетельствует его членство в гильдии своей профессии. У меня при себе два таких чека, один для передачи Силусу, когда я буду в безопасности на борту своего корабля, а другой, который дает мне доступ ко всем моим сбережениям, которые, я должен сказать, является значительными в любом городе, достаточно большом, чтобы там были конторы любых банкиров. Все, что мне нужно сделать, это произнести определенное слово банкиру в любом отдаленном месте, и он предоставит мне деньги под этот пергамент. Это определенное слово, известное моему банкиру, я скажу Силусу, как только окажусь в безопасности от его несколько жадной натуры...

- Что ты имеешь в виду?

- Его пристрастие убивать людей и забирать их имущество.

Ребенок кивнул, знакомый, как с занятиями своего отца, так и с энтузиазмом, с которым он этим занимался.

- Итак, мой старик берет этот лист пергашки, говорит это слово банкиру, и ему платят бабки?

- Молодец, ты понял основную концепцию. Еще одно доказательство того, что твой интеллект унаследован от матери. Сделай все возможное, чтобы помочь Силусу понять концепцию, хорошо? Я подозреваю, что он все еще жаждет зарезать меня по дороге в Остию и присвоить себе мое состояние, что было бы неким позором для нас обоих. Хотя, нет, поскольку я знаю, как работает твоя хитрая маленькая голова, я признаюсь, что сам не знаю этого слова. Оно написано на листе бумаги, который я положил в свой дорожный сундук, не прочтя его, в сундук, который уже доставлен на указанное судно. Это действительно надежная система, если только ты сможешь убедить своего отца не опрокидывать «корзину яблок» и при этом не лишать себя награды. И теперь, я думаю, у Силуса  уже было более чем достаточно времени, чтобы разобраться со спящей семьей.  Оставайся здесь. Он выбрался из укрытия дверного проема, осторожно перешел дорогу и, подергав дверь, ведущую в сад дома Фелиции, с удовлетворением обнаружив, что она не заперта.

- Ты действительно уверен в своих силах, не так ли, центурион. Должно быть, твоя гордыня  уже пустила корни как раз перед тем, как боги решили тебя наказать.

Стук во входную дверь был тихим, еле-еле слышным. Через мгновение сигнал повторился, немного громче, чем раньше, и Марк, открыв дверь, увидел Эксцингуса, стоящего на пороге с торжествующей ухмылкой на лице и большим кувшином вина на сгибе руки. Сцена была освещена маленьким факелом, который был вставлен в держатель примерно час назад, и его пламя отбросило оранжевый оттенок на мгновенно испугавшееся лицо информатора.

- Ах ... Центурион! Я ... пришел отпраздновать твое чудесное спасение из пасти медленной и мучительной смерти!

Заглянув через плечо Марка в затемненную комнату за ним, он нахмурился, явно остерегаясь молодого человека.

- Ты, конечно, не откажешь мне ни в малейшей капле гостеприимства, Валерий Аквила? Можем ли мы оставить прошлое там, где оно было, и, по крайней мере, расстаться как нормальные люди?

Марк секунду смотрел на него, прежде чем ответить.

- Моя жена спит. Входи, скажи то, что хотел сказать, а затем оставь нас в покое.

Эксцингус вошел в дом, и Марк закрыл дверь, информатор вздрогнул от неожиданности, когда он задвинул засовы, чтобы запереть ее. Эксцингус по-совиному огляделся вокруг, не в силах ничего разглядеть, поскольку его глаза изо всех сил пытались приспособиться к внезапной темноте в комнате после яркого света факела. Он постучал свободной рукой по кувшину с вином и громко заговорил в темноту, молясь, чтобы Силус и его люди находились поблизости.

- Вы, конечно, окажете мне честь, если предложите тост за вашу неизменную удачу, потому что Фортуна, должно быть, смотрит на вас с большим удовольствием, учитывая ту  честь, которое вы оказывали ей за последние несколько дней? Принесите пару чашек, и мы выпьем за вашу долгую и счастливую жизнь.

Марк прошел мимо него, а затем повернулся, покачав головой.

- Я не думаю, что богиня была бы так уж впечатлена кувшинчиком довольно сильно испорченного иберийского красного, которое ты купил на рынке ранее, учитывая, что ты потратил гораздо меньше денег, чем на то, которое можно было бы пить.

Глаза бывшего центуриона по заготовке зернового провианта сузились, и Марк наклонился вперед, чтобы сказать ему тихо на ухо.

- Ты не единственный человек в Риме, который знает, как вести слежку, Эксцингус. Наши люди не только видели, как ты покупал самое дешевое вино, какое только возможно, но и видели, как ты его выливал. Ты вызвал настоящий переполох среди нищих, если помнить ...

Его голос приобрел доверительный оттенок, который не смог отвлечь внимания Эксцингуса от кинжала, появившегося в руке молодого центуриона и упершегося острием в его бедро. Что-то шевельнулось в тени позади него, и информатор вздрогнул, когда грубый голос пробормотал ему на ухо.

- Умоляем вас, господин, угостите нас глотком чего-нибудь пьяненького!

- Нищие?

Марк кивнул.

- Ты использовал этих детей, чтобы следить за нами, Эксцингус, поэтому я сочту  разумным ответить тебе взаимностью. Мы тоже следили за тобой, информатор ...

Юлий выступил из темноты, неясные особенности его затененного лица превратились в жесткие, сердитые черты. Он кивнул Марку, схватив Эксцингуса за горло.

- Твой план был достаточно четким. Нанятые тобой головорезы проскальзывают в дом и убивают моего центуриона во сне, убивают его сына, насилуют и убивают его жену, а затем впускают тебя с твоим кувшином, якобы, вина, чтобы ты мог поджечь этот дом. Или, возможно, ты планировал, чтобы твои жертвы сгорели заживо, а об их криках рассказывали потом, как о пожаре в доме с ужасающими последствиями?

Он крепче сжал горло информатора, притягивая его ближе с неумолимой силой и свирепо ухмыляясь ему в лицо, и теперь, когда глаза информатора привыкли к почти полной темноте в комнате, он понял, что окружен безмолвными фигурами, чьи доспехи поблескивали в бледном свете лампы. У него по коже поползли мурашки при мысли об их присутствии, и его рот безмолвно открылся, когда до него дошли слова Юлия.

- Забавно, как все складывается, не правда ли? Ты, несомненно, пытался понять, почему мы взяли на себя все хлопоты по устройству в парикмахерской, особенно после того, как этот маленький проныра посмотрел на новый подвал, который вырыли наши инженеры, и сказал тебе, что в нем ничего нет.  -   Он сделал знак одному из солдат, который вышел вперед и вручил ему крошечную собачку. Юлий с удивительной деликатностью взял животное в свои большие, покрытые шрамами руки, почесав пальцем за вздернутым ухом.  -  Странная вещь, когда мы раскапывали подвал, мы нашли тело женщины, недавно убитой своим мужем, домовладельцем. Кажется, у нее была маленькая собачка, которая по какой-то прихоти Фортуны оказалась подобранной моей женой. Фактически, это та самая  маленькая собачка. И как только эта собачка приспособилась к своему новому окружению, она продолжала возвращаться в одно и то же место в доме, царапая плитку пола и тявкая. Она была так настойчива в этом, что мы решили посмотреть, что же это привлекло ее ...

Он пристально посмотрел на Эксцингуса.

- Но ты, конечно, знаешь, что мы нашли, не так ли?  Ты планировал перелить земляное масло в кувшин, который держишь в руках. …  Да  заберите кто-нибудь его у него, пока он не выронил эту гребаную штуку, так как он дрожит, как наш знаменосец, которого поймали с рукой засунутой в похоронный фонд .  -   Солдат шагнул вперед и забрал кувшин из безвольных пальцев информатора.  -  Так-то лучше, теперь мы все можем расслабиться. Да, ты собирался разлить эту гадость по всему дому, за исключением одного особого места, не так ли? И когда городская стража прибывшая расследовать пожар, покопалась бы в руинах, она обязательно бы вытащила искореженные тела, так как ни с чем не сравнимое зловоние привело бы их к пяти трупам, закопанным под полом столовой, не так ли?  Секст Декстер Бассус, его жена и их рабы, предыдущие обитатели этого дома, которых вы убили менее двух недель назад. Полагаю,ты думал  решить этот вопрос  достаточно просто.  Так как Бассус и его домочадцы явно были убиты, преступление, очевидно, было  совершено центурионом Корвом в качестве средства вернуть дом своей жены без хлопот и задержек в судебном разбирательстве. Был бы вынесен вердикт, что сгоревший центурион похоронил их под полом, покрыв толстым слоем негашеной извести, чтобы высушить их плоть и предотвратить гниение. - В его голосе появились нотки уважения. - Это была оригинальная мысль, я отдаю тебе должное. Если бы мы выглядели так, будто подобрались слишком близко к разгадке твоей настоящей игры, ты мог бы в любой момент предупредить городскую стражу обыскать дом и избавиться от нас за считанные часы. И как удобное средство для завершения твоей последней мести это было бы  вполне эффективно и, на самом деле, удостоено внимания.  -  Его голос стал жестче. – А вообще то, ты, кусок дерьма, и я вижу, как ты потеешь ...-  Он наклонился ближе и свирепо прошептал на ухо информатору. - Их там больше нет.

Скавр выступил вперед из темноты, его лицо в полумраке казалось почти демоническим. Он остановился перед информатором с протянутой рукой.

- Дай мне свою сумку. - Он взял сумку, которую Эксцингус передал ему с такой явной неохотой, что о характере ее содержимого было легко догадаться, разговаривая непринужденно, пока он вытаскивал ее содержимое и рассматривал. -  Тела были там, Варий Эксцингус, всего несколько часов назад, а затем, пока вся эта суматоха в Цирке Флавиев отвлекла всех, их эксгумировали, дали благословение, чтобы облегчить переход их измученным душам, а затем перенесли в парикмахерскую. Мои люди вынесли их, когда поблизости никого не было, и положили в тележку, прикрыв несколькими кусками холста и еще большим количеством негашеной извести. Они воняли, Эксцингус, они воняли хуже, ты мог бы себе представить, если бы ты не сбежал с поля боя через неделю после того, как прекратились крики, а это значит, что твои соседи уже начнут задаваться вопросом, не умер ли ты несколько дней назад и не лежишь ли на полу и разлагаешься.

Информатор вздрогнул  и его глаза расширились когда до него дошли слова трибуна.

- Я забыл упомянуть, что наши лазутчики следили за всеми твоими передвижениями практически сразу  же после первой нашей встречи?  Все эти взгляды через плечо, похоже, не принесли особой пользы, не так ли? С тех пор они с энтузиазмом приветствовали тебя из канавы всякий раз, когда ты выходил из дверей своего дома.  В любом случае, твои соседи, вероятно, уже завтра начнут раздумывать, не выбить ли твою дверь, учитывая, что из твоих комнат будет идти такой отвратительный запаха,  и где они обнаружат пятерых мертвых мужчин, которые явно умерли не от естественных причин. Если, конечно, тебе не удастся вернуться туда раньше и избавиться от тел до того, как до этого дойдет.

Он ухмыльнулся перепуганному информатору.

- Я, конечно, мог бы просто отпустить тебя, но ты, вероятно, собирался сбежать, учитывая содержимое этой сумки. Он поднял чек банкира, развернул его и, присвистнул, прочитав сумму. - Это действительно очень большие деньги, Варий Эксцингус. Очевидно, что игра в информатора довольно  прибыльна. Здесь достаточно денег, чтобы человеку никогда больше не приходилось беспокоиться о следующей буханке хлеба, независимо от того, в какую часть Империи он отправится. Куда ты планировал бежать, а?  В Иберию?  В конце концов, вино там хорошее.  В Малую Азию?  Я слышал, что греческие острова тоже очень хороши, хотя ...

- Вы и это  знаете.

Скавр жизнерадостно кивнул.

- Ты прав, и это тоже… Удивительно, насколько более сговорчивым может быть неарх корабля, когда вопросы задает такой вспыльчивый центурион, как Юлий. Таким образом, тебе не нужно беспокоиться о том, что ты пропустишь свой корабль, поскольку твой корабль на самом деле тебе больше не принадлежит. И да, чтобы ответить на вопрос, который таится в глубине твоего сознания.  Да, твой сундук действительно  у нас, и да, я нашел пароль для твоих банковских чеков. Так что твой вклад в похоронный фонд моих когорт будет высоко оценен.

Он отступил назад и подождал, пока информатор заговорит, но Эксцингус просто уставился на него, моргая глазами, полными ненависти.

- И теперь, я полагаю, ты задаешься вопросом, может ли все стать намного хуже.  К сожалению, я боюсь, что ответ на этот пока не решенный  вопрос будет, безусловно, положительным.

Сенатор Сигилис вышел в свой сад в час, назначенный ему Скавром, не имея представления о том, что ему делать дальше, когда трибун предложил ему бежать из Рима, поглядывая в звездное небо, Ранее этим же днем он попрощался с последним из своих помощников,  и выдав каждому из своих рабов документ о вольном освобождении, которое было засвидетельствовано судьей настолько известным, что никому и в голову не пришло бы оспаривать их свободу в его отсутствие. Поблагодарив своего дворецкого за преданную службу и вручив ему более чем щедрый кошелек с деньгами в качестве награды за его преданность, сенатор отправил его восвояси с наказом затеряться в той части города, где его вряд ли обнаружат в ходе поисков тех членов дома, которые были близки с хозяином.

- За мной скоро придут люди, возможно, сегодня вечером, и если случайно они не найдут меня здесь, они, естественно, обратятся к тем из моих работников, кто может что-то знать о моем местонахождении. И я боюсь, что никакие отрицания не притупят их готовность усердно докопаться до истины, так что твой  уход из этой жизни может  быть  сопряжен со значительным дискомфортом.

Ошеломленный слуга удивил его, обняв, прежде чем отвернуться.

- Прощайте, сенатор, пусть Меркурий ускорит ваш полет. А теперь я должен передать вам сообщение, которое трибун Скавр оставил мне для этого момента.  Трибун хочет, чтобы вы вышли  в свой сад, когда взойдет луна, и прислушались, не позовет ли вас какой-то мужчина.

Сидя на своем обычном месте в кольце деревьев, окружавших обеденную зону в саду, он ждал с терпением своих лет, размышляя о событиях, которые привели его к неминуемому позору и перспективе казни, задаваясь вопросом, сможет ли он  иронично принять надвигающийся момент смерти, когда будет схвачен убийцами императора.

- Се-на-тор! Сенатор Сигилис!

Зов был таким тихим, что его почти не было слышно, и на мгновение Сигилис подумал, что его перенапряженное воображение создало этот звук из ничего, пока он не повторился. Встав, он медленно направился к тому месту, откуда, как ему показалось, донесся звук. А затем, с резкостью, которая заставила его сделать шаг назад, от мрака отделилась фигура, казалось, возникшая из самой земли. Схватившись за амулет, подаренный ему женой десятилетия назад для придания силы, он обрел голос  и пронзительным шепотом спросил:

- Кто ты такой?

Ответом, вызвавшим у него беспокойство, был смех, приземленный смешок человека, который слишком много повидал в жизни, чтобы воспринимать многое всерьез.

- Кто я такой? Прежде всего, я устал, сенатор, и хочу оказаться подальше отсюда. Вот, наденьте это. -  Сигилис автоматически протянул руку, чтобы взять одежду, которую ему протянули, и поджал губы, коснувшись грубой ткани, и неизвестный мужчина из тени снова заговорил  тем же веселым тоном.  -  Да, господин, она грубая, и если бы было светло, вы бы увидели, что она даже грязная. И пропахла потом. Снимите же эту прекрасную тунику и оставьте ее здесь, чтобы люди, охотящиеся за вами, нашли ее завтра, а!

Сигилис разделся и  натянул на себя  грубую одежду, как ему было велено.

- И что теперь, незнакомец, теперь я выгляжу и пахну как рабочий человек?

- Сейчас? Следуйте за мной, господин.  И я не незнакомец . Меня зовут Авидус. Я был у вас здесь на днях, оценивал этот прекрасный сад.

Таинственная фигура отвернулась, сделала несколько шагов, прежде чем, казалось, буквально растворилась в земле, и пока Сигилис колебался, пытаясь справиться со своим страхом перед неизвестным, тот снова позвал его приглушенным голосом.

- Так идемте же, господин!  Еще несколько шагов! Эй, вы, передайте мне лампу!

Сенатор медленно шагнул вперед, его глаза расширились, когда лампа осветила объект его очевидного спасения.

- А-а!. Понятно.

Почти через час после того, как его отец перепрыгнул через садовую ограду в сад центуриона нетерпеливый Гай услышал голоса с другой стороны улицы. Садовая калитка открылась, позволив одинокой фигуре выйти на темную улицу неуверенными шагами человека, которого вытолкнули наружу. Он остановился, быстрыми, отрывистыми движениями оглядываясь по сторонам, держа что-то в руках, как будто ему не хотелось это отпускать.

- Эй, Эксцингус!

Крадущаяся фигура будто испугавшись шепота ребенка отступила с чем-то, тревожно похожим на приглушенное всхлипывание. Гай поднялся из своего укрытия и быстрыми шагами пересек дорогу, в то время как информатор в явном ужасе попятился, все еще держа в руках то, что он так не хотел выпускать.

- Что это у тебя за...

Вопрос мальчишки застрял у него в горле, когда он уставился на круглый предмет в руках своего работодателя, потрясенно качая головой и не веря своим глазам, и потянулся, чтобы вытащить нож из-за пояса информатора.  Эксцингус, рот которого был туго заткнут кляпом, отчаянно замотал головой, когда мальчишка с криком ярости занес клинок над его головой.

- Ты, ублюдок!

Он пырнул ножом шатающегося информатора, снова, подняв клинок над головой, готовый нанести еще один удар, забрызгав улицу кровью.  Эксцингус пошатнулся, его крик боли был приглушен кляпом, он увернулся от удара, стремительно отступив в сторону, прежде чем броситься наутек с отчаянной скоростью человека, который знал, что стоит перед лицом своей смерти. Гай побежал за ним, держа нож наготове для нового удара, его детский голос перешел в пронзительный вопль ярости.

- Вернись, ублюдок! Вернись и посмотри мне в лицо!

На следующее утро Марк открыл дверь в ответ на настойчивый стук и обнаружил четверку мужчин в преторианской форме, ожидающих в маленьком саду, причем  на голове первого из них был надет шлем центуриона с плюмажем.

- Марк Трибул Корв?

Он кивнул, рассматривая их лица по очереди, пока не нашел человека, который прошлым вечером проткнул копьем шею Горация.

- Вы должны отправиться с нами… - Говоривший какое-то  мгновение спокойно смотрел на него. - По приказу императора.

Скавр встал рядом со своим центурионом.

- Я полагаю, это приглашение также требует и моего присутствия? -  Единственным ответом был невозмутимый кивок. -  Очень хорошо, в таком случае я предлагаю вам пойти вместе?

Двое мужчин спускались с холма к Большому Цирку и раскинувшимся дворцам Палатина в молчании, их эскорт игнорировал любопытные взгляды пешеходов, которые охотно расступались с их пути, когда видели мрачные лица солдат и сверкающие наконечники копий.

- В общем, центурион, с чем бы мы ни столкнулись, я должен сказать, что мы поступили правильно. Я полагаю, ты провел спокойную ночь?

Марк устало улыбнулся.

- Призраки моей семьи больше меня не беспокоят?  Да,  трибун. Моя докторша говорит, что мои акты мести каким-то образом смягчили мою вину за то, что я единственный выживший в моей семье .. . -   Он вздохнул. -  Все, что я понял, это то, что там, где я ожидал ликования и радости кровавой мести, я нашел только пустоту и отвращение к самому себе.

Трибун положил руку ему на плечо.

- Ты сделал то, что должен был сделать. А теперь мой совет - забудь обо всем этом. Выкинь из головы любую мысль о завершении своей мести.

Марк уставился на вырисовывающиеся громады императорских дворцов.

- Я согласен. Хотя я сомневаюсь, что Велокс займет такую же позицию ...

Их провели через железное ограждение, защищавшее Палатин, офицеры, контролировавшие каждый последующий преторианский контрольно-пропускной пункт, обращали внимание на эмблемы в форме кинжалов на болтающихся концах ремней их сопровождающих и везде их пропускали с готовностью, которая заставила Скавра тихо улыбнуться.

- Как всегда, Клеандр, похоже, воспользовался неофициальным методом Перенниса и использовал его в своих целях.

Четверо солдат провели их через зал ожидания, заполненный просителями, ожидавшими своей очереди поговорить с распорядителем, многие из которых бросали на них ядовитые взгляды, предназначенные для тех, кто беспрепятственно проходил туда, где другие вынуждены были ждать часами. Войдя в дверь, ведущую в соседнюю комнату, они услышали голос распорядителя, который ни с чем нельзя было спутать.

- Правосудие? Если вы хотите правосудия, сенатор, вы знаете, какова цена. А теперь, боюсь, ваше время подходит к концу. Так что выбирайте: либо вы внесете необходимую оплату, либо подождетее, пока колесо имперского правосудия завершит свой медленный и непредсказуемый оборот. Кто знает, может быть, вам повезет привлечь мирового судью, который посочувствует несправедливости, которая, по-видимому, была совершена по отношению к вам ...

Он жестом подозвал помощника, который крепко взял сенатора за руку и увел его прочь, в то время как тот продолжал заявлять о своей невиновности в каком-то  деле, которое он пришел довести до сведения распорядителя.

- А теперь …  Ах, хорошо, я с нетерпением ждал вас все утро. Трибун. Центурион. Я вижу, вы уже познакомился с новыми Ножами Императора? Я говорю “Императора”, конечно, тогда как на самом деле имею в виду “моими” ...

Он улыбнулся им, поощряя присоединиться к его шутке, и Скавр криво улыбнулся ему в ответ.

- И, конечно, наше выслеживание и устранение их предшественников стало возможным только благодаря вашей активной помощи.

Распорядитель кивнул, выражение его лица было спокойным.

- Конечно. Как, я уверен, вы уже поняли, что Варий Эксцингус был моим человеком с самого начала, моим агентом, помогавшим вам напасть на след каждого из них по очереди. Сколько времени вам потребовалось, чтобы воплотить мою идею в жизнь?

- В определенный момент нас встретил сенатор Альбинуса, ожидавший возле виллы Пилиния.  Мы уже знали, что Эксцингус передавал ему информацию, но, несмотря на то, что у него были все возможности сдать нас своему очевидному благодетелю, он, казалось, неохотно это делал. Я подумал, почему это  ему расхотелось завершить свое предательство по отношению к нам, если только какой-нибудь зверь покрупнее, вцепившийся ему в глотку? И какой зверь может быть крупнее римского сенатора, у которого более чем достаточно золота, чтобы купить лояльность любого информатора? Мне не пришлось долго искать ответ.

Клеандр с улыбкой уступил  одно очко.

- Ты  разыграл неплохую игру, не так ли, трибун? Хотя со всех сторон казалось, что ты просто поддерживаешь одержимого местью неистовства этого человека в рядах людей, убивших его отца, и тут ты снова вмешивался в римскую политику, не так ли? -   Скавр оглянулся на него с озадаченным выражением лица, вызвав невольный смешок у распорядителя. -  Ну, ты же не думаешь, что я поверю твоему молчаливому протесту о твоей неосведомленности?

Клеандр откинулся на спинку стула, ожидая ответа  трибуна.

- Вы оказываете мне слишком много чести, распорядитель. Я не более чем простой...

Клендр  громко расхохотался, весело качая головой.

-Простой солдат?  - Я так не думаю. Вчера вечером я отправил своих новых Ножей на их первое задание с приказом устранить существенную проблему из моего и без того тяжелого груза сложностей. Они посетили резиденцию сенатора Гая Кария Сигилиса, который, как я уверен, вы знаете, в последнее время находился в опале из-за своих заявлений в сенате, прославляющих бывшую республику и демонстрирующих вопиющее и непростительное презрение к имперскому культу. Ожидая найти сенатора в резиденции его дома, поскольку его передвижения отслеживались в течение последних нескольких недель, чтобы убедиться, что он не предпринял никаких глупостей, чтобы еще больше подорвать императорскую власть, они были разочарованы, обнаружив его отсутствие, и совершенно пустой дом.

Он замолчал, проведя жестким взглядом по лицам обоих мужчин.

- Я полагаю, вашим людям удалось забрать имущество сенатора в качестве некоторого возмещения за его проступки?

Распорядитель медленно кивнул, явно не понимая озабоченности в голосе Скавра.

- По большей части, трибун, хотя беглец, похоже, сбежал со значительной частью своего состояния, которое он, похоже, незаметно конвертировал в ликвидные активы в течение последних нескольких недель.

Тон Клеандра стал жестче, в его голосе появились нотки неприязни.

- И, предположительно, он делал это таким образом, чтобы его нельзя было отследить? Эти люди лишают меня дара речи, они стремятся подорвать трон, а затем сбегают со своими деньгами, когда предпринимается попытка поставить их на колени!

Распорядитель еще мгновение пристально смотрел на трибуна, прежде чем заговорить снова.

- Более детальное обследование дома сенатора этим утром выявило способ, с помощью которого он сбежал.  Туннель, который был прорыт из лавки на соседней стороне улице и который вел на целых сто десять шагов в сад сенатора, прежде чем выйти на поверхность. Туннель, который, как мне сказали те, кто знает, что искать, демонстрирует все признаки военной инженерии ... Он позволил тишине затянуться, ожидая какого-нибудь ответа от Скавра. -   Тебе нечего сказать, трибун?

Скавр покачал головой.

- Я ничего не могу сказать, распорядитель, чтобы это не прозвучало оскорбительно по отношению к легионам императора, и поэтому я промолчу.

Приподняв бровь, Клеандр продолжил свой рассказ.

- Итак, мы переходим к фактам, связанным с человеком, с которым мы оба хорошо знакомы, нашим общим коллегой Тиберием Варием Эксцингусом. - Он снова подождал в тишине, но Скавр больше не делал попыток что-либо прокомментировать, как раньше.  -  Эксцингус был найден сегодня утром на улице в районе Авентина при смерти в результате нескольких ножевых ранений различной степени тяжести, очевидно, нанесенных его собственным оружием, поскольку оно пропало с места происшествия.  И он держал в руках ... -  Один из его помощников наклонился вперед и прошептал ему на ухо. -  Я принимаю поправку.  К обеим его рукам была прибита отрубленная мужская голова,  …   голова одного из нескольких мужчин, которые также были найдены мертвыми в том же районе примерно в то же время. Они, по-видимому, были убиты оружием с длинным лезвием того типа, который используют ваши тунгрийцы. Было установлено, что рассматриваемая голова принадлежит одному из ближайших соратников Эксцингуса, человеку по имени Силус, и, по-видимому, она была прибита к его рукам с помощью гвоздей, обычно используемых при военных распятиях,  по два из которых были вбиты через каждую руку в голову мертвеца в виде буквы X,  что делало невозможным для него вытащить их без посторонней помощи.

Скавр пожал плечами.

- Я не буду притворяться, что этот человек был моим другом, Распорядитель. Пусть его семья оплакивает его, у меня нет слез, чтобы тратить их на этого человека.

Голос Клеандра зазвучал суровее.

- Эксцингус был при смерти, когда его обнаружили, он был смертельно ранен каким-то уличным подонком или кем-то еще, но ему удалось сказать одну вещь, прежде чем умереть.

Трибун медленно улыбнулся.

- Убит собственным ножом?  Это звучит как в какой-то греческой трагедии ...  -  Он пожал плечами. -  Он сказал что-нибудь примечательное?

Клеандр долго смотрел на него.

- На первый взгляд, не совсем. Похоже, он что-то бормотал, не в силах пошевелиться от потери крови. По-видимому, его единственным внятным заявлением перед смертью было одно слово. Слово “невозможно”. Поразмыслив немного на эту тему, я обнаружил, что мои мысли вернулись к туннелю, по которому сенатор Сигилис был похищен под носом у людей, которые наблюдали за всеми выходами из его владений, включая две ранее обнаруженные потайные двери в стенах его дома. Туннель к поместью сенатора, который, похоже, был вырыт людьми, имевшими наглость выдать себя за рабочих, ремонтирующих продуктовую лавку. И мне пришло в голову, что наш общий знакомый, при всей его хитрости, мог быть обманут чем-то таким простым, как именно такой туннель?  Возможно, размышлял я, в чрезмерном усердии преследуя здешнего центуриона и вопреки моим приказам, он повел эту шайку уличных головорезов в поисках тайного доступа к дому, в котором поселилась жена твоего коллеги, только для того, чтобы обнаружить, что его поджидают несколько вооруженных до зубов мужчин? А как они могли туда попасть?  Вот вам и второй туннель! Туннель был бы отличным способом для ваших людей занять свои позиции в ожидании его вторжения так, чтобы их присутствие не было заметно никому, кто наблюдал за домом по его заданию?

- Туннель?   Скавр пожал плечами. -  Это немного притянуто за уши, Распорядитель. Мы пехотинцы, а не инженеры. И  кроме того, туннель откуда?

Распорядитель наклонился вперед с жесткой улыбкой.

- Возможно, из какой-то недавно открывшейся парикмахерской? Я забыл упомянуть, что владелец лавки, туннель из которой способствовал побегу сенатора Сигилиса от правосудия, -  это тот же самый человек, который владеет, или, скорее, владел лавкой, в которой ваши люди практиковались в подстрижках на прошлой неделе или около того. Домовладелец, который, судя по всему, продал свою собственность по выгодной цене и исчез, вполне возможно, на том же корабле, который, как я думаю, с уверенностью можно предположить, унес и Сигилиса с утренним приливом. И по какому-то странному совпадению, похоже, что весь квартал, в котором находилась эта ваша парикмахерская, обрушился сегодня утром сам по себе, совершенно случайно, без каких-либо человеческих жертв. Похоже, что жильцы услышали скрежет и треск конструкции и покинули здание до того, как оно обрушилось.

Он покачал головой, глядя на двух мужчин.

- Несомненно, если бы я приказал провести достаточно тщательное расследование, мои люди нашли бы какие-либо доказательства вашей причастности к побегу сенатора и прискорбной кончине моего информатора.  Бывшие обитатели рухнувших инсул-пятиэтажек, несомненно, достаточно скоро всплывут на поверхность, потратив все деньги, которые им дали в обмен на их отсутствие, и, по видимому, квартал был разрушен теми же инженерами, которые прорыли туннель, о котором идет речь, чтобы скрыть его присутствие. Если бы я приказал разобрать этот разрушенный жилой дом по частям, я подозреваю, что мои люди вполне могли бы найти остатки этого туннеля, проследив от парикмахерской прямо к дому, принадлежащего центуриону Корву. Далее, если бы я приказал флоту в Мезии выйти в море с приказом провести капитальную проверку и обыскать все корабли, покинувшие Остию за последний день, я подозреваю, что и сенатора, и домовладельца вернулись бы в Рим, ожидать своего окончательного наказания в течение одного или двух дней.. И если бы я приказал пытать тебя, трибун, или тебя, центурион, или, что еще лучше,твоих, несомненно, ни в чем не повинных жену и ребенка, я ожидаю, что весь ваш хитроумный маленький обман был бы раскрыт с поразительной быстротой.

Он откинулся на спинку стула, в тишине ожидая ответа.

- И в чем же причина, по которой нас не пытают в этот самый момент...?  - спросил Марк

Распорядитель кивнул.

- Я так и думал, что это может вызвать у тебя каких-нибудь вопросы, Валерий Аквила.  Причина, по которой тебя не пытают за прозрачные интриги твоего трибун — пока — двоякая. Во-первых, я благодарен за жестокую эффективность, с которой ты лично провел серию сильно запоздалых казней от моего имени. Ножи Императора были помехой, ожидавшей своего часа, имевшие много нежелательных сторонников и слишком надежно стоявшие на своих позициях для любого другого решения, учитывая необходимость сохранения их  деятельности в строгом секрете, в том числе и грабительской. И, чтобы быть откровенным с вами, смерть Эксцингуса - это не более чем развязывание еще одного узла, который в противном случае потребовал бы внимания мужчин, стоящих вокруг вас. Итак, позволь мне изменить твой вопрос, центурион, поскольку ты наконец обрел голос. Как ты думаешь, почему я не приказал своим людям перерезать вам глотки и сбросить в городскую канализацию?

Марк покачал головой в мрачном изумлении.

- Это достаточно легко понять. Менее чем за месяц мы сыграли важную роль в смерти единственного человека, который стоял на пути вашего абсолютного захвата власти, уничтожили клику убийц, созданную префектом, но которые все еще были в некоторой степени лояльны самому императору, и открыли вам путь заменить их вашими собственными людьми. Мы вам оказались полезны, я прав, распорядитель?

Клеандр кивнул.

- Совершенно верно. Ты находчивый, хитрый, и, надо сказать, ты гораздо более прямолинейно подходишь ко всему, что встает у тебя на пути, чем большинство моих людей. Но, как говорил мне мой отец, мужчине нужно быть осторожным в своих желаниях, учитывая, что желания редко исполняются именно так, как мы надеемся. Ты вернулся сюда с целью уничтожить людей, убивших твою семью, освободить свою совесть от невыносимого давления своей оскорбленной чести, но доволен ли ты  конечным результатом?

Он снова обратил свое внимание на Скавра.

- Ты оставляешь мне только две альтернативы, трибун, учитывая, что я могу стать не единственным человеком, у которого хватит ума связать события последних нескольких дней и прийти к точно таким же  выводам. Или я могу возложить на тебя защиту государства и сделать частью организации, которая управляет Империей для правителя, который, если быть предельно честным с вами обоими, гораздо больше заинтересован в содержимом своей постели, чем в непрекращающихся требованиях управления сотней миллионов человек… Или я могу раскрыть твой заговор с целью убийства имперских чиновников и помощи известному предателю уклониться от правосудия, с неизбежным результатом, что ты, все твои офицеры и их семьи понесут всю тяжесть императорского правосудия.  Что ты скажешь по этому поводу?

Скавр поджал губы, глядя на распорядителя твердым взглядом.

- Если бы это был мой личный выбор, я бы испытал искушение пойти трудным путем.

Клеандр кивнул.

- Я вижу это по твоим глазам. Но это не просто твой выбор, не так ли, Рутилий Скавр? И хотя у тебя, по-видимому, нет семьи, но все еще есть попечитель, чье положение в римском обществе могло бы быть более чем незначительным, если бы я счел своим долгом поинтересоваться его делами.

- Нет, я не могу вам ничего сказать, -  трибун пожал плечами, - не узнав, чего вы от нас хотите, распорядитель!  Но  думаю, что  твердо могу сказать за своих офицеров, что мы не будем участвовать ни в каком “конфискационном правосудии”.

Распорядитель криво улыбнулся.

- О нет, я не это имел в виду, у меня есть кое-что, что гораздо лучше подходит для ваших организаторских способностей. - Он протянул руку своему секретарю за парой свитков. – Вот, взгляните!

Скавр взял их, открыл первый и некоторое время смотрел на него, прежде чем поднять глаза в искреннем изумлении.

- Легат?

Клеандр ухмыльнулся ему.

- Я бы предположил, что это странное чувство, когда невыполнимая цель твоей жизни предлагается тебе в качестве альтернативы казни, причем человеком, к которому ты не испытываешь ничего, кроме презрения?  А  что в другом свитке? -  Он подождал, пока Скавр развернет его и прочтет второй приказ, ухмыльнувшись взгляду, которым трибун наградила его после минутного ознакомления с содержанием. -  И я думаю, что несколько беспокойной жизни твоего молодого коллеги, скрывающегося от преступлений своего отца, следует придать более существенную форму.  Поэтому я решил назначить его трибуном, разумеется, под твоим командованием, легат Скавр, и тем самым подтвердить, что Марк Трибул Корв является доверенным слугой трона.  Точнее, моим слугой. Его предыдущая жизнь будет нашим маленьким секретом и останется таковой до тех пор, пока вы оба будете обеспечивать  императору и, что более важнее, мне, сочетание лояльности и эффективности службы. Он будет официально возведен в сенатское сословие и, таким образом, сможет нести службу в качестве военного трибуна под твоим командованием. Пока вы оба будете соответствовать моим требованиям, вы будете находиться под моей личной защитой.  Но нсли вы не сделаете этого или проявите даже малейший признак укусить меня за руку, которая решила защитить вас, то  ваше падение в немилость будет впечатляющим.

- Что ...

- Ты  не находишь слов, легат?

Скавр покачал головой.

- Нет, распорядитель. Я уже давно перешел грань изумления, я просто собираюсь с мыслями. Что именно вы от нас хотите?

- В отдаленной и довольно теплой части Империи есть легион, Рутилий Скавр, который отбился от рук. Вы должны сменить действующего легата, принять командование и действовать так, как считаете нужным, чтобы без промедления восстановить римскую власть в зоне действия этого легиона. Наши границы игнорируются, легат, и я хочу, чтобы те люди, которые находят это забавным, открыто  не демонстрировали свое презрение к нам.  И их сородичам  нужно будет показать пример, который не будет забыт в течение следующих пятидесяти лет.

Легат и трибун уставились на него в ответ, прежде чем Марк обрел дар речи.

- А моя семья?

- Твоя семья, трибун Корв, останется здесь, в Риме, под моей личной защитой и опекой. И в любом случае, ты и сам бы не захотел, чтобы они подались с тобой  туда, куда ты направляешься. - Клеандр встал, разглаживая руками тогу. -  Что касается твоих людей, легат, ты можешь решить, что делать со своими тунгрийскими когортами.  Отправь их домой, забери их с собой, для меня это не имеет значения, хотя я думаю, что иметь несколько надежных лиц за своей спиной было бы разумной идеей, учитывая глубину продажности, которой в последнее время поддалось ваше новое командование. Кто знает, какую форму примет их сопротивление твоему принятию должности легата? А теперь, господа, вам придется меня извинить. Император так не любит, когда я опаздываю на наши встречи. Я обязательно подчеркну ему, как я рад, что поручил это небольшое дело таким непревзойденным профессионалам. Он кивнул лидеру своей только что собранной группы Ножей. -  Сопроводите легата из дворца.

Скавра и Марка провели обратно по дворцовому лабиринту, и они снова оказались на ступенях Палатинского Холма. Оба мужчины некоторое время смотрели поверх трибун Большого Цирка во взаимном замешательстве, прежде чем Скавр заговорил ровным и бесстрастным голосом.

- Легат…  

Марк посмотрел на него, увидев отвращение на его лице.

- У вас что,  действительно есть выбор.

Мужчина постарше рассмеялся, но его смех был напускным.

- А что мне было делать? Подумай об этом немного, и ты придешь к другому выводу. Если я откажусь от этой чести, от этой вершины карьеры военного, от этой почти недоступной  чести для человека моего класса, то я сделаю заложниками судьбы каждого человека в моих когортах. Ты будешь казнен,  и не питай иллюзий на этот счет. Твоя семья ...  -  Он покачал головой, не желая произносить эти слова. - А полторы тысячи человек, которых мы привели сюда? Я могу представить множество способов заставить каждого из них пожалеть, что он пошел добровольцем, и никто из них никогда больше не увидит свою родину. Ведь я не могу оставить их здесь, на милость офицеров, которым нужно заполнить пробелы в своих подразделениях. У нас обоих нет выбора, Трибул  Корв.  Я должен принять эту позицию и улыбнуться вкусу пепла, который она оставит у меня во рту, а ты должен принять реальность того, что ты, возможно, никогда больше не будешь публично произносить свое настоящее имя.

Марк кивнул, глядя на небо над ними.

- В таком случае, легат, я предлагаю пойти и сообщить хорошие новости нашим собратьям-офицерам.  Как там сказал Клеандр?  Отдаленная и довольно теплая часть Империи?

Конец седьмой книги