ГЛАВА СЕДЬМАЯ
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
ЛЕОРА
Странно, как мы можем потерять себя со временем, иногда совершенно не осознавая, какое негативное влияние оказывают на нас другие люди.
Мне потребовалось несколько недель, но я наконец-то смирилась с осознанием того, что мои прошлые отношения лишили меня некоторых вещей, которые я любила в себе.
Думаю, именно это происходит после освобождения от отношений.
Токсичных отношений.
По крайней мере, именно это проповедовала Аделин последние пятнадцать минут, пока мы сидели в этом баре на крыше.
Атмосфера пульсирует энергией, когда оживленная толпа танцует в такт музыке, но эта энергия не соответствует моей сегодняшней.
— Послушай, Леора, Джон — отстой, и он был таким токсичным, просто ты не замечала этого раньше. — Сочувственно говорит Аделин, отставляя в сторону свой Aperol Spritz.
Ее слова задевают что-то внутри меня, и я делаю еще один глоток своего Джина с тоником, заставляя себя прислушаться.
— Она права. — Говорит Софи, ее голос наполнен искренностью. — Ты всегда заслуживала лучшего.
Я не могу удержаться и слегка отстраняюсь, все еще испытывая странное чувство преданности человеку, который был моей первой любовью — моим первым всем.
— Ты говоришь так, будто он всегда был плохим человеком. — Пробормотала я.
Алкоголь течет по моим венам, затуманивая рассудок.
— Нет, мы не говорим, что он был плохим человеком. — Успокаивает меня Софи, ее глаза фиксируются на моих. — Просто ты была слишком хороша для него.
У меня в горле образуется комок, и я с трудом сдерживаю слезы.
— Он был моей первой и единственной любовью.
Мой голос дрожит, и я чувствую, как во мне зарождается эмоциональная буря.
— Habibti, я понимаю, что ты чувствуешь себя защищенной из-за хороших воспоминаний, которые вы делили, но, пожалуйста, не защищай его. — Говорит Аделин.
Страх гложет меня, и я шепчу:
— Что, если я больше никогда не найду другого человека? Что, если он был моим единственным шансом на любовь?
На глаза наворачиваются слезы, и я отвожу взгляд от подруг, делая долгий глоток своего напитка.
Я подаю знак бармену принести еще один, хотя знаю, что мне уже достаточно.
Софи наклоняется ближе, обхватывает меня руками и заключает в утешительные объятия.
Ее тепло и искренность наконец-то разрушают плотину, сдерживающую мои эмоции.
— Не вдыхай воздух в это повествование. Он не был твоим человеком, дорогая. Поверь мне, когда я скажу тебе, что ты найдешь его, и этот мужчина будет относиться к тебе как к королеве.
Мой голос дрожит, когда я протестую:
— Ты не можешь знать этого наверняка.
Разочарование Аделины проявляется в ее следующих словах, когда она видит мои слезы.
— Да, мы знаем. А знаешь, откуда мы это знаем?
Я качаю головой, любопытство пробивается сквозь эмоциональную дымку.
Аделин продолжает убежденно:
— Ты, без сомнения, самый удивительный человек, которого я когда-либо знала. Ты не просто сильная и амбициозная, ты самый искренний друг, на которого только можно надеяться. Тот, кто не видит этого, упускает что-то по-настоящему особенное.
Я на мгновение замираю, вникая в смысл сказанного:
— Значит, я правильно поступила, оставив его?
— Да. — Отвечает она. Она изучает меня и, должно быть, замечает затаившееся в моих глазах сомнение, потому что спрашивает: — А что он сказал, когда ты получила награду за лучший маркетинг новичка?
Я вспоминаю тот момент, вспоминая, как я была взволнована, когда делилась с Джоном своими успехами. Горький привкус наполняет мой рот, когда я вспоминаю его ответ.
— Он сказал... он сказал, что мне повезло. Что это мог сделать любой.
Помню, как я была разочарована, когда он не поаплодировал мне и не сказал, что я хорошо справилась.
Но, с другой стороны, он был прав.
Мне действительно повезло, и это мог сделать любой сотрудник компании.
— Что он сказал тебе, когда ты надела то прекрасное красное платье на свадьбу Моники?
Аделина спрашивает, ее голос наполнен беспокойством.
Я делаю глубокий вдох, вспоминая тот день, когда я чувствовала себя так уверенно в потрясающем красном платье, которое я выбрала.
Мой голос дрожит, когда я пересказываю его слова:
— Платье создавало впечатление, что я слишком стараюсь и что такой смелый цвет, как красный, мне не идет.
Аделина добавляет к растущему списку претензий, ее голос тверд и в то же время мягок.
— А как насчет того, что ты хотела получить работу своей мечты в Лондоне? Что он тогда сказал?
Я тяжело сглатываю, горечь от этого воспоминания все еще свежа.
— Он сказал, что глупо думать, что я смогу там преуспеть, и что я должна довольствоваться чем-то здесь, рядом с ним, где у него больше шансов добиться успеха.
От того, что я повторяю вслух его слова и рассказываю о постоянной травле, у меня сводит желудок.
Я ненавижу это.
Ненавижу, что позволила ему разрушить мою силу.
Ненавижу за то, что признавала его чувства выше своих.
Ненавижу, что позволила себе заблудиться и потерять дух.
Но больше всего я ненавижу то, что до такой степени сдала частички своего самоуважения, что в некоторые дни даже не узнавала себя.
Раньше я была счастливой и удачливой девушкой, которая ходила по облакам и всегда излучала бодрость духа.
Но за последний год мне кажется, что я стала горькой — как будто тени его токсичности запятнали солнечный свет внутри меня.
Слезы медленно стекают по моему лицу, когда Софи и Аделина обнимают меня теплыми, утешительными объятиями.
Они крепко обнимают меня, поддерживая, и я ощущаю чувство безопасности, которого не испытывала уже очень давно.
Их объятия словно щит, защищающий меня от сомнений и неуверенности, которые оставил после себя Джон.
Я фыркаю, чувствуя, как их тепло окутывает меня, словно спасательный круг.
— Простите, девочки. Я испортила нам вечер.
Софи слегка отстраняется, чтобы посмотреть мне в глаза.
— Леора, ты ничего не портишь. Мы рядом с тобой, и в хорошем, и в плохом. Для этого и нужны друзья, помнишь?
Аделин кивает в знак согласия.
— Верно. Мы здесь, чтобы помочь тебе исцелиться, а иногда это означает разделить боль. Ты не одинока в этом.
Я сажусь, вытирая слезы и благодарно улыбаясь.
— Вы двое — лучшие друзья, о которых только может мечтать девушка.
Аделин улыбается.
— Мы любим тебя и всегда будем здесь, чтобы поддержать тебя, несмотря ни на что.
Я делаю еще один глубокий вдох, пытаясь стряхнуть с себя тяжелые эмоции, которые тяготили меня.
Я обвожу взглядом оживленный бар, ища способ сменить тему и разрядить обстановку.
— Аделин, этот блондин все время, пока мы здесь сидели, разглядывал тебя. Он даже пялился на тебя во время всего этого праздника слез. Ты должна...
Аделин прерывает меня с игривой ухмылкой.
— Не заканчивай это предложение, Леора. Ты знаешь, что я думаю о блондинах.
Мы все дружно смеемся над игривой неприязнью Аделин к блондинам.
Это одна из ее причуд, которая постоянно нас забавляет.
Помню, она как-то сказала мне, что даже мужчины в ее любимых книгах не могут быть блондинами.
Ни в тех, которые она пишет, ни в тех, которые читает.
Она всегда говорила, что даже если на бумаге они окажутся блондинами, в ее воображении они будут просто темноволосыми.
Я мягко поддразниваю ее.
— Ты действительно не любишь светлые волосы, не так ли?
Аделина хихикает и поднимает бокал с коктейлем.
— Это просто не моя чашка чая, Леора. А теперь воспрянь духом, моя великолепная подруга, и давай выпьем за то, чтобы будущее вознаградило нас тем, чего мы действительно заслуживаем.
Я вытираю последние остатки слез, понимая, что сейчас, наверное, напоминаю енота, и поднимаю свой бокал, присоединяясь к тосту Аделин.
— За будущее. — Говорю я, мой голос стал сильнее, наполнился надеждой и решимостью.
За будущее и за новую, обновленную версию себя.
За девушку, которая не позволяет мужчинам наступать на нее, за девушку, которая отстаивает себя, и за девушку, которая знает, чего она стоит.
И еще, запомни, когда вернёшься домой, обратись к психотерапевту.