Мотель «Биттеррут» by Девни Перри

Информация

Данный перевод является любительским, не претендует на оригинальность, выполнен НЕ в коммерческих целях, пожалуйста, не распространяйте его по просторам нашей великой и могучей сети интернет.

Просьба, после ознакомительного прочтения, удалить его с вашего устройства. Запрещено использовать материал в коммерческих и иного рода целях! Публикация данного материала не предназначена для этого!

Книга является пятой в серии «Долина Джеймисон». Все герои серии связаны между собой. Книга является одиночной, но желательно читать все по порядку!

Книги в серии:

#1 The Coppersmith Farmhouse / Ферма Копперсмита

#2 The Clover Chapel / Часовня Кловер

#3 The Lucky Heart / Ранчо «Счастливое сердце»

#4 The Outpost / Аванпост

#5 The Bitterroot Inn / Мотель «Биттеррут»

#6 The Candle Palace / Дворец свечей

Тропы: мать-одиночка; сокрытие личности; от незнакомцев до влюбленных; маленький город

Автор: Девни Перри / Devney Perry

Название серии книг: Долина Джеймисон / Jamison Valley

Пара: Мейзи и Хантер / Maisy&Hunter

Книга: Мотель «Биттеррут» #5 / The Bitterroot Inn

Перевод сделан: tg. @anastasiasteele1996 и tg. ДЕВНИ ПЕРРИ || DEVNEY PERRY совместно с tg. Amour Illimité

Пролог

Хантер

— Это место занято, мэм?

Пожилая женщина оторвалась от книги, которую читала, и подняла глаза. Морщинки вокруг ее глаз стали глубже от теплой улыбки.

— Вовсе нет, дорогой. Пожалуйста, присаживайся.

— Спасибо. — Я перестал крутить ключи от машины на указательном пальце и сунул их в карман джинсов, прежде чем опуститься на кожаный диван и оглядеть комнату.

Для больничного зала ожидания это пространство было особенно приятным. Кресла напротив кожаного дивана были слишком велики и обиты высококачественной тканью. Картины, написанные маслом, на стенах были обрамлены красным деревом в тон торцевым столам. Журналы на центральном столе были свежими и без заломов. Это была самая красивая комната ожидания, которую я когда-либо видел, а это о чем-то говорило, потому что я провел изрядную долю времени в больницах — хотя и не в родильных отделениях. Будущим бабушкам и дедушкам, тетям и дядям можно было доверить журнальные столики со стеклянной столешницей и кожаными креслами. В отличие от отделения неотложной помощи, в котором я был три дня назад, в залах ожидания этого родильного отделения в Бозмене, вероятно, не было кровоточащих ран или рвотных масс.

— Что привело вас сюда? — спросила пожилая женщина.

Невинный вопрос. Заберет ли она обратно свое приглашение сесть, если я скажу ей правду?

Возможно.

Я улыбнулся и дал неопределенный ответ.

— О, просто жду хороших новостей, как и все остальные. А вас?

— У моей внучки будет первый ребенок. Мой первый правнук. — Ее глаза заблестели, когда она перевела взгляд в конец коридора, где ее внучка, вероятно, стояла на коленях, а доктор примостился у нее между ног.

— Поздравляю. У нее будет девочка или мальчик?

— Девочка. — Она улыбнулась, но покачала головой. — Вы, молодые люди, в наши дни ничего не оставляете на волю случая со своими ультразвуковыми исследованиями. У меня было четверо детей, и каждый из них был сюрпризом.

— Ну, у меня нет детей, но так получилось, что я с вами согласен. Я бы хотел, чтобы это было сюрпризом.

Она похлопала меня по предплечью.

— Рада за вас.

При звуке лифта наш разговор прекратился, и мы оба посмотрели на серебристые двери, ожидая, когда они откроются. Я напрягся и затаил дыхание, надеясь, что причина моего визита в больницу не в том, что она вот-вот войдет и позволит мне испортить ее особенный день.

Мои кулаки впились в бедра, когда двери лифта начали разъезжаться. Какого хрена я вообще здесь делал? Как я позволил втянуть себя в это? Прямо сейчас я ненавидел свою чертову жизнь.

Первым из лифта вышел мужчина, опустив голову, когда ступил на этаж. Его бейсболка и темная борода почти не скрывали нахмуренных бровей и складки от беспокойства вокруг рта.

На секунду я расслабил руки, думая, что он один, пока одна из его рук не потянулась назад, чтобы помочь женщине выйти из лифта. Его широкое тело скрывало ее от меня.

Это была она?

Нет, это не могла быть она. Только не она. Пожалуйста, пусть это будет не она.

Потому что эта женщина была мечтой. Ангелом, стоящим в коридоре больницы.

Ее светло-русые волосы ореолом обрамляли нежное и безупречное лицо. Ее улыбка была полна ровных белых зубов под мягкими розовыми губами. Ее глаза были бы слишком большими на большинстве лиц, но поскольку они так идеально располагались на высоких скулах, они были ее лучшей чертой.

— Бо, — сказала женщина, отдергивая руку мужчины. — Не мог бы ты расслабиться и притормозить?

Он не переставал двигаться к столу медсестер, таща ее за собой.

— Сейчас не время сбавлять обороты, Мейзи.

Трахните меня. Это была она. Дыхание, которое я задерживал, вырвалось так быстро, что у меня сдавило грудь.

— Подожди. — Мейзи высвободила пальцы из мясистой хватки Бо и остановилась в дверях комнаты ожидания. — На этом наши пути расходятся. Это твоя комната. — Она указала на свободное кресло напротив моего дивана. — А я пойду зарегистрируюсь в своей. Я напишу тебе через некоторое время.

Он нахмурился.

— У тебя будет ребенок. Я не останусь в комнате ожидания.

— Ну, ты не войдешь в мою комнату. Я люблю тебя, но есть вещи, которые ты не увидишь. Это включает в себя меня в больничном халате и с ногами, закинутыми на гинекологическое кресло.

— Ты не сделаешь это в одиночку, Мейз.

— Мама скоро придет и… о-о-о! Оуи! — Она склонилась над своим беременным животом и с шипением выдохнула сквозь стиснутые зубы.

Мои ноги начали отрываться от пола, но я остановился, прежде чем смог подняться со своего места. В мои обязанности не входило утешать ее во время схваток. Для этого у нее были ее брат и семья. Я был просто незнакомцем.

И все же я хотел помочь. Я хотел быть тем мужчиной, который гладил бы ее по спине и целовал ее волосы. Мне хотелось взять ее за руку и позволить ей сжать ее изо всех сил. Я хотел сказать ей, какой она была красивой, когда ее ребенок появился на свет.

Насколько это было хреново?

Я увидел ее в первый раз всего минуту назад, но один взгляд — и все, о чем я мог думать, это что хочу сделать ее своей. Две минуты назад я бы сказал себе, что такого не бывает в реальной жизни. Такие мужчины, как я, не верили в любовь с первого взгляда.

Две минуты назад я был болваном.

— Ты в порядке? — спросил Бо, когда Мейзи выпрямилась.

Она посмотрела вниз на свой живот, потирая бока, и улыбка осветила все ее лицо.

— Я в порядке. Не очень приятно, но это просто означает, что он скоро будет здесь.

— Позволь мне пойти с тобой, чтобы помочь зарегистрироваться. Пожалуйста? — попросил Бо, и когда она кивнула, он повел ее к столу медсестер и скрылся с моих глаз.

Моя челюсть сжалась, когда пришло осознание.

Я был здесь по глупому поручению.

Эта женщина любила своего нерожденного ребенка и никогда бы его не бросила.

Пожилая женщина рядом со мной сказала что-то, чего я не расслышал. Я был так увлечен Мейзи, что забыл, что на диване я не один.

— Что вы сказали? — спросил я.

— Я сказала, что не завидую ей, — повторила она. — Если этот ребенок пойдет в своего отца, ее ждут тяжелые роды. Он большой, как гора. Ради нее я надеюсь, что она получит обезболивающее.

Я покачал головой и пробормотал:

— Отец не он.

— Прошу прощения?

Я не стал повторять. Вместо этого я встал и вышел из зала ожидания так быстро, как только мог, направляясь прямо к лестнице, чтобы мне не пришлось ждать лифт. В ту секунду, когда дверь на лестничную клетку плотно захлопнулась за мной, я вытащил свой телефон из кармана. Я нажал на самое последнее имя в журнале вызовов и, крепко прижав телефон к уху, сбежал вниз, перепрыгивая через две ступеньки за раз.

— Она оставит ребенка. Оставь ее в покое.

Глава 1

Мейзи

Три с половиной года спустя…

— Как ты думаешь, они когда-нибудь смиряться с этим? — спросил Майло.

— С тем, что я переименовала мотель?

— Да.

Я улыбнулась и пожала плечами.

— Вероятно, нет.

Мы с Майло сидели в кабинке кафе Прескотта и подслушивали разговор кофейного клуба, пока они обсуждали, приведет ли меня к банкротству решение переименовать мой мотель из «Фан Маунтин Инн» в мотель «Биттеррут»¹. Они вели одну и ту же дискуссию уже больше года и до сих пор не пришли ни к какому решению.

— Клянусь, у этих ребят заканчиваются сплетни, — сказал Майло. — Я помню, что раньше их встречи были гораздо более информативными. Теперь они просто перерабатывают старые темы.

Я хихикнула.

— Это просто потому, что Сет Балан в отпуске. Как только он вернется, я уверена, что он принесет в группу свежий материал. Он их главарь, ты это знаешь.

Он кивнул.

— Верно.

Кофейный клуб был основой Прескотта, мельницы сплетен в Монтане. Сколько я себя помню, группа местных мужчин каждое утро собиралась здесь, в кафе, выпить кофе. Поскольку клуб в основном состоял из вышедших на пенсию фермеров и владельцев ранчо, сначала они обсуждали рынок крупного рогатого скота и цены на зерно, ругая погоду. Но после того, как все эти темы были обсуждены, они переходили к самому интересному. Как они получали информацию, я понятия не имела. Даже клуб квилтинга² моей мамы не узнавал все так быстро, как эти мужчины.

— Итак, ты решил, что подарить Саре на день рождения? — спросила я, меняя тему. Он несколько недель мучился из-за того, что подарить своей жене.

— Нет. — Он откинулся на спинку кабинки, повернувшись, чтобы посмотреть в окно рядом с нами. — Ей невозможно ничего купить в магазине, — сказал он стеклу. — Если ей что-то нужно, она покупает это сама, поэтому мне остаются подарочные карты на спа-процедуры и украшения, которые она редко носит. Я хочу подарить ей что-нибудь особенное в этом году. Что-нибудь большое. Есть какие-нибудь идеи?

Я покачала головой. Сара была хорошей подругой, но Майло был прав, было очень трудно найти для нее что-нибудь в магазине, и я изо всех сил пыталась сама придумать ей подарок на день рождения.

— Почему бы тебе не поговорить с Ником? — предложила я. — Он всегда перегибает палку ради Эммелин. Держу пари, он мог бы придумать что-нибудь грандиозное.

Майло повернулся обратно к кабинке и нахмурился.

— Он будет смеяться надо мной, если я зайду в его гараж и спрошу идеи подарков для своей жены.

— Нет, не будет. Он обязательно поможет. — Я точно знала, что Ник Слейтер ничего так не любил, как делать все возможное, чтобы сделать каждый день Эммелин особенным, и он бы с удовольствием помог Майло. У меня было смутное подозрение, что Ник был вдохновителем многих подарков на день рождения и годовщины, которые мои подруги получали от своих мужей.

— Я подумаю об этом. — Майло полез в карман и вытащил пригоршню наличных. — Сегодня я плачу за кофе.

Я улыбнулась.

— Спасибо.

Он бросил на стол несколько купюр, затем выскользнул из нашей кабинки и подошел к стойке, чтобы заплатить три доллара за наш графин с кофе.

Майло Филлипс и я встречались за кофе раз в неделю с тех пор, как нам было чуть за двадцать. Поскольку наши матери были близкими подругами, мы выросли вместе. Будучи молодыми людьми, мы на несколько лет потеряли связь. Он уехал из Прескотта в полицейскую академию, а я уехала в колледж, но, когда мы оба вернулись домой, мы начали этот еженедельный ритуал в кафе.

Тогда обе наши матери были вне себя от того, что мы проводим время вместе, пользуясь любой возможностью, чтобы не очень тонко намекнуть на их мечту о том, чтобы мы поженились. К несчастью для наших мам, Майло всегда был скорее братом, чем любовным увлечением.

Кроме того, в ту минуту, когда он привез Сару в Прескотт, все увидели, что он нашел подходящую женщину. Она была его второй половиной. Добрая и милая, она любила Майло всем своим сердцем. Все, чего она хотела, — это чтобы он был счастлив, а, посплетничав со мной в течение часа, он был счастлив.

Меня это тоже делало счастливой.

Мы безжалостно дразнили Кофейный клуб, но факт был в том, что мы с Майло были ненамного лучше. В нашем маленьком городке происходило не так уж много такого, о чем никто из нас не знал. Хотя, в отличие от Клуба, мы делали все возможное, чтобы не распространять слухи. Когда мы были моложе, мы оба были более неразговорчивыми. Но теперь, по большей части, наши сплетни оставались между нами двоими и кабинкой, в которой мы сидели каждую неделю.

Когда Майло отвернулся от стойки, я схватила свою сумочку со скамейки и направилась к двери, помахав на прощание нашей официантке, которая стояла за стойкой в задней части ресторана.

— Джентльмены. — Поздоровалась я с кофейным клубом за рядом квадратных столиков, которые они сдвинули вместе в центре ресторана.

Хор «Доброе утро» и «Привет, Мейзи» заполнил комнату.

— Какие сегодня новости? — спросила я. Я ухмыльнулась, зная, что никто не ответит и не признается в том, что они сплетничали обо мне.

Как я и ожидала, меню, бумажные салфетки и солонки, внезапно привлекли все их взгляды. Эти ребята, казалось, никогда не осознавали, насколько громкими они были или что мы с Майло были хроническими подслушивателями.

— Может быть, в один прекрасный день вы пригласите меня и Майло за свой столик. — Я изо всех сил старалась, чтобы в моем голосе звучала надежда, хотя я и шутила.

Пара мужчин что-то пробормотали, но Дин Тейлор вступился за группу.

— Ты же знаешь, как это работает, Мейзи. Мы сидим здесь часами. Ты должна быть на пенсии, чтобы у тебя было время присоединиться к этой старой группе.

— Ну, когда мотель обанкротится из-за своего нового названия, может быть, тогда я получу право. — Пара лиц покраснели, а у Дина отвисла челюсть. Я хихикнула и помахала рукой, направляясь к двери, крикнув через плечо: — Хорошего дня!

Маленький колокольчик на двери звякнул, когда Майло распахнул ее передо мной.

— Ты не должна их провоцировать.

Я пожала плечами и вышла на тротуар.

— Не похоже, что они собираются сказать мне в лицо, чего уже не было сказано или напечатано в еженедельной газете.

— Хорошее замечание. — Он надел солнцезащитные очки и направился к своей патрульной машине.

Иногда мне приходилось напоминать себе, что Майло был полицейским, а не просто долговязым мальчишкой с короткой стрижкой, который гонялся за мной по детской площадке. У него все еще была короткая стрижка, и он был таким же долговязым, как и раньше — коричневая полицейская рубашка, казалось, никогда не подходила к его худощавой фигуре, — но, стоя у своей полицейской машины, он выглядел гораздо более официально и взросло.

— Что ты делаешь сегодня? — спросила я. Майло всегда был откровенен со мной о своей работе, настолько откровенен, что несколько лет назад это привело его к неприятностям. Я все еще спрашивала, и он все еще отвечал мне, но я была более осторожна и держала рот на замке в присутствии других, особенно его босса, шерифа, который являлся мужем моей лучшей подруги.

— Я сегодня в патруле, так что пойду зарегистрируюсь в участке, а потом отправлюсь восвояси.

— Тогда я пожелаю тебе удачи. Пусть твой день будет наполнен множеством штрафов за превышение скорости.

— Спасибо. — Он улыбнулся, но улыбка погасла, когда он посмотрел на сиденье машины. — Черт. Мне нужно бежать домой. Я забыл свой солнцезащитный крем, и Сара злится, когда я не беру его с собой в дни патрулирования.

Мои глаза сразу же наткнулись на морщинистый шрам на лбу Майло и тот, что под его челюстью. Его руки были прикрыты длинными рукавами, но под накрахмаленным хлопком виднелся узор из шрамов от ожогов после взрыва, в который он попал много лет назад. Солнечный ожог был очень опасен для его шрамов, и Саре хватило ума настаивать на солнцезащитном креме.

— Ладно, пока. — Я помахала рукой. — Подумай о том, чтобы поговорить с Ником о ее дне рождения.

— Подумаю. Пока. — Он помахал в ответ, прежде чем сесть в свою машину, выехать задним ходом на Мэйн-стрит и помчаться к своему дому.

Я улыбнулась его настойчивости. Не многие мужчины поставили бы рекомендации своей жены по уходу за кожей выше того, чтобы вовремя прийти на работу, но Майло сделал бы все, чтобы Сара была счастлива. Если бы постоянное использование солнцезащитного крема вызывало у нее улыбку, он был бы первым, кто намазал бы его.

Видя их отношения, я затосковала по своим собственным. Я хотела, чтобы в мою жизнь ворвался сильный и честный мужчина. Я хотела, чтобы меня закружил вихрь романтики. Но больше всего на свете я хотела найти человека, которому могла бы полностью доверять. Мужчина, который не стал бы ничего от меня скрывать.

К сожалению, в маленьком городке Монтана выбор был невелик, и я не собиралась соглашаться ни на что, кроме идеального. На кону было не только мое сердце. Сначала мне нужно было подумать о маленьком мальчике. Мой трехлетний сын Коби заслуживал самого лучшего, и поскольку я наделала достаточно ошибок с его биологическим отцом, я поклялась не впутывать в это дело недостойного отчима.

Даже если это означало, что я останусь одинокой на всю оставшуюся жизнь.

Во всяком случае, у меня были свои мечты. В настоящее время я лелеяла надежду, что клон Криса — Крис Эванс, Крис Хемсворт или Крис Пайн — забредет в город и безумно влюбится в меня и моего сына. И если бы у меня совершенно случайно не было свободных номеров в мотеле в то время, когда он приехал в город, я бы с радостью предложила ему свою собственную спальню бесплатно.

— Доброе утро, Мейзи!

Я отвернулась от улицы и улыбнулась миссис Коннелли, когда она открыла дверь своего магазина керамики и кухонной утвари.

— Доброе утро!

Магазины в центре города не сохранились бы в большинстве маленьких городков, но благодаря большому наплыву летних туристов такие предприятия, как ее, процветали в Прескотте.

— Ты не могла бы оказать мне услугу? — спросила она. — В следующий раз, когда будешь разговаривать со своей мамой, скажи ей, что я только что купила кусок гималайской соли, которую она давно хотела попробовать.

— Нет проблем. — Я улыбнулась и направилась в мотель.

Воздух в начале апреля был прохладным, но ярко светило солнце, согревая меня в джинсах, кроссовках и светло-серой куртке на молнии. Я любила такие утра, как это, когда я могла отвезти Коби в его детский сад в «Куэйл-Холлоу», а потом прогуляться по центру города. Эти утра давали мне возможность по достоинству оценить мой маленький городок.

В Прескотте мало что изменилось, а любые перемены, которые произошли, заняли время. Предсказуемость — вот что делало это место родным. Скоро старомодные фонарные столбы будут увешаны цветочными корзинами. Весенние товары на витринах будут заменены на летние. Туристы наводнят этот причудливый район и будут толпиться на узких тротуарах.

Вместе с ними придет и мой плотный график, и у меня не будет времени на эти маленькие утренние прогулки. Я буду слишком занята в мотеле, отчаянно пытаясь успеть за регистрацией и выездом. Мне будет нахватать дополнительных десяти минут, чтобы обновить бронирование или сложить стопку постельного белья.

Туризм был полезен не только для магазинов в центре города, но и для меня. Через три недели туристический сезон будет в самом разгаре, поскольку приезжие будут стекаться в Прескотт по пути в Йеллоустоунский национальный парк. Я была полностью занята все лето, и к тому времени, когда наступала зима, я меняла свои утренние прогулки на дневной сон в попытке наверстать упущенные месяцы сна.

Но сейчас я наслаждалась весенним воздухом и своей легкой утренней рутиной.

— Доброе утро, Мэйпл, — сказала я, проходя мимо нее, устанавливающей доску для сэндвичей возле ее кофейни.

Она выскочила из-за вывески, вьющиеся седые волосы развевались во все стороны, и улыбнулась.

— Привет, милая.

— Хорошего дня! — крикнула я, не останавливаясь, чтобы поболтать. Я любила свои прогулки, но если бы я не была осторожна, то могла бы часами болтать со всеми на Мэйн-стрит.

Главная улица была центром города, его сердцем. Сама улица начиналась на одном конце общественного пруда для рыбной ловли и заканчивалась на другом парой заправочных станций, владельцы которых были вовлечены в нескончаемую битву за самую низкую цену на бензин или специальное пиво. Мимо заправочных станций и вверх по закругленному склону тянулось шоссе, которое вело из города. Мой мотель находился ближе всего к Мэйн-стрит от шоссе, поэтому я с гордостью считала его неотъемлемой частью очарования делового района Прескотта.

Подъехав к шоссе, я проверила, нет ли машин, затем трусцой пересекла почти пустынную дорогу, улучив момент, чтобы оценить свое самое ценное материальное достояние.

Мотель «Биттеррут».

Каждый лишний цент, который я могла наскрести, шел на улучшение моего мотеля. Я убирала комнаты, стирала постельное белье и драила туалеты вместо того, чтобы платить уборщице за полный рабочий день. Я бронировала номера и сам вела всю бухгалтерию, так что мне не пришлось нанимать офис-менеджера. И вместо того, чтобы платить профессиональным подрядчикам, я обратилась за помощью к своим братьям и друзьям-парням.

Если я могла сделать что-то своими собственными руками, я делала. Я красила. Я заменяла светильники. Я даже сама научилась укладывать плитку в ванной.

Я надрывалась почти три года, и мои усилия, наконец, начали приносить плоды.

Количество бронирований было выше, чем когда-либо, я создала солидную репутацию своему бизнесу, и мой список оставшихся улучшений был почти завершен.

Пройдя мимо лестницы, которая вела на верхний этаж, где жили мы с Коби, я обогнула здание сбоку и отперла застекленную дверь вестибюля. Перевернув табличку в вестибюле с надписью: «Открыто», я пересекла маленькую комнату, бросила сумочку за высокую стойку и просмотрела список бронирований, который распечатала прошлой ночью.

На данный момент у меня было всего четверо гостей, еще двое приедут завтра на выходные. Небольшое количество гостей означало, что я не буду проводить ночи за стиркой, а вместо этого смогу добиться большего прогресса в ремонте еще одной комнаты для гостей. Я составляла список дел на день, когда дверь вестибюля открылась и мой брат Бо вошел внутрь.

— Эй! —Я оторвалась от своего списка, чтобы обнять его. — Что ты здесь делаешь? Разве ты не должен был сегодня ехать в Бозмен на примерку смокинга?

Он нахмурился, но кивнул.

— Да, но у меня есть лишние пятнадцать минут. Я подумал, что стоит проверить и посмотреть, как выглядит плитка в седьмой комнате.

— Потрясающе! — Я радостно хлопнула в ладоши. — Моя лучшая работа на сегодняшний день. Дай-ка я возьму ключ. — Я вернулась за прилавок и сняла ключ с крючка. Хотя в наши дни это было не модно и не распространено, в моем мотеле были настоящие металлические ключи. Когда они терялись, менять замки было сущим мучением, но очарование настоящих ключей того стоило.

— Я разговаривала с Сабриной прошлой ночью, — сказала я, выходя вслед за Бо на улицу. — Она сказала, что ты уступил живой группе.

Он вздохнул и провел рукой по своей густой темной бороде.

— Это сделает ее счастливой.

— Ты ведь понимаешь, что она собирается заставить тебя танцевать, верно? — При росте шесть футов шесть дюймов он был огромным мужчиной, и, как и у нашего отца, у Бо было телосложение не для грациозных танцев. Лучшее, что он мог сделать, — это неуклюжий двухступенчатый и медленный джиттербаг³.

— В настоящее время мы ведем переговоры о танцах.

Я поджала губы, чтобы скрыть улыбку, точно зная, чем закончатся эти переговоры.

— Верно.

Свадьба Бо и Сабрины должна была состояться через месяц, и она обещала стать экстравагантным мероприятием, что в здешних краях редкость. В то время как Сабрина наслаждалась каждой минутой планирования свадьбы, мой брат, который был далек от экстравагантности, отсчитывал миллисекунды до медового месяца.

Бо обнял меня за плечи, когда мы шли через прямоугольную парковку к седьмому номеру.

— Все это место выглядит великолепно.

— Я как раз думала об этом раньше. Все действительно складывается. — Я улыбнулась, оглядывая фасад двухэтажного L-образного здания.

Его с трудом можно было отличить от мотеля, который я купила. Некогда выцветший желтый кирпич теперь был белоснежным. Все столбы, поддерживавшие балкон второго уровня, были ободраны, отшлифованы и окрашены в белый. Их основания были облицованы красивой серо-коричневым камнем.

Я даже потратила деньги, чтобы заменить белые двери с пустотелой сердцевиной на массивные деревянные, окрашенные в тон стойкам. С черными ставнями на окнах всех номеров, железными перилами вдоль балкона и причудливыми номерными знаками, которые я повесила снаружи четырнадцати номеров, мой мотель был далек от невзрачного здания, каким он когда-то был.

— Итак, что у тебя в списке на выходные? — спросил Бо, зная, что мой список задач никогда не был коротким.

— Я подумывала о том, чтобы начать подготовку к лету. Клумбе вокруг вывески нужна свежая почва, и я собираюсь вытащить цветочные горшки из сарая. Я надеюсь заняться уборкой комнат и стиркой белья, чтобы начать красить здесь. — Я вставила ключ в номер семь и толкнула дверь. Тусклый запах, наполнявший мой нос, скоро останется в прошлом.

У меня было три недели, чтобы закончить отделку этого номера, прежде чем он понадобится мне для бронирования. С помощью Бо я уже переделала ванную, но оставалось еще много работы по отделке спальни. Покраска. Ковер. Отделка. Мебель. Декор. Это должно было стать толчком к завершению всего этого, но я привыкла полагаться на свои перегруженные списки дел.

Время простоя не пойдет на пользу моему психическому здоровью.

Бо прошел мимо меня и направился прямиком в ванную в задней части комнаты, остановившись в дверях, чтобы полюбоваться на мой последний шедевр.

— Самый потрясающий пол в ванной на свете?

Он усмехнулся.

— Чертовски верно.

Я нашла эту великолепную плитку ручной работы с замысловатым рисунком из угольных геометрических дуг на белом фоне. Восемь плиток, сложенных вместе, создали два разных рисунка, которые придали полам в ванной комнате характер и класс. Когда я осознала это, то стала немного выше ростом.

— Я горжусь тобой, Мейз.

— Я тоже. Но я бы не продвинулась так далеко без твоей помощи.

Несмотря на то, что я сама выкладывала пол в ванной, Бо потратил бесчисленное количество часов, помогая переделывать другие части здания. Вся работа, которую он проделал, сэкономила мне тысячи долларов. Раньше я платила ему бесплатными обедами, но теперь, когда Сабрина готовила для него, мне пришлось придумать другой способ отблагодарить его за работу.

— Я всегда рад внести свой вклад, — сказал он. — Особенно, если ты держишь тарелку с печеньем в вестибюле полной.

— Я могу это сделать. — Печенье за строительство. Сегодня вечером я бы испекла дюжину его любимого печенья.

Я обвила руками его талию, чтобы еще раз обнять. Я любила обоих своих братьев, но Бо всегда был для меня больше, чем просто старшим братом. Он был моим героем, и я была невероятно счастлива, что он нашел Сабрину. Она была замечательной подругой, тетей и новым членом нашей семьи, но, что более важно, она сделала Бо счастливее, чем он когда-либо был.

Звон его умных часов прервал наш разговор, и я откинула голову назад, чтобы одарить его улыбкой.

— Время примерки смокинга.

Он застонал и отпустил меня, проведя рукой по своим темным волосам.

— Наверное, мне не следует это пропускать.

— Вероятно, нет. — Я встала у него за спиной и положила обе руки ему на спину, а затем точно так же, как делала в детстве, попыталась подтолкнуть его. Собрав все свои силы, я изо всех сил оттолкнулась, упираясь ногами в землю. Как обычно, он начал смеяться, но не сдвинулся с места.

— Давай. Же. — Я хмыкнула и надавила еще сильнее, но он едва ли сдвинулся с места.

— Уже сдалась? — поддразнил он.

— Никогда! — Я переставила ноги и навалилась всем своим весом, затаив дыхание, когда толкала, но он по-прежнему не двигался.

— А теперь сдаешься?

Последний безуспешный рывок, и я опустила руки, тяжело дыша, когда выпрямилась.

— Ты как будто сделан из камня.

Он ухмыльнулся.

— Нет, это потому, что я великан.

Я рассмеялась, проходя мимо него к двери. У Коби и Бо была давняя игра в великанов. Если они были вместе, Коби всегда сидел верхом на плечах Бо, притворяясь великаном, когда они вдребезги разбивали домики из конструктора «Лего» или разбивали машины на воображаемых дорогах.

Заперев комнату, я проводила Бо до его массивного зеленого грузовика.

— Что ж, веди машину осторожно.

— Принято. Позвони нам, если тебе понадобится помощь в эти выходные.

— Хорошо. — Я помахала ему, когда он садился в свой грузовик, а затем вернулась в вестибюль.

Мои четверги были отведены для ведения бухгалтерии, и мне нужно было оплатить стопку счетов до обеда. Устроившись в своем кабинете рядом с вестибюлем, я, не теряя времени, погрузился в работу. Два часа спустя мой банковский счет опустел, и я встала из-за стола в поисках кофеина из мини-холодильника.

Открыв «Доктор Пеппер», я запрыгнула на один из барных стульев за стойкой в вестибюле и уставилась в окно на вывеску мотеля.

Она такая милая! Как она могла не нравиться людям?

Чуть больше года назад я удивила весь город, сняв старую вывеску. Она была слишком вычурной, почти такой же высокой, как уличный фонарь, и надпись на ней давно выцвела от многолетнего пребывания на солнце. Вывеска, которую я выбрала вместо старой, была неброской, но идеальной.

В центре приподнятой клумбы стояли два коротких белых столба. Между ними раскачивалась классическая белая вывеска на железной перекладине. Переполох вызвала не только новая вывеска, но и то, что было написано на ее лицевой стороне четкими черными буквами.

Мотель «Биттеррут».

Вывеска с новым названием мотеля две недели подряд появлялась на первой странице еженедельной газеты «Вторник».

По сей день мало кто понимал, почему я захотела переименовать мотель, тем более что я так долго сохраняла прежнее название. Но я потратила так много времени на то, чтобы сделать это место своим, что хотела, чтобы и название было моим.

Биттеррут был цветком штата Монтана и моим личным фаворитом. В тот момент, когда я записала эти слова на салфетке в кафе, я сразу поняла, что они идеальные.

На следующий день я заказала новую вывеску.

И начались сплетни.

Мотель был не единственной вещью, которая изменилась за последние три года. Я тоже изменилась. С каждым взмахом кисти, каждым взмахом молотка, каждым поворотом отвертки я менялась.

Исчезла незрелость двадцатилетней девушки — то, что она была матерью-одиночкой и владелицей бизнеса, прогнало ее прочь. Ушла наивная женщина, которая впустила монстра в свою жизнь — хотя и не раньше, чем получила то единственное хорошее, что он мог предложить. Ушла молодая медсестра, полная энергии, которая говорила без умолку — я научилась больше слушать и быть внимательной к людям, которых я приводила в нашу жизнь.

Я на собственном горьком опыте убедилась, насколько обманчивыми могут быть люди, когда ты слишком занят разговорами, чтобы обращать внимание на красные флаги.

Сделав вдох, я выдернула себя из своих мыслей, прежде чем они могли скатиться в дурное русло. Я потянулась за блокнотом для рисования на стойке и открыла пустую страницу. Я потратила все свое время и деньги на ремонт мотеля, но почти ничего не сделала со своим собственным лофтом. Теперь, когда, наконец, осталась последняя гостевая комната, я могла провести мозговой штурм, обдумывая все, что я хотела бы сделать для комнаты Коби и нашего дома.

Я так погрузилась в свои наброски, что вздрогнула, когда открылась дверь вестибюля, и мой карандаш соскользнул со страницы, оставив глубокий след, который не смог бы стереть даже ластик. Я нахмурилась на долю секунды, прежде чем поднять глаза, готовая поприветствовать своего посетителя мегаваттной улыбкой.

Улыбка сползла с моего лица вместе с подбородком.

Мой посетитель был прямо как из журнала. Его светло-каштановые волосы были собраны сзади в аккуратный мужской пучок. Его сильная челюсть была покрыта искусно подстриженной бородой. Его карамельно-карие глаза, обрамленные длинными темными ресницами, были устремлены на меня с такой силой, что я чуть не свалилась со стула.

Когда он повернулся, чтобы закрыть дверь, я вдруг отчетливо осознала тот факт, что на мне не было косметики, а моя одежда была такой же скучной, как лекция по экономике. Но эй! По крайней мере, ты сегодня вымыла голову. Слава богу, на мне не было моей обычной синей бейсболки.

Я бы выглядела полной дурой перед этим мужчиной.

В этом мужчине было все хорошее, что было в моей жизни, в одном флаконе. Этот мужчина должен быть в центре фотосессии для пятидесятифутового рекламного щита, а не стоять в вестибюле моего мотеля.

Этот человек вот-вот должен был получить бормочущую, неуклюжую версию Мейзи Холт, подобной которой никто никогда не видел.

Супер.

Глава 2

Хантер

Какого хрена я делал?

Мне нужно было уходить. Находиться так близко к Мейзи было слишком рискованно. Предполагалось, что я буду невидимкой. Скрытым. Я должен был быть человеком в тени, делающим все, что в моих силах, чтобы защитить ее так, чтобы она даже не знала, что я здесь.

Войти в ее мотель средь бела дня было слишком далеко от места, где я мог спрятаться.

В последний раз, когда я был в Прескотте, мне удавалось полностью избегать Мейзи. Я сопротивлялся соблазну увидеться с ней и жил как отшельник, каждое утро отправляясь на работу, а затем сразу же возвращаясь домой каждый вечер. Я ходил за продуктами за полчаса до закрытия «Джеймисон Фудс» в полночь, чтобы случайно не столкнуться с ней в проходах. Я держался подальше от всех ресторанов, целый год питаясь своей дерьмовой стряпней, просто чтобы не рисковать находиться с ними в одной комнате. Я почти не тратил времени на изучение Прескотта только для того, чтобы избежать встречи с ней на улице.

В прошлый раз я был сильным.

На этот раз искушение победило.

Этим утром мне отчаянно хотелось по-настоящему поесть, и я отважился зайти в кафе. Во время двухдневной поездки из Иллинойса в Монтану я питался протеиновыми батончиками, кислыми мармеладными червячками и вяленым мясом. Въехав в Прескотт в два часа ночи, я припарковался у кемпинга и переночевал в своем грузовике. Проснувшись от боли в шее и голода, я поспешил в кафе, прикинув, что шансы на то, что Мейзи зайдет в кафе, пока я буду поглощать еду, близки к нулю.

Мне нужно было освежить в памяти теорию хаоса⁴.

Потому что, пока я запихивал в рот яичницу-болтунью и жареный картофель, Мейзи проскользнула в кабинку кафе через три от моей.

И вот тогда весь мой план держаться подальше превратился в дерьмо.

И все потому, что тот коп заставил ее рассмеяться.

Прячась за раскрытой газетой, я украдкой наблюдал, как она разговаривает с ним и улыбается. Потом он рассказал анекдот, и ее мелодичный звон заглушил все остальные звуки кафе. Мои руки скомкали газету по краям, и я потерял контроль над любыми рациональными мыслями.

Гребаная ревность.

Все это безумное утро было виной ревности.

Потому что вместо того, чтобы вернуться в свой грузовик и проехать пару десятков миль между нами после того, как она вышла из кафе, я последовал за ней, когда она шла по Мэйн-стрит.

Я наблюдал, как загорались лица людей, когда она улыбалась и махала рукой желая им доброго утра. Я наблюдал, как она с легкой грацией двигалась по тротуару. И я наблюдал, как солнечный свет путешествовал вместе с ней.

К тому времени, как она добралась до гостиницы, я был под ее чарами.

После этого я вернулся в центр города, чтобы забрать свой грузовик и немного проехаться по окрестностям, надеясь, что немного свободного места вернет меня в нужное русло, но мои шины, казалось, сами направились обратно к мотелю «Биттеррут».

Направились прямо к Мейзи.

Итак, я был здесь. Не прячась. Не невидимо. Вместо этого я уставился на нее и не хотел моргать. Я изо всех сил старался не обращать внимания на голос разума в глубине своего сознания.

Хантер, разверни свою задницу.

Я сделал еще один шаг в вестибюль мотеля.

Не разговаривай. Уходи.

— Привет. — Я преодолел оставшееся расстояние до прилавка.

— Эм, привет, — пискнула она, затем откашлялась. — Привет. Привет. Э-э, доброе утро. — Румянец на ее щеках был таким чертовски красивым, что мое сердце забилось с удвоенной силой.

Что бы ты ни делал, дерьмо вместо мозгов, не проси комнату. У тебя есть план, помнишь?

— Я хотел спросить, есть ли у вас свободный номер?

Придурок.

— Эм, окей. Я имею в виду, да! — выпалила она. — У меня есть свободный номер. На сколько вы останетесь? — Она начала возиться со стопкой бумаг, разбрасывая их по стойке и сбивая некоторые на пол.

— На три недели?

— Хорошо. — Ее руки судорожно отбросили разбросанные бумаги в сторону, а затем схватились за записную книжку. — Конечно. — Она сделала глубокий вдох и потянулась, чтобы вытащить ручку из банки. — Три ночи, — сказала она, записывая слова в свою книжку.

— Нет, три недели.

Ее глаза встретились с моими, и она снова покраснела от своей ошибки.

— Недели. Извините.

— Все в порядке. — Моя улыбка заставила ее ахнуть и выронить ручку. Я приводил ее в замешательство — такой эффект я оказывал на многих женщин, — но это был первый раз, когда я получил от этого удовольствие. Я не хотел, чтобы Мейзи чувствовала себя неловко, но мне действительно чертовски нравилось, что она находила меня привлекательным.

Потому что я находил ее невероятной.

— Три недели, — повторила Мейзи, снова уткнувшись в книгу, чтобы не встречаться со мной взглядом. — У меня есть номер для длительного пребывания. В распоряжении гостей мини-кухня, где вы можете готовить, а также собственная стиральная машина и сушилка. Цена — пятьсот долларов в неделю плюс налог. Стоимость стандартных номеров составляет девяносто девять за ночь, так что это сэкономит вам немного денег, и, если вы не возражаете, я убираю только через день.

Пятьсот долларов — это в три раза больше, чем я планировал заплатить за арендованный дом на колесах, но Мейзи могла получить все, что у меня было, до последнего цента.

— Прекрасно. Я беру.

— Мило, — прошептала она прилавку. — Мне просто нужно увидеть удостоверение личности и вашу кредитную карточку.

Наконец она снова подняла глаза, одарив меня мимолетной улыбкой, прежде чем подошла к полке с прорезями на стене, чтобы взять какие-то бумаги. Когда она вернулась, ее серо-голубые глаза встретились с моими. Я никогда раньше не был достаточно близко, чтобы оценить их уникальный цвет, поскольку видел ее только издалека.

Я запомнил цвет, чтобы сохранить их для своих снов, когда ее не будет рядом.

Мы смотрели друг на друга слишком долго, воздух становился гуще по мере того, как мы дышали. Трахните меня. От нее у меня воспламенились все нервные окончания. Мои руки чесались протянуть руку, прикоснуться к ее гладкой коже, но этот прилавок удерживал меня на расстоянии.

Я не пошевелился. Я просто продолжал изучать ее глаза, пока она не моргнула и не оторвалась.

— Мне, э-э, просто нужно, чтобы вы заполнили это. — Она положила документы и ручку на стойку и пододвинула их ко мне.

Я вырвался из-под ее чар.

— Извините, что пялился. Просто у вас красивые глаза. — Слова слетели с моих губ прежде, чем я успел их проглотить.

Она протянула руку, чтобы заправить прядь волос за ухо, пытаясь этим жестом скрыть свою широкую улыбку, но я все равно увидел ее, и она поразила меня прямо в сердце. Черт, эта женщина собиралась свести меня с ума. Пять минут с ней — и мне захотелось провести с ней всю жизнь. Но поскольку я никогда этого не получу, мне пришла пора убираться из этого вестибюля. Быстро. Ради моего собственного здравомыслия.

Потянувшись за бумажником, я достал свои водительские права и кредитную карточку.

— Держите. — Я целенаправленно кладу их на стойку, не желая рисковать тем, что мои пальцы соприкоснутся с ее. Затем я схватил ручку, сосредоточившись на бумагах, а не на Мейзи. Я записал свое имя, номер телефона и описание автомобиля, пока она делала ксерокопии моих прав и кредитной карты.

— Хантер Фарадей, — прочитала она мое имя в удостоверении личности, когда доставала его из ксерокса.

— Верно. — Я изучал ее лицо, ожидая проблеска узнавания, но его не было. Она просто улыбнулась и положила карточки обратно на стойку.

Хорошо. Чем меньше она будет знать обо мне, тем лучше. Если она не узнала моего имени, это означало, что я хорошо постарался остаться незамеченным, когда был в Прескотте в последний раз.

Жаль, что на этот раз я не смог сказать то же самое.

— Я, э-э… Мейзи. Я владелец «Биттеррут», так что просто дайте мне знать, если вам что-нибудь понадобится. Если меня нет в офисе, я оставляю свой номер телефона на двери.

— Хорошо. — Я засунул свои карточки обратно в бумажник и засунул его в карман джинсов.

— Держите. — Она протянула мне ключ, прикрепленный к маленькому ремешку из искусственной кожи. — Ваш номер восемь. Это последняя комната в длинной части здания. Первый этаж.

— Спасибо. — Я в последний раз глубоко вдохнул ее сладкий сиреневый аромат, затем кивнул и вышел из комнаты. Когда дверь вестибюля закрылась за мной, я, не теряя времени, перетащил свои чемоданы из грузовика в свою новую комнату. Сев на белое пуховое одеяло, я опустил локти на колени и уронил голову.

Тот еще способ придерживаться плана, Фарадей.

Наверное, я бы все-равно остановился в мотеле «Биттеррут», живя в трехстах футах от единственного искушения, устоять перед которым у меня не было никаких шансов.

— Что за чертовщина, — пробормотал я как раз в тот момент, когда зазвонил мой телефон. Я вытащил его из кармана и нахмурился, увидев имя на экране. — Привет.

— Где ты? — спросила она.

— Ты знаешь, где.

— Хантер, это действительно необходимо?

Я усмехнулся.

— Это ты мне скажи. Так ли это необходимо?

Тишина.

— Именно так я и думал. Послушай, сейчас неподходящее время. Я поговорю с тобой позже. — Я не стал дожидаться ответа или прощания, прежде чем повесить трубку.

Остановиться в мотеле Мейзи было нелегко, но, если это обеспечивало ее безопасность, я бы остался здесь навсегда.

Мейзи

Я ударилась головой о стойку.

— Худшее. Впечатление. В жизни, — сказала я своим ботинкам. — В жизни!

Это, должно быть, рекорд по количеству «ум» и «ух», которые я когда-либо произносила за пять минут. Я не заикалась так сильно с тех пор, как меня попросили принять участие в импровизированных школьных дебатах.

Хантер, должно быть, думает, что я полная дура. Просто еще одна отчаявшаяся женщина, заискивающая перед его красивым лицом. Неудивительно, что он заполнил документы как курица лапой. Он так спешил сбежать от пускающей слюни неуклюжей владелицы мотеля, что едва успел заполнить документы. Если бы у меня не было его водительских прав и кредитной карточки, я бы не узнала его имени.

Но что за имя.

Хантер Фарадей.

Я выпрямилась и постучала себя по подбородку.

— Хантер Фарадей, — прошептала я пустой комнате. Где я слышал это имя раньше? Встречалась ли я с ним?

Я покачала головой. Нет. Его имя было смутно знакомым, но я ни за что не смогла бы забыть это лицо. Или его тело.

Впервые в жизни я позавидовала простому коричневому свитеру. Мне хотелось обхватить эти плечи размером с плечи олимпийского пловца. Мне захотелось потереться о его плоский живот. Мне хотелось обнять его за узкие бедра. Эти темно-синие джинсы даже не подозревали, как им повезло, что они прикрывают эти сексуальные длинные ноги и скользят по его безупречной заднице.

А его запах? Я и раньше встречалась с мужчинами, которые пользовались одеколоном Армани, но он никогда не пах так хорошо. Когда он прошел мимо прилавка, я чуть не упала в обморок, а он все еще был в двух футах от меня. Кто знал, какой болтливой дурой я стану, если он когда-нибудь подойдет ближе?

— Не ходи туда, Мейзи Энн, — напомнила я себе.

Хантер был моим гостем и платежеспособным клиентом. Мне нужно было соблюдать профессиональную дистанцию. За три недели его проживания в восьмом номере я бы заплатила за новую спальню Коби на мансарде, поэтому я не могла позволить себе напугать Хантера и прогнать его.

— Работай. Всегда есть над чем поработать. — Преисполненная решимости забыть о нашей встрече, я отбросила мысли о великолепном Хантере Фарадее в сторону и вернулась к работе.

Собирая бумаги, которые я сбросила на пол, я старалась не думать о его идеальной улыбке. Пока я уточняла в своей записной книжке его бронь, я отказывалась представлять его мягкие, полные губы. Когда я поднялась трусцой на мансарду и быстро пообедала, я изо всех сил старалась не вспоминать звук его глубокого голоса, звеневшего у меня в ушах, когда он говорил, что у меня красивые глаза.

К тому времени, как я спустилась обратно по внутренней лестнице, которая вела из моего лофта в вестибюль, я уже справилась с волнением от встречи с Хантером. Ну… в основном. Он был не из тех мужчин, которых легко забыть. Хантер был эталонным типом мужчины, линейкой, которую я бы использовала, чтобы измерить внешность любого мужчины в моем будущем.

Даже с мужским пучком.

Раньше я никогда не находила мужские пучки особенно привлекательными. Конечно, некоторые голливудские звезды могли бы их носить — мои Крисы⁵, конечно, могли, — но всякий раз, когда я видела их в живую, они всегда выглядели такими тонкими и жирными. И все же волосы Хантера были поистине прекрасны. Волосы были густыми и мягкими — ни одной жирной пряди не было видно. Естественные светлые пряди вокруг его лица были более заметны из-за их длины, а то, как он собрал их назад — в чистый, тугой узел — подчеркивало углы его лица.

Он гость. Он гость. Перестань мечтать о его волосах.

Я встречала всего нескольких мужчин с таким притягательным обаянием, как у Хантера. Все они оставляли шрамы, особенно отец Коби. И как двадцатидевятилетней матери-одиночке, которой нужно управлять бизнесом, последнее, в чем я нуждалась — это в еще одном шраме.

Еще одна причина держаться подальше от моего нового гостя.

Поэтому я использовала работу, чтобы занять свои мысли, проведя вторую половину дня за компьютером, возвращая несколько просроченных писем. Несколько часов спустя я встала из-за своего стола, гордая тем, что была такой продуктивной, несмотря на то, что несколько раз мысли о Хантере угрожали отвлечь меня. Я схватила ключи и сумочку в вестибюле, собираясь отправиться в «Куэйл-Холлоу», чтобы забрать Коби, когда зазвонил мой телефон.

— Привет, — сказала я, приветствуя своего младшего брата Майкла. — В чем дело? — спросила я.

— Ты не против, если я заберу Коби сегодня из детского сада?

Он никогда раньше не забирал Коби.

— Э-э, нет. Думаю, что нет.

Когда Коби был маленьким, Майкл всегда нервничал рядом с ним, всегда боялся уронить его и не знал, как с ним играть. Но теперь, когда Коби бегал и разговаривал, Майкл усердно работал, чтобы установить связь с моим сыном. Мне нравилось, что они были товарищами по играм. Может, у Коби и не было отца, но, с моим отцом и братьями, у него не было недостатка в мужских образцах для подражания.

— Ты не хочешь прийти и забрать его автокресло? — спросила я. — Или ты собирался прогуляться пешком?

— Я за рулем, но заехал к маме с папой и позаимствовал «Юкон» вместе с его сиденьем.

— Ладно. Тогда увидимся через несколько минут?

— Ага. Я собираюсь сделать кое-где короткую остановку, а потом мы будем на месте.

— Мило! Развлекайся. — Должно быть, Майкл запланировал что-то особенное, и мне не терпелось услышать об этом, когда Коби вернется домой.

Я повесила трубку и взглянула на часы на стене. Если бы у меня было лишних тридцать-сорок минут, я могла бы прибраться в прачечной и вычеркнуть это из своего списка дел на завтра.

Владеть гостиницей в маленьком городке и управлять ею было не так уж и гламурно. Работа могла быть отвратительной, и я тратила больше резиновых перчаток, чем могла сосчитать, но работа была честной. Реальной. Это было то, что я научилась ценить и на что могла положиться.

Выйдя на улицу и обойдя торговые автоматы за пределами вестибюля, я приоткрыла дверь в прачечную и выкатила свою тележку для уборки, чтобы у меня было место для уборки в крошечном помещении.

У прачечной и моего офиса была общая стена, и однажды, если у меня будет желание, я собиралась полностью ликвидировать свой офис и расширить прачечную. Я бы с радостью обменяла рабочее место на настоящий стол для складывания простыней и немного дополнительного места на полке для хранения туалетной бумаги и стирального порошка.

Но с другой стороны, содержать прачечную в чистоте было несложно, потому что она была такой маленькой. К тому времени, как я вытерла приборы и вымыла цементный пол, я услышала, как хлопнула дверца машины и нежный голосок крикнул:

— Мамочка!

Я вылила ведро с грязной водой и выбежала на улицу.

— Коби! — Зрелище его очаровательного лица стало кульминацией моего дня, придав мне новый прилив энергии на оставшуюся часть вечера.

— Мамочка! У нас есть Пикл! — Он потянул Майкла за руку, пытаясь быстрее потащить своего большого дядю через парковку.

Майкл поднял свободную руку и помахал. Когда он вот так махал рукой, это всегда напоминало мне о Бо. Майкл с каждым днем все больше и больше походил на нашего старшего брата, если не считать бороды.

Коби, с другой стороны, был точной копией своего отца. Мне бы хотелось, чтобы он был больше похож на меня или моих братьев, но у нас было мало общих черт, за исключением улыбки.

— Привет, приятель! — Я подождала, пока он бросится прямо мне в ноги, прежде чем наклонилась, чтобы обнять его и откинуть каштановые волосы с его лба. — Как поживает мой маленький человечек? У тебя был веселый день в школе?

Он бешено закивал.

— Мамочка! У нас есть Пикл!

— О, правда? Я люблю соленые огурцы (прим ред.: пикл (pickle) в переводе с английского — соленый огурец). — Я улыбнулась и посмотрела на Майкла. — Вы, ребята, ходили в продуктовый магазин?

— Эм, не совсем. — Взгляд Майкла метнулся от меня обратно к маминому внедорожнику.

— Щенок! Щенок! Щенок! — сказал Коби, подпрыгивая у меня на руках.

— Щенок? Круто! — У Майкла уже была собака, но он любил животных, поэтому еще одно домашнее животное отлично впишется в его дом. — Что ты получил? Я хочу посмотреть. — Я встала, схватила Коби за руку и помчалась с ним в сторону «Юкона».

— Мейзи, подожди! — крикнул Майкл позади нас, быстро догоняя своими широкими шагами.

— Мальчик или девочка? — спросила я в тот самый момент, когда Коби крикнул:

— Мамочка, Пикл будет жить с нами!

Мои ноги заскользили по тротуару и остановились.

Майкл врезался мне в спину. Тело Коби накренилось вперед, и, если бы не его рука, все еще держащая мою, его колени приземлились бы на асфальт. Я поставила его на ноги и опустилась на колено.

— Что ты сказал? Пикл будет жить с нами?

— Да! — Он снова начал подпрыгивать вверх-вниз, его карие глаза были полны чистой радости. — Дядя Майкл сказал, что Пикл может быть моей собачкой!

— Правда. — Я встала и устремила свирепый взгляд на Майкла. — Ты купил ему собаку? — спросила я сквозь стиснутые зубы.

Как он мог не посоветоваться со мной по этому поводу? Я хотела, чтобы Майкл был близок с Коби, но щенок? Коби был слишком мал, чтобы самому ухаживать за животным, а у меня было полно дел и без дрессировки щенка.

— Я могу объяснить. — Он поднял руки и попятился, прежде чем я успела ударить его в живот.

Я уперлась кулаком в бедро.

— Я слушаю.

— Эм… — Майкл сделал еще один шаг назад, когда Коби начал тянуть меня за руку.

— Секундочку, приятель, — сказала я своему сыну, не прерывая зрительного контакта с братом.

— Ладно. Не сердись на меня, — сказал Майкл. — Это была папина идея.

— Мамочка. Пойдем. Уже. — Коби дергал меня за руку с каждым словом.

— Остынь, приятель. Еще одну минуту. — Я сжала его руку, но продолжала смотреть на своего брата. — Майкл?

— Мы можем зайти внутрь?

— Нет. — Если Майкл уже пообещал Коби собаку, отобрать ее было бы жестоко. У меня был шанс не разбить сердце моему мальчику, если бы собака никогда не появилась в нашем доме. В ту секунду, когда животное оказалось внутри? Я бы никогда его не вытащила. — Тебе лучше говорить побыстрее.

Майкл вздохнул и провел рукой по своим темным волосам.

— Ты слышала, что доктор Келли уходит на пенсию?

Я кивнула. Все в городе знали, что единственный ветеринар округа Джеймисон уходит на пенсию.

— Какое это имеет отношение к тому, что я заведу щенка?

— Он продает свою практику своей внучке. Она только в прошлом месяце вернулась в Прескотт.

— Алана? — Я помнила ее по школе, но она была на пару лет младше Майкла, который был на два года младше меня. Я не видела ее с тех пор, как окончила школу и поступила в колледж.

— Да, Алана. Она вернулась в Прескотт. Как бы то ни было, сегодня она ходила обедать в гастроном, и мы с папой случайно оказались в очереди позади нее и случайно услышали, что она отвезла этих щенков в клинику. Какой-то заводчик хотел продать несколько штук в городе.

— Мамочка! — крикнул Коби, все еще дергая меня за руку.

— Еще одну секунду. — Я посадила его к себе на бедро, надеясь, что, держа его, мы с Майклом выиграем еще несколько минут для разговора. — Продолжай, — приказала я Майклу.

— Я был сильно влюблен в нее в старших классах, но у нее был парень. Я рассказывал папе о ней за обедом, и он сказал, что я должен заехать в клинику. Поздравить с возвращением в город и пригласить на свидание. Папа подумал, что, если я возьму Коби и скажу ей, что покупаю своему племяннику щенка, она определенно согласится на свидание.

— Значит, ты купил мне собаку, потому что пытался произвести впечатление на девушку?

Он посмотрел на меня так, словно мой вопрос был нелепым.

— Ну, да. Она не просто девушка. Она та самая девушка.

Я уставилась на него на мгновение, не зная, как ответить. Майкл никогда раньше не проявлял такого сильного интереса к женщине. Должно быть, он действительно влюблен в Алану Келли, если был в таком отчаянии, что последовал папиному совету о свиданиях.

Я вздохнула и повернулась к Коби.

— Пикл — это имя собачки?

— Я сам выбрал!

Он был так горд собой, что из-за этого было трудно злиться на Майкла.

— Отличное имя, приятель. Хорошая работа.

Наклонившись, я поцеловала Коби в пухлую щечку. Его крошечные ручки поднялись к моему лицу и сжали мои губы, что, по его мнению, было забавно. Он начал хихикать, и я пощекотала его бок, вызвав у него приступ раскатистого смеха. Он становился таким большим, что я не могла долго его носить, и уж точно не тогда, когда он извивался, поэтому я поставила его на ноги.

— Хорошо. — Я позволила ему снова потянуть меня вперед. — Пойдем посмотрим на эту собаку.

— Ура! Пикл! — Его крик больше походил на «Пико», чем на «Пикл». У Коби было превосходное произношение для почти четырехлетнего ребенка, но мы все еще работали над нашими звуками «л» и «й».

Майкл обошел нас и направился к задней части внедорожника. Затем он открыл люк, достал металлическую собачью переноску и поставил его на землю. Руки Коби размахивали повсюду, пока он ждал, когда Майкл откроет переноску.

Внутри был самый очаровательный щенок бигля, которого я когда-либо видела. На всех четырех его ногах были белые носочки. Белый кончик его хвоста самозабвенно вилял, когда он прыгал вокруг застеленной газетами переноски. Его шерсть была блестящей и чистой, черной на спине и коричневой на мордочке. Но именно милые карие глаза Пикла и его висячие уши стали моей погибелью.

Черт возьми. Теперь у меня есть щенок.

— Он лижет меня! — Коби хихикнул, просунув свои маленькие пальчики сквозь металлическую решетку, чтобы Пикл мог на них напасть.

— Я купил ошейник и поводок, — сказал Майкл, вытаскивая большие пластиковые пакеты из «Юкона». — Здесь есть еда, жевательные игрушки и несколько палочек из сыромятной кожи. Я уже оплатил следующие пять визитов к ветеринару, плюс кастрацию, когда придет время. Когда у него закончится собачий корм, просто дай мне знать, и я куплю еще.

— Я могу позволить себе собаку, — сказала я ему, наблюдая за Коби, который был совершенно очарован щенком. — Я просто не планировала заводить его, пока Коби не подрастет.

Плечи Майкла опустились.

— Мне жаль. Я знаю, что должен был сказать тебе, но я был увлечен тем, что снова увидел Алану.

— И ты знал, что я не скажу «нет».

— Да, — пробормотал он. — Я могу забрать Пикла, если это слишком.

— Нет, посмотри, какой Коби счастливый. Эта собака никуда не денется. — Теперь мой сын что-то бормотал своему новому питомцу. Я оторвала взгляд от Коби и посмотрела на своего брата. — Тебе действительно нравится эта девушка, да?

Он кивнул, и его глаза смягчились от обожания.

— Очень сильно.

Алана была единственной счастливицей, которая привлекла внимание моего брата. Он будет обращаться с ней по-королевски, если она ему позволит.

— Ты хотя бы договорился о свидании?

Улыбка осветила все его лицо.

— Вечер субботы. Я собираюсь отвести ее в «Чёрного быка».

— Ооооо. Изысканно. Ну, я не могу конкурировать с их стейками, сегодня у нас детское меню, но ты можешь остаться на ужин.

— Ты готовишь куриные наггетсы? — с надеждой спросил он.

— И макароны с сыром.

— Из синей коробки?

— Да.

— Я в деле. — Он обнял меня за плечи и притянул к себе, чтобы обнять. — Ты уверена, что не злишься из-за Пикла?

— Не совсем. Он очарователен, у нас все получится. Но не говори папе, ладно? Я собираюсь притвориться, что все еще злюсь на вас обоих, и заставлю его заниматься дрессировкой щенка.

— Хорошая идея. Помнишь, как быстро он выдрессировал собаку тети Реджины?

— Да, где-то за месяц. — У папы был волшебный дар обращаться с собаками, и, если бы я смогла убедить его дрессировать Пикла, это избавило бы меня от множества хлопот. — Ну давай же. Давай зайдем внутрь. Можешь отнести переноску?

— Конечно. — Он отпустил меня и накинул пластиковые пакеты на руку, затем наклонился, чтобы поднять переноску.

— Мамочка, можно Пикл поспит в моей комнате? — спросил Коби, беря меня за руку.

— Нет, извини, приятель. Мы найдем Пиклу его собственное особое местечко. — Наша мансарда был таким маленьким, что в его комнате едва хватало места для кровати и комода. На деньги, которые я заработаю на проживании Хантера, я собиралась соорудить двухъярусную кровать в комнате Коби, чтобы дать ему больше места для игр.

Мы последовали за Майклом из-за внедорожника в вестибюль. Я была так сосредоточена на том, чтобы размахивать рукой Коби взад-вперед, думая о том, где я собираюсь сделать лежанку Пикла, что не заметила мужчину, стоящего у торговых автоматов, пока не оказалась всего в пяти футах от него.

Хантер повернулся как раз в тот момент, когда я подняла глаза, и наши взгляды встретились. Мои ноги подкосились, а дыхание сбилось, но каким-то чудом мне удалось беззаботно произнести:

— Привет.

— Привет. — Его взгляд скользнул вниз, пока не остановился на моей руке. Руке, державшей моего сына.

— Мамочка! Почему ты остановилась?

Из-за горячего парня.

— Извини, приятель.

Я снова посмотрела на Хантера, когда мои ноги снова зашевелились. Но он не смотрел на меня. Его взгляд опустился на Коби.

Лицо Хантера изменилось, когда он оценил моего сына, но прежде чем я смогла понять смысл его выражения, он развернулся на своих коричневых ботинках от Фрай и пошел обратно в свою комнату.

Дерьмо. Был ли Хантер взбешен тем, что у меня был ребенок? Или он поспешил уйти из-за впечатления, которое я произвела ранее в вестибюле? В моем животе образовался тревожный узел, и я глубоко вздохнула, желая, чтобы он исчез.

Этого не произошло.

Потому что, несмотря на то, что он был незнакомцем и просто еще одним гостем в моем мотеле, я хотела, чтобы Хантер Фарадей интересовался мной так же, как я интересовалась им.

Глава 3

Мейзи

— Тук, тук! Мы здесь! — крикнула я, входя в фермерский дом.

— Кухня! — крикнула в ответ Джиджи.

Я отпустила руку Коби и закрыла за нами дверь.

— Ладно, приятель. Сними обувь, а потом можешь пойти поиграть.

Он скинул ботинки, затем бросился в детскую, крича:

— Бен, у меня есть Пикл! — и исчез.

Мы были на ферме на спонтанном субботнем барбекю, потому что единственное, что Джиджи Клири любила больше, чем свою семью, друзей и Хэллоуин, — это устраивать вечеринки. Было еще рано, всего четыре часа пополудни, и мы с Коби приехали первыми. Я была здесь, чтобы поиграть в су-шефа, пока он бегал с сыном Джиджи Беном, который был всего на несколько месяцев младше.

Я повесила сумочку на крючок в прихожей и направилась на кухню в задней части дома.

— Привет, — сказала я, обнимая свою лучшую подругу одной рукой, а затем ставя свою сумку с продуктами на остров. — Я принесла чипсы из тортильи и начинки для моего гуакамоле.

— Идеально! Я приготовила бургеры, оладьи и хот-доги. Также я приготовила фруктовый салат, салат из макарон, зеленый салат, запеченную фасоль и шпинатный соус. Да, и еще несколько пирожных.

Сегодня вечером здесь должно было быть всего одиннадцать взрослых и шестеро детей.

— Черт возьми. У нас, вероятно, скоро закончится еда, — невозмутимо произнесла я.

Она улыбнулась.

— Возможно.

— Привет, Мейз, — произнес низкий голос у меня за спиной.

Муж Джиджи, Джесс, вошел на кухню с их почти двухлетней дочерью Аделин, сидевшей у него на руке.

— Привет, Джесс. Привет, мисс Аделин. — Я подошла поближе и пощекотала ее бок.

Она хихикнула и уткнулась головой в шею отца.

— Что нового? — спросил Джесс, хватая пригоршню смеси, которую Джиджи приготовила на острове.

— Ничего особенного. Готовлюсь к туристическому сезону. Что насчет тебя? Арестовывали кого-нибудь в последнее время, Шериф?

Он улыбнулся.

— Нет. Дела идут медленно.

— Именно так, как нам нравится. — Джиджи скользнула к Джессу со свободной стороны и обняла его за талию.

Я улыбнулась.

— Хорошо.

Блаженно-счастливые и беззаботные они выглядели великолепно. Я мысленно похлопала себя по спине за то, что познакомила этих двоих. Много лет назад я играл с ними в «сваху», и, хотя начало у них было неровным, они обрели покой и любовь в этом фермерском доме.

— Мейзи!

Я отвернулась от острова и напряглась, готовая принять сокрушительные объятия от старшей дочери Джесса и Джиджи.

— Роуэн! — С тех пор, как она была маленькой девочкой, объятия Роуэн были дикими и безумными. Поэтому я позаботилась о том, чтобы мои были такими же дикими и безумными в ответ.

— Знаешь что? — крикнула она, обхватив меня за талию своими худыми руками. — Папа наконец-то согласился позволить мне проколоть уши! Мама и тетя Лисси везут меня в Бозмен на следующих выходных, чтобы сделать это. Поедешь с нами?

— Конечно поеду! С большим удовольствием. — Роу не знала этого, но Джиджи уже пригласила меня присоединиться к ней и ее невестке Фелисити, пока Джесс наблюдал за Коби. Все, что мне нужно было сделать, это убедить маму, папу или одного из моих братьев быть на дежурстве в «Биттеррут» на случай, если у гостя что-то случится.

— Я так взволнована! — Она отпустила меня и перекинула свои длинные каштановые волосы через плечи, чтобы она могла гарцевать по кухне, выставляя напоказ обнаженные мочки ушей. — Я куплю бриллиантовые гвоздики, потому что тетя Лисси говорит, что они неподвластны времени.

Я подавила смешок. Эта девочка была настолько примадонной, насколько это вообще возможно для девятилетней девочки.

— Ну, в этом она права.

— Роу, милая, не могла бы ты сбегать и проведать своего брата и Коби? — спросила Джиджи, отпуская Джесса, чтобы начать расставлять тарелки и столовое серебро.

— Конечно, мамочка. — Она улыбнулась и выскочила из кухни в своих розовых блестящих балетках.

Я выпустила смех, который сдерживала.

— Как ты думаешь, она будет раздавлена, когда поймет, что «бриллианты» в магазине Клэр в торговом центре фальшивые?

Джиджи усмехнулась, задвигая ящик со столовым серебром.

— О, разве я тебе не говорила? — Она махнула запястьем в сторону своего красивого мужа, который качал головой. — Вчера вечером Джесс вернулся домой с бриллиантовыми серьгами для нее. Завтра он собирается преподнести ей сюрприз.

У меня отвисла челюсть.

— Ты шутишь. — Даже у меня не было бриллиантовых сережек.

Джиджи покачала головой.

— Нет. Расскажи ей о своих доводах, — приказала она Джессу.

Он просто пожал плечами и схватил еще одну пригоршню смеси.

— Решил, что, если я подниму планку достаточно высоко, она никогда не найдет парня, который сможет соответствовать ей. Вероятно, она не захочет встречаться, пока ей не исполнится тридцать.

Я разразилась смехом. И как тут поспорить? Джиджи пыталась скрыть улыбку за бокалом вина.

— Когда Аделин подрастет, у нее тоже будут бриллианты. — Джесс запечатлел поцелуй на мягких завитках ее каштановых волос. — Все мои девочки получают бриллианты.

— Милый. — Джиджи поставила свое вино и повернулась к Джессу, приподняв подбородок так, что ее длинные темные волосы рассыпались по спине. Когда Джесс поцеловала ее в веснушчатый носик, я почувствовала укол ревности. Это будет не последний раз, когда это случилось сегодня вечером.

Это была не злая ревность, а просто та, что проистекала из одиночества. Я буду единственным одиноким взрослым на сегодняшнем ужине. Все мои подруги нашли потрясающих мужчин, с которыми разделят свою жизнь, и я весь вечер буду окружена счастливыми парами.

Красивые женщины, которых обожают высокие, сильные и статные мужчины.

Хотя ни один из мужчин не был так великолепен, как Хантер.

Прошло два дня с тех пор, как я в последний раз видела его у торгового автомата. Прошло два дня, а я все еще не могла выбросить его образ из головы. Было кристально ясно. На самом деле я была благодарна за двухдневную отсрочку. Я использовала это время, чтобы преодолеть смущение из-за того, что превратилась в рыдающего подростка, когда мы встретились. Когда я увижу его в следующий раз, я буду вести себя как нормальная женщина.

Что будет намного проще со следующей недели. Моя летняя экономка на полставки начинала работать на следующей неделе, и я назначила ее в номер Хантера. Было бы гораздо легче сохранять хладнокровие, когда я увижу его в следующий раз, если я не буду менять ему простыни через день, гадая, спит ли он голым.

— Эй, ты хорошо себя чувствуешь? — спросила Джиджи. — Ты выглядишь раскрасневшейся.

Я оторвала взгляд от прилавка и улыбнулась.

— Просто переживаю из-за своего списка дел, — солгала я. Обычно Джиджи была первой, кому я рассказывала о сексуальных гостях мотеля, но с Хантером все было по-другому. Я хотела оставить его при себе, хотя бы на некоторое время.

— Мы можем чем-нибудь помочь?

— Нет, я сама все сделаю. Но все равно спасибо.

— Коби должен сегодня остаться на ночевку с Беном, — сказала она. — Ты можешь выпить немного вина, расслабиться для разнообразия. Если ты захмелеешь, Джесс может отвезти тебя домой. Тогда завтра ты сможешь спокойно выспаться.

Коби любил вставать рано, и я не могла вспомнить, когда в последний раз спала после шести. Утро было для нас особенным временем, проведенным вместе, так как вечера всегда были очень насыщенными. Но ленивое утро? Полный гребаный рай. — Ты действительно не будешь возражать?

— Конечно, нет.

— Мы все еще в долгу перед тобой за то, что присмотрела за всеми детьми на нашу годовщину, — сказал Джесс.

Я радостно захлопала в ладоши.

— Спасибо, ребята! Мне бы не помешала подзарядка перед напряженным сезоном.

— В любое время. — Джиджи подвинула через стойку полный бокал вина. — Твое здоровье!

— Ю-ху! Твое здоровье! — Я сделала большой глоток, а затем принялась за гуакамоле.

Два часа спустя кухня была полна женщин, которые пили вино, дети гонялись друг за другом по всему фермерскому дому, а мужчины собрались вокруг барбекю на улице, пили пиво и жарили мясо на гриле.

— О чем вы двое шепчетесь? — спросила Эммелин у Сары и Джиджи.

Когда их взгляды остановились на мне, я поняла, что попала в беду.

— О, ничего особенного, — сказала Сара, откидывая свою светло-рыжую челку набок.

— О, нет. — Я уже видела этот взгляд раньше. Эти двое собирались попытаться устроить мне свидание вслепую.

Снова.

— Ты нальешь ей еще вина? — спросила Джиджи у Фелисити.

Я протянула свой бокал, зная, что мне понадобится каждая налитая ею капля, чтобы противостоять этому нападению. Мои подруги знакомили меня со всеми подходящими холостяками в Долине Джеймисон. Я узнала, что все они хоть и были подходящими кандидатами, но в итоге оказались никчемными.

Эммелин была учительницей в начальной школе и однажды устроила мне ужин с учителем музыки. Этот парень ковырял в носу за ужином и съел все, что выудил в качестве закуски.

Фелисити была агентом по недвижимости, поэтому любой одинокий мужчина, переезжающий в Прескотт, мог рассчитывать не только на ее помощь в покупке дома, но и на ее помощь в поиске свидания. Парень из Бойсе рассказывал о своих двух кошках во время всего нашего ужина, парень из Каспера всю ночь пялился на мою грудь, а парень из Северной Дакоты трахал только брюнеток — его точные слова, — но он обещал сделать исключение для меня.

Единственная причина, по которой Сабрина еще не пыталась свести меня, заключалась в том, что она была новенькой в Прескотте и в настоящее время была поглощена планированием своей свадьбы с Бо.

— Итак, в больнице появился новый врач, — начала Джиджи.

Врач?

— Нет. Ни в коем случае.

— Он действительно милый, — взмолилась Сара. — Он работал здесь раньше, пару лет назад, но уехал, чтобы поработать в городе. Он такой хо…

— Проклятье, нет! Этого никогда не случится.

— Но…

— Нет, — перебила я Джиджи, качая головой и ставя свой бокал с вином. — Никаких врачей. — Я ненавидела быть такой твердой, но были некоторые вещи, которые я бы никогда не сделала. Встречаться с еще одним врачом было одним из них.

Плавали. Знаем. Родили его ребенка.

К счастью, Джиджи не стала настаивать.

— Хорошо.

— Ты говоришь о докторе Кельвине Кляйне? — спросила Фелисити. — Он вернулся?

Джиджи и Сара одновременно кивнули.

— Я думаю, возвращение к городской жизни было не таким захватывающим, как он думал.

— Ему нужен дом? — спросила Фелисити. Ее ярко-голубые глаза загорелись от возможности найти нового клиента.

Джиджи пожала плечами.

— Я не уверена. Спрошу его в понедельник.

Фелисити повернулась ко мне.

— Тебе следует сделать исключение из своего правила «без врачей». Доктор Кельвин Кляйн — красавчик.

— Подожди, — заговорила Сабрина прежде, чем я успела отказаться. — Можем ли мы воспользоваться моментом, чтобы оценить тот факт, что моя старая лучшая подруга только что назвала кого-то по прозвищу? — Она подняла свой бокал для тоста. — За Фелисити Грант. Я так горжусь тобой. Вышла замуж за Сайласа. Родила малышку Викторию. Все эти моменты были прекрасны. Но это? Я просто так счастлива. В течение многих лет ты дразнила меня за то, что я давала людям прозвища, отказываясь признавать, насколько потрясающими были некоторые из них. Я рада видеть, что ты осознала ошибочность своего пути и перешла на темную сторону.

— Смешно, — пробормотала Фелисити, делая большой глоток вина, пока остальные из нас смеялись.

Я посмотрела на Сабрину и одними губами произнесла: «Спасибо». Она заправила прядь своих светлых волос за ухо и подмигнула. Лучшая будущая невестка на свете.

К счастью для меня, разговор не вернулся к моей личной жизни. Мы все разбились на группы поменьше, и я была спасена от дальнейших обсуждений свиданий.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила я Эммелин, которая стояла рядом со мной. Она выглядела прекрасно, ее кожа сияла, а длинные каштановые волосы были такими блестящими, каких я никогда не видела. Но по опыту я знала, что эти симптомы беременности часто противоречат другим, таким как боли в спине, изжоге и — мое любимое — недержанию мочи.

Она посмотрела вниз, на свой круглый живот, и улыбнулась.

— Прямо сейчас хорошо. Я благодарна судьбе за то, что летние каникулы почти начались и я могу провести эти последние три месяца дома, расслабляясь и наслаждаясь своей беременностью. Мы с Ником решили, что она будет нашей последней, поэтому я хочу насладиться этим временем.

Я была рада за Ника и Эммелин, но снова почувствовала укол ревности. Беременность Коби была чем угодно, только не отдыхом. Первые два месяца я провела в постоянном беспокойстве, потому что его отец хотел, чтобы я сделала аборт. Семь месяцев после этого я боролась с последствиями убийства этого человека.

Запихнув эти воспоминания поглубже, я сосредоточилась на Эммелин и вопросах о ребенке.

— Вы, ребята, выбрали имя?

Она наклонилась и прошептала:

— Нора.

— Как мило! О мой бог, мне так нравится, — прошептала я в ответ.

— Спасибо. На самом деле мы позволили Дрейвену выбрать. Ник назвал два своих любимых имени, а затем я назвала свои. Мы решили, что победителем станет тот, чье имя Дрейвену понравится больше всего.

Как будто он знал, что она говорит о нем, Дрейвен, двухлетний сын Ника и Эммелин, вбежал в комнату, прячась за ногами матери, пока Бен и Коби гнались за ним. Так же быстро, как мальчики вошли на кухню, они выбежали вон, хихикая и хохоча, когда исчезли.

— Еще вина? — спросила меня Фелисити.

— Да, пожалуйста. — Я протянула свой бокал и решила, что он должен быть моим последним перед ужином. Если я в ближайшее время чего-нибудь не съем, то к тому времени, как Джесс отвезет меня обратно в мотель, я буду совершенно без сознания.

Я хотела насладиться своим ленивым утром без жуткого похмелья.

— Ладно, — сказала Фелисити, наливая, — итак, я думаю, мы установили, что ты не будешь встречаться ни с какими врачами. Но как насчет богатого инвестора, который недавно развелся и сейчас живет в Прескотте?

Я подняла глаза к небесам и взмолилась:

— Спаси меня.

— Этот парень великолепен, — настаивала она. — Я познакомилась с ним некоторое время назад, когда он переехал из Денвера. Он утонченный человек и настоящий джентльмен. В любом случае, я столкнулась с ним ранее на этой неделе и подумала, что вы двое могли бы поладить.

— Как его зовут? — спросила Джиджи.

— Уоррен Адамс.

— Я знаю его, — сказала Эммелин. — Это тот парень, который купил мой старый дом.

— Да. — Фелисити кивнула. — Помоги мне убедить ее, что он хороший выбор.

— Он действительно кажется милым, — сказала Эммелин.

— Я не могу доверять ни одной из вас. — Я сделала глоток вина и поставила свой бокал. — Возможно, вы и нашли себе замечательных мужей, но с этой девушкой вы уже трижды провалились. Три это то количество неудачных свиданий, которое я могу выдержать.

— Пожалуйста, — взмолилась Фелисити. — Пожалуйста, только один ужин.

Все присоединились к мольбам, пока я не сдалась под их благими намерениями.

— Прекрасно! — Я вскинула руки в воздух.

Вся кухня разразилась радостными возгласами. Когда я посмотрела на Джиджи, ее губы были растянуты в усмешке. Я не смогла удержаться от ответной улыбки. Она была родом из хорошего места; все мои друзья были такими. Они хотели, чтобы я нашла свою любовь, как нашли они, и, возможно, Уоррен был моим шансом. По крайней мере, я получу бесплатную еду.

Мужчины начали заходить с улицы, а Джесс замыкал шествие, держа в руках поднос, доверху набитый едой с гриля.

— Ужин готов.

Мамы разошлись, погнавшись за детьми, чтобы вымыть руки и наполнить тарелки. Поскольку Роуэн отвечала за стол для детей в гостиной, взрослые столпились вокруг обеденного стола.

За ужином последовало еще больше смеха и вина. К тому времени, как солнце село, мои щеки болели от улыбки, и я была пьяна. Не то чтобы я была невнятна или не уравновешена, но я была счастливой пьяницей, болтала со скоростью мили в минуту и ехать домой самой, определенно не было вариантом.

Когда люди начали выходить из фермерского дома, волоча за собой измученных детей, я пожелала Коби спокойной ночи. Он был так взволнован возможностью провести ночь с Беном, что я едва смогла уговорить его поцеловать и обнять меня на прощание.

Потом Джесс отвез меня домой и ждал в своем грузовике, пока я поднималась на мансарду, чтобы собрать сумку на ночь для Коби. Когда он отъехал от мотеля, я пошла забрать Пикла из его переноски для ночной прогулки.

— Оу. Ты скучал по мне, мальчик? — Когда я несла его вниз по лестнице, он лизнул меня в подбородок, как типичный перевозбужденный щенок. — Я тоже по тебе скучала. Давай. — Когда я добралась до нижней ступеньки, я поставила его на землю и пристегнула красный поводок, который подходил к его ошейнику.

У подножия лестницы, ведущей на мою мансарду, была небольшая площадка, усыпанная гравием, где я припарковала свою черную Тойоту. За лестницей была узкая полоска травы, которая окаймляла всю заднюю часть мотеля. Сойдя с гравия на траву, я позволила Пиклу водить меня за поводок, его черный нос был прижат к земле, пока он искал идеальное место для своих дел.

— Давай, Пикл. Пойдем. — Я потянула его за поводок после того, как он пописал. — Давай пойдем внутрь.

Мы прошли почти всю территорию мотеля, и вместо того, чтобы повернуть и пойти обратно тем путем, которым пришли, я повела Пикла по траве, чтобы мы могли срезать путь через парковку. Вечерний воздух был прохладным, а я не догадалась взять с собой пальто. На мне были только джинсы, коричневые балетки и драповая белая рубашка с открытыми плечами, которая была слишком тонкой для более чем пяти минут пребывания на улице.

Я как раз заворачивала за угол здания, когда темная фигура встала прямо у меня на пути, схватив меня за руки, когда мы столкнулись. Я ахнула, слишком ошеломленная и напуганная, чтобы кричать, поэтому отреагировала чисто инстинктивно. Подняв колено так сильно и высоко, как только могла, я ударила им в пах темной фигуры.

Прямое попадание.

Мужчина отпустил мои руки, согнулся пополам, держась за промежность, застонал и упал навзничь на землю.

— О, черт, — выдохнул он, пытаясь сделать полный вдох.

О, черт?

О, черт.

Я знала этот голос, и я знала этот тускло освещенный мужской пучок.

Реальность накрыла меня, и моя рука взлетела ко рту, когда я ахнула.

— Хантер?

Он не ответил. Он просто перевернулся и уткнулся лицом в землю, раскачиваясь всем телом взад-вперед, когда звуки боли и агонии наполнили воздух.

— О, нет. — Страх превратился в чувство вины. — Мне очень жаль! Мне так жаль. Я не знала, что это ты. Я испугалась и просто среагировала. Мой брат, он научил меня некоторым приемам самообороны, и мы недавно практиковались, и я не подумала. Это произошло автоматически. Я думала, ты плохой парень. О боже мой! Мне так жаль.

Мой рот не переставал двигаться. Слова лились рекой быстрее, чем вода над Ниагарским водопадом.

Заткнись, Мейзи!

Мой рот не слушался. Бессвязные извинения продолжали поступать.

— Мне так жаль. Так, так, так жаль. Что я могу сделать? Могу я тебе что-нибудь предложить? Пакет со льдом? О-о-о! Кажется, у меня в морозилке есть пакетик горошка. Я схожу за ними. Ты оставайся на месте, я мигом вернусь. — Я осторожно обошла Хантера, готовая побежать на мансарду за горошком, когда он заговорил.

— Мейзи, остановись, — проворчал он. — Просто дай мне секунду.

— Хорошо. — Мои ноги тут же остановились.

Я стояла над Хантером, нервно раскачиваясь взад-вперед, в то время как он оставался в позе эмбриона на земле. Когда Пикл попытался лизнуть Хантера в лицо, я дернула его за поводок и прижала к себе.

Катастрофа! Как я вообще собиралась оправиться от этого? Второе впечатление было хуже первого.

Я отчаянно хотела продолжать извиняться, но мне удалось сжать губы. Винный кайф, который я испытывала несколько минут назад, быстро угасал, и жар от моего смущения прогнал холод. Вот тебе и переделка комнаты Коби. Вот и все, что нужно для того, чтобы понравиться Хантеру Фарадею. Я ожидала увидеть ключ от его комнаты в ящике для хранения вещей, когда проснусь завтра.

Оттолкнувшись от земли, Хантер медленно встал и повернулся ко мне лицом.

— Мне жаль. — Моя рука снова поднялась ко рту, сдерживая очередной приступ словесной рвоты.

— Не беспокойся об этом, — выдохнул он, тяжело дыша. — Я выживу, но, думаю, возьму тот горошек.

Я кивнула и приступила к делу, схватив Пикла и пробежав через парковку, затем вскарабкалась по лестнице к себе на мансарду. Засунув щенка обратно в переноску и держа в руке пакет замороженной кукурузы, я захлопнула за собой дверь и бросилась обратно к Хантеру. Я завернула за угол вестибюля и побежала трусцой через парковку к его открытой двери, свет из его комнаты лился на дорожку.

Я ворвалась прямо в его комнату. Хантер развалился в кожаном клубном кресле у двери. Его голова была откинута назад, а глаза закрыты.

— Вот, держи. — У меня перехватило дыхание, и слова прозвучали слишком громко.

Глаза Хантера открылись, и он протянул руку, чтобы я могла положить кукурузу в его большую ладонь.

— Спасибо.

— Это кукуруза. Горошек — любимое блюдо Коби, и, кажется, я никогда не покупаю его в достаточном количестве. Он ненавидит кукурузу, но она должна подойти для твоего… эм, ну, ты знаешь.

Дерьмо! Я снова несла какую-то чушь. Как будто его заботил любимый овощ моего сына.

Хантер прижал замороженную кукурузу к паху, вздыхая с облегчением.

А я просто стояла там, переминаясь с ноги на ногу, пока до меня доходила реальность этого кошмара. Я только что ударила коленом по яйцам мужчину, который мне понравился. Унижение — недостаточно сильное слово для описания того, что я чувствовала прямо сейчас. Я не знала, что еще можно сделать, поэтому извинилась. Снова.

— Как я уже говорил, я буду жить. — Он снова откинул голову назад и закрыл глаза. — С твоим ребенком все в порядке? Со мной все будет хорошо, если тебе нужно будет вернуться.

— О, сегодня он проводит ночь в доме друга.

— Хм. — Его кадык мягко дернулся, когда он сглотнул.

Мне действительно хотелось провести языком вверх и вниз по горлу Хантера.

Серьезно? Ты только что напала на этого человека!

Очевидно, я все еще была пьяна, потому что в данный момент это был неподходящий порыв. Я покачала головой, отбрасывая все мысли в сторону и вспоминая, почему я оказалась в его гостиничном номере.

— Могу я предложить тебе что-нибудь еще? У меня есть Адвил или Тайленол. Если тебе нужно что-то конкретное, я могла бы дойти до продуктового магазина и…

— Мейзи.

— Да? — Я напряглась, готовая к тому, что он скажет мне убираться к черту из его комнаты.

— Сядь.

— Верно. — Его просьба удивила меня, и я немедленно подчинилась, чопорно присев на край его кровати. Мы оба молчали — личное чудо, — и я сделала все возможное, чтобы расслабиться. Как только мой пульс, наконец, вышел из красной зоны, началось нервное потоотделение. Мой лоб был влажным, и капля пота скатилась по моему боку.

Мне нужно было убираться отсюда. Почему Хантер попросил меня сесть, было загадкой, которую я на самом деле не хотела разгадывать. Все, чего я хотела — это поскорее вернуться домой и спрятаться. Это было хуже, чем в восьмом классе, когда я случайно коснулась промежности Джоуи Маркуса в очереди за обедом.

— Самооборона, да?

Вопрос Хантера застал меня врасплох, и я дернулась, заставив кровать подпрыгнуть.

— Эм, да. Бо, это мой брат, он занимается карате со времен колледжа. Он уже несколько лет обучает меня некоторым основам. — Я сжала губы, прежде чем смогла выболтать историю своей жизни и причину, по которой я вообще попросила Бо научить меня самообороне.

— Что ж, — сказал Хантер, — в следующий раз, когда увидишь его, скажи ему, что он чертовски хороший учитель.

Я вздрогнула, мои плечи поднялись до ушей.

— Прости.

— Ты уже достаточно извинилась. — Он убрал кукурузу у себя между ног. — Прости, что напугал тебя.

— Все в порядке. Я просто не ожидала увидеть кого-нибудь на улице так поздно. И вообще, что ты там делал?

— Я собирался на пробежку и решил выйти на задний двор, чтобы растянуться на траве.

Теперь его одежда обрела смысл. На нем была обтягивающая зеленая футболка, которая облегала его точеные руки, как вторая кожа. Темно-синие компрессионные брюки сделали то же самое с его мускулистыми икрами. Черные шорты, которые он носил поверх штанов, прикрывали его объемные бедра. Во всем этом он выглядел хорошо, даже слишком хорошо, и держу пари, что он выглядел бы еще лучше, когда был липким от пота.

Я с трудом сглотнула, игнорируя очередной натиск мыслей о сексуальном Хантере, и перешла к простому разговору.

— Уже довольно поздно для пробежки.

Он кивнул.

— Я плохо спал. Подумал, что пробежка может вымотать меня, и я смогу немного отдохнуть.

— Это из-за кровати? Она неудобная? — В моем голосе слышалась паника.

Я потратила целое состояние на новые кровати для каждой комнаты. Я спала на одной из них, просто чтобы опробовать, но, когда дело доходило до матрасов, я не была такой уж разборчивой. Обычно я так уставала, что могла спать стоя. Но неудобная кровать — это не то, чего я хотела для одного из моих гостей.

— Дело не в кровати, — сказал Хантер.

Мои плечи опустились.

— О, слава богу. Я была в пяти десятых секунды от того, чтобы по-настоящему взбеситься.

Он ухмыльнулся, отчего у меня по спине пробежали мурашки, и встал со стула.

Я восприняла это как намек на то, что пора уходить, и тоже встала.

— Я выйду из твоего номера. Ты уверен, что я ничего не могу сделать, чтобы загладить свою вину перед тобой? Дополнительная уборка? Дополнительные полотенца? Я умею обращаться с утюгом, если тебе нужно накрахмалить рубашку.

Его взгляд смягчился, когда он покачал головой.

— Я в порядке. Я уже чувствую себя лучше.

Я действительно надеялась, что это правда и завтра он все еще будет здесь. Больше, чем я хотела, чтобы он забронировал номер, я хотела получить шанс показать ему, что я не сумасшедшая. Возможно, мое третье впечатление будет победным. На самом деле меня не волновало, что обо мне подумают мужчины со времен отца Коби. Но Хантер? Я действительно хотела понравиться ему. Мое желание понравится ему слегка выбивало меня из колеи.

— В последний раз, — сказала я. — Мне так жаль.

Он подошел к открытой двери и прислонился к ее косяку.

— Ты прощена.

— Спасибо. — Я пересекла комнату и прошла мимо него в дверь. Мы были так близки к соприкосновению, но я не осмеливалась коснуться его. Учитывая то, как я себя чувствовала — опьяненная вином, адреналином и присутствием Хантера, — я бы не позволила себе совершить какую-нибудь глупость. Что мне было нужно, так это вернуться домой и притвориться, что последних тридцати минут не было.

— Мейзи? — позвал он прежде, чем я успела уйти слишком далеко на парковку.

Я остановилась и обернулась.

— Да?

Он шагнул на середину дверного проема, его большое тело заполнило открытое пространство.

— Вообще-то, у меня есть одна просьба.

— Хорошо.

— В следующий раз, когда будешь готовить горох для своего сына, может быть, принесешь мне немного? Я не очень хорошо готовлю, но тоже очень его люблю. — Он бросил мне пакет замороженной кукурузы.

— Горошек. Хочешь горошка?

Он кивнул.

— Я хочу горошка.

Мне было трудно поверить, что он не может разогреть замороженные овощи, но если это то, чего он хочет, тогда я приготовлю ему горошек.

— Ладно. Спокойной ночи, Хантер.

— Спокойной ночи, Мейзи.

Я пересекла парковку с улыбкой на лице не потому, что хорошо поужинала с друзьями или у меня было предстоящее свидание с Уорреном Адамсом, а потому, что мне нужно было составить новый список покупок.

Список с замороженным горошком (10 штук) в верхней части.

Глава 4

Мейзи

— Я надеюсь, вам понравилось здесь. — Я улыбнулась паре лет сорока, выходящей из мотеля.

— Нам понравился ваш мотель и этот маленький городок, — сказала женщина. — Мы уже планируем вернуться в следующем году.

— Замечательно! Я бы с удовольствием приняла вас снова, но предупреждаю, летом я очень много желающих. Поэтому, как только будут определены даты вашей поездки, позвоните мне, чтобы я смогла забронировать для вас номер.

— Спасибо, — кивнул мужчина. — Мы позвоним вам на следующей неделе.

Когда я вручала им квитанцию, дверь вестибюля открылась, и внутрь вошел Хантер. Он придержал дверь открытой для моих уходящих гостей, улыбаясь, когда они проходили мимо, затем закрыл за ними дверь.

Я сделала глубокий вдох и медленно выдохнула, когда он не смотрел, заставляя себя вести себя нормально. Будь крутой. Просто будь самой собой.

Прошло четыре дня после инцидента с коленом по яйцам, а я так и не поговорила с Хантером. К тому времени, как я каждое утро выпроваживала Коби за дверь, дорогой белый грузовик Хантера уже уехал — туда, где, как я предполагала, была работа. По вечерам он возвращался только после того, как Коби ложился спать. Подглядывая со своей мансарды, как нелепая девочка-подросток, я жила ради тех моментов, когда мельком увижу, как он идет от своей машины к восьмой комнате.

Но теперь он был здесь, в половине седьмого вечера в среду, с двумя пустыми контейнерами для еды в руках.

— Привет. — Он помахал пластиковыми контейнерами в воздухе.

Этот сексуальный голос уже приводил меня в замешательство. Мейзи. Будь. Крутой. Я сделала еще один вдох и улыбнулась.

— Привет.

— Я увидел тебя здесь и захотел отнести это, и сказать спасибо.

— Не за что. Я знаю, что вчера вечером ты просил только горошек, но мама во мне посчитала неправильным оставлять тебя ужинать, не представив все группы продуктов.

Он усмехнулся и шагнул ближе.

— Я ценю это.

Два дня назад я приготовила на ужин запеканку из курицы и риса, а затем отложила остатки в сторону с зеленым горошком. Я отказалась от своего предыдущего плана попросить мою уборщицу присмотреть за его комнатой и вместо этого уделила ей свое личное внимание. После того, как я убралась вчера утром, я оставила то, что осталось от нашего ужина в его холодильнике.

— Твоя еда была великолепна. — Хантер поставил контейнеры на стойку в вестибюле. — Я не ел домашней еды столько, сколько себя помню. Эта попало в точку.

— Спасибо. Я рада, что тебе понравилось. Если ты когда-нибудь захочешь есть, моя дверь всегда открыта, у меня всегда много еды. Я не очень хорошо готовлю еду на одного. Все мои рецепты принадлежат моей маме, а она готовит для моего папы и братьев, трех самых больших людей на планете. Так что, эм, добро пожаловать в любое время.

Слова вырвались у меня прежде, чем я успела их хорошенько обдумать, и я сразу же запаниковала. Было ли приглашение на ужин слишком странным? Недавно я напала на этого мужчину, а затем воспользовалась своим ключом, чтобы оставить запеканку в его комнате. Теперь я приглашаю его к себе домой? Прозвучало ли это отчаянно?

Глупая!

Я напряглась, ожидая, что он выскочит за дверь.

Он удивил меня, улыбнувшись и наклонившись ближе.

— Мне бы этого очень хотелось. Спасибо.

Пока он говорил, мой взгляд скользнул к его мягким губам, и я потерялась в их движении. Их цвет представлял собой бледную смесь персикового и розового, нижняя была более насыщенной, чем верхняя. Они выглядели как идеальные губы для горячего, влажного поцелуя. Волна жара разлилась у меня между ног, и я оторвала взгляд от рта Хантера, когда поняла, что пялилась на него.

Его глаза не ждали моего взгляда, как я ожидала. Они были прикованы к моему рту, проводя собственный осмотр губ.

Он тоже хотел поцеловать меня? При этой мысли мой язык автоматически высунулся и облизнул нижнюю губу. Глаза Хантера вспыхнули и встретились с моими. Он задержал на мне взгляд на мгновение, затем еще на одно, прежде чем, наконец, прочистил горло и откинулся назад.

Благодарная за то, что он снял напряжение, я втянула в себя тяжелый воздух и поискала безопасную тему для разговора. Ту, которая не имела никакого отношения к его губам. Или поцелуям. Или чтобы я вдруг не спросила, спал ли он голым.

— Это хорошая камера. — Через его широкую грудь был перекинут нейлоновый ремень с дорогой камерой Кэнон.

— Спасибо. — Он похлопал по линзе. — Я получил ее пару недель назад, и у меня еще не было возможности ей воспользоваться. Я собирался сегодня вечером отправиться в горы и посмотреть, смогу ли я сделать пару хороших снимков заката.

— Это то, чем ты занимаешься? Ты фотограф?

Он покачал головой.

— Нет, это просто хобби. Я занялся им несколько лет назад, но у меня редко бывает время попрактиковаться.

Я кивнула в знак согласия.

— Я знаю, как это бывает. Раньше у меня были хобби, но из-за этого места у меня сейчас почти нет времени. Не то чтобы я жаловалась. Я люблю свою работу. — Я поняла, что начинаю нести чушь и остановила себя, прежде чем продолжила. — Итак, если ты не фотограф, то чем ты занимаешься здесь, в городе?

Я была любопытна, но ничего не могла с собой поделать. Обычно, когда кто-то новенький переезжал в Прескотт, я узнавала о нем из «мельницы сплетен». Я не слышала ни малейших новостей о прошлом Хантера, но хотела, чтобы так и оставалось. Я хотела услышать о нем все из первых уст, начиная с того, чем он зарабатывал на жизнь.

— Я работаю в…

— Мейз! — Майкл ворвался в вестибюль с громким и восторженным криком. Я была так увлечена глубоким голосом Хантера, что даже не услышала, как подъехал грузовик Майкла. Но мой брат выбрал самое неподходящее время. Я наконец-то справилась со своим мандражом и доказала, что могу вести нормальный разговор, но теперь мне оставалось только надеяться на шанс попробовать еще раз в другой раз.

Черт возьми.

— Привет, Майкл, — вздохнула я. — В чем дело?

— Я женюсь!

У меня отвисла челюсть.

— Что? О чем ты говоришь?

— Я женюсь. — Он вышел из-за прилавка и крепко обнял меня. — Я собираюсь жениться на Алане Келли. — Он поставил меня на землю и начал трясти за плечи, улыбаясь.

Я высвободилась из его хватки и сделала шаг назад, прежде чем он случайно причинил мне боль в своем возбуждении.

— Ты попросил ее выйти за тебя замуж? Вы только начали встречаться! Ты, наверное, напугал ее до смерти!

Майкл позвонил мне после их с Аланой ужина в «Чёрном быке» и рассказал, как здорово все прошло, но это было всего несколько дней назад.

Он закатил глаза.

— Нет, конечно, я не просил ее выйти за меня замуж, но я собираюсь это сделать. Может быть, через год или около того. Или шесть месяцев. Или четыре. Я не знаю, но она та самая.

— Слава богу. — Я расслабилась и улыбнулась своему младшему брату, счастливая, что он нашел кого-то особенного. — Я рада за тебя.

— Я тоже рад за себя. — Майкл, наконец, оглядел вестибюль и заметил, что Хантер пристально смотрит на нас. — О, привет. — Он протянул руку. — Извините, что прерываю. Майкл Холт. Я брат Мейзи.

— Без проблем, — сказал Хантер, пожимая ему руку. — Я просто проходил мимо.

— Круто. — Майкл кивнул и уселся за стойку. — Добро пожаловать в Прескотт. Как долго вы пробудете у нас?

— На самом деле я переезжаю сюда, — сказал Хантер. — Я строю дом, но строительная бригада еще не закончила, поэтому я останусь здесь на несколько недель, пока они не закончат его.

— Мило, — сказал Майкл. — Откуда вы переезжаете?

— Из Чикаго.

— Великий город. — Майкл начал рассказывать о своем отпуске в Чикаго несколько лет назад, пока я ломала голову, мысленно осматривая все новостройки в этом районе. Я хотела расспросить Хантера о его доме, но я боялась, что буду звучать как преследователь. Поэтому вместо того, чтобы выпытывать адрес, я тихо сидела, наполовину прислушиваясь к разговору, наполовину размышляя о том, где он мог бы жить.

Внизу, у реки, строился новый дом, но я знала его владельцев. Кроме этого, все новое строительство велось за городом, в предгорьях. Эти участки были огромными и покупались в основном приезжими, желавшими иметь «хижину» в Монтане — хижину, которая была, как минимум, в двадцать раз больше моего лофта.

Насколько я знала, в предгорьях в настоящее время ведется строительство только трех домов в долине Джеймисон. Если место, о котором говорил Хантер было, то место, о котором я думала, то у него были деньги. Много денег, о чем я уже подозревала. Было довольно трудно не заметить часы Ролекс, которые он забыл у раковины в ванной, или кашемировые свитера в его шкафу, когда я убирала в его номере.

Впрочем, деньги меня не беспокоили, тем более что Хантер казался таким приземленным и скромным. Он казался человеком, который преуменьшает свое богатство только для того, чтобы убедиться, что он никого не заставляет чувствовать себя неловко. Большинство состоятельных мужчин, которых я встречала, всегда старались выставлять напоказ свое богатство. Отец Коби был врачом, и он всегда старался намекать на свое состояние.

Не ходи туда.

Я отбросила мысли об отце Коби и сосредоточилась на разговоре Хантера и Майкла.

— Вы фотограф? — спросил Майкл.

Хантер улыбнулся мне, затем снова посмотрел на Майкла и сказал:

— Нет, я…

— Мамочка!

Коби распахнул дверь вестибюля, мама следовала за ним по пятам.

— Эй! — Я вышла из-за угла и низко наклонилась, чтобы обнять его. — Как прошло твое свидание с Наной? — Каждую среду вечером у мамы был особый ужин с Коби в кафе, только они вдвоем.

— Я ел мороженое!

— Вкуснятина. Ты и мне принес немного?

Его глаза расширились от беспокойства, когда он снова повернулся к маме.

— Нана, мы забыли мамино мороженое. — Его слова запутались в панике, и «забыл» вышло больше похоже на «у-у-у», а «мамино» было торопливым «ми».

— Все в порядке, приятель. — Я встала и взъерошила ему волосы. — В любом случае, сначала мне нужно поужинать. Чем вы ужинали, ребята?

— Чизбургерами! — они с мамой закричали вместе. У них всегда были чизбургеры.

Улыбка Коби стала застенчивой, когда он огляделся и заметил в комнате незнакомца. Мама тоже заметила Хантера, но вместо того, чтобы застесняться, она внимательно осмотрела его зад с головы до ног, затем перевела взгляд на меня и одними губами произнесла:

— Вау.

Я закатила глаза и начала знакомство, надеясь, что мама скоро перестанет обмахиваться веером.

— Мам, это Хантер. Он здесь гость. Хантер, это моя мать, Марисса. Ты можешь встречать ее время от времени, потому что она помогает в офисе, когда я занята.

Он повернулся и протянул руку.

— Приятно с вами познакомиться.

— Мне тоже. — Сказала мама, не выпуская его руки. — О, так вы фотограф!

— Вообще-то, я…

— Вы должны сделать снимки комнат! — перебила она, все еще держа его за руку.

— Мама, отпусти его.

— Ууупси. — Она притворилась смущенной, но все еще держала его за руку.

— Мам, его рука?

Она неохотно отпустила его.

— Прости. Во всяком случае, как я уже говорила. Вам следует сделать снимки комнат. Мейзи, расскажи ему о своей идее.

Я поджала губы и одарила ее своим лучшим «выставленным напоказ» взглядом, но она полностью проигнорировала меня.

— Расскажи ему о своей идее.

Глаза Хантера ждали, когда я повернулась в его сторону.

— Идея для чего?

— Произведения искусства в комнатах. Прямо сейчас у меня есть стандартное дешевое гостиничное искусство — очевидно, ты это знаешь, раз у тебя есть номер. Как бы то ни было, последние несколько лет я переделывала все комнаты, но пока не вкладывала деньги в искусство, потому что хочу заказать что-то особенное. Я подумывала о том, чтобы сделать коллекцию фотографий из разных мест в городе и окрестностях, а затем сделать так, чтобы каждая комната была разной.

— Расскажи ему про открытку, — сказал Майкл, прежде чем Хантер успел прокомментировать.

Я одарила своего брата таким же «отстраненным» взглядом, который тоже был проигнорирован, и снова посмотрела на Хантера.

— Я подумала, что сделаю открытки, соответствующие художественному оформлению каждого номера, и гости будут получать их при заселении. Они могут отправить их членам семьи или просто забрать с собой. Все, что они захотят. Я просто подумала, что это будет что-то уникальное.

Объяснение этой идеи вслух всегда беспокоило меня. Всем нравилась моя идея с открыткой, но я всегда колебалась. Иногда мне казалось, что это гениальный ход. В другие дни я думала, что это неубедительно и придурковато. Поскольку я правда не хотела, чтобы Хантер считал меня дурой, я прикусила нижнюю губу, ожидая его ответа.

— Мне нравится, — сказал Хантер. — Все это звучит как приятный штрих. Фотографии и открытки. Я думаю, людям это действительно понравилось бы, и это отличается от того, что они увидят в любом коммерческом отеле.

Я перестала кусать губу.

— Ты правда так думаешь?

Его лицо расплылось в захватывающей дух широкой улыбке, обнажив идеально ровные белые зубы.

— Правда.

Я так увлекалась этими открытками.

— Превосходно! — Мама захлопала в ладоши. — Значит, вы сделаете снимки?

— Мама! — отругала я ее, в то время как Хантер покачал головой.

— О, я не профессионал. Это всего лишь хобби. — Он посмотрел на меня. — Тебе, вероятно, нужен кто-то талантливый.

— О, шикарно, — сказала мама. — Это может стать для тебя шансом усовершенствовать свое ремесло. Как насчет такого расклада? Вы сделаете несколько снимков и покажите их Мейзи. Если они ей понравятся, она их купит. Если она этого не сделает, у вас будет возможность попрактиковаться.

— Мам, ты слишком настойчива. — Я посмотрела на Хантера. — Мне так жаль.

Он усмехнулся.

— Все в порядке.

— Значит, вы сделаете это? — спросила мама, совершенно неверно истолковав его слова.

— Я, э-э, на самом деле не знаю этот район. Я понятия не имею, с чего начать.

— Все в порядке. Мейзи может показать вам окрестности. Пожалуйста, скажите «да»? Нам всем так не терпится увидеть, наконец, отделанными ее комнаты, и она так усердно работала. Когда я вижу эти старые произведения искусства в этих комнатах, у меня просто разрывается сердце. Она заслуживает того, чтобы комнаты были закончены как надо.

— Мама, — пробормотала я в то же время, как Майкл сказал:

— Это слишком, мам.

Хантер посмотрел на меня, и я пожала плечами. С моей матерью было невозможно спорить, особенно когда она была настроена на то, чтобы свести нас с Хантером вместе. Неужели именно так чувствовала себя Джиджи, когда я играла в сваху с ней и Джессом? Если так, то я позвоню ей сразу же, как только доберусь до лофта, и извинюсь.

— Ну же, что вы скажете? Пожалуйста? — умоляла мама.

— Я не могу обещать, что они будут хороши, — предупредил Хантер.

— Ура! — обрадовалась мама. — Это будет чудесно.

Прежде чем я успела сказать Хантеру, что мы можем обсудить детали позже — и дать ему шанс отказаться, — Коби потянул меня за ногу.

— Мамочка, можно мне теперь пойти поиграть с Пиклем?

Мой взгляд упал на Коби, который разговаривал со мной, но смотрел на Хантера. Обычно Коби был шумным и энергичным маленьким мальчиком, но в присутствии незнакомых людей он становился застенчивым. Должно быть, он проникся симпатией к Хантеру, если чувствовал себя достаточно комфортно, чтобы заговорить.

— Конечно, приятель. Еще одна минута. — Я снова посмотрела на Хантера. — Это Коби, мой сын.

— Привет, Коби. — Хантер присел перед нами на корточки. — Приятно с тобой познакомиться.

Я внимательно наблюдала за лицом Хантера, когда он разговаривал с Коби. В последний раз Хантер видел моего сына, когда мы проходили мимо него мимо торговых автоматов. В тот момент он как-то странно посмотрел на Коби, но сейчас лицо Хантера было нежным и добрым. Может быть, в конце концов, его не пугал мой статус матери-одиночки.

— Ты можешь сказать мне, где ты взял эту рубашку? — спросил Хантер. — Я тоже люблю Бэтмена. Может быть, в магазине есть что-нибудь моего размера.

Коби отпустил мою ногу и выпятил свою грудь, обтянутую Бэтменом.

— Ее мне дал почтальон.

Почтальон получал все лавры? Ни за что!

— Коби, я купила тебе эту рубашку. Почтальон доставил ее, но это был подарок от меня. — Коби был убежден, что почтальон был его самым большим поклонником и человеком, стоящим за каждым доставленным подарком от Амазон.

Коби нахмурился, глядя на меня, затем снова повернулся к Хантеру.

— Вы могли бы попросить посыльного принести вам тоже что-нибудь. Он действительно милый и умеет дарить хорошие подарки.

— Я никогда не выиграю, — пробормотала я.

Хантер усмехнулся и встал.

— Звучит как хорошая идея. Мне лучше отправиться в путь. Еще раз спасибо за ужин. — Он попрощался с Майклом и мамой и направился к двери.

— Подождите, — окликнула мама, прежде чем он успел убежать. — Когда вы, ребята, собираетесь приступить к съемкам?

— Она ничто иное, как настойчивость, — пробормотал Майкл рядом со мной.

У него было на это право. Мама не собиралась выпускать Хантера из виду, пока это соглашение не будет надежно закреплено, и мы не назначим точную дату.

— Я свободен в воскресенье, — сказал Хантер.

Я кивнула, взволнованная воскресным днем больше, чем когда-либо за последние годы.

— Мне подходит.

— Идеально! — сказала мама. — Я зайду сразу после церкви и посмотрю за Коби. Вы двое можете перекусить, а потом отправиться в путь.

— Ладно. Увидимся в воскресенье. — Он ухмыльнулся мне, прежде чем закрыть за собой дверь вестибюля.

Я сохраняла улыбку на лице, пока не убедилась, что он вне пределов слышимости, а затем свирепо посмотрела на маму.

— Спасибо за это.

— Всегда пожалуйста, милая. — Она снова начала обмахиваться веером, не обращая внимания на мой сарказм. — Он мечтательный.

У нее было на это право. Как бы она ни была самонадеянна, я не могла не улыбнуться перспективе увидеть Хантера в воскресенье.

Может быть, он даже воспользуется моим приглашением на ужин до этого. У меня было назначено свидание с Уорреном Адамсом в модном ресторане, и оно не вызвало ни капли волнения, но мысль о том, что Хантер может подняться в лофт и скромно поужинать за моим крошечным столиком, практически вскружила мне голову.

Коби потянул меня за руку.

— Мамочка, пойдем.

— Сейчас идем, приятель. Дайте мне запереться. — Я выключила свой компьютер и заперла дверь в вестибюль, повесив табличку. — Вы, ребята, поднимаетесь наверх, верно? — спросила я маму и Майкла. Они оба кивнули, и мы все последовали за Коби вверх по лестнице.

В ту секунду, когда мы вошли в мансарду, я съежилась. Я забыла, что не убралась перед тем, как пригласить маму наверх.

Я неустанно трудилась, чтобы содержать мотель в безупречном состоянии, но иногда выдыхалась раньше, чем успевала навести порядок в мансарде. Маме было все равно, если было грязно, но она также не могла удержаться от того, чтобы не помочь. Она уже так много делала для меня, присматривая за Коби и помогая в мотеле, что я терпеть не могла, когда она убирала и у меня дома.

Как я и предсказывала, она вошла и сразу приступила к уборке, в то время как Коби пробежал мимо нас, направляясь к переноске с Пиклом у задней двери.

— Мам, тебе не нужно этого делать, — сказала я, пока она убирала стопку обуви у двери.

— Я не возражаю. — Расставив обувь, она направилась прямо в гостиную, чтобы взбить подушки на моем вельветовом диване цвета древесного угля, который отделял гостиную от кухни слева. Когда она начала складывать игрушки обратно в корзины под моим развлекательным центром, я поспешила прибраться на кухне, прежде чем она смогла меня опередить.

К счастью, моя кухня была размером с наперсток, поэтому мне потребовалось всего несколько минут, чтобы вытереть крошки со столешниц из пластика и загрузить грязную посуду в посудомоечную машину.

— Я возьму губку, — сказала мама и взяла ее из раковины. Затем она подошла к моему маленькому круглому столику на четыре места в гостиной и начала вытирать.

— Мам, я приберусь позже. Просто оставь это.

Она продолжала вытирать.

— Это займет всего минуту. У тебя и так много дел, позволь своей маме убраться. Это важно для меня.

Я вздохнула.

— Хорошо.

Мама однажды сказала мне, что помогать своим детям — ее цель в жизни. Когда мы были моложе, она отказалась от карьеры, чтобы остаться дома, и теперь, когда Бо, Майкл и я выросли, я думаю, временами она чувствовала себя немного потерянной. Мы все еще нуждались в ней, особенно я и Коби, но это отличалось от хаоса и постоянного шума, вызванного появлением троих детей в ее доме.

— Я сейчас вернусь, — сказала я Майклу, который копался в моем холодильнике.

Несмотря на мой протест, мама не прекращала уборку, и я не могла позволить ей делать всю работу самой. Я прошла мимо гостиной и по коридору в единственную ванную комнату в мансарде. Подобрав полотенце с линолеума, я вытерла им синюю зубную пасту Коби с раковины. Затем я пошла в свою комнату и собрала одежду с пола, запихнув ее в стиральную машину, стоящую в шкафу моей спальни. Приведя свою комнату в презентабельный вид, я прошла через холл в комнату Коби, чтобы быстро застелить его постель и убрать игрушки, которые он вытащил сегодня утром перед уходом в детский сад.

Там было не очень чисто, но это было хоть что-то, и этого было достаточно, чтобы мама расслабилась и просто провела с нами какое-то время.

На обратном пути в гостиную мой взгляд скользнул к окну, выходящему на парковку. В последние дни они часто скользил к этому окну в поисках каких-либо признаков Хантера. Как и ожидалось, его грузовика не было, но это все равно не помешало мне проверить. Я становилась зависимой от учащенного биения сердца и трепета в животе каждый раз, когда ловила взгляд мужчины, который так меня заинтриговал.

Прошло много времени с тех пор, как я испытывала подобные чувства к мужчине. Ни разу со времен Эверетта. Возможно, это был знак того, что я наконец-то готова двигаться дальше, завязать настоящие отношения, а не просто встречаться случайно, когда меня принуждают мои друзья. Возможно, это был знак того, что я была готова избавиться от страхов, внушенных Эвереттом.

Я просто надеялась, что для моих следующих отношений я не сорву такое гнилое яблоко. Что я не выберу кого-то настолько ядовитого.￼

Хантер

Заехав обратно в мотель, я взглянул на мансарду Мейзи, надеясь увидеть ее в окне. Свет в ее комнате был выключен, что неудивительно, поскольку было уже больше одиннадцати, но я проверял это окно каждый вечер, независимо от времени.

Большинство мужчин держались бы подальше от женщины, которая ударила их коленом по яйцам. Обычно мужчина отослал бы эту женщину так далеко от себя, как только мог. Вместо этого я отчаянно нуждался в любой возможности быть рядом с ней, даже если это означало просто смотреть на ее дом и знать, что она внутри.

Что означало, что я был в жопе.

У меня был прекрасный предлог сократить свое пребывание в мотеле «Биттеррут». Посягательство владелицы на твое мужское достоинство было оправданным предлогом для отмены бронирования, но я не смог заставить себя собрать чемоданы.

Мейзи Холт забралась мне под кожу.

Черт, я чуть не поцеловал ее сегодня.

Я пробыл в Прескотте меньше недели, и она была всем, о чем я мог думать. Каждую ночь я смотрел на окно ее мансарды, гадая, что она делает, и молясь, чтобы она не была с другим мужчиной. К счастью, она была не из тех, кто заводит вокруг своего сына случайных мужчин.

Коби Холт и не подозревал, как ему повезло, что Мейзи стала его матерью.

Или Марисса его бабушкой.

Ухмыляясь, пока я шел от своего грузовика к себе в номер, я прокручивал в голове вопиющую уловку Мариссы. Ее настойчивость была излишней. В ту секунду, когда она упомянула, что Мейзи нужны снимки, я так сильно захотел эту работу, что было почти невозможно притвориться, что сопротивляюсь.

Я хотел выполнить эту работу не ради фотографий. Я хотел сделать это, чтобы провести время с Мейзи.

Это была прекрасная возможность познакомиться с ней поближе, прежде чем я уеду. Шанс для меня сделать что-то особенное, только для нее. Это дало бы мне время запомнить ее улыбающееся лицо, прежде чем она бы узнала правду и больше никогда мне не улыбнулась.

Глава 5

Мейзи

— Ты уверена, что именно так хочешь провести свой выходной в пятницу? — спросила я Джиджи.

Она была на другой стороне кровати, которую я застилала, заправляя белую простыню под угол матраса.

— Уверена. — Она разгладила хлопок. — В последнее время мы так мало времени проводили только вдвоем.

Из-за детей, друзей и работы я не могла вспомнить, когда в последний раз мы с Джиджи делали что-то только вдвоем.

— Это правда. Но вместо этого мы могли бы запланировать что-нибудь особенное, например, свидание за ланчем или послеобеденный педикюр. Ты действительно хочешь провести день, помогая мне убираться и стирать?

— Ага. Я скучаю по работе с тобой, так что сегодня мы будем работать вместе.

Я улыбнулась и набросила одеяло на кровать.

— Я тоже скучаю по работе с тобой.

Много лет назад я работала медсестрой в больнице «Джеймисон-Вэлли» вместе с Джиджи. Мы познакомились в ее первый рабочий день и сразу же поладили. Но после всего, что произошло в том году, после той ужасной ночи, я уволилась с работы и отказалась от карьеры медсестры.

— Могу я тебе кое-что сказать? — спросила она.

— Да. Всегда.

Джиджи перестала поправлять одеяло и покачала головой.

— Прошлой ночью мне приснился кошмар на эту тему. О… ну, ты знаешь.

Да, я знала.

— У меня уже много лет не снилось то, что произошло, — продолжила она. — Это немного сбило меня с толку. С тобой такое когда-нибудь случалось?

Я кивнула.

— Бывало.

— Ты хочешь поговорить об этом? — В ее голосе слышалась неуверенность.

Мы с Джиджи почти не говорили о том времени. Вместо того чтобы обсудить это со мной, она доверилась Джессу, и я некоторое время ходила к психотерапевту. Это было травмирующе для нас обоих, и вместо того, чтобы зацикливаться на плохих воспоминаниях, мы решили извлечь из этого максимум пользы и двигаться дальше. Мы даже каждый год устраивали вечеринку по случаю годовщины нашего похищения. Но по прошествии стольких лет боль от той ночи все еще была свежа. Плохие воспоминания, которые я пыталась затолкать в бутылку, продолжали просачиваться наружу.

Возможно, пришло время открыть крышку и вылить содержимое бутылки.

Я обошла кровать и опустилась на матрас.

— Мне не снятся кошмары, но иногда у меня бывают эти странные «вспышки». Как дежавю, только хуже. Они более реальны. Я не знаю, как описать их, чтобы не показаться сумасшедшей.

Джиджи села рядом со мной.

— Ты не сумасшедшая.

Я пожала плечами.

— Я стараюсь вообще не думать об этом. Слишком легко вернуться в темное место, но в последнее время это, кажется, все чаще приходит мне в голову. Я не люблю говорить об этом, но, возможно, именно поговорить нам и следует.

Джиджи потянулась, чтобы взять меня за руку.

— Мы не обязаны этого делать.

— Не обязаны, но может быть, это поможет. Но хочешь первой начать? Расскажи мне, о чем был твой сон.

Она сжала мою руку и глубоко вздохнула.

— Это было все равно что переживать все это заново. Я была на ферме, и тут появился Эверетт и забрал меня. Потом я очнулась в подвале больницы, и он привел туда тебя. С этого момента все пошло как в замедленной съемке. Драка. Скальпель. Кровь. — Она вздрогнула. — Я все еще слышу дребезжание пузырька с таблетками.

— Я тоже, — прошептала я, когда мурашки пробежали по моей спине. Я ненавидела этот звук.

— О чем твои «вспышки»?

— В основном то же самое, за исключением того, что они не всегда остаются верны тому, что произошло на самом деле. Иногда он заставляет меня принять таблетки. Иногда он наносит мне удар ножом. Несмотря ни на что, они так же реальны, как если бы мы все еще были в том подвале. Я все еще чувствую этот запах. Слышу эти звуки. Чувствую холод в воздухе. Все это такое настоящее.

Рука Джиджи крепче сжала мою.

— О, Мейзи, мне так жаль.

— Нет, это мне жаль. — Я покачала головой. — Он был моим парнем. Я должна была заметить признаки и понять, каким злым он был, тогда с нами ничего бы этого не случилось.

— Это не твоя вина. Никто из нас не видел, кем он был на самом деле. Он был мастером скрывать свое истинное «я».

Я говорила себе то же самое в течение многих лет, но всегда задавалась вопросом, смогла бы я сделать больше, если бы не была так ослеплена его красивым фасадом.

День, когда нога Эверетта Карлсона ступила в Прескотт, стал днем, когда моя жизнь изменилась. Он был новым врачом в больнице, великолепным и обаятельным, и я была совершенно без ума от него с самого начала. Я смотрела на него со звездами в глазах и не видела обмана, скрытого под его идеальной улыбкой.

Ложь. Все, что он делал, все, чем он притворялся во время наших отношений, было ложью.

В итоге, он оказался наркоторговцем, контрабандой доставлял таблетки из больницы, а затем продавал их по всему городу. Он похитил Джиджи, потому что думал, что она в курсе его махинаций. Он похитил меня, потому что я забеременела и отказалась делать аборт, как он хотел. Той ночью в подвале больницы он планировал убить ее и запихнуть мне в глотку столько таблеток, сколько убило бы моего ребенка.

Убило бы Коби.

У Эверетта не появился такой шанс. Джиджи отбивалась и создала мне лазейку для атаки. Лазейку, чтобы убить отца моего ребенка.

Я не переступала порога больницы с той ужасной ночи. Там было слишком много воспоминаний. Слишком много напоминаний о том, какой наивной я была. Слишком много напоминаний о том, что я лишила себя жизни.

Слишком много напоминаний о том, что я могла потерять своего сына.

— Я с ужасом жду того дня, когда Коби спросит о своем отце, — прошептала я. Это был мой самый большой страх. — Что мне ему сказать?

Джиджи покачала головой.

— Я не знаю, но, когда бы это время ни пришло, я знаю, ты скажешь ему то, что нужно.

— Я надеюсь, что ты права.

Мы сидели вместе, держась за руки, пока гость, разговаривающий по телефону, не прошел через комнату и не нарушил тишину.

— Ну, стало как-то очень серьезно. — рассмеялась Джиджи. — Сменим тему?

Я глубоко вздохнула и кивнула.

— Да, пожалуйста.

— Ты взволнована из-за своего завтрашнего свидания?

— Уф, — простонала я, вставая, чтобы продолжить заправлять постель. — Наверное.

— Фелисити клянется, что этот парень — настоящая находка. Никогда не знаешь, может быть, это будет весело.

— Ты права. Я не должна быть такой циничной. — Когда-то давно я с нетерпением ждала свиданий. Я бы подобрала особый наряд. Я бы приложила усилия, чтобы сделать пилинг, накрасить ногти, потратить дополнительное время на прическу и макияж. Но сейчас я просто не могла найти мотивацию.

— Ты не цинична. — Она впихнула подушку в чехол. — Ты только что сгорела из-за одних действительно плохих отношений и нескольких дерьмовых первых свиданий. У тебя есть веские причины быть осторожной, но, Мейзи, не каждый парень — убийца, торгующий наркотиками. Ты просто должна сохранять непредубежденность и помнить, что некоторым парням нужен второй шанс. Я помню, ты однажды сказала мне это, когда я списала Джесса со счетов, потому что он был ослом.

Я улыбнулась. Когда Джесс и Джиджи познакомились, Джесс был первоклассным засранцем, но я заверила Джиджи, что он не придурок, и поощряла — умоляла — ее дать ему шанс. И со временем он покорил ее.

— Ладно. Я буду иметь это в виду.

— Не хочешь одолжить что-нибудь из одежды? Мы могли бы закончить здесь, пойти перекусить, а потом отправиться на ферму, и ты могла бы совершить набег на мой шкаф.

— На самом деле я подумывала о том, чтобы просто надеть черную блузку и какие-нибудь джинсы.

Она бросила мне подушку.

— Черную? Сейчас весна.

— А что? Черный цвет — классика независимо от сезона.

— Отлично. Ты хотя бы собираешься надеть каблуки?

Я сморщила нос при мысли о том, что мне весь вечер будет давить пальцы на ногах в моих черных туфлях-лодочках.

— Как насчет балеток? — Сейчас я предпочитала теннисные туфли и кроссовки, но у меня была одна пара лакированных туфель на плоской подошве, которые были не так уж плохи.

Джиджи одарила меня своим материнским взглядом, и я поняла, что в споре о моей обуви мне не победить.

— Хорошо, я надену туфли на каблуках.

— Хорошо, — самодовольно сказала она.

Я улыбнулась и вернулась к уборке, радуясь, что Джиджи была здесь и мы могли провести немного времени вместе. Я выросла в Прескотте, и в городе у меня были друзья, которых я знала с детства. Но мои отношения с Джиджи были особенными. Мы не только пережили вместе что-то травмирующее, но и сблизились на более глубоком уровне, чем у меня когда-либо было с другой девушкой. Если мне было трудно, она всегда была рядом и утешающе обнимала меня. Когда я узнала, что беременна, я сразу же обратилась к ней за советом. Помимо моей мамы, она была моей лучшей подругой и доверенным лицом.

И все же по какой-то причине, пока шел день, я ни разу не упомянула Хантера.

Обычно она была бы первой, кому я рассказала бы о горячем постояльце мотеля, но с Хантером все было по-другому. Прямо сейчас я хотела оставить его только для себя. Так что я молчала о нем все утро, даже когда мы убирались в его комнате.

Но к тому времени, как мы вернулись в подсобное помещение, чтобы начать стирку перед обедом, я решила, по крайней мере, рассказать ей о начале моего фотопроекта.

— Итак, кажется, у меня есть фотограф, который начнет делать снимки для моего проекта.

— Правда? — Она протянула мне стопку простыней для стиральной машины. — Это потрясающе! Кто он?

— Он гость. — Я запустила одну стиральную машину, а затем перешла к следующей. — На днях он зашел в вестибюль со своей камерой, и мы разговорились. Он довольно неопытен, так что мы просто посмотрим, как все пройдет, но я возьму его с собой в воскресенье, чтобы показать ему несколько мест, которые, по моему мнению, были бы хороши для фотографий в номер.

— Я надеюсь, что получится лучше, чем с последним фотографом, к которому ты обращалась.

Я усмехнулась и высыпала немного порошка в машинку.

— Хуже быть не может.

Когда у меня только возникла идея сделать местные фотографии с соответствующими открытками, я обратилась к единственному фотографу в городе. К сожалению, она не заинтересовалась моим проектом, предпочитая свадьбы и портреты пожилых людей, и вдобавок ко всему, у меня был небольшой бюджет. Поэтому я уехала из города и наняла дешевого фотографа, чтобы тот приехал в Прескотт.

Парень был моего возраста, симпатичный, похожий на хиппи. По сути, он был анти-Эвереттом. Кроме того, он был первым и единственным мужчиной, с которым я переспала после Эверетта.

На следующее утро после того, как я встретилась с фотографом, он оставил записку, в которой отказался от работы фотографом. Мы с Джиджи предположили, что он не хотел связываться с матерью-одиночкой. Может быть, он думал, что я буду приставать или попрошу скидку на его фотографии. Не важно. По сей день я не имела понятия.

Как бы то ни было, он ушел, и я решила отложить замену фотографий. Теперь я снова была в восторге от проекта и надеялась, что у нас с Хантером все сложится лучше.

— Я собиралась извиниться, — сказала Джиджи, вырывая меня из воспоминаний. — Мне не следовало упоминать о том новом докторе прошлым вечером. Не при всех.

Я пожала плечами и начала складывать полотенца в корзину.

— Все в порядке. Извини, что я так резко высказалась по этому поводу. Я уверена, что тот врач хороший, но я просто не могу.

— Я понимаю. — Она тоже взяла полотенце. — Мне следовало бы сообразить, что лучше не поднимать эту тему, но Сара была так взволнована, что я не смогла сказать ей «нет».

— Все в порядке. Я знаю, что вы хотите только лучшего для меня.

— Мы хотим, чтобы ты была счастлива.

Я кладу сложенное полотенце на стол.

— Я счастлива. Даже если это всегда будем только мы с Коби, я счастлива.

Она грустно улыбнулась мне, как будто не верила мне.

— Хорошо.

Несколько мгновений мы молчали, пока Джиджи не спросила:

— Куда ты думаешь повести фотографа в воскресенье?

Куда угодно. Я бы взяла Хантера Фарадея с собой куда угодно, только ради возможности познакомиться с ним поближе.

Бабочки в моем животе порхали как сумасшедшие, когда я рассказывала Джиджи о местах, которые я запланировала на воскресенье. К тому времени, когда мы сделали перерыв на обед, я едва могла сдержать свое волнение.

И оно было не только из-за фотографий. Я сияла от перспективы провести день с Хантером.

Я не знаю, что должен сделать Уоррен Адамс на нашем завтрашнем свидании, чтобы иметь хоть какой-то шанс получить второе, потому что прямо сейчас я была полностью поглощена Хантером Фарадеем.￼

Я взглянула на свой телефон в двадцатый раз за последние сорок пять минут и по-прежнему не видела сообщения.

Уоррен Адамс опаздывал на наше свидание почти на час. Ни сообщения. Ни звонка. Ни письма по электронной почте.

Ничего.

Меня подставили.

И если это не задевало девичье эго, то я не знаю, что задело бы.

Ну что ж. Это было к лучшему. Прошлой ночью я подумывала об отмене свидания с Уорреном, потому что считала нечестным встречаться с ним, когда была полностью увлечена другим мужчиной. Но я не сделала этого, чувствуя, что отмена свидания в последнюю минуту была бы невежливой. Тогда я пообещала себе, что дам Уоррену реальный шанс.

Мне определенно следовало все отменить.

Я зря потратила драгоценные средства сделав укладку и макияж.

Схватив свой телефон, я как раз собиралась отправить Фелисити сообщение, в котором говорилось, что ей больше никогда не разрешат сводить меня, когда подошла моя официантка.

— Не явился? — спросила она.

Я подняла глаза и покачала головой.

— Нет. Пожалуй, я оплачу счет за вино.

— Еще бы.

Ее сочувственная улыбка заставила меня почувствовать себя смешной. Мне не нужно было свидание, чтобы поужинать в хорошем ресторане. Мне не нужен был мужчина, сидящий напротив меня, чтобы заказать дорогой стейк. К черту это и к черту Уоррена Адамса.

— Вообще-то, — окликнула я ее, прежде чем она успела отойти слишком далеко, — не принесешь ли ты мне меню и еще один бокал домашнего красного?

— Принесу. — Она улыбнулась и кивнула мне «молодец, девочка». — Сейчас вернусь.

Я ухмыльнулась и выпрямилась на своем стуле с высокой спинкой. Сегодняшний ужин станет подарком самой себе за всю ту тяжелую работу, которую я проделала, чтобы подготовиться к туристическому сезону этого года.

Сделав глоток вина, я расслабилась на темно-бордовом сиденье с толстой обивкой и осмотрела свой столик. Каждый стол в «Чёрном быке» был уникален, сделан из одного и того же дерева, но обуглен разными способами. В сочетании со стенами, обшитыми темными панелями из переработанного барнвуда, и люстрами из рогов животных ресторан демонстрирует идеальный баланс деревенского стиля и изысканности.

Закончив осмотр стола, я вернулся к своему телефону и закончила текстовое сообщение Фелисити. Я как раз нажала «отправить», когда сбоку моей кабинки появилась фигура. Я подняла глаза, ожидая увидеть свою официантку, но вместо этого это был Хантер.

— О. — Я дважды моргнула. — Привет! — Мое приветствие прозвучало чересчур взволнованно и чересчур громко.

— Привет.

Он был одет в джинсы и мягкий серый свитер, а его глаза сверкали в тусклом свете. Его волосы были собраны сзади в фирменный мужской пучок, но пряди, которые обычно были распущены у ушей, были убраны.

Официально. Каждый раз, когда я видела Хантера, он становился все сексуальнее.

— Ты ешь в одиночестве? — спросил он.

Осознав, что на меня пялятся, я опустила глаза в стол. Когда я снова подняла глаза, я выдавила легкую улыбку, чтобы он подумал, что я все это время ужинала в одиночестве. Я действительно не хотела, чтобы Хантер знал, что меня кинули со свиданием.

— Ага. Только я сегодня вечером.

— Он появился! — Официантка выбрала неподходящее время.

Моя улыбка погасла, когда мои щеки вспыхнули.

Она поставила на стол мой второй бокал вина.

— Лучше поздно, чем никогда.

— Ты с кем-то встречаешься? — спросил Хантер, когда она поспешила прочь.

Я пожала плечами.

— Встречалась, но он не появился.

Он указал на свободное место в кабинке.

— Можно мне?

— Эм, конечно. — Я поспешила отодвинуть салфетку на свою сторону стола и убрать бокал с вином с его места. Когда он скользнул в кабинку, я вытерла вспотевшие руки о штаны под столом, затем сделала глоток воды.

Его ноги были в нескольких дюймах от моих. Я чувствовала запах его одеколона через стол. Собирался ли Хантер поужинать со мной? Или просто составить мне компанию ненадолго? О, боже. Что, если он просто тянул время со мной, пока не придет его собственная пара?

Вероятно, он просто сидел здесь из жалости, ожидая, когда его спутница-супермодель придет и заявит о своих правах на него.

— Твоя спутница опаздывает?

Он покачал головой.

— Нет, я здесь один.

Да! Я вскинула кулак под столом.

— Я так хотел стейк, — сказал Хантер. — Ты не возражаешь, если я присоединюсь к тебе сегодня вечером, раз уж мы оба одни?

Ю-хуу!

— Вовсе нет. — Я мысленно похлопала себя по спине за то, что не выпалила свой немедленный ответ.

Вернулась наша официантка и протянула Хантеру меню.

— Держи, — сказала она, взглянув на него, но затем начала внимательно разглядывать. Я улыбнулась, когда она покраснела, полностью понимая ее потребность поглазеть.

Хантер относился к тому типу мужчин, на которых женщины смотрели не один раз.

Заказав себе пива, мы потратили несколько минут на изучение наших меню. Независимо от того, сколько раз мои глаза фокусировались на буквах, я теряла способность читать. Я никогда раньше не испытывала такого ошеломляющего влечения к мужчине, даже с Эвереттом.

— Ты прекрасно выглядишь, — сказал Хантер.

Мои глаза пробежались по меню и остановились на Хантере. От интенсивности его взгляда захватывало дух, и все, что я смогла выдавить в ответ — это хриплое «спасибо».

Он ухмыльнулся как раз в тот момент, когда вернулась официантка, чтобы принять наши заказы и принести пиво Хантеру. Я воспользовалась короткой передышкой, чтобы скрестить ноги и поерзать на скамейке, надеясь хоть немного унять пульсирующую боль между бедер.

— Где Коби сегодня вечером? — спросил Хантер, сделав глоток пива.

— Он с моим братом Бо и его невестой Сабриной. Они устраивают кемпинг.

— Не холодновато ли? Сегодня утром на земле был иней.

Я улыбнулась.

— Их палатки находятся в подвале Бо. У него есть специальная палатка для Коби и все такое.

— Звучит забавно.

— Да, они хорошо проведут время. Бо и Сабрина играют свадьбу в следующем месяце, и Бо действительно близок с Коби. Сабрина любит кемпинги, потому что они дают ей возможность сблизиться с Коби как тете.

— А у тебя в это время значит вечер свиданий.

Я фыркнула и сделала еще один глоток вина.

— С меня хватит свиданий.

— Почему это?

— Просто в последнее время у меня было не так уж много хороших.

Он кивнул.

— Я знаю, как это бывает.

— Знаешь? — Хантер был великолепен и мог пригласить на ужин любую одинокую женщину, какую только пожелал. В его мире не должно быть такого понятия, как неудачное свидание. — У тебя было много неудачных свиданий в последнее время?

— Вроде того.

Вроде того. Я поморщилась при этих словах. Единственным ответом, который я ненавидела больше всего на свете, было «вроде того».

Раньше так не было, но Эверетт говорил «вроде того» больше раз, чем я могла сосчитать, и теперь я не воспринимаю эту фразу. Это было не «да». Это было не «нет». Это был идеальный ответ, позволяющий уклониться от любого вопроса.

Вроде того. Фу.

Я проглотила горький привкус во рту, выпив еще вина. Хантер не знал о моем отвращении к этой фразе, и я, конечно, не собиралась объяснять это сегодня вечером, точно так же, как не ожидала, что он расскажет историю своих свиданий. Если он не хотел говорить о прошлых отношениях, я бы не стала совать нос в чужие дела. Насколько я знала, он мог недавно закончить отношения или быть в разводе.

Поскольку эта тема была не первой, я решила выбрать другую. Этот ужин был прекрасной возможностью познакомиться с Хантером поближе, прежде чем мы отправимся делать фотографии в воскресенье.

— Так ты на днях сказал, что ты из Чикаго?

Он кивнул.

— Родился и вырос.

— Почему ты выбрал Прескотт? Этот город настолько отличается от Чикаго, насколько это вообще возможно. Тебе не нравился твой город?

— Нет. Мне нравится Чикаго. Переезд в Прескотт был… необходим.

Необходим? Что это значило? Я подождала несколько мгновений, пока он уточнит, но он этого не сделал. Молчание за столом стало неловким, поэтому я перешла к другой теме.

— Ты бывал здесь раньше или переехал сюда вслепую?

— Я был здесь однажды.

И снова я стала ждать. И ждала. И подождала еще немного.

Что происходит? Был ли Хантер застенчивым? Он определенно не казался таким во время наших других встреч. Почему он замолчал сейчас?

Когда я не получила никаких дальнейших объяснений, я решила попробовать другую тему, которая была безопасной и наверняка способствовала естественному разговору.

— Когда ты начал заниматься фотографией?

— Некоторое время назад.

Некоторое время назад. Еще один расплывчатый ответ, который я ненавидела почти так же сильно, как «вроде того». Не обращая внимания на напряжение, ползущее по моему позвоночнику, я продолжала говорить, надеясь, что он откроется.

— Я всегда хотела иметь такое классное хобби, как фотография. Я люблю фотографировать, но на самом деле здесь негде учиться. Ты учился у кого-то или ты самоучка?

— У меня был наставник. — Хантер улыбнулся, но улыбка была отстраненной, без той теплоты, которая обычно в ней присутствовала. Когда его глаза оторвались от моих, я поникла.

Я сдаюсь.

Хантер отгораживался от меня. Я знала этот язык тела. Этот тон в его голосе. Это было слишком знакомо. Знакомо и нежеланно.

Хантер Фарадей напоминал Эверетта Карлсона, и мне не понравилось это напоминание.

Когда я только начала встречаться с Эвереттом, мы прекрасно ладили. Наши беседы всегда были легкими и безличными, в основном касались больницы и наших коллег, но со временем я начала задавать обычные вопросы, которые задал бы друг. Когда у тебя день рождения? Откуда ты? У тебя есть семья?

Он не отвечал мне. Никогда. Даже не назвал мне своего второго имени.

Эверетт всего лишь хотел, чтобы я была хорошеньким личиком, согревающим его постель. Ничего больше. Он отгораживался от меня всякий раз, когда я пыталась сблизиться.

Как бы сильно мне ни нравился Хантер, мне не нужно было проходить через все это снова.

Поэтому я отказалась от своих вопросов и тихо сидела, поочередно потягивая воду и вино, пока Хантер изучал марки на столе. Он открыл рот только один раз, чтобы снова закрыть его, прежде чем заговорить.

Свидания — отстой. Из всех неловких ужинов, которые у меня были за последнее время, этот был, безусловно, худшим. Я так сильно хотела узнать Хантера получше, понять, есть ли между нами что-то большее, чем просто физическое влечение. Но, похоже, у меня не было такого шанса.

Он просто продолжал смотреть в стол, не произнося ни слова.

Я не была застенчивой. Он мог бы, по крайней мере, задавать вопросы обо мне.

К счастью, наши блюда принесли через несколько минут, и я набросилась на стейк, пережевывая каждый сочный кусочек дольше, чем обычно, просто чтобы занять рот. Хотя еда была вкусной, узел в моем желудке мешал мне наслаждаться едой.

К тому времени, как я покончила с ужином, я решила попробовать еще раз, чтобы дать Хантеру последний шанс рассказать немного о себе.

— Собирается ли твоя семья приехать навестить тебя, как только ты переедешь в свой новый дом?

Он оторвался от своего стейка и встретился со мной взглядом.

— Нет.

Ответ из одного слова.

Я ждала, скрестив пальцы, надеясь, что он продолжит говорить, но он откусил последний кусочек и промолчал.

Ну, я думаю, на этом все и закончилось.

Как бы сильно я ни хотела провести время с Хантером, я не хотела, чтобы меня игнорировали. Не хотела, чтобы меня держали на расстоянии вытянутой руки. Никогда больше.

Мои глаза обшаривали ресторан в поисках нашей официантки. Когда она посмотрела в мою сторону, я подняла руку и подала знак, чтобы она принесла счет.

— Ну, мне, пожалуй, пора. Сегодня вечером мне нужно кое-что сделать. Спасибо, что присоединился ко мне и мне не пришлось сидеть одной. — Не дожидаясь счета, я полезла в сумочку за бумажником и вытащила пять двадцатидолларовых купюр.

— Тебе не обязательно так спешить. Ты не хочешь еще выпить или может быть десерт?

— Нет. — Видишь, Хантер? Я тоже могу давать односложные ответы.

Он кивнул.

— Хорошо, но я заплачу.

— Это было не свидание, так что я заплачу за себя сама. Но все равно спасибо. — Я бросила деньги на стол и выскользнула из кабинки, но прежде чем я успела убежать, его рука мягко обхватила мой локоть.

Я ахнула, когда электричество пронзило мою руку, и мои ноги остановились. Я повернулась и уставилась на Хантера сверху вниз, мои глаза следили за каждым его движением.

Он схватил мои деньги, выскользнул из кабинки и встал прямо передо мной. Мой подбородок откинулся назад, чтобы я могла смотреть ему в глаза. Как я раньше не замечала, какой он высокий? Когда он убрал руку с моего локтя, я сразу же захотела вернуть ее. Как это возможно — злиться на мужчину, но в то же время хотеть обнять его?

— Мейзи. — Его голос вернулся к тому теплому, насыщенному тембру, который я слышала в своих хороших снах на прошлой неделе. — Я угощаю.

Я с трудом сглотнула.

— Хорошо.

— Спасибо, что позволила мне поужинать с тобой. Прости, что был не очень разговорчив сегодня вечером. Я думаю, это просто был долгий день.

Откуда мне было знать, что у него был тяжелый день? Он мне ничего не сказал. За тот час, что мы просидели вместе, я знала о нем не больше, чем два дня назад.

— Конечно, я понимаю. Все в порядке. — Это было не так, но я не сказала ему правды. Мне хотелось немного уединения, немного времени, чтобы оплакать очередное неудачное свидание. Немного времени, чтобы смириться с тем фактом, что химия между нами — это все, что мы когда-либо разделяли. — Я просто собираюсь уйти. Спокойной ночи, Хантер.

— Подожди. — Он коснулся моего локтя, и снова реакция моего тела превзошла решение моего мозга. — Встретимся в вестибюле завтра в час дня.

Дерьмо. Фотографии.

— Не беспокойся об этом. Ты сорвался с крючка. Я ценю, что на днях ты успокоил мою маму, но тебе не нужно…

— Завтра. Час дня. Я бы очень хотел получить возможность поучаствовать в этом проекте.

Меня так и подмывало поспорить, сказать ему, что мне нужен фотограф с большим опытом, но надежда в его глазах растопила мою решимость.

— Ладно. Завтра.

Подошла наша официантка со счетом, и я воспользовалась ее приходом как шансом уйти, не теряя времени, выбежала за дверь и села в свою машину. Какой облом. К тому времени, как я вернулась домой, я захотела десерт. Я сидела на своем диване с пинтой мороженного и говорила себе, что я рада.

Я была рада, что не рассказала Джиджи о Хантере. Я была рада, что мне не пришлось звонить ей и объяснять, что мы с ним все-таки не поладили. Я была рада, что узнала все это до того, как мое сердце успело привязаться к нему.

Я была рада, что между нами все будет просто.

Я бы позволила Хантеру сделать снимки для мотеля. Я бы позволила ему снимать восьмой номер еще пару недель. Потом я бы попрощалась с Хантером Фарадеем и понадеялась, что мои чувства к нему исчезнут, как только он выпишется из моего мотеля.

Глава 6

Хантер

В десяти футах от двери в вестибюль мотеля зазвонил мой телефон. Достав его из кармана, я выругался, увидев имя на экране. Нелл.

Если я не отвечу, она будет звонить весь день, а я не хотел, чтобы она отвлекала меня от общения с Мейзи. Я нажал «Принять вызов» и прижал телефон к уху.

— Да?

— Я просто звоню, чтобы проверить, как ты. Узнать, все ли у тебя в порядке. Вчера вечером у тебя был такой подавленный голос.

— Я в порядке. Я сказал тебе то же самое прошлой ночью.

— О, Хантер. Я так сильно скучаю по тебе.

Чертова лгунья. Ее нежный и сладковатый голос был таким же фальшивым, как и ее нос.

— Есть ли причина звонка? Мне нужно кое-где быть.

— Ты уверен, что не хочешь вернуться в Чикаго?

— Уверен. — Это именно то, что я сказал ей прошлой ночью. — Мой дом скоро будет готов. Работа идет отлично. Я думаю, что Прескотт — подходящее место для меня, чтобы остепениться и пустить корни. — Я знал, что последняя часть выведет ее из себя, но мне было все равно. Она звонила без остановки с того момента, как я уехал из Чикаго, и мое терпение лопнуло.

— Ты не можешь это иметь в виду.

— Именно это я и имею в виду. Я останусь здесь столько, сколько потребуется, чтобы ты отказалась от той нелепой идеи.

— Это не смешно, — выплюнула она.

Теперь настоящая Нелл выходила на свет. Она оскалила зубы и выпустила наружу острые когти. Держу пари, что, как только я положу трубку, у нее начнется эпическая истерика. В такие дни, как сегодня, мне было жаль экономку, потому что Нелл могла разглагольствовать и бесноваться, вымещая свой гнев на меня на всех, кто находился поблизости.

— Сейчас я собираюсь повесить трубку. Приятного тебе воскресенья.

— Хантер, не смей вешать трубку…

Я закончил разговор, и не прошло и двух секунд, как он зазвонил снова.

— Достаточно, — ответил я. — Перестань мне звонить. Я сказал тебе, что чувствую, и я не изменю своего мнения. Отвали, пока я не буду вынужден сделать что-нибудь радикальное.

— Ты мне угрожаешь?

— Да. Прекрати это, Нелл. Последнее предупреждение.

— Не смей угрожать мне, Хантер. Помни, с кем ты разговариваешь, дорогой, — прошипела она.

Я помнил. Моя преданность Нелл была слабой, но я помнил, почему терпел ее дерьмо. У нас было слишком много общего, чтобы не обращать на это внимания, и как бы мне ни хотелось попрощаться навсегда, я не смог найти в себе мужества просто вычеркнуть ее из своей жизни.

Но это не означало, что я буду стоять сложа руки и позволять ей делать что-то настолько неправильное.

— Отвали. — Мое сердце бешено колотилось, но мне удалось говорить тихо. — Отвали сейчас же, или все, о чем я молчал годами, выплывет наружу так быстро, что ты даже глазом не успеешь моргнуть.

— Ты не сделаешь этого, — осмелилась она.

— Я так и сделаю. Я устал потворствовать тебе. Не подталкивай меня к этому и не звони мне больше. Разве что для того, чтобы сообщить мне, что ты уволила своего адвоката-слизняка. До свидания.

Я закончил разговор и подождал, ожидая, что телефон зазвонит снова, но он молчал. Я засунул его в карман джинсов и сделал пару глубоких вдохов, успокаивая сердцебиение, прежде чем продолжить идти в вестибюль.

Либо я допустил ошибку, угрожая Нелл, и она сошла с ума, либо я сделал то, что должен был сделать много лет назад. Только время покажет. Но сейчас я не мог беспокоиться о Нелл. Сегодня мне нужно было исправить другую ошибку.

Я должен был исправить тот ущерб, который нанес вчера вечером за ужином с Мейзи.

Как ей удавалось задавать мне только те вопросы, на которые я действительно не мог ответить? Мое прошлое пока было не тем, о чем я мог говорить. И уж точно не о семье. Я почувствовал, как она отстранилась после пары моих уклончивых ответов, и с того момента ужин быстро пошел под откос.

А это означало, что сегодня мне нужно было кое-что объяснить.

Каким-то образом я должен был выяснить, как открыться, не раскрывая слишком многого.￼

Мейзи

— Привет, — сказал Хантер, открывая дверь в вестибюль.

Со вчерашнего вечера он подстриг бороду. Образ его укороченной бороды, трущейся о мою челюсть, всплыл в моем сознании, и я потрясла головой, пытаясь прогнать его. Это была не та дорога, по которой я хотел пойти сегодня. Я все еще была разочарована тем, как все прошло за ужином, но смирилась с тем, что буду вести себя профессионально во время нашей сегодняшней прогулки. В конце концов, это было официальное дело. Думать о его бороде на моей коже было запрещено.

— Привет. Готов идти? — Я схватила свою сумочку со стойки и перекинула ее через плечо. Мама была наверху с Коби, и я хотела уйти до того, как она спустится и начнет приставать к нам по поводу наших планов на вторую половину дня. Я была бы не прочь, чтобы она устроила свидание за ужином, и я не хотела затягивать это.

— Готов, — сказал Хантер. — Ты уже пообедала?

Я покачала головой.

— Только перекусила, когда Коби ел около полудня. Я подумала, может быть, мы могли бы купить что-нибудь на вынос из центра города.

— Звучит заманчиво.

Я кивнула ему, чтобы он вышел первым, чтобы я могла повесить свою табличку и запереть дверь в вестибюль. Он стоял близко, и когда поднялся ветерок, его одеколон ударил мне в нос. Бездумно я сделала очень долгий вдох, а затем выдохнула, когда поняла, что натворила.

Наслаждаться его запахом было еще одним запретом.

— Все готово. — Я отошла от запертой двери и последовала за ним к его белому грузовику. Сначала он подошел к моей двери, открыл ее, чтобы я запрыгнула внутрь, а затем закрыл, когда я была готова. Пока он обходил капот грузовика, я оглядела его грузовик.

Переднее сиденье было чистым, кожа новой и недавно обработанной, но на заднем был беспорядок. На сиденье валялись пустые пакеты из-под вяленого мяса, а на полу были разбросаны обертки от протеиновых батончиков. Между всем этим лежало несколько мятых белых пакетов из-под еды на вынос из кафе.

— Извини за беспорядок, — сказал Хантер, садясь за руль.

— Нет проблем.

— Я не силен в приготовлении пищи для себя, поэтому просто покупал еду в кафе или сэндвичи на заправке. Я часто здесь ем и еще не удосужился вынести мусор.

Ничто из этого меня не удивило. Завтра я должна была прибраться в его комнате, но я уже знала, что найду: пустые кухонные шкафы, неиспользованную посуду и холодильник с различными бутылками витаминной воды.

Бьюсь об заклад, Хантер пожалел, что проскользнул в мою кабинку прошлой ночью в «Чёрном быке». Он пришел в поисках вкусной еды, избавления от еды на вынос и на заправке, а вместо этого у нас было неловкое не-свидание.

Я откинулась на спинку сидения. Не зашла ли я слишком далеко со всеми своими вопросами? Наверное, мне не следовало так раздражаться из-за того, что он не рассказал всю историю своей жизни. Я позволила нескольким смутным сходствам между ним и поведением Эверетта испортить вечер.

Прежде чем завести грузовик, Хантер посмотрел на меня.

— Мне нужно извиниться за ужин. Я не привык много рассказывать о себе, и я не хотел, чтобы все стало неловко.

Я могла уважать это. Были вещи, которыми мне тоже не хотелось делиться. Поэтому, проглотив свою гордость, я вздохнула.

— Нет, испорченный ужин был на моей совести. Я была навязчива. Простишь меня за любопытство?

— Здесь нечего прощать. — Он улыбнулся, выглядя таким же облегченным, как и я. — Задавай любые вопросы, какие хочешь, просто знай, что я могу не ответить. Мне нелегко открыться, и я заранее приношу извинения, потому что это, вероятно, повторится. Ты сможешь с этим жить?

— Конечно. — Мне это не очень нравилось, но я могла с этим смириться. По крайней мере, Хантер был честен в отличии от Эверетта. И, как сказала Джиджи, не каждый парень был убийцей, торгующим наркотиками. Мне просто нужно было дать Хантеру немного времени, чтобы он раскрылся. — Есть ли шанс, что мы можем забыть об ужине и просто наслаждаться днем? — Начать все сначала с Хантером казалось лучшей идеей, которая приходила мне в голову за последние годы.

— Я бы действительно этого хотел. — Он снова улыбнулся мне, и мое сердце растаяло, превратившись в слизь. — Что бы ты хотела на ланч, Блондиночка? В кафе или в гастроном?

— Э-э, Блондиночка?

Он ухмыльнулся.

— Это не в первый раз, когда кто-то называет тебя Блондиночкой.

— Нет, не первый. — Я хихикнула. — И я бы предпочла кафе, если ты не возражаешь.

— Я не возражаю.

Всю оставшуюся часть нашей короткой поездки в центр города улыбка не сходила с моего лица. Как получилось, что ласковое прозвище могло заставить меня чувствовать себя такой особенной? «Блондиночка» не было чем-то уникальным или креативным, но сексуальный голос Хантера все менял.

К тому времени, как мы припарковались и вошли в кафе, все беспокойство, которое я испытывала ранее, исчезло. Камень, поселившийся у меня в желудке прошлой ночью, превратился в пыль, и моя влюбленность в Хантера с новой силой ожила.

— Итак, каков твой генеральный план на сегодня? — спросил Хантер, когда мы сели на пару пустых стульев у стойки в кафе, наблюдая, как на кухне готовят наши сэндвичи.

— Я подумала, что мы могли бы начать здесь, на Мэйн-стрит. Я бы хотела сделать смесь знаковых мест в городе и пейзажных снимков со всего округа. Мы могли бы начать здесь сегодня, так как здесь относительно тихо. Я точно хочу фотографии кинотеатра. Так может быть, и кафе тоже?

Он кивнул.

— Хорошая идея. Фото изнутри или снаружи?

— И то, и другое было бы прекрасно. Мне бы также очень хотелось сделать снимок, на котором видна Главная улица. Может быть, что-нибудь с высоты, если ты можешь это сделать? — Возможно, это была та фотография, которую я хотела сделать больше всего, но я знала, что это будет нелегко, если не брать напрокат самолет.

Он на мгновение задумался об этом.

— Интересно, пустит ли меня какая-нибудь из заправочных станций на свою крышу.

— Будет ли это достаточно высоко?

— Я думаю да.

— Мило! Я позвоню владельцам сегодня вечером и узнаю, разрешит ли кто-нибудь из них это. Я уверена, что «Gas&Go» позволит тебе это сделать. Сын владельца ходил со мной в школу и однажды кинул мне жвачку на волосы. Эта семья у меня в долгу.

Он ухмыльнулся мне сверху вниз, прежде чем начать хихикать.

— Ты всех знаешь в этом городе?

— Почти всех. — Всех, кроме него. Хантер был самым загадочным человеком, переехавшим в Прескотт за последние годы.

Он усмехнулся.

— Я должен буду иметь это в виду. Где еще мы будем фотографировать?

— Я бы хотела порыбачить на одном из общественных прудов. Есть место, где мои дедушка и папа научили меня и моих братьев ловить рыбу. Я подумала, может быть, мы могли бы там что-нибудь сделать с Коби. Я бы хотела, чтобы это было безлико, может быть, просто его силуэт сзади или что-то в этом роде?

— Подожди. Ты рыбачишь?

— Я рыбачу. Черви и все такое, — гордо заявила я. У меня были свои девчачьи моменты, но также я приняла своего внутреннего сорванца. — Почему у тебя такой удивленный вид?

Он просто улыбнулась шире.

— Я никогда не встречал женщину, которая была бы похожа на тебя и призналась бы, что умышленно прикоснулась к червяку.

— Это комплимент?

Его взгляд смягчился.

— Большой.

Легким прикосновением он убрал выбившийся волос с моего плеча. По моей руке пробежали мурашки, оставляя за собой след. Как могут такие большие руки быть такими нежными? Я хотела знать, что они могут сделать с моей кожей в более мягких местах.

Боже, я сильно влюблена в этого парня. Сильнее, чем когда-либо прежде.

И, судя по пылкому выражению его глаз, я ему тоже нравилась.

— Вот, держите. — Наша официантка положила на стойку белый пакет, нарушая наш момент. — С вас восемнадцать пятьдесят.

Я оторвала взгляд от Хантера и полезла в сумочку за бумажником.

— Я заплачу. — Прежде чем я успела вытащить бумажник, Хантер оставил стодолларовую купюру на стойке и сунул сумку под мышку.

— Я могу заплатить за это. Правда. Я должна. Это деловые расходы…

— Мейзи. — Он прервал меня. — Я всегда буду платить за еду. Так меня воспитали.

Папа научил моих братьев тому же. Мама научила меня позволять им это.

— Ладно. Спасибо.

Я буду отплачивать Хантеру домашней едой каждый день в течение следующих двух недель. К тому времени, как Хантер выселится из моего мотеля, его комната будет полностью заставлена посудой.

Помахав на прощание небольшой компании, собравшейся в кафе на поздний ланч, я последовала за Хантером на улицу, где он протянул мне мою сэндвич с индейкой, а затем достал свой. Каждый из нас развернул и снова наполовину завернул сэндвичи в пищевую бумагу, чтобы мы могли идти и есть одновременно.

— Хорошо, итак, значит мы хотим снимок кинотеатра, кафе, Мэйн-стрит и пруда для рыбалки, — сказал он, прожевав. — Что еще?

Я проглотила свой кусок и пробормотала остальную часть своего списка желаний.

— Я бы хотела фото реки Джеймисон, но я не привередлива в выборе места. Я бы хотела фото мотеля, но не раньше, чем посажу цветы. О, и еще на ранчо моего друга есть старый приусадебный сарай, который действительно классный. Я подумала, что мы могли бы поехать и проверить его. А потом я надеялась сделать что-нибудь на озере Уэйд.

— Это всего лишь восемь мест. У тебя сколько, четырнадцать комнат?

— Да, но я могу просто сделать каждой фотографии по две. — Было слишком просить, чтобы он сделал четырнадцать уникальных фотографий в четырнадцати местах, и поскольку он делал их в свободное время, я не хотела навязываться. Я бы просто обошлась восемью.

— Нет. — Хантер остановился на тротуаре. — Не обманывай себя. Тебе нужно подумать еще о шести местах.

— Поскольку мы никогда не обсуждали цену за твое время, давай остановимся на восьми. Я не хочу, чтобы ты чувствовал себя…

Свободной рукой Хантер коснулся моей руки.

— Еще шесть мест, Мейзи. Мы займемся ими в следующие выходные. — Его голос был нежным, но твердым. — Сколько бы времени это ни заняло, это не имеет значения. Я дам тебе все время в мире, пока ты не получишь именно то, что хочешь.

— Ты уверен?

Он кивнул.

— Я уверен. Я хочу это сделать. Пожалуйста, позволь мне?

— Спасибо. Большое тебе спасибо. — Как мне могло так повезти? Как получилось, что этот человек, фотограф, вошел в мой мотель? Я буду еще долгие годы благодарить свою крестную фею, если все получится как надо.

Прогуливаясь по центру города, мы съели еще несколько сэндвичей. Покончив с едой, Хантер выбросил обертку в мусорное ведро и вытер руки от крошек.

— Думаю, я остановлюсь здесь, если только ты не хочешь показать мне что-то конкретное.

— Нет, — я покачала головой, —ничего конкретного.

— Хорошо, тогда как насчет того, чтобы ты отвезла меня на озеро Уэйд и показала мне окрестности?

— Звучит заманчиво.

Мы развернулись и пошли обратно к его грузовику, я быстро доела, и сама выбросила мусор. Когда мы поехали по шоссе и выехали из города, я решила набраться смелости и задать Хантеру вопрос. Я не хотела совать нос в его личную жизнь, но мне действительно хотелось узнать его поближе. С тех пор как мы покинули мотель, наш разговор был таким искренним и естественным.

Я не хотела, чтобы это прекращалось.

Скрестив пальцы на коленях, я глубоко вздохнула.

— Разговор о твоем новом доме — безопасная тема? Или мне следует поговорить о погоде?

Он усмехнулся.

— Дом — безопасная тема.

Я улыбнулась своей маленькой победе.

— Как продвигаются дела? — спросила я.

— Получается замечательно, но я заходил сегодня утром, и мне еще многое предстоит сделать. Я позвонил своему подрядчику, и он сказал, что они отстают.

— Черт возьми. Сильно?

— Он думает, что на две недели, что, вероятно, означает четыре. Я не думаю, что у тебя найдется свободная комната еще на месяц.

— Прости. Еще две недели, и у меня начнется самый разгар туристического сезона. Единственное пустое место, которое у меня есть — это старая комната экономки, и она больше похожа на чулан, чем на настоящее жилое помещение. — Там даже окна не было. Я не удивилась, когда предыдущие владельцы сказали мне, что ни одна экономка никогда не хотела жить в той комнате.

— Я сниму ее.

Моя голова резко повернулась.

— Что?

— Комнату экономки. Я сниму ее.

— О, Хантер, нет. Я пошутила. Эта комната ужасна.

— Эй, я в отчаянии. Я не хочу арендовать дом и не могу оставаться в своем, пока он не будет закончен. Насколько она может быть плоха? Это всего на месяц.

— Насколько она может быть плоха? — повторила я. — Я всегда использовала ее только для хранения вещей. Она меньше, чем моя комната в общежитии колледжа. И отделка… отвратительная. — Хантер излучал класс и статус. Он не ужился бы с линолеумом в цветочек из семидесятых годов, морковно-оранжевой стойкой в ванной и двуспальной кроватью.

— Мне все равно. Там хотя бы есть ванная?

— Да, но нет кухни.

Он рассмеялся.

— Учитывая, что я не умею пользоваться девятью из десяти кухонных приборов, думаю, со мной все будет в порядке.

— Девятью из десяти? Правда?

— Правда.

Я открыла рот, чтобы продолжить расспросы, но не позволила себе пойти по этой заячьей тропе.

— В любом случае. Вот что я тебе скажу. Завтра я пойду немного приберусь в той комнате, и ты сможешь ее осмотреть. Если ты все еще будешь хотеть остаться, добро пожаловать. Но если ты не будешь этого хотеть, я скажу: «Я же тебе говорила».

Он посмотрел на меня и ухмыльнулся.

— Договорились, Блондиночка.

— Я не могу дождаться, когда скажу: «Я же тебе говорила». — Я заметила свою безудержную улыбку в зеркале бокового обзора.

Насколько это было безумно? Я ожидала, что сегодняшний день будет неловким после нашего вчерашнего ужина, но это был, честно говоря, наилучший возможный исход на сегодня. А день еще даже не закончился.

— Так как же ты стала владельцем мотеля? — спросил Хантер, ведя машину. — Гостиничное дело всегда входило в твои планы?

— Вообще-то, я училась в колледже на медсестру. Я прошла четырехлетнюю программу, вернулась домой и начала работать в больнице, но это было не для меня. — Это было преуменьшением, но я продолжила. — Предыдущие владельцы мотеля искали управляющего, поэтому я сказала: «Какого черта?» и попробовала. Мы хорошо поладили, и когда они решили уйти на пенсию, они сделали мне предложение купить у них мотель.

— Как давно это было?

— В июне будет три года. Предыдущие владельцы сейчас путешествуют по стране на своем фургоне, по пути присылая мне открытки, а я потратила эти три года на обновление мотеля.

— О, да? Какого рода обновления?

Я улыбнулась и поерзала на сиденье, чтобы лучше видеть его, затем пустилась в рассказы о проектах реконструкции, проведя остаток нашей поездки к озеру Уэйд в разговорах о мотеле «Биттеррут».

Чем ближе мы подъезжали к озеру, тем ухабистее становилась гравийная дорога, а деревья, окаймлявшие дорогу, были такими густыми, что дальше пятидесяти футов вглубь леса ничего не было видно. Но когда мы преодолели последний подъем, деревья расступились и показалось озеро.

Хантер припарковал грузовик на широкой гравийной стоянке, примыкавшей к берегу озера.

— Я понимаю, почему ты выбрала это место.

— Его трудно превзойти. — Я не отрывала глаз от пейзажа, когда толкнула свою дверь и вышла наружу.

Поверхность воды сегодня была покрыта мелкой рябью. Ветерок шелестел в кронах деревьев, которые спускались с крутых холмов к кромке воды. Ярко светило солнце, и волны блестели, когда они накатывались на берег.

Подобрав плоский камень, я швырнула его в воду, отсчитав три прыжка, прежде чем он затонул. Хантер сделал то же самое, его камень пролетел в два раза дальше моего.

— Какую фотографию ты хочешь, чтобы я сделал? — спросил он.

— Как насчет заката? Или восхода? — Я подошла к толстому куску коряги и села.

— Конечно. — Он кивнул и последовал за мной, заняв место рядом, пока мы оба смотрели на воду.

Некоторое время мы тихо сидели, наслаждаясь видом и прохладным, чистым воздухом. Сегодня мы были вдвоем, погода все еще была слишком холодной для активного отдыха на озере, но скоро это изменится. Люди стекались к озеру, чтобы насладиться отдыхом в кемпинге, в то время как мое свободное время испарялось вместе с летним солнцем.

— Ты узнала, что случилось с тем парнем, с которым ты должна была встретиться прошлым вечером?

— Да. — Я нахмурилась. — Он пришел, но бросил на меня один взгляд и ушел. Очевидно, я слишком сильно напоминала ему его бывшую жену.

— Ой.

— Это даже не самое худшее из свиданий, которые у меня были за последнее время. — Я улыбнулась и рассказала ему свои худшие истории о свиданиях вслепую за последние несколько лет. — А как насчет тебя? У тебя в последнее время были какие-нибудь неудачные первые свидания?

Он покачал головой.

— Нет. Мои бывшие подружки лучше умели скрывать свое сумасшествие. Моя последняя бывшая не открывалась, пока мы не провстречались в течение шести месяцев. Она начала красть деньги из моего кошелька и говорить людям, что мы помолвлены. После того, как я порвал с ней, она ночью пробралась в мой дом и забралась ко мне в постель. Мне пришлось сменить замки и получить судебный запрет.

— Черт возьми.

Он пожал плечами.

— Теперь все кончено. В любом случае, мне жаль, что тебя вчера бросили. Он засранец.

Я вздохнула.

— В последнее время у меня была полоса неудач. — Пятилетняя полоса, если быть точнее.

— Надеюсь, я не попаду в эту полосу.

— Ну… — Я наклонилась и игриво толкнула его плечом. — Поскольку прошлый вечер не был свиданием, я думаю, ты не в счет.

Он усмехнулся.

— Это правда. Может быть, в один из этих вечеров ты позволишь мне пригласить тебя на настоящее свидание, и я смогу попытаться покончить с этой придурковатой манерой поведения.

Моя улыбка погасла. Он что, только что пригласил меня на свидание?

Черт возьми, да, он это сделал!

Я подавила желание подпрыгнуть от радости — и каким-то чудом свыше — сумела сохранить хладнокровие.

— Мне бы, эм, действительно этого хотелось.

— Мне тоже.

Снова улыбнувшись, я повернулась обратно к озеру, все еще не в силах поверить, каким невероятным выдался этот день. Прошлый вечер был почти забыт, Хантер был почти так же взволнован моим художественным проектом, как и я, и он пригласил меня на свидание.

— Спасибо, что привела меня сюда сегодня, — сказал он.

— Не за что.

— Я бы хотел, чтобы мой папа все еще был жив. Он бы с удовольствием посмотрел на такое место, как это.

Его заявление застало меня настолько врасплох, что я не знала, что сказать, поэтому просто уставилась на его профиль, надеясь и ожидая, что он продолжит откровенничать.

— Папа любил рыбачить, — сказал он. — Живя в городе, он нечасто это делал, но всякий раз, когда у него была возможность, он брал меня с собой на озера, подобные этому. Тихие и уединенные. Мы проводили много времени на рыбалке в Мичигане, но это место тоже было бы ему по душе. Он скончался почти шесть лет назад, но иногда кажется, что это было только вчера.

— Мне жаль. — Я не теряла родителя, но могла представить, что это было чрезвычайно болезненно, особенно если Хантер и его отец были близки. — Если ты не возражаешь, я спрошу, как он умер?

— Рак. У него был рак поджелудочной железы. К тому времени, когда он сказал мне, болезнь перешла в четвертую стадию, и ему оставалось всего несколько недель.

— Мне жаль.

Хантер посмотрел на меня сверху вниз с грустной улыбкой.

— Все в порядке. На самом деле именно он подсадил меня на фотографию. Он всегда брал с собой фотоаппарат, когда мы отправлялись на рыбалку.

Теперь стало понятно, почему он вчера вечером не хотел говорить о своем наставнике по фотографии. И вместо того, чтобы уважать его границы, я расстраивалась, когда он не хотел делиться чем-то болезненным. Вина — чувство, которое я ненавидела, уступающее только страху — поселилась у меня в животе, когда слова начали слетать с моих губ.

— Мне очень, очень жаль. Мне не следовало упоминать о твоей семье прошлым вечером. Неудивительно, что ты не хотел о них говорить. Как бездушно! — Я хлопнула себя ладонью по лбу. — Мне так жаль, Хантер.

Я была худшей парой на свидании. В мире.

Даже хуже, чем ковыряльщик в носу.

— Хэй. — Хантер усмехнулся и убрал мою руку со лба. — Ты не знала.

— И все же. Мне очень жаль. — Мысленно сравнивать Хантера с Эвереттом было исключительно несправедливо. — И мне жаль твоего отца.

— Спасибо. Мы были близки, я и папа. Моя мама погибла в автокатастрофе, когда мне было семь, и мы были друг у друга всего несколько лет, пока он снова не женился.

Двое родителей. Хантер потерял обоих родителей.

— Я продолжаю говорить это, но я не знаю, что еще сказать. Мне так жаль.

— Не нужно жалеть. Просто, когда я вижу подобные места, это заставляет меня думать о нем. И я думаю… Я просто хотел, чтобы ты знала.

— Я всегда рада выслушать. — В любое время, когда он захочет поговорить, я была уверена, что буду рядом, чтобы выслушать его.

Уставившись на воду, мы возобновили наше молчаливое созерцание пейзажа. Тогда и там я приняла решение. Я не собиралась выпытывать информацию или закидывать Хантера личными вопросами. Джиджи дала Джессу время прийти в себя после его идиотских выходок, и теперь они были одной из самых счастливых пар, которых я знала. Может быть, все, что Хантеру было нужно — это время. Я бы поборола свой естественный инстинкт совать нос не в свое дело и уважала бы его частную жизнь. Я бы доверилась ему, если бы он рассказал мне о себе в своем собственном темпе.

И перестань быть такой отъявленной лицемеркой.

Мой шкаф был полон скелетов, скелетов, которые я не собиралась выпускать из виду на ранней стадии потенциальных отношений. Я не могла ожидать, что он раскроет свои секреты, когда я хранила свои собственные.

Для меня пришло время расслабиться и просто позволить событиям развиваться.

Мы сидели тихо, пока не набежала туча и не убрала блеск воды. Я как раз собиралась предложить вернуться в город, когда Хантер удивил меня случайным вопросом.

— Сколько тебе лет?

— В марте мне исполнилось двадцать девять. А что?

Он пожал плечами.

— Просто любопытно. Мне тридцать четыре. Мой день рождения был вчера.

Мой рот приоткрылся, а затем со щелчком захлопнулся. Размахнувшись всей рукой, я ударила его в грудь.

— Что за гребаный черт, Хантер Фарадей?

— Что? — Он отпрянул, прикрыв грудь, чтобы я не ударила его снова.

Его защита не сработала. Я снова замахнулась, на этот раз ударив его по твердому, как камень, бицепсу.

— Твой день рождения был вчера? И я только сейчас узнаю об этом?

— У тебя есть копия моих водительских прав.

Я снова шлепнула его.

— Я их не изучаю. Ты знаешь, сколько водительских прав я скопировала? Сотни. А теперь не ищи оправданий. Почему ты не сказал мне за ужином, что у тебя день рождения?

Он пожал плечами.

— Я не знаю.

— Ну, — фыркнула я. — У тебя неприятности. Как только мы вернемся в мотель, я собираюсь сказать маме, что вчера у тебя был день рождения. Это твое наказание за то, что ты не сказал мне об этом прошлым вечером.

— Разве это наказание?

Моя ухмылка была злой.

— Ты увидишь. Давай. — Я встала с бревна и протянула руку, чтобы помочь ему подняться. Когда он накрыл меня своей крепкой хваткой, пожирая мои тонкие пальцы, электрический ток пробежал по моему локтю.

Хантер тоже это почувствовал, потому что начал немного заикаться, когда вставал.

— Эм, эм, куда теперь?

Я убрала свою руку от его, чтобы иметь возможность составлять связные предложения.

— Возвращаемся в мотель. Как бы ты отнесся к тому, чтобы переделать праздничный ужин?

— Ты хочешь отважиться провести еще один вечер в «Чёрном быке»?

Я покачала головой.

— Как насчет домашней еды вместо этого?

Он улыбнулся.

— Звучит еще лучше. Горошек есть? — Быстро подмигнув, он направился обратно к грузовику.

Небеса небесные. Это подмигивание только что испортило мне отношение ко всем другим мужчинам.

Глава 7

Мейзи

— Я вернулась! — крикнула я в мансарду.

Хантер закрыл за нами дверь и последовал за мной внутрь.

Послышались легкие шаги, когда Коби промчался по коридору, а Пикл следовал за ним по пятам.

— Мамочка!

— Привет, приятель! — Я наклонилась, чтобы обнять его. — Как прошел твой день с Наной?

— Хорошо! Мы играли с пластилином.

Мой взгляд метнулся к столу в столовой, чтобы увидеть следы проклятого пластилина. Супер. Крошечные кусочки синего, зеленого и желтого цветов были разбросаны по столу, стульям и всему окружающему пространству. Я любила своего сына, поэтому потакала его привязанности к «Play-Doh», но он был моим злейшим врагом. Сколько бы я ни убирала, мне всегда не хватало кусочка. Я неизбежно находила его несколько дней спустя, наступив босыми ногами на сухой заостренный кусок.

— Черт возьми. — Мама шла по коридору с полотенцем в руке. — Я надеялась, что все это будет убрано к… — Ее шаги замедлились, когда она заметила Хантера. Я сдержала смех, когда она покраснела. Какая мать, такая и дочь. — Хантер! — Она взяла себя в руки и разгладила рубашку, подходя к столу. — Как у вас дела? Вам понравилась послеобеденная прогулка?

— Рад снова видеть вас, миссис Холт. И да, мы отлично провели время. Ваша дочь — отличный гид.

— Миссис Холт, черт возьми. — Мама хихикала, убирая. — Зови меня Марисса.

— Марисса. — Он посмотрел на Коби сверху вниз и улыбнулся. — Привет, Коби.

Коби долгое время пристально смотрел на Хантера проницательным взглядом.

— Коби, ты помнишь Хантера? — спросила я.

Он кивнул, но не оторвался от изучения нашего гостя. Наконец, он моргнул и склонил голову набок.

— У тебя длинные волосы. Разве длинные волосы не только для девочек?

— Приятель.

Я подавила смех, в то же время мама ахнула:

— Коби Лоуренс Холт!

Хантер усмехнулся и опустился на колени на уровень Коби.

— Они немного длинные, не так ли? Ты думаешь, мне следует его обрезать?

Нет! На этот раз настала моя очередь ахать.

К счастью, Коби просто пожал плечами.

— Нет, все в порядке.

Я была уверена, что Хантер не стал делать стрижку в соответствии с мнением моего трехлетнего ребенка, но мысль о том, что он подстрижет свои светло-каштановые локоны, нервировала. Мужской пучок Хантера был прекрасен, но я действительно хотела однажды увидеть его распущенным. Я никогда не думала, что меня привлечет мужчина, чьи волосы длиннее моих, но, черт возьми.

Пикл тявкнул и привлек внимание Коби, и пара побежала в гостиную, чтобы вытащить еще игрушки.

— Чем вы двое собираетесь заняться? — спросила мама.

— Поужинать. Угадай, что я узнала сегодня? — Я бросила на Хантера самодовольный взгляд, когда он встал. — Вчера был день рождения Хантера.

— О! — Мама выпрямилась и прекратила уборку. — Ты ведь новенький в городе. Разве не было бы замечательно устроить барбекю, чтобы отпраздновать твой запоздалый день рождения и поприветствовать тебя в обществе?

— О, в этом нет необходимости, — сказал Хантер. — Я не хочу доставлять вам никаких неудобств.

— Неудобства? Это было бы для меня большим удовольствием! Конечно, я приглашу свой клуб квилтинга и, возможно, скит-клуб Брока. Несколько человек из церкви. Хантер, ты религиозен? — Она не стала дожидаться его ответа, прежде чем перечислить еще больше потенциальных приглашенных.

— Правда. Я не из тех, кто любит большие вечеринки. — Протест Хантера остался без внимания. Теперь мама громко обсуждала меню.

Я оглянулась на Хантера, который широко раскрытыми глазами смотрел на маму, пока она что-то бормотала. Я подтолкнула его локтем и наклонилась, чтобы прошептать:

— Не волнуйся. Ей потребуются месяцы, чтобы спланировать все это. К этому моменту весь город будет приглашен, и вечеринка больше не будет посвящена тебе.

— Ты не шутила, говоря, что это наказание.

— Запомни это. — Я постучала себе по виску. — Это даже не самое худшее, что я могу сделать.

— Принято к сведению.

— Чувствуй себя как дома, а я начну готовить ужин. — Мне хотелось похлопать его по руке, хоть немного прикоснуться к нему, но я сопротивлялась.

Пройдя на кухню, я бросила сумочку на стойку, затем быстро провела инвентаризацию своих запасов еды. Горошек — много горошка — и куриный бекон с картофелем фри. Ничего необычного, но это было то, чем Коби мог дышать без постоянных напоминаний, чтобы откусить.

Я достала припасы и поджарила бекон на сковороде. Вернувшись в гостиную, Хантер устроился на полу рядом с Коби, когда Пикл набросился на них обоих. Коби достал свою коллекцию «Хот Вилс» и осматривал каждую машину, показывая их Хантеру одну за другой.

— Так что? Как все прошло? — прошептала мама, присоединяясь ко мне на кухне.

— Хорошо. — Я улыбнулась. — Он пригласил меня на свидание.

Ее лицо расплылось в широкой улыбке, и она взмахнула руками в воздухе. Я смеялась, глядя, как она пританцовывает по кухне, ее волосы развеваются по плечам. Когда она успокоилась, то подошла прямо ко мне, чтобы обнять.

— Я так рада за тебя. Он — корабль мечты.

— Корабль мечты? — Я усмехнулась. — Пожалуйста, не начни называть его так, особенно в лицо.

— Я не могу давать подобных обещаний, милая.

Я рассмеялась.

— Постарайся. Пожалуйста.

Она закатила свои голубые глаза и скорчила кислую гримасу. Я хихикнула, зная, что именно так я выглядела, когда делала тот же жест. Я была младшей версией своей мамы, наше единственное отличие заключалось в цвете глаз. Ее глаза были голубее, чем серо-голубые радужки, которые я унаследовал от папы.

— Я уйду отсюда, чтобы вы могли побыть немного наедине. — Она взяла свои ключи и телефон с кухонной стойки. — Позвони мне завтра и дай знать, как прошел ужин.

— Определенно.

Она посмотрела мимо меня в гостиную.

— Кажется, он отлично ладит с Коби.

Я посмотрела мимо нее и поняла, что она имела в виду. Теперь Хантер катал машинки по полу рядом с Коби. Оба улыбались и издавали притворный шум двигателя.

Фу. Мое сердце учащенно забилось, в то же время нервная волна прокатилась по моему животу.

Это был первый раз, когда я привела потенциального партнера домой, чтобы он познакомился с Коби, и я сделала это без особых раздумий. Должна ли я была подождать, чтобы получше узнать Хантера, прежде чем приводить его домой? Что, если за этой красивой и милой внешностью скрывалась злая душа? Что, если…

Я остановила свой мысленный срыв. Коби и Хантер, игравшие в моей гостиной, не были чем-то таким, что мне нужно было усложнять. Моему сыну не нужно было ничего знать, Хантер был просто еще одним мужчиной, таким же, как его дяди. Со временем, если все станет более серьезным, я смогу представить Хантера Коби как нечто большее.

— Я надеюсь, он так хорош, как кажется, — прошептала мама так тихо, что я засомневалась, что она хотела сказать это вслух.

— Я тоже, — прошептала я в ответ.

Мама еще раз обняла меня, затем пошла в гостиную попрощаться с Коби и Хантером. Помахав рукой, она вышла, а я закончила готовить ужин.

— Ладно. Все готово! — позвала я после того, как накрыла на стол.

— Пойдем помоем твои руки. — Хантер поднялся с пола и протянул руку Коби. — Ты можешь показать мне ванную?

Улыбающийся Коби потащил Хантера по коридору.

— Сюда!

Вид того, как они рука об руку исчезают в ванной, вызвал знакомый прилив беспокойства. Коби чего-то недоставало, и это что-то — отец. Мой сын заслуживал того, чтобы у него был товарищ по играм каждый день, а не только когда мои братья или папа приезжали в гости. Он заслуживал того, чтобы хороший мужчина каждую ночь укладывал его в постель. Иметь отца, которым он мог бы похвастаться.

У меня было так с моим отцом. Я хотела этого для своего сына.

— Выглядит великолепно, — сказал Хантер, когда они с Коби вернулись из ванной и заняли свои места.

— Спасибо. Ладно, ребята, приступайте.

— Хантер… — начал Коби, но его рот был набит картошкой фри, поэтому я прервала его.

— Сначала прожуй, приятель. Не разговаривай с набитым ртом.

Он сморщил нос и принялся жевать так быстро, как только позволяли его челюсти. Сделав один большой глоток шоколадного молока, он снова посмотрел на Хантера.

— Хантер, ты знаешь, что такое липкие ботинки?

— Нет. Что это такое?

— Это специальные ботинки для лазания по стенам. Они есть у Микки Мауса.

Хантер покачал головой.

— Звучит потрясающе. У тебя есть такие?

Коби преувеличенно надул губы.

— Нет. Мама говорит, что они опасны.

Хантер ухмыльнулся мне, затем снова посмотрел на Коби.

— Наверное, в этом она права. Мамы всегда беспокоятся об опасных вещах, не так ли?

— Да. — Коби отправил в рот еще одну картошку фри и продолжил говорить. — Ты когда-нибудь ездил на грузовике-монстре?

— Нет. А ты?

Коби покачал головой.

— Нет. Как ты думаешь, муравьи кашляют?

— Хм. — Хантер проглотил свой кусок. — Я не так уж много знаю о муравьях. А что ты об этом думаешь?

— Я думаю, кашляют.

— Наверное, ты прав.

С этого момента вопросы Коби продолжились. Мы узнали, что Хантер считал, что работа супер-шпиона, о которой мечтал Коби, удалась на славу, что он согласился с тем, что тираннозавр Рекс — самый крутой динозавр, и что он никогда не смотрел любимый фильм Коби «Тачки».

Я счастливо молчала весь ужин, наслаждаясь вопросами, которые задавал Коби, и ответами, которые давал Хантер.

— Я вижу, он унаследовал твое любопытство, — поддразнил Хантер, когда мы закончили есть.

Я улыбнулась.

— Унаследовал.

Хантер встал из-за стола и взял свою тарелку.

— Коби, ты не хочешь помочь мне помыть посуду?

— Хорошо! — Коби кивнул и поднялся со стула, осторожно унося свою пластиковую зеленую тарелку на кухню.

Я тоже встала и взяла свою тарелку.

— Тебе не нужно беспокоиться об этом. Я могу помыть посуду.

Хантер покачал головой, забирая тарелку у меня из рук и кивая в сторону гостиной.

— Сделай перерыв. Мы справимся.

Я вернулась в гостиную, опустилась на свой серый диван и повернулась боком, чтобы следить за тем, что происходит на кухне. Пока Хантер споласкивал посуду, Коби встал над посудомоечной машиной и указывал Хантеру, куда ставить посуду.

Все, что я могла сделать, это улыбнуться.

Коби был очарован Хантером. Его улыбка и ясные глаза были полны радости, которую могло выразить только детское лицо. Мне нравилось видеть своего сына таким счастливым, но вдобавок ко всему, мне также очень понравилось выражение лица Хантера. Казалось, он был так же очарован Коби, как и мой сын им.

— Что дальше? — спросил Хантер Коби, вытирая руки.

— Теперь мы должны вывести Пикла на прогулку, — заявил Коби.

— Хорошо. Показывай дорогу.

Коби подбежал к переноске Пикла и достал поводок. Я тоже подошла и схватила пакет для собачьих какашек. Затем мы все отправились на вечернюю прогулку со щенком, медленно спускаясь по лестнице в задней части мотеля, пока Коби вел нас по травяной дорожке.

— Он отличный парень, — сказал Хантер, когда Коби побежал вперед. — И умный. Я не мог поверить во все то, что он мне рассказывал, когда мы играли с его машинками. А цвета, которые ему нравятся? Он был таким конкретным. Темно-бордовый. Медь. Кобальт. Большинство детей просто сказали бы «красный», «оранжевый» и «синий».

— Спасибо. Мы проводим много времени, раскрашивая, и ему всегда нравится, когда я называю ему названия на цветных карандашах. Я думаю, он их и запомнил.

Гордость переполняла меня, когда я наблюдала, как Коби гладит Пикл. Я ни в коем случае не был глупой, но я знала, что большая часть мозговых способностей Коби унаследована от генофонда Эверетта. Это было хорошим напоминанием о том, что не все в Эверетте было плохим. Он не хотел быть родителем — отсюда и убийственное стремление к аборту — но он подарил мне мое самое большое сокровище. Я всегда буду благодарна Эверетту за Коби.

Коби вернулся к нам через несколько минут, таща за собой Пикла.

— Можно нам посмотреть «Тачки», мамочка?

Взглянув на свои часы, я увидела, что было почти семь.

— Извини, не сегодня. — К тому времени, как мы выгуляем Пикла и поможем Коби в ванной, у нас останется всего тридцать минут перед сном, чтобы почитать несколько историй. Если бы это был вечер пятницы, а не воскресенья, я бы сделала исключение для фильма, но у нас впереди была напряженная неделя, и я не хотела начинать утро понедельника с уставшего ребенка.

— Но, мамочка, Хантер никогда их не видел. Он не знает о Молнии Маккуин и его матери.

— Прости. Не сегодня. — Мне было неприятно видеть, как вытянулось лицо Коби.

Хантер наклонился, чтобы глаза моего сына были на одном уровне.

— Если твоя мама не против, может быть, я мог бы вернуться в другой раз и посмотреть их с тобой?

Лицо Коби просияло. Он подпрыгивал вверх-вниз, молча умоляя меня, ожидая моего одобрения.

— Да, — сказала я, — меня это вполне устраивает. А теперь давай зайдем внутрь и приготовимся к ванне.

— Ура! — Коби побежал вместе с Пиклом, который старался не отставать.

Как только мы оказались внутри, Коби бросил поводок щенка и побежал в свою комнату, на ходу раздеваясь.

— Маленькие мальчики и нагота. — Я покачала головой. — Он даже вроде как не застенчивый.

Хантер рассмеялся.

— Я уйду и позволю тебе уложить его в постель. Дайте мне знать, когда сочтешь комнату экономки достаточно приемлемой, чтобы показать мне.

Я закатила глаза.

— Я провожу эту превентивную чистку для твоего же блага. Верь мне.

— Конечно, — сухо сказал он. — Я думаю, у тебя есть идея, что мне нужны модные вещи. Не нужны. Моду переоценивают. Верь мне.

— Ну, тогда я сделаю это для себя. Не хочу, чтобы ты видел мой беспорядок.

— Мейзи, ты думаешь, беспорядок отпугнет меня? — Он сделал еще один шаг ближе, разрушая барьер личного пространства. Жар от его широкой груди согрел мое лицо, и я затаила дыхание, ожидая его следующего движения. — Если ты до сих пор этого не поняла, я останусь, пока ты не заставишь меня уйти.

Я вздрогнула, когда его рука поднялась и обхватила мой подбородок. Покалывание на моей щеке распространилось вниз по шее, когда его большой палец очертил маленький круг в уголке моего рта. С бешено колотящимся сердцем мои губы приоткрылись, приглашая его для поцелуя. Меня так давно никто не целовал. Я хотела, чтобы Хантер сделал это. Я хотела его мягкие губы, его язык…

— Мамочка! Я голый!

Мы с Хантером оба дернулись, отступая друг от друга, когда момент исчез.

— Прости. — Я потрясла головой, чтобы прогнать туман. — Мне лучше добраться до него.

— Не проблема. Скоро увидимся. — Он наклонился вперед и нежно поцеловал меня в щеку, прежде чем выйти.

Я уставилась на дверь, прижав руку к щеке. Затем я закрыла глаза и запомнила ощущение его губ на своей коже.

— Мамочка!

Мои глаза резко открылись, и я, заикаясь, начала двигаться.

— Иду!

Я поспешила в ванную и налила ванну Коби. Пока он плескался и пускал пузыри, я прокручивала в голове слова Хантера.

Я останусь, пока ты не заставишь меня уйти.

Пока я не заставлю его уйти? Я сомневалась, что это когда-нибудь произойдет.￼

— Это смешно, — сказала я своей подушке. Вытянув шею, я посмотрела на свой будильник. 3:24 утра.

Три часа.

Я пролежала в постели без сна три часа.

После ванны и отхода ко сну Коби сразу отключился. Я выпила бокал вина, собрала игрушки и пораньше отправилась спать. Это была ошибка. Я проснулась после полуночи, и с тех пор мой мозг был занят. Ничто из того, что я пробовала, не могло заставить его уснуть.

Первое, я затронула весь спектр моих стандартных забот. Правильно ли я поступила в отношении Коби? Достаточно ли я проводила с ним времени? Достаточно ли я делала, чтобы убедиться, что он не просто выживает, но и процветает?

Как только эти вопросы закончились — без каких-либо выводов, как и в любой другой раз, когда я высказывала свои опасения по поводу того, хорошая ли я мама — я перешла к своим опасениям по поводу мотеля. Я перечислила свой список дел на следующие две недели и все, что нужно было сделать. Заказы уже начали поступать, и у меня заканчивалось свободное время.

Мне нужно поспать! У меня были дела на завтра. Важные дела. Дела, которые нуждались в том, чтобы я отдохнула, а не разгуливала как зомби.

Ворочаясь с боку на бок еще пятнадцать минут, я, наконец, сдалась.

— К черту это. — Я сбросила с ног белое пуховое одеяло и встала, потянувшись, чтобы включить прикроватную лампу.

Если я не могла заснуть, я составлю новый список, чтобы немного уменьшить стресс. Мои списки задач были моим здравомыслием. Обычно у меня было три или четыре варианта одного и того же списка дел одновременно, потому что физический акт записи моих задач помогал мне справиться с ними.

И из-за таких ночей, как эта, я научилась всегда держать ручки и бумагу в своей тумбочке. Открыв ящик стола, я достала блокнот, а затем снова полезла в него, пошарив вокруг в поисках ручки. Мои пальцы наткнулись на холодную металлическую ручку, более тяжелую, чем стандартная пластиковая шариковая, и я мгновенно застыла.

Мое зрение затуманилось, когда вспышка Эверетта поглотила мой разум.

В моей руке был скальпель, а не ручка, и я находилась в холодном подвале больницы. Эверетт навис над Джиджи, стоявшей на коленях, потому что он только что ударил ее по лицу. А я стояла у него за спиной, готовая нанести удар. Мои движения той ночи прокручивались в замедленной съемке. Вывих плеча, погружение скальпеля в шею Эверетта и тепло его липкой крови, покрывающей мой кулак.

В ту ночь Эверетт упал на пол, а мы с Джиджи убежали. Но сегодня вечером, в моем воспоминании, он выдернул скальпель из своей шеи. Его карие глаза — карие глаза моего сына — были прикованы к моим, когда он сделал выпад.

Я ахнула, вставая с кровати и отползая назад. Когда моя задница ударилась об пол, воспоминание прервалось.

Черт бы побрал.

Слеза скатилась по моей щеке, пока я пыталась отдышаться и успокоить бешено колотящееся сердце. Я сходила с ума. Когда закончатся эти вспышки? Сколько лет мне потребуется, чтобы забыть ту ужасную ночь? Забыть этого ужасного человека?

Оттолкнувшись от пола, я наклонилась и подняла ручку, упавшую на ковер. Отправившись прямиком в ванную, я выбросила ее в мусорное ведро, прежде чем подойти к раковине, чтобы ополоснуть лицо холодной водой. Я насухо промокнула его полотенцем и посмотрела на себя в зеркало.

Ты теряешь самообладание.

Не пора ли было вернуться к терапии? После того, как я убила Эверетта, мои родители настояли, чтобы я обратилась к психотерапевту, чтобы помочь справиться с последствиями той травмирующей ночи. Терапия действительно помогла, но я перестала ходить туда после рождения Коби и купила мотель.

Мой психотерапевт жил в Бозмене, и из-за двухчасовой поездки туда и обратно плюс время самого сеанса терапия занимала слишком много времени. Мне нужно было кормить новорожденного и строить бизнес, так что терапию было легко исключить из списка приоритетов. Но поскольку эти вспышки были такими же яркими, как и раньше, возможно, мне нужно было выкроить время и попробовать еще раз.

Но в отсутствие кого-либо, с кем можно было бы поговорить сегодня вечером, я выбрала то, что мне больше всего нравилось: работу. Работа снова стала бы моим спасителем.

Я почистила зубы, затем вернулась в свою комнату за одеждой, натянув серые джоггеры и черную куртку на молнии. Затем я натянула на голову черную кепку, обула кроссовки цвета фуксии и направилась на кухню с телефоном в руке.

Открыв приложение видеоняни, я проверила комнату Коби на экране. И действительно, он растянулся на своей кровати и был совершенно без сознания. К сожалению, такие ночи, как эта, не были редкостью, поэтому я вложила деньги в первоклассный монитор, чтобы работать внизу, пока Коби спит. Девять из десяти писем, на которые я отвечала, были отправлены после полуночи, и я потеряла счет тому, сколько белья успела постирать до восхода солнца.

Осторожно прикрыв дверь, я проскользнула вниз по внутренней лестнице в вестибюль. На чердак вели две лестницы. Лестницей снаружи мы пользовались чаще всего, но интерьер был удобен в нерабочее время. Поскольку я не любила уходить далеко от мансарды в такие ночи, как эта, — на случай, если Коби проснется, — я всегда оставалась в пределах тридцатисекундного спринта обратно к этой лестнице. Это ограничивало мой радиус действия вестибюлем, моим кабинетом, подсобным помещением и — что удобно для сегодняшнего дня — комнатой экономки.

С отмычками в руке я вышла на улицу и прямиком направилась в подсобное помещение, забрав мусорное ведро и два пакета. Затем я направилась в соседнюю комнату экономки, чтобы начать уборку.

Открыв дверь, на меня обрушилась волна затхлого воздуха. Я заглянула в комнату и схватила банку с краской, чтобы подпереть дверь, прежде чем включить свет, обнажив груды оставшихся принадлежностей для ремонта.

Комната была длинной и узкой, с тесной ванной и узким шкафом, занимавшим всю ширину задней стены. Двуспальная кровать была плотно придвинута к стене напротив небольшого комода, набитого красками. Рядом с комодом лежали стопки неиспользованной плитки и рулоны остатков ковра. На маленькой подставке для телевизора в ногах кровати стояла коробка, набитая разными инструментами.

Сначала я начала с вещей на кровати, оттащив ящик с инструментами, который купил мне Бо, в подсобное помещение. Затем я использовала корзину для белья, чтобы загрузить дополнительные приспособления для раковины и дверные ручки. Когда я вернулась снова, я решила перенести плитку в свой офис. Взяв один из кусков цемента, я провела пальцами по его гладкой бело-серой поверхности. Я была поглощена разглядыванием красивого спиралевидного рисунка, когда чья-то рука опустилась мне на плечо.

— Ах! — Я закричала и подпрыгнула, крутанувшись на месте, выставив вперед кусок плитки. Я ударила прежде, чем мои глаза смогли разглядеть человека позади меня. Когда они это сделали, я уронила плитку и ахнула, когда она треснула об пол.

— Гребаное дерьмо, Мейзи. — Хантер отступил назад и схватился за висок.

Этого не случилось на самом деле. Только не снова.

— Хантер?

— Да, Хантер. Я позвал тебя по имени. Ты что, не слышала меня?

— Нет! — закричала я, размахивая руками в воздухе. Во второй раз я физически напала на Хантера, и, как и в прошлый раз, из меня потекли слова. — О боже мой! Зачем ты подкрался ко мне? Ты же знаешь, я реагирую первой! Ты в порядке? Скажи мне, что с тобой все в порядке. Дерьмо. Мне так жаль! Мне очень, очень жаль. Как ты думаешь, у тебя сотрясение мозга? У тебя кружится голова? О боже мой, у тебя идет кровь!

Хантер отдернул пальцы, кончики его пальцев были красными.

— Черт возьми.

Я подбежала ближе, мои руки потянулись к его лицу и повернули его так, чтобы я могла получше рассмотреть. Плитка рассекла ему прямо в лоб, примерно в двух дюймах над виском.

— Пойдем. — Я схватила его за руку и потащила наружу. Я не остановилась, чтобы запереть комнату экономки или даже закрыть дверь. Я просто потащила его за собой через вестибюль и вверх по внутренней лестнице на мансарду.

— Мейзи, это не страшно. Ты не могла бы притормозить? Я в порядке.

— Нет, это не так. Давай. — Я продолжала тянуть. Каждый раз, когда он тянул меня, чтобы я замедлилась, я просто тянула сильнее.

— Мейзи, я в порядке, — повторил он, когда мы добрались до мансарды.

— У тебя идет кровь. Это нехорошо, Хантер. — Я потащила его через прихожую и дальше по коридору в ванную. — Я не могу поверить, что из-за меня у тебя пошла кровь. О боже мой, мне так жаль. На этот раз я действительно причинила тебе боль. Это плохо. Действительно плохо.

— Мейзи…

— Это не нормально! — Я зажала рот свободной рукой и замерла. Я только что кричала прямо за дверью спальни Коби.

Мы оба стояли неподвижно, уставившись на закрытую дверь Коби и прислушиваясь к звукам его шуршания в постели. Когда все стихло, я продолжила тянуть Хантера за руку в ванную.

— Садись. — Я указала на туалет, закрыв дверь и открыв кран, чтобы подогреть воду. — У меня здесь есть аптечка первой помощи.

Я присела на корточки и начала рыться в своем шкафчике под раковиной. Так как я спешила, тампоны и прокладки высыпались из соответствующих контейнеров прямо на пол у ног Хантера.

— Черт! — Могло ли все стать еще хуже?

Последнее, чего я хотела — это чтобы Хантер увидел мои женские штучки. Я хотела, чтобы он думал обо мне как о сексуальной и соблазнительной, а не как о истекающей кровью и стервозной.

— Вот. — Хантер наклонился, чтобы поднять их.

— Нет! Не прикасайся к ним! — Я оттолкнула его руки, пытаясь запихнуть все обратно в синюю коробку для тампонов. — Прости. Это просто… я сама уберу их, — низкий смешок Хантера заполнил комнату.

— Не смейся, — прошипела я, запихивая коробку с тампонами обратно под раковину и доставая аптечку первой помощи.

Он просто продолжал смеяться.

— Ну же, признай это. Это в некотором роде забавно.

— Ни в коем случае! Я ударила тебя. Снова! Это уже второй раз, как ты напугал меня до смерти, и я напала на тебя. Это плохо. Так, так плохо.

— Мейзи, я в порядке, — сказал он, когда его смех затих. — Мне просто нужна мочалка и лейкопластырь.

— Об этом мне судить. Я была медсестрой, помнишь? — Я достала из ящика мочалку и подержала ее под теплой водой.

— Да? Ну, я…

— Сиди смирно и не болтай. — Я встала на его место и убрала его руку от раны. — Если тебе нужно наложить швы или у тебя сотрясение мозга, мы должны выяснить это прямо сейчас. Это может быть серьезно.

— В последний раз, женщина, я…

— Тихо!

Хантер нахмурился и пристально посмотрел на меня, но замолчал.

— Ладно. Начнем. — Я глубоко вздохнула и приготовила мочалку. Я осторожно прижала ее к его ране, очищая порез и придавая ему презентабельный вид. Рана была неглубокой и не нуждалась в наложении швов, а поскольку он не морщился и не двигался, должно быть, было не очень больно. Все, что ему понадобится, — это пластырь-бабочка и немного мази с антибиотиком.

— Ты в порядке, — выдохнула я, и мои плечи опустились.

— Я припоминаю, что говорил тебе это раз или два.

Я проигнорировала его сарказм и продолжила осмотр.

— У тебя кружится голова? Тошнит? Может видишь белые пятна?

— Я. В. Порядке. — Он взял мочалку у меня из рук и встал, протиснувшись мимо меня, чтобы встать перед зеркалом над раковиной. Он порылся в аптечке первой помощи, нашел бинт и приложил к ране. — Видишь? Все лучше.

Когда моя паника утихла, ее место занял уровень смущения, подобного которому я никогда раньше не испытывала. Я села на сиденье унитаза и опустила голову, спрятав лицо в ладонях.

— Мне так жаль. За рану. За то, что немного, эм… сошла с ума. Боже, мне так жаль.

Я ждала звука открывающейся двери и его удаляющихся шагов, когда он убежит далеко-далеко от этой сумасшедшей, но вместо этого он присел передо мной на корточки.

— Хэй. — Он отвел мои руки от лица. — Все в порядке. Мне жаль, что я напугал тебя.

— Это не твоя вина.

— Да, это так. Кстати, почему ты убираешься в такой час? Все в порядке?

— Я не могла заснуть, поэтому решила просто встать и немного поработать. А что насчет тебя?

— Я тоже не мог уснуть. На самом деле я как раз собирался ехать на озеро Уэйд. Я подумал, что стоит подняться наверх и посмотреть, смогу ли я поймать восход солнца для твоей фотографии.

— Ты собирался? — прошептала я.

Его нежные глаза ответили на мой вопрос.

Был ли этот мужчина настоящим? Почему он все еще был здесь?

Может быть, Хантер Фарадей моя награда после всего, что я натерпелась от придурков.

— Ты не хочешь разбудить Коби и поехать со мной? — спросил он.

Поднимать трехлетнего ребенка с постели до рассвета было бы худшим решением как родителя. Сон для детей был очень важен, и несколько дополнительных часов вывели бы меня вперед в моем списке на неделю.

Но ни один из этих фактов не помешал мне прошептать:

— Да.

Хантер улыбнулся и встал, протягивая руку, чтобы помочь мне подняться. Я дала себе еще две секунды, чтобы насладиться ощущением его кожи на своей, затем пошла в комнату Коби и взяла его на руки, захватив его любимое одеяло для поездки к моей машине. Коби не проснулся, ни когда я спускалась по лестнице, ни когда пристегивала его к автокреслу и прикрывала его босые ноги.

Тем временем Хантер добежал до парковки и прихватил свою камеру из грузовика, а когда вернулся, взял ключи от моей машины и отвез нас всех на озеро Уэйд.

Сидя на капоте моей машины со спящим на заднем сиденье Коби, я наблюдала, как Хантер делает свое первое фото для моей гостиницы. Восход солнца над озером был великолепен, но я сидела и смотрела на Хантера.

Я уже и забыла, как это приятно — влюбляться в мужчину.

Слишком приятно.

Я просто надеялась, что это было не слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Глава 8

Мейзи

Неделя после того, как Хантер взял нас с собой в нашу раннюю утреннюю поездку на озеро Уэйд, прошла в безумном, измотанном, долбанном беспорядке.

Я получила приток срочных бронирований в дополнение к моим ранее запланированным броням. Вдобавок ко всему, моя экономка, работавшая неполный рабочий день, слегла с гриппом. Поэтому вместо того, чтобы отмечать пункты из своего списка ремонта, я проводила свои дни в уборке и стирке белья, чтобы привести в порядок комнаты для гостей.

К воскресенью моя бухгалтерия просрочилась, моя мансарда превратилась в катастрофу, а комната Хантера для экономки выглядела точно так же, как в то утро, когда я ударила его плиткой. Я отказалась от всего, что считала некритичным, включая нанесение макияжа, обед и, к сожалению, слежку за Хантером из окна моей мансарды.

С тех пор как Хантер вернулся к своему обычному режиму раннего подъема и позднего возвращения, я не видела его всю неделю. Наше единственное общение осуществлялось с помощью стикеров. Я оставляла ему смайлик или писала: «Привет!» на контейнерах, которые каждый день приносила в его холодильник. Он отвечал пустыми контейнерами и нацарапанным: «Спасибо».

Кроме пятницы. В пятницу он оставил мне записку со своим номером телефона, в которой просил прислать сообщение.

Мои пальцы никогда не набирали текст так быстро.

В течение последних полутора дней, каждый раз, когда звонил мой телефон, я бросала все, что делала, и бежала к своему телефону, улыбаясь всякий раз, когда видела имя Хантера на экране.

— Мамочка! — позвал Коби из своей комнаты. — Он уже здесь?

— Пока нет, приятель. Но скоро будет, — крикнула я в ответ из кухни.

Хантера здесь не будет еще двадцать минут. Он собирался зайти, чтобы провести с нами еще один воскресный день, и мы планировали пообедать в кафе, а затем пойти на пруд, чтобы сделать несколько фотографий как Коби рыбачит.

Мой сын от восторга прыгал как сумасшедший.

Как и я.

Прошла всего неделя, но я скучала по Хантеру. В прошлое воскресенье он произвел неизгладимое впечатление. Я скучала по его улыбке. Я скучала по его голосу. Я скучала по запаху его одеколона, который выветрился из моей машины.

Двадцать минут. Мне нужно было подождать всего двадцать минут, и я бы получила все это обратно.

Я вернулась к своей огромной куче посуды в раковине, надеясь, что успею помыть ее до прихода Хантера, когда на столе зазвонил мой телефон. Я бросилась к нему с мокрыми руками, надеясь, что это он захотел прийти пораньше.

— Черт, — пробормотала я, увидев незнакомый номер. Не было ничего необычного в том, что в мотель звонили с неизвестных номеров, и поскольку я переадресовала звонки с телефона в вестибюле на свой мобильный, я откашлялась, чтобы ответить. — Спасибо, что позвонили в мотель «Биттеррут». Чем я могу помочь вам сегодня?

На линии было тихо, поэтому я подождала несколько секунд.

— Алло?

По-прежнему ни звука. Я отняла телефон от уха как раз в тот момент, когда на линии наконец раздался женский голос.

— Привет. Это мотель «Биттеррут», расположенный в Прескотте, штат Монтана?

Дважды черт. Не потенциальный гость, а специалист по телефонному маркетингу. Как бы сильно мне ни хотелось просто повесить трубку, я не могла этого сделать. Поэтому я слушала, работая в режиме многозадачности, ожидая рекламы, от которой собиралась вежливо отказаться.

— Да, это мотель «Биттеррут». — Я зажала телефон между плечом и щекой и вернулась к мытью посуды.

— Могу я поговорить с Мейзи Холт, пожалуйста?

— Это Мейзи.

— Та самая Мейзи Холт, которая убила Эверетта Карлсона четыре года назад?

Тарелка в моей мокрой руке выскользнула и ударилась о нижнюю полку посудомоечной машины.

— Кто это? — спросила я.

Женщина не ответила.

— Кто это? — потребовала я сквозь стиснутые зубы.

Когда она не ответила, я повесила трубку. Отбросив телефон в сторону, я оперлась руками о столешницу и закрыла глаза, сделав несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Это был не первый раз, когда мне звонили подобным образом, и они всегда выводили меня из себя.

Первый год после похищения Эверетта пресса безжалостно преследовала меня. Все хотели продать мою историю — или свою версию моей истории — надеясь, что это принесет им несколько долларов. Тот факт, что я отказалась от комментариев без исключения, только сделал меня намного интереснее. Гораздо более сложной задачей.

Некоторые репортеры были безжалостны в своих попытках заставить меня дать комментарий, говоря все, что угодно, чтобы вывести меня из себя, но я не оступилась. Некоторые репортеры были более любезны, предлагая мне деньги или телевизионный эксклюзив, но я всегда отказывался и от них.

Моя история была моим делом, и ей было не место в заголовках. Единственным человеком, который получит объяснение, был Коби, когда придет время.

Почему меня вообще продолжали считать ведь прошло столько времени? Разве не было других тем, гораздо более интересных, чем моя простая маленькая жизнь? С этими телефонными звонками, как я вообще собиралась пережить ту ужасную ночь с Эвереттом?

Работа. Я возвращалась к работе и занималась ей до тех пор, пока мой гнев не уляжется поглубже.

Сделав именно это, я вымыла посуду и прибралась на кухне. Затем я вытирала пыль в гостиной, пока не раздался стук в дверь.

Коби вылетел из своей комнаты, пробежав мимо меня, а Пикл старался не отставать.

— Подожди, приятель. — Я подбежала к двери, когда он попытался распахнуть ее. — Она заперта.

Сначала я посмотрела в глазок, убедившись, что это Хантер, и улыбнулась, увидев его мужской пучок. Отодвинув засов, я распахнула дверь, чтобы увидеть его красивое лицо. Он ухмыльнулся, и мой мир стал лучше. Прошел стресс прошлой недели и раздражение от телефонного звонка репортера.

— Хантер! — крикнул Коби, когда Пикл тявкнул.

— Эй, Коби! Что случилось? — спросил Хантер, взъерошив волосы моего сына, когда он вошел внутрь.

— Мы все собираемся на рыбалку!

— Я очень взволнован, — сказал ему Хантер. — Как ты думаешь, я поймаю самую большую рыбу?

Коби покачал головой.

— Ни за что.

— Может быть, я поймаю. — Мое заявление вызвало два недоверчивых взгляда.

Хантер наклонился, чтобы поцеловать меня в щеку.

— Привет, незнакомка.

— Эй.

— Ребята, вы готовы идти?

Я кивнула.

— Да. Мне просто нужно взять наши вещи. — Я собиралась приказать Коби принести его ботинки и бейсболку, но он уже плюхнулся на пол, чтобы натянуть свои кроксы.

Я поспешила к холодильнику, чтобы достать белый пластиковый стаканчик с червями, который вчера выкопала на своей клумбе, и с ним в руке схватила удочку Коби из угла. Я надела темные очки и заперла дверь, следуя за Хантером к машине, где он уже пристегивал Коби к детскому креслу.

Мой желудок был полон жуков, но хороших жуков. Тех, что появляются только по влюбленности.

— Ты все еще хочешь пообедать? — спросил Хантер, ведя машину.

— Да, пожалуйста. Я умираю с голоду.

Он повез нас прямиком в кафе, где воскресная толпа после церкви начинала редеть, так что нам посчастливилось занять кабинку у окна.

— Хочешь поиграть в крестики-нолики? — спросил Коби Хантера, переворачивая свой листок бумаги и роясь в моей сумочке в поисках ручки.

Потрясенное лицо Хантера приблизилось ко мне.

— Он умеет играть в крестики-нолики?

Мой рот растянулся в улыбке гордой мамы.

— Я научила его пару месяцев назад. У него хорошо получается. — Я наклонилась ближе, чтобы прошептать. — Но ему всегда нужно начинать с квадрата по середине.

— Квадрат по середине. Понял.

Хантер и Коби сыграли в несколько игр, Коби всегда выходил победителем, пока наша официантка не принесла детское меню и цветные карандаши. Когда наши заказы были сделаны, а Коби с удовольствием раскрашивал картинку с динозавром, мы с Хантером наверстали упущенное за последние семь дней.

— Мне показалось, ты говорила, что туристический сезон обычно начинается не раньше середины мая.

Я вздохнула.

— Я так думала. Но я наверстаю упущенное. Всегда делаю. — Возможно, я буду мало спать на этой неделе, но зато выполню свой список. — А что насчет тебя? Как прошла твоя неделя?

— Хорошо.

Я улыбнулась внешне, хотя его односложный ответ заставил меня внутренне съежиться. Если бы наша дружба переросла в настоящие отношения, мне пришлось бы сказать Хантеру, как сильно я ненавижу односложные ответы. Но как бы то ни было, мой рот оставался закрытым. Если он хотел ответить «хорошо» и оставить все как есть, я смирюсь.

Решение, которое я приняла на прошлой неделе на озере Уэйд, все еще оставалось в силе. Я не стану совать нос в чужие дела. Я не знала, чем Хантер зарабатывал на жизнь. Я не знала, учился ли он в колледже. Я не знала, предпочитает ли он виноградное желе клубничному. Вопросы вертелись у меня на кончике языка, но я проглотила их. Когда Хантер захочет поделиться, я буду вся во внимании.

На данный момент я позволю разговору о моей жизни монополизировать наше время.

— Твоя экономка чувствует себя лучше? — спросил он.

Я кивнула.

— Так оно и есть, слава богу. Она вернется завтра и собирается выкроить несколько дополнительных часов на этой неделе. Мне это тоже нужно. Мне все еще не хватает одного номера, потому что я пытаюсь закончить ремонт.

— В каком номере?

— В седьмом. Прямо по соседству с тобой. Я покрашу его сегодня вечером, после того как Коби ляжет спать. — Майкл уже вызвался прийти и поспать на диване, так что мне не нужно было беспокоиться о Коби.

— Ты покрасишь его сегодня вечером? — переспросил Хантер. — Почему бы не подождать до завтра?

— Это моя вина. Я слишком долго откладывала это. Я должна покрасить его сегодня вечером, потому что завтра будет уложен ковер вместе с отделкой. Затем, как только все это будет сделано, мне нужно будет обставить его мебелью, украсить и убрать. — Это будет суматошно, но, если я смогу доделать эту комнату, это снимет огромный груз с моих плеч.

— Могу я чем-нибудь помочь? Я хорошо натренирован для перемещения мебели.

Он не шутил. Я могла разглядеть контуры его бицепсов и трицепсов под приталенной курткой, которая была на нем.

Я улыбнулась про себя, заметив, что сегодня мы оделись почти идентично. Джинсы. Серая куртка. Теннисные туфли. По крайней мере, моя футболка была светлой, в то время как его — почти черной, и его ботинки не были лаймово-зелеными, как у меня.

— Мейзи?

— Хм? О, извини. — Я покраснела и улыбнулась своему стакану с водой. — Я просто заметила, что наша одежда сегодня вроде как совпадает. Как бы то ни было, я уже наняла своих братьев помочь с мебелью. Но все же спасибо тебе.

Хантер все еще был гостем, и, хотя он делал для меня фотографии, я не могла заставить себя попросить о дополнительной помощи и рискнуть воспользоваться преимуществом.

— Как прошла твоя вчерашняя встреча с подрядчиком? — спросила я.

Он написал эсэмэску и сказал, что они проводят осмотр оставшихся строительных объектов. Я втайне надеялась, что это займет больше времени, чем он предполагал, просто чтобы он пробыл в мотеле немного дольше. Даже если мне нечасто удавалось его видеть, было приятно просто знать, что он был там, спал прямо под моей мансардой.

— Встреча прошла нормально. Как я и предполагал, это займет по меньшей мере еще месяц.

— Облом. — Я отхлебнула воды, чтобы скрыть ухмылку.

— Это стоит того, чтобы подождать. Я говорил тебе, что моя собственность находится прямо у подножия холмов, вдоль дороги, ведущей к горе Фан?

Я покачала головой.

— Нет, но я вроде как догадывалась. В Прескотте не так уж много строек. В той стороне есть несколько довольно больших домов. — Я сузила круг домов до одного из двух, которые в настоящее время строились в этом районе. Один был массивным, а другой — большим, но построенным со вкусом. Я действительно надеялась, что его был последний.

Он кивнул.

— Да, некоторые из них огромные. Я думаю, что мой будет самым маленьким на многие мили вокруг.

Да! Я сжала кулаки под столом, радуясь, что Хантер был не из тех, кто склонен к безвкусной экстравагантности только потому, что у него были деньги.

Подошла официантка с нашей едой, положив конец нашему взрослому разговору. Вместо взрослых разговоров мы провели остаток обеда, отвечая на детские вопросы Коби. Благодаря расспросам моего сына я узнала, что Хантер не боялся акул, он никогда не был на Луне, а его любимый цвет — синий.

После того, как Хантер оплатил счет за обед, мы отправились на короткую прогулку по Мэйн-стрит к общественному пруду.

— Держись подальше от воды! — окликнула я Коби, когда он бежал по траве к своему любимому камню для рыбалки.

— Хорошо, мамочка! — крикнул он через плечо.

— Классное местечко, — сказал Хантер, пока мы шли. — Вся эта вода поступает из реки?

— Да. Пруд был вырыт еще в пятидесятые годы. Город вырыл его, а затем канал для подачи воды из реки Джеймисон. Они заправляют его рыбой…

— Давайте, ребята! — закричал Коби.

Мы с Хантером оба рассмеялись и ускорили шаг. Я поспешила помочь Коби пристроить удочку, пока Хантер доставал свою камеру. Закинув удочку Коби, я отступила назад, чтобы Хантер мог сделать несколько снимков без меня в кадре.

Как только он закончил с фотографиями, Хантер взял на себя Коби. Каждый раз закидывая удочку и вытаскивая ее, мы почти не разговаривали, пока Коби не поймал рыбу и наше трио не разразилось радостными возгласами. Я воспользовалась своим телефоном, чтобы снять на видео, как Коби вытаскивает рыбу, а Хантер гордо стоит рядом с ним.

— Улыбнитесь для фотографии. — Я сделала серию снимков Коби и Хантера, прежде чем они отцепили рыбу и выпустили ее обратно.

— Было весело! — Коби обрадовался.

— Именно так и было. Ты хочешь остаться подольше или ты закончил?

— Эм. — Его брови сошлись на переносице, пока он обдумывал свой ответ. — Закончил. Когда мы вернемся домой, можно Хантер посмотрит «Тачки» вместе со мной?

Хантер улыбнулся.

— У меня нет никаких планов.

Я улыбнулась в ответ.

— Тогда пойдем смотреть «Тачки».

Коби взвизгнул и помчался обратно к машине.

— Я могу потусоваться с ним, если ты хочешь начать покраску пораньше, — предложил Хантер, когда мы шли, чтобы нагнать Коби.

— Спасибо, но все в порядке. Я начну вечером, когда он уснет. На этой неделе мы мало времени провели вмести, фильм с попкорном важнее.

Шаги Хантера замедлились, на его лице появилось странное выражение. Это был тот же самый взгляд, которым он одарил Коби, когда впервые увидел моего сына у торговых автоматов. Озадаченный — неподходящее слово, чтобы описать его, хотя его брови были сдвинуты посередине. Может быть, благоговейный трепет?

— Что?

— Ничего. — Его лицо расплылось в улыбке. — Просто он счастливый ребенок. Ты хорошая мама.

Я составляла топ комплиментов от Хантера.

Этот только что попал на его вершину.

— Спасибо.

Хантер побежал вперед, чтобы посадить Коби в машину, и, пока он был спиной ко мне, я пропрыгала следующие три шага. Я каждый день беспокоилась о том, была ли я хорошей матерью для Коби — вероятно, и всегда буду, — но комплимента Хантера было достаточно, чтобы прогнать эту неуверенность на сегодня.

Подойдя к машине как раз в тот момент, когда Хантер закрывал дверцу Коби, я забросила удочку на заднее сиденье. К тому времени, как я закрыла дверь, Хантер как раз садился на водительское сиденье.

— Ты знаешь, я умею водить. Это моя машина.

— Блондиночка, не притворяйся, что протестуешь, когда мы оба знаем, что тебе нравится ездить со мной за рулем. Я видел твою улыбку, когда ты передавала мне свои ключи, чтобы я отвез нас на озеро на прошлой неделе.

Он поймал меня.

Поэтому я просто улыбнулась и села на пассажирское сиденье. Я пристегивала ремень безопасности, когда у меня на коленях зазвонил телефон.

Мое лицо скривилось при виде еще одного неизвестного номера. Скорее всего, это был обычный звонок в мотель, но поскольку я все еще была на взводе после предыдущего звонка репортера, я проигнорировала его и отправила на голосовую почту.

Баннер с пропущенным звонком появился на экране в тот же момент, когда телефон Хантера начал звонить. Он вытащил его из кармана джинсов и нахмурился.

— Тебе нужно ответить? — спросила я. — Мы можем подождать в машине, пока ты говоришь на улице.

— Ничего важного. — Он отклонил звонок и уронил телефон себе на колени. Быстро улыбнувшись Коби сзади, он повернул ключ в замке зажигания.

Мы почти вернулись в мотель, когда мой телефон зазвонил снова. Еще один неизвестный номер. Если бы это была репортер, я бы воздала ей должное за ее настойчивость. Ворча, я отклонила и этот звонок.

— Все в порядке? — спросил Хантер.

— Наверное, просто телемаркетолог.

Я ненавидела лгать, но сегодня был не тот день, чтобы вдаваться в причины, по которым меня преследовала репортер. Эта история расскажется как-нибудь в другой раз. Хантер еще не спрашивал об отце Коби, и я была рада этому, потому что, когда он все-таки спросит, мне захочется рассказать ему всю историю. Я хотела, чтобы он знал, во что он ввязывается.

Я просто надеялась, что, как только он узнает о моем прошлом, он не убежит в свой дом в предгорьях и не будет держаться подальше.￼

Хантер

Я был примерно в одном телефонном звонке от того, чтобы заблокировать номер Нелл.

Она звонила одиннадцать раз во время просмотра «Тачек». Одиннадцать. Если бы я не был на дежурстве, я бы отключил этот чертов телефон, но как бы то ни было, мне приходилось каждый раз сбрасывать звонок и говорить Мейзи, что в этом нет ничего особенного, когда она неоднократно предлагала поставить фильм на паузу.

Но, наконец, звонки прекратились, когда мы сели за домашнюю пиццу с чизбургерами, которую Мейзи приготовила на ужин.

Три куска были съедены, я вернулся за четвертым.

— Это лучшая пицца, которую я когда-либо пробовал. — Учитывая, сколько пиццы я съел во время учебы на старших курсах и в медицинской школе, это о чем-то говорило.

— Я рада, что тебе понравилось. — Мейзи гордо улыбнулась и откусила свой кусочек. — Ешь столько, сколько захочешь.

Я похлопал себя по животу.

— Я так и сделаю, но завтра пробегу лишнюю милю. Пицца всегда была одной из моих слабостей.

— Моей тоже. Она и печенье.

Я улыбнулся. Мне понравилось, что Мейзи не боялась есть. У нее было потрясающее тело, вероятно, из-за того, что она каждый день работала не покладая рук, но она не беспокоилась о калориях. За все время, что мы вместе ели, она ни разу не заказала салат и не ковырялась в своей тарелке.

— Печенье занимает одно из первых мест в моем списке, но, вероятно, не так сильно, как другие соблазны.

— Что такое соб-лазны? — спросил Коби.

— Правильно соблазны. Это то, чему тебе трудно сопротивляться. Соблазн. — Он все еще был в замешательстве, так что я продолжила. — То, из-за чего ты сходишь с ума. Как пицца или печенье.

Он подпрыгнул на своем сиденье.

— Я знаю. Как чизбургеры!

Я рассмеялся. Черт возьми, этот парень был умен.

— Как чизбургеры. Или мармеладные червячки.

— Мармеладные червячки? — одновременно спросили Мейзи и Коби.

Я кивнул.

— Я не могу устоять. Я обожаю мармеладных червячков. Особенно тех, что кислые. И картофельные чипсы «Лейс». В колледже я выживал только на них.

— Есть еще какие-нибудь соблазны, о которых мне следует знать? — спросила Мейзи.

Я встретился с ней взглядом.

— Ты.

Она улыбнулась, но не отвела взгляда, даже когда ее щеки вспыхнули.

— Ты любишь брауни? — спросил Коби, заставляя меня оторваться от Мейзи.

— Да, приятель. Я люблю брауни. Особенно с шоколадной крошкой.

— Я тоже.

Черт, это было здорово. Это было все, о чем я мог думать, когда мы заканчивали трапезу. Коби, Мейзи и мне было так комфортно рядом друг с другом. Здесь все было просто. Если бы только я мог не обращать внимания на мир за ее дверью и остаться на ее мансарде на всю оставшуюся жизнь.

Мейзи встала и начала убирать тарелки на кухню, прежде чем я успел предложить прибраться.

— Сегодня вечером я помою посуду.

— Коби, приятель, почему бы тебе не сходить за поводком Пикла, и мы выведем его на прогулку?

— Хорошо! — Он сполз с сиденья.

Я схватил его желтую тарелку и отнес ее на кухню, поставив на кухонный стол.

— Спасибо за ужин сегодня вечером и за все остальные вечера на этой неделе.

— Мне было очень приятно.

Я прислонился бедром к стойке, изучая ее идеальный профиль, когда она стояла лицом к раковине.

— Ты не обязана готовить для меня, понимаешь? У тебя много дел, и готовить мне еду нет необходимости. Я могу просто поесть в центре города.

— Я хочу, — сказала она, споласкивая вилку. — Я много готовлю для себя и Коби, так что отложить немного для тебя — не проблема. Кроме того, мне ненавистна мысль о том, что ты всегда питаешься вне дома или ешь только вредную пищу. Во мне слишком много от моей мамы, чтобы позволить тебе питаться одними обработанными продуктами.

Я открыл рот, чтобы еще раз поблагодарить ее, но ничего не вышло.

Она лишила меня дара речи.

Кроме моей матери, никого никогда по-настоящему не заботило, что я ем. Я никогда не оставался голодным, наш домашний шеф-повар всегда заботился о том, чтобы у меня было что-нибудь приготовлено, но он делал это из чувства долга, а не из любви. Мейзи кормила меня просто потому, что ей было не все равно.

Много лет назад, когда я впервые увидел Мейзи в родильном отделении больницы, у меня сложилось о ней определенное мнение. Проводя с ней время последние две недели, я теперь знал, что был прав.

Мейзи Холт была настоящей радостью. Она была воплощением доброты. Она была лучом солнца, пробившимся сквозь тучи в моей жизни.

Тогда я ушел от нее.

Я избегал ее, когда жил в Прескотте в последний раз.

Я бы никогда больше не стал делать ни того, ни другого. Я не собирался отдавать ее без боя.

Я приехал в Прескотт с планом: присматривать за этой прекрасной душой. Мой план только что изменился. Теперь я был здесь, чтобы завоевать ее сердце.

Может быть, если бы она смогла влюбиться в меня, то не оттолкнула бы, когда узнала правду. Может быть, она любила бы меня достаточно сильно, чтобы простить все недомолвки и полуправду.

Мейзи заслуживала полной истории. Всю правду.

Просто не сейчас.

Пока не наступит подходящее время, мои секреты будут моим бременем, которое я должен буду нести. Потом, когда придет время, она получит все это. Каждую ничтожную деталь. Она сможет задать мне любой вопрос, которого желает ее сердце, и я дам ответы на все вопросы.

Но не сейчас.

Не раньше, чем я полностью покорю ее и у меня появился шанс удержать ее — навсегда.

Когда я смотрел на ее профиль, решимость разливалась по моим венам. Я никогда не сталкивался с более серьезным испытанием, но у меня никогда не было столько возможностей выиграть. На кону были три сердца: Мейзи, Коби и мое, и я бы сделал все возможное, чтобы не разбить их все.

— Готов! — Коби влетел на кухню с поводком Пикла.

Я оторвал взгляд от Мейзи и выпрямился во весь рост, улыбаясь перевозбужденному щенку и мальчику.

— Я выведу этих двоих на прогулку.

Мейзи перестала намыливать и прикусила нижнюю губу.

— О, эм… все в порядке. Мы все сможем пойти, когда я закончу с посудой.

Дерьмо. Неужели она не доверяла мне Коби? Она отклонила мое предложение присмотреть за ним раньше, чтобы она могла покрасить стены, а теперь это. Завоевать ее расположение будет чертовски трудно, особенно если она не может доверить мне своего сына.

Но, не желая, чтобы ей было неудобно, я пошел на попятную.

— Я понимаю это. Еще слишком рано незнакомому мужчине оставаться наедине с твоим сыном. Никакого давления, я просто хотел помочь.

— О, нет. Дело не в этом. — Она хихикнула. — Я доверяю тебе Коби.

Одно предложение, и мои плечи поникли. Я доверяю тебе Коби.

— Тогда что?

Она наморщила нос.

— У Пикла гм… диарея. Вчера вечером Коби накормил его слишком большим количеством еды для людей, и я не хотела, чтобы тебе пришлось разбираться с этим беспорядком.

— У меня есть собака. — Я забрал поводок у Коби и поднял Пикла. — Домой посуду и сделай пятиминутный перерыв. — Я подмигнул ей, мне нравилось, что это всегда вызывало у нее улыбку, затем вышел на улицу со своей собственной широкой улыбкой.

— Знаешь, что самое особенное, Коби?

— Что? — спросил он, спрыгивая вниз по ступенькам.

— Улыбка твоей мамы.

Он оглянулся через плечо.

— Почему?

— Потому что она никогда не гаснет.

— Хм?

Я покачал головой и усмехнулся.

— Не бери в голову, приятель. Вот. — Я опустил щенка у подножия лестницы и надел на него поводок. — Ты можешь вести Пикла, но я позабочусь о его какашках. Хорошо?

— Хорошо. — И они ушли в траву.

Однажды, когда он станет немного старше, я объясню, почему улыбка Мейзи была особенной. А потом, когда он станет намного старше, я бы объяснил, как ему повезло, что он унаследовал свою улыбку от нее, а не от своего отца.

Коби был точной копией Эверетта. Его волосы. Его глаза. Форма его лица. Все, кроме этой улыбки. Улыбка Эверетта всегда была слишком холодной. Слишком расчетливой. Искренняя улыбка на лице его зеркального отражения подходила ему гораздо больше.

Если отбросить физические данные, в остальном Коби был стопроцентным Мейзи. У него была ее любопытная натура. Он обладал ее энергией и духом. И его присутствие принесло покой в мое сердце, точно так же, как и в сердце его матери.

Мейзи и Коби Холт были замечательными людьми, доказавшими то, что я всегда знал.

Эверетт Карлсон был настоящим тупым ублюдком.￼

Четыре часа спустя я лежал на кровати в своей комнате, прислушиваясь к звукам за соседней дверью. В ту секунду, когда я услышал слабый шорох за стеной, я слетел с кровати и вышел на улицу в своих старых джинсах и белой футболке.

— Мейзи, это я, Хантер. — Я улыбнулся и окликнул ее с дорожки за пределами комнаты. — Я иду вон туда. — Я сделал несколько шагов. — Я иду. — Еще один шаг. — Я не собираюсь нападать на тебя, поэтому, пожалуйста, не бросай кисточку мне в голову.

Я шагнул в дверной проем и поднял руки, чтобы отразить потенциальное нападение.

— Ха-ха, — пробормотала она. Я опустил руки, чтобы поймать, как она закатывает глаза, но улыбается. — Ты чертовски смешон, Фарадей.

Войдя в пустую комнату, мои глаза сразу же остановились на голых, подтянутых ногах Мейзи. На ней были обрезанные джинсовые шорты и белая майка, обнажавшая ее гладкую и слегка загорелую кожу. Ее спортивный лифчик цвета электрик выглядывал из-под майки, и она была босиком, ее пальцы ног были выкрашены в тот же синий цвет, что и бюстгальтер.

Когда она наклонилась, чтобы поставить поднос с краской, который держала в руках, я быстро поправил свой член, чтобы она не увидела палатку в моих джинсах.

— Что ты делаешь? — спросила она.

Я пересек комнату и взял кисть из коробки, стоявшей посреди пола.

— Я помогаю тебе красить.

— Ты когда-нибудь раньше красил?

— Стены? Нет. Последний раз, насколько я помню, я рисовал акварелью на уроках рисования в средней школе. Но я в некотором роде умный парень, так что ты можешь научить меня.

Она вздохнула.

— Хантер, ты не обязан этого делать. Я действительно ценю твое предложение, но ты уже так много делаешь, фотографии и…

— Хей. — Я остановил ее и вторгся в ее личное пространство. — Позволь мне помочь. Пожалуйста.

У нее перехватило дыхание, когда я наклонился чуть ближе. От нее так хорошо пахло. Так мило. Черт, я хочу поцеловать ее. Мне хотелось заключить ее в объятия и завладеть ее ртом. Обнимать ее всю ночь напролет после того, как я полностью вымотаю ее.

Но сегодня вечером ей нужно было покрасить эту комнату, и, если бы я поцеловал ее, это заняло бы некоторое время.

Наш первый поцелуй должен был стать самым продолжительным. Таким, который она никогда не забудет. Поцелуй, который стер бы все остальные воспоминания из ее прошлого.

Сегодня вечером у нас не было столько времени, поэтому вместо этого я наклонился и прошептал ей на ухо.

— Ты собираешься научить меня красить?

Она вздрогнула и прошептала в ответ:

— Да.

Я ухмыльнулся и заставил свои ноги сделать шаг назад. Затем мы приступили к работе.

Три часа спустя потолок был белым, стены голубовато-серыми, а на моей одежде, волосах и коже были пятна краски.

— Спасибо тебе, — сказала Мейзи, осматривая нашу работу. — В одиночку у меня бы на это ушло гораздо больше времени. Теперь Майкл, возможно, действительно сможет пойти домой, а не спать на моем диване.

— В любое время.

Именно это я и имел в виду. Я бы помог ей в любое время. Улыбка на моем лице продержится всю неделю только потому, что я провел воскресный вечер, работая бок о бок с Мейзи.

Глава 9

Мейзи

Когда мне было двенадцать, я планировала свадьбу своей мечты. Моя двоюродная сестра тогда только что вышла замуж, и я потратила целый день летних каникул, заполняя большую часть своего дневника идеями и рисунками для моей собственной свадьбы. Я хотела розовый. Все розовое. Торт. Цветы. Платья. Много-много розового.

Если бы тогда я увидела великолепие свадьбы Бо и Сабрины, этот дневник был бы совсем другим.

Сабрина и Бо поженились в шесть часов вечера на открытом лугу недалеко от гор. С запахом сосны в весеннем воздухе и яркими лучами солнца, медленно переходящими в сияние, они стояли рядом и обменивались клятвами. Здесь не было ни стульев, ни проходов, ни причудливых украшений. Только Бо и Сабрина были рядом со священником, а близкие друзья и семья стояли чуть дальше и наблюдали.

Бо и Сабрина были так влюблены друг в друга, что, я думаю, они даже не знали, что мы были там.

После их поцелуя и нескольких фотографий мы все вернулись в город на прием. В то время как церемония была простой и интимной, прием был совсем другой историей. Сабрина приложила все усилия, чтобы спланировать экстравагантную вечеринку для сотен гостей.

В маленьком городке Монтана было не так много крупных площадок для проведения мероприятий, поэтому Сабрина ограничилась школьной столовой. Она волшебным образом преобразила пространство. Теперь оно больше походило на модный бальный зал в городском отеле, чем на комнату, где я в детстве обедала.

— Это что-то другое, — сказал папа в третий раз, оглядывая комнату. Мы танцевали на большом деревянном полу перед сценой, где играла живая группа.

— Именно. Прекрасно.

Весь потолок был увешан лампочками, которые придавали комнате мягкое свечение. Круглые столы и стулья, накрытые причудливыми скатертями, заполняли пространство позади танцпола и вокруг него. Простые стены были скрыты черными занавесками, закрывавшими всю комнату. Потрясающие цветочные композиции зеленого цвета и цвета слоновой кости украшали каждый стол.

— Разве это не был отличный ужин? — спросил папа.

— Я съела слишком много. Коби был слишком занят игрой, так что я съела свою тарелку и большую часть его. Но оно того стоило. — Ребрышки высшего сорта, лосось из медной реки, жареный картофель, свежие роллы на ужин и около полудюжины салатов. Я попробовала все это.

— Как ты думаешь, это нормально, что я пару раз налегал на нарезку? — спросил папа.

Я хихикнула и высоко подняла руку, разглаживая тревожные морщинки у него на лбу.

— Я думаю, отец жениха может есть столько, сколько захочет. Я бы не стала беспокоиться об этом.

Брок Холт не был маленьким человечком. Он был ростом с Бо, за исключением огромного пивного живота, который он отрастил за последние десять лет, и ничего себе, папа умел есть.

— Спасибо. — Он улыбнулся и закружил меня. — Твой брат кажется счастливым.

— Он действительно счастлив.

Мы оба посмотрели на Бо, медленно танцующего с Сабриной. Бо был одет в простой костюм вместо смокинга, чем Сабрина удивила его на примерке, а Сабрина была в великолепном белом платье, верхняя половина которого была полностью кружевной, с короткими рукавами и открытым вырезом сзади.

— Тебе весело? — спросил папа.

— Да. Это был отличный вечер.

— Ты прекрасно выглядишь, милая. Это платье тебе идет.

Я еще сильнее прижалась к его груди.

— Спасибо, папа.

Мне понравилось мое платье подружки невесты. Что касается всего остального в этой свадьбе, то она была шикарной. Простое черное шифоновое платье с V-образным вырезом и юбкой А-силуэта чайной длины. Мне можно было надеть шлепанцы и обычный бюстгальтер, а в юбке были карманы для телефона и блеска для губ.

Бонусом, это заставило меня почувствовать себя хорошенькой.

— Коби действительно выглядел сегодня по-взрослому в своем костюме, — сказал папа.

— Скажи же? Ты можешь поверить, что этим летом ему исполнится четыре? Такое чувство, что только вчера я привезла его домой.

Папа с обожанием смотрел мне через плечо. Я вытянула шею, чтобы увидеть Коби и множество других мальчиков, бегающих вокруг столов. Коби снял пиджак к ужину, но отказался снимать галстук-бабочку, который его тетя Сабрина купила специально для него.

— Твоему старику трудно поверить, что ты совсем взрослая, — сказал папа, притягивая меня немного ближе. — Бо женат. Майкл почти не отводил взгляда от Аланы весь вечер. У тебя есть Коби и гостиница. Я старею. Я скучаю по тем дням, когда вы, дети, нуждались во мне.

— Ты все еще нужен нам, папа.

— Правда?

Я кивнула.

— Особенно мне. Ты должен выдрессировать мою собаку.

Он улыбнулся моей шутке и снова закружил меня.

— Ты ведь все еще не злишься из-за этого, не так ли?

— Нет. Конечно нет. Ты же знаешь, я не могу долго держать обиду. — В ту минуту, когда кто-то извинялся передо мной, гнев и обида просто улетучивались.

— Это потому, что сердце моей девочки Мейзи слишком нежное для обид.

— Кто-то мог бы назвать меня тряпкой.

Он усмехнулся.

— Ни в коем случае. Ты всепрощающая, а не тряпка. И я думаю, что это чертовски сильная черта характера. Когда кто-то причиняет тебе боль, самое простое, что можно сделать, — это избавиться от него, но ты этого не делаешь. Ты даешь второй шанс, когда люди, вероятно, его не заслуживают. Ты держишь свое сердце открытым вместо того, чтобы ожесточаться и пресыщаться. В тебе нет ничего от тряпки.

— Ладно, пап. — Я похлопала его по груди, пытаясь остановить, пока он не разозлился окончательно, но он продолжал разглагольствовать, привлекая внимание пары танцоров неподалеку.

— Помнишь тот раз, когда Джессика Каммингс написала ту злую заметку о тебе в шестом классе, и ее поймали, когда она передавала ее в классе? Не так уж много детей оставили бы это без внимания. Не говоря уже о том, что ты тогда вызвалась быть ее партнером по дебатам, потому что никто другой не мог выносить эту маленькую соплячку.

— Папа, — отругала я его. — Джессика была не так уж плоха. — В записке она назвала меня пучеглазой паинькой, но на следующий день извинилась. Мы были партнерами по дебатам и фактически стали подругами, пока не потеряли связь после окончания средней школы. Интересно, чем она сейчас занимается? Завтра я отправлю ей сообщение на Фейсбук и поздороваюсь.

— Я хочу сказать, что ты одна из самых любящих — одна из самых сильных — людей, которых я знаю.

Я улыбнулась.

— Ты просто предвзят.

— Так и есть. Но также я чертовски прав.

— Спасибо. — Я обняла его крепче, когда мы закончили наш танец.

Когда песня закончилась, я взяла его под руку и позволила ему проводить меня обратно к нашему столику, где мама пила еще один бокал шампанского с мамой Сабрины. Обе смеялись и разговаривали слишком громко.

— О-о-о, — пробормотал папа.

— Ты можешь сказать это еще раз. Тебе лучше поскорее забрать маму, иначе она не сможет устроить утренний бранч.

— Я думаю, ты прав. — Он отпустил меня и подошел к спинке маминого стула, нежно поглаживая ее плечи. Папа не стал бы ее прерывать. Он позволял маме баловать себя столько, сколько она хотела, и забирал ее домой. Завтра утром он разбудит ее кофе, апельсиновым соком и обезболивающими.

А я поставила будильник на два часа раньше, чем планировала, чтобы успеть добраться до их дома первой и помочь маме с бранчем.

Схватив свой стул, я развернула его от стола, чтобы наблюдать за людьми на танцполе. Примерно через две секунды Джиджи подошла сзади и придвинула стул рядом с моим.

— Шампанского? — спросила она меня, протягивая руку с бутылкой.

— Нет, спасибо. Если я выпью еще, утром у меня будет ужасно болеть голова.

Она наполнила бокал, который принесла с собой, а затем достала свой телефон из кармана платья.

— Насколько это чертовски мило? — Она начала фотографировать танцпол, где Джесс танцевал со своими дочерьми, кружа их так, что они начали хихикать.

— Совершенно офигенно мило. Он так хорошо с ними ладит.

Она улыбнулась.

— Да, это так.

Острый укол зависти нанес сильный удар. Это было не в первый раз за сегодняшний вечер.

Я хотела шикарную свадьбу с мужчиной, который смотрел бы на меня так, словно я повесила луну. Я хотела еще детей. Может быть, маленькую девочку, которую я могла бы наряжать в платья с оборками и драгоценные туфельки. Или еще одного мальчика, который боготворил бы своего старшего брата. Я хотела такого мужчину, как мой отец, который свернет горы, чтобы сделать свою семью счастливой.

Меня немного напугало то, что, когда я представляла все это в своих мечтах наяву, мужчина рядом со мной был Хантером. Но было еще слишком рано, так много всего могло пойти не так, но я держала пальцы скрещенными. Я лелеяла надежду, что он был тем хорошим человеком, которого я ждала.

— Как прошла остальная часть твоей недели? — спросила Джиджи.

Я оторвала взгляд от переполненного танцпола и улыбнулась своей подруге.

— Вообще-то, неплохо. Очень продуктивно.

Я из кожи вон лезла, чтобы разобраться со своим списком дел в начале недели, чтобы в последние два дня помочь со всеми свадебными делами. Сон был скудным, но это стоило того, чтобы отметить все галочки в паре списков.

Комната, которую я красила вместе с Хантером, теперь была готова к бронированию, запланированному на следующую неделю. Комната экономки была полностью оборудована, так что ему было где остановиться. Мне даже удалось быстро съездить в Бозмен, чтобы купить ему новый матрас, постельное белье и телевизор с плоским экраном для установки на стену.

— Я беспокоюсь о том, как усердно ты работаешь. — Джиджи наклонилась, и наши плечи соприкоснулись.

Я откинулась назад.

— Мне нравится усердно работать. Мне доставляет огромное удовлетворение осознание того, что я являюсь причиной успеха гостиницы.

— Я знаю, и я так горжусь тобой. Но я просто… — Она замолчала и откинулась на спинку стула. — Не бери в голову.

— Просто что?

Она вздохнула.

— Я просто не хочу, чтобы мотель был самой важной частью твоей жизни. Я хочу, чтобы ты нашла частичку этого. — Она махнула рукой в сторону танцпола, где к Джессу и ее дочерям присоединилось еще больше наших друзей.

Сайлас и Фелисити танцевали с Викторией между ними. Ник осторожно кружил Эммелин и ее беременный живот. Сара истерически смеялась над Майло, который пытался произвести на нее впечатление своими дурацкими танцевальными движениями.

Было вполне уместно, что группа исполняла песню о любви.

— Извини, — сказала Джиджи прежде, чем я успела ответить. — Забудь, что я что-то сказала. Эти свадьбы всегда заставляют меня чувствовать себя разбитой.

Я повернула голову и улыбнулась.

— Не извиняйся.

— Нет, мне не следовало ничего говорить. Я же говорила тебе, что перестану давить. Так что официально я больше давлю.

Я потянулась и схватила бутылку, стоявшую сзади нас, чтобы долить ей шампанского.

— Спасибо, — сказала она. — Так что происходит с Майклом и новым ветеринаром?

— О, он влюблен, — я сделала вид, что падаю в обморок.

— Это любому дураку ясно. Я бы сказала, что не он один.

Майкл и Алана сидели одни за столиком в глубине зала. Они были так тесно прижаты друг к другу, что она практически сидела у него на коленях.

— Насчет этого ты права. Держу пари, в следующий раз мы будем гулять на их свадьбе.

— Хм. Интересно. — Она постучала себя по подбородку. — Я не знаю. У меня такое чувство, что до них у нас будет еще одна.

— Правда, чья? — Я огляделась по сторонам, осматривая все пары. Все здесь были женаты или одиноки, и им было еще далеко до того, чтобы найти «того единственного».

— Я не знаю. Это просто ощущение. — Джиджи протянула руку для рукопожатия. — Я принимаю твое пари. Победитель оплачивает педикюр для нас обеих?

Моя рука легла на ее ладонь.

— По рукам.

Я снова оглянулась на Майкла и Алану. Они выскользнули за дверь, держась за руки. Джиджи тоже это заметила — это и мою самодовольную ухмылку.

Я совершенно точно получу бесплатный педикюр.

Мы с Джиджи посидели еще некоторое время, пока не подошел Джесс и не пригласил ее на танец. Остаток вечера я провела, смеясь с друзьями и семьей. Когда наступила полночь, вечеринка становилась все более шумной, а в бесплатном баре закончился виски.

Я пересела за столик потише в глубине зала и, держа на руках спящего Коби, с широкой улыбкой наблюдала за вечеринкой.

— Как у тебя дела, милая? — Мама появилась рядом со мной, ее слова были невнятными.

— Я думаю, тебе лучше присесть, мама. — Она покачнулась, что заставляло меня нервничать.

— Хорошая идея. — Она плюхнулась на стул рядом со мной.

— Тебе было весело?

Она замурлыкала и положила голову мне на плечо.

— Так весело. Я так счастлива за Бо.

— Я тоже.

— Я надеюсь, что у них скоро родится ребенок. Коби уже такой большой, а я хочу еще одного внука чтобы сидеть с ним в своем кресле-качалки.

Я улыбнулась своему сыну и погладила его по мягким каштановым волосам. Каким бы большим он ни стал, он всегда будет моим малышом.

Мама зевнула.

— Когда вы с Хантером поженитесь, пообещай подарить мне еще внуков? Я хочу больше.

Мои пальцы замерли в волосах Коби.

— Мам, мы даже не встречаемся. — Последнее, что мне было нужно, это чтобы мама думала, что у нас серьезные отношения, и распространяла это по городу. — Пожалуйста, не рассказывай о нем людям. Ладно? Не раньше, чем я узнаю, приведет ли это к чему-нибудь. — Я ждала ответа. — Мама?

Она уснула у меня на плече. Улыбнувшись, я покачала головой и вернулась к наблюдающим за мной людям. Подружка невесты днем, человеческая подушка ночью.

— Кому нужны свидания, когда у меня есть вы двое?

Ранее на этой неделе мама умоляла меня пригласить Хантера на свадьбу, но я неоднократно говорила ей «нет». Нам с Хантером нужно было определиться, прежде чем я познакомлю его со своей семьей и друзьями. Я хотела, чтобы между нами было немного времени для развития отношений.

В последний раз, когда я приводила мужчину домой, в свою семью, все сложилось не так хорошо.

Глупый Эверетт.

Я пригласила Эверетта в дом моей семьи на Рождество. В то время отношения между нами были непростыми, и я была на грани того, чтобы бросить его. Однажды вечером я заявилась к нему домой, готовая порвать с ним, но он был милым и начал извиняться. Я думала, что мы повернули за угол в наших отношениях, поэтому пригласила его на Рождество. Ошибка. Он порвал со мной в гостиной моих родителей за тридцать минут до рождественского ужина.

Так что, нет. Я не была готова выставлять Хантера напоказ перед своей семьей.

Хантер не был Эвереттом, но я все еще была осторожна.

— Вот и она. — Папа стоял за моим плечом, качая головой в сторону моей храпящей матери. — Я вернулся из туалета и нигде не смог ее найти.

Я улыбнулась ему снизу вверх.

— Я думаю, она готова лечь спать.

Он усмехнулся.

— Я тоже так думаю.

Папа подошел к ее креслу и нежно подхватил ее на руки.

— Давай, детка, — прошептал он маме, затем посмотрел на меня. — Спокойной ночи, милая. Увидимся за бранчем.

— Мы будем там. Спокойной ночи, папа.

Я смотрела им вслед, радуясь, что после стольких лет, проведенных вместе, он все еще называл ее «детка».

Достав телефон из кармана платья, я проверила время. Было уже далеко за полночь, и мне пора было отвозить моего малыша домой. Я переложила Коби на руки, чтобы удобнее было держать, затем встала. Я осторожно подошла к вешалке, чтобы взять наши куртки и свою сумочку. С привычной легкостью удерживая его и наши вещи, я выскользнула за дверь и бесшумно растворилась в ночи.

Пристегнув Коби к автокреслу, я забралась на водительское сиденье как раз в тот момент, когда на мой телефон пришло сообщение.

Хантер: Как прошла свадьба?

Мое сердце учащенно забилось, когда я начала печатать свой ответ.

Я: Было действительно весело. На самом деле мы как раз сейчас уезжаем.

Хантер: Веди машину осторожно.

Поездка от школы до мотеля занимала, может быть, минуту, но он все равно посоветовал мне вести машину осторожно.

Мне это очень, очень понравилось.

Мы с Хантером не провели вместе ни минуты на этой неделе, но переписывались. Каждое утро он присылал мне сообщение, в котором благодарил за любую еду, которую я оставляла ему накануне. Я отправляла ему сообщение о забавных вещах, которые говорил Коби, и странных вещах, которые люди оставляли в своих комнатах после выезда.

Наши послания не были серьезными, но в них чувствовалась близость. Мы переписывались друг с другом. Мы думали друг о друге. И мне нравилось, что он думал обо мне сегодня вечером.

Я заехала на свое парковочное место за мотелем и потянулась к пассажирскому сиденью, чтобы забрать свои вещи. Когда я подняла глаза, то вскрикнула и дернулась на своем сиденье. За окном моей машины стоял мужчина. Я расслабился только тогда, когда фигура низко наклонилась, чтобы постучать костяшками пальцев по стеклу.

Хантер.

Мое дыхание все еще было затрудненным, когда я толкнула свою дверь и вышла наружу.

— Ты снова напугал меня.

Он поморщился.

— Извини, я не хотел. Я просто подумал, что тебе, возможно, понадобится помощь, чтобы занести Коби внутрь.

Это было мило. Так мило, что это прогнало адреналин прочь.

— Ну, по крайней мере, на этот раз я не смогла физически отомстить.

Он ухмыльнулся.

— Мои яйца благодарны тебе.

Я хихикнула и щелкнула замками, чтобы он мог открыть заднюю дверь и забрать Коби. Поднявшись по лестнице, я открыла дверь на мансарду и сразу же сбросила туфли на каблуках, когда Хантер прошел мимо меня с Коби на руках.

Я последовала за ними в комнату Коби и остановилась в дверях, наблюдая, как Хантер осторожно укладывает моего сына в кроватку. Он отступил назад, и я подошла ближе, стаскивая с Коби ботинки, носки и галстук-бабочку.

Включив его звуковую машину, включив ночник со звездами и укрыв его одеялом, я закрыла дверь в комнату Коби и последовала за Хантером в гостиную.

— Как прошел твой вечер? — спросила я.

— Тихо. Я собрал свои вещи, так что завтра смогу выписаться из номера.

— Тебе нужен ключ от комнаты экономки? Я собиралась занести его утром, но раз уж ты здесь, я могу отдать его тебе сейчас.

— Конечно.

Я вынула ключи из сумочки и достала из кармана телефон, включив приложение, чтобы следить за Коби. Босиком я поводила Хантера вниз по внутренней лестнице в вестибюль. Сняв ключ от номера с крючка, мы вышли на улицу и спустились через две двери в его новое помещение.

Прежде чем отпереть дверь, я обернулась и встретилась с ним взглядом.

— Если тебе не понравится, если комната слишком маленькая, пожалуйста, не чувствуй себя обязанным оставаться. Я совсем не обижусь и не расстроюсь, если ты не захочешь…

— Мейзи. — Он положил руку мне на плечо. — Все будет хорошо.

— Хорошо. — Я глубоко вздохнула, повернула ключ и открыла дверь, чтобы войти внутрь. Хотя комната была чистой, она выглядела устаревшей и тесной. Слишком маленькая для кого-то размером с Хантера. — Я собираюсь принести свой мини-холодильник из вестибюля, чтобы ты мог поставить его в угол. Кабельная компания должна приехать во вторник, чтобы подключить телевизор. Но я знаю, что это не так уж много.

Он прошел мимо меня, осматривая кровать по пути в ванную.

Я нервно стояла у стены, пока он оценивал пространство. Эта комната и близко не походила на ту, которую я хотела предоставить Хантеру, но это все, что у меня было.

— Мне нравится, — сказал он, выйдя из ванной. — Это напоминает мне общежитие моего колледжа, за исключением того, что там есть собственный душ и нет пердящего соседа по комнате, спящего надо мной.

— Это ужасно. — Я рассмеялась. — Ты уверен, что это сработает?

Он кивнул.

— Я совершенно уверен.

Напряжение, которое я удерживала в своих плечах, улетучилось.

— Тогда это все твое на столько, сколько тебе понадобится.

— Спасибо. Я ценю, что ты позволила мне арендовать эту комнату.

— О, я не позволю тебе платить.

Хантер нахмурился и скрестил руки на груди.

— Мейзи…

Я подняла руку, чтобы остановить его протест.

— Никаких возражений на этот счет, Хантер. Пожалуйста? Я не могу взимать плату за эту комнату. Это намного ниже того стандарта, который я хочу здесь установить, поэтому, пожалуйста, не пытайся мне заплатить. Пожалуйста? Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста? Я умоляю тебя. Оплата за питание важна для тебя. Это важно для меня.

Он долго смотрел на меня, но затем опустил руки и нахмурился.

— Хорошо.

Фух. Я репетировала эту речь всю неделю.

— Спасибо. — Я была измучена, и мне действительно следовало лечь спать, но я не пожелала спокойной ночи и не пошла домой. Вместо этого я скрестила пальцы за спиной. — Я собираюсь выпить один бокал вина перед тем, как лягу спать. Не хочешь ли присоединиться ко мне?

— С удовольствием.

Да!

Когда я повернулась, его рука легла мне на поясницу. Она оставалась там все время, пока мы выходили наружу, возвращались через вестибюль и поднимались по лестнице ко мне на чердак.

— Пиво или вино? — спросила я.

— Пиво.

— Окей. Чувствуй себя как дома.

Он направился к дивану, а я поспешила на кухню. Перспектива провести время с Хантером придала мне новый прилив энергии. Я присоединился к нему в гостиной, передав ему пиво, прежде чем устроиться в углу дивана, вытянув ноги так, чтобы между нами было пространство.

— Значит, тебе было весело сегодня вечером? — спросил он.

Я кивнула.

— Да, это было потрясающе. Это была, типа, самая красивая свадьба, которую я когда-либо видела. — Как только фраза слетела с моих губ, я автоматически ущипнула себя за ногу.

Жжение на моей коже все еще было острым, когда Хантер коснулся моей лодыжки.

— Что это было? — спросил он.

— Хм?

— Мейзи, ты только что ущипнула себя так сильно, что все твое тело вздрогнуло.

— О. — Мои щеки вспыхнули, но я отмахнулась от него. — Ничего страшного. Просто старая привычка.

Его взгляд смягчился.

— Послушай, я знаю, что я новичок в твоей жизни, но я бы хотел остаться здесь до тех пор, пока я не перестану им быть. Часть этого — знакомство друг с другом. Я ценю, что ты не возражала против того, что я мало рассказываю о своей семье и жизни в Чикаго. Я знаю, что не был откровенен последние три недели, но, пожалуйста, поверь мне, когда я говорю, что это временно. Я хочу сделать тебе такую же уступку, но то, что ты сидишь здесь и причиняешь себе боль, меня не устраивает. Ты должна сказать мне, что происходит. Это я? Я что-то сказал?

— Что? Нет! — Я села прямее. — Нет, это не ты. — Я закрыла глаза и признала правду. — Я ущипнула себя, потому что сказала «типа».

— «Типа»?

Я кивнула.

— Типа. — Сказала я. — Это была, типа, самая красивая свадьба, которую я когда-либо видела. Типа. Я похожа на девушку из долины.

— О, — сказал он, теперь понимая. — И как это приводит к тому, что ты щипаешь себя?

Я глубоко вздохнула. Я не хотела вдаваться в причины сегодня вечером, но я могла сказать, что он этого так не оставит.

— Раньше я все время говорила «типа». Наверное, я никогда по-настоящему не замечала этого. Никто никогда не говорил мне, что это раздражает, пока не появился отец Коби. В ту ночь, когда он расстался со мной, он сказал, что я слишком часто говорю «типа». Он также сказал, что я слишком молода и ему неинтересно тратить время на то, чтобы я повзрослела. Все это было сказано прямо в присутствии моих родителей и братьев в Рождество. В любом случае, я приняла его слова близко к сердцу и начала щипать себя, чтобы перестать говорить «типа».

Когда я произнес это вслух, это прозвучало безумно,

В течение первого года после смерти Эверетта мои бедра были покрыты крошечными синяками, но это было эффективно. Постепенно я избавилась от этой привычки.

— Я все еще время от времени говорю «типа». Меня это уже не волнует так сильно, как раньше, но, к сожалению, привычка щипать укоренилась сильнее, чем когда-либо слово «типа».

Я изучала свой бокал с вином, смущенная тем, что мне пришлось признаться во всем этом Хантеру.

— Я кажусь сумасшедшей.

— Нет. Вовсе нет. — Его рука все еще нежно лежала на моей лодыжке. — Мейзи?

Я заставил себя поднять глаза.

— Говори все, что, черт возьми, тебе заблагорассудится, особенно при мне. Но никогда больше так себя не щипай. Поняла?

Я кивнула.

— Скажи это, — приказал он. — Скажи: «Я обещаю больше не щипать себя, Хантер».

Я подавила улыбку.

— Я обещаю больше не щипать себя, Хантер.

— Хорошо. — Он поставил свое пиво, затем придвинулся ближе. — Уже поздно, и я знаю, что у тебя был тяжелый день, но я действительно хотел бы узнать больше о том, что этот мудак с тобой сделал.

Этот мудак. Что ж, он был прав.

— Это невеселая история.

— У меня нет для тебя ничего, кроме времени. Если ты хочешь рассказать мне сегодня вечером, я хотел бы знать. Если тебе нужно немного времени, я подожду столько, сколько тебе нужно.

Я рассматривала свой бокал с вином, обдумывая возможные варианты. Я могла бы подождать и рассказать Хантеру об Эверетте, когда мы узнаем друг друга лучше. Или я могла бы рассказать ему сейчас. Он пробыл в Прескотте почти месяц, и чем чаще нас видели вместе в кафе или в окрестностях города, тем больше люди начинали болтать, тем с большим риском я сталкивалась, что кто-то почувствует необходимость рассказать ему о моем прошлом.

И я не хотела, чтобы он услышал эту историю от кого-либо, кроме меня.

— Хорошо. Я расскажу тебе сокращенную версию. — Я села прямо, поджав ноги под себя и освобождая место, чтобы Хантер мог сесть еще ближе.

— Отца Коби звали Эверетт Карлсон. Мы с ним вместе работали в больнице, когда я была медсестрой. Мы начали встречаться, и поначалу все было замечательно. Потом — нет. Мы расстались, и я узнала, что беременна. Он попросил меня сделать аборт, потому что не был заинтересован в том, чтобы стать отцом, но я отказалась.

Челюсть Хантера дернулась, когда он стиснул зубы.

— Он решил похитить меня, потому что я не хотела делать аборт. Он вломился в мой дом и в ярости набросился на меня. Я пыталась сопротивляться, но он вырубил меня.

Каким бы ужасным ни было то, что обезумевший псих вломился в мою дверь и гонялся за мной по гостиной, это и близко не нанесло такого эмоционального ущерба, как то, что произошло в больнице. И все же, когда у меня появилась возможность переехать из этого места на мансарду гостиницы, я ухватилась за этот шанс.

— Он похитил и мою подругу Джиджи и отвез нас обеих в больницу. В ту ночь мы узнали, что он был наркоторговцем и законченным психопатом.

Руки Хантера были сжаты в кулаки на бедрах, а зубы скрежетали.

— Полегче. Зубы сломаешь. — Моя попытка поднять настроение сработала.

Челюсть Хантера немного расслабилась, когда он вздохнул.

— Ладно, продолжай.

— Когда я очнулась, он попытался насильно накормить меня кучей таблеток. Джиджи отбивалась от него, и поскольку он забыл связать меня, когда я была без сознания, я смогла найти скальпель на одном из стеллажей для хранения. Он все еще был в стерильной упаковке, но эти штуки действительно острые. Я вонзил его ему в шею, а потом мы убежали. Когда туда прибыли копы, Эверетт уже истек кровью. — Я попала ему прямо в сонную артерию.

Тишина, воцарившаяся в следующие несколько мгновений, была невыносимой. Хантер кипел от злости, я чувствовала волны жара, исходящие от его тяжело дышащей груди, но он ничего не говорил. Я так сильно хотела, чтобы он остался, но я бы не стала винить его, если бы он ушел. Моим багажом можно было заполнить целый авианосец. Я бы не стала на него сердиться, если бы он захотел найти женщину без багажа.

— Мейзи. — Мое имя было полно боли и жалости. — Мне так жаль.

— Тебе не о чем сожалеть. Я прокручивала ту ночь в голове миллион раз. Я не думаю, что я могла бы сделать что-то еще, но все же я хотела бы, чтобы все закончилось по-другому.

Хантер положил руку мне на колено.

— Ты сделала то, что должна была сделать.

— Это то, что я продолжаю говорить себе, но легче от этого не становится. Это не избавляет от страхов.

Его брови нахмурились.

— Каких страхов?

— Я боюсь того дня, когда Коби спросит меня о своем отце, — прошептала я. — Что мне ему сказать? Правду? Что я убила его отца, потому что альтернативой была вынужденная передозировка, которая, вероятно, убила бы нас обоих? — Я покачала головой. — Я не могу сказать ему правду, но мне придется. Этот город слишком мал, чтобы хранить секреты.

— Когда придет время, ты будешь знать, что сказать, — мягко сказал Хантер.

— Я надеюсь, что ты прав. — Поскольку я была в ударе со своим признанием, я продолжила. — Ты хочешь знать, что пугает меня еще больше? Что люди будут говорить об Эверетте, и каким-то образом Коби будет нести бремя человека, которого он никогда не знал. И меня будет недостаточно, чтобы оградить его от всего. Я не буду достаточно хорошей матерью.

У меня перехватило горло, и слезы защипали глаза. Никто — ни Джиджи, ни мои братья, ни моя мама — не знали, как я боялась совершить огромные ошибки в жизни Коби. Никто не знал, как я боялась, что Коби будет страдать из-за того, что я выбрала преступника в качестве его биологического отца.

Но Хантеру я рассказала все.

Теперь он точно знал, что получит, если решит остаться.

Взяв вино из моих рук, Хантер отставил его в сторону и придвинулся ближе. Обняв меня одной рукой за плечи, он притянул меня к себе.

— Ты не можешь так думать, детка. Если ты не видишь, какая ты замечательная мать для этого маленького мальчика, я буду говорить тебе об этом каждый день. Тебя достаточно.

Я откинулась назад, смаргивая наворачивающиеся слезы.

— Ты назвал меня «детка», — выпалила я.

Во всей череде блестящих предложений, которые только что произнес Хантер, это одно слово выделялось как самое яркое.

Он ухмыльнулся и крепче прижал меня к себе.

— Да, я это сделал.

— Мне понравилось, — прошептала я.

Он наклонился, чтобы понюхать мои волосы.

— Приятно знать.

Я придвинула ноги и положила голову ему на плечо. Его рука нежно описывала круги на моей руке, его запах и тепло полностью окружали меня, и я погрузилась в сон.

На следующее утро я проснулась одна. Все еще в платье, я села и нашла на прикроватной тумбочке записку.

Тебя достаточно.

Глава 10

Мейзи

Я заберу его у тебя.

Мои глаза распахнулись, но в остальном я не пошевелилась. Я лежала неподвижно, уставившись на прикроватный столик, а мое сердце бешено колотилось, а угроза Эверетта эхом отдавалась в моей голове. Ясность его голоса напугала меня больше, чем его слова. Это было так, словно он стоял прямо надо мной, наклонившись, чтобы что-то сказать мне на ухо, а не просто воображаемый плод моего сна.

Несколько минут я оставалась неподвижной, пытаясь не обращать внимания на его голос, и когда шок от кошмара медленно прошел, я сбросила одеяло и села на край кровати. Закрыв глаза, я сделала несколько глубоких вдохов и прислушалась к тишине в комнате.

Эверетт мертв.

Я убила его, и он никогда, ни за что не заберет моего сына.

Это был всего лишь сон.

Когда мой пульс пришел в норму, я встала и потерла лицо руками.

— Ну… это было что-то новенькое, — пробормотала я в свою темную комнату. Между моими вспышками, когда я бодрствовала, и голосом Эверетта, который теперь посещал мой сон, я действительно сходила с ума.

Потянувшись за своим телефоном, я отключила его и проверила время: 1:46 утра.

Я ни за что не смогла бы снова заснуть, только не после этого сна, а это означало, что завтра я буду измотана.

Я разблокировала экран и увидела, что у меня появилось два новых уведомления на Фейсбук и одно предупреждение о пропущенном звонке три часа назад от неизвестного. Я нахмурилась и удалила пропущенный вызов со своего телефона.

С момента первого звонка неизвестный номер звонил мне по крайней мере раз в день, и я стала экспертом по отклонению звонков еще до того, как они начали поступать более одного раза.

Пофиг. Эта взбалмошная репортерша может звонить сколько угодно, потому что я не сдамся.

Положив телефон обратно, я подошла к шкафу за свитером, чтобы натянуть его поверх майки и шорт для сна. Затем я пошла на кухню, включив свет, чтобы сварить кофе. С дымящейся кружкой в руке я стояла в гостиной и оценивала свою мансарду.

Бессонные ночи означали ремонт, но, завершив свои проекты в мотеле, я наконец-то могла приступить к обустройству собственного дома. Идеи, которые я набрасывала и о которых мечтала годами, должны были воплотиться в жизнь.

И комната Коби была первой.

Мама с папой попросили оставить внука у них с ночевкой после маминого ужина в среду вечером, так что сегодня вечером Коби был у них дома. Прошло две недели со свадьбы Бо и Сабрины, и теперь, когда все это безумие закончилось, они хотели как следует провести время с Коби. Пикл тоже был там, так что он мог начать дрессировку своего щенка с папой первым делом с утра.

Имея в своем распоряжении мансарду и немного свободного времени, я могла бы застелить комнату Коби брезентом и покрасить потолок до того, как мне нужно будет приниматься за работу. Тогда завтра я могла бы немного изменить свое расписание, чтобы покрасить стены, пока он будет в детском саду.

Он будет так взволнован. Я не могла дождаться, когда увижу лицо Коби, когда он вернется домой, а стены его комнаты будут синими, и одна мысль о его улыбке вызвала мою.

Комната Коби должна была быть оформлена в стиле старинных автомобилей. Поскольку папа любил антикварные автомобили, он и Коби приобщил к ним. Мой сын ничего так не хотел, как быть похожим на своего дедушку, и в последнее время они вдвоем начали коллекционировать старые номерные знаки. Я прятала их в своем шкафу, чтобы повесить на стены в качестве украшения. Они, наряду с двухъярусной кроватью, которую Бо собирался соорудить для Коби, сделали бы это место маленьким убежищем моего сына. У него были бы ступеньки вместо лестницы к кровати и игровое пространство под кроватью с полками для книг и игрушек.

Это обещало быть потрясающим, и перспектива окунуться в это дала мне второе дыхание. Кому был нужен сон? Точно не этой девушке. Она собиралась красить.

Отхлебнув еще кофе, я поставила чашку и спустилась в свой кабинет за расходными материалами. Поскольку Хантер жил в комнате экономки, мой кабинет теперь превратился в кладовку.

Взяв в руки салфетки, валики и краску для потолка, я отнесла все это наверх. Затем я вернулась вниз за стремянкой. Кровать и комод Коби были отодвинуты на середину комнаты. Его корзины с игрушками и кресло-мешок были брошены поверх. Затем я накрыла всю эту кучу брезентом.

Я вернулась на кухню и сделала несколько больших глотков остывшего кофе, прежде чем подпереть наружную дверь и распахнуть все окна. Сняв свитер, я вернулась в комнату Коби и наполнила лоток краской. Я установила стремянку так близко к середине комнаты, как только смогла, и забралась наверх. Удерживая лоток с краской в одной руке и валик в другой, я позволила движениям взад-вперед снять напряжение.

Покраска стала моим любимым средством преодоления трудностей.

Я настолько отдалась ремонту этого здания, что это позволило мне похоронить свои проблемы. Как я собиралась справляться со вспышками, странными снами и бессонными ночами, когда мои проекты по ремонту будут завершены? Как только мансарда будет реконструирована, у меня не останется стен, чтобы красить их.

Мне нужно было найти новое развлечение.

Может быть, я начну читать. Все мои друзья были заядлыми читателями — Сабрина даже была писательницей, — но у меня никогда не было страсти к такому времяпрепровождению. Однако идея была привлекательной. Я смогла бы сбежать от Эверетта, растворившись в книге.

Я бы хотела попробовать, но, к счастью, прямо сейчас у меня все еще были дела.

Я снова окунула свой валик и поднялась еще на одну ступеньку лестницы, чтобы потянуться и попасть в пространство над застеленной брезентом кроватью Коби. Я была близка к критической точке, когда комнату наполнил глубокий голос.

— Что ты делаешь? — прогремел Хантер.

— А-а-а! — Я закричала, когда мои мышцы сильно дернулись. Внезапное движение заставило мою стремянку покачнуться на двух ножках и опрокинуться в сторону, отчего я полетела назад с поддоном для краски и валиком в руках. Но прежде чем я успела рухнуть на пол, Хантер схватил меня за талию.

Он также поймал мою краску.

Мой поддон взлетел вверх, наклоняясь в замедленной съемке, переворачиваясь и покрывая нас обоих липкой белизной.

— Черт, — выругался Хантер, поддерживая меня.

Мое сердце все еще бешено колотилось, я развернулась и направила валик ему в лицо, разбрызгивая краску во все стороны.

— Ты напугал меня! Снова! Что ты вообще здесь делаешь?

Его глаза сузились.

— Я здесь, чтобы убедиться, что с тобой все в порядке. Я услышал какой-то шум из своей комнаты. Забыла? Из той, что прямо там, внизу? — Он указал на пол. — Потом я поднялся сюда и обнаружил, что твоя дверь широко открыта. Какого черта? Сюда мог войти кто угодно. Ты запираешься, черт возьми, на ночь, Мейзи. Мне насрать, красишь ты или нет. Дверь остается закрытой!

— О, нет, ты этого не сделаешь! Ты не имеешь права злиться на меня. Это все из-за тебя. — Я использовала свой ролик, чтобы дико продемонстрировать катастрофу, в которую превратился наш бардак. — Хвати. Пугать. Меня!

Мы пристально смотрели друг на друга, в то время как наши груди вздымались и опускались. Постепенно хмурое выражение на красивом лице Хантера сменилось улыбкой. Белизна его зубов соответствовала цвету краски на его груди. Я все еще свирепо смотрела на него снизу вверх, когда он опустил взгляд на свою испорченную рубашку, покачал головой, а затем разразился хохотом.

От раскрепощенного смеха Хантера в его мягком теноровом голосе по моей коже побежали мурашки. Его адамово яблоко выступало сильнее, когда он смеялся. Сексуально. Чертовски сексуально. Я была так же одержима желанием прикоснуться языком к этому бугорку, как и всегда.

Я не могла отвести взгляд, когда его великолепная улыбка была так близко. Смешки клокотали у меня в груди, и через мою мансарду, эхом отражаясь от стен крошечной комнаты Коби.

Я так сильно смеялась, что ролик выскользнул у меня из руки и упал на босые пальцы ног, что заставило меня смеяться еще сильнее. Впервые за несколько месяцев я смеялся так, словно у меня не было никаких забот на свете, совсем как Коби, когда я его щекотала.

Я смеялась, как счастливая женщина.

Счастливая женщина, вся в краске.

Наконец взяв себя в руки, я вытерла слезы в уголках глаз.

— Цель твоей жизни — напугать меня до смерти?

— Нет. — Он большим пальцем стер каплю краски с моей щеки. — Цель моей жизни — сохранить эту улыбку на твоем лице.

Я открыла рот, но закрыла его, прежде чем заговорить.

Небеса небесные.

Он еще даже не поцеловал меня, а я уже по уши влюблялась в этого мужчину. Я влюблялась в то, как он заставлял меня чувствовать себя драгоценной. В то, что он видел во мне лучшее, особенно когда я сама этого не видела. В то, какой красивой я чувствовала себя, когда он был рядом, даже с растрепанными волосами, в мятой старой пижаме и в краске.

— Ты краснеешь, Блондиночка, — прошептал он и подошел ближе.

У меня перехватило дыхание, а румянец на щеках стал еще жарче. Мой подбородок приподнялся, чтобы я могла смотреть ему в глаза. Коричневый цвет сегодня был темнее, не их обычная карамель, а больше похожий на молочный шоколад. Даже в тусклом свете я могла разглядеть крупинки корицы в центре.

— Насколько ты полна решимости закончить покраску сегодня? — спросил он.

— Я не… эм… а?

Его рука поднялась и заправила прядь волос мне за ухо.

— Я действительно хочу поцеловать тебя, но это займет некоторое время. Если ты настроена красить, тогда мы займемся этим вместо поцелуя.

Я с трудом сглотнула.

— Поцелуй.

В ту секунду, когда это слово слетело с моих губ, его губы обрушились на меня. Их мягкое тепло растопило мои, и его язык проник внутрь. Руки Хантера обвились вокруг моей спины, притягивая меня крепче, и краска на нашей одежде склеила нас вместе. Сжимая в кулаке ткань его футболки у него на спине, я держалась, пока он вторгался в мой рот.

Его язык так плавно скользил по моему, поглаживая и исследуя, что, когда он прикусил мою нижнюю губу, я ахнула. Хантер усмехнулся мне в губы, затем сделал это снова, на этот раз посылая импульс прямо в мой центр. Мы целовались, как мне показалось, часы, стоя прижавшись друг к другу, пока краска на моих пальцах не начала трескаться. Когда мы наконец оторвались друг от друга, мои губы были чудесно припухшими, и я отчаянно хотела наполнить легкие воздухом.

— Хантер, — простонала я на вдохе, когда его поцелуи скользнули по моей щеке к уху.

— Чего ты хочешь, Мейзи? — Вопрос был хриплым и грубым, вибрация только усилила боль в моей сердцевине.

— Тебя. Я хочу тебя. — Я провела руками вниз по его рубашке и опустила ладони вниз на его упругую задницу, сильно сжимая ее.

Он зарычал мне на ухо, прижимаясь своей эрекцией к моему бедру, затем прикусил чувствительное местечко за изгибом моей челюсти. Жжение сделало пульсацию у меня между ног почти невыносимой.

Мои руки оставили его задницу и опустились к подолу моей липкой майки. Я отклонилась назад, чтобы стянуть ее с себя, но руки Хантера легли на мои.

— Позволь мне.

Я отбросила липкую майку и позволила ему взять подол. Одним быстрым рывком я оказалась обнаженной выше пояса. Мои соски уже набухли от нашего поцелуя, но прохладный воздух, дующий из окон, заставлял их покалывать. Большие руки Хантера обхватили обе мои груди, сжимая мягкие, маленькие округлости, когда он провел большими пальцами по моим соскам.

— Закрой глаза, — приказал он.

Я повиновалась, содрогаясь, когда он продолжал ласкать мою грудь. С каждым сжатием, каждым рывком, каждым перекатом пульсация в моей сердцевине усиливалась, пока у меня не закружилась голова. Когда одна из его рук скользнула вниз по моему животу к поясу моих шорт, я поняла, что он найдет меня мокрой.

Его пальцы скользнули между моих складочек, обводя мой вход и доводя влагу до моего клитора. Когда он дважды щелкнул моего приятеля, я чуть не упала в обморок. Другая рука Хантера оставила мою грудь и обхватила мою спину, поддерживая меня, в то время как его длинный и талантливый средний палец продолжал погружаться внутрь и выходить наружу.

Моя голова откинулась назад, шея обмякла, когда его рот сомкнулся на моем соске.

— Хантер, — выдохнула я. Его зубы прикусили, затем он сильно пососал, и моя киска один раз сжалась вокруг его пальца. Я почувствовала его улыбку на своей коже, прежде чем он скользнул двумя пальцами внутрь и согнул их, чтобы попасть в нужное место.

— О боже мой. — Мои ноги полностью подкосились, и его рот оторвался от моего соска, чтобы он мог выпрямиться и удержать меня от падения на покрытый краской брезент.

— Я держу тебя, детка.

Я заставила себя открыть глаза и встать на ноги.

— В постель. Давай пойдем в мою постель.

Он кивнул, и когда его пальцы выскользнули из меня, я пискнула. Улыбка расплылась по лицу Хантера, прежде чем он сделал шаг назад. Потянувшись за шею, он стянул рубашку через голову и бросил ее на пол.

При виде его обнаженной груди у меня отвисла челюсть.

Одежда не соответствовала его фигуре. Даже не близко. Его широкие плечи были обтянуты жилистыми мышцами. Его пресс и узкие тазовые кости образовывали идеальную букву V. Его живот, как стиральная доска, был настолько рельефным, что я могла провести по нему валиком с краской и пропустить все бороздки, разделявшие квадраты.

— У тебя ноги испачканы, — сказал он.

— Что? — Я моргнула, прерывая зрительный контакт с груди Хантера, чтобы посмотреть вниз. Белая краска растеклась у меня между пальцами ног от валика, который я уронила на них ранее.

Прежде чем я успела наклониться, чтобы вытереть их, Хантер упал на колени. Используя свою собственную серую футболку, он тщательно вытер мои ноги. Когда они больше не были покрыты, а только слегка испачканы белым, он поднял глаза.

Я была обречена.

Эти глаза. Этот мягкий и любящий взгляд из-под его темных ресниц. Я совершенно сходила с ума по этому мужчине.

Мои ладони обхватили его лицо. Кончиками пальцев я провела по его короткой бороде. Мои руки прошлись по его щекам, зарылись в волосы. Одним нежным движением я сняла резинку и улыбнулась, когда его волнистые локоны упали чуть ниже плеч. Проведя пальцами по его голове, я расчесала его мягкие локоны, потянув достаточно сильно, чтобы его глаза вспыхнули.

Я успела только один раз провести по его волосам, прежде чем Хантер встал, уперся плечом мне в живот и понес меня, как пожарный.

— Хантер! — Я хихикала, когда он нес меня через холл в мою спальню. Одним рывком я оказалась на спине посреди разбросанных простыней. Я приподнялась на локтях, когда Хантер стянул с себя джинсы, а затем и белые трусы-боксеры под ними.

Опустившись на колени на кровать, он положил руку мне на грудину и толкнул меня назад. Его руки добрались прямо до моих шорт, грубо стягивая их вниз по ногам и бросая на пол. Поглаживая кожу на моих икрах, он провел своими нежными руками вверх по внутренней стороне бедер.

Он мучил меня. Потирая вверх-вниз, взад-вперед внутреннюю сторону моих ног, но никогда не приближаясь к моей пульсирующей сердцевине. К пятому заходу я начала извиваться на кровати.

— Хантер. Больше.

Его руки замерли, а глаза встретились с моими, когда он грубо схватил меня за колени и развел их в стороны. Я чуть не умерла. Он широко раздвинул меня, освобождая место для своих бедер, и медленно опустился сверху.

— Смотри на меня, детка.

Я кивнула, когда мое дыхание стало прерывистым.

— Посмотри на нас вместе. — Его бедра прижались к моим, и он прижал свою эрекцию прямо к моему клитору, заставляя мои бедра выгибаться.

— Презерватив? — спросил он.

Мое сердце упало, когда воздух вырвался из моих легких. У меня не было презервативов.

Подождите. Да, были!

В прошлом году я нашла нераспечатанную коробку презервативов в комнате для гостей и спрятала их в своей прикроватной тумбочке. Я хранила их, мечтая о том, что одно из моих свиданий вслепую пройдет успешно и они мне понадобятся.

Слава богу. Если этот гость когда-нибудь вернется, он получит номер со скидкой.

— В моем ящике есть коробка, — выдохнула я, улыбаясь красивому лицу Хантера.

Он улыбнулся в ответ, прежде чем наклониться и, порывшись в тумбочке, вскрыть коробку. Используя зубы, он разорвал упаковку из фольги и натянул презерватив, прежде чем снова лечь на меня сверху.

Улыбка Хантера стала шире, когда он приподнялся. Зажав свой толстый член в кулаке, он двигал им вверх и вниз по моей щелке. Дрожь пробегала по моей спине с каждым ударом. Мои веки отяжелели, но я изо всех сил старалась держать их открытыми, чтобы смотреть нас вместе, как он и велел.

— Сейчас я собираюсь трахнуть тебя, детка. Я собираюсь трахнуть тебя, и ты выкрикнешь мое имя, когда кончишь. — Грязные слова Хантера заставили мою киску снова сжаться. — Готова?

Я кивнула и напряглась, ожидая, что он протолкнется внутрь. Мне никогда не нравилась эта часть — первый толчок мужчины. Потом становиться лучше, но не раньше, чем пройдет болезненное растяжение в начале.

Наши глаза были прикованы друг к другу, и его рука все еще двигала его членом между нами, но он не входил внутрь. Почему он так долго не входил? Я приподняла бедра, надеясь, что это подтолкнет его вперед, но он отодвинул свои бедра от моих.

— Сделай вдох, Мейзи.

Я так и сделала, сделав несколько быстрых вдохов.

Его глаза сузились.

— На этот раз сделай глубокий вдох.

Я снова повиновалась, наполняя легкие так полно, что моя грудь поднялась и коснулась его.

— Что не так? — спросил он, когда я выдохнула. — Ты хочешь остановиться?

Я покачала головой.

— Нет. Это просто, эм, больно, сначала.

Его взгляд смягчился, когда его губы прильнули к моим.

— Не в этот раз.

Затем он поцеловал меня, медленно и влажно. Его язык так плавно скользил по моему, что я закрыла глаза и просто позволила ему взять верх. Я так потерялась в его поцелуе, что у меня не было возможности напрячься, прежде чем его член медленно скользнул внутрь, полностью заполняя меня. Я все еще чувствовала растяжение, но оно не причиняло боли. Это было… невероятно.

— Черт, в тебе так хорошо, — простонал Хантер, отрываясь от моих губ, чтобы нависнуть надо мной.

Я промурлыкала в знак согласия и не сводила с него глаз, пока он двигался. Он вытащил свой член, оставив внутри только кончик, затем размеренным движением ввел его обратно. Он проделал это еще три раза, прежде чем сделать в точности то, что обещал. Он трахал меня до тех пор, пока каждый мой мускул не задрожал, и его имя было единственным, о чем я думала.

Мой оргазм нарастал быстро, и прямо перед тем, как я кончила, толчки Хантера стали сильнее.

— Я… — я не смогла закончить предложение, напряжение было слишком сильным.

— Мое имя. Ты произносишь мое имя, детка.

Ему даже не нужно было этого говорить. Когда наступил мой оргазм, я выкрикнула его имя, выгибая шею. Сжимая простыню в кулаке, я пережидала свой пульсирующий оргазм, когда он накатывал на меня волна за волной жара.

— Ты такая чертовски красивая, — процедил он сквозь зубы, когда его движения стали еще быстрее.

После самого долгого и интенсивного оргазма в моей жизни я открыла глаза и нашла Хантера, желая увидеть, как он выглядит, когда кончает. Когда его ноги начали дрожать, а жилы на шее напряглись, я отказалась моргать. Мои руки скользнули вверх по его рукам, прижатым к моим бокам, поглаживая их, пока он двигался, а затем в его волосы. Я схватила их сзади в кулак, чтобы они не загораживали обзор.

А какой отсюда открывался вид.

Когда я потянула его за волосы, челюсть Хантера сжалась, и он кончил с глубоким стоном, вырвавшимся из глубины его груди. Это было великолепно. Глубоко погрузившись, Хантер рухнул мне на грудь. Затем он просунул руки мне под спину и крепко прижал к себе. Мои руки отпустили его волосы и начали чертить узоры на его спине.

Небеса небесные. Неужели это только что произошло? Я уставилась в потолок, прокручивая в голове, пока до меня не дошло. У нас с Хантером только что был совершенно офигенный секс.

Как же мне так повезло, что этот мужчина зашел в мой мотель?

У меня не было ответа, но я все равно была благодарна.

Когда я высвободила волосы Хантера из хватки, они упали на наши лица, когда мы расслабились. Запах был таким чистым и знакомым, что я сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь определить, откуда он. Это были не бесплатные шампунь и кондиционер, которые я оставляла в номерах. Когда я убиралась, я видела, что он пользовался ими, когда жил в восьмом номере. Нет, это было что-то другое. Это был запах, который я помнила еще со школьных времен.

— Herbal Essences⁶?

Хантер усмехнулся и приподнялся.

— Я доставляю тебе невероятный оргазм, и первое, что ты спрашиваешь после, это марку моего шампуня?

Я улыбнулась.

— Я права, не так ли?

Он ответил, подмигнув.

Затем он поцеловал меня нежно и сладко, легкими касаниями губ. Выскользнув из меня, он предстал во всей своей обнаженной красе и протянул руку, чтобы помочь мне встать с кровати.

— Давай. — Потянув меня за собой, переплетя наши пальцы, мы пошли в мою ванную, чтобы смыть с себя пот и краску. Вымывшись, мы вернулись в мою спальню за одеждой.

— Тебе нужно красить или ты хочешь попытаться немного поспать? — спросил Хантер, натягивая трусы.

Спать. Вот только я не могла оставить комнату Коби в таком виде, в каком она была.

— Мне нужно красить.

Стоя у своего шкафа спиной к нему, я надела чистые трусики и натянула старую майку. Затем, нервничая, я обратилась к своей развешанной одежде.

— Не, эм, чувствуй, что ты должен оставаться. Уже поздно, и я уверена, что ты устал. Я могу справиться с покраской самостоятельно, и я уверена, что ты хочешь спать в своей собственной постели.

Я затаила дыхание, ожидая его ответа. Я отчаянно хотела, чтобы он остался, чтобы доказать, что он не такой, как тот фотограф, который обманул меня, а потом сбежал, но, если бы Хантер захотел уйти, я бы не расстроилась. В конце концов, было уже поздно.

Я не буду расстраиваться.

Я услышала его шаги, направлявшиеся в мою сторону, а затем он заключил меня в свои объятия.

— Я знаю, мы только начали, но мои намерения серьезны, Мейзи. Я серьезно отношусь к тебе. И «серьезно» означает, что я помогаю тебе красить потолок в комнате твоего сына. И это означает, что, когда мы закончим, мы будем спать вместе в твоей постели. И также, «серьезно» означает, что в какой-то момент я хочу, чтобы ты чувствовала себя комфортно, представляя меня Коби как мужчину, который спит в твоей постели каждую ночь.

Счастливой. Я была счастливой девушкой.

— Я тоже полностью серьезна.

— Хорошо. — Он обнял меня крепче и прижался губами к моей шее.

Потом он отпустил меня, и мы покрасили потолок Коби в нижнем белье.

Глава 11

Мейзи

— Остановитесь! — закричала я, изо всех сил пытаясь освободиться от хватки Хантера.

Я была в тридцати секундах от того, чтобы написать в штаны.

Он сидел у меня на бедрах, и его руки удерживали мои запястья над головой, в то время как Коби безжалостно щекотал мои ребра.

— Продолжай щекотать, Коби! — прокричал Хантер, перекрывая мои смеющиеся крики.

Пальцы моего сына впились сильнее, затем поднялись к моим подмышкам.

— Нет! — Я визжала и извивалась, пытаясь вырваться, но моя борьба была бессмысленной. Хантер был слишком большим, а я смеялась так сильно, что едва могла дышать. Слезы текли по моим вискам и падали на волосы. Уголки моей челюсти болели, и каждая мышца в моем теле была напряжена до предела.

— Ладно! Хорошо. Стоп! О боже мой, прекратите. — Мой мочевой пузырь был готов вот-вот лопнуть.

Коби сжалился надо мной и перестал щекотать, но Хантер не отпускал меня.

— Кто съест последние два печенья?

— Ты знаешь, — выдохнула я. — Вы, ребята, получите последние два печенья. Я сдаюсь.

Хантер в мгновение ока оторвался от меня, встав и торжествующе подняв руки в воздух.

— Мы победили! — Затем он наклонился, чтобы дать Коби «пять». — Хорошая работа, приятель.

Коби хлопнул Хантера по руке, а затем начал петь:

— Мама — неудачница. Мама — неудачница, — и заплясал вокруг меня, все еще лежащей на полу.

— Да, да, — пробормотала я, вытирая глаза насухо. — Вы, ребята, выиграли. Снова.

Прошло две недели с тех пор, как мы с Хантером начали спать вместе, и за это время они с Коби сблизились еще сильнее. Их новым любимым занятием стало набрасываться на меня. В эти дни все зависело от голосования. Во что мы будем играть. Какой фильм будем смотреть. Даже, что мы будем есть на ужин. Я стала вечным неудачником, каждый раз проигрывая два к одному. Всякий раз, когда я пыталась сопротивляться, меня пытали щекоткой до тех пор, пока я не сдавалась.

— Это нечестно, — сказала я Хантеру, притворно надувшись.

Он пожал плечами и улыбнулся мне, все еще лежащей на полу.

— Мальчики — крутые, девочки — отстой.

— О боже мой. — Я закатила глаза, когда Коби начал это петь.

Я улыбнулась, на самом деле не обращая внимания на то, что я постоянно оказывалась в меньшинстве, если это сближало Хантера и Коби. Кроме того, мне тоже было весело. За две недели я смеялась до слез больше раз, чем за все свои двадцать девять лет, вместе взятые.

С победной ухмылкой на лице Хантер протянул руку, чтобы помочь мне подняться с пола в гостиной.

— Спасибо. — Я пригладила волосы, избавляясь от статического электричества от ковра, а затем расправила свою рубашку из шамбре⁷. Когда Хантер отвернулся, я быстро вытащила свои трусики и шорты цвета хаки из щели между ягодицами.

— Хорошо, — сказала я. — Это было весело и все такое, но мне пора идти. Коби, ты ведь будешь хорошим мальчиком с Хантером, верно?

— Ага!

— Он всегда такой. — Хантер взъерошил волосы Коби. — С нами все будет в порядке.

— Ты уверен, что не возражаешь взять его с собой на родео? Теперь я всегда могу брать его с собой. Он может просто посидеть в мамином киоске и…

Хантер наклонился и прервал меня, коснувшись своими губами моих для целомудренного поцелуя.

— Иди. Мы увидимся с тобой через пару часов.

Я вздохнула.

— Хорошо.

Помчавшись в свою комнату, я надела светло-голубые теннисные туфли и серебряные серьги-кольца. Надев свое любимое ожерелье — простую серебряную цепочку с выгравированными на серебряном диске инициалами Коби, я вернулась в гостиную.

Я остановилась в коридоре при виде лежащего на диване человека.

Хантер лежал посередине, держа в одной руке пульт от телевизора и переключая каналы с мультфильмами. Другой рукой он обнимал Коби, прижимая его к своему боку. Мой сын улыбался и покачивал босыми ногами, когда они покоились на обтянутом джинсами бедре Хантера.

Где мой телефон? Это был момент, который стоило сохранить.

Я улыбнулась и двинулась вперед, обогнув диван, чтобы сесть рядом с Коби.

— Хэй, приятель. — Я похлопала Коби по ноге, чтобы он оторвал взгляд от телевизора, когда Хантер отключил звук. — Нам нужно быстро поговорить, прежде чем я уйду. Помнишь, пару недель назад я сказала тебе, что Хантер собирается стать моим парнем?

Коби кивнул.

— Потому что он дарит тебе объятия и эскимосские поцелуи⁸.

— Верно. — Я наклонилась вперед, чтобы потереться нашими носами друг о друга. — Я подумала, что Хантеру было бы забавно начать устраивать специальные вечеринки с ночевкой. Таким образом, он мог бы завтракать с нами. Что ты думаешь?

Мои глаза метнулись к удивленному лицу Хантера, когда Коби начал кричать.

— Ура! Он может спать в моей комнате! — Коби запрыгнул Хантеру на колени. — Ты можешь спать со мной!

— У тебя какая-то маленькая кровать, приятель, — сказал Хантер. — Может быть, твоя мама разрешит мне поспать в ее? Она намного больше.

Коби секунду смотрел на него, обдумывая его предложение, а затем снова перевел взгляд на меня.

— Можно ему остаться в твоей кровати, мамочка?

— В моей кровати? Хмм. Я думаю, это нормально. Хорошая идея. — Я пощекотала бок Коби, отчего он упал на грудь Хантеру, когда засмеялся.

— Ты уверена? — прошептал Хантер поверх его головы.

Я кивнула.

— Я уверена.

Последние две недели мы проводили вместе почти каждую ночь, но мне надоело выставлять его за дверь на рассвете. Он был терпелив, понимая, что я еще не готова знакомить Коби с ночевками, но время пришло.

У нас будет вечеринка с ночевкой сегодня вечером, после того как мы предадим огласке наши отношения.

Хантер и я наслаждались близостью и уединением наших новых отношений. Мы знакомились друг с другом, не выходя из моего дома, избегая кафе и ресторанов в пользу домашней еды за моим маленьким столиком. Вместо того чтобы искать развлечения в центре города, мы довольствовались тем, что проводили вечера внутри, играя в игры с Коби и смотря детские шоу. А после того, как Коби крепко засыпал, мы с Хантером проводили наши ночные часы, заставляя друг друга кончать, пока оба не теряли сознание, совершенно обессиленные.

Никто не знал, что я встречаюсь с Хантером, кроме мамы, которую я умоляла молчать, и за последние две недели она доказала, что чудеса случаются. Марисса Холт впервые в жизни хранила тайну, не раскрывая рта. Насколько я знала, единственным другим членом семьи, который знал о Хантере, был папа.

Секретность сработала на нас, но теперь пришло время двигаться вперед.

Хантер и я собирались совершить наш первый «официальный» выход на публику в качестве пары на ежегодном июньском окружном родео.

Я нервничала. По-настоящему нервничала.

Знание того, что мы вернемся и устроим вечеринку с ночёвкой, дало бы мне повод с нетерпением ждать, если вечер пойдет насмарку.

— Может, нам стоит съесть блинчики утром? — спросила я Коби.

— С шоколадной крошкой?

— Да. И с ушками Микки Мауса. — Он улыбнулся, и я наклонилась, чтобы поцеловать его в щеку. Затем я встала с дивана и взглянула на настенные часы у обеденного стола. — У меня еще есть несколько минут до того, как мне нужно будет уходить. Я собираюсь отвести Пикла на прогулку.

— Мы можем это сделать, — сказал Хантер.

— Все в порядке. Это займет у меня не больше нескольких минут. Вы, ребята, можете возвращаться к своим мультфильмам.

Он улыбнулся мне, прежде чем снова усадить Коби к себе под бок и включить телевизор.

Я подняла на руки Пикла с его места на кухне, где он грыз кость из сыромятной кожи.

— Давай, щенок.

Отпустив его вниз, я поставила его на траву без поводка. Его тренировки с папой шли так хорошо, что теперь он понимал команды «сидеть», «стоять» и «подойди», так что мне не нужно было постоянно держать его на поводке, чтобы он не убежал.

Я медленно последовала за ним, когда он позволил своему носу привести себя к идеальному месту для мочеиспускания. Выбрав место, он поднял ногу и сделал свое дело, а затем потрусил вперед, чтобы пометить побольше травы.

— Пойдем, Пикл, — позвала я, когда он закончил. Он подбежал ко мне, и я снова подхватила его на руки, чтобы вернуться внутрь.

— Здравствуйте! — раздался женский голос как раз в тот момент, когда я начала подниматься по лестнице.

Я обернулась и увидела, как одна из моих гостий и ее муж идут по тротуару, готовые перейти шоссе и направиться на Мэйн-стрит.

— Здравствуйте! — Я помахала рукой. — Как вы? С номером все хорошо?

— У нас все замечательно, и номер очень миленький. Мы направляемся в центр города, чтобы немного осмотреть окрестности.

— Мило! Наслаждайтесь солнечным днем. Если вы захотите повеселиться позже, вам стоит сходить на окружное родео. Это на ярмарочной площади. — Я указала на шоссе в противоположном от города направлении и объяснила дорогу.

Они оба нетерпеливо кивнули, взволнованные возможностью посмотреть что-нибудь «западное», а затем продолжили путь по направлению к Мэйн-стрит.

И я с улыбкой вернулась наверх.

Это время года было беспокойным. Номера были забронированы настолько плотно, насколько я могла их забронировать, и в любой день мне нужно было сдавать по меньшей мере семь номеров. Но общение с счастливыми гостями того стоило. Мне нравилось участвовать в семейных каникулах. Мне нравилось помогать людям знакомиться с моим родным городом.

Усадив Пикла обратно с его косточкой, я собрала свои вещи на кухне. С сумочкой, перекинутой через плечо, и огромной коробкой брауни с тройной шоколадной крошкой в руке я вернулась в гостиную.

— Хорошо. Я, пожалуй, пойду.

Хантер запрокинул голову.

— Пока, детка. Я напишу тебе, когда мы приедем туда.

— Хорошо. — Я прикоснулась своими губами к его губам. — Ключи от моей машины на стойке.

— Понял.

— Пока, приятель. Веди себя хорошо. — Я дотронулась до волос Коби и услышала рассеянное:

— Пока, мамочка.

Я подошла к двери и взяла ключи от грузовика Хантера с обеденного стола. В тот момент, когда моя рука коснулась металлической цепочки, на его телефоне, также лежащем в беспорядке, загорелось текстовое уведомление. Текстовое уведомление, которое мои глаза прочитали без разрешения.

Нелл: То, что произойдет дальше — твоя вина.

Я моргнула, не уверенная в том, что читаю. Затем экран потемнел.

Нелл? Кто такая Нелл? И почему она угрожала Хантеру?

Я повернулась к дивану, чтобы спросить, но закрыла рот прежде, чем слова слетели с губ. Я только что вторглась в частную жизнь Хантера, заглянув в его телефон, и как бы сильно мне ни хотелось узнать о Нелл, я не могла заставить себя спросить.

Хантер, как всегда, скрывал свое прошлое. В течение последнего месяца я была терпелива, ожидая, когда он расскажет о своей семье и жизни в Чикаго, но я мало что узнала, потому что мы так мало времени проводили разговаривая.

Мы проводили вечера, развлекая Коби, и моему сыну было наплевать на воспитание Хантера, его карьеру или генеалогическое древо. А после того, как Коби засыпал, мне тоже было все равно. Я была гораздо больше озабочена тем, чтобы раздеть Хантера, чем глубокими, проникновенными разговорами о его работе или воспитании.

Кто такая Нелл и почему она угрожала Хантеру?

Я была его девушкой, но понятия не имела.

— Мейзи, ты опаздываешь.

— Хм? — Я вышла из оцепенения и сосредоточилась на Хантере. — О, точно. Пока.

Я вышла за дверь и, обогнув офис, направилась к парковке в оцепенении. Забравшись в грузовик Хантера и отрегулировав сиденье, я выехала на шоссе и направилась к выставочному комплексу, все еще в тумане.

Мои мысли застряли на этом сообщении.

Была ли Нелл его старой подругой? Может быть, коллегой из Чикаго? Боже, могла ли Нелл быть его бывшей женой? Мысль о том, что другая женщина клянется Хантеру в вечной любви, заставила мой желудок скрутиться.

Сообщение и таинственная Нелл раздражали, но не так сильно, как тот факт, что я поставила себя в такое странное положение. Я собиралась представить Хантера своим друзьям и семье сегодня вечером, я собиралась полностью ввести его в свою жизнь, хотя я едва знала его.

Дерьмо. Я даже не знала, чем он зарабатывает на жизнь.

Я спросила его сегодня: «Как прошел твой день?»

Он сказал: «Хорошо. А как прошел твой?»

Я спросила: «Произошло ли сегодня на работе что-нибудь интересное?»

Он сказал: «Нет. Было скучно. Было что-нибудь интересное сегодня здесь?»

И это было все.

Мы говорили обо мне, мотеле и Коби. Моя жизнь и мои занятия всегда были приоритетом для него.

Было ли это странно? То, что я не знала, чем он занимается на работе? Да. Но до сегодняшнего дня это меня не беспокоило. Я узнавала другие вещи о Хантере, которые казались… более важными. Я узнала, что он менял голоса, когда читал рассказы Коби. Я узнала, что у него аллергия на моллюсков. Я узнала, что не проходило и дня, чтобы он не говорил мне, что я особенная.

Но сегодня вечером все менялось.

Хантер сказал, что он полностью серьезен. Он обещал, что у нас все серьезно. Так что ему действительно пора было начать делиться чем-то большим.

Мой лимит времени на любопытные вопросы только что истек.

Я была так отвлечена, думая обо всем, что хотела спросить, что, когда зазвонил мой телефон, я даже не посмотрела кто звонит, прежде чем нажать «Принять» и прижать его к уху.

— Спасибо, что позвонили в гостиницу «Биттеррут». Это Мейзи, чем я могу вам сегодня помочь?

— Вы можете начать с рассказа о том, как вы убили Эверетта Карлсона.

Моя рука сжала руль так, что побелели костяшки пальцев.

Репортерша.

— Без комментариев, — сказала я сквозь стиснутые зубы, затем нажала отбой.

Гнев сменился тревогой, и я сунула телефон обратно в сумочку, прежде чем вдавить ногу в акселератор. Нарушение скоростного режима не помогло, и я все еще была расстроена к тому времени, когда припарковалась на стоянке у ярмарочного комплекса.

Я протопала через посыпанную гравием парковку к арене. Было еще рано, родео должно было начаться только через два часа, но все участники были здесь, ухаживали за своими лошадьми и слонялись вокруг. Миновав стоянку для участников, заполненную трейлерами и большими грузовиками, я прошла через арочный вход в выставочный комплекс.

Металлические трибуны возвышались высоко надо мной, и я могла видеть фрагменты широкой грунтовой арены на другой стороне. Под трибунами располагались ряды закрытых киосков и один пивной сад⁹ в конце ряда.

Я, не теряя времени, направился прямо к своей матери.

— Что случилось? — спросила она, когда я бросила свою сумочку и пирожные на прилавок ее киоска. Сегодня ее клуб квилтинга продавал выпечку, чтобы собрать деньги для центра для пожилых людей, и она попросила меня помочь ей подготовиться до начала родео.

Я посмотрела мимо нее на кассу и увидела целую толпу членов ее клуба, раскладывающих выпечку по подносам.

— Ничего. Я в порядке, — солгала я.

— Мейзи Энн, — сказала она.

Я вздохнула и открыла свою коробку с брауни. Достав самый большой кусок, который смогла найти, я сняла целлофан и засунула брауни в рот. Мне нужен был шоколад, прежде чем рассказать маме о телефонном звонке той репортерши.

Мама нахмурилась, пока я жевала, затем повернулась и направилась к холодильнику. Она достала кока-колу и принесла ее мне, пока я откусывал кусочек номер два.

Я проглотила его, затем открыла банку с содовой, запивая брауни шипучим напитком.

— Спасибо.

— Конечно. — Она оглянулась через плечо, чтобы убедиться, что мы одни. — Итак, что случилось? Что-то с Хантером?

Я пожала плечами, но ничего не ответила. Прежде чем я пожалуюсь ей на свои проблемы с секретностью Хантера, я хотела сначала обсудить их с ним. Так что она просто получит тираду о любопытной репортерше.

— Мне звонила репортерша.

Мама ахнула.

— Нет. Только не снова.

— Ага, — кивнула я. — Она настойчива. Прошло больше месяца, а она так и не остановилась.

— Кто она такая?

— Я не знаю, черт возьми. Я продолжаю вешать трубку.

— Молодец, — сказала она. — Просто дай этому еще немного времени. Я уверена, что ей скоро надоест и она перестанет. А если этого не произойдет, тебе, возможно, придется заехать в офис шерифа.

— Да. Я надеюсь, что ты права и до этого не дойдет, но, если так будет продолжаться и дальше, я расскажу Майло или Джессу.

— Хорошо. — Она похлопала меня по руке. — Хантер приведет Коби сегодня вечером?

Я кивнула и вернулась к своему брауни, на этот раз откусив кусочек нормального размера. Затем я обошла киоск сбоку и вошла в узкую дверь, улыбаясь и здороваясь со всеми дамами, которые выгружали печенье, пироги и еще больше брауни.

Без промедления я приступила к работе. Потому что работа — это хорошо. Работа означала, что я не смогла бы зациклится на сообщении Хантера, его тайной работе или на том, почему этот глупая репортерша так настаивала на вопросе «Как я убила Эверетта?».

Через полтора часа я почувствовала себя лучше. Каждый дюйм прилавка был завален сладостями, и «Мамин клуб» перешел в режим полномасштабных сплетен.

— Вы слышали, что они разводятся? — прошептала одна из женщин.

— Спустя тридцать четыре года? — ахнула другая.

— Я слышала, что она изменяла.

— Нееееет. — Это шокировало весь клуб.

Я просто покачала головой и продолжила загружать кассу наличными. Они сплетничали о моем школьном учителе математики, который ушел на пенсию и у жены которого последние шесть месяцев был тайный роман с моим школьным учителем естествознания, который так же ушел на пенсию. Я знала это, потому что они сняли комнату в мотеле для одного из своих жарких свиданий. Лично я была рада, что мистер Палермо вышвырнул свою жену на обочину. Он был хорошим мужчиной и заслуживал лучшего.

Я вздохнула, загружая кассовый аппарат купюрами.

Развод Палермо был бы не единственной темой сегодняшних сплетен. Ежегодное родео занимало второе место после школьных футбольных матчей по посещаемости среди местных жителей. Здесь собрался бы почти весь округ. Все приходили, чтобы насладиться мероприятием и посплетничать о своих соседях.

Брауни, которое я съела ранее, не очень хорошо легло в моем встревоженном желудке. Что они скажут обо мне и Хантере? Как мои друзья отреагируют на моего тайного парня?

Я узнаю об этом достаточно скоро.

Достав из сумочки телефон, я проверила время. Оставалось меньше тридцати минут, и арена начала заполняться людьми. Хантер еще не написал, но я ожидала его и Коби с минуты на минуту.

— Мама? — Я похлопала ее по плечу, отвлекая ее внимание от толпы. — Реестр загружен. Я собираюсь уходить.

— Хорошо, милая. Спасибо за помощь и пирожные. Ты собираешься привести Хантера и Коби попозже?

— Конечно. — Я улыбнулась, когда она отвернулась и сказала своим товарищам по клубу, что я встречаюсь с «мужчиной мечты». Женщины разразились вопросами и восторженными аплодисментами, но я проигнорировала их всех, помахала на прощание и выскользнула из кабинки.

Я направилась к трибунам, улыбаясь и болтая с людьми, пока протискивалась в очереди и поднималась по пандусу к трибунам. Завернув за угол, я остановилась у подножия лестницы и огляделась в поисках открытого пространства.

Джиджи заметила меня в тот же момент, когда я увидела ее над пустым металлическим рядом.

Я помахала рукой и поднялась по лестнице.

— Привет, семья Клири! — Я обняла свою лучшую подругу, прежде чем сделать то же самое с ее детьми.

— Мейз, — сказал Джесс, тоже обнимая меня. — Где Коби?

— Он едет. Он, эм… — Я посмотрела на Джиджи, когда замолчала.

Прекрасное лицо Джиджи улыбалось мне с верхнего ряда.

— Он что?

— Э-э…

С чего начать? Я определенно должна была рассказать Джиджи о Хантере раньше. Мое заявление прозвучит как гром среди ясного неба и ранит ее чувства, особенно потому, что не то чтобы у меня не было возможности поделиться. Джиджи постоянно навещала меня во время обеденных перерывов, и мы по крайней мере два раза в неделю разговаривали по телефону. Но все это время я молчала. Я даже отказалась от нашего девчачьего вечера педикюра, потому что у меня не было сил отвечать на вопросы о личной жизни.

Но молчать больше было нельзя. Окруженная морем людей, я выбрала самое неподходящее время, чтобы рассказать о своих отношениях.

Как я могла думать несколько часов назад, что это хорошая идея? Глупая Мейзи Энн. Глупая.

Отступать было уже слишком поздно, поэтому, сделав один глубокий вдох, я выпалила:

— Он приедет с парнем, с которым я встречалась.

Улыбка Джиджи погасла в тот самый момент, когда Фелисити и Сайлас протиснулись в мой ряд.

— Привет! — сказала Фелисити, прерывая мои объяснения объятиями. — Я надеялась, что ты будешь здесь. Кажется, что прошла вечность. Нам не хватало тебя на вечере педикюра.

— Больше похоже на вечер вина, — пробормотал Сайлас. — Привет, Мейз. — Фелисити прошла мимо меня, чтобы Сайлас мог обнять меня, затем передала Викторию, чтобы я могла быстро поцеловать ее, прежде чем она, извиваясь, побежит к своей маме. Передав ее Фелисити, я неохотно перевела взгляд обратно на Джиджи.

Ее руки были скрещены на груди, а взгляд прикован ко мне.

— Что не так? — спросила Фелисити у Джиджи, стоявшей рядом со мной.

— О, ничего. — Джиджи взмахнула запястьем. — Я просто жду новостей об парне, с которым встречается Мейзи. Тот парень, которому она доверяет настолько, чтобы он привез Коби на родео.

— Что?! — Фелисити резко повернулась ко мне, и я съежилась. — Кто?

— Я…

— Эй, ребята! — Я посмотрела мимо Сайласа и увидела, что Бо и Сабрина присоединились к нашей группе.

Гах!

Мы все переминались с ноги на ногу, тратя время на обмен приветствиями и протискиваясь вдоль ряда, чтобы вся наша компания могла поместиться вместе. Все это время Джиджи стоически стояла и смотрела на меня, заставляя всех остальных двигаться вокруг нее.

Пока дети ползали вокруг ног родителей, взрослые собрались вместе. Джесс был приклеен к бедру Джиджи, тоже ожидая моих объяснений. Фелисити отказалась сдвинуться с места рядом со мной, пока Сайлас наблюдал за происходящим из-за ее плеча. У Джиджи было такое несчастное лицо, что Бо и Сабрина в недоумении смотрели на нас.

— Ладно, что происходит? — спросила Сабрина.

— Выкладывай, — потребовала Джиджи.

Я сделала еще один глубокий вдох.

— Я встречаюсь с парнем уже пару недель.

— Что? — взревел Бо.

Я вздрогнула.

— Успокойся, Голиаф, — сказала Сабрина, похлопывая мужа по пышущей груди. — Давай сначала послушаем историю. Кто он такой?

— Он, эм, новичок в городе. Он живет в мотеле, пока строится его дом. Мы поладили и с тех пор узнаем друг друга получше.

— И почему мы только сейчас слышим об этом? — перебил Бо.

Я проигнорировала его и посмотрела на Джиджи.

— Я просто хотела убедиться. Прежде чем представить его, я хотела быть уверенной.

Мне не было стыдно за Хантера, совсем нет, и нам действительно было весело вдвоем. Но отчасти мое нежелание брать его с собой объяснялось большим багажом Эверетта.

Эверетт начал вести себя странно сразу после того, как я познакомила его с Джессом и Джиджи. Теперь я знала, что его поведение было вызвано тем, что Джесс был шерифом, а Эверетт — наркоторговцем, но старые страхи все еще оставались. Я боялась, что как только я расскажу своим друзьям о Хантере, все между ним и мной изменится.

На лице Джиджи промелькнула боль, но она ничего не сказала.

— Он великолепен, — сказала я. — Милый и добрый. Он обожает Коби.

— У тебя никогда не было от меня секретов, — шепот Джиджи разбил мне сердце.

— Я знаю. Мне очень жаль.

Мой телефон зазвонил в кармане шорт, но я не ответила. Вероятно, это было сообщение от Хантера, в котором говорилось, что они прибыли.

Этот звонок означал, что у меня было несколько минут, чтобы еще раз извиниться и уладить все с Джиджи. Сегодня вечером все наши друзья устроят ему допрос третьей степени, особенно мой старший брат, и прежде чем скормить Хантера акулам, мне нужно было прощение Джиджи.

Мне нужно было, чтобы она была на моей стороне.

— Мне жаль, — сказал я ей. — Я знаю, сейчас неподходящее время говорить тебе об этом, и мне следовало сделать это раньше. Я дура, что так затянула. Простишь меня? Пожалуйста?

Группа молчала, пока я умоляюще смотрела на Джиджи в молчаливом извинении. Когда ее руки упали с груди, я перевела дыхание, которое задерживала.

— Как его зовут? — спросила она.

Я открыла рот, но Майло и Сара перебили меня.

— Эй, ребята!

Снова началась перетасовка сидений, и когда мы устроились по-новому — на этот раз сидя — Сара наклонилась со своего места.

— Мейзи, почему Коби с доктором Фарадеем?

Глава 12

Мейзи

Доктор Фарадей?

— Что ты сказала?

— Доктор Фарадей, — повторила она. — Мне просто было интересно, почему Коби с ним.

Мои глаза проследовали за ее указательным пальцем вниз по трибунам к Хантеру и Коби, стоящим у подножия лестницы. На лице Коби сияла широкая улыбка, когда он держал руку Хантера.

Доктор Фарадей осматривал толпу в поисках меня.

— Ты его знаешь? — спросила она.

Ты его знаешь?

Достаточно простой вопрос. Знала ли я его?

Нет, нет, я его не знала.

Мои ладони стали липкими, и кровь отхлынула от моего лица, когда я уставилась на Хантера.

Он все еще оглядывал толпу с легкой улыбкой. Она стала шире, когда он заметил меня, но быстро погасла, когда он изучил мое лицо. Подталкивая Коби вверх по лестнице, он медленно поднимался, нахмурив брови.

— Мейзи? — Джиджи наклонилась, чтобы говорить мне в ухо. — Ты в порядке? Ты стала такой тихой.

Я покачала головой, но не сводила взгляда с Хантера.

— Что? — прошептала она. — В чем дело?

— Он врач, — прошептала я.

— Э-э, да. Я полагаю, поскольку он с Коби, он твой тайный парень?

Я кивнула.

— Ну, теперь я действительно в замешательстве, почему ты мне о нем не рассказала. Это тот парень, с которым мы хотели тебя свести.

— Но он же врач.

— Да. Это мы уже установили.

— Я не знала, — прошипела я.

— Что? — Она говорила все громче, прямо мне в ухо. — Как ты могла не знать?

Я развернулась и жестом подозвала ее поближе, чтобы прошептать ей на ухо.

— Он не говорит о себе. Никогда. И я старалась уважать его частную жизнь. Помнишь? Ты сказала мне быть непредвзятой?

— Да, но разве вы, ребята, не разговариваете? Я не понимаю. Как получилось, что его работа так и не всплыла?

— Я никогда не спрашивала, ясно? И он никогда не говорил. Он приходит, и мы играем с Коби. Ты же знаешь, как это бывает, когда вокруг дети. Они доминируют в разговоре.

— Верно, но, что происходит после того, как Коби ложится в постель? Тогда вы, ребята, не разговариваете?

— Нет. — Я откинулась назад, чтобы убедиться, что меня больше никто не слушает. — Мы не разговариваем, потому что заняты другими делами. Ну, знаешь, взрослые дела? Потом мы засыпаем, а утром он первым делом уходит.

Хантер и я были на той стадии наших отношений, когда мы не могли оторваться друг от друга. Две недели, и я потеряла счет оргазмам, которые он мне дарил. В постели я очень хорошо знала Хантера Фарадея. Жаль, что я не могла сказать того же о том, когда мы были полностью одеты.

— Итак, — прошептала Джиджи, — ты была слишком занята сексом с горячим доктором, чтобы узнать, что он был горячим доктором?

Я кивнула.

Она отстранилась и пробормотала «ёрт» как раз в тот момент, когда Хантер подошел к нашему проходу.

Коби протиснулся мимо Бо и Сабрины в конце прохода и забрался ко мне на колени. Он пробыл там всего секунду, просто используя меня как платформу, чтобы подняться на следующий ряд.

— Привет, Бен! — воскликнул он, присоединяясь к другим детям, которые играли с игрушками, принесенными Джиджи.

Все остальные смотрели на меня, ожидая представления.

Я проигнорировала их и просто уставилась на Хантера. Чего еще я не знала о мужчине, который делил со мной постель?

К счастью, Джиджи пришла мне на помощь.

— Доктор. Фарадей! Рада, что вы смогли присоединиться к нам.

Его глаза оторвались от моих, и он улыбнулся моей подруге.

— Привет, Джиджи. Пожалуйста, просто Хантер, помнишь?

— Да, конечно. Хантер. Добро пожаловать.

— Спасибо. — Его взгляд вернулся ко мне, и морщины на его лбу стали глубже.

Прежде чем Хантер успел проскользнуть вниз по ряду, Бо встал и преградил ему путь.

— Привет, я Бо Холт, брат Мейзи.

Хантер протянул руку.

— Хантер Фарадей. Приятно познакомиться с другими членами семьи Мейзи.

— Другими? — Бо продолжал жать Хантеру руку, но повернул голову, чтобы адресовать свой вопрос мне.

— Он уже знаком с Майклом и мамой.

Бо поджал губы, прежде чем снова повернуться к Хантеру и разнять их рукопожатие.

— Приятно с тобой познакомиться. Хотел бы я сказать, что много слышал о тебе, но поскольку моя сестра в последнее время хранит секреты, я пока ничего о тебе не слышал.

— Бо, — выругалась Сабрина, вставая со своего места. — Давай не будем слишком остро реагировать. Я уверена, что у нее были на то свои причины. — Протянув руку, она представилась Хантеру. — Привет. Я Сабрина, жена Бо.

Хантер улыбнулся и взял ее за руку.

— Поздравляю вас с вашей свадьбой. Мейзи сказала, что она была прекрасна.

— Спасибо, — сказала Сабрина. — Нам лучше позволить тебе сесть.

Хантер все еще торчал на лестнице, заставляя людей протискиваться мимо, но он не мог убраться с дороги, потому что Бо все еще загораживал вход в наш ряд.

— Бо. — Сабрина схватила Бо за карман джинсов и сильно дернула. — Шевелись, Голиаф.

Бо плюхнулся на свое место, чтобы Хантер мог протиснуться между мной и Фелисити.

— Привет. — Он обнял меня за плечи. — Все в порядке?

Я покачала головой и посмотрела себе под ноги. Если бы я посмотрела в его глаза — в те прекрасные глаза, которые я видела каждую ночь перед тем, как заснуть — я бы сошла с ума.

Почему бы ему просто не открыться мне? Почему он должен был хранить секреты? После всего, в чем я ему призналась, почему он не хотел доверить мне свое прошлое?

Я ненавидела то, что это воскрешало во мне чувства из тех времен, когда я встречалась с Эвереттом.

Не обращая внимания на мое разочарование, Хантер коснулся тыльной стороной ладони моей щеки. Врач осматривает своего пациента.

— Что не так? Ты больна? Ты выглядишь бледной.

Я покачала головой.

— Съела слишком много сахара на распродаже выпечки. — Джиджи снова спасла меня. — Итак, Хантер, я знаю, что прошло несколько лет, но ты помнишь Джесса, моего мужа?

Хантер повернулся боком и пожал руку Джессу.

— Привет. Рад снова тебя видеть.

Прежде чем Джесс успел ответить, Джиджи продолжила знакомство.

— А помнишь ли ты мою невестку Фелисити Грант и ее мужа Сайласа?

— Привет. — Хантер помахал Фелисити и Сайласу, сидевшим по другую сторону от него. — Рад снова видеть вас обоих. Когда я был здесь в последний раз, ты еще не был женат. Мои поздравления. И я вижу, вы расширяете семью Грантов.

— Да, это Виктория. — Фелисити посадила дочь к себе на колени.

Они все болтали несколько минут, но все, о чем я могла думать, это о том, что Хантер знал моих друзей. Мой желудок сжался еще сильнее, и я закрыла глаза.

Хантер знал моих друзей.

И они знали его, вероятно, лучше, чем я. Хантер как-то сказал, что бывал в Прескотте раньше. Это было преуменьшением. Он жил здесь. Все это время я думала, что он новичок в городе, что он был здесь всего один раз в гостях, но все мои предположения оказались ошибочными. Он был частью сообщества. Моя лучшая подруга была его коллегой. Мама Джесса и Фелисити была его пациенткой.

Он был тем самым «новым доктором», о котором я слышала год назад. Он был тем самым «новым доктором», который решил вернуться в Прескотт. И я вовсе не избегал «нового доктора», как думала раньше.

Я спала с ним.

Неудивительно, что его имя показалось мне знакомым в первый день нашей встречи. Я слышала его, когда другие говорили о нем в городе.

Черт возьми. Почему из всех профессий в мире он должен был быть врачом? И почему он мне ничего не сказал? Это была деталь, которую мне нужно было знать.

— Хантер! — Коби бросился нам на спины, толкая нас вперед. — Уже пришло время для хот-догов?

— Не совсем, приятель. Давай подождем, пока начнется родео, а потом пойдем ужинать. Тебя это устраивает? — спросил меня Хантер.

— Хорошо, — пробормотала я.

Хорошо. Все было далеко не хорошо.

Хантер был врачом, которого наняли на вакантную должность Эверетта. Он был доктором, которого мои друзья называли доктор Кельвин Кляйн.

А я была невежественна.

Я покорно уважала его частную жизнь.

Он покорно держал меня в неведении.

Обрывки разговоров промелькнули у меня в голове. Я прокрутила в голове дискуссии за обеденным столом. Как часто было подходящее время, чтобы он рассказал мне о своей работе или о том, что раньше жил в Прескотте. Черт возьми, я прямо спросила его об этом в «Чёрном быке».

— Ты бывал здесь раньше или переехал сюда вслепую?

Его ответ?

— Я был здесь однажды.

Преуменьшение со стороны человека, стремящегося держать меня на расстоянии вытянутой руки.

Прямо как Эверетт.

И кем меня это делало? Это делало меня глупой женщиной, которая не усвоила урок от первого врача, с которым встречалась.

— Дамы и господа, — прогремел диктор из динамиков. — Пожалуйста, встаньте и снимите шляпы под наш национальный гимн.

Мы все повиновались и встали, скрестив правые руки на сердце, наблюдая, как королева родео объезжает арену на своей лошади с американским флагом.

— Коби, помолчи, пожалуйста. — Повернулась я, чтобы отдать приказ, в то же время как Джесс шикнул на Бена.

Когда воздух наполнился Звездно-полосатым Знаменем, я сделала несколько глубоких вдохов, испытывая облегчение от того, что меня отделял от Хантера дюйм.

Удивление от того, что я узнала о работе Хантера, постепенно проходило. Теперь я просто злилась, и ни черта не могла с этим поделать.

Мне предстояло страдать весь сегодняшний вечер. Как бы сильно я ни хотела получить ответы от Хантера, родео — на глазах у всего округа Джеймисон — было не тем местом, где стоило начинать ссору.

Поэтому, когда гимн закончился, я села, закрыла рот и позволила Хантеру снова обнять меня. Потом я наблюдала за родео, и слушала, как мои друзья смеялись и разговаривали.

— Как тебе Прескотт на этот раз? — спросил Сайлас Хантера.

— Прекрасно, — ответил он, поглаживая меня по руке. — Я скучал по более медленному темпу, когда был в Чикаго. Тот год, когда я был здесь очень уж зацепил меня.

— Тебя не было сколько, год? — спросила Фелисити.

— Полтора.

Я закрыла глаза и сделала долгий, медленный вдох, пытаясь успокоиться. Какая содержательная беседа. Может быть, я бы знала больше о Хантере, если бы познакомила его со своими друзьями раньше. Уединение, которого он, казалось, жаждал со мной, исчезло в хорошей компании.

— У тебя есть дом? — спросила Фелисити.

— Да, я строю один в предгорьях.

— Вверх по Фан-Маунтин-роуд? — спросил Сайлас.

Хантер кивнул.

— На самом деле бригада заканчивает работу на этой неделе. Я остановился в мотеле, пока они заканчивали строительство.

Хэй! Это хоть что-то, что я действительно знаю о своем парне. Очевидно, единственное, о чем ему хотелось говорить со мной — это о своем доме.

— Тебе нравится в больнице? — спросила Сабрина.

— Очень даже. Одна из лучших, в которой я когда-либо работал. Он маленькая, но хорошо оборудованная. — Хантер оглянулся и улыбнулся Саре и Джиджи. — Это и еще у меня потрясающие коллеги.

Разговор продолжался, а вместе с ним и мое разочарование. Через тридцать минут после начала родео команда мероприятия сменила гонки на бочках¹⁰ на катание на лошадях без седла, и я отчаянно нуждалась в перерыве.

Я встала и наклонилась за своей сумочкой.

— Я собираюсь спуститься и взять что-нибудь на ужин.

Хантер поднялся со своего места.

— Тебе нужна помощь?

— Я принесу, — сказал Бо. — Коби, хочешь пойти со мной за хот-догами?

— Нет, я…

— И чипсами! — Коби бросил своих товарищей по играм в пользу своего дяди.

— Ребята, вы чего-нибудь хотите? — спросил Бо меня и Хантера.

— Я могу сама, правда, — настаивала я, но Бо только покачал головой.

— Если ты плохо себя чувствуешь, тебе следует остаться. Я все равно голоден. Вернусь в мгновение ока. — Он посадил Коби к себе на плечи, и они спустились по лестнице, украв у меня передышку.

Я плюхнулась обратно на скамейку и пнула свою сумочку под сиденье. Рука Хантера снова легла на мои плечи, и я устремила свой взгляд на родео. Всадник устраивался верхом на лошади в желобе на дальней стороне арены.

Несколько минут спустя прозвенел звонок, и ворота желоба распахнулись, когда лошадь, взбрыкивая, выбралась наружу, ее задние копыта были по меньшей мере в шести футах от земли. Свободная рука всадника метнулась назад, чтобы сохранить равновесие, когда он пытался удержаться в седле, но лошадь была слишком сильной. Одним резким рывком всадник отлетел в сторону, потеряв хватку.

Но прежде чем он успел отскочить от лошади, животное повернулось и снова взбрыкнуло, ударив копытами в бок всадника. Лошадь снова двинулась с места, но всадник — нет. Он лежал неподвижно, уткнувшись лицом в грязь.

В толпе сразу же воцарилась тишина, когда люди присели на краешек своих кресел. Все взгляды были прикованы к неподвижному телу. Единственное движение было со стороны команды родео, которая загоняла брыкающуюся лошадь на противоположную сторону арены, чтобы освободить ее от ремня на боку.

В то же самое время, когда лошадь выбежала с арены, примчалась окружная скорая помощь.

Хантер встал и достал из кармана ключи от моей машины, бросив их мне на колени.

— Я спускаюсь вниз.

— Хорошо. — Я кивнула, благодарная за то, что Хантер был врачом. Когда я убрала колени с дороги, Хантер проскользнул мимо. — Я просто оставлю ключи от твоего грузовика в бензобаке.

Он махнул мне прямо перед тем, как спуститься по ступенькам, перепрыгивая через две за раз. Когда он уперся в перила, то ухватился руками за верхнюю перекладину и перепрыгнул через край, спустившись на шесть футов в грязь. Затем он подбежал, чтобы присоединиться к врачам скорой помощи и оценить состояние всадника.

На трибунах стояла мертвая тишина; даже дети перестали шуметь. Мы все просто сидели совершенно неподвижно и смотрели, как бригада скорой помощи и Хантер привязали всадника к носилкам и погрузили его в машину скорой помощи, направлявшуюся в больницу.

Облегчение наступило прямо перед тем, как двери машины скорой помощи закрылись, а водитель поднял руку и помахал.

Сотни облегченных вздохов присоединились к раннему вечернему ветру.

— Я надеюсь, с ним все в порядке, — сказала Сабрина.

Я кивнула.

— Я тоже.

Мы сидели, прижавшись друг к другу, когда ведущий попросил минуту тишины перед возобновлением родео.

Несчастный случай притупил настроение толпы и вызвал у меня еще более сильное желание сбежать. Джиджи хотела бы услышать полную историю о моих отношениях с Хантером, но у меня не было ответов. Больше нет.

— Я, пожалуй, пойду. — Я схватила свою сумочку.

— Ты уверена? — спросила Сабрина.

— Что? Пока нет, — сказала Джиджи. — Нам нужно поговорить.

Я проигнорировала их протесты и помахала на прощание.

— Я позвоню тебе позже. Обещаю.

Сбегая трусцой вниз по лестнице, я встретила Бо и Коби, когда они поднимались по трапу на трибуны.

— Куда ты направляешься? — спросил Бо.

— Домой. Коби, приятель, пошли. — Я толкнула его в другую сторону.

— Но, мамочка! — заскулил он. — Я пока не хочу уходить.

Я схватила его хот-дог.

— Я знаю, но пришло время.

— Мейз…

Я оборвала Бо и продолжила идти.

— Я позвоню тебе позже.

Он нахмурился, но отпустил меня.

— Я хотел поиграть, мамочка, — запротестовал Коби, тащась рядом со мной.

— Я знаю, но на сегодня мы все закончили играть.

Уголки его губ опустились, и он заплакал.

Дерьмо. Могу ли я тоже заплакать? Теперь я чувствовала себя виноватой за то, что испортила вечер своему сыну.

Я остановилась, чтобы опуститься на колени рядом с ним.

— Мне жаль, Коби. Мне действительно жаль, но нам нужно уходить. Я заглажу свою вину перед тобой. Как насчет того, чтобы перед уходом съесть печенье у Наны?

Он кивнул и прижался к моей груди.

Я крепко обняла его, прежде чем встать и взять за руку, когда мы шли к маминому киоску.

— Привет! — Улыбка мамы погасла, когда она увидела мое лицо и слезы Коби. — В чем дело?

— Мы уходим. Можно мне взять с собой пару печений?

— Конечно. — Она выбрала любимое шоколадное печенье Коби с M&M's. — Где Хантер?

— В больнице с тем наездником.

Она замерла и посмотрела на меня виноватыми глазами.

— Ты знала, — догадалась я. — Ты знала, что он был врачом.

Она кивнула, и ее лицо побледнело.

— Мама, почему ты мне не сказала?

— Я знала, что ты не дашь ему ни единого шанса.

Я усмехнулась.

— Да. Ты была права насчет этого.

— Мне жаль, милая. Я не сказала тебе сразу, потому что хотела, чтобы у него был шанс завоевать тебя. Потом это продолжалось так долго, что я подумала, может быть, ты знала и не возражала против этого.

— Нет, я не знала. — Я взяла печенье из ее рук и сунула его в свою сумочку. — Как ты могла мне не сказать? Ты из всех людей? Ты видела, как трудно мне было справляться со всем после сама-знаешь-кого. Я ожидала, что ты понимаешь, когда никто другой не поймёт.

Она опустила голову.

— Ты права. Я должна была сказать тебе.

Я открыла рот, чтобы продолжить ругаться, но вместо этого предпочла заткнуться. От ссор с мамой у меня всегда болел живот, а у меня и так было достаточно проблем.

Я была сбита с толку и зла.

Я была напугана.

Настоящие эмоции смешивались с эмоциями из прошлого, и я не знала, как в них разобраться.

— Мы можем поговорить позже, — пробормотала я. — Пошли, приятель.

Я повела Коби на парковку, и каким-то чудом мне не пришлось ходить взад и вперед по каждому проходу, чтобы найти, где Хантер припарковал мою машину. Я нажала на брелок, и задние фонари вспыхнули в конце ряда. Мы загрузились, и, пристегнув Коби и жуя его хот-дог, я выехала из ворот ярмарочной площади и поехала.

Я поехала домой.

— Папа? — позвала я, входя в дом своих родителей.

— Сюда!

Коби пробежал мимо меня в гостиную.

— Дедушка!

Я нашла папу в его глубоком кресле, одетого в клетчатую пижаму и поношенную футболку. На прикроватном столике стояла бутылка «Будвайзера». Она стояла рядом с пультом от телевизора и пустой тарелкой от ужина, который мама, вероятно, приготовила перед отъездом на ярмарку.

Коби забрался к папе на колени и тут же сунул ему пульт.

— Мы можем посмотреть мультики?

— Конечно, внучек. — Папа достал один из записанных для Коби диснеевских фильмов.

— Тачки! — Коби радостно зааплодировал и сполз со стула, растянувшись на полу, подперев подбородок руками, полностью поглощенный своим любимым мультфильмом.

— Что вы, ребята, здесь делаете? — спросил папа. — Я думал, ты будешь на родео.

Я покачала головой и опустилась в мамино кресло рядом с его.

— Я не хочу говорить об этом.

— Хорошо. Все в порядке?

Я пожала плечами.

— Мне просто… — я поискала подходящее слово. — Грустно.

— Что случилось, милая?

Мои глаза наполнились слезами в тот самый момент, когда слова полились потоком. Я рассказал папе все о Хантере, опустив детали рейтинга R¹¹ и используя кодовое имя Эверетта. Но в остальном я сняла с себя все это бремя — с того момента, как Хантер вошел в мой мотель, и до того, как он бросился на помощь на родео.

Когда я закончила, папа сделал то, что у него получалось лучше всего. Он не комментировал и не давал советов. Он не ругал Хантера за то, что тот хранил секреты. Он просто жестом пригласил меня сесть в его кресло, чтобы обнять.

И точно так же, как я делала бесчисленное количество раз до этого — будучи больной, будучи девочкой с ободранными коленками или беременной женщиной с очень тяжелым сердцем, — я встала со стула и прижалась к нему.

Потому что даже в двадцать девять лет я все еще нуждалась в своем отце.

— Все будет хорошо, — сказал он мне в макушку.

Я поверила ему.

— Ты прав. Мы можем остаться здесь на ночь?

— Как я всегда говорил тебе, милая, это твой дом. Приходи и уходи, когда тебе заблагорассудится.

Я улыбнулась и крепче прижалась к его груди, позволяя папиным объятиям успокоить мои нервы.

Сегодня вечером я отодвинула свои тревоги в сторону.

И когда мой телефон зазвонил от звонка Хантера, его я тоже отложила в сторону.￼

Розовая. Белая. Красная. Желтая. Оранжевая.

Розовая была следующей. Я схватила розовую петунию из коробки и засунула ее в ямку, которую только что выкопала.

Это было на следующее утро после родео, я поливала цветочную клумбу под вывеской гостиницы. Коби был с моими родителями в воскресной школе, а я вернулась в гостиницу, чтобы погрузиться в работу.

Разгребая землю лопаткой, я проделала в земле еще одну ямку и засунула туда белые анютины глазки. Утреннее солнце разогнало прохладный ночной воздух, и на моем лбу выступили капельки пота.

Я проснулась в доме своих родителей в бешенстве.

Кипящей от злости.

Злости на Хантера и на себя.

Я позволила красивой внешности и обаянию другого врача одурачить меня. Я так беспокоилась о том, что могу оттолкнуть его своим естественным любопытством, что облажалась. Я впустила незнакомца в свой дом, в свою постель и в жизнь моего сына.

Как мне не стыдно.

И как не стыдно Хантеру за то, что он кормил меня таким количеством дерьма в течение последних двух месяцев.

Все утро я думала обо всем, что хотела сказать. Когда тень упала на мое лицо, я поняла, что это мой шанс.

Хантер стоял надо мной, широко расставив ноги и скрестив руки на груди.

— Где ты была?

Я подняла взгляд, затем вернулась к своей земле, засовывая в нее красную петунию.

— Работала.

— А прошлой ночью? Я чертовски волновался, Мейзи.

— Как поживает этот всадник? С ним все в порядке?

— С ним все будет в порядке. А теперь ответь на мой вопрос. Где ты была? — Его тень изменилась, и я снова подняла глаза. Его руки свисали по бокам, а на лице застыло выражение беспокойства.

Я проигнорировала укол вины и выкопала еще одну яму.

— Я была у мамы с папой.

— И у них нет сотовой связи? Почему ты не ответила, когда я звонил?

— Мне нужно было немного побыть одной, чтобы подумать.

— Подумать? О чем?

Я воткнула совок в грязь, встала и стянула свои зеленые садовые перчатки.

— Ты врач.

— Да. И что с того?

— И что с того? — передразнила я его. — За все это время ты не подумал рассказать мне о своей работе?

— Ты была медсестрой, Блондиночка. Я не могу говорить о работе. Конфиденциальность пациента? Клятва Гиппократа? Врачи вроде как должны с этим мириться.

— Ты должен был сказать мне. Я узнала об этом от своих друзей.

— Я думал, ты знаешь. Ты же знаешь все о жителях этого города. Я полагал, ты знаешь и то, что я новый доктор. Я имею в виду, ты же все время разговариваешь с Джиджи. Как же ты раньше не поняла?

Потому что я держала его в секрете.

— Ну… этого просто не произошло. — Мои руки замахали, а голос стал громче. — И ты никогда не поднимал эту тему. Ты никогда ни о чем не говоришь! И поскольку я обещала не быть любопытной, я ничего о тебе не знаю.

Он нахмурился.

— Знаешь. Ты много знаешь обо мне. Может быть, не все подробности из моего детства, но ты знаешь самое важное. И то, что я врач, этого не меняет.

— Меняет. — Я уперла руки в бока. — Хантер, я не могу быть с доктором.

— Что? — Он смотрел на меня как на сумасшедшую. — Ты, блять, шутишь, да? Это шутка?

— Я не встречаюсь врачами. Только не снова.

Его челюсть сжалась.

— Я не Эверетт.

— Что ж, у вас определенно много общего. — Мои руки снова замахали. — Он был мастером конспирации, и ты такой же.

— Не вешай на меня его дерьмо, — Хантер указал на мою грудь. — Я обещал, что расскажу тебе все, и я это сделаю. Мне просто нужно время.

Мое сердце бешено колотилось, когда слова полились потоком.

— Время. Больше времени. Время для чего? Время использовать меня для секса, а потом бросить, когда наешься досыта? Время проложить себе путь к сердцу моего сына, а затем разбить его, когда ты решишь уйти? Нет, со мной это не сработает. Нам нужно расстаться. Я хочу покончить с этим. Нам нужно покончить с этим сейчас, пока Коби не пострадал.

— Откуда, черт возьми, это берется, Мейзи? Это все потому, что я врач? Потому что у меня та же профессия, что и у гребаного мудака из твоего прошлого? Это чушь собачья, и ты это знаешь. Ты бегаешь в страхе и сравниваешь меня с Эвереттом.

Я покачала головой.

— Дело не во мне. Дело в тебе.

— Черт возьми, так оно и есть. Я не Эверетт! — взревел он.

— Тогда кто же ты такой? — крикнула я в ответ.

Гнев Хантера испарился.

— Я тот мужчина, который влюбляется в тебя, Мейзи. Я тот мужчина, который влюбляется в твоего сына.

Слезы навернулись на глаза, когда я прошептала:

— Это слишком знакомо. Я не могу быть с еще одним врачом, который хранит секреты.

— Я понимаю это, но я прошу тебя сделать шаг навстречу мне. Доверится мне всем своим сердцем.

— Чтобы ты мог раздавить его? — Это несправедливо. Я поняла это в ту же секунду, как сказала это. За секунду до того, как лицо Хантера прорезала боль.

— Если ты действительно думаешь, что я разобью тебе сердце, то ты права. Ты меня совсем не знаешь.

Глава 13

Мейзи

Я дважды проверила ящик, надеясь, что пропустила записку или что-то в этом роде при первой проверке. Там было пусто. Единственной вещью, находившейся там, был ключ, который теперь лежал у меня в руке.

Хантер съехал из моего мотеля.

Я ничего не слышала о нем с тех пор, как видела, как он вчера уезжал из мотеля после нашей ссоры у цветочной клумбы.

Я не удивилась, что он вернул свой ключ. Его дом был закончен, и я всегда знала, что он планировал уехать на этой неделе, но от этого было не легче.

— Мамочка, тебе грустно?

Я шмыгнула носом и смахнула слезы.

— Немного, приятель. Но со мной все будет в порядке.

Выдавив из себя улыбку, я наклонилась и поцеловала его в лоб, а затем повесила ключ на свою доску.

— Давай, приятель. Давай приготовим ужин и поиграем с Пиклом. — Я повела Коби к лестнице.

— Хантер придет?

Я покачала головой.

— Нет, не придет.

— Почему?

— Просто потому. Как ты думаешь, Пикл, захочет пойти сегодня вечером на сверхдлинную прогулку? Может быть, сходим в кафе-мороженое?

— Да!

Я последовала за Коби наверх, радуясь, что смогла уклониться от его вопросов о Хантере еще на один вечер. Ответ на них просто вызвал бы слезы, с которыми я боролась весь день.

— Давай, Коби. Помоги мне убрать это, пожалуйста. — Я стояла на четвереньках, собирая разбросанные по гостиной Хот Вилс.

Он взял машину и покатил ее по ковру к корзине для хранения.

— Можно Хантеру остаться сегодня с ночевкой?

Прошел еще один день, и я провела весь вечер, отвечая на вопросы Коби о Хантере.

— Нет, приятель. Помнишь, что я тебе говорила?

— Сейчас он у себя дома, — грустно сказал он.

— Но мы все еще можем делать забавные вещи. После того, как мы уберем это, следует ли нам принять специальную ванну? Может быть, использовать цветную бомбу?

— Да! Синюю! — Он бросил машину и, сорвав с себя одежду, помчался в ванную.

Я закрыла глаза и вздохнула. Прошло два дня с нашей ссоры, а я не разговаривала с Хантером. Он позвонил и оставил мне голосовое сообщение. Он умолял меня перезвонить ему, чтобы мы могли поговорить.

Но я промолчала.

Последние два дня я с головой ушла в работу, надеясь, что мой обычный распорядок дня поможет мне разобраться во всем. Я надеялась, что через пару дней я буду знать, что хочу сказать.

Но впервые за многие годы работа не помогла.

Неважно, как сильно я старалась, все, о чем я могла думать, был Хантер.

Он был в моих мыслях, пока я мыла ванные комнаты и застилала кровати. Он был в моих мыслях, пока я лежала ночью без сна, не в силах уснуть.

Все, о чем я думала в течение двух дней, было то, хватит ли у меня мужества принять его обратно.

На третий день после моей ссоры с Хантером я была в полном беспорядке.

Все мое тело болело, под глазами были темные круги, а в животе так скрутило, что я не могла есть.

Но я старался держаться молодцом ради Коби. По крайней мере, я пыталась.

— Мамочка, Хантер все еще собирается прийти завтра на мою игру в тибол¹²?

Накинув одеяло на плечи Коби, я вздохнула.

— Может быть, приятель. Но у Хантера действительно важная работа, и он, возможно, не сможет на нее прийти. Ты хочешь знать, чем он занимается?

Он кивнул и еще глубже зарылся в подушку.

— Хантер — врач. Он работает в больнице, помогая больным людям. Иногда это означает, что он, возможно, не сможет потусоваться с нами или сходить на тибол, потому что он работает. Но разве это не потрясающе? Что он может помочь другим людям почувствовать себя лучше? Он супергерой, помогающий другим людям примерно так же, как это делают полицейские.

— И Капитан Америка.

Я кивнула.

— И Капитан Америка.

Лоб Коби наморщился.

— Но если все люди перестанут болеть, Хантер сможет прийти на мою игру, верно?

Я погладила его по волосам.

— Может быть. — Мне разбило сердце то, что я вбила клин между Хантером и Коби, но прежде чем я успела расплакаться, я сменила тему. — А теперь скажи мне, о чем ты хочешь помечтать сегодня вечером. О Монстр-траке? Динозаврах?

— О змеях!

— Змеи! Фу. — Я съежилась. — Никаких змей. — Я издала шипящий звук и скользнула пальцами по его шее, пока он не захихикал. — Спокойной ночи, приятель. Я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю.

Поцеловав его в лоб, я поплотнее укутала его, а затем вышла из комнаты. Как только щелкнул замок, мои плечи поникли. Каждая клеточка моего тела устала. Единственное, что сделали три дня, когда я измотала себя до предела — это заставили меня осознать, насколько сильно я погорячилась.

Хантер не был Эвереттом.

Я держала что-то против Хантера, в чем не было его вины. Я боялась, что мне причинят боль, поэтому прогнала его. Но за эти последние три дня я поняла, что мне есть чего бояться больше.

Потерю Хантера.

Это означало, что я собиралась ответить на голосовое сообщение, просроченное на несколько дней.

Я пошла в ванную и почистила зубы, затем надела пижамные штаны и старую футболку и забралась в постель. Завернувшись поглубже в одеяло, я открыла свой телефон и набрала номер Хантера. Когда раздался гудок, мои ноги начали постукивать под простынями.

Пожалуйста, ответь.

К третьему гудку дрожь в ногах распространилась на все тело, и вся кровать затряслась.

— Привет.

Мои ноги перестали двигаться, и слезы навернулись на глаза при звуке его голоса.

— Привет, — выдавила я из себя.

Мы оба некоторое время молчали, пока Хантер не заговорил первым.

— Прости меня, Блондиночка.

Я судорожно вздохнула и прошептала:

— Ты меня тоже прости.

Он вздохнул.

— Я скучаю по тебе.

— Я тоже по тебе скучаю. — Три дня стресса и тревоги исчезли благодаря одному простому звонку.

— Мне не следовало так злиться в воскресенье, и мне правда жаль, что я не сказал тебе, что я врач. Пожалуйста, поверь мне, когда я говорю, что честно думал, что ты знаешь. Я имею в виду, ты же лучшая подруга Джиджи. Ты все время с ней разговариваешь. У меня всегда с собой телефон на случай, если меня вызовут. Я просто предположил, что ты знаешь и понимаешь, почему я не могу говорить о работе.

Я просто предположила, что он так же привязан к своему телефону, как я и большинство других людей в мире.

— Все в порядке. Мне тоже жаль. С моей стороны было нечестно сравнивать тебя с Эвереттом. Я просто… я ненавижу секреты, Хантер. Эверетт был таким скрытным. Я не пытаюсь сравнивать вас. Я просто говорю тебе, почему это пугает меня.

— Я понимаю, и я знаю, что это тяжело. Ты многого обо мне не знаешь, но я умоляю, останься со мной. Пожалуйста? Дай нам немного времени. Дай мне немного времени, и я обещаю, что ты узнаешь меня лучше, чем кто-либо другой.

Я кивнула в подушку.

— Хорошо.

Дать Хантеру время не было бы проблемой. Эти последние несколько дней были такими несчастными, что я была готова на все, лишь бы снова не переживать разлуку.

— Спасибо тебе, — выдохнул он.

— Но ты можешь кое-что для меня сделать?

— Только скажи.

— Просто расскажи мне поподробнее о своем дне. Мне не нужны подробности о пациентах, просто расскажи немного подробнее о том, как проходит твой день.

— Будет сделано.

Я ухмыльнулась.

— И больше никаких односложных ответов. Они заставляют меня съеживаться.

Он усмехнулся.

— Отныне я сделаю все возможное, чтобы использовать многословные ответы.

Это было еще не все. Но это было уже что-то.

— Спасибо.

— Ты уже в постели?

— Да. Мне было трудно заснуть.

— Мне тоже, детка. Эта ссора? Я разбит вдребезги. Я не спал с родео. Очевидно, сейчас ты нужна мне в моих объятиях, чтобы уснуть.

Я улыбнулась. Я нужна ему, чтобы поспать.

— Могу я прийти и повидаться с тобой завтра за ланчем?

Я зевнула.

— Да, пожалуйста.

— Как поживает Коби?

— Хорошо, но он скучает по тебе. Он безостановочно спрашивал о тебе.

— Я тоже скучаю по нему. Я планировал пробраться тайком, чтобы посмотреть его завтрашнюю игру в тибол.

— Пробираться тайком запрещено. Давай просто пойдем вместе. — Я снова зевнула, но пока не хотела вешать трубку. — Как твой дом?

Он усмехнулся.

— Пустой. Действительно пустой. Я подумал дать тебе еще один день, чтобы остыть, а потом собирался приехать в мотель в пятницу. Мой план состоял в том, чтобы вымолить у тебя прощение, а затем подкупить тебя оформлением интерьера, чтобы вернуть тебя обратно.

— Мне нравится, как это звучит. Может быть, тогда я все еще злюсь на тебя, — поддразнила я.

— Что ж, я думаю, мне придется дать тебе свою кредитную карточку и полную свободу действий, чтобы ты могла делать в моем доме все, что захочешь.

Моя улыбка стала еще шире.

— Продолжай говорить.

— Мне нужна мебель. Все, что у меня есть — это кровать.

— Что еще?

— Все стены белые. Ты можешь покрасить их в любой цвет, какой захочешь.

Я хихикнула. Этот человек раскусил меня.

— Продано.

Некоторое время мы разговаривали ни о чем. Я рассказала ему о своих гостях за последние несколько дней и о Коби. Хантер рассказал мне, как сильно ему нравилось работать в больнице с Джиджи.

Когда я зевнула в третий раз, Хантер решил, что пора ложиться спать.

— Тебе лучше немного поспать.

— Да. Увидимся завтра?

— Да. Спи спокойно, детка.

— Хантер? — спросила я, прежде чем он успел повесить трубку.

— Да?

— Я тоже в тебя влюбляюсь.

Он вздохнул.

— Вот. Теперь я смогу заснуть.

Я отключилась и отложила телефон в сторону, затем с улыбкой уткнулась в подушку.

Она все еще была у меня на лице, когда я проснулась после долгого ночного отдыха.￼

Хантер

— Хантер, — выдохнула Мейзи, когда ее спина оторвалась от кровати.

В ту секунду, когда ее настиг оргазм, я схватил ее за бедра и прижал к матрасу, в то время как мой язык ласкал ее клитор еще быстрее. Она брыкалась и извивалась, когда ее стоны наполнили комнату. Чем громче она становилась, тем сильнее я сосал, когда мои пальцы проникли внутрь и погладили ее пульсирующие стенки. Когда она рухнула на кровать, я оставил ее клитор и начал слизывать ее соки, в то время как ее тело содрогалось от толчков.

— Я скучал по твоему вкусу на моем языке. — Я поцеловал внутреннюю сторону ее бедер, затем приподнялся, чтобы вытереть простыней свою бороду.

— Вау. — Ее глаза все еще были закрыты, а грудь вздымалась.

Я усмехнулся и встал с кровати.

— Это был лучший обед, который я ел за последние несколько дней.

— Хантер! — Она рассмеялась и села, потянувшись за подушкой, чтобы швырнуть ее мне в голову. — Я не могу поверить, что ты это сказал!

— Что? — Я поймал подушку и бросил ее обратно. — Я просто говорю. Твоя киска намного вкуснее замороженных блюд в больничной комнате отдыха.

— О боже мой. — Она покраснела и скатилась с кровати, потянувшись за трусиками и джинсами, которые я снял в ту секунду, когда мы вошли в ее спальню.

— Сейчас мне нужно возвращаться, — сказал я, — но у меня свободный день, так что встретимся здесь перед игрой Коби.

— Подожди. А как насчет тебя? — Она подошла ближе и запустила руки в передний карман моих джинсов. Когда кончики ее пальцев нашли мой твердый член сквозь хлопок, она потерла кончик.

Я зашипел, мои бедра дернулись назад, когда мои руки коснулись ее и остановили их, прежде чем она смогла пойти дальше.

— Еще немного такого, и я никогда не вернусь в больницу. — Я наклонился и прикоснулся своими губами к ее губам, зная, что она почувствует свой вкус. — Не волнуйся. Я позволю тебе загладить свою вину сегодня вечером.

Она усмехнулась мне в губы.

— Я проведу день, придумывая о чем-нибудь интересное.

Мой член стал тверже. После нескольких дней без нее я бы тоже придумал что-нибудь интересное. Я просто надеялся, что она выспалась прошлой ночью, потому что сегодня она будет не так уж много спать.

Переплетя свои пальцы с моими, она проводила меня вниз, в вестибюль. После одного долгого поцелуя она остановилась у знака и помахала мне, когда я выезжал со стоянки.

Черт возьми, она была прекрасна.

Она была крупной рыбой.

Это то, что папа всегда говорил о моей маме. Он использовал аналогии с рыбалкой, чтобы рассказать мне о женщинах.

Лови крупную рыбу, Сынок. И когда ты поймаешь ее, не отпускай, как бы сильно она ни сопротивлялась.

Мейзи собиралась устроить адскую драку, когда узнала о моем прошлом. Я просто надеялся, что она найдет прощение и для меня тоже. Я не просто влюблялся в Мейзи Холт. Я уже был по уши влюблен.

Что если я все испорчу и потеряю ее? Мое сердце никогда не восстановится. Так что сейчас самое подходящее время. Я не могу рассказать ей все слишком скоро. Не раньше, чем я узнаю, что она любит меня и, возможно, захочет двигаться вперед. Я не могу рассказать ей все слишком поздно. Если я буду ждать дольше, чем это необходимо, она никогда не избавится от страха секретов.

На самом деле, мне следовало признаться много лет назад. Но теперь было уже слишком поздно, и я был здесь, надеясь, что Мейзи не попросит меня уйти, как только узнает правду. Когда она узнает о Нелл.

Чертова Нелл.

Я достал из кармана свой телефон и набрал ее номер. Она звонила мне все утро, но я игнорировал ее. Ей нечего было сказать, поэтому она присылала только угрожающие тексты и голосовые сообщения.

То, что произойдет дальше — твоя вина.

Эти разговоры всегда были какой-то вариацией одного и того же. Пустые угрозы.

Но на этот раз я разоблачил ее блеф. Если она до сих пор не отомстила, я сомневался, что она это сделает. Я просто надеялся, что в один прекрасный день ей это наскучит и она начнет мучить кого-нибудь другого.

— Самое время тебе перезвонить мне, — отрезала она после первого гудка.

— Чего ты хочешь, Нелл? В твоем сообщении говорилось что-то о моей вине?

— Да. Сегодня я нашла кое-что из твоих старых вещей. Мне нужно знать, куда я должна их отправить.

— Пожертвуй их на благотворительность. Выброс их в мусорное ведро. Мне насрать. Я уже говорил тебе, что мне ничего из этого не нужно.

— Ничего? Тебе ничего не нужно?

— Верно. Ничего. — У меня уже было все, что мне было нужно. У меня была одежда. У меня был фотоаппарат. У меня была свадебная фотография моих родителей. У меня была единственная фотография, на которой мы с отцом рыбачили за два лета до его смерти. Жаль, что я не нашел мамино обручальное кольцо, но поскольку оно было утеряно, все остальное, что Нелл нашла в моих старых вещах, она могла бы забрать.

— Я не могу в это поверить. Я не верю тебе! — закричала она.

— Поверь. — Я закончил разговор и продолжил движение.

Она выводила меня из себя, но я не позволил бы этому испортить мне день. К тому времени, как я подъехал к больнице, я отмахнулся от звонка Нелл и был готов закончить свой рабочий день, чтобы пойти на игру Коби.

— Кое-кто вкусно пообедал. — Джиджи поприветствовала меня, когда я проходил мимо стойки в отделении неотложной помощи.

Я улыбнулся.

— Не так уж плохо. — На самом деле, чертовски вкусно.

— Учитывая, что она только что написала мне сообщение и сказала, что вы двое все уладили, я предполагаю, что эта самодовольная ухмылка имеет отношение к моей лучшей подруге.

— Это так.

Она улыбнулась.

— Хорошо. Ей нужен такой хороший парень, как ты.

Мы с Джиджи виделись мимоходом на этой неделе, но у нас не было возможности обсудить мои отношения с Мейзи. Я ждал, что Джиджи как-нибудь прокомментирует их, поэтому некоторое время наблюдал за ней в ожидании, но она просто стояла и улыбалась.

— И это все? — спросил я. — Никаких допросов? Никаких угроз насчет того, что будет, если я не сделаю ее счастливой?

Она покачала головой.

— Не от меня, но ты не волнуйся. Ты получишь много угроз от ее братьев. Если ты причинишь ей боль, Бо и Майкл сдерут с тебя шкуру живьем. И я точно знаю, что Бо сможет спрятать твой труп в таком месте, где его никто никогда не найдет.

— Верно. — Сообщение получено. — Я не могу обещать, что не облажаюсь, но то, что я чувствую к Мейзи, реально. Я делаю все, помня о ее чувствах, и делаю все, что в моих силах, чтобы сделать ее счастливой.

— Посмотрим, как ты справишься. — Она положила Айпад на прилавок. — Я добавила несколько новых записей пациентов для твоего дневного обхода.

— Спасибо. — Я взял Айпад и направился к лестнице, но прежде чем мои ноги коснулись первой ступеньки, я остановился и повернулся обратно к Джиджи.

— Она еще не исцелилась.

Джиджи покачала головой.

— Нет, она все это похоронила. Она позволяет мотелю управлять своей жизнью и сосредотачивает всю свою энергию на нем и Коби. Она натягивает улыбку. Она всем говорит, что счастлива. Но нет, она не исцелилась. Она даже не знает, чего лишается.

— Я помогу ей, — пообещал я.

Она изучала мое лицо.

— Видишь вон ту дверь?

Я оглянулся через плечо на металлическую дверь, которая вела в подвал — тот самый подвал, где Эверетт пытался убить женщину, которую я любил.

— Если ты сможешь провести ее через эту дверь, — сказала Джиджи, — возможно, у тебя появится шанс. Она должна смириться с тем, что произошло. Она думает, что она убийца. Она не понимает того, что спасла нас. Заставь ее понять это, Хантер.

Я кивнул.

Даже если это будет последнее, что я сделаю, я заставлю ее понять.￼

— Хантер! — Коби бросился к моим ногам. — Ты придешь на мою игру?

Я наклонился и поймал его прежде, чем он успел врезаться мне в колени. Потом я поднял его и высоко подбросил.

— Держу пари, что да! Я должен быть там, чтобы подбодрить тебя, когда ты забьешь хоумран.

Улыбка Коби была заразительной. Как бы сильно я ни любил Мейзи, я был так же сильно влюблен в этого мальчика.

Я усадил его к себе на бедро и позволил ему обвить руками мою шею.

— Я скучал по тебе последние несколько дней, приятель.

— Я тоже скучал по тебе. — Он обнял меня крепче. — Мама сказала, что ты заботишься о других людях, потому что ты врач. Она сказала, что ты похож на Капитана Америку.

Мейзи хвасталась мной? Это было потрясающе.

Я оглянулся на нее у двери и подмигнул.

— Спасибо, Блондиночка.

Она улыбнулась и сделала мой мир немного ярче.

Я снова сжал Коби, затем опустил его на землю, разглаживая его футболку с надписью: «Кафе Прескотта».

— Где твоя перчатка? — спросил я.

— В моей комнате.

— Иди и принеси ее.

Когда Коби убежал, я наклонился, чтобы поднять Пикла, который нападал на мои ноги. Это был хороший день. Даже собака скучала по мне. Я поставил Пикла обратно на пол и подошел к Мейзи, притягивая ее к себе.

— Больше никаких ночей порознь. Даже если мы поссоримся, мы должны во всем разобраться. Я не могу так долго без вас, ребята.

Ее голова упала мне на грудь, а рука скользнула в задний карман моих джинсов.

— Больше никаких ночей порознь.

Я поцеловал ее в висок и отпустил как раз в тот момент, когда Коби несся обратно по коридору.

— Готов!

Усадив Пикла в его переноску, я взял ключи от машины Мейзи и погрузил туда мою девочку и моего мальчика, чтобы отвезти их на игру в тибол.

— Дядя Бо! — закричал Коби в ту минуту, когда я поднял его из автокресла.

— Коби, помни, что сегодня вечером ты должен называть его тренером Холтом, — сказала Мейзи, выходя из машины.

— Упс. — Он хихикнул. — Тренер Холт!

— Подожди, подожди, подожди. — Мейзи схватила Коби за руку, прежде чем он успел убежать. — Ты на парковке.

Он хлопнул себя ладонью по лбу.

— Упс. Я забыл.

— Дурашка, — поддразнила Мейзи. — Ладно. Посмотри в обе стороны, и тогда мы сможем идти.

Она вложила свою руку в мою, и мы пересекли посыпанную гравием парковку.

Я оглядел людей, стоявших кучками на зеленой траве, и узнал несколько лиц. Я заметил Бо и Джесса, со-тренеров команды, разговаривающих с группой парней, прислонившихся к сетчатому забору, который окружал поле. Джиджи и ее девочки сидели на деревянной скамейке, в то время как Бен бесился с парой других детей.

— Какая хорошая площадка, — сказал я Мейзи, пока мы шли.

— Я тоже так думаю. Может, в Прескотте и не так много детей, но сообщество прекрасно поддерживает те команды, которые у нас есть.

Это была одна из вещей, которые мне нравились в этом городе. Это была одна из многих вещей, которые я любил в Мейзи. То, как она гордилась своим городом. То, какую гордость она испытывала к мотелю «Биттеррут». Она упорно трудилась, чтобы создать место, которым бы дорожили жители Прескотта.

И им нравился не только ее мотель. Они любили ее.

За последние несколько дней слух о том, что мы с Мейзи были вместе, распространился со скоростью лесного пожара. Не обращая внимания на нашу ссору, все пациенты, которых я видел за последние четыре дня, только и делали, что пели ей дифирамбы.

— Знаешь, ты — часть этого, — сказал я ей. — Люди очень гордятся тем, что ты сделали с мотелем.

— О, я не знаю, — сказала она своим шлепанцам. — Я думаю, люди все еще ждут, что я потерплю неудачу.

Я покачал головой, желая, чтобы она знала, насколько она особенная.

— Они гордятся тем, что ты построила.

Она пожала плечами и помахала своим родителям, которые устанавливали раскладные стулья на травянистом возвышении за домашней базой.

Я прекратил разговор о мотеле, но про себя поклялся заставить ее понять, насколько она замечательная. Точно так же, как я говорил ей в течение последнего месяца, как повезло Коби, что она его мама.

Со временем я бы заставил ее увидеть все это.

— Привет, ребята! — поприветствовала Марисса, когда мы добрались до их мест. Она закончила расстилать на траве огромное джинсовое одеяло, затем подошла к Коби, чтобы поцеловать его в щеку. Она обняла Мейзи, затем повернулась ко мне. — Я так рада, что ты здесь, Хантер.

— Я тоже.

Марисса обняла меня, затем оглянулась через плечо, чтобы позвать отца Мейзи.

— Брок! Иди сюда и познакомься с Хантером.

Крупный мужчина, ростом с Бо, но с нездоровым животом, подошел к нам вместе с Майклом.

Я протянул руку, и он сделал то же самое.

— Мистер Холт. Приятно познакомиться. Я Хантер Фарадей.

Он схватил меня за руку и пожал ее в ответ двумя сильными толчками.

— Брок Холт. Рад, что ты смог прийти.

Он отпустил меня, и я протянул Майклу руку.

— Рад снова тебя видеть.

— Я тоже. Рад, что ты смог прийти.

Оба Холта обняли Мейзи, а затем Коби.

— Помни, — сказал Майкл своему племяннику, — ты должен броситься первым, как только ударишь по мячу. Не останавливайся. Беги до последнего.

Коби кивнул.

— Я тренировался с дяде… тренером Холтом.

— И не забывай, внучек, — сказал Брок. — Может, они и не ведут счет, но я веду.

— Папа, — отругала Мейзи, в то же время мой взгляд метнулся к Броку.

— Что? — спросил я. — Они не ведут счет? Тогда как понять кто победит?

— Вот именно! — прогремел Брок, вскидывая руки. — Кто, черт возьми, знает? Почему бы тебе не вести счет? Научить этих детей побеждать и проигрывать. Нет, все здесь — победители.

— Ну-ну, Брок. Не расстраивайся так сильно, — сказала Марисса.

— Слишком поздно, — пробормотал Майкл, когда Брок полностью проигнорировал свою жену и начал рассказывать мне о проблемах с детским спортом в современном обществе.

— Блин, — пробормотала Мейзи, вставая, когда команды на поле приготовились начать игру. — Я забыла воду в машине. Ключи?

Я достал их из кармана и бросил в ее протянутую руку.

— Сейчас вернусь.

Когда она оказалась вне пределов слышимости, Майкл оглянулся через плечо со своего места рядом со мной.

— Бо прочтет тебе полную лекцию, но я просто скажу вот что: если ты причинишь боль моей сестре, я помогу ему спрятать твое тело.

Джиджи была недалека от истины в своем сегодняшнем предупреждении.

— Я не причиню вреда твоей сестре. — Меня не волновало, что ее брат угрожал мне. Я был рад, что у Мейзи такая преданная семья. Я посмотрел направо, на Брока, ожидая такого же предупреждения, но он просто покачал головой.

— Ты не получишь от меня предупреждения. Мои мальчики позаботятся о своей сестре, но я скажу вот что. — Он наклонился ближе, чтобы тихо заговорить. — Моя девочка, она должна знать, что влюбляться безопасно. Ей нужно увидеть, что она может доверять мужчине. Будь таким мужчиной для нее, Хантер. Защити ее от всего дерьма в этом мире. Видит бог, она увидела достаточно. Ей пора немного успокоиться.

Я кивнул и вернулся к игре в тибол, где Коби и его команда тренировались на поле, в то время как команда соперника столпилась у своей скамейки запасных.

Когда Коби оглянулся, он помахал мячом и крикнул:

— Смотри, Хантер! — Он замахнулся и изо всех сил перебросил мяч со второй базы на первую. Он преодолел примерно три четверти пути, прежде чем врезался в грязь и, покатившись, остановился.

Я захлопал в ладоши и воскликнул:

— Отличная работа, приятель! Отличный бросок!

Он просиял, и я снова помахал ему рукой.

Этот парень. Он был потрясающим.

Когда мои глаза встретились с глазами Брока, его мысли были прозрачны.

Он не просто хотел мужчину для своей дочери. Он хотел, чтобы у его внука был отец.

Я кивнул.

Этим человеком был бы я.

Глава 14

Мейзи

Через два дня после игры в тибол мы с Коби стояли посреди пустой гостиной Хантера.

— Ну, как тебе? — Голос Хантера эхом разнесся по открытому пространству.

Я развернулась и вгляделась во все это. Полы из темного дерева. Открытые балки на сводчатом потолке. Камин окружен грубо обработанным камнем.

— Это прекрасно. — Команда «Джеймисон Вэлли Констракшн» превзошла самих себя. — Я знаю, что это заняло больше времени, чем ты надеялся, но я скажу, что если это конечный продукт, то ожидание того стоило.

Хантер улыбнулся.

— Я рад, что тебе нравится.

— Хантер, посмотри на это! — крикнул Коби, прежде чем со свистом раскатать одну из своих «Хот Вилс» по голому полу. Поскольку не было никакой мебели, которая могла бы преградить ему путь, машина проехала весь путь от кухни, через пространство, где стоял обеденный стол, к нам в гостиную.

— Мило! — Хантер опустился на колени на пол, поймал машину, прибавил оборотов и отправил ее обратно.

— Ты уверен, что хочешь, чтобы я здесь все украсила? — спросила я. — Мебель испортит ваш ипподром.

Хантер ухмыльнулся и встал.

— Нет. Мы просто будем объезжать ее наперегонки. Да, приятель?

Коби кивнул, отступил к самой дальней стене кухни и снова отправил машину в путь.

Пока Хантер еще несколько раз прогонял машину, я исследовала остальную часть главной комнаты. Мне понравилась открытая планировка этажа. Мне понравился огромный остров, отделявший кухонное пространство от обеденной зоны, и светло-серые шкафы. Мне нравилось, как много естественного света проникало сюда из-за обилия окон.

Мне нравился этот дом.

Если бы не простые белые стены — то, что я бы с радостью исправила, — это был дом мечты.

— Может, нам стоит закончить экскурсию? — спросил Хантер.

— Да, пожалуйста. — Я провела пальцами по прохладной гранитной столешнице, прежде чем последовать за Хантером к лестнице.

— Ты хочешь остаться и поиграть или подняться наверх? — спросила я Коби.

— Наверх. — Он оттолкнулся от пола и пробежал мимо меня, чтобы догнать Хантера, держась рядом с ним, пока мы осматривали просторный второй этаж.

С каждой комнатой, которую показывал нам Хантер, я все больше и больше влюблялась в его пустой дом. Спальни для гостей были большими и просторными. Ванная комната Джека и Джилл¹³, была освещена ярким световым люком в крыше. Дополнительная комната над гаражом Хантера на четыре машины была огромной, идеально подходящей для домашнего кинотеатра и игровой комнаты.

Если бы я уже не влюбилась, главная спальня завоевала бы мою любовь.

— Это… — у меня не было подходящего слова.

Дальняя задняя стена была заполнена окнами, выходящими на деревья за домом Хантера. Потолки были сводчатыми, а с центра свисала железная люстра. Единственный предмет мебели Хантера, кровать калифорнийского размера «кинг-сайз», выглядела почти слишком маленькой для такого обширного пространства.

— Это большой дом, — сказал Хантер, выглядывая в окно. — Как думаешь, это не слишком хвастливо?

Я покачала головой.

— В самый раз. — В то время как дома его соседей буквально кричали «деньги», дом Хантера представлял собой идеальное сочетание роскоши и комфорта. Вся отделка была первоклассной — было ясно, что он вложил сюда деньги, — но выполнена она была со вкусом. И он был не слишком большим.

— Ванная? — Я указала на дверь в дальнем углу комнаты, затем позволила своим ногам следовать за моим пальцем. У меня отвисла челюсть, когда я огляделась вокруг. — Здесь лучше, чем в спа-салоне.

Хантер усмехнулся в дверном проеме позади меня, пока я осматривала мраморную плитку от пола до потолка. Затем я открыла соседнюю дверь, которая вела в гардеробную.

— Ладно. Это просто несправедливо. Твоя гардеробная едва ли меньше, чем вся моя спальня.

— Дай-ка посмотреть. — Коби протиснулся мимо моего бедра и скрылся в гардеробной. Он проехал своей машинкой вдоль изготовленных на заказ стеллажей, а затем сразу же вернулся обратно. — Уже пришло время ужинать? Когда я смогу получить мой чизбургер?

Я покачала головой и пробормотала:

— Никакой благодарности.

— А? — спросил он.

— Ничего, маленький человечек. Давай пойдем ужинать.

— Давайте наперегонки! Я собираюсь победить! — закричал он, выбегая из комнаты и исчезая в коридоре.

— Теперь, когда ты все осмотрела, ты собираешься помочь мне сделать этот дом пригодным для жизни? — спросил Хантер, когда мы медленно последовали за Коби.

— Полностью. — Я улыбнулась. — Я буду очень рада потратить все твои деньги.

Он усмехнулся и взял меня за руку.

— Как ты относишься к тому, чтобы обставить одну из этих комнат для Коби? — Он указал на свободную спальню, когда мы проходили мимо ее двери.

Моя лодыжка подвернулась, и я врезалась в его бок. Неужели он только что попросил нас переехать сюда? Неужели он думал, что мы были готовы к такому важному шагу? Потому что это было не так. Ещё нет.

— Для ночевок, — пояснил Хантер, помогая мне восстановить равновесие.

— О, поняла. Тогда да. — Я кивнула. — Я уверена, что он хотел бы иметь свое собственное место.

— Я не хочу торопить события.

— Я тоже.

— Но… я бы хотел, чтобы ты подумала о том, что однажды ты будешь жить здесь. Когда начнешь заниматься декорированием, выбирай вещи, которые ты хотела бы видеть в своем собственном доме. Нам нужно время, но в будущем я хочу, чтобы вы с Коби жили со мной.

Я переплела свои пальцы с его.

— Я могу это сделать.

Нам действительно нужно было время, и я была рада, что Хантер тоже это понял. Хотя у меня не было намерения прекращать наши отношения, съезжаться было слишком рано. Да, Хантер практически жил с нами, но у нас все еще были отдельные дома. Я была не совсем готова делить адрес.

С другой стороны, устраивать здесь ночевки? Начнем, как только прибудет самая необходимая мебель. Я не могла дождаться, когда проведу здесь ночь, а потом приготовлю обильный завтрак на его шикарной кухне.

— Ты сможешь здесь жить? — спросил Хантер, когда я спускалась за ним по лестнице.

— Что ты имеешь в виду?

— Кажется, я не подумал о мотеле. Тебе нужно жить в городе?

— Хм, — промычала я. — На самом деле я никогда не заглядывала так далеко вперед. Я решила, что побуду на мансарде, пока Коби не уедет в колледж, и там останусь только я.

Хантер остановился на ступеньке и обернулся.

— Это больше не только ты, детка.

Да. Именно так.

Поскольку я была на уровне его глаз, я наклонилась вперед и запечатлела нежный поцелуй на его губах.

— Мамочка! Хантер! — крикнул Коби снизу. — Не пора ли подавать чизбургеры?

Я поцеловала Хантера еще раз, прежде чем он продолжил спускаться по лестнице.

— Я не думаю, что мне обязательно быть в городе, но думаю, что было бы неплохо, если бы кто-нибудь был рядом с мотелем, — сказала я. — Просто на всякий случай. Кто-то, кому я могла бы довериться в случае крайней необходимости.

— Кто-то вроде менеджера?

— Я не могу позволить себе нанять менеджера, — вздохнула я. — По крайней мере, до тех пор, пока не будет выплачена моя ипотека. Но, может быть, я смогла бы уговорить кого-нибудь пожить на мансарде и снизить арендную плату, если бы они следили за происходящим и звонили мне, если возникнет проблема.

Это вполне могло бы сработать. Сколько я могла бы брать за аренду? Кого я могла бы попросить поселиться там? Когда цифры и потенциальные кандидаты на аренду начали проноситься у меня в голове, я улыбнулась шире.

Может быть, я буду готова жить у Хантера раньше, чем думала. Эта идея казалась менее шокирующей, чем минуту назад. Теперь это просто казалось правильным следующим шагом.

— Коби! — позвала я, когда мы вошли на кухню. Он не ответил, только хихикнул из-за островка, где прятался. — Коби! О, нет, Хантер. Мы потеряли Коби. Думаю, мне придется самой выпить его молочный коктейль «Орео», раз он не идет ужинать.

— Я здесь! — Коби выскочил из-за островка и подбежал к входной двери.

Я последовала за своим сыном на улицу, чтобы усадить его в автокресло, пока Хантер запирал за нами дверь. Когда мы медленно выезжали с длинной подъездной аллеи, которая пересекалась с главной дорогой, я наблюдала в зеркало бокового обзора, как дом Хантера исчезает за деревьями.

Кедровый сайдинг был окрашен в коричневый цвет — идеальный внешний вид для дома в деревьях. Фронтоны над крытой верандой придавали мягкую элегантность в остальном деревенскому экстерьеру. Каменные колонны, обрамляющие вход, прекрасно смотрелись бы с букетами цветов у их оснований.

Да, я хочу когда-нибудь здесь жить.

Не только из-за дома, но и потому, что вместе с домом появился мужчина.

Я посмотрела на Хантера на водительском сиденье и улыбнулась, когда мой телефон зазвонил в центральном подстаканнике. Радуясь, что это был не Неизвестный — который был настойчив, как всегда, — я ответила.

— Привет, мам.

— Мейзи.

Я села настолько прямо, насколько позволял мне ремень безопасности.

— Что? Что случилось?

— Тебе нужно немедленно приехать в больницу, — ее голос дрожал. — Твой папа… — Она замолчала, потому что начала плакать.

— Мама? — Мое сердце бешено колотилось. — Что с папой?

— Он… у него был сердечный приступ, — прошептала мама.

Моя рука взлетела ко рту, когда я ахнула.

— Он сейчас у доктора Питерсона, — сказала мама. — Они проводят какие-то тесты.

— Но с ним все в порядке? Он жив? — Я выдавила слова, когда мои глаза наполнились слезами.

— Да, — прошептала мама и снова заплакала.

Слава богу.

— Ладно. Мы уже в пути. Я люблю тебя. — Я повесила трубку и посмотрела на Хантера затуманенными глазами. — Нам нужно в больницу.

Он кивнул и нажал на газ.

— Что случилось?

— У папы был сердечный приступ. — Слезы потекли по моим щекам, хотя я пыталась сдержать их ради Коби. Но мысль о том, что я могу потерять отца, была невыносимой, и у меня перехватило дыхание от громкого рыдания.

Я снова поднесла руку ко рту, чтобы заглушить свои крики.

— Сделай вдох, — сказал Хантер.

Я кивнула и сделала вдох, но это не помогло.

Я не могла представить свою жизнь без папы. Я нуждалась в нем. Мне нужно было, чтобы он помог мне вырастить Коби хорошим человеком. Мне нужно было, чтобы он повел меня к алтарю, если я когда-нибудь выйду замуж. Я нуждалась в его объятиях, когда мне было грустно.

— Мамочка? — Испуганный голос Коби заставил меня яростно провести рукой по лицу, когда я сделала еще один медленный вдох.

— Все в порядке, приятель. — Я расстегнула ремень, чтобы повернуться и погладить колено моего сына. — Все будет хорошо.

Он кивнул, но на его нижних ресницах выступили слезы.

— Что сказала твоя мама? — спросил Хантер.

Я повернулась обратно и пристегнулась.

— Только то, что они проводят какие-то тесты.

— Питерсон на дежурстве. Он хорош. — Он потянулся к моей руке и крепко сжал ее.

— Хорошо. — Хантер был прав. Доктор Питерсон работал в больнице столько, сколько я себя помню, и он многое повидал. Кроме Хантера, я доверяла ему больше, чем любому другому врачу.

— Мы не можем взять с собой Коби, — прошептала я.

Ответом Хантера было потянуться к телефону, лежащему у меня на коленях, и набрать имя.

— Джиджи, это Хантер. У нас чрезвычайная ситуация с отцом Мейзи, и нам нужно ехать в больницу. Ты можешь присмотреть за Коби? — Он слушал ее секунду, затем сказал: — Хорошо. Мы будем через несколько минут. — Он повесил трубку и положил телефон обратно. — Куда мне ехать?

— Обратно на шоссе, затем в сторону города.

Когда Хантер прибавил скорость, я мысленно помолилась за своего папу и сделала еще один судорожный вдох, прежде чем снова повернуться к Коби.

— Приятель, нам нужно съездить в больницу проведать дедушку, потому что он болен. Ты можешь немного поиграть с Беном?

Он кивнул, когда пролилось еще больше слез.

— Хорошо.

— С дедушкой все будет хорошо, — сказала я нам обоим.

— Ты собираешься вылечить его? — спросил Коби Хантера.

Хантер посмотрел в зеркало заднего вида.

— Я сделаю все, что в моих силах.

Пожалуйста, пусть с ним все будет в порядке. Пожалуйста. Пожалуйста.

Моя умоляющая молитва повторялась по кругу.

Мы ехали к фермерскому дому в тишине, если не считать того, что я давала Хантеру указания. Когда мы подъехали, Джесс и Джиджи ждали нас снаружи. Джесс направился прямо к заднему сиденью, чтобы вытащить Коби, а Джиджи просунула руку в мое открытое окно, чтобы обнять.

— Мы присмотрим за ним, — сказала Джиджи.

— Спасибо. — Я посмотрела через ее плечо и увидела, что голова Коби покоится на сильном плече Джесса. — Мы еще не ужинали.

Она отмахнулась от меня.

— Мы обо всем позаботимся. Просто езжайте.

— Спасибо. — Хантер помахал рукой, а затем съехал с посыпанной гравием подъездной дорожки, направив машину в сторону города. Держа одну руку на руле, он позволил мне крепко сжать другую у себя на коленях. Чем ближе мы подъезжали к больнице, тем крепче становилась моя хватка. Когда мы свернули на парковку больницы «Джеймисон-Вэлли», все мое тело дрожало.

В последний раз, когда я была на этой парковке, Джесс увозил меня от мертвого тела Эверетта.

Мое сердце бешено колотилось, на висках выступили капельки пота, но холодная дрожь пробежала у меня по коже. Независимо от того, сколько раз я вдыхала, казалось, я не могла наполнить свои легкие.

— Ты можешь это сделать. — Хантер высвободил свою руку из моей хватки и открыл свою дверь.

Я могу это сделать. Я должна это сделать.

Внутри больницы находился мой отец. Мне нужно было быть рядом с ним. Ради моей мамы. Ради моих братьев. Мне придется зайти внутрь здания, в котором хранились все мои самые страшные воспоминания.

Мои пальцы нащупали ручку машины, но мне удалось ухватиться за нее и открыть дверь ногой. В тот момент, когда мои теннисные туфли коснулись тротуара, мои колени ослабли. Держась за борт своей машины для равновесия, я закрыла дверь и сделала один шаг. Затем еще один.

Я могу это сделать.

Хантер обошел машину сбоку и протянул руку.

— Я все время с тобой.

Я кивнула и вложила свою руку в его. С каждым шагом по асфальту мои ноги становились все тяжелее. Те немногие силы, которые у меня были, уходили на то, чтобы просто удержаться на ногах, потому что страх пройти через раздвижные стеклянные двери скорой помощи передо мной вызывал головокружение.

— Ты можешь сделать это, детка.

Я покачала головой.

— Не могу.

— Нет, можешь. Шаг за шагом. Сделай это ради своего отца.

Я могу сделать это для папы.

— Хорошо, — прошептала я.

Мы медленно пересекли парковку, но в конце концов мы это сделали. Когда мы нажали на кнопку над раздвижными дверями, и они открылись, запах больницы ударил мне в лицо, и у меня скрутило желудок. Прошло пять лет с тех пор, как я была здесь, но я все еще помнила этот запах. Я могла закрыть глаза и представить, что нахожусь где-то в другом месте, но запах не исчезал.

— Хантер, — взмолилась я. Мои ноги снова остановились.

— Один шаг, — сказал он. — Просто сделай еще один шаг.

Я крепко сжала его руку и подняла свою правую ногу.

— Хорошо. Еще один.

Мои шаги были едва слышны, но ему удалось провести меня мимо дверей.

— Подумай о том хорошем, что у тебя здесь было. Только о хорошем.

Я кивнула. О хорошем.

Мой взгляд метнулся по вестибюлю скорой помощи. Передо мной была стойка, за которой я познакомилась с Джиджи в ее первый рабочий день. Я сплетничала об Эверетте — о том, каким красивым он мне казался и как я была без ума от нового доктора. Молодая и глупая Мейзи. Я не увидела, что за его красотой не было ничего, кроме безумия.

Мои ноги снова остановились.

— Расскажи мне о чем-нибудь хорошем.

Я с трудом сглотнула и посмотрела в обеспокоенные глаза Хантера. Он знал, что я была примерно в трех секундах от полноценной панической атаки. Все, что я хотела сделать, это закрыть глаза и убежать, но, как будто почувствовав мое желание убежать, он высвободил свою руку из моей и обнял меня за плечи.

— Расскажи мне о чем-нибудь хорошем, — повторил он.

Я прижалась к нему, используя его как свой якорь, когда мы сделали еще один шаг.

— Я встретила Джиджи прямо там. — Я указала на стойку скорой помощи.

— Хорошо. Расскажи мне что-нибудь еще.

— Я получила свою первую настоящую зарплату прямо здесь. — Я указала на пол.

Я стояла посреди вестибюля отделения неотложной помощи, испытывая головокружение от того, что только что закончила свои первые две недели работы медсестрой. Еще не оформив мой прямой депозит, они выдали мне настоящий чек. Никогда еще мне не было так радостно вскрывать конверт.

— Ты отлично справляешься, — сказал Хантер, стараясь сократить шаг, чтобы я не чувствовала, что он меня торопит. — Продолжай. Больше хороших вещей.

— У моей двоюродной сестры здесь родился ребенок, когда я училась в старшей школе, и я приехала навестить их.

— Мальчик или девочка? — спросил он, направляя меня в комнату ожидания.

— Девочка.

Я думала о другом приятном опыте пребывания в больнице, когда моя семья заметила нас в зале ожидания. Мама вскочила со своего места и бросилась прямо ко мне, за ней последовали Бо, Сабрина и Майкл.

— Ты можешь забрать ее? — спросил Хантер Бо.

Бо кивнул, когда Хантер осторожно переложил меня на бок моего брата. Я любила Бо, но в ту минуту, когда прикосновения Хантера исчезли, моя паника усилилась. Но как бы сильно я ни хотела, чтобы он остался со мной, было лучше, чтобы он проверил, как там папа.

— Сиди смирно, — сказал Хантер. — Я вернусь, как только смогу. — Он сжал плечо моей мамы, прежде чем пробежать мимо стойки скорой помощи и исчезнуть в направлении смотровых кабинетов.

— Давай, Мейз, — мягко сказал Бо.

Я закрыла глаза, отгоняя визуальные напоминания о времени, проведенном за флиртом с Эвереттом в приемной, и слепо позволила брату отвести меня к стулу.

— Я горжусь тобой, — сказала мама, садясь на стул рядом со мной и беря меня за руку.

Гордится мной? У нее было так много поводов для беспокойства из-за папы, что ей не следовало бы гордиться мной. Я должна быть здесь и утешать ее, а не наоборот. Мне не нужно было, чтобы люди суетились из-за меня, когда они должны были сосредоточиться на отце.

Стыд сменился паникой.

Эверетт был мертв уже много лет, но я позволяла ему управлять моей жизнью. Я позволила его памяти запятнать эту больницу. Я избегала ее любой ценой, боясь того, что пребывание в этих стенах может сделать с моим рассудком.

Я открыла глаза и огляделась.

Вместо того чтобы представлять Эверетта в этой комнате ожидания, я наблюдала, как Бо и Сабрина утешают друг друга. Я наблюдала, как Майкл постукивает ногой, сверяясь с часами. Потом посмотрела на маму, которая была бледна и вот-вот снова расплачется.

Я не пустила Эверетта в больницу и увидела все таким, каким оно было. Больница. Здание. Место с хорошими и плохими воспоминаниями.

Пришло время избавиться от некоторых страхов и сосредоточиться на своей семье.

— Что случилось? — спросила я маму.

Она шмыгнула носом и вытерла глаза.

— Мы как раз ужинали. Он встал со стула, чтобы отнести свою тарелку на кухню. Он уже много лет не убирал со своей тарелки.

Это я знала. Мама прислуживала папе. Ей нравилось это делать, а ему нравилось позволять ей.

— Он вернулся с кухни и начал растирать свою грудь. Следующее, что я помню, он говорит мне позвонить в 9-1-1, потому что он думает, что у него сердечный приступ. Поэтому я побежала в ванную и принесла ему немного аспирина. Потом мы сидели вместе на диване и молились, пока через несколько минут не приехала скорая помощь.

— Как долго вы пробыли здесь, прежде чем позвонили нам? — спросил Бо.

— Всего на несколько минут. В машине скорой помощи Броку начали давать какие-то лекарства, и доктор Питерсон приехал в больницу всего на минуту позже нас. Они начали делать этот ЭКГ тест, и я вышла, чтобы позвонить тебе. Когда я вернулась, они сказали мне, что я должна подождать здесь.

Она снова заплакала, и я наклонился, чтобы достать из ее сумочки кружевной носовой платок.

Она промокнула глаза.

— Спасибо.

Майкл начал поглаживать ее по спине.

— Все будет хорошо, мам.

Я молилась, чтобы он оказался прав.

Мы все сидели тихо и смотрели в конец коридора, где исчез Хантер, крепко держась друг за друга. Когда Хантер вышел из зала почти час спустя, мы встали и схватили друг друга за руки.

Хантер подошел прямо к маме и положил руку ей на плечо.

— С ним все в порядке. С ним все будет в порядке.

Мы все выдохнули, потом крепче прижались к маме.

— Сердечный приступ был несерьезным, и поскольку вы сразу же приехали, доктор Питерсон смог вскрыть закупоренную артерию. Антикоагулянты подействовали недостаточно эффективно, поэтому доктор Питерсон установил стент. Нам пришлось дать Броку легкое успокоительное, так что он не в себе, но как только мы устроим его в палате наверху, вы сможете его увидеть.

— Как надолго он должен остаться здесь? — спросил Бо.

— По крайней мере, на ночь, — сказал Хантер. — Если завтра все будет хорошо, вы, вероятно, сможете забрать его домой.

— А потом он сядет на диету, — заявила мама.

— Ему это не понравится, — усмехнулся Майкл. — Больше никаких жареных блюд по пятницам.

— Все верно. — Мама кивнула, затем снова посмотрела на Хантера. — Я думаю, я останусь на ночь, если ты не против?

— Прекрасно.

— Ты уверена, мам? — спросил Бо. — Тебе не кажется, что дома тебе было бы удобнее?

Она покачала головой.

— Со мной все будет в порядке.

Мама десятилетиями спала рядом с папой. Она ни за что не вернулась бы домой без него.

— Давай. — Хантер махнул рукой. — Я провожу тебя наверх.

— Я знаю дорогу. — Мама направилась к лестнице, Майкл, Бо и Сабрина последовали за ней. Хантер и я последовали за ними, держась за руки.

Он наклонился, чтобы поцеловать мои волосы.

— Как у тебя дела?

— Теперь лучше, потому что с папой все будет в порядке.

Теперь, когда я приняла решение, мне стало лучше.

Пока мы сидели в комнате ожидания, я приняла решение. Я не собиралась покидать эту больницу сегодня вечером, пока не смогу вернуться завтра и навестить своего отца без того, чтобы Хантеру практически пришлось тащить меня через двери.

Перед тем как уйти сегодня вечером, я собиралась вернуться туда, где начались мои кошмары. Я собиралась спуститься в подвал.

Но сначала я хотела обнять своего папу.

Когда мы добрались до папиной палаты на втором этаже, медсестра как раз выходила оттуда, и он махнул нам рукой, чтобы мы заходили.

— О, Брок, — выдохнула мама и прижала руки к щекам.

Папа моргал, глядя на нас, как будто только что проснулся.

— Привет, детка.

Папина нежность вызвала новую волну слез, и я уткнулась лицом в бок Хантера, чтобы не шуметь. Он просто крепко обнимал меня, шепча в мои волосы, что все будет хорошо. Когда ко мне вернулось самообладание, я прошаркала в папину палату следом за своей семьей. Затем, один за другим, мы все обняли папу.

— Я люблю тебя, папа, — сказала я ему в шею.

— Я тоже тебя люблю.

— Мы дадим тебе немного отдохнуть.

— Марисса, мы можем тебе что-нибудь принести? — спросила Сабрина.

Мама покачала головой и взяла папу за руку.

— У меня есть все, что мне нужно.

— Мы вернемся первым делом утром. — Сабрина наклонилась, чтобы поцеловать папу в щеку, а затем обнять маму на прощание.

Бо сделал то же самое, прежде чем обнять меня и пожать руку Хантеру.

— Спасибо.

Хантер кивнул, а затем обнял Сабрину.

— Я собираюсь остаться на некоторое время, — сказал Майкл. Это означало, что он собирался остаться на всю ночь. Он ни за что не позволил бы маме спать здесь одной.

— Спасибо, — одними губами произнесла я.

Он кивнул и уселся в одно из двух кресел для гостей.

Хантер и я попрощались с Майклом, мамой и папой, а затем оставили их одних.

— Мне нужно кое-что сделать, прежде чем мы уйдем, — сказала я Хантеру, когда мы шли по коридору. — Но мне понадобится твоя помощь. Я не думаю, что смогу сделать это одна.

Каким-то образом Хантер понял, что я имела в виду, без необходимости объяснять.

— Ты уверена, что хочешь сделать это сегодня? Тебе и так было нелегко.

Я кивнула.

— Я хочу сделать это, пока у меня хватает смелости.

— Хорошо, детка. — Его рука покоилась у меня на пояснице. — Тогда я буду прямо здесь.

Спускаясь по лестнице, я с каждым шагом все крепче хваталась за перила. К тому времени, как я добралась до первого этажа, моя свободная рука дрожала.

— Все хорошо? — спросил Хантер.

Я кивнула и сделала еще один шаг к двери в подвал. Когда мои пальцы обхватили металлическую ручку, у них едва хватило сил повернуть ее.

К счастью, она была не заперта, и тяжелая дверь заскрипела, когда я потянула ее на себя. Прохладный, спертый воздух из подвала ударил мне в лицо. Пока Хантер придерживал дверь, я переступила порог и остановилась на площадке над лестницей.

Я могу это сделать. Я могу это сделать.

Я сделаю это.

И тогда, возможно, я буду свободна.

Шаг за шагом — рука Хантера напоминала мне, что он рядом, — я спустилась по цементной лестнице в подвал моих страхов. Затем я медленно направилась к смертоносному складу в конце коридора.

Оглянувшись через плечо, я получила ободряющий кивок от Хантера, затем повернулась и вошла в серую комнату.

За все эти годы мало что изменилось. Что-то передвинули со своего места. Что-то нет. Там все еще было холодно и пахло бетоном. Я не продвинулась дальше, чем на расстояние дверного проема. Мне не нужно было двигаться дальше. С этого места я могла обозревать всю комнату.

Ожидая одной из своих вспышек, я напряглась, когда мой взгляд упал на то место, где я ударила Эверетта ножом.

Когда ее не последовало, я подождала еще несколько ударов сердца. Потом еще.

И все же ничего не произошло.

Мои глаза еще дважды обвели комнату, а затем я обернулась. Мне не нужно было оставаться дольше. Я сделала то, что должна была сделать. Я вернула себе маленькую частичку себя, частичку, которую Эверетт украл много лет назад. Он больше не держал больницу в заложниках. Она снова была моей.

— Я закончила здесь.

Хантер кивнул и, без комментариев, взял меня за руку, чтобы вывести из подвала. Когда мы добрались до вестибюля, он закрыл дверь и притянул меня в свои объятия.

— Я горжусь тобой. Это было не легко.

— Именно так. — Я прижалась щекой к его сердцу. — Спасибо тебе за то, что пошел со мной и помог мне попасть внутрь. Я бы не смогла сделать это без тебя.

— Ты бы нашла способ, но я рад, что смог помочь. Как ты себя чувствуешь?

Измученной. Онемевшей. Странно.

— Я думала, что это будет ощущаться по-другому. — Пройти через двери отделения неотложной помощи было труднее, чем взглянуть на место, где я лишила человека жизни.

— Как по-другому?

— Наверное, я думала, что будет сложнее. Может быть, более эмоционально? И будет чувствоваться более окончательно?

— Дай этому время. — Он отпустил меня и взял за руку. — Пойдем заберем Коби.

— Хорошо. — Пока мы шли, я оглянулась через плечо на дверь подвала.

Я ожидала, что, войдя в этот подвал, почувствую какое-то облегчение — какой-то конец, — но не почувствовала.

Что-то все еще вырисовывалось. Что-то в отношениях с Эвереттом все еще оставалось неурегулированным.

Незаконченным.

Я просто не знала, что именно.

Глава 15

Мейзи

— Спокойной ночи, приятель. — Я поцеловала Коби в волосы и выскользнула из его комнаты.

Прошел месяц с тех пор, как у папы случился сердечный приступ, и жизнь возвращалась в нормальное русло.

Согласно маминому обещанию, она посадила папу на диету, против чего он ни капельки не протестовал. Он уже сбросил двенадцать фунтов и был привержен здоровому образу жизни, который мы все поддерживали.

Бо начал регулярно брать папу в горные походы, Майкл заменил весь папин крепкий «Будвайзер» на «Микелоб Ультра»¹⁴, а я заменила еженедельную тарелку с печеньем, которую приносила папе в течение многих лет, вазочками со свежими фруктами.

На это ушел почти целый месяц, но мой страх потерять папу наконец-то начал уходить. И всякий раз, когда я начинала волноваться, Хантер был рядом со мной. Он заключал меня в свои объятия и уверял, что люди постоянно поправляются после сердечных приступов и продолжают жить еще много-много лет.

Без Хантера все это испытание было бы жалким. Без Хантера… Ну, мне не нравилось думать об этом. Я держала его и не собиралась отпускать.

— Что ты делаешь? — Я плюхнулась на свой диван рядом с Хантером.

Он отвернул свой ноутбук, чтобы я не могла видеть экран.

— Это сюрприз. Коби уснул?

— Очень быстро. Что за сюрприз? — Я вытянула шею, чтобы заглянуть, но Хантер пощекотал мои ребра. Я взвизгнула и откинулась назад, отмахнувшись от его руки.

— Тихо. — Он рассмеялся. — Ты разбудишь Коби.

Я скорчила гримасу «да, точно». Коби едва успел прочесть две страницы своей книжки на ночь, как отключился. Он был глубоко погружен в страну грез вместе с Пиклом, который спал на полу рядом с ним.

— Ну же, покажи мне свой сюрприз. Это для Коби? Потому что я отлично умею держать сюрпризы в секрете. — Я плотно сжала губы, повернула замок, затем открыла рот, чтобы вставить ключ.

Хантер усмехнулся и наклонился, чтобы коснуться своими губами моих.

— Тебе невозможно отказать.

Я ухмыльнулась, когда он передал мне ноутбук.

— Это сюрприз для тебя, но я еще не закончил с редактированием.

— Это мои фотографии? — Я была так взволнована, что чуть не свалилась с дивана.

— Да. Просто кликни вправо.

Я снова присела на корточки, нависая над ноутбуком, с широкой улыбкой на лице. Весь экран занимала фотография Коби сзади, когда он ловил рыбу в общественном пруду.

— Хантер, — прошептала я, недоверчиво качая головой. — Это…

Это был именно такой кадр, который я представляла себе мысленно, но лучше. Освещение было подправлено, и на воду падал солнечный луч. Трава была размыта, чтобы придать фотографии более мягкие очертания. И каким-то образом Хантеру удалось запечатлеть достаточно профиля Коби, чтобы увидеть, что мой сын был вне себя от радости.

— Тебе не обязательно их использовать, — сказал Хантер. — Это не заденет моих чувств, если ты решишь, что они недостаточно хороши. Мы можем нанять профессионального фотографа, чтобы он приехал и попробовал еще раз.

Я оторвала взгляд от фотографии.

— Нет. Это потрясающе. Типа, лучшая фотография, которую я когда-либо видела.

— Правда?

— Правда. — Я провела пальцами по его заросшему бородой подбородку. — Хантер, эта фотография невероятна. Это ничуть не хуже, чем мог бы сделать любой высокооплачиваемый профессионал. Я просто… — Я опустила руку и снова посмотрела на ноутбук. — Я просто так горжусь тем, что ты это сделал. Это делает весь этот проект намного более особенным.

Красивое лицо Хантера озарила улыбка.

— Могу я посмотреть остальное? — спросила я.

Он кивнул и придвинулся поближе, чтобы лучше видеть.

Я просматривала фотографии, и мое изумление росло с каждым снимком.

— О боже мой! Этот просто идеально! — Я не могла удержаться от крика. Снимок, который Хантер сделал с крыши заправочной станции, был невероятным и заслуживал дополнительной пары децибел. Он запечатлел всю Главную улицу с мостом, ведущим из города, на заднем плане. Это было все, что я любила в своем городе, запечатленное на одном-единственном снимке.

— Это мое четвертая любимая фотография , — сказал он.

— Четвертая? Помимо фотографии Коби, эта была моей второй.

Он улыбнулся

— Смотри дальше.

Я щелкнула еще раз, затем ахнула. Следующий снимок был сделан во время нашей утренней поездки на озеро Уэйд.

У меня перехватило дыхание.

Хантер сделал почти невозможное. Он сделал фотографию, которая отдавала должное пейзажу. Он запечатлел насыщенные краски раннего рассвета. Солнечный свет едва пробивался из-за горного хребта. Зеркальная вода, отражающая облака над головой. У него все получилось идеально.

— Здорово получилось, — прошептал он.

— Нет, великолепно. — Великолепно — это еще мягко сказано.

Я пролистала следующие две фотографии, но застыла, когда последняя фотография заполнила экран. Это была фотография, на которой мы с Коби сидели за столиком в кафе. Мы с Коби прижались носами друг к другу в эскимосском поцелуе. Мы оба улыбались, и его маленькая ручка лежала поверх моей на столе. Я даже не помнила, чтобы Хантер делал его.

— Это не для мотеля, — сказал он. — Это для меня, — ухмыльнулся Хантер, глядя на экран. Обожание в его глазах растопило мое сердце.

Он любил нас. Без сомнения, он любил нас.

То, как он смотрел на эту фотографию, было тем, как мои родители все еще смотрели друг на друга. Было тем, как Бо смотрел на Сабрину. Именно так Джесс смотрел на Джиджи и их детей.

Хантер любил нас.

И мы любили его.

Я любила его.

— Я люблю тебя. — В очередной раз я доказала, что все, что приходило мне в голову, чаще всего тут же срывалось с моих губ.

Глаза Хантера встретились с моими, и он пристально смотрел на меня в течение трех мучительных ударов сердца. Затем улыбка тронула уголки его губ.

— Я тоже тебя люблю.

Каким-то чудом ноутбук не упал, когда наши тела столкнулись друг с другом. Когда его губы грубо прижались к моим, я забралась к нему на колени, и он скользнул языком внутрь. Я любила целовать этого мужчину. Все в его рту было восхитительно. Он попеременно поглаживал мой язык и посасывал мою нижнюю губу. Когда я наклонила голову, чтобы получить более глубокий доступ, он вознаградил меня укусом.

Его мускулистые руки обхватили мою спину, когда он прижал меня к своей груди. Я навалилась на него всем своим весом, прижимаясь покачивающимися бедрами к напрягшейся эрекции под его джинсами. Он приподнял бедра, посылая волну жара прямо в мою сердцевину, когда его губы оторвались от моих, чтобы проложить дорожку из поцелуев вниз по моей шее.

— Хантер, — простонала я, когда его зубы задели мою ключицу.

— Боже, мне нравится этот звук. — Он поцеловал впадинку у меня на шее, и мои бедра задвигались сильнее, ища какое-нибудь трение, чтобы облегчить боль в клиторе. — Работай изо всех сил, детка.

Я повиновалась, сильно прижимаясь бедрами к его коленям. Он застонал и толкнулся выше, посылая еще один пульсирующий ток в мое лоно.

— В постель. Мне нужно, чтобы ты отнес меня в постель. — Моя мольба вызвала урчание в его горле.

— Ты хочешь мой член, детка? — Его грубый голос, его грязные слова, его руки, мнущие мою задницу, вызвали дрожь по моему телу. — Да, — сказал он, уткнувшись мне в шею. — Ты хочешь мой член.

Хантер быстро встал, его сильные руки поставили меня на нетвердые ноги, чтобы он мог дотащить меня до спальни. Как только дверь со щелчком захлопнулась, я начала стаскивать с себя одежду. Когда мои дрожащие пальцы нащупали пуговицу на джинсах, я разочарованно фыркнула, пытаясь рассеять туман от поцелуя Хантера, чтобы я могла раздеться. Но эта чертова пуговица!

Прежде чем я успела выдернуть металлический диск из петлицы, я уже летела по воздуху. Я подпрыгнула на кровати от броска Хантера. Мой вес все еще колебался, когда его руки добрались до моих брюк и он расстегнул предательскую пуговицу. Затем, сильно потянув, он стянул с моих ног брюки, освобождая меня от джинсовой ткани. Пока он быстро избавлялся от своей одежды, я стянула с себя кружевные стринги.

— Черт возьми, Мейзи. Посмотри, какая ты мокрая. — Вес Хантера обрушился на кровать, когда он опустился на колени между моих ног. Его пальцы прошлись вверх по моим икрам к коленям, кончики едва касались моей кожи. Добравшись до моих колен, он крепко сжал их, впиваясь в мою плоть, и раздвинул их в стороны.

Из моего горла вырвался сдавленный звук, и мои глаза закатились. Мое прерывистое дыхание эхом отдавалось в ушах, когда я лежала там, полностью распростертая и открытая перед Хантером.

— Ты прекрасна. Такая красивая. — Его пальцы нашли мой насквозь мокрый центр, и я ахнула, когда он погрузил два пальца прямо внутрь.

Он потер нежное местечко, и мои бедра дернулись. Если бы он продолжал в том же духе, я бы кончила, но я хотела кончить от его члена.

— Хантер, ты мне нужен. Пожалуйста.

Без промедления головка его толстого, великолепного члена прижалась к моему входу. Его грудь опустилась, чтобы прижаться к моей, в то время как его руки обхватили меня снизу. Затем одним медленным движением он погрузился глубоко, заполняя меня полностью.

— Да, — простонала я ему в ухо, когда он вышел, а затем резко вошел в меня. Некоторое время назад мы перестали пользоваться презервативами, и ощущение его обнаженного тела внутри меня было просто невероятным.

Хантер работал своим членом в постоянно меняющемся ритме — жестко и быстро, затем глубоко и медленно — именно так, как мне это нравилось. Он знал мое тело, мои реплики, все. Он знал, как подвести меня к краю, а затем утащить прочь, снова и снова, пока я не превратилась в трясущееся месиво и полностью не оказалась в его власти.

— Ты готова кончить, детка?

Я кивнула, когда он прижался своим горячим, влажным ртом к моему для еще одного поцелуя.

Его член вошел глубоко, и он резко остановился, чтобы соприкоснуться его основанием с моим пульсирующим клитором. Затем он откинулся назад, поднимаясь на колени. Просунув руки под мои бедра, он приподнял их, меняя угол наклона, чтобы начать трахать меня еще глубже.

Когда он вышел и снова меня протаранил, моя голова и плечи дернулись вперед, оторвавшись от кровати, а затем полетели обратно вниз.

— Я собираюсь кончить, — выдохнула я, когда удовольствие усилилось, распространяясь от моей сердцевины волной покалывающего жара.

Прямо перед тем, как меня настиг оргазм, я протянула руку и запустила пальцы в волосы Хантера, выдергивая резинку и хватая его локоны. Сильно. Белые пятна вспыхнули у меня под веками, когда я кончила. Все мое тело пульсировало, сжимая его, когда он двигался быстрее, усиливая мой оргазм.

— Черт возьми, — прошипел он. — Я люблю тебя. — Мои стенки доили его член до тех пор, пока его собственное освобождение не выплеснулось в меня горячими струями. Я заставила себя открыть глаза, чтобы понаблюдать за оргазмом Хантера, наслаждаясь видом его зажмуренных от удовольствия глаз и подпрыгивающего кадыка, когда из его горла вырывалось урчание.

Я любила этого мужчину. Я доверяла этому мужчине. Будь то нежная забота о моем сердце или удовлетворение моего тела, когда мы занимались горячим плотским сексом, я доверяла ему, чтобы любить меня, как я любила его.

Бескорыстно.

Вздымающаяся грудь Хантера обрушилась на меня, когда его руки скользнули мне за спину, чтобы крепко обнять. У меня едва хватило сил обхватить его руками за спину и погладить по вспотевшей коже.

— Я люблю тебя, Мейзи Холт, — сказал он мне в шею. — Как же мне так повезло завоевать тебя?

Охваченная любовью к этому мужчине, у меня перехватило дыхание, а из уголков глаз потекли слезы.

— Я тоже люблю тебя, Хантер Фарадей.

Нам обоим повезло. Отныне и до конца своей жизни я буду считать своим самым счастливым днем тот, когда он вошел в мой мотель. Все плохое — все дерьмо, через которое Эверетт заставил меня пройти, — я бы сделала это снова, если бы это означало, что этот человек был моей наградой.

— Не плачь. — Хантер перекатился на бок и крепко прижал меня к своей груди. Его член все еще был глубоко внутри меня. — Не плачь, детка.

Мое сердце никогда не было таким переполненным. Таким цельным. Счастье было таким сильным и всепоглощающим, что я не знала, как с этим справиться, кроме как заплакать.

— Я просто… Я люблю тебя. Я слишком счастлива.

Он поцеловал меня в лоб.

— Я знаю, что ты чувствуешь.

Он крепко обнял меня, давая мне несколько минут, чтобы забыть обо всем этом, прежде чем выскользнуть из меня. Затем он сходил в ванную и принес оттуда мочалку, чтобы аккуратно протереть у меня между ног.

Когда он скользнул в постель, мы прижались друг к другу обнаженными телами. Я лежала на боку, его рука лежала у меня на шее, а моя щека прижималась к его груди. Моя нога скользила вверх и вниз по его икре, в то время как его рука переплеталась с моей на его животе, похожем на стиральную доску.

— Спасибо, что сфотографировал меня, — сказала я его обнаженной груди.

— Не за что. Я закончу редактировать и закажу холсты.

Я прижалась поглубже и закрыла глаза.

— Спасибо.

— Ты не сделаешь мне одолжение, когда они придут?

— Конечно.

— Я бы хотел повесить твою фотографию с Коби в офисе у себя дома.

Я улыбнулась и поцеловала ложбинку между его грудными мышцами.

— Я могу это сделать.

— И я плачу за все.

Моя улыбка погасла.

— Ни за что.

— Мейзи, — сказал он.

— Хантер. — Я передразнила его тон. — Это мой мотель, и эти фотографии — деловые расходы.

— Эти фотографии — подарок женщине, которую я люблю.

— Черт возьми, — пробормотала я. Я бы не отказалась от подарка, и он это знал. — Хорошо сыграно, доктор Фарадей.

Он усмехнулся.

— Твою мебель должны доставить сюда в начале следующей недели, — сказала я. — Может быть, как только мы все подготовим, мы могли бы начать наши ночевки?

— Мне бы этого хотелось. Мне бы этого очень хотелось.

— Хорошо, тогда решено. — Я улыбнулась, взволнованная тем, что мебель вот-вот должна была быть доставлена.

Поскольку в Прескотте был небольшой выбор товаров для дома, а у меня не было времени съездить в Бозмен за покупками, я заказала большую часть мебели Хантеру онлайн. Первыми прибудут диваны и стулья для гостиной. Затем кровать для комнаты Коби. А потом письменный стол, который я заказала на заказ для его кабинета, и массивный обеденный стол для гостиной.

Мне не терпелось удивить все это вместе. Я уже договорилась с Бо и Майклом, чтобы они помогли мне все подготовить, так что на следующей неделе я могла бы отвезти его туда под предлогом распаковки посылок, когда на самом деле все будет готово.

Я даже наняла маму, чтобы она помогла мне обставить кухню, поскольку я была так занята в мотеле. Она с удовольствием покупала посуду, кастрюли и все остальное, что могло понадобиться на кухне. Я прятала все в ее гараже, который был забит пакетами и коробками, чтобы Хантер не пронюхал о моем сюрпризе.

— Во сколько нам нужно быть в центре города на завтрашнем параде? — спросил Хантер, отвлекая мои мысли от дизайна интерьера.

— Все начинается в десять, но, если мы хотим занять хорошие места, нам нужно быть там в девять.

— Ладно, — зевнул он. — Ты включила сигнализацию?

— Нет, я забыла. — Я скатилась с него и потянулась за своим телефоном на прикроватной тумбочке. Я улыбнулась, увидев пустой экран, когда открыл его.

Прошло больше месяца с тех пор, как мне последний раз звонил неизвестный номер. Эта репортерша наконец сдалась. Теперь я просто надеялась, что она была последней. Что репортеры всего мира нашли новости получше, и со временем я получу завершение, которого искала с тех пор, как убила Эверетта.

Я преодолела свои страхи перед больницей. Теперь, если бы я только могла справиться со случайными вспышками, я бы почувствовала, что Хантер, Коби и я действительно могли бы двигаться дальше. У меня давненько не было вспышек, последний раз это случилось, когда я убиралась пару недель назад, так что я держала пальцы скрещенными, чтобы время между ними увеличивалось. Может быть, в один прекрасный день они вообще исчезнут.

— Все. — Поставив будильник на шесть, я снова прижалась к Хантеру и поцеловала его в грудь. — Спокойной ночи.

Он поцеловал мои волосы.

— Спокойной ночи, Блондиночка.

Я улыбнулась.

Спокойной ночи. Все, чего я хотела, — это целую жизнь спокойных ночей с Хантером рядом со мной.

И если бы все будет продолжаться, как сейчас, я, возможно, исполнила бы свое желание.

Хантер

Время пришло.

Она любила меня, а это означало, что пришло время сказать Мейзи правду. Пришло время рассказать ей о моем прошлом. О Нелл.

Об Эверетте.

Пришло время рассказать ей обо всем, а затем держать ее ноги, когда она попытается убежать.

— Кто такая Нелл?

Вопрос Мейзи заставил мои руки, лежащие на руле, вздрогнуть. Машину дернуло в сторону, прежде чем я вырулил обратно на дорогу, ведущую к гаражу Ника и Эммелин Слейтер на их ежегодную вечеринку по случаю Дня независимости.

— Ого. Все в порядке? — спросила Мейзи.

— Да. Извини, мне показалось, я увидел животное на дороге, — солгал я.

— Оу.

Она молчала с минуту, и я надеялся, что она оставит свой предыдущий вопрос без ответа. Может быть, она больше не станет спрашивать о Нелл, поскольку мы были всего в нескольких минутах езды от места назначения.

— Кто такая Нелл? — повторила она.

Блять.

Ее вопрос был еще одним признаком того, что мне пришло время сказать ей правду.

Мои руки крепче сжали руль. Я вздохнул и открыл рот, но прежде чем я успел ответить на ее вопрос, Мейзи замахала руками в воздухе.

— Прости. Забудь. Мне не следовало совать нос не в свое дело. Я, эм, увидела ее имя в твоем телефоне некоторое время назад, и мне просто стало любопытно. Я не хотела подглядывать, но оно выскочило с сообщением прямо тогда, когда я проходила мимо, и сообщение было не очень приятным. Я вроде как забыла обо всем этом, но потом мы столкнулись с Митчеллами на параде ранее, и их дочь зовут Нелли, и я вспомнила сообщение и…

— Хэй. — Я взял ее за руку, чтобы остановить ее нервный лепет. — Все в порядке. Нелл… ну, она не самая веселая тема для разговора.

— Я так и поняла.

Я мысленно перебрал все сообщения Нелл. Большинство из них были «Позвони мне» или «Перестань меня игнорировать». За исключением одного.

То, что произойдет дальше — твоя вина.

Должно быть, это и было то сообщение, которое видела Мейзи.

Чертова Нелл.

Она перестала приставать ко мне, и я лелеял надежду, что между нами все кончено и она, наконец, приняла мой выбор жить здесь. Я надеялся, что она поймет, что я никогда не вернусь, и будет жить своей собственной жизнью, а меня оставит в покое. Глупая надежда.

Было бы намного легче рассказать Мейзи о Нелл, если бы это было правдой.

— Я расскажу тебе о ней, но сейчас не время. — Я дернул подбородком в сторону Коби, который дико дрыгал ногами, нервничая из-за всех этих леденцов, которые он съел после послеобеденного сна.

— Но с тобой все в порядке? — спросила Мейзи. — Она тебе не угрожает или что-то в этом роде?

— Нет, не угрожает. Все хорошо. — Я поднес ее руку к своим губам для поцелуя.

— Мне не следовало смотреть. Извини.

— Не извиняйся. Никогда не извиняйся. Твое любопытство — одна из тех черт, которые я люблю в тебе.

Это и ее терпение. Все это время она сдерживала свое обещание не совать нос в дела моей семьи или прошлых отношений. Она предоставила мне больше свободы действий, чем любая другая женщина на ее месте.

Но ей не придется долго ждать.

Я скажу ей правду, а потом встану на колени и буду умолять ее простить меня за ложь и недомолвки. Она любила меня, и это была моя маленькая надежда на то, что мы действительно сможем пройти через все это вместе.

— Я надеюсь, что шоу фейерверков Майкла сегодня вечером пройдет хорошо, — сказала Мейзи, меняя тему. — Он такой нервный. Он делал это раньше, но я думаю, он беспокоится, что что-то пойдет не так и Алана это увидит.

Я усмехнулся.

— У него все будет в порядке.

В глазах Аланы Майкл не мог поступить неправильно. Его шоу фейерверков могло состоять из одного бенгальского огня и пылающего цветка лотоса, и она сказала бы, что это было самое зрелищное событие в истории Прескотта.

— Мы здесь! — крикнул Коби, когда я въехал на стоянку перед гаражом Слейтеров.

Мейзи выпрямилась на своем сиденье и расстегнула ремень безопасности. Она выскочила за дверь еще до того, как я припарковался.

Потом на нее напала толпа ее подруг.

После того, как женщины разошлись, Джиджи направилась прямо к заднему сиденью, чтобы отстегнуть Коби, чтобы он мог убежать и найти других детей. Фелисити и Сабрина открыли заднюю дверцу машины, чтобы достать печенье, которое Мейзи испекла на десерт. К тому времени, когда Эммелин, переваливаясь, вышла гаража со своим сильно беременным животом, мы были готовы вернуться.

— Ты не захватишь холодильник? — Мейзи окликнула меня, когда подошла к Эммелин.

— Понял. — Я помахал рукой и пошел к заднему сиденью за напитками.

Поставив кулер рядом с холодильником в гараже, я присоединился к ребятам, сгрудившимся вокруг классического черного «Камаро», который восстанавливал Ник.

— Привет. — Я пожал Нику руку. — Спасибо, что пригласили нас.

— Добро пожаловать. Рад, что ты смог прийти.

Я пожал руки Джессу, Сайласу и Бо. Я уже встречался с некоторыми другими парнями, включая отца и брата Ника, которые приехали в город на выходные и остановились в «Биттерруте».

— Неплохо, — сказал я Джессу, проводя рукой по капоту машины.

— Ни хрена себе. Теперь я тоже такую хочу.

Я кивнул.

— Было бы круто купить старую машину и восстановить ее. Может быть, сделать это вместе с Коби.

Разговор прекратился, и все взгляды обратились ко мне.

Мой позвоночник выпрямился.

— Что?

Напротив меня ухмылялся Бо.

— Просто рад, что ты делаешь шаг вперед.

Я расслабился и улыбнулся в ответ. Черт возьми, да, я делал шаг вперед. Время Бо в качестве отца Коби подошло к концу.

Теперь это была моя работа.

— Я…

Женский крик прервал мою фразу, и все головы повернулись к открытым дверям гаража. Джесс и я двинулись первыми, мы оба годами учились распознавать звук боли. Ник промчался мимо нас, узнав звук крика своей жены. Когда мы вышли на улицу, все женщины столпились над Эммелин, которая согнулась и держалась за живот.

— Что случилось? — спросил я, когда подошел к Эммелин.

— Схватки, — прошипела Эммелин. — Сильные.

— Сколько между ними времени?

— Минут десять или около того. Они были у меня весь день, но ничего особенного, так что я не волновалась. Но эта схватка была… О-о-о.

Струйка воды стекала по ее ноге.

— Ладно. Пора в больницу. Ты готов встретиться со своей малышкой?

Она посмотрела на Ника, стоявшего рядом с ней, и улыбнулась.

Затем разразился хаос, когда вечеринку свернули, Слейтеры с ревом помчались в больницу, а я поцеловал Мейзи в щеку, прежде чем последовать за ними.

Девять часов спустя я вышел из больничной палаты Эммелин, оставив ее, Ника и малышку Нору отдыхать одних.

Доктор Питерсон был лечащим врачом Эммелин, но я остался, желая поучиться у врача с невероятным опытом. Я нечасто принимал роды за пределами своей резиденции, и поскольку я оставался в Прескотте на неопределенный срок, в конце концов мне предстояло стать старшим врачом в больнице «Джеймисон-Вэлли». Я не мог выбрать лучшего ребенка, чтобы принять его в это сообщество. Нора Слейтер была настолько совершенна, насколько это возможно для новорожденных.

Поспешив в раздевалку, я переоделся в медицинскую форму и вытащил телефон из кармана джинсов. Потом я позвонил Мейзи. Было три часа ночи, но мне было все равно, что я разбужу ее. Ей тоже будет все равно.

— Привет, детка, — сказал я, когда она ответила.

— Привет. Все в порядке?

— Здоровая малышка. Семь фунтов, три унции. Десять пальцев на руках и десять на ногах.

Она вздохнула.

— О, хорошо. Ты возвращаешься домой?

Домой. Я улыбнулся.

— Я уже в пути.

— Ладно, — зевнула она. — Скоро увидимся.

Я поспешил домой и забрался в постель, заключив свою Мейзи в объятия.

Тогда я дал себе обещание.

Завтра я договорюсь, чтобы Коби провел одну ночь с Броком и Мариссой на этой неделе, чтобы я мог все рассказать Мейзи.

Как только мое признание останется позади, мы сможем двигаться вперед. Она будет носить мое кольцо, Коби станет моим сыном, и мой ребенок будет расти в ее животе.

Это была последняя пометка мелом на чистой в остальном грифельной доске, и пришло время стереть ее.

— Эй, — окликнул я ее в вестибюле мотеля.

— Привет! — Мейзи выскочила из-за своего компьютера за стойкой, чтобы поцеловать меня. — Что ты здесь делаешь?

— Я пришел узнать, не хочешь ли ты пообедать. У меня перерыв.

— Хорошо, конечно. Ты хочешь пойти куда-нибудь или просто поедим наверху?

Я пожал плечами.

— Это не имеет значения.

— Я бы хотела доесть то, что осталось от вчерашнего ужина. Особенно, если Коби сегодня проведет ночь с мамой и папой. Таким образом, мы сможем пойти поесть куда угодно.

— Хорошо.

Прошло два дня с момента рождения Норы Слейтер, и моя решимость рассказать Мейзи правду была сильна, как никогда. Сегодня вечером она узнает все. Тогда я боролся бы сквозь слезы, крики и боль, чтобы переправить нас на другую сторону.

Дверь позади меня открылась, и я обернулся, чтобы увидеть мужчину в сером костюме, входящего в вестибюль.

— Здравствуйте, — поздоровалась Мейзи. — Чем я могу вам помочь?

— Я ищу, — он взглянул на конверт из плотной бумаги, который держал в руке, — Мейзи Холт.

— Это я.

— Могу я взглянуть на ваше удостоверение личности, мэм? — спросил мужчина.

Волосы у меня на затылке встали дыбом. Удостоверение личности? Какого хрена этому парню было нужно? Он не смотрел мне в глаза, так что я не мог как следует его разглядеть, но чутье подсказывало мне, что грядет что-то плохое.

Мейзи подошла к своей сумочке, лежавшей на прилавке, и достала бумажник, чтобы достать водительские права. Когда мужчина просмотрел его, он вернул его обратно вместе с конвертом.

— Мейзи Холт, вас вызывают в суд.

Он, не теряя времени, вышел из вестибюля, а мы с Мейзи уставились на конверт. Трясущимися руками она сорвала печать и вытащила бумаги. Когда ее глаза скользнули по белым листам, ее лицо побледнело, а рот приоткрылся.

— Что? — Я подошел, чтобы встать рядом с ней и самому просмотреть страницы, но они упали на пол, когда Мейзи прошептала:

— Мать Эверетта добивается опеки над Коби.

Глава 16

Мейзи

— Нам нужно поговорить, детка.

— Нет, не нужно. — Я обошла Хантера стороной в гостиной дома моих родителей.

Прежде чем я успела сбежать на задний дворик, его руки обхватили меня за плечи, прижимая к своей груди.

— Мейзи…

— Нет, Хантер. Нет, — я покачала головой. В течение последнего месяца он настаивал на «разговоре», но я каждый раз отказывала ему. — Я же говорила тебе. Я не хочу знать. Если то, что ты хочешь сказать, причинит мне боль, тогда я не хочу этого знать.

— Пожалуйста, — взмолился он. — Я должен рассказать тебе кое-что о своем прошлом.

— Нет. — Я вывернулась из его объятий и повернулась, уперев руки в бока. — Я люблю тебя. Ты мне нужен. Я не смогу пройти через это, если тебя не будет рядом со мной. И если ты хочешь сказать мне что-то такое, из-за чего мне захочется отослать тебя прочь, тогда я не хочу этого знать.

Его челюсть крепко сжалась.

— Ты не знаешь, о чем просишь.

— Знаю. — Я подошла ближе и накрыла ладонью его бородатую щеку. — Я знаю, что все, что ты собираешься мне сказать, разрушит нас. Разлучит нас. Я вижу это в твоих глазах каждый раз, когда ты просишь о разговоре. Но здесь я и так едва держусь. Пожалуйста, не делай хуже.

Он вздохнул и закрыл глаза.

Я упала ему на грудь и обвила руками его талию.

— Ты любишь меня?

— Ты же знаешь, что люблю. — Он обнял меня за спину.

— Тогда, пожалуйста, сделай это для меня. Я доверяю тебе.

Он поцеловал мои волосы.

— Ты перестанешь.

Мое сердце упало.

— И именно поэтому я не хочу знать.

Было глупо и наивно прятать голову в песок из-за наших отношений — мне было все равно. В этом месяце я откатилась назад, с каждым днем теряя все больше и больше уверенности, которую обрела за последние несколько лет. Прогресс, которого я добилась, чтобы забыть о действиях Эверетта, исчез, и единственное, что удерживало меня от полного схода с рельсов, был Хантер. Какие бы секреты он ни раскрыл о своем прошлом или семье, им придется подождать, пока я не узнаю судьбу моего сына.

Коби понадобится вся сила, которую я могу собрать. Ему понадобится вся моя сообразительность и сосредоточенность. Я не могла позволить Хантеру разбить мое сердце, когда Коби нужно было, чтобы оно оставалось целым.

Итак, как я говорила Хантеру снова и снова, он был нужен мне рядом. Он был частью клея, скреплявшего все мои кусочки воедино. После понедельника, когда судья вынесет свое решение по ходатайству, я позволю всему развалиться на части.

— Ужин! — крикнула мама из кухни.

Хантер глубоко вздохнул.

— Я схожу за Коби. — Он в последний раз поцеловал меня в волосы, затем отпустил и вышел из гостиной в сторону заднего дворика, где мои братья наблюдали, как Коби играет во дворе с Пиклом.

Я повернулась и пошла в столовую, гора стресса на моих плечах делала мои шаги тяжелыми.

Прошло тридцать шесть дней с тех пор, как мать Эверетта, Элеонора Карлсон, передала мне прошение об опекунстве. Тридцать шесть дней спонтанных приступов плача. Тридцать шесть дней я пропускала приемы пищи, потому что пища редко хорошо ложилась в мой скрюченный желудок. Тридцать шесть дней я каждое утро встречала себя в зеркале ванной с темными кругами под глазами.

Тридцать шесть дней ожидания решения судьи о моей судьбе.

Если бы не Хантер, я бы никогда не пережила этот месяц. Я сбилась со счета, сколько раз он заверял меня, что все будет хорошо. Сколько раз он заключал меня в свои объятия, потому что знал, что я была на грани слез. За исключением тех случаев, когда он уходил на работу, он постоянно был рядом со мной. Он даже приходил на каждую встречу со Стюартом Редхиллом, моим адвокатом.

Включая ту, что была у меня сегодня днем.

Мне не хотелось рассказывать своей семье о моей встрече со Стюартом, но именно поэтому мы были здесь. Этот специальный ужин в пятницу вечером должен был подготовить всех к слушанию по делу об опеке в понедельник утром.

— Мамочка! — Коби вбежал внутрь, за ним последовали Хантер и мои братья. — Дядя Майкл сказал, что возьмет меня с собой в парк!

— Это потрясающе! — Я притворилась шокированной, хотя мы уже договорились, что Майкл отвлечет Коби, чтобы мы с Хантером могли поговорить с остальными о деле об опеке. — Просто сначала тебе нужно плотно поужинать, чтобы у тебя было много энергии, хорошо?

— Хорошо. — Коби широко улыбнулся и убежал в ванную.

Я наблюдала за ним, пока он не исчез, запоминая, как развевались его волосы, когда он бежал. Что я буду без него делать? Я не смогу без него. Этот маленький мальчик был всем моим миром. Мысль о том, что он проведет хотя бы одну ночь вдали от меня с этой женщиной, была невыносима.

Когда я села за стол, у меня защипало в носу и на глаза навернулись слезы. Ущипнув немного кожи под подолом своих шорт, я крепко сжала ее и изогнулась. Я проглотила «оу» и позволила боли вырвать меня из моей вечеринки жалости.

Самонаказание, которое я когда-то использовала, чтобы перестать говорить «типа», теперь не давало мне расплакаться перед Коби. Когда он был в детском саду или спал, все было в порядке, но я старательно старалась держать себя в руках перед ним. Насколько знал мой сын, жизнь была хороша. Он ничего не знал об этом слушании по делу об опеке и не узнал бы, если бы не случилось немыслимое и его не заставили встретиться со своей «бабушкой».

С моих губ сорвалось рычание.

Элеонора Карлсон была сущим дьяволом.

Я испытывала ненависть к малому количеству людей, но эту женщину я ненавидела за то, что она пыталась забрать моего сына.

— О-о-о, — поддразнил Майкл, усаживаясь на стул по другую сторону стола. — Бьюсь об заклад, я знаю, для кого предназначен этот взгляд.

— Ага, — пробормотала я и перестала рычать. — Все выглядит великолепно, мам.

Она положила мой любимый картофельный салат.

— Спасибо. Ешь столько, сколько захочешь. — Она беспокоилась о пяти фунтах, которые я сбросила за этот месяц, и делала все возможное, чтобы приготовить мои любимые блюда и принести их на мансарду.

— Я так и сделаю. — Поскольку я весь день ничего не ела, для разнообразия мне действительно захотелось поесть.

— Я умираю с голоду, — сказал папа, усаживаясь на свое обычное место во главе стола. Он потянулся за огромной ложкой картофельного салата, но затем остановился, вздохнув, бросил огромную ложку и вернулся с маленькой за порцией поменьше.

— Я горжусь тобой, папа. — Он похудел почти на двадцать фунтов с тех пор, как два месяца назад у него случился сердечный приступ.

— Я тоже, — сказала Сабрина, садясь.

Он улыбнулся нам обеим.

— Спасибо вам, девочки.

Все остальные заняли свои места за столом, Хантер и Коби заняли по стулу рядом со мной, и после того, как Коби произнес молитву, мы все принялись за вкусную еду. Разговор был тихим, пока мы все ели, пока Бо не нарушил тишину.

Он прочистил горло и накрыл ладонью руку Сабрины, лежавшую на столе.

— У нас есть кое-какие новости.

Вилки и ложки звякнули о тарелки, и все взгляды устремились на моего брата, чье лицо расплылось в глупой ухмылке.

— Ты беременна! — взвизгнула мама, вставая со своего места рядом с папой.

— Боже. — Папа поморщился и потер ухо. — Марисса, ты могла бы позволить им договорить?

Она осталась на ногах и в ожидании уставилась на Сабрину.

Наконец, моя невестка избавила маму от страданий.

— Я беременна.

— Да! — Мамины руки взлетели к потолку.

Радостные возгласы наполнили столовую.

— Поздравляю! — Я чокнулась своей банкой «Доктор Пеппер» с пивом Бо и водой Сабрины.

Когда я повернулась к Хантеру, он подмигнул мне. Если бы я уже не улыбалась, то сделала бы это рефлекторно. Это подмигивание было катализатором большинства моих улыбок за последний месяц, так что он дарил мне его по крайней мере раз в день. Помимо того, что он предлагал мне утешение, заставлять меня улыбаться стало миссией Хантера в жизни.

— Я люблю тебя, — одними губами произнесла я.

Его взгляд смягчился.

— Я тоже тебя люблю.

Мы оба вернулись к своим тарелкам, и по просьбе мамы я съела вторую порцию картофельного салата, пока мы все суетились вокруг Сабрины и предлагали имена для детей.

Какой счастливый ребенок. У него или у нее будут преданные родители и обожающие их бабушка с дедушкой. Я была рада, что Бо и Сабрина никогда не попадут в ту переделку, в которую втянула меня мать Эверетта.

— Коби, ты готов? — спросил Майкл, отправляя в рот последний кусочек.

Коби чуть не свалился со стула.

— Пора идти в парк?

Майкл кивнул и встал.

— Давай сделаем это.

— Развлекайся. — Я поцеловала Коби в волосы, прежде чем он вскочил со стула и бросился к двери, чтобы обуться.

Мы с мамой убрали несколько тарелок, пока Майкл привязывал Пикла к поводку, но как только дверь со щелчком закрылась, мы снова сели и, не теряя времени, перешли к делу.

— Ладно. Что сказал Стюарт? — спросил папа.

Хантер сжал мою руку, когда я начала пересказывать, что сказал мой адвокат.

— Для начала, нам всем нужно быть в здании суда до половины девятого утра понедельника. Стюарт хочет, чтобы мы были на своих местах и готовы, чтобы, когда судья начнет заседание в девять, мы не торопились ни входить, ни выходить.

Папа кивнул.

— Мы будем там до восьми.

Двери откроются только в восемь, но поскольку я тоже приду туда рано, они могли бы составить мне компанию на тротуаре.

— Что еще? — спросил Бо.

— У вас у всех будут предварительные встречи со Стюартом. Также он хотел, чтобы я напомнила всем вам быть честными. Не пытайтесь заучить речь наизусть, просто говорите от чистого сердца. Расскажи им, какая я мать, и свое честное мнение о том, как отреагировал бы Коби, если бы его отдали Элеоноре.

— Он будет несчастен, — сказала мама, качая головой. — Его дом здесь. Ему нечего делать в Мичигане.

И ему нечего было делать с Элеонорой Карлсон.

Элеонора произвела сильное впечатление во время наших встреч, назначенных судом, в прошлом месяце. По сути, она доказала, что была мерзкой стервой, в которой не было ни капли любви, заботливости, игривости или бабушкиной жилки.

Через неделю после того, как я получила ходатайство об опеке, мы с Элеонорой предстали перед окружным судьей, чтобы он мог объяснить, как будет рассматриваться наше дело. Учитывая специфику судебной системы Прескотта в маленьком городке, это была довольно неформальная встреча. Судья объяснил, что, поскольку это ходатайство об опеке было подано не из-за развода родителей, а из-за того, что бабушка с дедушкой просили об опеке, а не просто о посещении, процесс будет уникальным.

Он приказал, чтобы Коби обследовал детский психолог в Бозмене. Он приказал Элеоноре представить любые доказательства того, что я «неподходящий» родитель. И он приказал нам обоим прибегнуть к посредничеству, чтобы определить, сможем ли мы прийти к соглашению вне зала суда.

Элеонора едва взглянула на меня во время того первого появления в суде. И те несколько раз, когда мы встречались взглядами, меня встречало сердитое лицо. Стюарт вел все переговоры от моего имени, а я просто сидела там в течение тридцатиминутной встречи, изо всех сил стараясь не расплакаться.

Посредничество прошло еще хуже.

Элинор отказалась сдвинуться с места в своей петиции. Она просила разрешить Коби пожить с ней в Мичигане шесть месяцев. Шесть месяцев. Она сидела молча, пока посредник пытался убедить ее пойти на компромисс в пользу чего-то более разумного. Но каждый раз Элеонора просто говорила «нет», а потом бросала на меня свой злобный взгляд.

Наконец, по прошествии трех часов, посредник сдался.

— У Стюарта есть окончательный отчет психолога? — спросил папа.

Я кивнула.

— Да, все в норме. Она назвала Коби «восхитительным и счастливым маленьким мальчиком». Стюарт подумал, что с заключением психолога, плюс тот факт, что у Элеоноры нет никаких доказательств того, что я неподходящий родитель, она не получит желаемую опеку. Но…

— О-о-о, — пробормотала мама.

Это была та часть, которую я не хотела рассказывать.

— Стюарт был очень честен с нами сегодня. Есть большой шанс, что судья одобрит ей время для проведения вместе с Коби. Может быть, одни выходные в месяц. Может быть, каждый праздник. Судья Тубор собирается быть справедливым, но, в конце концов, Элеонора — бабушка Коби. Если он будет хотеть видеться с ней, тогда судья разрешит это.

— Но он не захочет! — Мама слетела со стула. — Как Коби может захотеть быть с кем-то, кто связан с этим монстром? Мне все равно, что Элеонора — бабушка Коби. Она мать Эверетта. Периодические встречи. Последнее, что нужно моему внуку, — это быть сбитым с толку своим биологическим отцом. Коби ничего не знает об Эверетте, и так должно оставаться, пока он не подрастет. Это… это чертовски нелепо!

Рты сидящих за столом раскрылись. Я могла бы по пальцам пересчитать, сколько раз мама произносила слово на букву «ч» в моем присутствии, и ругательство звучало неправильно ее сладким голосом.

— Мам, правда? — сказал Бо, сдерживая смех. — Пожалуйста, никогда больше так не говори.

Она фыркнула и снова села, скрестив руки на груди.

Я изо всех сил старалась сдержать смех, но мамино лицо было таким уморительно красным, что я проиграла битву. В ту минуту, когда я начала хихикать, весь стол разразился хохотом. Папа был единственным, кто пытался скрыть смех за кашлем.

Дело в том, что мама не ошибалась.

Это было нелепо. Чертовски нелепо.

Настолько, что вместо того, чтобы кричать, как мне хотелось в течение тридцати шести дней, я выплеснула свое разочарование через истерический смех. Смех, который наполнил комнату на несколько минут, немного ослабив напряжение, возникшее ранее.

Когда мой смех медленно затих, я вытерла уголки глаз.

— Спасибо, мам. Мне это было нужно.

Она надулась.

— Рада, что смогла помочь.

— О, Марисса, — упрекнул папа, притягивая маму к себе и игриво встряхивая. Она расслабилась и перестала хмуриться.

— Не важно, что еще сказал Стюарт? — спросила она.

— Не так уж много. В основном просто хотел, чтобы все мы были готовы.

— Но он уверен в себе? — спросил Бо. — Стюарт уверен, что Элинор не получит доли пятьдесят на пятьдесят, о которой она ходатайствовала?

Я кивнула.

— Он уверен в себе.

Хотя все еще оставался небольшой шанс на то, что она сможет осуществить свое желание, Стюарт не сомневался, что судья Тубор отклонит эту просьбу.

— Ты думаешь, все это часть ее стратегии? — спросила Сабрина. — Она просит шесть месяцев; судья чувствует себя плохо и дает ей больше, чем она получила бы в противном случае?

— Может быть. — Я пожала плечами. — Все, что я знаю, это то, что она дьявол.

— Мы когда-нибудь выясняли, почему именно сейчас? Почему Элеонора хочет получить опекунство после стольких лет?

— Судья спросил ее об этом во время нашей первой явки. Она сказала ему, что это из-за дня рождения Коби. Что она больше не может пропускать дни рождения своего внука.

— Абсурдное объяснение. — Мамины руки скомкали салфетку в тугой бумажный шарик. — Если бы она хотела быть частью жизни Коби, она бы приложила усилия много лет назад. Все это ложь.

— Абсолютная ложь, — согласилась я.

Как бы мне ни было больно, я никогда бы не отказала Элинор в доступе к Коби. Все, что ей нужно было сделать, это позвонить и попросить. Она могла бы приехать и навестить меня на моих условиях. Вместо этого документы от ее адвоката были первыми, что я когда-либо получала от нее.

Какое первое впечатление!

Большой палец Хантера начал поглаживать тыльную сторону моей ладони.

— Все будет хорошо.

Я прижалась к нему и положила голову ему на плечо.

Все будет хорошо.

Вездесущая уверенность Хантера.

— Я не могу дождаться, когда это закончится, — сказала мама.

Я вздохнула.

— Еще всего пару дней.

Я не была уверена, стоит ли мне бояться понедельника или желать, чтобы он наступил побыстрее. До понедельника Коби был моим и только моим, но я бы жила в неизвестности. После понедельника я буду знать нашу судьбу, но Коби может потребоваться провести время с Элеонорой.

— Кстати, о том, что все кончено, я давно хотела спросить. — Мама посмотрела на меня. — Прекратились ли звонки от репортерши?

— Репортер? — спросили Хантер и Бо в унисон.

Я подняла голову с плеча Хантера, чтобы встретиться с ним взглядом.

— Пару месяцев назад мне звонила какая-то репортерша, интересовалась подробностями об Эверетте. Это был не первый раз, когда звонил репортер, поэтому я просто игнорировала их. Но они наконец остановились. Я думаю, они нашли кого-то, кто действительно был достоин новостей.

— Подожди. — Сабрина подняла руку. — Это кажется странным. Твоя история умерла много лет назад. Почему сейчас это представляет интерес?

— Я не знаю. Есть какие-нибудь идеи? — Сабрина когда-то занималась журналистскими расследованиями в Сиэтле. Если бы кто-нибудь из нас знал, почему моя история все еще вызывает интерес у прессы, то это была бы она.

Прежде чем Сабрина успела ответить, Хантер спросил:

— Что он сказал?

— На самом деле это была она, и я разговаривала с ней всего дважды. В первый раз она спросила, не та ли я Мейзи Холт, которая убила Эверетта Карлсона. Во второй раз она спросила, готова ли я поговорить об этом.

— Откуда поступали звонки? Какая газета? — спросил Хантер.

Я покачала головой.

— Я не знаю. Я никогда не спрашивала. А что?

— Просто любопытно. — Его глаза опустились к тарелке, и вид у него стал отсутствующий. — У тебя есть ее номер телефона?

Я снова покачала головой.

— Нет, номер всегда отображался неизвестным.

Его лоб наморщился.

— Почему ты мне не сказала?

— Я не знаю. Наверное, я просто решила, что она в конечном счете отстанет.

— И теперь она это сделала, слава богу. — Мама встала и начала убирать еще тарелки. — Давайте просто надеяться, что это был последний репортер.

Сабрина все еще выглядела смущенной, как будто хотела продолжить обсуждение, но папа пришел мне на помощь и сменил тему.

— Давай поговорим о вечеринке до возвращения Коби. Все готово к четвергу?

Я кивнула.

— Да, мне осталось нужно купить несколько воздушных шариков. Джиджи готовит кексы. Мама всю остальную еду. С меня украшения.

Я отказалась допустить, чтобы это слушание об опеке повлияло на день рождения Коби в четверг, и что бы ни сказал судья, у него будет вечеринка. Как и на трех других вечеринках по случаю его дня рождения, мы устраивали барбекю у мамы с папой. Темой этого года была вода. Майкл установит горку, а мы раздадим всем детям водяные пистолеты, а потом скажем им, чтобы они сходили с ума. А завтра Бо, Майкл и Хантер собирались собрать мой подарок сыну.

Двухъярусную кровать.

— Что вы, ребята, подарите Коби в этом году? — спросил Бо маму, когда она вернулась с кухни.

— Мы купили ему те неоновые комплекты из рубашки и шорт, которые он так любит, и несколько кроссовок, которые светятся, когда он ходит.

Это был идеальный подарок. Коби был одержим неоновой одеждой, о чем хорошо знала его бабушка — в отличие от Элеоноры Карлсон. А почему? Потому что она никогда не прилагала к этому никаких усилий. Она просто подала иск об опекунстве, как последняя трусиха.

— Хантер, а что ты подаришь? — Вопрос Бо остановил мою внутреннюю тираду.

Хантер, который рассеянно смотрел в свою тарелку, вздрогнул от этого вопроса.

— Прости. Что ты сказал?

— Что ты подаришь Коби? — повторил Бо.

— Новую удочку для рыбалки.

Сабрина улыбнулась.

— Ему понравится.

Хантер улыбнулся в ответ.

— Ему также понравится новая рыбацкая лодка, которую я купил на прошлой неделе.

— Подожди. Что? — У меня отвисла челюсть. — Ты купил лодку? Когда? Как я могла не знать об этом?

В дополнение к тому, что я надрывалась в мотеле, я почти закончила отделку дома Хантера. Две ночи назад мы там ночевали. Как я могла пропустить покупку лодки?

Он усмехнулся.

— Тебе нужно проводить больше времени в гараже, Блондиночка. — Он встал со своего места и наклонился, чтобы поцеловать меня в лоб. — Мне нужно быстро позвонить. Скоро вернусь.

— Зачем мне заходить в гараж? — спросила я Сабрину. — Подожди, а гаражи нужно декорировать? Может, мне взять какие-нибудь из этих промышленных полок или что-нибудь в этом роде?

Бо и папа обменялись взглядами.

Я думаю, это означает, что гараж декорировать не нужно.

Обернувшись, я наблюдала, как Хантер направляется в гостиную. Его плечи были опущены, и, прижимая телефон к уху, он ущипнул себя за переносицу.

— У меня болит голова, — пробормотала Сабрина Бо.

Я обернулась и увидела, как он целует ее в висок.

— Мне жаль, Маленькая печенька.

— Отказ от кофеина. Жаль, что я не могу что-нибудь выпить.

— А как насчет тайленола? — спросила я.

Она кивнула.

— Я могу, но у меня его нет, и я еще не успела сходить в магазин.

— У меня есть тайленол, — сказала мама, возвращаясь к столу. — Одну секунду. — Она отправилась на поиски обезболивающих, безопасных для беременных.

— Скоро вернусь. — Я встала со своего места и направилась в гостиную, чтобы найти Хантера.

Позади меня мама сказала: — Нашла! — на кухне и встряхнула пузырек с таблетками.

Этот шум…

Холодок пробежал у меня по спине, и мои мысли перенеслись в другое место.

— Мейзи, любимая. — Эверетт направился ко мне по холодному полу. Пластиковое покрытие больничной койки подо мной сморщилось, когда я приподнялся на локтях. — Я хочу, чтобы ты поняла, что твои действия навлекли это на тебя. Тебе следовало прервать эту беременность. Я уже говорил тебе, что не заинтересован в том, чтобы стать отцом ребенка. Но это не имеет значения. Плод долго не протянет.

Что он говорил? Он собирался убить моего ребенка? Нашего ребенка?

Эверетт сунул руку в карман и вытащил янтарный пузырек с белой крышкой.

— Ты выпьешь это. — Таблетки звякнули, когда он встряхнул флакон. — Ты можешь пережить их. Плод — нет.

— Нет! — Я закричала, но крик оборвался, когда его рука взметнулась и ударила меня по щеке, заставив замолчать.

— Ты сделаешь это, — прорычал он. — Или я перережу Джиджи горло прямо у тебя на глазах.

Я покачала головой, отчаянно отползая назад на кровати. Я должна была уйти. Мне должна была бежать. Я должна была защитить своего ребенка.

Но, несмотря на панические вопросы, проносящиеся в моей голове, я все еще слышала этот дребезжащий звук поверх всех остальных. Бутылка звякнула, когда Эверетт навалился своим телом на мое, прижимая меня к кровати. Она дребезжала, когда он пытался открыть мне рот. Она дребезжала, когда я брыкалась, царапалась и извивалась, пытаясь освободиться.

Она дребезжала…

— Мейзи?

Губы Эверетта произнесли мое имя, но голос был Хантера.

Я моргнула один раз. Затем второй. Пуф, вспышка исчезла. Я вернулся в дом своих родителей, стояла в коридоре перед гостиной. Моя фотография в выпускном классе висела на стене рядом с фотографиями Майкла и Бо. Детская фотография Коби висела в рамке на другой стороне коридора. И Хантер стоял прямо передо мной, положив руки мне на плечи.

— Мейзи? Что случилось?

Я не ответила. Я все еще была слишком занята осмотром комнаты. Бежевые стены. Белая отделка. Коричневый ворсистый ковер.

— Мейзи?

— Хм? — Я моргнула, фокусируя взгляд на Хантере. — О, прости.

Он нахмурился и схватил меня за локоть, мягко увлекая в уединение гостиной. Когда мы оказались вне пределов слышимости остальных, он упер руки в бока.

— Что это было? Ты была бледна, как привидение, и смотрела на меня так… как будто боялась меня.

Я закрыла глаза и сделала глубокий вдох.

Объяснение не обещало быть веселым.

— Это был не ты. Это был, эм… Эверетт.

— Эверетт?

— У меня иногда бывают такие, эм, вспышки по поводу той ночи. Они просто всплывают у меня в голове, как дежавю, но более реальные. — Я посмотрела на свои ноги, смущенная тем, что мне пришлось рассказать Хантеру о своем сумасшествии. Кроме Джиджи и моего психотерапевта, которому я рассказала много лет назад, никто не знал о моих вспышках.

Его палец подцепил мой подбородок и приподнял его.

— Вспышки? Типа воспоминания?

— Да. Я полагаю.

— Как давно у тебя начались воспоминания? Упоминалось ли о них на слушании по делу об опеке?

Я покачала головой.

— Они всегда были у меня.

Он опустил мой подбородок.

— С той ночи?

Я кивнула.

Он закрыл глаза. Когда они открылись, его глаза были полны беспокойства.

— Я знаю, это безумие, — сказала я, — но, пожалуйста, не отправляй меня в психушку. На самом деле это была одна из самых вспышек, которые у меня когда-либо были. Так что это хорошо. Чем короче, тем лучше. Ну, иногда. Я рада, что ты не короткий. Нигде.

Уголок его рта приподнялся в ответ на мою шутку. Быстрым рывком он притянул меня в свои объятия.

— Все это уже слишком. У тебя много чего происходит. — Он поцеловал меня в лоб. — Я думаю, нам нужно найти тебе кого-нибудь, с кем можно поговорить.

Я уткнулась носом в его грудь, впитывая его комфорт.

— Я согласна, но не раньше, чем закончится вся эта история с Элеонорой и закончится туристический сезон. Прямо сейчас я больше ничего не могу принять. Я просто… я на пределе.

— Я знаю, что ты на пределе, малышка, но мне действительно нужно поговорить с тобой…

— Нет. — Я оборвала его и обняла крепче. — Нет. Просто прижми меня к себе и скажи, что все будет хорошо.

Его руки крепко сжались.

— Так и будет. Я обещаю. Я все улажу.

Хантер

— Стюарт. — Я пожал ему руку. — Спасибо, что встретились со мной в субботу. Я приношу извинения за то, что прервал ваши выходные.

Одетый в джинсы и белое поло, Стюарт выглядел готовым к партии в гольф или послеобеденному пикнику.

— Вообще никаких проблем, — сказал он. — Ваш вчерашний звонок показался мне немного срочным. Все в порядке?

— Я позволю вам это решить.

Он кивнул в сторону своего кабинета.

— Тогда вам лучше зайти.

Пока он обходил свой стол, я занял одно из кресел для гостей, с которыми стал слишком хорошо знаком за последний месяц.

— Могу я предложить вам что-нибудь выпить? — спросил он.

Я покачал головой.

— Нет, спасибо.

У меня было не так уж много времени, чтобы задерживаться здесь. Я должен был быть в хозяйственном магазине, купить еще одну коробку шурупов, а потом сходить за ланчем. Бо и Майкл в данный момент были на мансарде, устанавливали каркас для койки Коби. Мейзи убирала пару комнат в гостинице, а Коби был ее помощником.

Это означало, что у меня не было времени болтать со Стюартом. Мне нужно было перейти к делу и убраться отсюда к чертовой матери, пока они не поняли, что меня не было слишком долго.

Стюарт положил смуглые руки на стол и наклонился вперед.

— Я буду готов, когда будете готовы вы.

— Мне нужно, чтобы вы получили доступ к некоторым записям телефонных разговоров. Вы можете сделать это до понедельника?

— Эм, я могу запросить их. Но до понедельника? Это будет непросто. А зачем?

Я глубоко вздохнул. Если Мейзи не хотела слышать о моем прошлом, я бы, по крайней мере, рассказал ее адвокату. Так что именно это я и сделал. Следующие тридцать минут я посвятил раскрытию своих секретов Стюарту Редхиллу.

Секреты, которые должны были разрушить доверие Мейзи к нашим отношениям.

Секреты, которые уберегли бы Коби от досягаемости Элеоноры Карлсон.

Глава 17

Мейзи

— Этот стул неудобный, проворчал папа.

— Мой скрипит. Слышишь? — Позади меня мама так сильно дернула своим стулом, что деревянные ножки застучали по полу, и скрип, который раньше был не так заметен, эхом разнесся по всей комнате.

Я открыла рот, чтобы отругать своих родителей, но Бо опередил меня.

— Вы не помогаете.

— Прости, — пробормотал папа, в то время как мама замерла. — Мы просто нервничаем.

Нервничаю. Тревожусь. Раздражена.

Не было достаточно сильного слова, чтобы описать уровень моего беспокойства. Я была готова вылезти из кожи.

Сидя в маленькой комнате в здании окружного суда, я барабанила пальцами по деревянному столу перед собой. Стюарт был справа от меня. Мама, папа, Бо и Сабрина сидели в ряду позади нас. Джесс, Джиджи и Майкл стояли позади них. На моей половине зала суда было только одно свободное место.

Место, где должна была находиться идеальная задница Хантера.

Я оглянулся через плечо, глядя на дверь в сотый раз за последние полчаса. Где он? Он никогда не опаздывал. Он разозлился из-за сегодняшнего утра?

Хантер ранее пытался — в очередной раз — выплеснуть все, что было у него на уме о его прошлом. И — в очередной раз — я покорно отгородилась от него. Я поцеловала его умоляющие губы на прощание и закрыла дверь у него перед носом. Все, что он хотел мне сказать, могло подождать до окончания слушания. Касалось ли это его семьи, бывшей девушки или наших отношений, это могло подождать.

Слушание дела Коби было на первом месте.

Но даже если бы Хантер был сумасшедшим, он, по крайней мере, мог бы прийти сюда вовремя.

Я вздохнула и повернулась обратно к выходу, окидывая взглядом другую половину комнаты. Сторона Элеоноры Карлсон была бесплодна. Сам дьявол, ее свидетели и адвокат еще не прибыли.

Я взглянула на белые часы на стене за судейской скамьей: 8:50 утра. Слушание должно было начаться через десять минут, а ключевые участники еще не прибыли, включая судью. Единственным другим человеком в комнате была стенографистка, устанавливавшая свою машинку у входа. Разве остальные не верили в то, что нужно действовать быстро? Было ли что-то неправильное в том, чтобы начать все на несколько минут раньше запланированного? Потому что, если это слушание не начнется вовремя, шансы на то, что я окончательно сойду с ума, были очень, очень высоки.

Но, по крайней мере, я была не одна, кто сходил с ума. Я чувствовала, как папина нога, похожая на ствол дерева, подпрыгивает на полу, а мама снова ерзает на своем скрипучем стуле.

— Где Хантер? — прошептала мама.

Я просто пожала плечами. Хороший вопрос. Где Хантер?

— Он будет здесь, — сказал Стюарт маме.

Я повернулась, чтобы снова посмотреть на деревянные двери, желая, чтобы одна из них открылась, а с другой стороны был Хантер. Он был моим успокаивающим присутствием, моей твердой рукой, за которую я могла держаться, и я отчаянно нуждалась в поддержке прямо сейчас.

Открывайся. Открывайся. Открывайся.

Я еще секунду смотрела на двери, желая, чтобы они открылись, но темное красное дерево оставалось закрытым.

Повернувшись обратно, я в двадцатый раз оглядела убранство. Было ли обязательным, чтобы все залы судебных заседаний были отделаны деревом и только деревом? Должно ли это было быть утешительным и умиротворяющим? Если так, то на меня это произвело противоположный эффект. Я чувствовала себя запертой в этом деревянном кресле за этим деревянным столом в этой деревянной комнате.

Стены от пола до потолка были обшиты темными панелями. Дубовая скамья судьи возвышалась над нами. Деревянное сиденье рядом с ним было закреплено деревянными спинками. Единственной вещью в комнате, которая не была деревянной, был свежевощеный линолеумный пол, который сиял под люминесцентными лампами наверху.

Я как раз была в середине эпизода сериала «Закон и порядок».

— Дыши глубоко. — Стюарт накрыл мою руку своей, чтобы я перестала барабанить пальцами.

Я повиновалась, наполнив легкие воздухом, прежде чем выдохнуть:

— Прости.

— Все будет хорошо. Доверься мне.

Я кивнула, и когда он отпустил мою руку, я сунула ее себе под бедро.

Воздух изменился, когда двери распахнулись, и моя половина комнаты повернулась, чтобы посмотреть, кто входит. Пожалуйста, пусть это будет Хантер. Мой полный надежды взгляд сменился раздраженным взглядом, когда Элеонора Карлсон вошла в дверь в сопровождении своего адвоката. Я посмотрела мимо невысокого лысеющего мужчины, ожидая увидеть одного-двух свидетелей, но эта пара была одна.

Никаких свидетелей? Я жаловаться не стану. Отсутствие свидетелей у нее было благом для меня.

Потому что без свидетелей и улик, доказывающих, что я не гожусь на роль родителя Коби, это было бы слово Элеоноры против моего. Судья Тубор, возможно, с меньшей вероятностью дал бы ей время с Коби, если бы она предстала такой сукой, какой явно была.

Высокие каблуки Элеоноры резко застучали по линолеуму, когда она с важным видом прошла в переднюю часть комнаты. Черный блейзер и юбка-карандаш подчеркивали ее тонкую, как жердь, фигуру. Верхняя пуговица на черной блузке под блейзером, должно быть, душила ее. С темными волосами, собранными в тугой пучок, тонкие морщинки на ее лбу были почти незаметны. Я бы отдала должное Элеоноре в одном: она была красивой женщиной. Она выглядела значительно моложе своих лет, и у нее явно были деньги, чтобы содержать себя. Ее нос был странным и явно неестественным.

Высоко подняв подбородок, Элеонора направилась к своему столику напротив нашего. Только когда она села, она потрудилась посмотреть мне в глаза. Она бросила на меня злобный взгляд, прежде чем сесть на свой собственный деревянный стул.

Этот взгляд был слишком красноречив.

Я пришла к такому выводу после нашего первого появления в суде и нашей ужасной попытки посредничества. Эта битва за опеку была не из-за Коби, а из-за меня. Элеонора Карлсон наказывала меня за убийство ее сына. Я просто надеялась — ради Коби, — что судья Тубор тоже это понимал. Мой сын не заслуживал того, чтобы его использовали как пешку в этой войне между взрослыми.

Когда адвокат Элеоноры устроился в своем кресле, я снова посмотрела на часы.

Пять минут.

Пять минут, и испытание начнется.

Пять минут Хантеру, чтобы доставить свою задницу в здание суда.

Где он? Что-то случилось в больнице? Его вызвали по срочному делу?

Я наклонилась к своей сумочке под столом и нащупала свой телефон. Экран был пуст. Отправив Хантеру сообщение «Где ты?», я четырежды проверила, что мое устройство отключено, прежде чем убрать его.

Я сидела совершенно неподвижно. Тишина в комнате была зловещей. Мне было трудно сделать полный вдох, и как бы сильно мне ни хотелось вдохнуть немного кислорода, я не осмеливалась. Это было бы слишком громко.

Прошло минут двадцать, пока дверь в судейскую комнату за его скамьей не открылась и он не вышел.

Ну, вот и все. Ожидание закончилось.

Я проглотила подступившую к горлу желчь и сосредоточилась на судье, чтобы меня не стошнило.

Судья Тубор был пожилым человеком, вероятно, ему было далеко за пятьдесят, и он прожил в Прескотте всю свою жизнь. Его волосы были полностью седыми, но молодое лицо выдавало его возраст. На оливковой коже его лица почти не было морщин, за исключением нескольких лучиков вокруг глаз.

Сколько я себя помню, он был окружным судьей округа Джеймисон. Наше сообщество любило его, и поэтому никто никогда не смог победить его на выборах. Он всегда выигрывал мои голоса благодаря своим справедливым, но твердым суждениям, но, если он заберет у меня Коби, я никогда больше за него не проголосую.

— Доброе утро. — Судья Тубор кивнул нам всем, а затем сел на свою скамью, поправив черную мантию, прежде чем надеть очки для чтения и просмотреть бумаги на своем столе.

Поскольку судья на нас не смотрел, я бросила последний взгляд на задние двери как раз вовремя, чтобы увидеть, как широкая фигура Хантера скользнула вбок.

Наконец-то. Мои плечи расслабились, когда я вздохнула.

— Извини, — одними губами произнес он, прежде чем занять последнее свободное место сзади.

Я кивнула и повернулась лицом к выходу. Обернувшись, я мельком увидела, как Элеонора снова свирепо смотрит на меня. Но на этот раз ее рычание было направлено не на меня, а на Хантера.

Ладно, это было странно.

Укол беспокойства кольнул меня в затылок, но я проигнорировала его, когда судья снова заговорил.

— Хорошо. Давайте начнем. — Он кивнул вниз, на стенографистку, чьи пальцы начали порхать, когда она начала печатать каждое слово юридического текста судьи Тубора. Он начал заседание с краткого изложения ходатайства об опекунстве и действий, которые он санкционировал во время нашей первой явки.

— Насколько я понимаю, никакое соглашение между мисс Карлсон и мисс Холт не могло быть достигнуто вне суда. Верно?

— Да, ваша честь, — хором ответили адвокат Элеоноры и Стюарт.

— Хорошо. — Судья Тубор оторвался от своих записей и снял с лица очки для чтения. — Тогда сегодня утром я вынесу решение об опекунстве. Мисс Карлсон, поскольку это ваша инициатива, мы начнем с вас. Я задам вам несколько вопросов, а затем у вас будет возможность представить свидетелей от вашего имени.

Элинор и ее адвокат одновременно кивнули.

Затем судья посмотрел на меня и мой отряд.

— Как только мисс Карлсон представит свое заявление и свидетелей, мисс Холт, у вас будет возможность ответить и представить своих собственных свидетелей.

Мы со Стюартом оба кивнули.

Судья наклонился вперед.

— Прежде чем мы начнем, я хотел бы напомнить вам всем, что я полностью на стороне ребенка. Мое решение будет принято для того, чтобы обеспечить наилучшие условия, чтобы ребенку были предоставлены все возможные возможности для процветания.

Я изо всех сил старалась сохранить бесстрастное выражение лица, но с каждым повторением слова «ребенок» мои челюсти сжимались все крепче. Судья Тубор знал мою семью. Он ходил в нашу церковь. Его жена помогала моей маме организовывать воскресные посиделки. И он знал Коби. Называть моего сына «ребенком» было безлично и никак не помогло ослабить комок напряжения у меня внутри.

— Теперь, когда мы все прояснили, давайте начнем, — объявил судья Тубор. — Мисс Карлсон, ваша ходатайство довольно необычно для бабушки. Вы добиваетесь шести месяцев полной опеки с ограничением посещений в течение этого времени матерью ребенка. У вас нет никаких доказательств того, что мисс Холт является неподходящим родителем. Можете ли вы объяснить, почему вы считаете, что вам необходимо оставить ребенка на такой длительный период времени вдали от его дома?

Ребенок. Серьёзно?

— Ваша честь, я чувствую, что моему внуку было бы неплохо пожить со мной добрую часть года. Это дало бы нам шанс сблизиться и наверстать все те годы, которые я пропустила, потому что он был только со своей матерью.

Я проглотила рычание. Отсутствие «сближения» было полностью делом рук Элинор. Она могла бы связаться с нами много лет назад. Забрать моего сына в Мичиган не решение проблемы.

— Почему вы считаете, что жить с вами в Мичигане — это единственный способ наверстать упущенное? — спросил судья, словно прочитав мои мысли. — Не могли бы вы запланировать больше визитов сюда, чтобы не прерывать домашнюю жизнь Коби?

— Я думаю, что разделение необходимо, — ответила Элинор. — Мне нужно, чтобы он был подальше от нее, чтобы я могла быть уверена, что мой внук получает надлежащее моральное воспитание.

Надлежащее моральное воспитание? Я чуть не вскочила со стула и так бы и сделала, если бы рука Стюарта не легла на мою. Мама тоже заволновалась, потому что позади меня ее стул снова заскрипел.

Я покачала головой и закрыла рот.

Элеонора Карлсон была чокнутой. Она думала, что сможет дать моему сыну надлежащее моральное воспитание? Ее собственный сын стал наркоторговцем и считал, что убийство невинных женщин приемлемо.

Прежде чем я успела пробормотать саркастическую реплику по поводу ее собственных родительских навыков, судья Тубор продолжил.

— Мисс Карлсон, вы предполагаете, что мисс Холт непригодна для воспитания Коби, но у вас нет доказательств того, что она не обеспечивает ему надлежащий дом. Детский психолог прислала мне свой отчет, и, судя по всему, Коби — счастливый и хорошо приспособленный ребенок. План воспитания, который вы предлагаете, привел бы к крайнему нарушению его семейной жизни. Почему я должен удовлетворять вашу просьбу, если вы не назвали мне ни одной причины забирать Коби у его матери на шесть месяцев в году?

Я наклонилась вперед, чтобы посмотреть на профиль Элеоноры. Она немного растерялась, ее карие глаза расширились, когда она посмотрела на своего адвоката в ожидании ответа.

Я ухмыльнулась из-за отсутствия у нее ответа. Неужели они не подумали о вопросах, которые задаст судья? Разве она не отрабатывала ответ за ответом перед зеркалом в ванной, как это делала я? Неужели она действительно думала, что вот так запросто заявится сюда и получит опеку над Коби, не доказав, что она этого заслуживает?

Может быть, я зря потратила прошедший месяц, беспокоясь. Может быть, Элинор была не просто сумасшедшей, но и глупой.

Наконец заговорил адвокат Элеоноры.

— Ваша честь, если я могу…

— Вы не можете. — Остановил его судья. — Я бы хотел, чтобы мисс Карлсон ответила на вопрос.

Элинор выпрямилась и прочистила горло.

— У меня нет конкретных доказательств того, что она неподходящая мать. Что я точно знаю, так это то, что эта женщина ничего не знала о моем сыне. Если у меня не будет шанса забрать у нее Коби, у него никогда не будет возможности узнать о своем отце. Ему промоют мозги, заставив думать, что мой замечательный Эверетт был монстром.

— Я никогда, ни разу, не говорила Коби ничего уничижительного об Эверетте. — Слова слетели с моих губ прежде, чем я успела их обдумать.

Взгляд судьи скользнул по мне, и он нахмурился.

Я вжалась обратно в кресло.

— Простите.

— У вас будет свой шанс, мисс Холт. — Судья Тубор отвернулся от меня и повернулся к Элеоноре.

— Держи себя в руках, — прошептал Стюарт, похлопывая меня по руке.

Я кивнула и перевела дыхание.

— Мисс Карлсон, — продолжил судья, — это ходатайство кажется крайним решением ваших опасений, что он не узнает о своем отце. Я хотел бы знать, почему вы не могли потратить время на то, чтобы рассказать Коби о его отце, пока он остается в своем доме.

— Я не могу находиться рядом с этой женщиной. — Резкость Элеоноры удивила нас всех; собранный фасад, который она привнесла в зал суда, быстро разваливался на куски. Мы пробыли здесь всего десять минут, а она уже рассыпалась в прах?

— Почему? — спросил судья, все еще настаивая на большем.

— А вы как думаете, почему? Она убила моего сына!

Услышав вспышку гнева Элеоноры, мама ахнула, а я дернулась на стуле. С таким же успехом Элеонора могла бы дать мне пощечину.

Хуже всего было то, что у меня не было опровержения.

Я убила Эверетта. Я сделала это не хладнокровно, но я отняла жизнь у ее сына. И хотя я ненавидела ее, я понимала, как тяжело было бы Элеоноре находиться со мной в одной комнате.

— Давайте все возьмем минутку, — спокойно сказал судья. — Я понимаю, что это эмоциональная ситуация, но помните, мы делаем это ради Коби. Я согласен с вами, мисс Карлсон, что лучший способ для него узнать о своем отце — это от кого-то, кто хорошо его знал. Как бабушка Коби, ваше влияние могло бы быть очень благотворно повлиять на его жизнь и помочь ему установить связь с памятью об отце.

Только через мой труп. Последнее, в чем нуждался Коби, —- это знакомство с памятью Эверетта.

— Спасибо. — Элеонора шмыгнула носом и промокнула уголок глаза. Может быть, она была не так измотана, как я думала секунду назад. Может быть, все это было частью ее плана. Фальшивая драматургия. Пролила немного слез. Заставила судью пожалеть ее.

Он ведь не купился на это, не так ли?

Нет. О боже, нет. Мое сердце забилось еще быстрее, когда кровь отхлынула от моего лица. От одной только мысли о том, что Коби будет рядом с Элеонора, у меня закружилась голова.

Если Элеонора запустит свои когти в Коби, она ничего не сделает, кроме как собьет его с толку. Она изобразила бы Эверетта блестящим, но непонятым гениальным доктором, а меня — медсестрой-шлюхой, которая залетела, а затем совершила убийство. Коби никогда бы этого не понял. Мой любящий, заботливый, нежный маленький мальчик вот-вот должен был оказаться в центре ситуации, которую было бы трудно понять даже большинству взрослых.

Пожалуйста, судья Тубор. Пожалуйста, не поступай так с ним.

Он сидел на своей скамейке, не обращая внимания на мои безмолвные мольбы.

— У вас есть еще что-нибудь, что вы хотели бы сказать, прежде чем мы начнем беседовать со свидетелями? — спросил он Элеонору.

Она покачала головой.

— Нет, ваша честь.

— Хорошо. Вы можете приступать к вызову ваших свидетелей.

Ее адвокат прочистил горло.

— На данный момент у нас нет свидетелей, ваша честь.

Брови судьи нахмурились.

— Ни одного?

— Нет, ваша честь, — ответил ее адвокат.

Да! Я вскинула под столом кулак.

— Хорошо. — Судья посмотрел на меня, но прежде чем он успел начать свой допрос, комнату заполнил голос Хантера.

— Ваша честь? — Я повернула голову. Хантер вскочил на ноги, подняв руку. — Я приношу извинения за то, что помешал. Меня зовут доктор Хантер Фарадей. Я пасынок мисс Карлсон и хотел бы сказать несколько слов, если вы не возражаете.

Подождите, что он сказал?

Глаза Хантера встретились с моими, когда я повторила его слова.

Я пасынок мисс Карлсон.

Пасынок? Мое сердце ухнуло в желудок, когда мой рот открылся, слова прокручивались в моей голове снова и снова.

Что, черт возьми, на самом деле происходило?

Хантер был пасынком Элеоноры? Было ли это тем, что он пытался мне сказать? Потому что, если это было правдой, это означало, что он знал Эверетта.

Все это время.

И он пытался сказать мне, но я от него отмахивалась.

Я не могла дышать. Я не могла думать. Все, что я могла делать, это сидеть и смотреть на мужчину в дальнем конце комнаты, который только что потряс меня до глубины души.

— Доктор Фарадей, пожалуйста, выйдите вперед.

Мои глаза следили за Хантером, когда он выполнял команду судьи. Я не могла отвести взгляд. Краем глаза я видела, как Бо кипел от злости, мама ошеломленно молчала, а обиженный взгляд папы был прикован ко мне. Но я просто не отрывала взгляда от Хантера.

Мужчина, которого я любила. Мужчина, который лгал мне в течение нескольких месяцев. Мужчина, который попытался признаться только сегодня утром.

— Пожалуйста, присаживайтесь. — Судья кивнул на стул рядом с собой. — Я думаю, мне хотелось бы услышать, что вы хотите сказать.

— Значит, нас двое, — пробормотал папа.

— Глубокий вдох, — прошептал Стюарт. — Все будет хорошо.

Я перевела взгляд на своего адвоката. Стюарт знал. Когда Хантер не смог сказать мне, он сказал Стюарту.

Я закрыла глаза, когда от смеси эмоций у меня закружилась голова. Мне было больно. Я была зла. Я была дурой. Никогда бы за миллион лет я не подумала, что это станет большим секретом Хантера. Никогда. Теперь я действительно жалела, что не позволила ему все объяснить.

Когда я открыла глаза, они обратились прямо к Хантеру. Он сидел, серьезный, в передней части комнаты, его умоляющие глаза просили дать ему шанс объясниться.

Нет. Мне не нужны были его объяснения. Возможно, он и пытался дать мне его недавно, но у него были месяцы до этой драмы с опекой, чтобы признаться во всем. И все же он молчал. Гнев вытеснил другие эмоции, и кровь заурчала у меня в ушах. Я легонько покачала головой Хантеру и отвела взгляд, не осмеливаясь взглянуть на него, иначе я бы закричала.

Я сидела, застыв на своем деревянном стуле, и слушала, не сводя глаз с летающих пальцев стенографистки, в то время как мои собственные вцепились в подлокотники кресла со всей силой, на какую были способны.

— Хорошо, — сказал судья. — Когда будете готовы.

— Спасибо, — кивнул Хантер. — Как я уже сказал, Элеонора Карлсон — моя мачеха. И, откровенно говоря, у меня отношения с Мейзи Холт. Мы встречаемся около трех месяцев, с тех пор, как я переехал в Прескотт.

И за все это время он ни разу не потрудился упомянуть, что точно знает, кто был отцом Коби.

Я крепко стиснула зубы, когда пристальный взгляд Хантера прошелся по моему лицу, но я отказывалась отрывать взгляд от стенографистки. Я едва сдерживала свои эмоции, и если бы я посмотрела на Хантера, то потеряла бы самообладание. Я не могла позволить себе потерять Коби.

Я проглотила сухой смешок. Какая ирония судьбы. В последнее время я думала о том, как было бы замечательно, если бы Хантер однажды стал отцом Коби. Хотя мне не нужно было беспокоиться об этом, потому что технически он был дядей Коби.

Мое сердце продолжало замирать, по мере того как другие вопросы переполняли мой разум. Были ли наши отношения уловкой? Было ли все это частью коварного плана Элеоноры забрать моего сына? Неужели Хантер играл со мной все это время?

Боль взяла надо мной верх, и мой подбородок задрожал. Сделав единственное, что пришло мне в голову, чтобы остановить наворачивающиеся злые слезы, я ущипнула себя за ногу. Сильно. Сейчас было не время думать о предательстве Хантера. Я смогу переварить это после того, как узнаю о судьбе своего ребенка.

Когда жжение в моей ноге усилилось, голос Хантера дрогнул, и я не смогла удержаться, чтобы не посмотреть на него снизу вверх. Уголки его рта были опущены в печальной гримасе.

Он видел этот щипок.

— Доктор Фарадей, вы выступаете сегодня от имени мисс Карлсон или от имени мисс Холт? — спросил судья Тубор.

— Вообще-то, я хотел бы сегодня выступить от имени Коби.

Одно предложение, и весь мой гнев испарился в одной горячей слезе, скатившейся по моей щеке.

Хантер любил Коби. Вся деревянная комната эхом отозвалась от этой любви в его голосе.

Что только причиняло еще большую боль от его лжи. Мимолетная мысль о том, что все это может быть уловкой, вылетела у меня из головы. Хантер, возможно, и предал меня, но он оставался верен Коби.

По крайней мере, это было так.

— Я познакомился с Коби около четырех месяцев назад, когда познакомился с Мейзи, — сказал Хантер. — За это время я имел честь провести с ним время. Он замечательный ребенок. У него интеллект его отца. И сердце его матери.

Моя стойкость поколебалась. Глаза Хантера, полные сожаления и извинения, ждали моего взгляда. Его плечи напряглись, прежде чем он взглянул на Элинор.

— Ваша честь, если вас беспокоит знакомство Коби с Эвереттом, то я позабочусь о том, чтобы это произошло. Но я не могу с чистой совестью молчать о характере Нелл. Коби не выиграет от того, что проведет время в Мичигане.

Нелл?

Судья задал тот же вопрос.

— Она предпочитает, чтобы ее называли Нелл, — пояснил Хантер.

Элинор была Нелл.

Удары продолжали сыпаться, и я, побежденная, опустилась на свой жесткий стул. Я специально спросила Хантера о Нелл, и он не стал мне отвечать. Хотя это была прекрасная возможность для него признаться во всем.

— Давайте послушаем об этих проблемах с характером, — сказал судья.

Хантер кивнул.

— Коби нуждается в любви и привязанности. Он ничем не отличается от любого другого ребенка. Нелл не в силах дать ему ту любовь, в которой он нуждается. Это просто не дано ей. Нелл вышла замуж за моего отца, когда мне было десять, и за те двадцать четыре года, что я ее знаю, она ни разу меня не обняла. Она никогда не готовила мне еду и не говорила, что ей не все равно. Все эти качества, те материнские качества, которые Коби получает от Мейзи, будут полностью отсутствовать в то время, которое он проведет с Нелл.

Как бы я ни была расстроена тем, что Хантер хранил секреты, мое сердце все еще печалилось о его детстве. Его мать умерла слишком молодой. Его отцу пришлось пережить потерю жены. Хантер застрял с холодной мачехой и Эвереттом в качестве сводного брата.

Но он солгал. Я не могла этого забыть.

— Коби — счастливый ребенок, ваша честь, — продолжил Хантер. — Разлучите его с матерью и это вызовет стресс в его столь юной жизни. Если бы Элеонора была более любящей в моей юности, я бы согласился, что влияние бабушки могло бы быть благотворным для Коби, но я не думаю, что здесь дело обстоит именно так.

В комнате воцарилась тишина, когда последние слова Хантера разнеслись по комнате. Все сидели неподвижно, переваривая его заявление.

Мгновение спустя судья Тубор нарушил молчание.

— Не хотели бы вы ответить, мисс Карлсон?

Элеонора потрясенно уставилась на Хантера, несколько раз моргнув, формулируя свой ответ.

— Мой шеф-повар готовит вкусные блюда, и у мальчика была бы отличная няня для других обязанностей.

— Коби, — сказал Хантер. — Не «мальчик». Его зовут Коби.

Удивление сменилось ненавистью, и ее лицо исказилось в гримасе.

— Я ненавижу это имя. Если бы она не убила Эверетта, у него было бы приличное имя.

Каждый Холт в комнате ахнул.

— Я приношу извинения, ваша честь, — заговорил адвокат Элеоноры после того, как шикнул на свою клиентку.

— В ваших же интересах, мисс Карлсон, оставить свое мнение о смерти вашего сына за рамками этого разбирательства.

— Конечно, — ответил ее адвокат.

— У вас есть еще что-нибудь, что вы хотели бы добавить, доктор Фарадей? — спросил судья.

Хантер покачал головой и кивнул Стюарту.

— Нет. Спасибо вам за предоставленную возможность выступить.

— Вы свободны.

Хантер кивнул и поднялся со стула. Когда он проходил мимо меня, я изучала стол, пока он не вернулся на свое место. Когда я подняла глаза, судья Тубор пристально смотрел на адвоката Элеоноры.

— У вас есть другие свидетели?

Лысый мужчина покачал головой.

— Хорошо. — судья Тубор посмотрел на Стюарта. — Мистер Редхилл. Вы можете приступать к своим свидетельским показаниям.

— Прежде чем мы перейдем к показаниям свидетелей, ваша честь, я хотел бы обратить ваше внимание на кое-что еще.

Что? Что еще там было, кроме наших свидетелей? Когда же у нас закончатся эти чертовы сюрпризы? Я открыла рот, но тут же закрыла его, когда Стюарт бросил на меня уничтожающий взгляд.

Он вытащил небольшую стопку бумаг из-под своего блокнота и встал, протягивая их судье.

— Ваша честь, моя клиентка и я очень обеспокоены историей домогательств от мисс Карлсон.

Домогательства? О чем он говорил?

— За последние несколько месяцев мисс Карлсон сделала огромное количество звонков мисс Холт. Как вы можете видеть в тех записях, которые шериф Клири получил прошлой ночью, с номера, зарегистрированного на мисс Карлсон, звонили на номер мисс Холт по крайней мере раз в день в течение почти двух месяцев. Она спрашивала мисс Холт о смерти ее сына, на что Мейзи отказывалась отвечать.

У меня снова закружилась голова. Элеонора, а не репортер, звонила мне всю весну? Элинор отвела виноватый взгляд от своего раскрасневшегося адвоката.

— Как она продемонстрировала сегодня, — продолжал Стюарт, обращаясь к судье, — мисс Карлсон не испытывает особого почтения к мисс Холт. Эти навязчивые телефонные звонки — не что иное, как преследование. Мы считаем, что мисс Карлсон добивается этих длительных периодов пребывания Коби без присмотра, чтобы отдалить его от матери.

Судья нахмурился, продолжая просматривать записи телефонных звонков. Положив их на стол, он оперся локтями о стол.

— Мисс Холт, вы были бы против того, чтобы разрешить мисс Карлсон посещать Коби под присмотром раз в месяц?

Я покачала головой.

— Нет, ваша честь.

— Очень хорошо. Мисс Карлсон, я отклоняю вашу просьбу о раздельной опеке. Я вознагражу вас одним посещением Коби на выходных в месяц. Место, наблюдение и продолжительность этих посещений будут определены мисс Холт. Есть вопросы?

Элинор начала что-то говорить, но ее адвокат протянул руку.

— Никаких вопросов.

— Мистер Редхилл?

— Нет, — сказал Стюарт. — Спасибо, ваша честь.

— Тогда это дело закрыто и откладывается в долгий ящик. — Он стукнул молотком по подставке и встал, глядя сверху вниз на стенографистку. — Закончили рано. Будем надеяться, что остаток дня тоже пройдет по расписанию. — Затем он поспешил обратно в свою комнату.

Как только за ним закрылась дверь, Элеонора, сопровождаемая своим адвокатом, встала из-за их столика и устремилась к двери. Она рывком открыла ее, но остановилась, чтобы сказать Хантеру.

— Твоему отцу было бы стыдно за то, что ты предал меня.

— До свидания, Нелл, — было его единственным ответом.

Она покинула зал суда, и, если моя полоса везения продолжится, она уедет из Монтаны еще до наступления темноты.

Стюарт вздохнул с облегчением, когда дверь захлопнулась.

— Битва выиграна.

Когда я встала со своего места, в ряду позади нас образовалась стена из крупных тел. Папа, Бо, Майкл и Джесс стояли плечом к плечу. Я не могла видеть их лиц, так как они стояли ко мне спиной, но я знала, что они не улыбались.

А мимо них шел Хантер. Он смотрел прямо сквозь них на меня.

Стюарт был прав. Мы выиграли одну битву.

Но вот-вот должна была появиться еще одна.

Глава 18

Мейзи

— Дайте ему шанс все объяснить. — Наклонился и прошептал Стюарт.

Моя челюсть дернулась в ответ, когда я подняла свою сумочку и перекинула ее через плечо.

— Как давно вы узнали об этих звонках?

Стюарт поднял руки.

— Я узнал об этом только в субботу. У Хантера было предчувствие, что они от Элеоноры, поэтому он попросил меня просмотреть записи. Мы не знали наверняка до вчерашнего позднего вечера. Вы были так напуганы этим утром, что я принял решение ничего вам не говорить. Мне не нужно было, чтобы вы попытались выцарапать Элеоноре глаза на глазах у судьи.

Я уронила голову.

— Вероятно, это было хорошее решение.

Как бы меня ни раздражали эти секреты, я не могла быть расстроена исходом дела. Элеонора, скорее всего, будет проводить какое-то время с Коби, несмотря ни на что, но, по крайней мере, теперь это время было под моим контролем.

— Пожалуйста, дайте мне знать, если мне нужно будет еще что-нибудь сделать, чтобы покончить с этим, — сказала я Стюарту.

— Я так и сделаю. Теперь мяч на стороне Элеоноры. Если она выйдет на контакт, ты сможешь назначить ей условия для встреч с Коби.

Я кивнула.

— Спасибо.

— Не меня вам надо благодарить. — Стюарт собрал свои бумаги и портфель. — Поблагодарите Хантера.

Я поблагодарю.

Для Коби.

Стюарт пожал мне руку и ушел, проталкиваясь сквозь плотную толпу. Освободившееся место рядом со мной тут же заняла Джиджи.

— Я полагаю, все это было новостью для тебя сегодня? — спросила она.

— Да. — Хотя, по правде говоря, это было ново только потому, что я отказалась прислушиваться к мольбам Хантера. Большая ошибка с моей стороны в том, что я не выслушала его. Большая ошибка с его стороны в том, что он слишком долго скрывал этот секрет.

Она посмотрела назад и нахмурилась.

— Что ты собираешься делать?

— У меня нет ни малейшей идеи. А пока я собираюсь пойти в мотель и наверстать упущенное за выходные. Потом я заберу Коби, и мы отпразднуем, только мы вдвоем. Он не узнает, что мы празднуем, но мне все равно.

— А Хантер? Ты не сможешь избегать его вечно, милая.

Я вздохнула, усталость последнего часа тяжелым грузом легла на мои плечи.

— Я даже не знаю, что сейчас чувствовать. Я не могу с ним разговаривать, пока сначала не выясню это.

Она грустно улыбнулась мне и сжала мою руку.

— Спасибо, что были здесь сегодня. Даже если тебе не пришлось ничего говорить.

— Я всегда здесь. В любое время.

— Мейз? — крикнул Бо через плечо.

— Да?

Он кивнул в дальний конец комнаты, где мама подошла к Хантеру.

— О-о-х, — пробормотала Джиджи.

Я напряглась, ожидая, что мама либо даст Хантеру пощечину, либо начнет ругать его, но она не сделала ни того, ни другого. Она просто обвила руками его напряженное тело.

— Спасибо. — Так же быстро, как обняла его, она отпустила его и сразу же направилась к двери. — Брок, пора идти.

Папа, не сказав ни слова, последовал за мной. Он кивнул Хантеру, открыл дверь для мамы и вывел ее на улицу.

Они оба знали, что я догоню их позже. И они оба знали, что их место не в центре моих отношений.

— Твои родители самые лучшие, — сказала Сабрина, присоединяясь ко мне и Джиджи.

— Да, это так, — согласились мы с Джиджи в унисон.

— Тебе что-нибудь нужно? — спросила Сабрина.

— Нет. Спасибо, что пришли сегодня.

— Нет проблем. — Она улыбнулась мне, затем объявила: — Бо, пора идти. — Она подошла к нему сзади и переплела свои руки с его. Когда он не сдвинулся с места, она дернула его за руку, но он по-прежнему не сдвинулся с места. — Бо. — тон Сабрины стал резче. — Нам нужно уходить. Это не твое дело.

Он фыркнул.

— Это не мое де…

Она подняла руку и оборвала его. Ее движения были твердыми, но голос — нежным шепотом.

— Это не твоя битва. Мейзи может сделать это сама.

Плечи Бо опустились, когда он уставился на свою жену, затем перевел взгляд на меня.

— Позвони мне, если тебе что-нибудь понадобится?

Я кивнула.

— Я так и сделаю. Спасибо, что были здесь сегодня.

— Ладно. Скоро увидимся. — Он повернулся и хлопнул Майкла по спине, затем подтолкнул его к проходу вслед за Сабриной. Не говоря ни слова, они прошли мимо Хантера и вышли из комнаты.

Джиджи обняла меня на прощание, затем переплела свою руку с рукой Джесса.

— Пошли, Шериф.

Когда дверь за ними закрылась, мы с Хантером остались на своих местах, разделенные двумя рядами неудобных деревянных стульев. Через несколько мгновений тишина стала невыносимой, и мы оба заговорили одновременно.

— Мне нужно идти на работу.

— Мне жаль.

Я сделала шаг к проходу и повторила:

— Мне нужно идти на работу.

— Мы можем поговорить?

Я покачала головой и направилась к двери.

— Мейзи? — прошептал он, когда моя рука коснулась дверной ручки.

Я остановилась, но не повернулась, чтобы посмотреть на него.

— Мне нужно немного времени, чтобы подумать.

— Пожалуйста, позволь мне объяснить.

Мои глаза наполнились слезами, когда я уставилась на деревянную дверь.

— Спасибо тебе за то, что ты сегодня выступил от имени Коби. — Прежде чем расплакаться, я потянула за ручку и открыла дверь.

— Мейзи, пожалуйста. Позволь мне объяснить.

— Я должна была выслушать тебя, но, Хантер, у тебя были месяцы до всего этого. — Я закрыла дверь, но продолжала крепко сжимать ручку. — Месяцы на объяснения. Почему ты так долго ждал? — Скатилась слеза, и я смахнула ее свободной рукой.

— Я не хотел терять тебя. В ту секунду, когда я сказал бы тебе, кто я такой, ты бы захлопнул дверь у меня перед носом.

— Это не…

— Так и есть. Ты знаешь, что это так.

— Тогда тебе следовало заставить меня выслушать.

— Я облажался, — прошептал он. — Я должен был стараться сильнее, и мне жаль.

Я кивнула. Ему следовало стараться сильнее. Он должен был прижать меня к кровати, заклеить мне рот скотчем и вынудить слушать. Зал суда был неподходящим местом для меня и моей семьи, чтобы узнать, что он был родственником Эверетта.

— Я ухожу. — Я снова приоткрыла дверь.

— Мейзи, я люблю тебя.

Я тоже любила его. Несмотря на мою растерянную и расстроенную голову, мое сердце любило Хантера. Упала еще одна слеза, и я знала, что за ней последуют другие.

— Я не могу сделать это здесь. Просто… дай мне немного времени.

— Хорошо. — Он удивил меня тем, что не стал спорить. — Иди на работу. Потеряйся в списке дел, но можно я приду сегодня вечером? Пожалуйста?

Я кивнула и рывком распахнула дверь до упора, совершая свой побег.

А потом, как и велел Хантер, я отправилась в мотель и погрузилась в работу.￼

Я сидела на лестнице, ведущей на мансарду, прислонившись спиной к стене и вытянув ноги с верхней ступеньки. Бокал с вином покоился у меня на бедре, а голова была запрокинута назад, чтобы я могла изучать небо. Даже после девяти часов и после того, как Коби давно лег спать, в это время года было еще светло. Я редко сидела и любовалась летними закатами, обычно слишком занятая делами в мотеле, но сегодня вечером я выдохлась и отступила к лестнице.

— Привет.

Я оторвала голову от меркнущего неба. Хантер стоял на нижней ступеньке.

— Привет.

Он начал подниматься по лестнице.

— Что ты здесь делаешь?

— Я просто хотела подышать свежим воздухом, — и немного покоя. Джиджи почти каждый вечер наблюдала за закатами, потому что, по ее словам, они дарили ей покой, а поскольку работа сегодня мне не помогла, я была готова попробовать практически все.

— Ты хочешь зайти внутрь, чтобы поговорить? — спросил Хантер, когда был в трех шагах от лестницы.

Я покачала головой.

— Хорошо. — Хантер преодолел последние несколько ступенек и тоже сел на верхнюю ступеньку. Когда я вытянула ноги между нами, мои ступни оказались у него на бедрах, и мне был прекрасно виден его красивый профиль.

Я сделала глоток из своего бокала.

— Хочешь немного вина?

— Нет, мне нужно ехать домой.

Было облегчением, что он планировал вернуться домой. После того, как Хантер даст мне свои объяснения, мне понадобится пространство. Моя кровать официально была зоной, свободной от Хантера, до дальнейшего уведомления.

— С чего ты хочешь, чтобы я начал?

Я глубоко вздохнула и допила остатки своего вина.

— Почему ты не сказал мне раньше?

— Помнишь тот день, когда ты получила документы от Нелл? Я планировал рассказать тебе об этом тем вечером.

Это была та ночь, когда он договорился, что Коби проведет ночь с моими родителями. Я была так взволнована в тот день, думая, что Хантер запланировал что-то особенное только для нас двоих, но в тот момент, когда я получила бумаги от Элеоноры, все это отошло на второй план.

— Почему не раньше? — спросила я. — Почему не сразу после того, как мы встретились?

— Я не хотел терять тебя. Я боялся, что ты велишь мне уйти. Я знал, что должен был сказать тебе, но я не хотел, чтобы ты отгораживалась от меня. С того момента, как ты начала болтать со мной в вестибюле мотеля в тот первый день, я просто хотел быть частью твоей жизни.

Я тоже хотела, чтобы он был частью моей жизни. Так сильно.

— Это было по-настоящему?

— Да. Я люблю тебя, Мейзи. Единственное, что я скрывал от тебя, — это прошлое, но все остальное было реальным.

Комок в глубине моего горла раздулся. Я тоже любила его. Несмотря на ложь и недомолвки, я тоже любила его.

— Ты должен был сказать мне сразу, — прошептала я. — Это было слишком много, чтобы держать в секрете.

Он опустил голову.

— Я знаю. Я был трусом, и ты мне ничего не должна, но могу я объяснить?

Я перевела дыхание. Пришло время получить ответы на свои вопросы.

— Начни с самого начала.

Он провел рукой по волосам, убирая назад несколько прядей, выбившихся из пучка.

— Через несколько лет после смерти моей мамы папа начал ходить на свидания. Он тоже был врачом, поэтому большинство его свиданий было с женщинами, которые работали с ним в больнице. Там он и познакомился с Нелл. Она работала в кафетерии, однажды папа встретил ее за обедом, и четыре месяца спустя они поженились.

Я потянулась за своим бокалом и нахмурилась, вспомнив, что он пуст.

— Они быстро поженились, в основном потому, что, я думаю, папа отчаянно пытался заполнить пустоту, образовавшуюся после смерти мамы. Так что я получил мачеху, которая была более чем счастлива бросить свою дерьмовую работу и тратить папины деньги вместе со сводным братом, которому не нравилось иметь младшего брата.

— Вы с Эвереттом не ладили?

— Нет, — усмехнулся он. — Мы ненавидели друг друга. Сначала я думал, что мы могли бы стать друзьями. Папа так много работал, что я подумала, может быть, Эверетт составит мне компанию, но вместо этого мы сорились.

— Из-за чего?

— Из-за всего. Он безжалостно приставал ко мне, а я сопротивлялся. Я был молод и злился из-за того, что папа привел их в мою жизнь. Я хотел вернуться к тем дням, когда были только мы с папой. Больше всего я хотел вернуть свою маму. Я выместил большую часть своей агрессии на Эверетте. Он сделал то же самое со мной.

— А Нелл?

— Нелл относилась ко мне как к обузе. Эверетт тоже. Я имел в виду именно то, что сказал сегодня в суде. В ее теле нет ни капли материнской жилки. Как только она получила зарплату отца, она наняла няню, хотя мы в ней не нуждались. Мне было десять, а Эверетту четырнадцать, когда они переехали, но наличие няни в штате означало, что она могла нас игнорировать.

— А твой отец?

— Папа воспользовался тем, что Нелл была дома, как предлогом проводить больше времени в больнице. Он получил повышение, дослужился до начальника хирургического отделения. Он приходил домой раз, может быть, два в неделю, прежде чем я засыпал. Только когда мы отправлялись на рыбалку, он по-настоящему уделял мне внимание.

Что означало, что Хантер рос злым, печальным и одиноким.

— Почему ты никогда не рассказывал своему отцу о своих чувствах? Судя по тому, что ты мне рассказывал, он любил тебя. Разве он не попытался бы сделать все лучше?

Хантер вздохнул.

— Да. Он бы так и сделал. Но, несмотря на все ее недостатки, папа любил Нелл. Просто не так сильно, как мою мать. Нелл не прилагала никаких усилий ко мне и Эверетту, но она была всецело поглощена папой. Пытаясь заставить его полюбить ее больше, чем он любил память об умершей женщине.

Я почувствовала небольшой укол симпатии к Нелл, но он быстро прошел.

— И она была так сосредоточена на твоем отце, что пренебрегла собственным сыном?

— В значительной степени. Честно говоря, я не знаю, насколько они были близки до того, как переехали к нам. Они оба были такими жадными и эгоистичными. Я думаю, Нелл просто стало легче игнорировать Эверетта, как только она стала женой богатого врача.

Мои внутренности скрутило от смешанных эмоций. С одной стороны, это был Эверетт. Я ненавидела память о нем. Но, с другой стороны, мне было жаль, что у него никогда не было любящей и гордящейся им матери.

— Должна ли я испытывать жалость к Эверетту?

— Черт возьми, нет. — Он повернулся, чтобы посмотреть мне прямо в глаза. — Эверетт был испорченным ребенком и вырос в испорченного взрослого. Он сделал свой выбор, а не Нелл. Она не была ответственна за то, что превратила его в психопата, торгующего наркотиками. Это все из-за того, что он был жадным ублюдком.

Очевидно, даже став взрослыми мужчинами, они все еще ненавидели друг друга.

— Итак, я полагаю, вы с Эвереттом так и не стали друзьями?

— Нет. Отношения между нами становились все хуже и хуже. Он возвращался из колледжа и пытался соблазнить моих школьных подружек. Он покупал пиво для моих друзей, но только в том случае, если они не говорили мне, где они собираются на вечеринку. Я убежден, что единственная причина, по которой Эверетт стал врачом, заключалась в том, что он знал, что я хочу пойти по стопам отца, и это разозлило бы меня.

Чем больше Хантер говорил, тем больше я жалела его детство. Я и представить себе не могла, какой это стресс — иметь такую враждебность в своем доме. Жизнь в доме без любви. Я выросла с родителями и братьями, которые обожали меня.

— Мне жаль.

— Все в порядке. Эверетт был мудаком, но я вырос и дошел до того, что просто начал игнорировать его. Как только я поступил в колледж, я отдалился от него, а потом, слава богу, он переехал.

Я не была так благодарна Эверетту за переезд в Прескотт. Единственной хорошей вещью, которая осталась от него за время пребывания здесь, был Коби.

— Зачем Эверетт приехал в Монтану, чтобы контрабандой доставлять таблетки из окружных больниц? Если бы он был врачом в большом городе, разве он не зарабатывал бы больше денег, просто работая? Врачи в Чикаго хорошо зарабатывают, верно?

Эверетт обманом проник в три разные больницы Монтаны, наняв медсестер для кражи отпускаемых по рецепту таблеток, которые он позже перепродавал. Я знала, что таблетки могут приносить много денег, но достаточно ли, чтобы конкурировать с зарплатой врача? Что-то не сходилось.

— Он заработал хорошие деньги в Чикаго, но, вероятно, не так много, как ты могла бы подумать. Эти таблетки привели его в чувство. Но я думаю, что дело было не только в деньгах. Я думаю, все дело было во власти. Он хотел доказать, что он умнее всех нас. И я думаю, что это было большое «Пошел ты» для нас с папой.

— Почему это?

— Когда папа умер, Нелл унаследовала его страховую выплату. Она получила страховку. Я все остальное. Его деньги. Дом. Всё. Эверетт не получил ни цента. Мы сильно поссорились после папиных похорон, и он сбежал. Он сказал, что не собирается работать всю свою жизнь. Что он разбогатеет быстрее, чем я или папа когда-либо смогли бы.

— И тогда он приехал сюда, в Прескотт?

Хантер кивнул.

— Несмотря на весь свой интеллект, он был тупицей. У него было столько гребаных мозгов, но вместо того, чтобы использовать их, он всегда искал кратчайший путь.

Последний кротчайший путь Эверетта стоил ему жизни.

— Хорошо, — сказала я. — Итак, перенесемся в настоящее время. Прошло много лет со дня смерти Эверетта. Почему Нелл пришла за Коби спустя столько времени? Почему она ждала столько лет, прежде чем подать прошение об опеке?

Хантер снова провел рукой по волосам, и когда он поднял глаза, мне не понравилось измученное выражение его лица.

— Она приходила и раньше.

Мои мышцы напряглись.

— Что ты имеешь в виду?

— Впервые я увидел тебя в тот день, когда у тебя родился Коби. Я сидел в комнате ожидания, когда Бо привез тебя в больницу в Бозмене.

— Что? — Мой подбородок опустился. — Почему?

— Нелл послала меня спросить тебя о Коби. Она хотела, чтобы ты отдала его ей. Она горевала. Она хотела эту частичку Эверетта, но не хотела быть рядом с тобой, поэтому я занял ее место. Единственная причина, по которой я согласился приехать в больницу и спросить тебя, была в том, что она сказала, что ты отправила ей письмо и подумываешь отдать Коби на усыновление.

— Это ложь! — крикнула я. — Я бы никогда не отказался от своего сына.

— Я знаю это, — спокойно сказал он. — Я только взглянул на тебя и понял, что ты никогда его не бросишь, поэтому я ушел.

— Почему ты вообще подумал о том, чтобы позволить ей забрать ребенка, если она была такой ужасной матерью?

Он нежно положил руку мне на колено.

— Я сказал Нелл, что приду спросить тебя, но на самом деле я пришел отговорить тебя.

Я привалилась к двери.

— После этого я сказал Нелл, чтобы она оставила тебя в покое и что я не поддержу ее, если она попытается получить опеку над Коби. Чудесным образом она бросила это на некоторое время и переехала в Гранд-Рапидс, уехав из Чикаго. Я закончил ординатуру и устроился лечащим врачом в больницу, где работал папа. Я думал, что на этом все закончилось.

— Но это было не так.

Он покачал головой.

— Нет. Нелл решила снова напасть на Коби. Я просто случайно узнал об этом, когда столкнулся в больнице с одной из ее старых подруг. В тот вечер я поехал в Гранд-Рапидс, чтобы встретиться с Нелл лицом к лицу.

— И ты убедил ее отказаться от этого. Иначе я бы получила от нее весточку, верно?

— Не совсем, — сказал он. — Она не собиралась отказываться от этого, поэтому я переехал сюда в первый раз. Я хотел быть рядом на случай, если она приедет в Прескотт. И это была моя молчаливая угроза, что, если она будет настаивать на опекунстве, я раскрою ее секрет.

Еще секреты? Это было утомительно. Сможем ли мы когда-нибудь пройти через них все?

— Какой секрет?

— Что Нелл уже промотала страховку моего отца и жила на деньги Эверетта от продажи наркотиков.

Потрясенная, я несколько раз моргнула, прокручивая в голове его последнее заявление.

— Она знала, что Эверетт торгует наркотиками?

— Нет, может быть. Я не уверен.

— Я в замешательстве. Как она жила на его деньги от продажи наркотиков, если не знала об этом?

— У Эверетта был только один расчетный счет, когда он умер, баланс идеально соответствовал его больничной зарплате.

Это имело смысл. Он не смог бы спрятать свою фабрику по производству пилюль, если бы держал свои деньги на виду.

— Так куда же он девал свои деньги от продажи наркотиков?

— Клал на счет на имя Нелл.

— Значит, он спрятал свои деньги у своей мамы.

Хантер кивнул.

— Верно. Теперь я не уверен, знала ли Нелл, что это от продажи наркотиков, или она просто думала, что он заботится о ней с тех пор, как отца не стало. Как бы то ни было, после его смерти она смогла бы подсчитать и выяснить, откуда взялись эти деньги.

— Как ты узнал? — Если бы я была Нелл, я бы держала всю эту информацию при себе.

— Случайно. Видишь ли, когда умер папа, я получил наш дом, но я не выгонял Нелл. Я подумал, что это был и ее дом тоже, и папа ожидал бы, что я буду заботиться о ней. Так что она осталась в доме, а я — в домике у бассейна. Я жил там во время моей ординатуры, потому что мне не хотелось покупать собственное жилье, пока я не узнаю, куда приведет меня моя карьера.

— Хорошо. — Я все еще следовала за ним, но едва-едва. — Итак, ты живешь рядом с Нелл после смерти твоего отца. Эверетт уезжает в Монтану, а потом умирает.

— Верно. И как Нелл справляется со своим горем? Через два дня после похорон Эверетта она уезжает в трехмесячный отпуск в Мексику. Она просто берет и уезжает, не оставляя ничего, кроме записки, которую я нахожу несколько дней спустя на кухне. Поскольку я там жил, я получал почту. Через месяц ее накопилось очень много, так что я решил, что мне лучше просмотреть всю ее на случай, если там окажется что-то важное. Я нашел банковские выписки, и мне стало любопытно. Потом я нашел конверт с наличными, и мне стало еще любопытнее, потому что на нем был почтовый штемпель Монтаны.

— Последнее пожертвование Эверетта на секретный счет его матери?

— Должно быть, он отправил его по почте в день своей смерти. Я начал складывать два и два вместе и понял, откуда брались все эти деньги.

Я запрокинула голову к ставшему уже темным небу и изучала звезды, пока все это не уложилось в моей голове.

— Почему ты не вернул эти деньги? Тогда Нелл была бы разорена.

— Из-за тебя.

Моя голова резко выпрямилась.

— Из-за меня?

Он кивнул.

— Все, что я когда-либо хотел — это защитить тебя и Коби, и знание об этих деньгах помогало мне в этом. Ты права, если бы я передал эти деньги властям, они бы обчистили Нелл. Но эти деньги — единственное, чего она хочет больше всего на свете. Без этого рычага у меня не было ничего, что могло бы удержать ее от приставаний к тебе. Я бы разыграл все свои карты.

— Я думаю, с самого начала это были не очень хорошие карты. Она все равно пришла за Коби.

— Ага, — пробормотал Хантер. — Я думал, она будет держаться подальше из-за того, что я снова буду жить здесь, но, похоже, нет.

— Почему сейчас?

— Я не знаю. Может быть, деньги закончились? Может быть, ей больше не все равно? Я не уверен.

— Ты собираешься сдать ее сейчас?

Он покачал головой.

— Если она снова попытается забрать Коби, я это сделаю. Но я надеюсь, что она просто исчезнет раз и навсегда.

— Почему ты не рассказал судье ни о чем из того, что касалось денег?

— Стюарт сказал, что это не будет иметь значения. Он полагал, что судья все равно вынес бы решение о каком-то посещении в ее пользу. Он согласился, что я должен держать это в секрете, если только это не будет жизненно необходимо. Просто на случай, если мне понадобится воспользоваться этой информацией позже.

Я осмотрела свой пустой бокал для вина, обдумывая все до конца.

— Что бы ты ни сделал, Нелл всегда планировала отомстить мне, да? Это был ее способ наказать меня за убийство Эверетта. А это значит, что ты переехал сюда зря.

— Нет. — Рука Хантера, все еще лежащая на моем колене, сжалась сильнее. — Совсем не зря. Возможно, тогда я этого не осознавал, но я переехал сюда ради тебя. Я был другим человеком, когда сидел в ожидании в том родильном отделении много лет назад. Я был сосредоточен на своей карьере и ничего так сильно не хотел, как оказаться на месте своего отца. Но все изменилось, когда я увидел тебя. Это заняло у меня некоторое время, но я понял, что хочу в своей жизни совсем другого. Я приехал сюда, думая, что присматриваю за тобой, хотя на самом деле я искал тебя.

— Тогда почему ты не пришел за мной, когда жил здесь в первый раз? И почему ты уехал только для того, чтобы вернуться?

Его большой палец очертил круг на моей обнаженной коже.

— Я все еще был привязан к Чикаго. Это был всего лишь отпуск на моей основной работе, и здешняя больница наняла меня только на временной основе. Я не пришел и не нашел тебя не потому, что знал, что снова уйду. В основном, я не хотел привносить все это дерьмо в твою жизнь.

— Почему в этот раз все было по-другому? Что изменилось?

— Я не планировал с тобой встречаться. Я планировал временно вернуться, пока Нелл не отступится, как и в прошлый раз. Но в тот день, когда я приехал в Прескотт, я увидел тебя в центре города. С этого момента я не мог оставаться в стороне. Потом ты пнула меня по яйцам, и я понял, что влюблен в тебя.

Я улыбнулась его шутке. Если бы я не чувствовала такого сильного притяжения между нами, я бы, возможно, усомнилась в его причинах, но как бы то ни было, я точно знала, что он чувствовал.

— Ты нужна мне, Мейзи. — Он придвинулся ближе. — Пожалуйста, поверь в это. Я знаю, я все испортил, но, пожалуйста, знай, я сделал все это для тебя. И я бы сделал это снова.

— Это полный пиздец, Хантер, — прошептала я. — Ты сводный брат Эверетта. Ты дядя Коби. Я просто… я не могу совершать все эти безумства. Я не могу раскрыть все секреты.

Он взял меня за руки.

— Я уже говорил тебе однажды, что уйду, только если ты меня заставишь. Я все еще имею это в виду. Я никуда не собираюсь уходить, но это твой выбор. Не пойми меня неправильно, я буду бороться. Я так просто от тебя не откажусь, но, если ты действительно не можешь справиться с этим, я уйду.

— Я люблю тебя, Хантер, — призналась я. — Но я тебе не доверяю.

— Я исправлюсь. Я докажу, что я единственный мужчина, который тебе когда-либо будет нужен, и я никогда, никогда больше ничего не буду от тебя скрывать.

Я не сомневалась в его решимости. Я сомневалась в своей способности снова доверять ему.

— Мне нужно время.

— Столько, сколько тебе нужно. Я буду здесь, когда ты будешь готова.

Я кивнула.

— Хорошо.

Он поднялся со ступеньки и наклонился, чтобы поцеловать меня в висок.

— Спокойной ночи.

Я смотрела на звезды, пока его шаги эхом отдавались вниз по лестнице и хрустели по гравию, когда он покинул последнюю ступеньку.

— Я люблю тебя, Мейзи. Скажи мне, что ты в это веришь.

Я не отрывала взгляда от неба.

— Я верю, Хантер. Я просто не знаю, могу ли я верить чему-то еще.

Глава 19

Мейзи

— Почему у тебя фамилия Фарадей, а не Карлсон?

Хантер усмехнулся в трубку.

— И тебе привет.

Я молчала, ожидая, что он ответит.

Прошло больше месяца с момента исповеди на лестнице Хантера, и за это время он дал мне пространство. И ответы. Всякий раз, когда мне в голову приходил какой-нибудь вопрос, я звонила и спрашивала. Вчера я дважды звонила с вопросами о его большой семье. Сегодня я хотел узнать о его фамилии.

— Фарадей — девичья фамилия моей мамы, — сказал он. — Я сменил ее с Карлсон на Фарадей перед поступлением в медицинскую школу, потому что не хотел ходить за папиными фалдами в его альма-матер.

— Значит, ты был Фарадеем, а Эверетт был Карлсоном, хотя он и не был биологическим сыном твоего отца?

— Верно. Нелл заставила Эверетта сменить фамилию, когда выходила замуж за папу. Она хотела, чтобы у всех в доме была одна фамилия. Эверетт ненавидел это, пока не поступил в колледж, но потом, я думаю, он решил, что это не так уж плохо. Он разбрасывался именем отца, как конфетами на параде. Я не знаю, имело ли это значение для Эверетта или нет, но я не хотел никаких поблажек от профессоров или администрации. Так я стал Хантером Фарадеем.

Мне нравилась гордость Хантера и то, что он хотел преуспеть благодаря своим собственным достижениям. Я сомневалась, что его учителя сделали бы его любимчиком, но было восхитительно, что он достаточно заботился о том, чтобы добиться успеха благодаря своим собственным заслугам.

— В каком колледже ты учился? — спросила я.

— На северо-западе. Там тоже есть медицинская школа.

В моем сознании возник образ молодого Хантера, прогуливающегося по кампусу. Бьюсь об заклад, девчонки были без ума от начинающего доктора с сексуальной прической. Моя улыбка погасла при мысленном образе рук другой женщины, трогающих его волосы. У нас с Хантером не было разговора о прошлых любовниках, потому что это была одна из областей, которая была мне на сто процентов неинтересна.

— Что-нибудь еще? — спросил он.

На данный момент у меня не было вопросов.

— Эм, нет. Пока.

— Ладно, — вздохнул он. — Пока.

Я повесила трубку и положила телефон на стойку в вестибюле. Его голос звучал грустно и одиноко. Должна ли я ему перезвонить? Может быть, пригласить его на ужин? Что он вообще ел в последнее время? Он готовил для себя или просто делал сэндвичи с арахисовым маслом и желе?

Хотя мне не нравилась мысль о том, что он будет питаться едой навынос, я не стала убирать свой телефон со стойки.

Как бы сильно я ни скучала по Хантеру, я не была готова принять его обратно.

Я все еще была слишком зла и разочарована.

Каждый раз, когда я думала о том, что он пришел в мое родильное отделение и не предупредил меня об одержимости Нелл, я краснела. Когда я представляла Хантера, живущего в Прескотте в течение года, работающего в больнице с моими друзьями, и не сказавшего мне об этом, мои руки сжимались в кулаки. Когда я вспоминала все ночи, когда он занимался со мной любовью и заключал меня в свои объятия, чтобы я заснула, горький привкус предательства наполнял мой рот.

Я не могла впустить Хантера обратно в свое сердце, пока эти чувства не исчезнут, что и стало причиной моих телефонных вопрос\ответ звонков вместо того, чтобы говорить с ним лично.

Я любила Хантера. Я скучала по Хантеру. Но он причинил мне боль, и теперь я держала его на расстоянии вытянутой руки.

В очередной раз мотель «Биттеррут» стал моим спасителем от эмоциональных потрясений в моей жизни. Я провела последний месяц, возвращаясь к своей обычной жизни до Хантера, надрывая задницу, чтобы закончить туристический сезон.

Заглянув в свою книгу бронирования, я пролистала страницы на выходные. Впервые за несколько месяцев там оказалась пара пустых комнат. Лето заканчивалось, и приближалась осень. Отдыхающие возвращались к работе, дети в школу, а я наслаждалась наступившим в начале сентября затишьем в работе мотеля.

Скоро начнется сезон охоты, и количество бронирований снова достигнет пика, но до тех пор у меня была пара недель, чтобы насладиться немного более медленным темпом. Я могла бы встретиться с Майло за нашим еженедельным кофе со сплетнями. По вечерам мы с Джиджи могли бы подолгу разговаривать по телефону. Я могла бы делать перерывы на обед с Хантером.

За исключением того, что я не встречалась с Хантером.

Прошло бы мое негодование быстрее, если бы мы проводили больше времени вместе? Найду ли я когда-нибудь то доверие, которого мне так не хватало? Может быть. Я вздохнула и прислонилась к стойке, подперев подбородок рукой. Моя убежденность держаться на расстоянии ослабевала.

— А ты как думаешь, Пикл?

Мой подрастающий щенок оторвал взгляд от сыромятной кожи, которую он грыз у моих ног. Его большие карие глаза моргнули один раз, прежде чем он вернулся к своему угощению.

— От тебя никакой помощи.

Не раздумывая, я подняла телефон.

Хантер ответил после первого гудка.

— Привет.

— Сегодня вечером я иду на футбольный матч. Это первый турнир в сезоне, и он всегда довольно веселый. Если ты собираешься на игру, то можешь сесть с нами. Я знаю, Коби это бы очень понравилось.

— А как насчет тебя? Тебе бы это понравилось?

Я кивнула.

— Я тебя не вижу, Блондиночка. Ты киваешь?

Я снова кивнула.

— Я собираюсь предположить, что это «да», и увидимся вечером. Пока.

Когда он повесил трубку, я отложила телефон и снова посмотрела на свою собаку.

— Теперь ты счастлив?

Он просто продолжал жевать. Пиклу, возможно, было все равно, что я только что открыла дверь, чтобы Хантер вернулся, но Коби был бы в восторге.

Мой маленький мальчик был так же сбит с толку, как и я. Он не понимал, почему прекратились ночевки или почему Хантера не было за нашим обеденным столом. Я ненавидела то, что все это повлияло на него, но, к чести Хантера, он сделал все возможное, чтобы уменьшить влияние нашего разрыва на Коби.

Хантер был на вечеринке по случаю дня рождения Коби на той неделе, когда рассматривалось судебное дело. Поскольку очень немногие из членов моей семьи разговаривали с ним, Хантер провел большую часть вечеринки в одиночестве. Но он все это время терпел ради Коби. Он стоически стоял в углу, наблюдая за мной, и улыбался всякий раз, когда я встречалась с ним взглядом. Он даже взял за правило извиняться перед моими родителями и братьями. Наконец, я сжалилась над ним и молча стояла рядом, пока мы смотрели, как Коби открывает подарки.

После этого Хантер договорился проводить время наедине с Коби пару раз в неделю. Они отправились на рыбалку на новой лодке. У них были свои собственные свидания за ужином в кафе. Однажды на выходных Хантер даже взял Коби в поход на своем заднем дворе.

Я сделала все возможное, чтобы объяснить это изменение как «взрослые штучки», но Коби на это не купился. Он знал, что ситуация была напряженной. Я просто не знала, как еще описать ситуацию так, чтобы он понял. Как вы объясните четырехлетнему мальчику важность доверия? Или как трудно прощать? Или какой вред его биологический отец нанес моему сердцу?

Еще один вопрос возник у меня в голове, и я взяла свой телефон.

Хантер снова ответил сразу же.

— Ты звонишь, чтобы забрать свое приглашение на игру? Потому что, если это так, я вешаю трубку.

— Нет. — Я улыбнулась, но заколебалась, прежде чем задать свой вопрос. — Мне было, эм, интересно, знаешь ли ты, почему Эверетт не хотел быть отцом.

Эверетт был так непреклонен в том, что не хочет быть отцом ребенка настолько, что был готов убить меня. За этим должна была стоять какая-то причина. Чего-то мне не хватало. Потому что кто бы не захотел Коби?

Хантер глубоко вздохнул.

— Я не знаю. Хотел бы я иметь для тебя ответ, но у меня его нет. Может быть, потому, что его собственного отца никогда не было. Может быть, потому, что Нелл сама была дерьмовым родителем. Может быть, потому, что он был слишком эгоистичным. Я не знаю, почему он не хотел детей.

— Хм. — Я хотела другого ответа. Более определенного.

— Мейзи, он многое упустил и никогда этого не узнает.

Это была правда.

— Ладно. Я лучше отпущу тебя.

Он остановил меня прежде, чем я успела повесить трубку.

— Мэйзи?

— Да?

— Я знаю.

— Знаешь что?

— Я знаю, как многого бы я лишился, если бы у меня не было Коби. Или тебя.

Комок подкатил к моему горлу. Вместо того чтобы попытаться избавиться от него, чтобы заговорить, я просто повесила трубку.

Потом я подумала об Эверетте, о детстве Нелл и Хантера, надеясь, что мне придет в голову другой вопрос, и я смогу перезвонить ему.￼

— Мамочка! Мамочка, там Хантер! — Коби вскочил со своего места на футбольном стадионе и начал махать рукой.

Когда Хантер заметил нас со своего места у подножия трибун, он помахал в ответ и неуклюже направился к переполненной лестнице.

— Ты знала, что он приедет? — спросила Джиджи со своего места позади меня.

Я повернулась и кивнула.

— Я пригласила его посидеть с нами.

Она усмехнулась. Джиджи только и делала, что поддерживала мой разрыв с Хантером. Она знала, что мне нужно некоторое время, чтобы разобраться со всеми его секретами, но через месяц она решила, что мое время вышло.

Я обернулась, чтобы посмотреть, как Хантер начал подниматься по лестнице. Мы находились примерно в семи рядах от ограждения, отделявшего трибуны от поля. Достаточно высоко, чтобы у меня было время тщательно осмотреть Хантера, пока он поднимался.

На нем были джинсы и темно-синий свитер — наряд настолько простой и скучный, что скорее подчеркивал его сексуальную привлекательность, чем умалял ее. Он закатал рукава своего свитера, обнажив загорелые мускулистые предплечья. Его джинсы были выцветшими на ногах, и с каждым шагом вверх по трибунам его толстые бедра натягивали джинсовую ткань, обтягивая мощные ягодицы. Три женщины, поднимавшиеся по лестнице следом за Хантером, не сводили глаз с его великолепной задницы.

Найдите себе свои великолепные задницы, дамы, эта моя. Ну, может быть.

Не то чтобы я могла винить этих женщин за то, что они наслаждались его сексуальным телом. Я тоже наслаждалась. И Хантер это понял, когда мои глаза поднялись по его плоскому животу к ухмыляющемуся лицу. Попалась. Подмигнув, он улыбнулся еще шире.

Опустив глаза на сумочку у своих ног, я притворилась, что тянусь за чем-то, пока температура моего лица не вернулась к норме. Как так получилось, что я годами обходилась без секса, но всего месяц без Хантера, и я была возбуждена, как подросток, который только что открыл для себя Плейбой? Я скрестила ноги, немного поерзала, но боль в животе никуда не делась.

— Дурацкие гормоны, — пробормотала я, обращаясь к своей сумочке.

— Что ты сказала?

Моя голова резко поднялась. Хантер уже был рядом со мной. Должно быть, он перепрыгнул пару ступенек своими длинными ногами.

— Ничего. — Я улыбнулась и отодвинулась на фут, освобождая место.

— Коби! — Хантер поймал Коби, когда тот пролетал мимо моих ног. Одним быстрым движением Хантер посадил моего сына себе на бедро.

— Хантер! Посмотри на мою новую футболку. — Коби откинулся назад и расправил свою новую футболку.

— Она потрясающая. Она новая?

Коби кивнул.

— Мама купила ее для меня.

Когда мы прибыли на стадион, школьные болельщицы продавали футболки. Там была одна детская футболка неоново-зеленого цвета с надписью: «Мустанги Прескотта» спереди, и я не смогла устоять. Коби сорвал надетую на него футболку со спины быстрее, чем я успела достать свою кредитную карточку, чтобы заплатить за новую.

— Я подумывал о том, чтобы самому прикупить что-нибудь с принтом «Мустангов». Не хочешь спуститься попозже и помочь мне купить бейсболку? — спросил Хантер у Коби.

— Да! Можно мне тоже купить бейсболку?

— Коби, — упрекнула я. — Тебе не следует выпрашивать подарки, приятель.

— Твоя мама права, — согласился Хантер, — но мы все равно купим тебе бейсболку.

Он поставил Коби на пол и опустился на скамейку, наклонившись, чтобы поцеловать меня в щеку.

— Привет. Ты прекрасно выглядишь.

На мне была просто темно-зеленая куртка «Мустанги» на молнии и джинсы, но я потратила время на макияж и прическу.

— Спасибо.

Со всех сторон на меня смотрели, но я повернулась к футбольному полю и не обращала на них внимания. Сегодня вечером все выступали за религию, которой был футбол в старшей школе Прескотта. Парни были полными фанатиками команды. Девушки терпимо относились к игре, потому что мы все любили общаться и сплетничать.

Тот факт, что я вовлекла Хантера в это дело, был красноречивее, чем он, вероятно, предполагал. Я позволяла ему вернуться в строй, и эта игра была способом дать моим друзьям и семье разрешение забыть о его ошибках.

— Хантер, — сказал папа, оборачиваясь и протягивая руку. — Рад тебя видеть.

Хантер взял папу за руку.

— Спасибо, Брок. Рад быть здесь.

— Хантер, ты играл когда-нибудь в футбол? — спросил Бо, когда они пожали друг другу руки.

— Я был квотербеком в старшей школе.

— Реально? — спросил Джесс у нас за спиной. — У тебя были хорошие предложения?

— Были. У меня была пара предложений от нескольких небольших школ первого дивизиона, но я не хотел играть в студенческий футбол.

Сайлас кивнул Джессу.

— Вовремя.

Все парни обменялись взглядами, прежде чем Бо заговорил от имени группы.

— Мы искали квотербека для нашей команды. Всего три команды, так что сезон не будет долгим или что-то в этом роде, в основном мы просто перекидываемся мячом по выходным, пока не выпадет снег. Тебе интересно?

— Я в деле. — Хантер кивнул, прежде чем его окружили хлопками по спине и еще большим количеством рукопожатий, приветствуя его в команде.

Одиночество, которое я слышала в голосе Хантера ранее, исчезло. Пригласить его было правильным решением. И нервозность, которую я испытывала из-за того, что он присоединился к нам сегодня вечером, исчезла в тот момент, когда он занял свое место рядом со мной.

— Я голоден. — Коби заерзал, сидя на колене Хантера.

— Чего ты хочешь? — спросил Хантер.

— Можно мне хот-дог?

— Конечно, приятель. А ты чего-нибудь хочешь? — спросил он меня.

— Я тоже буду хот-дог.

— Ладно. Сейчас вернусь.

— Можно мне пойти? — спросил Коби.

Хантер ответил, протянув руку, когда встал, затем они вместе спустились по лестнице. Болтовня вокруг меня возобновилась. Ребята заговорили о футболе. Мама разговаривала с Сабриной о ее беременности. Папа разговаривал с Аланой о ветеринарной клинике.

А я сидела тихо, наслаждаясь видом Хантера и моего сына, держащимися за руки.

— Есть что-то поистине волшебное в том, что мужчина влюбляется в твоего ребенка, не так ли? — прошептала Джиджи мне на ухо.

— Однозначно. — Держаться подальше от Хантера было почти невозможно, когда он смотрел на Коби так, как мой отец смотрел на меня.

Вскоре они скрылись из виду, вернувшись через десять минут, нагруженные нездоровой пищей из киоска. Вид на пару, поднимающуюся обратно по лестнице, был таким же приятным, как и когда они спускались. Улыбка Коби была такой же широкой, как и всю неделю, и любовь, которую он испытывал к Хантеру, была написана на его маленьком личике.

Чувство вины скребло меня изнутри. Я больше не могла позволить Коби страдать в этом подвешенном состоянии. Мне нужно было принять решение. Хантер был либо в нашей жизни, либо вне ее.

Дойдя до нашего ряда, Коби протянул мне мой хот-дог.

— Держи, мамочка.

— Спасибо, приятель.

— У нас и конфеты есть, — объявил он.

Хантер сунул мне в руку пакетик «Скиттлз» вместе с батончиком «Сникерс». Две мои любимые сладости. Учитывая, что я никогда не говорила ему, какие у меня любимые конфеты, я была впечатлена.

— Как я справился? — спросил он.

— Хорошо. — Действительно хорошо.

Хантер устроился на своем месте, и мы все приступили к еде, пока команды выходили на поле, чтобы размяться перед стартом.

— Хочешь чего-нибудь попить? — спросил Хантер. — Я забыл взять воду.

Я кивнула и проглотила последний кусочек сникерса.

— «Доктор Пеппер».

— Ладно. Сейчас вернусь.

Он встал и сбежал по ступенькам. Мои глаза мгновенно остановились на его заднице. То, как она выглядела в этих джинсах, следовало бы фотографировать ежедневно. Такая твердая. Такая чертовски твердая. Она больше походила на высеченную из камня, чем на округлую мышцу. Поражаясь тому, как хорошо карманы его джинсов обрамляли его сочную задницу, я вздрогнула от неожиданности, когда в поле моего зрения появилась рука.

На заднице Хантера лежала рука. Рука, которая определенно не принадлежала мне.

— Что за ёрт? — спросила Джиджи.

— Коби, оставайся здесь. — Я вскочила со своего места и спустилась по лестнице, прежде чем кто-либо успел меня остановить, направляясь прямо к Хантеру, который стоял у перил, пытаясь отодвинуться на дюйм от женщины, которая только что его лапала.

— О, мне так жаль, — сказала женщина, улыбаясь и смеясь как последняя дурочка, какой она и была. — Я просто споткнулась. — Она протянула руку. — Я Рене. Я не верю, что мы раньше встречались.

Я скользнула прямо под бок Хантер, оттолкнув ее руку локтем. Затем я протянула свою в ответ.

— Привет. Я Мейзи. Рене, не так ли?

Ее улыбка погасла, когда она запнулась, но взяла себя в руки.

— Да. Рене. Приятно с вами познакомиться.

Она взяла меня за руку, и я сжала ее руку чуть сильнее, чем следовало.

— Вы недавно в городе?

— Я, э-э, переехала сюда только в прошлом месяце, — пробормотала она, пытаясь высвободиться из моих тисков.

— Добро пожаловать в Прескотт, — сказала я с фальшивой радостью. — Эти футбольные матчи — отличный способ познакомиться с людьми. — Я посмотрела на Хантера и сунула руку в задний карман его джинсов. — Нам лучше поторопиться, если мы собираемся выпить перед игрой.

— Конечно, детка. — Грудь Хантера затряслась от беззвучного смеха, когда он кивнул Рене на прощание. — Приятно с вами познакомиться.

— О, эм, мне тоже. — С красными, как свекла, щеками она вернулась на свое место.

— Пойдем. — Я направилась к выходу.

Рука Хантера обняла меня за плечи, и он повел меня вниз по лестнице к киоску с угощениями.

— Так сильно ревнуешь, Блондиночка?

Вспышка раздражения пронзила мое тело. Конечно, я ревновала. Чего он ожидал? Почему он не был раздражен поведением этой леди?

— Она была груба и практически облапала тебя, — огрызнулась я и отступила от него. — Но, если это тебя не беспокоит, тогда ладно. Может быть, женщины, которые бросаются на тебя, и не имеют большого значения. Я имею в виду, ты одинок или что-то в этом роде, так что, я думаю, ты можешь заниматься кем угодно…

— Что это было? — Его рука схватила меня за локоть и развернула перед собой, останавливая мою бессвязную тираду. — Скажи это еще раз. Одинок? Ты думаешь, я одинок?

Я пожала плечами.

— Думаю.

Его челюсть сердито сжалась в замок.

— Ты думаешь, что ты одинока?

— Я, эм… нет.

— Тогда почему, черт возьми, ты думаешь, что я одинок?

Я махнула рукой в сторону трибун.

— Ты не слишком разозлился из-за руки Рене на твоей заднице, и мы не вместе…

— Прекрати болтать. Прямо сейчас. — Он схватил меня за руку, чтобы потащить за собой, повернулся в другую сторону и помчался прочь.

Мои ноги не поспевали за его широкими шагами, поэтому мне пришлось бежать трусцой, чтобы не отставать.

— Хантер…

— Перестань болтать, Мейзи.

Я замолчала на секунду, но, когда он приблизился к трибунам и выходным воротам, я не смогла молчать.

— Куда мы направляемся? Мы не можем уйти. А как же Коби?

Он не ответил. Он просто продолжал тащить меня за собой, пока мы не добрались до ворот, но вместо того, чтобы пройти через них и выйти на посыпанную гравием парковку, он прошел вдоль небольшого участка сетчатого забора к темному участку под трибунами. Я думала, он остановится там, в тени высоких трибун, но он продолжал идти, перешагивая через металлическую перекладину и проходя под высокими металлическими сиденьями.

— Хантер, — прошипела я и остановилась. — Мы не можем быть здесь внизу.

Он просто сильнее потянул меня за руку, чтобы я последовала за ним.

Над нами смеялись и разговаривали люди. Пара пролитых стаканчиков из-под напитков валялась на земле. Скамейки наверху заскрипели, когда люди сдвинулись, чтобы встать во время исполнения национального гимна.

— Хантер, я думаю…

Он шикнул на меня и продолжал тянуть до самого дальнего угла, где была почти кромешная тьма. С этой стороны трибуны поддерживались стеной из шлакоблоков, а не открытыми металлическими стойками, как там, куда мы вошли. Когда мы добрались до цементного пола, Хантер потянул меня перед собой, прижимая спиной к холодным плитам.

Я открыла рот, но он заговорил первым.

— Ты не одинока. Я тоже. — Затем его рот прижался к моему, положив конец любому разговору.

Пока громкоговорители ревели, а стадион над нами наполнялся гимном США, Хантер заполнил мой рот. Он наклонил голову, и его язык проник глубоко внутрь, исследуя с голодом. Исследуя так, словно прошли годы, а не месяц с тех пор, как его губы были на моих.

Секунду я стояла ошеломленная, не ожидая поцелуя, но шок длился недолго. Мое желание прикоснуться ко рту Хантера сожгло его дотла.

Мои руки пробежали по его твердой груди и шее, притягивая его ближе и глубже. Он наклонился, чтобы я могла обхватить руками его плечи сзади и прижаться грудью вплотную к его груди.

Я скучала по поцелуям с этим мужчиной. По его вкусу. Его запаху. По тому, как он стонал мне в рот. Я скучала по всему этому.

Пока наши языки переплетались и сражались, его руки обвились вокруг моей талии, скользнули вниз к моей заднице, чтобы сильно сжать ее через джинсы. Я застонала ему в рот, желая большего, когда он притянул меня к своей эрекции.

Я наклонила голову, желая под другим углом пососать его нижнюю губу, но он отстранился, оставив меня задыхаться, пока я вытирала губы насухо.

— Повернись, — приказал он.

Я немедленно повиновалась, упершись руками в холодный цемент у своего лица.

Руки Хантера добрались до моих джинсов и расстегнули верхнюю пуговицу, затем поспешно расстегнули молнию. Одним рывком он стянул с меня брюки и трусики, позволяя прохладному воздуху коснуться моей обнаженной кожи.

Его теплое дыхание пощекотало мочку моего уха, когда он наклонился, чтобы прошептать:

— Я собираюсь трахнуть тебя прямо здесь, чтобы ты помнила, что никто из нас не одинок. Поняла?

Моя киска сжалась. Боже, по его грязным словам я тоже считала.

— Поняла? — повторил он, его хриплый голос вибрировал у моей шеи.

Я была так возбуждена, что все, что я могла сделать, это кивнуть.

Над нами было шумно, но я все равно услышала звук, с которым он расстегивал ширинку. Его руки легли на мои бедра, приподнимая их так, чтобы он мог расположить свой толстый член прямо у моего входа, прежде чем войти внутрь одним сильным толчком.

Громкий стон сорвался с моих губ, когда он полностью заполнил меня.

Его руки оставили мои бедра, чтобы обхватить мою грудь.

— Черт возьми, Мейзи. Ты так хорошо чувствуешься.

Я выгнулась еще сильнее.

— Сильнее, — взмолилась я. Он сдерживался, не давал мне всего, а я хотела всего этого. Я хотела, чтобы он раскрылся вместе со мной и растворился в моем теле.

— Я долго не протяну, детка.

Я покачала головой.

— Я тоже. — Один только факт, что Хантер трахал меня, в то время как сотни людей сидели над нами, уже заставлял меня дрожать. Как только он дал волю чувствам, я сразу же перешла за грань.

Он нежно поцеловал меня в шею и отступил назад. Его большие руки вернулись к моим бедрам и приподняли меня так, что мои пальцы ног едва касались земли, когда он вдалбливался в меня длинными, сильными толчками. Идеальный секс.

Угол был настолько правильным, что моя голова упала вперед.

— О, черт, — выдохнула я.

— Ты вся моя. — Голос Хантера эхом отразился от цементной стены у моего лица. — Поняла?

Я кивнула и повернула голову, чтобы постанывать в свою руку.

— Скажи это, Мейзи.

— Я вся твоя, — выдохнула я.

— Черт возьми, да, это так. И кому принадлежит этот член? — Он с силой вонзил его и остался стоять как вкопанный. — Кому?

Я ахнула.

— Мне.

— Верно. — Он выскользнул обратно и снова начал вдалбливаться.

Трибуны над нами взорвались радостными возгласами, когда игра началась. Мой оргазм наступил именно в этот момент, так что я смогла закричать, когда кончила. Пульс за пульсом, мои руки сжимались в кулаки на цементной стене, мои руки дрожали, когда я кончала долго и сильно. Когда моя киска крепко сжала его, Хантер начал трахать меня еще сильнее.

— Мейзи, — простонал он, кончая, от его грубого голоса по моим рукам побежали мурашки. Я вжалась в стену, когда он рухнул мне на спину. Его руки оставили мои бедра и вернулись к груди, чтобы обнять меня, пока мы оба приходили в себя.

— О боже мой, — пробормотала я. — Я не могу поверить, что мы только что сделали это.

Хантер усмехнулся, выскальзывая из меня.

— Тебе не понравилось?

— Ты знаешь, что понравилось. — Я выпрямилась, подтягивая трусики и джинсы, молясь, чтобы за нами не было никого с видеокамерой. Вернув свою одежду на место, я повернулась и заглянула Хантеру за спину, чтобы убедиться, что мы одни. Фух.

— Иди сюда. — Руки Хантера обвились вокруг меня, и он притянул меня к своей груди.

Я упала на него, все еще слабая после оргазма и используя его сильное тело, чтобы поддержать себя.

— Нам нужно возвращаться. — Я глубоко вдохнула запах одеколона, исходивший от его свитера.

— Еще одну секунду.

— А как же Коби? — спросила я, но не сделала ни малейшего движения, чтобы отпустить его.

— С ним все в порядке. Там, наверху, около двадцати человек наблюдают за ним.

— Мои родители. О боже, мои родители. — Мои щеки вспыхнули от унижения, и на этот раз я все-таки отступила назад. — Они узнают, что у нас только что был секс. И мои братья там, наверху. И все мои друзья. Им хватит бросить только один взгляд на мое лицо и…

— Мейзи. — Хантер прервал меня и притянул обратно в свои объятия. — Прекрати болтать.

Я шумно выдохнула и прильнула к его груди.

— Мне все еще больно. — Ему нужно было знать, что, несмотря на жаркий секс на футбольном стадионе, я все еще не могла решиться вернуть нас.

Он поцеловал мои волосы.

— Я знаю.

— Как нам пережить все это?

— День за днем, — прошептал он. — И когда ты будешь готова начать все сначала, я буду прямо здесь.

Глава 20

Мейзи

— Они невероятные.

Я кивнула, заглядывая Бо через плечо.

— Они, именно такие.

Бо стоял на коленях на полу в вестибюле мотеля, просматривая холсты, прислоненные к стене.

Сегодня прибыли все фотографии, сделанные Хантером, и когда курьер доставил их, я сразу же начала открывать коробки, безумно желая увидеть все свои фотографии на настоящем холсте.

Оберточная бумага и коробки были разбросаны по всему полу, а холсты были поставлены стопкой у стены. С каждой коробкой, которую я открывала, моя улыбка становилась все шире, пока я не открыла последнюю, и все не исчезло, когда я разрыдалась.

В последней посылке были мои открытки и стеллаж для товаров для стены в вестибюле.

Мы не говорили о моих открытках, за исключением первого раза, несколько месяцев назад, но Хантер помнил. Он взял мою мечту — то, чего я всегда хотела, но никогда не думала, что по-настоящему получу — и воплотил ее в жизнь.

Мои открытки и эти снимки были такими красивыми, такими особенными для меня, что я была совершенно потрясена.

Бо вошел в вестибюль в тот момент, когда я вытирала глаза. Когда он спросил меня, почему я плачу, все, что я смогла сделать, это указать на фотографии. Мой брат притянул меня в объятия, пока я, наконец, не взяла себя в руки. Пока я высмаркивалась и вытирала глаза, он начал изучать фотографии Хантера.

— Мне нравится вот эта. — Бо вытащил фотографию с обратной стороны.

Это была черно-белая фотография вывески у входа. Вывеска «Мотель «Биттеррут» была в центре холста, а мой прекрасный мотель превратился в мягкое размытое пятно на заднем плане.

— Тебе следует повесить ее здесь. — Бо кивнул в сторону пустой стены в задней части вестибюля.

— Хорошая идея. — Я бросилась прочь, прямиком в свой кабинет, чтобы взять молоток и несколько гвоздей.

Он рассмеялся.

— Не прямо сейчас.

— Да! — крикнула я из офиса. — Прямо сейчас, и ты собираешься помочь. Эти произведения искусства должны немедленно появиться на моих стенах.

Два часа спустя я повесила все фотографии, кроме пяти, которые предназначались для занятых комнат. Куча бумаги и коробок в вестибюле была убрана, и только еще пара фотографий были составлены у стены.

— Куда ты повесишь эту? — спросил Бо, показывая фотографию, которую Хантер сделал со мной и Коби.

— О, эм, эта для Хантера. Он хочет ее для своего дома.

Он кивнул и поставил ее на стол.

— Как у вас двоих идут дела? Ты во всем этом разбираешься?

Я пожала плечами.

— Мы в странном положении. — Я не видела Хантера с футбольного матча неделю назад. Мы пару раз переписывались, но не разговаривали, в основном потому, что я просто не знала, что сказать.

— Вы, ребята, хорошо выглядели на футбольном матче в прошлую пятницу, — пробормотал Бо.

Мое лицо вспыхнуло ярко-красным, и я отвернулась от брата, направляясь к мини-холодильнику, чтобы скрыть свое смущение. Все, кроме детей, точно знали, чем занимались мы с Хантером, когда вернулись к трибунам без напитков, которые мы забыли взять.

— Хочешь газировку? — спросила я Бо.

— Конечно.

Я достала две бутылки кока-колы и поставила их на стойку. Затем я пододвинула свой табурет и села, в то время как Бо оперся своими массивными предплечьями о стойку.

— Так в чем дело? — Он отхлебнул содовой. — Почему вы, ребята, оказались в «странном положении»?

— Я не знаю. Наверное, я просто… напугана. — Было очень, очень приятно произнести это вслух.

— Напугана из-за чего?

— Из-за всего? Честно говоря, я не знаю, как это объяснить. Мне просто страшно.

— Ты любишь этого парня? — спросил Бо.

Я кивнула.

— Да, но он так много скрывал от меня. Как мы сможем преодолеть все это?

— Он все еще хранит секреты?

— Нет. Всякий раз, когда я спрашиваю его о чем-то, он действительно откровенен. — С тех пор как все его прошлое всплыло на свет, Хантер не отказывал мне ни в какой информации.

Он кивнул и сделал глоток.

— Ты боишься, потому что не доверяешь ему?

— Может быть. Нет, я не знаю. — Я прислонилась к стойке и начала рассказывать. — Я доверяю ему Коби. И я верю, что он скажет мне правду. Когда я вспоминаю прошлое, то теперь вижу, что истина никогда не была проблемой. Он никогда не лгал мне. Он просто кое-что упускал из виду. Что-то важное.

— Но теперь ты все знаешь.

Я кивнула.

— Я думаю, что да. А то, о чем не знаю, спрашиваю. Я просто ненавижу, что он не сказал мне раньше. Наверное, я боюсь, что произойдет что-то еще, и вместо того, чтобы довериться мне как своему партнеру, он скроет это.

— Послушай, то, что он сделал, было мудацким поступком, но после того, как ты усадила нас всех и все объяснила, я могу понять, почему он это сделал. Я честно думаю, что это был единичный случай. Если он сейчас откровенен с тобой, как ты думаешь, почему он должен снова начать что-то скрывать от тебя?

Теперь, когда Бо задал вопрос в лоб, я подумала, а действительно, почему у Хантера должны быть снова секреты от меня.

— Ты думаешь, я веду себя глупо? Затягивая без всякой причины?

Лицо Бо смягчилось.

— Нет, конечно, нет. Мы все понимаем, что это не может быть легко. Ты осторожна и думаешь о будущем. Остальные из нас следуют твоему примеру. Если ты думаешь, что никогда не сможешь смириться с этим, мы будем рядом. Если ты хочешь впустить его обратно, мы все тоже не против.

Я улыбнулась своему брату.

— Спасибо. — Не так давно я была тем, кто давала ему советы по отношениям, когда он пытался завоевать Сабрину. Теперь, когда наши позиции поменялись местами, я не могла придумать никого лучше, кому можно было довериться.

— Я не знаю, действительно ли мне так уж больно, — призналась я, — но иногда я все еще злюсь. Когда я думаю о том, сколько у него было возможностей признаться, я просто чувствую, как начинает закипать гнев. Что, если это никогда не пройдет?

— Ты хочешь знать, что я делаю, когда злюсь на Сабрину?

— Что?

— Я говорю ей, что люблю ее.

— Когда ты злишься? — Я склонила голову набок. — Почему?

— Потому что она всегда отвечает, и тогда я больше не чувствую себя таким злым.

Мое сердце растаяло.

— О-о-о. Возможно, это самая милая вещь, которую ты когда-либо говорил.

— Эй! — Он нахмурился. — Это не мило.

— О, это действительно так.

Он продолжал хмуриться и поднял свой стакан с колой, но прежде чем край коснулся его губ, я увидела начало ухмылки. Сделав большой глоток, он поставил банку и снова повернулся к фотографиям, все еще стоявшим на полу позади него. Та, что была в начале стопки, была сделана на рыбалке с Коби.

— Бояться — это нормально, Мейз, но не позволяй страху мешать тебе быть счастливой.

Я вышла из машины и сделала глубокий вдох, глядя на больницу.

Я люблю тебя.

Это все, что я хотел сказать. Я просто надеялась, что тактика Бо с Сабриной сработает и для Хантера, и для меня тоже, потому что после дневного разговора с братом и озвучивания своих страхов я была готова покончить с этим расставанием.

Сделав последний вдох, чтобы успокоиться, я открыла заднюю дверцу машины и вытащила фотографию Хантера. Когда дверь захлопнулась, мои ноги заскользили по тротуару. Небольшой укол тревоги пробежал у меня по спине, смесь остаточных страхов после катастрофы с Эвереттом и нервозности из-за встречи с Хантером. Но это меня не остановило. Я прошла прямо через раздвижные стеклянные двери, и больничный запах ударил мне в лицо.

Сара работала в отделении неотложной помощи, и когда она заметила меня, то выбежала из-за угла.

— Эй! Так приятно видеть тебя здесь. — Поскольку Сара заняла мою вакантную должность медсестры после того, как переехала в Прескотт вместе с Майло, она никогда раньше не видела меня в больнице.

— Спасибо. — Я улыбнулась и быстро обняла ее, ее теплые объятия немного успокоили мои нервы. — Ты не знаешь, Хантер занят? Я хотела занести это ему. — Я подняла фотографию.

— Это. Это… великолепно. Ты сделала ее?

Я покачала головой.

— Нет, ее сделал Хантер.

— Он еще и фотограф? — спросила она. — Хороший улов, девочка.

Он был хорошим уловом. И мне пришло время снова привязать его и отвезти домой.

Я улыбнулась.

— Спасибо. Он сделал целую серию фотографий для гостиницы. Тебе нужно зайти и посмотреть на них.

— Конечно. — Она повернулась и указала в дальний конец коридора. — Я видела, как он минуту назад шел к комнате отдыха для персонала. Возможно, он все еще там. Ты хочешь, чтобы я вызвала его по пейджеру?

— Нет, все в порядке. Ничего, если я просто заскочу туда и проверю?

— Конечно.

— Спасибо. — Я помахала на прощание рукой и направилась в комнату отдыха для персонала.

Я поторопилась, надеясь, что Хантер все еще там. На самом деле это было одно из немногих мест в больнице, где мы с Эвереттом не проводили вместе ни времени, ни лично, ни профессионально. Там мое воссоединение с Хантером не было бы запятнано прошлым.

Быстрыми шагами я пересекла приемный покой и зашла в комнату отдыха. Как только я вошла в дверь, Хантер вышел из-за холодильника с бутылкой воды в руке.

Он резко повернулся к двери и слишком сильно сжал открытую бутылку с водой, отчего огромная струя пролилась прямо на его рубашку.

Я сморщила лицо.

— Извини, что напугала тебя.

Он покачал головой и начал смеяться, потянувшись за бумажным полотенцем.

— Не стоит. На самом деле это приятная перемена событий. Когда ты пугаешь меня, я просто становлюсь мокрым. Когда я пугаю тебя, я заканчиваю тем, что истекаю кровью или корчусь на земле от боли. Я принимаю это.

Я улыбнулась и шагнула дальше в комнату.

— В чем дело? Все в порядке? — спросил он, насухо вытирая рубашку.

— Да, я просто хотела занести это. — Я подняла холст.

Хантер поставил воду и выбросил бумажное полотенце в мусорное ведро, затем пересек маленькую бесцветную комнату.

Взяв фотографию у меня из рук, он осмотрел ее.

— Они хорошо поработали. Что с остальными?

— Потрясающее. Я повесила все, кроме пяти, и витрины с открытками. Спасибо тебе за это. Тебе не нужно было заказывать и их.

— Конечно, нужно. — Он положил фотографию на один из маленьких столиков. — Это была твоя мечта, верно? Ты не можешь получить фотографии без открыток.

Я улыбнулась и посмотрела на мокрое пятно на его нежно-голубой рубашке на пуговицах. Он закатал рукава в своей типичной манере, чтобы показать свои мускулистые предплечья, и сегодня на нем были серые брюки-чинос вместо джинсов.

Мои пальцы коснулись мокрого пятна.

— Ты сегодня хорошо выглядишь.

— Спасибо. Это была единственная пара чистых брюк в доме. Мне пора устроить стирку.

Я нахмурилась. До того, как все так запуталось, я стирала белье Хантера. Вы могли бы подумать, что, занимаясь стиркой своей собственной одежды, Коби, плюс стирка для мотеля, меня должно было тошнить от этого, но прямо сейчас я скучала по стирке для Хантера. Я скучала по готовке для него. Я скучала по тому, как мы заботились друг о друге.

И теперь у меня был шанс сделать то, ради чего я сюда пришла.

— Я люблю тебя. — Я оторвала взгляд от его рубашки и посмотрела в его красивые карамельные глаза, ожидая, что он ответит, чтобы я перестала злиться.

Он ухмыльнулся.

— Я тоже тебя люблю.

Ха. Сработало. Я задолжала Бо порцию его любимого печенья.

— Теперь ты можешь подойти и поцеловать меня, — прошептала я.

Улыбка Хантера медленно опустилась на мою. Его мягкие губы коснулись моих в ленивой дразнящей манере, когда он прошептал:

— Скажи это еще раз.

— Я люблю тебя.

— Рад это слышать, Блондиночка.

Затем прямо посреди комнаты отдыха для персонала, с открытой дверью, чтобы все проходящие могли видеть, мы с Хантером поцеловались, как будто были одни в моей спальне. Когда мы наконец остановились, я вышла из больницы с самой широкой улыбкой, которая была у меня за последние месяцы, и первое, что я сделала, сев в свою машину, — отправила сообщение Бо.

Ты был прав.

К середине октября, больше чем через месяц после моей импровизированной поездки в больницу, чтобы воссоединиться с Хантером, жизнь наладилась.

Я с радостью вернулась к стирке для Хантера и приготовлению ему пищи. Он вернулся к тому, чтобы делать мне ежевечерний массаж ног и доводить до оргазма. И Коби был просто вне себя от радости, что у него есть мы оба.

Боже, я счастлива. Типа, по-настоящему счастлива. Стоя у плиты на кухне мечты Хантера, я смотрела на кипящую кастрюлю, не в силах вспомнить, когда в последний раз была так счастлива. Не то чтобы я раньше была несчастлива, но это было нечто большее, чем просто легкое удовлетворение. Это было именно то счастье, которого люди жаждали в глубине души. Добрые люди, которые искали, но редко находили.

Из тех, что дались нелегко и заставили меня ценить его еще больше.

— Привет.

Я оторвала взгляд от кастрюли и улыбнулась, когда Хантер вошел на кухню.

— Привет. Как прошел твой день?

Мы с Коби приехали к нему домой и пораньше занялись стиркой и приготовлением ужина.

— Хорошо, — сказал Хантер, хотя его брови были нахмурены. — Ты в порядке? Ты только что была в отключке. Это было еще одно воспоминание?

— Нет, я просто думала о том, как…

Ха. Странно.

У меня уже несколько месяцев не было ни одной из моих вспышек. Ни разу с той ночи в доме моих родителей, на глазах у Хантера. Я была так занята, что даже не заметила, но никогда раньше так долго без них не обходилась.

— Мейзи? — спросил Хантер. — Что?

— О, — я встряхнулась, чтобы выбросить это из головы, — извини, я в порядке. Это не вспышка, я просто подумала, что прошло много времени с тех пор, как была последняя.

Его плечи и лицо расслабились.

— Это хорошо.

— А правда. Как ты думаешь, почему они пропали?

— Я не знаю. — Он бросил ключи на стойку. — А ты как думаешь?

Может быть потому, что теперь я знала об Эверетте гораздо больше? Или, может быть, потому, что я уже не была так напряжена, как раньше? Или это было потому, что с Хантером я чувствовала себя намного увереннее и в безопасности? Я порылась в своем нутре в поисках того тревожного чувства, которое было у меня в течение многих лет, но оно исчезло. Какой бы ни была причина, я была благодарна.

Эверетт достаточно преследовал меня.

— Я не уверена, — сказала я, — но если они никогда не вернутся я не буду скучать по ним.

Хантер обошел остров и поцеловал меня в висок.

— Если они вернутся, обещай сказать мне, хорошо? Я все еще думаю, что тебе было бы полезно поговорить с кем-нибудь обо всем этом.

— Я обещаю.

Он подошел к холодильнику и достал содовую.

— Расскажи мне о своем дне.

Прежде чем я успела ответить, зазвонил его телефон. Когда он посмотрел на экран, все его тело напряглось.

— Это Нелл. — Он поднес телефон к уху и ответил, входя в гостиную.

Нелл?

Я выключила плиту и последовала за ним.

— Да. Она здесь, — сказал Хантер в трубку, затем сделал паузу. — Нет, ты не можешь с ней разговаривать, пока не скажешь мне то, что должна сказать.

Нелл хотела поговорить со мной? Почему? У нее был мой номер, почему она не позвонила мне напрямую?

Мой желудок сжался. Нелл исчезла после слушания дела об опекунстве. Насколько я знал, она не звонила Хантеру, и я, конечно же, ничего о ней не слышала. Меня это устраивало. Ничего хорошего из ее звонка не смогло бы получиться.

— Я уверен, что она согласилась бы на это, — сказал Хантер.

— Согласилась бы на что? — прошептала я.

Он поднял один палец, чтобы я подождала.

— Прекрасно. Я напишу тебе подробности после того, как поговорю с Мейзи. — Он повесил трубку и подошел прямо ко мне, положив руки мне на плечи.

О-о-х. Мои руки обхватили живот.

— Что?

— Она хочет познакомиться с Коби.

— О, черт. — Мое сердце упало. У меня не было никакого желания, чтобы эта женщина находилась рядом с моим сыном, но я также была обязана разрешать ей навещать нас. — Я не могу сказать «нет».

Он покачал головой и погладил меня по рукам.

— Нет, не можешь.

Во время судебного разбирательства я была согласна на визиты Нелл по выходным по сравнению с месяцами отсутствия Коби. Но сейчас? После того, как я так много узнала о ней от Хантера, у меня не было никакого желания когда-либо снова видеть лицо этой женщины.

К сожалению, у меня не было выбора.

— Ладно. Когда она хочет с ним встретиться?

— В эти выходные. Она сказала, что прилетит из Гранд-Рапидса в Бозман в пятницу. И приедет сюда в субботу.

Вот тебе и приятные осенние выходные.

— Хорошо. — Я кивнула. — Что нам с ней делать? Привезти ее сюда? Или в мотель? Может быть, нам стоит сделать это на публике? Было бы так лучше? О боже, это отстой!

Руки Хантера притянули меня в его объятия, прежде чем я смогла полностью отключиться.

— Расслабься. Ты контролируешь визиты, помнишь? Давай начнем с краткой встречи. Может быть, пригласим ее присоединиться к нам в кафе на обед или ужин. Если все пройдет хорошо, в следующий раз она сможет прийти сюда.

— Обед мог бы сработать. Я знаю, она тебе не нравится, так что, если ты не хочешь идти…

— Прекрати. Она мне не нравится, но я люблю тебя. Я ни за что не позволю тебе разбираться с ней в одиночку.

Я расслабилась в его объятиях, обвивая руками его спину.

— Спасибо. — Могу ли я сделать это без Хантера? Да, но я правда не хотела этого делать.

— Не за что. — Он поцеловал мои волосы. — А теперь улыбнись мне, чтобы я знал, что с тобой все в порядке.

Я откинулась назад и одарила его самой широкой, слащавой улыбкой, на которую только была способна, показав ему все свои зубы.

— У тебя шпинат в зубах с обеда.

Мои губы сомкнулись, и мой язык немедленно начал ощупывать все вокруг.

Он усмехнулся.

— Я пошутил.

Я рассмеялась и ущипнула его за бок, заставив взвизгнуть.

— Вот. Вот она, моя улыбка.

Я улыбнулась еще шире.

— Я, пожалуй, вернусь к приготовлению ужина.

— Хорошо. — Он поцеловал меня и ушел играть с Коби, пока не пришло время есть.

Я вернулась к плите и продолжила готовить, думая о том, что повлечет за собой этот уик-энд. Звонок Нелл всколыхнул воду, но с Хантером рядом я знала, что мы сможем справиться с этим. Он бы не позволил своей сумасшедшей семейке разрушить наше счастье.

Какая ирония судьбы. Эверетт намеревался разрушить мою жизнь, но, в конце концов, он просто сделал все лучше. У меня был Коби. У меня был Хантер. И все из-за него. Может быть, именно поэтому мои вспышки прекратились. Я перестала бояться Эверетта, вместо этого просто была благодарна ему за все то хорошее, что он, сам того не ведая, давал.

Теперь мне оставалось только разобраться со злой мачехой.

Глава 21

Мейзи

— Нелл. — Хантер встал из-за нашего столика в кафе и поприветствовал Нелл, когда она вошла в дверь.

— Хантер.

Они не обнялись и даже не соприкоснулись. Они просто кивнули друг другу.

Неудивительно, что Эверетт был таким холодным. Эта женщина была фригидной. Как только мы вернулись домой, я спросила Хантера, что его отец увидел в Нелл. Из того, что я узнала, Хантер был очень похож на своего отца, и я не могла представить, чтобы Хантер влюбился в кого-то вроде Элеоноры Карлсон.

Хантер взмахнул рукой и указал Нелл на наш столик.

Я улыбнулась и помахала со своего места, прижимая Коби еще ближе к себе. Ранее сегодня мы с Хантером усадили его и рассказали ему о его другой бабушке. К счастью, он не задавал никаких вопросов об Эверетте. Он просто хотел знать, почему Нелл не прислала ему подарок на день рождения, если она была бабушкой.

Боже, благослови моего сына за его стойкость.

— Привет, Нелл, — поздоровалась я, когда она подошла к кабинке.

Она просто нахмурилась.

Супер.

Хантер проскользнул в нашу кабинку первым, за ним последовала Нелл с его стороны. Она снова была одета во все черное, на этот раз в брюки и легкий свитер с высоким воротом. Она напомнила мне постаревшую Одри Хепберн с ее волосами, уложенными во французский пучок.

Когда Нелл села, ее глаза начали изучать стол, стакан с водой и столовое серебро. Она начала перекладывать все до тех пор, пока все это не стало лежать именно так, как она хотела, и все это время она не потрудилась взглянуть ни на меня, ни на Коби.

Не то чтобы Коби это волновало. Он просто начал подпрыгивать на коленях на мягком сиденье, готовый начать это шоу.

— Привет, бабушка! Мама и Хантер говорят, что ты моя новая бабушка, а это значит, что ты должна сделать мне рождественский подарок. Мне нравятся грузовики и тракторы. И Лего. И я увидел на своем Айпаде эту штуку для изготовления динозавров из «Play-Doh»¹⁵.

Я поджала губы, чтобы скрыть улыбку. Серьезно, этот парень. Он совершенно не обращал внимания на отношение Нелл.

Глаза Элеоноры наконец оторвались от стола, и когда они остановились на Коби, она вздрогнула.

Я перевела взгляд на Хантера, и мы начали молчаливый разговор.

Что это было, Хантер?

Черт возьми, я не знаю?

Ей лучше быть милой.

Если не будет, мы уйдем.

— Хочешь поиграть в крестики-нолики? — спросил Коби Нелл, которая все еще смотрела на него широко раскрытыми глазами.

Когда она не ответила, Коби встал на колени и перегнулся через стол.

— Бабушка? Я с тобой разговариваю. — Он помахал рукой у нее перед лицом.

— Коби… — я начала говорить ему, чтобы он сел обратно, но Элеонора перебила меня.

— Эверетт. Сядь. Вниз. Опираться на стол неприлично.

Какого черта? Эверетт?

— Нелл, это Коби, — сказал Хантер, затем посмотрел на Коби. — Сядь на свою задницу, маленький человечек. Мы не хотим пролить воду.

— Хорошо. — Он немедленно повиновался.

— Почему бы тебе не раскрасить картинку для Нелл? — спросила я, скользя по мелкам.

Он кивнул и перешел к картинкам детского меню.

— Эверетт, веди себя прилично, — сказала Нелл.

Коби продолжал раскрашивать, полностью игнорируя ее, потому что не знал Эверетта.

Мой взгляд вернулся к Хантеру, но он в полном шоке смотрел на свою мачеху.

— Коби, — сказал он ей. — Его зовут Коби.

Она взмахнула запястьем, чтобы отмахнуться от него.

— Это то, что я сказала.

— Нет, — настаивал Хантер, — ты сказала Эверетт. Дважды.

— Не поправляй старшего, Хантер, — огрызнулась она. — Это грубо, я воспитывала тебя лучше.

Он фыркнул.

— Знаешь, что еще считается грубым? Называешь кого-то не тем именем.

— Все в порядке. — Я подняла руки, чтобы они не спорили в присутствии Коби. — Давайте двигаться дальше.

Хантер открыл рот, но я сказала ему «Не усугубляй ситуацию, ссорясь со своей мачехой!» взглядом.

Он нахмурился и отпил воды, чтобы не шуметь.

И было тихо.

Нелл пристально смотрела на Коби в течение всего обеда. Она ничего не ела. Она не пила. Она отвечала на вопросы односложными ответами, покорно глядя на моего сына.

Я была так напугана к тому времени, когда принесли наш чек, что не стала дожидаться, пока Хантер заплатит, прежде чем выскользнуть из нашей кабинки.

— Спасибо, что встретились с нами сегодня. Коби, пора уходить.

— Ладно, — пробормотал он, все еще хандря. Он пришел в восторг от перспективы появления еще одной бабушки, и, хотя она не сводила с него глаз весь обед, почти не сказав ни слова. Может, ему и было всего четыре года, но он знал, что отвергнут.

За то, что она разочаровала моего сына, я невзлюбила Нелл еще больше.

— Встретимся у машины, — сказал Хантер, выталкивая Нелл из кабинки. — Нелл, я провожу тебя до твоей машины.

— Пойдем. — Я наклонилась, чтобы взять Коби за руку. — Давай пойдем домой и испечем печенье.

Он оживился.

— С тройной шоколадной крошкой?

— Именно, приятель.

Я помахала на прощание нашей официантке и поспешила наружу, пристегнув Коби на его сиденье, затем запрыгнула внутрь, чтобы дождаться Хантера. Когда он скользнул на водительское сиденье, морщины на его лице стали гораздо глубже, чем за обедом.

— Что? — тихо спросил я.

Он покачал головой.

— Позже.

«Позже» наступило три часа спустя после двойной порции печенья, игр в ванной и пяти историй, когда мы с Хантером оба укладывали Коби в постель.

— Ну? — спросила я его, закрывая дверь в свою спальню на мансарде.

Он снял рубашку и джинсы, бросив их в корзину для белья. Затем он забрался в постель и провел руками по лицу.

— С ней что-то не так.

— Что ты имеешь в виду? — Я разделась и натянула пижамные штаны и майку.

— Она более чем на своем обычном уровне сумасшедшая. Когда я проводил ее до машины, она начала рассказывать мне, как сильно Эверетту нужно научиться хорошим манерам. Как сильно Эверетту нужна была стрижка. Сколько Эверетту нужно было есть овощей. Эверетту, а не Коби.

Я опустилась на край кровати. Последнее, что нам было нужно, — это еще один сумасшедший Карлсон в нашей жизни.

— Это нехорошо. Что нам следует делать?

— Я думаю, ей нужна помощь. Может быть, она никогда по-настоящему не переживала смерть Эверетта или что-то в этом роде, я не знаю. Но это было ненормально.

— Ты думаешь? — сухо сказала я, затем забралась в постель и свернулась калачиком рядом с Хантером. — Мы не можем допустить, чтобы она была рядом с Коби, если она собирается называть его Эвереттом.

— Я согласен. — Он обнял меня крепче. — Я собираюсь позвонить сотрудникам дома в Гранд-Рапидс и узнать, происходит ли что-то еще, о чем я не знаю.

— Я думаю, это хорошая идея.

Потому что, если бы Элеонора сорвалась, она бы и близко не подошла к моему ребенку, независимо от решения суда.

— Как она говорила? — спросила я Хантера в ту же секунду, как он открыл дверь моей машины и сел на водительское сиденье. Он был снаружи, расхаживал перед капотом, разговаривая по телефону с Нелл.

— Отстраненно.

Я нахмурилась.

— Это все? Мне нужно нечто большее, чем односложный ответ.

— Она была отвлечена, — сказал он, заводя машину. — Я пригласил ее пойти с нами сегодня, но она отказалась. Она сказала, что у нее есть планы.

— Планы? Какие планы? — После нашего вчерашнего ланча Нелл вернулась в Бозмен, где она остановилась — она не просила снять номер в «Биттерруте», а я и не предлагала. Я надеялась, что после посещения Прескотта и встречи с Коби она первым же рейсом вернется в Гранд-Рапидс. У меня было неприятное предчувствие по поводу того, что она осталась в Монтане с «планами».

— Я не знаю, — ответил Хантер. — Она повесила трубку прежде, чем я успел спросить, но давай не будем беспокоиться о Нелл сегодня, хорошо? Давай просто повеселимся.

— Хорошо. — Я улыбнулась и потянулась, чтобы взять Хантера за свободную руку.

Он задним ходом выехал со стоянки у гостиницы и повез нас в сторону кукурузного лабиринта. Сегодня мы брали Коби с собой на ферму Хауэлл, чтобы исследовать их знаменитый кукурузный лабиринт и собрать несколько тыкв с их грядки. Мы втроем решили получить столько приключений на свежем воздухе, сколько смогли, чтобы насладиться последними днями осени. К концу октября зима будет не за горами — или уже наступит.

— Мы приехали? — спросил Коби со своего автомобильного сиденья тридцать минут спустя. Хантер только что съехал с окружной дороги на гравийную дорожку, ведущую к ферме.

— Да. — Я повернулась, чтобы улыбнуться Коби. — Похоже, это будет забавно, не так ли, приятель?

— Да! У меня будет самая большая тыква в мире!

— Нет, если я получу ее первой, — подразнила я.

— А что, если у нас у всех будет по одной? Сколько тыкв нам понадобится, если мы купим по одной для всех? — спросил Хантер Коби через зеркало заднего вида.

— Одна, — начал считать Коби, указывая на нас. — Две. Три.

— Именно! Хорошая работа! У тебя так хорошо получается считать.

Коби просиял от похвалы Хантера.

Припарковавшись на длинной посыпанной гравием стоянке, Хантер быстро осмотрел ферму.

— Это потрясающее место. Они делают это каждый год?

— Ага. — Ферма Хауэлл всегда была одним из моих самых любимых мест. — Когда я была ребенком, здесь были только тыквенная грядка и лабиринт, но с годами они расширили ее.ф

Хауэллы превратили умеренно прибыльную ферму в безумно успешное общественное заведение. Каждую осень семьи со всего округа Джеймисон приезжали сюда. Дети бегали по лабиринту кукурузного поля, взрослые пробовали крепкий яблочный сидр, и все уходили с тыквами. Будучи огромной достопримечательностью для местных жителей, ферма начала привлекать гостей даже из-за пределов города.

Последнее расширение семьи Хауэлл было связано со свадебным бизнесом. Они привели в порядок свой амбар за тыквенной грядой и теперь сдавали его в аренду для свадебных приемов. Он был слишком маленьким для свадебной вечеринки Бо и Сабрины, но для чего-то маленького и интимного он был идеальным.

Может быть, мы с Хантером могли бы пожениться там.

— Что это за улыбка? — спросил Хантер.

— Хм? О, ничего. — Я отстегнула ремень безопасности и вышла из машины, прежде чем он успел заметить, как я покраснела. Может быть, было самонадеянно думать, что мы поженимся, но я не могла представить себя ни с каким другим мужчиной.

Семя было посеяно, и пока мы шли к стойке регистрации, я не могла перестать думать о свадебных делах. Мои глаза были прикованы к этому амбару, мысленно оценивая его потенциал для зимней свадьбы. Мы могли бы принести обогреватели, если было бы слишком холодно. Дорожку можно было бы украсить фонарями, чтобы гости могли находить дорогу в темноте. К стропилам в амбаре можно было бы прикрепить мерцающие лампочки, чтобы придать помещению золотистое сияние.

Я забегала вперед, но ничего не могла с собой поделать. Я все это так хорошо представила. Я в кружевном платье с длинными рукавами. Коби в маленьком костюмчике. Хантер великолепно выглядит в смокинге.

— Мамочка! — Коби шлепнул меня по ноге.

Я оторвалась от своих свадебных планов и посмотрела вниз.

— Да?

— Я сказал, пришло время отправиться в лабиринт.

Хантер усмехнулся.

— У тебя в глазах звезды, Блондиночка. Есть ли что-то, чем ты хочешь поделиться?

— Нет! — выпалила я, затем прочистила горло, чтобы говорить на нормальном уровне децибел. — Нет. Просто, э-э, задумалась. Готов идти?

Коби побежал прямо ко входу в лабиринт. Хантер только ухмыльнулся и положил руку мне на поясницу. Знал ли он, о чем я думала? Клянусь, эта его ухмылка была понимающей.

— Тебе нужно подождать нас! — крикнула я, когда мой сын засмеялся и исчез за углом лабиринта. — Коби!

Я побежал трусцой, чтобы догнать его. В ту секунду, когда я повернулась, он выскочил и закричал:

— Бу-у-у!

Я подпрыгнула, схватившись за грудь, затем нахмурилась, увидев, что он стоит на коленях на соломенной дорожке.

— Сегодня не надо пугать людей.

За последний месяц Коби открыл для себя новое «веселое» занятие. Кто-то — дорогой дядя Майкл — научил Коби пугать людей. Я потеряла счет тем разам, когда он пугал меня. Для маленького мальчика, который болтал без умолку, он без проблем овладел молчанием и терпением в своих попытках заставить меня кричать. И неважно, сколько раз я говорила ему остановиться, неважно, сколько минут он проводил наказанным, он не слушал.

Я была примерно в двух шагах от того, чтобы шлепнуть его по заднице.

— Все в порядке? — спросил Хантер, когда догнал его.

— Да, — пробормотала я. — Итак, Коби. Показывай дорогу.

— Хорошо! — Коби вскочил с земли и побежал по лабиринту.

А потом она опять начал пугать людей. Мое предупреждение было проигнорировано.

— Коби! — заругала я его в пятый раз. — Я сказала, не пугай людей. Это нехорошо.

Он только что выскочил на группу маленьких девочек, которые теперь с визгом убегали прочь.

Он рассмеялся.

— Это весело!

— Коби, тебе нужно прислушаться к своей маме. — Хантер стоял над ним с хмурым видом.

— Так ладно. Мы уходим, — объявила я. Мы были в середине лабиринта, но из-за поведения Коби я была готова сменить занятие.

— Нет! — запротестовал Коби.

— Да. Мы все закончили с лабиринтом. Если ты не слушаешь, когда я говорю, что нельзя пугать людей, значит мы уходим. Давайте займемся тыквами.

— Хорошо! — крикнул Коби, снова счастливый, и убежал.

Не прошло и минуты, как мы с Хантером потеряли его в лабиринте.

— Черт возьми, — пробормотала я. — Куда он теперь делся?

— Я уверен, что он…

— Бу-у-у!

Впереди нас Коби выскочил из-за ряда толстых кукурузных стеблей и напугал мать с младенцем на руках.

— О боже мой, — сказала я, подбегая, чтобы схватить своего сына. — Мне очень, очень жаль. — Я начала рассыпаться в извинениях перед матерью, которая, к счастью, просто отмахнулась от меня.

— Коби Холт! — Я повернулась, уперев руки в бока, чтобы начать свою лекцию, но Хантер опередил меня.

— Коби, достаточно. — Голос Хантера был таким же суровым, как и его указующий перст. — Если ты сделаешь это снова, мы уйдем. И ты должен слушать свою мать. Понял?

Лицо Коби побледнело, когда он посмотрел на Хантера. Слезы навернулись на глаза моего сына, и его подбородок неудержимо задрожал, прежде чем он потерял самообладание и уткнулся лицом — рыдая — в мои ноги.

Я пару раз моргнула, прежде чем наклониться и похлопать Коби по плечу. Кроме меня, никто никогда по-настоящему не ругал Коби. Мама и папа иногда ругали его, но по большей части он был хорошим ребенком, и ему не требовалось ничего, кроме мягкого напоминания, чтобы прийти в себя. Хантер, ругающий Коби, шокировал не только моего все еще плачущего сына, но и меня тоже.

— Мне жаль, — сказал Хантер, проводя рукой по волосам. — Я не хотел наступать тебе на пятки, но… черт.

— Хантер, это…

Он прервал меня и начал что-то бессвязно бормотать.

— Так нужно, ты же знаешь? Я чувствую себя неловко, но нам обоим придется наказать его. Я здесь не на прослушивании на роль его любимого дяди, Мейзи. Я пытаюсь быть отцом, и он должен знать, что я собираюсь время от времени наказывать его. Пожалуйста, не сердись на меня за это.

Он хотел быть отцом Коби.

Мой шок испарился, и я взяла его за руку.

— Я не злюсь. Вовсе нет.

— Нет? — спросил он, перекрывая плач Коби. Его лицо все еще было искажено болью, когда он посмотрел на Коби сверху вниз. Хантер начинал понимать, что быть родителем не всегда легко.

— Я не злюсь. — Я не могла представить, чтобы у Коби был лучший отец, чем Хантер, и, если он хотел эту работу, она была его.

— О. — Беспокойство исчезло с его лица, и он наклонился, чтобы отцепить Коби от моих ног. — Послушай, приятель. Мне не нравится ругать тебя, но ты должен выслушать нас. Хорошо?

Коби кивнул и упал Хантеру на грудь. Хантер все еще выглядел несчастным, а Коби все еще плакал, но я не могла не думать, что это хорошо. Это было частью связи отца и сына.

Глядя на них сверху вниз, я пришла к осознанию. Я сделала это. Я нашла самого лучшего отца, о каком только мог мечтать Коби. Мы больше не были одни. Я больше не была матерью-одиночкой. Хантер и я были командой, а с Коби — семьей.

Слезы безмерной радости навернулись мне на глаза, но я сморгнула их.

— Может, нам сейчас пойти за тыквами?

Хантер откинул Коби назад и вытер слезы с его крошечного личика.

— Больше не пугай людей, ладно?

— Х-хорошо, — пробормотал Коби, запинаясь.

Хантер грустно улыбнулся ему.

— Может, нам пойти повеселиться?

Коби кивнул и снова уткнулся в Хантера. Они еще немного пообнимались, пока Коби не взял себя в руки. Затем, взявшись за руки, они вместе пошли по кукурузным рядам, а я последовал за ними.

— Ого. Стало действительно многолюдно, — сказала я, когда мы вышли из лабиринта.

Пока мы были в лабиринте, количество людей увеличилось вчетверо. У киоска с лимонадом стояла очередь в десять человек, а у входа на тыквенную грядку, заваленную тюками соломы, собралась плотная группа людей. Все взрослые стояли кучкой, в то время как дети бегали повсюду.

— Можно мне пойти поиграть? — спросил Коби Хантера.

Он кивнул.

— Конечно, приятель. Не заходи слишком далеко.

И он убежал, забыв о своем наказании.

Я скользнула к Хантеру и обняла его за талию.

— Это отстой, — пробормотал он.

Я рассмеялась.

— Быть плохим парнем совсем не весело. Добро пожаловать в клуб.

— Мейзи! — Я подняла глаза и увидела, что к нам подходит моя школьная подруга.

— Привет! — Я помахала рукой и отпустила Хантера, взяв его за руку, чтобы представить.

В течение следующих двадцати минут я представляла Хантера целому ряду людей, которые подходили поприветствовать нас. Люди, которых я знала по церкви моих родителей, подходили поздороваться. Друзья из старшей школы хотели познакомиться с Хантером. Коллеги-предприниматели, с которыми я работала в торговой палате, спросили, как идут дела в мотеле.

— Ты действительно знаешь всех, — сказал Хантер, когда люди, с которыми мы разговаривали, ушли.

— Почти всех, — поддразнила я. — Привыкай к этому, доктор Фарадей. Теперь ты часть сообщества. Куда бы мы ни пошли, ты всегда будешь с кем-то знакомиться. Твои дни, когда ты был просто еще одним красивым лицом в чикагской толпе, прошли.

— Мне это нравится. — Он улыбнулся, и у меня задрожали колени.

Будет ли эта улыбка всегда вызывать у меня головокружение?

Так же сильно, как мне нравилась его улыбка, мне нравилось, что он был рядом со мной. Что он был моим. Что люди в нашем городе всегда будут думать о нас как о едином целым.

Хантер, Мейзи и Коби.

При мысли о моем сыне мой взгляд упал на тыквенную грядку. Я периодически проверяла, как он, издалека наблюдая, как Коби бегает вокруг, чтобы осмотреть все тыквы. Только на этот раз, когда я просмотрела ряды, я не увидела Коби.

Моя улыбка погасла, и я направилась с нашего места к грядке. Мои глаза скользили взад и вперед по каждому ряду, но моего сына нигде не было видно.

— Коби! — позвал я, снова осматривая весь район. Мое сердце бешено колотилось, а глаза лихорадочно искали.

Хантер подошел ко мне.

— Коби! — Паника на его лице и в голосе была такой же, как у меня.

— Коби, где ты? — крикнула я.

Я отошла от тыквенной грядки и начала осматривать другие участки фермы. Я не видела его ни у амбара, ни у ряда переносных горшков. Его не было ни у киоска с лимонадом, ни в сувенирном магазине. И я не видела его у входа в лабиринт.

— Коби! — Теперь я уже кричала. Другие лица смотрели на меня, но я не обращала на них внимания. Я была слишком занята поисками своего пропавшего ребенка.

Как такое могло случиться? Он только что был здесь.

— Коби! — снова закричал Хантер.

— Кого вы ищете? — спросил мужчина рядом со мной.

— Моего сына. — Я не смотрела на него, пока говорила, а просто продолжала искать. — Вы не видели маленького мальчика? Каштановые волосы. На нем неоново-желтая рубашка и джинсы.

— Нет, но я помогу вам искать.

На заднем плане я слышала, как он описывал Коби другим людям, которые затем начали свои собственные поиски.

Пожалуйста, Боже. Позволь мне найти его. Где он?

— Коби! — Хантер и я, мы оба кричали это снова и снова, но ответа не было.

— Я проверю лабиринт, — сказал Хантер. — Ты сходи проверь у амбара.

Я кивнула и побежала к амбару, лихорадочно разыскивая своего мальчика. Кровь стучала у меня в ушах, пока я искала в полной панике. Ужас пробежал по моим венам. Ничто, даже та ночь, когда Эверетт похитил меня, не могло сравниться со страхом потерять Коби. Мои ноги и руки покалывало, когда я обыскивала амбар. Мой организм был настолько накачан адреналином, что я несколько раз спотыкался на бегу.

— Коби! — Я выкрикивала его имя снова и снова, но он не появлялся.

Он ведь не прятался, не так ли? Он бы не попытался напугать меня сейчас, не после того, как Хантер отругал его, не так ли?

Нет. Ни за что. Я знала своего сына, и он знала меня. Если бы он услышал панику в моем голосе, он бы не стал прятаться.

Я вылетела из амбара и чуть не врезалась в пару женщин, входивших со своими детьми.

— Вы не видели маленького мальчика в неоново-желтой рубашке?

Когда они обе покачали головами, я протиснулась мимо них и побежала обратно в главную зону. Другие люди звали Коби по имени, осматривая тюки сена и углы зданий, но его нигде не было.

Готовая закричать во всю глотку, я открыла рот, но остановилась, когда на дальней стороне посыпанной гравием парковки вспыхнул свет. Это было быстро, просто неоново-зеленое мерцание, но оно привлекло мое внимание. Я знала этот свет. Это было мерцание светящихся кроссовок Коби, тех самых, что мои родители купили ему на день рождения.

— Коби! — крикнула я и бросилась бежать. — Хантер. Он на парковке! — крикнула я через плечо, продолжая бежать, и мои теннисные туфли на ходу подбрасывали мелкие камешки.

Хантер быстро догнал меня, его широкие шаги пронеслись мимо меня по гравию.

— Коби! — закричал он.

Почему Коби не отвечал? Он должен был кричать «Мама» или «Хантер» и бежать обратно к нам так быстро, как только мог. Где он?

Я обогнула большой грузовик как раз в тот момент, когда желтая рубашка моего сына исчезла на заднем сиденье черного седана.

Как раз в тот момент, когда Элеонора Карлсон захлопнула дверцу и подбежала к водительскому сиденью.

Как только она уехала с моим сыном, Хантер помчался сквозь облако пыли, безуспешно пытаясь догнать их.

Глава 22

Хантер

К тому времени, когда мы подбежали к машине Мейзи и умчались с фермы Хауэлл, Нелл уже давно уехала. Мы ехали по ее пыльному следу на гравии, но, когда она выехала на мощеные окружные дороги, ее след исчез. В любом другом месте мы смогли бы выследить ее, но дороги, которые вели к ферме Хауэлл, образовывали более сложный лабиринт, чем кукурузный.

Я предположил, выбрав дорогу, которая вела обратно в город, но Нелл, должно быть, выбрала другой маршрут, потому что ее черного седана нигде не было видно.

Коби исчез.

Все, что я видел — это пустую дорогу, когда летел обратно в город. Пустую дорогу, и Мейзи трясущуюся на пассажирском сиденье. Цвет исчез с ее кожи, а глаза были пустыми. Когда я сжал ее руку, она была ледяной.

— Мы найдем его. — Я сжал ее руку, прежде чем отпустить и достать свой телефон. Моя нога сильнее надавила на акселератор, когда я летел в сторону города, набирая по дороге 9-1-1.

К тому времени, как мы добрались до участка шерифа в Прескотте, там было полно народу. В ту минуту, когда в диспетчерскую поступил звонок о том, что пропал ребенок, все помощники шерифа отказались от своих планов на воскресный день и помчались в участок.

Джесс уже ждал нас. Он провел нас в конференц-зал и начал задавать вопросы. Мы с Мейзи вкратце рассказали ему об одежде Коби и машине Нелл, затем он оставил нас, чтобы объявить тревогу и отдать приказы своей команде.

Оставив нас с Мейзи наедине, вынужденных наблюдать за происходящим, как быков в загоне, через длинное окно.

Помощники шерифа, все в штатском, суетились в открытой комнате, большинство из них разговаривали по телефону. Они звонили в другие окружные управления юстиции, заручившись поддержкой для установки блокпостов на дорогах. Они также уведомляли аэропорты и железнодорожные вокзалы о сложившейся ситуации и передавали описания Нелл и Коби.

Все это время мы с Мейзи сидели беспомощные.

Сидя в черных вращающихся креслах, мы были чертовски беспомощны.

— Мы найдем его. — Я придвинул ее кресло так близко к своему, насколько это было возможно, чтобы колесики соприкасались, и обнял ее за шею.

Она кивнула, но не произнесла ни слова. Дрожь в ее руках усиливалась, поэтому свободной рукой я положил их обе себе колени.

— Итак, — сказал Джесс, возвращаясь в конференц-зал и занимая место напротив нас. — В ближайшее время будет объявлена тревога «ЯНТАРЬ»¹⁶. Мы обзваниваем все известные транспортные узлы в Монтане. У нас патрули расставлены на всех дорогах, ведущих в Вайоминг и Айдахо. Половина моих помощников собирается начать прочесывать старые окружные дороги. Мы найдем его.

— Что мы можем сделать? — спросил я.

Он покачал головой.

— Неприятно это говорить, но просто сиди смирно.

Сиди смирно. Последнее, что я хотел делать, это, блять, сидеть сложа руки.

— Мейз, Джиджи уже едет. Хочешь, чтобы она что-нибудь принесла?

Она покачала головой и опустила остекленевший взгляд на стол.

— Мейз, посмотри на меня, — прошептал Джесс. Ее взгляд оторвался от коленей и остановился на Джессе. — Мы найдем его.

Слеза скатилась по ее щеке, и боль в моей груди усилилась.

Блять. Я не мог видеть ее такой. Я не мог просто сидеть здесь и ничего не делать, кроме как смотреть, как она страдает. Возненавидит ли она меня за это? Она должна. Я ввел Нелл в ее жизнь, а теперь ее сына похитили.

Паника, которую я испытывал ранее, начинала перерастать в ослепляющую ярость.

Нелл — моя собственная мачеха — украла Коби. Она увела его прямо у нас из-под носа.

Что, черт возьми, с ней было не так? Что она делает с ним прямо сейчас? Если она тронет хоть один волосок на голове этого мальчика, я собственноручно задушу ее. От мысли, что она могла причинить ему боль, у меня скрутило живот.

Не воображай худшего. Не воображай худшего.

Ужасные образы заполонили мой разум, несмотря на мое желание не допускать их. Я провел слишком много ночей в отделении неотложной помощи Чикаго, чтобы не знать, как выглядит немыслимое. Как выглядит, когда взрослый пытался переломать кости ребенку. Или как выглядит, когда человеческое тело выбросили из движущегося транспортного средства.

Мой желудок снова скрутило, когда изображения зациклились. Кровь отхлынула от моего лица, когда подступила желчь, но я проглотил ее.

Я должен был перестать думать о худшем. Я должен был перестать думать о худшем и быть сильным, потому что Мейзи нуждалась во мне.

Остановись. Просто. Блять. Остановись. С ним все будет в порядке.

Пожалуйста. Пожалуйста, пусть с ним все будет в порядке.

Одинокий крик, сорвавшийся с губ Мейзи, прервал мои безмолвные мольбы. Она зажала рот рукой и крепко зажмурила глаза, отчего скатилось еще несколько слезинок.

— Сделай вдох, детка. Просто дыши. — Моя рука скользнула вниз по ее спине и нежно погладила. — Просто дыши.

Рука, прикрывавшая ее рот, опустилась.

— Он мой сын. Он мой. Мой малыш. Я его мама, и он нуждается во мне. Я хорошая мама. Действительно хорошая мама. И я нужна ему.

— Ты хорошая мама. Самая лучшая. — Я с трудом сглотнул. — Мы вернем его обратно.

Мое горло горело, угрожая вот-вот сомкнуться. Мейзи ломалась, и я ни хрена не мог сделать, чтобы остановить это. Поэтому я просто сидел смирно, наблюдая, как любовь всей моей жизни, самая сильная женщина, которую я когда-либо знал, полностью разваливается на части. Ее плечи поникли, когда она заплакала, уткнувшись в ладони, свернувшись калачиком в этом черном вращающемся кресле.

— Детка. Детка, пожалуйста, дыши. Просто дыши.

Это только заставило ее плакать еще сильнее.

Не зная, что еще сделать, я поднял ее со стула, осторожно посадил к себе на колени и крепко прижал к себе. Она уткнулась лицом мне в шею и продолжала плакать. Все ее тело дрожало, каждый мускул, и никакие успокаивающие слова или нежный шепот не могли это остановить.

Мой взгляд метнулся к Джессу, чье собственное лицо было искажено беспокойством.

— Иди. Найди его, — одними губами произнес я.

Он кивнул один раз, затем оставил нас одних, чтобы поговорить со своими заместителями.

— Мы вернем его, — прошептал я в волосы Мейзи. Даже ее сладкий запах сирени не приносил утешения, но я продолжал шептать. — Я обещаю. Мы вернем его обратно.

Мой телефон зазвонил на столе в конференц-зале одновременно с телефоном Мейзи в ее сумочке. Это был громкий, пронзительный сигнал тревоги, а не мой обычный рингтон. Я поднял его, хотя и знал, что будет написано на экране.

ЯНТАРНОЕ предупреждение: округ Джеймисон.

Мое сердце упало. Ни один родитель никогда не должен видеть имя своего ребенка в ЯНТАРНОМ предупреждении. Ни один родитель никогда не должен испытывать такого рода парализующее бессилие.

— Мы вернем его, — повторил я еще раз. Я продолжал повторять это снова и снова, потому что это была единственная сила, которая у меня была. Я дал клятву, потому что не мог поступить иначе.

Неважно, сколько времени это займет, я верну Коби. Я бы искал вечно, чтобы найти своего сына.

Он был моим сыном.

Эверетт, возможно, и пожертвовал сперму, но Коби Холт был моим в такой же степени, в какой он принадлежал Мейзи.

— Мы вернем его обратно.

Время тянулось слишком медленно, пока мы сидели и ждали. И ждали. И ждали.

То, что казалось днями, было всего лишь минутами, когда часы на стене тикали с оглушительным грохотом. Все это время Мейзи сидела, дрожа, у меня на коленях. Ее плач прекратился, но дрожь только усилилась.

— Джиджи здесь, — сказал я, когда заметил ее подругу, спешащую к нам.

Мейзи не пошевелилась. Она просто продолжала дрожать. Шок проник в ее кости, и она начала отключаться. Страх потерять Коби парализовал ее.

— Привет. — Джиджи вошла в дверь. Она больше ничего не сказала, просто подошла к стулу, на котором раньше сидела Мейзи, и придвинула его поближе. Затем она взяла руки Мейзи в свои и склонила голову в молитве.

Следующими вошли Фелисити и Эммелин, встав за нашими спинами, в то время как их мужья присоединились к толпе в приемной. Когда Бо и Майкл вошли, они кивнули мне и присоединились к оставшимся помощникам Джесса, чтобы сделать телефонные звонки. Родители Мейзи вошли последними вместе с Сабриной, и все трое заняли стулья напротив нас за столом. Они выглядели растерянными, когда вошли в конференц-зал, но при виде своей дочери растерянность превратилась в оцепенение.

Они выглядели так же плохо, как я себя чувствовал.

Прошел час. Затем еще один. Мысли, которые я пытался прогнать — те, где крошечное тельце Коби безжизненно лежало на усыпанной гравием дороге, — не переставали терзать мой разум.

Пожалуйста. Пожалуйста, верните его живым.

Я ненавидел тот факт, что застрял здесь — беспомощный, — когда все, чего я хотел, — это отправиться на поиски своего ребенка. Но я не осмеливался пошевелиться. Дрожь Мейзи прекратилась, и теперь она была практически безжизненна. Пару раз за последние два часа я прикладывал руку к ее груди, просто чтобы убедиться, что она все еще дышит. Поэтому, как бы мне ни хотелось помочь в поисках, я не мог оставить ее одну.

Прошло еще немного времени, пока Джесс не появился в дверном проеме конференц-зала и не привлекла мое внимание. Он дернул подбородком, и я сел прямо. Все взгляды были устремлены на Джесса, но он не произнес ни слова. Я посмотрел через стол на Брока, затем на Мейзи. Ее отец немедленно встал и обошел стол, занимая место рядом со мной. Со всей осторожностью, на какую был способен, я передал Мейзи ее отцу, наблюдая, как она свернулась калачиком у него на коленях, словно делала это тысячу раз.

— Скоро вернусь. — Я наклонился, чтобы поцеловать ее в волосы, а затем выбежал из комнаты.

— Вы нашли его? — спросил я Джесса, как только мы оказались вне пределов слышимости.

Джесс кивнул.

— Да, мы нашли его.

Я выдохнул, но не почувствовал прилива облегчения.

— С ним все в порядке? — Мой голос дрогнул. — Скажи мне, что с ним все в порядке.

— Он немного потрепан, но с ним все в порядке.

— Потрепан? Что это значит?

Он покачал головой.

— Я не знаю подробностей, но мне сказали, что ничего серьезного. Итог, Фарадей, с ним все в порядке.

Я оперся на руку Джесса, когда от облегчения чуть не упал на колени. С ним все в порядке. С моим сыном все было в порядке.

— Нам нужно пойти за ним и проверить его, — сказал Джесс. — Ты идешь или мне позвать доктора Питерсона?

— Я иду. — Я повернулся обратно к конференц-залу и посмотрел на Мейзи.

— Иди, — одними губами произнес Брок, успокаивая свою дочь. Как бы сильно я ни хотел взять ее с собой, она была слишком хрупкой. Вместо этого я верну ей Коби.

Я кивнул Броку и последовал за Джессом из участка.

— Скорая помощь встретит нас там, — сказал Джесс, когда я забралась в его грузовик.

— Хорошо. Езжай быстро.

Сорок пять минут спустя Джесс въехал на своем грузовике шерифа с мигалками на небольшую взлетно-посадочную полосу в одном округе от нас.

Трава вокруг неровной взлетно-посадочной полосы была коричневой и нестриженой, а линии на асфальте давно выцвели почти до невидимости. Потрепанный трехместный самолет был стоял посреди взлетно-посадочной полосы.

А черный седан Нелл врезался в ряд бочек с песком в дальнем конце взлетно-посадочной полосы. Он был окружен тремя патрульными машинами соседнего округа.

Джесс подъехал к скоплению людей, и прежде чем он успел припарковать свой грузовик, я выскочил за дверь и помчался к маленькому мальчику, который сидел на капоте полицейской машины.

— Коби! — крикнул я.

Он в мгновение ока соскользнул с машины, проскочив мимо копов и устремившись в мою сторону.

— Хантер!

Я разодрал колени своих джинсов, когда приземлилась, затормозив, чтобы заключить своего мальчика в объятия. Он упал мне на грудь, его руки обвились вокруг моей шеи, когда я обнял его маленькое тельце.

— Ты в порядке, — выдохнула я. — Ты в порядке. Ты со мной.

И я бы никогда не отпустил его.

Он заплакал, и я крепче обнял его. Пока я переживал родительский кошмар, Коби провел три часа в ужасе. Его плечи вздымались, когда он плакал и цеплялся за меня изо всех сил своих худых рук.

— Я хочу к мамочке, — закричал он мне в шею.

— Хорошо. Мы пойдем и заберем ее. — Я оторвал его от своей груди и тщательно осмотрел, ощупывая каждый дюйм его рук, ног и торса. — Что болит? — У него был небольшой порез на лбу и еще один на руке.

— У меня болит голова. — Он указал на порез. — И моя рука.

— Покажи мне.

Он указал на свое левое запястье. Я осторожно ощупал его, стараясь не давить слишком сильно на случай, если оно сломано.

— Я думаю, ты просто растянул его. Как только сюда приедет скорая, мы все уладим. Хорошо?

Он кивнул, и еще больше гигантских слез покатилось по его щекам.

Я снова заключил его в объятия в тот самый момент, когда вдалеке зазвучала сирена скорой помощи. Я обнял его крепче, повернувшись, чтобы прошептать ему на ухо:

— Я люблю тебя, Коби.

— Я тоже тебя люблю.

Я сразу же поклялась говорить ему об этом каждый день. Я никогда не думал, что мой отец не любил меня, но он редко произносил эти слова. И Коби, без сомнения, будет знать об этом.

— Как он? — спросил Джесс, подходя ко мне.

Я подхватил Коби на руки и встал. Его ноги обвились вокруг моей талии, а руки вокруг моей шеи сжались еще крепче, почти задушив меня.

— В основном напуган. Пара порезов и, вероятно, растяжение запястья. Возможно, оно сломано. Что случилось?

Джесс был так сосредоточен на том, чтобы добраться до взлетно-посадочной полосы, что наша поездка сюда прошла в полной тишине. Теперь, когда Коби снова был у меня на руках, я была готов к ответам.

— Пилот позвонил им. — Джесс указал на помощников шерифа, которые стояли вокруг патрульной машины и разговаривали с мужчиной в коричневом комбинезоне. — Он увидел, как появилась «Янтарная тревога», и когда она появилась с Коби, он остановил ее. Сюда прибыли помощники шерифа, и она попыталась сбежать. Думаю, она схватила Коби и затащила его обратно в машину. Они преградили ей путь, но она попыталась прорваться через барьер. А вместо этого застряла.

Я немного отстранил Коби от своей груди.

— У тебя болит голова? Или кружится? Ты видишь какие-нибудь белые пятна, когда оглядываешься вокруг?

Он покачал головой.

Я все равно собирался проверить его на сотрясение мозга, как только мы вернемся в Прескотт.

Нелл сидела на заднем сиденье патрульной машины. Ее запястья в наручниках были перед лицом, когда она прижимала ко лбу белую марлевую салфетку.

— Могу я ее увидеть? — спросил я Джесса.

Он заколебался.

— Пожалуйста. Мне просто нужно спросить почему.

— Это не по протоколу, и это не моя команда. — Он шумно выдохнул. — Скажи им, что ты врач и что ты хочешь осмотреть порез у нее на голове до того, как приедет скорая. И лучше поторопись.

— Хорошо. — Я снова отцепил от себя Коби. — Побудь с Джессом минутку, ладно, приятель? — Он сопротивлялся, но я все равно передал его Джессу, прежде чем подойти к задней части патрульной машины.

Я кивнул помощникам шерифа, сказал им, что я врач, и они махнули мне рукой, чтобы я шел дальше. Я низко пригнулся перед открытой дверью в задней части патрульной машины.

Нелл опустила руки, марлевый тампон тоже опустился. На порез на ее голове — вероятно, от удара о рулевое колесо — потребуется наложить около семи швов, но кровь уже начала сворачиваться.

Ее лицо было бледным и покрыто пятнами. Ее волосы, которые всегда были такими гладкими и прямыми, превратились в кудрявый беспорядок. Она выглядела убитой горем. Она совсем не походила ни на ту красавицу, на которой женился мой отец, ни на женщину, с которой я вырос.

— Почему, Нелл? Зачем ты забрала Коби?

— Хантер. — Она потянулась ко мне своими скованными наручниками запястьями. — В этот раз у меня получится лучше. С Эвереттом я справлюсь лучше. Мне просто нужно немного времени, и ты увидишь. Он увидит. Я могу стать лучше.

— Нелл, это Коби. Мой сын.

Она отчаянно замотала головой, теперь заколка полностью выпала из ее волос.

— Мне просто нужно попробовать еще раз. Эверетт полюбит меня. Я заставлю его полюбить меня, и с ним все будет хорошо.

— Нелл… — я остановил себя. Ничто из того, что я скажу, не будет иметь значения.

Рассудок Нелл помутился. За последний год произошло нечто такое, что полностью лишило ее рассудка. Весь гнев, который я испытывал к ней, испарился. На его месте поселилась глубокая жалость, превосходящая ту, которую я когда-либо испытывал к другому человеческому существу.

— Хорошо, Нелл, — мягко сказал я.

Ее отчаянное кивание прекратилось, когда слеза скатилась по ее щеке.

— Ты пойдешь с этими милыми мужчинами, хорошо? Они посмотрят твою рану.

— Но потом я смогу попробовать еще раз? — спросила она. — Я могу попробовать еще раз с Эвереттом?

Я улыбнулся и похлопал ее по колену.

Затем я встал и кивнул помощникам шерифа, возвращаясь обратно, чтобы забрать Коби из объятий Джесса.

— Давай, приятель. Давай пойдем домой и заберем маму.

Глава 23

Хантер

— И это все, сэр?

Я кивнул.

— Да. Спасибо.

Мужчина кивнул в ответ, затем закрыл одну из больших дверей движущегося грузовика, помахал на прощание рукой и забрался на водительское сиденье.

Когда машина отъехала от обочины, я остался стоять, уставившись на пустой дом. Все его имущество теперь находилось на пути в хранилище. Все вещи моих отца и матери, которые я хотел сохранить, были упакованы в коробки и погружены в кузов моего грузовика. Все свободные концы теперь были туго завязаны.

Прошло две с половиной недели с тех пор, как Нелл похитила Коби. Прошло две с половиной недели с тех пор, как я покинул Прескотт. Две с половиной недели я надрывался, чтобы закрыть книгу о своей прошлой жизни.

Теперь, когда моя работа здесь была закончена, пришло время возвращаться домой.

Дом. Место, которого у меня на самом деле не было с тех пор, как умерла мама. Место, которое у меня теперь было, благодаря Мейзи и Коби.

Улыбнувшись при мысли о своей семье, я вытащил телефон из кармана джинсов.

Я: Все сделано. Возвращаюсь домой.

Ее реакция была мгновенной.

Блондиночка: Мы будем ждать.

Я сунул телефон обратно в карман в обмен на ключи от грузовика. Затем, в сотый раз за сегодняшний день, я полез в другой карман. На самом дне был спрятан лучший сюрприз, который я нашел за всю неделю. Убедившись, что он на месте я вытащил руку из джинсов и пошел к своему грузовику.

Потом я направился домой.

Мейзи

— Я скучала по тебе, — сказала я Хантеру примерно в тысячный раз с тех пор, как он переступил порог своего дома. Как и каждый раз до этого, он притянул меня к себе и сказал тоже самое в ответ.

— Я тоже скучал по тебе. Я рад вернуться домой.

Я поцеловала его грудь поверх футболки, а затем отпустила его, чтобы он закончил готовить нашу еду.

Мы с Коби пришли в дом Хантера сегодня пораньше, чтобы начать готовить вкусный ужин. Я знала, что Хантер устанет, проделав за последние два дня весь путь от Гранд-Рапидс через Чикаго, поэтому мы приехали сюда, чтобы убедиться, что его должным образом встретят дома.

В течение почти трех недель, прошедших с момента похищения Коби, я не выпускала своего сына из виду. Поначалу он тоже цеплялся за меня, но после нескольких недель наблюдения за тем, как я убираю комнаты и складываю простыни, ему стало скучно. Он умолял меня отвести его в «Куэйл-Холлоу», но я не была готова.

Теперь, когда Хантер вернулся, я могла получить ответы на все свои вопросы и, надеюсь, оставить тот ужасный день несколько недель назад позади. Может быть, если бы я могла разобраться в действиях Нелл, мне не было бы так трудно позволить Коби вернуться к его обычной жизни.

— И что? Как все прошло? — спросила я.

У нас с Хантером не было возможности поговорить, пока его не было, и я хотела узнать больше, чем подробности, которые он сообщал с помощью быстрых текстовых сообщений и коротких телефонных звонков.

Но прежде чем Хантер успел рассказать мне о своей поездке, в комнату влетел Коби.

— Хантер, смотри! — Под мышкой у него была машинка с дистанционным управлением, которую Хантер привез в подарок.

Коби поставил машину и отступил назад, держа в руках пульт дистанционного управления. Затем он начал нажимать на рычаги и кнопки, пока машина не ожила. Он еще не научился водить машину, поэтому она отскочила от холодильника и развернулась в другую сторону, а поскольку рука Коби все еще была на спусковом крючке, машина врезалась прямо в мои босые ноги.

—Хэй, приятель. — Я наклонилась, чтобы помассировать свой раненый мизинец. — Давай не будем делать людям больно, хорошо?

— Прости, мамочка. — Он пришел за своей машиной и настроил ее так, чтобы она ехала в другую сторону.

Хантер улыбнулся, когда Коби помчался через гостиную.

— Эта машина идеально подходит для этого дома.

Даже при том, что дом был полностью меблирован и декорирован, на деревянном полу все равно оставалось много места для автомобильных гонок моих мужчин.

— Не важно. — Я кивнула Хантеру, чтобы он рассказал мне о своей поездке.

Он придвинул табурет и сел на островок, протирая уставшие глаза.

— Это была долгая поездка, но я рад, что поехал. Это было правильно.

— Как Нелл освоилась на новом месте?

— Хорошо. Лучше, чем я ожидал. Мы решили оставить ее на три года, а после проведем переоценку.

Я вздохнула.

— Хорошо.

Нелл не побеспокоит нас в течение трех лет. Она проведет это время в качестве новой жительницы «Мерцающих вод», частного психиатрического учреждения за пределами Чикаго.

День, когда она похитила Коби, был худшим днем в моей жизни. Я никогда раньше не испытывала такого парализующего страха. Я надеялась, что никогда больше этого не почувствую. Только когда Хантер привез Коби обратно с взлетно-посадочной полосы, я вышла из своего транса. Упав на колени, я держала своего сына на руках, в то время как вся моя семья собралась вместе, окружив меня, Коби и Хантера в огромном групповом объятии, где все проливали слезы облегчения.

Когда мы, наконец, расстались с мокрыми лицами, Джесс попросил уделить нас с Хантером минутку, чтобы объяснить, как нам поступить с Нелл.

Пока Коби сидел рядом с моими родителями в конференц-зале, Хантер рассказал мне, что сказала Нелл, когда он разговаривал с ней на заднем сиденье полицейской машины.

Эта женщина была не в своем уме. Мы могли бы надавить и потребовать, чтобы она провела время в тюрьме, но Хантер считал неправильным отправлять ее в место, где ее психическое состояние только ухудшилось бы еще больше. В конце концов, она была его семьей.

Поэтому вместо того, чтобы выдвигать уголовные обвинения, мы сжалились над ней и согласились поместить Нелл в психиатрическую лечебницу. Ей нужна была помощь. Что-то сломалось в ее слабом разуме, и ей нужны были профессионалы с инструментами, которые помогли бы ей собрать осколки воедино — если она вообще когда-нибудь оправится.

— Ты хорошо себя чувствуешь по этому поводу? — спросила я. — Ни о чем не жалеешь?

Он покачал головой.

— Никаких сожалений. Так правильнее. По крайней мере, это то, что я продолжаю себе говорить. Место, где она находится, действительно милое. Ее врач кажется хорошим парнем, а персонал очень профессиональным.

— Может быть, через несколько месяцев ты сможешь навестить ее. Я уверена, ей бы это понравилось.

Он пожал плечами.

— Посмотрим.

Была ли я все еще зла из-за того, что Нелл забрала Коби? Абсолютно. Но я просто не могла найти в себе сил больше ненавидеть ее. У нее не было никого в мире, кто заботился бы о ней, кроме Хантера. Она потеряла все: свои деньги, свой дом и свой разум.

Нелл так сильно ранила Хантера, забрав Коби; я просто гордилась тем, что он смог забыть об этой боли и заботиться о ней как о другом человеке. Его отец тоже гордился бы им. Я не собиралась заставлять Хантера видеться с ней, если он этого не хотел, но я также не стала бы возражать, если бы он решил навестить ее. Это было его решение, и я бы поддержала его в любом случае.

— Ты выяснил почему? — спросила я.

Меня все еще беспокоил выбор времени для всех действий Нелл. Я не сомневалась, что смерть Эверетта стала катализатором психического срыва Нелл, но почему именно сейчас? Эверетт был мертв уже много лет. Почему она вдруг сошла с ума в этом году?

— Это моя вина, — сказал Хантер. — Она сорвалась из-за меня.

— Что ты име… ай!

Машина Коби снова врезалась в мою босую ногу.

— Прости, мамочка, прости! — крикнул он прежде, чем я успела его отругать.

Я нахмурилась.

— Кыш отсюда. Вон из кухни.

Он подошел, забрал свою машину и выбежал на улицу.

— Хорошо. — Я повернулась обратно к Хантеру. — Продолжай. Почему это ты виноват в том, что Нелл сорвалась?

— Потому что я переехал сюда.

Мои брови сошлись на переносице.

— Я что-то не улавливаю сути.

— Помнишь, я говорил тебе, что жил в домике у бассейна в доме папы?

Я кивнула.

— Во время ординатуры.

— Да, и потом тоже. Я жил там до тех пор, пока не переехал сюда в первый раз. Даже после того, как я уехал из Чикаго, я сохранил старый папин дом. Нелл уже переехала в Гранд-Рапидс, но оставила почти все в чикагском доме. Она потратила большую часть папиной страховки на новый дом и новую мебель. Все эти вещи я просто оставил. Когда я вернулся в Чикаго после того, как побывал здесь в первый раз, я сразу же переехал обратно в домик у бассейна, так как большая часть моих вещей все еще была там.

Я все еще была сбита с толку тем, как его переезд во второй раз в Прескотт довел Нелл до крайности, но я молчала, пока Хантер вставал со своего стула, чтобы налить стакан воды, а затем снова садился.

— Когда я вернулся сюда, я решил продать папин дом. Я ушел, не зная, как долго пробуду здесь, но… назовем это предчувствием. Я просто знал, что пришло время избавиться от всего этого хлама и отпустить его.

Хантер покачал головой и выдернул резинку из волос, закрепляя пучок, чтобы зафиксировать несколько выбившихся волосков.

Неизвестность убивала меня, но я просто тихо стояла и ждала, пока он продолжит объяснять. Хантер перестал хранить секреты, но благодаря своему мужчине я узнала одну вещь, — как быть терпеливой. Когда ему было трудно говорить о чем-то, ему требовалось немного дополнительного времени.

Я могла бы дать ему все время на свете.

Я бы отдала ему все, что угодно.

— Я нанял компанию, чтобы они упаковали вещи, — сказал он. — Они были отправлены Нелл, потому что я решил, что ей больше нечего делать, и она могла бы во всем разобраться. Я забрал свои личные вещи, то, что смог уместить в грузовике, а она взяла остальное.

Он сделал еще глоток воды и сделал паузу в своем рассказе, в то время как Коби прибежал обратно, чтобы продемонстрировать, как он только что научился водить машину по кругу.

— Хорошая работа, приятель, — сказал Хантер. — Ты можешь пойти в гостиную и поиграть минутку, пока мы с мамой не закончим разговаривать? Потом я приду, и мы сможем попрактиковаться в этом.

— Хорошо. — Коби улыбнулся и убежал.

— Коби? — позвала я перед тем, как он исчез. — Я люблю тебя. — Я повторяла это так часто, как только могла.

Он продолжал бежать.

— Я тоже тебя люблю! И Хантера!

— Я скучал по нему, — сказал Хантер, когда он исчез.

— Он тоже скучал по тебе.

Коби спрашивал о Хантере больше раз за день, чем я могла сосчитать. Теперь, когда он вернулся, мы втроем могли бы приятно провести время вместе. И я наконец-то смогу немного поспать. Когда он ушел, кровать была слишком холодной и пустой. Я неделями ворочался с боку на бок.

— В любом случае, — сказал Хантер, продолжая свой рассказ. — У Эверетта в комнате был старый дневник. Никто из нас не потрудился прибраться в его комнате, потому что она была такой пустой, но, когда пришли грузчики, чтобы упаковать все вещи, они нашли в его шкафу старый дневник. Они прислали его вместе со всем остальным.

— И Нелл нашла это.

Он кивнул.

— Он был у ее кровати в Гранд-Рапидсе. Когда я добрался до ее дома, я начал собирать вещи, ища причины, по которым она могла взбеситься и забрать Коби, и я нашел этот дневник.

— Что в нем было? — спросила я.

Он вздохнул и покачал головой.

— Он страница за страницей был заполнен ненавистными высказываниями о ней. Я понятия не имел, что Эверетт так сильно ненавидел ее, но он все это записал. Какой ужасной матерью она была. Какой уродливой он ее считал. Очень много ужасных вещей.

Я никогда раньше не слышала о мальчике, который вел бы дневник, но, думаю, в этом не было ничего такого, особенно если он был маленьким.

— Сколько ему было лет, когда он это написал?

— Это самая безумная часть. Он был всего лишь ребенком, сердитым подростком, чья мать только что вышла замуж за нового парня, и у него появился младший брат, которого он не хотел. Во многом он хотел, чтобы все вернулось только к ним двоим.

— Итак, Нелл нашла этот дневник и начала сомневаться в себе как в матери.

— Именно, — сказал Хантер. — Я думаю, что мое заявление на слушании по делу об опеке усилило некоторые мысли, которые уже крутились у нее в голове.

Будучи мамой, все знала о чувстве вины. Если Нелл перечитывала этот дневник снова и снова, я могла представить, как это сводит ее с ума. Она рассматривала Коби как свой второй шанс стать матерью и забрала его с собой, чтобы попробовать еще раз.

— Я поняла, — кивнула я. — Я не прощаю ей того, что она забрала Коби, но я понимаю.

— Да. Я тоже. — Хантер опустил голову. — Жаль, что я не знал об этом дневнике. Может быть, я мог бы остановить то, что зашло так далеко.

— Может быть. Может быть, и нет. Я думаю, если бы Нелл была в здравом уме, она могла бы заглянуть дальше дневника. Я думаю, в ее голове происходило больше, чем ты когда-либо узнаешь.

Хантер вздохнул.

— Вероятно, ты права.

— Ты думаешь, именно поэтому она подала заявление на опеку над Коби? Из-за дневника? — В то время я думала, что это был всего лишь способ наказать меня за убийство Эверетта, но теперь я не была так уверена.

— Отчасти. Я думаю, то, о чем мы говорили раньше, все еще остается правдой. Она хотела отомстить. Я имею в виду, она хотела его еще до появления дневника. Может быть, просто обнаружив его, она стала давить сильнее. А потом, когда она увидела Коби…

— Она сорвалась.

Он кивнул.

— Я нашел старую фотографию Эверетта у нее дома. Они так похожи в этом возрасте, что это просто сверхъестественно. Я думаю, когда она увидела его в кафе, это стало последней каплей.

Не в первый раз я пожалела Нелл. Она не была хорошей матерью, но у нее явно были свои сожаления, и у нее никогда не будет шанса помириться с Эвереттом.

— Было так грустно рыться в ее вещах. — Он продал все, что принадлежало ей в Гранд-Рапидсе, за исключением ее личных вещей, которые теперь хранились где-то далеко. — Она действительно любила папу. Она посылала ему любовные письма и хранила их все. Она хранила все открытки на день рождения, День Святого Валентина или годовщину, которые он ей когда-либо дарил. И я думаю, что по-своему она любила Эверетта. Она была горда. Она хранила коробки, полные его художественных проектов и табелей успеваемости.

— Тогда почему она была такой холодной?

Он покачал головой.

— Я не знаю. Я не знаю, была ли она когда-нибудь по-настоящему там мысленно. Она так хорошо демонстрировала уверенность в себе, что я думаю, ее разум был гораздо более сломлен, чем кто-либо из нас когда-либо подозревал.

Я вздохнула.

— Тогда хорошо, что она в «Мерцающих водах». Может быть, они смогут помочь ей собрать все воедино.

— Может быть.

Я вернулась к готовке, налив в кастрюлю немного воды для соуса. Я не знала, что произойдет с Нелл после того, как она покинет психиатрическую лечебницу. Возможно, я никогда не прощу ее за то, что она угрожала моему ребенку, но, к счастью, мне не нужно принимать это решение сегодня.

И если мне когда-нибудь придется противостоять Нелл, Хантер будет рядом со мной. Я больше не буду сражался в одиночку. Я больше не стану полагаться на свои собственные силы, чтобы двигаться вперед. Я бала не единственной, кто нашел бы в себе мужество простить.

Хантер и я бы взялись за жизнь вместе.

— Ты не думала о том, кто мог бы переехать на мансарду? — спросил Хантер.

— Нет. Ещё нет. А что?

Он ухмыльнулся.

— Я позвонил Бо на обратном пути из Мичигана и спросил его, насколько сложно будет перенести кровать Коби. Он сказал, что мы могли бы сделать это завтра.

Венчик в моей руке упал на столешницу.

— Что?

— Я так же позвонил Майклу. Оказывается, Алана хочет переехать из подвала своих родителей. Я думаю, Майклу уже надоело тайком входить и выходить по ночам. — Его брови дрогнули, и я изобразила смешок. — Алана могла бы занять мансарду.

Мое сердце бешено заколотилось, когда я поняла, о чем он говорит, но я постаралась сохранить хладнокровие, постучав себя по подбородку.

— Где, черт возьми, мы с Коби будем жить?

Он усмехнулся.

— У меня есть идея.

Я потеряла контроль над своей улыбкой, и она стала еще шире.

— Ты уверен, что хочешь, чтобы мы были здесь?

— Я уверен, что хочу, чтобы вы были здесь.

— Хорошо. — Вот так просто. Теперь мы все жили здесь вместе.

Сексуальная, широкая улыбка расплылась по его лицу.

— Я собираюсь рассказать Коби. — Хантер соскользнул со стула и подмигнул мне, прежде чем пройти в гостиную.

Мои пальцы потянулись к телефону, чтобы я могла немедленно отправить сообщение всем своим подругам и сообщить им, что Хантер только что попросил нас переехать в его дом. Когда в ответ я прочитала «Ура!», «Поздравляю!» и Джиджи написала, «Я точно выиграю наше пари. Он собирается попросить тебя выйти за него замуж намного раньше Майкла и Аланы.», — хихикнула я.

Мой смех оборвался, когда машина Коби врезалась мне прямо в ногу.

— Боже! Коби, — прорычала я. — Мы берем тайм-аут с этой машин… — Я наклонилась, чтобы поднять машину, и остановилась на полуслове.

К антенне автомобиля было привязано кольцо.

Кольцо, которого раньше там не было и которое определенно не могло быть по ошибке куплено в магазине игрушек.

Я стояла с машиной в руках, когда Хантер и Коби выглянули из-за дивана.

— Мамочка, ты выйдешь замуж за Хантера?

Хантер прикрыл ладонью смеющийся рот Коби.

— Я же говорил тебе, что собирался спросить, ты, маленькое чудовище! — Он начал щекотать моего сына — нет, нашего сына, — пока по щекам Коби не потекли слезы, и он не стал умолять Хантера остановиться.

По моему лицу тоже текли слезы. Потому что Хантер попросил меня выйти за него замуж через Коби?

Лучшее. Предложение. На свете.

Пока Коби смеясь, лежал на полу, Хантер встал и прошел на кухню. Джинсы идеально облегали его ноги — ноги, которые я переплетала со своими каждую ночь. Его футболка была натянута на широкой груди — груди, которую я использовала в качестве своей любимой подушки. Каблуки его ботинок стучали по полу, когда он приближался ко мне ногами — ногами, которые согревают мои, когда им становится холодно.

Мой жених.

— Что скажешь, Блондиночка? — Хантер забрал у меня машину и поставил ее на прилавок. Затем он обхватил мое лицо ладонями. — Ты выйдешь за меня замуж?

— Да.

Его губы оказались на моих еще до того, как это слово успело прозвучать в наших ушах. Мы целовались, используя наши рты, языки и зубы, пока Коби не разнял нас.

— Вы, ребята, — простонал он. — Могу я получить обратно свою машину?

Я рассмеялась Хантеру в губы, когда он усмехнулся мне.

— Конечно, приятель. — Хантер разнял нас, чтобы отвязать кольцо от игрушки Коби. — Это кольцо моей мамы. Я не думала, что Нелл сохранила его, но у нее была припрятана целая коробка маминых драгоценностей в Гранд-Рапидсе.

Делая прерывистые вдохи, я пыталась сдержать слезы счастья, когда он надел кольцо мне на палец. Бриллиант был не больше карата, а золотое кольцо было простым. Бриллиантовый пасьянс заключали в скобки два овала, каждый из которых был инкрустирован другим маленьким бриллиантом. Это было классическое кольцо. Непритязательное.

Оно было в самый раз.

Хантер подошел ближе, притягивая меня обратно в свои объятия, в то время как мои глаза были прикованы к моему кольцу.

Для меня очень много значило то, что оно принадлежало матери Хантера, и я буду носить его с гордостью до конца своих дней. Если бы Хантер когда-нибудь предложил апгрейд на годовщину или день рождения, я бы вежливо отказалась. Это кольцо было единственным, которое я когда-либо буду носить на левой руке.

— Эй! Верните мне мою машину! — крикнул Коби, пытаясь протиснуться между нами, чтобы забрать свою игрушку. Хантер и я оба начали смеяться, когда Коби забрал машину с островка и понес ее обратно в гостиную.

Улыбаясь, я прижалась щекой к груди Хантера и крепко обняла его.

— Я люблю тебя.

Его мягкие губы коснулись моих волос.

— Я тоже тебя люблю.

Мы держались друг за друга так долго, как позволял нам Коби, и наконец оторвались друг от друга, когда он потребовал, чтобы Хантер поиграл с ним, и проворчал, что голоден.

Пока они гоняли машину вокруг мебели, я вернулась к приготовлению ужина, отправляя друзьям сообщения о последних новостях в перерывах между приготовлением картофельного пюре, разогреванием горошка в микроволновке и взбиванием соуса.

Это больше не фантазия, это все чего я когда-либо хотела в своей жизни.

Счастливая жизнь.

Жизнь, наполненная большим количеством любви, чем некоторые люди находили за целую жизнь.

Жизнь с мужчиной, который будет всегда заставлять меня улыбаться.

Эпилог

Семь лет спустя…

— Черт возьми, детка, давай. Быстро, — прорычал Хантер, затем укусил меня за шею сбоку.

Острая боль прошла прямо от моей шеи к клитору. Когда Хантер пососал место, которое только что укусил, мои и без того покалывающие ноги начали дрожать.

Моя спина была прижата к прохладному мрамору в нашей душевой кабине, мои ноги обхватывали бедра Хантера, а мой муж безудержно вгонял в меня свой член, пока вода стекала по его спине. Со звуком шлепков нашей кожи и журчанием воды его рот проложил дорожку поцелуев вверх по моей челюсти к моим ожидающим губам.

Мои руки начали царапать его спину, побуждая двигаться сильнее и быстрее. С урчанием, вырвавшимся из глубины его груди, он повиновался, трахая меня так сильно, как только мог, не уронив меня на задницу.

— Я так близко, — сказала я ему в губы. — Мне нужно…

Мне не нужно было ничего объяснять. После многих лет тайного секса в душе, пока наши дети спали, он точно знал, что мне нужно. После одного медленного облизывания моей нижней губы, он втянул ее в рот, и меня настиг оргазм. Он держал ее между зубами, пока я плакала, моя спина выгибалась, отталкиваясь от плитки, когда мои внутренние стенки сжались вокруг его торчащего члена.

— Обними меня. Просто так. — Его слова были едва слышны из-за моих сдавленных звуков, эхом отражающихся от стен душа. — Просто. Так. — С каждым словом он толкался сильнее, находя свое собственное освобождение. Его стон заглушил мой, когда он отпустил мои губы и откинул голову назад.

Я наклонилась вперед и слизнула воду с его жилистой шеи, заставляя его пальцы еще сильнее впиться в мои бедра, когда он отпустил меня.

Когда мы оба кончили, он отпустил мои ноги и поставил их обратно на кафельный пол. Я держала его за плечи, пока белые пятна в моем поле зрения не прояснились и я не восстановила равновесие.

— Ого, — сказала я, затаив дыхание. Мои руки и ноги были как резиновые, и теперь мне самой не помешало бы вздремнуть.

Хантер усмехнулся.

— Тебе лучше поторопиться, иначе мы опоздаем.

Я шлепнула его по руке.

— Если мы опоздаем, это твоя вина. Вы помешали мне принять душ, доктор Фарадей.

— Ты жалуешься, Блондиночка? Потому что я почти уверен, что твоя киска рада появлению доктора.

Я поджала губы, чтобы скрыть улыбку, затем шлепнула его по заднице и прошла мимо него за своим шампунем.

Он снова рассмеялся и забрал бутылку у меня из рук, как я и ожидала. Единственное, что Хантер всегда делал во время нашего грязного душа, — это мыл мне волосы. А потом я бы мыла его.

Это был простой жест — мыть друг другу волосы, но для меня это значило все.

Это была забота, которую Хантер проявлял по отношению ко мне. То, как кончики его пальцев слегка впивались в кожу, снимая любое напряжение. То, как он наклонялся и целовал мое плечо, когда я была вся в мыле. То, как он опускал меня обратно под воду, поддерживая мой вес одной сильной рукой, в то время как другой не давал воде попасть мне в глаза.

И за всю заботу, которую он мне оказал, я сразу же отплачивала ему тем же.

Я боготворила его волосы, нежно расчесывая их пальцами, прежде чем сполоснуть дочиста. Все эти годы я была так же одержима волосами Хантера, как и в тот первый день, когда он вошел в вестибюль мотеля.

Мы помылись и закончили наш ритуал до того, как Хантер вышел из душа, чтобы подготовиться к вечеринке. Я поспешила побрить ноги, чудесным образом не оставив ни одной царапины, затем выбежала из душевой кабинки, чтобы провести немного дополнительного времени — не так много, как планировала, — перед зеркалом в ванной над прической и макияжем.

Я натянула джинсы, красивый черный свитер и шарф, чтобы скрыть любовный укус Хантера. Натянув сапоги до колен поверх темных обтягивающих штанов, я в последний раз осмотрела себя в зеркале в полный рост в нашей гардеробной, прежде чем выйти из спальни на поиски своей семьи.

Я нашла Коби в его комнате с Грейсоном, прямо там, где я оставила их на обязательный «тихий час», поскольку они оба были слишком взрослыми, чтобы спать в эти дни.

Грейсон сидел на койке Коби и смотрел что-то на своем планшете. Коби уткнулся носом в книгу. Хотя чтение по-прежнему не было моим любимым занятием, оно стало последней навязчивой идеей Коби. Они с Хантером сблизились из-за первого «Гарри Поттера», и теперь моего сына редко можно было увидеть без одной-двух книг под мышкой.

— Ладно, мальчики. Вам нужно одеться, чтобы идти.

— Мы одеты, мама, — сказал Коби, не отрывая глаз от своей книги.

— Приятель, еще слишком холодно для шорт. Не мог бы ты, пожалуйста, надеть какие-нибудь джинсы или что-нибудь в этом роде?

Он нахмурился и отложил книгу, затем спустился по лестнице с верхней койки. Даже в одиннадцать лет Коби все еще любил свою кровать. Сверху было немного теснее, чем раньше, но когда Хантер предложил снять ее, Коби категорически отказался.

Это было его особое место.

И Пикла, который в данный момент дремал в углу рядом с Грейсоном.

— Грей, ты тоже. Спускайся оттуда.

Мой младший сын кивнул, потрепал Пикла за ухом и отложил свой Айпад.

Я взъерошила его светло-каштановые волосы, когда он спрыгнул с последней ступеньки. Они были слишком длинными, но когда я попыталась их подстричь, он отказался. Грейсон был в той фазе, когда он делал все, что делал его отец. А поскольку у папы были длинные волосы, то и у него были длинные волосы. Если бы он мог отрастить бороду, он бы это сделал.

— Мне обязательно переодеваться, мам? — спросил Грейсон. Он был так похож на Хантера, за исключением глаз — они достались ему от меня.

— Нет, ты молодец. — На нем были джинсы и термокостюм с длинными рукавами, точно такой же, как и на Хантере ранее. В ту минуту, когда мы вернулись домой из нашей сегодняшней семейной прогулки на санях, он переоделся, под стать своему отцу. Я понятия не имела, почему Коби сменил свою теплую одежду на шорты, учитывая, что на улице было едва выше нуля. — Иди и возьми свои ботинки, бубба¹⁷.

— Хорошо. — Грейсон выбежал из комнаты Коби в свою собственную дальше по коридору.

— Мам, как ты думаешь, папа возьмет меня завтра с собой в магазин за новой книгой?

— Я уверена, что он так и сделает, если ты попросишь. А теперь одевайся. — Я вышла, чтобы Коби мог переодеться в уединении, а затем продолжила путь к комнате Лейлы. Моя трехлетняя дочь покоилась на груди Хантера, протирая глаза и зевая, все еще сонная.

Я пересекла комнату, подошла к белому креслу-качалке и поцеловала ее в белокурые волосы.

— Ты хорошо вздремнула?

Она кивнула и еще крепче прижалась к Хантеру.

В то время как пятилетний Грейсон пошел в Хантера, Лейла пошла в меня. У нас были одинаковые глаза и волосы. Одинаковая форма лица. Единственным отличием была форма ее носа, который больше походил на мамин, чем на мой. Когда мы втроем гуляли вместе, невозможно было не понять, что мы родственники.

— Ей нужно переодеться? — спросил Хантер.

— Да. — Лейла все еще была одета в леггинсы и футбольную толстовку «Мустангов» после нашей поездки на санках.

Я подошла к ее шкафу и начала перебирать варианты. В то время как я обставляла комнаты мальчиков со вкусом и без привязки к возрасту, я сходила с ума, украшая комнату Лейлы. Стены были бледно-розовыми, даже внутренняя часть шкафа. Белая отделка идеально сочеталась с ее кроватью с балдахином и зубчатым комодом. Розовый ковер в цветочек в центре комнаты располагался прямо под хрустальной люстрой.

Она возненавидит эту комнату, когда станет немного старше, но сейчас она была в самый раз для моей принцессы.

Достав кремовый свитер крупной вязки и джинсы, расшитые цветами в тон, я кладу их на кровать.

— Вот, держи. Она может надеть свои угги.

Хантер улыбнулся, продолжая укачивать свою малышку, а я выскользнула из комнаты, чтобы забрать с кухни наши праздничные пожертвования. Взяв тарелку с печеньем и пластиковую миску с гороховым салатом Хантера, я все приготовила к тому времени, когда мальчики стремительно спустились по лестнице, а за ними Хантер с Лейлой на руках.

— Все готово? — спросил Хантер.

Я улыбнулась.

— Все готово.

Затем семья Фарадей отправилась на вечеринку, которую я с нетерпением ждала больше месяца.

— Джесс совсем сходит с ума, — сказала я Джиджи, выходя на крыльцо фермерского дома и протягивая ей вновь наполненный бокал вина.

— Как ты думаешь, почему я должна был прийти сюда? — спросила Джиджи. — Боюсь, если я не перехвачу бедного Мейсона Драммонда, Джесс отпугнет его еще до того, как он успеет постучать в дверь.

Джесс расхаживал по гостиной, наблюдая за окнами и ожидая прибытия первого кавалера Роуэн. На его лице отражалась смесь выворачивающей наизнанку муки и хладнокровного убийства.

Это было в некотором роде очаровательно.

Я рассмеялась и села рядом с Джиджи на качели у них на крыльце, дрожа, когда пододвинулась поближе, чтобы взять уголок одеяла, которое она предлагала, чтобы прикрыть колени.

— Это весело. Я рада, что ты спланировала эту вечеринку.

— Я тоже.

Джиджи планировала эту вечеринку для Джесса, а не для Роуэн. Все наши друзья были здесь, пытаясь отвлечь Джесса от того факта, что его маленькая девочка собиралась на свои первые танцы.

— Ты можешь поверить, что моей малышке шестнадцать, и она собирается на свидание? — спросила она.

Я улыбнулась и сделала глоток вина.

— Они больше не младенцы. Когда это случилось?

— Когда мы моргнули.

Многое произошло, пока мы моргали.

Брак. Дети. Жизнь.

У нас с Хантером была зимняя свадьба вскоре после того, как он сделал мне предложение. Я заручилась поддержкой всей своей семьи и друзей, чтобы они помогли спланировать ее, и мы организовали свадьбу моей мечты в течение месяца. При поддержке Хантера я смогла оставить похищение Коби в прошлом, и мы поженились в амбаре на ферме Хауэлл. На мне было белое кружевное платье с длинными рукавами. Хантер, как всегда, выглядел великолепно в своем смокинге. А Коби был самым красивым шафером в мировой истории. Это был вечер, наполненный друзьями, любовью и смехом.

Как и большинство дней с тех пор.

Через месяц после нашей свадьбы — в тот день, когда Хантер усыновил Коби, — мы с Коби оба сменили фамилию на Фарадей.

Два месяца спустя я была беременна Грейсоном.

Через два года после его рождения у нас родилась Лейла.

Потом я моргнула, и они оба вылезли из подгузников. Грейсон учился у Эммелин Слейтер, которая работала детском саду, и очень скоро Лейла тоже туда попадет. Она уже не была моей маленькой принцессой, проводящей утро в «Куэйл-Холлоу», а потом вторую половину дня со мной в мотеле. У нее будет своя собственная жизнь, свои собственные друзья и свои собственные зимние официальные танцы.

— Я могу посидеть здесь и понаблюдать за Мейсоном, — сказала я Джиджи. — Разве ты не хочешь пойти и помочь Роу собраться?

Джиджи покачала головой.

— Нет, все в порядке. Я расчувствовалась ранее, когда помогала ей надеть платье. Я не хочу портить ей вечер, превращаясь в зануду из-за того, что она взрослеет. Джесс уже вышел из себя, и один из нас должен сохранять спокойствие. Немного времени здесь, на холодном воздухе, пойдет мне на пользу и я успокоюсь.

— Ты можешь поплакать, когда она уйдет, а потом напиться. Я принесла еще вина.

— И именно поэтому, — она чокнулась с нами бокалами, — мы лучшие подруги.

— Роу выглядит такой хорошенькой. — Я украдкой заглянула в ванную, где Фелисити делала макияж Роуэн. Роу выбрала темно-синее платье без бретелек, цвет которого идеально подходил к ее глазам, а Джиджи завила ее длинные волосы в красивые волны, ниспадающие до талии. Поскольку Фелисити была главным визажистом в нашей группе, они с Роу заперлись в ванной комнате Джесса и Джиджи наверху, чтобы другие дети их не беспокоили. Единственным другим человеком, которому разрешалось заходить в ванную, была Аделайн, которая обожала свою старшую сестру почти так же сильно, как свою тетю Фелисити.

Все остальные были изгнаны на главный этаж.

— Этот фермерский дом едва вмещает нас все эти дни, — сказала я Джиджи. Сегодня вечером пришли все наши друзья, за исключением Майкла и Аланы, которые были в отпуске по случаю своей годовщины, и Майло и Сары, которые были дома со своим двухнедельным новорожденным.

Мы обе оглянулись через плечо, чтобы заглянуть внутрь. Повсюду играли дети. Папы пили пиво и смеялись. Мамы потягивали вино и улыбались.

— Да, но мне нравится, когда он полный, — сказала она. — Кроме того, если нам не хватит места, я просто попрошу Джесса пристроить к гаражу еще одну пристройку.

— Хороший план. Может быть, строительный проект займет его мысли настолько, что он не сможет спланировать убийство Мейсона Драммонда.

Мы обе рассмеялись и продолжили шпионить за всеми, кто был внутри.

— Грейсон с каждым днем все больше и больше похож на Хантера, — сказала Джиджи.

Мой сын сидел рядом со своим папой за обеденным столом, играя в карты с Сайласом и сыном Сайласа, Лиамом.

— Это точно, но все мальчики похожи на своих отцов.

Это было единственное, от чего я всегда получала удовольствие в нашей группе. Все мальчики были точными копиями своих крупных, рослых отцов, а девочки по большей части пошли в своих матерей.

Джиджи хихикнула.

— Сильные гены.

— Это правда.

Мы повернулись и расслабились на качелях, наблюдая за темным небом и ожидая прибытия кавалера Роуэн.

— Как дела у Нелл? — спросила Джиджи.

Я вздохнула.

— Пока все хорошо. Я проверяю ее каждый день, но, кажется, с ней все в порядке. На самом деле она действительно хороша в уборке.

— Я все еще не могу поверить, что женщина, похитившая вашего сына, теперь работает на вас в мотеле.

— Ты и я, мы обе.

Элеонора Карлсон провела в психиатрической лечебнице шесть лет, а не три, восстанавливая то, что было сломано в ее сознании. И когда она появилась, то стала другим человеком. Она была унижена. Ей был дан шанс погоревать. Ей был дан второй шанс.

В Прескотте.

Поскольку ей больше некуда было пойти, Хантер пригласил ее сюда. Нелл жила на мансарде и работала горничной в мотеле, так что мне не приходилось так много работать. Ее отношения с Хантером были крепче, чем когда-либо, и, что самое важное для нее, она налаживала связь с Коби.

Она становилась бабушкой Нелл.

Некоторые дни были лучше, чем другие, но она изо всех сил старалась простить себя за то, как она обращалась со своим сыном и со мной.

И благодаря помощи психотерапевта, к которому я обращалась в течение трех лет после похищения Коби, я смогла оставить все это в прошлом. Всё. Я пережила похищение. Я отошла от воспоминаний. И я уже много лет не щипала себя за ногу.

Эверетт был не более чем далеким, неприятным воспоминанием.

Свет фар, освещавший гравийную дорожку, ведущую к фермерскому дому, прервал наш разговор.

Я глубоко вздохнула, пока Джиджи допивала остатки своего вина.

— Вот так. — Я встала одновременно с Джиджи, сдергивая одеяло и оставляя его на качелях.

Как раз вовремя Джиджи перехватила Джесса, когда он вылетал из дверей фермерского дома.

— Шериф, — предупредила Джиджи, — переведите дух.

Его широкая грудь выпятилась, и он открыл рот, но она остановила его, прижав палец к его губам.

— Это ее особенный вечер, Джесс.

Весь воздух вылетел из его легких, и страдальческим голосом он прошептал:

— Черт возьми, это тяжело, Веснушка. — Затем он заключил свою жену в объятия и крепко прижал к себе.

Я проскользнула мимо них и вошла внутрь, чтобы найти своих детей. Коби смотрел видео с Беном на чьем-то телефоне. Лейла с сияющей улыбкой следовала за другими девочками по пятам. А Грейсон все еще сидел за столом с Хантером.

— Мейсон здесь? — спросил Хантер.

Я кивнула.

— Ага. Я собираюсь подняться и рассказать Роу.

Когда я начала подниматься по лестнице, остальная часть вечеринки собралась в гостиной, и все мужчины отправились за своим «реквизитом».

Сайлас принес веревку.

Ник, разводной ключ для труб.

Бо, топор.

Хантер, пилу по кости.

И, конечно же, Джесс вернулся внутрь с пистолетом, крепко пристегнутым к бедру.

Бедный Мейсон.

Хорошо, что он был таким потрясающим подростком с крепким характером. Поднять Роу с пятью здоровенными, чрезмерно заботливыми мужчинами в комнате было бы нелегко.

Я вошла в хозяйскую спальню в фермерском доме в тот самый момент, когда Роуэн выскользнула из ванной.

— Ну? — Она повернулась, улыбка на ее лице была яркой и красивой.

Как эта великолепная молодая женщина могла быть той самой маленькой девочкой, с которой я нянчилась во время первого свидания Джесса и Джиджи?

— Ты сногсшибательна, — сказала я, сдерживая слезы. — Он здесь.

— Молодец! — Она улыбнулась еще ярче, захлопала в ладоши, бросилась обниматься, а затем исчезла, спускаясь по ступенькам.

Позади нее Фелисити вышла из ванной, вытирая глаза насухо, а Аделайн промчалась мимо, чтобы последовать за своей сестрой.

— Готова к этому? — спросила я.

Она покачала головой.

— Я так рада, что у Виктории есть еще несколько лет. Я не думаю, что смогу это вынести.

Я кивнула.

— Ты и я, мы обе. — Лейле повезет, если она убедит Хантера отпустить ее на свидание хотя бы в шестнадцать лет. Он был более спокойным в своей заботе, чем Джесс, но не менее свирепым.

Мы с Фелисити взялись за руки и спустились вниз, где наши друзья заискивали перед Роуэн, а мужчины нависали над Мейсоном.

И, благослови господь сердце Мейсона, он даже не заметил этих людей. Его глаза были устремлены на Роуэн так, что и без того расстроенное лицо Джесса вытянулось еще больше.

Джесс видел это. Мы все видели.

В шестнадцать лет Мейсон Драммонд был влюблен в Роуэн Клири. Неважно, сколько разъяренных мужчин с оружием стояло рядом, это не отпугнет его от его девушки.

— О боже, Джесс в беде, — прошептала Фелисити.

— Я думаю, что мы будем гораздо чаще видеть Мейсона рядом.

Она промурлыкала в знак согласия, когда мы опустились на нижнюю ступеньку. Роуэн в последний раз обняла свою мать и поцеловала папу в щеку, прежде чем выскочить за дверь с Мейсоном на буксире.

— Давайте поедим! — объявила Джиджи, шмыгая носом и направляясь на кухню.

— Думаю, мне лучше открыть еще бутылку вина, — пробормотала Сабрина, следуя за Джиджи. — Или три.

Вечеринка возобновилась, и мы провели вечер за едой, питьем, смехом и отсчетом часов до возвращения Роуэн домой.

Было почти десять, но вечеринка все еще продолжалась, за исключением Лейлы, которая заснула на диване на коленях у Хантера.

— Ты хочешь, чтобы я пошла и уложила ее?

Он покачал головой.

— Я в порядке. Не принесешь мне еще пива?

— Конечно. — Я сходила на кухню за его напитком, затем принесла его обратно как раз в тот момент, когда Ник присоединился к нему на диване.

— Куда делась Джиджи? — спросила я Хантера.

— Снаружи, я думаю.

Было очень холодно, и если она была снаружи, то, должно быть, ее что-то беспокоило.

— Я пойду проверю, как она.

Он одарил меня своим фирменным подмигиванием, от которого у меня до сих пор замирало сердце.

— Хорошо, детка. Люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю. — Я наклонилась, чтобы коснуться губами его улыбки, а затем вышла на крыльцо. Я вздрогнула и бросилась к качелям, чтобы забраться обратно под одеяло Джиджи.

— Хэй. Ты в порядке?

Она улыбнулась и кивнула.

— Может быть, немного навеселе, но в остальном все в порядке. Я просто думала о том, когда мы с Роу переехали сюда. Это было началом нашего счастья.

Я улыбнулась.

У каждого из нас были свои особые места.

Для Джесса и Джиджи это был фермерский дом.

Часовня Ника и Эммелин была той самой, где они поженились.

Для Сайласа и Фелисити это было их ранчо.

Бо и Сабрина навсегда сохранят в памяти аванпост, где они провели свои первые месяцы вместе.

А для меня мое счастье началось в тот день, когда Хантер Фарадей вошел в мотель «Биттеррут» и навсегда изменил мою жизнь.

Конец

Сноски

¹ Биттеррут (Bitterroot) — небольшое многолетнее растение из семейства Montiaceae. Его специфический эпитет rediviva («возродился, возродился») относится к его способности регенерировать из сухих и, казалось бы, мертвых корней

² квилтинг представляет собой искусство по созданию красивых картин, изображений, орнаментов с помощью сшивания и стежки различных тканей. Работа, изготовленная по такой технике, называется квилтом.

³ джиттербаг — популярный в 1930 — 1950-е годы танец, характеризующийся быстрыми, резкими движениями, похожий на буги-вуги и рок-н-ролл. Относится к группе свинговых танцев наряду с линди-хопом и джайвом

⁴ теория хаоса гласит, что сложные системы чрезвычайно зависимы от первоначальных условий, и небольшие изменения в окружающей среде могут привести к непредсказуемым последствиям. Математические системы с хаотическим поведением являются детерминированными, то есть подчиняются некоторому строгому закону, и, в некотором смысле, являются упорядоченными

⁵ Крис Эванс, Крис Хемсворт или Крис Пайн

⁶ Herbal Essences — бренд линейки средств по уходу за волосами от Procter&Gamble. Бренд был основан в 1971 году как единый шампунь Clairol Herbal Essence Shampoo

⁷ шамбре — легкая, но в то же время плотная двухцветная хлопковая ткань, с полотняным переплетением нитей светлого и темного оттенка, как правило, синего или голубого

⁸ эскимосский поцелуй — это действие, напоминающее традиционное эскимосское приветствие кунику. Кунику — форма выражения привязанности, обычно между членами одной семьи или влюбленными. Один из участвующих прижимает нос и верхнюю губу к коже второго и вдыхает воздух, втягивая также его кожу и волосы

⁹ пивной сад — особый тип пивного ресторана на открытом воздухе, обычно по образцу традиционного пивного заведения в Баварии с характерными длинными столами под тенистыми деревьями, обычно каштанами, куда посетитель вправе приносить с собой «бротцайт» - перекус или закуску

¹⁰ гонки на бочках — соревнования, в которых лошадь и всадник пытаются пробежать клеверный лист вокруг заданных бочек за самое короткое время

¹¹ Рейтинг R получают фильмы, в содержании которых обязательно содержится материал, предназначенный только для взрослой аудитории

¹² тибол — командный вид спорта, основанный на упрощенной форме бейсбола или софтбола. Он предназначен в качестве введения для детей в возрасте от 4 до 6 лет, чтобы развить навыки игры в мяч и весело провести время

¹³ ванная комната Джека и Джилл — это ванная для двух человек с двумя раковинами и двумя входами

¹⁴ Микелоб Ультра — премиальная линейка продуктов от «Микелоб» с соответствующим качеством натуральных ингредиентов и рецептурой производства.

¹⁵ Play-Doh — это моделирующая смесь для детей младшего возраста для создания поделок и поделок в домашних условиях

¹⁶ Янтарная тревога объявляется, когда пропал ребенок

¹⁷ в американском употреблении «Бубба» — это выражение нежности, которое в основном используется для мальчиков. Образованное от слова «брат», оно часто указывает на то, что кто-то является «младшим братом»