Без названия

Глава один

Глава один

Сколько Август Кейтс себя помнил, его член все портил

В седьмом классе он встал во время митинга воодушевления, когда он стоял перед всей школой в футбольных штанах. Поскольку его одноклассники не могли открыто называть его Вуди¹ в присутствии своих учителей, вместо этого они называли его Том Хэнкс. Это застряло на протяжении всей средней школы. По сей день он съеживается при одном упоминании -Истории игрушек.

Доверься своему чутью, сынок.

Его отец, командующий флотом, всегда говорил ему это. На самом деле, это было почти все, что он когда-либо говорил в качестве совета. Все остальное составляло прямой приказ. Проблема была в том, что Августу, как правило, требовалось немного больше инструкций. Схема, если можно. Он не был человеком, который делает все правильно с первой попытки. Возможно, именно поэтому он принял свой -внутренности за свой член.

Это значит, что он перевел совет своего отца на ...

Доверься своему члену, сынок.

Август покрутил бокал перед собой, чтобы не поправлять рассматриваемый придаток. Бокал стоял на серебряном подносе за несколько секунд до того, как его перенесли в судейскую коллегию. В настоящее время трое самодовольных представителей элиты потягивали каберне, которое было представлено на конкурсе «Букеты и новички» другим местным виноделом. Толпа винных снобов долины Напа наклонилась вперед на своих складных стульях, чтобы услышать критику от одного судьи.

Натали Вос.

Дочь легендарного винодела.

Наследница Виноградника Воса и всеобщая чума на его гребаном рассудке.

Август смотрел, как ее полные губы прижались к краю стакана. Сегодня они были окрашены в какой-то сочный сливовый цвет. Они подходили к шелковой блузке, которую она носила, заправленной в кожаную юбку, и он поклялся Богу, что чувствовал прикосновение этой кожи к своим ладоням. Чувствовал, как кончики его пальцев скользят по ее голым ногам, чтобы снять высокие каблуки с шипами на пальцах. Не в первый раз — нет, невероятно далеко не в первый раз — он мысленно пнул себя под зад за то, что саботировал свои шансы уложить Натали Вос в постель. Теперь она не станет прикасаться к нему через защитный костюм, и она говорила ему это бесчисленное количество раз.

Его шансы на победу в этом конкурсе не сулили ничего хорошего.

Не только потому, что они с Натали Вос были врагами, но и потому, что от его вина сосали даже большие потные ослиные яйца. Все это знали. Черт, даже Август знал это. Однако Натали единственная, кто обратила на него внимание, готовилась вынести свой вердикт публике.

-Цвет насыщенный, хотя и немного светлый. Ноты табака ярко выражены. Цитрусовое послевкусие. Склоняюсь к кислому, но… -Она поднесла вино к солнцу и изучала его сквозь стекло. -В целом очень приятно. Восхитительно для двухлетней винодельни.

Ропот и хлопки в гольф со всех сторон из зала.

Винодел поблагодарил судей. Он фактически поклонился Натали, забирая свой стакан, и Август не мог сдержать закат глаз, чтобы спасти свою жизнь. К несчастью, Натали уловила движение и приподняла идеальную черную бровь, сигнализируя Августу о своей очереди за судейским столом, словно принцесса, вызывающая простолюдина — разве это не подходит их ролям на ТВ?

Августу не место в этом солнечном пятизвездочном курорте и спа-центре субботним днем, когда он приносит вино на серебряном подносе этим богатым птичьим мозгам, которые преувеличивали важность вина настолько, что это казалось сатирой. Ему не место в утонченной Сент-Хелене. Он не был создан для того, чтобы выбрать лучшую гроздь винограда в продуктовом магазине, не говоря уже о том, чтобы возделывать почву и выращивать ее с нуля, чтобы сделать свою собственную марку вина.

Я пытался, Сэмми.

Он действительно чертовски пытался. В этом конкурсе был главный приз в десять тысяч долларов, и эти деньги были последней надеждой Августа сохранить план. Если бы ему дали еще один шанс, он бы более активно участвовал в процессе ферментации. Он на собственном горьком опыте убедился, что принцип -поставил и забыл ни хрена не работает с вином. Это требовало постоянной дегустации, исправления и повторной балансировки, чтобы предотвратить порчу. Он мог бы добиться большего, если бы ему дали еще один сезон, чтобы проявить себя.

Для этого ему нужны были деньги. И у него было больше шансов посадить Натали в мешок, чем выиграть это соревнование, то есть у него не было вообще никаких шансов — потому что, да. Его вино разнесло кусками. Ему повезет, если им удастся оставить его на свои вкусовые рецепторы на три секунды, не говоря уже о том, чтобы объявить его победителем. Но Август будет стараться до самого конца, поэтому он никогда не оглядывается назад и не задается вопросом, мог ли он сделать больше, чтобы воплотить в жизнь эту подержанную мечту.

Август подошел к судейскому столу и поставил бокалы с вином перед Натали гораздо менее церемонно, чем его конкуренты, фыркнул и отступил назад, скрестив руки на груди. Презрение смотрело на него в ответ двумя самыми раздражающе красивыми глазами, которые он когда-либо видел. Что-то вроде золотого виски с более темным коричневым кольцом. Он до сих пор помнил тот момент, когда выражение в этих глазах изменилось с «отвези меня в постель, папочка» на «довольно-ядовитое».

Ведьма.

Однако это была ее территория. Не его. При росте шесть футов три дюйма и с телом, все еще отточенным для сражений его прошлой жизни в качестве морского котика, он вписался в эту панораму примерно так же, как Рэмбо на распродаже выпечки. Рубашка, которую участников попросили надеть на конкурс, не подходила им по размеру, поэтому он заправил ее в задний карман джинсов. Может быть, он мог бы использовать ее, чтобы очистить вино, когда судьи его выплюнут.

-Август Кейтс из Погреба в Зелнике, — спокойно сказала Натали, протягивая бокалы вина своим коллегам-судьям. Внешне она казалась спокойной, как всегда, ее невозмутимое нью-йоркское поведение демонстрировалось в полной мере, но он мог видеть, как ее дыхание участилось, когда она приготовилась выпить то, что представляло собой жижу в стакане. Из трех судей Натали была единственной, кто знал, что будет дальше, потому что она уже однажды пробовала его вино и тут же сравнила его с мочой демона. Тот случай был также известен как ночь, когда он упустил свой единственный шанс попотеть на простынях с самой принцессой Вос.

С того злополучного вечера их отношения были не чем иным, как спорами. Если им случалось видеться на Виноградной лозе или на местном винном мероприятии, она любила незаметно почесать бровь средним пальцем, а Август обычно спрашивал, сколько бокалов вина она выпила с девяти утра.

Теоретически он ее ненавидел. Они ненавидели друг друга.

Но, черт возьми, он, похоже, не мог этого «сделать». Не до конца.

И все это восходит к тому, что Август в детстве принял свой живот за член.

Доверься своему члену, сынок.

И эта часть его тела вполне могла быть женатой на Натали Вос. Женаты, имеют шестерых детей и живут в сельской местности Вены, носят одинаковые игровые костюмы, сделанные из занавесок, а-ля «Звуки музыки». Если бы все решения Августа зависели от его нижней головы, он бы извинился в ночь их первой ссоры и попросил еще одну дозу, чтобы обеспечить ее оргазмами от стены до стены. Но было уже слишком поздно. У него не было другого выбора, кроме как ответить тем отвращением, которое она излучала на него, потому что его верхняя голова слишком хорошо знала, почему их отношения никогда не продолжались бы дольше одной ночи.

У Натали Вос были привилегии и лоск — не говоря уже о деньгах — с ног до головы.

В тридцать пять лет Август был скорее посредником, чем мим без пальцев.

Он вложил все свои сбережения в открытие винодельни, не имея ни опыта, ни руководства, и проигрыш в этом конкурсе стал бы смертельным ударом для Погреб в Зелнике.

Грудь Августа сжалась, как будто его привязали к каталке, но он не хотел прерывать зрительный контакт с наследницей. Растущая боль ниже его горла, должно быть, была видна на его лице, потому что самодовольное выражение лица Натали медленно растаяло, и она нахмурилась. Наклонился и прошептал только ему на ухо:

-Что с тобой происходит? Ты опаздываешь на WrestleMania² или что-то в этом роде?

-Я бы не пропустил WrestleMania из-за собственных похорон. -Он фыркнул. — Просто попробуй вино, сравни его с заплесневелым мусором и покончим с этим, принцесса.

-На самом деле, я собиралась поставить его как что-то вроде… крысиной воды. - Она указала на него дрожащими пальцами. -Серьезно, что случилось? У тебя больше мудачьей энергии, чем обычно.

Он вздохнул, глядя на ряды ожидающих зрителей, одетых либо в белые теннисные костюмы, либо в одежду для отдыха, которая, вероятно, стоила больше, чем его грузовик.

-Может быть, потому что я застрял в эпизоде Наследия. Пора менять канал. -Не то чтобы у него был выбор. — Делай все возможное, Натали.

Она сморщила нос от его вина.

— Но ты уже так хорошо умеешь быть худшим.

Август фыркнул.

-Жаль, что приз за самые острые клыки не дают. Ты была бы непревзойденной.

— Ты сравниваешь меня с вампиром? Потому что твое вино — это отстой.

— Просто выпей весь стакан, не пробуя, как ты обычно делаешь. -Была ли та боль, которая мелькнула в ее глазах, прежде чем она это скрыла?

Конечно нет.

— Ты… — начала она.

— Готовы начать, мисс Вос? — спросил один из судей, седовласый мужчина лет пятидесяти, писавший для журнала Wine Enthusiast .

-Д-да. Готова. - Она встряхнулась и отстранилась, восстанавливая равновесие и скользя пальцами по ножке бокала с последним Каберне Августа. Между ее бровями осталась бороздка, когда она покрутила стакан по часовой стрелке и поднесла его к носу, чтобы вдохнуть букет. Остальные судьи уже кашляли, растерянно глядя друг на друга. Им случайно подали уксус?

Они почти одновременно выплюнули его в предоставленные серебряные ведра.

Однако Натали, похоже, была полна решимости продержаться как можно дольше.

Ее лицо покраснело, в глазах выступили слезы.

Но, к его удивлению, ласточка прошла ей в горло, после чего последовал глоток воздуха.

-Боюсь ... — начал один из судей, заметно смутившись. Толпа перешептывалась позади Августа. — Боюсь, во время вашего процесса что-то пошло не так.

-Да...- Другой судья рассмеялся себе под запястье. -Или шаг был полностью пропущен.

Ряды людей позади него захихикали, и внимание Натали переключилось в этом направлении. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, и снова закрыла его. Обычно она без колебаний отрезала бы ему колени, так что же это было? Жалость? Она выбрала этот момент? В этот момент, когда ему нужно было уйти отсюда с некоторым подобием гордости, полегче с ним?

Неа. Не имей его.

Ему не нужна была эта избалованная девчонка из трастового фонда, чтобы терпеть ее удары. Он видел такое дерьмо во время боя, что люди на этой ухоженной лужайке не могли себе представить даже в своих самых смелых мечтах. Он выпрыгивал из самолетов в кромешное небо. Существовали на чистом упорстве неделями в пустыне.

Понесенные потери, которые до сих пор казались случившимися вчера.

И все же ты не смог даже сделать приличное вино.

Он подвел Сэма.

Снова.

Факт, который чертовски ранил больше, чем эта богатая девушка, резко осуждающая его перед этими людьми, которых он, вероятно, никогда больше не увидит после сегодняшнего дня. На самом деле, ему нужно было, чтобы Натали просто бросила молоток, чтобы он мог показать ей, как мало его заботит ее мнение. Это была мечта его друга, которая так и не осуществилась, и это должно было причинить боль. Не ее приговор.

Август оперся руками на судейский стол и наклонился вперед, не видя ничего, кроме прекрасного черноволосого призрака и наблюдая, как ее золотые глаза расширяются от его дерзости.

— Ты же не ждешь взятки? Только не с такой фамилией, как Вос. -Он подмигнул ей и наклонился так, что только Натали могла услышать, как он понизил голос. — Если только ты не надеешься на другую взятку, принцесса, потому что это можно устроить.

Она плеснула вином ему в лицо.

Во второй раз.

Честно говоря, он даже не мог винить ее.

Он злился из-за своей неудачи, а Натали была удобной мишенью. Но он не собирался извиняться. Какая польза от этого? Она уже ненавидела его, а он только что нашел способ усилить это чувство. Лучшее, что он мог сделать, чтобы загладить обиду Натали, это уехать из города, и именно это он и собирался сделать. Ему не дали выбора.

С вином, капающим с его щетины, Август оттолкнулся от стола, провел рукавом по мокрому лицу и помчался через лужайку к парковке, неудача, как заноза, вонзившаяся в центр его груди.

Он был уже почти у своего грузовика, когда позади него раздался знакомый голос. Натали. Действительно ли она следовала за ним после того дерьма, которое он сказал?

-Подожди!

Полностью ожидая обернуться и найти дробовик двенадцатого калибра, направленный ему в голову, Август повернулся на каблуках и с опаской наблюдал, как великолепная ведьма приближается. Почему у него возникло нелепое желание быстро двигаться назад в ее направлении и поймать ее в поцелуе? Она сломала бы ему чертову челюсть, если бы он попытался, но, помоги ему Бог, его член/внутренность настаивали на том, что это было правильно.

-Да? У тебя есть что-то еще, что ты хочешь бросить мне в лицо?

-Мой кулак. Среди прочих более острых предметов. Но… -Она дернула плечом, видимо, подыскивая нужные слова. — Послушай, мы не друзья, Август. Я понимаю. Я оскорбила твое вино в ту ночь, когда мы собирались переспать, и с тех пор ты злишься на меня, но что ты тогда сказал? Использование моей фамилии делает меня лучше? Ты не прав.- Она сделала шаг ближе, ее каблуки оторвались от травы и нашли асфальт парковки. — Ты ничего обо мне не знаешь.

Он усмехнулся.

-Давай, расскажи мне все о своей боли и страданиях, богатая девочка.

Она бросила на него испепеляющий вздох.

-Я не говорила, что страдала. Но я не совсем увязываюсь со своей фамилией, как ты, кажется, полагаешь. Я вернулась на остров Святой Елены всего несколько месяцев назад. Фамилия Вос ничего не значит в Нью-Йорке.

Август прислонился к капоту своего грузовика и скрестил руки на груди.

-Держу пари, что деньги, которые приходят с этим, решают эту проблема.

Она взглянула на Августа. Тот, который предполагал, что он действительно был в неведении, и ему это не нравилось. Ему не нравилась возможность того, что он ошибался насчет этой женщины. В основном потому, что сейчас было слишком поздно что-то менять. Ему всегда приходилось задаваться вопросом, какого черта он мог сделать по-другому с Натали Вос. Но, по крайней мере, он мог уйти от этого этапа своей жизни, зная, что сделал для Сэма все, что мог. Это все, что у него было.

-Ты когда-нибудь хотел познакомиться со мной? Или это было просто… - Ее внимание на мгновение переместилось на его молнию, затем отошло, но этого было достаточно, чтобы он почувствовал себя так, будто вернулся на школьный митинг, пытаясь не волноваться. — Только о сексе?

Что, черт возьми, он должен был сказать?

Что он увидел ее через всю комнату на том дурацком мероприятии Wine Down в Напе и почувствовал себя так, будто летающий младенец выстрелил ему в грудь стрелой? Что его ладони вспотели из-за женщины впервые за эту ночь? Он уже был в той венской деревне, держа в одной руке корзину для пикника, а в другой — акустическую гитару. Боже, она была такой красивой, интересной и чертовски веселой. Где она была всю его жизнь?

О, но потом как-то все пошло к чертям. Он позволил своей гордости помешать... что? Что бы произошло, если бы он просто воспринял ее словесное неодобрение своего вина на подбородке и двинулся вперед? Что, если бы он не приравнял это к неодобрению стремлений своего лучшего друга? Есть ли смысл сейчас интересоваться всем этим дерьмом?

Нет.

У него кончился капитал. Винодельня была настоящей катастрофой. Он был посмешищем на острове Святой Елены и втоптал в грязь имя своего лучшего друга.

Пора идти, чувак.

— О, Натали. -Он хлопнул себя ладонью по груди. -Очевидно, я хотел покрутить тебя на вершине горы в Вене, пока наши дети резвились и гармонировали в занавесках. Разве ты не знала?

Она моргнула несколько раз, и выражение ее лица стало ровным, когда она снова ступила на траву. Августу пришлось сжать руки в кулаки, чтобы не дотянуться до нее.

— Ну, — сказала она, ее голос звучал немного ржаво. Черт возьми . -Проведи прекрасный вечер дома с твоими отсылками к «Звукам музыки» и уютным гнездом винных крыс. Надеюсь, ты платишь им прожиточный минимум.

— Это больше не будет моим домом. -Он махнул рукой в сторону события, которое все еще шло полным ходом позади них, судьи фотографировались со зрителями, на серебряных подносах подавали еще вина. -Этот конкурс был для меня. Я иду дальше.

Она рассмеялась, как будто он шутил, и немного успокоилась, когда он просто посмотрел в ответ.

-Ух ты. Ты действительно не можешь принять немного конструктивной критики, не так ли?

Август усмехнулся.

-Это то, что было? Конструктив?

-Я думала, что «морские котики» должны быть крепкими. Ты позволяешь виноделию сломить тебя?

-У меня нет бездонного банковского счета, как у некоторых людей в этом городе. Если непонятно, я говорю о тебе.

Почему-то это заставило ее рассмеяться. Повисла пауза, затем она сказала:

— Ты меня раскусил, Август. Поздравляю. -Она повернулась на носке своего высокого каблука и умчалась прочь, двигая этой кожаной юбкой из стороны в сторону в самом жестоком прощальном кадре в мире. -Мои искренние соболезнования городу, в котором ты окажешься в следующий раз, — крикнула она через плечо.

-Особенно женщинам.

— Ты бы так не говорила, если бы отказалась от отвратительного притворства и пошла со мной домой. - Почему-то каждый ее шаг в противоположном направлении заставлял его желудок сжиматься все сильнее и сильнее. — Еще не поздно, Натали.

Она остановилась, и он затаил дыхание, до этого самого момента не полностью осознавая, как сильно он на самом деле хочет ее. Может быть, нуждается в ней. Продолжающийся поток его крови, казалось, зависел от ее реакции.

— Ты прав, еще не поздно, — сказала она, повернувшись, закусив губу, и ее глаза стали такими уязвимыми, что у него в горле застрял глоток. Я больше никогда не буду груб с ней. — Уже поздно, — закончила она, взмахнув мизинцем, выражение ее лица сменилось с беззащитного на ядовитое. -Иди к черту, Август Кейтс.

Его желудок сжался, оставив его почти слишком запыхавшимся для ответа.

-Ад, да? Твое старое прибежище, верно?

-Ага!- Она даже не потрудилась обернуться. — Вот где я встретила твою маму. Она сказала, что лучше будет жить в аду, чем пить твое вино.

Чудак повернулся в его грудной клетке, когда она вышла за пределы слышимости. Слишком далеко, чтобы услышать его из-за начавшейся музыки. Определенно слишком далеко, чтобы дотронуться до нее, так почему же его пальцы так чесались пройтись по ее коже? Его шансы с Натали теперь были ниже нуля. Так же, как и его шанс добиться успеха в качестве винодела. Бросив последний долгий взгляд на того, кто ушел, Август выругался, забрался в свой грузовик и рванул с парковки, игнорируя острое чувство, что он что-то не сделал.

Глава вторая

Глава вторая

Натали вслепую искала в темноте кнопку своей звуковой машины, включив симфонию дождя и лягушек-быков на максимальную громкость. Джулиан и Халли пытались вести себя тихо. Они действительно были тихими. Но пружины скрипят в четыре часа утра только по одной причине — всегда скрипели. Натали накрыла лицо подушкой для верности и откинулась на простыни, применив то, что она называла -методом столичных штатов. В тех случаях, когда ее брат и его новая девушка решали заняться любовью в коридоре гостевого дома, который они все делили, Натали избегала тревожных образов, называя столицы штатов.

Монтгомери, Джуно, Феникс...

Скрип-скрип-скрип.

Вот оно.

Натали села в постели и сбросила маску для сна, дав винному головокружению немного рассеяться. Больше никаких оправданий. Пришло время стиснуть зубы и поговорить с ее матерью. Пришло время убраться к черту из Напы. Она слишком долго зализывала свои раны, и хотя она была несказанно счастлива, что Джулиан нашел любовь всей своей жизни, ей не нужно было видеть это в объемном звуке.

Она сбросила одеяло и встала, ударившись бедром о тумбочку и опрокинув пустой бокал. Один из четырех — как будто ей нужен был еще один знак того, что она превратилась в пышку во имя избегания своих проблем.

Жизнь зашла в тупик.

Выглянув из окна гостевой спальни, она увидела главный дом, в котором она выросла и где в настоящее время жила ее мать Коринн. Это был ее пункт назначения утром. Если бы она попросила денег у матери, то она ужалила бы ее, как тысяча ос, но какой у нее был выбор? Если она собиралась вернуться в Нью-Йорк и открыть собственную инвестиционную фирму, ей нужен был капитал.

Мать не собиралась облегчать ситуацию. Нет, она, вероятно, ждала прямо сейчас перед ревущим огнем, облаченная во все свои наряды, почувствовав, что Натали вот-вот смирится. Конечно, с тех пор, как Натали вернулась на остров Святой Елены, у них было несколько моментов помягче, но на первый взгляд она всегда будет смущать Коринн.

Натали бросила маску в сторону печального, пустого квартета бокалов и побрела в ванную комнату. Можно было бы закончить разговор пораньше, верно? Таким образом, если Коринн откажется от предложения Натали, по крайней мере, у нее будет целый день, чтобы поваляться. А это была Напа, так что барахтаться можно было сделать очень модным. Она устроит дегустацию вин и очарует всех присутствующих. Люди, которые понятия не имели, что ее попросили уйти с поста партнера ее финансовой фирмы из-за чудовищно крупной торговой ошибки, которая стоила, о боги, миллиард.

Не узнают они и о том, что ее выгнал на обочину жених, который был слишком смущен, чтобы встретить ее у алтаря.

Снова в Нью-Йорке? Персона нон-грата.

На Святой Елене? Богачка.

Фыркнула. Натали сбросила пижаму и шагнула под струю горячего душа. И если она думала, что ее брат, совершивший поступок, представляет собой нежелательный образ, это не имело ничего общего с воспоминаниями об Августе Кейтсе вчера днем во всей его красоте.

У меня нет бездонного банковского счета, как у некоторых людей в этом городе.

Если бы.

Натали не на что было жаловаться. Слава богу, она жила в красивом гостевом доме на территории виноградника. Но она жила на свои сбережения уже больше месяца и едва могла открыть киоск с лимонадом, не говоря уже о том, чтобы основать фирму, на оставшуюся сумму. У нее были привилегии, но финансовая свобода представляла собой проблему. Ту, которую она, скорее всего, сможет преодолеть этим утром. Все, что это будет стоить, это ее гордость.

Тот факт, что Август Кейтс собирался покинуть остров Святой Елены в ближайшее время, не имел ничего общего с ее внезапной необходимостью уехать. Ничего подобного. Этот большой, некомпетентный шут и его решения не имели никакого отношения к ее жизни. Так почему пустота в животе? Она была там с тех пор, как он вчера подошел к столу, чтобы оценить свое вино. У этого человека на плече была щепка размером с Денвер, но у него всегда была какая-то... нежность в глазах. Расслабленное, наблюдательное качество, которое говорило о том, что я видела все. Я могу справиться с чем угодно.

Но вчера такого не было.

И это застало Натали врасплох, как сильно она ее бросила.

Он выглядел смирившимся. Закрытым.

Теперь, высушивая волосы перед запотевшим зеркалом в ванной, она не могла притвориться, что дырка в ее животе не становится шире. Куда пойдет Август? Что он будет делать теперь, когда виноделие будет снято со стола?

Кем был Август Кейтс?

Часть ее — часть, в которой она никогда бы не призналась вслух, — задавалась вопросом, узнает ли она это в конечном счете. В момент слабости. Или случайно.

Она ждала этого?

Натали резким движением выключила фен, в последний раз провела расческой по своим длинным черным волосам и вышла из ванной, подойдя к шкафу. Она надела черное платье-свитер без рукавов и кожаные лоферы, накрасила губы нюдовой помадой и надела золотые серьги. К тому времени, как она закончила, она увидела через окно гостевой комнаты, что в главном доме горит свет, и глубоко вздохнула, прогоняя дрожь.

Худшее, что Коринн могла сказать, было -нет, напомнила себе Натали, поднимаясь по тропинке, ведущей вдоль благоухающего виноградника. Солнце еще не взошло, но голая золотая кайма очерчивала гору Святой Елены. Она почти чувствовала, как виноград просыпается и поворачивается к обещанию тепла свыше. Часть ее искренне любила это место. Не сделать этого было невозможно. Запах плодородной земли, традиции, волшебство, замысловатый процесс. Тысячи лет назад какие-то трудолюбивые — и, вероятно, скучающие — люди закопали под землю бутылки с виноградным соком на зиму и изобрели вино, что подтвердило теорию Натали: где есть желание напиться, черт возьми, там и способ.

Она остановилась у подножия крыльца, ведущего к главному дому. Очарование старого мира сочилось из каждого дюйма дома ее детства. Под каждым окном в цветочных ящиках росла зелень, кресла-качалки призывали людей сесть и расслабиться, а журчание водопровода в бассейне было слышно из передней части дома, хотя он находился за ним. Великолепная усадьба, которая никогда не переставала сводить посетителей винодельни в обморок. Место было невероятным. Но ей больше нравился гостевой дом, чем поместье, где она жила с рождения до колледжа. И прямо сейчас все, что она представляла, было препятствием впереди.

Через мгновение она постучала в дверь и услышала звук приближающихся шагов с другой стороны. Глазок потемнел, замок повернулся — и тут она посмотрела на Коринн.

-Серьезно? -Натали вздохнула, бросив взгляд на свою величавую мать, оценив приглаженные черно-седые волосы и идеальную осанку. Даже морщины у нее были искусные, допущенные на ее лицо только по приглашению. — Ты полностью одета в пять часов утра?

— То же самое я могу сказать и о тебе, — без промедления ответила Коринн.

— Верно, — сказала Натали, проскальзывая в дом без приглашения. — Но я здесь не живу. У тебя вообще есть халат?

— Ты пришла сюда, чтобы обсудить одежду для сна?

-Нет. Не смеши меня...

Коринн плотно закрыла дверь, затем заперла ее.

-Конечно, у меня есть халат. Обычно я ношу его как минимум до семи, но сегодня утром у меня онлайн встречи. -Нехарактерным движением ее мать позволила себе улыбнуться, прежде чем улыбка была быстро подавлена. -Твой брат заключил сделку, согласно которой мы являемся официальным вином нескольких свадебных площадок на побережье Калифорнии. Он действительно помогает изменить ситуацию для нас.

— Да, это он. -Натали не могла не почувствовать искру гордости за своего брата. В конце концов, он преодолел собственный багаж, относящийся к этому месту, и приземлился на другой стороне гораздо лучше. В то же время, однако, Натали не могла игнорировать задумчивость, дрейфующую в ее груди. Боже, хоть раз она хотела бы, чтобы кто-нибудь говорил о ней так, как Коринн говорила о Джулиане. Как будто она была живой. Ценной. Желанной и нужной. -Трудно сказать ему «нет», когда он говорит своим строгим профессорским голосом. Возвращает людей обратно в седьмой класс.

-Что бы он ни делал, это работает. - Коринн расправила плечи и двинулась дальше в фойе, жестом показав Натали, чтобы она прошла впереди нее в жилое пространство и направо, глядя на беспорядочный виноградник и горы за ним. Они заняли места на противоположных концах жесткого дивана, который стоял там с детства Натали и почти никогда не использовался.

Ты не собиралась.

Они продолжали двигаться.

Поэтому в интересах семейной традиции Натали повернулась к Коринн и сложила руки на одном колене. -Мама. - Если она чему-то и научилась на первом этапе в финансовой индустрии, так это смотреть человеку в глаза, когда просишь денег, и она сделала это. — Я знаю, ты согласишься — мне пора возвращаться в Нью-Йорк. Я связалась с Клаудией, одним из моих предыдущих аналитиков, и она согласилась присоединиться к моей новой компании. Мы собираемся быть небольшой, скорее бутик-фирмой, но у нас обоих достаточно связей, чтобы способствовать устойчивому росту. С парой умных розыгрышей…

-Ух ты. - Корин подставила подбородок большим и указательным пальцами. — Ты делала важные телефонные звонки в перерывах между винными запоями. Я понятия не имела.

Лязг. Дынь в доспехах.

Хорошо.

Она ожидала этого и была к этому готова. Просто продолжать идти.

Натали сохраняла спокойное выражение лица, пытаясь скрыть, как быстро теперь билось ее сердце. Почему она могла заключать сделки на миллион долларов без учащенного пульса, но одна колкость от Коринн, и она могла с таким же успехом свисать со стены небоскреба за мизинец, а из-под платья выступил холодный пот?

Родители. Детка, они действительно испортили своих детей.

— Да, я звонила, — спокойно ответила Натали. Она не отрицала винных запоев, потому что они были. Она определенно пила. -Клаудия сейчас работает над поиском инвестора, но прежде чем кто-то в здравом уме даст нам денег, нам нужно зарегистрировать новое название компании. Нам нужен офис и немного шкуры в инвестиционной игре, пусть и легкой. -Она старалась не быть очевидной, делая бодрящий вдох. -В итоге мне нужен капитал.

Ни малейшей реакции со стороны матери. Она предвидела, что это произойдет, и это горело, хотя они оба знали, что этот разговор был на горизонте.

— Наверняка ты сэкономила немного денег, — мягко сказала Коринн, грациозно приподняв серо-черную бровь к линии роста волос. — Ты была партнером в очень прибыльном инвестиционном фонде.

-Да. Была. К сожалению, существует определенный образ жизни, который необходимо поддерживать, чтобы люди доверяли финансистам свои деньги.

— Это причудливый способ сказать, что ты жила не по средствам.

-Возможно. Да. - О боже, сдерживать свое раздражение будет еще труднее, чем она думала. Коринн пришла заряженной на этот разговор. -Избыток, однако, необходим. Вечеринки, дизайнерская одежда, отпуск и дорогая игра в гольф с клиентами. У нас с Моррисоном была квартира на Парк-авеню. Не говоря уже о том, что мы положили невозвратный залог за место проведения нашей свадьбы. Последняя часть сгорела. Конечно, так получилось.

Ее бросил мужчина, который утверждал, что любит ее.

Но по какой-то причине лицо Моррисона не материализовалось. Нет, вместо этого она увидела Августа. Интересно, что он скажет о шестизначном депозите на Tribeca Rooftop. Он будет выглядеть так неуместно среди свадебных гостей. Скорее всего, он появится в джинсах, бейсболке и выцветшей серой темно-синей футболке. Он бы раздавил и ее бывшего в поединке по армрестлингу. Почему это заставило ее чувствовать себя намного лучше, чтобы продолжать?

-Если кратко, да, у меня есть немного денег. Если бы я просто возвращалась в Нью-Йорк, я могла позволить себе найти квартиру и комфортно жить несколько месяцев. Но это не то, чем я хочу заниматься. -Всплеск адреналина в ее крови был приятным. Это было давно. Или, может быть, оплакивая потерю всего, ради чего она работала, она также случайно приглушила свои амбиции. Прямо сейчас, в этот момент, она получила всё обратно. Она была женщиной, которая смотрела на ряды аналитиков из своего стеклянного кабинета и требовала, чтобы они ели на завтрак яйца своих конкурентов. -Я хочу вернуться лучше, чем когда-либо. Я хочу, чтобы мои бывшие коллеги поняли, что совершили ошибку…

— Ты хочешь втереть им это в лицо, — подсказала Коринн.

— Может быть, немного, — призналась Натали. -Возможно, я совершила одну огромную ошибку, но я знаю, что если бы Моррисон Талбот Третий сделал тот плохой выбор вместо меня, то был бы оправданы. Вероятно, его бы повысили за то, что он рискует. Они тайно встретились и проголосовали за мое увольнение. Мои партнеры. Мой жених. -Она ненадолго закрыла глаза, чтобы подавить воспоминание о своем потрясении. Предательстве. -Если бы ты была мной, мама, тебе нужен был бы шанс вернуться и проявить себя. -Коринн смотрела на нее несколько секунд.

-Возможно, так бы и было. -Натали выдохнула.

— К сожалению, у меня нет денег, чтобы одолжить тебе, — продолжила Корин, ее лицо слегка покраснело. -Как ты знаешь, рентабельность виноградника снижается. С неожиданной помощью твоего брата мы изменили ситуацию, но могут пройти годы, прежде чем мы снова окажемся в плюсе. Все, что у меня есть, это этот дом, Натали.

— Мой трастовый фонд, — твердо сказала Натали, выталкивая его наружу. -Я прошу освободить мой трастовый фонд.

-Времена изменились, — сказала Корин со смехом. -Когда ты закончила Корнелл, что ты сказала на ужине после церемонии? Ты никогда не взяла бы от нас ни цента, пока жива?

-Мне сейчас тридцать лет. Пожалуйста, не бросай мне что-то в лицо, что я сказала, когда мне было двадцать два.

Коринн вздохнула и снова сложила руки на коленях.

— Тебе хорошо известны условия трастового фонда, Натали. Твой отец может гоняться на машинах в Италии и расхаживать с женщинами вдвое моложе себя, как дурак, но он изложил язык траста, и, что касается банка, он все еще контролирует ситуацию.

Натали вскочила на ноги.

-Язык этого контракта архаичен. Как это вообще может быть законно в наше время? Должно быть что-то, что ты можешь сделать.

Мать вздохнула.

-Естественно, я с тобой согласна. Но твой отец должен будет подписать изменение.

-Я не собираюсь пресмыкаться перед этим человеком. Не после того, как он просто кинул нас и притворился, будто нас не существует. Не тогда, когда он оставил тебя устранять повреждения после пожара четыре года назад.

Внимание Коринн переключилось на виноградник, освещавший путь солнца.

— Я не знала, что тебе не все равно.

-Конечно, меня это волнует. Ты попросиал меня уйти.

-О, пожалуйста. Ты как нельзя яснее выразилась, что хочешь вернуться во всемогущие крысиные бега Нью-Йорка, — усмехнулась ее мать.

Тот период после пожара они явно запомнили совсем по-другому. Углубление в семантику последнего пребывания на острове Святой Елены сейчас не принесет ей никакой пользы.

-Нам придется согласиться или не согласиться с этим.

Коринн, казалось, была готова возразить, но заметно изменила курс.

-У меня связаны руки, Натали. Условия траста высечены в камне. Чтобы деньги были твоими, получатель должен иметь оплачиваемую работу и состоять в браке. Я понимаю, что это звучит как что-то из эпохи Регентства Англии, а не из современной Калифорнии, но твой отец итальянец старой закалки. Брак его родителей был устроен. Это гламурно для него. Это традиция.

-Это сексизм.

— Обычно я бы согласилась, но условия доверия Джулиана те же. Когда контракт был изложен, у твоего отца было грандиозное видение. Ты и Джулиан со своими процветающими семьями захватили винодельню. Внуки повсюду. Успех. -Она сделала отсутствующий жест. -Когда вы оба ушли без какого-либо намерения присоединиться к семейному бизнесу, у него что-то сломалось внутри. Пожар стал последней каплей. Я не оправдываю его, я просто пытаюсь дать другую точку зрения.

Натали снова опустилась на диван и умоляюще посмотрела на мать.

-Пожалуйста, должно быть что-то, что мы можем сделать. Я не могу оставаться здесь навсегда.

-О, мне так жаль, что пребывание в твоем семейном доме похоже на изгнание.

-Ты не пытаешься просыпаться каждое утро под стоны Джулиана и Халли, которые безуспешно пытаются подавить свои звуки секса в коридоре.

-О Господи.

-Да. Они тоже зовут сына божьего иногда, когда думают, что меня нет дома.

Иссушающе закатив глаза, Коринн поднялась на ноги и подошла к окну.

— Ты могла бы подумать, что поспешный отъезд отца подорвет лояльность его местных друзей и соратников, но уверяю тебя, это не так. Они все еще держат его на пьедестале, включая Ингрэма Мейер.

-Кто?

— Ингрэм Мейер, старый друг отца. Он специалист по кредитам в кредитном союзе Святой Елены, но, что более важно, он является доверенным лицом твоего и Джулиана трастовых фондов. Поверь мне, он будет следовать указаниям твоего отца буквально.

Челюсть Натали должна была касаться пола.

— Какой-то человек, о котором я никогда не слышала и не встречала, держит мое будущее в своих руках?

— Прости, Натали. Суть в том, что... кроме как убедить твоего отца изменить условия, я ничего не могу сделать.

— Я бы не стала просить тебя об этом. -Натали вздохнула. — Не после того, как он ушел.

Коринн помолчала.

-Спасибо.

Вот оно. Конец разговора. Больше нечего было сказать. В настоящее время Натали была крайне далека от оплачиваемой работы. И еще дальше от женитьбы. Патриархат снова побеждает. Ей придется вернуться в Нью-Йорк, поджав хвост, и проситься на низкоуровневую должность в одной из фирм, которые она когда-то называла конкурентами. Ложкой съедали бы ее смирение, а она... усмехнулась бы и терпела. На то, чтобы собрать достаточно денег, чтобы открыть собственное дело, уйдет, вероятно, десятилетие, но она это сделает. Она бы сделала это сама.

-Хорошо. -Смиренная, опустошенная, Натали стояла на дрожащих ногах и расправляла юбку своего платья. -Удачи тебе на встречах этим утром.

Коринн ничего не сказала, когда Натали вышла из дома, закрыла за собой дверь и, подняв подбородок, спустилась по ступенькам. Этим утром она отправится в город, сделает прическу и маникюр. По крайней мере, она могла хорошо выглядеть, когда приземлилась в Нью-Йорке, верно?

Но все изменилось на обратном пути после выметания — и, как в какой-то странной детской песенке из ада, в ней участвовали кошка, крыса... и ПЕЧАТЬ.

Глава три

Глава три

Он должен был закрыть входную дверь.

Теперь чертовой кошки больше нет. Она убежала из дома в знак протеста против его предварительной стадии сборов. Очень предварительных. Он только достал чемодан из шкафа и открыл его на своей кровати. Понюхав его, забравшись внутрь и сделав несколько кругов вокруг своего багажа, Угроза прокралась на кухню. Август полагал, что ей все равно, что он занимается упаковкой, но он забыл основное правило о кошках.

Изменение равнялось нападению. И они были небрежны в своей мести.

И вот он бежит трусцой по тропинке между своей злосчастной винодельней и дорогой, зовя глухую кошку. Как это произошло?

Угроза никогда не выходила из дома. Август знал это не понаслышке, потому что после того, как однажды она появилась ни с того ни с сего и объявила его своим новым опекуном, он провел две недели, пытаясь уговорить ее пушистую задницу вернуться на улицу.

Очевидно, ему стоило попробовать упаковать вещи.

— Угроза, — пророкотал он, прижав руки ко рту. Может быть, она могла слышать вибрации его голоса в воздухе? — Думаешь, раз я собираю вещи, я оставлю тебя здесь? Тебе нужно напомнить, что на прошлой неделе я потратил восемьсот долларов на ветеринара? это долгосрочное дерьмо. Я даже не знал, что у кошек может быть гингивит. -Тишина.

Очевидно.

Его маловероятная компаньонка время от времени мяукала, но обычно это происходило посреди ночи по совершенно непонятной ему причине. Он всегда считал себя собачником. Нет, он был собачником.

Ему просто нравился этот кошка.

Знаменитые последние слова.

Впереди у дороги вспыхнула оранжевая вспышка. Вот она.

Август ускорил бег, начиная немного нервничать, осознав, как близко они были к дороге. И когда он услышал отчетливый грохот приближающейся машины, он бросился бежать, по его спине выступил пот.

— Угроза, — рявкнул он, проклиная себя за то, что вытащил чемодан. Несколько месяцев назад он перенес ее лоток в прачечную, и она перестала есть в течение трех дней. Видимо, он не усвоил урок. Собаки не вели себя так глупо, но у него не было собаки. У него был глухой кот, который был в двух секундах от того, чтобы его раздавила машина. Она двигалась слишком быстро, и он не успеет вовремя. Может быть, водитель увидит ее и притормозит? Угроза была ярко-оранжевой и громко кричала.

У Августа пересохло во рту от визга шин на дороге, и через мгновение он прорвался сквозь деревья...

Только для того, чтобы обнаружить, что его темпераментная кошка перевернулась на спину, прихорашиваясь, в двух дюймах от переднего бампера синего хэтчбека. Совершенно не заботясь о ее столкновении со смертью. Всего лишь еще один день, когда она разрушает жизни людей и сходит с рук из-за ее розового носа и бобов на пальцах ног. Невероятная.

Август начал было выходить на дорогу, чтобы подхватить кошку и поблагодарить водителя за бдительность, но хриплый крик остановил его.

Натали?

Он никогда раньше не слышал, чтобы она издавала такой звук — нет, его сны не в счет, — но Август сразу понял, что она была водителем машины. В результате его тело пришло в состояние повышенной готовности. Такая тревога, которая возникла из-за того, что прошлой ночью он ворочался и крутился, проклиная себя за то, что не может перестать думать об этой женщине, которую он не любил, и в то же время странное противоречие из-за того, что просто оставил ее позади. Он не ожидал увидеть ее снова, но она была здесь.

Поднимает свою кошку и прижимает животное к своей груди в потоке извинений, тычет носом и почесывает подбородок. Пока он ошеломленно смотрел, кошка полностью откинулась назад в руках Натали и встретилась с ним взглядом из своего перевернутого положения. Сказав ему недвусмысленно своим вежливым выражением лица, что у нее есть другие варианты. И эти варианты будут реализованы, если он сделает еще один неверный шаг, например, почистит зубы в неподходящее время дня.

Он должен сообщить Натали, что стоит там. Верно.

Но не помешает несколько секунд полюбоваться женщиной сзади. Черт, это было его любимое занятие. Заметив эти ноги, особенно в платье, которое было на ней. Туфли с острым носом, которые были достаточно высокими, чтобы держать ее икры в напряжении. Бог милостивый, эти ноги остались навсегда в его памяти. На смертном одре его последним сожалением будет то, что он упустит шанс почувствовать их приклеенными к своим бедрам. Бился, когда она приблизилась, а затем снова заворачивал его для финала.

-Бедная малышка, — напевала Натали кошке, укачивая ее, как младенца. — Я не хотела тебя пугать. Где твой хозяин? — пробормотала она.

— Здесь, принцесса, — позвал Август. Натали обернулась, и он сглотнул. Проклятие. Она всегда выглядела сексуально, но сегодня в ней было что-то особенное. — У тебя на глазах куча черного дерьма.

Все ее тело словно сдулось при виде его. Полное раздражение в человеческом обличии.

— Это подводка для глаз, пещерный человек.

-Почему ты ее так много наносишь?

Ее плечо подпрыгивало вверх и вниз.

— Может быть, у меня было свидание.

Грубо говоря, его пищевод завязался узлом.

-С кем?

Боже, он ненавидел мысль о ее свидании больше, чем ненавидел... что-либо. То, что они не встречались, не означало, что она могла просто встречаться с кем угодно, волей-неволей. Потому что это не было иррационально или что-то в этом роде, верно?

Она раскачивалась вместе с кошкой, словно пытаясь усыпить животное.

— Я ни с кем не встречалась, — пробормотала она. -Я пошла купить тональный крем, а в итоге оказался в кресле визажиста.

Он скрыл свое облегчение.

-Они увидели, что эта кредитная карта с высоким лимитом приближается за милю.

Яркая улыбка.

-Разве ты не должен бить мохнатого мамонта или что-то в этом роде?

Август ухмыльнулся.

-Мне надо было собираться, но моя кошка убежала.

Натали изменила свою позу, чтобы выпятить стройное бедро.

-Ты ожидаешь, что я поверю, что это твоя кошка? Она твоя домашняя любимица?

— Точнее, я ее домашний любимиц.

Она внимательно осмотрела животное, подняла его и наклонилась ближе.

— Почему она без ошейника?

— Слушай, я не знаю, какие кошки позволяют носить ошейники на шее, но Угроза, — он ткнул пальцем в сторону животного, — не из таких. Она, наверное, час притворялась, что ей это нравится, а потом я проснулся и увидел на зеркале в ванной написанную кровью угрозу смерти, подписанную отпечатком лапы.

Губы Натали чуть подрагивали или это было принятие желаемого за действительное?

Потому что да, у этой женщины была великолепная улыбка. Он многое видел вблизи. Он попробовал это. С той ночи прошли месяцы, и от осознания того, что он никогда больше не отведает этого, не становилось легче. По крайней мере, до тех пор, пока он продолжал сталкиваться с ней на острове Святой Елены. Это влечение к Натали, которым он был обременен, было ублюдком. В очередной раз его член все испортил — и прямо сейчас он портил его бегство. Он должен собираться, начиная путешествие, чтобы забыть о том, что могло бы быть, если бы он просто был менее мудаком. Или если бы она была менее избалованной девчонкой.

-Оооо. Ты просто пыталась избежать запаха пердежа и несвежего пива, не так ли, дорогая? -Натали ворковала кошке, набрасывая детский лепет.

-Если ты пытаешься настроить мою кошку против меня, я почти уверен, что корабль уплыл.

— Она ненавидит тебя? -На мгновение Натали казалась удивленной, но тут же отступила. -Я имею в виду ... она ненавидит тебя. Очевидно.

-Время от времени. Я никогда не знаю, что произойдет.

— Что разозлило ее на этот раз?

Почему он медлил с ответом? Нет подсказки.

-Сборы. Я достал свой чемодан, и она отправилась на смертельную миссию.

Выражение ее лица, казалось, застыло. Вероятно, она сдерживала себя, чтобы снова не назвать его лодырем. -Оу. - Прошло несколько секунд, затем она двинулась к нему, явно намереваясь отдать кошку.

-Ну, последнее, что я хочу сделать, это отсрочить твой давно назревший уход из Напа. Я позволю тебе вернуться к этому.

Улыбка Августа была хрупкой.

-Не могу дождаться, чтобы никогда не оглядываться назад.

-Боги вина, безусловно, радуются этому дню.

— Ты бы знала, ведь боги вина — твои родители.

-О, пожалуйста. Они не боги вина. -Натали хотела передать кошку в его протянутые руки, но когти кошки впились в ткань черного свитера ее платья. Она попыталась снова. Не повезло. Угроза не отпускала.

-Ой! Я не хочу повредить ее когти.

Он провел рукой по волосам.

-Она наказывает меня.

-Она проявляет фаворитизм к твоему наименее любимому человеку. Я начинаю думать, что ты не преувеличиваешь насчет дьявольской стороны этой кошки.

Натали Вос была далеко не самым не любимым человеком, но он держал это при себе. На самом деле, так близко, как здесь, ее дымный цветочный аромат наносил удары по его мозгу, заставляя его забыть, что он когда-либо имел против нее в первую очередь. Кто мог затаить злобу на женщину столь красивую и мягкую, но настолько ниже его, что он начал чувствовать себя людоедом? По крайней мере, пока она не сказала:

-Ты собираешься помочь мне? Или просто стоять с волосатыми пальцами на земле?

— Мои извинения, принцесса. Ты привыкла к тому, что люди обращают на тебя внимание, чтобы помочь.

— О, заткнись, Август. Не сегодня.

Беспокойство закралось и взяло верх.

-Почему? Что случилось?

Прежде чем она успела ответить, по дороге проехала машина, маневрируя вокруг машины Натали, которая все еще стояла на холостом ходу по полосе, направлявшейся к Винограднику Воса. Конечно, Угроза не услышала приближения встречного транспорта, поэтому, уловив неожиданное движение краем глаза, напряглась, впиваясь когтями в грудь Натали.

Натали вскрикнула от боли.

Август испытал панику, подобной которой он не видел со времен боя, в горле встал ком так, что он не мог глотать.

-Господи, принцесса. Хорошо. - Его руки были бесполезными предметами, они тянулись к кошачьим лапам и дергали, но каким-то образом делали это еще хуже. -Я собачник. Я не знаю, что с ней делать.

-Успокой ее. -Натали ахнула, когда кошка прижалась сильнее. — Успокой же.

-Она плохо слышит. А гладить ее — это действие, основанное на настроении. Иногда ей это нравится, иногда ею овладевает сатана. Я не хочу сделать еще хуже.

— О, да ладуно, тебе это нравится.

— Мне это не нравится, Натали. -Не в силах больше выносить вид когтей, впивающихся в тело Натали, он стащил с нее кошку, к сожалению, порвав при этом ее платье и обнажив несколько кровоточащих царапин под ее ключицей. -Боже.

Она посмотрела на раны и вздрогнула.

-Все в порядке.

-Это не нормально. -Он бросился к ее машине, каждый раз видя следы когтей. -Не двигайся.

— Не приказывай мне.

Август проигнорировал это, распахнув дверцу машины Натали, и рычащая — да, рычащая — Угроза застряла под его рукой. Из-за разницы в росте он был прижат к рулю, пока не отодвинул сиденье до упора назад. Он завел машину и взвалил ее на обочину, пытаясь не замечать, как ее запах пронизывал воздух. Что было в тех сумках? Содержимое было завернуто в папиросную бумагу, а это означало, что ее покупки должны были быть модными. Конечно, были.

Так почему же ее машина была самой простой из арендованных?

Разве она не могла позволить себе «Мерседес» или что-нибудь столь же дорогое?

Приказав себе не лезть не в свое дело и сосредоточиться на поставленной задаче, Август вынул ключи из замка зажигания, в последний раз глотнул воздуха и выбрался наружу.

-Что ты делаешь? - Натали потребовала ответа, скрестив руки на груди над ее разорванным платьем. — Мне нужно домой.

— Нет, пока я не приложу что-нибудь к этим ранам. -Он прошел мимо нее с шипящей кошкой. -Пойдем.

-Ни за что. Верните мне мои ключи.

-Ни за что.

— Ты думаешь, я пойду с тобой через лес в твой дом? Наедине с человеком, который в мгновение ока выдвинул бы меня на судебный процесс над салемскими ведьмами?

Это подорвало Августа. Нахмурившись, он повернулся к Натали, которая все еще колебалась наверху тропы.

— Ты боишься остаться со мной наедине?

Она не ответила. На самом деле, похоже, она не знала ответа.

Какой бы купорос ни был между ними, Августа не устраивала эта нерешительность.

-Натали, вид этих царапин на тебе просто убивает меня. Я скорее сам поставил бы на тебе метку, чем стал бы заниматься балетной карьерой.

Ее рот захлопнулся. Она несколько раз моргнула и метнулась вперед, двигаясь мимо него по дорожке.

— Я не знала, что кошатники такие драматичные, — пробормотала она.

— Только когда их честь под вопросом, — возразил он, следуя за ней.

-Извини. Я буду продолжать подвергать сомнению твой интеллект.

-Благодарю.

Ее плечи немного вздрогнули. Со смехом? Почему сейчас, когда он даже не мог видеть ее лица?

-Моя единственная надежда в том, что ты лучше залечиваешь раны, чем делаешь вино.

-Учитывая, что я наложил себе швы во время пыльной бури без болеутоляющих — дважды — я бы сказала, что готов залатать царапины от кошачьих царапин. -Не то чтобы он был доволен, когда ее шаг запнулся, просто… ну, ему надоело, что эта женщина считает его неспособным и несчастным, потому что он не знает, как ферментировать какой-нибудь гребаный виноград. Было ли важно на этом этапе для Натали воспринимать его как способного? Нет. Он был на грани отъезда. И все же он не мог не желать этого одобрения от нее. Больше, чем он имел право.

Они молча шли к дому. Это было небольшое помещение с двумя спальнями в калифорнийском стиле, с красной черепичной крышей и бежевой лепниной снаружи. Его временный дом располагался на краю участка, недалеко от него находились два амбара. Один он использовал для мало посещаемых дегустаций, другой — для производства и хранения в бочках. Со всех сторон тянулись к солнцу ряды ароматного винограда. Он до сих пор помнил, как впервые ступил на территорию, как Сэм прошептал ему на ухо, что она идеальна. Так и было. Яркий кусочек рая, который он никогда не мог себе представить за те бесчисленные дни в пустыне. Но он не был создан для процесса, необходимого для правильной работы виноградника.

Женщина, ожидающая, когда ее впустят в его дом, знала это лучше, чем кто-либо другой.

Он вставил свой ключ в замок, и их взгляды встретились, задержавшись, тяжесть монтировки низко упала в его животе. Вот на что это было бы похоже, забрать ее домой. Дотрагиваясь до нее. Они бы потрясли этот чертов город.

— Я здесь только для медицинского вмешательства, — сказала она с подозрительной хрипотцой в голосе.

— Я прекрасно понимаю, что это все, что тебе нужно от меня.

-Хорошо.

-Но ты слишком внимательно смотришь на мой рот для кого-то, кому просто нужен пластырь. -Он толкнул дверь. — Нет ничего плохого в том, чтобы указать на это.

Глава четыре

Глава четыре

Натали ожидала беспорядка. Коробки из-под пиццы, грязная спортивная одежда и пивные бутылки. Может, пара подозрительных тканей. Но она могла бы есть с пола в маленьком доме Августа. Тут было так чисто. Специи были выстроены на кухонном столе перед разделочной доской. Кухня и гостиная были соединены между собой, а пространство было небольшим, поэтому единственной мебелью для него было кресло королевского размера, повернутое к телевизору. Ему удалось сделать сцену привлекательной с помощью коврика и корзины с одеялом. Это было... хорошо.

На самом деле, это на миллион миль превзошло ее кладбище рюмок в гостевой комнате.

-Разочарована тем, что у меня нет скотча на стене?

-Я уверена, что он спрятан в шкафах вместе с крысами, — беззаботно сказала она, наблюдая, как кошка с видом превосходства убегает к задней части дома.

Август обошел вокруг, чтобы посмотреть ей в лицо, и громко расхохоталась.

-Посмотри на себя. Ты потрясена. Действительно ожидала, что я буду жить в общежитии, не так ли? -Он вошел в ванную, которая находилась за единственной дверью в коротком коридоре, ведущем в спальни, как она предположила. Включив свет, он жестом пригласил ее следовать за ним в крошечную комнату. Она двинулась в этом направлении, но остановилась на пороге, неуверенная в том, что ее теснят на такой небольшой площади с таким крупным мужчиной. Мужчиной, к которому она, казалось, не могла перестать тянуться, несмотря на то, что он был осуждающим и грубым и, казалось, видел в ней худшее.

— Ты действительно дважды накладывал себе швы во время пыльной бури?

Август остановился, копаясь в своей аптечке. Его рука, сжимающая бутылку медицинского спирта, опустилась на туалетный столик.

-Ага.

-Где?

Он слегка повернулся, опершись бедром на раковину.

-Что? Ты хочешь судить мою работу, прежде чем сочтешь меня подходящим, чтобы исправить твои королевские раны?

Нет. Она пыталась отсрочить момент, когда они окажутся достаточно близко, чтобы можно было соприкоснуться, потому что он довел ее мозг до такой степени, что она начала обсуждать достоинства сна с ним даже после более чем месяца оскорблений и поддразнивания.

-Хорошая практика — запрашивать все полномочия.

-Даже если эти полномочия высоко на внутренней стороне моего бедра?

-На обоих?

-Одном из них.- Он отвернулся и задрал футболку, обнажая мускулистую спину, лишенную чернил, в отличие от его рук, на одной из которых гордо красовался военно-морской знак отличия. Не то чтобы она заметила татуировку, когда его правое плечо было разделено пополам сморщенным болезненным шрамом.

-Вот другой. Не лучшая моя работа, но в то время у меня не было зеркала.

-Да.- Она попыталась сглотнуть. Не могла. Боже, он был человеческим бульдозером. Ей придется держаться за жизнь в постели с ним. Звучало ужасно. Просто ужас. — Лучше тебе держаться подальше от зеркал.

Он сбросил рубашку с фырканьем.

— Не веди себя так, будто ты не была готова взобраться на меня, как по лестнице, принцесса.

Не лгал. Однако это было тогда. Не сейчас.

— Жаль, что тебе пришлось открыть рот, не так ли?

Август провел языком по полной нижней губе.

— Тебе бы понравился мой рот.

Ее кожа была температуры солнца.

— Мы можем покончить с этим, или ты надеешься, что я истеку кровью?

За долю секунды выражение его лица сменилось с высокомерного на обеспокоенное.

-Извини. Иди сюда.

Извинения застали ее врасплох. Настолько, что она как бы рванулась в ванную, слишком ошеломленная, чтобы сделать что-либо, кроме как отпустить разорванные края своего платья и смотреть, как он натирает спиртом ватный тампон, стараясь не замечать его свежий фруктовый аромат, пока он это делает.

-Почему от тебя пахнет грейпфрутом?

— Я пользуюсь мылом ручной работы, — рассеянно сказал он, нахмурив брови, пока вытирал следы ее когтей, его медленное теплое дыхание шевелило ее волосы. -Единственная и неповторимая женщина, которой когда-либо нравилось мое вино, слишком бедна, чтобы купить его, поэтому она тут и там меняет мне мыло на бутылку.

-Как она потеряла чувство вкуса? Авария с острым соусом?

-Смешно.

-Кто она?- Вопрос вылетел прежде, чем она успела захлопнуть свой рот. Она говорила как ревнивая подружка, вроде того, что Август ранее солгал о том, что едет на свидание. Хорошо, что этот человек уезжал из города, потому что их динамика с каждым днем становилась все более запутанной. -Неважно. Это не мое дело.

-Нет. Это так, — протянул он, разрывая обертки сразу двух пластырей. — Но я все равно скажу тебе, чтобы ты не отламывала столешницу.

Взгляд Натали устремился туда, где ее руки смертельно вцепились в выступ туалетного столика, высвобождая белый мрамор как можно быстрее.

-Спирт в голову ударил.

-Ага.- Зажав нижнюю губу, чтобы скрыть очевидный смех, он наложил первый пластырь ей на грудь. Медленно. Разглаживая его очень осторожно сверху вниз большим пальцем. И ее дурацкие двуличные гормоны оживились, как комнатное растение после полива. Натали пришлось сопротивляться тому, чтобы выгнуть спину, пока он накладывал второй лейкопластырь, не торопясь, словно наслаждаясь ее сбивающим с толку страданием. — Она мать тройни — та, что торгует мылом. Я почти уверен, что все, что вызывает у нее возбуждение после сна, имеет приятный вкус.

-Ой. Тери Фрейзер? Я видела ее в городе на прошлой неделе, когда она катала их в коляске размером с танк. Мы с ней вместе ходили в школу.

-Я знаю.

Ее нос сморщился.

-Откуда?

Август, казалось, молча пинал себя.

— Вы двое казались примерно одного возраста, поэтому я спросил ее.

-Почему?

Он колебался. Его лицо слегка покраснело?

-Просто веду светскую беседу.

В какой-то момент во время выпадов и парирования их разговора он придвинулся ближе. Раковина впилась ей в поясницу. Та ее часть, которую он взволновал несколько месяцев назад, но так и не реализовал, требовала полной оплаты. Его джинсы были бы так хороши на ее голых внутренних бедрах. Он взял ее за волосы своими большими кулаками, и она могла, наконец, наконец, вытащить этого болвана из своей системы. Какой вред это может причинить? Он уезжал, не так ли?

Натали посмотрела на Августа сквозь ресницы, подняв правую руку, чтобы исследовать его твердые мускулы через его рубашку.

-Я думала...

— Она упомянула, что ты тогда тоже большую часть времени проводила пьяной. -Он усмехнулся.

Лед закристаллизовался на ее коже, рука упала, как камень.

Он поймал ее, нахмурившись. Ища ее выражение.

-Подожди. Уф. Что ты собиралась сказать? Ты думала о чем?

-Ничего.

-Скажи мне.

Замаскировав неудобную тяжесть в груди сахаристой улыбкой, она проскользнула между его огромным телом и туалетным столиком, убегая из ванной. Но не раньше, чем сделать прощальный выстрел через плечо.

-Не дай двери ударить тебя по заднице на пути из города, Август.

— Натали, — прорычал он, топая за ней. -Подожди.

-Не могу. Мне нужен свежий воздух. Твоя глупость явно заразительна.

— У меня ключи от твоей машины.

Она остановилась, взявшись за дверную ручку, повернулась и протянула руку.

-Отдай мне их.

Он не сделал ни малейшего движения, чтобы вытащить их из кармана. Вместо этого он дернул подбородком в сторону ванной.

— Ты собиралась прикоснуться ко мне.

— Как ты заметил, моя жизнь — это череда неверных решений. -Если это выражение на его лице было сожалением, она не хотела знать. Не хотел выяснять, почему он сожалел, потому что в ее горле уже образовался ком, а между лопатками возникло давление. -Послушай, у меня был довольно тяжелый день, поэтому, если бы я обдумывала, что-то с тобой сделать, это было бы исключительно из-за необходимости отвлечься.

Она ожидала, что он ухватится за эту последнюю часть. Попытаться убедить ее провести следующие несколько часов в одной из этих задних спален. К ее удивлению, он этого не сделал.

— Почему у тебя был тяжелый день?

— Я не дам тебе такие боеприпасы.

— Какая разница, если я уеду? - Она была у него.

И, черт возьми, Натали вдруг отчаянно захотелось сбросить тяжесть с груди. Она отказалась прерывать причудливое счастье Джулиана и Халли своими проблемами. Все ее друзья были в Нью-Йорке — в основном знакомые с поверхности, которые также работали в финансовой сфере. К их чести, когда она совершила неудачную сделку и фирма потребовала, чтобы она ушла в отставку, они не бросили ее. Но их электронные письма и текстовые сообщения за последние несколько недель стали реже, постепенное исчезновение, которое оставило их с чистой совестью, а ей некому было позвонить.

Может ли она выговориться Августу?

Несмотря на резкий характер их отношений, она не могла не чувствовать себя… они знали друг друга. Он не был чужим.

Она стряхнула с себя утешение, которое давало ей это признание.

Нет. Что угодно. Она поговорила бы с ним, потому что это был бесплатный шанс разгрузиться.

Он уезжает и не сможет использовать эту информацию, чтобы посмеяться над ней.

-Я, гм...- Она защитно скрестила руки на животе, недоумевая, почему он так внимательно следит за происходящим. -Ты будешь рад узнать, что сегодня утром я унизила себя, попросив у матери денег. Я попросила ее разблокировать мой трастовый фонд, и мне было отказано.

Его брови нахмурились, пока он обдумывал это.

-Трастовый фонд. Разве он не должен быть открыт, когда ты становишься совершеннолетней?

— В большинстве случаев да, но мой отец добавил... требования.

-Как?

Неужели она действительно собиралась ему это сказать? Ага. Почему нет? Ничто не могло сделать сегодняшний день хуже. Даже его насмешки.

-Я не только обязана работать по найму, я должна быть замужем, чтобы попечитель мог высвободить активы. Джулиан тоже.

Прошло целых пять секунд.

-Ты врешь.

Это не было обвинением. Он был . . . удовлетворительно в шоке.

— Нет, — медленно сказала она, надеясь, что правильно его поняла. -Мой отец сейчас живет в Италии. По сути, он навязывает мне свою волю всю дорогу от родины, и его правила примерно 1930-х годов старой школы. И моя мать, и я скорее засунем ноги в озеро, полное пираний, чем протянем руку и попросим его об одолжении после четырехлетнего молчания. Представь, если бы он сказал «нет», и мы бы пожертвовали этим последним кусочком гордости ни за что? -Она пожала плечами. -Кроме того, я думаю, что часть моей матери наслаждается тем, что Напа остается моим единственным вариантом на какое-то время.

-Твой единственный вариант для чего? -Он немного отступил назад. -Ты не . . . сломана.

-Не разорилась. Но недостаточно смыть, чтобы… - Она остановилась, чтобы облизать пересохшие губы. -Я открываю свой собственный хедж-фонд в Нью-Йорке вместе с моим коллегой, и нам нужен капитал, чтобы он выглядел привлекательным для инвесторов.

-Это то, что ты делала раньше. Дерьмо с Уолл-Стрит?

Она закатила глаза.

-Да. Ты знаешь, то дерьмо, которое питает экономику.

Он фыркнул, отмахнулся.

-Ты бы предпочла оказаться в перенаселенном городе, чем на семейном винограднике в Напе?

-Все сложно.

— Похоже, ты сложная.

-Я предпочитаю сложное простому. -Она протянула руки и пошевелила пальцами, но он проигнорировал этот жест. - Август.

-Одну секунду.- Он скрестил руки на своей мощной груди, прочистил горло. — У тебя нет никаких перспектив замужества, верно? Ты бы не вышла замуж только ради этих денег, не так ли?

— Я могла бы, — сказала она, хотя на самом деле она не рассматривала такой вариант. Ее перспективы были нулевыми. В чем смысл?

Было ли это ее воображение или молния ударила в глубину его глаз?

«Мне это не нравится.»

-Я хочу эту фирму. Мне... нужна фирма. В противном случае я навсегда буду известна как разочарование. Облом. История, которую рассказывают за коктейлем.

Сейчас она говорила слишком много. Эту последнюю часть не нужно было показывать в жизни. Это была она. Но она не могла отрицать, что в конце признания давление в ее груди уменьшилось.

— Можно мне, пожалуйста, мои ключи? - сказала она тихо. -Мне нужно идти.

Август, казалось, встряхнулся, но его внимание не отвлекалось от ее лица.

-Конечно. Да.- Он передал их, но когда она повернулась, чтобы уйти, он слабо схватил ее за запястье. -Эй, чего бы это ни стоило, я знаю, что значит потерпеть неудачу. Вложил все последние копейки в это место и

банк высмеял меня за дверь, когда я подал заявку на кредит.

Это заставило ее задуматься.

— Его звали Ингрэм Мейер?

Похоже, он искал в своем банке памяти.

-Ага. Это парень.

-Какое совпадение. Он доверенное лицо моего отца, — пробормотала Натали, смотря на бывшего морского котика, глядя на него свежим взглядом. Или, может быть, она просто смотрела на него так же, как и в ту ночь, когда они встретились. Когда он был идеальным джентльменом. Когда они притягивались друг к другу, как магниты.

Нет. Больше похоже на нос Титаника, несущегося к айсбергу.

Он тот же человек, который месяцами был невыносимым придурком. Находить все ее слабые места и беспощадно тыкать в них. Скорее всего, сейчас он смягчил свое поведение только потому, что почувствовал шанс перепихнуться. Ни в коем случае она не доставляла ему такого удовольствия. Даже если это будет означать удовлетворение и для нее. Почему-то она просто знала, что так и будет. Но их очевидной химии не было ни тут, ни там. Это был конец пути.

— Удачи, где бы ты ни остался, Август, — пробормотала она, высвобождая свое запястье из его хватки, стараясь не показывать свою реакцию на то, что он провел большим пальцем по ее точке пульса. -Если ты почувствуешь сильный ветер за спиной, когда выезжаешь из города, это винная страна вздыхает с облегчением.

Он подмигнул, затем неторопливо отступил на несколько шагов с ухмылкой, которая так и не достигла его глаз.

-Может быть. Но ты определенно собиралась поцеловать меня в ванной, принцесса.

-Если бы я собиралась, это было бы просто, чтобы заткнуть тебя.

Не желая, чтобы Август нанес еще один удар, Натали повернулась и вышла за дверь, обойдя кошку, которая, по-видимому, была свидетельницей всего разговора и, похоже, ничуть не извинялась за нападение на нее. Она почти добралась до тропинки, ведущей к дороге, когда со двора раздался голос Августа.

-Еще не поздно, Натали, — крикнул он, повторяя свои слова с конкурса днем ранее.

Она повернулась и увидела Августа в дверях его дома, предплечья упирались в верхнюю часть рамы, выражение лица было дерзким, выставлен ряд мышц живота, бицепсы дергались то вправо, то влево, то вправо. Потом снова ушел.

Определенно не заводить ее.

— Тупоголовый, — пробормотала она под его смех.

Смех, который стих почти так же быстро, как и начался.

Почему ее ноги все больше и больше походили на резину, пока она шла к машине? Покинув компанию этого мужчины, она должна почувствовать себя свободной, как птица. Так и было.

Верно.

С трудом сглотнув, она вставила ключи в замок зажигания. И после долгой паузы, во время которой ей пришла в голову самая безумная мысль, фыркнув, завела машину и уехала.

* * *

Позже той же ночью Натали ушла из дома, не зная почему.

Она была не из тех, кто совершает вечерние прогулки.

Вернувшись в Нью-Йорк, ее образ действий заключался в том, чтобы целый день усердно работать и рухнуть на кушетку с бокалом вина в конце работы. Однако сегодня ночью у нее случился необъяснимый приступ дрожи. Халли и Джулиан были на двойном свидании с друзьями Халли Джеромом и Лавинией, а это означало, что весь гостевой дом был в ее распоряжении. Ей следовало бы заказать непристойное количество еды на вынос и посмотреть повторы «Под палубой», но вместо этого она обнаружила, что идет прямо через парадную дверь в ароматный вечер в направлении центра города Сент-Хелена.

Может быть, она была в настроении для какой-то атмосферы. Людей.

Подъем настроения.

Вернувшись домой несколько месяцев назад, она пошла на несколько свиданий, надеясь найти тот идеальный отскок, который займет ее, пока она барахтается в Напе. Но вскоре после этого свидания полностью потеряли свою привлекательность, и она отказалась выяснять, почему. Отказалась. Она так много раз смахивала влево без веской причины, что ей стало противно, и она вообще удалила Tinder. Боже, ее телефон был тихим, пустынным местом в эти дни. Она должна просто использовать его как пресс-папье или дверной упор.

Огни Виноградной лозы манили ее, когда она шла по грунтовой дорожке, живой джаз из одного из многочисленных кафе доносился до нее на ветру. Август был прав, когда спросил, почему она предпочитает город этой пышной долине винограда, солнца и веселья. Люди приезжали со всех концов, чтобы испытать изысканное блаженство Святой Елены. Но когда Натали ступила на Грейпвайн-уэй и повернула направо, все еще не зная, куда направляется, она не могла проявить ни малейшей привязанности к городу. Это было красиво, стильно, привлекательно. Жемчужина у подножия горы.

Но для нее это всегда будет место, где она не нужна.

Натали остановилась у витрины кондитерской, которая была здесь с детства. Она уже закрылась на день, но, заглянув внутрь через затемненное стекло, она вспомнила один из случаев, когда ее и Джулиана приводили туда раньше.

Джулиан не мог пройти через магазин без того, чтобы одноклассница не остановила ее старшего брата и не попросила его сесть за их столик. Хотя будущий профессор истории говорил сухо, эти односложные фразы были либо смешными, либо наводящими на размышления. И, что более важно, никогда не бывает недобрым. Как звезда легкой атлетики и академический чудак, он пользовался не чем иным, как уважением. Популярность пришла к Джулиану легко и неожиданно.

Но Натали также могла видеть себя через стекло, работая сверхурочно, чтобы быть замеченной кем-либо. Ее родители, ее одноклассники, крутые подростки за прилавком. По какой-то причине то же самое богатство, которое добавило популярности Джулиану, казалось, негативно отразилось на ней. Она не была одаренным гением. Она была средней ученицей. Не обладал большими спортивными способностями. Все эти деньги в ее распоряжении, и она, вероятно, просто проживет всю свою жизнь, благодаря тому, что она Вос.

Примерно в то время, когда Натали поняла, что все думают о ней как о человеке, который просто выиграл в лотерею на фамилию, она начала действовать. Разыгрывает своих друзей. Всегда принимая вызов. А когда она повзрослела, именно она поставляла выпивку и устраивала буйные вечеринки, из-за которых у всех были проблемы. Просто казалось, что это единственный способ, которым кто-либо заметил или признал ее. Если бы она была громкой. Если она сошла с ума. Мягкое обращение к родителям за привязанностью никогда не срабатывало. Либо они были заняты, либо их скудное количество свободного родительского времени приходилось тратить на Джулиана, который добился наград, медалей и стипендий.

Она отошла от стекла и продолжила идти, на этот раз быстрее. Она больше не была той изголодавшейся по вниманию девочкой. После постыдного пребывания в реабилитационном центре после школы она приняла помощь матери, чтобы попасть в Корнелл. Но она закончила учебу лучшей в своем классе благодаря своим собственным заслугам.

Она стала партнером без какого-либо вмешательства со стороны родителей. Она доказала себе, что способна и целеустремленна.

Однако, вернувшись на остров Святой Елены — и распластавшись на лице, — она чувствовала старый зуд под кожей. Чтобы вернуться больше, лучше и громче. Сделать что-то, что принесет ей положительное подкрепление, которого она всегда жаждала, но, казалось, никогда не могла заработать. Вот чем для нее будет эта фирма. Путь обратно на вершину. Способ снова уважать себя.

Знакомый голос достиг ушей Натали, и она остановилась посреди тротуара, вокруг нее кружилась группа подвыпивших туристов в мюлях и летних шарфах. Впереди у обочины стоял Август. Пока она смотрела, он выгрузил ящики с вином в багажник ее старой одноклассницы и матери тройняшек Тери Фрейзер.

-Ты в этом уверен?- Тери рассмеялась, явно ошеломленная.

-Не мог бы ты продать его вместо того, чтобы раздавать бесплатно?

— Мы уже это обсуждали, Тери. Я даже не мог отдать это вино человеку, умирающему от жажды в пустыне. Это все твое.- Он указал на заднюю часть ее машины, где, как предположила Натали, в своих автокреслах сидели тройняшки Тери. — Кроме того, я думаю, ты заслуживаешь этого больше, чем кто-либо.

— Позволь, я дам тебе хотя бы немного мыла.

— Нет, спасибо, но держи. У меня достаточно запасов, чтобы продержаться год. Он - похлопал ее по плечу и отступил назад. — Ты передашь своему мужу, что я поздоровался, хорошо?

-Сделаю.

Пульс Натали чуть не выскочил из кожи. Это было оно.

Действительно это.

Очевидно, Август собирался покинуть остров Святой Елены. Отдавая свой последний запас вина, как будто оно ничего не стоит. И это не так. Чтобы было ясно. Это было все равно, что пить бензин, который неделю мариновался в собачьем дерьме. Но услышав, как он признал это в такой самоуничижительной манере, ее желудок сжался.

Кончики ее пальцев начали гудеть, как перед крупной сделкой.

О Боже, она почти могла слышать плохую идею, приближающуюся к ней на конвейерной ленте гибели. Просто ковылял, подбираясь все ближе и ближе, даже когда она пыталась отговорить себя от признания возможности… помощи Августу и себе в этом процессе. Она должна позволить ему уехать из города, чтобы он больше никогда не заслонял двери церкви Святой Елены. Они были масло и вода. У него на плече размером с бизона была щепка о ее статусе и привилегиях в этом городе, которую он никогда не потеряет. И Натали...

Что ж, предложить помощь этому человеку и получить отказ было едва ли не самым страшным, что она могла себе представить. Всю свою жизнь она предлагала себя в качестве друга, невесты, коллеги, сестры и дочери, и в какой-то момент ее присутствие — и даже любовь — было отвергнуто. Она была отвергнута. Уволили, бросили, попросилась домой. Тем не менее, она даже не любила этого мужчину. Так почему же ее сердце билось со скоростью крыльев колибри при мысли о том, что он скажет «нет»?

Почему она так заботилась о нем?

Не делай этого.

Не стоит жалости.

Натали начала пятиться в тень, чтобы переждать отъезд Августа, но после того, как Тери уехала, он обогнул задний бампер своего грузовика и шпионил за ней, делая двойной снимок.

-Натали?- Он остановился на полушаге, нахмурившись. — Что ты делаешь, прячась там, в темноте? -Он щелкнул пальцами. -Дай угадаю. Высасываешь души из детей, застигнутых на улице после восьми вечера?

-Это верно. Я жду, пока они весь день не будут набиты куриными палочками и мороженым. Вот тогда я и нанесу удар.- Она пожала плечами. — Но у тебя IQ ребенка, так что, думаю, ты сойдешь.

— Ты высосала из меня душу несколько месяцев назад, принцесса.

— Должно быть, ты сохранил часть вина, если решил отдать Тери свой запас по пути из города. -Он немного отпрянул от редкого — и случайного — комплимента. -Я имею в виду... сломанные часы показывают правильное время два раза в день, верно?

Он по-прежнему смотрел на нее прищуренным взглядом.

Нервы подскочили в животе.

Повернись и иди.

Вместо этого она неторопливо шагнула вперед и увидела, как напряглись мышцы его груди, как выпрямился его позвоночник. Он делал это каждый раз, когда она подходила? Почему она узнала его только сейчас? Это доказательство его осведомленности толкнуло Натали через границу в город плохих идей. Потому что, по крайней мере, она не была для него запоздалой мыслью. Даже если он терпеть ее не мог, по крайней мере, ее присутствие действовало на него.

-Так я и думала...

— Хотела бы ты поцеловать меня раньше в ванной.

-Я скорее поцелую работающую газонокосилку. -Она поняла, что ее руки дико жестикулируют, и скрестила их на талии. — Вообще-то я подумала, что тебе может пригодиться моя помощь.

Он фыркнул. Прислонился спиной к грузовику и скрестил на груди мощные руки.

-Что теперь?

Черты лица Натали оставались безмятежными, даже когда предвестник отказа навис над ее головой, как свежезаточенный мачете.

-Ты упомянул, что банк отказал в кредите для малого бизнеса. Для подвала Зельник. Но если, эм… - Внезапно смехотворность ее идеи была осознана, но она сказала слишком много, чтобы остановиться. -Если бы я была официальным сотрудником. И привязана к… тебе... в некотором смысле, ну, тебе почти гарантировано одобрение. Как ты неоднократно отмечал, моя фамилия имеет большое значение в этой отрасли.

Несколько мгновений он молча смотрел на нее.

-Жду кульминации.

-Нет никакой изюминки, ты, бабуин. Я предлагаю... -Ей казалось, что она проглотила горсть грязи, ее желудок начал бурлить. — Я предлагаю…

-Твою мать.- Август оттолкнулся от грузовика, его руки медленно опустились по бокам. -Раньше. Ты сказала, что мама и папа не отдадут твой трастовый фонд, если ты не выйдешь замуж. -Его рот открывался и закрывался. Рука провела по его волосам. — Ты не предлагаешь... -Что-то, что она не могла точно определить, мелькнуло в его глазах. — Ты же не предлагаешь нам пожениться?

То, как он это сказал, будто она предложила прогуляться по минному полю, заставило Натали сбавить шаг. Брак между ними был бы минным полем.

Хотя бы они были...

-Фиктивный брак, — заявила она. -В финансовых целях. Очевидно, это не будет романтическим союзом. Нам просто нужно убедить Ингрэма Мейера, человека, способного решить обе наши проблемы. Мы будет заниматься этим только из-за денежной выгоды. -В этот момент у него отвисла челюсть.

Молчание затянулось, поэтому она наполнила его от нервов.

-Винный поезд состоится завтра днем. Его первая поездка после переделки интерьера. Мы перерезаем ленточку…

-Видишь ли, это такое дерьмо — винные поезда, перерезание ленточек и перепроектирование интерьеров — грандиозная сделка, из-за которой я с нетерпением ждал возможности увидеть дальнюю часть этого города.

— Ты ясно дал понять, что винная культура для тебя тривиальна, Август. Кроме того, как это на вкус. Чтобы мы не забыли. -Она перекрестилась. -В любом случае. Если ты заинтересован в моем предложении, мы могли бы... -Ее мужество начало ослабевать перед лицом его видимого изумления. -Мы могли бы встретиться с моей семьей в нейтральной обстановке и обсудить, как действовать дальше.

— Ты на самом деле серьезно, — размышлял он, медленно и недоверчиво качая головой. — Ты только что сделала мне предложение, Натали?

Говоря о высосанных душах, в этот момент она вышла из своего тела и наблюдала за сценой сверху. Она была там, просила этого мужчину, которого она ненавидела, стать ее мужем. «В отчаянии» — единственное определение, которое она могла использовать, чтобы описать себя. Вариантов нет, повернуться некуда. И этот человек должен был наслаждаться каждой секундой. В любой момент он мог сказать ей, что она еще более сумасшедшая, чем он первоначально думал, и он сожжет резину, чтобы сбежать от нее.

Возможность этого давит на ее грудь.

Боже, она устала от увольнения. Она не могла допустить, чтобы это повторилось, особенно с Августом. Этого неандертальца было бы особенно глубоко. Предоставление ему рычагов воздействия на нее обожгло горло, как клеймо для скота.

— Забудь, — удалось ей выдавить пересохшие губы. -Я не хочу быть замужем за кем-то, кто не знает, как воспользоваться хорошей возможностью. -Смех вырвался из него.

— Жениться на тебе — хорошая возможность? -Натали повернулась и пошла прочь, не обращая внимания на искривление груди.

Рука обвилась вокруг ее талии, прежде чем она сделала три шага.

— Не сердись, — сказал он в нескольких дюймах над ее головой. — Я только имел в виду, что ты сдерешь с меня живьем кожу во сне.

— Мы не будем спать вместе, динг-дон. Это будет только на словах.

-Я не вижу преимущества для себя.

Натали сопротивлялась желанию расслабиться, прижавшись спиной к его груди. Он был таким теплым. И эта дурацкая рука в татуировках, наверное, могла бы поднять фургон. Почему она не отстранялась? В любую секунду. Она сможет. Лицом к противоположному направлению было просто… Полегче. Она не могла видеть его презрение и недоверие таким образом.

— Позволь мне изложить это для тебя, Август. На пути к нашему успеху стоит один и тот же человек — Ингрэм Мейер. Кредитный инспектор в банке, доверительный управляющий моими деньгами и один из многочисленных фанатов моего отца. Если я выйду замуж, он выпустит из своих когтей мой стартовый капитал. Что для тебя? Жениться на Воса и наняв ее, ты сможешь получить кредит для малого бизнеса. -Она бросила отсутствующий жест в сторону его виноградника. -Ты сможешь продолжать делать вино. Возможно, с моей помощью люди смогут глотать даже твое вино. Разве ты не хочешь, чтобы винодельня имела успех?

-Хочу.- Ее брови нахмурились из-за грубой нотки в его голосе. -Я бы сделал. Но я смирился с тем, что это единственное, в чем я ужасен.

-Ты забываешь элементарную человеческую гигиену.

— Я не должен так плохо пахнуть, — сказал он ей в шею, его губы коснулись этого чувствительного участка под ее ухом, теплое дыхание коснулось воротника ее рубашки — и этой руки. Он согнулся там, где переплетался на ее животе, в процессе чего напряглись и скрытые части ее тела. -Ты знаешь. С тех пор, как ты таешь на мне, как M&M на приборной панели горячей машины.

Натали вырвалась из его объятий, как выстрел, приказав своей коже остыть, когда она повернулась. Это не так. Его грудь поднималась и опускалась быстрее, чем раньше?

-Послушай, если ты хочешь покинуть остров Святой Елены, я не собираюсь тебя останавливать.

На его щеке появилась морщинка.

— Таков был план.

-Планы могут измениться.

Звук покинул его.

— Тебе, должно быть, очень нужен этот трастовый фонд.

-Я хочу начать новую жизнь. - На мгновение она позволила себе быть уязвимой. Может быть, потому, что она уже была на полпути после того, как сделала предложение Августу. Или, может быть, ее уже распилили после того, как сегодня утром она унизилась перед Коринн. Какова бы ни была причина, она говорила без осуждения. -Мне нужен новый старт. Я не могу просто оставаться здесь, жить в тени своей семьи. Моего брата. С таким же успехом я могла бы быть той семнадцатилетним неудачницей, которую все просто... терпят. Мне лучше в другом месте. Я кто-то. Но когда меня здесь нет.

Звук его тяжелого глотка донесся до нее сквозь прохладный ночной воздух.

Проклятие. Это слишком.

Она дала ему большую порцию боеприпасов, и, поскольку ему явно не нравилась эта идея, ей нужно было убраться оттуда, прежде чем он сможет их использовать.

— Удачи, Август, — сказала она, отступая и, в конце концов, поворачиваясь, ускоряя шаг. -Было бы весело превратить твою жизнь в ад.

-Натали.

Она не остановилась. Не хотел, чтобы этот мужчина мягко подвел ее. Ее гордость была почти уничтожена, но она могла удержать хоть кусочек. Однако, быстро спускаясь по тропинке обратно к гостевому дому, она задавалась вопросом, как долго она сможет сохранять свою хватку.

Глава пятая

Глава пятая

Август поправил галстук в зеркале заднего вида своего грузовика, поморщившись при звуке марширующего оркестра, расправляющегося с «Прекрасной Америкой». На другой стороне улицы стоянка вокзала была преобразована двумя палатками с высокими потолками, на асфальт уложен ярко-синий ковер. Официанты в смокингах разносили подносы с бокалами красного вина, другие разносили закуски гостям, одетые великолепно.

Невероятно. Все эти люди собрались, чтобы отпраздновать поезд, в котором подавали вино. Технически любой поезд в мире мог бы подавать вино, но эти тупицы в костюмах искали любой предлог, чтобы потереть локти в мокасинах и прокомментировать послевкусие апельсиновой корки своего напитка. Он надеялся никогда больше не слышать слово -букет в своей гребаной жизни, но вот он здесь. Собирается присоединиться к этой вечеринке в плюшевой рубашке в костюме обезьяны.

Все из-за женщины.

Впрочем, не любой женщина. Натали Вос.

Боже Мой. Я должно быть не в своем уме.

Он беспокоился о состоянии своего рассудка со вчерашнего вечера. Она ушла, а он сел в свой грузовик, не заводя двигатель. А потом просидел там целый час. Два. С проклятием, мерзким даже по военно-морским меркам, он завел грузовик и вернулся к винограднику, который никак не ожидал увидеть снова. Он планировал провести продажу с агентом по недвижимости виртуально, пока провел некоторое время в Канзасе рядом с родителями и перегруппировался.

Он смирился с тем фактом, что никогда не сделает достаточно приличного вина, чтобы почтить память Сэма. Он был хорош в том, чтобы сказать правду — что он дал этому городу все возможное, и виноград просто не был его специализацией. Все попытки добиться успеха были исчерпаны. Он ничего не оставил на поле боя.

До вчерашнего вечера, когда Натали подтолкнула к нему новую возможность.

Сейчас? Август больше не мог спокойно уйти, зная, что сделал не все, что в его силах, чтобы воплотить мечту Сэма в жизнь. Была доступна еще одна попытка, так что он должен был принять ее, иначе вина и незавершенные дела будут преследовать его всю оставшуюся жизнь.

И женщина. Она тоже будет преследовать его.

Натали что-то нужно было — ее трастовый фонд. Он мог бы помочь ей в этом.

Августу нравилось думать, что он поможет любой женщине, которая столкнулась с каким-то древним дерьмовым контрактом, призванным заставить ее выйти замуж, но в глубине души он знал, что это именно она. Натали. Черт возьми, что с ней было? Каждый раз, когда они были вместе, игла втыкалась в его живот и выходила из него. Его ладони потеют. Его член умолял его быть добрее, чтобы в какой-то момент у него был шанс увидеть свет. Или, еще лучше, в темноте ее спальни. Они дрались так, словно ненавидели друг друга, но каким-то образом, Господи, прошлой ночью он был готов упасть перед ней на колени на тротуаре.

Мне лучше в другом месте. Я кто-то. Но когда меня здесь нет.

После того, как прошел шок от этого хриплого признания, он просто разозлился.

Кто, черт возьми, заставил ее чувствовать себя так?

Как долго она чувствовала себя дерьмово, а он об этом не знал?

Между прочим, это второе беспокойство оказалось смешным. Вероятно, было бесконечное множество вещей, которых он не знал о Натали Вос. Их отношения не совсем подходили для тихих разговоров по душам у костра. Тем не менее, он должен был знать о ее неуверенности. Что ей лучше уйти. Он должен был уловить это. Ему следовало бы закрыть свой дурацкий рот и быть внимательнее.

Как она совершенно ясно дала понять, Августу было слишком поздно заводить с ней романтические отношения. Притяжение могло быть неоспоримым потрескиванием между ними, но она не стала бы прикасаться к нему в промышленных резиновых перчатках, не говоря уже о своих голых руках. Тем не менее, он не мог уйти от Натали, если он был ей нужен. Не тогда, когда она смирилась и попросила о помощи, когда явно было очень трудно отбросить свою гордость. Нет, он будет останавливаться на этом навсегда.

Так что он пересек дурацкую улицу в своем жарком обтягивающем костюме, скрежеща коренными зубами, оглядывая толпу в поисках черноволосой богини, с которой он никогда не переспит, но, по-видимому, женится, потому что сошел с ума. Под палаткой было так жарко, что он сразу начал потеть. Почему эти люди собирались вместе, чтобы отпраздновать перебродивший виноградный сок? Неужели никто из них не слышал о бейсболе? Теперь это был повод собраться на улице на солнышке…

Натали.

Впереди.

Горячая. Проклятие. Как обычно, когда Август увидел эту женщину, ему пришлось сильно сжать большие пальцы в ладонях. У нее были невероятно умные глаза и мягкий рот. Он никогда раньше не чувствовал необходимости оценивать черты лица другой женщины. Он как бы остановился на регистрации цвета чьих-то глаз и волос. Коричневый. Синий. Блонд. Зеленый.

Легко.

Не было ничего легкого в том, чтобы смотреть на Натали. Всякое дерьмо происходило с ее чертами одновременно, и по какой-то причине он хотел не отставать от всего этого. Иногда она могла выглядеть скучающей, но снова и снова терла губы, давая ему понять, что на самом деле беспокоится, и скрывая это. В другой раз между ее бровями образовывались две маленькие морщинки, как будто она могла быть чем-то обеспокоена, но поднимала подбородок вверх, как будто ей было все равно. Суть в том, что Натали не была простой комбинацией цветов, она была постоянно меняющимся калейдоскопом, в который он, казалось, не мог перестать вглядываться.

Хотя сегодня лиловый цвет был в центре внимания, потому что в море приглушенных цветов выделялось ее короткое сиреневое платье. Вырез вокруг горла с низкой спинкой и мягкой развевающейся юбкой. На его длинных гибких ногах его кадык подпрыгивал вверх и вниз по накрахмаленному воротнику его рубашки. Он видел, как они все запутались в его простынях. Видел, как они сгибаются, смыкаются, его руки прижимают их к матрацу.

Эти образы никогда не станут реальностью, и все же он хотел бы, чтобы кто-нибудь попытался помешать ему фиктивно жениться на этой калейдоскопической женщине.

Проходя через палатку, он наконец заметил, что Натали стоит со своей матерью, братом Джулианом и блондинкой, которую Август принял за девушку Джулиана. Они разговаривали тихим голосом за бокалом вина, казалось, не подозревая, что, как и легендарная семья Вос, они представляют интерес для каждого гостя в шатре. Классные, изысканные. Тихая династия, которая, возможно, знавала лучшие дни, но осталась легендарной.

Может быть, было бы забавно испортить этот образ на некоторое время.

Забавно или нет, но это происходило.

Потому что, если Натали настолько отчаялась, чтобы попросить Августа жениться на ней, то она, в конце концов, нашла бы кого-то другого — и от одной мысли об этом он захотел взорваться. Может быть, этот уродливый пузырь мыслей и подтолкнул его к опрометчивости. Она предложила им цивилизованно поговорить о возможном браке на нейтральной территории, верно? К сожалению, в Августе не было ничего цивилизованного, и было бы забавно напомнить ей об этом. Застигнув ее врасплох.

Когда Август был примерно в десяти ярдах от нее, бокал с вином Натали остановился на полпути ко рту, ее внимание переключилось на него. Она удивленно моргнула в ответ и поерзала в своих белых туфлях на высоких каблуках, начала потягивать вино, остановилась, а затем уставилась на него. Он бы рассмеялся, если бы не собирался, наконец, наконец-то поцеловать ее.

-Привет, малышка. Извини, что опоздал, — мягко сказал Август, обхватив ее за щеку и притянув к себе, как будто целовать ее было второй натурой. Словно он сделал это на практике, когда на самом деле ее запах дыма и цветов заставил его язык за секунды выкатиться изо рта. Он позволил себе ощутить отчетливое удовольствие, наблюдая, как ее золотистые глаза расширились от шока, — а потом не почувствовал ничего, кроме облегчения. Ага, облегчение. Там был ее рот.

Идеально как никогда. Касаться его. То трясется, то смягчается.

Слава Богу.

Он только собирался застать ее немного врасплох, подколоть, может быть, даже наказать за то, что она сомневалась, что он справится, — но она быстро вдохнула ему в губы, и он внимательно наблюдал, как ее ресницы трепетали и ошеломляющий раз-два, удар похоти и удовлетворения попал ему в живот. Их глаза одновременно закрылись, и всего на секунду они погрузились в пиршество скручивания губ и грубый выдох, который сказал, что этого далеко не достаточно. Но здесь не было места для большего, поэтому он переплел их пальцы, подмигивая ей, когда никто другой не видел, и изо всех сил старался помнить, что это было не по-настоящему. Просто один враг помогал другому.

Ага.

-Я... хм. - Натали встряхнулась, мельком взглянула на мать, чьи брови почти утонули в линии роста волос. -Август. Я-я думала, ты сказал, что не сможешь прийти.

-Август? Так формально. - Он игриво толкнул ее в бедро. -Что случилось с твоим Адонисом?

Выражение лица Натали исказилось, но, по крайней мере, раздражение помогло ей сосредоточиться, что было его намерением.

— Я так тебя называю, только когда мы наедине, — сказала она с зубастой улыбкой. -Знаешь, вроде как «дерьмо для мозгов». И «крысиный король».

Август рассмеялся.

-Мне нравится ее чувство юмора, — сказал он группе, рассеянно беря бокал вина с проходящего мимо подноса и делая большой глоток. Тишина опустилась, как тяжелая драпировка, не только на их пятерых, но и на всю палатку. До сих пор, в эту самую секунду, Август не собирался прямо смущать Натали. Это был своего рода последний поворот в его плане, рожденный сексуальной неудовлетворенностью и тем фактом, что она искренне верила, что он простак. Может, у него и не было фамилии, о которой с благоговением шептались люди на улицах Святой Елены, но идиотом он не был. Поддерживать свою часть их битвы остроумий, казалось, было его единственным способом убедиться, что она это знает.

Прошло полных пятнадцать секунд, а никто до сих пор не прокомментировал его прибытие.

-Я думаю, что говорю от лица группы, когда... онемевшая блондинка — Халли, не так ли? — наконец отважилась театральным шепотом. -Аааа, что здесь происходит?

Август притворился удивленным, слегка встряхнув застывшую в плечах Натали.

— Ты не сказала им, дорогая? -Он допил остатки своего вина, передав его человеку, который только выглядел сбитым с толку пустым бокалом. Упс, не официант. -Мы с Натали уже некоторое время встречаемся. Как и в случае с прекрасным каберне, мы хотели дать себе передышку, поэтому помалкивали, но у меня сложилось впечатление, что сегодня мы выходим на открытое пространство. Он улыбнулся Натали, которая явно была в трех секундах от того, чтобы перегрызть ему горло своими зубами. — Ты сказала, что больше не хочешь прятаться. Ты сказала: «Давай кричать об этом с крыш, мой Адонис.»

Из нее вырвался звук, нечто среднее между смехом и рычанием.

— Не думаю, что я использовала именно эти слова…

— Нет, это ты сказала. Дословно.

— Должно быть, я разговаривала во сне. -Золотые глаза сверкнули на Августа, и черт возьми, если его не заводил этот темперамент. -Известно, что люди разговаривают во сне, — продолжила она. -Известно, что в редких случаях люди даже убивают близких во сне. Ты это знал? Возможно, ты захочешь иметь это в виду.

Август откинул голову назад и рассмеялся.

-Снова это чувство юмора. Одна из миллиона причин, по которым мне не терпится назвать тебя своей женой. -Было слышно, как в палатке упала булавка.

-Что это было? — спросила Коринн ровным шепотом, хотя ее лицо посветлело на несколько тонов. — Он сказал «женой»?

— Это определенно то, что я слышал, — ответил Джулиан, его придирчивый взгляд блуждал между его сестрой и Августой. — А ты, Халли?

— Не втягивай меня в это. -Затем краешком рта добавила: — Но если так и сказали, то есть семейная скидка на цветочные свадебные композиции.

Если не считать короткой благодарной улыбки, которую Джулиан послал своей девушке, напряжение в палатке оставалось толще бифштекса. Ладно, Август зашел слишком далеко. Он развлекался с Натали, но теперь ее характер сменился чем-то близким к сожалению и панике.

Слава богу, он выполнил это поручение прошлой ночью.

Пораженный панической амнезией, он начал хлопать себя по карманам, пытаясь найти коробку с кольцом…

Коринн отвлекла его, встав между ним и Натали, ее пальцы впились в их предплечья.

-Слушайте меня очень внимательно. Вы привели в действие что-то очень деликатное. Вы понимаете? - Она пробурила Август взглядом. -Ты, очевидно, думаешь, что это какая-то шутка, но фиктивный брак может нанести непоправимый ущерб нашей семье. - Ее внимание переключилось на Натали, настолько обострившись, что Август чуть не потащил Натали за спину, чтобы прикрыть ее. Так бы и сделал, если бы не подозревал, что мать хочет сказать что-то важное. Что-то, что ему нужно было услышать. -Сегодня присутствует Ингрэм Мейер. Он всегда присутствует. Везде. У него есть глаза и уши по всей острове Святой Елены, и он очень серьезно относится к своим обязанностям в банке. Если он заподозрит, что эти отношения только для галочки, он откажет в выделении твоего трастового фонда быстрее, чем ты придумаешь этот идиотский план, Натали.

С учащенным пульсом Август быстро оглядел толпу, и действительно, там был кредитный инспектор из банка — высокий, стройный и бледнолицый в соломенной шляпе. Этот парень едва взглянул на заявление Августа, прежде чем полностью его отклонить. Тот самый человек, который держал судьбу Натали в своих руках.

— Либо прекрати действовать сейчас, — продолжала Коринн с тихим шипением, — либо пойми, что это должно быть серьезное усилие. Вы не просто убеждаете банк, вы убеждаете весь город Сент-Хелена, потому что все это один гигантский подключенный трубопровод. Вам нужно будет делить жилье, появляться вместе на публике. Устройте правильную свадьбу. Если вы выбрали именно это направление, действуйте соответственно. Сейчас. Прежде чем вы двое превратите эту семью в кучку дешевых мошенников.

Было ли слишком поздно уйти и снова попытаться войти?

Черты лица Натали, как обычно, были тщательно выверены, но кровь отхлынула от ее лица, и Август ненавидел себя за такую реакцию.

Почему ты делаешь такие вещи?

Сейчас не было времени исследовать тайны его вселенной, потому что у него было ощущение, что Натали вот-вот отступит. Отказ от брака. Конечно, она могла. Кто доверит ему что-то настолько деликатное, после того как он вошел, как бык в посудную лавку?

Он не мог упустить этот шанс. Его член/внутренности сказали ему, что он будет сожалеть об этом вечно.

Так быстро, как только было в человеческих силах, Август вытащил из кармана брюк коробку с кольцами и опустился на одно колено.

Натали немного качнулась назад, и свободная рука Августа автоматически вытянулась, чтобы поддержать ее. Она посмотрела на него, не дыша, ее взгляд метался между ним и коробкой с кольцом, затем… как раз на него. На мгновение в палатке никого не было. Только они. И его слегка встревожило грубое скрежетание в груди, хотя втайне он был благодарен за подъем нервов. Она заслужила, чтобы нервный мужчина стоял на одном колене, не так ли?

Черт, да, она сделала.

— Я хотел сказать, Натали, что…. Я хотел бы называть тебя своей женой. -Он открыл черную бархатную коробочку, не отвлекая от нее внимания. Ломом его не выковырять. Господи, был ли хоть какой-то шанс, что она сейчас согласится? Его сердце поднялось и застряло позади яремной вены. — Я прошу тебя провести остаток своей жизни, пытаясь не убить меня во сне. Пожалуйста.

Уголок ее рта подпрыгнул?

Спасет ли это его?

Время остановилось, пока она смотрела на кольцо, между ее бровями возникали морщинки. Учитывая предложение? Господи, ну же, Натали. Пот начал течь по его позвоночнику. Он был на миссиях не на жизнь, а на смерть, менее напряженных, чем эта.

Наконец, она облизнула губы и протянула левую руку, прошептав:

-Никаких обещаний насчет убийства.

Сердце Августа вернулось на место, и его слух снова стал нормальным. Когда оно изменилось? Никакие мысленные приказы не могли удержать его пальцы от дрожи, когда он вынул маленькое кольцо с бриллиантом и надел его ей на палец. Ненастоящее, снова напомнил он себе, встав и глядя в ее ошеломленное лицо. Инстинкт заставил Августа притянуть Натали к своей груди, удивление обрушилось на него, когда она обвила его руками и крепко сжала.

Люди аплодировали. Даже семья Натали. Когда это началось?

Хорошо. Все, кроме Ингрэма Мейера, аплодировали.

Мужчина смотрел на них прищуренными глазами поверх края бокала.

Сделай лучше для нее.

— Спасибо, — прошептала она ему в плечо. -Тебе просто нужно было вести себя как мега-мудак, не так ли? Но я думаю... Спасибо.

-Можем ли мы обсудить мои супружеские права сейчас?

Больше. Способ сделать лучше. Его член действительно все испортил.

— Нет, — сказала Натали.

-Стоит попробовать.

Она мило улыбнулась ему.

-Я дам тебе шанс. Прямо в мусорном…

Голос наполнил палатку, оборвав остальную часть ее фразы, хотя Август был почти уверен, что уловил суть ее угрозы. Натали немного пошевелилась, и он опустил руки, но она позволила ему держать себя за ладонь, когда они повернулись лицом к мужчине, который сейчас говорил в микрофон, к солнечному краю палатки. На нем был старомодный котелок и гвоздика на лацкане, и глаза Августа чуть не выкатились из орбит.

-Добро пожаловать на торжественное открытие винного поезда долины Напа, основанного в 1864 году. Мы рады видеть вас на борту в качестве наших первых пассажиров в нашей новой элегантной обстановке. Многие из старинных светильников и панели из гондурасского дерева такие же… -Несколько человек потеряли рассудок.

Люди на острове Святой Елены смутились при одном только произнесении этого слова.

«Винтаж»

-...но эти функции были восстановлены до более сложного уровня их былой славы. - Человек с микрофоном вытянул шею и осмотрел толпу. Почему он смотрел прямо на Августа и Натали? -Я слышал, у нас неожиданное предложение? Что ж, позвольте мне сказать вам, что счастливой паре повезло. Нет более романтической обстановки, чем Напа в сумерках на борту нашего роскошного поезда, и, — он сделал эффектную паузу, — это идеальное время, чтобы объявить о добавлении наших специальных мест для молодоженов на втором уровне. Маленький уголок роскоши со стеклянным куполом, который все сами называли Гнездом Влюбленных. У нас есть идеальные испытуемые, не так ли?

-Ой... -Натали вежливо ответила. -Нам не нужно никакого специального места...

— Мы пойдем — сказала Августа, прервав ее легким смехом.

Он сжал ее руку.

Она погрузила ногти в кожу его ладони, пока он не задохнулся.

Кто-то сделал снимок.

Глава шестая

Глава шестая

Все вошли в поезд, один за другим поднимаясь по покрытым ковром ступеням.

Шея Натали горела. Тоже по уважительной причине. Коринн смотрела на нее как ястреб из-за спин нескольких пассажиров сзади, как и ее брат и Хэлли. Ингрэм Мейер и его шляпа Томми Бахам заняли последнее место в очереди, не делая никаких предзнаменований на то, что они нацелены на Августа и Натали. Его брови выглядели такими скептическими, что почти достигли середины лба, и он явно не был убежден, что Натали и Август были счастливой помолвленной парой.

Возможно, такой подвиг был невозможен.

Возможно, все это было огромной тратой времени.

— Это безумие, — прошептала Натали. -Я сумасшедшая.

Август наклонился, опустившись почти на уровень глаз. Не смотри на его рот. Натали отказывалась думать о волнении, которое она испытала, когда их губы сомкнулись. Неразумная реакция ее тела на этого мужчину должна была быть самой далекой от ее разума. Вытолкнули в эфир, потому что это не имело значения. Этот план должен был стать деловым соглашением, но он уже был на зыбкой почве. Может быть вообще нежизнеспособной.

— Что безумие? – подсказал Август.

-Это все. Я. Прошу твоей помощи. Ты просто хочешь выставить меня дурой.

На мгновение он бросил взгляд вниз.

-Должен признаться, я был немного взволнован там. Я просто... Я никогда не чувствую себя комфортно в этих вещах.

— Значит, чтобы компенсировать это, ты должен причинять неудобство всем остальным?

-Правильно.

— По крайней мере, ты честный придурок.

— Свадебные клятвы практически пишутся сами собой, — пробормотал он, потирая затылок свободной рукой. -Слушай, теперь это вне моей системы. Я сделаю лучше.

Натали закрыла глаза, остро осознавая, что Коринн наблюдает за ними со своего места в очереди. Конечно, Коринн сразу же заметила уловку. Даже если бы трастовый фонд не висел на волоске, давая Натали серьезный повод для поспешного замужества, ни разу в жизни Натали не сходила с рук ложь своей матери. Коринн была тестом на детекторе лжи, который она проходила с самого рождения и терпела неудачу.

Это не моя травка, мама.

Наш тест определил, что это ложь.

Натали попыталась слегка улыбнуться матери через плечо, но в ответ получила бесстрастный взгляд. Ингрэм Мейер наблюдал за происходящим обменом мнениями, явно делая мысленные пометки проницательным взглядом. Он действительно все видел, не так ли? Кого в этой толпе и в городе можно было считать его глазами и ушами? Кто-нибудь в любое время? Подделать этот союз оказалось намного сложнее, чем она себе представляла.

— Я почти уверена, что уже слишком поздно, Адонис, — пробормотала она, ее взгляд возвращаясь к Ингрэму. -Я думаю, что мы были созданы друг для друга.

Август покачал головой.

-Мы его убедим.

-Сомнительно. Я надеюсь, ты сможешь вернуть свои деньги за это кольцо. -На щеке Августа появилась морщинка. Его гигантская рука начала потеть внутри ее. Он волновался? Очевидно. Он хотел этот банковский кредит так же сильно, как она хотела освобождения своего трастового фонда.

Они почти подошли к станции проводников, когда один из пассажиров протиснулся мимо них к выходу, тесня Натали ближе к большому теплому телу Августа. Воздух начал остывать из-за приближающегося заката, и она случайно забыла в машине свою черную шелковую куртку. Другими словами, тепло, которое он излучал, ощущалось невероятным на ее покрытых мурашками руках. И когда она не сразу отодвинулась, он медленно наклонился к ней и прижал ее ближе предплечьем к пояснице.

— Тебе нужен мой пиджак? — хрипло сказал он, и его дыхание шевельнуло ее волосы.

Этот ужасный пульс начал биться между ее бедер, ее пальцы ног дергались в пятках.

-Да, конечно. Застигнув меня врасплох, нарочно смутив и сделав предложение публично, даже без обсуждения, теперь ты хочешь вести себя по-рыцарски.

— Как долго ты собираешься злиться, Натали?

— Это случилось всего десять минут назад! — яростно прошептала она. -Мы могли бы поговорить цивилизованно и все уладить должным образом. Но нет. Ты должен был одержать верх.

-Мне жаль. Все в порядке? Это то, что ты хочешь услышать? Потому что я - да.- Он дернул подбородком в сторону открытия поезда. — Ты почти сказала «нет».

— Я должна была сказать «нет». -Натали покачала головой. -Я должна была просто стиснуть зубы и попросить отца изменить условия.

Его крепкое тело напряглось, долгие мгновения проходили, пока эти слова висели в скудном пространстве угасающего дневного света между ними.

-Эй.- Он опустил рот к ее уху. -Мы уже начали. Хватит говорить об отказе. Теперь я серьезно отношусь к этому.

— Ты действительно думаешь, что сможешь серьезно относиться к этой уловке в течение длительного периода времени? Потому что, по словам моей матери, у нас должен быть общий адрес, Август. Для брака считаться состоятельным и для целей кредита. И все, что ты хочешь сделать, это заставить меня выглядеть глупо. Я тебе не доверяю. -Ее сердце заметно глухо стучало, опускаясь все ниже и ниже с каждым мгновением. — Боже мой, что я сделала?

Он удивил ее, прижав их лбы друг к другу.

-Натали.

-Что?

Прошло три секунды. Четыре.

-Я никогда, никогда больше не подведу тебя. Это ясно?

Самое странное произошло после этой неожиданной клятвы. Влажность ее кожи уменьшилась, и ее пульс медленно пришел в норму. Она поймала себя на том, что даже кивает, потому что как она могла сделать что-то еще, если она никогда не видела, чтобы он выглядел таким серьезным? Или услышал эту нить чести, так глубоко вплетенную в его тон. Это был Август - морской котик.

Тем не менее, она не была на сто процентов готова к тому, чтобы довериться ему. Не после всего. Не тогда, когда они были так свежи после трюка, который он провернул.

— Посмотрим, я думаю.

— Вот увидишь, — возразил он без малейшего колебания. -Теперь ты пойдешь со мной в Гнездо Влюбленных или нет? -Когда Август притянул ее ближе?

Лучше вопрос. Когда она успела приподняться на цыпочки, чтобы обнять его за шею? Она начала отказываться от своих прикосновений, но он покачал головой.

— Если бы я был твоим настоящим женихом, — сказал он тихо, только для ее ушей, -вот как бы я держал тебя. Все время. Вот как мы должны оставаться.

-Верно. - Его плечи были в нескольких дюймах от ее рта, и у нее возникло странное желание вонзить в них свои зубы. Может быть, она даже предчувствовала, что ему это понравится. Ничего этого не будет.

— Позже мы можем п-провести настоящую дискуссию и установить некоторые основные правила. Придумай временную шкалу для наших соответствующих целей. Но прежде всего, повторюсь, секса не будет. Я не могу не подчеркнуть, что этого достаточно.

— Это был стресс, принцесса. Поверь мне. -Его большой палец скользнул по ее нижней части позвоночника, и ее с головы до ног пробежала горячая дрожь. — Напомни мне еще раз, почему мы не можем заниматься сексом.

Его голос надломился на слове «секс» прямо у ее уха, и у нее в горле застрял глоток.

-Очевидно, что причины изменились с появлением этой блестящей новой разработки. Линии, которые должны быть четкими, будут… размытые... если мы пойдем туда. Но основная логика та же. Я не могу ослабить свою бдительность рядом с тобой.

Эта большая рука согнулась на ее спине.

-Ты всегда теряешь бдительность во время секса?

-Я имею в виду... Да, теряю. - Она протянула слова, регистрируя свой ответ, даже когда говорила его вслух. -Что-то вроде того. Отпускаю это вниз. Но я определенно не могу подвести человека, который с радостью указывает на мои недостатки и высмеивает мою неуверенность. Это просто самосаботаж.

Он нахмурился.

— А как насчет того, что ты тоже высмеиваешь мою неуверенность? Не будет ли это самосаботажем и для меня?

-Ты мужчина. Ты бы занялся сексом. Тебе было бы все равно.

-Действительно. -Его глаза сузились еще больше. — Значит, ты хочешь сказать, что тебя это волнует?

— Я говорю, что корила бы себя за то, что сдалась, пока ты храпел бы на другой стороне кровати.

— Ты так уверена, что не будешь храпеть рядом со мной?

— Мы не собираемся это выяснять.

— Я готов сейчас согласиться на все, чтобы сделать тебя счастливой, Натали, но я не согласен ни с какими запретами на секс. Извини. Мы взрослые люди, и если мы оба чего-то хотим, мы должны быть в состоянии взять это, не сверяясь с каким-то произвольным сводом правил.-Его грудь вздымалась и опускалась, когда он притягивал ее ближе. -Если ты прямо не просишь меня о сексе, я буду уважать это. Но если ты хочешь, чтобы тебя трахнули, ты это получишь. Точка.

Вот черт. Тот пульс вернулся, и теперь появилось ощущение сырости.

Она знала о каждой своей эрогенной зоне. Ее бедра, внутреннюю часть лодыжек, шею, горло и грудь.

Этот вечер не мог закончиться достаточно быстро.

— А, вот они, — пропел мужской голос позади Натали. Она обернулась и увидела приближающегося управляющего винным поездом в небрежно сидящей на голове шляпе. -Недавно обрученные влюбленные. Следуйте за мной сюда, пожалуйста. -Наконец, Натали освободила руки от шеи Августа и поплелась за менеджером, холодный воздух снова заставил ее руки покалывать. — Я отведу вас в Гнездо Влюбленных.

— Вино, — щебетал Август ей на ухо, словно умирающая ворона. -Вино. -Натали толкнула его локтем в живот.

Он усмехнулся.

И накинул пиджак ей на плечи.

Я никогда, никогда не подведу тебя снова. Это ясно?

Его слова снова и снова крутились в ее голове, пока они поднимались на второй этаж поезда. Он не мог иметь это в виду, не так ли? Ни за что. Просто убаюкивал ее ложным чувством безопасности. Тем не менее, ее разум продолжал воспроизводить эту настойчивую клятву, серьезность его тона. Как будто он пытался выгравировать эти слова у нее в мозгу. И все же он оставил что-то невысказанным, похороненным между строк.

Но нет. Это вздор.

Управляющий провел их в самый дальний угол второго этажа поезда и остановился перед вращающимся креслом с высокой спинкой из красного бархата, бока которого изогнуты для максимального уединения. Он мог быть обращен к вагону поезда или к окну, в зависимости от того, как он был повернут. С улыбкой чистого предвкушения на лице менеджер нажал кнопку, и небольшой камин ожил под панорамным окном, из которого открывался вид на холмы Напы во время поездки на поезде.

Но...

— Здесь только одно сиденье, — указала Натали.

— О, да? -Мужчина изобразил удивление. -Конечно, оно достаточно большой для двоих. Вы не узнаете, пока не попробуете!

-Видели ли вы этого человека? - Она ткнула большим пальцем в сторону Августа. -Он настоящий Йети. Он, вероятно, даже не сможет вписаться в него один.

Мужчина на мгновение выглядел сбитым с толку, но поднял голову кончиком шляпы.

-Я оставлю вас наедине, — пропел менеджер, пятясь назад, явно убежденный в том, что делает им одолжение. И даже Натали пришлось признать... обстановка была не чем иным, как тошнотворной романтикой. Розово-золотой закат осветил бархатное крутящееся кресло, и потрескивал огонь. На столике рядом с двумя бокалами стояла открытая бутылка вина. Если бы ее отношения с Августом были настоящими, она была бы обязана визжать от восторга.

Натали повернулась к Августу с намерением сообщить ему, что они просто сядут на пару обычных мест, как горстка первых пассажиров, которые сейчас поднимались на второй этаж. Однако, прежде чем она успела открыть рот, он опустился в глубокое вращающееся кресло, вытянул свои длинные ноги и похлопал себя по бедру.

— Твой трон ждет, принцесса.

-Я не сяду... -Поняв, что другие пассажиры находятся в пределах слышимости, она понизила голос до шепота. -Я не сяду к тебе на колени в этом притоне для общественных удовольствий. Что они ожидают от нас здесь?

Август рассмотрел изогнутые и расширенные стороны вращающегося кресла, которые, очевидно, должны были скрыть их из виду.

— Хоть какое-то прикосновение.

Пожалуйста, скажи мне, что мои соски не покалывают.

-Потрогай меня и живи, чтобы сожалеть об этом.

-Отлично. - Он вздохнул, проводя рукой по галстуку. — Ты можешь меня потрогать.

— Ты неправильно произнес слово «задушить».

Его ответный смех через мгновение умолк, и он наклонился вперед.

-Натали. - Он засунул язык в щеку. -Мы никого не убеждаем.

Со стороны лестницы донесся знакомый смех, и Натали обернулась и увидела белокурые локоны Халли среди толпы вновь прибывших на второй этаж. Это означало, что ее брат не отставал. Хэлли разговаривала с британкой, владелицей магазина пончиков в городе, Фаджем Джуди, и она любила посплетничать. Магазин часто посещали все, от мэра до подростков с острова Святой Елены. Позади них было несколько других владельцев бизнеса и женщин, которые обедали, и все стремились взглянуть на недавно помолвленную пару. Сдержанность в отношениях с предполагаемым женихом будет замечена и прокомментирована. Может быть, по словам ее матери, даже доложила об этом Ингрэму Мейер?

Натали посмотрела на Августа, который теперь смотрел в огонь. Вернувшись в реальность, она приняла решение за долю секунды. Либо прыгнуть в эту уловку обеими ногами и образовать убедительный союз... или немедленно отменить его — и вернуться к исходной точке. Она вспомнила Августа, стоящего на одном колене, на его лице было серьезное и полное надежды и… она почувствовала, как что-то безымянное, но острое шевельнулось внутри нее, заставив ее выбрать первое. Натали и Август теперь были заняты в глазах элиты острова Святой Елены.

Этот брак по расчету был ее идеей. Август, прибывший ни с того ни с сего, словно шар для разрушения, застал ее врасплох снаружи, но прямо сейчас? Если она не проглотит свою гордость, этот план потопит их обоих, даже не начавшись.

В финансах ее кредо было: будь решительным или иди домой.

Очевидно, это не всегда окупалось, учитывая, что она стала решительной и.… ее отправили домой.

Накопились сомнения в разумности такого расклада. Но это было решением ее проблемы. Двигаться вперед. И если бы она не схватила его обеими руками, шанс ускользнул бы от нее. Сквозь толпу она встретилась взглядом с Халли. Увидела, как в поле зрения появляется высокая фигура ее брата, и ей пришло в голову, что если она опозорит фамилию, вся тяжелая работа Джулиана по восстановлению винодельни пойдет насмарку.

Боже, она не могла этого сделать. Без шансов.

Времени на болтовню больше не было.

Глубоко вздохнув, Натали положила свой клатч на столик, помедлила мгновение, а затем уперлась ягодицами в бедро Августа. Очевидно, он ожидал, что она будет стоять всю поездку или сидеть в другом месте, потому что его брови взлетели вверх, его большая ладонь автоматически легла ей на поясницу, а его пальцы легли на основание ее позвоночника.

-Наверное, мне следует просто держать рот на замке, — сказал он, понизив голос на несколько октав, — так что я не говорю ничего, что могло бы все испортить.

— Это было бы самым умным поступком, который ты когда-либо делал.

-Да, вау. Двадцать минут помолвлены, а я уже другой человек. -Она наблюдала в отражении в окне, как внимание Августа скользнуло вниз по ее шее. Почувствовала, как его сердце ускорилось на ее плече. — Но не могу не отметить...

-Боже, ты отказываешься уходить от этого пути.

– ...Что, может быть, ты боишься меня поцеловать.

Она пригвоздила его взглядом, ее пульс участился из-за их положения — лица были на расстоянии не более нескольких дюймов друг от друга, его рука, защищающая ее спину, слегка согнулась, как будто он хотел притянуть ее ближе. Всю дорогу у себя на коленях. Его пятичасовая тень, которая не была видна, когда он прибыл, начала темнеть на его подбородке, а его галстук был немного кривоват. Крепкий солдат, вынужденный надеть костюм и жениться. Для нее. На ней.

Они были командой, нравится ей это или нет. У Натали было предчувствие, что следующая фраза из его рта поставит ее в неловкое положение или нет.

-Почему я боюсь целовать тебя? Я имею в виду, кроме нашего общего отталкивания.

Он дерзко пожал плечами.

-Ты боишься получить от этого удовольствие.

— Ты действительно думаешь, что я куплюсь на это? — выпалила она.

-На что? Это правда. Ты терпеть не можешь мою задницу, но если мы поцелуемся, ты забудешь об этом.

— О ненависти к тебе? -Она усмехнулась. -Скорее всего, нет.

Словно чтобы разоблачить ее блеф, раздался громкий свисток, и поезд рванулся вперед, отчего Натали врезалась в грудь Августа, а ее зад аккуратно скользнул ему на колени, где она с раздражением обнаружила, что он подходит ей как перчатка. Он зашипел на вдохе, его рука оторвалась от ее спины, чтобы схватиться за край бархатного кресла.

-Слушай, я могу предупредить тебя, что мне будет тяжело.

-Серьезно? - Его ширинка быстро раздулась под ее попой, отчего ее кожа покраснела. Не взволнована. Она не была взволнована. Возможно, если бы она продолжала повторять эти слова, они стали бы правдой. -Прошло немало времени?

— Десять минут или десять лет воздержания, Натали, мне все равно будет тяжело с твоей задницей. Но, да, раз уж мы заговорили об этом, прошло какое-то время. Ты?

Она не могла скрыть своего удивления тем, что он вслух признал приступ засухи. Удивлена настолько, что сказала свою правду, не подумав.

-Да. Ты должен был стать моим отвлечением.

— Отвлечением от чего? — резко спросил он, мышцы его груди напряглись.

Это верно. Он не знал. Конечно, нет. Почему он?

-Я была помолвлена. -Она старалась, чтобы ее тон был светлым. -В Нью-Йорке. Теперь нет.

Ему потребовалось несколько мгновений, чтобы осознать это, и между его бровями образовался настоящий каньон.

-Почему?

— Я не хочу об этом говорить, ясно? Не прямо сейчас.

Эти длинные пальцы сжались на ее спине.

— Он все еще при делах?

-Нет. - По какой-то причине она почувствовала необходимость посмотреть ему в глаза и запечатлеть на нем свой ответ. -Нет. Мы с тобой только что обручились, Август.

Очевидно, что нет.

Казалось, от облегчения его зрачки расширились.

-Хорошо.

-Хорошо?

Прошло несколько секунд, в течение которых она обнаружила, что изучает углубление в центре его нижней губы. Щетина появляется только над более твердой верхней. А почему было-то... раздражающе сексуально из-за того, что ее ноги не касаются земли, сидя у него на коленях?

-Это то, что я сказал. Хорошо, — повторил он, и что-то мелькнуло в его глазах. -Не хотелось бы отражать конкуренцию моей фальшивой невесте, верно?

-Верно. - Эта крошечная раковина разочарования, которую она чувствовала, была невероятно нездоровой. — Что ж, тебе не о чем беспокоиться.

На его щеке дернулся мускул.

-Хорошо.

-Перестань говорить «хорошо».

-Прекрасно. - Напряжение свернулось между ними, как медная пружина, и она не могла указать пальцем на источник. Возбуждение — его, а не ее — было очевидным ответом, но, казалось, было что-то еще. Однако в некотором роде ей бросали вызов, это было очевидно. Август наклонился, приблизив свой рот к ее губам на дюйм. Они были полностью защищены от остального вагона. Напа танцевала во всем своем богатом, залитом закатом великолепии, виноградные лозы тянулись к холмистой местности и угасающему солнечному свету, но она почти ничего не замечала. Только дыхание этого мужчины на ее губах и его сила, окружающая ее. -Именно так, Натали, мне не составит труда отбиться от какого-нибудь городского мальчишки в мокасинах.

Пожалуйста, скажите мне, что стенки моего влагалища не изогнулись в ответ на это.

-Боже. Оставь это на потом, чтобы устроить соревнование по мочеиспусканию с кем-то, кого никогда не встречал.

Почему она так быстро дышала?

Ее слова спотыкались о самих себя на выходе, и он только придвинулся ближе, его рука широко раскрылась на ее бедре и сжалась, его губы слегка коснулись ее губ.

— Отвлечение, да?

— Это то, из-за чего ты злишься?

— Кто сказал, что я сумасшедший?

-Твое лицо.

Их губы теперь были чуть ли не красными.

-Может быть, я просто зол, что упустил свой шанс помочь тебе отказаться от разорванной помолвки.

-Я пошла дальше.

— Докажи это, принцесса. -На мгновение его язык коснулся уголка ее рта, а пальцы вожделения скользнули по внутренней поверхности бедер. -Убеди этот поезд, полный твоих приятелей-винных снобов, что ты умираешь от желания пройти со мной по проходу.

Сволочь.

-По сей день никто на острове Святой Елены не побил мой рекорд по кадрам, сделанным на вечеринке. Шестнадцать выстрелов, Август. Я должна по всем расчетам быть мертвой. До меня рекорд стоял на пятнадцати.

— Горжусь тобой, девочка, но зачем ты мне это рассказываешь?

— Значит, ты понимаешь, что я не проигрываю. Не тогда, когда мне бросают вызов.

В груди раздался гул.

-Получение этого рта на моем не будет потерей.

Медленно она намотала его галстук на свой кулак и своим телом повела его обратно в темное внутреннее пространство кресла «Гнезда Влюбленных», повернувшись так, что ее груди были высоко прижаты к его груди.

-Ты уверен?

— Уверен, как никогда ни в чем, — твердо сказал Август.

Но когда она немного повернулась у него на коленях, он сглотнул.

«Блять» было последним, что он сказал, прежде чем Натали накрыла его рот своими губами и поцеловала его так, как будто это было чистой прелюдией. Влажные губы двигались справа налево, дразня, показывая ему, что ее рот может делать в другом месте. И судя по твердому подъему его эрекции под ее попкой, он определенно думал об этом. Много. Она обхватила его щетинистую челюсть правой рукой и потянула его за подбородок, открывая рот, давая ей возможность лизнуть глубоко, раз, два, три раза, неторопливо и смакуя, пробуя на вкус его сердечный стон и чувствуя, как его мускулы напряглись до предела, привязывая.

— Я вижу, что ты сейчас делаешь, — произнес он между поцелуями. -Ты собираешься разжечь меня и оставить в покое, не так ли?

— Поздравляю, — выдохнула она. — Ты не такой глупый, как кажешься.

Он поднял ее подбородок, остекленевшие глаза посмотрели на нее сверху вниз.

— Ты недооцениваешь, как сильно я люблю испытания, принцесса. -Она больше не совершит эту ошибку.

Прежде чем она успела осознать, что происходит, пальцы Августа скользнули в ее волосы и сжали в кулаке густые пряди, используя свою хватку, чтобы запрокинуть ее голову. Обнажить ее шею. А потом... ой. О Боже. Его зубы, кончик языка и губы двигались чувственным трио вверх по изгибу ее горла, а затем вправо. В место за ухом, где так быстро раздвигались пальцы ног, одна из ее туфлей с глухим стуком упала на пол.

-Не могу поверить, что ты ждала, пока мы сядем в поезд, полный людей, чтобы снова поцеловать меня. -Его зубы сомкнулись на раковине ее уха и царапали вверх и вниз, вверх и вниз. — Может быть, ты сделала это нарочно, потому что точно знаешь, что бы мы делали, если бы были одни.

-Боролись?

-Черт возьми. - Он лизнул за ее ухом, проследил путь обратно к ее рту и втянул ее губы в крепкий поцелуй. -Но я бы начал с двумя пальцами глубоко между твоими ногами и держал бы их там, пока ты не станешь достаточно мокрой, чтобы вытерпеть это.

Больше вагинального сжатия. Под тихий стон она попыталась замаскироваться кашлем.

Никого не обмануть.

Кадры быстро менялись.

Она могла видеть его мысленным взором, грубо двигающимся на ней в беспорядке постели, ее лодыжки сомкнулись за его большой, согнутой спиной. Они будут взволнованы и потны и будут пытаться превзойти друг друга, и это будет сногсшибательно, но она потом пожалеет об этом. Уступить этому мужчине, который думал, что она не более чем избалованная девчонка.

Время вернуть себе превосходство.

— Может быть, я бы давала, а не брала, — пробормотала она, проводя пальцем по его рубашке и теребя пряжку ремня, наслаждаясь тем, как сбилось его дыхание. -Это может быть так хорошо, что ты даже не доберешься до своей берлоги.

-Принцесса, если бы мне пришлось скользить домой на кровати из бритвенных лезвий, я бы добрался до этой берлоги вместе с тобой. -Он выдохнул. -Перестань шевелить тугой задницей, или, клянусь Богом…

-Что? - Она поймала его нижнюю губу зубами и покрутила бедрами, наслаждаясь привилегией наблюдать, как его глаза стекленеют. -Что ты собираешься с этим делать?

— Плакать, наверное.

Из нее вырвался смех. Искреннее хихиканье от его натянутого признания.

Закрыв глаза, он улыбнулся ей в рот.

Что-то неожиданное подпрыгнуло в груди Натали, и ее губы остановились, дразня его в еще одном поцелуе. Что это было? Ни при каких обстоятельствах ничего не должно происходить в месте между ее мозгом и влагалищем. Он был готов покинуть город. Он бы уехал из города, если бы не ее предложение помочь ему получить кредит. Он считал ее избалованной богатой девушкой. У них даже не было настоящих отношений, а он уже твердо отверг все, что касалось ее. Было бы пустой тратой времени и энергии пытаться доказать, что он не прав. Особенно, когда их потенциальная договоренность была основана на освобождении ее очень солидного трастового фонда.

Она зря потратит дыхание.

— Вернись сюда, — прохрипел он, изучая ее. -Мучаешь меня. Я могу взять это. - Встать. Ей нужно было встать.

Они почти наверняка были замечены целующимися в отражении окна. Цель Гнезда Влюбленных была достигнута. Так почему она снова наклонилась, жаждая полноты его губ и того, как его руки медленно блуждали по ней, запоминая изгиб ее бока, форму ее коленных чашечек.

Рот Натали находился в полусантиметре от Августа, ее сердце бешено колотилось. Перчатка между ними расплывалась. Этот поцелуй должен был быть посвящен наслаждению. Изучение. Их. В отчаянии она попыталась вспомнить все оскорбления по поводу ее пьянства и того, как он намеренно ослепил ее в палатке, но все, что она могла чувствовать, это его сердце бешено колотилось, а ее собственное подпрыгнуло в ответ на доказательство того, что он был так взволнован.

-Натали.

Ей потребовалось полных пять секунд, чтобы понять, что говорит ее мать.

Откуда?

Натали подняла голову и наклонилась в сторону, и там была Коринн, скрестив руки на своей стройной талии, глядя на нее с бесстрастным выражением лица.

— Боже мой, — прошептала она. -Застукала за поцелуями матерью. Я случайно не села на поезд обратно в твою среднюю школу?

— Можем ли мы поговорить наедине, пожалуйста? -Коринн продолжила.

-Одна минута.

Натали нырнула обратно в кресло, желая вернуть своему лицу нормальную температуру.

Голова Августа со стоном откинулась назад.

-Боже.

-На самом деле Антихрист больше похож на ее атмосферу.

Его грудь вздымалась и опускалась от болезненного смеха.

— Ты должна дать мне минуту. Или… шестьдесят. Чтобы эта штука упала.

— В таком случае определенно не думай, что я помогу, — сказала она, хлопая ресницами.

— Натали, — прохрипел он.

Она прижалась губами к его уху и испустила теплый вздох, от которого он вздрогнул и вцепился в край ее платья.

— Похоже, я выиграла, крысиный король.

У него отвисла челюсть.

-На этот раз.

- Это единственный раз, когда это произойдет. Мы высказали свои точки зрения.

— К сожалению, у меня все еще есть моя, — пробормотал он, кивая на свои колени.

— Мерзко, — отрезала она, хотя почувствовала, как в горле застревает смех, и слезла с его колен.

-Соберись, пока я, — она встретилась глазами с Коринн, — поговорю с моей прекрасной мамой. -Коринн закатила глаза и ушла.

Натали последовала за ней, улыбаясь и благодаря людям, которые поздравили ее. Когда они подошли к тихому уголку вагона, на лице Коринн сохранялась безмятежная улыбка, но нельзя было не заметить гнев в ее глазах.

— Тебе не кажется, что было бы неплохо немного предупредить нас, прежде чем втягивать меня и твоего брата в этот трюк?

— Да, действительно. Это было моим намерением…

— В течение тридцати минут ты и эта… обезьяна превратили нас в зрелище.

Внезапно кровь Натали закипела.

-Он ветеран войны. Морской котик. Никогда больше не говори о нем так.

Рот ее матери захлопнулся, но она быстро перегруппировалась. Однако Натали этого не сделала. С каких это пор она так увлечена защитой этого человека, который должен был быть ее врагом? Она могла оскорблять его, пока коровы не вернутся домой, но кто-то другой попытался это сделать, и она откусила им голову?

— Ты плеснула вином в лицо этому человеку на конкурсе «Букеты и новички» два дня назад. Ты думаешь, что все в городе не знают об этом? Ты не думаешь, что они недоумевают, как ты мог так быстро перейти от врагов к боевым действиям?

Щеки Натали вспыхнули. Такими темпами она собиралась сжечь слой кожи.

-Пары спорят. Ты должна знать это лучше, чем кто-либо другой. Не так уж сложно проглотить мысль о том, что мы были в разгаре ссоры.

Эта женщина уже качала головой.

-Ты собираешься унизить эту семью, так же, как ты делала это в старшей школе.

Натали отпрянула, как будто ее ударили. Ее тело отступило от резкого выговора — и ее спина тяжело уперлась в неподвижный предмет. Вздрогнув, она наклонила голову и увидела позади себя нахмурившуюся Августу.

Сначала на нее, а потом на ее мать.

— Все в порядке, принцесса?

Коринн посмеялась над этим прозвищем. Натали наблюдала, как ее мать ведет войну между манерами и ее явным гневом. Удивительно, но гнев победил. Вместо того чтобы пожать руку Августу и сказать что-нибудь, чтобы сгладить неловкую ситуацию, как обычно, Кориyн проплыла мимо них с натянутой улыбкой и подошла к другой группе, начав скучную светскую беседу о восстановленных старинных приспособлениях поезда.

— Сколько ты слышал? — спросила Натали, не оборачиваясь. Удар прошел.

-Немного.

Судя по его грубому тону, он слышал часть о том, что она унижает семью.

-Большее. Наверное, я заговорил слишком рано. -Она не знала, что делать со своими руками. Взять их. Жест без цели. Обнять ее середину.

— Ты выиграл сегодняшнюю битву.

С минуту они стояли молча. Затем Август удивил ее, схватив ее за правую руку и поведя обратно к Гнезду Влюбленных. Он опустился на сиденье и потянул ее за собой. У нее не было сил бороться с ним или притворяться, что его тепло не приветствуется, и мгновение спустя она обнаружила, что ее голова спрятана под подбородком Августа, а ее ноги лежат на его бедрах, и она смотрит, как Напа проходит мимо в тишине.

— Давай назовем это ничьей на сегодня, — пророкотал он.

Натали, пережив потрясение на всю жизнь, закрыла глаза и кивнула.

Его голос успокаивал ее ухо.

— Я возьму напрокат смокинг, а ты наденешь красивое платье. Или штаны. Я ценю свои яйца, поэтому я не говорю тебе, что надеть, мне просто нравятся твои ноги. Много. По сути, им место в музее. -Она фыркнула в знак благодарности, и он погладил ее по голове. -Мы произнесем клятвы, а потом я отведу тебя домой, к моему сумасшедшему коту. Мы могли бы даже сблизиться, пытаясь защитить себя от ее кошачьего зла. Если нам удастся пережить друг друга — и Угрозу — мы протянем, пока у тебя не появятся деньги, чтобы открыть свою фирму. Хорошо?

Пытался ли кто-нибудь когда-нибудь успокоить ее таким образом?

Может быть, Джулиан, когда она впервые вернулась домой и почувствовала себя ужасно не в своей тарелке на острове Святой Елены. Но усилия ее брата не сработали так. Не так основательно.

Как странно, что Август успокоил ее после того, как он так долго ее раздражал.

— Хорошо, — согласилась она, кладя руку на его грудь. — И твой кредит.

Прошла пауза.

-Ага, принцесса. Это тоже.

И она оставила свою ладонь на его сердцебиении, чувствуя ровный стук, в то время как поезд катил по бескрайнему небу, и его подбородок в конце концов остановился на ее макушке. Может быть, это было бы не так уж плохо, в конце концов.

Ха.

Глава седьмая

Глава седьмая

Знакомые лица улыбались Натали в ответ с поверхности экрана ее ноутбука. Каждый раз, когда она заходила в социальные сети, чтобы проверить своих нью-йоркских коллег, их лица и даже их имена становились все менее и менее узнаваемыми. Фотографии ее бывших коллег на частной крыше были сделаны только вчера, может быть, даже когда она целовалась со своим заклятым врагом в поезде с вином, но это было все равно, что рассматривать фотографии из прошлого.

Чем дольше Натали отсутствовала в Нью-Йорке, тем более незнакомыми ей становились эти люди и их блестящая деятельность. Прилив эйфории после удачного обмена, адреналин, поднявшийся, когда прозвенел первый звонок, — ее воспоминания об этих вещах начали угасать вместе с запахом победных сигар. Те кусочки ее жизни приглушались, и она хотела их вернуть. Резче. Она хотела испытать все это снова, лично.

Когда она впервые прибыла на остров Святой Елены, у нее было почти отчаянное чувство FOMO³. Должна вернуться как можно скорее. Нельзя допустить, чтобы они забыли обо мне. Оно все еще было там, билось, как дополнительный пульс в ее кровотоке, но безотлагательность начала терять свою власть над ней — и это просто не годилось. Она нуждалась в этом обратно. Пять минут в Нью-Йорке приравниваются к пяти годам в любом другом месте. Люди забыли. Бизнес пошел дальше. Дорога проложена прямо над вчерашними звездами и они названы лежачими полицейскими.

Она была на той крыше, произнося тост. Празднование головокружительной сделки, которая увеличила стоимость казны фонда. Нулей на экране. Когда она добавляла эти нули, ее обнимали. Она была членом команды-победителя.

Здесь, на острове Святой Елены?

Она была неуклюжим мультяшным талисманом.

Хотя вчера, в течение очень короткого промежутка времени, она была членом двух-командной игры. С самым неожиданным из союзников. Август. Может быть, именно поэтому она проснулась так рано — снова — пытаясь выжечь образы из желаемой временной шкалы в своем мозгу. Потому что было слишком легко заключить перемирие с Августом и позволить себе просто… быть. Смириться с этой большой рукой, обвивающей ее бедро, и его колючим подбородком, лежащим на ее макушке, время от времени тыкающимся носом в ее волосы.

Это было шоу для публики?

Натали вздохнула и нажала несколько клавиш на своем Mac, переходя к месту в Интернете, которого ей абсолютно следует избегать, например, к фирменному блюду из свинины в круглосуточной закусочной.

Инстаграм бывшего жениха.

Она немного поколебалась, прежде чем нажать -ввод — и вот он появился во всем своем костюмном мальчишеском обаянии. Ее желудок скрутило при воспоминании о том, как он спокойно просил вернуть ей обручальное кольцо. Он был еще спокойнее, объясняя, что, хотя он может любить ее, он не может позволить, чтобы их отношения стоили ему карьеры, ради которой он так усердно работал.

Еще спокойнее, когда он попросил ее уйти.

Август не порвал бы с ней таким образом — то есть, если бы они были на самом деле вместе, а не просто притворялись. Будут крики, хлопанье дверью и оскорбления от них обоих. Они бы снесли дом. Почему она вообще думала об этом? Более того, почему она вдруг обратила внимание на плечи Моррисона и подумала, что они могут трижды влезть в плечи ее фальшивого жениха? Это было не соревнование…

Натали вздохнула, когда на экране появилось новое изображение. Только что опубликовал. Фотография Моррисон на балконе, где она обычно пила кофе, с видом на Южный Центральный парк. Рядом с ним знакомая блондинка в белом халате потягивала зеленый сок из стакана и закатывала глаза во время фотосъемки. Та блондинка... Криста, верно? Натали знала ее.

Одна из дочерей члена их правления.

Он променял ее.

Запыхавшись, Натали захлопнула ноутбук. Она встала и сделала полукруг вокруг кровати. Ее сердце не разрывалось. Этот ущерб уже был нанесен, и, если быть честной, его было легче всего исправить. Но ее уверенность? Это была совсем другая история — и теперь потребовался еще один удар, невидимый молоток расплющил ее, как куриную котлету между двумя листами вощеной бумаги.

— Глубокий вдох, — пробормотала она себе под нос, вытянув руки над головой и позволив им медленно опуститься. Назад, назад. Она могла превратить это резкое открытие, что ее жених уже движется вперед, во что-то позитивное. То, что не убьет ее, сделает ее сильнее. Тот факт, что ее бывший спал с прекрасной дочерью миллиардера, сделает ее возвращение еще более приятным. Она будет при статусе снова. Не совсем как раньше, но с похожей жизнью. К ней вернется это чувство... розыска. Она станет увиденной.

Решив выпить чашку кофе, прежде чем идти в душ, Натали как можно тише открыла дверь гостевой комнаты и выползла наружу, не желая беспокоить Джулиана и Халли, которые спали по другую сторону кухни. Не дай бог она их разбудит. Кровать заскрипела бы через десять секунд, и, честно говоря, свидетельствовать о чьем-то другом стремлении к оргазму было последним, что ей было нужно этим утром.

Она воткнула капсулу в кофеварку, поставила кружку под носик и потянула рычаг вниз, выбрав самую крепкую настройку. И ждала.

Почему лицо Августа было первым изображением, которое пришло ей в голову буквально через пять минут после того, как она узнала, что ее бывший встречается с кем-то новым? Она не знала. Но это определенно был знак, чтобы сегодня перестроить боевые порядки. Они могли бы работать вместе для более важного дела на публике. Наедине его любимым занятием было презрение к ней за то, что она родилась в привилегированном положении, в то время как он проделал тяжелую жизнь.

Хотя... она мало что знала о пути, который он выбрал.

Может быть, она должна узнать. На всякий случай, если кто-то спросит.

Вероятно, она должна знать хотя бы основы о своем фальшивом женихе.

— Псс, — раздалось шипение из темноты.

Натали рванулась к блоку с ножами и остановилась только тогда, когда Халли вошла в полутемную кухню в стэнфордской рубашке, которая была ей ниже колен.

— Господи, — выдохнула Натали, хлопнув себя ладонью по груди, уверенная, что ее сердце вот-вот выскочит из грудной клетки. -Что ты делаешь, подкрадываясь ко мне, как старый викторианский призрак или

что-нибудь? Я чуть не швырнулв в тебя мясницкий нож.

Халли прижала палец к губам.

-Шшш.

Натали наклонила голову.

— Теперь ты меня действительно пугаешь.

— Извини, — прошептала Халли, ползя вперед босиком, каждый палец ее ноги был выкрашен в разный цвет, а браслет на щиколотке мягко позвякивал. — Я не хочу будить Джулиана.

-Действительно? Кажется, тебе нравится будить его. Вместе с мертвыми.

Девушка ее брата слегка порозовела, но намеки ее не смутили. Нет, она казалась чрезвычайно сосредоточенной в шесть утра.

— Мы можем поболтать?

-Гм… -Что здесь происходило? Натали взяла свой свежесваренный кофе и сделала глоток черного для первого удара, а затем направилась к холодильнику за молоком.

-Конечно. Что у тебя на уме?

Какова бы ни была причина этого предрассветного свидания, Халли отнеслась к этому крайне серьезно.

— Я здесь, чтобы предложить свои услуги.

Натали сделала двойной глоток, добавляя молоко в свой кофе.

-В каком смысле?

Хэлли нахмурилась, как будто ответ был очевиден.

— Ну, конечно, за твою фальшивую свадьбу. Я здесь, чтобы помочь.

-Не стесняйся называть это так. Знаешь, на острове Святой Елены повсюду есть глаза и уши. -Натали притворно вздрогнула. — Мы просто собираемся обменяться клятвами в здании суда, но я полагаю, если ты хочешь сделать мне букет?..

Хихиканье Халли остановило ее.

-Здание суда. Это восхитительно. Разве ты не слышала, как твоя мать требовала надлежащей свадьбы?

Улыбка Натали исчезла, страх скрутил ее живот.

— Да, но она никак не могла спланировать свадьбу в нужные нам сроки. Верно? Что ты знаешь?

— Твоя мать сказала Джулиану взять напрокат смокинг к этой субботе. -Халли не торопилась, продолжая. -А потом ей пришлось положить трубку, потому что по другой линии звонил официант.

-Ресторан? -Натали задохнулась.

Она должна была это предвидеть. Ни за что Коринн не согласится на церемонию в здании суда. Не с пышностью и традициями имени Вос, которые нужно поддерживать.

Что хотел сказать об этом Август?

И почему само его имя перенесло ее обратно в винный поезд, где он окутал ее теплом и замедлил сердцебиение до нормального ритма нежными словами на ухо, а его сильные руки дарили ей ощущение невесомости? Он почти заставил ее почувствовать… умиротворение. Защиту. Как мог тот же мужчина, от которого ей хотелось визжать, как банши, добиться от нее такой реакции? Нет способа узнать. Но эффект от него... задержался. Жестоко.

-Были также некоторые разговоры об аренде гигантских палаток. -Гигантских. Блондинка-штопор наклонила голову, но было трудно разобрать, сочувствует она или взволнована. -Нравится тебе это или нет, ты получишь полный свадебный уход в стиле Напа. Коринн использует метод вспышки и трепета, чтобы одурачить местный колорит, и я тоже хочу в этом участвовать. Я агент хаоса, Натали. Я ничего не могу поделать, я жажду опасности.

— Откуда мне знать, что ты не выполняешь задание под прикрытием? -Натали прищурила глаза поверх края кружки. — Ты носишь прослушку, Уэлч?

Ни секунды не колеблясь, девушка ее брата подняла футболку Стэнфорда, чтобы показать пару радужных трусиков и две очень впечатляющие тата. Через мгновение она опустила тканб=ь, и Натали сделала глоток. -Какие услуги ты предлагаешь?

-Цветочные композиции, очевидно. Но и… - Хэлли шагнула вперед, приближаясь к свету. -Буквально что-нибудь гнусное. А именно планирование девичника. Поняла тебя.

— Ты немного чокнутая, не так ли, Халли?

-Я писала письма тайного поклонника твоему брату и завидовала, когда он ответил мне.

-Хорошая точка зрения.- Натали постучала пальцем по краю кружки. — Ты не собираешься спросить, почему я вступаю в этот фальшивый союз с кем-то, кого я когда-то называл больной крайней плотью? Или ты не спрашиваешь, потому что уже знаешь?

-Мы с Джулианом говорили о… ты знаешь.- Халли так быстро покраснела, что было удивительно, что в ее ногах было достаточно крови, чтобы держать ее в вертикальном положении. -Свадьбе. Друг другу. И он, возможно, упомянул что-то о трастовом фонде, который будет выпущен, как только это произойдет. Он, гм... Ну, он спросил, не буду ли я против того, чтобы он вложил эти деньги обратно в винодельню. Когда придет время.

Острая боль пронзила Натали горло.

-Ну, он гораздо более самоотверженный, чем я.

-Нет.- Халли покачала головой. — Его положение луччше, чтобы он помог в данный момент

-Я бы помогла, если бы они попросили. Если бы я подумала, что им нужна моя помощь… — Она оборвала себя взмахом руки, выдавив из себя улыбку. -Я ценю твое предложение помочь, сумасшедшие штаны. Я принимаю его. Я удовлетворю твою потребность в хаосе, пока ты будешь хранить мою тайну среди семьи.

Хэлли медленно закрыла глаза, сжав руки между грудей.

-Спасибо. Настоящим я объявляю себя твоей тайной фавориткой.

— Только не проси меня так тебя называть. -Натали выключила кофеварку и неторопливо направилась в коридор с полчашкой в руке. Перед выходом она остановилась перед Халли, которая чуть не дрожала от волнения. — Мой брат понятия не имеет, во что ввязался, не так ли?

— Вообще-то имеет. -Глаза флористки сверкнули. -Он полностью осознает, что я способна на разрушение, и все равно любит меня. Может быть, он сумасшедший.

— Может быть, — пробормотала Натали, качая головой. — Я уже упоминала, что ты мне нравишься, не так ли?

-Ты мне тоже нравишься.- Хэлли подмигнула и снова растворилась в темноте, прошептав: «Давай, к черту», и исчезла в темноте.

Натали долгие мгновения смотрела в темноту, чувство вины начинало щекотать ей горло. Теперь она втянула в свой план всю свою семью и Хэлли? Будет ли это ложью, которая помножится на тысячу других, когда всего этого фарса потенциально можно было бы избежать с помощью одного унизительного телефонного звонка ее отцу в Италию?

Ага.

Ее голова упала на плечи, беззвучный стон раздался в потолке. Один телефонный звонок. Она могла это сделать. Желательно до того, как она нанесет еще какой-нибудь вред или вовлечет еще кого-нибудь из близких. Но детка, неужели это будет отстой.

* * *

Натали яростно чертила в блокноте, водя кончиком шариковой ручки туда-сюда по синей бороздке, которая медленно становилась черной. В ее ушах жужжал звук соединения с Европой. Ее прошиб холодный пот, она взглянула на часы и снова посчитала разницу во времени. Сейчас восемь часов в Италии. Был бы ранний вечер. Она понятия не имела, на что был похож график ее отца, даже не знала, был ли это все еще его номер телефона. Но она не хотела оглядываться на десять лет назад и жалеть, что предприняла эту попытку предотвратить катастрофу.

-Привет.

Оживленный. Ничего не отдал. Это был ее отец.

Боже, на земле не было никого более устрашающего, и она столкнулась с несколькими гигантами, когда занималась финансами. У Далтона Воса был осуждающий взгляд и нехватка времени. Всегда спешил, чтобы сделать следующее лучшее, как будто он боялся покинуть мир, не оставив на нем следа. Он безумно желал, чтобы его винодельня стала самой прибыльной в Напе. Как только это было сделано, он получил…

Скуку. Со Святой Еленой. Его семьей.

Пожар четырехлетней давности казался почти неприемлемым, как будто он не мог признать, что стихийное бедствие взяло над ним верх. Разорвав свой тяжелый брак с Коринн и подписав контракт с Vos Vineyard, он переключил свое навязчивое внимание на команду Формулы-1, без сомнения, вложив гигантскую сумму денег, которую винодельня могла отчаянно использовать.

Напоминание о том, что Далтон сделал с ее матерью, заставило Натали бросила ручку и сесть прямо.

-Здравствуйте, отец, это Натали.

-Да. Появился твой номер, — сказал он почти рассеянно. -Как ты?

-Отлично. Вообще-то я на острове Святой Елены.

-Ах. -Короткая пауза. -Как Коринн? Устала, наверное. Нелегко управлять виноградником, и я уверен, что она уже поняла.

— На самом деле она процветает, — без колебаний сказала Натали. Конечно, между ней и Коринн могли быть трения, но она ни за что не позволила бы этому мужчине думать, что он был самой сильной стороной ее матери. Или что без него ей было хуже. Любая достойная женщина поступила бы так же. -Лучше, чем когда-либо.

Нет ответа. На самом деле, она могла слышать, как он что-то печатает на другом конце провода.

Как всегда отстраненно и пренебрежительно.

Ей нужно было сделать просьбу, прежде чем она начнет визжать.

-Я звоню, потому что у меня есть возможность открыть собственную инвестиционную фирму в Нью-Йорке. Мы с моей коллегой Клаудией расширяем…

— Я знаю, что тебя уволили, Натали. Плохая сделка, которая чуть не разорила всю вашу фирму в начале этого года. -Он прочистил горло. Скрипнул стул. -Я по-прежнему заядлый инвестор. Ваша компания, возможно, хранила это в тайне, но мой брокер смог отследить закулисные подробности.

Тошнота скатилась к ее животу, как туман над озером, в мертвой точке лба образовалась острая боль. Он знал, что ее уволили, и просто жил своей обычной жизнью. Почему она ожидала чего-то другого? Восстанавливаться. Храни его вместе.

-Да хорошо. Я внизу, но не вне. На самом деле, я уже на пути к выздоровлению, поэтому…

— Вот почему ты звонишь по поводу денег.

-Да.- Она глубоко и беззвучно вздохнула, заставляя себя проглотить выпитый кофе. -Да. Звоню по поводу моего трастового фонда. Я думаю, ты согласишься, что в наши дни этот язык сильно устарел.

-Я заработал деньги, Натали. Это зависит от меня, как их тратить. Если бы ты принимала более разумные решения, у тебя бы не было этой проблемы.

-Что ты хочешь, чтобы я сказала? Я облажалась? Я знаю, что я сделала. Оставь это. -Ему просто нужно было услышать, что он прав. Если бы он позволил ему набрать очки, это бы сожгло ее, но она должна была помнить о цели.

Но потом он пошел туда. Он пошел туда.

-Возможно, идея женитьбы не так уж и устарела.

Возможно, ты больше подходишь для семейной жизни, чем для бизнеса, Натали. Другими словами, возвращайтесь на кухню.

Каждый волосок на ее теле встал дыбом.

-Откровенно говоря, отец, я не думаю, что мужчина, бросивший собственную жену, может превозносить достоинства брака.

Далтон фыркает. Затем линия оборвалась.

Она закрыла глаза и уронила телефон на колени.

Свадьба определенно состоится.

Глава восьмая

Глава восьмая

Август провел рукой по вспотевшему лбу и бросил гаечный ключ. Одним из лучших моментов ухода из этой винодельни было бы то, что он больше никогда в жизни не увидел этот горизонтальный пресс. После того, как он продаст имущество, устаревшее оборудование станет чужой проблемой. И вот он уже в восьмисотый раз чинит темпераментный кусок мусора.

Еще одна бессмысленная попытка виноделия.

Может быть, на этот раз его Каберне действительно кого-нибудь убьет.

Август сделал несколько шагов к рабочему столу, тянувшемуся вдоль правой стороны сарая, и взял бутылку с водой, одним глотком осушив большую часть содержимого, а остатки выплеснув себе на макушку. Вздохнув, он прислонился к столу и осмотрел амбар, его взгляд задержался на ряду дубовых бочек, в которых хранился перебродивший виноград и его сок, который, по идее, должен состариться в вино.

По правде говоря, он немного беспокоился о том, чтобы оставить эти бочки в поле зрения. Он вырастил их содержимое из почвы, собрал виноград голыми руками, и если бы он только смог найти правильное обращение с дрожжами, что-то щелкнуло бы. Верно?

Август фыркнул, вспомнив, сколько людей, которых он видел, срыгивают его вино, как дети, после полной бутылки смеси. У него были такие большие надежды, когда он в первый раз вошел сюда. Место было битком набито людьми, пьющими вино с именем его лучшего друга на этикетке. Где-то, каким-то образом Сэм увидит это и сделает ту комбинацию аплодисментов и смеха, которую Август мог слышать во сне.

Хотя прошлой ночью его попытки заснуть были прерваны кем-то другим. Натали. Воспоминания о том, что они делили Гнездо Влюбленных в винном поезде.

Яркие воспоминания, которые делали его член очень несчастным туристом.

Боже, ее задница так идеально помещалась у него на коленях.

Голова Августа со стоном откинулась назад. Почему он не мог просто отбиться и покончить с этим? Он хотел. Плохо. Падение ада, разверзшаяся на его переднем дворе, обычно не помешала бы ему даже погладить одну из них, если бы это было необходимо — и, черт возьми, это было необходимо сейчас. Как ни странно, его верхняя голову, казалось, намеревалась бомбардировать его несексуальными мыслями, прерывая весь процесс самопомощи в зачаточном состоянии.

В основном ему не нравилось воспоминание о том, как Натали сдулась из-за критики матери.

Ему определенно нравилось, как она свернулась к нему для утешения — ничего не мог поделать — но ему не нравилась причина. Ни капельки. Грустная Натали заставила его член смягчиться прежде, чем он смог набрать хороший ритм. Какого хрена.

Когда источник его беспокойства появился в дверях амбара с блокнотом в руках и выглядел как молодой специалист, направляющийся в зал заседаний, Август мог только смотреть. Она все еще расстроена прошлой ночью или чувствует себя лучше?

Потому что его член понятия не имел, как себя вести.

Он получил ответ, когда она сморщила нос.

— Боже, я чувствую твой запах отсюда.

Определенно чувствую себя лучше.

С безрадостным смехом он схватил гаечный ключ с земли. -Вот как выглядит ручной труд, Натали. Ты когда-нибудь видела это в реальной жизни или только в кино?

Ее испепеляющий вздох наполнил сарай.

-Я выросла на винодельне, придурок. Я знаю, как выглядит ручной труд.

-Неа. Ты знаешь, как это выглядит, когда это делают другие люди.

Она открыла рот, чтобы ответить, но также быстро закрыла его, избегая его взгляда. Он сразу же захотел вернуть его обратно. Почему он продолжал попадать в эту ловушку вместе с ней? Почему они дрались каждый раз, когда оказывались в одной комнате? Вела ли она их к разногласиям, или он постоянно совал нос в то, что ее беспокоило?

- Я пришла обсудить... обмен клятвами, — сказала она, одарив его беззаботной улыбкой, хотя ее глаза были так уязвимы, что его горло сжалось. Боже, храни его от этой калейдоскопической женщины. — Если только ты не спал на них прошлой ночью и не решил отступить.

-Я не отступлю. - Этот долгий вздох, который она испустила, заставил его хотеть встряхнуть ее. Или поцеловать ее. Или что-то еще. -Значит, мы занимаемся планированием на уровне блокнота, да?

— Думаю, тебе придется надеть рубашку. Если ты не разорвал их всех посередине, притворяясь Халком возле зеркала.

-Вместо того, чтобы спрашивать у зеркала, самая ли я прекрасная из всех, как ты, о злая?

-Остерегайся ядовитых яблок, когда мы поженимся. Я могла бы унаследовать это место и сделать приличное вино.

— Ты имеешь в виду, что могла бы нанять других людей для этого?

-Лучше, чем упрямо пытаться сделать это в одиночку без какого-либо опыта.

— Думаешь, ты сможешь лучше, принцесса? Потому что, насколько я могу судить, ты не имеешь никакого отношения к фактическому производству или розливу вина семьи. Только пьешь. -Ставни опустились.

Она превратилась из движущейся в робота за одну секунду.

И его голова, та, что наверху, начала припоминать другие случаи, когда он высмеивал Натали за ее склонность часто напиваться. Реагировала ли она так же в прошлые разы? Ага… Август подозревал, что, может быть, и реагировала, но было трудно сказать, когда они качались от одной бородки к другой, как обезьяны на лианах.

— Хочешь, чтобы я перестал подкалывать тебя по поводу пьянки? — спросил он, подходя к ней с другой стороны амбара. -Я могу.

Она открыла блокнот на первой странице и сделала вид, что делает пометку, хотя он мог видеть, что колпачок все еще был на ее ручке.

-Вряд ли это имеет значение. Все, что ты мне говоришь, попадает в одно ухо и вылетает из другого.

— Нет, пьянство тебя беспокоит.

— Ты делаешь из мухи слона.

— Потому что я могу прекратить.

— Мы сейчас устанавливаем параметры для оскорблений друг друга?

-Ага. Похоже на то. Цель не в том, чтобы задеть твои чувства.

Это удивило ее. И привлекло ее внимание. Хорошо.

-Какова цель?

-Ты так полна решимости поставить меня на место на колышке ниже тебя. Может, я просто пытаюсь опустить тебя до одного уровня, чтобы мы могли…

-Заниматься сексом? Боже, ты такой предсказуемый.

— Я собирался сказать, чтобы мы снова могли сойтись во взглядах.

-В постели.

-Среди других мест.

Как обниматься в поездах. Не то чтобы он мог сказать это вслух без того, чтобы она не распяла его.

Однако он мог бы решить эту проблему, не так ли? Эта женщина не должна была защищать его. Его очень беспокоило то, что она это делала. Ему нравилось, что она сидит у него на коленях и доверяет ему гораздо больше.

— Твоя мать сказала что-то прошлой ночью о… инциденте, когда ты была в старшей школе?

Ее мускулы напряглись, как будто она не ожидала, что он заговорит об этом, и теперь готовилась надеть еще больше доспехов. Но этого не происходит.

-Натали, я пел «Wanted Dead or Alive» Бона Джови в микрофон на школьном шоу талантов, когда мне было семнадцать. В парике и гольфах с кисточками. Я здесь не для того, чтобы судить.

Из нее вырвался сдавленный смех.

— Последнее место, я полагаю?

-Они не очень поняли мое художественное видение.

Она пробежала глазами по нему, словно пытаясь представить сцену, и сжала губы, чтобы подавить улыбку, колеблясь. Затем, судорожно перекатываясь через плечо, она призналась:

-Я склонна использовать алкоголь как средство преодоления трудностей. Конечно, я делаю так. Я взрослый человек, живущий в этом мире. -Она прикусила внутреннюю сторону щеки, выражение ее эмоций так быстро переполняло гамму эмоций, что ему пришлось сосредоточиться на том, чтобы не отставать. Черт, она была чем-то невероятным. -Однако в старших классах это было больше... импульсивным действием для получения внимание, в котором я нуждалась. Джулиан так легко это понял. Внимание к его достижениям и его мудрому способу решения проблемы. У меня не было ни одного из его качеств, и я, наверное, запаниковала. Я начала чувствовать себя невидимой. Когда я много пила и вела себя безрассудно, люди хотя бы обращали на меня внимание. Они думали, что я смешная. Тусовщица.

Август умирал от желания закричать, что все, кто не обращает на нее внимания, должно быть, полные идиоты, но он боялся перебить ее неправильным чувством и заставить ее закрыться. Бог знал, что у них уже были разногласия из-за его склонности говорить не то дерьмо.

Это не помешало ему устно защитить ее. Может еще пообниматься.

-Мои родители отправили меня в реабилитационный центр на две недели, чтобы напугать меня больше всего. Я проделала слишком много трюков — я думаю, что последней каплей, было то, что я выбелила гигантский номер шестьдесят девять на футбольном поле в ночь перед возвращением домой…

-Умница.

Они ударили кулаками.

Потом выглядел потрясенным, что они сделали это.

-... и моя репутация начала выставлять винодельню в негативном свете. Звучит знакомо, не так ли? -Ее улыбка была натянутой, но она с любопытством смотрела на свой кулак, словно все еще осознавая тот факт, что он столкнулся с его кулаком. -Это сработало. Я действительно испугалась.

Эти слова, сказанные таким обыденным тоном, вызвали отрицание в августе.

— Кто тебя напугал? — рявкнул он.

-Я.- На ее лбу образовалась морщинка. -Я. Когда-то у меня не было праздничной магии, за которой можно было бы спрятаться, все, что у меня было, это я. Мне нужно было понять, в чем я хороша. Помимо вечеринок.

Августу очень хотелось, чтобы он был в состоянии поднять Натали и обнять ее — и заставить ее поклясться Богом, что никто не напугал ее в реабилитационном центре, — но это была важная информация. Ему нужно было слушать, а не просто реагировать.

— Значит, когда я высмеиваю тебя за то, что ты пьешь слишком много вина, ты чувствуешь себя несчастной, — сказал он очень медленно, собирая все воедино. -Потому что ты хочешь, чтобы тебя признали за другие вещи, в которых ты хороша? Как дерьмо с Уолл-Стрит?

Она не совсем скрывала свое веселье.

— Способ справиться с этим, большой парень.

Он выдохнул, затаив дыхание.

— У меня кровь из носа?

-Нет. Это все еще уродливо, но ты молодец. -Ее губы дернулись, а затем замерли. -Наверное... да. Я сейчас не очень хорошо разбираюсь в дерьме с Уолл-Стрит, поэтому, когда ты постоянно шутишь о выпивке…

-Это напоминает тебе семнадцать лет. Когда пьянство и вечеринки были всем, что у тебя было.

— А я чувствую себя неважно. -Цвет ее щек стал более глубоким. -Из-за этого.

В животе закрутилось огненное колесо.

-Мне не нравится, что ты чувствуешь себя не очень хорошо. Что я сделал тебе. Мне жаль. - Он сделал шаг к Натали и вздернул ее подбородок, восхищаясь плавными линиями ее шеи, тем, как ее веки слегка опустились от его прикосновения. Как он мог постоянно конфликтовать с кем-то настолько аккуратным? -Больше никаких шуток о вине.

— Все остальное — честная игра?

-Я имею в виду, что я должен отплатить тебе за этот комментарий с уродливым носом, верно?

На долю секунды Натали уткнулась лицом в его ладонь и вздохнула, прежде чем покачать головой и отступить.

— Думаешь, мы сможем избежать драки в течение получаса, пока придумываем, как поставить «гражданское» в гражданскую церемонию? Потому что Коринн была занята…

— Да, мэм, — протянул он, подмигивая ей вслед. -Но я оставлю свою рубашку. Пожалуйста.

-Боже мой. - Она отчаянно махнула рукой. — Вонь от тебя.

-У тяжелой работы есть своя цена. Ты бы знала это, если бы когда-нибудь попробовала.

— Ты имеешь в виду, например, выкопать яму, достаточно большую для твоей могилы? Потому что я была бы готова попробовать.

— Похорони меня вместе с шестью упаковками… — Август остановился на полпути, выходя из амбара, холод окутывал его внутренности и превращался в лед. Одновременно его глаза начали гореть, а тело вытянулось по стойке смирно, рука хлопнула его по лбу в знак приветствия. В этом не было необходимости. Не в этой настройке. Он даже не был в форме. Но мышечная память сработала при виде командира, идущего к нему через лужайку. -Сэр.

— Спокойно, Кейтс.

Его рука опустилась. Он заставил себя посмотреть мужчине в глаза, хотя прямо посередине у него была проделана дыра.

— Я не знал, что вы придите.

Слабая вспышка веселья.

— Ты же знаешь, мне нравится, когда элемент неожиданности на моей стороне.

Август заставил себя рассмеяться, но смех вышел ржавым. Прошло почти три года с тех пор, как он в последний раз видел своего командира, и это произошло при наихудших возможных обстоятельствах. Похороны его сына и лучшего друга Августа - Сэма. Хотя смотреть командиру Зелнику в глаза было чрезвычайно трудно, Август не позволил своему взгляду колебаться, когда человек подошел ближе, его внимание с открытым любопытством скользнуло по винограднику.

Август остро ощутил позади себя Натали. Ее подарок на это воссоединение был эквивалентен разрезу от горла до живота и позволил ей увидеть все, что находится внутри. Полностью незащищенный, совершенно уязвимый, негде спрятаться.

Он слегка повернулся, встретил заинтересованный взгляд Натали и протянул ей руку. Он не был уверен, почему. Только то, что казалось естественным заверить ее, что неожиданное появление незнакомца не представляет собой никакой угрозы. Или, может быть, ему нужно было ощутить ее тепло на своей внезапно мокрой ладони. Она не колебалась ни секунды, прежде чем взять его руку и сжать ее. Стычка забыта. Интересно, как они смогли так быстро щелкнуть выключателем. Что это значит?

-Значит, это место, которое ты построил для моего сына. -Командир Зельник остановился, сцепил руки за спиной. Его тон был бодрым, как всегда, но сквозь него просачивалась теплота. -Была неделя отдыха и, наконец, решил посмотреть на это сам.

Христос. Он чуть не забыл его два дня назад. По необходимости, конечно, но этот человек приехал бы и нашел бы заброшенный виноградник. Если бы не Натали.

Он притянул ее ближе, не задумываясь.

-Да. Для Сэма. Это незавершенная работа, — выдавил он из горла предмет. -Сэр, я хотел бы представить вам Натали Вос. Моя невеста.- Увековечивание фальшивых отношений со своим командиром не очень приятно, но слова были произнесены открыто прежде, чем он успел о них подумать. Просто висят там, чувствуя себя правдой. -Натали, это коммандер Брайан Зелник.

Зелник кивнул, явно впечатленный и немного удивленный.

— Приятно познакомиться, Натали.

Конечно, он бы удивился. Мало того, что Натали была красивой в изысканном образе, у нее был вид утонченности и успеха, который она носила как ауру. Другими словами, не из тех девушек, которые оказались с крикливым придурком, любившим обмениваться историями о боевых ранениях и давно заработавшим среди своих товарищей «морских котиков» по прозвищу Мегафон.

-Очень приятно познакомиться с вами, -сказала она, возвращаясь к тщательному изучению Августа. Он чувствовал, что она хочет спросить о Сэме, и приложил большой палец к ее запястью, надеясь, что она поймет, что это значит. Что он объяснит позже. И как-то она это сделала. Она интерпретировала действие кивком. — Я позволю вам двоим поговорить. - Августу она сказала: «Я буду внутри.»

Натали трижды дернула себя за руку, прежде чем Август понял, что все еще держит ее в руке. Наконец он отпустил ее, и они смотрели, как она идет к дому, вошла внутрь и закрыла дверь. Август и командир развернулись, как единое целое, и пошли бок о бок к опушке виноградных лоз, легкий ветерок доносил до них землистый, нагретый солнцем аромат зелени и винограда.

Капелька пота скатилась по виску Августа, пока он ждал, когда заговорит его командир.

Этот человек как-то заверил его, что не винит Августа в том, что случилось с Сэмом, и командир ни разу не повторился. Тем не менее, Августу пришлось проглотить сильное желание еще раз попросить эти слова. Боже, ему нужно было их услышать, и все же они не имели никакого значения. Он позволил убить своего друга в пятнадцати метрах от себя.

Пятнадцать гребаных метров.

— Я ценю то, что ты здесь сделал, сынок, — сказал Зелник более хриплым голосом, чем раньше. — Сэм бы тоже ценил.

Август прочистил горло.

— По правде говоря, я дерьмовый винодел, сэр. Я думаю, он, вероятно, смеялся бы до упаду.

Низкий смешок от его командира.

-Это было домашнее задание. Я знаю, что это был неидеальный опыт для тебя. Это еще одна причина, по которой я здесь. - Он помолчал. — Ты всегда был тараном. Выбей дверь, задавай вопросы позже. Но есть определенные вещи в жизни, которые требуют терпения и усердия. Ты, должно быть, усвоил некоторые из этих уроков уже, если ты убедил эту женщину выйти за тебя замуж. Терпение и усердие.

Это то, что ему было нужно с Натали?

Он запомнил эти два слова и спрятал их на потом.

— Вы хотите сказать, что я не могу сразу же ожидать совершенства, — сказал Август. — Что это требует времени.

-Да.- Зелник скрестил руки и расставил ноги в позе, которая была так знакома Августу, так напомнила ему Сэма, что ему пришлось отвести взгляд. -При этом я знаю, что время, потраченное на такой проект, равносильно деньгам. Много денег. Вот почему я здесь, чтобы инвестировать.

Глава девятая

Глава девятая

Натали стояла у окна и смотрела через жалюзи, Угроза рисовалась восьмерками между ее ногами. Она изучала рябь, пробежавшую по спине Августа, ее пальцы беспокойно касались подоконника. Ей потребовалось мгновение, чтобы понять, что она прослеживает точную форму того шрама на его правом плече, и она немедленно остановилась. Отошла от жалюзи. Вернулась и снова выглянула.

Итак, это место, которое ты построил для моего сына.

Хорошо. Жди. Чего?

Что она упустила?

И почему этот новый незнакомец связывал ее живот узлами?

Ей пришла в голову идея, и она еще раз отступила от окна, повернулась, на мгновение заколебалась, затем шагнула на кухню и распахнула шкафы. В поисках бутылки вина. Возможно, ответ на загадку будет напечатан на этикетке, которую она никогда не удосужилась внимательно прочитать.

Ничего. Ни одной бутылки вина Августа в доме — он их все раздал.

Она вытащила свой телефон и ввела в поиск Google название винодельни Августа. Появилось несколько критических отзывов. Взгляд ее зацепился за слова не пить, перебродить в мусорном баке, уничтожить огнем. Но, конечно же, у него не было веб-сайта. Она только что перешла ко второй странице результатов поиска, когда входная дверь дома открылась, и в кадре появился Август, его большое тело почти заслоняло солнце.

Его горло, казалось, застряло посреди ласточки.

Натали, казалось, не могла пошевелиться, могла только наблюдать, как он сделал несколько рассеянных шагов в дом и закрыл за собой дверь, его тяжелые шаги заставляли скрипеть половицы. Вдалеке послышался звук заводящегося двигателя автомобиля, который удалялся за пределы слышимости. Его командир уже уходит?

-Закончил... встреча не удалась?

Август остановился в коридоре, ведущем к спальне.

-Все прошло хорошо. -На мгновение он оглянулся на нее через плечо, и она торопливо посмотрела на бороздку между его бровями. -Спасибо, что согласилась со всей этой свадьбой перед ним. Он расскажет всем на базе, что я выхожу замуж за нокаута.

Когда он продолжил идти, оставляя за собой комплимент, вызывающий слабость в коленях, Натали начала дрожать. Он не был собой. Это напомнило ей о дне соревнований по дегустации вин. Как он забрался глубоко в эту большую глупую голову и, похоже, не мог найти выход. Поэтому она последовала за ним. Всю дорогу до ванной. Когда она открыла дверь, он стоял, опершись руками о раковину и склонив голову вперед.

— Август, кто такой Сэм?

Через мгновение его голова поднялась, и он повернулся к ней с усталым выражением лица.

-Он был моим лучшим другом. Он... погиб в бою. Убит во время рейда. Последнего. Он был последним. Я до сих пор не понимаю, как мы промахнулись по цели, спускавшейся по лестнице. Ошибочные данные, говорили они, как будто это помогает. - Пока она переваривала эту ужасную и раздражающую информацию, не в силах перевести дух, пальцы Августа барабанили по краю туалетного столика. -У Сэма была мечта стать виноделом. Мы все смеялись над этим. Называл его Напа Дэдди. Но он серьезно собирался это сделать. Однажды уйти из команды и купить небольшой виноградник, вроде этого. Это его мечта, не моя. Я просто облажался.

Сердце Натали упало в пятки. Каждая ужасная вещь, которую она когда-либо говорила ему, прозвучала с ревом в совершенной ясности, отчего ее горло казалось разрезанным на ленточки.

-Август.

-Ты права. - Он резко оттолкнулся от раковины, его хриплый смех наполнил маленькую ванную комнату. - Я ужасно пахну. Я быстро приму душ, а потом мы поговорим о свадьбе, а?

Он не стал ждать ответа. Просто наклонился к душевой кабине и повернул ручку, звук воды, падающей на кафельную стену, заполнил тишину. Чувствуя онемение до кончиков пальцев на ногах, Натали вышла из ванной и закрыла за собой дверь. Чувство вины горело внутри каждого из ее органов. Заставило ее конечности ощущаться мертвым грузом. Все это время он пытался осуществить эту мечту своего покойного лучшего друга, и все высмеивали его за это?

Реальность была невыносимой.

Рука Натали все еще лежала на дверной ручке ванной, и она смотрела сквозь песочные глаза, как она повернулась в ее руке, позволяя ей вернуться в затуманенное пространство. Что я делаю? Без понятия. Но она знала, что была крайне несправедлива к мужчине по ту сторону занавески для душа. Ему явно было больно после того, как вспыхнули болезненные воспоминания... и ей очень хотелось утешить его. Как могла.

Может быть, единственный способ, которым она могла в этот момент?

Натали отстегнула футболку от пояса юбки и стянула ее через голову. Ее юбка упала на пол, а за ней и сандалии. Ее пальцы лишь на мгновение задержались на передней застежке лифчика, прежде чем расстегнуть ее. Обнажая грудь в жаркой, туманной комнате. Слишком желая прикоснуться к нему, чтобы понять, что на ней все еще мятно-зеленые трусики, она медленно подошла к занавеске, отдернула ее и вошла в кабинку.

Или . . . вжимаясь в него, вернее. Август занимал почти каждый дюйм пространства.

Он стоял, свесив голову вперед под брызгами, но звук отдернутой занавески и ее шага в душ заставил его плечи драматически согнуться, и он обернулся с недоверчивым выражением лица.

-Натали? Что ты... -Если бы он был мультяшной собакой, его язык вывалился бы изо рта. — Это твои сиськи?

— Нет, они чужие.

Видимо сарказм не уловил. Он был слишком занят, упираясь руками в мокрую стену душа и наклоняясь, чтобы смотреть на них.

- Боже мой . Они невероятны. -Он подавился звуком и вздрогнул. -Боже. Мои яйца никогда в жизни не становились такими тяжелыми так быстро. Почти уверен, что каждая капля крови в моей голове только что испарилась. Дай например… восемь секунд, чтобы убедиться, что я не потеряю сознание. Серьезно, это не было проблемой.

С приоткрытыми глазами и прижатой к зубам нижней губой Натали получила возможность осмотреть его. Начиная с верхней части его мокрого туловища солдата, покрытого темными волосами, вниз по его картонному животу до... оу, мама. Его яйца были не единственной вещью, которая была твердой. Если финансовый сектор не сработает, возможно, у нее есть будущее в заклинании змей. Ее член напрягся и стал твердым, таким твердым. Таким готовым. И если она была честна с собой, это не было мгновенным возбуждением. Это физическое влечение назревало месяцами. Изводя ее. Не давая ей спать по ночам. Боже, было невероятно перестать с этим бороться. Позволить ее сердцу биться быстрее, а телу смягчиться и понять, что облегчение уже близко для них обоих. Окончательно. Окончательно.

— Хорошо, — выдохнул он над ее головой. -Я думаю, что я в порядке. -Его рот опустился и грубо нашел ее, два комплекта губ, скользких от пара, всасывая ее в поцелуй, который заставил ее всхлипнуть в горле, ее ладони сжались на выступах его грудных мышц, ее ногти царапали прядь упругих волос.

— Трогай это, — простонал он. -Это намного лучше, чем хорошо.

— Внутри меня станет еще лучше, — прошептала она в его задыхающийся рот, ее пальцы двигались все ниже и ниже. — Давно пора, не так ли, детка?

-Детка? -Он схватил ее за запястья прежде, чем она достигла его эрекции, его дыхание обдало ее лоб. -Остановись. Что это, Натали?

-Я... -Она попыталась высвободить свои запястья, но он не отпускал ее, сузив глаза сквозь клубящийся туман. -Я хочу тебя. Вот что это. Мы хотим друг друга.

-Да ладно. Но почему сейчас?

Натали открыла рот, но ничего не вышло.

— Это из-за того, что я тебе сказал? -Медленно Август прижал ее запястья высоко над головой, его рот завис в дюйме от ее рта. — Думаешь, я позволю тебе из жалости трахнуть меня, принцесса?

Вызов, даже если это была лишь частичная правда, раздражал.

-Основываясь на том, как твой стояк сейчас пытается войти в мой пупок? Да.

-Прошло много времени. -Он в замешательстве. Он прижал их лбы друг к другу, глядя ей прямо в глаза. — Ты тоже сбита с толку, если думаешь, что я позволю тебе позже объяснить это какой-то чушью о том, что мне плохо. Этого не произойдет.

— Ты пытался сделать что-то благородное, — торопливо прошептала она. -Все это время.

Его челюсть сжалась.

— Это не имеет к нам никакого отношения. -Они так долго дышали друг другу в рот, что она потеряла счет тому, кто вдыхал или выдыхал. Только знала, что ее грудь болит так же сильно, как плоть между ее ног, и Август был таким твердым, что она могла почти чувствовать боль и голод в каждом дюйме его тела. -Я не могу трахнуть тебя, когда твоя голова не в том месте. -Его рот переместился к ее уху, открытые губы скользнули по нему из стороны в сторону, а затем в ее волосы.

— Но я бы душу продал, чтобы снять эти трусики и ощупать тебя, Натали. Тот факт, что я никогда не заставлял тебя кончать, съедает меня заживо. Ты понимаешь это? Это первое, о чем я думаю, когда просыпаюсь утром. До сих пор не довел Натали до оргазма. День восемьдесят второй, когда я не заставляю эти две горячие ноги трястись и не скинуть лампу с моего столика.

Это ад. День за днем.

Ее мозг изо всех сил пытался осмыслить его слова. Это были сексуальные слова. Ее телу они очень понравились. Что касается логики и ее способности к дедукции? Обход стока.

-Ты.. не хочешь, чтобы я заставляла тебя…

-Кончать? Ага. В другой раз. Когда причина меня не бесит. -Он просунул свой грубый указательный палец по центр пояса ее трусиков, так близко к вершине ее щели, что она застонала, ударившись головой о кафельную стену. — Скажи «да», если мне можно спустить эти трусики тебе до колен.

— Да, — сказала она с дрожащим выдохом. Разве она не должна была ненавидеть резкость, с которой он с ней разговаривал? Да? Разве она не нормально? Когда тот же метод общения стал словесным наркотиком для ее чувств?

-Да… Ты можешь.

Со стоном, от которого она потеряла голову, он сжал переднюю часть ее нижнего белья так сильно, что она поклялась, что он собирается сорвать его, но вместо этого он с силой стянул их вниз, его тяжелое дыхание стало громким в душевой кабине. Плетение вместе с ее вздохами. Вздохи, которые только усилились, когда эта огромная рука с толстыми пальцами потянулась вверх по внутренней стороне ее бедра, и он грубо схватил ее киску, массируя ее, пока он держал ее в рабстве с разрывающимся зрительным контактом.

-Почти получил это несколько месяцев назад. Я ненавижу себя за то, что промахнулся.

Зубы буквально стучали.

— Можешь стрелять прямо сейчас.

— Нет, — прохрипел он, раздвинув ее плоть средним пальцем и так быстро войдя в нее этим единственным пальцем, что она вскрикнула, вставая на цыпочки, когда его сильное тело прижало ее к стене, его рот был на одном уровне с ее губами. — Нет, теперь я хочу от тебя гораздо большего.

-Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.- Из-за его плеча струи душа полились дождем воды между ними, капля теплой влаги разошлась вокруг его руки, где он начала действовать, медленно, слишком медленно водя пальцем туда-сюда, пока он смотрел на ее лицо. Казалось, он охотился за каждой маленькой реакцией и использовал ее, нажимая глубже, когда она хныкала, отступая, когда она начинала тяжело дышать и покачивать бедрами. — Пожалуйста, Август. Мне нужно...

-Ты получишь это. Ты всегда получишь это от меня. Просто позволь мне насладиться тобой. -Фаланга его большого пальца прижалась к ее скользкому от воды клитору и потерла, заставляя ее спину навязчиво выгнуться от стены, звезды плясали перед ее глазами. -Боже. Ты такая чертовски красивая, Натали. Бьюсь об заклад, ты натираешь себя дорогим лосьоном и втираешь дважды в день, чтобы так выглядеть… - Он лизнул ее. От изгиба ее плеча до шеи и линии подбородка, все время нажимая его палец выше и глубже. -Проклятие. Черт, так влажно. Ты бы скользила по мне, как во сне, не так ли, принцесса?

Она больше не могла терпеть грязные разговоры. Это подавляло ее, вместе с его прикосновением, от которого она определенно не ожидала... опыта. И внезапное доказательство того, что он определенно делал это раньше, вызвало у нее иррациональное раздражение. До такой степени, что, когда он прижался своим ртом к ее губам, она прикусила его нижнюю губу и сильно потянула.

— Ты слишком хорош в этом, — сказала она, выдохнув. Затем, на более тихом дыхании: -Мне это нравится. Но я ненавижу это.

Глядя на нее, нахмурив брови, он вынул средний палец, соединил его с безымянным и потер ее клитор, сначала медленно, затем с большим нажимом. Быстрее. Это привело к смущающему плаксивому стону Натали, который, как она клялась, исходил от кого-то или откуда-то еще.

— Скажи мне, почему ты ненавидишь меня за то, что я хорош в этом, — сказал Август, его губы коснулись ее губ из стороны в сторону. — И я буду продолжать, пока твои колени не подкосятся.

— Я не хочу, чтоб м-мои колени подкосились.

— Да, ты знаешь.

- Быстрее. -Боже мой.

— Ты же знаешь, что я тебя поймаю.

— Меня? — захныкала она.

Его зубы впились в ее челюсть.

-Да.

Черт. Она знала это. Почему она это знала? Причина была не ясна, сейчас ничего не было ясно, кроме того факта, что загорелся фитиль, и огонь мчался по земле к пороховой бочке, которая была телом Натали. Взрыв, взрыв.

Когда это прикосновение немного замедлилось, она вскрикнула.

— Ты хочешь, чтобы я продолжал, не так ли? — спросил он, не отрывая рта от ее шеи.

— Остановись, и я убью тебя.

Эти два пальца погрузились в нее, согнулись глубоко и выдвинулись вверх.

— Тогда ответь мне, Натали, — прорычал он ей в рот, пока она беззвучно кричала, слепя глаза, выпуская, сотрясая выходные ворота. — Это должны быть только ты и я. Вот почему тебя сбивает с толку то, что я знаю, как прикасаться к женщине. Это так?

Да. Была ли это ревность? Она не могла вспомнить. Не чувствовал его со школы. По крайней мере, ни о чем, что не было связано с работой.

— Я не признаю этого вслух.

-Убийство в твоих глазах сделало это за тебя. -С их поверхностным дыханием и паром, затуманивающим каждый угол душевой кабины, с телами, блестящими от конденсата, Август добавил третий палец. Он проглотил ее стон поцелуем, работая все глубже и глубже, пока не нашел то... то место, в котором она была уверена, никогда не было таким чувствительным, и он играл с ним подушечками своих грубых пальцев. И о нет, о нет. Ладонь его руки надавила на ее клитор, сильнее, сильнее, пока ее ягодицы не прижались к стене душа.

— Я даже, блядь, не могу вспомнить, каково это — хотеть чего-то, кроме этой киски, принцесса. Твоей. Я не смотрю направо или налево. Без исключений. Поняла?

Это звучало опасно близко к клятве верности, и она действительно не должна была испытывать облегчение или удовлетворение, услышав это. Не в этой настройке. Одни в своем душе, где они были единственными свидетелями этого. Это сделало обмен реальным. Не фарсом. Кроме того, она не должна была подниматься на цыпочки и сжимать их рты вместе, целуя его, словно чтобы вознаградить, эти пальцы имитировали секс между ее бедрами. Набирая темп вместе с их поцелуем, пока она больше не могла концентрироваться на обоих, и ее голова упала на плечи, вздох его имени сорвался с ее губ, когда оргазм достиг пика…

-Август, Боже. Да. Да.

-Хорошая девочка. Я понял тебя.

Получил ее? Верно. Потому что ее колени подогнулись , как и предсказывалось, и у нее даже не было места, чтобы обидеться или смутиться из-за крепкой левой руки, которой он обхватил ее за спину, чтобы удержать в вертикальном положении. Она была слишком занята, дрожа от самого сильного оргазма за последнее время. И он знал, как заставить ее пройти через это. Знал, что нужно остановиться и крепко держаться, крепко вжав правую ладонь в ее пульсирующую плоть и извиваясь, стон из ее рта, как довольный зверь, как будто облегчение получал он, а не Натали.

Так горячо. Его возбуждение от ее удовольствия было так глупо горячо.

И неожиданно.

Вся эта встреча — и сам Август — оказались неожиданными.

Как только оргазм Натали начал остывать, ее открытый рот на его плече стал пугающе интимным. Ленивое прикосновение его губ к ее виску и к ее волосам было явно.. любящим?

Вау. Что здесь только что произошло? Физические нагрузки с Августом не входили в план. У них должны были быть фиктивные отношения.

Но их мокрые, спутанные конечности были далеки от подделки.

Они собирались пожениться, чтобы она могла обеспечить свой трастовый фонд. Так что он мог получить кредит в банке и потратить его на вторую попытку управлять этой молодой винодельней. Они делали это за деньги. Что это значило, если они скрепили свой союз, находясь в реальных отношениях? Это сделало брак реальным? Законным?

Настоящий любовный матч между ней и Августом Кейтсом.

Это была самая безумная возможность, которую она когда-либо слышала.

Во-первых, она должна была вернуться в Нью-Йорк. Ее жизнь остановилась, пока она не собрала осколки того, что построила. Во-вторых, они закончат тем, что убьют друг друга.

И в-третьих, она была свежа после того, как ее жених без предупреждения выгнал ее, буквально оставив на обочине, как вчерашний мусор. Идея открыться этому мужчине в качестве продолжения? Этот человек, который развлекался, указывая на ее недостатки? Нет. С таким же успехом она могла бы передать ему свой дневник и мегафон.

Ладно, их физически тянуло друг к другу. Не ходить на цыпочках вокруг этого факта.

Она вытащила это из своей системы, верно?

Да...

Да.

Полностью.

К сожалению, Август все еще был прижат к ее животу, его рот снова приблизился к ее губам в опасной близости. Его глаза затуманились от потребности. Если он поцелует ее, она снова упадет и забудет о здравом подбадривании, которое только что произнесла сама. Не может быть, чтобы она была влюблена в ее фальшивого мужа. Это приведет только к запорам. Те, которые потенциально могли бы удержать ее на острове Святой Елены, где она никогда, никогда не чувствовала бы себя чем-то большим, чем неумелым и нежеланным подростком.

Ей тоже нужно было избавиться от похоти в организме Августа, не так ли?

В противном случае зуд расчесов был бы односторонним. Отскок останется... несвязанный.

Ему было бы за что ее держать.

Поднявшись на цыпочки, она соединила их губы вместе, ее пальцы скользнули вниз по его животу, и он снова поймал ее запястье в самую последнюю секунду.

— У тебя не такое бесстрастное выражение лица, как тебе кажется, — прохрипел он ей в рот. -Я лучше оставлю свой член твердым, чем позволю тебе погладить его только в ответ на услугу.

Палец паники пронзил ее середину. Отчасти потому, что этот мужчина серьезно не позволил ей уйти ни с чем, из-за чего она чувствовала себя обнаженной во многих смыслах. И отчасти потому... в ней было искреннее желание доставить ему такое же удовольствие, какое он доставил ей.

-Разве секс не работает в ответ на услугу?

Он покачал головой.

-С нами это не сработает.

-Нами? -Эта паника теперь взрывалась, как фейерверк. Она действительно замутила здесь воду. Особенно учитывая тот предательский всплеск удовлетворения, который она получила при слове «нас». Ты должна остановиться. — Это брак только на словах, мистер.

Август явно оценил ее твердость, прежде чем убрать руку вокруг ее талии, хлопнув только что освободившейся рукой по плитке над головой.

— Думаю, ты не думала об этом, когда залезла ко мне в душ в одних трусиках.

— Не волнуйся, это больше не повторится.

Насквозь промокшая, с прилипшими к лицу волосами, Натали выбралась из-за занавески и начала подбирать одежду с пола.

-Останься. Можем мы перемотать на секунду назад? — сказал Август позади нее, выругавшись себе под нос. -Я не умею спорить, пока мой член в форме баклажана. К слову, с этим никогда не было проблем, пока я не встретил тебя. Вся моя гребаная система вышла из строя. -Он сорвал с вешалки полотенце и обернул его вокруг талии, а затем провел расстроенными руками по волосам. -Я просто . . . Смотри. Я немного обидчив… на жалость. Я сожалею, что Сэм умер. Ты понимаешь? Мне трудно принять это от кого-либо. Но особенно от тебя.

Натали остановилась, застегивая лифчик.

— Почему особенно от меня?

-Я не знаю. Я вырос, работая на все, что у меня было. Меня учили гордиться тем, что я свожу концы с концами. Шлифовали меня. Богатая толпа Напы смотрит на это свысока.

— И я для тебя очень большое представительство этого места.

Он провел рукой по лицу.

-Дерьмо. Мне нужно заткнуться, пока в мою гребаную голову не хлынет кровь. Я просто продолжаю делать все еще хуже.

— Думаешь, я не умею терять? Думаешь, я не могу много работать? -Стой, девочка. Ей действительно нужно было перестать говорить. У нее была цель, и она работала над обеспечением средств для достижения этой цели. Здесь не было места для боковых поездок или кроличьих норок. Тем не менее, у нее было по уши в подтекстах этого мужчины, что она была избалованной принцессой, не знающей ценности рабочего дня. Особенно сразу после телефонного разговора с Далтоном.

-Я мог бы превратить Zelnick Cellar в действующую винодельню с приличным урожаем одной рукой, связанной за спиной.

Его мышцы напряглись.

-Послушай, кредит — это одно. Но что делать с руками? Это мое. Для Сэма. Я не просил твоей помощи в приготовлении его вина. -Затем он добавил тихо, почти сокрушенно: -Пожалуйста. Просто держись подальше от амбара. Хорошо?

Из всего, о чем они спорили, почему его отказ от ее помощи, казалось, попал в яблочко?

-Мне нужно быть официальным сотрудником Zelnick Cellar, чтобы выполнить другое условие моего трастового фонда, — напомнила она ему, стараясь, чтобы в ее голосе не было остроты его отрицания. — А если я буду работать на тебя, а мое имя будет связано с твоим вином, это поможет тебе получить кредит. Мне нравится быть членом этой неблагополучной команды не больше, чем тебе, но давай не будем проходить через это просто так. Используй и мои знания. -Она бросила на него многозначительный взгляд, хотя знала, что он, вероятно, не поймет важности того, что ей позволено помочь. — Я больше не буду спрашивать, Август. Я не люблю повторяться.

-Уверена в этом? Ты назвала меня тупицей по меньшей мере девяносто четыре раза.

Ага. Ее слова влетели в одно ухо и вылетели из другого.

-Из каждого правила есть исключения.

-Хорошо. Особенно, если есть правило, запрещающее целовать мою фальшивую жену.

— Если это случилось, значит оно не повториться.

Его челюсть сжалась.

-Не могу дождаться, чтобы сломать это правило.

— Я сломаю твой уродливый нос, пока это не случилось, — фыркнула она, выходя из ванной в коридор, прижав обувь к груди.

-Подожди. Я думал, мы собираемся поговорить о свадьбе, — прогремел Август, следуя за ней, его гигантские мокрые ноги шлепали по половицам. -Во сколько мы встречаемся в здании суда в субботу?

-Не встречаемся.

- Что? -Она оглянулась через плечо и увидела, что он потрясен. -Просто так, отменить все? Я разрушил это?

Время от времени сквозь щели просачивался комментарий, который заставлял ее очень хорошо осознавать, что он привлекателен только на первый взгляд. Почему он не мог скрыть этот факт? Ей захотелось повернуться и войти в его дурацкие мускулистые руки, одновременно ударив его по голове энциклопедией.

И, черт побери, ее гнев на него резко улетучился.

Натали набрала скорость и направилась к двери.

— Расслабься, мы все еще женимся. -Она остановилась. -Я действительно хотела узнать твои мысли о графике. Учитывая, что все знают о нашей публичной драке и последующей помолвке, они, вероятно, предполагают, что она будет нестабильной и быстро разрушится. Одного месяца должно хватить для достижения поставленных перед нами целей...

Август сузил глаза.

— Прежде чем?

— Прежде чем мы покончим с этим, конечно. Легально. -Он ничего не сказал. — Мы договариваемся об одном месяце?

Когда он только промолчал, у нее не было другого выбора, кроме как принять его отсутствие аргументов как «да». Что еще он мог сказать? Он думал, что они должны дольше оставаться в браке ?

-Итак, гм. Моя мама взяла на себя инициативу по планированию. Это в основном то, зачем я пришла сюда, чтобы сказать тебе. Традиции и соблюдение приличий — вот что для нее важно. Вероятно, это будет самое снобистское мероприятие, которое когда-либо видел этот город. Лебеди, арфы и канапе на позолоченных блюдах. Тебе нужно взять напрокат смокинг. -Она остановилась, держа руку на двери. — Я понимаю, если у тебя есть сомнения.

Прошло ровно пять секунд.

-Я хочу диджея. Моя единственная просьба — песня «Brick House».

-Боже мой. - Отказываясь признавать свое облегчение, она распахнула дверь, и, спускаясь по ступенькам, из нее вырвался смех. - Почему?

Он ухмыльнулся.

-Вот увидишь.

Натали остановилась возле своей машины, остановилась как вкопанная при виде того, как Август стоит на солнышке в полотенце, свет играет над его горой Рашмор грудных мускулов — и очень видная эрекция, прикрывающая белую махровую ткань. Больше всего ее поразило то, насколько он был невозмутим. Он не сделал ни одной попытки скрыть это.

-Да диджея. Черт побери, песню, — выдавила она с пересохшим ртом, открывая дверь со стороны водителя с излишним усилием.

— Натали, — позвал он, прежде чем она успела залезть внутрь.

— Да? — ответила она через крышу машины.

-Можем ли мы записать совместный душ в наши клятвы?

-Нет. И, честно говоря, зачем тебе это? -Она многозначительно кивнула ему на колени. — У тебя не совсем получилось.

Он уперся руками в дверной косяк над головой.

-Ты уходишь от меня с размазанной помадой и босыми ногами. Я так же приму душ еще сто раз.

— Придурок, — пробормотала она, забираясь в машину и хлопая дверью.

Но по какой-то глупой причине она улыбалась, когда уезжала.

Глава десятая

Глава десятая

Последним , кого Август ожидал увидеть, открыв входную дверь на следующее утро, была Коринн Вос. Убедившись, что она плод его воображения, он несколько раз моргнул и протер глаза, но она осталась там. Скрещенные руки, сморщенное лицо преграждают ему путь к открытой площадке для тренировок, которую он построил за сараем.

Он искал сходства в ее лице с Натали и ничего не нашел. Может быть, глубоко в золотых глубинах матриархальных глаз мелькнул проблеск качества Натали, но он был заглушен суждением.

— Как вы себя чувствуете этим прекрасным утром, мистер Кейтс? - Хороший вопрос. На ум пришло слово -ошарашенно.

Он провел большую часть ночи в движение, размышляя, правильно ли он поступил, приняв двести тысяч долларов инвестиций от своего командира. Он не хотел лишать этого человека шанса поддержать сон покойного сына. Боже, нет. Но Август также болезненно осознавал, что получение денег от своего командира означало... ему больше не нужен был суд для малого бизнеса в банке. Это означало, что технически ему не нужно было жениться на Натали.

Когда он женится на ней, это будет сделано исключительно для того, чтобы она могла получить свой трастовый фонд.

Как бы она отнеслась к этому, если бы узнала?

Не будет в восторге, подсказывало ему чутье Августа. Она, вероятно, скорее поменяет лоток Угрозы, чем будет у него в долгу. Ага. Если он расскажет ей об инвестициях, она уйдет, а он очень не хотел, чтобы Натали откусила себе нос назло своему лицу. Ей нужен был этот трастовый фонд. Он хотел помочь. И, черт возьми, что, если она выйдет замуж за кого-то другого? Кто-то, кто выиграет от влияния ее семьи?

Огонь опалил стенки его горла.

Может быть, в этом случае некоторые вещи лучше не говорить?

По крайней мере, пока время не подошло.

— У меня все хорошо, — наконец ответил он. -У вас?

— Думаю, я в порядке, как и следовало ожидать, — отрезала Коринн, вытаскивая его из спирали беспокойства.

-Хотите зайти?

-Нет. - Она мельком посмотрела мимо него. — Мне здесь хорошо, спасибо.

Конечно, она не хотела заходить внутрь пить кофе. Эта женщина, вероятно, никогда не заходила туда, где не было бы полного персонала и, если мы не забыли, оригинальных старинных приспособлений. Выдохнув холодный утренний воздух, она указала на сарай.

-Раннее начало производство? Мы можем поговорить, пока ты работаешь.

-Вообще-то, нет. Я не начну сегодня позже. У меня есть импровизированный спортзал за сараем. -Он дернул подбородком прямо вперед, хотя этого не было видно с их точки обзора. -Вот где я начинаю свое утро.

-Тренажерный зал под открытым небом на территории виноградника. Действительно. - Она моргнула примерно шестьсот раз. — Что ж, не позволяй мне отвлекать тебя от твоей неортодоксальной рутины.

Он не мог поддерживать беседу, толкая массивную шину из стороны в сторону, поэтому покачал головой и повторил ее позу, скрестив руки на груди и прислонившись спиной к перилам крыльца.

— Это о Натали.

-Да. - Она долго изучала его. -Я знаю, что ты должно быть обо мне подумал. Что я душная и контролирующая и.… ну, прямо скажем, я уверена, ты считаешь меня стервой.

— Я не собираюсь притворяться, что мне понравилось, как вы разговаривали с моей... с Натали. Но я недостаточно хорошо вас знаю, чтобы сказать это, миссис Вос.

-Ты подумал, что я стерва, давай будем честными. Возможно, это правда. - Она сделала паузу, опустила скрещенные руки в пользу того, чтобы сложить их на талии. -Но это не значит, что я не хочу лучшего для своих детей. У меня может быть странный способ показать это, но их счастье для меня не мелочь. Тем более, что они вернулись домой, я… - Она откашлялась и вздернула подбородок. -Хорошо. Я стала немного более бдительной, когда дело доходит до наших отношений. К сожалению, повреждение не всегда легко исправить. Например, очень трудно взять назад многолетнюю критику — которую я считала конструктивной — вместо того, чтобы просто показать… поддержку. Но я пыталась сделать это с Натали... по-своему.

Обсуждать Натали без ее присутствия, чтобы отвечать за себя, казалось неверным, и ему это не нравилось. Чем дольше она говорила, тем больше становилась тяжесть на его груди.

-Как это «по-своему» было?

Удар прошел.

— Думаю, я все еще в этом разбираюсь. -Она разгладила рукав рубашки. -На самом деле у меня нет примера для подражания. - Август ничего не сказал.

-Я всегда думала, что она найдет свое предназначение далеко от Напы. Она делала это какое-то время. С другой стороны, это место, моя семья, стали моим якорем, когда я была в возрасте Натали. Может быть, она должна быть здесь. Может быть, ей нужно показать, что корни не всегда вырываются так легко, как в Нью-Йорке. Семейные стали сильнее. Проклятие.

Что именно послужило катализатором ее отъезда из Нью-Йорка?

Ему потребовалось все внутри, чтобы не подглядывать, но он не стал бы раскапывать историю, которую Натали не была готова рассказать. Он думал о ней в ванной, слушая его объяснения о Сэме. Как она пришла к нему, предлагая утешение. Что, если бы он получил шанс сделать то же самое для нее? Он даст ей все, что ей нужно, эмоционально, физически. Никаких вопросов не было задано.

Может быть, ей нужно показать, что корни не всегда вырываются так легко, как в Нью-Йорке. Эти слова заняли каждый дюйм пространства между ним и Коринн.

-Возможно, я не очень умею проявлять привязанность, но я здесь. Она знала, что может вернуться домой ко мне. Я навсегда вошел в ее жизнь, и мои корни уходят глубоко. В конце концов она поймет, что не все вырывают корни и листья. Но мне кажется, что фиктивный брак без реальной ценности обязательств будет иметь противоположный эффект.

Пульс Августа участился. Вчера он использовал все свои умственные способности, пытаясь докопаться до сути алкогольной зависимости Натали, но он попытается добыть еще.

— Если бы вы могли точно сказать мне, что вы пришли сказать, миссис Вос, я был бы очень признателен, — сказал он наконец.

Она склонила голову.

-Я должна положить этому конец прямо сейчас. Эта внезапная свадьба и неизбежный быстрый разрыв могут поставить в неловкое положение мою семью и репутацию, ради которой я так усердно работала и в плохие, и в хорошие времена, а были времена, когда репутация — это все, что у нас было. Такой фарс грозит превратить нас в изюминку. -Она постучала пальцем по тыльной стороне ладони. — Я должна заплатить поставщикам еды сегодня. Но прежде чем я потрачу целое состояние на крабового рангуна... что бы ты сказал, если бы я предложила определенную сумму денег, чтобы ты ушел и никогда не возвращался?

— Я бы сказал сжечь их. -Он сказал это не подумав. Не нуждался ни в одной секунде раздумий. — И, черт возьми, туда же и краба.

— Откуда-то я знала, что ты скажешь мне, что делать с моими деньгами. - Ее глаза слегка сузились. -Я видела… кое-что. В том, как ты поступил с моей дочерью прошлой ночью в поезде. Я не могу понять, что это было. Возможно... защита твоих инвестиций? В конце концов, брак с Вос привлечет к этому месту много внимания. -Август начал говорить, не зная точно, что выйдет из его уст, только то, что он серьезно возражал против того, чтобы Натали называлась инвестицией. Но Коринн подняла руку прежде, чем он успел заговорить. -Почему-то эта теория не прижилась. Итак, я пришла сюда, чтобы спросить тебя об одной вещи. Если ты дашь мне удовлетворительный ответ, я заплачу официантам и буду улыбаться во время твоих свадебных клятв.

— Спрашивайте меня о чем угодно, — сказал Август, глядя ей прямо в глаза. Давай. Однажды он прошел девятнадцать миль в убрать тьме с укусом змеи. Его командир, возможно, был радушным во время его недавнего визита на виноградник, но однажды он спросил Августа, есть ли у него куча дерьма вместо мозгов. На земле не было вопроса, который мог бы напугать его. — У тебя есть искренние чувства к моей дочери?

Ладно, может быть есть.

Были ли у него чувства к Натали?

Август едва не рассмеялся.

Честно говоря, он должен был просто сказать «да». Этого было бы более чем достаточно. Это было бы правдой — и в этом не было бы никакой ошибки. Но по какой-то причине — и это, вероятно, имело непосредственное отношение к самим чертовым чувствам — он хотел, чтобы эта женщина одобряла его, неважно, фальшивый зять или нет. Боже, помоги ему, в этот момент он не хотел, чтобы договоренность была фальшивой. Он хотел, а может быть, нуждался в том, чтобы кто-то сказал ему, что он достоин Натали.

— Я потерял счет своим чувствам к вашей дочери. Простите меня за то, что я говорю это, но похоть действительно занимает первое место в этом списке. -Она закатила глаза, поэтому он поспешил продолжить. — Но это только начало, на самом деле. Я... Я беспокоюсь о ней. Вы понимаете?- Это признание разорвало шов, а остальное вылилось наружу. -Иногда она выглядит грустной, и я подстрекаю ее к драке только для того, чтобы калейдоскоп снова крутился в ее глазах. И когда он возвращается, мне намного легче концентрироваться. Не буду врать, иногда она меня раздражает, но чаще всего я просто пытаюсь не засмеяться. Она действительно чертовски смешная. Например, девушка может словесно отрезать мне яйца, и я это уважаю, даже когда злюсь. Имеет ли это смысл?- Лицо Коринн оставалось совершенно пустым, за исключением брови, которая медленно поднималась выше. — Я не знаю, что еще сказать, кроме... если кто-то причинит ей боль, я сойду с ума, мэм. У меня голова болит даже при мысли об этом. Я на самом деле боюсь узнать, что произошло в Нью-Йорке, потому что… - Мне удалось держать свои карты довольно близко к жилету, но если я узнаю, что кто-то обидел ее, она поймет, что я крайне далек от небрежности, когда дело доходит до нее. — Как я уже сказал, мне не нравится, когда она грустит. Я бы предпочел, чтобы она разозлилась, и у меня это хорошо получается.

Я бы так же очень хотел, чтобы она чаще была счастлива со мной, чем раздражалась. Она… нравится мне, на самом деле. Счастливая Натали — это миссия, которую я хочу выполнить и никогда не возвращаться. Я сбился с пути?

Долгие секунды не было ничего, кроме шума ветра.

— Думаю, я получила то, за чем пришла.

Господи, это звучало угрожающе.

— Это хорошо или плохо?

-Это еще предстоит выяснить.

— Вы всегда такая загадочная? -Это была вспышка улыбки? Да, он так и думал. За этот короткий промежуток времени он заметил сходство с Натали, и его сердце глухо стукнуло. — Вы же не собираетесь мешать свадьбе, верно?

Он затаил дыхание после того, как он задал этот вопрос.

— Не знаю, — сказала она, поворачиваясь и ускользая прочь. Назад к ее серебристому Лексусу. — Я могу?

-Я начинаю понимать, откуда Натали черпает свой яд.

Коринн остановилась рядом с водителем, выглядя пораженной. И немного довольной?

-Спасибо.

Август покачал головой, пока его будущая свекровь не уехала.

В то утро он толкал шину намного дольше, чем обычно.

* * *

-Добро пожаловать на ваш официально неофициальный девичник.

Натали уставилась на Халли, пытаясь понять смысл слов, которые вылетали из ее рта. Она только что зашла в бар под названием «У Джеда», который находился более чем в стороне — на Грейпвайн-уэй и в добрых трех кварталах дальше по боковой улице. До момента, когда она остановилась перед деревенским фасадом домика и перепроверила адрес, она не знала, что это место существует.

Прежде чем она успела ответить Халли, по шумному заведению разнесся громкий стук, достаточно громкий, чтобы она подпрыгнула и закружилась.

-Боже мой. Этот человек бросает топор?

-Да.- Халли хлопнула в ладоши. -Это бар для метания топоров. Я очень хотел приехать сюда, и это был идеальный повод. -Она взяла руку Натали и потащила ее сквозь толпу людей в джинсах, футболках и шлепанцах, заставив Натали чувствовать себя совершенно нелепо в своем черном шелковом платье-тунике и гладиаторских сандалиях с заклепками. -Моя подруга Лавиния нашла для нас столик сзади, где потише, чтобы мы могли обсудить детали для субботы, это же большой день!

— Отлично, — сказала Натали. — Я не буду бросать топор.

— Ты передумаешь после пары рюмок.

-Да, ослабь мои запреты, а потом дай мне оружие. Что может пойти не так?

Прежде чем Халли успела ответить, женщина встала у нее на пути и заключила в объятия, запах сахара и шоколада исходил от ее одежды с такой силой, что вкусовые рецепторы Натали затрепетали.

— Ну, это ведь будущая невеста во всей красе, — напевала женщина с сильным британским акцентом. — Я хотела нанять стриптизеров, но, похоже, вместо этого нас разрубят пополам топорами.

Натали не могла не рассмеяться.

— Полагаю, и то, и то было бы слишком опасно?

Женщина откинула назад свои светлые волосы.

— Мы не можем допустить, чтобы крылышки отрубили, дорогая. Это невезение перед свадьбой.

Халли провела их обоих к столику в углу.

-Натали, я бы познакомил тебя с Лавинией, но я думаю, что ты только что была хорошо поприветствована.

-Кстати, о знакомствах — продолжила Лавиния, опускаясь в кресло напротив Натали, — хорошо, что на этот раз никого нет рядом. Отъебитесь, ребята. Сегодня женский вечер.

— Как ты оторвалась от моего брата? — спросила Натали у Халли, сдерживая улыбку.

— На самом деле, пока мы говорим, он похищает Августа.

-Августа?- Натали вздохнула. Она не видела его два дня. Не после душа. Однажды он написал ей сообщение, прося совета по аренде смокинга. «Должен ли я пойти с фиолетовым или пудрово-синим?» — спросил он. На что она ответила: «Купите один с нагрудником для тех неизбежных разливов во время обеда», сопроводив его детским смайликом. Он также прислал мем о свадьбах с дробовиком, на котором был изображен мужчина, стоящий рядом с женщиной у алтаря с прижатым к его спине стволом пистолета.

Дело о жене или смерти читайте в подписи.

Нелепый. Все еще...

Почему, услышав его имя, она впервые за много дней проснулась?

Обе женщины смотрели на нее.

-Эм-м-м… - Натали торопливо скрестила ноги. -Возможно ли вообще похитить морского котика?

-Может быть, он пойдет добровольно, когда узнает, что это его импровизированный мальчишник… - Хэлли спряталась. — Ну, я бы сказал, вечеринка, но…

-Но это мой брат, и они, вероятно, просто посмотрят Jeopardy! И будут есть бутерброды с ветчиной?

— Джулиан учится быть более предприимчивым, — сказала Халли, краснея до висков. — Он не упомянул, куда они направляются, но я предполагаю, что где-нибудь в тихом месте, где Джулиан сможет прочесть лекцию Августу. -Натали нахмурилась.

— Лекцию?

-Ты знаешь… - Хэлли помахала официантке. -Сделай больно моей сестре, и я убью тебя.

-Верно.- Натали фыркнула. — Похоже на Джулиана.

-Не так ли? -Хэлли вздохнула, явно не замечая сарказма Натали.

Последние четыре года она почти не разговаривала со своим братом. Не тогда, когда она обручилась с Моррисоном. Или стал партнером в фирме. Только обязательный звонок на день рождения и Рождество и ничего более. Он даже не лайкал ее посты в Instagram. В детстве именно он утешал ее, защищал от нежелательного мужского внимания в школе — в своей, хотя и резкой и бесчувственной манере. Но когда она вышла из реабилитационного центра в семнадцать лет позором для имени Вос, в то время как он уже преуспевал в Стэнфорде, она как бы предположила, что отсутствие контакта было его способом выразить неодобрение. Или, что еще хуже, он вообще не знал о ней.

Что бы она ни делала, обратное неодобрение никогда не приходило ни от Джулиана, ни от ее родителей. Не после того, как она улучшила свои оценки и поступила в Корнелл. Не после того, как она поднялась по карьерной лестнице в мужском клубе Нью-Йоркского финансового отдела или совместно с Моррисоном купила свою квартиру в Южном Центральном парке. Им потребовалось, чтобы они случайно делили гостевой дом вместе, чтобы заставить ее понять, что Джулиан все это время занимался своими проблемами. Это не извиняло его молчание, но теперь она лучше его понимала.

Я рада что ты здесь.

Она все еще могла слышать отрывочные слова, исходящие от ее брата, когда они шли по тропинке к главному дому однажды ночью, чуть больше месяца назад. Точнее, в ту ночь, когда она встретила Августа на фестивале Wine Down. До этого момента она не понимала, как именно она изголодалась по любой форме привязанности со стороны своей семьи. Услышав, что Джулиан отказался от вечера четверга, чтобы лучше познакомиться с Августом… это что-то означало. Многое.

Даже если его подтолкнула к этому его девушка.

В течение следующего часа они обсуждали планы свадьбы. По велению Коринн Натали и Август должны были пожениться во дворе главного дома, с видом на виноградник, на закате. Свадьба мечты, действительно, если бы она была реальной. Халли превзошла себя в цветочных композициях, создав со вкусом кремово-малиновую цветовую гамму с вкраплением черных лент, каким-то образом уловив стиль Натали, не говоря ей ни слова. Коринн взяла на себя организацию церемонии, и шатер для приема уже был в процессе установки и украшения. Единственной просьбой Натали было “Поменьше, пожалуйста”, и на нее, очевидно, было наложено вето

Хэлли перетасовала какие-то бумаги.

-Если есть какие-то конкретные песни, которые ты бы хотела, чтобы ди-джей сыграл…

— Что угодно, только не «Кирпичный дом». Пожалуйста.

— Антиплейлист, — вмешалась Лавиния, подняв четвертый мартини в воздух. -Я люблю это. Можем ли мы добавить «Mambo No. 5»? Нет ни одного живого человека, который хорошо выглядел бы, танцуя под эту песню. Нам нужна гребаная Abba — вот и все, на самом деле. Абба.

-Чертов Абба. Проверить, — чирикнула Хэлли, делая пометку. -Мне также нужно знать, под какую песню вы с Августом хотели бы станцевать. -Почему-то все ее тело вспыхнуло.

Танцуя с Августом пока он прижимал ее к себе.

Перед всеми.

Придется ли ей даже притворяться, что она наслаждается этим?

-Как насчет «Ты такой тщеславный»?

Нос Халли сморщился.

— Карли Саймон?

-Ага. - Удовлетворенная своим выбором, уже представляя выражение его лица, Натали улыбнулась из-за края стакана, сделав следующий глоток. Но холодная жидкость не попала ей в горло, потому что дверь открылась, и Август вошел с Джулианом.

Ух ты. Они замолчали. А может быть, внезапный учащенный стук ее сердца заглушал шарканье стульев и смех?

Ее брат сам по себе вызвал бы переполох, зайдя в любой бар. Он вел себя как дворянин и выглядел постоянно раздраженным — и да, она предположила, что он чертовски красив.

Но Август.

Он вошел к Джеду с видом опасности, которого она раньше не замечала. Может быть, в первую ночь, когда они встретились, когда она заметила темно-синюю татуировку и сочла его сильным, способным, героическим типом. Однако с тех пор он более или менее превратился в болтливого болвана, к которому она лелеяла разрушительное влечение. Ее должно было раздражать, что он вошел в бар, словно пытаясь представить себя альфой. Все развязные и огромные, сканирующие место в поисках неприятностей и выходов.

Ой. Это верно. Ты выходишь замуж за морского котика.

В баре должно было быть две дюжины женщин, но его взгляд не остановился ни на одной из них.

Нет, пока он не приземлился на ней.

О, это было плохо.

В ней было два коктейля, и воспоминания о его знающих пальцах были слишком свежи.

К тому же черт возьми. Что-то похожее на радость вспыхнуло в ней при его появлении. Как будто какая-то подавленная часть ее была рада видеть придурка.

-Не могу поверить, что он выбрал тот же бар, что и я. Бар для метания топоров, — пробормотала Халли слева от Натали. -Следующим он будет прокалывать перегородку и курить.

-Ну, я не собираюсь быть пятым колесом. -Лавиния допила свой напиток и поставила пустой стакан на стол. -Муж все равно должен трахаться раз в два месяца. -Она отсалютовала им на пути к двери, перекрикивая шум: -Увидимся на свадьбе в субботу. Я буду единственным в чародее, раз вы, американцы, отказываетесь уважать их величие.

— Пока, Лавиния, — позвала Халли, привлекая внимание Джулиана.

Глаза Джулиана слегка расширились, и он потянулся к Халли, словно завороженный, улыбка изогнула его рот. Хотя слушание того, как ее брат и его подруга каждое утро бьют изголовьем об стену, травмировало ее на всю жизнь, Натали могла признаться, что чуть не упала в обморок от реакции прямолинейного профессора на обнаружение возмутителя спокойствия флориста. Но когда Джулиан и Халли с тихим бормотанием воссоединились слева от нее, она могла видеть только Августа. Очевидно. Его голова почти задела низкий подвесной светильник, свисавший с потолка.

Такое огромное существо нельзя было не заметить.

На самом деле, у многих женщин в доме Джеда была такая же проблема.

По-видимому, некоторые женщины действительно пошли на все, что связано с мускулистым героем.

Натали старалась не обращать внимания. Она действительно знала. Но когда на периферии Натали заметила, как молодая женщина поддалась к нему, она обнаружила, что встает со стула и целует удивленного Августа.

— Привет, — радостно сказала она, откидывая назад волосы. -Ты здесь.

-Ага.- Его взгляд метался между ее ртом и глазами. -Можем ли мы попробовать это снова? Я этого не ожидал. Мой язык готов.

-Я не думаю, что сейчас подходящее время для языка.

-Когда оно настанет?

Натали откинула голову назад, чтобы застонать в потолок.

-Буквально тридцать секунд этого разговора, и я вымотана.

— Думаешь, ты сейчас устала? - Он подмигнул. -Подожди, пока не закончится время языка.

-Никогда больше не говори «время языка». Или клянусь Богом.

Август усмехнулся, его рука естественно легла на изгиб ее талии, проводя большим пальцем вверх и вниз по ее телу, как будто он делал это все время. Ей хотелось оттолкнуть его руку, потому что от этого легкого прикосновения ее соски напряглись. По иронии судьбы, именно по этой причине она хотела, чтобы его рука оставалась именно там, где она была.

-Должен ли я беспокоиться, что мы находимся в баре, где легко доступно оружие?

-Ага.- Она разрезала воздух рукой. — Следи за своей вагиной, Кейтс.

Он вздрогнул, оглядываясь через плечо достаточно долго, чтобы увидеть, как кто-то метнул топор — плохо — не попал в яблочко на добрых два фута.

— Ты не единственная, о ком мне приходится беспокоиться, принцесса. Почти уверен, что Джулиан кинул бы одну из них мне в спину при любом признаке добрачных разногласий. Будь добра ко мне хоть раз, а? Я слишком молод, чтобы умирать.

-Скажи «время языка еще раз», и мы проверим эту теорию. -Официантка остановилась перед ними и с улыбкой подняла свой блокнот, побудив Августа заказать пинту Blue Moon. — Что сказал тебе мой брат?

Натали постаралась небрежно задать вопрос. Однако она, должно быть, не справилась с этим полностью, потому что Август, казалось, смотрел глубже.

-Обычные братские вещи.

— Я не знаю, что это значит.

-Почему?

Она пожала плечами.

-Мы не были близки. Я имею в виду, что он даже не встречался с Моррисоном, не говоря уже о том, чтобы угрожать ему расправой с топором.

— Думаю, я такой особенный. -Август глубоко вздохнул. -Я не хочу спрашивать о бывшем женихе.

-Возможно, это к лучшему. Это некрасивая история. -Низкий гул достиг ее ушей.

Было... рычание? Почему?

Натали понятия не имела. Но смена темы, вероятно, была не худшей идеей. Последний человек, о котором она хотела говорить, был ее бывший жених.

— Итак, о свадьбе…

— Знаешь, сегодня не единственный раз, когда Джулиан угрожал надрать мне задницу. В первую ночь ты плеснула мне в лицо выпивкой? Он сказал мне, что если я когда-нибудь еще раз так с тобой заговорю, он сломает мне нос. Это своего рода причина, по которой мне нравится этот чувак.

-Действительно? - Она смеялась. Но ее горло вдруг так сжалось, что слово вырвалось из нее как бы захлебываясь. -Я этого не сделала бы... Я не знала.

-Ага. - Будущий муж внимательно наблюдал за ней. Как будто он мог видеть все, что происходит в ее голове, и это завораживало его. Вероятно, откладывает информацию на потом, чтобы вытащить ее и использовать во время их следующего спора, который, в лучшем случае, произойдет в ближайшие пять минут. — Он заботится о тебе, Натали. Твоя мама тоже заботится о тебе. Но похоже, что вы все пытаетесь сохранить свою любовь в секрете. Почему?

-Я не знаю, -сказала она, наполовину защищаясь, наполовину... честно. Она не знала. -Твоя семья все время делала большие признания в любви?

-Не совсем. Не все время. Но это говорится. В поздравительных открытках. Или когда моя мама слишком много выпила на Новый год, разозлилась и начала делиться воспоминаниями. -Он взял свое пиво у официантки и сделал большой глоток, глядя на невидимую точку за ее плечом. -Но я думаю, что мои родители придавали большее значение тому, чтобы сказать мне, что гордятся мной. Я подрабатывал летом, поэтому мог позволить себе потрепанную «Хонду Аккорд». Когда я подписал бумаги, мои родители сказали, что гордятся мной. Когда я присоединился к военно-морскому флоту, они гордились. Оглядываясь назад, я думаю, что, возможно, это был скорее их способ сказать «я люблю тебя», чем настоящие слова.

Натали нервировала то, как сильно она хотела, чтобы он продолжал говорить о своей семье. Но желание узнать прошлое человека, за которого она фальшиво вышла замуж, было здоровым и нормальным, верно?

-Что для тебя важнее? Любовь или гордость?

Он изучал ее лицо.

— Ты ответь первой.

Было ли безумием вести такой глубокий разговор посреди шумного бара? Вероятно. Хотя почему-то это не казалось странным. С этим человеком не было никаких формальностей. Просто прыгать обеими ногами и нестись по течению.

-Наверное... гордость для меня важнее. Гордость — это то, что можно сохранить. Любовь слишком часто растрачивается, когда ее отдают. Люди могут быть небрежны с твоей любовью, но они не могут тронуть твою гордость. Или положить на полку как трофей. Она твоя.

Что-то в его поведении изменилось. Какое-то вздутие плеч и вздымание груди, как будто он готовится к драке. От ее имени?

-Твой бывший был небрежен с тобой. - Не вопрос, утверждение.

Взволнованная своей готовностью так безрассудно поделиться с этим мужчиной, она потянулась за своим напитком и уставилась в его глубины. Она сделала глоток, охлаждая горло, все время ощущая на себе его восторженное внимание.

-Твой ответ. Любовь или гордость?

— Любовь, — ответил он без колебаний.

Почему что-то внутри нее расцвело, как роза, над его ответом?

-Действительно? - Ее голос был более неровным, чем у школьницы. -Ты только что рассказал мне всю эту историю о Хонде Аккордс и твоей семье, которая ценит гордость.

-Я знаю. - Он выглядел задумчивым. — Но любовь сейчас кажется важнее.

Не спрашивай, почему.

-Почему?

— Потому что я могу сказать, что ты не веришь в это. И я хочу, чтобы ты поверила.

Она определенно не должна была просить ответ на этот вопрос. Или попробовать прочитать между строк то, чего там не было.

— Это очень великодушно с твоей стороны, — быстро сказала она, чувствуя, что приближается редкая болтовня, и слишком взволнованная, чтобы избежать ее. -Я имею в виду, в конце концов, оно очень тесно связано, верно? Ну, любовь означает отпустить свою гордость.

Он посмотрел на нее так, как будто она только что сказала что-то очень умное.

-Твою мать. Правда?

— Не знаю, Август. Я не эксперт. -Он продолжал смотреть на нее.

Так долго, что она начала ерзать.

-Что?

-Я хочу точно знать, что произошло в Нью-Йорке.

Натали покачала головой.

-Нет.

-Кто готов бросить топор? – пела Хэлли, идя рядом с ними, с раскрасневшимся лицом, очень самоуверенный Джулиан неторопливо шел позади нее.

-Мы можем создавать команды. Пара против пары.

-Да пошло оно. - Натали поставила свой напиток и притянула Халли к себе. -Мужчины против женщин.

Улыбка коснулась уголков рта Августа.

-Кто я такой, чтобы возражать?

-Битва полов. -Хэлли напрягла бицепс. -Давай сделаем это.

Джулиан и Хэлли ушли, чтобы обезопасить свою четверку на переулке, оставив Августа и Натали присматриваться друг к другу посреди растущей толпы.

— Хочешь сделать это интереснее? - он спросил. -Не то чтобы я еще не выиграла, просто увидев, как ты бросаешь топор в этом коротком платье.

-Я собираюсь подарить тебе на свадьбу тренинг по борьбе с сексуальными домогательствами.

Выражение его лица просветлело.

— Мы дарим друг другу подарки?

Натали открыла рот, намереваясь снова назвать его болваном, но группа за ее спиной рванулась вперед без предупреждения, и она споткнулась, падая. Август двигался молниеносно, обхватив ее за талию свободной левой рукой, не пролив при этом ни капли пива. Она успешно избежала падения, но ее нос уткнулся в середину его груди, шлепнул между его грудными мышцами, а запах грейпфрутового мыла и крема для бритья на мгновение заставил ее мозг затуманиться. И это стало еще более нечетким, когда он притянул ее ближе. Защищая. Даря людям позади нее мрачный взгляд.

— В порядке, принцесса?

-Да, все хорошо. - Она вдохнула — осторожно — в последний раз.

Или, может быть, не так осторожно, потому что его губы дернулись.

Наконец, ей удалось отстраниться, разгладив платье спереди и поморщившись от одышки в голосе, когда она сказала:

— Ты что-то говорил о пари?

Глава одиннадцать

Глава одиннадцать

Это простая истина, что люди не совершают лучшие решения во время употребления алкоголя. На самом деле люди приходили в подобные места с явным намерением принять сомнительные решения. На время перестать быть ответственным и позволить судьбе заварить горшок. Например, метание топора в баре. Как человек, прошедший обширную подготовку по обращению с оружием и знающий, что дерьмо может пойти не так в мгновение ока, он хотел вынести оттуда Натали на своем плече. Тот факт, что она была где-то рядом с несколькими острыми вещами, беспокоил его до такой степени, что это нельзя было игнорировать.

Растущая защита, которую он чувствовал к своей невесте, рассказала Августу...

Это не было временным.

Они не были.

Прости, принцесса. Хреново быть тобой.

Эта женщина, стоящая перед ним, была его судьбой. Часть его знала это в ту ночь, когда они встретились, когда она рассмешила его и возбудила на одном дыхании. Господи, сегодня вечером она выглядела прекрасно со всем этим темным, нечетким макияжем вокруг глаз и волосами... это было похоже на волосы после секса. Как будто она каталась в простынях. Это было намеренно? Блять. Он бы бросил смотреть бейсбол на десять лет, чтобы прямо сейчас погрузиться в них ладонью. Подвигать ее голову справа налево, оттянить ее назад, чтобы он мог рассмотреть этот рот вблизи.

Не заставляй меня начинать с ее ног.

Если кто-нибудь взмахнет топором в десяти ярдах от этих булавок, он вышвырнет их отсюда через зеркальное окно.

И ее лицо. Боже, он любил смотреть на эти калейдоскопические черты, когда они становились ярче, тускнели и менялись. Они были причиной того, что он сильно сбился с пути.

Суть в том, что в глубине души он знал, что через пятьдесят лет ему все еще захочется взглянуть на ее лицо.

Почти уверен, что он будет голодать по возможности.

Он был защитником по своей природе — и по профессии — но то, как он относился к безопасности Натали, было на совершенно другом уровне. Казалось, он все время беспокоился не только о ее физической безопасности, но и о безопасности ее чувств. Ее сердца. Я несу ответственность. Но, как и в любой другой операции, ему нужно было проникнуть туда и выяснить, с чем он имеет дело. Ему нужна была информация.

Вот где должен был начаться их путь от временного к постоянному.

И если бы Натали знала, что он взял деньги у своего начальника и женится на ней исключительно потому, что хотел, чтобы она достигла своих целей — и хорошо, потому что он не мог вынести мысли о том, что никогда больше ее не увидит, — она бы зарезала его до полусмерти.

Так что пока он просто оставит это в секрете. По крайней мере, пока она не перестала его ненавидеть.

В конце концов, любить означает отпустить свою гордость.

Эти слова крутились в его голове. Был ли он готов перестать пытаться выиграть их непрекращающуюся битву воли? Может быть, не полностью. Если он полностью ослабит бдительность рядом с Натали, это может привести к тому, что ему ампутируют яйца. Однако он, черт побери, вполне мог начать торговаться.

-Август. - Она помахала рукой перед его лицом. -Битва полов. Ставка.

-Пари. Верно.

Если мужчины выиграют, ты согласишься состариться со мной.

Слишком.

-Если мужчины выиграют, ты расскажешь мне, что случилось в Нью-Йорке.

Тоже слишком много, но его большая ловушка уже выпустила вызов — и, черт возьми, он действительно хотел знать, что заставило ее вернуться в Напу. Если его заставляли выпытывать у нее информацию, ничего хорошего не было.

Выражение лица Натали застыло после того, как он бросил перчатку, но почти сразу же она расправила плечи и пригвоздила его взглядом.

-Отлично. И если я выиграю, ты должен позволить мне помочь с производством вина. -О, Боже. Ни за что.

Натали так жестоко дразнила его из-за его дерьмового виноделия, что позволив ей войти в святая святых его производственной линии, он почувствовал бы себя открытой раной.

— Ты действительно хочешь помочь или просто пытаешься меня переплюнуть?

Она поджала губы, делая вид, что обдумывает это.

-И то, и то. - Пусть она поможет. Подумаешь?

Изготовление вина должно было стать его подарком Сэму. Впрочем, не просто подарок… скорее искупление за то, что позволил ему умереть. Служба была епитимьей Августа, и он защищал эту работу. Это была его работа.

Его поправки, чтобы сделать то, что сделали. Ничьи больше.

-Выберите что-нибудь другое. Что-нибудь еще.

Вместо того, чтобы злиться на его упрямство, она казалась очарованной им.

-Гм... Ладно, хорошо. В течение всего месяца, что мы женаты, тебе нельзя жаловаться на то, как долго я делаю макияж.

-Хорошо. - Слава богу, она не подняла вопрос о вине. Он не хотел объяснять вслух, почему он так защищается от операции. — Но мы целуемся, чтобы скрепить пари.

— Ты не можешь просто придумывать правила на ходу, крысиный король. Рукопожатие скрепляет все.

Он фыркнул в свое пиво.

-Кто-то боится.

— О, я боюсь? -К слову о гордыне. — Почти уверена, что это я забралась в тот душ. Или ты забыл?

Сиськи.

Красивые, красивые сиськи.

-Принцесса, это основное воспоминание. Оно будет со мной в грёбаной загробной жизни.

Она откинула свои великолепные волосы.

-Хорошо. - Так легкомысленно. Вот только он поймал ее румянец.

Нравится ли ей знать, что он навсегда запомнит их душ?

Ага. Она сдалась.

— Иди сюда и поцелуй меня.

Она фыркнула, схватив его за рубашку и потянув вниз. Но она колебалась прежде, чем их губы смогли соприкоснуться. Облизнула их, глядя на его.

-Отлично.

Как будто ничего важного не случилось.

Однако прямо перед тем, как их губы встретились, она посмотрела на него и доказала, что ошибалась. Это было очень важно. Они целовались посреди бара, как будто были одни. Август рассеянно поставил свое пиво на ближайший столик, чтобы он, наконец, мог, к счастью, погрузить все десять пальцев в ее волосы и отправиться в чертов рай с этим ртом. Языком, губами, зубами. Он использовал все, что было в его распоряжении, чтобы заставить ее стонать, пока они наклоняли свои приоткрытые рты, пробовали, глубоко впитывали. И еще глубже. Я собираюсь выяснить тебя, сказал он ей с поцелуем, подразумевая это с каждым вздохом в его теле. Я собираюсь жениться на тебе, сделать это.

Когда они отстранились, чтобы глотнуть воздуха, Натали выглядела более чем пораженной.

Черт, он тоже был поражен. Каждый раз, когда они целовались, ему нужно было больше. Больше ее.

Она набрала воздуха в легкие, их губы все еще были на расстоянии нескольких дюймов друг от друга.

— Нам лучше остановиться…

— Прежде чем я отнесу тебя в переулок и снова залезу в эти трусики? -Он потянул ее нижнюю губу вниз большим пальцем. -Ага. Думаю, нам лучше остановиться.

Натали оттолкнула его руку и прошла мимо него к будке для метания топоров, ее походка была более чем неустойчивой.

— М-мы просто заключили пари.

— Все, что тебе нужно сказать себе, принцесса, — протянул он, поднимая свой стакан и следуя за ней.

Несколько мгновений спустя, когда Август взял свой первый топор, он даже не поставил пиво. Он посмотрел Натали прямо в глаза и метнул в яблочко, затем осушил свой пинтовый стакан, а она и Халли уставились на него, стиснув челюсти.

-Что за… - Натали фыркнула. -Ты только...

Август указал на себя.

-Котик. Помнишь?- Он сделал знак проходящей официантке своим пустым стаканом. — Слово мудрых, никогда не заключай пари ни с одним из нас. Особенно, когда речь идет об оружии. О чем ты думала?

-Я думаю . . . Натали нервно пожала плечами. — Моя очередь еще не подошла. Она подошла к деревянной полке высотой по пояс, которая загораживала бар от прохода для метания топоров. — Я все еще мог выиграть.

-Правильно, — сказала Халли, похлопав ее по спине. -Ты получила урок, Натали. Никогда не недооценивай удачу новичка.

-Или женщину с ее гордостью на кону, — сказал Август с улыбкой.

Ты отлично справляешься с тем, чтобы сделать эти отношения постоянными, приятель.

— Красивой женщиной, — быстро добавил он.

Натали посмотрела на него так, будто он потерял свои шарики. Может быть, так и было.

В конце концов, он подкалывал ее, пока она держала острый предмет.

На глазах у Августы, глядя на свою задницу всего несколько достойных секунд, Натали взяла топор и вонзила его прямо в красное яблочко. И она засветилась. Ее рот открылся, свет залил глаза. Она задохнулась, поднеся руки ко рту. Как женщина во время предложения.

Как она могла бы сделать, если бы он не превратил свое предложение в гигантскую шутку.

Черт.

Клянусь богом, весь бар расплылся вокруг них, пока она праздновала.

Прыгай в мои объятия. Сделай это. Пожалуйста, сделайте это.

Спойлер: она этого не сделала.

Она чопорно понюхала его и заняла свое место в стороне, слишком далеко от него.

— Ты можешь подойти сюда, Натали?

-Зачем?

-Люди бросают здесь топоры.

-Способ поменять тему. -Она отмахнулась от него. -Я в порядке.

-Пожалуйста? Я хотел бы быть достаточно близко, чтобы встать перед тобой, если это необходимо.

Ее черты на мгновение смягчились, и в конце концов она закатила глаза и неторопливо подошла к нему, устроившись рядом с ним по необходимости, благодаря тому, что в баре было так многолюдно, особенно в зоне для бросков. Небрежно насвистывая, он позволил своей руке подняться и опуститься на ее плечи, заработав на себе многозначительный взгляд, но, к счастью, она не попыталась отстраниться. Они стояли, как реальная, честная перед Богом пара, в то время как Хэлли делала свою очередь «бросок», который чуть не закончился в потолке, а затем Джулиан, чей бросок приземлился на ринге сразу за мишенью. Это отсутствие совершенства, казалось, действительно раздражало его.

— Мы не можем все стать героями с первого броска, — сказал Август, хлопая профессора по плечу.

-Герои бывают разные, -заметила Натали, привлекая его внимание.

-Почему?

Она выглядела так, будто хотела забрать свой комментарий. И Джулиан, и Халли, похоже, тоже были удивлены этим заявлением. Возможно, даже немного неудобно об этом?

-Потому что… - Горло Натали горело. -Мой брат. Он... спас меня из огня. -Она рассмеялась, но смех не дошел до ее глаз. — Разве я тебе этого не говорил?

Августу было трудно слышать из-за визга шин в его мозгу.

- Какой огонь?

— Перестань кричать, — прошептала Натали, толкнув его локтем в ребра.

Он кричал?

— Какой огонь? — повторил он снова сдавленно.

Чувство удушения.

Все долго молчали. Джулиан был очарован правилами метания топора, вывешенными на стене, скрестив руки и наблюдая за ними, как если бы они были картиной в музее.

— Четыре года назад, — наконец тихо сказала Халли. -Огонь, прошедший через Напу? Это нанесло большой ущерб винограднику Воса. Джулиан и Натали были дома на сборе урожая, когда это произошло, и они смогли помочь вывести своих родителей, персонал и как можно больше оборудования, но Натали попала в ловушку…

-Хорошо. -Воу воу воу. Август начал потеть. -Натали? В ловушке?

-С тобой все в порядке? — спросила женщина.

-Ага. – Нет. Нисколько.

— Где ты застряла?

— Халли пыталась тебе сказать, — заметила Натали.

-Это было много информации сразу. -Он провел краем футболки по лбу. И его пульс учащался слишком быстро, чтобы наслаждаться тем фактом, что Натали сильно прикусила губу при виде его живота. -Теперь я готов ко всему остальному. -Я никогда не буду готов к остальному.

От внимания Августа не ускользнуло, что Джулиан больше не читает правила, а вместо этого очень внимательно за ним наблюдает. Кто мог винить парня? Август быстро терял хладнокровие. Потому что Натали была в опасности из-за пожара четыре года назад. Действительно? Чертов огонь? Он даже не был в стране четыре года назад. Недостаточно близко, чтобы что-то сделать. Тысячи миль отсюда.

-Пожар приблизился гораздо быстрее, чем предполагалось. На несколько часов быстрее, чем нам сказали. Между темными бровями Джулиана образовалась бороздка.

-Она застряла в сарае, когда перевозила оборудование туда и обратно к грузовику. Там только один вход, и он заблокирован пламенем.

— Но Джулиан успел вовремя. Он вбежал, закрыл мне лицо и вытолкал меня. - Август не осознавал, как он напрягся, пока Натали слегка его не толкнула, и он чуть не рухнул на бок, как опрокинутая статуя. -И это тоже хорошо, потому что я жива сегодня вечером в этом баре, чтобы надрать тебе задницу метанием топора.

Хэлли вскрикнула и подняла бокал с вином.

— Я знаю, что это правильно.

— Твоя очередь, Август, — подсказал Джулиан. Он ухмылялся?

Август даже не почувствовал топор в руке, когда поднял его. Он перевернул его несколько раз, посмотрел вниз и обнаружил, что он трясется. Проклятие.

— Э-э, кто-то еще хочет по очереди?

— Ходы должны идти по порядку, — сказал Джулиан, указывая на лист правил.

Не имея выбора, Август убедился, что никто не стоит слишком близко, затем бросил оружие, с кислым желудком наблюдая, как оно приземлилось на внешнем кольце. Никто ничего не сказал, когда он отступил назад и жестом пригласил Натали перейти на свою очередь. Она с любопытством посмотрела на него, пока шла к барьеру, поднимая рукоять своего клинка. На этот раз она поймала среднее кольцо, а затем Халли сделала то же самое. Джулиан попал в яблочко. Все они говорили и планировали следующий раунд, но Август не мог сосредоточиться на том, что говорилось. Все, что он мог видеть, это Натали, пойманная в ловушку и напуганная, и ему нужно было подышать воздухом. Сейчас.

-Я скоро вернусь. - Август попытался улыбнуться, но был уверен, что выглядит готовым к броску. — Просто выйду на минутку.

-Эй. - Прежде чем он успел сделать шаг, Натали протянула руку и схватила его за запястье. -Ты не злишься, потому что проиграл пари, не так ли?

-Какая ставка?

Она моргнула.

-Давай пошли. - Она потащила его сквозь толпу к двери. — У тебя психический срыв. Либо так, либо ты только что понял, что отказался от возможности посмеяться надо мной из-за тридцатиминутной процедуры макияжа, так что ты симулируешь амнезию.

Господи, ему нужно было взять себя в руки.

-Я помню. - Они ступили в прохладный вечер, на пустой тротуар перед магазином Джеда, последние остатки раннего заката придавали воздуху пурпурное сияние. Или, может быть, у него действительно был просто психический срыв. Может ли воздух иметь фиолетовый вкус? — Но я как бы рассчитывал на победу.

-Что случилось? — спросила Натали.

-Я не очень хорошо чувствую себя беспомощным. Вот что я почувствовал, услышав эту историю. -Он оглядел ее с ног до головы, едва сопротивляясь желанию протянуть руку и провести руками по ее коже. -Ты в порядке? Нигде не обожглась?

Ее рот открывался и закрывался, ее поза менялась из стороны в сторону.

-Нет. Это было действительно страшно, но, несмотря на то, что я сейчас трижды проверяю детекторы дыма, я в порядке.

-Хорошо. - Прошел удар сердца. -Как ты можешь сомневаться в том, что твой брат любит тебя, когда он бросился в горящий сарай, чтобы спасти тебя? -Август сказал это не подумав, проводя все еще дрожащей рукой по лицу. Боже, ему действительно нужно было поблагодарить Джулиана за то, что он сделал. Он поблагодарит.

Как только он вернется внутрь.

На самом деле, он собирался попросить его быть его шафером.

-Его... его природа. Он всегда поступает правильно. -Щеки Натали залились румянцем. -После этого у него случилась ужасная паническая атака. У него было это беспокойство с тех пор, как мы были детьми, и я усугубила это, потому что не обращала внимания.

-Ага, Натали. Так невнимательно с твоей стороны. В следующий раз попробуй предсказать пожар.

-Ух ты. Хорошо. Использование логики, чтобы заставить меня чувствовать себя лучше. Это низко. - Ее губы слегка дернулись, давая ему понять, что она шутит, и его гребаное сердце просто сжалось в поклоне для нее. -Я провела много времени, думая, что он обвинил меня в своем эпизоде после пожара. Но он... нет. Он сказал мне, что не знает. Теперь, когда мы провели некоторое время вместе, нам намного лучше.

-Но?

Ее подбородок поднялся.

— Откуда ты знаешь, что есть но?

-Натур-обучение.

Подергивая губами, она на пару секунд оценила его.

-В этой семье мы все делаем это в одиночку. Но они... все были готовы действовать в одиночку задолго до меня. Теперь Джулиан и моя мама сближаются, и я независимая. Я такая: эй, помнишь, все говорили мне собраться и встать на ноги? Ну, я сделала. И никто… не заботился или не заметил. Теперь я должна приложить огромные усилия, чтобы восстановить связь? Нет. Я нашла то, что искала, в другом месте. Некоторое время. И я просто хочу вернуть это.

-В Нью-Йорке.

— Да, отсюда и наша предстоящая свадьба. -Она казалась нервной. — Мы можем сейчас вернуться внутрь?

-Нет. - Он сделал шаг в ее сторону и наклонил голову, глядя на нее свежим взглядом. Все такой же крепкий, как всегда, но раненый. Исправь это. Это то, что он хотел сделать, но понятия не имел, как. -Они должны были заметить.

Тебя всегда должны замечать.

Это застало ее врасплох, и она пробормотала слова благодарности.

-Это адский баланс — хотеть, чтобы твоя семья гордилась тобой, и в то же время держать их на расстоянии, чтобы ты мог быть самим собой. -То, что он хотел сказать дальше, казалось слишком личным. Это было о его лучшем друге, и его рефлекторной реакцией было держать это при себе. Тем не менее, он выдавил из себя слова, хотя казалось, что они проходят сквозь колючую проволоку в его горле. -Сэм много боролся с этим — его отец был командиром. Они отрезали часть своих отношений между отцом и сыном по необходимости. Чтобы в миксе не было отвлекающих эмоций — они могут убить человека в нашей сфере деятельности, понимаешь? Но когда у них было свободное время и они хотели восстановить связь, это было не так просто. Наверное, потому, что они видели, как гладко каждый мог… отделиться.

— Ага, — выдохнула она. — Совершенно верно.

Черт возьми, он что-то задумал? Был ли у него потенциал действительно помочь, просто будучи честным? Колючая проволока все еще была там, как и желание сохранить все свои воспоминания о Сэме, но он был полон решимости заставить Натали чувствовать себя лучше. Если бы он рассказал немного о Сэме, по крайней мере сегодня вечером, он добился этого, он сделал бы самое трудное.

-Вот почему Сэм и я были так близки. Он гостил у моей семьи на каникулах. Моя мама прислала ему поздравительные открытки с двадцатидолларовыми купюрами внутри. Папа брал его на рыбалку, даже когда меня не было рядом. Мы были братьями.

Эмоции светились в ее глазах.

— Ты был удивлен, увидев на днях его отца?

— Это мягко сказано. -Рубцовая ткань на тыльной стороне его плеча пульсировала. -Я рано ушел из команды после того, как мы потеряли Сэма. Я просто не мог работать так. - Не после того, что я позволил случиться на моих глазах. -Мы с командиром не расставались в плохих отношениях, но это было… Я не знаю. Как будто он не приветствовал, когда я делала что-то столь радикальное из-за Сэма, когда он просто планировал остаться в том же месте. Имеет ли это смысл? -

Он оценил то, как она на мгновение задумалась.

-Тогда да. Имеет.

-Больше всего я хотел бы, чтобы Сэм был здесь, чтобы увидеть, как сильно заботился его отец все это время. Я хочу, чтобы он был здесь для… - На мгновение не в силах говорить, Август указал между ними.

-Для свадьбы.

Август прочистил горло.

-Ага.

Вечер гудел вокруг них, звук, доносившийся изнутри, заставлял тротуар казаться еще более тихим. Интимным. Он не мог прочитать выражение лица Натали, но подумал, что по какой-то причине в нем может быть нотка удивления. А потом:

-Меня выгнали из моего хедж-фонда в Нью-Йорке, — выпалила она. -За совершение серьезно неудачной сделки, в результате которой компания потеряла много денег. Достаточно, чтобы купить три частных острова и при этом устроить вечеринку. Я потеряла много уважения в процессе. Я была самым молодым партнером. Единственная женщина. Но в одночасье я стала обузой, и меня уволили. Мой жених разорвал нашу помолвку, потому что я больше не вписываюсь в наш мир. -Она подняла плечо и опустила его. -Вот что произошло в

Нью-Йорке.

Проклятие. Он не мог представить, чтобы эта женщина совершила ошибку, накрасив ногти, не говоря уже об ошибке, которая стоила кучу костюмов их особняку.

И, что еще важнее, что человек в своем чертовом уме позволил бы Натали Вос уйти?

Он хотел выкрикнуть кучу слов, главное из которых — этот бесхребетный ублюдок, — но для нее это был момент уязвимости. Даже он мог понять, что сейчас не время для угроз и гнева, несмотря на то, что он очень хотел выпустить волю из-за нанесенного ей зла. Тем не менее, он сдерживал выброс адреналина и старался говорить ровно, насколько это было возможно.

— Если он так быстро сбежал, Натали, у него никогда не было достаточно честности, чтобы заслужить тебя. - Он сохранял серьезное выражение лица. — Слава богу, ты нашла меня.

Ее губы как бы растянулись в улыбке.

Август улыбнулся в ответ.

И он не был полностью, но был почти уверен, что сегодня вечером они добились определенного прогресса. Не говоря уже о том, что он чему-то научился. Когда он делился вещами с Натали, она отвечала взаимностью. Ему нужно было помнить об этом, потому что он хотел знать все, что происходит у нее в голове. Ждал этого сильно. А пока он собирался греться в лучах прогресса с женщиной, которая однажды назвала его ходячей очистной установкой.

-Должны ли мы отметить этот значимый разговор поцелуем? Может, немного погладить? -Он поднял руки ладонями наружу. -Или сильные ласки. Я в любом случае внизу…

Она уже прошла мимо него, закатив глаза.

— Как раз тогда, когда я думаю, что ты, возможно, способен к базовой дискуссии.

Подойдя к ней сзади, он дунул ей в шею.

— Говорил же, что никогда тебя не подведу.

Она дернула его.

-твоя интерпретация подвести кого-то — это задница назад.

-Задница назад звучит даже лучше, чем тяжелые ласки, — сказал он, шевеля бровями. -Где записаться?

-Прямо здесь, — пропела она, показывая ему средний палец.

-Ага.- Он подмигнул. -Я помню, как сильно ты любишь красивый средний палец.

Стон Натали смешался с раскатистым смехом Августы, когда они возвращались в бар.

Глава двенадцатая

Глава двенадцатая

-Прости. Ты сказали, что нашла для нас потенциального инвестора?

Натали затормозила на своем пути через территорию виноградника Вос. Ее бывшая коллега и будущая партнерша Клаудия обрушила на нее сногсшибательную новость, а затем начала кричать на кого-то за кражу ее такси, пока Натали затаила дыхание за три тысячи миль.

— Клаудия?

-Да, я здесь. Но подожди, позволь мне заказать убер. -Ровно через двадцать шесть секунд она вернулась. -Уильям Бейнс Сэвидж. Заработал деньги на технологиях в девяностых. Кое-что с процессорами Pentium, как будто кто-то знает, что это за хрень. Но он стар и скучен, у него есть деньги, которые нужно сжигать, и он хочет намочить ноги с молодыми шалунами. Если ты сможешь приехать сюда к следующей пятнице, я могу устроить встречу за ужином.

-В следующую пятницу? Через неделю? -Со звуками Нью-Йорка в ее ушах виноградник вокруг нее казался почти чужой планетой.

-Завтра я выхожу замуж.

- Замуж? -Клаудия издала давящий звук на другом конце провода. — Какого черта?

-Сдай деньги за наш новый офис. Оборудование. Средства, чтобы встретиться с человеком с процессором Pentium за обедом…

-Я поняла суть. Проклятие. Значит, он заряжен?

Почему она вообще рассказала о браке Клаудии? Теперь они обсуждали Августа так же, как обсуждали Уильяма Бейнса Сэвиджа — как будто он был средством для достижения цели — и ей это совсем не нравилось. Он был намного больше, чем это. Прошлой ночью, после того как она вернулась после метания топора, она лежала без сна в постели, прокручивая в памяти то, что он рассказал ей о Сэме. О собственной семье. Как он держал этих людей так близко к своему сердцу. Ценил их. Каково было бы так много значить для Августа?

— Неважно, — прохрипела она. -Назначьте встречу на следующую пятницу, и я сделаю все возможное, чтобы быть там. В худшем случае мы отменим встречу и скажем Сэвиджу, что я встречаюсь с кем-то более важным. Он взорвет мой телефон.

— Уходи, Анна Дельви. Вот сука, которую я знаю.

Улыбка Натали казалась жесткой.

— Я никогда не уходила.

Клаудия фыркнула.

-Мой убер здесь. Я дам знать, когда у меня будут подробности. Пока.

-Пока.

В течение нескольких секунд после того, как она закончила разговор, Натали смотрела на устройство в своей руке, пытаясь успокоить странное ощущение беспокойства в ее животе. Пару недель назад она бы продала душу за шанс вернуться на самолете в Нью-Йорк и встретиться с потенциальным инвестором. Ее трастовый фонд создаст новую фирму, но им быстро понадобится влияние. Им нужен был кто-то, кто присоединился бы и подал сигнал другим инвесторам, что Натали и Клаудия — не только безопасная игра, но и новое блестящее начинание.

Но уехать только через шесть дней после свадьбы?

Конечно, она не уйдет навсегда. Достаточно долго, чтобы встретиться с Уильямом Бейнсом Сэвиджем. Могла ли она улизнуть с острова Святой Елены на пару дней так, чтобы массы не заметили? Не повредит ли их шансам выглядеть законопослушными, если она отправится в одиночное путешествие менее чем через неделю после женитьбы?

Как к этому отнесется Август?

Натали тяжело сглотнула и продолжила идти к своей цели — винной пещере Вос.

Не то чтобы они собирались в медовый месяц или что-то в этом роде, верно?

Бизнес есть бизнес.

В конце концов, она уедет навсегда, и Август прекрасно об этом знал. Это было то, на что они оба подписались. Временно.

Она поспешно зашла в производственный цех, улыбнувшись бросившим взгляд сотрудникам. После того, как они оправились от удивления, увидев ее там, они кивнули в ответ, возвращаясь к своим задачам. Сбор урожая происходил в конце лета, после чего виноград подвергался прессованию. Теперь, когда осень уже была поздней, они находились в фазе брожения, а это была очень тщательная наука, которая могла занять месяцы. Бочки ряд за рядом ставили на бок, работники тщательно перемешивали натуральные дрожжи, чтобы они не осели на дно деревянных сосудов, насыщая вино кислородом, культивируя вкус.

Натали прошла мимо них в заднюю часть здания, открыла металлическую дверь и начала долгий путь вниз по четырем каменным лестницам. Когда она достигла дна, запах мокрых грибов щекотал ей нос, и она увидела тысячи старых винных бутылок, а также еще больше бочек. Столы были расставлены по всей пещере для гостей, которые осматривали винодельню и хотели исследовать территорию помимо того, чтобы напиться в приветственном центре.

Была ли в Зелик Келлар винная пещера? Ей нужно было спросить об этом Августа. На многих винодельнях в Напе они были, хотя и различались по размеру. Может быть, он мог бы устроить ей экскурсию по своему подземному подвалу. Не то чтобы она хотела побыть с ним наедине в темноте, это было исключительно из профессионального любопытства, так как теперь она формально была работницей его виноградника…

Ее сердце подскочило к горлу, когда она услышала приближающиеся голоса из глубины пещеры. Коринн и... это был Джулиан?

-Это служба визуализации, которая делает аэрофотоснимки виноградника с высоким разрешением, — живо объяснил Джулиан. -Таким образом, мы можем увидеть, какие лозы перегружены, а какие недостаточно. Это может многому нас научить, почему вкус непостоянен и как поливать…

— Я даже не хочу спрашивать, сколько стоят аэрофотоснимки, — вмешалась Корин.

— Для многих виноделен это становится неотъемлемой статьей расходов, — ответил Джулиан в своей обычной спокойной и лаконичной манере. -Со временем это действительно помогает снизить затраты, потому что ресурсы направляются в нужные места, а не тратятся впустую.

-Звучишь как победитель, — сказала Натали, выйдя из-за стеллажа с бочками. -Когда вы двое начали встречаться в подземная пещера, как суперзлодеи?

Коринн была поражена внезапным появлением дочери, но Джулиану, казалось, было любопытно увидеть ее здесь.

— Разве ты не должна быть на последней примерке? -Коринн потребовала ответа. -Нелегко найти портного, готового подшить свадебное платье практически за одну ночь.

-Не волнуйся. Я только что вернулась с игры в иголку, — сказала Натали, переводя внимание на Джулиана. Старалась изо всех сил, чтобы на ее лице не отразилось, как она себя чувствует, когда ее не посещают семейные собрания. Все время, теперь, когда Джулиан был вовлечен в бизнес. С тем же успехом она могла быть призраком. -О какой службе визуализации вы говорили? Звучит интересно.

Прежде чем Джулиан успел ответить, Коринн снова заговорила.

— Ты так и не объяснила, что ты здесь делаешь.

Натали дернула плечом.

-Я не знаю. Я просто пришла за тишиной.

Это было частично правдой. В детстве ей нравилось прокрадываться в винную пещеру и сидеть, прислонившись спиной к холодной каменной стене. Она часами сидела там, представляя, как создается поисковая группа, чтобы найти ее наверху, на поверхности. Она фантазировала о том, как все испытают облегчение, если и когда найдут ее. Они крепко обнимали ее и брали с нее обещание никогда больше не прятаться, никому не сказав, куда она пропала.

Эта фантазия так и не сбылась, но, притворяясь, она чувствовала себя лучше.

Этим днем она пришла в цех не для того, чтобы фантазировать о встревоженной компании близких, ищущих ее с зажженными факелами по болотам и долинам. Нет, она пришла немного покопаться в себе. Сегодня она заехала в город, чтобы купить пару бутылок вина... но уехала с пустыми руками. Употребление вина стало скорее средством выживания, чем средством наслаждения. Если она действительно задумалась об этом, она не наслаждалась вином уже несколько недель. Вскоре ее трастовый фонд будет освобожден, и ей понадобится ясная голова, чтобы воспользоваться этой возможностью. Ее единственной возможностью.

— Хм, — сказала Коринн, наблюдая за ней, как ученый исследует предметное стекло. -Хочешь зайти позже и быстро рассказать о свадебных приготовлениях? -Едва уловимый проблеск улыбки дразнил ее губы, прежде чем они исчезли. — Ты же знаешь, что завтра днем ты выходишь замуж. -Натали подумала, не выдумала ли она эту крошечную улыбку. Небеса знали, что Коринн недовольна тем, что Натали вышла замуж за Августа.

— Да, я в курсе. И... конечно. Я зайду после ужина.

Мать склонила голову.

-Ингрэм Мейер был первым, кто ответил на приглашение. Он держит твой трастовый фонд в своих руках, чтобы ты не нуждалась в напоминании. Это плохо отразится, если ты покажешь, что понятия не имеешь, что будет завтра.

Вот почему она пила.

-Поняла.- Прежде чем Коринн успела напомнить ей о более неотложных обязанностях, Натали продолжила: -Я собрала вещи и готова покинуть гостевой дом. Халли предложила оставить мои вещи у Августа этим утром, пока я буду на примерке, так что я уверена, что миссия была выполнена быстро и вовремя.

Джулиан фыркнул. Ласковым образом. Его девушка не действовала в условиях ограничений времени, часов и календарей. В результате его склонность планировать каждую секунду дня начала ослабевать. Кардинально. И он, казалось, был более счастлив от этой перемены. Ведь на нем даже не было галстука, а это были… шлепанцы, украшающие его ноги?

Прежде чем она успела прокомментировать поразительный выбор обуви своего брата, Коринн откашлялась.

-Мы сейчас обсуждаем дела, Натали.

Натали натянула улыбку на лицо, отказываясь показывать боль от увольнения.

— Джулиан, когда у тебя будет возможность, дай мне название службы обработки изображений, о которой ты говорил. Мне просто интересно.

— Останься и поговори об этом с нами, — сказал он, задумчиво хмурясь между Коринн и Натали. -Я даже не начал изучать их методы обнаружения болезней.

-Вау. Я слишком молода, чтобы умереть от волнения. -Натали рассмеялась, подняла руки и отступила. -Все в порядке. Увидимся на поверхности.

— Натали, — позвал Джулиан, когда она подошла к лестнице, но ее улыбка начала угасать, поэтому она продолжала идти, как будто не слышала его.

Все в порядке.

Вечер следующей пятницы был не за горами. Вот тогда она и проявит себя.

Вот тогда она и засияет.

Бог знал, что ей никогда не суждено было сделать это здесь.

* * *

Август прислонил фотографию Сэма к могильному камню, откинулся на спинку кресла и открыл холодную банку.

-Ура, приятель.

Этим утром он проснулся даже раньше обычного, чтобы поехать на национальное кладбище Сан-Хоакин-Вэлли, где был похоронен Сэм. Позвонить его родителям и сообщить им новости о его свадьбе было весело. Весело, как корневой канал. В ушах все еще звенело от возмущенного визга матери. Они были в круизе на Аляске — о чем он даже не подозревал — и, очевидно, не смогли добраться до острова Святой Елены к завтрашнему дню. Ему удалось сбежать с тем, что осталось от его слуха, пообещав вскоре привезти Натали в Канзас, чтобы встретиться с ними.

Может быть, ему стоит просто заползти в одну из этих могил прямо сейчас, потому что он не знал, когда и даже удастся ли ему это осуществить. Но, конечно, было приятно об этом подумать. Учитывая, что они оба были крепкими, как гвозди, Натали и его мать, вероятно, стояли бы за обеденным столом, отказываясь моргать. Август был здесь для этого.

Приподнявшись сзади левым кулаком, он поднес пиво к губам правой рукой, водя взглядом по имени на могильном камне.

— Я пришел сюда, чтобы спросить тебя о чем-то важном, чувак. Проведешь меня к алтарю?

Сэм смотрел на него с глянцевой фотографии, полуулыбаясь.

Август сделал снимок на свой телефон в конце первого дня тренировки BUD/S, где они и встретились. На фотографии Сэм выглядел усталым, как собака, но в нем было и легкое воодушевление, как будто он испытал облегчение, прожив первые двадцать четыре часа.

-Подожди, ты хочешь сказать, что только невеста может пройти к алтарю? -Август немного отступил. -Это не кажется справедливым. Я зря работал над своей стойкой на взлетно-посадочной полосе.

Минуту он слушал, пытаясь представить, что скажет Сэм.

-Натали? Да, она… - Он выдохнул. -Выходит из моей лиги. Помнишь, как я говорил тебе, ни одна женщина никогда не заколдует меня? Ну, эта смогла. Она могла бы выпороть меня за то время, которое требуется, чтобы разбить яйцо.

Ветер гулял по солнечному кладбищу, шелестя деревьями.

— Говоришь, меня уже выпороли? -Август улыбнулся в следующий глоток пива. -Я не помню, чтобы спрашивал твое мнение. -Он прочистил горло. — А если серьезно, знаешь, я понятия не имею, чем занимаюсь в эти дни. Я пытаюсь открыть твою дурацкую винодельню, и у меня это не получается. Откуда ни возьмись, у меня появился чертов кот. Перестать смеяться.- Пиво стало кислым во рту. -Ты был действительно хорош в том, чего не умел я. Я научил тебя ловить рыбу, ты напомнил мне, когда пришло время покупать новые носки. Я говорил тебе, что из-за усов ты похож на серийного убийцу, ты отговорил меня от майнинга биткойнов. Баланс сейчас отключен. Но, эм...

Он провел рукой по глазам и переместился в другую позу.

-Я не теряю равновесие, когда она рядом. Я имею в виду, я делаю то, что нужно. Она определенно заставляет меня чувствовать, что я жонглирую обеденными тарелками. Еще есть такое ощущение… - Он задумался на несколько секунд. -Знаешь чувство, которое ты испытал, когда я сделал этот снимок? Как тяжелое дерьмо закончилось? Я чувствую это с ней. Или что это возможно рядом с ней, я думаю. Я не знаю. Например, если мы просто преодолеем трудности, все напряжение, через которое мы прошли, чтобы добраться до другой стороны... Я буду помнить это так, будто это было радостью, а не трудностью. - Август прислушивался к ветру. — Да, она тоже горячая, черт. Самая горячая. Не думай ни о чем таком.

Пиво опустело, он уронил бутылку боком в траву, потом решил сделать то же самое сам, лежа, прижавшись щекой к земле.

— Я знал, что рано или поздно ты спросишь о вине. Как я уже сказал, все идет ужасно. Сбор урожая — это самая легкая часть. Собирай виноград ночью, держи его в холоде. Раздави виноград — да, я оставил стебли и кожицу во время ферментации, чтобы оживить танины. Делаем Каберне. Я знаю это, Дик. -Он выдохнул. -Теперь красное вещество в бочках, и именно здесь я попал в ловушку в прошлом году. Знаешь ли ты, что люди добавляют яичный белок, глину, серу и прочее дерьмо, чтобы подчеркнуть вкус винограда? Рецепта нет. Это все... наука проб и ошибок. И это была твоя сделка. Я тот, кто дает клинья ученым.

Он перевернулся на спину и взглянул на облака, тяжело вздохнув, когда одно из них приняло форму губ Натали.

— Если бы ты был здесь, я знаю, что бы ты сказал. Попроси о помощи, Август. -Его горло неожиданно сжалось. -Однако это странно. Я знаю, что должен, но не могу. Я должен был сделать это для тебя. Я должен был... иметь прикрытие в любое время. Я потерпел неудачу. Мне жаль.

Когда его голос дрогнул, он понял, что пора идти.

Еще раз с трудом откашлявшись, Август перекатился обратно в сидячее положение, собрал фотографию, сложил ее по складке и осторожно сунул в карман.

— Я скоро вернусь, если повезет. -Он ударил кулаком по могильному камню. -Люблю тебя, мужик. Пожелай мне удачи.

Глава тринадцатая

Глава тринадцатая

Это была полная противоположность тому, как Натали представляла свою свадьбу.

Тема ее сорванной свадьбы была современной. Шик, черный галстук, дымчатый джаз и люстры. Церемония на крыше в сумерках с последующим шампанским и общением с коллегами. Сделать профессиональные набеги на собственной свадьбе было само собой разумеющимся. Хотя, так сказать, здесь она делала то же самое. Выйти замуж во имя возвращения в мир финансов. Быстро развивающийся, часто безобразный бизнес инвестирования, в котором нет времени плакать.

Но она никогда, ни разу не представляла себе, что выйдет замуж на острове Святой Елены во дворе дома, где она однажды проснулась под перевернутым одноколесным велосипедом и Лудакрисом, ревущим из ее Bluetooth-динамика. Не поймите ее неправильно, обстановка была непревзойденной. Гора Святой Елены виднелась вдалеке, как колокол, залитая солнечным светом. Виноградник сегодня, казалось, приложил все усилия, ряды пышной зелени и насыщенных коричневых цветов раскатывались, как блестящие ленты в лестном послеполуденном свете.

Натали прошлась по периметру шатра, где должен был состояться прием, до самого вечера. Он был меньше, чем она ожидала, основываясь на описании ее матери, слава богу. Она убедила свою мать оставить список гостей на интимной стороне, и на этот раз они не спорили об этом, хотя сегодня, казалось, имел значение только один человек в списке — Ингрэм Мейер. По крайней мере, для Натали и Августа. Для Коринн свадьба была связана не только с имиджем, но и с тем, чтобы помочь им добиться успеха. Не так ли?

В сотне ярдов впереди Натали видела, как Хэлли суетится в рваных джинсовых шортах и небесно-голубом топе на бретелях, прикрепляя большие яркие ветки малиновых роз к стульям у прохода, где примерно через час начнется сама церемония.

На Натали еще даже не было платья.

Прическа и макияж были сделаны — она позаботилась об этом сама.

Все обсуждалось. Все, что ей нужно было сделать, это фиктивно выйти замуж.

Просто пережить сегодня, остаться в браке на один месяц, чтобы сделать союз правдоподобным и не запятнать имя Вос скандалом. Тогда она отправится в путь.

Натали потребовалось несколько мгновений, чтобы понять, что она осматривает двор в поисках Августа.

Разве он не должен быть здесь, ведь до церемонии остался всего час?

Он передумал?

Когда две ночи назад они расстались после метания топора, все казалось в порядке. Это значит, что она назвала его неуклюжим придурком, и он целовал ее, пока она не захлопнула перед ним дверцу своего Убера. Все совершенно нормально.

Забавно, но, обдумывая возможность того, что Август ушел в самоволку, она не сразу подумала о своем доверительном фонде. Она была какая-то… взволнованная? Что, может быть, ему было тяжело пережить свадьбу без Сэма?

Она полезла в карман своего халата и достала телефон, поглаживая большим пальцем стеклянный экран. Должна ли она позвонить ему? Посмотрим, нужно ли ему поболтать? Еще неделю назад сама идея вести сколько-нибудь продолжительный разговор с худшим виноделом в мире была бы смехотворной. И эй, теперь они не были лучшими друзьями или что-то в этом роде. Ха! Это был бы ее день. Но разговаривать с ним уже не так отстойно, как раньше? Было мило, что она могла быть такой злой и саркастичной, как хотела, и он просто оказался на высоте. Ей не нужно было притворяться. Она даже была честна с ним о своих семейных неурядицах, и после этого ей стало немного легче.

Может быть, если она притворится, что вышла за него замуж, это не закончится Третьей мировой войной.

И это не будет прогулкой в парке. Но они могут и не убить друг друга.

Как раз в тот момент, когда Натали собиралась позвонить своему пропавшему жениху, его грузовик с ревом въехал на стоянку и затормозил, подняв облако пыли. Все на лужайке остановились и повернулись, чтобы посмотреть, как гигантский конюх выбирается из своего грузовика, осторожно прижимая к груди мармеладного кота и успокаивающе поглаживая его по голове.

Угроза была здесь. В кошачьем смокинге.

Натали нырнула за палатку, чтобы расхохотаться, стараясь как можно быстрее избавиться от смеха, прежде чем изучить свои черты лица. Когда она услышала, как Август обменивается приветствиями с Хэлли, она вышла на открытое пространство.

Август заметил ее, отпрянул и поднял кошку перед своим лицом.

-Господи, Натали. Я не должен тебя видеть.

Она умоляла небо о терпении.

— Ты не должен видеть меня в платье, Август.

И все же он не опустил кошку.

— Это не платье?

— Это халат.

-Ммм. -Наконец кот снова оказался у него на груди. — Что бы это ни было, ты выглядишь в нем горячо.

Натали покачала головой. Жаль, что так много местных жителей были в пределах слышимости, расставляли столы внутри палатки, поставщики провизии расставляли бокалы для шампанского и расставляли столы.

— Ты тоже очень хорошо выглядишь в смокинге. -Тест на детекторе лжи определяет... это не ложь.

Август Кейтс был в порядке. Надежным. Совершенно непринужденно с его огромным телом и большими мышцами, которые были идеально подчеркнуты в накрахмаленном черном пиджаке и брюках. Она могла сказать, что он побрился, но на его рассеченной челюсти и верхней губе уже были заметны отростки, из-за чего галстук-бабочка почему-то выглядел мягче. Как будто его в любой момент могут вырвать. Он пытался укротить свои волосы, но ветер в его грузовике, должно быть, унес их, потому что некоторые пряди отказывались держаться на одной линии. Но, честно говоря, кого волновали волосы, когда на его плечах могла разместиться компания из четырех человек?

Он подошел ближе, его правая рука рассеянно погладила спину кота.

-Да, я вижу, что ты нравишься мне в смокинге, принцесса.

Она ухмыльнулась ему, надеясь, что ее щеки не покраснели от жара.

— Очень мило, что ты появился.

— Ой, — протянул он. — Ты забеспокоилась?

— Что ты поскользнулся в луже собственных слюней пещерного человека и ударился головой? Да. Я беспокоилась.

Его улыбка обнажала ряд крепких белых зубов.

-Тебе удалось заказать в кратчайшие сроки платье из шерсти далматинцев?

— На самом деле, у меня уже было одно в шкафу. Мне просто нужно было найти хорошего человека. - Уголки ее рта приподнялись. -И под хорошим я подразумеваю стоять прямо, с нормальным пульсом.

-Боже, Натали. Ты точно знаешь, как заставить Адониса почувствовать себя особенным.

— В конце концов, это день нашей свадьбы. -Теперь, когда она убедилась, что они на равных, в том безопасном месте для ссор, где они, как правило, жили, Натали чувствовала себя достаточно комфортно, чтобы вытащить какой-то предмет из кармана халата и протянуть ему. -Ты упомянул свадебные подарки, и я просто взяла небольшую вещь. Это действительно очень маленькая вещь. Как ты сказал, это было краткое уведомление и… -Прекрати болтать. -Я нашла твой профиль в Facebook, в котором ты ничего не публиковал уже семь лет, но там была фотография Сэма и…

Казалось, она не могла перестать говорить, пока он переворачивал ламинированную картинку в руке, читая написанные там слова. Потом обратно. Снова правая сторона вверх. Он ничего не сказал, только посмотрел на маленькую карточку, наморщив лоб.

— Это гимн ВМС США, — тихо сказал он, наконец взглянув на нее.

-Да.- Она заправила прядь распущенных волос назад в низкий шиньон. -Конечно, мне пришлось погуглить. Я не просто знаю гимны наизусть.

-Натали...

— Сэма здесь быть не может, но ты можешь положить это в карман и… Я не знаю. Может быть, это будет немного похоже на него. Как я уже сказала, это всего лишь мелочь…

Он двигался быстро, его твердый рот прижался к ее губам и прервал ее на полуслове, задержавшись там на долгое мгновение, пока ни один из них, казалось, не дышал.

— Нет, это не так, — сказал он, отпустив ее губы, но оставаясь рядом. Так близко, что она откинула голову назад, чтобы принять поцелуй. — Это не мало, принцесса.

Она не могла придумать адекватного ответа на это, а говорить вообще казалось, что это может быть трудным, поэтому она просто кивнула, давление на ее грудь увеличивалось, чем дольше он смотрел ей в глаза, изучая их.

— Твой подарок вернулся в дом, — сказал он, осторожно засовывая фотографию в нагрудный карман.

-Хорошо. - Ей пришлось сглотнуть, потому что горло совершенно пересохло. -Не могу дождаться, чтобы открыть свою смазку на заправке. Какой вкус ты мне подарил?

-Тропический. Очевидно.

-Жаль, что мы никогда не воспользуемся ею.

-Я точно знаю? - Он позволил своему взгляду скользнуть по ее телу к узлу, держащему ее одежду. — В этой одежде тебе не нужна помощь. Не тогда, когда ты заставляешь меня смотреть.

-Это красиво. Если бы мы только что решили написать наши собственные свадебные клятвы, ты могла бы включить это.

-Кто сказал, что я не написал свою собственный?

Это заставило ее серьезно задуматься. Он шутил?

— А ты?

Август слегка помахал кошачьей лапой и прошел мимо нее к дому.

— Я не знаю, не так ли?

-Август!

– Встретимся на алтаре, Натали.

Ее избранник только что вышел за пределы слышимости, когда в ее кармане зазвонил телефон.

Когда она увидела имя своего отца на экране, теплые пушинки, которые она, по общему признанию, получила от разговора с Августом, исчезли. То, что он позвонил в день ее свадьбы, не могло быть совпадением. Она вошла в маленькую палатку на краю участка, которая, похоже, была устроена как гардероб. И ответила.

-Отец.

На другом конце провода раздались короткие всплески итальянского, затем отчетливо прозвучал голос Далтона.

-Натали. - Его вздох был сплетен с покорностью. — Ты немедленно прекратишь это нелепое зрелище. Что подумают люди, когда меня не будет на свадьбе собственной дочери?

Это на мгновение лишило ее дара речи.

-Кто тебе сказал, что я выхожу замуж? Я чертовски хорошо знаю, что это была не моя мать.

-У меня много друзей в Долине. Лучше задать вопрос: кто мне не сказал?

-И просто подытожу: ты больше расстроен тем, как это отражается на тебе... чем тот факт, что ты недостаточно близка со своей семьей, чтобы тебя пригласили на свадьбу дочери?

Его многострадальный вздох был прерван кем-то другим, заговорившим с ним по-итальянски, на этот раз женщиной. Далтон ответил ей тем же. Прежде чем он снова заговорил, Натали знала, что не получит удовлетворительного ответа на свой вопрос. Но она никак не могла ожидать того, что он сказал вместо этого.

— Это то, чего ты хочешь, Натали? Чтобы заставить меня действовать? -Наступила пауза. -Отлично. Отмени свадьбу, и я освобожу трастовый фонд.

-Ты… - Натали сразу же занервничала. -Я не понимаю. Теперь ты предлагаешь разблокировать его? Что заставило тебя передумать? -Земля, казалось, дрожала под ее ногами, поэтому она села на опрокинутый ящик. -Это только для того, чтобы сохранить лицо в Напе? Ты даже больше здесь не живешь, но все еще боишься, что люди подумают, что твоя дочь может выйти замуж из-за денег?

— Выходит замуж за никого из-за денег, — отрезал он ледяным тоном. -Никто, посмешище, не отличающий виноград от оливки. Привязал себя к моему наследию.

— На самом деле, это мое наследие, — сквозь зубы процедила Натали, гнев захлестывал ее с такой угрожающей скоростью, что она чуть не упала с ящика. -Моя жизнь.

И лучше бы ей выйти замуж за Августа. Потому что она будет ненавидеть себя до конца своих дней, если сдастся и пойдет по легкому пути после того, как Далтон бросил их. Без извинений и сожалений. Однако не обида удержала ее от прямого согласия забрать ее трастовый фонд в обмен на брошенного Августа. Она не могла точно описать тошноту, которая забурлила в ее желудке при мысли об отмене этой свадьбы. Была ли она на самом деле... рада идти к алтарю из-за человека, который будет ждать в конце?

Вряд ли она собиралась ответить на этот вопрос окончательно. Даже самой себе.

Одно она знала точно: из-за куска жизни, которого она называла отцом, она не собиралась оскорблять человека, который буквально остановился как вкопанный на пути из города и остался, чтобы помочь ей.

Не портить этот шанс.

— И мне жаль разочаровывать тебя, Далтон, но это настоящий брак. На самом деле Август Кейтс невероятный человек. Ты знала что он переехал на Святую Елену, чтобы открыть винодельню на имя своего друга? У его друга была эта мечта, но он умер, не успев ее осуществить, поэтому Август делает это за него. Да, несмотря на то, что он ужасен в виноделии. Я не ожидаю, что ты так поймешь честность. Ты делал вино, потому что хотел быть лучшим. Он делает это в честь друга. Август... он слушает меня и пытается понять меня, когда я большую часть времени с трудом понимаю себя. Он хочет, чтобы я поверила в любовь. Он сказал это. Вслух.- Она встала и начала ходить. -Он надежный. И смешной. Он один из немногих людей, которых я когда-либо встречала, кто искренне заставляет меня смеяться. Мне не нужно притворяться. И я забочусь о нем. -Боже, неужели она действительно это делала? Выходила замуж за Августа по какой-то необъяснимой причине, когда ее билет обратно на Восточное побережье был в пределах ее досягаемости? Да. Да, она это делала. -Я не отменяю свадьбу в обмен на получение денег сейчас. Твои правила чушь собачья, но видимо... Я все равно слежу за ними. Я выхожу за него замуж.

-Мои правила могут быть чушью, но ты пожалеешь, что тебе не нужно было им следовать. Откажись от моего предложения, и ты будешь обязана убедить Ингрэма Мейера, что вы не парочка наглых мошенников, и поверь мне, это будет нелегко.

-Хорошо. Я приветствую эту возможность. Ариведерчи, отец.

* * *

Ладони Августа вспотели в тот самый момент, когда начался свадебный марш.

Ладно, это действительно происходило.

Это был день его свадьбы. Август никогда не представлял себе собственную свадьбу как таковую. Но он всегда предполагал, что его родители будут там. Сэм тоже. Он рассчитывал на гораздо большее количество людей в военно-морской форме и меньше людей в ярких шарфах. Он не очень хорошо знал никого из присутствовавших. Джулиан стоял справа от него, глядя на него пристальным взглядом профессора, что вызвало у Августа приступ паники. Он забыл сдать домашнюю работу? Нет, это был день его свадьбы, и он... нуждался в некотором утешении. Кто-то, кто ударит его по голове и напомнит, что он женится на десятке.

Потому что он женился. Это было то, что ему действительно было нужно. Чтобы увидеть Натали. Она знала его. Они знали друг друга. Она была его ближайшим другом, хорошо это или плохо.

Я сделаю это лучше. Разве я не хочу?

Да, ты хочешь, сказал голос Сэма в его голове. Ты более чем достаточно упрям.

Рука Августа машинально потянулась к карману, его пульс успокоился, когда он почувствовал очертания ламинированной фотографии… Вот черт.

Ой... дерьмо.

Эмоции Августа с самого начала были бурными, но когда Натали появилась в начале прохода, дыхание буквально вырвалось из его легких. Он думал, что она выглядела невероятно в халате. Но сейчас? Почему он так расчувствовался из-за чертового платья? Для него это не имело никакого значения. Оно было дорого на вид, с длинным, струящимся прозрачным материалом на дне и блестящими… аппликациями на груди? У него не было бретелек, только узкая полоска сверкающих бус, которые приподнимали ее грудь.

Как он мог вести себя нормально, когда она так выглядела? Сочетание платья, прически и макияжа. . . это была невеста.

Его невеста.

Она шла к нему на атласных дорожках, совершенно одна, и никто не вел ее туда. Она была в порядке, когда шла по проходу одна? Он хотел, чтобы они обсудили это. Джулиан мог это сделать, верно? Так может быть, она хотела сделать это одна? Брат Натали стоял напротив Хэлли, которая держала в руках букет роз и гипсофилу. Очень похоже на Натали, но намного меньше.

Его будущая жена уже была на полпути к алтарю. С каждым шагом она становилась все краше и краше. Черт, даже ее туфли блестели.

Музыка встала поперек горла Августа.

Как он сюда попал? Как? У него не было земной подсказки, но он знал одну вещь. Самый богатый человек в мире не мог заплатить ему за то, чтобы он был где-то еще.

Особенно, когда глаза Натали нашли его и задержались, словно собираясь с силами. Она нервничала. Пот стекал по его позвоночнику, так что да, он понял. Они преувеличенно вздохнули, глядя друг на друга и...

Господи Боже, он плакал?

Ага. Настоящая влага залила ему глаза. Слишком много, чтобы моргнуть.

Натали немного помолчала, выглядя ошеломленной.

-Извини. - Он рассмеялся, проводя рукавом по глазам. — Кто режет лук?

Палатка, полная незнакомцев, рассмеялась. За исключением Джулиана, который, как чувствовал Август, смотрел на него, размышляя. Коринн сидела в первом ряду, Угроза свернулась калачиком у ее ног, переводя взгляд с Августа на Натали и обратно, и по какой-то причине ее плечи, казалось, расслабились от всего, что она увидела. Август отдал бы миллион долларов, чтобы узнать, что это было, потому что понятия не имел, что творится у него в голове. Чертов рэкет, вот что.

Она принесла ему фотографию Сэма.

Она распечатала его, нашла гимн. Все это заламинировала.

Пока она не вручила визитку, он понятия не имел, как сильно она ему нужна. Он снова почувствовал легкую тяжесть этого предмета на нагрудным платком, и это успокоило его. Кто-то стоял у него за спиной. Человек, которому он доверял больше всех в своей жизни... присутствовал. В мыслях, если не физически. И у него была женщина перед ним, чтобы поблагодарить.

Женщина, сжимающая свои цветы побелевшими костяшками пальцев.

Успокой ее.

-Твои сиськи выглядят шикарно.

Она выглядела так, словно хотела ударить его по голове своим букетом.

Но, по крайней мере, кровь снова появилась на ее пальцах.

Проклятие. Ему было так плохо.

Глава четырнадцать

Глава четырнадцать

Натали с ужасом наблюдала, как Август развернул листок бумаги, который он вынул из кармана своего смокинга. Если быть точным, желтый блокнот, на котором были зачеркнуты линии и нарисованы стрелки.

Это выглядело как первый набросок футбольной игре.

Что, во имя Бога, он собирался сказать?

Действительно ли она передала предложение получить свой трастовый фонд и остаться одинокой? Имея на руках деньги, она, вероятно, могла бы даже позволить себе возместить Коринн расходы на питание. Конечно, срыв в последнюю минуту не был бы хорош для ее отношений с Коринн или для репутации семьи Вос, но ни то, ни другое в тот момент не было звездным!

Хотя, вау. Если бы она взяла деньги и удрала, она бы не увидела Августа перед алтарем — переносным, конечно, — смотрящего на нее в свадебном платье с полным, беззастенчивым благоговением. Не каждый день девушка была посвящена в этот захватывающий момент.

Боже мой, он тоже красивый. Большое, красивое, потрепанное в боях существо.

Она имела в виду каждое слово, сказанное отцу. Боже, помоги ей. Что теперь?

Выполнять ее обещание мужчине. Она была ему обязана. Он заслужил это.

Но это все, что она могла предложить. Все, что он мог ожидать.

Они были на полпути к традиционным клятвам, когда Август откашлялся и разгладил мятую бумагу на бедре. Краем глаза Натали заметила, что ее мать нервно ерзает на стуле. Она знала, что Август был безрассудным человеком, который никогда не пытался скрыть свое презрение к элите острова Святой Елены, и каждый гость на этой свадьбе соответствовал этому профилю, включая Ингрэма Мейера.

Август потянулся к микрофону, и пастор передал его, взглянув на организатора свадеб. Он пожал плечами. Август прочистил горло прямо в микрофон, посылая по палатке трель обратной связи и небольшое бормотание.

-Натали Вос. Ух ты. Мы здесь. Женимся. - Он повернул бумагу к ней, чтобы она могла видеть, что он написал именно эти слова, прежде чем вернуться к чтению. — Я обещаю принимать твою сторону в каждом споре — если только это не тот, который у тебя со мной, тогда это честная игра. Но я пытаюсь подчеркнуть, что мы можем драться. Он просканировал комнату пристальным взглядом. -Но да поможет Бог тому, кто пытается бороться с тобой. Они ответят передо мной. Ой . . . Боже мой. Почему у нее горели глаза?

Это было даже не реально. Почему его речь казалась . . . важной?

Почему весь день казался значимым?

— Я также обещаю защищать тебя с этого дня. От кошачьих когтей до костров и пьяных людей с топорами. Ты всегда будешь в безопасности. Я позабочусь об этом. Ты можешь позвонить мне, где бы ты ни был, и я приду. Было больше.

Целая вторая половина страницы. Однако он, похоже, не мог продолжать. Может быть, потому что гости были так молчаливы. Может быть, он стал самосознательным. Какова бы ни была причина, Август кашлянул в кулак, поспешно сложил бумагу и сунул клятвы обратно в карман. -Теперь мы можем продолжать, — сказал он с короткой улыбкой, возвращая микрофон пастору.

Вместо этого Натали просто уронила свой букет цветов, сделала резкий шаг и поцеловала его. Чмокнуть в губы, прямо на глазах у всех, ее руки разглаживают лацканы его черного пиджака. — Ты целуешь меня из-за того, что я сказал о твоих сиськах, принцесса? Потому что я это имел в виду. Они горячие, как черт…

-Во имя любви Господа. Замолчи.

-Как скажешь.

Она снова поцеловала его, не обращая внимания на опасное жжение в глазах. Поцелуй грозил стать еще более интенсивным, пока Август не сжал ее талию и не оторвался с тихим свистом, его веки были полуопущены.

Они закончили произносить слова, которые официально сделали их мужем и женой, но она спотыкалась на каждом предложении из-за того, как Август смотрел на нее.

* * *

Судя по всему, жениху и невесте не удалось провести вместе много времени на свадьбе. Факт, о котором Август не знал до сегодняшнего дня.

По крайней мере, им никогда не приходилось оставаться наедине.

Все остальные под палаткой, казалось, проводили массу времени лицом к лицу с Натали, и он даже не собирался притворяться, что не ревнует. Всякий раз, когда он привлекал ее внимание, кто-то подходил и завязывал с ней разговор. Люди. Женщины. Дети. Даже кошка какое-то время была у нее на коленях, перевернувшись на спину, как ленивая королева.

Очевидно, все хотели поговорить с его женой, она была похожа на гребаного ангела.

Через шестьдесят лет, когда он будет думать о своей свадьбе, он будет вспоминать об этом — гонялся за ней по освещенной свечами палатке, просто пытаясь уединиться с ней. Так что он мог... что?

Он даже не был уверен, что эта свадьба что-то значила для Натали. Не то, чтобы это что-то значило для него. Если ее мотивы выходили за рамки открытия ее трастового фонда, они оставались неясными. И он хотел знать, где он стоит с этой женщиной каждый раз, когда он смотрел на нее. Начиная с сегодняшнего дня, он сделает все, что в его силах, чтобы это произошло.

Августовский стиль, конечно.

— Приятно снова вас видеть, мистер Кейтс. При лучших обстоятельствах, конечно, — сказал голос справа от него. Август обернулся и увидел никого иного, как Ингрэма Мейера, стоящего у его локтя с тарелкой с тортом. Кто носил соломенную шляпу на свадьбе? Был ли это фирменный модный предмет этого парня или

что-нибудь? — Я Ингрэм Мейер.

Август пожал свободную руку мужчины.

— Да, кажется, когда мы встречались в последний раз, вы сказали мне, чтобы дверь не ударила меня по туху, когда я выхожу из банка.

— Насколько я помню, ты тоже не был таким вежливым, но теперь это все под водой. -Мужчина смотрел на него слишком внимательно, чтобы быть вежливым, но Август ничего не сказал. Для Натали было важно произвести хорошее впечатление на этого мужчину. Ингрэм держал в руках кошельки, и Август не мог испортить шанс Натали развязать их.

— Наслаждаетесь вечеринкой?

-Да. Коринн всегда превосходит себя. -Инграм помолчал. — Хотя обычно не так быстро.

По затылку Августа пробежала покалывание.

-Натали и я благодарны ей.

-Да.- Ингрэм наклонил голову влево. -Как вы с Натали Вос встретиться?

— Натали Кейтс, — поправил Август, выдавив приветливую улыбку. -Мы встретились в «Вино Даун Напа». - Боже, она была прекрасна в ту ночь. И каждую ночь с тех пор. Тогда, однако, между ними не было ни крупинки купороса.

Просто невесомое волнение.

-Она была там, чтобы представлять виноградник.

— И она выпила слишком много вина, как и все мы на тех мероприятиях, — сказал Джулиан, неожиданно приближаясь слева от Августа. Кивнув ему. -Винный онлайн-блогер пытался сфотографировать Нати в пьяном состоянии, но Август перегородил ее на снимке. Да?

Да, он догадался, что это было. Вся ночь была размыта чем угодно, только не... ею.

То, как она улыбалась. Ее запах дыма и цветов.

Как он потерял равновесие в тот момент, когда увидел ее, и так и не восстановил его.

-Я был уверен, что в тот момент мы будем видеть его гораздо чаще, — закончил Джулиан, поднимая свой бокал и обмениваясь мимолетной улыбкой с Августом. — И я был прав.

Ингрэм по очереди рассмотрел их обоих.

-Какая милая история. -Он не торопился, откусывая кусок торта, жевал его, глядя на толпу. -Коринн пригласила меня поужинать на винограднике в понедельник вечером. Я с нетерпением жду возможности узнать больше о том, как возник этот союз. -Он приподнял свою соломенную шляпу перед Джулианом и Августом. -Наслаждайся ночью.

— И вам того же, — сказал Август, улыбаясь во весь рот.

— Ублюдок, — пробормотал Джулиан возле его уха.

-Ага. Кто-нибудь, найдите принцессу, которая поцелует этого парня и превратит его обратно в лягушку, — согласился Август, потирая затылок. -Спасибо, что поддержал меня, чувак. Я забыл обо всем этом с фотографом.

— Я не знал. - Джулиан взболтал свое вино. -Я также помню, как она плеснула вином тебе в лицо, а ты злился только на себя за то, что вообще поссорился с ней.

— Да, это похоже на меня.

Джулиан покачал головой. Вздохнул.

— Ты влюблен в нее. -Внезапно Август не смог сглотнуть.

Музыка звенела в ушах.

Был ли он влюблен в Натали? Без понятия. Если бы ключ к ее счастью был на дне океана, он бы надел ласты и очки, чтобы нырнуть и достать его. Если у нее появятся какие-либо признаки болезни, даже обычная простуда, он подумает о том, чтобы доставить ее в отделение неотложной помощи. Если бы она попросила его одеться как Зак Моррис на Хэллоуин, чтобы она могла одеться как Келли Каповски. . . он бы уже предложил это первым. Все ли равно любви?

Для него? Да.

Он любил ее. Очень, очень плохо.

Для Джулиана не могло показаться менее естественным положить руку на плечи Августа, но он это сделал. Кратко.

-Я в тебя верю. - Он отступил. -Я также верю, что она бы не прошла через это, если бы тебя там не было.

— Спасибо, Джулиан, — выдавил он через пересохшее горло.

— А если ты ее обидишь, я сломаю тебе нос.

— Услышал тебя в первые два раза.

Когда Джулиан вернулся к своей девушке, Август взял с одного из столов несъеденную тарелку с едой и вонзил в нее крошечную вилку. Холодный морской окунь был не самым аппетитным блюдом, но, видит Бог, он ел и хуже.

Как привлечь внимание Натали. Как получить...

Диджейская будка выпустила на танцпол медленный шлейф тумана.

Август улыбнулся в середине жевания, наконец нацелившись на план.

Через несколько минут палатку наполнили вступительные звуки «Кирпичного дома», и у Натали дернулись лопатки, затем она обернулась и метнула в него взглядом кинжалы. Он только подмигнул в ответ. Когда заиграла лирика, Август вышел на танцпол и указал прямо на свою новую жену с открытым вызовом. Сначала он был уверен, что она собирается бросить ближайший тяжелый предмет ему в голову, но, к его вечному счастью, она присоединилась к нему в центре зала, вызвав аплодисменты пьяных гостей.

-Ты серьезно? - Натали закричала на него сквозь музыку.

Август расстегнул смокинг и бросил его на танцпол, перейдя к запонкам. Засучив рукава. А потом он начал танцевать, хотя даже он мог признать, что этот термин следует использовать вольно, когда речь идет о его серии преувеличенных диско-движений и прыжковых вращений. Не говоря уже о большом количестве пистолетов. Он разработал этот распорядок несколько лет назад, чтобы избавиться от недомогания, которое часто одолевало его команду, когда они слишком долго отсутствовали в своих семьях, и, честно говоря, это было смешно. Но это был он , а этой свадьбы точно не было.

Нет, если только он не считал Натали.

Эта женщина была. . . его. Она была причиной его прихода.

-Я не буду танцевать под это, — крикнула она, перекрывая музыку.

-Ты серьезно? Эта песня была написана о тебе, — отозвался Август, подходя ближе.

-Я даже не родилась, когда была написана эта песня.

— Коммодоры, должно быть, заметили, что ты идешь. -Он поймал ее запястье — и развернул ее, заметив, что на ее лице начинает появляться улыбка. — С другой стороны, я этого не делал, — сказал он, наклоняясь, чтобы заговорить ей в шею.

— Увидим.

Ее глаза встретились с ним, на ее лбу появилась морщина. Словно пытаясь понять, обманывает он ее или нет.

-Единственная причина, по которой я собираюсь танцевать с тобой прямо сейчас, это вот что. Моя мама выбрала «(I've Had) The Time of My Life» из «Грязных танцев» в качестве нашей первой танцевальной песни. Я не знаю, о чем, черт возьми, она думала. Все ожидают подъема в конце этой песни. Или танцевальный флешмоб. Она явно не все продумала.

-Ее надзор — моя выгода. Какую песню ты выбрала? -Он потер подбородок, как будто уже не провел несколько часов, размышляя над этим. -Дай угадаю. «Зря вы так»?

Рот Натали открылся.

-Ты знал это. Пошевеливайся. - Он исполнил довольно неестественную версию хастла. Не потому, что у него это не получалось, а потому, что Натали была на грани того, чтобы сдаться. Она начала биться плечами под музыку, и, Господи, когда Натали позволила себе насладиться им, даже всего на несколько минут, это было все равно, что держать в одной руке щенка, а в другой — длинную лапшу. Блаженство. -Для протокола, я мог бы поднять тебя в стиле Джонни Кастла.

Натали уже мотала головой.

-В это платье вшито около сорока фунтов кристаллов. Я бы тебя вырубила.

-Я известен тем, что получаю удары по голове, не сбиваясь ни на шаг.

-Должны ли мы проверить эту теорию?

-Нет, но мы обязательно должны проверить теорию подъемной силы, когда вернемся домой.

Они разговаривали посреди танцпола, и Август был чертовски уверен, что Натали понятия не имеет, что танцует. Как будто он уже не находил эту женщину привлекательной за гранью человеческого понимания, она тоже должна была пойти и хорошо выглядеть, вырезая ковер. Просто легко, плавно и сексуально. В ритме. Как это было вообще справедливо?

— Ты предлагаешь, после того как мы оба выпьем изрядную долю шампанского, мы отправимся домой и ты попробуешь поднять меня в стиле «Грязные танцы»?

Он подмигнул ей.

— Ты чертовски права, принцесса.

Она бросилась к нему, смеясь.

— Думаешь, нам дадут леденцы, если мы наберемся смелости в отделении неотложной помощи?

-Может, нам повезет, и мы окажемся на Sex Sent Me to the ER.

— В самых смелых мечтах, Кейтс.

— В самых смелых мечтах, Кейтс.

Натали слегка вздрогнула.

-Боже мой, теперь я Натали Кейтс.

Его галстук-бабочка внезапно стал слишком тугим.

-В этом есть определенное звучание.

Началась часть песни «Встряхни, встряхни сейчас, и он ударил бегущего человека, пока она без усилий работала на батуси». Черт, чем дольше звучала эта песня, тем сильнее он влюблялся в нее. Его команда полюбит ее. Они боготворили бы землю, по которой она ступала, за то, что она не терпела его дерьмо, а иногда уступала, не так ли?

-Мы делаем подъем.

-Мы не делаем подъем.

-Чего ты боишься?

— Сотрясение мозга, например.

Он усмехнулся.

— Ты серьезно думаешь, что я когда-нибудь брошу тебя? Мою любимую жену?

На этот раз, когда она засмеялась, ее глаза сияли, звук пронзил его прямо в груди. Хотя он задавался вопросом, рассмеялась бы она, если бы знала, что он не так уж сильно привирает. Она танцевала еще несколько секунд, затем закатила глаза к потолку.

-Хорошо, попробуем. Но если я получу травму, ты будешь ждать меня по рукам и ногам, пока я не заживу.

— Я бы все равно сделал это, если бы ты попросила меня.

Если бы музыка не гремела, Август был уверен, что услышал бы, что Натали сглатывает.

— Ты будешь ждать меня по рукам и ногам?

-Да. По крайней мере, пока я не разозлю тебя настолько, чтобы мне запретили входить в твою комнату. Даже при моем лучшем поведении это могло произойти довольно быстро. - Она прикусила нижнюю губу, чтобы ее улыбка не расцвела снова. Теперь они были достаточно близко, чтобы он мог видеть изгиб ее губ и легкий блеск на шее, что было доказательством хорошего танцевального сеанса. Его руки оказались на ее бедрах, прежде чем он понял, что они двигаются, и, слава Господу, ее веки опустились от прикосновения, после чего она размеренно вздохнула. -Мы проваливаемся в лифте, я становлюсь твоим слугой. Мы преуспеваем.

Он нажимал и водил большими пальцами по изгибу ее бедренных костей, притягивая ее к себе за юбку свадебного платья.

-Что? — сказала она, хотя он мог читать только по ее губам, когда смотрел на них сверху. Должно быть, она шептала.

-Я устрою тебе настоящую брачную ночь, — сказал он.

Она фыркнула недоверчивым смехом.

— Почти уверена, что это приз для тебя.

Он поднес рот к ее уху и почувствовал, как его веки отяжелели от дуновения ее запаха.

-Ложь не обнаружена. Я буду любить тебя, принцесса.

Ее быстрое дыхание омыло его горло, отчего его камни стали тяжелыми, а затылок начал потеть.

-Это... твой приз? — спросила она, наконец, ее тон был уставшим.

-Ага. - Он скользнул ладонями к ее пояснице и прижал ее ближе, позволив ей почувствовать результирующий грохот в его груди. - Честно говоря, это приз, состоящий из двух частей. Во-первых, Я наконец-то, наконец-то, блядь, попробую это на вкус, Натали. - Они оба вздрогнули. - Во-вторых, каждый раз, когда ты будешь смотреть на меня в будущем, у тебя в глазах будет это знание. Что я точно знаю, где находится твой клитор и что, черт возьми, с ним делать. -Песня закончилась.

Она оттолкнулась от него с раскрасневшимся лицом.

Аплодисменты раздались по периметру танцпола, напугав ее. И Августу бесконечно радовало то, что, когда она встревожилась, она инстинктивно потянулась к нему, вцепившись пальцами в накрахмаленную белую ткань его рубашки. Прежде чем она смогла прийти в себя и снова отойти от него, Август обнял ее за талию и притянул ближе, наклонившись, чтобы поцеловать ее в макушку, свадебный фотограф щелкнул вспышками света.

Ах, да. Его сердце забилось. Они были во всем этом.

Аплодисменты и свистки стихли, и Натали ушла прочь, оставив танцпол с осторожным взглядом в сторону Августа.

Поправка: он был во всем этом.

Чтобы убрать свое сердце с плахи, ему нужно было взять ее с собой.

Начнем с поднятия головы. Боже.

Спускаясь с этажа, он вытащил из кармана телефон и начал гуглить. Глава пятнадцатая

Дорога на лимузине обратно к дому Августа была короткой.

Но эффектной.

Всё, что сегодня связано с этим человеком, классифицируется как сильнодействующее.

Она даже не могла винить в этом шампанское, потому что едва замолчала, чтобы выпить два бокала. После того, как они вышли с рецепшина и все бросили в них пригоршни традиционного риса, Август посадил ее к себе на колени на заднем сиденье лимузина и стал выковыривать крошечные белые крупинки из ее волос, кончиками пальцев неоднократно касаясь ее волос и затылка. Из чувства самосохранения она переползла на противоположное сиденье, бросив на него оскорбленный взгляд.

Но ущерб уже был нанесен.

Ее возбудил фальшивый муж.

И не просто покалывание электрическим током притяжения. Это был настоящий метеоритный дождь гормонов, подобного которому она никогда не испытывала в своей жизни. Не с ее бывшим женихом. Ни с кем.

Ей нужно было закрыть эти эмоции немедленно.

Это был брак, вдохновленный преимуществами. Деньгами. В конце концов все закончится, и они разойдутся, надеясь, что в лучшем положении, чем в начале. Это была недолгая ситуация, и вводить осложнения сексом было очень и очень плохой идеей.

Дай бог, чтобы было хорошо.

Что бы она тогда сделала?

Не притворяйся, что ты еще не знаешь, что это будет хорошо.

Честно говоря, тот факт, что Август даже упомянул ее клитор, предвещал очень хорошие результаты. Это не то, что обычно слетает с языка мужчины — до или во время акта, — если только он не ценит удовольствие женщины так же, как свое собственное. Она бы не подумала такое насчет неповоротливого морского котика, у которого каким-то образом красная глазурь на свадебном торте попала в волосы, хотя им обоим вручили вилки.

С другой стороны, возможно, это был сигнал о том, что он преуспел в… доставление удовольствия?

— Ты думаешь о том, чтобы я добрался до середины, не так ли? -Август растянулся с другой стороны лимузина, кошка крепко спала у него между ног, мурлыча достаточно громко, чтобы заглушить двигатель лимузина. -Каково это? Я думал об этом больше месяца.

Они притормозили и остановились перед его домом, и водитель вышел, его шаги по гравию громко раздались внезапно наступившей тишине.

— Думаю, нам следует отложить это пари до тех пор, пока мы оба полностью не протрезвеем.

Его брови поднялись.

-Ты выпила один, может два бокала шампанского, Натали.

Неужели он действительно уделял этому пристальное внимание?

-Если это правда, почему я рассматриваю опасную танцевальную поддержку с оральным сексом в качестве приза?

Ухмылка расползлась по его губам.

— Может быть, ты опьянена моей харизмой.

-Неа.- Ее глупое сердце не замедлило бы шаг. Замедлись. — Это определенно не то.

Дверь лимузина открылась, и Август вышел, баюкая кошку в левой руке, чтобы помочь ей выбраться. Он выпустил ее из своей хватки лишь на время, достаточное для того, чтобы дать водителю двадцатку и отдать ему честь, после чего снова схватил Натали за руку и повел ее вверх по ступенькам дома.

— Ты сказал, что дома меня ждет свадебный подарок, — сказала она, собираясь с духом. -Есть ли внутри ведро с водой, ненадежно покоящееся над дверью?

-Даже я не настолько глуп, чтобы портить женский свадебный макияж, — сказал он, посмеиваясь. -Кстати, если ты можешь вставить слово «ненадежно» в предложение, ты трезва как стеклышко. -Он поставил кошку у своих ног, быстро почесал ее за ушами, затем отпер дверь, толкнув ее. Натали была слишком отвлечена прядью шерсти, исчезнувшей в темноте, чтобы понять намерение Августа, а потом было слишком поздно.

Ее на руках несли через порог.

-В этом нет необходимости.

-Это традиция среди культуры Адониса. -Она фыркнула и постаралась не радоваться.

-Натали… - Он остановился посреди кухни, все еще удерживая ее без каких-либо признаков напряжения, что делало ее шансы на победу в пари незначительными. — Я получил твой подарок раньше, чем ты дала мне мой. Образ Сэма. Я был немного медленным в понимании, и я не осознал... мы ходим по грани, понимаешь?

-Это было не так… - Ее смех прерывался. -Я бы не назвала это хождением по…

— Да, это было именно оно. -Его тон был окончательным. Немного ржавым. -Это было оно.

Заряженная тишина повисла вокруг них.

-Хорошо.

-И по существу, я дал тебе листок бумаги.

-Что?

Наконец он поставил ее на землю, но только для того, чтобы закрыть ладонями глаза.

-Я дерьмовый даритель подарков. Я совершенно ужасен в этом. Когда мне было семь, я подарил маме блин на День Матери. Только я планировал заранее, так что он пролежал у меня в шкафу три недели. Я не стал лучше. -Он указал на ее комнату. Дверь была открыта, и она могла видеть рамку, опирающуюся на маленькую тумбочку. -Я подставил корешок билета с Wine Down Napa — ты знаешь, мероприятие, на котором мы встретились? -Он покачал головой. — Тебе, наверное, лучше забыть ту ночь.

Она проглотила горсть перьев?

-Нет. Это была хорошая ночь, — пробормотала она, вспоминая, как впервые увидела его в фартуке «Поцелуй виноторговца», на голову выше всех в комнате. Этот громкий смех. — Но ты были экспонентом Wine Down. Тебе бы не понадобился билет. Где ты нашел его?

Он дернул большим плечом.

— Я мог бы спросить нескольких человек. - Он откашлялся. -Несколько десятков. -О боже.

— Давай посмотрим, — прервала она, удивив их обоих.

-Ух ты. - Его голос сменился с удивленного на хриплый. — Ты действительно переключила передачу.

«Привет», мягко сказано. Несколько минут назад она была полна решимости перерисовать границы и линии фронта в этих отношениях. Теперь она выбросила свой здравый смысл в мусорный бак из-за подставленного корешка билета.

Может быть, это раздражающее влечение к Августу просто достигло апогея. Прибавьте к этому неоспоримый факт, что свадьбы в Напе могут вызвать романтические чувства у трупа, не говоря уже о теплокровной женщине, а ее иммунитет к нему в настоящее время ничтожно мал. Какой бы ни была причина, она хотела предлога, чтобы он коснулся ее, и это была прекрасная возможность. Даже если она закончила ночь на каталке в кузове машины скорой помощи.

Ты не будешь.

Ты знаешь, что не будешь.

Август не бросил бы ее. Всегда. Конец истории. Не поэтому ли она хотела сбежать? Ей нравилось то, как он заставлял ее чувствовать себя физически в безопасности? Может быть. Да. Было приятно иметь такую уверенность в другом человеке. Редкость. Поэтому она попятилась через кухню в дальний угол, чтобы освободить себе достаточно места для бега. И тогда она пошла на это.

Бежала прямо к нему в свадебном платье и на каблуках.

Мужчина даже не моргнул.

Он просто обхватил ее за талию и поднял над головой, медленно вращая ее кругом, криво улыбаясь снизу.

— Не говори так, — прошептала она. -Не порти его.

-Никто не ставит тебя, Натали, в угол, — выпалил он, а затем раздался тот сочный, отчужденный смех, который столкнулся с ее стоном. — Это вне моих правил, клянусь.

-Слишком поздно, меня уже переполняют сожаления.

— Нет, ты не такая.

-Нет… - Она вздохнула, когда он опустил ее, пульс бил миллион миль в минуту. -Я — нет.- Святой ад.

Его рот был близко. Очень близко. Кончики пальцев его правой руки прошлись по ее скуле, их губы притянулись друг к другу, пока они не обменялись вдохами.

— Я победил, — прохрипел он, коснувшись кончиком языка середины ее верхней губы. — Обещай, что это будет похоже на то, что чувствовали мы оба. Да, Натали?

Она кивала?

Она позволила ему взять ее за запястье и потащить по коридору, мимо ванной в его спальню. Он втянул ее внутрь, с решительным хлопком захлопнув дверь. А потом они целовались. Хотя был ли это действительно правильный термин для того, как они терзали друг друга? Руки ищут, сжимают и исследуют, в то время как его язык проникает глубоко в ее рот, сводя ее с ума.

Август подвел ее к кровати, и она спустилась вниз, его мощное предплечье проскользнуло под ее бедрами и потянуло вверх по кровати, пока ее затылок не приземлился на подушку. Его тяжелое тело прижало ее к матрасу, как будто ему здесь было самое место. И в этот момент он это сделал. Он был там, как воздух в ее легких.

Он, не теряя времени, снова опустился на ее губы, застонав и наклонив голову вправо. Кончики их носов столкнулись, когда его руки все выше и выше поднимали подол ее свадебного платья. Икры. Колени. О Боже. Когда тяжелая юбка царапнула ее бедра, он приподнял ноги, чтобы убрать сбившуюся ткань с дороги, и опустил нижнюю часть тела в колыбель ее раздвинутых ног, твердо прижимаясь к мягкости. Толкая. Они оба выругались, дыхание Натали вырвалось дрожащим потоком.

— Я хочу заняться сексом, — выдохнула она, сжимая кулаки в его смокинговых брюках, сильно дергая их. К себе. Наслаждаясь жесткостью там. -Я никогда не пропускаю прием таблетки и хочу заняться сексом.

Его лицо уткнулось в ее шею со сдавленным рычанием.

-Натали, я так сильно хочу трахнуть тебя, я удивлен, что Бог не поразил меня, когда я сегодня вошел в ту палатку. Он покачал бедрами, и от трения перед глазами Натали потемнело. — Но я мог бы трахать тебя до тех пор, пока твои бедра не станут резиновыми, и ты бы все еще ненавидела бы себя за то, что сдался, когда взойдет солнце. Пока я не буду знать чертовски точно, что ты проснешься рядом со мной без сожалений, ты только получишь мой язык.

Она не могла спорить с его точкой зрения.

Если бы она нарушила свое правило запрета на секс в первую ночь, в первый час, то списала бы неосмотрительность на временную свадебную истерию или плохое решение. Или говорила себе, что устранила зуд и больше этого не повторится.

Август, казалось, не хотел, чтобы она сожалела.

Август уже говорил, что будет следующий раз?

Смесь паники и облегчения заставила ее чуть не задохнуться.

Конечно, он говорил в будущем времени.

Какой мужчина не хотел бы встроенных преимуществ любых отношений?

Ее мысли разлетелись, как сломанные бусины ожерелья, когда он протянул руку между их нижними телами и крепко схватил ее жар, прорезая средним пальцем ее трусики вдоль этой чувствительной долины. Разделяя ее, смачивая ее.

-Тебе бы хотелось, черт возьми, быть наполненной. Я знаю. Но я обещаю тебе, принцесса, это будет чертовски утешительный приз.

Это был не первый ее раз на родео. Там, внизу, несколько человек старались изо всех сил. Использовались техники, использовались игрушки, а однажды даже съедобная смазка безуспешно использовалась. Только липкие простыни и искусственный запах банана, витающий в воздухе ее спальни целую неделю. Но она вспомнила, как Август прикоснулся к ней в душе и как он на нее накинулся, так что она собралась с духом, взявшись двумя горстями за одеяло. На этот раз она собиралась подготовиться…

-Боже…Ш-ш... — сказала она на взрывном выдохе, когда он поцеловал ее и прижался к ней носом. Он спустил трусики до ее лодыжек, бесцеремонно перебросил их через плечо в темноту, а затем уткнулся лицом в стык ее бедер, как будто участвовал в соревновании по поеданию пирогов. Его стон в равной степени содержал облегчение и похоть. Она чувствовала, как его пятичасовая тень грубеет на ее мягкости, его горячее дыхание. Быстрое. Упреждающее.

-Клянусь, Натали, когда я не мечтаю о твоей киске, я думаю о ней днем. Я так много раз спускался с тобой, у воображаемого Августа сжата челюсть. Теперь я наконец-то увижу тебя вблизи. А мое воображение? Видимо, это отстой. -Он провел языком через ее щель и слегка отстранился, облизывая губы и качая головой. -Я не отдавал должное этой красотке. Теперь это меняется.

Он быстро расстегнул передние пуговицы своей рубашки и отбросил одежду, после чего последовало серьезное раздевание его тесной белой майки, жесткое напряжение с трудом заработанных мышц, заставляющее ее кулаки дергать простыни, ее высокие каблуки копать в матрас.

— О, — сказала она ошеломленно. — Я забыла снять туфли…

Август раздвинул ее бедра и рухнул на грудь, одно большое колено уперлось в кровать и выдвинулось вперед. Его открытый рот встретился с ее плотью, и он всосал ее целиком, застонав, прежде чем снова проникнуть языком между ее складками, царапая их от входа до вершины, где его щедрое внимание заставило ее глаза коситься. Его язык ласкал ее клитор, словно это была его давно потерянная любовь. Не торопясь, просто тщательно. Так тщательно. Проклятие. Проклятие.

В течение минуты вся ситуация из осторожного оптимизма превратилась в неизбежный взлет. Она была на американских горках, проворачиваясь вертикально до самой высокой точки аттракциона. Подготовка к прыжку. Ее живот стал невесомым, и щекотливая пульсация началась очень глубоко, там, где она никогда раньше этого не чувствовала. Это не должно было быть похоже на один из ее самостоятельных оргазмов. Он собирался строить, строить и хоронить ее, не так ли? О Боже, о Боже.

— Август, пожалуйста, — захныкала она, кончики ее пальцев летели от одеяла к его волосам, обвивая короткие пряди, удерживая его на месте, хотя он явно не собирался покидать помещение. -П-продолжай в том же духе. Сделай это. Сделай это.

Он кивнул, сжимая ее бедро. Почему это интимное заверение было таким сексуальным?

Прямо там.

Не могу поверить, что я такая мокрый.

И он жил для этого, используя ее готовность в своих интересах. Он провел двумя огромными пальцами внутри нее, одновременно проводя языком по ее клитору. Ой. Мама. Он был серьезен?

— Детка, пожалуйста, — выдохнула она, понятия не имея, кого зовет деткой. Но все равно повторять это снова, на следующем дыхании, потому что как еще назвать мужчину, заставляющего ее чувствовать себя так хорошо? Все ее тело было горячим на уровне поверхности солнца. Колени дрожат. У нее перехватило горло, как будто она только что ушла с концерта Гарри Стайлза. Она кричала? Она кричала сейчас? — Сильнее, детка. Пожалуйста. Хорошо...- Что она просила?

Без понятия.

Но он дал ей это, почти полностью вытащив пальцы, затем глубоко вонзая их и удерживая там, пока его облизывания становились грубее.

Перед ее глазами появились точки света, образующие созвездия на потолке, и она запрокинула голову, позволяя наслаждению проникнуть внутрь.

Однозначный гедонизм. Вот что это было.

Намотав пряди его волос на пальцы, она провела бедрами из стороны в сторону у его рта, и он держал язык жестким для нее, приспосабливаясь на лету, доверяя ей знать, чего она хочет в этот момент эйфории, также известный как лучшая кульминация в ее жизни. Она дрожала и бормотала себе под нос, когда спускалась с самой высокой вершины. Август поцеловал внутреннюю часть ее бедер, выглядя так, будто он уже подумывал о втором раунде, мышцы плеч напряглись, как будто он просто ждал зеленого сигнала светофора.

— Красный свет, — пробормотала она, хлопнув себя по лбу, отчаянно пытаясь успокоить дыхание. Она ни за что не могла позволить ему сделать это с ней снова. Кто знал, что пьяная от похоти Натали сделает дальше? Раунд первый: назовите его детка. Второй раунд: предложить родить ему сыновей.

-Я был бы счастлив с сыном или дочерью. -Он ухмыльнулся. -Пока они счастливы и здоровы, верно?

Ну. Хорошо. Она говорила вслух.

Насколько тщательно этот человек перепутал ее мозги?

Целуя ее бедро, он ухмыльнулся.

— Такой самодовольный, не так ли? — сказала она, все еще ощущая нехватку кислорода, что действительно смягчило ее упрек. Ее тон был скорее заискивающим, чем критическим.

Это не держало. Ночь не могла так закончиться.

Он одержал бы верх и был бы невыносим. Она полностью потеряла себя в этом акте, и он не упустит возможности напомнить ей, как она, по сути, взорвалась, как Везувий, нежно звала его и потеряла силу своих конечностей. Через несколько минут ее ноги обмякли. Лежали на его плечах. Когда это произошло?

Был только один способ сравнять весы.

— Думаешь, я не смогу заставить тебя называть меня малышкой?

Его рот остановился, касаясь внутренней стороны ее колена.

-Натали...

Наличие цели вдохнуло новую жизнь в ее безвольное тело. Она позволила своим ногам соскользнуть с каменистых склонов его плеч на кровать, встала на колени и повернулась, указывая на молнию своего платья.

— Ты можешь помочь мне выбраться из него?

— Я не… -Его голос упал ниже баритона. — Это может быть не очень хорошей идеей.

-Мне нужна была помощь, чтобы надеть это платье. - Она невинно моргнула. -Теперь мне нужна помощь, чтобы выбраться. Очень просто. Кроме того, это традиция. -Одна из его бровей приподнялась при слове «традиция».

-Действительно? - Она серьезно кивнула, возвращаясь к нему.

Тепло рук Августы коснулось области ниже ее лопаток. Он помедлил с пальцами на молнии.

— Что именно на тебе под этим платьем?

-Ничего захватывающего.

Без того, чтобы он издал звук, его скептицизм был очевиден.

— Я знаю, когда ты лжешь.

Она усмехнулась.

— Нет, ты не знаешь.

— Это единственный раз, когда ты говоришь непринужденно. -Натали нахмурилась. Был ли он прав?

— Я еще раз спрошу тебя, что под этим платьем, принцесса? Мне нужно быть готовым.

-Бюстгальтер без бретелек и трусики. Боже мой. Ты ведешь себя так, будто там может быть снайпер.

— Насколько я понимаю, такой же уровень опасности, как лифчик без бретелек на этих сиськах. Я не солгал, когда сказал, что они выглядят безумно.

-Расстегни платье, банановый мозг. Или я буду спать в нем. -Она оглянулась на него через плечо и вытащила большие пушки. — Пожалуйста, Август? — полушепотом прошептала она, стараясь выглядеть как можно более беспомощной. -Мне нужна твоя помощь.

Его губы приоткрылись от глубокого вдоха, глаза потемнели.

— Иди сюда, — прохрипел он, притягивая ее к себе на колени и медленно расстегивая молнию. -Я понял тебя.- Он был у нее именно там.

Там, где она хотела его.

Как только застежка расстегнулось, она стянула платье вниз, приподняв бедра, чтобы избавиться от тяжелого материала. Она использовала свою ногу, чтобы соскользнуть с кровати в груду слоновой кости, ее зад твердо приземлился обратно на колени Августа, вызвав стон.

— Не могу не обратить внимание, что ты вдруг полуголая у меня на коленях, — полуневнятно пробормотал он.

— Заметил это, да?

-Традиции ничего для тебя не значат. -Его теплое дыхание скользнуло по ее шее, костяшки обеих рук скользнули вверх по ее грудной клетке. -Это была уловка.

— Зло с моей стороны, не так ли? - Она кружила бедрами у него на коленях. — Должен быть какой-то способ, которым я могу загладить свою вину перед тобой.

-Натали... — предупредил он сквозь зубы. -Я говорил тебе. У нас не…

— Можешь потрогать мою грудь.

-Под лифчиком или поверх? — выпалил он, его большая грудь вздымалась за ее спиной.

Уголок ее губ приподнялся. Попался.

Она стянула чашечки своего лифчика без бретелек и направила туда его руки, удивившись, что они не слишком грубо схватили ее грудь. Ей, наверное, стоит перестать удивляться Августу. Он нежно играл с ее сосками, проводя по ним большими пальцами из стороны в сторону, его рот начал лизать и покусывать ее шею. Ой. Вау. Если бы она не держала ситуацию под контролем, то завтра проснулась бы беспомощной. С тем же успехом она могла поднять белый флаг и отказаться от любого рычага воздействия, который у нее остался.

Спустившись с колен Августа, она повернулась на коленях, позволив себе секунду насладиться его сдавленным ругательством при виде своей обнаженной груди… А затем она толкнула его на спину.

Она провела рукой по вздувшейся промежности его классических брюк, сильно поглаживая его сквозь ткань.

-Мой ход.

-Минет? — хрипло спросил он. Открытая надежда и явное потрясение.

Она кивнула.

-Оу. Хорошо. Вау. Боже.- Чудовищная дрожь пронзила его гигантское тело, и он полностью рухнул на кровать, его мускулистая грудь быстро вздымалась и опускалась. — Когда ты трахаешь, ты трахаешься, — хрипло пробормотал он, по-видимому, самому себе.

Он наклонился и начал расстегивать ремень.

Не должно было быть так жарко. Действительно. Этого не должно быть.

Но эти большие рукавицы, возившиеся с металлической пряжкой, и энергичные изгибы его живота заставили ее язык отяжелеть во рту. Так нетерпеливо, что целовала его живот, покусывая сухожилия, тянущиеся вниз буквой V вдоль его бедер.

— Кусайся сильнее, — сказал он, с трудом дыша, его руки оторвались от ремня. — Сильнее.

О Боже. Когда он умолял ее кусать посильнее, она хотела это делать.

Плохо.

Она втянула воздух в свои легкие и рванулась вперед, впиваясь зубами в плоть его бедра, вызывая крик Августа, который резонировал во всем ее теле.

— Да, черт возьми, — прорычал он. Наступила короткая пауза, прежде чем он поднял голову и посмотрел на нее сверху вниз. — Не кусай мой член, очевидно же.

Натали хихикнула.

Он ухмыльнулся в ответ. Большой, плохой воин с неудобной обаятельной стороной. Это было тревожно, сильный укол, который она почувствовала в груди в этот момент, поэтому она закрыла глаза и лизнула веревку мускулов, которая бежала по его бокам, затем вниз к его пупку, прокладывая дорожку через эти грубые завитки его волосы. Ее правая рука погрузилась в его штаны и… хорошо, она ожидала этого.

Конечно это был XL. Он был XL.

Но она не могла даже обхватить его.

— Просто сделай все, что в твоих силах, — выдохнул он, одной рукой сжимая простыни, а другой обхватывая ее лицо. Но не для того, чтобы вести ее вниз. Это было почти как предварительная благодарность. Боже мой, Натали вот-вот отсосет у меня. Боже мой.

Чувствовала ли она когда-нибудь раньше уверенность во время секса? Она всегда так предполагала. Ей даже нравилось думать о себе как об авантюристке.

Но теперь, с этим мужчиной, почти задыхающимся от мысли о ее губах на нем, она чувствовала себя богиней. Соблазнительный. Она была так уверена в себе и в его скором наслаждении ею, что чуть не замурлыкала, когда вытащила ствол Августа через отверстие в его штанах.

— Вау, — прошептала она, сглотнув. -Вау.

Она еще больше раздулась, и Август отпустил проклятие, повернув бедра вправо.

-Вот такой реакции хочет мужчина в свою первую брачную ночь.

Каков был ее план по сохранению превосходства?

Что бы это ни было, она не могла вспомнить деталей. Могла только наклониться и провести языком вверх по его великолепно толстому стволу, наблюдая, как мышцы его бедра напрягаются в ответ. Из его раздутых ноздрей вырвался пар.

С одного лика.

Она никогда не держала в руках мужские яйца, но инстинкт подсказывал ей, что она потянулась к Августовским, нежно перекатывая их в ладони, и действительно, не было никакой возможности избежать их, потому что они были, за неимением лучшего слова, выдающимися.

- Сукин сын . Извини, сегодня вечером здесь будет много ругательств. Сейчас. Бля, потяни их немного. Потри их чертовски грубо. Ага . . . ой . . . да . Теперь сделай это снова, пока твой рот обвивает мой член. Да.

Уверенность Натали поднялась выше. Вау, ему очень, очень нравилось все, что она делала. Ей не нужно было задаваться вопросом, был ли ее язык в нужном месте или она слишком сильно гладила его кулаком, потому что Август посылал четкое сообщение, и оно гласило: «Черт возьми, меня еще никогда не трогали так правильно. Никогда не чувствовал ничего такого хорошего.»

Тот страх отказа или критики, которого она обычно боялась, был просто... ушел.

Отсутствие этого бремени сделало ее более стремящейся доставить ему удовольствие, губы двигались дальше точки, которую она считала возможной, не беспокоясь о том, было ли видно слишком много слюны или было ли странно стонать во время орального секса с кем-то. Как будто удовольствие было ее.

Однако не так ли? С ним?

Вау.

Легкая девушка.

— Зови меня малышкой, — прошептала она, нежно водя зубами от корня до кончика и водя языком по его распухшей голове. — Но только если ты хочешь закончить.

-Малышка, крошка, принцесса, любовь всей моей жизни, я сделаю и скажу все, что ты захочешь. Просто не останавливайся. Не останавливайся ради меня. Я так близко.

Ладно, очевидно, он не имел в виду всю любовь всей моей жизни. Он просто потерялся в этом моменте. Так почему же она чуть не проглотила его целиком, а пульс бешено стучал в висках? Ее губы растянулись вокруг его широкой длины, и когда кончик его члена коснулся задней части ее горла, его колени дернулись вверх, рука, которая обхватывала ее щеку, теперь погрузилась в ее волосы, за долю секунды испортив ее прическу.

— Блять, — выдавил он сквозь зубы. -Натали. Блять!

Ее кулак двигался вверх и вниз быстрыми движениями, чувствуя начало его пика. Она все еще стонала?

Получить контроль над собой. Он не был таким вкусным.

Лгунья. Его вкус был особенно невероятным.

Запах этого мыла с грейпфрутом прилипал к его лобковым волосам, и провода, должно быть, перепутались в ее мозгу, потому что запах фруктов, когда она брал его в рот, делал его вкус почти таким же, и каким-то образом она знала, что никогда больше не откажется от грейпфрута в супермаркете.

— Если ты не хочешь глотать, — выдохнул он, напрягая мышцы горла, — самое время остановиться, но, пожалуйста, не останавливайся. Пожалуйста. Малышка. Но если нужно, позволь мне перевернуть тебя и кончить на твои сиськи. Я как добропорядочный гражданин и военнослужащий. -Теперь она просто не могла остановиться.

Не тогда, когда он заставил ее улыбнуться во время минета.

Это должно было заслужить какую-то награду — и она была в состоянии дать ему одну.

Продолжая быстро сжимать его кулаком вверх и вниз, ее рот с каждым разом опускался немного ниже, и она слышала его прерывистое дыхание и стоны, нарастающие в его груди. Он зажмуривал глаза и смотрел, как ее рот глубоко втягивает его, скользит обратно к кончику, а затем снова углубляется. И, наконец, вены на его животе стали тупыми и...он... прорычал. Ее имя.

Удар по горлу прошел так быстро и в таком изобилии, что ей пришлось с трудом проглотить его, ее рука все еще была занята. Все еще работает, гладя его гладкий стержень. Его хватка запуталась в ее волосах, но она чувствовала, как он сопротивляется желанию прижать ее рот и удержать на месте.

И, учитывая то животное состояние, в котором он находился, она нашла это странно трогательным.

Неужели она сошла с ума?

Август сдулся, его руки упали по бокам.

Его член оставался приспущенным, липким и гладким. Как-то все еще привлекательно.

— Не могу поверить, что ты только что сделала для меня, — сказал он между тяжелыми вздохами и притянул ее к своей груди. -Натали, как ты… -Он покачал головой, провел левой рукой по волосам, выглядя полностью и совершенно ошеломленным. — Черт, женщина.

Она гордилась собой, пробуя, как ладонь лежит на его груди, а голова на его плече.

Просто временно. Пока не перевели дыхание.

— Послушай, благодаря тебе у меня есть три целых восемь десятых секунды, прежде чем я потеряю сознание. Поэтому я собираюсь использовать его, чтобы попросить тебя остаться. Спи здесь. На мене.- Он наклонился и крепко поцеловал ее в лоб, его губы задержались там на несколько секунд. -Это самое безопасное место, где ты когда-либо будешь. -Она проигнорировала трепет, застрявший в ее горле.

— Может быть, это традиция.

— Традиция, — согласился он.

Они уснули сознание менее чем через десять секунд.

Глава шестнадцатая

Август встал с постели с улыбкой на лице.

Потребовалась каждая унция силы его тела, чтобы игнорировать импульс свистеть, натягивая штаны. Проклятие. Вот так два человека начали брак. Соревнование по оральному сексу, в котором не было проигравших.

Солнце еще не взошло в небе, но он был ранней пташкой без причины. Он закидывал несколько яиц в рот, тренировался за сараем и приступал к производству. Но сначала он остановился у изножья кровати и полюбовался открывающимся видом. Смотреть, как люди спят, было чертовски жутко. Однако никто не станет винить его за то, что он остановился, чтобы проверить задницу собственной жены, верно? Она была на виду. Без трусов и прочего.

-Что я? Монах? — пробормотал он себе под нос, повернувшись к двери, чтобы в последний раз заглянуть в нее, прежде чем уйти и направиться на кухню. Как можно тише он налил себе стакан апельсинового сока и сварил пять яиц, съев их за столько же кусочков. Он остановился в акте жевания, его губы дернулись, когда храп донесся до него из спальни. Он не помнил никакого храпа прошлой ночью. С другой стороны, он потерял сознание после лучшего минета в своей жизни.

Натали храпела. Хорошо. Они бы заглушили друг друга.

Однажды товарищи по команде сказали ему, что он храпит как гризли при простуде.

С улыбкой на лице Август поставил миску с яйцами в раковину и ополоснул пустой стакан, в котором был апельсиновый сок. Он дал себе пять и проскользнул во двор, заперев дверь и дважды попробовав ее, теперь, когда ему нужно было защищать женщину. Вытянув руку на груди, чтобы расслабить мышцы, он направился к своей импровизированной тренировочной площадке, потянувшись в сарай, чтобы включить задний фонарь.

Затем он принялся за турник.

День первый роли женатого мужчины.

Их сексуальная химия была огненной. Больше жизни ему хотелось заползти обратно в постель к Натали и поцеловать ее, не будя. Встать между этими ногами и работать до пота, доставляя ей оргазм. Теперь это было упражнение, которое он действительно хотел. Но что-то не позволяло ему дойти до конца с Натали. Нет, пока они не попали на ту же страницу. Он не был уверен, как бы он себя чувствовал, если бы они занялись сексом, а она продолжала вести себя так, как будто их брак был фиктивным.

Неправильным. Он точно знал, что он будет чувствовать.

Потрясенным.

Никаких дополнительных доказательств того, что он все глубже и глубже влюблялся в свою жену, не требовалось. Этот проклятый херувим с луком всадил двойную стрелу прямо в центр его груди. Либо это пронзит его сердце и убьет, либо даст ему новую причину жить.

Ты уже живешь для нее и знаешь это.

Август одним глотком спрыгнул с турника и зашагал по примятой траве к своей стойке для приседаний, которую он купил в местном спортзале, когда они обновляли свое оборудование. Он нырнул вниз головой и закинул тяжелую штангу на плечи, отступив назад и начав серию приседаний.

Он и Натали не могли быть так далеки от того, чтобы найти общий язык, не так ли?

Она спала, прижавшись спиной к его груди, бедра к бедрам. У них могло быть много дерьма, которое нужно решить между ними, прежде чем брак станет прочным — или «настоящим», или чем-то еще, — но ей было комфортно с ним, верно? По крайней мере, она доверяла ему во сне.

Мужчина. Он действительно хотел полного доверия от нее, когда она тоже не спала.

Хотел этого с дикой болью в животе.

Что сдерживало ее?

Его миссия состояла в том, чтобы выяснить это и уничтожить то, что это вызывало.

Август только что вернул штангу на стойку, когда зазвонил его телефон. Нахмурившись из-за того, кто позвонит ему так рано, он вытащил телефон из заднего кармана и слегка напрягся при виде имени своего командира на экране.

— Сэр, — быстро ответил он, по привычке выпрямляя спину. -Доброе утро, сэр.

-Кейтс. Извини, что звоню на следующее утро после твоей свадьбы. Я уверен, что ты занят.

Если только немного. Август мысленно вздохнул, бросив взгляд на окно своей спальни. Кто бы узнал, если бы он просто подкрался к окну и бросил еще один быстрый взгляд на эту задницу?

— Это не проблема, сэр.

-Я звоню, потому что сегодня приходит перевод средств. Двести тысяч.- Он сделал паузу, чтобы откашляться. -Я вложил деньги во имя Сэма.

Пуповина натянулась в грудине Августа.

-Это… - Дерьмо. Было больно дышать. — Вы, конечно, знали его гораздо дольше меня, но я думаю… Я знаю, что это будет много значить для него, сэр.

-Я мог бы знать его дольше, но, к сожалению, я не думаю, что знал его лучше. Этот сон о винограднике был чем-то, чего я никогда не понимал. Или не пытался понять, я полагаю. -Высокопарный характер слов командира ясно дал понять, что признание было трудным. Черт, вести личную дискуссию вообще не в его стиле, не говоря уже о такой эмоциональной теме, как его сын. -Может быть, это мой способ исправить это. Посмертно.

Август откинул голову назад и глубоко вздохнул.

— Я сделаю все, что в моих силах, с деньгами, сэр. Я не силен в этом. Не таким, каким был бы Сэм. Но я постараюсь сделать так, чтобы вы оба гордились.

— Не пытайся, Кейтс. Просто сделай это.

Решимость закалила его мышцы.

-Да сэр.

Командир повесил трубку. Долгое время Август оставался на месте с телефоном, все еще прижатым к уху. Не пытайся, Кейтс. Просто сделай это.

Да, именно это он и сделает. Перестанет дурачиться и создаст долговременное наследие во имя Сэма. Чести Сэма. Разве его друг не заслужил этого? Это зависело от него. Не было никого, кто мог бы осуществить эту мечту. Нет никого, кто бы посвятил время. Эта мечта была на его плечах, и ему нужно было больше сосредоточиться. Сделай это реальностью.

Входная дверь дома открылась, и в дверном проеме появилась Натали. Волосы спутались вокруг ее головы, его простыня обернулась вокруг ее тела, как тога. Она покосилась на него через туманный двор.

-Мне снится самый странный сон. -Она зевнула. -Я встал, чтобы пойти в ванную посреди ночи, а ты тренировался.

-Это не сон. -Август напряг бицепсы. — Ты действительно вышла замуж за это.

-Нет.- Она потерла глаза, и нежность вонзилась в его живот, как копье. — На улице было еще темно.

-Сейчас пять часов утра, плюс-минус несколько минут. -Он неторопливо направился к ней через лужайку, чувствуя, как в его животе крутится чувство вины из-за телефонного звонка, на который он только что ответил. — Это время, когда я встаю.

-Ой.- Еще один зевок, на этот раз больше. — В таком случае я хочу развода.

-Извините, я не подпишусь.

Ее улыбка была милой и сонной.

— Тогда отравление мышьяком.

— Чтобы отравить меня, принцесса, тебе нужно уметь что-то готовить.

Судя по ее раскрасневшимся щекам, этот мог показаться слишком резким. Он уже был готов извиниться, когда она сказала:

-Не могу поверить, что я спала с тобой.

-Мы еще не спали вместе. Когда мы это сделаем, ты поймешь.

Почему. Почему он не мог перестать раздражать ее? Его мозг пытался опуститься и зажать ладонями его тупой рот, но, очевидно, его руки были недостаточно длинными, и он не мог дотянуться.

— Тогда, наверное, я никогда этого не узнаю, — сказала она, пожимая плечами. Прошло мгновение, и она посмотрела на телефон, все еще в его правой руке. — Я слышала, ты с кем-то разговаривал?

-Нет.- Блять.

Его желудок направил волну кислоты ко рту.

Его разум дал ему четкую дорожную карту для немедленного исправления лжи. Все, что для этого потребуется, это рассказать ей об инвестициях от его начальника.

Легко.

Конечно.

Он просто сказал бы Натали, что не отказался от женитьбы из-за своих чувств к ней. Что он любит ее и ничего не может сделать, кроме как помочь ей добиться успеха. Не из-за влияния ее семьи на местного кредитного инспектора. Она бы с этим справилась и вообще не стала бы пинать его до психушки.

Между ними повисла пауза, между ее бровями появилась морщинка.

Она бросила последний взгляд на телефон — он солгал, и она это знала.

Исправь это, прежде чем пересечешь линию невозврата.

То, что она подозревала его, было хуже, чем выдержать небольшой гнев, верно?

— Натали, я должен сказать…

— Я еду в Нью-Йорк, — выпалила она. -Через пять дней.

-Что?

Не отвечая, она повернулась и захлопнула дверь, оставив его задыхаться на холоде, от его дыхания вокруг его лица образовались облака конденсата. Это только что случилось? Что происходило? Он вылизывал ее менее шести гребаных часов назад. Очевидно, он был не единственным, кто ехал на юг. К нему присоединялось их недолговечное негласное перемирие.

— Натали, — прорычал он сквозь зубы, ворвавшись в дом следом за ней. Как раз вовремя, чтобы увидеть, как она исчезает в своей спальне, а белая простыня волочится за ней по земле. Кошка набросилась на волочащееся белье, немного поборолась с ним, прежде чем броситься в темноту. -Вернись сюда.

Он попробовал ручку, ожидая, что она заперта, и не был разочарован.

-Открой дверь.

-Почему? — сказала она сквозь густую древесину.

-Нельзя просто бросить бомбу типа «Я еду в Нью-Йорк» и уйти с важным видом.

-О, я та, кто напрягается, бицепс-сгибатель?

-Это честно.- Он положил руки на дверь, желая, чтобы она растворилась.

— Прости, что намекнул, что ты не умеешь готовить.

— Я не имую, — ему показалось, что он услышал ее очень тихий голос.

И это крошечное признание заставило его горло загореться.

-Натали, пожалуйста. Я просто хочу поговорить.

Нет ответа.

Она не сердится из-за кулинарной шутки, придурок. Она заперлась от тебя, потому что ты солгал, и она более чем достаточно умна, чтобы разглядеть это.

-Я разговаривал по телефону со своим командиром. -Август попытался открыть журнал вызовов, опустился на колени и сунул телефон под ее дверь. -Мы оба рано встаем.

Чем дольше тянулось молчание, тем сильнее ему хотелось биться головой о дверь. Но, наконец, в спальне послышался тихий скрип половиц, движение теней. Он неслышно выдохнул и закрыл глаза, давление в его груди немного уменьшилось. Ему нужно было рассказать ей об остальном. Признайся, почему звонил его командир. Но сначала ему нужно было прояснить одну вещь.

— Ты думала, что я разговаривал по телефону с другой женщиной или что-то в этом роде?

Это было бы в другой день. Другие женщины могли бы также быть невидимыми, так как он встретил эту.

— Нет, — сразу сказала она, и он расслабил плечи. — Я так не думала.

Он прижался лбом к двери.

-Хорошо.

-Хотя технически... мы женаты только на бумаге. Я-я думаю, тебе разрешено, верно?

Его плечи вздрогнули, сопровождаемые резким поворотом отрицания в середине.

-Неправильно. Для меня есть только ты. -Боже, сказать это вслух было все равно что свободно падать и приземляться на облако. — И для тебя есть только я.

-Пока это не закончится.

— Верно, — сказал он, сжав челюсть. -Пожалуйста, открой дверь.

Прошли секунды.

-Я бы не хотела...

Август медленно вдохнул через нос, затем снова выдохнул.

-Малышка.

Это у нее перехватило дыхание?

— Это теперь кодовое слово или что-то в этом роде?

-Ага. Оно. Потому что мы, вероятно, оба думаем, что это глупая нежность, я прав?

Она утвердительно замычала.

— Так что, если я достаточно смирюсь, чтобы сказать это, я серьезно. И наоборот.- Прошел тяжелый удар. -Малышка.

-Ох, только за то, что громко плакал, — проворчала она, открывая дверь и сунув ему телефон, из-за чего чуть не уронила простыню, сохраняя скромность. Она торопливыми движениями собрала ее обратно, но на самом деле он не заметил ничего, кроме бледности ее лица. Что-то изменилось. Ей было не так комфортно с ним, как раньше. Даже если она пыталась создать непринужденный вид. — Послушай, я слишком остро отреагировала. -Она провела пятью тонкими пальцами по своим волосам. -Раньше Моррисон был скрытным, и я думаю, это его больное место. Мы были наняты фирмой в одно и то же время, поэтому поначалу мы сильно конкурировали. Это никогда не исчезало. Он любил сравнивать портфели, но только тогда, когда был впереди. Когда его число сократилось, он прятал это. Спрятал деньги. Настаивал на ведении отдельных финансов. В любом случае... это не важно.

Пол превратился в зыбучий песок, и он тонул. Кое-что из этого звучало до тошноты знакомо.

— Звучит важно.

-Может быть. Да.- Она задумалась на несколько секунд. -Мой отец тоже держал деньги над моей головой. Может быть, я действительно думаю, что это тревожный сигнал, когда люди используют деньги как оружие. Или скрывают свое финансовое положение. Что еще они скрывают, знаете? Я просто думаю, что быть впереди — это признак хорошего характера. -Она махнула рукой. — Как я уже сказала, я слишком остро отреагировала. Ты только что разговаривал по телефону.

Его желудок был похож на помидор, оставленный на солнце на неделю. Твою мать. Бывший Натали играл в интеллектуальные игры с деньгами. Ее отец продолжал делать то же самое. Теперь он прятал от нее кусок зелени за двести тысяч долларов? Также известна как предполагаемая причина, по которой он вообще женился на ней. Она вышла замуж, основываясь на том, как он представлял себя виноделом, у которого кончился капитал.

Этого не было уже почти неделю.

До их полной задницы свадьбы.

Что бы она сделала, если бы он сказал ей правду сейчас? Ничего хорошего. Она уже грозилась улететь за три тысячи миль, а он еще даже не признался.

— Что это за чушь о том, что ты собираешься в Нью-Йорк?

-Есть инвестор, который хочет встретиться со мной.

Август слегка отступил назад, заметив, как она держит простыню как щит, и ненавидя его.

-Зачем тебе нужен инвестор, когда твой трастовый фонд освобождается?

-Мой трастовый фонд — хорошее начало, но дополнительные средства могут сделать нас более жизнеспособными с самого начала. Известный инвестор сделает нас конкурентоспособными и привлечет больше из них.

— Значит, через шесть дней после нашей свадьбы ты пойдешь на поруки. Как это будет выглядеть?

Ему было плевать на то, как обстоят дела, но он был готов сказать что угодно, лишь бы помешать ей покинуть остров Святой Елены, когда они еще не достигли твердой почвы.

-Я поеду только на одну ночь. Никто не заметит, что я ушла.

-Я замечу.

Раздвинув губы, она всмотрелась в его лицо.

-Верно. Я уверена, что ты хочешь получить кредит малого бизнеса. Я скажу в понедельник утром и назначу встречу.

— Нет, — сказал он слишком быстро, прочищая горло. Дай мне лопату, чтобы я мог копать себя все глубже и глубже. Что еще он мог сделать, кроме как сохранить свои истинные причины женитьбы на ней при себе? Было более чем очевидно, что она отставала от него примерно на сотню шагов в любовном отделе, даже не близко к рисованию. Правда может полностью сбить ее с пути. — Я имею в виду, мы ужинаем с Мейер у твоей матери в понедельник вечером. Я могу попросить его тогда.

Она приняла эту информацию с глубоким вздохом и кивнула. Смочив губы.

-Хорошо. Это тоже сработает.

Его сердце колотилось, его руки жаждали обнять ее. Определенно между ними все еще была какая-то новая дистанция, которая ему очень не нравилась, но их связь была сильнее, чем когда она открыла дверь. Верно?

Он должен был проверить эту теорию. Или не расслаблялся ни на секунду.

Он был бы в смятении.

Упираясь предплечьем в дверь, он очень медленно наклонился, приблизив свой рот к ее губам на дюйм. Слегка повернув голову, он ткнулся носом ей в нос, соединив их губы так, что они оба задышали быстрее.

— Не уезжай в Нью-Йорк, принцесса.

Натали повернула голову, и их рты плотно прижались друг к другу, губы открывались и искали, языки углублялись. Только раз. А потом она отстранилась, оставив его тело твердым.

— Увидимся настоящим утром, Август.

Дверь захлопнулась. Снова. И он не мог не беспокоиться о том, что между ними застрял и эмоциональный конфликт.

Глава семнадцатая

Натали проснулась во второй раз за день, но теперь это был полдень, и глаза у нее были словно в песке, и она была дезориентирована. Ее ссора с Августом в ранние утренние часы казалась сном, но тошнота в животе говорила ей, что нет, это определенно произошло. Она пыталась общаться с людьми до кофе, до того, как ее мозг полностью проснулся, и вела себя как дура.

Неужели она действительно убежала в простыне, потому что он сначала не объяснил свой телефонный звонок? О, Боже. Этот брак должен был быть деловым соглашением. Именно она предложила это. И в первый же день она вела себя как ревнивая жена.

Кроме того, она спала в его постели.

Настолько далеко от делового соглашения, насколько это вообще возможно.

Нервная энергия — и острая потребность отвлечься — вынудили Натали выбраться из уютного беспорядка простыней, где она заснула около шести утра.

Она медленно со скрипом открыла дверь гостевой спальни и выглянула наружу, обнаружив, что Угроза с любопытством смотрит на нее с середины кухонного стола. Но не Август. Слава Богу. Ей нужно было полностью проснуться и восстановить свои давно утраченные способности, прежде чем снова встретиться лицом к лицу со своим мужем.

Вернувшись в спальню за одеждой и сумкой с туалетными принадлежностями, она через мгновение закрылась в их общей ванной, вздохнув, когда до нее донесся тяжелый аромат грейпфрута и застал ее врасплох. Нахлынули воспоминания о том, как она в последний раз стояла в этом душе, получая удовольствие от Августа. Сцены, обнаженные, обрушивались на нее, делая ее движения неуклюжими, когда она крутила ручку, доводя температуру воды до обжигающей.

Она приняла душ, позволив себе лишь один или два крошечных вдоха домашнего мыла Августа, размышляя о своей новой роли фальшивой жены и сотрудницы Зелник Келлар. Ее титул не должен был быть только в названии. Она могла бы помочь этому месту успешно работать. По крайней мере, у нее был целый месяц, чтобы дать Августу разбег.

Натали выключила душ, выбралась наружу и оделась в шорты и свободную рубашку с длинными рукавами. Она вернулась в свою комнату, высушила волосы и вышла из дома с целью: найти способ помочь. Ей следует просто оставаться запертой в комнате для гостей и молиться о том, чтобы ее доверительный фонд как можно скорее поступил на ее банковский счет. Но она провела так много времени, смеясь над попытками Августа заниматься виноделием, хотя причина была хорошей. Достойной.

И, возможно, она хотела как-то быть частью этого.

Может быть, его счастье что-то значило для нее.

Натали остановилась у входа в производственный амбар, когда увидела Августа, стоящего перед рядом бочек и перемешивающего осевшие дрожжи. Температура в амбаре была слегка высокой для этого времени года, и вполне вероятно, что это повлияло на его процесс. Конечно, у него не было средств на более продвинутое оборудование, но они определенно могли найти способ охладить стволы на несколько градусов. Проверял ли он содержание азота в винограде?

Август внезапно повернулся, выражение его лица сменилось с удивленного на слегка настороженное.

— Прости, что ты тут делаешь?

Озвучивать свои личные мысли вслух, не осознавая этого, было новой забавной привычкой.

— Мне просто интересно, проверяешь ли ты содержание азота. В винограде.

Она хотела подойти ближе. Сама хотела заглянуть в бочки и разобрать инструменты на соседнем столе, просто чтобы посмотреть, с чем он работает, но напряженные плечевые мышцы Августа отбрасывали невидимую преграду. А может ей это показалось?

Конечно, он просил ее держаться подальше от амбара. Но это было перед свадьбой, и они были в разгаре ссоры. Была ли его просьба серьезной?

-Хм… -Она расправила плечи и попыталась снова. -Как скоро после первого перетирания ты удалил слой крупного осадка?

—Крупного чего? -После того, что показалось вечностью, Август откашлялся. -Ты говоришь о том толстом слое дерьма, который появился на поверхности после того, как я выжал виноград и положил его в бочки?

Она выдохнула.

-Да.

Тот факт, что они были на одной волне, расслабил его плечи.

-Я не знаю. Наверное . . . около недели.

Обнаружена проблема номер один. Крупный осадок следует сцедить через один-два дня. Но она не сказала этого вслух. Она просто кивнула, когда он оглянулся на нее через плечо.

— У меня есть это, Натали, — сказал он. -Все в порядке, если ты хочешь вернуться домой. Или . . .

— О, — сказала она, немного застигнутая врасплох. Ей было не привыкать идти лицом к лицу с Августом, но он никогда не отмахивался от нее. -Я думала, что мы собираемся разобраться в проблемах, которые у тебя возникают с производством.

-Ага. Это просто, эм. . . -Он закашлялся. -Просто я чувствую, что должен сделать это только для Сэма. Это моя обязанность.. Я хочу ответственности.

Натали проигнорировала рану, образовавшуюся в центре ее живота. Так же, как Коринн и Джулиан, Август хотел, чтобы все было сделано определенным образом, и это не касалось Натали. Ее не приветствовали. Оба виноградника могли погружаться в убыток, и все же ее помощь не потребовалась бы. Та же самая история. Но почему было больнее, что Август хотел справиться сам? Что ему не нужна помощь — ее помощь — с виноделием? Она привыкла к тому, что ее семья пренебрежительно относится к ее усилиям, но Август… опять же, он не должен был отталкивать ее. Это было больно, даже если она понимала, что его горе из-за Сэма заставило его реагировать способами, которые никто не мог полностью понять.

Отбросив обиду, она воспользовалась моментом, чтобы попытаться увидеть вещи с его точки зрения. Он отправился на эту миссию ради своего лучшего друга. Август был единственным стоящим здесь, кто знал, чего хотел Сэм.

-Я не потеряла никого из близких, но я думаю, что горе можно выразить по-разному.

Плечи Августа немного опустились, его глаза с осторожностью благодарили ее.

-Я бы не стал говорить с парнями о смерти Сэма. Я даже никому не сказал, кроме своего командира, что еду сюда, покупаю виноградник. Я не хотел, чтобы кто-то из них просил об участии. Разве это не пиздец? -Он потер горло. — Просто я был ближе к нему, чем кто-либо другой, и…

-Ты хочешь нести всю тяжесть на себе.

-Ага. Если я придаю кому-то еще часть веса, это похоже на отговорку. Или как будто я уклоняюсь от ответственности. Так что я просто должен сделать это один.

Натали поражалась тому факту, что она могла испытывать такое пронзительное чувство симпатии к тому, кого она когда-то считала неуклюжим людоедом. Иногда он ведет себя так же.

— Как ты думаешь, он хотел бы этого таким образом? Чтобы ты нес всю тяжесть?

Август остановился на середине кивка.

-Нет.- Он судорожно вздохнул. — Нет, определенно не хотел бы. Но это ничего не меняет.

— Ага, — мягко сказала она. — Ты должен сделать это по-своему, Август. Ты единственный, кто знает, что это такое. -Несколько мгновений они смотрели друг на друга через сарай, прежде чем Натали поняла, что это она. Ждал ли он, пока она уйдет, чтобы продолжить? Возможность заставила ее говорить слишком быстро. — В любом случае, я позволю тебе вернуться к работе. Извини, что сегодня утром вела себя как ревнивая жена.

-Мне нравилось, что ты ведешь себя как ревнивая жена… -Он немедленно дал задний ход. -Нет, подожди. Я не это имел в виду. Мне не нравилось, что ты ревнуешь, но мне нравилось, что ты ожидала от меня большего.

Вес медленно переместился от ее горла к центру ее груди.

Иногда он говорил самые впечатляющие вещи. И он имел в виду их.

Но бедный болван не мог понять, что простое позволение ей помочь окажет самое большое влияние. Объяснение ему этого заставит его поделиться, прежде чем он будет готов.

Возможно, он никогда не был бы готов.

-Ну что ж.- Барьеры, которые она слишком устала, чтобы разрушить на рассвете, теперь, слава богу, были установлены и работали. Она шагнула назад из сарая, подняв подбородок. -Я иду на прогулку. Я должна перезвонить Клаудии…

— Подожди несколько минут, — быстро сказал он, немного возясь с длинной деревянной ложкой. -Я пойду с тобой. Покажу окрестности.

-Нет, спасибо. Я могу идти одна. -Прежде чем она успела отвернуться от его хмурого взгляда, она кое-что вспомнила и щелкнула пальцами. -О, подожди. Я хотела спросить тебя. В этом доме есть винная пещера?

-Эм-м-м... да.- Он провел запястьем по лбу, но хмурый взгляд остался. -Да, в задней части амбара есть вход. Или то, что должно было стать амбаром для мероприятий.

-У тебя было одно событие.

-И я продал минус три бутылки вина. Я даже не уверен, как такая математика возможна.

— Половина одной оказалась у тебя на лице.

-Отрицательные три с половиной. Я иду на твою прогулку.

Она отмахнулась от него.

— Я могу найти пещеру сама.

— Я не был там несколько месяцев, но помню, что там нет освещения и крутая лестница… — Он начал обмахивать подмышки. -Я весь в поту, думая о тебе в пещере в одиночестве. Просто дай мне секунду, чтобы закончить здесь.

-Не будь смешным. Я знаю, как обойти пещеру, и у меня есть фонарик в телефоне.

— Подожди меня, — прорычал он.

-Нет.

Во всем этом споре начинало казаться, что он имеет скрытый смысл, и она проснулась сегодня утром — во второй раз — и решила не усложнять их отношения. Однако чем больше времени она проводила с Августом, тем более запутанной становилась их ответственность друг перед другом. И они были женаты менее двадцати четырех часов.

Господи спаси и сохрани.

Он последовал за ней по грязной тропинке между двумя амбарами, снимая на ходу перчатки и кожаный фартук и оставляя их на земле. Нелепый.

Она ускорила шаг.

Он тоже.

И теперь они бежали, потому что ничего больше не имело смысла.

— Черт возьми, Натали.

Она завернула за угол амбара и заметила бетонную лестницу с ржавыми металлическими перилами.

— Почему ты не понимаешь, что мне не нужна компания?

-Очень жаль. Ты понимаешь.

-Мне нравится быть одной, когда я в пещере. Когда это заявление прозвучало сбивающим с толку ее собственным ушам, она попыталась внести ясность. — Я имею в виду в той, что у Вос.

Он был прямо позади нее сейчас. Одни шаги.

— Сколько времени ты там проводишь? - Они были даже сейчас, черт его длинные ноги. — И из-за чего, черт возьми?

-Это не имеет значения.

— Похоже, это имеет значение.

-Нет.- Она резко остановилась наверху лестницы и повернулась к нему лицом. -Я имею в виду... это не имеет значения. Что я внизу. Никто никогда не заметит, что я ушла.

— Я бы, блять, заметил, — крикнул он ей сверху вниз.

В этот момент она мечтала ударить его. Жестко. Она действительно сделала бы так. То, что он мог быть таким заботливым и оберегающим, но при этом не осознавать, как сильно это обжигало, когда он закрывал ее от своего горя, от своего виноделия, — это расстраивало. И с каких это пор она позволила ему иметь над собой эту власть? Как ему удалось проникнуть внутрь нее и переставить вещи?

— Ты замечаешь не так много, как думаешь, — сказала она, отталкивая его на шаг назад, а затем топая вниз по бетонной лестнице ко входу в пещеру. Через мгновение его шаги последовали за ней, и, не оборачиваясь, она почувствовала, как его бедный человеческий мозг работает сверхурочно. Она почти почувствовала жалость. Почти.

Натали медленно открыла дверь и поприветствовала запах земли и плесени. Поскольку этой пещерой некоторое время не пользовались, в выходящем спертом воздухе было больше пыли, но, тем не менее, холодная, знакомая темнота была приятной. Она открыла приложение-фонарик и посветила им перед собой, отметив, что Август был прав. Лестница была крутой. Но она была сухой, и перила не были ржавыми, как снаружи. Она чувствовала себя в достаточной безопасности, чтобы войти внутрь, медленно спускаясь в подземелье.

-Натали... — хрипло сказал Август. -Подожди. Думаю, я должен идти первым.

— Я обещаю тебе, все в порядке. Я не боюсь летучей мыши или двух.

— Летучих мышей?

-Конечно. Они любят пещеры. Здесь могла бы быть целая колония…

-Ты идешь слишком быстро. Помедленнее.

Не обращая внимания на его странный тон, Натали взмахнула фонариком влево и увидела длинную комнату овальной формы. Покрытые паутиной стеллажи вдоль стены были пусты, а на каменном полу валялись выброшенные бутылки из-под вина. Еще больше тьмы лежало дальше, в том, что выглядело как вторая, меньшая комната.

-Боже мой, это невероятно, Август. Ты мог бы исправить это и устраивать частные вечеринки здесь. Или можно сделать из него кладовую. Существует так много разных техник…

Она замолчала, когда поняла, что Август уже давно не отвечал ей.

Остановившись на полпути вниз по лестнице, она повернулась, осветив фонариком его лицо, и увидела, что он белый, как привидение. Его глаза были закрыты, пот выступил на лбу.

— Август, — выдохнула она, тревога сжала горло.

-Мне жаль. Мне это не нравится. Я не . . . -Он потянулся к центру груди, как будто ожидал, что там что-то есть. Затем он шлепнул себя по талии, по внешней стороне бедра. Она поняла, что ищет пистолет. Явно пусто.

Именно тогда ситуация, в которой они находились, начала фиксироваться по-другому. Они находились почти в полной темноте, путешествуя в незнакомом пространстве. Напоминало ли это ему о битве?

Напомнило ли это ему. . . что случилось с Сэмом?

— Натали, мне просто нужно, чтобы ты ушла отсюда, хорошо? — сбивчиво прохрипел он.

-Да. Да хорошо.

Она начала подниматься по лестнице так быстро, как только могла, но Август встретил ее на полпути и подхватил на руки, пробежав оставшееся расстояние до солнечного света. Он сделал внешние бетонные ступени по две за раз, и в этот момент его ноги, казалось, просто подкосились. Все еще держа ее в своих руках, он опустился на колени в затененном клочке травы, и Натали инстинктивно свернулась калачиком вокруг него. Она обвила всеми возможными конечностями этого трясущегося мужчину и прижалась к нему, а в глазах выступила влага.

-Мне жаль. Боже мой. Я бы этого не сделала. . . мне никогда не приходило в голову, что пещера может вызвать плохие воспоминания…

— Конечно, тебе это не пришло в голову. И не должно. -Его голос как бы рассыпался по ее плечу. — Я не хочу , чтобы ты думала о таком ужасном дерьме.

Натали сжала руки вокруг его шеи, и он медленно-медленно опустил их боком на траву, и она почувствовала, что его футболка промокла от пота, а его сердце все еще бьется со скоростью миллион миль в час.

— Мне не следовало пробиваться туда. Я просто пыталась найти способ помочь там, где я не буду мешать.

Он дунул каменным вздохом в ее волосы и притянул ее ближе.

— Ты не мешаешь, но я ценю это.

Она погладила его по спине кончиками пальцев, и он вздохнул, напряжение в его мышцах немного уменьшилось.

— Это случалось раньше?

-Нет.- Он взял ее за затылок в руку и покрепче прижал ее лицо к своей шее, как будто это положение успокаивало его. -Нет, я покинул команду после смерти Сэма. Больше боя я не видел. Я не мог. Иногда бывают сны, но нет воспоминаний или панических атак. Ничего . . . это пиздец.

— Это не пиздец, — горячо прошептала она.

Он издал звук, как будто не поверил ей. Прошла долгая минута, его пульс начал замедляться. Затем он сказал:

-Виноделие было его сердцем. Он так этого хотел. А я уже. . . Однажды я подвел его, Натали. Я не должен был позволить ему умереть. Я должен был защищать его. - Тяжелая ноша. — Он бы не позволил этому случиться со мной.

Слезы Натали теперь впитывались в плечо его футболки, мучительный ветер дул ей в грудь.

— Я не солдат, Август, и ничего не знаю о войне, но знаю твой характер. И я знаю, если бы у тебя был хоть малейший намек на угрозу для тех, кого ты любишь, ты бы сделал что-нибудь, чтобы остановить это. Я знаю это так же, как знаю, что завтра взойдет солнце. -Она поцеловала его соленую кожу. — Это была не твоя вина.

Они крепко держались друг за друга под полуденным солнцем, время текло безмерно. Натали оттолкнула затянувшуюся печаль, которую она чувствовала из-за того, что Август отказался от ее помощи, как можно дальше, придавив ее сочувствием и пониманием. И навязчивым, не испытанным ранее чувством, которое было страшно называть.

Глава восемнадцатая

Глава восемнадцатая

Идти на обед в дом его свекрови.

Август никогда не думал, что он будет так взволнован.

Он и Натали были одеты в деловую повседневную одежду, когда они вместе вышли из дома и попрощались с кошкой. Август открыл дверцу машины для Натали, чтобы она могла сесть на пассажирское сиденье и балансировать на коленях с домашним пирогом. Это был такой вечер, когда брак казался настоящим, и, черт возьми, он любил его, особенно потому, что со вчерашнего дня они вращались вокруг друг друга, почти не прикасаясь и не разговаривая.

Когда он потерял ее в винной пещере.

Да, не было много разговоров с тех пор, как они часами держались вместе возле амбара для мероприятий, вдыхая выдохи друг друга, ее сердцебиение было похоже на песню, которую он мог слушать из темноты. Однако было много гляделок. Много проходов мимо друг друга на кухне или по пути в ванную. С желанием прикоснуться.

Август чертовски хорошо знал, что Натали ждала от него шага — и поверьте ему, не взять ее в постель было настоящей пыткой, но если вчерашний день и доказал ему что-то, так это то, что Натали нужна ему всегда. Ему нужно было серьезно отнестись к этому отрезку времени и не отвлекаться на ее горячую, единственную в своем роде грудь. Она нужна ему на шестьдесят лет, а не на шестьдесят минут. Во что еще должен был верить мужчина, когда мысль о том, что она получит травму, заставляла каждую молекулу в его теле кричать, как ребенок, случайно вошедший в театр и играющий в это?

Спуск в эту пещеру был жутко похож на вход в убежище с Сэмом три года назад. То же пыльное дуновение разложения, тишина и кромешная тьма всего этого. И все, о чем он мог думать, это то, что я тоже не могу ее потерять. Я не могу.

Было бы так приятно заниматься любовью и забыть обо всех препятствиях на их пути к супружескому счастью, но если он пойдет по этому пути, однажды он проснется, а она уедет в Нью-Йорк. Его член получил бы тренировку, прекрасно. Но она не приблизится к тому, чтобы полюбить его в ответ. Или поверить, что они могут пройти дистанцию.

С такой скоростью дрянные песни восьмидесятых писались сами собой, но кто мог винить его, когда она выглядела так великолепно на его пассажирском сиденье, ее левое колено подпрыгивало вверх и вниз в нервном жесте, который грозил перевернуть пирог.

-Эй. - Он убрал правую руку с руля и провел костяшками пальцев по внешней стороне ее колена, что оказалось большой ошибкой, потому что, Господи Боже всемогущий, она была гладкой, и эта коленная чашечка помещалась прямо в его ладонь. Фокус. -Ты нервничаешь из-за того, что там будет Ингрэм Мейер? Потому что у нас есть это, Натали. К концу ночи он будет настолько уверен, что мы поженились по любви, что он пришлет нам второй свадебный подарок. Скрестим пальцы на шоколадном фонтане.

Она, казалось, была готова закатить глаза, но вместо этого бросила на него хитрый взгляд.

— Знаешь, тот, что от Уильяма Сонома, можно использовать как горшочек для фондю.

Он ударил по рулю.

-Мы уверены, что никто не купил нам один из них?

-Хелли забрала наши подарки домой, открыла и разложила их. Ни единого шоколадного фонтана, который одновременно служит котлом для сыра, но опять же, я бы не прочь, чтобы подружка Джулиана украла его для себя. Однажды она средь бела дня ограбила сырный магазин. -Она торжественно кивнула на его недоверчиво поднятую бровь. -Почему ты так уверен, что мы убедим Мейера?

Потому что, если этот человек не может видеть, что я умру за тебя, то он слеп.

-Я хорош на званых ужинах. Хотя в Канзасе мы называем это барбекю.

Ее смех был каким-то ошеломленным.

-Ужин с моей матерью в ее официальной столовой — это далеко не то же самое, что холодный ужин на чьем-то заднем дворе.

— Настолько плохо, да? -Его желудок умолял его не задавать следующий вопрос, но, черт возьми, он все равно это сделал. — Ты когда-нибудь приводила своего бывшего жениха домой на ужин?

-Моррисона? Нет.

-Черт возьми, да. -Его кулак двигался так непроизвольно, что он чуть не пробил крышу грузовика. Отойди, тигр. — Я имею в виду, я рад, что тебе не пришлось проходить через весь липкий процесс отделения твоей семьи от чувака. Ты знаешь, как это бывает. Ты не просто расстаешься с кем-то, ты расстаешься с его семьей и друзьями. Такой беспорядок. -Натали смотрела.

В любую секунду она собиралась позвать его на этот кулачный толчок и всю последующую чушь. Вместо этого она спросила:

-Ты… знаешь, как это происходит? У тебя были серьезные отношения?

Каким-то образом Август почувствовал, что это опасная тема.

-Мой отец говорил, что женщины задают вопросы, на которые им не нужны ответы, и наша работа — выяснить, какие из них безопасны, а какие — нет. И мы всегда будем неправы.

Натали усмехнулась, поправляя пирог на коленях.

-Что ты имеешь в виду? Что я действительно не хочу знать о твоих прошлых девушках?

— Я могу понять, принцесса. Я хочу услышать об этом придурке Моррисона так же сильно, как хочу, чтобы мне наставили степлер на мои яйца.

-Ты спрашивал.

-Сейчас я живу с женщиной. Может быть, она меня раздражает.

-Никогда. Просто ответь на вопрос. -Она усмехнулась.

О, нет. Этот смешок был обманчив.

Доверься своему чутью, сынок.

Или это был его член? Потому что его член велел рассказать Натали все, что она хочет знать. Дать ей все, что она хочет, без промедления.

— Да, у меня были серьезные отношения, — медленно сказал он. Осторожно. -Однажды. В старшей школе. Она жила по соседству. На самом деле, я думаю, она все еще в доме рядом с моими мамой и папой.

— Какой она была?

Хорошо. Натали все еще улыбалась. Это казалось прекрасным.

-Кэрол? Она милая, скромная девушка из Канзаса. Ее огурцы получили голубую ленту на государственной ярмарке.

-Ой.- Улыбка выглядела немного натянутой. -Ух ты. Она звучит как моя полная противоположность.

Задерживать. Ситуация становилась рискованной.

-Почему вы расстались?

— Натали, ты уверена, что пирог у тебя на коленях не слишком горячий? Я могу...

-Я имею в виду, если она такая милая, что случилось?

— Я сказал милая? -Именно так его мать всегда называла Кэрол. Милая, скромная девушка из Канзаса. Должно быть это отложилось. -Хорошо. Она хотела сразу остепениться и завести семью, а я не был к этому готов. Я хотел служить. - Он повторял эти истины очень медленно. -Итак, она вернула мне мое кольцо, и теперь она замужем за церковным пастором. В прошлый раз моя мама сообщила мне, что у них четверо детей.

-Ой.- Натали откинулась на спинку стула. — И ты рад за нее?

-Конечно. Почему нет?

-Похоже, это она сбежала.

— Нет, это была моя следующая девушка. -Он подмигнул ей. — Шучу, принцесса.

— Знаешь, я держу пирог, — сказала она спокойно. Прошло несколько ударов, и он начал чувствовать, что еще не пришел в себя из-за опасного характера этого разговора. — Но говоря о пироге, я просто…любопытная. Ты очень хорош в . . . ты знаешь. Побалуй себя маленьким пирогом. Итак, когда вся эта практика имела место…

Он уже качал головой.

- Натали.

— Я просто говорю, что это не могло быть связано с женой пастора, готовящей соленья.

-На этом разговор заканчивается. Я смотрю только на твой пирог.

— Просто скажи мне, — умоляла она.

-Нет.

-Мы оба взрослые!

-Боже мой, я... . . да, хорошо. Отлично. Я потерял девственность, когда мне было двадцать два года. Как-то поздно и тринадцать лет назад , Натали. Девушка была подругой подруги моего друга, и я даже не помню ее имени, но она... . . она посмотрела на это и сказала: - Тебе лучше узнать, как сделать женщину глупой, прежде чем ты даже подумаешь о том, чтобы добавить эту штуку в смесь . Она показала мне несколько трюков, и я послушал. Хорошо? И это конец этого разговора.

— Ты уверен, что не помнишь ее имени? -У нее хватило наглости показаться разочарованной. — Я надеялась послать ей рождественскую открытку.

-Очень смешно. - Его лицо было в огне. — Не могу поверить, что сказал тебе это.

-Почему?

-Потому что ты моя жена. Ты должна верить, что я существую только для тебя с самого первого дня. -В своем самонаправленном раздражении он превратился в расшатанную пушку и больше не мог удерживать себя от взрыва. Может быть, он беспокоился о том, что его признание посеяло сомнения в голове Натали, или, может быть, он просто устал держать правду при себе. Но по какой-то причине он выбрал момент, когда они подъехали к поместью Вос, чтобы выплеснуть свои кишки.

-И когда я смотрю на тебя, я клянусь, что знаю. Существовал только для тебя все это время.

В этот момент она была очень красивой и уязвимой.

Тоже бледная и полная ужаса.

Потрясающая.

-Ты просто… Ты действуешь методично, потому что мы готовимся притвориться перед Ингрэмом Мейером, или…

-Неn. Я имел в виду то, что сказал. Это было преуменьшение. Массивное. -Но ее видимый страх заставил его сдержаться. -У меня есть чувства к тебе, Натали.

Она открыла рот, потом закрыла. Оглянувшись через плечо, он услышал, как открывается входная дверь дома. Шаги приближаются.

— Мы можем поговорить об этом позже?

* * *

У меня есть чувства к тебе.

Натали вошла в дом своего детства, отчаянно пытаясь не отпустить пирог. Ее фальшивый муж только что признался, что испытывает к ней чувства. Какие чувства? Они не зашли так далеко. Он имел в виду похоть? Он имел в виду, что заботится о ней? Потому что она уже вроде как почувствовала обе эти вещи, но они не должны были говорить об этом вслух. Это сделало их реальными. Это сделало их чем-то, с чем им придется иметь дело.

— Хочешь, я понесу пирог? — спросил Август, положив кончики пальцев на ее поясницу. В результате на ее затылке пошли мурашки, а ресницы затрепетали, отчасти благодаря разговору, который у них был до его признания. Она превратилась из ревнивой в возбужденную быстрее, чем петля на американских горках. Возможно, она была в меньшинстве, но мужчине, который прислушивался к женским советам в сексе, переходя от ученика к мастеру? Это было непростительно горячо, независимо от того, как она его нарезала.

Тем не менее, у нее не должно было трепетать живот от фраз типа «Я смотрю только на твой пирог». И все же здесь она стояла. Трепещала, краснела и пыталась смириться с этим огромным присутствием в ее жизни, теперь испытывающем к ней чувства помимо всего прочего.

Может быть, даже ее собственные чувства к нему. Большие, устрашающие.

— Нет, все в порядке, — прошептала она. -Я подержу.

— Хочешь, я понесу тебя и пирог? Эти каблуки выглядят неудобными.

На мгновение она взглянула вниз.

-Раньше я носила такие туфли каждый день на неделе. -Она использовала пирог, чтобы указать на столовую впереди, где можно было услышать голоса, в том числе голос, принадлежащий Ингрэму Мейеру. -На каблуках я чувствую себя более уверенно. Мне . . . нужна уверенность на семейных обедах.

Август заглянул ей в глаза, кивнул, и Натали охватило странное чувство, что он точно видел, что происходит наверху, в ее голове.

— Я понял тебя, принцесса.

Она моргнула.

— Ты понял меня?

-Что я сказал в своих свадебных клятвах? Я приму твою сторону в любом споре, если только он не со мной. Ты слушала или просто стояла как богиня?

Теперь она очень быстро моргала.

-Я слушала.

-Хорошо.- Он наклонился и ткнул ее лоб своим. -Понял тебя.

Натали потребовалось некоторое время, чтобы понять, что они вместе вошли в столовую, но затянувшаяся тишина, наконец, зафиксировалась. Они не сразу отвели взгляд друг от друга, и теперь все — Кориннн, Джулиан, Халли и Ингрэм — с любопытством наблюдали за ними. Это были медленные, неохотные взгляды, и она чувствовала себя почти в бреду из-за того, что была так близко к его рту, не будучи поцелованной. Она увидела, как Август наконец сосредоточился на Кориннн, стоически стоящей во главе стола и ухмыляющейся.

— Привет, мам.

Натали поймала тень улыбки, прежде чем Коринн закатила глаза.

-Входите. Ужин почти готов. У нас есть баранина. Она протянула руку мужчине, сидевшему слева от нее, у которого на макушке не было соломенной шляпы. — Я уверена, вы помните мистера Мейера по свадьбе.

Кредитный офицер лениво отсалютовал своим бокалом.

-Приятно видеть вас снова.

— Взаимно, — одновременно сказали она и Август.

Коринн указала на пирог в руках Натали.

-Кто это сделал?

— Август, — сказала Натали. -Очевидно. Или я бы носила его в сумке с застежкой-молнией.

Она лишь смутно заметила, как Август хмурится, глядя на нее сверху вниз. Почему? Ни для кого не было секретом, что она не могла приготовить еду, чтобы спасти свою жизнь. Воздержавшись от этого, она спасла всех остальных. И разве он не высмеивал ее из-за отсутствия у нее кулинарных навыков еще вчера?

Коринн стояла рядом с Августом, а Натали заняла места за столом возле, после чего все расселись.

— Итак, — полувизжала Хэлли, наклоняясь вперед. — Чем вы занимаетесь вместе после свадьбы? -Коринн кашлянула, и Джулиан улыбнулся, сделав глоток вина, и тут же кудрявая блондинка ответила на вопрос. — Я имею в виду, кроме того… кроме того, что лучше узнать друг друга как мужа и жену. . . -Она вздрогнула, очевидно понимая, что только глубже вырыла яму. -Я имею в виду...

-Хорошо. Я работал над своей техникой ферментации, — плавно вмешался Август. -Когда Натали не работает на своем ноутбуке, она исследует территорию. Поселилась в...

Это было не самое удачное начало для того, чтобы убедить кредитного инспектора в их бессмертной любви, и Август, похоже, сразу понял это. Он потянулся к ее руке под столом, где никто не мог видеть, и сжал ее, словно застряв в своих мыслях.

Тем временем Ингрэм Мейер взбалтывал рубиново-красное содержимое своего стакана.

-Технически Натали сейчас работает в «Зелник Селлар», не так ли? С ее обширными познаниями в области виноделия она должна оказать тебе огромную помощь.

Под ключицей у Натали возникло мучительное ощущение, и она потянулась за водой. Огромная помощь? Скорее всего, нет. Он даже не пустил ее за дверь. Август смотрел, как она глотает воду, глубоко наморщив брови, затем заметно встряхнулся, чтобы ответить.

-Она . . . да, у нее есть много знаний, чтобы предложить помощь. Мне очень повезло.

-Я уверена, что она больше поможет в административных делах, — без промедления добавила Коринн. Из кухни выбежали две женщины и начали накладывать салат на одну из меньших тарелок в каждой обстановке. Коринн что-то сказала одной из них, затем переключила свое внимание на Ингрэма. -Моя дочь умеет считать, и я уверена, что это станет большим преимуществом для Зелник Келлар. Что касается производственной стороны, название ее компании, скорее всего, будет соответствовать официальному дегустатору.

Натали только что раскошелилась на кусочек салата, но остановилась, пока все смеялись над шуткой Коринн, хотя она заметила, что Август не смеялся. Совсем.

-Это правда. Я знаю, как оставаться в своей полосе. Особенно, если это касса в винном магазине. -Больше смеха. Но ни одного от Августа. -Зельник Келлар может составить серьезную конкуренцию Восу через несколько лет.

Коринн подняла бровь, глядя на Августу.

— Разве это не будет нечто?

-Конечно, будет, — согласился Ингрэм. -Я уверен, что кредит для малого бизнеса будет иметь большое значение для того, чтобы сделать это будущее реальностью. -Коринн многозначительно посмотрела на Натали.

— Да, — сказала Натали Ингрэму. -Это было бы так. -Когда Август ничего не ответил, она сжала его руку под столом, и он кивнул, не глядя ей в глаза. Что с ним происходило? Он знал, что этот ужин был важен. Что ж, если он не собирался засчитывать, она появится за них обоих. — На самом деле, это не так уж надуманно. Я никогда не видела, чтобы кто-то так посвятил себя обучению искусству виноделия, имея в своем распоряжении так мало инструментов. Август приехал на остров Святой Елены с мечтой и серьезной рабочей этикой, в то время как многие просто приходят с миллионами долларов Силиконовой долины и самым современным оборудованием, и они никогда по-настоящему не понимают более тонких преобразований, которые происходят внутри винограда. Но Август продолжает пытаться, терпит неудачу и пытается снова — и в конце концов у него это получится. Я знаю, что он есть. И когда он это сделает, это будет потрясающе, потому что он делает это вручную. В поте лица своего. Это будет означать нечто большее, чем деньги.

Она так увлеклась своей речью, что не заметила, как Ингрэм опустил стакан на стол и серьезно посмотрел на нее. Минус ухмылка на этот раз.

— Нам всем должно быть так повезло, что кто-то верит в нас так же, как ты веришь в своего мужа, мисс Вос.

-Миссис Кейтс, — поправила она с растерянной улыбкой. И не было никакого способа не волноваться, когда Август использовал свою хватку на ее руке, чтобы притянуть ее ближе, чуть ли не физически затащить ее к себе на колени.

— Перестань, — прошептала она.

- Нет. - Его голос огрубел. -Люди сидят на коленях у других людей на барбекю.

— Я же говорила тебе, это не барбекю, — прошептала она в ответ со смехом в голосе. -У барбекю нет салатных тарелок.

- Я не признаю салаты. Я ничего не вижу.

Откровенно хихикнув, Натали шлепнула его по дергающей руке, и Август наконец согласился на то, что их стулья сдвинуты вместе, а их бедра на одном уровне. Закончив свою импровизированную игровую драку, они оторвали друг от друга взгляды и обнаружили, что комната прикована к ним.

— В любом случае, — серьезно сказала Натали, быстро пригладив волосы, — я предвижу великие дела.

— Я тоже, — согласился Август, глядя на нее сверху вниз.

Но у нее было ощущение, что они говорили совсем не об одном и том же, и эта возможность заставила ее сердце биться чаще. С трудом смотрел на него. Он был таким.

Коринн, наконец, прервала затянувшееся молчание, которое они оставили после себя.

-Итак, Ингрэм. Мы с Джулианом изучаем ценность воздушного мониторинга посевов. Конечно, я не уверена, что это сезон для этого. В конце концов, мы переживаем год восстановления.

Джулиан вздохнул и отставил вино.

-Да, мы переживаем год восстановления, но это еще одна причина использовать эту технологию. . .

Натали оживилась. С тех пор, как Джулиан упомянул VineWatch, она изучала историю их компании и играла с цифрами и статистикой. Честно говоря, она занималась этим исследованием, пока должна была работать над стратегией предстоящей встречи с клиентом. Тот, что состоится в Нью-Йорке в пятницу — через четыре дня. Однако она не могла не быть очарована.

— Натали, — вдруг сказал Август, — разве они не говорят о компании, за которой ты следил на своем ноутбуке последние несколько дней?

Всеобщее внимание переключилось на Натали.

Он... заметил, что она делала на своем ноутбуке?

-Эм-м-м . . . -Под столом Август положил руку ей на бедро, и тепло было именно тем, что ей было нужно. -Да. Я заглянула в VineWatch.

— И что ты думаешь? — спросил Джулиан с откровенным любопытством.

— Натали не в курсе того, что происходит здесь, у Вос, — заметила Коринн. -Технология может быть передовой и подходящей для некоторых наиболее процветающих виноделен, но мы еще не готовы к ней.

— При всем уважении, мама, к тому времени, как ты будешь готова, тебе придется играть в догонялки, — сказала Натали, шокировав себя. Она начала было отмахиваться от собственного заявления, но Август снова сжал ее ногу под столом, один раз кивнув ей. Она медленно отложила вилку и облизнула губы. -VineWatch предлагает способ уменьшить воздействие винодельни на окружающую среду за счет экономии воды и распределения удобрений таким образом, который помогает сократить значительные объемы отходов. Он выявляет заболевания, которые потенциально могут распространиться по всему региону и затронуть другие винодельческие предприятия. -Она сделала паузу, немного удивленная тем, что по-прежнему привлекает всеобщее внимание. -Я думаю, это здорово, что Вос восстанавливается, но его нужно восстанавливать правильно, и это включает в себя использование новой науки. Ответственной науки. Если бы это зависело от меня, я бы не просто рассматривала их как поставщика услуг, я хотела бы инвестировать, потому что когда-нибудь очень скоро такая технология станет требованием для виноделов, а не забавным дополнительным вариантом. - Она поправила свой стакан с водой. — Я связалась с их главным операционным директором. Как оказалось, они уже привлекают инвестора. Ваш конкурент. Одни только налоговые льготы, предоставляемые «зеленым» компаниям, сделают их инвестиции стоящими в десять раз, и их назовут провидцами,

в то время как все остальные набрасываются постфактум. - Натали глотнула воды.

Несколько мгновений никто ничего не говорил.

Она взглянула на Августа и увидела, что он смотрит. . . благоговение? Челюсть Коринн отвисла на полпути к тарелке с салатом, и, если у нее не было галлюцинаций, Джулиан не пытался скрыть свою гордость. Хэлли радостно подливала всем в бокалы.

Это был первый раз, когда она не чувствовала себя ребенком в доме своего детства.

-Хорошо. - Муж хлопнул ладонью по столу. - Теперь, когда мы все удовлетворены тем, что моя жена чертовски хороша, пришло время выложить детские фотографии, если вы не возражаете.

* * *

Детских фото не хватило.

Один жалкий альбом? Тонкий при этом?

Август был возмущен.

Где были плохие прически и фотографии младшей лиги? Его мать держала бы Натали на своем диване в кабинете в течение недели, методично просматривая каждый год его жизни на пленке, и Натали заслуживала такого же внимания. К чести Коринн, отсутствие фотографических свидетельств того, что, должно быть, было прекрасной озорной дочерью, заставило ее задуматься.

-Должно быть еще, — сказала его свекровь, пытаясь наполнить вино Ингрэма в третий раз после окончания ужина. Грубо говоря, парень был пьян. Они переманили его перед основным блюдом, и он ослабил бдительность, но чем ближе они подходили к концу вечера, тем больше охрана Августа двигалась в противоположном направлении.

Когда Ингрэм отказался от добавки и встал, нахлобучив соломенную шляпу на голову, все встали вместе с ним. Все, кроме Августа.

— Сегодня было приятно, как всегда, — сказал он, пожимая Джулиану руку. Поцеловал Коринн. -Единственное, что могло бы улучшить ситуацию, — это присутствие Далтона. Святой Елене явно не хватает этого человека. Я надеюсь, что рано или поздно мы выманим его обратно из Италии.

Коринн продолжала улыбаться при упоминании бывшего мужа. Тем временем Натали закатила глаза Августу, и ему это понравилось. Ему нравилось, что они сидели рядом друг с другом на диване, его рука обнимала ее за плечи, и теперь она дарила ему маленькие кусочки раздражения. Тем не менее, его страх остался, и мгновение спустя он понял, почему.

-Я вполне доволен тем, что это сильный матч между двумя честными молодыми людьми. Я только хочу, чтобы Далтон был здесь и увидел это сам, — сказал Ингрэм, приподнимая шляпу. -Утром я подам необходимые документы, чтобы разблокировать трастовый фонд Натали.

Август ожидал, что Натали поблагодарит его. Встанет и пожмет руку.

Что-нибудь.

Вместо этого ее грудь, казалось, вздымалась и опускалась.

-И... Встреча с Августом, чтобы поговорить о кредите для малого бизнеса? Это тоже можно устроить?

-Да, конечно, — ответил Ингрэм, понятия не имея, что Августу больше не нужны деньги. Нет, инвестиции от его командира поступили в полном объеме сегодня утром, не так ли? -Хотя мой календарь на этой неделе забит до отказа. Я взгляну на свое расписание, когда приду в банк завтра утром.

Наконец Натали выдохнула.

-Спасибо.

Горло Августа было в огне. Их план сработал. Натали собиралась получить свои деньги. Это было то, чего он хотел. Но это сделало ее на один шаг ближе к тому, что он больше не нужен.

Когда Натали моргнула и тихо произнесла его имя, Август понял, что смотрит в пространство, представляя себе пустынный мир, в котором он будет жить, когда она уйдет. Она получит свой трастовый фонд и забудет его имя в течение года или двух, пока он все еще будет одержим настоящим, который сбежал.

Пока нет.

Если только он не найдет способ убедить ее, что им было хорошо вместе до пятницы. Перед отъездом в Нью-Йорк. Потому что, как только у нее в кармане окажется этот инвестор, все будет кончено.

Не готовый признать поражение ни в каком виде, форме или форме, он усадил Натали к себе на колени, опустил подбородок ей на голову и пролистал обратно к началу альбома с детскими фотографиями.

-Еще раз.

Глава девятнадцатая

Глава девятнадцатая

Это был поразительный контраст: в некоторых вещах Август мог позволить ей сблизиться, но продолжал упрямо отталкивать ее в других. Прошлой ночью в доме ее матери они были друг для друга поддержкой. Они утешали друг друга прикосновениями и… Боже, в какой-то момент стало казаться, что она действительно приводит своего мужа в семью. Она забыла об их договоренности до тех пор, пока Ингрэм не встал, чтобы уйти.

Она хотела снова забыться по дороге домой, но тишина была слишком оглушающей.

Ждал ли он, когда она объявит о своих чувствах?

Ждал ли он, когда она объявит, что хочет видеть его своим настоящим мужем?

Читать Августа было почти невозможно этим утром, когда он работал в сарае за закрытой дверью, а это явный признак того, что следует держаться подальше. Ей там не рады. И это было слишком большим напоминанием о том, как ее воспитывали. Допускали к участию только тогда, когда всем остальным было удобно и не было шансов, что она облажается.

Может быть, она испортит его вино, сделает даже хуже, чем уже было.

В конце концов, она блестяще выделилась в Нью-Йорке.

Если он причинял ей боль намеренно, возможно, она смогла найти в себе силы, чтобы разозлиться на него.

А на самом деле он был просто упрямым, решительным человеком, который видел только цель, не жалея мыслей о том, через кого он перелез, чтобы ее достичь. И вместо того, чтобы злиться, она скучала по нему. Скучала по тому, как она сидела с ним плечом к плечу прошлой ночью. Скучала по звуку его громкого, противного смеха — и это был всего один день.

Навредила ли она ему, защищая себя и не выражая свои чувства, или он закрывался от нее, она все равно хотела услышать этот смех. Она хотела это время с ним, и она хотела испытать его в полной мере, потому что это... заставило ее почувствовать то, чего она еще не могла признать. Не без того, чтобы подвергнуть сомнению ее видение будущего.

Внимание Натали переключилось с ноутбука на кухню и остановилось на упаковке печенья над плитой. Должна ли она приготовить Августу немного еды? Небесам известно, что меньше всего он ожидал, что она принесет ему что-нибудь перекусить.

Поразительная идея. Идеальный способ снова услышать его смех.

Она закрыла свой ноутбук и убедилась, что дверь заперта, а затем провела следующие сорок пять минут, приводя в действие свои планы.

Когда-то она была известна в этом городе как королева розыгрыша. Но прошло много времени с тех пор, как она разыграла шутку. Забавно, что серия розыгрышей взволновала ее больше, чем возможность гарантировать финансирование в миллиард долларов, но это была проблема для другого дня. На данный момент ей отчаянно нужно было ослабить напряжение между ней и Августом. И в процессе она вернет его за то, что заставил ее танцевать под -Кирпичный дом на их свадьбе.

Примерно через час Натали положила на тарелки печенье, над которым работала, вгляделась в черты лица и вышла в сарай. Она остановилась прямо у двери и смотрела, как Август измельчает виноградины, как будто они украли его велосипед. Покачав головой, она взяла печенье с правого края тарелки и откусила его, ударившись бедром о скрипучую дверь амбара, чтобы привлечь его внимание.

Когда он повернулся, Натали была застигнута врасплох, увидев, что он выглядит немного изможденным. Она подумывала отменить весь задуманный ею план, особенно когда он увидел ее и просветлел, и эта усталость бесследно исчезла. Как будто он был здесь, чувствуя себя таким же неуравновешенным, как она была за кухонным

— Привет, — сказал он, доставая из заднего кармана тряпку и вытирая лоб. Стремительный шаг вперед.

-Ты нашла мою заначку Oreo.

-Мммм. -Она как следует откусила от той, что была у нее в руке. -Я не делюсь. Я принесла их сюда, чтобы насмехаться над тобой.

После своего обычного колкости она увидела, как облегчение окатило все его тело, и от этого у нее заболел живот. Она была права. Он был здесь и чувствовал себя так же ужасно.

— Ты принесла мне перекусить, принцесса. Это считается готовкой.

Она закатила глаза.

-Нет, это не так.

-Все, что ты кладешь на тарелку, является кулинарным творением.

-Перестань пытаться вернуть свои оскорбления плохому повару. Это не работает.

-Ты улыбаешься. Работает. - Он подошел ближе и сорвал с тарелки одну порцию Oreo. -Как насчет этого? В нашем доме, если это на тарелке, это считается основным блюдом.

Стараясь не выглядеть слишком самодовольной, Натали вздохнула.

-Если ты настаиваешь.

-Да. -Он вонзил свои ровные белые зубы в печенье Oreo и прожевал. — Эй, это мое второе «да» менее чем за неделю… — Он замер. Пожевал еще немного. Потом согнулся пополам и выплюнул изжеванную кашу на землю. -Боже, что ты сделала? Заменила глазурь зубной пастой?

— Старый переключатель

-Колгейт, — подтвердила она, перекрикивая его сухой вздох. -Слишком легко.

— Скажи это моему пищеводу, — прохрипел он.

У нее вырвался смех.

Август поднял глаза и улыбнулся, его зубы были слипшимися от печенья, превратив ее смех в хохот всего тела.

— Ты понимаешь, что спровоцировала войну, — сказал он.

-Да сэр. Единственная война, в которой я могу — и буду — побеждать морского котика.

Он запрокинул голову и издал прерывистое «ха».

—Только в самых смелых мечтах.

Она проверила свой маникюр.

-Надеюсь, у тебя хорошее медицинское обслуживание.

-Ты тост, Натали. Пумперникель1. Ржаной. Поджаренный.

Они стояли у входа в амбар, ухмыляясь друг другу, как манекены. Натали не хотела признавать, насколько устойчивее она уже себя чувствовала. Так что она не будет. Она также не признавала тот факт, что у нее не всегда будет возможность пойти в сарай и вызвать у него неприязнь, пока они не перейдут к другой стороне того, что их беспокоило.

Однако пока. . . слава Богу, она заставила его улыбаться.

Потому что мысль о том, чтобы быть где-то еще, заставила ее содрогнуться.

Ей придется пережить это. Еще один день.

Натали повернулась и быстро пошла к дому, чувствуя себя почти одурманенной от головокружения. Она, казалось, не могла перестать хихикать себе под нос, легкость в груди почти сметала ее с земли.

Должно быть, розыгрыш. Должен быть розыгрыш.

-Знаешь, в моем школьном ежегоднике мне писали, что я наиболее вероятно заменяю дезинфицирующее средство для рук клеем.

Смех Августы прокатился по двору.

-Ах, да? Ну, в моем школьном ежегоднике за меня проголосовали…

-Классный клоун. Фарт Чемпион. Парень, мы будем скучать меньше всего.

— Неправильно, принцесса. Скорее всего, ты удивишься. - Наступила короткая пауза. -Я действительно думаю, что это было связано с тем фактом, что я подкрадывался к людям сзади и пукал, но все же.

Ей пришлось остановиться на полпути к дому, потому что она почти ослепленный слезами радости. Они текли по ее лицу, ее бока дрожали. Это определенно стоило того времени, которое она потратила на то, чтобы слизать глазурь с пяти Oreo. Особенно, когда мгновение спустя Август последовал за ней в дом и направился в ванную.

-Я собираюсь принять душ, а потом он включится. Ты не получишь лучшее от Августа Кейтса. -Он прошел половину коридора и остановился. — Ты ничего не делала с душем, не так ли?

-Что можно сделать с душем? — невинно спросила она, снова садясь за ноутбук. -Я возвращаюсь к работе.

Сузив глаза в щелочки, Август снова повернулся и через секунду закрыл дверь ванной. Натали сильно прикусила нижнюю губу, слушая, как он открывает шкафчики и медленно отдергивает занавеску в душе, словно опасаясь выпрыгнувшей змеи. Она даже слышала, как он открыл бутылку с шампунем и сильно понюхал содержимое, что, как она должна была признать, было довольно мудро.

Просто слишком предсказуемо.

Она спокойно встала из-за стола, открыла ящик с полиэтиленовой пленкой, оторвала длинный кусок и прикрепила его поперек входа в коридор. Она прищурилась, чтобы определить точный рост Августа, и оставила пленку там, ожидая. Именно тогда она услышала, как начался душ, брызги воды прервались его большим телом.

И громкое «Какого хрена?», который проносился по всему дому, заставляя кошку скользить из одной темной дыры в другую.

Готовая взорваться от волнения, Натали села за стол и сделала вид, что печатает, но одним глазом следила за коридором. И действительно, Август выскочил из ванной мгновение спустя, полотенце было беспорядочно обернуто вокруг его бедер, ослепленный куриным бульонным кубиком, который она спрятала в душевой форсунке. И, как во сне, он вошел прямо в полиэтиленовую пленку, она прилипла к его скользкому лицу, пока он ее не сорвал.

— Что-то не так, дорогой? — спросила она с притворным беспокойством.

-Ты . . . — пробормотал он, поворачиваясь в направлении ее голоса, ища поблизости что-нибудь, чем можно было бы вытереть лицо.

— Ты преступница.

Натали ахнула.

— Так нельзя разговаривать со своей женой.

-Отлично. Ты преступная жена. Этой осенью на CBS.

Хорошо, это заслуживает бумажного полотенца. Когда она в последний раз так сильно смеялась? Или не чувствовала, что неопределенность будущего висит над ее головой, как стофунтовый мешок с рыбьими кишками?

— Вот, — сказала она, запыхавшись, вставая и протягивая Августу рулон бумажных полотенец, который он держал на тумбе. — Я думаю, с тебя хватит. Пока что.

— Ты, а на одной чаще висов. . . -Он торопливо провел рукой по лицу, протирая глаза достаточно, чтобы пригвоздить ее хищным взглядом. — Я даже не начал чувствовать гнев.

- Ооо, посмотри на меня. Я трясусь.

— Ты должна.

Должно быть, с Натали что-то ужасно не так, потому что она никогда в жизни не привлекала больше никого, а сейчас на нем была слизь со вкусом курицы, а во рту у него, вероятно, был адский привкус мяты. И все же, если бы он поцеловал ее в тот момент, она бы стонала, чтобы он немедленно отвез ее в куриный городок.

Сглотнув это унижение, она смахнула отвертку со стойки, где она ее оставила, и протянула ему.

-Для душа. -Она пожала плечами. -Я не думаю, что они делают инструмент, достаточно большой, чтобы исправить твою гордость.

Он медленно покачал головой. Она ожидала, что из его рта вырвется ругань. Вместо этого она получила

-Сэм обожал бы тебя. -Его взгляд скользнул по ее лицу, словно запоминая ее черты. — Это не розыгрыш.

-Спасибо. Спасибо, — пробормотала она, потому что не могла думать ни о чем другом. Или перерабатывать мысли в слова, когда внутри нее происходила эрозия.

Сам выглядя немного растерянным, Август развернулся на пятках и со скрипом побрел обратно в ванную.

— Спи с одним открытым глазом, принцесса, — крикнул он, прежде чем закрыть дверь.

Она поймала его улыбку прямо перед тем, как она закрылась.

* * *

Августа что-то готовила по другую сторону двери ее спальни.

Пахло невероятно.

Она не доверяла этому.

После первого раунда Войны розыгрышей они отступили на свои боевые позиции. Он вышел на улицу и ненадолго щелкнул шиной, прежде чем занять кухню с таким присутствием, что она сбежала, как трусиха, чтобы удержаться от какой-нибудь глупости, например, проскользнуть между этим большим, крутым телом и стойкой, и остаться там отдыхать на произвол судьбы.

На улице становилось темнее, и, казалось, между закатом и ее либидо была какая-то связь. Теперь у этой проклятой твари появилась личность, и она хотела знать, почему ее не баловали с первой брачной ночи. Она определенно не отшелушивала себя и натирала тело лосьоном до смерти, надеясь, что что-то может случайно случиться снова. Конечно, нет.

Они были в эпицентре войны!

Каким будет его первый ход?

Она еще не знала его стиль розыгрыша. Что, если он сбрил ей одну бровь? Это было именно то не тонкое действие, которое предпринял бы ее муж. Не слишком ли она увлеклась? Почему возбуждение крутилось в животе, как колесо обозрения? Кто получил столько удовольствия от фальшивого мужа? Она делала это неправильно?

Очевидно, да.

Пинг на ее ноутбуке сигнализировал о входящем электронном письме. Она была на грани того, чтобы предположить, что это реклама, когда заметила имя Клаудии. Почему ее деловой партнер так поздно написал ей по электронной почте? Без темы?

Нахмурившись, Натали открыла письмо и нашла короткое сообщение: «Извини, если я первая, кто тебе это сказал, просто не хотела, чтобы ты была ошарашена на этой неделе.»

Под этим загадочным заявлением была ссылка на статью в New York Times .

Нет, это объявление о помолвке.

Для Моррисона и его новой девушки.

Все ее тело вздрогнуло один раз, покалывание в макушке головы. В основном от шока. После этого она ждала, когда ревность поднимется и утянет ее под воду.

Этого не произошло.

Они были как два вымышленных персонажа на экране, улыбающиеся, двухмерные и такие далекие. Что эти два человека делали для развлечения? Наверное, это не война розыгрышей. Они точно не стали бы танцевать под «Кирпичный дом» на своей свадьбе. Но она надеялась, что у них есть свои версии этих действий. Она действительно знала. Типа, вау. Она на самом деле обнаружила, что искренне надеется, что они будут счастливы. Насколько это было развито?

«Спасибо, что сообщила мне», Натали напечатала в ответ. «Я пришлю корзину с фруктами.»

Она нажала «Отправить» и еще какое-то время сидела на краю кровати, все еще немного опасаясь полного отсутствия дерьма из-за помолвки Моррисона. Что это значит?

Ее внимание привлекло грубое исполнение песни «Поезд любви», которую пели на кухне. Она поставила свой ноутбук на тумбочку и тут же забыла о новостях. Пришло время столкнуться с ее судьбой. Больше нечего откладывать. Каким бы ни было возмездие в ее будущем, она воспримет его как женщина и немедленно начнет планировать месть. Можно ли заменить сахар солью в вечернем кофе? Или, может быть, даже олдскульная подушка-крикун. Пахло Августом.

Как только она открыла дверь своей спальни, ведро воды перевернулось и хлынуло ей на голову. Это было похоже на ту знаменитую сцену из «Танец-вспышка», за исключением того, что на ней не было сексуального трико, и абсолютное замачивание не было добровольным. Никакой кинематографической ценности.

Стоя у плиты и смеясь, как психованная гиена, Август сфотографировал на свой телефон.

-Фотодоказательства. Держу пари, тебе жаль, что ты не подумала об этом.

Натали все еще потеряла дар речи из-за потопа. Не говоря уже о том, что ее смущение теперь было увековечено в цифровом виде. Но когда ведро оторвалось от дверной рамы и швырнуло ее квадратом по голове, она подумала о ногах, ухватившись обеими руками за возможность быстрой мести.

-Ой. - Ее рука полетела к тому месту, где соединилось пустое ведро, и судорожно втянула воздух, быстро моргая, словно сдерживая слезы. -Ой, моя голова. Ой.

Август замер как статуя, кровь отхлынула от его лица.

-Боже. - Он уронил свой телефон, и тот, отскочив, заскользил под стол, но он, похоже, этого не заметил. -Ты ушиблась? Я сделал тебе больно?

Она сделала долгий, храбрый вдох и посмотрела на свою руку, поморщившись, как будто заметила кровь.

-Я . . . Я не знаю. Мне, наверное, нужно всего несколько швов.

- Швов? — взревел Август, спотыкаясь о стол и опрокидывая солонку. Бедняга выглядел на грани обморока. Его руки дрожали, когда он отрывистыми движениями выключил конфорки, потянулся за кухонным полотенцем и затопал к ней, вздымая и опуская грудь. — Иди сюда, принцесса. О, черт, мне так жаль. Ведро не должно было упасть.

— Я чувствую себя немного плохо, — прохрипела она, качнувшись на бок и вцепившись в дверной косяк своей спальни. — Думаешь, сотрясение?

— Нет, — выдохнул он в ужасе. Белый как лист. -Нет нет нет . . . -Хорошо. Джиг готов. Мужчина достаточно натерпелся.

Прежде чем он успел отдернуть ее руку, чтобы осмотреть несуществующую рану на ее макушке, Натали улыбнулась.

— Попался, детка.

Это было похоже на то, как быстро сдувается надувной матрас. Из него словно выдуло воздух, и он согнулся пополам, уперев руки в колени.

— Это не смешно, Натали, — прохрипел он. — Я думал, что разбил тебе голову.

-Ты и сделал это. Но только с мигренью.

Он поднял голову, его цвет лица все еще был бледным.

— Ты действительно в порядке?

Внезапно ее сердце стало весить четыреста фунтов.

И был размером примерно с арбуз, все это, казалось, раздвигало ее ребра и торчало из ее груди. Возможно, ей все-таки понадобилась скорая помощь.

-Да, я в порядке. Я просто хотела вернуть тебе долг.

— Считай, что я попался.

Он начал дыхательное упражнение — вдох, вдох, выдох, вдох, вдох, выдох — она сделала это, чтобы успокоить его. И это сработало. Если подумать, ей тоже было довольно трудно дышать, ее сердце бешено колотилось, как у победителя Дерби.

Я влюбляюсь в своего мужа.

Твердо и быстро.

Может быть, даже давно прошло. . . упавшая для него территория.

Вот дерьмо.

И он шевельнулся немного глубже в ее сердце, когда он внезапно выпрямился и толкнул ее в дверной проем, нежно поглаживая мокрые волосы на ее голове, глядя на нее сверху вниз.

— Мне просто нужно проверить тебя, — сказал он, его теплое дыхание коснулось ее лба. -Я ничего не вижу. Слава Богу. - Он закрыл глаза, прижал их лбы друг к другу. — Ты спугнула сорок шесть лет моей жизни.

— Это очень конкретное число, — прошептала она, глядя на его губы.

Всегда ли они выглядели так вкусно?

Да. Всегда.

— Столько ссор у нас было с тех пор, как мы встретились, — сказал он почти самому себе, его губы задержались на ее лбу. Целуя и оставаясь там на долгие секунды. — Что, по совпадению, столько раз мне хотелось пнуть себя потом. И плохие новости, я не думаю, что усвою урок в ближайшее время. Я обжора для наказания. -Он убрал ее волосы с плеча. -Твой.

Ее колени подкосились, как будто она могла швырнуть ее на землю.

-Я сделаю все возможное, чтобы продолжать выполнять их.

0Хорошо.

У Натали влажные пересохшие губы, несмотря на то, что ей на голову опрокинули ведро с водой.

-Я лучше сменю мокрую одежду. -Она запрокинула голову, чтобы их рты могли соприкоснуться друг с другом, и так же они изо всех сил пытались дышать. — Хочешь мне помочь?

Август шумно сглотнул, затем сделал долгий вдох и выдох через нос.

-Это не вопрос желания. Я всегда чертовски хочу тебе помочь. Каждую минуту, каждый час дня. -Слова еще не успели слететь с его губ, когда она поцеловала его, их взаимные стоны исходили из глубины души. — Но я сказал тебе в ту ночь, когда мы поженились. Прежде чем мы отправимся туда, я хочу знать, что ты не проснешься с сожалениями. Не смей завтра переворачиваться в моей постели и вести себя так, как будто это была связь на одну ночь. Это не так.

-Тогда что это? — прошептала она ему в губы, почти в ужасе от ответа.

Забавно, он совсем не выглядел испуганным. Только определяется.

— Мы собираемся выяснить. -Решимость мелькнула прикосновением, и просвечивала некоторая уязвимость. — Скажи мне, что ты чувствуешь ко мне, Натали.

Ее сердцебиение распространилось по всему телу, пульсируя в каждой конечности, в каждом волосяном фолликуле.

-Боже мой, кто так просто ставит кого-то на место?

— Я закончил гадать. -Медленным шагом он потащил ее в спальню. Губы на губах. Его кончики пальцев нежно скользнули вниз по ее лицу, по горлу. Затем они схватили горловину ее футболки и разорвали ее прямо посередине, заставив ее вскрикнуть. -Я устал зацикливаться на тебе каждую секунду бодрствования и понятия не имею, зацикливаешься ли ты и на мне тоже.

Она в шоке уставилась на свою разорванную рубашку, ее взгляд снова поднялся, чтобы встретиться с его все более напряженным взглядом.

— Ты хочешь , чтобы я зациклилась на тебе?

- Да. -Стиснув зубы, он расстегнул переднюю часть ее лифчика и стянул его с ее рук, выбросив на другой конец комнаты вместе с остатками ее рубашки. -Может быть, ты была с мужчинами в прошлом, которые не хотят вешать на дерьмо ярлыки или быть связанными. Но это не я. Не тогда, когда дело касается тебя. Я хочу, чтобы ты считала минуты, пока мы снова не будем дышать одним воздухом, как я.

Под ее ногами шевелился зыбучий песок, готовый засосать ее.

— М-мы поженились только из-за денег…

Его губы коснулись ее губ, и она перешла от протеста против существования собственных чувств к страстным поцелуям, хныча от собственнических поглаживаний его языка.

— Иди и продай эту ложь где-нибудь в другом месте, принцесса, — прохрипел он, стягивая ее штаны для йоги и трусики до колен, проводя носом вверх по ее животу и между грудей, на обратном пути, чтобы посмотреть ей прямо в глаза. -Теперь я просто снова даю тебе насладиться? Или ты собираешься признаться в своих чувствах ко мне, чтобы мы могли трахаться?

Ее клитор дал очень драматическое, очень восторженное сжатие в пользу последнего. Но говоря о животных, ее сердце все еще колотилось, как у зайца. Просто признаться, что она чувствовала? Кто это сделал? Очевидно, что люди, которые никогда не получали

- Нет, спасибо, я пройду.

Натали стояла на краю каньона, и ее попросили пройти по натянутой веревке на другую сторону. Но чем дольше она смотрела в его ищущие глаза, тем крепче становилась эта веревка, пока не превратилась в полноценный мост.

— Я тоже так делаю, — торопливо прошептала она. -Я считаю минуты, пока мы снова не будем дышать одним воздухом.

-Хорошо. - Он обнял ее, облегченно выдохнув в ее волосы в нескольких направлениях. -Проклятие. Хорошо. Это было не так уж сложно, не так ли?

-Это? Словно стоишь в лесу, обмазанный медом.

Его смешок прерывался.

-Смелая девочка. - Он провел ладонями вниз по ее обнаженным бедрам, назад по бокам ее грудной клетки, его губы двигались по ее шее. - Моя девочка.

В тот момент это была правда. Ее тело принадлежало ему. Ее сердце было беззащитным.

Просто просящее, чтобы его растерзали.

Когда его сильные руки, наконец, сомкнулись на ее груди, шея Натали потеряла силу, ее голова откинулась назад с хриплым стоном. Одним быстрым движением его гибкое предплечье обхватило ее поясницу, и он опустился на колени на матрас, опуская ее под себя. Ее штаны для йоги были вокруг колен. Не сводя с нее глаз, он спустил ее штаны и нижнее белье на оставшееся расстояние, позволив им шлепнуться на пол. Они присоединились к тряпке, которая раньше была ее рубашкой, пока он лизал ее соски. Всего по одному разу каждый и она тряслась.

-Говорил ли я тебе в последнее время, что твои сиськи великолепны? — пробормотал он куда-то между ее грудей, его большие пальцы очерчивали круги вокруг сморщенных пиков.

-В день нашей свадьбы.

Он поднял голову, улыбаясь.

— Нервы потрепал, да?

Не улыбайся в ответ. Нет...

Слишком поздно. Она сияла, как фара.

-Это изменило мои приоритеты. От попытки не упасть в обморок до попытки не швырнуть тебя в мусор.

-Мой мусор глубоко благодарен. -Сверкая глазами, он подмигнул ей. -И я обещаю сделать тебя глубоко благодарной за него.

Смех вырвался раньше, чем она успела его поймать.

— Ты такой придурок.

— Я твой придурок. -Слова были наполовину приглушены, потому что он закрыл своим влажным ртом ее правый сосок и слегка пососал. Его язык одновременно создавал трение, и Боже, Боже, ее ноги дернулись вокруг его бедер, ее спина выгнулась. Он использовал свой рот на ее груди так долго, лаская и нежно покусывая ее кончики пальцев, что она почти сказала ему, что они договорились о сексе. Но когда ей стало жарко и волнительно, она снова поняла, что этот человек точно знает, что делает.

-Август.

Его рука скользнула вверх и обхватила ее лицо, язык все еще работал, работал, работал с ее набухшим соском, и теперь… между упомянутым соском и ее бедрами был какой-то тянущий шнур. Он вибрировал и гудел, посылая вибрации по всему телу.

-Хм?

-Можешь, пожалуйста...

-Пожалуйста?

— Быть внутри меня сейчас?

Движения его языка были такими медленными и приятными, что она была застигнута врасплох, когда он поднял голову и обнаружила, что его зрачки занимают почти всю его радужную оболочку.

— Я не войду во дворец, не отдав дань уважения королеве Натали, — сказал он, запыхавшись.

— Что это значит?

-Это значит . . . -Он лизнул ложбинку ее горла, вплоть до ее рта, захватив его в обжигающем поцелуе. — Я думал, что упустил свой шанс заполучить тебя в таком виде. Я не знаю, как я мог продолжать жить. Все еще загадка. -Он зарылся пальцами в ее волосы, наклонил ее голову и впился в ее губы несколькими косыми поцелуями, от которых у нее в голове закружилась голова, в то время как его большое, полностью одетое тело крепко прижимало ее к матрасу, а его член был зажат между их животами, как насмешка. -Суть в том, что я не пойду, как какой-то нетерпеливый молодой щенок. Плохо, как я хочу расстегнуть молнию на джинсах и устроить тебе ад, принцесса, но если твоя жизнь не промелькнет перед твоими глазами, когда я, наконец, войду в тебя, я не заслуживаю называть себя твоим мужем.

Натали мысленно пошатнулась.

Открыла рот, чтобы не согласиться с тем, что расстегивать молнию и устраивать ад было негативной вещью.

Но Август уже снял с себя рубашку — ох уж эти мускулы — и перевернулся на спину.

-Иди сюда. - Он провел языком по нижней губе, и эта широкая грудь начала вздыматься все быстрее и быстрее. — Дай мне себя.

Ее мозг отключился.

-Я не понимаю.

Август либо не слышал ее, либо предпочитал игнорировать ее замешательство, потому что теперь его зубы впились в блестящую нижнюю губу, а ладонь поглаживала выступ на джинсах.

-Боже, одна мысль о том, что ты сидишь у меня на лице, может меня прикончить.

-Ты хочешь, чтобы я...

-Я не выше попрошайничества.

Забудьте тот факт, что она никогда не делала этого раньше. Не с верхней позиции. Но она испытала силу природы, которая была языком Августа в их брачную ночь, и воспоминания были не просто великолепными, они были свежими. Ему не нужно было просить. Ему даже не нужно было спрашивать ее дважды. Она оседлала горный хребет шириной в милю, который был его грудью, и хныкала, когда он двумя грубыми руками взял ее за зад и притянул к своему рту.

Перетащил.

Шлифовал ее. Его жестким языком.

И теперь, дамы и господа, она больше никогда не будет недооценивать эффекты стимуляции сосков. Не было неловкого момента или облегчения в процессе получения удовольствия снизу. Не тогда, когда он уже сделал ее такой мокрой, такой чувствительной. Были только отчаянные движения ее бедер, неглубокие, икающие звуки, исходящие из ее горла, стоны Августа и дикое желание достичь оргазма.

Он вошел в нее своим языком, протолкнул его как можно глубже — и ее матка сжалась, бедра стали эластичными.

-Боже мой. -Боже мой. Его средний палец дразнил ее задний вход, этот волшебный язык входил, выходил, входил — и прощай, реальность, теперь она была жительницей звезд. Она проехала на радужном единороге над Млечным Путем и помахала космонавту. Ее тело все еще было в спальне, бедра сжимали голову Августы по бокам, пальцы неуверенно вцепились в спинку кровати, в то время как волна за волной удовольствия прокатывалась по ее нижней части тела, напрягая и расслабляя мышцы, ожесточая ее наилучшим образом.

Даже после того, как оргазм достиг апогея и она вернулась в реальность, она все еще дрожала, ее кожа покрылась потом. На самом деле ей пришлось несколько раз моргнуть, чтобы снова выровнять зрение и посмотреть в лицо Августу. И он был так возбужден ее реакцией на то, что они сделали, так явно возбужден, что каким-то образом, несмотря ни на что, ее собственное вожделение снова вырвалось на поверхность. Неузнаваемые, нетерпеливые звуки сорвались с ее губ, когда она скользнула назад по его телу и обнаружила, что он уже расстегнул молнию. Взял свой член в руку.

— Таблетка, говоришь?

-Таблетка. Да.

— Доктор сказал, что я в порядке, Натали.

-Я тоже.

— Без презерватива?

Все, что она могла сделать, это покачать головой.

— Тогда садись, — прорычал он сквозь зубы.

Говоря о нетерпеливых молодых щенках, она именно это и делала — направила его толщину в себя, не останавливаясь, пока он не выкрикнул ее имя.

Глубоко, так глубоко.

Фрагменты света взорвались перед ее глазами, ее бедра двигались сами по себе. В долю секунды они выполнили его обещание трахаться, как животные, ее вагина, никогда не была более влажной в своей жизни, снова и снова вводя его внутрь, ее задница шлепалась по его массивным бедрам.

-Не останавливайся, черт возьми, не останавливайся, — задыхался он, впиваясь кончиками пальцев в плоть ее ягодиц, его нижняя часть тела рывком поднималась вверх, чтобы встретиться с ее задыхающимися бедрами. -Если ты сжимала мой язык так чертовски сильно, когда кончишь, не могу дождаться, когда почувствую, как ты сжимаешь этот член.

Ты будешь ездить на нем, пока я не узнаю.

-Да. Да, Август.

Ах, да. Это была новая она, по-видимому. Послушная.

Как еще она должна была себя вести, когда этот мужчина открыл ей секреты, о которых она даже не подозревала, что они в плену? Он был волшебным. И его эрегированный член, да поможет ей Бог, был чистым совершенством. Обычно Натали назвала бы его слишком большим. Она назвала его так на первый взгляд. Но прелюдия — эта матерная прелюдия превратила это… в восемь? Девять дюймов2? Монстр в тренажерный зал джунглей. На самом деле ей пришлось откинуть бедра назад, чтобы приспособиться к этому легкому наклону, и при этом ее клитор терся о твердое, такое твердое основание его члена, превращая ее в стонущую, потную массу.

-Многое происходит на твоем красивом лице, но ничего не выходит из твоих губ. -Внезапно он сел, и она захныкала, потому что каждый раз, когда этот мужчина двигался, она находила новый, лучший угол, чтобы с удовольствием мучить себя. — Скажи мне, о чем ты думаешь, — потребовал он у ее рта. -Пока ты трахаешь меня так чертовски хорошо, Натали, говори, что у тебя на уме.

— Я люблю твой член, — в спешке выпалила она, держась за его плечи, чтобы маневрировать еще быстрее. -Я люблю это.

Его глаза были уже почти черными, верхняя губа скривилась.

— Что тебе в нем нравится?

Почему она так сильно тряслась, когда у нее даже не было оргазма? Этот мужчина доставлял ей предоргазм? Было ли это возможно или она должна была пожертвовать собой науке?

-Как. . . т-ты подготовил меня к этому, — выдохнула она. -Своим ртом.

— Когда я сосал твою грудь? -Он сильно шлепнул ее, и она закричала ему в плечо. — Или когда я засунул свой язык в твою киску?

Настоящая влага начала течь из ее глаз, зубы стучали. Так хорошо, так хорошо, так хорошо.

-И то, и то!

-Скажи мне правду. Ты думала, я закину тебя в миссионерскую, кончу через шестьдесят секунд и засну. Не так ли?

-Да. Нет, — пролепетала она, яростно раскачиваясь у него на коленях. — Я не знаю.

-Не для моей жены. -Без предупреждения он перевернул Натали на спину и одним грубым движением бедер подтолкнул ее вверх по кровати. -Я буду зарабатывать право каждый божий день кончать в тебя.

На этот раз оргазм ударил сильнее, и она воспарила, любя его, любя быть объективированной, трахнутой и почитаемой одновременно. Дело было в том, как он наклонился, чтобы поцеловать ее, давая ей понять этим ласкающим движением языка, что он будет рядом, чтобы позаботиться о ней, когда все закончится. Что он обожал ее.

Она могла это чувствовать.

Он заставил ее почувствовать это.

Теперь она хотела отплатить тем же.

— Ты это более чем заслужил, — прошептала она, царапая ногтями его кожу головы. Провел ими по спине, и его глаза остекленели. Затем она напрягла интимные мышцы между ног и увидела, как его контроль спотыкается, его челюсть сжимается, заикающаяся версия ее имени вылетает из его рта. -Хотя . . .

-Да? — хрипло спросил он, бедра двигались быстрее. — Да, принцесса?

Она прижалась ртом к его уху, снова согнулась и вонзила ногти ему в спину. -Тебе действительно нужно что-то зарабатывать, когда я так сильно хочу, чтобы ты кончил?

— Блять, — прошипел он, схватившись левой рукой за изголовье кровати, а другой дергая ее правое колено. Кровать зловеще заскрипела под ними, все быстрее и быстрее, в то время как он работал над своими завершающими толчками, наконец расплющив ее с рычанием и наполнив жидким теплом. Она взяла его за ягодицы и притянула к себе сильнее, мурлыча ему на ухо. Он ругался, тяжело дышал и стонал от новой серии засосов, их плоть соприкасалась и шлепала, руки напрягались, чтобы касаться, чтобы получать опору. Сверху его огромное тело господствовало над ее меньшим телом так, как она инстинктивно знала, что будет жаждать его до конца своей жизни.

Через несколько мгновений они превратились в клубок потных конечностей, их затрудненное дыхание в маленькой комнате замедлилось. Губы Августа скользнули по ее плечу, целуя под ухом, а его пальцы сплелись с ее пальцами.

— Черт, — пробормотал он ей в волосы, звуча совершенно ошеломленно.

-Хм.

-Серьезно, я должен получить медаль за то, что так долго оставался твердым. Ты... -Он прижал ее ближе, уткнувшись носом в ее шею. — Я нуждался в тебе.

— Я тоже нуждалась в тебе, — прошептала она, и в ее глазах закралось жжение.

Он поднял голову, чтобы нахмуриться.

— Ты уверена, что упавшее ведро не поранило тебя?

Натали почувствовала, что все глубже погружается в чувства, которые накапливались к этому мужчине и, казалось, не остановятся, несмотря на их совершенно противоположные цели. Несмотря на внешние причины, по которым они поженились, и разные направления, в которых они двигались.

-Я уверена.

Ее сердце тяжело забилось, так сильно, что она вдруг потянулась за стаканом воды на прикроватной тумбочке, просто чтобы чем-нибудь занять руки. В процессе она ударила свой ноутбук, и экран стал ярче. Сначала она едва заметила. Только после того, как Август постучал по ее голому бедру.

-Кто это?

-Где?

Августа указала через плечо на объявление о помолвке в «Нью-Йорк Таймс», все еще отчетливо видневшееся на ее экране. Стакан с водой остановился на полпути ко рту Натали.

Глава двадцать

Глава двадцать

В тот самый момент, когда отношения между ним и Натали начали налаживаться, змея должна была проползти по траве, подпрыгнуть и укусить его прямо в яички. Как только ее плечи напряглись, он понял, что что-то не так. И он знал, что ему это не понравится.

Значительная часть Августа не хотела, чтобы она подтверждала личность улыбающегося золотого мальчика в костюме на фотографии, потому что он уже все собрал. Центральный парк, раскинувшийся на заднем плане, выдал это. Этот ублюдок с самыми белыми зубами, которых он когда-либо видел, был бывшим женихом Натали. У них только что был настолько невероятный секс, что он услышал -Люси в небе с бриллиантами в исполнении -Битлз, когда пришел, и это все испортило, да?

-Кто есть кто?- Ее вопрос повис в воздухе, ее глаза метнулись к экрану, расширились, стакан с водой остановился прежде, чем она успела сделать из него глоток. -Ой.

-Ой?

Она сделала большой глоток из стакана и поставила его обратно на тумбочку.

-Это мой бывший Моррисон и его новая невеста. - Ее улыбка была напряженной и короткой. -Я не следила за интернетом. Кто-то прислал мне объявление.

-Когда?

Резкое пожимание плечами.

— Не знаю, недавно.

Теперь все складывалось. Его желудок сжался первым, а затем выскочило из груди, оставив в ней пустоту.

Нет, не совсем пустой.

В него влетел большой клуб зеленого дыма, неся на спине ревность. Липкие, грязные, от которых невозможно убежать.

— Некоторое время назад, прямо перед тем, как ты попросила меня о сексе.

-Просила тебя. . . - Она открыла рот и закрыла его, сморщив нос. — Я не понимаю, к чему ты клонишь.

Август вскочил с кровати, вскочил на ноги и застегнул джинсы онемевшими пальцами.

-Тебе нужно, чтобы я пояснил это?

— Очевидно, да. -Ее голос стал громче, чтобы соответствовать его.

Не в силах выдержать вид улыбающегося лица Моррисона ни секунды, он перешел на другую сторону кровати и закрыл крышку ноутбука.

-Ты чувствовала себя дерьмово из-за того, что твой бывший помолвлен, а я был удобным средством повышения эго.

Это был первый раз, когда он лишил Натали дара речи.

И это было не так хорошо, как он ожидал.

На самом деле, это было противоположно хорошему. Это было ужасно.

Несколько мгновений она смотрела на него снизу вверх, затем, казалось, сморгнула слезы и отвернулась.

-Выйди из моей комнаты.

Ему потребовалось время, чтобы найти свой голос.

-Отрицай это.

— Нет, ты совершенно прав. Все, что я говорила о своих чувствах к тебе, было большой тщательно продуманной ложью, чтобы я могла заняться сексом, повышающим эго. -Она встала и подтолкнула его к двери, но он не сдвинулся ни на дюйм. Казалось, он вообще не мог двигаться. — Разве это не похоже на меня? -Нет.

Нет, конечно, не похоже.

Теперь она укрылась подушкой. Скрываясь от него.

Извинись. Прямо сейчас, черт возьми.

— Скажи мне, что это не одна из причин, по которой ты возвращаешься в Нью-Йорк, — вместо этого прорычал он, потому что явно потерял контроль над своими способностями. Зеленый дым, становившийся все гуще и гуще в его груди, заполнял все боевые посты. Этот финансист идеально подходил жене Августа, в которую он, между прочим, был чертовски влюблен, и все время, пока они занимались любовью, она грустила из-за того, что этот придурок женился на другой.

Она только что вывернула его наизнанку в этой постели, и возможность того, что она была на другой странице, съедала его заживо.

— Я не обязана тебе ничего объяснять, — едва шевеля губами, сказала Натали. О-о. Теперь целая стая змей охотилась за его яйцами, выставив клыки. -Между нами ничего не изменилось. Первоначальный договор остается в силе. Мы здесь из-за денег, вот и все. А теперь убирайся из моей комнаты.

Его сердце подскочило ко рту, и он проглотил его, вся ноющая масса застряла у него в горле.

— Когда я выйду, будет очень трудно убедить тебя впустить меня обратно.

— О, ты понятия не имеешь, придурок.

— Я ревную, Натали, — хрипло сказал он. -Я ревную.

— Знаешь что, Август? Мне все равно. Ты не можешь говорить все, что хочешь, потому что ты чувствуешь себя определенным образом. Это ничего не оправдывает. Ты должен научиться воспринимать информацию, которую дает тебе мозг, и не позволять своему рту интерпретировать ее первым.

— Потому что это ранит твои чувства.

— Да, — прошептала она, а потом, казалось, пожалела об этом. -Нет. Уходи.

Больше всего на свете в тот момент он был зол на себя. Разозлился сверх всякой меры. Разочарование нарастало все сильнее и сильнее, любая оставшаяся нить контроля ускользала из его пальцев. Он ничего не мог сделать правильно. Невозможно было сделать Натали счастливой дольше, чем несколько жалких минут за раз. Невозможно отдать должное мечте Сэма. По-видимому, тоже не мог интерпретировать мозговое дерьмо. Что хорошего он сделал кому-то?

Дать Натали передышку, наверное, было правильно, но он не мог заставить себя выйти из комнаты. Он просто остался там, неодушевленный предмет с рукой на ручке. Нет, он не мог уйти. Это то, что они оба делали в конце каждой ссоры, с самого начала, и каждый раз это вредило их отношениям.

Он потеряет ее, если что-то не изменится.

Ее чувства были задеты из-за него, и он не собирался просто бросить ее.

Август обернулся.

-Что я могу сделать, чтобы исправить ситуацию, Натали?

Ее подбородок вздернулся.

— Кроме того, чтобы поджечь себя?

-Предпочтительно.

— Не знаю, Август. -Она вздохнула.

-Расскажи мне, что ты сейчас чувствуешь. -Он сделал осторожный шаг к кровати. — Кажется, это хорошее начало.

-Безумное.- На секунду он подумал, что она могла бы остановиться на этом, но она вскинула руку и уронила его. -Немного опустошена.

Хриплый звук покинул его. И ему пришло в голову, что бежать куда подальше было определенно легче. Это была трудная часть. Услышав, что он сделал не так и как он причинил ей боль. Было ли это тем, что сделало брак прочным? Делать жесткое дерьмо?

— Почему?

-Потому что я была . . . -Она взглянула на грязные простыни. — Я позволила себе доверять тебе, а ты не поверил мне в ответ. Ты заставил меня сбросить все, а потом, я не знаю, меня как будто наказали за это.

Ее слова вонзились в него, как осколки стекла. Господи, это было хуже, чем он себе представлял. Что бы он узнал к этому моменту, если бы просто так с ней заговорил после всех их споров? Он был бы мудрее Доктора Стрэнджа.

— Боже, прости.

-Я знаю.- Она рассмеялась без юмора. -Вот в чем дело. Я знаю, что ты сожалеешь. Я знаю, что многие из твоих решений не причиняют мне вреда, даже если они причиняют мне боль.

Так . . . много вариантов?

Что еще он сделал, чтобы причинить ей боль?

Он перерыл свой банк памяти и ничего не нашел.

-Натали, что я делал?.. - Ниоткуда идея озарила нижние области его мозга. -Я могу прочитать тебе остальные мои свадебные клятвы. Тебе от этого станет лучше?

Был ли тот невольный интерес, который он почувствовал?

— Были еще?

-Ага. Не двигайся. -Теперь на задании он пробежался по дому, отчего Угроза почти впала в истерику, и ворвался в полуоткрытую дверь своей спальни. Куда он их положил? Где?

Прикроватный столик.

Август схватил желтый разлинованный лист бумаги и вышел из комнаты, затормозив через несколько секунд у изножья кровати Натали.

Он драматично откашлялся, но она еще не была готова улыбаться. Справедливо. Ему повезет, если к тому времени, когда он закончит читать, у нее просто исчезнет этот пустой взгляд.

Никогда больше не обижай ее чувства, сукин ты сын.

-Ты можешь позвонить мне, где бы ни находилась, и я приду. На этом я и остановился, верно? -Она кивнула.

Хорошо. Ему нравилось знать, что она точно помнит, что он сказал у алтаря.

-Хорошо. Натали Вос, я клянусь обнимать тебя, когда тебе грустно. Поощрять, когда ты внизу. И взять на себя вину за драку, если это означает, что мы не ляжем спать злыми.

-Ни за что.- Она фыркнула. -Этого точно не было.

Он перевернул бумагу и протянул ее, чтобы она могла видеть, что он дословно произносит клятвы.

-Читай и плачь, принцесса.

Она взглянула на страницу, затем изучила свои ногти, безуспешно пытаясь скрыть проблески интереса.

-Что-нибудь еще?

-Ага.- Он прижал колено к кровати. Затем второе. Стал ближе к ней, несмотря на растущую скованность в ее плечах. -Если я когда-нибудь заставлю тебя плакать, ты ущипнешь меня за сосок. Здесь это написано жирным шрифтом.

-Я не плачу.

— Ты близка, — жалобно сказал он. -Я ненавижу это.

-Не подходи ближе. Я не буду щипаться, чтобы потом няньчиться с тобой.

— Это клятвы.

— Ты не сказал их перед Богом. Они не в счет.

-Я только что сказал их перед богиней. Они считаются. -Он отбросил лист бумаги и прижал ее спиной к кровати в медвежьих объятиях, от которых ему захотелось плакать. Если бы он ушел, если бы он ушел после ссоры, он бы не обнимал ее прямо сейчас, и это навсегда было бы неправильным выбором. Ему нужно было держать эту женщину в объятиях, несмотря ни на что.

Когда она немного понюхала, он потянулся к ее руке, подняв ее между ними.

Прижимая кончики пальцев к его груди.

-Учитывай это. -Его жене не нужно было напоминание. Она схватила двумя костяшками пальцев его сосок и извивалась с не чем иным, как свирепостью, пока он не вскрикнул, дискомфорт пронзил его грудную клетку. -Ой, ой, ой, ой, ой .

Она скрутилась сильнее.

-Натали!

Наконец она отпустила. И имел наглость выглядеть невинным, когда поднял голову, чтобы показать ей свое недоверие.

— Ты сам напросился, — сказала она, моргая. Улыбается.

Он заставил ее улыбнуться. После боя.

Блаженство от этого почти затмило его боль. Почти.

-Я боюсь посмотреть вниз и увидеть, на месте ли еще мой сосок, — выдавил он.

Она зевнула.

-Мужские соски в любом случае не выполняют никакой функции.

Они рассмеялись, и он крепче прижал ее к себе, переворачивая их на бок и прижимаясь к ее идеальной спине.

— Вот именно, — прорычал он ей в шею, целуя ее нежную кожу между каждым словом. -Ты должна спать со мной этой ночью. Это твое наказание за попытку убить меня.

-Боже мой.- Она толкнула его локтем в ребра. -Я понятия не имела, что вышла замуж за большого ребенка.

— Я, наверное, истекаю кровью, — пробормотал он, подтянув колени к ее коленям и улыбаясь, когда она прижала его к себе. — Мы в порядке, малышка? -Он прижался губами к ее шее сзади. — Пожалуйста, скажи мне, что у нас все хорошо.

Мало-помалу напряжение покинуло ее мышцы, пока она полностью не расслабилась в его руках, а его сердце не сжалось в ответ.

-Было хорошо, Август.- Он поверил ей.

Но он также верил своему члену/внутренностям, и это говорило ему, что они далеко от выхода из леса. Нью-Йорк все еще был на горизонте. Не говоря уже об инвестициях от своего начальника, о которых он забыл ей сказать. А ранее, разве она не сказала, что я знаю, что многие из твоих решений не причиняют мне вреда, даже если они причиняют мне боль ? Что бы она ни имела в виду, сейчас его глаза должны были быть более открытыми. Он справился бы лучше.

Потому что он хотел всегда засыпать, обнимая ее.

Глава двадцать первая

Глава двадцать первая

Раскат грома встряхнул все тело Натали в постели, тяжелая рука Августа упала с ее плеч на простыни. Через несколько секунд эта мускулистая конечность обвила ее бедро, ее муж издал хриплый неразборчивый шепот. Без сомнения, этот человек был прекрасен, когда спал. Большая, уютная скотина с явным утренним деревом. Она и не ожидала меньшего…

Очередной раскат грома, казалось, сотряс весь дом. Вздохнув, ее взгляд метнулся к окну. Гроза звучала так, как будто она исходила из их заднего двора. Ее грусть, должно быть, окончательно разбудило Августа, потому что он сел рядом с ней в постели, с обнаженной грудью, его лоб был высечен от беспокойства.

Мгновенно начеку.

Бросив быстрый взгляд на окно, он изучил ее лицо.

-Ты в порядке?

-Ага.

— Плохая буря, — сказал он, проводя пальцами по изголовью своей кровати. — Мы можем застрять здесь на весь день. - Та же самая рука исчезла под одеялом, и она точно знала, что он там делает. Сгибание мышц предплечья выдало его. -Не могу придумать ни одной вещи, которую мы могли бы сделать, чтобы занять себя. А ты?

Чуть больше недели назад она бы немедленно ударила его. Утверждала бы, что она звонит в полицию с просьбой о немедленной эвакуации. Или с притворным ужасом спросила бы, будет ли они вынуждена пить его вино, если у них кончатся запасы. Но теперь она просто промокла, уже изголодавшись по весу Августа на ней, по трению их теплой утренней кожи, когда он двигался. Сначала медленно. Потом тяжело. Потом быстро и яростно.

Они бы поговорили после этого.

Им нужно было поговорить.

Либо они перестали так валяться в постели, ведя себя как настоящая супружеская пара, либо…

Или они скорректировали бы свой план с одного месяца на . . . дольше?

В горле застряло гусиное яйцо. Господи, сама мысль была пугающей.

Что, если она на самом деле попыталась заставить это работать с этим мужчиной, к которому у нее были глубокие, беспорядочные чувства? Что, если бы они навсегда остались в браке? Это потребует много перемещений. Ее ожидания и стремления и. . . ну все. Ей придется возместить Клаудии все ее время и тяжелую работу, чтобы ее подруга не осталась без дела. Она должна найти. . . цель здесь. Финансовый сектор не работал за пределами Напы. Вино было ее единственным вариантом, и до сих пор Август только воздвигал блокпосты, чтобы помешать ей помочь.

Он еще не нашел для нее места в своей повседневной жизни. Каждое утро он закрывался от нее, пока работал, вместо того, чтобы принимать ее помощь.

Впустить ее.

Возможно, его отказ был неосознанным, но тем не менее он это сделал. Объяснение своих сомнений Августу только заставит его вносить изменения слишком рано, и она не сможет ускорить процесс его горя. Но могла ли она поставить все свое будущее на то, что он в конце концов впустит ее? Что, если он этого не сделает, и она согласится на другую жизнь, подобную той, в которой она выросла? Всегда держался на периферии семьи Вос, никогда не пускался в ближний круг.

Август наклонился, скользя своим ртом по ее губам. Принуждая ее лечь на простыни и опустившись на нее сверху, лизать в стонущий поцелуй, который простреливал ее тревоги.

-Проснулась от голода из-за этой штуки у тебя между ног. -Он застонал ей в шею.

-Не уверен, что ты в хорошем настроение после прошлой ночи, поэтому я очень вежливо спрашиваю, могу ли я съесть эту штуку.

Она действительно должна дать ему еще одну фиолетовую капельку за то, что он назвал ее вагину этой штукой. К сожалению, ей нравились все слова, исходящие из его уст, и она хотела большего. Немедленно.

— Да, — пробормотала она, раздвинув колени, пока его рот нетерпеливо тянулся вниз, но телефон Натали зазвонил на прикроватной тумбочке.

— Нет , — взвыл Август. Прямо против ее клитора. — Пожалуйста, Боже, нет.

Не было никакого способа поймать хихиканье. В любое другое время она бы проигнорировала звонок, но случайно взглянула и увидела имя Джулиана на экране. Ее брат не звонил, если не было веской причины. Она должна была ответить.

— Извини, это мой брат, — сказала она, запуская пальцы в волосы мужа. Когда Август признал поражение и перевернулся, страдание отразилось в каждой черточке его лица, она, наконец, взяла трубку и нажала кнопку

-Говори.

-Привет?

— Эй, это я, — раздался на другом конце провода голос ее брата.

— Джулиан, привет…

— Ты смотришь новости?

-Что?- она на мгновение оторвалась от телефона, чтобы проверить время. Девять утра. -Нет, я только что проснулась. Что-то происходит?

-Да. Август рядом? Он не отвечает на звонки.

Натали нахмурилась, в ее середине произошел странный клинч.

-Он здесь. Я включу громкую связь. -Она постучала по экрану. — Хорошо, у тебя есть мы оба.

— На острове Святой Елены произошло внезапное наводнение, — без предисловий сказал Джулиан. Как обычно, бодро, но немного порывисто. — В новостях есть кадры с вертолета. Целая дорога превратилась в реку, а посреди нее застрял микроавтобус. - Он сделал паузу. -Дети и мама.

— Боже мой, — выдохнула Натали, отбросив простыни и наткнувшись ногами на холодный пол.

-Поисково-спасательные службы занимаются подобными ситуациями по всему региону. Они подвозят резервы из других округов, но дороги вызывают задержки. Полиция уже на месте, но их первая попытка добраться до фургона не увенчалась успехом…

Август подтянул штаны и исчез из спальни.

Просто бум. Ушел.

Его ноги стучали по половицам кухни. Скрип открывающейся и закрывающейся двери в коридоре, отчетливый щелчок, который она опознала как бельевой шкаф. Он принимал душ? Или это было желаемое за действительное? Потому что у нее возник внезапный страх, что ее фальшивый-на-данный-момент-муж направляется прямо к внезапному наводнению.

-Он . . . Я не знаю, что он делает. Подожди.- Пока Джулиан все еще говорил по громкой связи, Натали выбежала из спальни с застрявшим в горле дурацким сердцем. -Август?

Она нашла его в коридоре. Но этот человек был незнакомцем.

Исчез его золотистый ретривер, высунутый язык, ленивое поведение у озера. Его заменил солдат. Выражение его лица было жестким, сосредоточенным, движения рук точными и эффективными. И где-то в бельевом шкафу, который она открывала несколько раз, он откопал гигантский рюкзак. Теперь он проверил содержимое, кивнул, закинул его на спину и направился к двери.

-Ты идешь?- Натали двигалась, как призрак, следом за ним. -Ты идешь.

— Да, — сказал Август, не останавливаясь.

— Он уходит, — повторил Джулиан с облегчением.

С облегчением? Натали почувствовала себя так, будто кто-то засунул ей в грудь динамитную шашку. Ноги у нее еле двигались, но она все равно бежала за Августом, босая, в ночной рубашке. Снаружи. Через несколько секунд она промокла до нитки. Так же, как и Август, хотя он казался почти как дома под дождем, прорезая его, как какой-то смертоносный убийца в спортивных штанах и без рубашки.

Он собирался помочь семье, пострадавшей от внезапного наводнения.

Просто так.

Ее сердце разрывалось в двух направлениях. Очевидно, она хотела, чтобы эти дети и их мать были спасены, но она видела, на что способна природа четыре года назад во время пожара. Наводнения были опасны. Он был одним человеком, а не командой морских котиков.

Он собирался уцелеть?

Натали повесила трубку, кровь стучала в ее висках. Она смотрела, как Август садится на водительское сиденье своего грузовика, и даже не колебалась, прежде чем прыгнуть на пассажирское сиденье и броситься в машину.

— Вон, — рявкнул он, указывая на дом, впервые за все время их знакомства напугав ее. Но недостаточно, чтобы заставить ее выйти из грузовика и посмотреть, как он уезжает в бурю из ада.

-Нет. Я иду. Я не могу просто сидеть здесь и размышлять, в порядке ли ты. -Теплая, соленая влага потекла по ее щекам, словно мультяшная версия плача, и она смахнула слезы трясущимися пальцами. — Не заставляй меня делать это. Пожалуйста.

-Натали. . . -Он покачал головой, уперся двумя кулаками в руль. -Если дело дойдет до спасения тебя или буквально кого-то еще в этом гребаном мире, это будешь ты. Я буду сосредоточен на тебе. Я не смогу думать ни о чем другом.

-Я буду в порядке. Я позабочусь о том, чтобы со мной все было в порядке. Она с трудом пристегнула ремень безопасности, потому что у нее немели пальцы. -Мы теряем время. -Удар прошел.

Выругавшись, он дал грузовику задний ход и сбил обсаженную деревьями подъездную дорожку, пока ее сердце билось в такт дворникам.

* * *

Это было намного хуже, чем она себе представляла, и она представляла себе апокалипсис. Не менее двух десятков автомобилей скорой помощи были припаркованы под случайными углами вдоль дороги, ведущей к затопленной улице. Над головой кружил вертолет. Пассажиры новостных фургонов боролись с полицейскими, чтобы попасть на оцепленную сцену. И все это время потоп продолжал литься, гром и молнии спорили друг с другом так, как будто они были в самой гуще этой бури.

Август с визгом остановил грузовик у полицейского шлагбаума, окно уже было наполовину опущено.

— Старшина Кейтс, бывший член пятой группы «морских котиков». Я могу помочь.

Они махнули ему рукой, и он нажал на газ.

-Ч… как именно ты собираешься помочь? У тебя есть план?

-Нет.

-Блять, блять, блять.

-Я обучен быстрому спасению на воде, но мне нужно оценить ситуацию с близкого расстояния с уровня земли. Посмотри, с каким ландшафтом и рабочей силой я работаю. И тогда у меня будет план. -Он ударил по тормозам и бросил грузовик на стоянку. - Твой план, Натали, состоит в том, чтобы остаться в этом грузовике или, помоги мне, Боже, это будет худшая ссора, которую мы когда-либо имели, - закончил он криком.

— Я не боюсь ссора, — крикнула она в ответ. — Я боюсь, что ты поранишься.

Август внимательно посмотрел ей в лицо, словно впервые заметив ее ужас. Как вежливо с его стороны. И он на мгновение смягчился, обхватив рукой ее лицо.

-Я добавляю это к своим свадебным клятвам. Я не пострадаю. Теперь это высечено на камне, как и все остальные. -Он крепко поцеловал ее и бросил последний взгляд на ее лицо. — Боже мой, я чертовски без ума от тебя.

При этом он вылетел из грузовика с рюкзаком на плече, оставив ее шататься, ее сердце обильно истекало кровью. Но чуть позже сработал инстинкт, и Натали переместилась в теплое место, оставленное его телом, наблюдая за ним через ветровое стекло, скрип дворников внезапно превратился в саундтрек к фильму ужасов. Он крикнул на группу сбившихся в кучу мужчин, присоединился к ним. После краткого обмена мнениями они двинулись как одна большая группа к началу дороги, и именно тогда их местонахождение наконец стало известно.

Она срезала путь миллион раз за свою жизнь. Когда город был битком набит туристами, эта дорога была способом избежать его. Что касается высоты, она предположила, что она была намного ниже, чем окружающая местность, но до сих пор этот факт никогда не казался важным.

Впереди Август исчез за поворотом дороги с толпой спасателей и без мужа все внутри нее кричало, чтобы она выпрыгнула из грузовика и бросилась за ним.

Но она не стала бы отвлекать его в таком опасном сценарии, как этот.

Точно нет. Если бы он совершил ошибку и пострадал бы или был бы убит из-за нее, она никогда себе не простит. Она осталась в чертовом грузовике.

Но рядом не было никого, кто мог бы помешать грузовику немного проползти вперед.

Просто чтобы она могла следить за любыми событиями.

Август оставил двигатель включенным, поэтому она завела грузовик и медленно объехала полицейские машины с их мигалками, остановившись, когда внизу показался самый верх бушующей воды.

И ее кровь похолодела.

Фургон наполовину погрузился в бурлящую воду.

Тери Фрейзер, единственная клиентка Зелик Келлар, и ее тройняшки изо всех сил держались друг за друга на крыше фургона.

Впервые она заметила на месте происшествия мужчину с одеялом, обернутым вокруг плеч, в промокшем костюме. Его истерический тон доносился сквозь дождь и лобовое стекло, и хотя голос был приглушен, Натали каким-то образом поняла, что это муж Тери.

Беспомощный, наблюдая, как вода медленно поднимается вокруг его семьи.

-О, нет. О, нет.- Холод пронзил Натали, заставив ее дрожать еще сильнее, чем прежде. Из-за ее прерывистого дыхания лобовое стекло запотевало, поэтому она включила антиобледенитель, откинулась на сиденье и подтянула колени к груди. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, Август. Спаси их. Забери их и будьте в порядке. Пожалуйста.

Через несколько минут вверх по течению подошел желтый плот, которым управлял Август, за ним два офицера. На Августа надели каску, но спасательный жилет явно был мал для его гигантского тела, так что он свободно болтался на нем, развеваясь на ветру. Он что-то крикнул Тери, улыбнулся, и она кивнула.

— Я люблю тебя, — прошептала Натали. -Я тебя люблю. Ну давай же. Пожалуйста.

Время было варварским. Почему она должна была понять, что любит этого здоровяка прямо перед тем, как он собирался сделать что-то опасное для жизни? Это не могло произойти, пока он готовил омлет или пытался урезонить кошку? Натали никогда не была так уверена, что не любила Моррисона, потому что это сильное, дикое, ужасающее чувство случалось с ней только один раз в жизни.

Прямо сейчас. С Августом.

Теперь она поняла. Любовь превратила сердце в пассив. Если с ним что-то случится, она никогда больше не заставит эту чертову штуку биться как следует. Казалось, теперь она бьется за него.

Время, казалось, замерло, когда Август достиг края затопленной дороги. Из своего рюкзака он вытащил что-то похожее на . . . крюк для захвата? Он поднял его высоко и зарыл в грязь и скалы, которые тянулись вдоль дороги, скручивая и ввинчивая его в землю. Один из офицеров спрыгнул с плота на камни и принялся закреплять его дальше, несколько раз обмотав прикрепленный трос вокруг предплечья. Август перекинул лишний кабель на другую сторону дороги, где его поймал ожидавший офицер, прикрепив защелку к передней части своей машины.

Как только мужчина повернулся и показал Августу большой палец вверх, он прыгнул в бушующий поток воды, и Натали чуть не вырвало.

Он пронес его на несколько футов к затонувшему фургону, и она начала плакать, впиваясь ладонями во впадины на щеках. Достаточно сильно, чтобы причинить боль. Но у нее перехватило дыхание, когда Август внезапно остановился, и Натали поняла, что он зацепился за центр троса, идущего перпендикулярно дороге.

— Хорошо, — выдохнула она, неудержимо дрожа. -Все хорошо? Это хорошо?

Никого не было там, чтобы услышать ее бессмысленные вопросы. Или услышать, как она снова и снова повторяет имя своего мужа, впиваясь ногтями в колени и сиденье. Тот факт, что в грузовике так сильно пахло грейпфрутом, не помогал. Или это единственное, что помогало? Она не знала. Она могла только затаить дыхание, когда Август двинулся к минивэну, приказав Тери и трем детям забраться на капот фургона, который частично находился под водой.

Женщина колебалась, явно нервничая, чтобы вообще войти в воду, но то, что сказал Август, казалось, успокоило ее, и, наконец, она вошла, передав ему первого из трех детей. Он снял свой спасательный жилет и как можно туже обмотал маленького ребенка ремнем, затем посадил мальчика на спину и начал двигаться к обочине дороги, подтягивая себя за трос, рука за рукой. Натали видела, что он разговаривает с плачущим ребенком, и больше всего ей было интересно, что он говорит. Наверное, самые лучшие вещи в мире, потому что он был долбаным Августом Кейтсом.

Когда ребенок воссоединился со своим отцом, Натали выдохнула, не осознавая, что задержала дыхание, ее сердце все еще трепетало так же быстро, как крылья колибри.

-Какого черта. Я замужем, например, за Капитаном Америкой или кем-то в этом роде. -Она фыркнула, сцена расплылась перед ней. -Я не могу смотреть это еще три раза. Я не могу. -Но она смотрела.

К тому времени, когда настала очередь Тери запрыгнуть ему на спину, женщина уже не выглядела обеспокоенной. Ее дети вне опасности.

А потом все закончилось. Дождь продолжал лить из ведра, но уже все закончился.

В этот момент ничто, кроме стихийного бедствия, не могло удержать Натали в грузовике.

Глава двадцать вторая

Глава двадцать вторая

На берег поплелся Август в промокших тренировочных штанах, с ободранной кожей от мусора, который прошел мимо него в воде. Он принял одеяло от одного из спасателей и отмахнулся от аплодисментов, испытав облегчение и удовлетворение от того, что увидел воссоединение пятерки Фрейзеров. Но у него была одна цель. Грузовик. Женщина.

Забрать ее к чертям оттуда и обратно в его дом, где было безопасно.

И ему не пришлось долго ждать, чтобы убедиться, что с ней все в порядке, потому что Натали бежала к нему в ночной рубашке.

Это было самое прекрасное, что он видел за всю свою жизнь, и, пожалуй, самое ужасное. Они все еще находились в нестабильной ситуации, поскольку дождь продолжал идти с угрожающей скоростью. Если дорогу позади него можно было затопить за секунды, то и та, на которой они стояли, тоже могла. Не заставляйте его начинать с оползней, падающих деревьев и обрыва линий электропередач.

— Возвращайся в грузовик, — крикнул он хриплым от крика голосом.

Конечно, она продолжала бежать. Вообще не тормозила.

Ночная рубашка облепила ее, черные волосы влажными завитками прилипли к шее и щекам. Нет обуви. Надеялась ли она завершить это прекрасное чертово утро прививкой от столбняка? Или она была больше похожа на переохлажденную девушку?

Если бы только она не была самым прекрасным зрелищем, которое он когда-либо видел в своей жизни, возможно, он смог бы сдержать свой гнев. Но он жаждал повсюду, во всем теле, от ее прикосновения, потому что во время спасения его посещала одна и та же мысль.

Что, если в последний раз, когда я ее видел, я кричал на нее? Что, если она помнить меня таким? В конце концов, каждая миссия всегда была сопряжена с риском, независимо от того, была она большой или маленькой.

Примерно в десяти ярдах от Августа она споткнулась на дороге, и ужин, который они в конце концов съели около полуночи, почти вернулся.

— Натали, — прорычал он, готовый упрекнуть ее за то, что она покинула безопасный грузовик, когда он все равно был чертовски хорош на пути к ней. Но лекция застряла у него в горле, когда она с рыданием прыгнула ему в объятия, ее тело тряслось, как стиральная машина во время отжима. -Привет. - Он старался говорить как можно тише, но он был гуще, чем тесто для блинов. — Все в порядке, принцесса. Всё хорошо.

— Какого черта, — прошептала она ему в шею. — Просто какого черта?

Август поднес ее к открытой дверце грузовика со стороны пассажира, но шел медленно, потому что в чертовой вселенной не было ничего лучше, чем держать эту женщину, разве что держать ее в безопасном, сухом месте.

-В чем дело? Ты никогда раньше не видела внезапных наводнений?

Она прижалась сильнее.

-Нет!

-Гражданское население. - Он вздохнул, слегка пощекотав ей ребра. -Держись подальше от этой дороги во время шторма. Высота ставит ее ниже, чем русло ручья. -Она ничего не сказала, поэтому он ткнул ее. — Обещай мне, Натали.

-Хорошо. Я обещаю. - Она немного откинулась назад, и ее опухшие глаза и красный кончик носа чуть не заставили его споткнуться. -Конечно, если бы я когда-нибудь застряла там, ты бы просто пристегнул ремни и пришел спасать меня. Совершенно спокойно и непринужденно, как будто ты разогреваешь ужин в микроволновке.

Он оценил свое тело, каталогизируя хаотичное гудение у основания горла, вибрации в кончиках пальцев. Рябь его сердца, которое забилось с головокружительной скоростью от ее слов.

-Для протокола, я не спокоен. У меня достаточно сдерживаемого адреналина, чтобы перевернуть этот грузовик и, возможно, пробежать полумарафон. Если бы ты была той, кого мне пришлось спасать, Натали... -Он покачал головой и продолжал трясти ею до тех пор, пока, вероятно, не стал выглядеть сумасшедшим. — У меня не хватило бы хладнокровия надеть упряжь. Я бы прыгнул и поплыл.

Картина, которую она нарисовала в его голове — себя, застрявшую на острове своей синей машины посреди быстрого течения, — ослабила его руки и колени, поэтому он усадил ее боком на пассажирское сиденье, прежде чем сделать что-то унизительное, как коллапс посреди дороги. Он пытался обуздать бушующий адреналин, и ему потребовалось мгновение, чтобы заметить, как она смотрит на него. Мягко, с зажатой зубами губой и глазами, тяжелыми от влаги, ее грудь вздымается вверх и вниз. Такой уязвимой, какой он никогда ее раньше не видел. Стены упали вниз.

-Я не думаю, что одного месяца будет достаточно, — сказала она сбивчиво, проводя по глазам и икая, глотая воздух. -Возможно, нам придется пересмотреть наши условия.

Вот дерьмо. Там ушло его сердце. Грохот, как из пушки. Она имела в виду то, что говорила? Или ее потрясло спасение на воде? Ему было все равно. Он просто хотел свою жену.

-Забудь о договоре. - Он наклонился и прижал их лбы друг к другу. -Мне не нужны какие-то замысловатые выражения, чтобы знать, что ты принадлежишь мне.

Она посмотрела на него со слезами на глазах.

-Это не так просто.

— Я не хочу простого, — сказал он сквозь зубы. -Никто из нас не хочет.

-Так . . . что? Я не могу просто. . . -Дождь так громко стучал по крыше его грузовика, что ему пришлось прижать ухо почти ко рту, чтобы разобрать следующую часть. -Я не могу просто… отказаться от Нью-Йорка.

Легкие Августа наполнились кислородом так быстро, что у него закружилась голова. То, как она произнесла эти слова, звучало не так уверенно. Нет, она казалась открытой для переговоров. То есть она рассматривала альтернативу возвращению на восток? Святой ад.

-Да, ты можешь. Ты можешь остаться со своим мужем, который ради тебя бросится в потоп.

-Это . . . -У нее были проблемы с дыханием? Должен ли он проводить сердечно-легочную реанимацию? -Это очень романтично, но мы, вероятно, поторопились, потому что только что пережили что-то страшное.

Он покачал головой.

-Я не могу поверить, что все, что потребовалось, это стандартное спасение на воде, чтобы ты решила остаться.

Водянистый смех вырвался из нее.

-В этом не было ничего стандартного. Ты был героем. Ты. . . -Мышцы ее горла работали. — Ты мог умереть.

-Я? Нет. Я слишком упрям. -Почему его ответ расстроил ее еще больше? Ее губы теперь дрожали? Боже, ему это не понравилось. Нисколько. Рассмеши ее. -Из любопытства, насколько страшно для тебя постоянно жить со мной? От ужина по телевизору до наводнения.

Ни капли колебания.

-Как одно за другим внезапные наводнения.

— Спасибо за честность, — сухо ответил он. -Мы постараемся превратить это в летний шторм без возможных жертв.

Ее внимание переключилось на его рот, и проклятая штука высохла, как будто она щелкнула пальцами и пожелала этого.

— Мне это нравится, — пробормотала она. -Мне нравятся некоторые части бури между нами. Долгие мгновения они смотрели друг другу в глаза. Ее глаза были неуверенными, но полными надежды, и такими прекрасными, такими бездонными, что казалось, куриная кость застряла у него за яремной веной. И он увеличился только вдвое, когда ее ноги раздвинулись, чуть-чуть на сиденье, позволив его бедрам приблизиться к ее теплу. -Я действительно рассматриваю возможность остаться дольше, чем на месяц. У меня нет настоящей работы, моя семья может взять меня или оставить, а ты... мы едва ладим…

-Мы чертова команда мечты, и ты это знаешь. Мы получили это.

-Еще нет. Не полностью. - Она закрыла глаза. -Прямо сейчас, в этот самый момент, мы пытаемся. Я поняла тебя. У тебя есть я. Не мог бы ты привести меня домой и уложить спать?

В отчаянии Август провел еще одну проверку своих жизненно важных органов и обнаружил, что уровень адреналина ничуть не уменьшился. Во всяком случае, он взлетел до небес из-за вполне реальной возможности того, что Натали может подумать о том, чтобы остаться на острове Святой Елены. Что у него действительно есть шанс превратить их брак из брака по расчету в прочный.

Навсегда. Навечно, если бы ты спросила его сердце.

Или его член. Потому что эта проклятая штука всегда была водителем на заднем сиденье, которого нельзя было заставить замолчать. При одном предложении погрузиться в теплую, влажную киску Натали, он рос, как волшебный бобовый стебель Джека. Блять. Он собирался полюбить эту штуку так сильно, что сломал изголовье пополам. К сожалению, в процессе он может сломать девушку своей мечты пополам.

-Ты должна дать мне двадцать минут, чтобы перевернуть колесо, когда мы вернемся домой. -Озадаченность свела ее лоб.

-Хм?

-Оставшийся адреналин, Натали. Мне нужно сначала отработать часть этого или . . . -Он указал на вершину ее очень гладких, очень раздвинутых бедер. — Я собираюсь оскорбить королеву.

Она сделала двойную попытку. Прищурил один глаз.

-Подожди, значит, я принцесса, а моя вагина — королева?

— А я ее верный подданный. Да.- Наступила тишина.

Но через мгновение его прервал ее смех.

Чистый, музыкальный звук, от которого его грудь сжалась узлом, а из его собственных губ вырвался хриплый смешок. Лбы покраснели, их тела содрогались от радости посреди все еще бушующей бури.

— Ты такой дурак, — выдохнула она.

-Ты можешь научиться жить с этим.

Она кивнула, стала серьезной.

-Может быть. - Кончики ее пальцев прошлись по его туловищу, и он увидел настоящие звезды, когда они были заправлены за пояс его спортивных штанов. -Я не хочу ждать, пока ты перевернешь колесо.

-Нужно перевернуть колесо. Я не хочу причинять тебе боль.

— Думаешь, это меня отталкивает?

-Я не знаю. Я просто остаюсь на сто процентов честным и надеюсь на лучшее.

— О боже, — прошептала она, проводя губами по линии его подбородка. -Меня это тоже заводит. Мы даже не доберемся до дома.

Волшебный бобовый стебель Джека был почти в полный рост.

-Шина.

— Забудь о шине, — промурлыкала она, касаясь языком его мочки уха.

Цвета и формы расплывались перед его глазами.

-Какая шина?

Шаги раздались справа от Августа, и он двинулся инстинктивно, отступив от бедра Натали и сведя ее колени вместе. Был только один человек, который имел честь видеть ее трусики, и этот человек был сокращен до односложных слов.

Кто-то хлопнул его по спине.

-Еще раз спасибо за помощь, Кейтс.

Август оглянулся через плечо и увидел, что один из полицейских протягивает ему руку для рукопожатия. Но из-за того, что его бобовый стебель полностью созрел, он смог лишь частично повернуться и ударить рукой по ожидающей его ладони офицера. — Не упоминай об этом. Парень просто стоял, кивая и ухмыляясь, переминаясь в ботинках. О господи, Август знал этот взгляд. Он был в секундах от того, чтобы его пригласили выпить пива с братанами.

-Мне нужно отвезти жену домой, пока она не простудилась.

Натали провела костяшками пальцев по его счастливой тропе, и он чуть не проглотил язык.

— Единственное, что я поймаю, — прошептала она только ему на ухо, — это чл…

— Ладно, береги себя, мужик. Давай как-нибудь выпьем пива, — выпалил Август, запихивая ноги Натали в грузовик, его кровь густела, как горячий соус. В этот момент его даже не заботило, кто увидит его стояк, лишь бы он доставил женщину домой в следующие десять минут. Покойся с миром в его изголовье. В несколько длинных шагов он миновал передний бампер, нырнув в дверь водителя и задним ходом проехав через лабиринт аварийных машин. -О, ты получишь это, Натали, королева, принцесса Кейтс.

Она грациозно скользнула по переднему ряду его грузовика, прижавшись ртом к его плечу. Целовала, лизала. . . и кусала так, что его яйца попали ему в горло.

-Ебать.

-Да, пожалуйста.- Она взяла его член через мокрую ткань его спортивных штанов, и одним большим, судорожным вздохом он запотел во всех окнах грузовика. — И мне не нужно, чтобы ты относился ко мне снисходительно. Наш примирительный секс был прерван этим утром. Может, должно быть немного. . .

-Грубо.- Он с рычанием нащупал антиобледенитель. — Ты даже не представляешь, как сильно причиняешь боль, принцесса.

Ее волшебная рука начала гладить его вверх и вниз.

— Остановись и покажи мне.

— Натали, — простонал он, пытаясь сморгнуть крошечные точки света, вращающиеся перед его глазами. -Я думаю, что ты, возможно, замкнула мой мозг.

— Прости, — сказала она, ничуть не раскаиваясь. Боже, что было дальше?

Когда она сняла через голову промокшую ночную рубашку, он получил ответ.

В одних трусиках она возобновила поглаживания, но на этот раз ее рука вошла в конечную зону. Она была внутри его спортивных штанов, выполняющая работу Господа, играя с его яйцами и нежно гладя его член, с хваткой, которая усиливалась, а затем становилась грубой.

— Твою мать, — прошипел он сквозь зубы, заставляя себя дышать и сосредоточиться на дороге. Если бы он разбил свой грузовик с Натали на пассажирском сиденье, он, вероятно, умер бы только от этого ужаса. — Я не могу съехать в лес, Натали. Я не рискую, что тебя ударит молния или... . . Боже, еще одна затопленная дорога…

-Я в безопасности, пока ты со мной.

Теперь она тешила и его эго? Он был достаточно мужчиной, чтобы знать, когда он проиграл битву.

— Ты чертовски права, принцесса.

Теперь ее рука шла ва-банк. Кто-то пел оперу в задней кабине его грузовика или все это было в его голове?

-Делаю небольшой перерыв в нашем споре, чтобы сообщить, что это лучшая ручная работа, которую я когда-либо делал в своей жизни. И примерно девяносто девять процентов из них были исполнены мной, экспертом по собственному члену. Ты абсолютно справляешься.

Эти губы изогнулись в улыбке на его подбородке, ее низкое мычание пронеслось сквозь него.

-Ты знаешь, что было бы даже лучше. . .

-Твоя киска? Да, это практически единственное, о чем я могу думать.

-Притормози, — уговаривала она, обхватывая и массируя его яйца.

Август стиснул зубы и стал искать лазейку в деревьях. Где-то здесь была одна. Он использовал его, чтобы сделать К-поворот сто раз после того, как забыл купить кошачий корм в магазине. Давай давай. Точка невозврата. Он собирался кончить в штаны.

Там.

Каждая унция крови в его теле была сосредоточена на его коленях, отчего его член был таким жестким, что у него закружилась голова к тому времени, когда он припарковал грузовик, распахнул дверцу со стороны водителя и потащил Натали по сиденью. В дождь. Он не мог вздохнуть, не мог думать ни о чем, кроме как проникнуть внутрь нее, где было тепло, и он был на своем месте, и она получала удовольствие. Господи, он хотел этого больше всего на свете. Увести ее так сильно, что она будет в бреду неделю.

— Ладно, пошли. -Дверь закрылась, он поднял ее и прижал к ней. Достаточно грубый, чтобы раскачать автомобиль. Ты в два раза больше нее.

-Натали, я… адреналин. . .

— Я знаю, что делаю, — выдохнула она, выгибая спину. Давая ему долгий, горячий взгляд на ее сиськи. Эти твердые розовые соски. -Я знаю, на что иду.

— Просто чтобы уточнить. . . Мой член вот-вот взорвется.

-Очень грубый секс. Со мной. Сейчас.

-Да.

-Никакой прелюдии.

— Нет, — сказала она дрожащим тоном.

-Пожалуйста. Пожалуйста. Я хочу, чтобы ты использовал меня, чтобы избавиться от адреналина. Сейчас, Август.

Ее трусики были отодвинуты на одну сторону, его спортивные штаны были спущены, и он вошел в нее одним быстрым ударом бедра. И перед его глазами пронеслась череда картинок из его жизни. Обучение езде на велосипеде, Адская неделя, покупка носков, которые действительно подошли бы его большим ступням. Ни один миг его существования не сравнится с этим. Заполнил свою женщину и обнаружил, что она промокла до чертиков, на грани того, чтобы кончить от одного толчка.

— Черт, принцесса, — проворчал он, задевая стекло грузовика серией быстрых ударов. -Кстати, о внезапных наводнениях…

-Нет.

-Извини.

Их рты слились в поцелуе, и она издала прерывистый горловой звук, от которого его тошнило из-зажелания. И она тоже была больна нуждой. Он понял это по тому, как она так крепко закрыла глаза во время их бездыханного поцелуя, как ее ноги так крепко обхватили его бедра, что он мог поклясться, что они стали частью его самого. То, как она испытала оргазм почти сразу, ее глаза наполнились предвкушением, а затем стали совершенно пустыми, голова прислонилась к окну, бедра неконтролируемо дрожали.

— О господи, Август, да. Да. Сильнее.

Эта женщина была сокровищем. Его бедра двигались в бешеном ритме, член тверже гребаного молотка, ее задница двигалась вверх и вниз по мокрой двери его грузовика, и она просила большего.

-Все, что ты хочешь.

— Нет, все, что хочешь ты. -Она так сильно тряслась в середине оргазма, что он почти не мог разобрать ее слов. -Это то, что я хочу.

-Ах, да?- Привязь внутри него ослабла, и он щелкнул зубами по ее уху. -Я хочу, чтобы ты наклонилась, как хорошая девочка, чтобы я мог входить сзади. Как насчет этого?

В этот момент Август узнал кое-что об их отношениях.

Эта женщина не позволила ему сойти с рук.

Нет, если только он не доставлял ей оргазмов.

Так что, видимо, он будет делать много всякого.

Август оторвал Натали от борта грузовика и распахнул водительскую дверь. Она спустила ноги с его талии и развернулась, вцепившись в край сиденья, приподняв бедра, ее трусики были наполовину в разтянуты. Он спустил их на оставшееся расстояние вниз по ее ногам, облизывая щелку ее задницы по пути вверх, что было чем-то, что он был бы не прочь делать каждый час до конца своей жизни, особенно когда она стонала и открывалась немного шире. Она тяжело дышала его имя, ее гладкая спина вздымалась вверх и вниз. И, черт возьми, он был бессилен сделать что-либо, кроме как еще немного облизать эту хорошенькую морщинку, вжимаясь между этими напряженными щеками и проводя языком по ней.

- Август.

-Мммм.

Она изогнулась. Это была действительно красиво.

- Август.

Если он продолжит в том же духе, то попытается сделать что-то, чего сегодня, черт побери, делать не стоит, когда он не может быть медленным или нежным, чтобы спасти свою жизнь.

—Сейчас, принцесса.

Он выпрямился, надавливая вперед на спину Натали и рывком поднимая ее на цыпочки, ее задница, как во сне, пряталась у него на коленях. Затем он наклонился и втолкнул свой член внутрь, содрогаясь от энтузиазма, с которым она его приветствовала. Она вскрикнула и подняла свою задницу, давая ему тот глубокий доступ, в котором он нуждался так сильно, что его яйца чуть не выругались вслух.

— Боже , я люблю трахать тебя, — прорычал он ей в спину, сжимая ее бедро правой рукой, а левой держась за руль. -Я люблю трахать свою жену. Я чувствую это в своей груди, понимаешь? Такого никогда не было. Ни для кого из нас это больше никогда не повторится. Все в порядке? Мы нашли это.- Он прижался губами к затылку ее шеи. -Ты любишь трахать своего мужа. -Его ладонь скользнула вниз с ее бедра, проникая между ее киской и краем сиденья, двумя пальцами массируя ее клитор. — Скажи мне это.

Она сделала два больших вдоха, отводя бедра назад, чтобы встретить его быстрые и яростные толчки.

-Я люблю трахать своего мужа.

-Почему?

-Это очень хорошо. Это так хорошо.

— Это еще не все, что хорошо, Натали. -Он убрал левую руку с руля и провел ею по ее волосам, оттягивая ее голову назад. Закрывая глаза с ней сверху. -Вне постели тоже хорошо. Ты знаешь, что это так. Мы только разогреваемся. Мне . . . -Это было то, о чем он втайне беспокоился, весь подпрыгивая на адреналине. Слишком рано произнес эти три слова. Пугая ее. Не настаивай на слишком много, слишком рано. -Мне нужна моя жена. Мне всегда будет чертовски нужна моя жена.

У нее перехватило дыхание, и она несколько раз быстро моргнула. Ее ответ, вероятно, можно было бы отложить на потом. Происходило многое: проливной дождь, гром, тот факт, что он входил в ее тело, как будто человечество зависело от того, нажмет ли он кнопку спуска. Но она удивила его, растрогала, прижав спиной к его груди, уткнувшись носом в его руку, пока его пальцы автоматически не расслабились, чтобы погладить ее по лицу.

-Мне тоже очень нужен мой муж. О, боже.

Это сделало все.

Головокружение усиливалось из-за учащенного сердцебиения и давления между ног. Это была перегрузка системы. Отчаявшись взять ее с собой, никогда больше не желая никуда уходить без нее, он потер ее клитор так, как знал, что закатит глаза, и с парой сдавленных стонов они потеряли его. Август уткнулся лицом в ложбинку на ее шее и кончил, как ублюдок, ревя от нескольких грубых ударов его бедер, заставляя ее кричать, доводя второй оргазм до такой степени, что они свалились в кучу, накинувшись на переднее сиденье водителя.

Он целовал ее волосы с теми немногими оставшимися силами.

-Пока я нужен тебе, Натали, я с тобой. Что бы ты ни решила, что бы ни случилось, я твой чертов мужчина.

-Я знаю.

Прошло несколько секунд, его грудь вздымалась с каждой секундой.

— Мне нравится, что ты знаешь. -Я люблю тебя. Он не позволил этим словам вырваться наружу, проводя губами по изгибу ее плеча. Она призналась, что нуждалась в нем, что хотела больше месяца. Ему нужно быть благодарным и терпеливым. На данный момент. — Я отвезу тебя домой — в наш дом — и сделаю все, что в моих силах, чтобы ты не забыла.Глава двадцать третья

Натали сказала бы это для Августа.

Он приводил очень убедительные доводы в пользу того, чтобы остаться в Напе.

Она потеряла счет тому, сколько раз они занимались любовью прошлой ночью — единственный марафон, в котором она когда-либо участвовала. Они рухнули в постель после возвращения из спасательной службы в тот день, их обнаженная кожа прижалась друг к другу везде где можно, конечности переплелись так, будто никогда не отпустят. Через несколько часов она проснулась от боли по нему. Боли. Настолько сильной, что слезы брызнули из ее глаз, пока она ехала на нем, его пальцы зарылись и запутались в ее волосах, его бедра вздымались вверх, пока они наслаждались ртом друг друга.

Остаток ночи и последующее утро — большую часть которого они провели вместе в душе — были размыты. Но этого не было. Он снова был в сарае без нее, и с каждым разом ему было все больнее и больнее. А может и не должно было быть. Несколько часов назад он колебался в дверном проеме, попятился и предложил ей помочь с административной стороной Зелникского погреба, как и предложила Коринн. . . но это было похоже на умиротворение. Или отвлекание.

Так много в сердце Августа было занято честью, но все это было переплетено с памятью Сэма. Как он трудился над вином от имени своего друга. Труд был его сердцем. Но то, что она была исключена из процесса, означало, что он все еще был под охраной. Не пуская ее напролом. И она действительно перестала соглашаться на полумеры, когда дело касалось любви. Это то, что она получила от своей семьи, друзей, коллег и Моррисона.

Теперь все или ничего. С Августом.

Может быть, это был еще один явный признак того, что она любит его.

Полное доверие было всем, что она могла принять.

Ей нужно было сосредоточиться на позитиве — они оба продолжали развиваться в отношениях.

Он оставался здесь, не убегая во время их последней ссоры.

Он дал обеты. Красивые. Построил ее на глазах у семьи. Заставил ее чувствовать себя в безопасности и желанной. Рассмешил ее. Сказал ей, что она ему нужна.

Что он был ее мужчиной.

Означало ли это, что она могла просто позвонить Клаудии и раскрыть их замысел? Ее последний оставшийся нью-йоркский друг был достаточно лоялен, чтобы пообещать бросить работу и присоединиться к Натали. За последний месяц она проделала массу работы, заполняя документы, чтобы зарегистрировать их как бизнес, делая бесконечные звонки, чтобы найти желающих инвесторов.

Сейчас было утро четверга, за день до запланированной встречи с потенциальным инвестором Уильямом Бейнсом Сэвиджем. Это может стать для них стартом. Выплатой.

Была ли она действительно готова проглотить их кровь, пот и слезы?..

Не говоря уже о возвращении, о котором она мечтала несколько месяцев?

Ее взгляд остановился на запертой двери амбара, в ее груди торчал кинжал, который невозможно не заметить. Делал ли он там успехи? Могла ли она помочь окольными путями — и в процессе отвлечься от жизненно важных решений? Да. Она позвонит в банк и договорится о встрече с Ингрэмом Мейером по кредиту. Это не наступит Августу на пятки, не так ли?

Потом она позвонит Клаудии. Сообщите ей, что план навсегда вернуться в Нью-Йорк теперь стал менее устойчивым. Таким образом, если каким-то чудом она решит остаться, Клаудия не будет ошеломлена. У них будет время убедиться, что ее средства к существованию защищены.

Уверенная в своем плане, Натали взяла телефон и позвонила в банк.

-Здравствуйте. Это Натали Кейтс, можно Ингрэма Мейера, пожалуйста?

Мгновение спустя знакомый голос Ингрэма заполнил ее ухо.

-Миссис. Кейтс, у меня было предчувствие, что я буду получать известия от вас. Я предполагаю, что вы заметили новые нули в своем аккаунте. Если нет какой-либо задержки, деньги уже должны быть там. -Нули.

Счет.

Ее трастовый фонд. На самом деле она забыла проверить, было ли оно передано.

Если бы это не сказало Натали, что ее сердце с Августом, ничего бы не сказало.

-Спасибо. Да. Я уверена, что все в порядке. -Она посмотрела во двор и увидела Августа, выходящего на солнечный свет и выливающего воду из термоса на голову. Неожиданная опухоль ударила ее в мертвый центр ее груди, ее сердце колотилось так быстро, что она с трудом переводила дыхание. Любовь. Хорошо это или плохо, но она была влюблена. -На самом деле я звоню по поводу кредита Августа. Вы уверены, что не сможете подойти к нам на этой неделе?

* * *

Август смотрел, как Натали выходит из дома, и все в его голове на мгновение замолчало. Словно падаешь с вертолета в черную как смоль воду, все просто отключается, кроме звука его сердца. Бум бум бум. Если ему посчастливится наблюдать, как его жена регулярно приближается к нему в течение следующих шестидесяти лет, он…умереть счастливым человеком?

Нет, не совсем.

Пока она дышит, он будет договариваться о большем времени с мужчиной наверху.

Наверняка Бог поймет. Натали была его лучшим шедевром.

— Эй, — сказал он, чувствуя себя полностью и совершенно косноязычным в ее присутствии. . . расслабился. Мягкая в свободном джинсовом платье с золотыми пуговицами спереди, волосы собраны в какой-то узел, который выглядел так, будто мог выпасть в любой момент. Может, если бы он ее поцеловал, она бы просто повалилась? Черт, да. Ему это показалось отличной идеей.

Ты не уговоришь ее заняться сексом.

Что было ключевым ингредиентом? Что он ей не дал? Казалось, что ответ был в пределах досягаемости, но неуловимая вещь всегда ускользала, прежде чем он мог ее определить.

Она отвлекла его от беспокойных мыслей улыбкой.

-Отличные новости. Я назначила нам встречу завтра утром, чтобы встретиться с Ингрэмом по поводу ссуды для Зелника. Восемь тридцать. Он собирается прийти к нам раньше рабочих часов, так как у него встречи до конца дня. -И сердце Августа ударилось о грязь.

Верно.

Он до сих пор не сказал ей об инвестициях своего начальника.

Что ему вообще не нужен капитал из банка.

С самого начала речь шла о том, чтобы Натали получила то, что ей было нужно. Поверит ли она в это после того, как столько мужчин в ее жизни использовали деньги, чтобы контролировать ее? Август хотел верить, что Натали знает лучше, чем думать о нем так. Что он был другим. Но прямо сейчас, когда он только что заставил ее подумать о том, чтобы остаться в Напе, было не время врать ей. Все, что может заставить ее принять окончательное решение о Восточном побережье. Они заключили сделку, а он все время лгал по недосмотру.

Если она уйдет сейчас, когда они были так близки к тому, чтобы найти общий язык, он, блядь, сломается.

Так что же он здесь делал?

Если бы они пошли на встречу, Ингрэм взглянул бы на его банковский счет и вопрос, зачем ему средства, когда его цифры уже были огромны, благодаря его командиру. А если он не пойдет на встречу, Натали будет его расспрашивать.

Давай, Вселенная.

Ему просто нужно было немного больше времени, чтобы убедиться, что она принадлежит ему — навсегда.

-Август? — подсказала она, и ее улыбка стала озадаченной.

-Ага, принцесса. Завтра утром в восемь тридцать звучит неплохо.

* * *

У Августа была привычка спрашивать у Сэма совета, когда он не знал, что делать. Так вот куда он отправился в ранние утренние часы. Он оставил самую невероятную женщину на планете спать обнаженной в своей постели — между прочим, мучительно — и поехал на кладбище, убедившись, что у него есть достаточно времени, чтобы вернуться на встречу в банке.

Если он справится с этим и не позвонит Натали, чтобы отменить все.

Может быть, было мудро сказать ей правду при свидетелях.

Солнце только начало выглядывать из-за горизонта, когда Август сел ровно в пяти футах и девяти дюймах от надгробия Сэма, не желая садиться на своего друга. Он, не теряя времени, спрятал голову в руки и выпалил все, что произошло с утра свадьбы.

-Если бы у меня было одно желание, это было бы, чтобы ты встретил ее, чувак. Она такая задира. -Господи дай ему сил. -Похоже что . . . один неверный шаг, и я потеряю ее. Я надеюсь, что это не будет казаться таким рискованным всегда, но даже если бы это было так, я бы приклеился, как клей. Она стоит того, чтобы пройти через бесконечное поле наземных мин. -Он выдохнул. -Скажи мне, что делать с этой встречей в банке, чувак.

Обычно он мог вызвать голос Сэма из ниоткуда. Представить, что сказал бы его друг. Но на этот раз его воображение не подчинилось. Звук голоса его друга становился все слабее и слабее; он не мог подобрать правильный тон, понятия не имел, какой совет даст ему Сэм, а недостаток уверенности и туманность памяти Сэма были слишком велики поверх всего остального.

Он откинулся на траву и закрыл глаза, делая глубокие вдохи, чтобы его эмоции не убежали вместе с ним. Не тогда, когда ему нужно было присутствовать сегодня утром, потому что его единственной целью было установить брак с Натали.

Но когда он закрыл глаза, стресс нерешительности настиг его.

И он заснул, мечтая об улыбке Натали.

* * *

8:52.

Августа нет.

Натали посмотрела на экран своего телефона, ожидая, что он ответит на ее звонки. Или одно из многочисленных сообщений, которые она отправила. Они опоздали на встречу с Ингрэмом по кредиту и, честно говоря, могли бы даже не заходить сейчас внутрь. У Ингрэма оставалось всего тридцать минут свободного времени, и большая часть этого времени уже ушла.

Это было не похоже на него.

Затем снова . . . может быть это было?

Они были женаты всего шесть дней. Может быть, в его характере было уйти до того, как она проснется, без предварительного предупреждения. И не просто толкнуть шину, а уйти. Вне дома. Она искала его по всей территории и в обоих амбарах, чувство беспокойства в ее животе с каждой минутой становилось все шире. Что-то не так? У него был экстренный случай? Почему он не разбудил ее, чтобы помочь?

Затем она наконец нашла записку, прикрепленную к ее любимой кофейной кружке.

Пошел к Сэму.

До этого момента она никогда не предполагала, когда Август может привести ее к Сэму. Или если он когда-либо будет. Но какими бы близкими они ни были вчера и прошлой ночью, как она была так уязвима с ним, Август пошел на кладбище в одиночестве, она чувствовала себя как отгороженная. Снова. Возможно, это была иррациональная реакция, но скажи это ее сердцу, пока оно замирало, как заходящее солнце. У Августа была целая личная часть его жизни, его горе, и он охранял его, как лев.

Это была часть его, к которой она никогда не прикасалась. Она просто должна была принять это.

Она только что отдалась этому мужчине, теперь не только на словах, но и эмоционально.

Меньше чем через день она почувствовала, как будто он бросил ее без страховки.

С неохотой она завела машину и выехала с парковки перед банком. Однако ей не хотелось идти домой. В дом Августа. Без него было слишком тихо, и она искала утешения, а не новых вопросов.

Честно говоря, она должна была знать, что поместье Восов было последним местом, куда ей следовало идти. Может быть, она была мазохисткой, а может быть, у нее была крохотная надежда, что ее отношения с Коринн крепнут. Она удивила свою мать своим исследованием VineWatch, верно? К тому же, если она и Коринн могли что-то сказать друг другу, так это мужчина, который их разочаровал. Итак, она пошла домой с трепетом надежды в груди.

Он был залит в тот момент, когда она выехала на кольцевую подъездную дорожку и увидела двух гибридов, припаркованных снаружи. Логотип VineWatch был нанесен шелкографией на их окна. Из машин только что вышли двое мужчин и одна женщина в брюках цвета хаки и темно-синих рубашках-поло. А Джулиан и Коринн подходили к ним, чтобы пожать друг другу руки.

Очевидно, она только что сорвала их встречу.

Встреча у них была без нее. Как будто она должна быть удивлена.

Тем не менее, она была? Очевидно, у нее все еще была возможность причинить боль своей семье, потому что ее желудок полностью перевернулся, и все, что она могла делать, это смотреть.

Джулиан, должно быть, заметил ее, потому что внезапно оказался у окна со стороны водителя и подал ей знак опустить окно.

— Привет, — сказал он тепло. — Я рад, что Коринн решила пригласить вас на встречу. Я скажу ей...

— Она меня не приглашала, — глухо сказала Натали. — Я здесь случайно.

Если это не суммировало то, как она относилась ко всему, весь этот день, может быть, всю ее жизнь в этот самый момент времени, ничего не произошло.

Джулиан поправил галстук, явно сбитый с толку. -Я понимаю. Она не хотела прерывать твою первую неделю в качестве супружеской пары делами. Для записи, я знал, что ты захочешь быть здесь…

— Это не имеет значения, Джулиан, — сказала она оцепенело. Ощущая пустоту.

Что я делаю в этом дурацком городе?

Ничего не изменилось. Она всегда будет лишней. В ее семье. В ее замужестве. Нью-Йорк был единственным местом, где она когда-либо считалась с другими. Это было единственное место, где ее вклад когда-либо ценился .

Не здесь.

Никогда здесь.

-Сегодня вечером у меня деловая встреча в Нью-Йорке, так что я буду выигрывать и обедать у технологического миллиардера в Скарпетте, если я кому-то понадоблюсь, — сказала она, включив заднюю передачу, игнорируя просьбу брата остаться и поговорить.

Она проигнорировала телефон, когда он тоже начал звонить по дороге домой. Август. Когда ее мать тоже начала звонить, она вообще выключила устройство. И это было хорошо. Было приятно вернуться к мышлению двадцати с небольшим лет, когда ей никто не был нужен, кроме самой себя. Натали против всего мира.

Они бы даже не скучали по ней.

Слава богу, она не позвонила Клаудии, чтобы отменить встречу с Уильямом Бейнсом Сэвиджем.

Как только Натали вошла в дверь дома Августа, она открыла свой ноутбук и поменяла полуденный рейс на следующий возможный в Нью-Йорк. Почувствовав себя свободной впервые за несколько месяцев, она отправила посадочный талон на телефон, а ноутбук сунула в сумочку. Остался час до отъезда в аэропорт, а Августа все еще не было дома. Ему было тяжело из-за визита к Сэму?

Не мои проблемы. Он ясно дал это понять.

Боль вырезала кусок из ее груди, назвав ее лгуньей. Ей пришлось сделать паузу, собирая свою маленькую ручную кладь, чтобы перевести дух. Казалось, что отгородиться от Августа будет непросто. Не так, как это было раньше, с ее бывшим. На самом деле, с каждым из бывших. Если бы восстановление после расставаний было олимпийским видом спорта, она бы выиграла медали во всех соревнованиях. Преодолевая правду. Бегство от ответственности.

В августовской эстафете она так легко не выиграла бы золото.

Ее грудь превратилась в огонь мусорного бака. И отъезд в аэропорт, не попрощавшись, не даст ей того оправдания, которого она хотела. То, как она продолжала смотреть на входную дверь дома, надеясь, что он войдет в нее, делало это очевидным.

Сарай привлек ее внимание через окно. Запрещено. Ей не разрешалось входить туда и вмешиваться в процесс его брожения.

Ну, очень плохо.

Натали засунула ноги в какие-то тапочки и вышла из спальни, перешагнув через лежащую кошку на пути к входной двери. Она рывком открыла ее, ненавидя то, как надежда на то, что грузовик Августа будет припаркован снаружи, зародилась в ее груди. Не было. Там не было ничего, кроме пустой бетонной плиты, украшенной масляными пятнами.

С комом в горле она вошла в сарай. Она с удивлением обнаружила, что чем дальше она заходила в закрытую мастерскую Августа, тем больше ослаблялись тетивы в ее груди. Конечно, у нее не было его явного согласия быть там, среди его вещей, но она никогда не давала согласия на то, чтобы он заставил ее влюбиться в него только для того, чтобы быть изолированным. Держать на расстоянии. Близко, но не слишком близко, как держала ее семья.

Август не должен был поступать с ней так же.

Натали поняла, что смотрит на ряды дубовых бочек сквозь пелену слез. Ее нос был в огне, и это пламя следовало по следу керосина к мертвому центру ее груди, освещая этот печальный, страдающий орган и превращая его в пепел. Частично.

Какая-то его часть, должно быть, осталась бьющейся, потому что она смахнула слезы и выдернула пробку из первой бочки, сразу распознав необходимость фильтрации.

Никто не хотел ее помощи, особенно Август.

Ну, это было чертовски плохо, не так ли?

* * *

Я заснул. Как я мог заснуть, пока она ждала меня?

Как я мог это сделать ?

Когда Август занял свое обычное место возле дома, его желудок уже превратился в кипящий котел с кислотой. Поскольку она не отвечала на его звонки, они перешли прямо на голосовую почту, и теперь ее синий хэтчбек исчез. Машина Натали. Пропала.

Он выпрыгнул из грузовика и, не теряя ни секунды, начал кричать:

- Натали.

Ее не было в доме. Он знал это, потому что, если бы она была где-нибудь поблизости, он бы почувствовал ее желанное присутствие. Несмотря на эту интуицию, он чуть не вышиб дверь дома, потому что его пальцы не работали достаточно хорошо, чтобы открыть ее, все время выкрикивая ее имя.

Когда он вошел внутрь, там было мертвая тишина. Угроза сидела на краешке стула в столовой, морда ее выражала не что иное, как обвинение. В панике он достал свой телефон и позвонил Натали, проклиная синюю полосу, когда он снова переключился на голосовую почту. Может быть, она только что ушла в Вос-Винъярд? Может быть, она настолько разозлилась на него, что перевезла некоторые из своих вещей обратно в гостевой дом? Потому что да. Его жены не было ни в спальнях, ни в ванной, а ее гребаной зубной щетки не было — факт, из-за которого его трахея сжалась до размеров крошечного отверстия.

-Нет. Нет нет нет...

Джулиан узнал бы, если бы она пошла в гостевой дом.

Он позвонит ему.

Август не замечал, что его рука дрожит, пока не набрал номер брата Натали.

-Да?- ответил профессор на втором звонке.

— Натали у тебя? -Август рявкнул в трубку.

-Она приезжала. Но она ушла. -Долгая пауза, какой-то скрип. — Это было более двух часов назад. Она тоже не отвечает на твои звонки?

— Если бы она отвечала, я бы тебе не звонил!

— Хорошее замечание, — сказал Джулиан, и Августу очень, очень не понравилось, что этот обычно невозмутимый чувак звучал взволнованно. -Все в порядке. Сделайте глубокий вдох. Она была явно расстроена, я просто не думал, что она действительно уйдет...

— Она расстроена, потому что я пропустил нашу встречу в банке этим утром. Я знаю. Я пошел навестить Сэма, но больше его не слышал и заснул. Однако она не ушла бы только из-за встречи. Правда ведь? Она будет здесь, чтобы сражаться со мной. Она должна быть здесь . -Джулиан слишком долго молчал. -Что? — спросил Август, пугаясь, что у него стынет кровь.

-Сегодня утром у нас с Коринн была встреча с VineWatch. Это началось сразу после девяти утра. Когда Натали появилась на подъездной дорожке, я решил, что она пришла на встречу. Но мама ее не пригласила. -Он выругался себе под нос. — Я должен был сделать это сам.

Август застыл посреди кухонного пола.

-Почему бы вам не пригласить Натали на встречу с VineWatch? Она знает эту компанию внутри и снаружи. Лучше, чем вы оба вместе взятые.

-Ты прав. Она знает.

Как он еще дышал с пятидесятитонной наковальней на груди.

-Так . . . - Его ласточка застряла. — Значит, ты говоришь мне, что я пропустил встречу в банке. А потом она появилась у вас и узнала, что у тебя встреча без нее. Моя жена.

Моя жена.

Мы раздавили ее. Я раздавил ее.

Август снова вышел на улицу, и холодок паники крепко охватил его яремную вену и оба легких. Сарай. Ее не было в сарае, но он все равно должен был посмотреть.

Он просил ее не заходить туда. Теперь он отчаянно пытался найти ее внутри.

Забавно, как быстро все может измениться.

Нет. Это было совсем не смешно. Он просил ее держаться подальше от этого места, где он совершал ритуал виноделия в честь своего друга. Он отказался вовлекать ее, как и ее семью. Оттолкнул ее, где это было необходимо, ожидая, что она приблизится физически и эмоционально.

Все время . . .

Он был тем, кто поставил барьер.

-Боже мой, я такой гребаный идиот.

-Август . . . -Джулиан вздохнул. — Я не рассказал тебе самое худшее. Она сказала, что собирается в Нью-Йорк. Встреча за ужином в каком-то месте под названием Скарпетта. Трудно сказать, серьезна ли иногда Натали, но очевидно… она ушла.

Боже. Нет. Посреди амбара у Августа подкосились ноги. Он провел рукой по лицу и посмотрел на амбар и все свое оборудование суровыми, суровыми глазами.

Неудивительно, что мое вино отстой. Оно нуждалось в ней. Я нуждался в ней.

Он был не лучше ее семьи. Она так старалась войти, быть важной для них, пока в конце концов не сдалась. Он был так возмущен из-за нее. Кто мог держаться на расстоянии от кого-то такого невероятного, умного, динамичного и живого?

Тем временем он сделал то же самое.

Он отверг ее помощь. Он отверг ее. Отказал им в возможности быть ближе, потому что настаивал на том, чтобы идти в одиночестве в темноте. Он был похож на человека, который отказывается остановиться и спросить дорогу, но в сто раз хуже, потому что его ценят, считаются… это так много значило для его Натали. Он должен был быть ее безопасным убежищем, но все это время причинял ей боль.

Теперь ее не было.

Каким-то образом Август понял, что что-то изменилось еще до того, как добрался до ряда бочек, и после того, как он вытащил несколько пробок, разница стала очевидной. Вино сильно потеряло свою мутность. Стало менее вялым. И вкус не улучшился на 100 процентов — не так скоро — но, ей-богу, он стал чертовски лучше.

Она могла бы помогать все это время. И его глупая гордость держала ее взаперти.

— Я облажался, — прохрипел он в трубку, падая на локти. -Я должен идти.

— Август, подожди. -У Августа едва хватило сил держать телефон прижатым к уху. -Не так давно я чуть не все испортил с Хэлли. Я знаю, что сейчас ты, должно быть, чувствуешь себя полным дерьмом. Бог знает, что я делаю...

Август выл что-то невнятное.

-Мы с мамой должны принести Натали серьезные извинения. Но ты тот, кто должен связаться с ней прямо сейчас. Действовать быстрее, чем я поступил с Хэлли. У тебя будет меньше ямы, из которой нужно будет выкарабкаться.

-Я копал яму с первого дня, чувак. На данный момент я достиг Китая.

— Начинай выбираться из нее прямо сейчас. -Джулиан сделал паузу. -Женщины обладают способностью прощать и сострадать, которую мужчины никогда не смогут полностью понять. Она может решить пощадить тебя.

Это именно то, что произошло бы. Пощадила бы его жизнь. Он уже чувствовал, как воля к жизни медленно покидает его.

— Я влюблен в твою сестру. Я ее очень люблю.

-Мы выяснили это.

-Она ушла совсем недавно, а я уже так скучаю по ней….

— Август, это становится странным.

-Хорошо. Извини.- Он откашлялся, попытался придать голосу сталь, но он подозрительно походил на всхлип. — Позже, чувак.

-До свидания, Август. И удачи.

Август уронил устройство и закрыл голову руками.

-Черт побери.

Она уехала в Нью-Йорк. Три тысячи миль вне его досягаемости.

— Тогда тебе лучше тащить свою задницу в аэропорт , — проревел голос Сэма, снова и громче, чем когда-либо. -У них, вероятно, не осталось мест с дополнительным пространством для ног, но ты выживешь.

Если бы Август мог вырвать эти слова из эфира и прижать их к своей груди, он бы никогда не отпустил их. Конечно, Сэм промолчал. Совесть Августа, вероятно, блокировала эти ментальные отголоски.

Давай, Август, ты можешь все исправить. Я верю в тебя.

Последняя доза уверенности от лучшего друга была именно тем, что ему было нужно, чтобы рвануть к дому. Если его жена была на противоположном берегу, то и он должен был быть там.

Глава двадцать четвертая

Глава двадцать четвертая

В голове Натали раздался низкий гул.

Он был там с тех пор, как она приземлилась в Нью-Йорке. Он все еще был там, когда она зарегистрировалась в отеле, недалеко от Парк-авеню, и теперь он становился все громче, когда потенциальный инвестор говорил с ней через полированный стол, рассказывая о своей недавней поездке на Миконос. Так проходили эти встречи. Они не говорили о деньгах или инвестиционных стратегиях, все это была социальная болтовня до последних пяти минут. До этого момента каждый тик часов был потрачен на определение того, достигла ли она достаточно высокого социального уровня, чтобы с ней можно было общаться.

В недалеком прошлом ей даже не приходилось ходить на встречи. Ее портфолио говорило за себя. Но этот подход больше не работал. Ее компания могла бы попросить ее уйти в отставку, но после продолжительного отсутствия и без успешной фирмы, поддерживающей ее, ее акции как финансиста значительно упали.

-Вы не поверите, но вода... — сказал инвестор, хрустя чем-то вроде кростини с салатом из лобстера сверху. -Мы не могли сказать, где оно кончается и начинается небо. Мы думаем вернуться на Рождество. Слишком много туристов в Нью-Йорке в декабре.

Согласно ее исследованиям, он был из Флориды, но хорош собой. Ненавистен к людям, которые просто пытаются провести вонючий отпуск.

-Греция в декабре, — заставила себя ответить Натали живым, заинтересованным тоном. -Пора, чтобы избежать жары. -Было ли это правдой? Натали не знала. Ей нужно было включиться в игру, но она не могла сосредоточиться. Неужели Август нашел в сарае творение ее рук? Был ли он зол на то, что она перешла его границы, или…может быть, он был удивлен, что не использовал ее решение раньше и будет использовать его, даже если он не придумал его сам?

Отличный шанс. Он был слишком упрям.

И было действительно, дико смешно скучать по нему так сильно, что у нее болело тело.

Они действительно спали вместе в первый раз на этой неделе?

Казалось, что они занимались любовью целый век.

-Ах! -Инвестор прервал ее мысли, махнув кому-то через плечо. -Я вижу одного из моих коллег в баре. Может, поселимся здесь и присоединимся к ним?

Боже мой, вся эта ночь ускользала от нее. Она пролетела три тысячи миль, чтобы получить часть денег этого человека. Клаудия толкнула ее сзади, чтобы прижать его к Натали. Теперь, когда у нее наконец появился шанс, она упустила его?

Натали мысленно встряхнулась и наклонилась вперед.

-Прежде чем мы это сделаем, мистер Сэвидж — и сегодня вечером все на мне, конечно, — я хотела бы поговорить с вами о новом предприятии…

— Послушайте, мисс Вос, скажу откровенно, — прервал он, вытирая рот белой тканевой салфеткой и откладывая ее в сторону. Она видела отказ за милю и могла думать только о том, что я больше не мисс Вос. Я миссис Кейтс . — Я ценю тот факт, что вы проделали весь этот путь из Напы, чтобы отпраздновать эту встречу, но я не уверен, что то, что мы вместе ляжем в постель, — лучшая игра для меня.

Потребовалось физическое усилие, чтобы открыто не подавиться его фразами.

-Конечно, я полностью понимаю ваше колебание. Я была вне игры некоторое время, но это преимущество, а не недостаток. Я прихожу со свежим взглядом. Вы получите от меня больше, чем одни и те же заезженные пьесы. Конечно, моя фирма - воплощение молодости, но у вас репутация индивидуалиста. Вы тоже играете в азартные игры. В начале своей карьеры вы инвестировали в микропроцессоры, прежде чем такие технологии стали стандартным дополнением к каждому портфолио.

Он ухмыльнулся.

- Моя игра окупилась.

Эти четыре слова сделали одно до боли очевидным. Сэвидж знала, что ее уволили. Конечно, он знал. Подобные новости не остались незамеченными в финансовом секторе, особенно когда она была такой заметной силой до исчезновения. Сегодня вечером она впервые посмотрела кому-то из финансового мира в лицо и обратила внимание на свою кончину. Это было намного проще, чем она себе представляла. Почти как жало исчезло. Быть уважаемым влиятельными игроками больше не было самым важным в ее жизни. Что было?

Или точнее. . . Воз?

Натали дышала волной одиночества.

-Да. Это окупилось. Но в последнее время вы перестраховались. Видите этих мужчин в баре? - На мгновение она оглянулась через плечо, и ее желудок сжался. Моррисон был там. Ее бывший жених только что выдвинул табуретку для своей новой избранницы, а бармен поставил коктейльные салфетки перед красивой парой и сказал что-то, что рассмешило их обоих.

О Боже, почему она не выбрала другой ресторан?

Это было типичное прибежище для аналитиков. Она узнала несколько лиц в баре.

Натали повернулась, молясь, чтобы ее лицо не было цвета фуксии. Продолжай говорить.

-Для этих людей безопасность означает застой. Это заставляет их задуматься, есть ли денежный поток. Или ничего, кроме пыльных стогов, томящихся где-то в ожидании наследства. Является ли инвестирование со мной азартной игрой? Да. Но это также сигнал для акул, что у вас более чем достаточно денег. Денег, которые можно поджечь, если хотите. Может быть, это эквивалентно инвестированию со мной. Я иду на риск, я знаю кое-что, чего не знаете вы? Он открывает больше дверей. Это вкладывает ваше имя в чьи-то уста, когда они решают, кого привлечь на инвестиции века. Это делает все свежим. -Натали откинулась на спинку стула.

Знакомые лица в баре смотрели на нее. Она чувствовала жар на спине. Они постепенно замечали, что она находится в том же заведении, что и ее бывший и его будущая жена. Они надеялись увидеть фейерверк. Более чем вероятно, они также знали, что она была здесь, чтобы добиться влияния этого человека, и надеялись получить намек на результат. Акулы ведь.

Сработала ли ее болтовня? Трудно сказать. У Сэвиджа больше не было его ухмылки, но он выглядел скорее раздраженным, чем воодушевленным ее речью. Он снова и снова без необходимости вытирал уголок рта, внимательно рассматривая Натали.

— Мне нужно еще немного времени, чтобы все обдумать, — наконец сказал он, отбрасывая салфетку.

Хорошо. Это было более многообещающе, чем полное «нет».

Где чувство победы? Или даже надежда?

Полностью отсутствует, вот где.

Она приложила все усилия, чтобы сыграть на поле. Для нее. Для Клаудии.

Впрочем, можно и признать. Она надеялась, что он скажет «нет».

— Спасибо, — сказала она, протянув руку, чтобы крепко пожать ему руку. Официант положил перед ней кожаный буклет со счетом, и она нарочно уронила карту сверху, не глядя на цену, что вернуло ухмылку на его лицо. После того, как квитанция была подписана, они оба отодвинулись от стола и встали. — Я ценю ваше время, мистер…

-Вы присоединитесь к нам, чтобы выпить, прежде чем вернуться в винную страну, не так ли? -Он поднял бровь, бросив взгляд через ее плечо. — Разве что есть кто-то, кого вы не хотите видеть?

Очевидно, он видел, что пришел ее бывший. Либо это было испытанием ее характера, либо он просто хотел отплатить Натали за то, что она указала ему на отсутствие риска за ужином.

-Если бы у меня была привычка избегать неприятных ситуаций, меня бы здесь сейчас вообще не было.

Он наклонил голову, как бы говоря:

-Докажите.

— Тогда одну рюмку, — сказала она напряженно, поворачиваясь на каблуках.

Это было хуже, чем она ожидала. Все глаза в этом месте были устремлены на нее. Она годами общалась с большинством этих аналитиков и управляющими портфелями в этом самом месте, улыбаясь, пока они злорадствовали над списком своих клиентов. Была даже на паре их свадеб. Теперь она была не чем иным, как завтрашней сплетней в офисе.

Зрительный контакт с Моррисоном был неизбежен, и все ждали, как это произойдет. Неважно, как она справится с этим, они приукрасят историю или превратят ее в презираемую и завистливую. Но в этот момент единственным человеком, который имел значение, был инвестор, которого она пыталась привлечь. Хотя, Боже, испытания этим чуваком становились утомительными. Она начала терять из виду, почему это имело значение.

Она тоже просто очень-очень хотела вернуться домой к Августу.

Проглотив горсть гвоздей, застрявших в горле, Натали последовала за Уильямом на оставшееся расстояние до бара и позволила своему взгляду скользнуть туда, где сидел Моррисон со своей невестой. Помахать им рукой и улыбнуться оказалось не так сложно, как она ожидала. На самом деле, это было вроде хорошо . Как закрытие. Но это не мешало всем вокруг шептаться. Заливаясь своим односолодовым виски. Еще раз посмеяться над ее счетом…

Мысль умерла в самом начале, когда кто-то еще вошел в бар.

Август.

Август?

Нет, ее глаза должны были сыграть с ней злую шутку.

Как . . ?

Это . . . действительно был он. Гигантского бывшего морского котика нельзя было спутать ни с кем другим. Его широкие плечи были затянуты в темно-синий пиджак, полувлажные волосы зачесаны назад, лицо чисто выбрито. Он высасывал все нежелательное внимание из Натали, как сверхбольшой пылесос. Мужчины, сидевшие на корточках над барной стойкой, теперь выпрямились, словно им приказали, пытаясь соперничать с Августом ростом и развязностью.

Боже мой, чванство⁴.

Он вошел, как будто все были должны ему сто баксов, но ему было лень собирать их.

Где он нашел портного, который мог бы сшить костюм, достаточно большой, чтобы вместить трех мужчин нормального роста? И было бесполезно притворяться, что это не делает его похожим на секс на двух ногах. С головы до ног, ее плоть покраснела и получилось туго.

Я взволнована. Меня на самом деле смущает мой муж.

Наверное, потому, что когда она видела его в последний раз, он кормил ее оргазмами, как конфетами. Просто клал их ей в рот, как Ментос.

Больше, пожалуйста, сэр.

Жди.

Натали встряхнулась. Что он здесь делает?

Время значительно замедлилось, когда она встретилась взглядом с Августом. Он обогнул угол бара, нахально зашагав прямо в ее сторону, и теперь она по-настоящему ревновала, впервые за эту ночь. Потому что этот костюм облегал его могучее тело так, как ей хотелось, — обтягивая каждый его дюйм, завязанный узлом и изношенный.

Однако, когда Август был в нескольких футах от нее, что-то еще пробежало сквозь похоть.

Радость.

Плотская радость видеть его.

Что ей не придется ждать возвращения на остров Святой Елены. Он был здесь.

Он должен был быть здесь все это время. Они должны были быть вместе.

Это то, что жужжание в ее голове пыталось сказать ей.

Натали затаила дыхание, когда ее муж остановился прямо перед ней. Громкие разговоры в баре стихли до гула. А может, волны, разбивающиеся о голову Натали, заглушали звук? И они грохнули еще громче, когда Август наклонился и поцеловал ее в щеку, его рука собственнически легла ей на бедро. Протиск в молчаливом общении. Я скучал по тебе. Или она проецировала?

— Я отойду меня на минутку, мистер Сэвидж, — выдавила она, выводя их из зоны слышимости своего потенциального инвестора. Запах грейпфрута накрыл Натали, и она жадно проглотила его. -Что ты здесь делаешь? — прошептала она, притягивая его ближе за лацканы пиджака, стараясь, чтобы между их телами оставалось хотя бы дюйм. Дюйм, который они оба, совершенно очевидно, страстно желали устранить, если бы стремительный выдох был каким-либо признаком.

— Хочешь правды? -Он уткнулся носом в ее волосы и глубоко вздохнул. -Я прошел через Адскую неделю, травмы, тренировки, которые чуть не убили меня, наложение швов даже без адвила. И ничего из этого, Натали, даже физическая пытка хуже, не сравнилась с нахождением вдалеке от тебя.

Кровь прилила к ушам и начала стучать. Движения вокруг них, казалось, происходили во сне, все зернистое и отдаленное. Дюйм между ними сократился до тех пор, пока не исчез, их тела встретились, прижались друг к другу, частота ее сердцебиения утроилась.

— Я бы завтра была дома.

-Это еще не скоро. Еще бы час не хватило.

Если она не наденет броню немедленно, она упадет.

— Я все еще злюсь на тебя за то, что ты пропустил встречу. За то...

-Что закрыл тебя. Хорошо. Ты должна. Я облажался. Я с самого начала облажался с тобой. -Его кулак вцепился в спину ее платья. -Мне жаль. Я не оправдываюсь, но вчера я ходил к Сэму, и все было не так, как обычно. Обычно я могу представить, что он разговаривает со мной, но на этот раз я не мог. Я просто вроде. . . Заткнулся.

Отрицание ударило ее, как грузовик. Ой . . . нет. Она оставила его разбираться с этим наедине?

— Тогда мне тоже жаль, Август. -Все в ресторане пялились на них? Как они могли не обращать на них внимание? Но с их любопытными глазами, защищенными стеной тела Августа, она была в маленьком коконе «мне все равно». -Трудно сосредоточиться на этом, когда ты в этом костюме.

Боковым зрением она увидела, как губы дернулись.

— Даже лучше, чем мой свадебный смокинг?

Она сделала еще один вдох грейпфрута, затем слегка оттолкнула его. Подумав, она притянула его чуть ближе.

Я схожу с ума.

Август молча схватил ее нерешительные запястья и прижался ртом к пространству прямо над ее ухом, бормоча:

-Малышка.

Это было равносильно втыканию булавки в воздушный шарик. Она просто разгрузилась.

-Я не думаю, что получу инвестиции и… вместо бизнеса, это просто похоже на то, что другой мужчина использует деньги, чтобы заставить меня танцевать, понимаешь? -Она видела, как в горле Августа поднимается и опускается комок. -Все смотрят на меня. Они думают, что я веселюсь. И Моррисон только что прибыл ни с того ни с сего со своей будущей женой, сидя в баре, устроив из меня живое развлечение на весь вечер.

Августа напрягся при упоминании ее бывшего.

— Что ты чувствуешь, увидев его?

Он сделал себя уязвимым, рассказав ей правду, когда вошел. Теперь она не могла ничего сделать, кроме как вернуть услугу.

— Я ничего не чувствую.

Его грудь содрогалась вверх и вниз, напряжение покидало его крепкое тело.

— А когда я вошел?

-Я думала . . . ты должен был быть здесь все это время.

Из него вырвался хриплый звук, мускулы горла двигались в определенном порядке.

Он открыл было рот, чтобы что-то сказать, но их прервал Сэвидж.

— А кто это может быть? — спросил потенциальный инвестор. Это ей показалось или он намеренно опустил регистр своего голоса на несколько октав?

-Мистер Сэвидж, познакомьтесь с моим мужем Августом Кейтсом.

-Мужем? -Мужчина немного отступил назад и обменялся взглядами с несколькими мужчинами позади него в баре. -Должно быть, это был бурный роман. -Он протянул руку для рукопожатия Августа. Ее муж, похоже, не был в восторге от того, что отпустил ее на достаточное время для проведения приветствия. — Зовите меня Уильям, пожалуйста. Приятно познакомиться. Жаль, что вы не смог приготовить ужин.

Август кивнул.

-Мне тоже приятно познакомиться.

Сэвидж изучал ее мужа.

— Ты какой-то спортсмен или что-то в этом роде? — спросил он, потирая плечо.

-Я военный. На пенсии чуть больше трех лет.

-Ты меня разыгрываешь! Морской котик. -Мужчина уронил свой напиток на стойку, не осознавая, что он попал на куртку ближайшего посетителя. -Когда я был ребенком, я хотел быть морским котиком. Говорил об этом до посинения. Мой отец даже устроил полосу препятствий на заднем дворе и назвал это тренировкой для малышей. Я хотел бы услышать несколько историй о битвах.

Муж посмотрел на нее сверху вниз.

— Я уверен, что вы уже слышали их сегодня вечером от Натали, верно? Я мало что знаю о финансовом мире, но я полагаю, что женщине с Уолл-стрит придется бороться сильнее, чем кому-либо.

Сэвидж рассмеялся.

-Сильнее, чем военному? Я не уверен в этом.

Глаза Августа, казалось, потемнели.

-Это другой вид боя. И она пробилась обратно сюда практически без поддержки. Никто не побуждал ее к этому. Бог знает, откуда берется ее внутренняя сила, но я вам кое-что скажу, это больше, чем у меня есть. Достаточно продолжать выставлять себя напоказ без награды, и мне жаль всех, кто не воспринимает всерьез кого-то с такой храбростью.

Натали понадобились все силы, чтобы не расплакаться. Он был прав. Она надирала задницы и продиралась назад, и эти усилия остались незамеченными. И она была не единственной женщиной, которая занималась своими повседневными делами только для того, чтобы люди ожидали большего, поэтому ей нравилось думать, что в этот момент все женщины праздновали вместе с ней. Когда ее муж, наконец, понял. Когда он наконец увидел ее.

Во время речи Августа инвестор перешел от шутливого к задумчивому. Теперь он обратил свое внимание на нее.

-Если я доверю тебе свои деньги, какова будет твоя первая игра?

Натали глубоко вздохнула и позволила себе вырваться.

-Очевидно, что мы будем использовать классическую стратегию длинной/короткой акции. Мы делаем разумные инвестиции, которые выводят нас вперед и дают нам возможность играть, а затем мы шортим технологии, фармацевтику, нефть, основываясь на смелых прогнозах и рыночных тенденциях. И я говорю не только о Соединенных Штатах. Мы собираемся следить за рынками и за тем, как реагируют потребители в каждом географическом месте на земле, принимая во внимание все, вплоть до чертовых погодных условий. Если ваши деньги не утроятся в первом квартале, я верну вам каждый цент ваших первоначальных инвестиций.

На щеке Сэвиджа напрягся мускул. Гордость Августа была очевидна в каждой черте его тела, но она не могла рисковать, глядя на него, иначе потеряет самообладание.

— Я передам несколько номеров и позвоню тебе в понедельник, — наконец сказал Сэвидж, протягивая руку для еще одного коктейля Августу, затем еще раз обменялся коктейлем с Натали и присоединился к своим друзьям в баре.

— Черт возьми, это было невероятно, — прошептал ей Август уголком рта.

-Будь крутым. Притворись, что я все время так хожу.

- Сделано. Но пойдем отсюда, принцесса, — выдохнул он. -Эти штаны слишком узкие в области бёдер.

Натали покачала головой, чтобы скрыть подкрадывающееся веселье, пронеслась мимо мужа и направилась к выходу.

-Только ты сделал бы романтический жест, пролетев через всю страну и испортив ее болтовней за восемь секунд.

Август следовал за ней так близко, что она чувствовала тепло его тела сквозь липкую ткань своего платья.

-Восемь секунд — это целая жизнь, когда у мужчины нет тестикулярного кровообращения.

— Это уловка? — спросила она через плечо. — Когда мы доберемся до моей комнаты, ты собираешься сказать мне, что по медицинским показаниям тебе необходимо снять штаны как можно скорее?

-Ну, не сейчас, так как ты призвала меня к этому. Мне придется приберечь эту идею для следующего раза.

-Следующего раза? - он хмыкнул.

Они проходили мимо бывшего Натали и его невесты. Они оба потягивали свои напитки и холодно смотрели на Натали и Августа, когда они проходили мимо. А может быть, они просто были осторожны? Если она правильно помнила, она и дочь ее руководителя прекрасно ладили на корпоративных мероприятиях. Сама ситуация была просто неловкой. Только не для Натали. По какой-то причине ей было совершенно комфортно остановиться рядом с парой, положить руку им на спину и сердечно поздравить. Она никогда по-настоящему не любила Моррисона, так какой смысл сетовать на то, что он нашел любовь в другом месте?

Ее бывший улыбнулся своему предназначению. Она улыбнулась в ответ. Одновременно они поблагодарили Натали.

Затем она взяла Августу за руку, и после небольшого рывка — Август явно хотел что-то сказать ее бывшему — они продолжили путь к лифту, который должен был спустить их на улицу.

— Что ты собирался ему сказать? — спросила она, когда они вошли внутрь, золотые двери захлопнулись прямо перед ними.

-Я не знаю. Все, о чем я мог думать, это реплика Джулии Робертс в «Красотке». Ты знаешь? «Большая ошибка. Большая. Огромная.» Но потом ты решила быть зрелой в отношении всей этой чертовой штуки. Что-то застало меня врасплох. -Он пожал своими большими плечами. -Наверное, это хорошо. Я бы предпочел, чтобы меня запомнили за то, что я цитировал что-то вроде Рэмбо. Или Хэппи Гилмор.

-Ух ты. Ты действительно только что подытожил всю свою личность в двух фильмах.

Он ухмыльнулся ей.

-Твой ход.

Натали откинула голову назад. Исчезла скованность, которая накапливалась с тех пор, как она села на самолет. Веселье. Ей было весело. Всегда ли ей было весело с этим мужчиной, даже когда они ссорились?

-Стена на улице. И подружки невесты.

-Бам. Красиво сделано.

-Спасибо.

Без предупреждения Август прижал ее спиной к стене лифта, его рот остановился чуть выше ее рта.

-Ты знаешь, что я пытаюсь следовать твоему примеру и быть зрелым, но на самом деле я хотел ударить твоего бывшего по лицу, верно?

В глубине души она была. Она знала это, как свое собственное имя.

— Да, — выдохнула она.

-Хорошо. Чтобы было ясно.

-Хм.

Ее мозг сказал:

-Секс. Секс прямо здесь и сейчас.

К сожалению, двери лифта открылись, и я увидел дюжину человек, смотревших в ответ.

Пробормотав проклятие, Август взял ее за руку и повел через толпу людей на улицу.

-Где ты остановилась? — спросил он, выводя ее через стеклянную дверь здания на тротуар. Это был пятничный вечер в той части города, где и так было не так уж много баров, так что большинство пешеходов были рабочими, засидевшимися в офисе допоздна. Но движение мчалось в своем обычном головокружительном темпе, гудки выкрикивали ругательства, музыка доносилась из окон автомобилей, прохожие разговаривали по своим телефонам.

— Я в квартале ниже, — позвала она его сквозь уличный шум.

-Ага. -Он кивнул, притягивая ее ближе, чтобы ориентироваться в потоке машин на тротуаре, хмурясь. — Я далеко на востоке.

Натали боролась с разочарованием.

-Ты . . . забронировал номер?

— Да, об этом, — медленно ответил он. — Поверь мне, мне бы хотелось, чтобы мы оказались в таком месте, где я мог бы предположить, что живу в твоей комнате. Блять. Ты понятия не имеешь. Мой член сейчас как конец хоккейной клюшки. Ты помнишь, как она изгибается, когда тяжело. . .

— Да, — чуть ли не задыхалась она. -Помню.

-Хорошо. -Он на секунду засунул язык в щеку, казалось бы, чтобы подавить улыбку, но так же быстро она исчезла. -То, что я сделал, было неправильным. -Она дернула его за руку, показывая, что они добрались до отеля, и они вместе нырнули в вестибюль. Звуки города сменились тихим бормотанием разговоров и фортепианной музыки. Но она почти ничего не слышала из-за голоса Августа и стука своего сердца, особенно когда он вел ее в тихий уголок вестибюля и смотрел на нее с такой серьезной напряженностью. — Я просил тебя бросить все и остаться в Напе. Я просил тебя отказаться от защиты ради меня, когда я не хотел делать то же самое. Я не пускал тебя, отказываясь позволить тебе помочь мне решить мою главную проблему на винодельне. Теперь я вижу это, Натали. И я вел себя чертовски высокомерно, как будто я все понял, чем закончились эти отношения. Я этого не сделал. Я был слабым звеном. И мне очень жаль. Правда.

Он поднес ее руки ко рту и поцеловал костяшки пальцев, заставив ее сердце бешено трепетать в горле. Над его прикосновением. Его словами. Восприимчивость их.

Она снова его недооценила, не так ли?

— Ты не представляешь, как сильно я хочу подняться с тобой наверх. Честно говоря, все в вестибюле вот-вот увидят, как плачет взрослый мужчина. Мой член может просто отскочить от моего тела, принять человеческую форму и ударить меня по лицу. Но, эм. . . -Он протяжно выдохнул. -Сегодня вечером я видел тебя в том баре, и ты выглядел так, как будто ты был в нужном месте, вся стильная, уверенная и изысканная. Ты сбила спесь с этого ублюдка. Это то, к чему ты хочешь принадлежать, если не больше. Я должен был послушать тебя в самом начале. Может быть, эм. . . может быть, я не лучшая вещь для вас. Натали. . . -Он наклонился, нежно поцеловал ее в губы, оставаясь там и тяжело дыша на мгновение. Затем, громко сглотнув, он сделал шаг назад, страдание было написано на каждой части его лица. -Я должен защитить себя от дальнейшего проникновения сюда, потому что ты собираешься уйти, может быть, тебе следует уйти. И каждый раз, когда мы вместе, разлука с тобой кажется все более и более немыслимой.

Быть врозь? Он предположил, что она приняла решение покинуть Напу.

Постоянно.

Когда летела сюда на самолете, именно туда указывал ее компас.

Нью-Йорк.

Для блага.

Теперь она не была так уверена. Как она могла удалиться из жизни этого мужчины, когда он вошел сегодня вечером и сшил ее воедино одним своим существованием? Она была глубоко влюблена в Августа Кейтса, и в какой-то момент это стало значить для нее больше, чем возвращение.

И многое другое.

Ее нерешительность заставляла его страдать, поэтому ей нужно было сделать выбор. Сейчас. Сегодня вечером.

И когда она посмотрела на этого мужчину, у нее действительно не было никакого решения, не так ли?

Глава двадцать пятая

Глава двадцать пятая

Итак, это любовь.

Болезненная сука.

Эта старая фраза «Если вы любите кого-то, отпустите его» на самом деле нашла применение в реальной жизни, и она была, по меньшей мере, раздражающей и ужасной. Но Господи, то, что он сказал, было правдой. Сегодня она вписалась в этот бар, полный миллионеров, как сахар в кофе. Столь необходимая доза сладкого среди горечи. Великолепная и готовая покорить мир — это было прямо на ее лице.

Он чувствовал себя ослом, вошедшим туда в своем костюме. С потными ладонями.

Правда о том, почему он пришел, не умолкала у него изо рта. Черт, рассказать Натали о своих чувствах к ней становилось тем, что ему нужно было сделать, чтобы дышать. Но уложить ее спать, зная, что однажды она вернется в этот город и останется здесь? С таким же успехом можно сделать ему операцию на открытом сердце без обезболивающих.

Эти причудливые гостиничные лифты поднимали их наверх. В комнату с действительно красивой кроватью и, да, это деловое официальное платье, которое было на ней, так легко снимется. Просто соскользнет прямо на пол. Он встанет на колени и вылижет ее, пока у нее не закружилась голова. Она уже не будет такой чистой, когда он закончит с ней.

-Август, о том, что ты сказал… — начала она, затем сделала паузу, чтобы выгнуть бровь. — Я могу сказать, о чем ты думаешь.

Август вздохнул, сопротивляясь желанию поправить свою эрекцию.

-Сомневаюсь. -Она невинно моргнула.

— Ты не думаешь напасть на меня? - Теперь настала очередь Августа моргнуть. И он сделал. Около девяноста шести раз.

-Разве ты не слышала слова, которое я сказал раньше? О защите тебя?

-Да, - она глубоко вздохнула. -Я услышала тебя и поняла. Ты прав. Чем больше времени мы проводим вместе в постели, тем труднее будет расстаться.

Это звучало как чертовски веская причина подняться наверх, не так ли?

Август заскрежетал зубами и одновременно попытался улыбнуться. Все болело. Его сердце, мозг и член были тройным страданием.

— Я подожду здесь, пока ты поднимешься наверх.-Он засунул обе руки в карманы, чтобы не дотянуться до нее. — Позвони мне, когда будешь в комнате с запертой дверью. И стул под дверью тоже, принцесса. Ты не поверишь, как легко разблокировать эти маленькие предохранительные защелки.

-Август...

— Пожалуйста, Натали, ты должна уйти. Я теряю решимость. Ты даже не представляешь, как сильно ты мне сейчас нужна.

Потому что, Боже, она была прекрасна. Весь вестибюль, должно быть, уставился на его жену. Если бы он смог оторвать от нее взгляд на секунду, он мог бы подтвердить. Он бы всю оставшуюся жизнь летал туда-сюда между побережьями только для того, чтобы стоять там и слышать ее голос. Он также знал, что отношения на расстоянии между ними никогда не сработают, потому что он возмущался каждой секундой вдали от нее, и у него все еще была ответственность перед Сэмом. А теперь перед командиром.

Напоминание о его командире заставило его вспомнить, что сказала Натали в баре. Я не думаю, что получу инвестиции и... . вместо бизнеса, это просто похоже на то, что другой мужчина использует деньги, чтобы заставить меня танцевать, понимаешь?

Он приехал в Нью-Йорк, чтобы свалить свои недостатки к ее ногам, но не мог заставить себя сказать ей, что держал в секрете инвестиции в двести тысяч долларов. Скорее всего, она уже ушла от него, неужели он действительно должен был заставить ее ненавидеть и его? Поставить его в один ряд с ее отцом, инвестором и бывшим женихом? Его сердце не выдержало удара.

Что сейчас происходило у нее в голове? Между ее бровями образовалась бороздка, и она, казалось, оказалась в ловушке между камнем и наковальней. Было ли это? Она собиралась покончить со всем прямо здесь и сейчас?

— Август, мне нужно, чтобы ты проводил меня до моей комнаты…

-Натали. . . -Его язык утолщался во рту, и его руки казались глупыми, потому что они не были на ней. -Я не могу сделать это и не войти внутрь. -Не думать об их брачной ночи.

Не...

Слишком поздно.

Он будет думать о ее губах той ночью, в свои последние минуты на земле.

Однако прямо сейчас ему нужно было продержаться еще несколько минут.

После чего он возьмет такси обратно в отель и как можно быстрее добирется до своей комнаты. Затем он загрузит те фотографии, которые он добавил в свою фотопленку из социальных сетей, и покажет одну Натали в ее свадебном платье. Если это и не было признаком того, что он стал одержим этой женщиной, так ничего и не было. На самом деле он вспомнил тот момент, когда она публично поклялась стать его женой. Это не может быть нормальным.

Натали схватила его за самую широкую часть рук и встряхнула.

-Август. Я знаю. Я знаю, что ты не можешь проводить меня в мою комнату, не заходя внутрь. - Она скользнула ладонями вверх, вдоль его плеч и выше, обхватив его лицо. Это было так невероятно, что ему пришлось подавить стон. -Ты не должен защищать себя. Вот что я пытаюсь тебе сказать. Я возвращаюсь домой с тобой. На остров Святой Елены. Я остаюсь там. С тобой. Из-за тебя. -Что?

Легкие Августа внезапно опустели, звуки вестибюля вокруг него превратились в шепот.

Если бы кто-то подсунул ему Амбиен в самолете, и ему приснился весь этот сценарий, потому что он мог бы поклясться, что Натали только что сказала, что пойдет с ним домой.

Все его тело было одним большим пульсом, и он едва мог собраться с мыслями из-за гула, который он издавал.

-Я не понимаю. Ты возвращаешься, чтобы остаться, несмотря на то, что я был ослом? Даже если у тебя есть трастовый фонд? А инвестор?

— Ты лучше всех этих вещей, — прошептала она, сияя глазами.

Он согнулся пополам, упершись руками в колени, сомнение, наконец, уступило место радости, которая распространилась по нему, как лесной пожар.

— Лучше не разыгрывай меня.

— Отведи меня наверх и узнай.

Они одновременно сделали гигантский шаг навстречу друг другу, Натали вложила свою маленькую элегантную руку в его большую ладонь. Их пальцы сплелись вместе и держались.

Господи, какая привилегия. Это происходило. Это действительно происходило.

Поездка на лифте до этажа Натали была размытой. Он даже не мог собрать достаточно мозгов, чтобы поцеловать ее, потому что все это было занято облегчением, потрясением и счастьем. Столько счастья. Двери открылись, ноги двинулись по устланному ковром коридору, и когда она увидела ее комнату, их официальное воссоединение было неизбежным, его мозг наконец вернулся в онлайн. По большей части.

Когда он прижал ее к двери? Их рты были в шаге от соприкосновения, ее сиськи прижались к его груди. Он сгорал заживо от потребности довести ее до оргазма. Услышав ее требования, чувствуя, как эти пальцы крутятся в его волосах, ее киска сжимается…

— Перестань думать об этом, Август, и сделай это. -Она медленно лизнула его губу, потом сжимая ее зубами. -Впустите меня внутрь. Поставь меня к стене.

Если бы в этот момент мимо проходил гость отеля, они бы предположили, что Натали ограбили, настолько быстро он потянулся к ее сумке.

-Ключ, принцесса. Ключ.

Из нее вырвался отчаянный стон, они оба пытались открыть застежку на ее сумочке и найти карту. Он прижал его к датчику, застонав, когда загорелся зеленый свет, и провел ее в комнату, захлопнув за собой дверь. Каким бы возбужденным ни был Августа, подстрекает ее просьбой о сексе у стены, он ожидал, что станет агрессором.

Он был не прав.

Натали скинула куртку с его плеч и начала развязывать галстук, бросив эту задачу на полпути, чтобы поработать с его ремнем, оставив галстук свисать на шее. Спойлер: больше ничего не провисало. Этот факт Натали обнаружила несколько секунд спустя, когда расстегнула молнию на его ширинке и сунула руку внутрь, обхватив ею член Августа.

— Боже мой, — простонала она, проводя ладонью вверх и вниз по его телу, заставляя его пульсировать. Делая его невероятно толстым. -Я знаю, что сейчас я лишняя, но мне нужно, чтобы ты знал...

Он прижал ее к стене, втянул ее губы в безумный поцелуй. Я целую свою женщину. Слава Богу.

-Что? — сказал он, хватая ртом воздух. —Что тебе нужно, чтобы я знал что?

Ее глаза были стеклянными, ошеломленными. Нуждающийся.

— У тебя лучший член, — прошептала она. — Я имею в виду, я думала об этом в самолете. Во время делового обеда. Если бы ты массово производил слепок этой штуки, многие люди были бы менее злы.

— Нет, но это только твое, Натали, — пророкотал он, взбираясь по подолу ее платья грубыми руками, настолько возбужденными, что ему было почти больно. Если она продолжит говорить о том, как сильно любит его член, он кончит прямо у нее в руке. -Ты на самом деле не хочешь делиться этим с кем-то еще, — сказал он между поцелуями, его бедра двигались, толкая его член в ее идеально крепкий кулака.

— А ты, детка?

Он стянул ее трусики вниз, на колени, позволив им упасть до лодыжек.

— Нет, — выдохнула она, дрожа. -Никогда.

Она выглядела уязвимой после признания, так что он сделал свой собственный, что-то внутри него требовало, чтобы он повторял ее шаг за шагом. Эмоционально, физически. Во все времена.

-Я готовился жить воспоминаниями о тебе всю оставшуюся жизнь. Это собиралось убить меня. -Он опустился перед ней на колени, подтянув ее правое колено вверх и поставив свод ее стопы себе на плечо. — Не могу поверить, что вместо этого я живу за счет тебя. Не могу поверить, что ты оставляешь меня в живых.

Нежность в ее глазах сразила его на грани головокружения.

-Здесь нельзя сдавать. Ты лучшее решение, которое я когда-либо принимала.

Грубый звук покинул Августа, его отчаяние соединиться с этой женщиной нарастало до боли. Он хотел замкнуться в ней эмоционально, физически. Доступен любой способ. Она была его женой и намокала в предвкушении его рта, его члена. Чувство ответственности за то, чтобы доставить ей удовольствие и залечить обе их раны, заставило Августу рвануться вперед и поцеловать ее лобок. Путешествие ниже. Мягко раздвигая ее плоть своим языком и находя этот бутон, приветствуя его осторожно, а затем с большей силой, когда ее стоны стали громче, а ее пальцы рвали пряди его волос.

- Август.

— Я знаю, — прорычал он следующую фразу. — Я знаю, что ты это любишь.

Он провел кончиками пальцев правой руки вверх по внутренней стороне ее левого бедра, оставляя за собой мурашки. Пока она изо всех сил пыталась дышать, он провел средним пальцем по стыку ее киски, затем глубоко погрузил его, все время проводя языком по ее клитору. И она просто прижалась спиной к стене, ее плоть сжалась вокруг его фаланги, умоляя о втором пальце. Так что он дал ей это одним собственническим толчком, а затем продолжил движение пальцами внутрь и наружу, в то время как он поднялся, беря ее верхние губы в голодном поцелуе.

— К стене, да? -он задыхался. — Думала об этом?

- Да. Потому что ты такой сильный, — выпалила она, тут же качая головой. -Не знаю, почему я продолжаю говорить об этом вслух.

-Продолжай делать это. -Он поднял ее и прижал к стене, прижимая их лбы друг к другу и глядя ей в глаза. -Никогда не прячься от меня. — Не буду, — выдохнула она, поднимая колени и ставя их на его бедра. -Я . . . не могу.

Победа, восторг и миллион других эмоций сотрясали август.

Моя жена. Моя жена.

Он двинул бедра и глубоко погрузился в нее, со стоном упершись в стену рядом с ее головой, пока она хныкала во время своего первого оргазма.

— Я оставил тебя готовой к этому, не так ли? Тебе нравится, как я трахаю тебя языком.

-Да. Она продолжала задыхаться и извиваться между ним и стеной, ее бедра тряслись вокруг его бедер, ее золотые глаза впились в него. -Больше. Больше тебя.

-Столько, сколько тебе нужно. -Он сцепил руки под ее коленями и начал сильно входить. Быстрее. — Столько, сколько мне нужно. Сегодня вечером я переверну тебя вверх ногами и задом наперёд, а потом понесу тебя обратно в Калифорнию, где ты должна быть. В нашем доме. Со своим мужчиной.

-Да. - Она крикнула, ее бедра плотно прижались к его ребрам, она вскрикнула, когда он раздвинул их шире и увеличил скорость своих толчков, поднимая ее вверх по стене с каждым толчком, ее сиськи подпрыгивали в вырезе платья. -Боже мой, это так хорошо.

- Со мной хорошо? -Он укусил ее сбоку за шею. -Я пересек всю гребаную страну ради этой узкой киски своей жены. -То, как она сжалась при этом признании, становясь все мокрее и горячее, вокруг его движущейся плоти, сожгло остатки его самосохранения. Была только она. Она была всем, что ему было нужно, чтобы выжить, и правда об этом, его правда, вылилась наружу. -Черт возьми, я одержим тобой. Я не могу вспомнить время, когда меня не было. Подари мне оргазм. Дай мне, принцесса. Тебя. Ну давай же. Мне это чертовски нужно.

Натали зарылась пальцами в его волосы и втянула в дикий, почти животный поцелуй, из ее горла вырывались нетерпеливые короткие звуки. Она была близко, так близко, а потом ее дрожь превратилась в землетрясение, ее губы выпустили его губы, чтобы вскрикнуть, ее тело все еще билось о стену. Его ворчание превратилось в рычание, его бедра шлепались вверх между ее бедрами, нетерпеливо переживая ее оргазм вместе с ней. Пульсация и сжатие его жены.

-Блять, блять, блять . -Кульминация Августа была похожа на достижение земли после ночного прыжка с парашютом в океан. Некоторое время он думал, что умрет, а потом пришло облегчение. Облегчение было настолько полным, что его ноги чуть не подкосились на полпути, но тело не позволяло ему остановиться. Он прижал ее задницу к стене и держал, тряся так сильно, что у него стучали зубы, а мышцы стонали от напряжения. -Натали. Боже. . . Я тебя люблю.

Его грудь чуть не сжалась после этих слов, но он не мог сдержать их, потому что они принадлежали ей. Он принадлежал ей, и она должна это знать. Может быть, она еще не совсем смогла сказать это в ответ. И это было нормально. Он должен ожидать, что она будет колебаться после того, как будет держать ее на расстоянии. Он будет ждать вечность, всю оставшуюся жизнь этих трех слов от нее, если потребуется. А пока он должен быть просто благодарен за то, что она вернется домой.

Как только он полностью закончил, он на полуонемевших ногах доковылял до кровати, держа Натали в безопасности в своих руках, и лег, притянув ее как можно ближе, целуя ее вдоль линии роста волос. Ее теплое дыхание омыло его горло, и он крепче сжал руки, натянув одеяло вокруг их полуобнаженных тел, насколько это было возможно, когда они лежали поверх одеяла.

— Август, я не думаю, что ты понимаешь, что для меня значит то, что ты проделала весь этот путь, — тихо сказала она. -Я не думаю, что ты понимаешь, насколько ценным и важным это заставило меня чувствовать себя. Спасибо.

Ему потребовалось мгновение, чтобы проглотить застрявший в горле карандаш.

-Ты самый важный человек в моей жизни, Натали. И всегда будешь.

Кончики ее пальцев на мгновение были заняты волосами на его груди, прежде чем они замерли, и она медленно выдохнула.

-В тот день, когда ты спас Тери Фрейзер и ее детей от наводнения… именно тогда я поняла, что была влюблена в тебя, но когда ты вошла сегодня вечером, я.… ты был моим мужем. Ты впервые был моим настоящим мужем, и я так тебя любила. Я так сильно тебя люблю...

-Боже мой. -Тело Августа двигалось само по себе, втягивая ее в подушки, накрывая все ее тело своим. Удерживая ее, словно пытаясь поймать слова, прежде чем они улетят прочь. Его сердце больше не билось в груди. Оно было где-то в облаках. Была большая вероятность, что он раздавил ее, и разве это не было бы иронией? Женщина признается, что любит мужчину, и тут же задыхается. Но он не владел собственным телом. Его чертовски трясло, он был таким смиренным, благодарным и влюбленным. Так что в любви он не знал, как одно тело, даже его здоровенная задница, может нести все это. — Ты любишь меня, Натали?

-Абсолютно. Полностью. Я люблю тебя, Август.

Теплый бальзам разлился по его душе.

— Мы идем домой, чтобы вместе управлять винодельней, хорошо? Это наше так же, как и Сэма. Я стану лучше.

Она взяла его лицо в свои ладони, ее влажные глаза смотрели в его такие же влажные.

— Я тоже стану лучше. Ты не единственный, кто несовершенен.

-Согласен, но не согласен . -Он крепко поцеловал ее. — Скажи мне еще раз, что я твой настоящий муж.

— Ты мой настоящий муж, — выдохнула она, слеза скатилась по ее щеке. — А теперь покажи мне.

Когда она перевернулась и прижала свою голую задницу к его коленям, он не нуждался в дальнейшем поощрении. Он будет показывать ей каждый божий день, пока жив.

Глава двадцать шестая

Глава двадцать шестая

На следующее утро после их возвращения из Нью-Йорка воздух стал слаще, в груди стало легче, а оптимизма у нее стало больше, чем за очень долгое время. Не тот отчаянный, резкий оптимизм, который пришел с попыткой подняться по финансовой лестнице, а… спокойное чувство, что она была в правильном месте. Что ей может быть достаточно этого, без необходимости доказывать себя снова и снова.

Ожидая посадки на рейс в аэропорту Джона Кеннеди, Натали позвонила, все объяснила Клаудии и предложила компенсировать ей все время, которое она потратила на работу над их стартапом. Конечно, она согласилась, потому что ум есть ум. Верная подруга Натали, возможно, даже казалась немного счастливой, что ее брак с Августом будет крепким. Не то чтобы она когда-нибудь призналась в этом. Натали также оставила сообщение помощнику Сэвиджа, сообщив ему, что им больше не потребуются вложения. Если только он не решил вложить свои деньги в винодельню с рейтингом Yelp в одну звезду.

Больше ни шагу назад.

Джулиан и Коринн ждали на подъездной дорожке к дому Августа, когда они подъехали, получив сообщение от Августа об их возвращении в Напу. Ее мать действительно извинилась — и серьезно, если только Натали не ошиблась. Ее мать искренне не хотела беспокоить Натали делами во время ее медового месяца, но в дальнейшем будет включать ее во все взаимодействия с VineWatch.

-Мало того, я буду благодарна за твой вклад, — сказала ее мать.

Ага. Сегодня воздух был другим. Легче вдохнуть.

Натали резко остановилась перед производственным амбаром.

Даже после заверений Августа, что никакая часть винодельни больше не закрыта для нее, она все еще не могла заставить себя просто войти внутрь. Ее муж вошел в поле зрения внутри амбара, помахав ей рукой из сумеречного салона, в кожаном фартуке, натянутом поверх белой футболки.

— Доброе утро, принцесса.

От хрипловатого фамильярного голоса в ее голосе разлилось тепло, и ей пришлось сделать глоток кофе, чтобы избавиться от кома в горле.

-Доброе.

Он вытирал руки тряпкой намного дольше, чем казалось необходимым, и все это время осматривал ее.

— Я надеялся, что ты поможешь мне сегодня здесь.

Ее пальцы сжались вокруг кофейной кружки, счастье лопнуло, словно пузыри, у нее из горла.

-Ты уверен?

— Ага, — хрипло сказал он, его внимание ненадолго переключилось на винные бочки, а затем снова метнулось к ее глазам. -Ты мне нужна.

Натали покачала головой.

-Ты можешь потратить немного времени на то, чтобы впустить меня, Август.

Он выглядел готовым к такому ответу, потому что выражение его лица не изменилось ни на йоту. Его голос оставался ровным, хотя последнее, казалось, требовало усилия.

— Ты в деле, Натали. Ты в глубине, и именно там я хочу тебя. Я не могу сделать это для Сэма один. Ты нужна мне рядом со мной. Я нуждался в тебе со мной все это время. -Он сделал паузу. -Возможно, поэтому я не мог слышать его на днях. Он молча обращался со мной, пока я не вытащил голову из задницы. Он вернулся.

Натали очень осторожно вдыхала и выдыхала, уверена, что слишком сильный вдох разорвал бы ее пополам.

— Я так рада, Август, — неровно прошептала она. — Я рада, что он вернулся.

-Я пытался загладить свою вину за то, что не спас Сэма, делая все это сам, но правда в том, что… он бы никогда этого не хотел. -Он оглядел внутреннюю часть амбара, как будто увидел его впервые. -Он никогда бы не хотел, чтобы я преуспела в его мечте. . . за счет тебя. - Его глаза вернулись к ней. -Потому что ты моя мечта. Он хотел бы, чтобы ты была у меня так же сильно, как и это место. И . . . Я тот, кто все еще здесь. Он говорил мне бросить это дерьмо, перестать чувствовать себя виноватым и жить этой мечтой вместе с моей женой.

Трудно было подобрать слова, тем более правильные в тот момент, поэтому она просто говорила от души.

— Тебе повезло с Сэмом, Август. Но и ему повезло с тобой.

-Спасибо. - Откашлявшись, он поспешно сунул тряпку в карман. -Господи, я не могу поверить, что когда-либо просил тебя не выходить сейчас, когда я так чертовски хочу, чтобы ты была здесь со мной, Натали.

— Хорошо, я иду, — задыхаясь, сказала она, отчаянно пытаясь остановить поток его слов, прежде чем он что-нибудь скажет, последнее, что заставит ее рухнуть. -Хорошо. - Она прижала свою кружку к груди и подошла к нему, ее пульс участился в неуправляемом ритме по мере того, как она приближалась к Августу и его большому кожаному фартуку. — Не нужно быть таким драматичным.

— Я совершенно драматичен по отношению к тебе. Имей дело с этим.

Она проскользнула мимо него в производственный цех, их тела соприкоснулись друг с другом, и у них перехватило дыхание.

-Если мне придется иметь дело с твоей драмой, тебе придется иметь дело с моей речью о хитросплетениях винограда.

-Сделано. - Он последовал за Натали, почти не оставив ей возможности дышать. -Я весь во внимании. И это тело, потому что очевидно. Положи свои хитрости мне, принцесса.

Натали остановилась перед переполненными бочками, сразу заметив, что Август провел утро, фильтруя те, на которые у нее не было времени в пятницу.

Она посмотрела на Августа и увидела серьезное выражение его лица, скрестившего руки.

Он не просто платил ей за слова, он активно следовал ее примеру.

-Гм. . . -Она облизала внезапно пересохшие губы. Почему ее пульс участился так быстро? -Хорошо. Характер винограда зависит от многих факторов. Климат, почва, были ли виноградные лозы подвержены или не подвергались стрессу, температура, при которой они собирались и хранились. Я уверена, что ты уже знаешь о танинах. Они обеспечивают текстуру. Они придают вину структуру. -Она оглянулась на оборудование позади нее, которое больше не использовалось. -Похоже, ты дал вину короткую мацерацию при более высокой температуре. Это хорошая практика для извлечения этих дубильных веществ. Где ты ошибся, так это в периоде брожения.

— Фильтрация помогла, — сказал Август, не отрывая внимания от ее лица. -Я попробовал немного и не хотел свернуться калачиком и умереть. Но для этого еще нужно много работать.

-Да. Мы удалим бактерии и избыток дрожжей. Но нам нужно продолжать смешивать наше вино. Ему не дали достаточно кислорода.

— Как-то символично, не так ли? -Он нагнулся и поцеловал ее в шею, задержавшись там на пару секунд, оставляя более влажный поцелуй. -Слияние двух жизней. . .

— Ты собираешься быть таким романтиком все время? -Она ахнула, когда его губы горячо коснулись ее уха. — Или все разговоры о бактериях заводят тебя?

-Я собираюсь подарить тебе всю романтику, которую ты только можешь вынести, Натали, королева, принцесса Кейтс. -Его улыбка была кокетливой на ее губах. -Но в основном это все разговоры о «нашем вине» и «нам нужно продолжать смешивать». Это заставляет нас звучать как команда.

— Вот кто мы, — прошептала она, ее эмоции вибрировали, как камертон. -Не так ли?

— Нет, Натали. Как я тебе говорил. . . -Его лоб упал на ее. -Мы команда мечты.

Она улыбнулась вслед за их поцелуем.

-Я думаю, ты только что назвал наш первый урожай.

-Первый из многих.

* * *

Несколько дней спустя, возвращаясь домой после покупки Августу носков без дырок — серьезно, у него не было ни одной целой пары — у Натали возникло безумное желание тоже остановиться и купить цветы. Поход по магазинам сильно отличался от ее обычного распорядка, когда она забегала в один из многочисленных винных магазинов острова Святой Елены около четырех часов дня за бутылкой — и запасной бутылкой — каберне. Кем был этот человек, в которого она медленно превращалась? Она даже не высушила волосы сегодня утром, она просто приняла душ и дала им высохнуть беспорядочными волнами, потому что не могла дождаться встречи с Августом в учреждении, где он уже был на ногах и работал.

Каждое утро, пока она пила свой кофе, она наблюдала за ним из окна дома, улыбаясь каждому глотку, когда он постоянно оглядывался через плечо, ожидая, когда она присоединится к нему. Явно хочет, чтобы его соучастник в преступлении был в амбаре рядом с ним. Она с радостью отказалась от укладки феном по утрам только ради того, чтобы посмотреть на это. Обратила внимание, как сильно он хотел ее компании. Как сильно он хотел, чтобы она была рядом все время.

Теперь Натали съехала на пыльную обочину, припарковалась и вышла. У нее были продукты в задней части машины, так что Август мог приготовить им ужин сегодня вечером, потому что некоторые вещи никогда не изменятся. Она не собиралась становиться поваром, кроме винодела. В семье была только одна кухарка, о чем свидетельствует ее жалкая вчерашняя попытка приготовить яйца. Гениальный ход, жениться на человеке, который привык выживать на полевом пайке — он подавился им, не моргнув, и после этого выглядел лишь легкой морской болезнью.

По пути к цветочному ларьку ее сердце так распухло, что вся ее грудь была похожа на пораженную смешную кость. Липкое ощущение растворилось в кончиках ее пальцев и покалывало там. И она пошла быстрее, желая попасть домой.

Что-то внутри нее быстро исцелялось, и не только из-за этой любовной давки, которая полностью растоптала ее своими копытами. А потому, что она добивалась именно того, что ей было нужно и чего она заслуживала. Она не приняла ничего меньшего и награду. . .

Это напомнило ей дикие цветы, распустившиеся со всех углов придорожного стенда. Красочно. Красиво. Каждый раз, когда она смотрела на один из букетов, она видела что-то новое, что-то другое. Она провела много времени по одну сторону стены со своим страхом быть отвергнутой, а Август был по другую. Они не могли видеть друг друга, пока оба не перелезли через нее и не встретились посередине. В море цветов.

Или винограда, как это было.

-Что хотите? Розы или лилии?

Натали подняла голову, на ее лице появилось озадаченное выражение. Она еще не сузила круг до двух вариантов. Продавец цветов разговаривал с ней?

-Хелена?

Джентльмен, которого она раньше не замечала, подошел с противоположного конца обочины. Секунда… и она узнала мужчину. Это был командир Августа, коммандер Зелник. Что он делал в Сент-Луисе?

Командир взглянул на Натали краем глаза и вежливо кивнул, но явно не узнал ее — и неудивительно. В последний раз, когда она встречалась с мужчиной, она была в юбке и блузке, с идеально уложенными волосами и макияжем. В настоящее время она была в свободных джинсах-бойфрендах, майке и без лифчика, с загорелыми щеками, и выглядела так, будто только что прошла через аэродинамическую трубу.

Она медленно подошла к командиру, намереваясь снова представиться и спросить, что привело его обратно на остров Святой Елены, но он сначала заговорил с продавцом.

-Я не уверен. Я встречался с ней только один раз, но я думаю, что она больше похожа на розу.

Было ли это возможно. . . он был здесь, чтобы навестить Августа, а эти цветы были для нее? Более чем возможно. Это было вероятно. Кого еще мог знать этот человек в городе, где он не жил?

Пока продавец цветов заворачивал розы в бумагу, Натали подошла, мягко откашлявшись.

— Простите, коммандер Зелник. Это я. Натали. Жена Августа. - Не было никакого способа сдержать улыбку, расползшуюся по ее губам после этих слов, поэтому она просто позволила ей вырасти и протянула руку для рукопожатия. — Я думаю, вы покупаете мне цветы?

После момента явного замешательства он просто выглядел огорченным.

-Мне жаль.- Он крепко пожал ей руку. — Я не узнал тебя. -Я не узнаю себя в эти дни. По крайней мере все новые, хорошие части.

Натали кивнула.

— Я так и подумала. -Она указала на свои пыльные джинсы. -Сегодня мы немного поработали на винограднике, возделывая землю. Я побежала в магазин за продуктами для ужина — на троих более чем достаточно. Я полагаю, вы едете навестить Августа?

-Да. Приходится держать солдата в тонусе. -Он принял букет у продавца, поколебался, затем протянул ей, слегка покраснев, чем рассмешил ее.

-Они красивые. Спасибо. И вы правы, я определенно люблю розы.

-Отлично. - Он вручил человеку за прилавком двадцатку и велел оставить сдачу себе. — Полагаю, увидимся через несколько минут в подвале Зелника. Мне интересно посмотреть, как Август воспользовался моими инвестициями. Может быть, какое-то новое оборудование или . . .

Он замолчал, ожидая, что Натали вскочит с ответом. У нее не было ни одного.

Инвестиции?

Очевидно, не заметив того факта, что она была ошеломлена, мужчина продолжил, доставая ключи от машины из кармана брюк.

-Я знаю, что прошло всего несколько недель, но мне не терпится увидеть, какие внесены улучшения. -Несколько недель.

Командир дал Августу денег? Для виноградника?

С тех пор как они вернулись из Нью-Йорка, они были в таком смятении от счастья, что почти не говорили о пропущенной встрече с Ингрэмом в банке. Они не предприняли никаких шагов, чтобы изменить расписание. Август даже не поднял эту тему. Если его командир дал Августу инвестиции несколько недель назад, нуждался ли он вообще в банковском кредите?

Он тоже хранил тайну?

Нужно ли было ему жениться на ней?

-Какие инвестиции? — прохрипела она.

* * *

Август вынул тряпку из заднего кармана и провел ею по вспотевшему лбу, улыбка изогнула его губы, когда он услышал, как перед домом остановилась машина. Дорогой, я дома. Он умолял Натали произнести эту фразу хотя бы один раз, и она отказалась, но в конце концов он добился от нее этого. Может быть сегодня вечером. Может быть, сейчас.

Он снял рубашку.

Подошел к задней двери и сделал несколько подтягиваний на дверном косяке, надеясь, что это заставит его мышцы трещать. Его жена обожала эти грудные мышцы, что было справедливо, потому что он обожал ее. Неделя после возвращения из Нью-Йорка была не просто самой счастливой в его жизни, она была самой счастливой в жизни любого человека, и он дрался бы с любым, кто не соглашался.

Как будто он мог найти в себе достаточно раздражения, чтобы нанести удар. Он был весь солнечный и что-то трепетало ниже шеи в эти дни. Его жена действительно была его женой. Она была счастлива с ним. Она на самом деле чертовски любила его, это человеческое произведение искусства. С каждым днем он узнавал о ней все больше. Ее щекотливые моменты, ее очень четкий распорядок в душе, включающий около девяти разных продуктов, и все они пахли чертовым раем, глупый голос, которым она разговаривала с кошкой, когда думала, что он не слышит.

То, как она с надеждой говорила о своей семье, когда они продолжали воссоединяться, как внимательно она слушала, как будто ей не терпелось стать его доверенным лицом, как ей иногда просто нужна была резинка для волос. Серьезно, он начал хранить коллекцию маленьких черных браслетов на своем запястье, потому что она никак не могла найти ни одного, несмотря на то, что они были повсюду в доме. Иногда все, что ему нужно было сделать, чтобы заставить ее улыбнуться, это дать ей резинку, чтобы она могла собрать свои волосы в один из этих сумасшедших узлов. В первый раз, когда это случилось, она посмотрела на него так, будто он только что повернул для нее стул в «Голосе».

Они дрались за контроль над пультом от телевизора.

Они дрались из-за многих вещей.

Она ни черта не умела готовить.

И он любил ее жаром тысячи солнц.

Из-за чего эти ссоры закончились чертовски быстро, потому что его грудь начала болеть, и все, чего он хотел, это снова сделать ее счастливой. Помогло и то, что ей больше не нравилось ссориться с ним. Она ворчала на него этим утром перед кофе, а две минуты спустя уже ползла к нему на колени за обеденным столом, целуя его в извинениях. Ведущим к извиненительному сексу. Его яйца снова были в узле прямо сейчас, только от одной мысли о том, как она прошептала слово «извини» ему в рот, оседлав его.

Покачавшись всего один раз у него на коленях и расплавив его мозг.

Можно ли было снова жениться на ней? Или ему нужно было ждать определенное количество лет, чтобы возобновить свои клятвы?

Эта феноменальная женщина пробралась через барьеры, о существовании которых он даже не подозревал. Она начала помогать ему воплотить мечту Сэма в жизнь. . . и постепенно это становилось и их мечтой. Да, это становилось их, и это было более чем нормально. Теперь это была его жизнь, и он отчаянно хотел жить ею вечно.

Август спрыгнул с дверного косяка после еще нескольких подтягиваний, его брови нахмурились из-за прибытия второй машины. Кто это был?

Когда он вышел из амбара, человеком, которого ему нужно было увидеть, была Натали. Она взглянула на него со странным выражением лица, проскользнув в дом с букетом роз в руках и закрыв за собой дверь. Что это было?

Он двинулся за ней, но резко остановился, когда его командир вылез из второй машины.

-Кейтс.

Как всегда, его позвоночник выпрямился при звуке голоса командира, но его разум не последовал за ним. Не в этот раз. Что-то случилось с его женой. Почему его шея покалывала, как будто опасность была неминуемой?

Командир Зелник подошел, сцепив руки за спиной.

-Я не хочу продолжать удивлять тебя, Кейтс, но я никогда не знаю, когда у меня будет достаточно свободного времени, чтобы приехать из Коронадо.

Он кивнул на сарай.

-Я верю, что дела идут к лучшему.

— Да, сэр, — сказал он машинально — и это была правда, — но стофунтовая гиря упала в его животе, и что-то кольнуло края его сознания. — Сэр, не могли бы вы подождать здесь минутку, пока я разберусь с женой?

Он не хотел, чтобы это звучало смешно, но его рот не соединялся с мозгом. Она остановилась, чтобы купить цветы? Для их дома? Почему это заставило его почувствовать, что в его груди происходит гонка мешков с картошкой? И почему она не улыбнулась ему?

Что-то не так?

Да. Что-то не так.

Он избегал мысли об этом в течение недели их блаженства, но с появлением его командира монументальное существо, которое он скрывал от Натали, вскочило и вонзилось зубами ему в яремную вену. Каждый раз, когда он думал, что набрался достаточно смелости, чтобы рассказать ей об инвестициях, он вспоминал, как ее отец и бывший жених манипулировали ею содержимым своих банковских счетов. Или ее трастовым фондом. Не говоря уже об инвесторе, с которым она встречалась в Нью-Йорке. Как же она возмущалась их отказом говорить прямо о деньгах.

Еще немного, продолжал он думать. Я расскажу ей об инвестициях, как только пройдет какое-то время с момента моей последней лажи. В самом деле, прошло чуть больше недели с тех пор, как он отправил ее бежать на другой конец страны. Они были так счастливы. Он просто хотел больше информации об их браке в колонке -за, прежде чем добавить ложь о деньгах в сторону -против.

-Конечно, поздоровался с твоей женой, — смеясь, ответил командир. -Не узнал ее в цветочном киоске. Она выглядит иначе. Хорошие отличия. Она счастливее.

— Спасибо, — выдавил Август, пульс участился. -Вы . . . Вы не упомянули об инвестициях, не так ли? Я еще не сказал ей.

Мужчина только выглядел растерянным.

-Почему нет?

-Все сложно.- Август чуть не согнулся пополам, поймав себя руками на коленях и выпустив неровный выдох. — Вы сказали ей.

Она знает.

— Похоже, что да.

-О, черт возьми.

— Кейтс?

-Извините, сэр.

Это было плохо. Это было очень плохо.

Его селезенка была в секундах от того, чтобы взорваться, и он даже не знал, где находится его селезенка. Или ее функции.

Почини это. Исправить это сейчас.

— Мне нужно немного времени с Натали, сэр, — сказал он задыхаясь. -Если вы слышите звон разбитого стекла или хлопанье дверей, не волнуйтесь, здесь это нормально.

— Мне вернуться позже?

Август глубоко вздохнул, направляясь к дому.

— Вероятно, это хорошая идея, сэр.

Быстро кивнув, командир зашагал к своей машине, словно ожидая боя.

Так оно и было. Большой бой.

Какого черта Августа скрывала это от нее так долго? Разве он уже не знал лучше?

Август задержал руку на дверной ручке, затем осторожно открыл дверь, выжидая, на случай, если ему в голову полетит тарелка или сковородка.

— Принцесса? -Нет ответа.

Дерьмо. Я облажался.

Молчание со стороны Натали было намного хуже, чем ссора, потому что он не слышал ее голоса, а это означало, что ее чувства были оскорблены. Сплошная пытка.

— Натали, — сказал он, устраиваясь внутри дома, — мне очень жаль. Я собирался . . .

Август резко остановился прямо у двери, потому что его встретило зрелище, которого он не ожидал. Натали стояла посреди кухни, заламывая руки. Она оказалась. . . нервной? Почему?

Люди нервничали перед тем, как попросить развод?

Вероятно.

Кислота заполнила его органы, такая густая, что он чувствовал ее вкус во рту.

— Прости, — снова сказал он, его голос сорвался. — Я собирался сказать тебе, но мы так счастливы, и я не хотел, чтобы ты сравнивала меня со своим отцом, Моррисоном и Сэвиджем. Послушай меня, это не то, что ты думаешь. Да, я принял инвестиции от отца Сэма. Но это было не потому, что я не хотел твоей помощи с банковским кредитом. Я не отказывал тебе, как делал наше вино. Это было совсем не то, Натали. Я только хотел . . . - Он шагнул вперед и взял ее за плечи, наклонившись настолько, чтобы они смотрели друг другу в глаза, несказанно встревоженный, увидев, что ее глаза полны слез. Боже. Я поклялся, что больше никогда не заставлю ее плакать. -Я хотел, чтобы ты получила свой трастовый фонд. Потому что ты нуждалась в этом, и я люблю тебя. Я не был уверен, что ты выйдешь за меня замуж, если сделка будет односторонней. Я женился на тебе, потому что в первый раз, когда мы встретились, ты забрала мое сердце с собой домой в собачьей сумке и никогда не возвращала его. Я никогда не хотел его обратно. -Он говорил кругами. Соберись. -Хранение этого секрета не было связано с гордостью. Или о том, чтобы сделать винодельню успешной самостоятельно. Я просто хотел сделать что-то важное для женщины, из-за которой я встаю с постели по утрам. Это все было от любви. Ничего больше. - Несколько секунд прошло в молчании.

Затем, к его удивлению, она кивнула.

— Я тоже должна тебе кое-что сказать, — прошептала она, дрожа в его руках так, что это причиняло ему острое беспокойство. -О Боже, Август. . .

-Что случилось? Мы можем справиться с чем угодно.

Она втянула воздух и медленно выдохнула.

-В день свадьбы мне позвонил отец и предложил освободить мой трастовый фонд. - Она искала его глаза, когда слезы начали капать из ее собственных. -Я сказала нет. И не из-за моей гордости, а. . . потому что я хотела выйти за тебя. Я не могла описать, как я относилась к тебе в то время, но… -Она вытерла глаза, и из нее вырвался новый всхлип. — Я любила тебя — теперь я это знаю.

Нахлынувший поток невообразимого счастья сбил его с ног.

— Извини, подожди. -Август упал боком на один из стульев в столовой, предмет мебели громко заскользил под внезапным приливом веса. -Я не могу дышать.

Натали опустилась перед ним на колени, пробегая по нему пальцами, словно проверяя, нет ли у него травмы. Когда она не нашла его, она сжала его лицо в ладонях.

-Август

-Я здесь. Я просто не могу понять, хочу ли я плакать или меня стошнит.

-Не делай ни того, ни другого.

-Попалась. - Он тоже взял ее лицо в свои руки, изумляясь. Чертовски восхищаюсь этой женщиной. Вероятно, через сто лет он все еще будет ошарашен неожиданным подарком в виде ее признания. И пока она была рядом, чтобы держать его, все было в порядке.

Выглядя ошеломленной, она покачала головой.

-Так что технически нам не нужно было жениться. Мы только . . . хотели этого?

-Неверно. Я должен был жениться на тебе.

-Если ты понимаешь, о чем я.

— Я знаю, что люблю тебя, — прохрипел он, крепко целуя ее, запоминая заплаканное лицо жены и излучаемую ею нежность. -Я знаю, что как бы это ни случилось, это было правильно. Я не могу дышать из-за того, что люблю тебя, а любить тебя — это единственный способ, которым я могу дышать.

Она встала с пола к нему на колени, где ей и место, осыпая поцелуями все его лицо, и он был слишком счастлив сидеть сложа руки и получать их, его разум все еще пытался наверстать упущенное. Боже, если ты слышишь, пожалуйста, дай мне век вот так.

— Я люблю тебя так же сильно, Август Кейтс, — сказала она наконец ему в губы. -Несмотря на ссоры. Может быть, даже из-за них. Это на канал мне

Потому что больше не за кого сражаться. Его жена, любовь всей его жизни, поцеловала его со слезами на глазах.

И наконец мир обрел смысл.

Эпилог

Эпилог

Восемь лет спустя

За восемь лет брака Натали много раз видела Августа сумасшедшим. Они всегда были и оставались вспыльчивыми людьми и вместе управляли успешным винным заводом. Конечно спорили. Красота заключалась в прощении — и они делали это действительно хорошо. Боролись ли они из-за управления температурой вина или из-за стратегии посадки, они недолго оставались в ярости. Один из них обычно сдавался после пяти минут молчаливого обращения. И она имела в виду «в пещере» в буквальном смысле, потому что винная пещера обычно была местом, где они заканчивали исступленными извинениями вне слышимости своих сотрудников.

Да, она много раз видела Августа сумасшедшей. Но он никогда так не злился, как сегодня, когда узнал, что партнер их дочери по танцам не появился на концерте.

-Они репетируют уже пять месяцев, а он не появляется на концерте? - Август начал ходить взад-вперед, перебирая пальцами его развевающиеся на ветру волосы, на висках которых теперь виднелась седина. -Как она? В норме? - Он взмахнул руками в виде гигантского креста.

— Принцесса, не говори мне, что она плачет.

Они стояли за школьной аудиторией огромной группой. Натали, Август, Хэлли, Джулиан, Коринн и ее новый муж. Родители Августа тоже были там, прилетев из Канзаса на большую ночь. По правде говоря, было трудно удержать родителей Августа подальше от Напы. В конце жизни они обнаружили страсть к каберне и теперь были гордыми обладателями летнего белья и соломенных шляп, органично вписываясь в местный образ жизни. Мать Августа назвала свой новый стильный наряд «винными штанами».

Натали безмерно обожала эту женщину. Ведь она воспитала любовь всей жизнь Натали. Мужчину, который взялся за воспитание детей, как будто он родился, чтобы быть отцом девочки.

Что было очень хорошо, потому что их было трое.

Паркер старшая, семь лет.

Эль, младшая, два года.

Оба в настоящее время были дома с няней — в том самом доме, куда Август перенес Натали через порог. Они просто продолжали добавлять комнаты.

Кошка все еще наказывала их.

Саманте, их средней девочке, было пять с половиной, и сегодня вечером у нее был джазовый концерт. Ее старшая сестра Паркер занималась спортом. Август посвятил много времени обучению своих команд. Когда Саманта проявила интерес к танцам, он был очень непреклонен в том, чтобы уделять такое же внимание интересам своей средней дочери, чтобы она не чувствовала себя обиженной. Он мог бы перестать стесняться вести урок танцев, но на репетициях он задавал столько вопросов, что учитель в конце концов начал игнорировать его поднятую руку.

-Конечно, она немного расстроена, но они с инструктором съели немного печенья и сока, так что к ней вернулось мужество, — сказала Натали, кладя руку на руку Августа и привлекая его ближе. -Она в порядке. Это не идеально, но она все еще может танцевать без своего партнера.

— На втором переходе провал, Натали. -Август долго и пристально смотрел на нее. -Она не может провалиться.

Ее сердце подскочило к горлу.

-Ты знаешь, она собирается пройти через это. Это будет хороший урок. Жизнь иногда дает нам лимоны…

-Никто не дает моим девочкам лимоны, — сказал он, явно обиженный. — Моей жене тем более, — сказал он, наклоняясь, чтобы поцеловать ее. -Никто лучше не будет давать тебе лимоны.

-Никто не дает мне лимоны.

Ее рот, казалось, отвлекал его от насущной проблемы.

— Ты сегодня выглядишь сногсшибательно, ты знаешь это, верно? — сказал он, понизив голос, его взгляд скользнул по ее бордовому шелковому платью, его правая рука поднялась, чтобы сжать ее бедро. — Я собирался сказать тебе, когда мы приехали, но ты свалила на меня весь этот балаган с пропавшим напарником. Блин, посмотри на свои ноги. Я мог бы буквально съесть тебя заживо.

— Учитывая, что все наши семьи здесь, — прошептала она, показывая ему, чтобы он говорил потише, — с этим, возможно, придется подождать.

-Ты читаешь мои мысли. Свидание в пещере сегодня вечером?

— Мы могли бы с таким же успехом поставить там кровать.

-Умная и горячая. -Он прижался губами к центру ее лба, его руки обняли ее в медвежьем объятии. -Как мне повезло?

Она глубоко вдохнула его грейпфрутовый аромат, и на мгновение не осталось ничего и никого, кроме них двоих. Этот человек, за которого она вышла замуж под видом брака по расчету, но в которого она была влюблена все это время. Этот человек, который стал ее лучшим другом, деловым партнером, самым большим сторонником и одним из родителей. Они были лучшим, что когда-либо случалось друг с другом, и ни один из них не принимал это как должное.

Оглядываясь назад, восемь лет пролетели со скоростью звука, и все же каждый момент был настолько ярким, что она могла воспроизвести их в замедленном темпе. Это было почти как пережить эти заветные воспоминания дважды. В тот вечер, когда они открыли бутылку своего первого вина, и оно действительно было приличным на вкус? Август положил Натали на спину и побежал через виноградник, пока она все еще держала открытый контейнер. Они были покрыты вином к тому времени, когда рухнули и занялись любовью под луной, запах винограда и земли наполнил ее нос. Два года напряженной работы спустя их вино начало литься более чем прилично, и это было как раз вовремя, потому что она только что узнала, что беременна Самантой.

Забавно, она никогда не представляла себя матерью. Пока она не встретила кого-то, кто напомнил ей, что она бесстрашна. Кто-то, кто наделил ее вдвое большей силой, потому что они были командой. Во всем. Заставил Натали почувствовать себя такой важной частью семьи, что она начала мечтать о ее расширении. Реакция Августа на то, что она заговорила о детях?

Принцесса, я думал, ты никогда не спросишь.

Они не выходили из своей спальни целых сорок восемь часов.

Десять месяцев спустя Август потерял сознание от сочувствия в родильном зале и ударился головой о металлическую тележку, в результате чего ему наложили девятнадцать швов.

У него все еще был шрам, и он утверждал, что это делало его еще более привлекательным.

Натали не могла не согласиться. Кому не понравилось напоминание о том, что в сердце их мужа достаточно сочувствия и любви, чтобы он мог потерять из-за этого сознание?

Это был Август. Сочувствие, любовь. . . и безоговорочная поддержка. Когда она захотела использовать свой трастовый фонд для покупки акций VineWatch, он безоговорочно поддержал ее и с гордостью наблюдал рядом с ней, как эта инвестиция увеличилась в четыре раза за год. Ей удалось убедить Коринн и Джулиана сделать то же самое, их веру в то, что она исцелит глубокую рану, которая таилась с детства. С тех пор семья Вос определенно сблизилась. Семейные обеды были более беспорядочными, благодаря их девочкам. Джулиан и Хэлли также были родителями прекрасной пары пятилетних мальчиков-близнецов. Один из них был очень серьезным и имел глубокую одержимость акулами. Другой был диким до мозга костей, и однажды его нашли свисающим с люстры в столовой у Коринн.

Однажды в недалеком будущем эти кузены собирались покрасить остров Святой Елены в красный цвет.

На данный момент у них был танцевальный кризис.

— Думаешь, мне стоит пойти поговорить с ней? — спросил Август, поглаживая волосы Натали. — Или я сделаю еще хуже?

— Ты только делаешь все лучше, — машинально сказала она.

Он опустил голову в улыбке, которая была почти застенчивой.

-Ты занимаешься тем, что перематываешь прошлое назад и чувствуешь ко мне всю сентиментальность?

Она крепко сжала губы и кивнула.

-Может быть.

Постепенно его улыбка сменилась серьезным выражением лица.

-Если бы у меня было одно желание, это было бы замедлить мое время с тобой, Натали. Сто лет будет недостаточно.

Если они продолжат в том же духе, она либо упадет в обморок, либо заплачет на глазах у всей семьи. Глубоко вдохнув, она поправила воротник его классической рубашки.

— Иди поговори с Самантой. Ты ей нужен.

Он долго изучал ее лицо, словно запоминая каждую черту, прежде чем уйти. Натали не знала, что заставило ее последовать за ним. Может быть, она хотела обеспечить родительскую поддержку, если снова начнется водопад. Или, может быть, она просто хотела стать свидетелем момента между Августом и их средней дочерью. Но по какой-то причине она прокралась следом за ним к выходу на сцену и заглянула в щель двери.

Там была Саманта, вылитая Натали в ее возрасте, сидящая на коленях у Августа в своем изумрудно-зеленом платье с блестками и подходящем мини-цилиндре. Как и опасалась Натали, ее нижняя губа снова задрожала. Каким бы сильным ни было ее побуждение войти в комнату и утешить ребенка, Натали осталась на месте. Это был момент Августа.

-Знаешь что? - Муж Натали преувеличенно оглянулся через оба плеча. — У этого пацана всегда были сопли в носу. - Саманта хихикнула и фыркнула.

-Они скажут, что у него ветряная оспа, но мы знаем правду. Он не мог угнаться за тобой.

-Нет, — сказала их дочь, как всегда логично. -Он мог бы. Скорее всего, это просто ветряная оспа.

— Если ты так говоришь, — скептически сказал Август. -Вот что я знаю. Я буду сидеть в зале и думать о том, какая ты смелая. Все мы будем. Ты такая смелая, Саманта. Как и твоя мама. Помнишь ту историю, которую я тебе рассказывал, как она победила того злодея в костюме в Нью-Йорке?

Нью-Йорк?

-Ага.

— А тот, что она вышла замуж за большого дурака, чтобы следовать своим мечтам?

Саманта задохнулась.

— Ты не большой дурак.

-Я был. До сих пор бываю иногда. Хорошо, что вы, девочки, все равно любите меня.

-Помнишь, когда мы чистили винную пещеру, оттуда вылетела летучая мышь. Я закричал, но твоя мама даже не вздрогнула. Ты черпаешь от нее храбрость.

Их дочь долго молчала, ее крошечные мышцы горла начали напрягаться.

-Папа?

-Да?

-Должна ли я быть храброй в одиночку?

-Черт возьми, нет, не должна, — без колебаний сказал муж Натали.

И вот так Август стал танцевать в роли партнера Саманты на концерте, с миниатюрным зеленым, расшитым блестками цилиндром, приколотым к голове, и каждое движение было выполнено безупречно. Еще одно воспоминание, которое Натали будет прокручивать снова и снова до конца своей жизни.

Notes

[

←1

]

Woody — дурак, ничего не смыслящий человек

[

←2

]

Это премиальное живое шоу по рестлингу, ежегодно проводимое с 1985 года американским рестлинг-промоушном WWE. Шоу проводится в марте-апреле по системе pay-per-view, а также доступно для потоковой трансляции через WWE Network с 2014 года и Peacock с 2021 года

[

←3

]

      Синдром упущенной выгоды

[

←4

]

Чванство - это отрицательное моральное качество, выражающееся в высокомерном отношении к людям, их знаниям и опыту