ГЛАВА
ГЛАВА
ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ
ЛЕОРА
Вздрогнув во сне, я чувствую, как ко мне прижимается теплое, твердое тело.
Я открываю глаза и вижу оливковую кожу, о которой фантазировала вчера.
Рука Лукаса крепко обхватывает меня, и я чувствую, как вздымается и опадает его грудь.
Моя голова прижалась к его плечу, а наши ноги спутались под простыней.
Какое-то время я просто лежу, наслаждаясь его теплом и комфортом его объятий.
Я чувствую себя в безопасности.
Он заставляет меня чувствовать себя в безопасности.
Его лицо выглядит таким спокойным, и я провожу пальцем по его полным губам, вспоминая, как они ощущались на моих вчера.
Такие мягкие.
Он красив и выглядит почти мальчишкой, когда спит.
Я не могу не улыбнуться, глядя на него, умиротворенного и довольного своим сном.
Как будто весь стресс, который он обычно несет на своих плечах, рассеялся.
Когда я поднимаю руку, чтобы убрать прядь волос с его лба, Лукас начинает шевелиться.
Его рука крепко обхватывает меня, притягивая еще ближе, и он испускает довольный вздох.
Я пытаюсь отстраниться, чувствуя себя виноватой в том, что наслаждаюсь этим моментом с ним, пока он без сознания.
Его глаза открываются, и он смотрит на меня с сонной улыбкой.
— Доброе утро. — Хрипло пробормотал он.
— Доброе утро. — Отвечаю я низким голосом.
Я не знаю, как мы оказались в таком положении, но я не хочу двигаться.
Я просто хочу оставаться здесь, с ним, в его объятиях, так долго, как только смогу.
Лукас вытягивает ноги, заставляя нас обоих осознать, как тесно мы переплелись под одеялом.
Как только у меня появляется возможность, я высвобождаюсь из его объятий и отодвигаюсь от него.
Лукас замечает мое внезапное движение, и выражение его лица немного опускается.
— Ты в порядке?
Я быстро киваю, избегая его взгляда.
— Да, я в порядке. Извини, не знаю, как я оказалась рядом с тобой ночью. — Я оглядываю комнату и спрашиваю: — Где эти чертовы подушки?
Лукас сидит, нахмурив брови.
— Я выбросил их ночью.
— Что ты сделал?
— Я их выбросил. — Повторяет Лукас, и на его губах появляется небольшая улыбка. — Я не мог заснуть со всеми этими подушками между нами.
Я недоверчиво смотрю на него.
— С какой стати ты это сделал?
— Я же сказал, что не мог заснуть. — Он улыбается. — Ты собираешься заставить меня повторять все сегодня?
Я не могу не закатить глаза от его поддразнивания.
— Нет. — Говорю я, и в уголках моих губ играет маленькая улыбка.
Стук застает нас врасплох.
— Я слышала какие-то голоса. Вы в порядке? — Раздается голос Амелис за дверью.
— Да! — Отзывается Лукас.
— Эй, что ты...
Моя попытка протестовать прерывается, когда Лукас притягивает меня к себе, заставляя смеяться.
Входит Амели с ухмылкой на лице.
— Так-так-так, похоже, кто-то хорошо провел ночь. — Поддразнивает она, поднимая на нас бровь.
Лукас хихикает и обхватывает меня за плечи, притягивая ближе к себе.
— Что мы можем для тебя сделать, Амели? — Спрашивает он, его тон легкий и игривый.
Амели качает головой, все еще ухмыляясь.
— Просто хотела узнать, не хотите ли вы позавтракать. Я подумала, что мы должны поесть перед тем, как отправимся в Лувр.
— Да, мы готовы. — Отвечаю я, отцепляясь от Лукаса и садясь в кровати. — Позволь мне только освежиться и одеться.
Я вскакиваю с кровати, волнение пересиливает все чувства от того, что я проснулась рядом с Лукасом.
— Я так взволнована. Наконец-то я увижу Мону Лизу и Венеру Милосскую своими глазами.
Амели радуется моему восторгу и выходит из комнаты. Я поворачиваюсь к Лукасу, чувствуя внезапную неловкость между нами.
— Не слишком радуйся Моне Лизе. Она крошечная.
— Что ты имеешь в виду?
Мона Лиза, на самом деле, крошечная. Кто вообще сделал Мону Лизу королевой мира искусства? Я видела картины и побольше на обратной стороне коробки из-под хлопьев. Но, по крайней мере, теперь я могу вычеркнуть «Увидеть Мону Лизу» из своего списка желаний, даже если она немного не впечатляет.
Выражение лиц Томаса и Лукаса, когда я наконец добралась до нее после бесконечной очереди, было поистине жалким, и они упивались моим разочарованием, но, к счастью, Амели меня прикрыла.
Она отругала их на месте, напомнив, как некультурно сдерживать чье-то волнение, и они замолчали.
Должна сказать, она мне очень нравится. Когда она входит в комнату, она командует ею. То, как она себя ведет, требует уважения. Я определенно могла бы поучиться у нее властности.
Мы пробираемся по переполненным галереям Лувра, и я чувствую, как нарастает мое волнение.
Грандиозность музея внушает благоговение, и я благодарна за то, что мне предстоит пережить это с Лукасом рядом.
Когда мы наконец доходим до греческой секции, я с трудом сдерживаю свое предвкушение.
Как только я вижу статую Венеры в другом зале, мое сердце замирает от волнения, а из горла вырывается легкий крик.
Потерявшись в своих мыслях, я не обращаю внимания на то, куда иду, и, к сожалению, не замечаю, что в этой части музейного пола гуляет ветерок, который, конечно же, поднимает мое платье, обнажая нижнее белье.
Убитая горем, я как можно быстрее стягиваю платье.
Пожалуйста, скажите, что все это пропустили.
Лукас мгновенно оказывается у меня за спиной, его рука крепко обхватывает меня, направляя в сторону от кондиционера на полу.
— Ты смеешься?
Я поворачиваюсь к нему лицом, мое лицо горит от смущения.
— Прости. — Говорит он, но по дразнящему блеску в его глазах я понимаю, что ситуация его забавляет.
— Многие ли видели мой...
Я осекаюсь, не в силах закончить предложение.
— Нет, не многие видели. — Он успокаивает меня, но его тон меняется, когда он останавливается на углу. Прижав меня к себе, он наклоняется и проводит губами по моему уху: — Но я видел, и должен сказать, я знал, что красный цвет будет тебе к лицу.
По мере того, как он говорит, по моему телу разливается тепло, вызывая восхитительную дрожь, от которой на лице появляется улыбка.
Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него, и наши глаза на мгновение встречаются.
Интенсивность его взгляда заставляет меня чувствовать себя одновременно желанной и уязвимой.
Сердце колотится в груди, пока я пытаюсь понять смысл его слов.
Он действительно имеет в виду то, что говорит, или это просто его способ поиграть со мной?
Я пытаюсь взять себя в руки, но это трудно, когда он так близко ко мне.
Я чувствую запах его одеколона и его сильное тело, прижатое к моему.
Каждый нерв в моем теле на пределе, пока я жду, когда он снова заговорит.
— Смотри, вот она, Венера Милосская.
Он ведет меня к скульптуре, взяв за руку, и мое тело жаждет чего-то большего, чем это невинное прикосновение.
Я хочу, чтобы он снова обнял меня.
Я украдкой смотрю на него, любуясь его красивыми чертами лица и широкими плечами.
Его взгляд устремлен прямо вперед, но губы изогнуты в ухмылке, как будто он знает, какой эффект производят на меня его слова, и наслаждается этим.
Я действительно не понимаю, чего он хочет и что ему от меня нужно. Может, это все шутка? Я пытаюсь отогнать свои чувства, зная, что сейчас не время и не место действовать в соответствии с ними. Но пока мы стоим здесь, мои мысли устремляются в любое другое место, кроме скульптуры.
Я хочу его и думаю, что он тоже хочет меня, просто боится признаться в этом. Он не стал бы говорить, что мое нижнее белье выглядит хорошо, если бы действительно так не думал. Ладно, он не сказал, что оно хорошо выглядят, он сказал, что я хорошо выгляжу в красном, но мое белье красное, так что это почти одно и то же.
Я представляю, как он прижимает меня к стене, его руки бродят по моему телу, а губы исследуют каждый сантиметр моей кожи. От этой мысли я начинаю испытывать потребность, а по шее бежит румянец.
Я выхожу из транса, когда понимаю, что Лукас говорит, описывая историю Венеры. Но я слишком поглощена им, чтобы услышать, что он говорит.
—...она была найдена на греческом острове Милос. Там очень красиво, думаю, тебе понравится. Когда-нибудь мы туда поедем.
Теперь он планирует нашу поездку в Грецию?
— С тобой все в порядке, Леора? Ты выглядишь немного взволнованной.
Я киваю, пытаясь взять себя в руки.
— Я в порядке. — Вру я, игнорируя комментарий о Греции. — Я всегда хотела ее увидеть. Она прекрасна.
— Она действительно прекрасна.
Я поворачиваюсь к нему, ожидая, что он будет восхищаться статуей, как и я, но, когда мой взгляд падает на его лицо, его глаза уже смотрят на меня.