Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления! Просим вас удалить этот фай ...

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления! Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.

Автор: Оливия Торн

Название: «Адриано»

Серия: «Короли Мафии». Книга вторая.

Перевод: Julia Ju

Редактура: Ольга Зайцева

Вычитка: Виктория Морозова, Ленчик Кулажко

Обложка: Ленчик Кулажко

Оформление: Ленчик Кулажко

18+

(в книге присутствует нецензурная лексика и сцены сексуального характера)

Глава 1

Бьянка

К черту мафию.

Я живу в Италии, во Флоренции, и они являются частью моей жизни, сколько я себя помню.

Скрытая угроза за каждым углом с самого детства.

Видите ли, мой отец — азартный игрок, и у него это плохо получается.

Это значит, что он берет в долг деньги, которые не может вернуть... и проигрывает их на глупых ставках.

Я хочу ненавидеть его за это — за всю ту боль, которую он причинил мне и моей матери.

Но он мой отец.

И он милый, когда не делает нас несчастными.

Для него это зависимость, такая же, как если бы он был алкоголиком или наркоманом. Болезнь.

Он пытался остановиться — действительно пытался. Годами ходит на собрания вроде «Анонимных алкоголиков».

Но время от времени у него случаются рецидивы.

Я знаю, что ему очень стыдно, когда он оступается...

Потому что в итоге всегда страдаю я и моя мама.

Поэтому я не ненавижу его.

Я часто ЗЛЮСЬ на него... но не ненавижу.

Угадайте, кого я ненавижу?

Тех мудаков, которые продолжают одалживать ему деньги на его дурацкие ставки...

А потом стучатся в дверь, когда он не может расплатиться.

Видите ли, мой отец работает в судебной системе Флоренции.

Он не судья и не юрист — просто работник низшего звена в этой структуре.

Официально, во всяком случае.

Но он также является «посредником» для Cosa Nostra[1] — тех, кто реально управляет Флоренцией за кулисами.

Мой отец — тот, кто имеет дело с судьями и прокурорами, которые на подхвате.

Именно он следит за тем, чтобы окружной прокурор знал, когда ему нужно бросить дело...

И он дает судьям понять, когда они должны давать несправедливые преимущества защите.

Мой отец не только доставляет деньги, но и ищет новых рекрутов.

Он знает все сплетни, и где похоронены все трупы.

Он знает, кто недавно развелся и нуждается в деньгах...

Он знает, у кого проблемы с наркотиками...

Он знает, у кого есть любовница с дорогими вкусами...

И он знает, у кого есть проблемы, которые мафия может решить. Все, что для этого нужно, — небольшая «услуга».

Он — тот человек, на которого опирается мафия в своей коррупции.

Я знаю, что из-за этого мой отец выглядит как монстр...

Но это не так.

Он ненавидит то, что делает для них.

И неоднократно пытался выбраться...

Но, как я уже сказала, он зависим.

Бандиты знают и пользуются этим.

Так работает вся система.

Да, половина судей и адвокатов на подхвате — жадные ублюдки.

Но другая половина — это люди, которые находятся в отчаянии. Совершившие ошибки. Которые идут по пути саморазрушения. Они сами роют себе ямы, из которых не могут выбраться.

Они в отчаянии.

Отчаявшиеся люди уязвимы.

А мафия всегда готова протянуть руку помощи... за «услугу».

Но как только ты пожимаешь руку дьяволу...

Он овладевает тобой.

Я знаю, потому что они владеют моим отцом.

Они используют и пряник, и кнут.

Пряник — это деньги, которые они одалживают ему на азартные игры. Они подпитывают его зависимость, как казино, предоставляющее клиенту бесконечную кредитную линию.

Кнут — это когда они угрожают ему... и даже хуже.

За эти годы ему дважды ломали ноги.

Трижды — правую руку.

Они ломали ему пальцы чаще, чем он мог вспомнить.

Они продолжали ломать ему кости...

Пока не сломали его самого.

Мафия взяла его под контроль несколько десятилетий назад.

Теперь это не только долги, которыми они держат его, но и угрозы в адрес меня и моей матери.

Поэтому папа всегда делает то, что они ему говорят...

И он почти отчаялся.

Он старается не играть в азартные игры, и у него это получается несколько месяцев подряд...

Но потом он чуть-чуть поддается демонам, живущим внутри него, и делает ставку...

Потом еще одну... и еще...

И его тут же крепко сжимает Cosa Nostra.

Он презирает себя за это.

Он сломленный и побежденный человек.

Вот почему я ненавижу мафию.

Всегда ненавидела. И всегда буду.

Вот почему это убивает меня...

Абсолютно уничтожает меня...

... то, что я влюбилась в мафиози.

Глава 2

Глава 2

Бьянка

Я учусь в Институте Марангони во Флоренции на дизайнера одежды.

Я люблю одежду. Люблю красоту и элегантность, да…

Но еще больше мне нравится идея, что одежда — искусство, ведь, одеваясь, мы говорим о том, кто мы есть, и как видим мир.

Я с детства мечтала работать в модном доме.

Gucci… Balenciaga… Versace… Dolce&Gabbana…

Но я хочу привнести в это немного «панк-рока».

Хочу, чтобы это было связано не столько со статусом, сколько с созданием чего-то удивительного, что каждый может носить и чувствовать себя красивым.

Если быть честной, мне бы хотелось когда-нибудь создать свой собственный бренд. Стать самостоятельным дизайнером.

Но до этого еще далеко.

Мне 22 года, и учиться мне предстоит еще долго.

Это дорого. Мало того, что я должна сама оплачивать учебу, платить за квартиру, еду и все остальное…

Но время от времени мне приходится помогать маме, когда папа делает глупости и попадает в затруднительное положение.

Один из таких случаев произошел буквально на днях…

И это изменило ход всей моей жизни.

Глава 3

Глава 3

Бьянка

Был пятничный день. Я закончила занятия на сегодня, и у меня целая дюжина дел, которые я должна была сделать за выходные.

Целая куча эскизов для моего курса по дизайну…

Фотосессия для моей соседки Эммы, которая учится на одной со мной программе моды…

Не говоря уже о моей работе официанткой. В воскресенье у меня была восьмичасовая смена.

Но я не видела своих родителей уже больше недели. Мне захотелось их проведать, и я поехала на автобусе в их квартиру на окраине города.

Флоренция — один из самых красивых городов мира. По крайней мере, старая часть города — та, что была построена в Средние века и в эпоху Возрождения.

Есть и современные районы, которые появились как грибы после Второй мировой войны.

Некоторые из них симпатичные…

А некоторые — уродливые и депрессивные.

У моих родителей квартира в уродливой и депрессивной части.

Они могли бы позволить себе гораздо более приятное жилье, если бы мой отец не проиграл столько денег в азартные игры за эти годы…

И если бы ему не пришлось возвращать столько денег мафии.

Как только я вышла из автобуса и увидела шикарную черную Audi, стоящую у их квартиры, то поняла, что что-то не так.

В этом районе города только мафия ездила на дорогих машинах…

А когда я увидела такую же машину, припаркованную у квартиры моих родителей, мой желудок опустился.

Я подумала о том, чтобы развернуться и просто вернуться в свою квартиру.

Но не могла. Я должна была убедиться, что с ними все в порядке.

Я ввела код, чтобы отпереть дверь в холл, и поднялась по лестнице на четвертый этаж.

У меня был ключ от квартиры родителей…

Но мне не хотелось застать кого-то врасплох — как гангстер с пистолетом, поэтому я постучала.

Наступила минутная пауза. Потом голос мамы.

— Я не могу подойти к двери.

— Мама, это я.

Опять долгая пауза…

И вот дверь открылась, громко скрипнув петлями.

Но открыла не мама.

Это был Серджио Паскуарелли, один из придурков, работавших на Агрелла — семью, управляющую Флоренцией.

Серджио около 40 лет, он обладатель мясистого лица и коренастого телосложения. Он всегда ходит в дешевом коричневом костюме и постоянно потеет. Сегодняшний день ничем не отличается.

Из всех гангстеров, с которыми я встречалась за эти годы, я больше всего ненавидела Серджио. Он постоянно косится на меня и отпускает неуместные шутки.

Не говоря уже о том, что ему нравится вести себя дружелюбно, а потом в одно мгновение превращаться в яростного психопата и угрожать перебить свинцовой трубой коленные чашечки моего отца.

Серджио был тем, кто досаждал моему отцу на протяжении последних шести лет.

Либо Агрелла нравится постоянство, и поэтому они всегда посылают его преследовать мою семью…

Или же он был слишком большим идиотом, чтобы получить повышение с дерьмовой работы.

— Эй, посмотрите, кто это, — произносит он со своей порочной улыбкой. — Милая маленькая Бьянка. Проходи, куколка.

Я проскакиваю мимо него в грязную квартиру моих родителей.

— Мама?

Мама стоит в гостиной с обеспокоенным выражением лица.

Конечно, у нее почти всегда было озабоченное выражение лица. Из-за того, что ей приходилось иметь дело с азартными играми и мафиозными делишками моего отца, она преждевременно поседела.

Но сегодня она выглядит особенно напряженной.

Возможно, это связано с тем, что в ее гостиной стояли Серджио и два других головореза в дешевых костюмах. Оба они были высокими, молодыми и крайне некрасивыми.

— Бьянка, что ты здесь делаешь? — испуганно спрашивает мама.

— Я просто зашла навестить вас с папой.

— Хорошо! — говорит Серджио, закрывая дверь. Она громко скрипнула, когда закрывалась. — Может быть, ты скажешь нам, где он.

— Наверное, на работе, — огрызаюсь я.

— Нет, — отвечает Серджио, доставая из кармана зубочистку и начиная ее грызть. — Факт в том, что сегодня его там не было. Черт, его даже не было дома со вчерашнего вечера.

Я с тревогой смотрю на маму.

Она неохотно кивает.

Это очень плохо.

Всякий раз, когда папа срывается в азартные игры, он пропадает на несколько дней…

Особенно когда проигрывает деньги.

Я поворачиваюсь к Серджио.

— Сколько он должен?

— Девять тысяч.

Черт.

Я закрываю глаза… беру себя в руки… и снова открываю их.

— Мы достанем вам деньги. Нам просто нужно немного времени.

— Мы оба прошли через это достаточно раз, принцесса, чтобы понимать, что в ближайшее время ты не достанешь мне денег. Позвони своему отцу.

— Прошел всего один день…

— Нет, его не было один день. Он потерял деньги две недели назад.

Вот черт.

И тут я разозлилась.

Вот ублюдок!

Я была здесь только в прошлые выходные, а мой отец врал мне в ЛИЦО! Он сказал, что не играл уже больше десяти месяцев!

— Он не отвечает на звонки твоей мамы, так почему бы тебе не позвонить ему, — говорит Серджио с неприятной улыбкой.

— Слушай… если ты сможешь подождать до воскресенья, я смогу наскрести пару сотен…

— Этого недостаточно. Позвони ему.

— Но…

— ПОЗВОНИ ЕМУ.

Серджио на грани срыва. Я вижу это по его маленьким глазкам-бусинкам.

Поэтому достаю телефон и нажимаю на «папа» в списке контактов.

Телефон тут же переключается на голосовую почту.

У него, сукина сына, выключен телефон.

«Это Фабрицио Леттьери… оставьте сообщение».

— Папа, позвони мне, когда получишь это. НЕМЕДЛЕННО, — рычу я и вешаю трубку.

— Это плохо, — говорит Серджио с мерзкой улыбкой. — Это очень, очень плохо.

Я смотрю на маму. У нее болезненное выражение лица.

— У тебя есть деньги? — спрашиваю ее.

Она качает головой.

— Нет.

Черт возьми.

Я смотрю на Серджио.

— Мы можем выйти в коридор и обсудить это?

— Что, чтобы любой сосед мог нас услышать? Я так не думаю.

— Я не хочу, чтобы в это была втянута моя мама.

— Бьянка… — начинает мама.

— Мама, не волнуйся. Ты уже достаточно долго терпишь папино дерьмо, и мне это надоело.

— Так ты хочешь поговорить наедине? — спрашивает Серджио с мерзкой усмешкой на лице.

— Да, — рычу я.

Он хихикает, потом смотрит на своих головорезов.

— Парни, почему бы вам не проводить синьору Леттьери на несколько минут в ее спальню? Мне нужно уладить кое-какие дела с ее дочерью.

— Бьянка, не надо, — всхлипывает мама.

— Просто иди в спальню, мама. Все будет хорошо.

Она испуганно смотрит на Серджио, потом шаркает в сторону своей спальни. За ней следует двое головорезов.

Как только она уходит, я поворачиваюсь к мафиози.

— Что за дерьмо ты собираешься устроить моему отцу на этот раз?

Серджио усмехается.

— Понятия не имею, о чем ты, куколка.

— Ты никогда не одалживаешь ему денег, если тебе что-то от него не нужно. Что это — одного из твоих парней взяли за убийство?

— Я понятия не имею, о чем ты говоришь, сладкая. Твой папаша должен нам денег, просто и ясно.

— Точно, — говорю я с сарказмом. — Раз уж его здесь нет, и он не берет трубку, что именно ты хочешь?

— Неплохо было бы сделать минет. — Серджио смеется, когда говорит это, как будто считает себя умным.

— Ну, этого никогда не будет.

— Никогда не говори никогда, девочка. — Внезапно на его лице появляется хитрое выражение. — Ты действительно хочешь помочь своему отцу?

— Нет, я хочу, чтобы вы, придурки, снова переломали ему ноги. Конечно, я хочу ему помочь.

Серджио ухмыляется.

— У тебя острый язычок, это точно. Как ты смотришь на то, чтобы сделать кое-что для моих боссов?

Я сердито вздыхаю. Серджио пытается завербовать меня в качестве секс-работницы для Агрелла с того самого дня, как впервые увидел… когда мне было еще шестнадцать.

Кусок дерьма.

— Я не собираюсь работать на них, так что перестань спрашивать, — огрызаюсь я.

— Это одноразовая сделка. Сегодня вечером в восемь. Ты будешь развлекать нескольких иногородних гостей, возможно, всего несколько часов. У них деловая встреча с моим боссом — мы просто выпьем перед этим.

— Я не собираюсь ни с кем трахаться, — холодно говорю я.

— Тебе и не придется. Ты просто должна красиво выглядеть, завязать разговор… и заставить их думать, что ты с ними трахнешься.

— И зачем мне это делать? — спрашиваю я с отвращением.

— Ты сделаешь это, и я дам твоему отцу еще месяц, чтобы расплатиться. Черт, я даже спишу проценты, и он останется должен только шесть тысяч.

Папа взял в долг всего шесть тысяч евро, но за две недели ему накрутили пятьдесят процентов сверху.

Вот вам и мафиозное финансирование.

— В чем подвох? — спрашиваю я.

— Никакого подвоха.

Я хмурюсь.

— Ты предлагаешь уменьшить долг моего отца на три тысячи и дать ему еще месяц на оплату. Должен же быть какой-то подвох.

— Агрелла не хотят использовать для этого наших девушек. Это должны быть модели, или кто-то не из нашей семьи, и они должны быть горячими. На высшем уровне.

— Почему я?

Он пожимает плечами.

— Ты горячая штучка, все организуется в последнюю минуту, и у них проблемы с поиском подходящих девушек. Ты хочешь эту работу или нет?

Я колеблюсь.

Когда дьявол предлагает тебе сделку, ты всегда должен отказываться.

… если у тебя есть выбор.

— А что будет, если я скажу «нет»?

Серджио одаривает меня невероятно неприятной улыбкой.

— Скажем так: возможно, мне придется взять у твоей матери задаток. Может, и мои ребята на нее позарятся.

Кусок дерьма, отброс, ублюдок…

— Хорошо, — шиплю я. — Куда мне нужно прийти?

Серджио достает из пиджака визитную карточку и протягивает мне.

Она серебряная с черными тиснеными словами:

Agenzia di Modelle Fiorentina

В общем, модельное агентство Флоренции.

Там был указан адрес и телефон.

— Иди туда, — говорит Серджио, — и они все устроят.

— Это на другом конце города. Сейчас уже четыре часа дня, а ты сказал, что мероприятие в восемь…

— Хорошо, я тебя подброшу. Мы можем поехать прямо сейчас… и оставить твою маму в покое, — говорит он с вызывающей улыбкой.

Я уставилась на него…

Но у меня нет выбора.

Нет, если я хочу выиграть время для отца…

И убедиться, что мою мать не тронут эти придурки.

— Ладно, — говорю я. — Пошли.

Глава 4

Глава 4

Бьянка

Я соглашаюсь поехать на Audi Серджио, чтобы вовремя добраться до модельного агентства.

Его головорезы садятся на переднее сиденье, я — на заднее, к гнусному мафиози.

Он постоянно комментирует мою грудь и готов поспорить, что я хороша в постели.

От этого у меня мурашки по коже, но я терплю и ничего не говорю.

Несмотря ни на что, я должна выиграть для отца время.

Я постоянно проверяю телефон, но от него нет никаких вестей.

Через 20 минут мы, наконец, подъезжаем к зданию на окраине старой Флоренции.

Внешне оно выглядит старинным, но внутри все оформлено в современном стиле, включая лифт.

Серджио оставляет своих головорезов в машине и ведет меня на четвертый этаж. Там находится много офисов, но в одном из них стеклянные двери, через которые можно видеть холл внутри.

Все в холле белое. Мебель, ковер, стулья — белые с оттенками кремового.

За стойкой администратора сидит привлекательная женщина средних лет. Ее темно-синий пиджак является единственным цветным пятном в помещении.

За ней находится стена с надписью «Agenzia di Modelle Fiorentina», выполненная двенадцати дюймовыми серебряными буквами. Справа белая дверь.

Серджио ведет меня внутрь и говорит секретарше:

— Скажи им, что у меня есть девочка на восемь часов.

— Я не девочка, а женщина, — огрызаюсь я.

— Нет, это не так, — говорит Серджио с одной из своих развратных улыбок.

Я только закатываю глаза от отвращения.

Секретарша делает звонок (естественно, по своему белому телефону).

Через тридцать секунд дверь открывает элегантная женщина в модном деловом костюме.

— Это она? — спрашивает и смотрит на меня, как мясник на кусок мяса.

— Да, — отвечает Серджио. — Мы кое о чем договорились, так что не волнуйся насчет оплаты. И проследи, чтобы босс знал, что это я нашел ее для него.

— Конечно, — отрывисто отвечает женщина, затем указывает на меня. — Пойдем со мной.

Когда я прохожу мимо него, Серджио бросает на меня последний взгляд.

— Хорошо проведи время сегодня вечером. И передай своему отцу, чтобы он позвонил мне.

Я не отвечаю ему, а следую за женщиной в дверь.

За вестибюлем находится лабиринт коридоров. Женщина останавливается у одной из дверей, стучит и просовывает голову внутрь.

— У меня на сегодня третья девушка. Один из ваших парней только что привел ее. Она стоит прямо за мной.

То, как она говорит «стоит прямо за мной», кажется мне немного подозрительным…

Что-то вроде: «Не говори ничего, что не хочешь, чтобы она услышала».

Мужской голос отвечает. Он хриплый, гнусавый и приглушенный дверью. Я не могу его разглядеть, но представляю себе четырехсоткилограммового мужчину с тройным подбородком.

— Хорошо, хорошо. Подготовь ее.

Когда женщина закрывает дверь, я мельком вижу мужчину внутри офиса. Он сидит в кресле для посетителей за письменным столом. Над ним на стене висит стилизованный плакат в стиле арт-деко.

Говорил не он. Поскольку он находится прямо перед дверью, его голос должен был быть отчетливым.

Мало того, хриплый флегматичный голос совсем ему не соответствует.

Он выглядит молодо, ему лет двадцать пять, худощав и в хорошей форме.

На нем дорогой костюм, сшитый на заказ. Ансамбль дополняют великолепный шелковый галстук и нагрудный платок.

Он чисто выбрит, с короткой стрижкой. И, безусловно, красив.

Но выражение его лица холодное и надменное.

Я не думаю, что он увидел меня, когда дверь закрылась, и рада, что так получилось…

Потому что у него самые жестокие глаза, которые я когда-либо видела.

Не знаю, как бы я отреагировала, если бы они смотрели прямо на меня.

Глава 5

Глава 5

Бьянка

Элегантная женщина явно не из тех, кто любит светские беседы. Она ничего не говорит, пока ведет меня по лабиринту коридоров.

Наконец мы входим в небольшую студию с высокими потолками. Здесь установлены фотофоны и профессиональный свет для фотосессий.

Сбоку стоят десятки металлических стеллажей, заполненных сотнями нарядов.

Вдоль стены располагаются три гримерные станции: туалетные зеркала и холщовые кресла перед ними.

В студии находится только один человек — парень в розовой рубашке и облегающих черных джинсах. Его волосы идеально уложены, и я уверена, что он пользуется подводкой для глаз. Он сидит на одном из холщовых стульев и со скучающим выражением лица листает свой телефон.

— Лука, — кричит модная женщина. — Подготовь ее к вечеру.

Парень поднимает глаза, и его лицо светлеет.

— Ооо, — говорит он женским голосом, — неплохо. Как ты себя чувствуешь — распутной или из высшего общества?

— Эскорт высшего класса, — говорит женщина, направляясь к выходу.

— Подождите! — кричу я.

Женщина оборачивается ко мне с яростным выражением лица.

— Что?

На лице гея — я на девяносто девять процентов уверена, что он гей, — появляется забавное выражение. У КОГО-ТО будут неприятности!

— Я не буду ни с кем заниматься сексом, — огрызаюсь я. — Я уже сказала об этом Серджио.

— Тогда не занимайся — но ты все равно должна выглядеть соответствующе. — Она смотрит на Луку. — Она должна быть готова к семи.

И с этими словами она поворачивается и выходит.

— Черт, девочка, тебе нужно быть осторожнее с теми, кого ты выводишь из себя, — усмехается Лука. Затем он понижает голос до шепота. — Эта сучка откусит тебе голову.

— Ну, она все еще на моих плечах, — бормочу я. — Что будем делать?

— Начнем с одежды, — говорит он, подводя меня к вешалкам с одеждой. — Какой у тебя размер платья?

— Сорок четвертый, — отвечаю я (в Америке соответствует восьмому размеру).

Лука поднимает одну бровь, оглядывая меня с ног до головы.

— … правда?..

Я прищуриваюсь на него.

— Как скажешь, — говорит он, поворачиваясь к стеллажам. — Посмотрим. Одежда не обманывает.

Он вытаскивает черное кожаное платье на бретельках, которое едва прикрывает мои бедра.

— Как это?

— Похоже на то, что носит доминатрикс.

— Я знаю, круто, да? Это сексуально. Мы оденем тебе сапоги до бедер, какие-нибудь…

— НЕТ.

Он вздыхает, когда вешает его обратно на вешалку.

— Ладно. Как насчет этого?

Это шелк с цветочным рисунком.

— Я не бабушка, — возмущенно говорю я.

Лука фыркает от удовольствия, возвращая платье обратно на вешалку.

— Это был тест. Ты его прошла.

Он идет дальше по ряду, вытаскивая целый ряд платьев, ни одно из которых мне не нравится.

— Ты должна что-то выбрать, девочка, — напутствует он меня, а затем произносит с игривой угрозой в голосе, — Не заставляй меня звонить маме.

Я предполагаю, что он имеет в виду стервозную женщину, которая привела меня сюда.

Поэтому вытаскиваю что-то сама.

— А это как?

— Мартина сказала «эскорт высокого класса», а не «Мет Гала», — хмыкает он.

— … это? — спрашиваю я, выбирая еще одно.

— Слишком много «я иду знакомиться с родителями» и недостаточно «я трахаюсь на первом свидании».

— А как насчет этого?

— О, Боже, нет.

— … это?

— Это уже прошлый сезон.

— Да, но…

— Нет. Дальше.

Я выбираю несколько платьев, и на все он накладывает вето.

Я вздыхаю.

— Похоже, мы зашли в тупик, — театрально произносит он.

Я смотрю мимо стеллажей с одеждой на стену за ними и замечаю полки, заставленные головами манекенов в париках.

Один особенно привлекает мое внимание: короткий боб с асимметричной стрижкой…

… и он синего металлического цвета.

Такой панк-рок.

Я подхожу к нему и сразу же прихожу в восторг.

— О, нет, — в панике говорит Лука. — Ни за что.

— Но это же здорово!

— Да, но Мартина сделает из меня кастрата, если я позволю тебе это надеть.

— Почему?

— Потому что парни, которые будут на этом мероприятии, не любят такие вещи.

Я смотрю на него.

— Какие парни?

Он закатывает глаза и пренебрежительно машет рукой.

— Ты знаешь.

— Нет, не знаю.

Он выглядит раздраженным.

— Ты собираешься заставить меня сказать это?

— Да.

Лука тяжело вздыхает, как будто он самый измученный человек, когда-либо ходивший по земле.

— Мафиози — какие-то придурки из захолустья в Тоскане. Наверное, кучка толстых стариков с усами. «Вито Сальваторе» — вот такое дерьмо.

— И ты думаешь, они не захотят со мной переспать, если я надену этот парик?

— Я знаю, что они не захотят с тобой переспать, если ты наденешь этот парик.

— Тогда я точно его надену, — говорю я решительным голосом.

— Боже мой, — шепчет он, прикладывая руку ко лбу, как будто у него мигрень.

— Я надену платье доминатрикс, если ты позволишь мне взять парик, — предлагаю я.

Он удивленно поднимает глаза.

— … а чулки? — с надеждой спрашивает он.

— … и чулки, ― соглашаюсь я.

Он визжит, как двенадцатилетняя девочка, которой только что достались билеты на концерт Тейлор Свифт.

— О, Боже, О, Боже, О, БОЖЕ! Девочка, я собираюсь сделать так, чтобы ты выглядела потрясающе.

— Только не слишком потрясающе, — предупреждаю я, снимая с головы манекена голубой парик.

Глава 6

Глава 6

Адриано

К черту Агрелла.

Все началось с того, что несколько месяцев назад умер мой отец, и мой старший брат Дарио стал Доном семьи Розолини.

Шпион из другой семьи Cosa Nostra рыскал по нашей территории, и Дарио объявил его в розыск.

Со шпионом разобрался наш семейный боевик Ларс, но у него не хватило духу убить единственного свидетеля — официантку по имени Алессандра.

Дарио похитил ее, чтобы выяснить, почему шпион оказался в ее кафе в тот вечер…

… но потом мой брат влюбился.

Теперь Дарио и Алессандра были женаты.

Я был счастлив. Лучшей невестки я и желать не мог.

Но перед свадьбой на Алессандру и моих братьев Массимо и Валентино, когда они были во Флоренции, было совершено покушение. Это было месяц назад.

На самом деле покушение совершили какие-то pezzi di merda[2], работавшие на некоего Турка…

Но это не могло произойти без разрешения Агрелла.

Они были из семьи Cosa Nostra, которая заправляла в подворотнях Флоренции, а моя семья контролировала судей, полицейских и политиков в мэрии.

Это был непростой союз, но он работал двадцать лет.

А теперь Агрелла спустили все в унитаз.

Они выбрали свою сторону — вместе с Турком, думая, что смогут захватить всю Флоренцию после того, как нашу семью перебьют.

Подумайте еще раз, придурки.

Мы уже убили Турка.

Агрелла были следующими, насколько я знал.

Но теперь, когда они сами себя подставили под удар, Агрелла ныли, как маленькие сучки.

Мы не знали о нападении! Мы не давали своего разрешения — пожалуйста, пожалуйста, не могли бы мы просто поговорить об этом?

Я бы с удовольствием засунул им всем в рот по пистолету и заставил бы их говорить об этом…

Но Дарио не хотел войны.

После смерти моего отца наша семья ослабла.

Мы поделили территорию с дядей Фаусто, который был Consigliere[3] и правой рукой нашего отца на протяжении двадцати пяти лет…

И мы только что пережили попытку уничтожить всю нашу организацию.

Я? Я был за то, чтобы пойти и уничтожить Агрелла.

Но Дарио был Доном.

Поэтому его слово было законом для меня.

У меня, как у недавно назначенного capo[4] семьи Розолини во Флоренции, была миссия — поговорить с Агрелла.

Постараться сохранить мир…

И не начинать войну во Флоренции без крайней необходимости.

Даже несмотря на то, что они нарушили двадцатилетнее перемирие и дали свое благословение психопату, пытавшемуся убить моих братьев и невестку.

Так что, да.

К черту Агрелла.

Глава 7

Глава 7

Адриано

Разговор с Агрелла — вот почему я оказался на заднем сиденье Мерседеса в пятницу вечером, направляясь на какую-то гребаную встречу, где, как я знал, они будут врать мне в лицо.

И, возможно, попытаются залезть ко мне в карман.

Ларс и Массимо находятся со мной в машине. Массимо едет впереди, Ларс — сзади. За рулем сидит солдат по имени Винченцо.

На самом деле, на встречу с нами едут еще два Мерседеса — оба заполнены парнями, которые работают на нашу семью в Тоскане.

Они едут в основном для демонстрации силы. На случай, если у Агрелла появятся какие-нибудь идеи.

Попробуйте, ублюдки.

— Ты в порядке? — спрашивает Массимо. Он смотрит на меня в зеркало своего откинутого солнцезащитного козырька.

Массимо огромен — он настолько большой, что при его росте ему тесновато даже на откинутом до упора сиденье.

— Да, конечно, — отвечаю я.

— Ты справишься, брат.

— Я знаю, что справлюсь, — огрызаюсь я.

Массимо придерживает язык и опускает солнцезащитный козырек.

Я понимаю, что он просто пытается помочь, но на самом деле…

Я не чувствую, что у меня все получится.

Я чертовски нервничаю…

И я ненавижу это.

Я являюсь официальным главой Розолини во Флоренции, и это первый раз, когда я выступаю в роли capo во время встречи с другой семьей.

От этого вечера зависит очень многое.

Если я все сделаю правильно, все вернется к тому, что было при жизни моего отца — мир и прибыль для всех.

Если я облажаюсь…

Война.

Лично я надеюсь на войну.

Это должно снять напряжение…

Но не снимает.

Потому что я знаю, что если подведу Дарио и остальных членов семьи, то все это будет на моей совести.

— Какой план? — спрашивает Ларс.

Ларс — швед, который сидел в тюрьме вместе с Дарио, и пару раз спасал ему жизнь. Когда он вышел из тюрьмы раньше Дарио, мой брат посоветовал семье взять его на работу. Это одно из лучших решений в жизни Дарио.

У Ларса какое-то сумасшедшее прошлое, он участвовал в специальных операциях армии в Швеции. Он лучше всех владеет пистолетом и еще более смертоносной снайперской винтовкой.

Когда Дарио отправил его со мной восстанавливать контроль во Флоренции, я вздохнул с облегчением. Если бы все пошло наперекосяк, Ларс был именно тем человеком, которого хотелось бы видеть у себя за спиной.

— План таков: войти, выслушать их речи и оставить все как есть.

— Это план Дарио, — говорит Ларс. — А каков твой план?

Я смотрю на Ларса.

— Ты хочешь сказать, что я не буду выполнять приказы своего Дона?

Ларс ухмыляется.

— Я говорю, что знаю тебя. Так какой план?

— Заходим… слушаем, что они говорят… и, если они скинут трусы и нагнутся, пусть все остается как есть. Но если они мудаки, то мы говорим им, чтобы они шли в жопу.

Ларс посмеивается.

— Это больше похоже на план Адриано.

Массимо не согласен.

— Брат…

— Даже не начинай, Масс. Ты должен быть тем, кто больше всех хочет заставить их заплатить. Ведь это из-за них тебя подстрелили.

Это правда; Массимо получил пулю, пытаясь защитить Алессандру во время перестрелки.

— Именно так, — говорит он. — Я тот, в кого стреляли, и по-прежнему считаю, что лучше сделать все возможное, чтобы сохранить мир.

Я хочу сказать: «К черту мир».

Но я был capo, а не Дон.

Поэтому только и говорю:

— Да, да…

Мерседес тормозит.

— Мы на месте, босс, говорит Винченцо.

Глава 8

Глава 8

Адриано

Наши машины подъезжают к зданию в старом районе Флоренции.

Когда-то это был, вероятно, какой-то дворец. Сейчас здание переоборудовано под пятизвездочный отель.

Перед зданием круговой проезд. Несколько парковщиков и носильщиков ждут, но, похоже, нервничают из-за шестерых громил в темных костюмах, стоявших рядом с ними.

— Вот и все, — говорю я Ларсу и Массимо. — Начинаем. Винченцо, оставайся у машины.

— Будет сделано, босс.

Ларс, Массимо и я выходим из машины — вместе с шестью парнями из двух других Мерседесов. Девять человек подходит к приспешникам Агрелла.

— Синьор Розолини, — говорит один из них и выдвигается ко мне, чтобы обыскать.

— Я сэкономлю вам время. У меня Глок в задней части штанов, и все мои друзья вооружены. Но если ты посмеешь хоть пальцем ко мне прикоснуться, то получишь назад кровавый обрубок.

На лице парня появляется озабоченное выражение. Он лишь рядовой солдат, а я — capo; он знает, что со мной лучше не связываться.

Но все равно пытается.

— У меня приказ, — говорит он.

— Да? Ну, вот тебе новый приказ — иди на хер.

Я начинаю обходить его.

А он кладет руку мне на плечо.

Я отбрасываю ее и встаю перед ним.

— Какого хрена ты только что сделал?

Ларс, Массимо и все мои люди напрягаются.

У головорезов Агрелла такой вид, будто они вот-вот намочат штаны от страха.

Вдруг входная дверь отеля распахивается, и оттуда выскакивает кто-то новый — Кармин Агрелла.

Сорокапятилетний, грузный и седой, он является одним из capo Агрелла — и братом Доминика Агрелла, Дона семьи.

Я встречался с Кармином несколько раз за эти годы. Он был ухмыляющимся, хлопающим по спине идиотом в костюме за пять тысяч долларов.

Я совершенно не доверяю ему.

— Адриано! — восклицает он с широкой улыбкой и вскидывает руки вверх, как будто мы являемся старыми друзьями. — Рад тебя видеть!

Я хочу сказать:

— Да? Почти так же сильно, как когда ты позволил этим придуркам убить мою семью?

Но я придерживаю язык.

— Кармин, — говорю я.

— Приветствую вас всех! — говорит он моей команде.

— Спасибо, — саркастически отвечаю я. — Теперь, если ты проводишь нас, мы можем зайти внутрь и сделать дело.

Кармин морщится, словно ему очень, очень жаль из-за того, что он собирается сказать дальше.

— Ах, мы вынуждены настоять — никакого оружия на встрече.

— Да к черту, — огрызаюсь я. — Мы ничего не отдадим — ни тебе, ни твоим ребятам, ни кому бы то ни было.

Кармин морщится еще больше.

— Прошу прощения — правда, но я вынужден настоять.

— Да? Ты «вынужден настоять»? Ну, после того, что случилось с ним…

Я указал на Массимо.

— … моим братом Валентино и моей сестрой Алессандрой в прошлом месяце, на ВАШЕЙ территории, я должен настаивать на том, чтобы вы пошли в жопу. Мы здесь из вежливости к ВАМ, а не наоборот. Так что, если вы хотите, чтобы мы сдали оружие — приятной ночи, мы уже уходим. Возвращаемся, — заявляю своим ребятам, поворачиваясь к машине.

— Синьор, — Кармин звучит умоляюще.

— Передайте от меня привет Дону Агрелла, — говорю я, когда один из моих солдат открывает заднюю дверь Мерседеса. — Передайте ему привет от моего брата.

— Знаешь что? — примирительно произносит Кармин. — Все в порядке. Заходи. Оставьте ваше оружие. Вы — наши гости. Вот что важно.

Ага — вот оно.

Я ожидал, что он отступит, и он отступил.

Но, прежде чем я успеваю что-то сказать, Кармин добавляет:

— Хотя, если мы пойдем на эту уступку… это должны быть только ты и твой брат. Твои люди должны остаться снаружи.

Я обдумываю это за долю секунды.

Мои солдаты все равно не будут участвовать в совещании такого высокого уровня, так что…

— Ларс тоже, — говорю я, указывая на него.

Кармин улыбается, как будто мы все являемся одной большой счастливой семьей. — Конечно.

— Ну ладно. — Я отхожу от Мерседеса. — Все, кроме Ларса и Массимо, остаются здесь рядом с машинами.

Сияющий Кармин машет рукой в сторону отеля.

— Сюда!

Я следую за ним, Массимо — справа, а Ларс — слева.

— Отлично сыграно, — говорит Ларс шепотом, чтобы только я мог его услышать.

— Высокий риск — высокая награда, верно? — бормочу я в ответ, когда мы входим в вестибюль отеля.

Глава 9

Глава 9

Бьянка

Я нервно проверяю свой телефон в двухсотый раз.

Уже почти восемь часов, а от отца по-прежнему нет никаких вестей.

Я вздыхаю, отправляя очередное сообщение: ПОЗВОНИ МНЕ.

Вдруг раздается мужской голос.

— Здесь этого делать нельзя.

Обернувшись, я вижу одного из людей Агрелла. Он является таким же бандитом, как и все остальные, но на нем более дорогой костюм.

— Ладно, хорошо, я уберу его.

— Выключи и убери, — рычит он.

— ЛАДНО.

Я выключаю телефон и начинаю искать, куда бы его спрятать.

Мы находимся в роскошном номере на третьем этаже отеля. Снаружи здание выглядит как старинный дворец, принадлежавший Медичи или другой семье эпохи Возрождения.

Внутри же все современно и роскошно до неприличия.

В том числе и куча кокаина на зеркальном журнальном столике посреди комнаты.

Другая девушка уже нюхала кокаин со свернутой купюры в сто евро.

Полагаю, это одно из преимуществ работы — если вы любите подобные вещи.

Я не люблю.

Я просто хочу войти, выйти и выиграть время для отца.

Решаю спрятать телефон в главной спальне этого сьюта.

Когда я прохожу мимо девушки, втягивающей в нос кокаин, она бросает на меня косой взгляд.

Сука, думаю я, проходя мимо нее.

Хотя я могу понять, почему она не очень дружелюбна.

В гламурном черном платье она выглядит как супермодель.

В синем парике и кожаном костюме я выгляжу так, словно пришла из футуристического БДСМ-клуба.

Надо признать, что кожаный наряд очень сексуальный… а чулки до бедер — чертовски горячие.

Может быть, поэтому супермодель и злится — ведь мафиози явно обращают больше внимания на меня, чем на нее.

Хотя парик работает как надо. Несколько мафиози уставились на мою грудь, потом на лицо.

Но как только они видят мои волосы, их глаза тухнут.

Полная потеря интереса.

Очко в пользу синих волос.

Я захожу в спальню и кладу телефон на тумбочку.

Вдруг дверь ванной комнаты открывается, из нее выходит третья женщина и улыбается мне.

Она просто сногсшибательна. Похожа на русскую или украинку, и у нее самые красивые светло-медовые волосы, которые я когда-либо видела.

К тому же она намного дружелюбнее, чем та шлюха, которая делает дорожки в другой комнате.

— Тебе нужна ванная? — спрашивает она на ломаном итальянском с сильным славянским акцентом.

— Нет, все в порядке, — отвечаю я.

Она улыбается и нервно смотрит в сторону гостиной.

— Ты в порядке? — спрашиваю я.

— Я впервые занимаюсь подобным делом, — признается она.

— Я тоже.

Она протягивает руку.

— Оксана.

Я колеблюсь, но потом пожимаю ей руку.

— Бьянка.

— Приятно познакомиться! — весело говорит она.

Я не могу продемонстрировать столько же энтузиазма, учитывая, что я действительно не хочу тут находиться, но все равно улыбаюсь.

— Взаимно.

Вдруг в комнату заглядывает еще один мафиози и рявкает.

— Они идут — убирайтесь отсюда!

Как только он исчезает, я бормочу.

— Козел…

— Да, правда? — с улыбкой произносит Оксана, но послушно шагает на своих четырехдюймовых шпильках.

Я, тихо матерясь, плетусь за ней.

Как только мы оказываемся в гостиной, открывается входная дверь. Входит разговорчивый мужчина лет сорока в дорогом костюме.

— И мы очень сожалеем о том, что в прошлом месяце у нас произошла такая неприятность. Вы должны мне поверить — мы ни о чем таком не знали.

За ним сразу же заходят трое гораздо более молодых парней — все одеты в стильные дизайнерские костюмы, все красивы.

Один из них — блондин с пронзительными голубыми глазами и короткой бородкой. Он похож на скандинава.

Второй человек гигантских размеров — огромный парень, ростом не менее шести с половиной футов, с широкими плечами и массивным телосложением. Он определенно итальянец, с темно-каштановыми волосами и аккуратно подстриженной бородой.

Но мое внимание привлекает третий мужчина.

Он ростом около ста девяносто сантиметров, с пронзительными глазами и трехдневной щетиной.

Волосы у него черные, кожа оливковая.

Он хмур, что очень контрастирует с безмятежным выражением лиц двух других парней.

А еще в его присутствии кажется, будто он — свернувшийся клубок энергии, который может взорваться в любую секунду. Совершенно непредсказуемый.

Но больше всего меня поражает его костюм. Он самый яркий — темно-серый деловой костюм из ткани особой выделки от Prada с полуночно-синей шелковой рубашкой, расстегнутой у воротника.

На ком-то другом это могло бы выглядеть вульгарно, но он справляется с этой задачей.

Безупречный пошив и туфли за тысячу долларов, безусловно, помогают.

Он определенно выделяется на фоне остальных мужчин в черных и темно-синих костюмах.

Не совсем панк-рок, но… смело. Нестандартно.

Его взгляд мечется по комнате, словно вбирая в себя все вокруг.

И тут он останавливается на мне.

Наши глаза встречаются, и раздается почти слышимый электрический разряд.

Я перестаю дышать.

Секунда, которая, как мне кажется, длится в десять раз дольше.

А потом все идет прахом.

Он сердито поворачивается к болтливому парню постарше и рычит.

— Ты привел шлюх на нашу встречу?!

Очевидно, что он имеет в виду меня.

Я являюсь единственной женщиной в комнате, на которую он смотрел дольше, чем долю секунды.

Я сразу же вздрагиваю. Все мое тело напрягается.

МУДАК…

— Что?! — говорит болтливый мужчина, как будто не может поверить, что такое вообще можно предположить. — Нет, нет, нет, нет, нет, нет — просто несколько прекрасных дам, спутниц для джентльменов.

— А это — что это за хрень? — рычит мудак, указывая на зеркальный столик с кучей кокса.

Девушка, которая нюхает кокаин, вдруг чувствует себя очень неуютно.

Мужчина начинает заикаться.

— Ну, просто… мы хотели создать комфортную атмосферу…

— Это деловая встреча, а не гребаный бордель! — рявкает этот придурок.

— Конечно, конечно — мы немедленно его уберем.

Старший щелкает пальцами, и пара горилл переносит журнальный столик в одну из небольших боковых комнат.

Девушка, нюхавшая кокаин, выглядит очень недовольной.

— Могу я предложить вам выпить? — спрашивает болтливый парень.

— Я сам налью, — говорит Злобный Козел, подойдя к бару.

Я замечаю, что он выбирает бутылку скотча, которая, вероятно, стоит около пяти тысяч долларов.

— Пожалуйста, чувствуйте себя как дома, — с улыбкой говорит Болтун. — Дон Агрелла будет здесь через двадцать минут.

Разгневанный Засранец оглядывается на него с выражением одновременно ярости и недоумения.

— Его здесь нет?!

— Его неожиданно задержали, — отвечает Болтун грустным голосом. — Что поделать?

— Замечательно, — рычит Злобный Засранец, а затем указывает на всех стоящих вокруг бандитов. — Убери отсюда остальных парней.

— Конечно, — говорит Болтун. Он приказывает всем своим приспешникам выйти из комнаты.

Затем Болтун смотрит на меня и других девушек и дергает головой, мол, иди давай и поговори с ними!

Кокаинщица двигается первой и подходит к шведу.

Оксана нервно подходит к гиганту.

Остается только Злобный Козел.

Я внутренне вздыхаю.

Отлично.

Но если я собираюсь выиграть время для отца и скостить треть долга, то мне предстоит работа.

Глава 10

Глава 10

Бьянка

Я подхожу к Злобному Козлу, пока он потягивает свой скотч.

— Как тебя зовут? — спрашиваю я самым дружелюбным голосом, на который только способна.

Он даже не смотрит на меня — просто отворачивается, как будто его это не волнует.

— Мне это неинтересно.

Ладно, к черту дружелюбный голос.

— Значит, нас двое, — холодно говорю я. — Но ты же не умрешь, если скажешь мне свое имя?

Это привлекает его внимание.

Он смотрит на меня со смесью удивления и гнева.

И, может быть, только может быть, с небольшой долей уважения.

— Адриано, — отвечает он.

Хорошее имя.

Но все равно мудак.

— Бьянка, — говорю я.

Он оглядывает меня с ног до головы.

— Такие женщины, как ты, обычно лучше воспитаны. Или, по крайней мере, притворяются таковыми.

— И что это за тип женщин? — огрызаюсь я.

— Шлюхи, — презрительно говорит он.

По крайней мере, он смотрит мне прямо в глаза, когда говорит это.

— Ну, я не шлюха, так что, думаю, мне не нужно притворяться, — говорю я с настоящим ядом в голосе.

— Если ты не шлюха, то почему ты здесь?

— Разве ответ не очевиден?

— Поскольку я понятия не имею — да, не очевиден.

— Потому что мне заплатили. — Я хочу добавить «мудак» в конце предложения, но решаю, что это уже перебор.

— За что? Чтобы раздражать меня? — судя по его тону, последняя фраза кажется ему забавной.

— Ну, а ТЫ здесь зачем?

Тон моего голоса почти смелый.

Типа, признайся, что ты мафиози.

Он взглянул на Болтуна. В голосе Адриано звучат мрачные нотки, когда он отвечает.

— Чтобы свести кое-какие счеты.

— Я думала, что люди типа тебя делают это с помощью оружия.

Я не могу сдержаться — он такой придурок.

Мой ответ удивляет его, и он холодно смотрит на меня.

— И что же это за тип?

Я понимаю, что, возможно, зашла слишком далеко.

— Люди, занимающиеся вашим бизнесом.

Он прищуривает глаза.

— И что это за сфера деятельности?

Если он не хочет произносить вслух то, чем занимается, то я точно не собираюсь.

— Из тех, где сводят счеты с помощью оружия, — холодно отвечаю я.

Он ухмыляется, как будто мы удачно шутим.

— Хм… — затем он еще раз окидывает меня взглядом с ног до головы. — Ты — странный выбор для такого рода дел.

— И что это должно означать? — спрашиваю я, обидевшись.

Я решаю, что он имеет ввиду, что я недостаточно красива.

Обычно мне абсолютно все равно, что думают обо мне мужчины.

Но, признаться, фраза про «странный выбор» меня задевает.

Может, он и мудак…

… но он горяч.

И всегда неприятно слышать, как горячий парень критикует твою внешность.

Однако он имеет в виду совсем не то, что я думаю.

— Если Агрелла хотят меня подмаслить, им следовало бы найти кого-нибудь, кто справляется с этим лучше тебя.

— С чем именно?

Адриано наполовину улыбается, наполовину усмехается.

— Этот вопрос действительно нужно задавать?

— Я же сказала, что не шлюха.

— Тогда кто же ты?

Очевидно, что он мне не верит.

Да пошел он.

— Та, кто уже устала от этого разговора, — злюсь я.

Поворачиваюсь и ухожу прочь.

Но он хватает меня за руку.

О, нет.

Я поворачиваюсь на месте и вырываю руку.

— Отпусти меня!

Может быть, он и мудак.

Но он отпускает меня, когда я ему это говорю.

Прежде чем я успеваю повернуться и уйти, он спрашивает.

— Ты ведь здесь из-за денег?

— А ты нет?

Он ухмыляется.

— Нет, чтобы свести счеты. Не тупи.

Придурок.

— Угу, — говорю я с сарказмом. — И этот счет, который вы собираетесь свести, не имеет ничего общего с бизнесом, деньгами или тем, что вы делаете по работе, верно?

— Хорошо, значит, мы оба здесь ради денег. Как ты смотришь на то, чтобы получить небольшой бонус?

— Я не буду с тобой спать.

— Хорошо, я не хочу ничем заразиться.

Это все.

Я закончила.

И снова отворачиваюсь…

И, как и ожидалось, он снова хватает меня.

— Отпусти! — шиплю я.

Но на этот раз он не отпускает.

— Стой…

Вдруг Болтун бросается ко мне.

— Эй… эй…

На секунду предполагаю, что он, возможно, пытается спасти меня от этого придурка.

Видимо, я забыла, как устроен мир.

Во всяком случае, как устроен мир мужчин.

— В чем проблема?! — рычит Болтун, яростно глядя на меня.

Я замираю и перестаю сопротивляться.

— Нет проблем, — произносит Адриано, только говорит он совершенно спокойным голосом. Похоже, что он отмахивается от пожилого человека. — Почему ты решил, что есть проблема?

Но Болтуна уже не остановить.

— Вы хотите, чтобы я выгнал ее, синьор?

— Нет. — Пауза… и тут Адриано ухмыляется. — Мне нравится грубость.

Болтун, видимо, не знает, что на это ответить, и через несколько секунд удаляется.

Я удивленно смотрю на Адриано.

Он смотрит мне прямо в глаза и говорит:

— Ответь на несколько вопросов, и я дам тебе чаевые. Секс не требуется.

Я прищуриваюсь.

— … сколько чаевых? — недоверчиво спрашиваю я.

— Как тебе триста евро?

Вообще-то, это звучит чертовски хорошо.

Но я не хочу доставлять ему удовольствие, показывая свою заинтересованность.

— … что ты хочешь знать?

— Ты одна из девушек Агрелла?

Я чувствую, как завожусь.

— Полагаю, ты имеешь в виду проституток.

— Да.

— Нет. Я НЕ проститутка.

— Тогда что ты здесь делаешь?

Я задумываюсь, стоит ли говорить ему правду.

К черту.

Почему бы и нет.

После этой ночи я его больше не увижу.

— Мой отец должен им деньги.

Адриано выглядит слегка озадаченным.

— Значит, он сдал тебя в аренду?

Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не ударить его.

— Клянусь Богом, если ты еще раз скажешь что-то подобное, я набью тебе чертову морду.

К моему удивлению, он слегка улыбается.

— Я запомню это на тот случай, если захочу получить пощечину. — Затем он становится серьезным. — Почему тогда твой отец отправил тебя сюда?

— Он этого не делал. Я не могу до него дозвониться, а они собираются переломать ему ноги, поэтому я здесь, чтобы выиграть для него еще немного времени.

Адриано наклоняет голову в сторону.

— Это неплохая история.

— Это правда, — раздраженно отвечаю я.

— Правда — это просто история, в которую люди хотят, чтобы ты поверил, пока не появятся факты.

— О, как глубоко, — говорю я с сарказмом. — Ты философ?

— Философы не сводят счеты с использованием оружия, — отвечает он, ловко возвращаясь к предыдущей части нашего разговора. — Кто тебя нанял? Кармин?

— Нет, Серджио.

Он выглядит озадаченным.

— Серджио?

— Серджио Паскуарелли.

— Никогда о нем не слышал.

— Хотела бы я сказать то же самое, — бормочу я.

— Он работает на Агрелла?

— Да.

— Так этот Серджио, он привел тебя сюда?

— Нет. — Адриано снова выглядит смущенным, поэтому я продолжаю. — Он отвел меня в какое-то модельное агентство, и они подготовили меня к сегодняшнему вечеру.

Он хмурится.

— Модельное агентство?

— Я что, заикаюсь?

Он жестом указывает на двух других женщин.

— А что с ними?

Они вьются вокруг шведа и великана — хотя оба мужчины только улыбаются и ведут вежливую беседу.

— А что с ними? — спрашиваю я.

Адриано ухмыляется.

— Они тоже «не шлюхи»? У них есть родственники, которые должны деньги Агрелла?

Я ненавижу этого придурка.

— Нет, — холодно отвечаю я. — Они просто делают минеты.

Адриано наслаждается тем, что выводит меня из себя.

— Хоть кто-то честно говорит о своей профессии.

— Это я честно говорю об их профессии.

— Ага. И чем же ты занимаешься?

— Я студентка.

— Что изучаешь?

— Дизайн одежды.

Он смотрит на мой наряд.

— Это ты придумала?

— Нет. Это предоставило модельное агентство.

Он кивает.

— Хорошо.

— Почему «хорошо»?

— Потому что, может быть, ты и не делаешь минет за деньги, но одета ты, черт возьми, соответствующе.

— Минет от кутюр, — язвительно говорю я.

— Вполне.

— Это то, что они хотели.

— Кто?

— Агентство. Они хотели, чтобы я выглядела как высококлассная эскортница.

Он снова ухмыляется.

— Не знаю, как насчет «высококлассного».

Видимо, он считает, что у него есть преимущество, потому что он пообещал мне чаевые.

Пора изменить это мнение.

— Зачем одеваться по высшему классу, если этого никто не оценит? — холодно спрашиваю я.

Это его раздражает… хотя он все еще выглядит слегка позабавленным.

— Осторожно, — предупреждает он меня.

— Я бы сказала тебе то же самое, но ты игнорируешь почти все, что я говорю.

— «Почти»?

— Ты еще ни разу не повторил, что я шлюха, — замечаю я.

— Ночь еще только началась. Итак, позволь мне прояснить ситуацию: твой отец задолжал деньги Агрелла. Они сказали, что ты сможешь отработать часть долга, если приедешь сюда и… что именно сделаешь?

Я пожимаю плечами.

— Поговорю.

Он делает вид, что не верит мне.

— Поговоришь?

— Да.

— Разговоры стоят дешево.

— Не так уж и дешево, видимо, — парирую я.

— Сколько, по их словам, они простят из долга твоего отца?

— Не понимаю, какое это имеет отношение к тебе.

— Имеет, если ты хочешь получить свои чаевые.

Я прищуриваю глаза. Он мне очень не нравится...

… жаль, что он такой симпатичный.

— Три тысячи евро, — отвечаю я.

Он выглядит ошеломленным.

— Ты, наверное, шутишь?

— Нет, — говорю я, обидевшись.

Он все еще шокирован, и я спрашиваю.

— Что?

— Они сильно переплачивают.

— Может быть, если бы я получала больше удовольствия от общения с тобой, это было бы немного дешевле, — огрызаюсь я.

— Значит, чтобы работать хорошо, нужно получать удовольствие от работы?

— Это помогает.

Он ухмыляется.

— Ну, тогда я надеюсь, что тебе нравится делать минет.

Он делает это.

Я влепила ему пощечину.

УДАР!

— Попробуй и узнаешь, придурок, — огрызаюсь я, когда он касается своей щеки.

Я поворачиваюсь и устремляюсь в спальню.

Вдруг он окликает меня.

— Эй, ты забыла свои чаевые.

Я останавливаюсь и поворачиваюсь.

Он держит в воздухе три купюры по сто евро…

… и ухмыляется.

Типа, я знаю, кто ты, девочка.

Иди и забери свои деньги, шлюха.

Мне действительно нужны деньги…

… но я ценю свое достоинство гораздо больше.

Поэтому снова подхожу к нему.

Делаю вид, что беру деньги.

Но вместо этого показываю ему фак.

— Засунь себе в задницу, — шиплю я. Потом поворачиваюсь и ухожу прочь.

Глава 11

Глава 11

Адриано

Ночь не задалась.

Опоздание Дона Агрелла является прозрачной силовой игрой. Он пытается психологически «переиграть» нас.

Я здесь самый важный — и я заставлю вас ждать столько, сколько захочу.

Глупое школьное дерьмо. Это выводит меня из себя.

А тут еще Кармин назойливо кланяется и лебезит, делая вид, что его семья не просто издевается надо мной. Я не представляю, как такой бесхребетный червяк, как он, может выжить в Cosa Nostra.

А потом…

К нам подходит Горячая Стерва.

Я увидел ее, когда зашел сюда.

Она великолепна.

Но не как супермодель, в отличие от двух других шлюх.

Скорее, красивая «девушка с соседнего двора».

Вот только ее тело…

Madonn.

У нее потрясающие изгибы.

Жаль, что она шлюха.

Я не являюсь большим поклонником БДСМ-наряда, в который она одета, хотя, должен признать, что он невероятно хорошо демонстрирует ее грудь.

Чулки мне тоже нравятся.

Но больше всего мне понравились волосы.

Это парик, конечно… но этот синий цвет?

Кто, блядь, наденет ЭТО на мероприятие, где будут присутствовать мафиози?

Тот, кому на все наплевать, вот кто.

Мне нравилось.

Очень нравилось.

Но меня беспокоит то, что она мне нравится.

Я не хочу поддаваться на уловки Агрелла — их проституток и кокаин. Это неуважительно с их стороны. Как будто они считают нас говнюками, от которых можно откупиться минетом и парой дорожек кокса.

Именно это и заставляет меня выйти из себя.

Кармин запаниковал и заставил своих ребят перенести наркотики в другую комнату, а затем я приказал ему уйти.

Когда они ушли, к нам подошла Горячая Стерва.

— Как тебя зовут? — спросила она самым неискренним «приятным голосом», который я когда-либо слышал.

Я наблюдал за ней краем глаза. Она явно не хотела здесь находиться, поэтому дружелюбный тон голоса звучал как гвозди по меловой доске.

Но… она горячая. ОЧЕНЬ горячая.

Что мне не нравится.

У меня есть работа. Мне нужно вести переговоры.

Она отвлекает, причем опасно.

Поэтому я отвернулся.

— Мне это неинтересно.

Тогда она отбросила все притворство.

— Значит, нас двое, — сказала она раздраженным голосом. — Но ты не умрешь, если скажешь мне свое имя?

Я посмотрел на нее с удивлением и раздражением.

Никто не разговаривает со мной подобным образом.

Ни в моей семье, ни, тем более, где-либо еще.

И тем не менее, вот она, надувает губы.

Ее синие волосы демонстрируют:

Мне плевать, кто ты такой.

Я завис на секунду, чтобы оглядеть ее с ног до головы.

Madonn…

Что бы я с тобой сделал, если бы затащил тебя в постель…

Я решил подыграть ей, просто чтобы развлечься.

А под «развлечься» я имею в виду «достать ее».

— Адриано, — сказал я.

— Бьянка, — ответила она, словно делая мне одолжение.

— Такие женщины, как ты, обычно лучше воспитаны. Или, по крайней мере, притворяются таковыми.

— И что это за женщины? — спросила она язвительно.

— Шлюхи.

Затем она снова удивила меня.

— Ну, я не шлюха, так что, думаю, мне не нужно притворяться.

Это не имеет никакого смысла.

— Если ты не шлюха, то почему здесь?

Она посмотрела на меня с чистым презрением.

— Разве ответ не очевиден?

— Поскольку я понятия не имею — да, не очевиден, — ответил я с сарказмом.

— Потому что мне заплатили.

— За что? Чтобы раздражать меня?

— Ну, а ТЫ здесь зачем? — спросила она.

Она давила на меня.

Она знала, почему я здесь.

Она знала, в чем дело…

И все же она пыталась меня достать.

Говорить, что ты состоишь в Cosa Nostra, или пытаться заставить кого-то признаться в этом, было не принято. Особенно с незнакомцами. Это равносильно приглашению оказаться в темном переулке с пулей в затылке.

На краткий миг я подумал, не надет ли на ней провод.

И не потеряла ли моя семья контроль над полицейскими во Флоренции.

Потом я вспомнил, что ее наняли Агрелла.

Они ни за что не пустили бы полицейского в свою организацию — даже если бы это могло уничтожить мою семью.

Я посмотрел на Кармина и вспомнил, как дон Агрелла позволил Турку убить Массимо, Валентино и Алессандру.

— Чтобы свести счеты, — пробормотал я.

— Я думала, что люди типа тебя делают это с помощью оружия.

Она действовала мне на нервы.

— И что же это за тип?

По тону моего голоса она поняла, что перегнула палку…

Но сделала вид, что все в порядке.

— Люди, занимающиеся вашим бизнесом.

— И что это за бизнес?

— В котором сводят счеты с помощью оружия, — ответила она.

Умно.

Я снова оглядел ее с ног до головы — не мог удержаться. Но не собирался признаваться, что мне нравится то, что вижу.

— Ты — странный выбор для такого рода дел.

— И что это значит? — надменно спросила она.

— Если Агрелла хотят меня подмаслить, им следовало бы найти кого-нибудь, кто справляется с этим лучше тебя.

— С чем именно?

Я решил процитировать ее слова.

— Этот вопрос действительно нужно задавать?

Она выпрямилась, как будто я ее обидел.

— Я же сказала, я не шлюха.

— Тогда кто же ты?

Затем она посмотрела на меня так, что в глазах читалось — «Отвали и умри».

— Та, кто уже устала от этого разговора, — сказала она и повернулась, чтобы уйти.

Я потянулся и схватил ее за руку.

Не знаю, почему.

Да, ладно, я знаю почему.

Она сексуальна, во-первых…

А это отношение?

Оно меня бесило…

Но в то же время и возбуждало.

Ни одна женщина никогда не разговаривала со мной подобным образом.

А некоторые из тех, кто говорил, были мертвы.

Я восхищаюсь ее смелостью.

К тому же, не хочу, чтобы она уходила.

Но ей не очень нравится, что я схватил ее.

— Отпусти меня! — огрызнулась она.

Я так и сделал.

Но она возбудила мое любопытство, и я захотел узнать больше.

Поэтому решил поиграть с ней в игру.

— Ты здесь ради денег, верно?

— А ты нет? — усмехнулась она.

Она была такой стервой, что я не мог удержаться от ответной подколки.

— Нет, чтобы свести счеты. Не тупи.

Она бросила на меня язвительный взгляд.

— Ага… и этот счет, который ты собираешься свести, не имеет никакого отношения ни к бизнесу, ни к деньгам, ни к тому, что ты делаешь по работе — так?

Ладно, она стерва.

У нее острый, как удар хлыста, ум.

До той самой секунды я не понимал, что это одна из причин, по которой она мне нравится.

Она — вызов…

То, что я не часто встречаю в женщинах. Большинство девчонок, с которыми я встречался, пытались заискивать передо мной, чтобы я покупал им всякое дерьмо.

— Ладно, значит, мы оба здесь ради денег, — согласился я. — Как насчет небольшого бонуса?

— Я не буду с тобой спать, — холодно сказала она, как будто я был каким-то придурком, делающим ей предложение.

Я не мог удержаться и не уколоть ее в ответ.

— Хорошо, я не хочу ничего подхватить…

… возможно, это было немного чересчур.

Она одарила меня взглядом чистой ненависти и отвернулась во второй раз.

Я снова удержал ее.

И она вывернулась, как разъяренная уличная кошка.

— Отпусти!

— Подожди, — сказал я, пытаясь сгладить ситуацию.

Вдруг рядом с нами оказался Кармин.

— Эй… эй… — рявкнул он.

Но он был зол не на меня за то, что я набросился на его девушку.

Он был зол на нее.

Это логично. Он нанял ее, чтобы трахнуть меня, а она вместо этого портила его планы.

— В чем твоя проблема?! — огрызнулся Кармин.

Бьянка застыла, как олень в свете фар.

Я хотел продолжить наш разговор, поэтому прикрыл ее.

— Нет проблем, — сказал я Кармину.

Он обратился ко мне, но продолжал смотреть на нее.

— Вы хотите, чтобы я выгнал ее, синьор?

— Нет. — Я сделал паузу, а затем добавил. — Мне нравится грубость.

Кармин выглядел потрясенным, как будто только что услышал от своей бабушки, что она любит получать по заднице.

Через секунду он сбежал.

Пока Бьянка восстанавливала самообладание, я сказал:

— Ответь на несколько вопросов, и я дам тебе чаевые. Секс не требуется.

Она недоверчиво посмотрела на меня.

— … сколько чаевых?

А-а.

Значит, ее можно купить.

Ее привлекательность сразу же упала.

— Как тебе 300 евро?

Она на секунду задумалась.

И, наконец, пробормотала.

— Что ты хочешь знать?

— Ты одна из девушек Агрелла?

Она пристально посмотрела на меня.

— Я полагаю, ты имеешь в виду проституток.

Я снова вывел ее из себя.

Не буду врать.

Мне даже нравилось ее злить.

— Да.

— НЕТ, — прорычала она. — Нет.

— Тогда что ты здесь делаешь?

Секунду она выглядела растерянной.

А потом сказала.

— Мой отец должен им деньги.

Ее ответ поставил меня в тупик.

Она была честна. Это было видно за версту.

Но, Господи…

Каким же дерьмом должен быть отец, чтобы продать свою дочь только для того, чтобы расплатиться с долгами.

В этом шоковом состоянии я случайно выдал свои мысли.

— Значит, он сдал тебя в аренду?

Она выглядела так, словно собиралась ударить меня.

— Клянусь Богом, если ты еще раз скажешь что-то подобное, я набью тебе чертову морду.

Мне нравилась эта девчонка.

Я ненавидел ее, да…

Но я хотел ее…

И мне нравилось, как она держит себя.

Когда она не сводила меня с ума.

— Я запомню это на случай, если захочу получить пощечину. Почему тогда твой отец отправил тебя сюда?

Она выглядела угрюмой.

— Он этого не делал. Я не могу до него дозвониться, а они собираются сломать ему ноги, так что я делаю это, чтобы выиграть для него еще немного времени.

Все это не сходилось.

Чем больше подробностей я узнавал, тем более подозрительно это звучало.

— Это неплохая история, — сказал я с улыбкой.

Она снова разозлилась.

— Это правда.

За эти годы я слышал, как многие парни клялись в том же самом.

Это правда!

Конечно, они даже не подозревали, что я уже знаю, что они предали мою семью…

Или обокрали нас ради денег…

Или пытались продать нас врагам.

Это всегда была последняя ошибка, которую они совершали.

— Правда — это просто история, в которую люди хотят, чтобы ты поверил, пока не появятся факты.

— О, как глубоко, — усмехнулась она. — Ты философ?

— Философы не сводят счеты с помощью оружия. Кто тебя нанял? Кармин?

Она упомянула какого-то низкопробного солдата Агрелла по имени Паскуарелли.

— Никогда о нем не слышал, — сказал я.

— Хотела бы я сказать то же самое, — пробормотала она себе под нос.

Я спросил, не он ли привел ее сюда.

— Он отвез меня в какое-то модельное агентство, и они подготовили меня к сегодняшнему вечеру.

— Модельное агентство?

Это было интересно.

Было ли это частью деятельности Агрелла?

Они набирали девушек с улицы, чтобы те стали моделями, а потом заставляли их заниматься проституцией?

Конечно, Бьянка не была посвящена ни в какие мои мысли…

Поэтому она отреагировала так, будто я идиот.

— Я что, заикаюсь?

Я пропустил ее ответ мимо ушей. Потому что находился в режиме сбора информации и не собирался сдерживаться.

Вместо этого я жестом указал на двух супермоделей, висящих на Массимо и Ларсе. Мои ребята знали, что эти девушки — всего лишь попытка Агрелла разыграть нас.

— А что насчет них? — спросил я.

— А что с ними?

Я не мог упустить возможность поддразнить ее.

— Они тоже «не шлюхи»? У них есть родственники, которые должны деньги Агрелла?

Она была недовольна тем, что я над ней подшучиваю.

— Нет. Они просто делают минеты.

Я чуть не рассмеялся. Она определенно быстро соображала.

— По крайней мере, хоть кто-то честно говорит о своей профессии.

— Это я честно говорю об их профессии, — фыркнула она.

— Ага. И чем же ты занимаешься?

Она была студенткой какой-то школы дизайна одежды.

Я не мог не посмотреть на ее одежду, которая больше подходила для БДСМ-клуба.

Наряд был дорогим… но ей это придавало дешевый вид. Как будто ее можно купить.

Мне это не нравилось.

Неважно, как хорошо в нем выглядела ее грудь.

— Это ты придумала? — спросил я.

— Нет. Его предоставило модельное агентство.

Я почувствовал облегчение, что меня удивило.

Почему меня должно было волновать, ее ли это дизайн одежды или нет?

— Хорошо, — сказал я.

— Почему «хорошо»?

— Потому что, может быть, ты и не делаешь минет за деньги, но одета ты, черт возьми, соответствующе.

— Минет от кутюр, — сказала она с сарказмом в голосе.

Черт побери, как же она быстро соображала.

— Вполне, — сказал я с улыбкой.

Потом она сказала, что ее так одели в модельном агентстве.

— Они хотели, чтобы я выглядела как высококлассная эскортница.

И снова я не удержался.

— Не знаю, как насчет «высокого класса».

Она прищурила глаза.

— Зачем одеваться по высшему классу, если вокруг нет никого, кто это оценит?

Ладно. Достаточно.

Я позволил ей слишком много говорить, и она стала слишком самоуверенной.

— Осторожно, — предупредил я.

— Я бы сказала тебе то же самое, но ты игнорируешь почти все, что я говорю.

Это вызвало у меня интерес. Что же я игнорирую?

— «Почти»?

— Ты еще ни разу не повторил, что я шлюха.

— Ночь еще только началась. Итак, позволь мне прояснить ситуацию: твой отец задолжал деньги Агрелла. Они сказали, что ты сможешь отработать часть долга, если приедешь сюда и… что именно сделаешь?

Она пожала плечами.

— Поговорю.

Какого черта?

Агрелла только что позволили этой девчонке прийти сюда и собирались заплатить ей за то, чтобы она — что, раздражала меня до смерти?

— Поговоришь? — потрясенно сказал я.

— Да.

― Разговоры стоят дешево.

— Не так уж и дешево, видимо.

Я нахмурился.

— Сколько, по их словам, они простят из долга твоего отца?

— Не понимаю, какое это имеет отношение к тебе, — язвительно сказала она.

Сука…

Это я плачу твоей заднице за информацию.

— Имеет, если ты хочешь получить свои чаевые, — холодно сказал я.

Она посмотрела на меня так, будто ненавидела.

Жаль, что от этого она выглядела еще сексуальнее.

— … три тысячи евро, — наконец сказала она.

Теперь уже ничего не имело смысла.

Отец этой девчонки задолжал деньги Агрелла…

И теперь они, по сути, платят ей три тысячи за разговор?

Что-то было не так.

— Ты, наверное, шутишь?

— Нет, — огрызнулась она.

Я ничего не ответил, потому что перебирал в уме все возможные причины, по которым Агрелла могли совершить такую глупость.

Когда я не ответил, она стала защищаться.

— Что?

— Они сильно переплачивают, — сказал я.

Это была своего рода шутка — но в основном правда.

— Может быть, если бы я получала больше удовольствия от общения с тобой, это было бы немного дешевле, — огрызнулась она.

Я был близок к тому, чтобы перекинуть ее через колено и отшлепать по заднице.

— Значит, чтобы хорошо работать, нужно получать удовольствие от работы? — спросил я, подставляя ее.

— Это помогает.

— Ну, тогда я надеюсь, что тебе нравится делать минет.

И тогда она дала мне пощечину.

Вот уж не ожидал.

И она не стала тянуть с оскорблениями.

— Попробуй и узнаешь, придурок! — крикнула она, уходя.

В моей голове одновременно пронеслись пять мыслей.

Первая: я хотел ее убить.

Вторая: мне еще больше захотелось ее трахнуть. Не буду врать, меня это даже заводило.

Третье: я злился, что не предвидел этого. Доминатрикс Барби, по сути, просто трахнула меня. Что, черт возьми, это обо мне говорит?

Четвертое: Мое уважение к ней возросло в разы.

У сучки были стальные яйца, это точно.

Либо это так, либо она глупа — или безумна.

Никто в здравом уме не стал бы давать пощечину человеку из Cosa Nostra. Это билет в один конец в неглубокую могилу.

Это напомнило мне о том, что я мог бы сделать: безумное, глупое и чертовски смелое.

И пятое: я вспомнил, почему она вообще со мной разговаривала…

И решил поставить ее на место.

В конце концов, я все еще был зол.

Поэтому потянулся в карман и вырвал пару купюр из своего портмоне.

— Эй, ты забыла чаевые.

Она остановилась и оглянулась на меня.

Она ненавидела меня — это было ясно по выражению ее лица.

Но в ее глазах было и отчаяние.

Я знал, что она борется с желанием вернуться за деньгами.

Часть меня надеялась, что она не вернется…

… но потом она разочаровала меня.

Она продалась — как и все они.

Неважно, шлюха это или киллер.

Все они продают себя за небольшие деньги.

Она подошла ко мне с жалким выражением лица…

И ее рука потянулась за деньгами.

Я мог бы быть мудаком и отдернуть свою, но решил этого не делать.

Отдать их ей было бы хорошим «Fuck you, princess[5]».

И тут…

… она снова удивила меня.

В ее глазах снова вспыхнула ненависть, и она ткнула мне в лицо средним пальцем.

— Засунь их себе в задницу, — прошипела она, затем повернулась и ушла.

Я стоял в шоке.

За 28 лет моей жизни…

И более двенадцати лет в семейном бизнесе…

Никто никогда так не поступал.

Никто никогда не отказывался от денег и не говорил, чтобы я шел на хер.

Особенно тот, кто действительно в них нуждается.

Она ценит себя.

Это редкость.

Признаюсь, то, что она сделала, вывело меня из себя.

Но это также заставило меня уважать ее до чертиков.

Madonn…

Какая женщина.

Когда она ушла в другую комнату, прибежал Кармин.

Он делал вид, что возмущен за меня, но под гневом не мог скрыть своего ликования.

— Синьор, мне очень жаль, я сейчас же распоряжусь, чтобы ее выгнали и наказали!

Я знаю, что должен злиться на нее.

В конце концов, она только что ударила меня на глазах у одного из моих врагов.

Выставила меня дураком.

И я уверен, что Кармин расскажет об этом своему боссу, что еще больше осложнит переговоры.

Он — слабак!

Он позволил ЖЕНЩИНЕ ударить себя!

Но я не злился.

Ну…

Ладно, да, злился.

Очень сильно злился.

Но испытывал глубочайшее уважение к тому, что она сделала.

У меня нет врагов, которых я бы уважал — уж точно не Кармин или Агрелла.

Она стоила тысячи этих бесхребетных червей.

— Нет… не надо, — сказал я Кармину. Затем улыбнулся. — Она мне даже нравится.

Глава 12

Глава 12

Адриано

Но кое-что из того, что она сказала, заставляет меня задуматься.

Ее наняли в каком-то стороннем агентстве — зачем?

Дарио отказался заниматься сутенерством, и я полностью поддерживаю его решение. Это мерзкий, жестокий, грязный бизнес, и никто из нас не хочет иметь с ним ничего общего. Меня всегда раздражало, что мой отец занимался этим.

Но для Агрелла проституция является одним из основных направлений бизнеса. Они славятся размахом и масштабами своей деятельности.

Если они хотят обеспечить мне и другим парням хорошее времяпрепровождение, почему бы им не выбрать лучших девушек из своего эскорта?

Зачем брать кого-то с улицы, кто может повести себя как сучка и испортить им весь вечер?

Мало того, Агрелла, по сути, предложили Бьянке три тысячи, чтобы она пришла сюда.

Просто поговорить.

Это не имеет никакого смысла.

Двум другим женщинам не собирались платить столько, даже если бы они выложились.

Так зачем обещать это ей?

Зачем прощать три штуки из игорных долгов покойника?

Если только…

Если только они не собирались ей платить.

Почему они могли не заплатить ей?

У меня вдруг появилось очень плохое предчувствие.

Может быть, они и не собираются ей платить…

… если ее не будет, чтобы забрать деньги.

Неожиданно начинает звонить мобильный телефон Кармина.

Он смотрит на экран, и на его лице появляется широкая улыбка.

— Ах, Дон Агрелла только что приехал! Я сейчас же пойду за ним.

В моей голове звучат тревожные сирены.

Я чуть было не спросил его, какого черта он должен идти за своим боссом.

Но я не хочу выдавать себя, поэтому просто молчу.

— Сейчас вернусь, — говорит Кармин, направляясь к выходу.

Пока он уходит, я осматриваю комнату.

Справа от меня стоит массивный обеденный стол — добротный, из цельного дерева.

Я не могу сделать ничего слишком экстремального. Если я ошибаюсь, то буду выглядеть идиотом и сорву переговоры.

Но я должен быть готов.

Как только Кармин выходит за дверь, я шикаю на Ларса и Массимо.

— Ребята, немедленно поставьте стол передо мной!

Ларс вскакивает с дивана, прерывая итальянку на полуслове.

Массимо отрывается от украинки и идет к другому концу стола.

— Что происходит?

— Просто сделай это, — огрызаюсь я. — Быстро.

Они с Ларсом одновременно поднимают стол.

Он чертовски тяжелый. Ларс силен, а Массимо — тяжеловес, но им все равно приходится напрячься, чтобы перетащить его.

— Что ты делаешь? — раздраженно спрашивает итальянка.

Я игнорирую ее вопрос и задаю свой.

— Ты спишь с клиентами за деньги для Агрелла, или вас наняли только на сегодня?

Она выглядит обиженной.

— Что?! Пошел ты!

Я не трачу на нее время. Вместо этого указываю на украинку.

— Ты работаешь на Агрелла, или это разовая сделка?

Она смотрит на меня, шокированная, и отвечает на ломаном итальянском.

— Я не работаю на них — меня наняли в одном месте для моделей.

ВОТ ЧЕРТ.

Она тоже является расходным материалом.

Они все — расходный материал.

Я оглядываюсь на спальню, в которой скрывается Бьянка.

Я думаю, не зайти ли мне туда вместе с ней — это было бы лучшим прикрытием.

Но если я ошибусь, мы будем выглядеть идиотами, а Агрелла получат преимущество на переговорах.

Может быть, я ошибаюсь.

Может быть, все это только в моей голове...

… но я так не думаю.

Ларс и Массимо ставят стол передо мной. Затем они присоединяются ко мне с той же стороны, и мы все оказываемся лицом к лицу с дверью в гостиничный номер.

— Что случилось? — спрашивает Ларс.

— Просто приготовься перевернуть его, — говорю я, подставляя левую руку под край стола, а правой доставая пистолет.

Массимо и Ларс делают то же самое.

Девушки немного пугаются, видя оружие.

— Подойдите сюда, — говорю я им.

Украинка просто стоит и не понимает, что происходит.

Итальянка встает и подходит к другому концу стола.

— Какого черта ты делаешь?

— Не там, а ЗДЕСЬ, — рявкаю я.

Тогда я кричу украинке.

— Иди сюда, СЕЙЧАС!

В этот момент дверь в гостиничный номер открывается.

Входят два незнакомых мне парня, одетые во все черное.

Видимо, они не хотят сразу вызвать подозрений.

Проверить планировку номера, прежде чем выдать себя.

Потому что их УЗИ по-прежнему опущены на бок.

Это дает нам лишнюю секунду. Возможно, это спасает нам жизнь.

— СЕЙЧАС! — кричу я.

Ларс, Массимо и я поднимаем стол и переворачиваем его на бок.

Он тяжелый, как черт, но адреналин, переполняющий нас, облегчает задачу.

Край стола падает на пол с громким треском!

Итальянка вскрикивает и отступает назад. К сожалению, она не видит, кто стоит за ней.

Переворачивая стол, мы одновременно с этим стреляем из пистолетов и пригибаемся.

Я не уверен, что мы попадаем в стрелков. А может быть, у них бронежилеты.

В любом случае, нам точно не удаётся их остановить.

Через долю секунды УЗИ открывают огонь.

На них установлены глушители, и выстрелы похожи на стрекотание.

Фрптпттптптптпт.

Но я слышу, как раскалывается дерево на столешнице.

Туман крови наполняет воздух над нами, когда итальянка начинает кричать.

Я не вижу, как это происходит, но, вероятно, ее разносит на куски выстрелами из автомата.

Украинка получает пулю и падает, как тряпичная кукла.

Неожиданно у УЗИ заканчиваются обоймы.

Обычно они рассчитаны на 10 патронов, но есть удлиненные магазины на 32 патрона.

На полном автомате 32 патрона сгорают быстро.

— СЕЙЧАС! — кричу я.

Мы с Массимо встаем и пригибаемся.

Ларс ныряет влево от опрокинутого стола.

И мы нападаем на этих ублюдков, пока они пытаются перезарядиться.

БАХ-БАХ-БАХ-БАХ-БАХ!

Оба они падают, забрызганные кровью.

К сожалению, за ними в дверь входят еще двое.

И их УЗИ уже подняты и готовы к стрельбе.

— ВНИЗ! — кричу я, и мы снова прячемся за стол.

В стол попадают еще пули — но эти парни умнее. Они стреляли только очередями по три.

Дерево на нижней части столешницы начинает раскалываться.

— Надо убираться отсюда! — кричит Ларс.

— ДВИГАЙ ТУДА! — ору я, указывая на спальню, в которой скрылась Бьянка.

Ларс хватает ножку стола слева и толкает.

Массимо берется за правую и тянет.

И они сдвигают стол с ковра на пол.

На этот раз все гораздо проще. Скользить по гладкому полу гораздо легче, чем поднимать и тащить.

Мы все, пригнувшись, идем рядом с ним, используя его как укрытие в то время, когда бандиты стреляют по нам.

Пока Ларс и Массимо двигают стол, я кладу руку на столешницу и стреляю вслепую — просто чтобы дать этим придуркам повод задуматься.

БАХ-БАХ-БАХ!

Не думаю, что я попадаю в них, но на пару секунд выстрелы прекращаются.

Край стола ударяется о стену. Ларс ныряет в спальню, за ним следуем я и Массимо.

Затем Ларс захлопывает дверь.

— ЗАБЛОКИРУЙ ЕЕ ЧЕМ-НИБУДЬ! — кричу я.

Справа стоит массивный шкаф. Массимо залезает с другой стороны и, ревя, как бык, толкает его перед дверью.

Я оборачиваюсь…

И вижу, что Бьянка смотрит прямо на меня, в руке у нее телефон, на лице застыл ужас.

— Мы должны идти — СЕЙЧАС! — кричу я ей.

Глава 13

Глава 13

Бьянка

После перепалки с Адриано я ухожу в спальню, чтобы проверить телефон.

Долг или не долг, но я всерьез подумываю о том, чтобы сбежать.

Адриано горяч, но он мудак, и я ни за что на свете не собираюсь терпеть его ни секунды.

По крайней мере, пытаюсь себя уговорить.

Хотя, если честно…

Меня беспокоит то, как сильно он меня возбуждает.

Дело не только в его внешности (хотя и в этом тоже).

И не в том, что он явно является главным в комнате (хотя и это тоже было немаловажно). Он явный лидер, тот, перед кем все остальные преклоняются.

Это странно, но…

Мне даже нравится словесный спарринг с ним. Перепалка.

Да, он засранец.

Но он заставляет меня быть начеку.

Он быстро соображает и может быть довольно забавным — когда не становится придурком.

Но есть одна вещь, которая становится гигантским препятствием, самым большим тревожным сигналом:

Он — мафиози.

Вот что меня больше всего пугает: то, что меня возбуждает бандит из Cosa Nostra.

Если что-то и может заставить меня уйти, так это оно.

Ничего хорошего из того, что меня привлекает мафиози, не выйдет.

Так что я уже всерьез подумываю о том, чтобы выйти за дверь.

Но в этот момент меня отвлекают. Как только я беру в руки телефон, то вижу уведомление о том, что у меня есть голосовое сообщение от отца. Оно пришло всего три минуты назад.

Я поспешно открываю телефон и набираю номер.

Но звонок переводят на голосовую почту.

Ругаясь, я кладу трубку и слушаю сообщение, которое он мне оставляет.

«Привет, Paperotta».

Paperotta по-итальянски означает «маленькая уточка» — так отец называл меня с самого детства. В последнее время он использует его, когда знает, что я на него сержусь, и пытается таким образом вернуть мое расположение.

«Прости насчет денег. Правда, правда. Я должен был сказать тебе на прошлой неделе, когда ты спросила… Я не должен был лгать. Прости меня.

Но в этот раз все по-другому. Я не могу сказать тебе по телефону, но… происходит что-то очень, очень плохое. Это гораздо серьезнее, чем то, что я должен им деньги — гораздо серьезнее.

Я хочу, чтобы ты увезла свою мать из города. Вы обе сядете на поезд и уедете из Флоренции. Уезжайте в другую страну, если сможете. Я знаю, что с деньгами туго, но, если надо, займите у друзей. Поверь мне — вам нужно уехать из города СЕЙЧАС.

И что бы ты ни делала, НЕ ходи с Серджио и не связывайся с Агрелла ни в коем случае. Если они скажут тебе что-то сделать, беги в другую сторону.

Я умоляю тебя, Paperotta, возьми свою мать, сядь на поезд и уезжай так далеко, как только сможешь.

Я люблю тебя. Пожалуйста, позвони мне и сообщи, когда будешь в безопасности».

На этом сообщение заканчивается.

Как только я слышу часть про «что-то очень, очень плохое», мой желудок скручивает.

К тому моменту, когда он доходит до «беги в другую сторону», у меня чуть не начинается приступ паники.

Более того, когда сообщение заканчивается, я начинаю дрожать.

Во что я ввязалась?

Что, черт возьми, это за работа, на которую я согласилась?

Мне нужно убираться отсюда — СЕЙЧАС.

И в этот момент раздаются выстрелы.

Глава 14

Глава 14

Адриано

— Что происходит?! — кричит Бьянка.

Отвечать некогда.

По ту сторону двери слышится стрекотание УЗИ.

Ларс распахивает дорогие шторы на окне и отступает назад.

Мы с Массимо открываем огонь, пока Бьянка кричит.

Стекло окна почти сразу же разлетается вдребезги.

БЛАМ БЛАМ.

КРАШ!

Мы с Массимо опускаем оружие, и Ларс бросается к окну.

Он выбивает несколько крупных осколков стекла, которые все еще торчат вверх. Затем срывает с кровати покрывало и набрасывает его на зазубренные осколки подоконника.

Я просовываю голову в пустое окно, чтобы осмотреться.

К счастью, комната находится в двадцати футах[6] от ближайшего тротуара. Под падающим стеклом никого нет.

Однако множество пешеходов с криками убегают от звуков выстрелов.

Плохо то, что мы находимся на высоте трех этажей.

Прыгая с такой высоты, можно сломать ноги.

Поэтому нам нужно как-то спуститься ниже, перед тем как спрыгнуть на землю.

Ларс уже занимается этим.

— Массимо, сними нижнюю простыню и привяжи ее тройным узлом к одной из стоек кровати! — кричит Ларс, срывая верхнюю простыню с матраса. Он тут же складывает простыню по диагонали и делает ее как можно более узкой и длинной — как импровизированную веревку.

На самом дальнем конце он завязывает несколько узлов.

Одновременно Массимо снимает нижнюю простыню и выполняет полученные инструкции.

— Пододвинь кровать к окну! — кричит Ларс, связывая две простыни вместе.

Бандиты начинают бить ногами в почти уничтоженную выстрелами дверь.

Тем временем Массимо толкает каркас кровати к окну.

— Она дотянется до земли? — спрашиваю я.

—Должно хватить! — рявкает Ларс, выкидывая в окно импровизированную веревку.

Она достаточно длинная, чтобы обеспечить примерно половину необходимой длины.

Что все равно означает падение вниз на траву с высоты двенадцати футов[7].

Ноги мы не переломаем…

Но это будет не очень приятно.

— Эта конструкция выдержит наш вес?! — спрашиваю я.

— Это можно выяснить только одним способом, — отвечает Ларс.

Он берет простыню и взбирается на подоконник. Стекло трескается и скрипит под покрывалом.

Затем он шагает из окна, используя веревку, чтобы упереться в наружную стену здания.

Каркас кровати ударяется о стену.

Но простыни выдерживают.

— До скорой встречи! — говорит Ларс, спускаясь по импровизированной веревке.

Он добирается до самого конца простыни и на секунду зависает.

Затем прыгает.

Раздается громкий крик боли.

И вот он уже на ногах, ковыляет прочь от окна.

— Осторожнее с руками, от трения чертовски жжет! — кричит он. — И останавливайся каждый раз, когда попадаешь на узел, иначе в конце ты будешь съезжать слишком быстро!

Я оглядываюсь на Бьянку, которая в шоке стоит у ванной.

Я мысленно вижу бедную украинскую девушку, которая рухнула на пол, ее тело изрешечено пулевыми отверстиями.

Я могу только представить, как выглядит итальянка.

— Иди сюда! — кричу я Бьянке, засовывая пистолет за пояс.

Она просто смотрит на меня в полном ужасе.

Я подбегаю к ней, хватаю за руку и тащу к окну.

— Адриано, на нее нет времени! — кричит Массимо, выхватывая пистолет.

Бандиты в другой комнате уже стреляют по шкафу, пытаясь превратить его в щепки.

Я хватаю лицо Бьянки обеими руками и заставляю ее посмотреть на меня.

— Я спущусь первым. ТЫ ДОЛЖНА ИДТИ ЗА МНОЙ. Я поймаю тебя внизу — ТЫ ПОНИМАЕШЬ?!

Слезы текут по ее лицу, но она быстро кивает головой в знак согласия.

Я киваю, затем поворачиваюсь к Массимо.

— Как только я окажусь внизу, заставь ее спуститься!

— Ладно, иди уже! — кричит он.

Я хватаю простыню, влезаю на подоконник, как Ларс, поворачиваюсь и шагаю.

А затем скольжу вниз по импровизированной веревке.

Мои руки сразу же нагреваются.

Я натыкаюсь на узел, которым связаны простыни, и это замедляет мое движение.

На долю секунды я вишу, а затем продолжаю свое контролируемое падение.

Руки уже горят. Казалось, что кожа на внутренней стороне пальцев сдирается наждачной бумагой.

Я падаю на последний узел в конце простыни и рывком останавливаюсь.

Теперь я понимаю, зачем Ларс завязал его: чтобы замедлить движение и сделать финальное падение как можно более мягким.

Я отпускаю руки и падаю.

Через секунду мои ноги ударяются о землю.

Я пытаюсь компенсировать удар, сгибая колени, и падаю на землю.

Но жгучая боль все равно проносится по ногам, и я падаю на траву.

— ЧЕРТ! — ругаюсь я, поднимаясь на ноги.

Ларс вытаскивает пистолет.

— Я не вижу никого из людей Агрелла — пока.

— Вызови наших ребят, — приказываю я, — и пусть они прибудут сюда.

Затем я поднимаю глаза на разбитое окно.

Из пустой рамы на меня смотрит Бьянка.

«Бьянка» означает «белая», и ее лицо полностью соответствует значению ее имени.

— ДАВАЙ! — кричу я ей. Я подхожу прямо под веревку и поднимаю руки. — Я тебя поймаю!

Она качает головой.

— Нет.

— МАССИМО, ВЫШВЫРНИ ЕЕ, ЕСЛИ ОНА НЕ СДЕЛАЕТ ЭТОГО САМА! НА СЧЕТ ТРИ — ДВА — ОДИН.

Перспектива быть выброшенной из окна, должно быть, пугает ее настолько, что она начинает двигаться.

Она хватает простыню и, спотыкаясь, вылезает на подоконник.

Затем соскальзывает вниз.

Она съезжает до первого узла, но не останавливается, а только немного замедляется.

Затем она спускается до второго узла и не останавливается вообще.

— Вот черт, — бормочу я себе под нос.

И она врезается в меня и валит на землю.

Это похоже на то, как если бы меня сбила машина.

Она маленькая, но падает с высоты пятнадцати футов[8].

И она почти не замедлилась за все время, пока скользила.

Я стону, когда она сползает с меня.

— Боже мой, Боже мой — ты в порядке?! — причитает она.

— … в порядке… — хриплю я, с трудом поднимаясь на ноги.

— Снимай обувь! — кричит Ларс Бьянке. — Нам придется бежать!

Она быстро начинает снимать туфли на шпильках.

И тут сверху раздается крик Массимо.

— УЙДИТЕ С ДОРОГИ!

Мы бросаемся прочь от веревки.

В этот момент матрас с кровати кувыркнулся в воздухе и шлепается на землю.

— Почему я об этом не подумал? — бормочет Ларс.

— Да, почему ты об этом не подумал? — огрызаюсь я, ковыляя по траве.

Массимо высовывается из окна и начинает спускаться.

Хорошо, что он сбросил матрас, потому что простыни рвутся раньше, чем он добирается до конца.

Он удивленно вскрикивает.

И падает, как только его ноги касаются матраса.

— Черт, как больно, — стонет он, перекатываясь на колени.

Вдруг сверху раздается деревянный треск.

Бандиты в комнате — или должны появиться в любую секунду.

— Пошли! — кричит Ларс, подхватывая Массимо под руку и помогая ему подняться на ноги. — Прижмитесь к зданию!

Я хватаю Бьянку за руку и тяну ее в сторону отеля, мы бежим прочь, стараясь держаться максимально близко к стене.

Ларс и Массимо прямо за нами.

Головорезы высовываются в окно и пытаются выстрелить в нас.

Но так как мы двигаемся вплотную к зданию, угол неудобен для прицела.

Вероятно, им приходится как можно дальше высунуться из окна, чтобы выстрелить в нас.

Я не знаю точно, потому что не оглядываюсь назад.

Знаю только, что пули с треском сыплются в траву рядом с нами.

Бьянка кричит.

Но вот мы достигаем угла гостиницы.

Как только мы поворачиваем направо за угол и бежим вдоль фасада здания, то оказываемся на какое-то время в безопасности.

— Ларс, где Винченцо?! — кричу я.

— Он сказал, что идет! — кричит Ларс позади меня.

— Позвони ему еще раз…

Я не успеваю закончить фразу, как у входа в отель раздается выстрел.

Когда мы подбегаем ближе, я вижу три наших черных Мерседеса, припаркованных у входа.

Мои люди ведут перестрелку с кем-то в холле здания. Я вижу вспышки из дул их пистолетов и звуки бэнг-бэнг-бэнг!

— Доставайте оружие! — шиплю я Ларсу и Массимо.

Мы подходим к краю главного входа и меняем стреляные магазины в наших Глоках на свежие.

Наши бойцы укрыты за Мерседесами и ведут огонь в сторону дверей вестибюля.

Несколько моих солдат уже лежат мертвыми на земле. Видимо, убийцы Агрелла застали их врасплох.

— Мы с Массом прикроем вас на «три», — говорит Ларс. — Бегите к машинам.

— Хорошо, — говорю я, крепко сжимая руку Бьянки.

— Подожди! — всхлипывает она.

Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть ей в глаза.

— Когда он скажет «три», ты побежишь так быстро, как только сможешь. Я буду все время держать тебя за руку.

— Но…

Ларс решает не ждать.

— Раз — два — три!

Они с Массимо выходят из-за укрытия настолько далеко, что могут засечь стрелков в вестибюле.

БЛАМ—БЛАМ—БЛАМ!

Я стреляю по вестибюлю правой рукой, а левой тащу Бьянку.

БЛАМ—БЛАМ—БЛАМ!

Боевики в вестибюле не ожидают, что их обойдут с фланга.

Ларс и Массимо застрелили нескольких ублюдков, а остальные отступают внутрь отеля.

Мы с Бьянкой прячемся за одним из Мерседесов.

Винченцо находится рядом со мной.

— Босс, мы получили вызов Ларса, но они сразу начали стрелять!

— Залезай внутрь и заводи двигатель, потом пересядь на пассажирское сиденье! — приказываю я ему. Затем я кричу своим людям. — Всем открыть огонь!

Я встаю и начинаю стрелять, остальные мои люди присоединяются ко мне и тоже открывают огонь.

Ларс и Массимо подбегают к нам и укрываются за Мерседесом.

— ХВАТИТ, УХОДИТЕ ОТСЮДА, ВСЕ! — кричу я своим людям.

Они забираются в две другие машины.

— Ларс, садись за руль! — кричу я. Затем открываю заднюю дверь и тащу Бьянку за собой, падая на сиденье.

Все наши машины с пуленепробиваемыми стеклами, но убийцы делают все возможное, чтобы их разбить.

Бьянка оказывается зажата между мной и Массимо, который бросается за ней.

Винченцо уже на переднем пассажирском сиденье, когда Ларс садится за руль.

— ЕЗЖАЙ! — кричу я.

Ларс включает передачу и нажимает на педаль газа.

Люди Агрелла делают еще несколько выстрелов по нам, но мы уже мчимся прочь от отеля в ночь.

Глава 15

Глава 15

Бьянка

В мгновение ока моя жизнь превращается в фильм ужасов, скрещенный с боевиком.

Мое сердце бьется в три раза быстрее, чем это возможно, и я дрожу с головы до ног, пока машина мчится по узким улочкам старой Флоренции.

— Какого черта?! — рычит Адриано.

— В кого-нибудь попали? — спрашивает Ларс.

Я слышу, как Адриано называл его имя во время перестрелки. Его спокойствие резко контрастирует с яростью Адриано.

Остальные мужчины хором отвечают «нет».

Ларс смотрит на меня в зеркало заднего вида.

— Синьорина, вы не ранены?

Я молча качаю головой. Не уверена, что смогла бы говорить, даже если бы захотела.

— Что это было?! — кричит Адриано.

— По-моему, все очевидно, не так ли? — отвечает Массимо.

Я уже несколько раз слышала, как Адриано называет его по имени.

Его огромное тело прижимается ко мне с левой стороны, почти придавливая меня к Адриано.

Вдруг Адриано поворачивается ко мне.

— Ты ведь знала об этом, не так ли?!

Я судорожно мотаю головой, не сводя глаз с пистолета в его руке.

— Это подстава, а ты была гребаной наживкой! — Адриано рычит мне в лицо.

Я напугана до ужаса.

Эти люди мафиози — я просто знаю, что они убьют меня и бросят тело в лесу.

— Клянусь Богом, я ничего не знала, просто хотела спасти своего отца! — лепечу я, разражаясь слезами.

И тут же Адриано успокаивается.

Он по-прежнему выглядит так, словно хочет кого-то убить, но, по крайней мере, перестает кричать.

— Ты собираешься у-убить меня? — всхлипываю я.

— Нет, — говорит он хриплым голосом. — Нет, если ты не имеешь к этому никакого отношения.

— Я не причастна, клянусь!

— Тогда ты в безопасности. Массимо, позвони Дарио — мы должны сообщить ему, что Агрелла могут прийти за ними.

Пока Массимо достает свой мобильный телефон, Ларс обращается к Адриано, смотря в зеркало заднего вида.

— Ты уже в номере знал, что что-то происходит, но как?

— Из-за того, что она сказала, — отвечает Адриано, указывая на меня. — Ее отец задолжал деньги Агрелла, и они согласились скинуть три тысячи, если она придет сюда сегодня вечером. Никто в здравом уме не стал бы столько платить — значит, она была расходным материалом. Как и другие девушки.

Она была расходным материалом.

Как только Адриано произносит это, моя кровь холодеет.

Это означает, что все…

Серджио…

Те люди в агентстве…

Они все знали, что посылают меня на смерть.

Меня начинает тошнить.

— Никколо? — неожиданно говорит Массимо в трубку. — Подожди, я включу громкую связь.

Он протягивает трубку так, чтобы все могли слышать.

— Полагаю, у вас не очень хорошие новости, — произносит мужской голос.

— Нет, не очень, — огрызается Адриано. — Дарио там?

— Да, — отвечает более глубокий голос.

— Это была засада. Агрелла пытались нас убить.

Наступает пауза… затем глубокий голос спрашивает.

— Ты в порядке?

— Мы потеряли Роландо и Гаспаро. Еще несколько человек могут быть ранены, но успели сесть в машины.

— Ларс и Массимо?

— Мы в порядке, — отвечает Массимо.

— Ты должен быть готов на случай, если они двинутся на тебя, — говорит Адриано в телефонную трубку.

— Уже работаю над этим, — произносит Никколо.

— Расскажи мне, что именно произошло, — приказывает Дарио.

Адриано рассказывает все вкратце за 20 секунд. Я удивлена, услышав некоторые детали — например, как Адриано переставил стол, чтобы использовать его в качестве щита.

Когда Адриано заканчивает, Дарио отвечает.

— Быстро соображаешь.

Никколо добавляет.

— А теперь возвращайтесь сюда как можно скорее.

— Нет, — говорит Адриано.

Наступает пауза.

Я почти вижу удивленные лица двух мужчин на другом конце линии.

— Прости? — говорит Никколо одновременно с раздражением и удивлением.

— Мы взяли с собой кое-кого, — поясняет Адриано. — Девушку, которую Агрелла наняли на вечер. Думаю, она сможет пролить на это свет.

— Да, но мы можем допросить ее так же эффективно ЗДЕСЬ. А теперь дви…

— Агрелла ожидают, что мы отступим, — возражает Адриано. — У нас есть шанс ударить по ним, когда они ослабят бдительность! Если мы побежим обратно в поместье…

— Тогда никто не умрет.

— И Агрелла сойдет с рук их дерьмо! — кричит Адриано.

— Если Роландо и Гаспаро мертвы, в твоем распоряжении десять человек. И даже меньше, если кто-то ранен. Ты собираешься с десятью людьми справиться со всей этой чертовой семейкой Агрелла?

— У меня есть еще восемь на нашей базе.

— О, моя ошибка! Восемнадцать человек — это целая гребаная армия! — говорит Никколо беззлобно. Затем он рычит. — Немедленно возвращайтесь сюда!

— Я — капо Флоренции. И не могу прятаться за старшего брата каждый раз, когда что-то идет не так.

— Это тебе не драка на детской площадке, дурак!

— Отступая, я выгляжу слабым.

— Лучше так, чем выглядеть трупом!

У Адриано появляется решительное выражение лица.

— Если мой Дон прикажет мне вернуться, я вернусь, но в противном случае это должен быть мой выбор.

Наступает долгая пауза, прежде чем Дарио наконец начинает говорить.

— Поговори с девушкой и посмотри, что сможешь узнать. Но не нападайте на главный комплекс — это самоубийство.

— Как насчет одной из конспиративных квартир Агрелла? — предлагает Адриано. — Разве их консильери не дал нам адрес после того, как люди Турка пытались убить Массимо и Валентино во Флоренции?

— Это правда…

— Мы могли бы захватить пару их людей и выжать из них информацию.

Я уверена, что «выжать из них информацию» — это эвфемизм для пыток, и меня снова начинает тошнить.

— Сделай это, — резюмирует Дарио.

Когда Никколо говорит, голос его звучит раздраженно.

— Я пришлю тебе адрес.

— Нам нужно что-то делать с телами Роландо и Гаспаро, — говорит Адриано. — Если Агрелла не заставят их «исчезнуть».

— Я позвоню нашим знакомым в полицию.

— Попробуй обратиться к Де Луке и Конти из убойного отдела, — предлагает Адриано.

— Я вижу, кто-то сделал домашнее задание, — усмехается Никколо.

— Я серьезно отношусь к своей работе capо.

— Ну так сделай нам одолжение и отнесись к ней настолько серьезно, чтобы тебя не убили — или кого-нибудь еще.

Адриано выглядит разъяренным.

— Твоя вера в меня просто ошеломляет, Ник.

— Да, да. Позвони нам, когда решишь, что будешь делать… CAPO.

— Хорошо. Спасибо, Дарио.

— Будь осторожен, брат. Это касается всех вас.

— Будем.

Услышав повторяющееся слово «брат», я задаюсь вопросом, являются ли они родственниками или просто так обращаются друг к другу.

Массимо завершает разговор и убирает телефон в карман.

— Мы не можем ехать на конспиративную квартиру Агрелла в таком виде, — говорит Ларс. — Машина похожа на швейцарский сыр.

— Возвращайся на нашу базу, чтобы мы могли ее поменять, — приказывает Адриано. Затем он смотрит на меня. — А пока я хочу услышать, что знает Бьянка.

Вот черт…

Я снова начинаю дрожать.

— Я ничего не знаю, клянусь!

— Ты можешь не понимать того, что знаешь. Начни со своего отца — какова его роль во всем этом?

Как только он произносит «твой отец», я сразу вспоминаю о голосовой почте.

— Подожди, подожди, — говорю я, потянувшись к своему кожаному топу доминатрикс.

— Какого хрена ты… — начинает Адриано, когда я достаю телефон.

— Отличный тайник, — с юмором говорит Массимо.

Адриано бросает на Массимо раздраженный взгляд — как будто не хочет, чтобы гигант смотрел на мою грудь, затем снова поворачивается ко мне.

— Ну что?

— Я получила это прямо перед началом стрельбы, — отвечаю я и включаю голосовую почту.

После окончания записи Адриано хмурится.

— Что он имеет в виду, говоря «это гораздо больше, чем то, что я должен им денег»?

— Я не знаю!

— Перезвони ему.

— Он не отвечает ни на один из моих…

— Перезвони ему СЕЙЧАС.

Я нажимаю на повторный набор номера, но звонок сразу же переходит на голосовую почту.

— Видишь? — огрызаюсь я.

Затем вспоминаю о другом.

— Моя мама, — говорю я в панике. — Пожалуйста, мы должны забрать ее…

— Мы разберемся с ней через минуту, — отвечает Адриано. — А сейчас скажи мне, что ты…

— Пожалуйста, я умоляю вас!

— ЧЕРЕЗ МИНУТУ!

Я начинаю рыдать.

Он немного смягчается.

— Ладно, Господи, мы вытащим твою маму — только расскажи мне, что произошло до того, как ты приехала в отель!

Я всхлипываю.

— Я пошла в модельное агентство… там была женщина… а прическу и макияж мне делал гей по имени Лука…

— Что за женщина?

— Она, кажется, руководила этим заведением. Лука сказал, что ее зовут Мартина.

— А еще кто-нибудь был?

— Гм — да. За дверью был парень, который сказал женщине, чтобы она меня подготовила. Я его не видела, но он показался мне толстым.

— Что значит «показался толстым»?

— Он задыхался, когда говорил.

Адриано обменивается взглядом с Массимо.

— Батист.

— Кто? — спрашиваю я.

— Один из братьев Агрелла. Он руководит их борделями, так что модельное агентство — это, вероятно, то, как они набирают девушек.

Я чувствую подступающую тошноту.

— Был ли еще кто-нибудь? — спрашивает Адриано. — Ты слышала имя Доминик или Савино?

— Нет… но в офисе был еще один мужчина, который не разговаривал.

— Ты его видела?

— Да. Только мельком, перед тем как Мартина закрыла дверь.

— Он тебя видел?

— Не думаю.

— Он был старше? Седые волосы и усы?

— Нет — он был молодой, высокий и худой. Чисто выбрит и коротко стрижен. — Я вздрагиваю, вспоминая его лицо. — У него жестокие глаза.

— Жестокие глаза?

Я киваю.

— Он выглядел так, будто ему доставляло удовольствие причинять людям боль.

— Это половина Cosa Nostra, — сардонически говорит Ларс.

Адриано бросает на него взгляд, затем снова поворачивается ко мне.

— Что-нибудь еще можешь вспомнить?

— Нет, клянусь.

— Мы на месте, — произносит Ларс, сворачивая в переулок.

Мы находимся в неблагополучной части Флоренции — в районе складов.

Машина едет рядом со зданием, пока не подъезжает к погрузочной платформе.

Ларс мигает фарами. Одна из раздвижных металлических дверей открывается, и наша машина въезжает внутрь.

По другую сторону двери погрузочной площадки стоят несколько парней. У одного из них пистолет, а другой держит цепь, которая поднимает дверь.

Погрузочная площадка огромная, не менее ста футов[9] в длину. Справа находится небольшой парк черных автомобилей, выстроившихся в ряд.

Как только мы выходим из машины, за нами въезжают два других Мерседеса. Пассажирские двери изрешечены пулями, стекла белеют от трещин.

— Господи, что случилось? — спрашивает парень с цепью, опуская дверь погрузочной площадки.

— Агрелла случились, — говорит Адриано, спеша к другим машинам. — Насколько все плохо?

— Козимо и Элио пострадали, — говорит мужчина. — Скорее всего, не смертельно, но не очень хорошо.

— Позовите сюда врача по огнестрелам, — приказывает Адриано. Он указывает на парня у двери. — А ты иди и скажи всем наверху, что мы выезжаем через пять минут.

— Куда?

— Мы собираемся нанести удар по конспиративной квартире Агрелла и немного отомстить.

Парень взбегает по бетонной лестнице и входит в металлическую дверь.

— Адриано, — произношу я с мольбой в голосе.

Он смотрит на меня.

— Что?

— … моя мать?..

Адриано хмурится, как будто у него начинается мигрень.

— Черт… Ладно, позвони ей и попроси пойти куда-нибудь, где много людей — в бар, ресторан, куда угодно. Пусть ждет нас там. Скажи, чтобы она ничего не брала с собой, ни одежду, ни чемодан — если за ней следят, мы не хотим никого предупредить. Винченцо, узнай адрес и съезди за ней.

Винченцо выглядит не слишком довольным.

— Я должен пойти с вами, босс.

Адриано смотрит на него.

— Ты должен делать то, что я тебе говорю.

— Например, как ты сделал то, что сказал Никколо? — бормочет Массимо на выдохе.

Адриано смотрит на него.

— Даже не начинай сейчас.

Массимо поднимает руки вверх.

— Отлично, как скажешь.

Адриано смотрит на своего водителя.

— Винченцо…

— Я поеду, поеду, — угрюмо отвечает парень.

Адриан хлопает его по плечу.

— Молодец.

— Может, мне поехать с ним? — спрашиваю я Адриано.

— Нет, ты останешься здесь. Винченцо съездит за твоей матерью, а потом вы затаитесь тут до нашего возвращения. Понятно?

— Да.

— И продолжай звонить своему отцу. Я хочу знать, что ему известно об Агрелла.

— Обязательно, — обещаю я, а затем тихо добавляю. — Спасибо.

Адриано долго смотрит на меня… потом кивает.

— Не за что. Вин, отведи ее наверх, пусть позвонит маме.

— Ты собираешься оставить кого-то присматривать за ней? — спрашивает Массимо.

— Она не собирается убегать, — говорит Адриано, затем смотрит на меня. — Потому что знает — если она это сделает, Агрелла найдут ее и убьют. Не говоря уже о ее родителях. Мы — ее единственный шанс спасти свою семью.

Дрожь пробегает по моему позвоночнику.

Это напоминание о том, что каким бы добрым ни казался Адриано…

… он все равно мафиози.

И убийца.

Все, что он делает для меня, на самом деле только для удовлетворения его интересов.

Винченцо ведет меня вверх по бетонной лестнице.

Я оглядываюсь, пока иду за ним.

И вижу, что Адриано наблюдает за мной, когда я вхожу в дверь.

Поймав мой взгляд, он оборачивается к своим людям.

— Поторапливайтесь, придурки! Мы выезжаем через три минуты!

Глава 16

Глава 16

Адриано

Это занимает немного больше времени, чем мне хотелось бы, но вскоре мы снова в дороге в целых машинах, которые еще не расстреляны к чертям.

За рулем сидит боец по имени Джорджио. Ларс с винтовкой рядом с ним, а Массимо сидит со мной на заднем сиденье.

Я уже начинаю жалеть, что не посадил его в другую машину.

— Это безумие, — ворчит он в десятый раз. — Нам надо возвращаться в дом, как сказал Никколо.

Он имеет в виду наше родовое поместье в Тоскане, особняк, где живут Никколо и Дарио.

Я хмурюсь.

— Агрелла пытались убить нас сегодня ночью, а ты хочешь слиться?

— Нет, я хочу поступить умно.

— Это и есть умно. Агрелла не ожидают, что мы нанесем ответный удар.

— Надейся.

— Что, блядь, мы должны делать, чувак? Сидеть с членами в руках и ждать идеального момента, чтобы отомстить им?

— Нет…

— Тогда в чем, блядь, проблема?

Массимо смотрит на меня.

— Ты пошел против Никколо.

— Потому что я не хотел убегать, как маленькая сучка? Дарио меня поддержал.

— Дарио сказал «да» только потому, что знал — ты сойдешь с ума, если он не согласится. Он знает, что лучше держать тебя на поводке, даже если ему придется немного поиграть.

— Нет…

— ДА, — сердито говорит Массимо. — Мы все тебя знаем, Адриано. Не делай вид, что ты не тот парень, с которым я вырос. Всем понятно, что ты будешь делать так, как захочешь, и срать тебе на всех остальных.

— Я сказал Дарио, что если он прикажет мне вернуться, я вернусь. И он этого не сделал. Так почему бы тебе не рассказать мне, в чем, собственно, дело, fratellino (ит. — младший брат)?

Массимо выше меня на пять сантиметров и тяжелее на семьдесят фунтов[10], но он на три года младше… и ненавидит, когда я называю его fratellino.

Поэтому я так и делаю.

Этот ублюдок действует мне на нервы.

— Я скажу тебе, в чем дело, — говорит Массимо. — Дело в том, что ты не хочешь выглядеть слабым… потому что ты боишься выглядеть слабым.

Его слова звучат, как удар в живот.

Отчасти потому, что в глубине души, в том месте, которое я даже не хочу признавать существующим, мне известно, что он прав.

Но, как я уже говорил… я не собираюсь признавать это дерьмо.

— Пошел ты, — рычу я.

— Нет, ПОШЕЛ ТЫ. Ты подвергаешь опасности все наши жизни, чтобы выглядеть большим человеком и наконец-то выйти из тени Дарио…

Я собираюсь ударить Массимо по лицу, когда Ларс прочищает горло.

— Гм, — говорит он, глядя на Джорджио, сидящего на водительском сиденье.

Его смысл ясен:

Разбирайтесь с этим дерьмом наедине.

НЕ на глазах у своих людей.

Массимо не любит, когда его поправляют.

— Кто-то должен был это сказать, — ворчит он.

— Не сейчас, не стоит, — тихо отвечает Ларс.

Джорджио прекрасно понимает, что происходит.

— Я ничего не скажу, босс, — клянется он, глядя на меня в зеркало заднего вида. — Что говорится в машине, остается в машине. Клянусь могилой моей матери.

— Спасибо, Джорджио, — говорю я, а затем смотрю на Массимо. — Приятно, что ты хоть раз проявил настоящую, мать твою, преданность.

— «Преданность»? Ты хочешь поговорить о преданности? — огрызается Массимо. — Как насчет верности своей семье и своим людям? Ты потерял четырех солдат и хочешь нанести удар по убежищу Агрелла, но посылаешь Винченцо за женщиной. Что это за хрень?

Я напрягаясь.

Он меня поймал.

Это плохое решение, и я знаю это.

Оказать огромную услугу какой-то девушке, которую я даже не знаю.

Которая, кстати, ведет себя со мной как настоящая сука…

Это чертовски глупо.

Но…

Я должен.

Почему?

Да хрен его знает.

Знаю только, что, если я чего и не выношу, так это женских слез.

Перед тем, как Дарио и Алессандра поженились, они впервые сильно поссорились. Он, по сути, отпустил ее и сказал, чтобы она убиралась.

Через час она спустилась по лестнице, попрощалась со мной и со всеми остальными, после чего Ларс отвез ее домой.

Все это время она сдерживала слезы. Пыталась быть храброй.

Я был в ярости на Дарио.

Потому что видел, как она страдает.

Я видел, как сильно Алессандра любила его… как много Дарио для нее значил.

Она была хорошей женщиной…

И меня разрывало на части, когда я видел, как ей плохо.

Я был последним в очереди.

Когда она дошла до меня, я сказал ей.

— Ты заслуживаешь лучшего, чем это.

Она разразилась рыданиями, и это было как нож в мое сердце.

То же самое и с Бьянкой.

Я был в ярости, когда мы только сели в машину.

Я был уверен, что она нас подставила.

Потом она начала плакать и говорить о своем отце.

Вот что меня действительно задело.

Я понял, что она любила его и страшно за него переживала. И когда она стала просить меня отвезти ее мать в безопасное место…

Я не мог сказать «нет».

Просто не мог.

Это глупо.

Я знаю это.

Но… я не могу.

Пока все эти мысли и воспоминания проносятся в моей голове, я молчу.

Массимо пользуется случаем, чтобы покрутить нож.

— Ты же не облажаешься с работой из-за того, что она — обладательница горячей задницы? — спрашивает он с ухмылкой.

Я мог бы убить его прямо здесь и сейчас.

Намек на то, что я предам свою семью и своих людей ради секса…

Я вижу красный цвет.

И бью его тыльной стороной руки.

Это не настоящий удар. Я имею в виду, что я сижу рядом с Массимо и не могу ударить его как следует.

Но это его ошеломляет.

И приводит в ярость.

— ТЫ, МАЛЕНЬКИЙ… — рычит он, отводя в сторону правую руку.

— МАЛЬЧИКИ! — кричит Ларс с переднего сиденья.

Это похоже на то, как наш отец кричал на нас, когда мы были детьми. Точно такая же реакция.

Мы с Массимо замираем.

— Господи, мать твою, — шепчет Ларс себе под нос. — Идиоты.

Массимо смотрит на меня, но ничего не говорит. Затем он отворачивается.

Я тоже ничего не говорю.

Он переступает черту, да.

Но я сделал то же.

Я capо — представитель семьи во Флоренции — и имею полное право наказать подчиненного, который переступает черту.

Выбить из него все дерьмо, если захочу.

Черт возьми, некоторые capo стреляли людям в голову, просто чтобы доказать свою правоту.

Но Массимо мой брат…

А мы снова ведем себя, как сопливые дети.

Ларс прав, когда сказал нам об этом.

Но меня это все равно задевает.

Следующие две минуты никто ничего не говорит, пока Джорджио не начинает тормозить.

— Мы приехали, — тихо говорит он.

Глава 17

Глава 17

Бьянка

Когда я разговаривала с мамой по телефону, то не хотела ее пугать. Моя мама и так очень нервная, и я не хочу, чтобы она волновалась, поэтому решаю не рассказывать ей о том, что произошло в отеле.

Я просто говорю, что бандиты Агрелла вернутся в квартиру и будут искать папу, и если она не выйдет до их прихода, то они могут причинить ей вред.

Это ее пугает.

Она соглашается пойти в бар «У Романо», где обычно собираются все соседи.

Но она не любит бары, так что это ее маленькая битва.

— Мам, тебе нужно находиться среди людей, понимаешь? Много людей — а в «Романо» всегда много людей. И не бери с собой ничего, кроме сумочки. Агрелла могут следить за тобой, и мы не хотим, чтобы они узнали, что ты пытаешься бежать. Я пошлю за тобой одного человека. И покажу ему твою фотографию, чтобы он знал, как ты выглядишь. — Я прикрываю трубку и говорю с Винченцо. — Можно я пошлю ей твою фотографию?

— Нет, но передай ей, что я скажу: «У меня для вас дюжина красных роз в машине». Скажи, чтобы она ни с кем не уезжала, пока ей этого не скажут.

Я передаю информацию.

— Я тоже тебя люблю, мама. Уходи сейчас же, хорошо? Хорошо.

Как только я показываю ему фотографию мамы и называю адрес, Винченцо уезжает, и я остаюсь один на один с двумя мужчинами, которых ранили перед отелем.

Мы находимся в заброшенных офисах склада, но комнаты превращены в импровизированное жилое пространство. Здесь стоят складные стулья, карточные столы с брошенными покерными картами и десяток шатких металлических кроватей.

Один из подстреленных парней лежит на койке, истекая кровью на старые простыни.

Я морщусь, глядя на него. Он выглядит ужасно и издает не менее ужасные звуки: стеклянные глаза, восковая кожа, хриплое дыхание.

Я спрашиваю у второго парня — он был ранен в руку и, кажется, находится в порядке, не могу ли я чем-нибудь помочь.

Он пытается улыбнуться, но получается скорее болезненная гримаса.

— Спасибо, но доктор должен быть здесь с минуты на минуту.

Вдруг на лестнице слышатся торопливые шаги.

— Это он, — говорит мужчина.

В комнату входит парень. Ему около тридцати пяти лет, он одет в джинсы, белую рубашку и черную кожаную куртку. Он красив, но на его лице застыло озабоченное выражение. Ничто в нем не говорит о том, что он врач — на нем нет ни белого халата, ни стетоскопа на шее, ничего. Однако в одной руке у него черный кожаный портфель, а в другой — холодильник для продуктов.

— Элио, — говорит он в знак приветствия. — Насколько все плохо?

Элио — тот самый парень, которого ранили в руку, — жестом указывает на лежащего на койке человека.

— Сначала осмотри Козимо. Ему досталось больше, чем мне.

Доктор смотрит на меня.

— Кто это?

— Она попала в перестрелку, — отвечает Элио. — Адриано вытащил ее.

— Интересная прическа.

Я понимаю, что на мне все еще синий парик с металлическим отливом.

Поэтому снимаю его и отбрасываю в сторону, затем вытаскиваю зажимы, которые удерживают мои волосы на месте.

— Это парик, — говорю я, распуская волосы.

— Да, я вижу, спасибо, — сардонически произносит доктор. — Вы можете выдержать вид крови?

— Да, — отвечаю я, а затем нерешительно добавляю.

— Думаю, да.

— Тогда идите сюда и помогите.

Я следую за ним к койке, где доктор ножницами разрезает рубашку Козимо. В теле, на несколько сантиметров ниже грудной клетки, виднеется отверстие от пули. Из него медленно вытекает кровь.

— Козимо, ты меня слышишь? — спрашивает врач.

Мужчина слабо стонет.

— Так, — говорит врач, а затем качает головой. — Ему нужно в больницу.

— Никаких больниц, — отвечает Элио.

— Я знаю, знаю, — с горечью комментирует врач. — Мы не хотим облегчать эту задачу.

Он открывает холодильник. Внутри лежат пакеты с гелевым льдом и несколько пластиковых медицинских пакетов, наполненных кровью.

— Вон там, в шкафу, есть подставка для капельницы, — говорит он мне. — Принеси ее сюда, пожалуйста.

Пока я достаю металлическую подставку, врач протирает спиртом участок кожи на животе Козимо. Затем он достает из медицинского ранца шприц, держит его в вертикальном положении, двигая помпой и выпуская из иглы немного жидкости.

— Будет немного больно, — произносит он, а затем добавляет с легким юмором висельника. — Но, конечно, не так сильно, как когда тебя подстрелили.

Пока он делает укол Козимо, я ставлю металлическую подставку рядом с койкой.

— Сюда?

— Здесь хорошо.

— Это… нормально?

— Вы имеете в виду, что я выезжаю на дом? — шутит доктор. — Только для моих самых особенных клиентов.

— Я имела в виду… это обычный вечер пятницы?

— Вообще-то, такого не было уже полгода. Я почти начал надеяться, что мои услуги больше никогда не понадобятся.

— Очень жаль, док, — шутит Элио.

— Да… жаль всех, — бормочет доктор.

Глава 18

Глава 18

Адриано

Конспиративная квартира Агрелла представляет собой трехэтажный дом в одном из самых бедных районов Флоренции. Соседи не стали бы звонить в полицию, если бы услышали пару выстрелов.

А дюжину?

Они бы позвонили.

Полицейские могут появиться через несколько минут после первого выстрела, так что нам нужно действовать быстро — войти и выйти.

Единственное, что нас успокаивает, это то, что большая часть департамента полиции сейчас находится в отеле, а значит, меньше копов может приехать на вызов.

В обычных условиях Никколо мог бы просто позвонить нашим знакомым в полицию и попросить их явиться с опозданием на полчаса.

Но после перестрелки в отеле я сомневаюсь, что полиция будет принимать заявки.

Cosa Nostra должна поддерживать мир.

Именно поэтому полиция может позволить себе закрывать на нас глаза: мафия должна вести себя тихо и поддерживать порядок. Таким образом, копы могут заниматься грабителями, взломщиками и уличными бандами.

Ну, вы понимаете — неорганизованная преступность.

Но то, что произошло в отеле, было очень даже организованным.

Это была резня… кровавая бойня.

Беспорядочная.

И уж точно не «тихая».

Это означает, что полиция не собирается оказывать нам какие-либо услуги в течение некоторого времени.

Поэтому рейд на конспиративную квартиру должен пройти гладко, иначе он может еще больше усугубить ситуацию.

Наши Мерседесы припаркованы в переулке в конце квартала. Все выходят из машин, достают из багажников бронежилеты и дробовики.

Дробовики лучше всего подходят для такой ситуации. Не надо целиться, как из пистолета. Только Ларс остается со своим Глоком.

Когда все надевают жилеты, я негромко произношу.

— Джорджио, Флавио и Реми остаются у машин и держат их заведенными. Все остальные поднимаются наверх.

— Даже если там есть лифт, мы воспользуемся лестницей. Входная дверь, скорее всего, заперта, так что Марко ее откроет. Потом он поднимется со мной до самого верхнего этажа на случай, если нам понадобится взломать и этот замок. Ларс, у тебя есть инструкции для нас?

За много лет до встречи с Дарио в итальянской тюрьме, Ларс служил в спецназе шведских вооруженных сил. Он единственный из нас, кто специально готовился к подобным операциям.

— Мы пойдем по одному, — тихо говорит Ларс. — Последними будут Лоренцо и Рокко. Они останутся на первом этаже и будут охранять наш тыл. Предпоследние — Эмилио и Томмазо. Вы остаетесь на лестничной площадке второго этажа и следите, чтобы нас не застали врасплох — на случай, если Агрелла арендовали и второй этаж. Все остальные следуют за мной, Адриано и Массимо наверх.

— Если услышите выстрелы, НЕ СТРЕЛЯЙТЕ. Стрелять можно только в том случае, если вы видите цель. Если все испугаются и начнут стрелять, мы в конце концов перебьем друг друга. Повторяю: не стреляйте, пока не убедитесь, что это враг, и не возьмете его на мушку. А теперь постройтесь.

Мужчины выстраиваются в шеренгу. Вид у всех мрачный.

Я занимаю переднюю позицию, рядом со мной стоит Марко. Он является лучшим взломщиком замков, о чем, я уверен, он сейчас жалеет.

— Я должен идти первым, — шепчет мне Ларс.

— Я тот, кто решил это сделать, поэтому я и иду первым, — отвечаю я.

— Я обучен этому, а ты — нет.

— Тогда убедись, что ты меня прикроешь.

Ларс неохотно кивает. Он смотрит на мужчин, чтобы убедиться, что они готовы, затем шепчет:

— Время идти.

Мы выдвигаемся вперед.

Быстро идём по переулку, держа ружья прижатыми к боку.

Я не беспокоюсь о том, что на пути могут оказаться невинные прохожие. Это не тот район, где люди гуляют после наступления темноты, если только они не замышляют ничего нехорошего.

А все, кто замышляет недоброе, разбегаются, как только видят, что мы приближаемся.

Если в Италии в темное время суток по улице идут 14 парней с оружием, то это могут быть только два варианта: полицейские или Cosa Nostra. В любом случае, любой, кто живет поблизости, побежал бы в противоположную сторону.

Я не прекращаю оглядываться в поисках людей Агрелла.

Но никого не вижу.

Нет и камер наблюдения. Они бы выделялись на фоне осыпающейся бежевой штукатурки здания.

А вот внутри, наверное, камеры есть.

Агрелла узнают о нашем приближении, но избежать этого невозможно. Если мы отключим электричество, это тоже их насторожит.

Я молюсь Богородице, чтобы тот, кто следит за камерами, был пьян или дремал.

Улица жилая, но пустынная. В соседнем квартале есть движение, но не перед нужным нам зданием.

Мы подходим к входной двери, представляющей собой металлическую решетку на петлях.

Марко опускается на одно колено, колдует, и дверь открывается через десять секунд.

Я вхожу первым. За мной идет Марко, потом Ларс и Массимо, затем все остальные парни.

Вестибюль представляет собой небольшое помещение с несколькими металлическими почтовыми ящиками, прикрученными к стене. Судя по номерам на почтовых ящиках, в здании всего пять квартир: по две на первых этажах, а пятая квартира — пентхаус.

Если это вообще можно назвать пентхаусом в таком клоповнике. Краска облупилась, покрытые линолеумом полы перекосились, воняет сигаретным дымом и чесноком.

Как я и ожидал, лифта нет — только лестница с мерцающими флуоресцентными лампами.

Однако на потолке вестибюля висит камера наблюдения… и она направлена на входную дверь.

Они знают, что мы идем.

Ну и ладно — ничего не поделаешь.

Я беру себя в руки и начинаю подниматься по лестнице.

Я иду так быстро, как только могу. Когда я прохожу мимо квартир на втором этаже, то слышу, что по телевизору идет ситком.

Я продолжаю идти.

И на каждом шагу ожидаю, что меня будет поджидать боец Агрелла.

Но лестничная клетка пустынна.

Я добираюсь до третьего этажа.

Там расположено небольшое фойе, а затем дверь в конспиративную квартиру.

Я крадусь по фойе, останавливаюсь у двери и оглядываюсь на Марко.

С него капает пот. Он в абсолютном ужасе.

Позади него Ларс держит свой Глок направленным на дверь.

Массимо находится слева от Ларса, чтобы иметь возможность стрелять, не задевая его.

Я поднимаю один палец: Подождите секунду.

Затем протягиваю руку, берусь за ручку двери и медленно поворачиваю ее.

К моему удивлению, она открывается.

Я толкаю ее вперед на пару миллиметров — никакого сопротивления.

Она открыта.

Я смотрю на Ларса, который кивает. Он берет Марко за плечо и оттаскивает его с дороги.

Я смотрю на дверь и сглатываю.

Вот и все.

Иди или умри.

Хочешь быть большим человеком и командовать?

Тогда ты должен быть готов первым войти в дверь.

Я оглядываюсь на Ларса и тихо бормочу.

— Раз… два…

На счет «три» я распахиваю дверь.

Врываюсь в комнату с дробовиком наготове…

И застываю в ужасе.

Первое убийство я совершил в семнадцать лет во время перестрелки с солдатами конкурирующей семьи.

За одиннадцать лет, прошедших с тех пор, я убил еще десяток человек в аналогичных ситуациях. Двое убиты в прошлом месяце во время нападения Турка на наше семейное поместье, и, вероятно, сегодня вечером в гостинице я убил еще одного.

Но все это не подготовило меня к тому, что я вижу сейчас.

Пять человек в квартире, лежат на полу или раскинулись на диванах.

Все они убиты несколькими выстрелами.

Некоторые выглядят так, словно получили по десятку пуль в грудь.

Двое из них ранены в голову так сильно, что их не узнать.

Кровь повсюду: на стенах, на ковре, на мебели.

Все это напоминает бойню.

Единственным источником света в комнате является телевизор, по которому показывают записи с нескольких камер наблюдения, в том числе и с той, что стоит в холле.

Если бы кто-нибудь был жив, он бы обязательно увидел наше появление.

… если бы кто-нибудь был жив.

Я слышу за спиной дыхание Массимо, затем шепот.

— Madonn…

Ларс проскальзывает мимо меня и поворачивает направо, его Глок направлен на кухню.

— Чисто, — шепчет он.

Его действия напоминают, что у меня есть работа.

Я прохожу мимо трупов и по коридору в заднюю часть квартиры.

Пропитанный кровью ковер хлюпает под моими ботинками.

Я проверяю комнату за комнатой.

Там еще два трупа, и они в еще худшем состоянии, чем те, что лежат в главной комнате.

Я проверяю ванную, шкафы — ничего.

Живых нет.

Я возвращаюсь в главную комнату и вижу, что мои люди стоят там, ошеломленные.

Только Ларс, казалось, невозмутим. Я думаю, что на поле боя он, наверное, видел и не такое.

— Что здесь произошло? — спрашиваю я низким голосом.

Ларс жестом указывает на тела.

— У них даже нет оружия. Это значит, что их застали врасплох.

— Но здесь есть камеры наблюдения, — говорю я, указывая на монитор телевизора. — Они должны были видеть их приближение. Если только…

— Если только они не доверяли тому, кто их убил, — отвечает Массимо.

Черт.

Неужели это сделали люди самих Агрелла?

Или это кто-то другой?

В жуткой тишине кажется, что сам дьявол зарезал их, а затем бесследно исчез.

Ларс кладет палец на одно из тел.

— По-моему, он мертв, — сардонически говорю я.

— Он холодный, — ответил Ларс. — Значит, это произошло давно. Посмотри на кровь — она уже подсохла. А не стекает по стенам.

— Черт, — пробормочу я. — Если их застрелили более 10 минут назад, то копы могут быть здесь в любую секунду…

— Нет, — говорит Ларс. — Послушай: сирен не слышно.

Он прав — ночь наполнена обычными звуками дорожного движения, но без полицейских сирен.

— У тех, кто это сделал, были глушители, — продолжает Ларс. — Соседи, наверное, вообще ничего не слышали.

Массимо указывает на одного из парней на диване, у которого в груди не менее дюжины пулевых отверстий. — И это была автоматическая стрельба…

— Как у тех парней с УЗИ в отеле, — понимаю я.

Ларс кивает.

— Зачем Агрелла убивать своих людей? — спрашиваю я.

— После этого, — отвечает Ларс, — я начинаю сомневаться, что те парни в отеле были Агрелла.

— Наемные убийцы?

— Возможно.

— Но… если они работали с Агрелла, чтобы убить нас — какого хрена им убивать этих парней?

— Вот в чем вопрос, не так ли?

— Не то, чтобы я не находил эту дискуссию увлекательной, — перебивает Массимо, — но не пора ли нам убираться отсюда?

— Да, — бормочу я, глядя на кровавую бойню вокруг себя. — Пошли.

Глава 19

Адриано

Когда мы отъезжаем от убежища Агрелла, я по громкой связи связываюсь с Никколо и Дарио.

Они потрясены так же, как и я.

— Ты шутишь, — произносит Никколо.

— Нет.

— Похоже, Агрелла привели на вечеринку ротвейлера, и он на них ополчился.

— Но кто этот ротвейлер? — Дарио задает риторический вопрос.

— Ты думаешь, он может быть связан с Турком?

— Возможно, — отвечает Дарио.

Турок был конкурирующим бандитом, который вторгся в наше поместье в прошлом месяце. Он взял в заложники Алессандру, после того как Дарио отпустил ее. Затем использовал ее, чтобы проникнуть в дом и попытаться убить нас во сне.

К счастью для нас — и к несчастью для него — мы увидели его приближение.

Камеры слежения облегчают победу.

Турок также вступил в сговор с одной старухой, нашей служанкой, которая убила нашего отца, чтобы отомстить за смерть своей семьи. Она была «кротом» Турка в нашей организации. Алессандра застрелила ее, чтобы спасти жизнь Дарио — еще одна причина, по которой мы все ее любим.

Турка также связывали с Ольдани, конкурирующей семьей из Генуи.

Но все это улажено, когда выяснилось, что Алессандра — их давно потерянная внучка. Ее мать сбежала еще до рождения Алессандры. Теперь, когда Алессандра и Дарио поженились, наши семьи стали союзниками.

Но все же… всегда оставалось подозрение, что у Турка есть невидимый партнер в тени.

— Все, что я знаю, — говорит Никколо, — это то, что ты должен вернуть своих людей домой ПРЯМО СЕЙЧАС.

— У меня есть еще одна зацепка.

— Адриано…

— Я серьезно. Девушка, которую мы забрали с собой, говорила о модельном агентстве. Я хочу пойти туда до того, как мы уедем из города.

— Хорошо, — нехотя соглашается Никколо, — но сделай это и возвращайся.

— Я буду держать вас в курсе, — отвечаю я и вешаю трубку.

— Возвращаемся на склад? — спрашивает Джорджио.

— Пока нет. Сначала поедем в Фьезоле.

Фьезоле — это небольшой район на окраине Флоренции, где живут самые богатые люди… в том числе и Агрелла.

Массимо сразу же это понимает, так как в течение многих лет мы бывали на свадьбах в их поместье.

— Нет, — огрызается он.

— Просто посмотреть, — убеждаю его. — Я не собираюсь совершать налет на дом или что-то в этом роде.

— Я признаю, что мы получили отличную информацию, отправившись на эту квартиру, но нам повезло. Это уже перебор.

— Мы ничего не будем делать. Просто посмотрим, не улеглись ли они на матрасы.

На жаргоне Cosa Nostra «ложиться на матрасы» означает отсиживаться во время войны. Мафиози затаскивали кучу матрасов в центральную комнату дома, а солдаты по очереди несли караул и спали посменно.

— И как мы узнаем об этом, не подойдя достаточно близко, чтобы они нас увидели? — огрызается Массимо.

— Ларс, у тебя ведь есть снайперская винтовка в багажнике? — спрашиваю я.

— … да?.. — отвечает он неуверенно.

— Мы можем подъехать на ближайшую возвышенность, и ты посмотришь в свой мощный прицел.

— И, возможно, выстрелишь в Доменика Агрелла, если представится такая возможность? — язвительно спрашивает Массимо.

— Если будет возможность, конечно, — отвечаю я. — Но если они залегли на матрасы, то мы не увидим ничего, кроме солдат низшего звена, охраняющих ворота.

Оказалось, что нам даже не понадобился мощный оптический прицел, чтобы понять, что происходит.

Когда мы подъезжаем к Фьезоле, происходит нечто странное.

Полицейские машины, пожарные машины и машины скорой помощи проносятся мимо нас, завывая сиренами.

— Что, черт возьми, происходит? — бормочет Массимо.

Мы уже в нескольких милях от нужного дома, когда замечаем оранжевое зарево на фоне ночного неба.

— Это там, где я думаю? — спрашиваю я.

— … да, — потрясенно отвечает Массимо. — Думаю, да.

Джорджио въезжает в район на холме напротив дома Агрелла, и мы все выходим из машины.

В воздухе стоит густой запах дыма.

Даже без оптического прицела видно, что весь их особняк в огне.

Не просто часть дома — горит каждая его часть. Пламя вырывается из всех окон и охватывает крышу.

Это может быть только поджог.

— Думаешь, кому-то удалось выбраться живым? — спрашивает Массимо.

— Я отвечу «нет», — говорит Ларс. — И готов поспорить на хорошие деньги, что они погибли не от огня.

Мы все стоим молча…

Пока я не произношу.

— Думаю, нам лучше вернуться на склад. Сейчас же.

Глава 20

Бьянка

Доктор заканчивает с Козимо и Элио.

Я помогаю, как могу, и рада, что отвлеклась.

Потому что проходит полтора часа после ухода Винченцо, а он все еще не вернулся с моей мамой.

Я пытаюсь позвонить ей на мобильный, чтобы узнать, в чем дело.

Но ответа нет.

Мое воображение сразу разгулялось. Я представляю себе самые ужасные вещи — как в бар заходят люди с автоматами УЗИ и убивают всех, кто там находится.

По глупости, ни Винченцо, ни я не догадались обменяться номерами мобильных телефонов. Как только я показала ему фотографию матери, он ушел.

У меня нет возможности связаться с ним, и я спрашиваю Элио, может ли он позвонить Винченцо.

— Нет, — отвечает он. — У нас нет номеров друг друга, только руководителя группы.

— Что? Почему?

— На случай, если нас когда-нибудь арестуют, наши боссы не хотят, чтобы копы могли связать нас всех вместе.

— Я думала, вы подкупили копов, чтобы они оставили вас в покое?!

Он пожимает плечами.

— Некоторых из них. Не всех.

К тому времени, когда входит Адриано, я нахожусь почти на грани безумия.

— Адриано! — кричу я.

Он выглядит усталым… истощенным… почти призраком. Исчезает прежняя вспыльчивость. Кажется, он видел что-то ужасное.

Что-то еще более ужасное, чем то, что произошло в отеле.

— Что случилось? — спрашиваю я, встревоженная.

— Ничего, — отвечает он. И странно смотрит на меня — вероятно, это реакция на то, что он впервые видит меня без парика. — А где твоя мама?

— Винченцо до сих пор не вернулся с ней!

— Как давно он ушел?

— Больше часа! Я звоню ей каждые пять минут, но она не отвечает!

По его лицу пробегает тень, когда он смотрит на Массимо и Ларса.

Оба мужчины выглядят встревоженными.

И все мои худшие опасения подтверждается.

— Боже мой, — шепчу я, а затем начинаю рыдать.

— Все хорошо, все будет хорошо, — тихо говорит Адриано. — Я позвоню ему — просто успокойся.

Я вытираю слезы, пока он звонит Винченцо, который сразу же отвечает.

— Привет, босс.

Я слышу шум бара, когда Адриано включает громкую связь.

— Что, блядь, происходит? Почему ты еще не вернулся?

— Женщины здесь нет.

― Что значит, ее нет?!

— Ее здесь нет. Я жду уже полчаса, но она так и не пришла.

— Почему ты не пошел к ней?!

— Я… я не знаю, где она живет.

— Почему ты не позвонил Бьянке?!

— Я не взял ее номер. Сейчас я понимаю, что надо было, но тогда об этом не подумал. Я просто пытался как можно быстрее отправиться за ней…

— Пожалуйста, мы должны поехать проверить ее, — умоляю я Адриано.

— Если ты скажешь мне, где она, я сейчас же пойду туда.

— Нет, — говорит Адриано, и мое сердце останавливается. Я уже собираюсь закричать на него, когда он добавляет.

— Я еду. Оставайся в баре на случай, если она появится.

Затем он вешает трубку и поворачивается ко мне.

— Дай мне адрес, и я сам поеду за ней.

— Я поеду с тобой, — спорю я.

— Нет…

— Да. Она моя МАТЬ. Я сделала все, что ты просил — пожалуйста. Пожалуйста, я должна поехать с тобой.

Адриано секунду сомневается… потом кивает.

— Хорошо. Пойдем.

— Возможно, это не лучший выбор, — говорит Ларс.

Он старается быть дипломатичным, но смысл его слов ясен — мы можем найти что-то ужасное в квартире моих родителей…

И он не хочет, чтобы я это видела.

Адриано мрачно улыбается.

— Вот почему ты и Массимо идете с нами.

Обычно спокойное лицо Массимо становится сердитым.

— У нас тут наемные убийцы расправляются с Cosa Nostra, а ты хочешь, чтобы мы пошли подвергать себя опасности ради гражданского лица?!

Наемные убийцы расправляются с Cosa Nostra.

Я в ужасе смотрю на него.

Адриано не видит моей реакции, потому что встает прямо перед лицом Массимо.

— Если они охотятся за ее матерью, значит, ее мать ценна. А значит, она что-то знает. И это все, что нам нужно знать. Так что пошли. — Адриано берет меня за руку и осторожно тянет к лестнице.

После секундного колебания Ларс и Массимо следуют за нами.

Глава 21

Бьянка

Я еду на заднем сиденье Мерседеса вместе с Адриано. Ларс ведет машину, а Массимо сидит рядом с ним.

Во время поездки я стараюсь держать себя в руках — очень стараюсь.

Но при этом я каждые две минуты навязчиво звоню маме на телефон.

Адриано кладет свою руку на мою.

— Ты должна остановиться, — тихо говорит он.

— Я просто… я…

— Я знаю. Но все будет хорошо. Обещаю тебе, что найду ее, и все будет хорошо.

Я всхлипываю.

— Ты не можешь этого знать.

— Я знаю одно — все, что у нас сейчас есть, — это надежда. Не отказывайся от нее, пока не останется другого выбора.

Я заглядываю в его глаза.

Он так добр ко мне. Хотя мог бы просто выкинуть меня на улицу, чтобы я сама решала свои проблемы.

Я киваю и улыбаюсь сквозь слезы.

— Хорошо.

Ларс останавливает машину перед домом моих родителей, и мы все выходим из нее.

Адриано, Ларс и Массимо достают пистолеты, когда мы подходим к двери в вестибюль.

Я набираю код на панели, дверь жужжит, и Адриано открывает ее. Затем мы проходим внутрь и поднимаемся по лестнице.

Когда мы добираемся до четвертого этажа, я вдруг замираю.

— Вот черт!

Адриано встревоженно смотрит на меня.

— Что?

— Мои ключи — они в сумочке в модельном агентстве!

— Ты оставила свою сумочку в модельном агентстве?!

— И одежду, и документы…

— Почему?!

— Я не могла взять все с собой и думала, что быстро вернусь!

— Значит, у нас нет способа попасть внутрь?

Я жалобно качаю головой.

— Не проблема, — говорит Массимо. — Какой номер квартиры?

— 412. Может, все-таки постучим?

— Нет. Если что-то не так, мы не хотим, чтобы они знали о нашем приходе.

Когда мы подходим к двери моих родителей, Массимо пробует ручку двери. Заперто.

Он бормочет «раз… два… три».

Затем со всей силы ударяет в дверь.

Замок поддается, и дверь с грохотом распахивается.

Массимо оказывается внутри первым, за ним следуют Адриано и Ларс с пистолетами наизготовку.

И все они одновременно кричат.

— Стой!

— Не стреляй!

— Опусти ее!

Я бросаюсь в квартиру следом за ними.

И у меня замирает сердце, когда я вижу, с кем они разговаривают.

Серджио Паскуарелли стоит за спиной моей матери, используя ее как живой щит.

Он держит пистолет у ее головы.

— МАМА! — кричу я.

Мама выглядит совершенно перепуганной. Слезы текут по ее лицу.

Но, честно говоря, Серджио выглядит не лучше.

Каждый раз, когда я видела его в прошлом, на его лице было выражение самодовольной уверенности…

Но сейчас он в панике.

— Я убью ее — клянусь, я убью ее на хрен…

— Ты нам не нужен, мужик! — кричит Адриано. — Нам плевать на тебя — мы здесь только ради нее!

— Опустите оружие, или я убью ее, я убью ее на хрен…

— Почему ты здесь? — кричит Ларс на Серджио.

Бандит горько усмехается.

— А ты как думаешь?

— Чтобы убить ее?! — кричу я.

Серджио удивленно смотрит на меня.

— Нет, чтобы ее не убили!

— Подожди, — говорит Адриано. — О чем ты говоришь?

Серджио снова смеется, хотя это больше похоже на истерику — как будто он близок к тому, чтобы сойти с ума. — Ты был там — ты знаешь!

Впервые я задумываюсь, не пьян ли он… или, может быть, в шоке.

— В отеле? — спрашивает Адриано.

— Да, в отеле! Ты видел их — ты убил некоторых из них! — говорит Серджио, а потом начинает рыдать. — А потом они начали стрелять в нас…

— Кто?! Кто это был?!

Серджио качает головой, как маленький мальчик.

— Я не должен рассказывать…

— Ты скажешь мне, кто это был, и я сохраню тебе жизнь.

Серджио снова разражается жутким, полубезумным смехом.

— Ты не сможешь меня уберечь. Не от дьявола…

— Кто их нанял?! — требует Адриано.

Серджио снова качает головой.

— Он убьет меня, если я расскажу.

— Кем бы он ни был, он уже убил семь человек на одной из ваших конспиративных квартир, — рычит Адриано. — И поджег особняк Агрелла во Фьезоле. Так что, если ты хочешь, чтобы мы тебя защитили, ты должен сказать мне, кто это сделал.

Серджио смотрит на него.

— … они мертвы?.. Дон Агрелла мертв?

— Я не знаю точно, но все выглядит не очень хорошо. Так кто же это сделал?

Серджио смотрит на меня, и следующие слова из его уст пронзает меня до глубины души.

— Они пришли за ней… потому что им нужен ее отец. Он единственный, кто знает. Но у меня есть ее мать, так что теперь мне есть чем торговаться.

— Договорись со мной, — решительно говорит Адриано. — Я сохраню твою жизнь — договорись со мной.

— Я же говорил тебе… ты не сможешь меня уберечь, — скулит Серджио. — Он дьявол… он чертов дьявол…

То, что происходит дальше, является чистой случайностью.

Это простая вещь, но она происходит в самый нужный момент.

Или не в тот момент, в зависимости от точки зрения.

Дверь, которую сломал Массимо, то ли сдвигается, то ли еще что, но начинает закрываться…

Отчего петли громко скрипят.

Серджио находится на таком взводе, что направляет пистолет в сторону двери, словно ожидая появления «дьявола», о котором все время говорит.

Массимо и Ларс оглядывается, чтобы посмотреть, что это за скрип, очевидно, опасаясь, что кто-то подкрадывается к нам.

Но не Адриано.

Адриано нажимает на курок.

БАБАХ!

Голова Серджио откидывается назад, брызгает кровь, и он падает на землю.

Моя мать падает на него сверху, притянутая его рукой, обхватившей ее шею.

Я тоже кричу, испугавшись, что Адриано мог убить ее.

Я бросаюсь к ней с криками.

— МАМА — МАМА — МАМА.

Но она двигается, плача и издавая звуки.

Серджио — нет.

Я падаю на пол рядом с ней и обнимаю ее.

— Мама, ты в порядке?! Ты в порядке?!

— Да, да — Пресвятая Дева…

Позади меня раздается крик Массимо.

— КАКОГО ЧЕРТА ТЫ ЭТО СДЕЛАЛ?!

Адриано игнорирует его и спешит ко мне.

— С ней все в порядке?

Я поднимаю на него глаза, киваю сквозь слезы и тихо шепчу.

— Спасибо.

Он мрачно кивает.

Затем он поворачивается, чтобы встретить гнев своего брата.

— ПОЧЕМУ? — снова кричит Массимо.

— У меня появился шанс, — холодно отвечает Адриано. — Вот я и выстрелил.

— Он был нашей единственной ниточкой к тому, кто за всем этим стоит!

— У нас есть мать…

— Ты слышал его — она ничего не знает!

— Если мы сможем найти отца, тогда…

— У НАС НЕТ ОТЦА! — рычит Массимо. — Но у нас был ОН!

В глазах Адриано появляется жажда убийства, когда он произносит.

— Я уже говорил тебе: у меня появился шанс, и я его использовал. А теперь хватит об этом говорить.

Массимо выглядит так, будто хочет ударить Адриано кулаком по лицу, но сдерживает гнев.

Адриано продолжает.

— Вы с Ларсом отвезете Бьянку, ее мать и всех остальных домой.

Массимо вдруг теряется.

— Под «всеми остальными» ты подразумеваешь…

— Наших людей. Всех. Ты получаешь то, что хотел, Массимо — я отправляю тебя из Флоренции.

— А ты?

— Я собираюсь найти ее отца.

— Что?!

— Я пойду с тобой, ― говорю я с пола, где все еще обнимаю свою мать.

Адриано оборачивается ко мне.

— Нет…

— Ты ничего о нем не знаешь! — протестую я. — Ты даже не знаешь, как он выглядит!

Адриано смотрит на соседнюю полку и берет фотографию в тонкой металлической рамке.

— Теперь знаю.

— Это было десять лет назад — сейчас он выглядит намного старше.

— Не такой уж долгий срок.

— Ты не знаешь, как его зовут, не знаешь, где он бывает — я все это знаю! И могу тебе помочь!

— Это слишком опасно.

— Что, хуже, чем куча парней с УЗИ, стреляющих в меня?

— Ты не представляешь, что ты…

— Я должна найти своего отца. ПОЖАЛУЙСТА. Позволь мне помочь.

Адриано смотрит на меня… потом, наконец, сдается.

— Хорошо, — бормочет он, бросая фотографию на диван.

В самый неподходящий момент мама вдруг внимательно смотрит на меня.

— Бьянка… что это на тебе надето? — я смотрю вниз.

На мне все еще мой кожаный костюм доминатрикс.

Слава богу, я избавилась от синего парика.

— Ты похожа на уличную проститутку!

— Мама, сейчас не время!

— Иди, возьми одежду — нам надо уходить отсюда, — приказывает Адриано. Затем он протягивает руку к моей матери, сидящей на полу. — Вы тоже, синьора.

Мама недоверчиво смотрит на него.

Затем смотрит на меня в поисках знака.

Когда я киваю, она берет Адриано за руку.

Он помогает ей подняться на ноги.

— Идите собирайтесь. Быстро. Вы обе.

Я киваю, и мы с мамой спешим в свои комнаты.

Глава 22

Адриано

Пока Бьянка с матерью собирают вещи, Массимо пользуется случаем, чтобы надрать мне задницу.

— О чем ты, блядь, думал?!

— Я же сказал тебе, что мы больше не будем об этом говорить.

— Еще как будем, — фыркает Массимо. — Ты capo Флоренции и должен заботиться о семье, а не о какой-то шлюхе!

Не знаю почему, но это меня бесит.

— Она не ШЛЮХА.

Массимо выглядит озадаченным.

— Что на тебя нашло?! Все решения, которые ты сегодня принял, были неправильными…

— Например? — огрызаюсь я в ответ.

— Ты не вернулся в дом, как приказал Никколо…

— Мы бы выглядели слабыми.

— Для кого?! Они все мертвы!

— Мы бы об этом не узнали, если бы не пошли на конспиративную квартиру — чего ТЫ не хотел делать. И мы бы не узнали, что Агрелла мертвы, если бы не поехали в Фьезоле, чего ТЫ тоже не хотел делать. Благодаря МНЕ мы теперь знаем, что есть еще кто-то, кто хочет нашей смерти. Так что ДА, я сильно рисковал — но все это окупилось.

— Тебе просто повезло, — кисло говорит Массимо.

— Три раза подряд? Это не везение, а мастерство.

— А это бред, — произносит Ларс.

Это первый раз, когда он что-то говорит после того, как я застрелил Серджио.

— И ты туда же? — огрызаюсь я.

— Разумнее было бы взять Серджио живым. Ты только что уничтожил лучший источник информации, который у нас был.

— Он мог убить мать!

— Это было бы ужасно, но она не семья, Адриано.

Я усмехаюсь.

— Ты всегда говоришь о том, что не убиваешь женщин и детей, но не против того, чтобы просто стоять в стороне и позволять кому-то другому убивать их, да?

Ларс прищуривается.

— Да пошел ты.

— Нет, пошел ты сам, мужик. Ты наемный убийца, а это семейный бизнес, так что не лезь в него.

Ларс чертовски хорошо умеет держать лицо, но после почти года жизни и боев рядом с ним я хорошо его знаю — и по его глазам я понимаю, что обидел его.

Я тут же жалею об этом.

Но он ничего не отвечает, и я знаю, что не ответит.

Я уже собираюсь взять свои слова обратно, когда Массимо толкает меня в плечо.

— Ах ты, маленькое дерьмо! — рычит он. — Ларс десятки раз спасал нам жизнь! Он мне такой же брат, как и ты, и в десять раз умнее! Как, блядь, ты смеешь…

Я отбрасываю руку Массимо.

— Убери от меня свои гребаные руки!

— Тогда соберись, мать твою!

Я стою и холодно смотрю на него.

— Возвращайся домой, Массимо. Это прямой приказ. Забирай людей, мать Бьянки и возвращайся домой.

Массимо насмешливо хмыкает.

— А ты останешься здесь и найдешь отца.

— Да. Останусь.

Он качает головой.

— Ты не заслуживаешь быть саро.

— Ну, тем не менее, я — саро. И пока Дарио не изменит этого, ты все еще находишься под моим командованием и выполняешь мои приказы.

— Что, как ты выполнял приказы Никколо? — огрызается Массимо.

— Я обратился к Дону через голову Никколо, и Дон согласился со мной, — отвечаю я ледяным голосом. — Вы можете сделать то же самое.

— Я так и сделаю, — фыркает Массимо. Он достает телефон и уходит на кухню.

Я нервно смотрю ему вслед. Потому что опять наговорил лишнего — и есть все шансы, что Дарио оборвет меня на полуслове и встанет на сторону остальных.

Я мог совершить огромную ошибку.

Я знаю, что всего за минуту до этого совершил еще одну.

Я смотрю на Ларса.

— … я не должен был говорить о тебе то, что сказал.

Это так близко к «прости», как я никогда в жизни не говорил.

Ларс долго смотрит на меня.

Затем тихо произносит.

— Ты можешь говорить все, что хочешь.

Его отказ принять мои извинения только злит меня еще больше.

— Это лишь момент. Я сказал какую-то ерунду, которую не имел в виду, вот и все.

— Если ты собираешься стать саро, то у тебя будет много ситуаций «сгоряча». Не используй это как оправдание.

Это меня окончательно взбесило.

— Знаешь, что? Пошел ты, — рычу я. — Возвращайся в Тоскану вместе с остальными и отвали.

— Посмотрим, что скажет Дарио, — отвечает Ларс, оглядываясь на кухню.

Я поворачиваюсь и вижу Массимо, который идет к нам.

Он выглядит чертовски угрюмым, засовывая телефон обратно в карман.

У меня сжимается сердце, но я не подаю виду. Вместо этого я воинственно спрашиваю.

— Ну, что?

Массимо не смотрит на меня. Он сосредотачивается на Ларсе.

— Дон сказал, что Адриано — представитель семьи во Флоренции… и что он скажет, то и будет.

Облегчение захлестывает все мое тело.

По крайней мере, один из моих братьев прикрывает меня.

Ларс кивает.

— Ну что ж, тогда мы возвращаемся домой. — Он поворачивается ко мне. — Если ты, конечно, не передумал.

— Нет, не передумал, — рычу я.

— Хорошо, — говорит Ларс. — Тогда все решено.

— Да, решено. Массимо, позвони Винченцо и скажи ему, чтобы он покинул бар. Ларс, ты звонишь на склад, пусть все будут готовы к выходу через тридцать минут. Я позову женщин, и мы поедем.

Глава 23

Бьянка

Я знала, что между Адриано и остальными что-то изменилось. По дороге на склад в машине стоит ледяная тишина.

Я вопросительно смотрю на него, но он едва заметно качает головой. Не сейчас.

Я киваю и просто обнимаю маму.

Когда мы приезжаем на склад, все мужчины вокруг суетятся и упаковывают вещи в машины — в том числе и в те, что изрешечены пулями.

Адриано выходит из Мерседеса и хлопает в ладоши, привлекая всеобщее внимание.

Все мужчины прекращают свои занятия и поворачиваются, чтобы посмотреть на него.

— Я отправляю вас, ребята, обратно в семейный комплекс. И хочу, чтобы вы знали, что вы ни в чем не виноваты. Это стратегическое решение, и не более того. Кто-то охотится за нашей семьей, и мы не знаем, кто это. Мы знаем только то, что они уничтожили всю семью Агрелла за одну ночь. Некоторые из вас видели убежище, и я уверен, что остальные слышали о нем. Мы также считаем, что они убили Дона Агрелла и всю его семью.

Мужчины что-то бормочут и в шоке смотрят друг на друга.

— Вот почему вы едете домой — чтобы мы могли спланировать дальнейшие действия. Я просто хочу, чтобы вы знали, что я не мог бы больше гордиться вами, парни. Сегодня я сильно нагрузил вас. Заставил вас пойти на большой риск, и вы мне помогли. Все вы. Спасибо вам. Я буду помнить о том, что вы сделали сегодня, обещаю. А теперь убирайтесь отсюда и возвращайтесь домой в целости и сохранности.

Мужчины начинают усаживаться в машины. Адриано подходит и говорит один на один с Козимо и Элио, двумя ранеными.

По тому, как он себя ведет и как пожимает им обоим руки, я понимаю, что он уважает их.

Затем он возвращается ко мне, моей матери, Ларсу и Массимо.

— Возьмите маму Бьянки с собой и берегите ее, хорошо? — просит он Массимо и Ларса. — Я знаю, что разозлил вас обоих сегодня, но прошу вас о личном одолжении — позаботьтесь о ее безопасности.

— Ты знаешь, что мы сделаем это, — говорит Ларс.

— Конечно, — кисло отвечает Массимо, как будто его раздражает, что Адриано предполагает, что может быть иначе.

— Хорошо. — Адриано поворачивается к моей маме. — Моя семья позаботится о тебе, а я позабочусь о твоей дочери, хорошо? Если твой муж позвонит тебе на мобильный телефон, ты немедленно сообщишь об этом моим братьям. И скажи своему мужу, что мы гарантируем его безопасность. Если он не послушается, скажи ему, чтобы он позвонил Бьянке, и мы с ней поедем за ним. Ясно?

Моя мама по-прежнему выглядит испуганной, но теперь она еще и растерянной. Она привыкла иметь дело с Серджио и Агрелла, которые являются полными кретинами. Уважительное обращение от мафиози становится для нее новым и непонятным.

Честно говоря, мне и самой трудно это понять.

Она смотрит на меня.

— Все в порядке, мама, — говорю я. — Ты можешь ему доверять.

— Бьянка… пожалуйста, поедем с нами, — начинает умолять она.

— Я не могу — я должна найти папу. Ты же знаешь.

Она плачет и обнимает меня.

— Он не заслуживает тебя…

Я смеюсь.

— Он и тебя не заслуживает. Теперь иди с ними, мы скоро увидимся. Обещаю.

Она еще немного плачет, обнимает меня в последний раз и позволяет Ларсу увести ее.

Когда Массимо уходит, я кладу руку ему на плечо, чтобы остановить.

Он мрачно смотрит на меня.

— Я понимаю, что ситуация складывается не так, как ты хотел… но спасибо, — говорю я ему.

И тут же его лицо немного смягчается, и он кивает.

— Не за что. — Затем он смотрит в сторону.

— Но на самом деле вы должны благодарить его.

Я оглядываюсь, чтобы понять, кого он имеет в виду, хотя уже знаю.

Это Адриано, который разговаривает с кем-то из своих людей.

Массимо слегка улыбается.

— Не волнуйся… Я буду беречь твою мать.

— Спасибо.

Он снова кивает, затем садится с моей матерью на заднее сиденье и закрывает дверь.

Адриано стучит рукой по крыше первой машины.

— Ладно, поехали!

Затем все Мерседесы выезжают в переулок и скрываются в ночи.

Я машу маме рукой, но окна затонированы в черный цвет. Я не вижу, машет ли она мне в ответ.

Когда машина уезжает, я чувствую странную смесь грусти… и облегчения.

По крайней мере, она в безопасности.

Остается найти отца.

Я смотрю на Адриано, который опускает ворота гаража, дергая за цепи.

Когда все ворота, кроме одних, закрыты, он смотрит на меня.

— Ладно, поехали.

В гараже остается одна машина. Он берет мой небольшой чемодан и кладет его в багажник.

Я уже собираюсь открыть пассажирскую дверь, когда он опережает меня и придерживает ее.

— Какой джентльмен, — дразню я его.

— Просто садись, — хрипловато говорит он.

Я так и делаю. Он закрывает дверь, затем садится на водительское сиденье и выезжает в переулок.

Он возвращается, оставляя машину заведенной, и закрывает последние ворота. Затем он выходит из бокового входа и садится в машину.

— Куда мы едем? — спрашиваю я.

— В безопасное место.

— Чтобы начать искать моего отца?

— Нет. Чтобы немного отдохнуть. Мы начнем искать его утром.

Глава 24

Адриано

Я не могу вернуться в свою квартиру во Флоренции. Если убийцы знают, где живут Агрелла, то, скорее всего, они знают и о моей квартире.

Здесь много неприглядных гостиниц, в которых мы могли бы остановиться, но Агрелла контролируют почти все из них благодаря своей сети проституток.

Дон Агрелла и его братья могут быть мертвы, но ночной клерк все равно может позвонить не тем людям и предупредить их о нашем приезде.

Поэтому я выбираю запасной план.

Я отвожу нас в коттедж на окраине Флоренции. Наша семья держала несколько таких коттеджей в пригороде в качестве последнего убежища, и это один из них. В объявлениях о продаже указано вымышленное имя, и никто никогда меня там не видел.

Идеальное место для отдыха перед тем, как начнутся серьезные события.

В 4 часа утра мы входим в дом. Я впускаю Бьянку через парадную дверь и запираю за нами три засова. Дверь достаточно прочной, чтобы даже такой громила, как Массимо, не смог ее выбить.

Мало того, все окна пуленепробиваемы.

Если бы таинственные убийцы выследили нас здесь, я бы, по крайней мере, услышал бы их приближение.

— На кухне есть консервы, в холодильнике — газировка, — говорю я Бьянке.

— Нет, спасибо, я устала, — отвечает она, едва открывая глаза. — Я просто хочу спать.

— Хорошо. Если хочешь принять душ, он находится в спальне. Под раковиной должны быть полотенца.

Пока она открывает чемодан, я ухожу на кухню и достаю бутылку бурбона. Ночь чертовски тяжелая, и выпить хочется уже давно.

Она появляется на входе в кухню, когда я уже наливаю себе стакан.

Я удивился, когда впервые увидел ее на складе без парика. Ее длинные, вьющиеся каштановые волосы прекрасны.

Даже с растрепанной прической и беспорядочным макияжем она выглядит чертовски сексуально.

Но я отмахиваюсь от этих мыслей и спрашиваю.

— В чем дело?

— Эм… здесь только одна спальня?

— Да. — я говорю. — И что?

— … так… там только одна кровать?

Я понимаю, к чему она клонит.

Иисус.

— Я буду спать на диване, — огрызаюсь я.

— Нет, нет, все в порядке…

Я замечаю, что она шокирована моим тоном, поэтому немного сбавляю обороты.

— Я могу спать где угодно, — говорю я. — Ничего страшного.

— Нет, нет, это большая кровать… я просто хотела уточнить, — поясняет она, затем смотрит на мой стакан с бурбоном. — У тебя… есть еще немного?

— Надо выпить, да?

— Это была хреновая ночь.

— Да. — Я передаю ей свой стакан и тянусь за другим в шкаф.

Она делает глоток и бормочет.

— Ни хрена себе…

Я усмехаюсь, наливая себе еще.

— Хорошая штука, да?

— Что это?!

— Двадцатилетний бурбон из Кентукки. Pappy Van Winkle.

— Это лучшее, что я когда-либо пробовала… он такой мягкий…

— Ты любишь бурбон?

— Не особенно, но этот мне нравится.

— Я заставляю их хранить по бутылке для меня в каждом нашем доме. Если уж мне приходится жить в такой дыре, как эта, то я хотя бы могу хорошо выпить.

Она оглядывает дом.

— Мне не кажется, что это дыра. Я думаю, что он милый. Не мешало бы, конечно, немного декора.

Я понимаю, что дом такой же большой, как квартира ее родителей, и, вероятно, больше, чем то место, где она сейчас живет.

— Все в порядке, — отступаю я. — Просто я привык к немного лучшим условиям, вот и все.

— У вас, наверное, особняк?

— У моей семьи есть особняк. Я просто там вырос.

— Это туда они отвезли мою мать?

— Да.

— Она будет думать, что умерла и попала в рай.

— Для нее это будет хороший отпуск.

Лицо Бьянки смягчается.

— Спасибо. За то, что спас ее.

Я пожимаю плечами.

— Поблагодаришь меня, когда мы найдем твоего отца.

Она выглядит обеспокоенной.

— Ты… ты думаешь…

— С ним все в порядке, — успокаиваю ее. — Мы найдем его.

Мы оба знаем, что вероятность этого очень мала. По крайней мере… шансы найти его живым.

— Все, что у нас сейчас есть, — это надежда, — тихо говорит она. — Не отказывайся от нее, пока не останется другого выбора.

Только через секунду я понимаю, что она цитирует мои слова.

— Верно, — соглашаюсь я. — Я сказал, что верну твою маму в целости и сохранности — и сделал это, не так ли?

Она кивает.

— Так что поверь мне, когда я говорю, что и твоего отца верну в целости и сохранности.

Ее глаза наполняются слезами, и она улыбается мне. Затем кивает. Хорошо.

Я улыбаюсь ей в ответ.

Она стоит и смотрит на меня…

А я стою и смотрю на нее…

Пока она не выпивает остатки бурбона одним глотком.

— Спасибо за выпивку. Я пойду приму душ.

Я киваю, а она поворачивается и уходит.

Черт возьми.

Возможно, мне показалось…

Но я могу поклясться, что между нами проскочила искра.

Однако сейчас не время.

К тому же, возможно, я неправильно понял ее.

Сегодня ей пришлось многое пережить.

В нее стреляли…

Она смотрела, как умирают люди…

Как исчезает ее отец…

Как ее мать держали на мушке…

Она пережила больше, чем большинство гражданских людей переживают за всю свою жизнь, и все это за одну ночь.

Вероятно, она в полном расстройстве.

Не самая лучшая идея пробовать что-либо…

Неважно, насколько она сексуальна.

Поэтому я просто допиваю свой бурбон и наливаю еще.

Глава 25

Бьянка

Душ был лучшим в моей жизни.

Не потому, что ванная роскошная — она не была роскошной. Ничего особенного.

Он был лучшим в моей жизни по одной-единственной причине: когда на меня начинает литься горячая вода, все напряжение и ужас последних восьми часов начинают улетучиваться.

Я включаю на максимальную температуру и стою, подставляя лицо под воду и позволяя ей реветь в ушах и перекрывать все остальное.

Мышцы спины и шеи постепенно начинают расслабляться.

Вкусный бурбон Адриано тоже помогает расслабиться.

Адриано…

Когда я позволяю воде омыть меня, то думаю о нем.

Я не понимаю его. Совсем не понимаю.

Он является ходячим противоречием… невозможной загадкой.

В один момент он — яростный, кричащий монстр.

А потом он становится неожиданно добрым.

В одну секунду он может быть полным мудаком.

А в следующую — настоящим милашкой (даже если он пытается скрыть это под своим грубым поведением).

Я вспоминаю, как он препирался со мной в отеле.

Конечно, тогда я считала его придурком…

Но я также считала его сексуальным. Однако никогда бы не подумала, что он добрый.

Или что он пойдет на все, чтобы обеспечить мою безопасность.

Особенно то, как он встает на защиту моей матери против Массимо и Ларса.

Как он застрелил Серджио, чтобы защитить ее.

Серджио.

Ужасные воспоминания снова наводняют на мой мозг:

Отель.

Выстрелы.

Разбитое стекло.

Падение из окна.

В его объятия.

Он поймал меня.

Пистолет у головы мамы.

Адриано стреляет.

Он спасает ее.

Голова Серджио откидывается назад.

Кровь в воздухе.

Мама кричит и падает на землю.

Я была там, в центре всего этого, и мне казалось, что все это происходит со мной снова.

У меня начинается приступ гипервентиляции и истерика одновременно.

Я отстраняюсь от горячей воды, прижимаюсь головой к прохладному кафелю стены душевой кабины и пытаюсь справиться с паникой.

Проходит несколько минут, но я наконец успокаиваюсь.

Просто сосредоточься на воде.

Почувствуй, как она течет по твоим плечам.

Ты в безопасности.

Мама в безопасности.

Адриано поможет найти папу, и тогда ОН будет в безопасности.

Все будет хорошо.

Не теряй надежды.

Все будет хорошо.

Проходит еще пять минут, прежде чем мне удалось выйти из душа.

Глава 26

Бьянка

Я выхожу из ванной, обернув тело одним полотенцем, а волосы — другим.

И тут же тоненько вскрикиваю.

Адриано стоит у кровати.

Его помятый костюм и рубашка наброшены на стул в углу.

Он успевает снять с себя всю одежду, кроме пары черных трусов-боксеров…

И он великолепен.

Его оливковая кожа бугрится мускулами.

У него огромные руки… невероятный пресс… широкие плечи и мощная спина…

И у него есть татуировки. Всего несколько — на руках и теле, но между лопатками выделяется большой крест.

Мой взгляд возвращается к его плотно облегающим трусам-боксёрам.

Они туго обтягивают его мощные бедра.

И я не могу не обратить внимание на его потрясающую задницу…

А также внушительную выпуклость в передней части трусов.

Такая… большая выпуклость.

Я секунду смотрю на нее и чувствую, что мое лицо становится горячим.

Затем я перевожу взгляд на его лицо и вижу, что он смотрит на меня.

Если он и замечает, что я разглядываю его, то не подает виду.

— Ты закончила? — спрашивает он, проходя мимо меня.

Я быстро киваю.

— Угу.

— Хорошо, я собираюсь быстро принять душ, — говорит он, закрывая за собой дверь.

— Хорошо, — пищу я, хотя он уже ушел.

Я торопливо подхожу к своему чемодану и достаю футболку, которую взяла с собой для сна.

Глава 27

Адриано

Madonn…

Как только Бьянка выходит из ванной, я не могу оторвать от нее глаз.

Она умылась, и ее кожа влажная.

Большинство женщин выглядят лучше с макияжем, но есть и те, кто без него еще красивее.

Бьянка относится к последним.

Она великолепна.

А ее вид в полотенце… едва прикрытая грудь…

И ее длинные ноги под полотенцем…

Я начинаю возбуждаться.

Не совсем то, чего я хочу в этот момент.

Знаете… из-за того, что ее отец пропал, а маму чуть не убили часом ранее.

Поэтому я быстро соображаю.

— Ты закончила? — спрашиваю я, проходя мимо нее.

Я не планирую принимать душ, но мне нужно выбраться из комнаты, пока моя эрекция не стала очевидной.

— Угу.

— Ладно, я быстро приму душ, — говорю я, закрывая за собой дверь.

Раз уж я оказываюсь здесь, то могу смыть с себя пот и грязь.

Я стягиваю с себя трусы.

Хорошо, что я вовремя выбрался оттуда — эрекция не меньше трех четвертей.

Черт…

Ну и женщина…

Глава 28

Бьянка

Я лежу в темноте, и мысли мои мечутся.

Образы тела Адриано еще какое-то время не дают мне покоя…

А потом их сменяют другие вещи.

Гораздо более страшные вещи.

Я все время возвращаюсь в гостиничный номер…

Слышу выстрелы…

И снова оказываюсь в квартире родителей…

Беспомощно наблюдая за тем, как Серджио приставляет пистолет к голове моей матери…

Потом еще один выстрел…

Его голова откидывается назад…

Я крепко зажмуриваю глаза и пытаюсь отгородиться от всего этого.

В этот момент из душа выходит Адриано.

Он вытерся полотенцем и он в одних черных трусах-боксерах…

Но его мокрые волосы откинуты с лица.

Я не могу ничего разглядеть. Ведь он — просто силуэт на фоне света в ванной.

Но я вижу его великолепный профиль, сильную челюсть…

И очертания его мускулистого тела.

Затем он выключает свет и направляется к другой стороне кровати.

— Я могу пойти спать на диван, — предлагает он. — Если ты хочешь побыть одна.

Я вздрагиваю под простыней, думая об отеле… Серджио… выстрелах…

— Не думаю, что я хочу быть одна, — бормочу я. — Не после всего, что произошло сегодня ночью.

— Хорошо, — говорит он, и я чувствую, как шевелятся простыни.

Матрас прогибается под его весом, когда он устраивается на нем.

— Спокойной ночи, — произносит он.

— Спокойной ночи.

Несколько секунд мы лежим в темноте…

А потом мысли начинают возвращаться.

В темной комнате образы проносятся в голове, как в кинотеатре.

Мне больше всего хочется отвлечься, и я спрашиваю.

— Адриано?

— … да?

— Как мы собираемся найти моего отца?

— Ну… ты сказала, что знаешь все места, где он бывает, вот я и подумал, что мы проверим их. И у меня есть еще несколько вариантов, которые я обдумываю. Рано или поздно мы найдем какую-нибудь зацепку.

— … хорошо.

Проходит еще несколько секунд.

Тревожные мысли возвращаются… но я ругаю себя.

Дай ему поспать, Бьянка. Оставь его в покое.

Вдруг он спрашивает.

— Ты не можешь заснуть?

Как будто он знает, с чем я борюсь.

— Ну… я устала… но мысли крутятся. Я не могу их отключить.

— Да, — бормочет он в темноте. — Мне знакомо это чувство. Это случалось со мной в прошлом, когда… когда происходили всякие вещи.

— Что за вещи? — спрашиваю я, хотя и догадываюсь, о чем он говорит.

— Такие, как сегодня.

— Но больше такого не случается?

— Я привык к этому с годами. Теперь это меня не так сильно беспокоит.

— … ох.

Снова тишина.

Выстрелы…

Серджио…

Моя мать…

— Хочешь еще выпить? — предлагает он. — Что-нибудь, что поможет тебе заснуть?

Его голос такой добрый.

— Я…

И тут я начинаю дрожать.

Просто неконтролируемо дрожать.

— Я… я…

Кровать слегка двигается, и я чувствую его руку на своем плече.

— Эй… эй. Иди сюда, — шепчет он.

Он переворачивает меня так, что я оказываюсь лицом к лицу с ним.

И одна сильная рука просовывается между мной и матрасом…

А другой он обвивает мое тело и притягивает меня к себе.

Чувствую тепло его голой кожи.

Я в безопасности.

Достаточно безопасно, чтобы отпустить все.

Я рыдаю, уткнувшись ему в грудь.

— Все хорошо… все хорошо, — шепчет он мне на ухо. — Я держу тебя… ты в безопасности… просто выпусти это. Выпусти все. Все хорошо. Все будет хорошо.

Он продолжает шептать мне на ухо и нежно гладить меня по спине…

Такой успокаивающий…

Такой сильный и защищающий…

Что я просто растворяюсь в нем.

В конце концов я перестаю плакать и только всхлипываю.

— Прости меня… — шепчу я.

— Не извиняйся. Ты сегодня прошла через ад. Ты молодец.

Я смеюсь сквозь слезы.

— Это не так.

— Нет, ты молодец. Большинство людей никогда не переживут и одного процента того, что пережила ты сегодня. Ты молодец.

— … правда?

— Да. Абсолютно.

— Я…

И тут я что-то чувствую.

Что-то довольно…

Твердое.

И большое.

Прижимающееся к моей ноге.

Он тут же отодвигает нижнюю часть тела.

Я поднимаю на него глаза.

В окно проникает немного лунного света. Мои глаза достаточно адаптировались к слабому освещению, чтобы я смогла разглядеть его лицо.

Он смотрит на меня…

Я тяжело дышу…

А потом он наклоняет голову и целует меня.

Я закрываю глаза и полностью отдаюсь ему.

Его губы мягкие и теплые…

На вкус, как тот удивительный бурбон, как ваниль…

И я открываю рот ему навстречу.

Его язык медленно касается моего…

Чувственно…

Сексуально…

А потом он отстраняется.

Я открываю глаза.

— Что? Что случилось?

Он пристально смотрит мне в глаза.

— Уверена? Ты через многое прошла.

Я тяжело сглатываю.

— Не хочу вспоминать ничего из этого, — шепчу я. — Я не хочу ничего чувствовать. Просто… сделай так, чтобы я почувствовала что-нибудь другое.

Мое желание исполнено…

… в более впечатляющей форме, чем я могу себе представить.

Глава 29

Бьянка

Адриано снова начинает целовать меня…

И я чувствую, как его руки опускаются к моей попке.

Продолжая целовать меня по-французски, он медленно поднимает подол моей футболки…

Его пальцы касаются моей обнаженной кожи.

Его сильные руки смыкаются вокруг моей задницы, обхватывая ее… сжимая…

И я чувствую, как его пальцы перемещаются между моих бедер.

Кончиками пальцев он касается моей киски сзади…

Просто нежно касаясь.

— Ммм, — тихонько стону я ему в рот.

Он пальцами начинает поглаживать мои складки…

И я чувствую, что становлюсь мокрой.

Мы продолжаем целоваться, поцелуи становятся все более жаркими.

Я тянусь к его груди и чувствую его грудные мышцы, твердые и мощные.

Опускаю руку вниз по его животу и нащупываю рельеф пресса.

Я становлюсь еще более влажной.

И продолжаю…

Но останавливаюсь в шоке буквально через секунду.

Я ожидаю, что, прежде чем добраться до его члена, коснусь трусов.

Но он уже возбужден.

Поэтому я касаюсь его большой, набухшей головки…

И чувствую, как на его кончике уже выступила капелька спермы.

Я прерываю поцелуй, удивленно смотрю вниз и задыхаюсь.

Его член…

Ух ты.

Он торчит из трусов и плотно прижат к его прессу.

Он длинный…

И толстый…

И гораздо больше, чем все, с которыми я сталкивалась раньше.

Я не очень опытна. С семнадцати лет у меня было четыре парня, так что выбор был не очень большой…

Но я видела кое-что в Интернете.

И Адриано мог без проблем стать порнозвездой.

Моя челюсть падает.

— … о…

Он усмехается и стягивает с себя трусы, спуская их с мощных ног и бросая на пол.

Когда его член освобождается, то кажется еще больше.

Я осторожно беру его в руки…

И его толщина заполняет всю мою руку.

Моих пальцев едва хватает, чтобы обхватить него.

Его кожа шелковисто-мягкая…

Но сам член твердый, как железо.

И горячий. От его члена исходит тепло.

Я медленно поглаживаю его вверх и вниз…

Мне нравится ощущать в своей руке такой большой член…

И я становлюсь еще более влажной, чем больше прикасаюсь к нему.

Вдруг он начинает дергать меня за футболку, поднимая ее вверх.

Я неохотно отпускаю его член и поднимаю руки, чтобы он мог стянуть ее через голову.

— Блядь, — шепчет он, глядя на мою грудь.

Я усмехаюсь, а потом задыхаюсь, когда он опускает голову и начинает ее целовать.

Сначала нежно…

Потом языком лижет мой сосок…

Влажно касается его…

И он берет меня в рот и начинает сосать.

— О, Боже, — слышу свой стон.

Пока он целует мою грудь, его правая рука спускается по моему животу к передней части ног…

И я поднимаю левую ногу, чтобы он мог прикоснуться ко мне.

Его пальцы находят мою киску и нежно поглаживают ее.

Я стону…

Потом еще сильнее, когда один палец находит мой клитор.

Он обводит его…

Лаская кожу…

Заставляя меня трепетать от удовольствия.

Он гладит меня кончиком пальца, скользким от моей влаги.

Трое моих бывших даже не смогли найти клитор…

Но Адриано явно является экспертом.

Я стону и прижимаюсь к его сильным плечам и мускулистой спине.

Потом он поднимает лицо от моих грудей и снова начинает целовать меня…

Он перемещается на меня сверху…

Его тело оказывается между моих раздвинутых ног…

И я чувствую, как его член касается моей киски.

На долю секунды я думаю, не сказать ли мне: «Подожди — презерватив».

Но я принимаю противозачаточные средства. С 19 лет.

И мне все равно.

Мне было все равно.

Все, что он делает со мной, так прекрасно, что мой мозг превращается в желе.

И я хочу забыть все, кроме ощущения его тела.

Я хочу забыть все, кроме удовольствия…

И я позволяю ему ввести в меня член без презерватива.

Через несколько секунд я так рада, что сделала это.

Ничто не сравнится с ощущением кожи к коже…

А ощущения, когда его член касается моей влажной киски…

Это неописуемо.

Его большая, толстая головка вдавливается в меня.

Сначала слишком сильно, и я задыхаюсь…

Но потом его кончик оказывается внутри меня, и он продолжает движение.

Я не могу поверить в это…

Давление…

Наслаждение…

Ощущение абсолютной заполненности…

И это продолжается…

И продолжается…

Наконец он останавливается.

Он так глубоко во мне…

Глубже, чем кто-либо до него…

Больше…

Толще…

И так хорошо, как я никогда не чувствовала раньше…

А потом, когда он целует меня…

Он слегка качается вперед-назад…

Я чувствую каждый его сантиметр.

Я становлюсь такой невероятно мокрой, что он легко входит и выходит, несмотря на то, как он огромен.

Я задыхаюсь.

Это так интенсивно.

И тут он начинает двигаться.

Больше никаких нежных покачиваний.

И мне это нравится.

— О, БОЖЕ! — вскрикиваю я, когда он начинает сильно долбить меня.

Моя грудь колышется взад—вперед.

Одну руку он просовывает под мою задницу и гладит губы моей киски, которые растянуты вокруг его толстого ствола.

Он опускает свой рот и начинает сосать один из моих сосков.

При этом он продолжает жестко трахать меня.

Я кричу и царапаю ногтями его спину…

И вдруг он останавливается…

И снова начинает медленно…

Затем целует меня глубоко и романтично.

Он начинает вращать бедрами, «закручивая» свой член внутри меня…

Затрагивая те места, которых раньше никто не касался…

Доставляя мне удовольствие в тех местах, о которых я даже не подозреваю…

И вдруг он снова начинает трахать меня, жестко.

Я такая мокрая, что слышу, как его тело шлепается о мое, фвоп—фвоп—фвоп…

И чувствую, как внутри меня нарастают тепло и наслаждение, и нарастают, и нарастают…

— О, Боже! — я кричу. — Я сейчас кончу… я сейчас кончу…

Он усмехается, продолжая двигаться.

— Кончи для меня, детка.

И с этими словами я падаю через край.

И взрываюсь.

Я кричу, все мое тело напрягается, когда экстаз накатывает на меня волнами.

Это лучше, чем все, что я когда-либо чувствовала в своей жизни.

Я не могу думать.

Все, что я знаю, это то, что каждый сантиметр моего тела наполнен чистым наслаждением, и центром его является моя киска и его великолепный член внутри меня.

А потом он тоже кончает.

— Черт — черт — ЧЕРТ! — рычит он.

Я чувствую, как он пульсирует во мне, снова и снова.

Его сперма выплескивается внутрь меня струей горячей жидкости.

Что превращает мой затухающий оргазм в бушующий костер.

— О, ЧЕРТ! — кричу я и провожу ногтями по его спине. — ЧЕЕЕРТ!

Второй оргазм еще сильнее, чем первый.

Но, в конце концов, он ослабевает…

И его толчки замедляются…

С двух раз в секунду… до одного раза в секунду… потом раз в пару секунд…

Пока он не перестает двигаться, и я чувствую лишь редкие спазмы его члена внутри меня.

Его рот рядом с моим ухом, он тяжело дышит…

А потом поднимает голову и целует меня.

Мягко, медленно и чувственно.

Мы лежим так не менее пяти минут… целуемся… он все еще во мне…

Пока он, наконец, не выходит и не падает рядом.

Я чувствую боль… грусть от того, что все закончилось…

И думаю, что он просто уснет, как это делали большинство моих бывших.

Но он не засыпает.

А переворачивает меня на бок и прижимается ко мне сзади.

Он является большой ложкой, а я — маленькой…

И он обнимает меня своей мускулистой рукой.

Целует меня в шею…

И я счастливо вздыхаю.

Кроме того, что я купаюсь в сиянии самого невероятного оргазма, который когда-либо испытывала…

Я также чувствую себя в большей безопасности, чем когда-либо прежде.

Его сильная рука обнимает меня, укрывая как щит от всего страшного.

Мой разум пуст, очищен от всех плохих воспоминаний… я не могу сосредоточиться ни на чем, кроме его теплого, мускулистого тела, прижатого к моему.

Через несколько минут я погружаюсь в беспробудный сон.

Глава 30

Бьянка

Следующее утро… неловкое.

Я просыпаюсь от того, что в окно проникают солнечные лучи.

Поэтому приоткрываю глаза и сразу же теряюсь из-за незнакомой обстановки.

Где я? — сонно думаю я.

Потом меня накрывают воспоминания о прошедшей ночи.

Отель…

Перестрелка…

Серджио…

И Адриано, трахающий меня.

В этот момент мои глаза широко раскрываются.

О, ЧЕРТ.

Я не могу поверить, что сделала это.

Я переспала с парнем в первую же ночь знакомства.

И, что хуже всего, с бандитом.

Мафиози.

Таких людей я ненавижу за то, что они сделали с моим отцом.

Но…

Адриано собирается помочь мне найти отца.

Так что…

Он действительно плохой парень?

Он не может им быть!

Он спасает мне жизнь в отеле!

Более того, он спасает жизнь моей матери, хотя это и стоит ему размолвки с его семьей.

Он хороший…

… ведь так?

В глубине души я очень хочу, чтобы он являлся хорошим парнем…

Потому что мне очень не хочется признаваться себе в том, что я переспала с дерьмовым, ужасным человеком.

И…

… если быть честной…

… потому что это лучший секс в моей жизни.

Я все еще чувствую приятную боль внутри себя, легкую пульсацию между ног.

Это напоминает мне о том, как он находился внутри меня.

Он такой большой…

Мне тааааак хорошо.

Но…

Я не могу сделать это снова.

Я вообще не должна была этого делать.

Если бы он не был похож на тех придурков, которые пользовались моим отцом все эти годы…

И сделали его и мою мать несчастными…

И превратили Флоренцию в выгребную яму коррупции.

Я лежу и думаю обо всем этом…

И тут понимаю, что он, наверное, лежит в постели со мной.

О, ЧЕРТ.

Я все еще голая.

О, ЧЕРТ, О, ЧЕРТ…

Я снова чувствую себя как в фильме ужасов.

Только на этот раз жизнь героини не находится в опасности.

Нет…

Она просто попадает в самую неловкую ситуацию, которую только можно себе представить.

Я очень, очень медленно оглядываюсь через плечо.

Сердце колотится в груди…

Потому что я ожидаю увидеть, что он смотрит на меня своими великолепными, соблазняющими глазами.

Он тоже будет голым.

И твердым, с огромным, великолепным членом, готовым к сексу.

Он протянет руку, чтобы дотронуться до меня.

И я не уверена, что смогу ему сопротивляться.

Это ужасно.

Я не смогу убежать…

Но я все равно смотрю…

… но его там нет.

Кровать пуста.

Я чувствую облегчение… и одновременно ужасное разочарование.

Грустный звук тромбона: вомп ВОМП.

Я встаю с кровати и иду в ванную.

Каждый шаг вызывает приятную боль между ног.

Я вспоминаю, как он глубоко входит в меня.

И заставляет меня так сильно кончить…

О, ЧЕРТ…

Я позволяю ему войти в меня!

Я чувствую, как что-то стекает по моему бедру.

Его сперма…

О, ЧЕРТ.

Я не беспокоюсь о беременности. Поскольку на NuvaRing, которое действует в течение пяти недель.

Но…

Вы знаете.

Венерические заболевания и все такое.

Единственное, хотя знаю, что не должна, что меня сдерживает…

Я хочу снова почувствовать, как он входит в меня.

Прошлой ночью я уже испытала оргазм, когда он начал кончать.

Звуки, которые он издавал…

И ощущение его извержения внутри меня…

Это так возбудило меня, что я тут же кончила снова.

И даже сильнее.

Я тяжело дышу, когда берусь за ручку двери в ванную.

И тут же замираю.

Черт… он может быть внутри?

Я не слышу душа.

Но это ничего не значит.

Может быть, он там голый.

Я голая.

Если бы он увидел меня голой, то возбудился бы?

Или, может быть, у него утренний стояк.

Может быть, его член уже твердый.

Может, мне постучать?

Наверное, стоит.

Но если я постучу, а он скажет: «Не входи», то я не смогу увидеть…

А если бы он действительно не хотел меня видеть, то запер бы дверь.

Так ведь?

Тогда я пробую ручку двери.

Она поворачивается, и я толкаю дверь, сердце бешено колотится...

… но в ванной пусто.

Вомп ВОМП.

Черт побери.

Я включаю воду и залезаю под душ…

Но дверь оставляю незапертой.

На случай, если ему что-то понадобится в ванной.

Как мне.

Глава 31

Бьянка

К сожалению, ему ничего не нужно в ванной.

Вомп ВОМП.

Я быстро привожу себя в порядок и вытираюсь полотенцем.

На тумбочке лежат завернутые в целлофан упаковки зубных щеток и тюбик зубной пасты, так что я также чищу зубы.

Затем я одеваюсь в треники и футболку и выхожу из спальни.

И сразу же чувствую запах свежесваренного эспрессо.

Сердце нервно стучит в груди, когда я иду по короткому коридору в главную комнату.

И я перестаю дышать.

Он сидит за маленьким столиком на кухне, хмуро глядя в телефон, рядом стоит чашка кофе.

И он без рубашки.

На нем вчерашние брюки, но больше ничего.

Утренний солнечный свет на его коже…

Как волосы падают на лоб…

Как бугрятся его мышцы…

Он похож на модель.

Или на кинозвезду.

Определенно, это самый сексуальный парень, которого я когда-либо видела во плоти.

Не говоря уже о том, чтобы переспать с ним.

И получить от него множественные оргазмы.

Не помогает и то, что я знаю, что у него под брюками.

И вот я, как дура, в трениках и футболке.

Он поднимает голову, смотрит на меня — и замирает.

Его глаза блуждают по моему телу…

А потом он смотрит мне в глаза.

— Доброе утро, — говорит он, но не улыбается. Его тон абсолютно нейтральный.

— Доброе утро, — отвечаю я так бесстрастно, как только могу. — Есть еще кофе?

— Нет, но я тебе сделаю, — говорит он, вставая со стула.

Его руки восхитительно сгибаются…

Его грудь вздымается…

И его «шестерка» выставлена на всеобщее обозрение.

Боже мой…

Я уже начинаю возбуждаться…

А на мне нет нижнего белья.

Слава богу, мои треники черного цвета…

— Я могу сама, — говорю я, быстро поворачиваюсь и подхожу к кофеварке.

— Не думаю, что ты знаешь, как она работает, — замечает он, переступая босыми ногами.

Я сержусь.

— Я думаю, что смогу разобраться…

И тут вижу кофе-машину.

Это одна из тех дорогих вещей, которые можно увидеть в кофейнях, с кучей рычагов и кнопок. Стоит она, наверное, не меньше 5000 долларов.

Я понятия не имею, что с ней делать.

Он подходит ко мне и протягивает руку к емкости, стоящей рядом с кофемашиной.

— Если только ты не работала бариста, но я в этом сомневаюсь.

Он стоит плечом к плечу со мной…

И на таком расстоянии я чувствую его запах.

Он еще не принимал душ, и от него пахнет сексом.

Мной.

Нами.

От него исходит мускусный запах, который сводит меня с ума…

И мне сразу хочется, чтобы он перегнул меня через стойку, спустил с меня штаны и взял меня.

Но он этого не делает.

Он просто открывает емкость и засыпает в кофемолку немного кофейных зерен.

— У нас нет ничего хорошего на завтрак.

— Угу, — говорю я, стараясь не выдать, как он меня заводит.

— Есть несколько протеиновых батончиков, если ты голодная, но я подумал, что мы могли бы сходить в кафе. Здесь неподалеку есть хорошее кафе.

— Ага…

— Мы можем поговорить… о…

Он мнется.

Я оглядываюсь, чтобы посмотреть, что заставляет его остановиться.

Он смотрит вниз, на мою грудь.

Я тоже смотрю вниз.

И понимаю, что мои соски становятся твердыми и выпирают сквозь тонкую ткань футболки.

Это обтягивающая футболка.

Я уже говорила об этом?

И на мне нет лифчика.

Я знаю, что не говорю об этом.

Пока я смотрю вниз, мои глаза перемещаются на его промежность.

И я вижу, что материал его брюк приподнимается…

А под ними что-то увеличивается.

Сильно.

Видимо, на нем нет трусов, потому что эту выпуклость ничто не сдерживает.

Я тут же поднимаю глаза на его лицо.

Он смотрит мне в глаза.

Он дышит все тяжелее…

И я тоже.

Моя грудь под футболкой практически вздымается.

И тут…

Вот так…

Он сгребает меня, крепко целует… и мы трахаемся прямо там, на кухне.

Глава 32

Адриано

Я просыпаюсь рядом с ней и сразу же задаюсь вопросом: Какого хрена я натворил?

Бьянка спит на боку, спиной ко мне. Ее длинные волосы рассыпаны по голым плечам и подушке, и я вижу, как двигается ее рука, когда она дышит.

Воспоминания о прошлой ночи накрывают меня.

Ощущение ее тела…

Быть внутри ее киски…

Звуки ее криков…

Я просыпаюсь с эрекцией, и от моих мыслей она только усиливается.

Я чувствую ее запах. Запах секса, смешанный с легким ароматом ее шампуня.

Я хочу ее.

Я хочу дотянуться до нее, перевернуть и трахнуть.

Но я знаю, что это плохая идея.

Вчера вечером меня разозлило, когда Массимо сказал, что я принимаю неверные решения из-за ее горячей задницы.

Но сейчас, лежа рядом с ней…

Я думаю, что, возможно, он прав.

Она очень сексуальна.

Великолепна.

Потрясающие изгибы…

Красивое лицо…

Проникновенные глаза.

Да, ее грудь и задница потрясающие.

Но именно ее глаза по-настоящему цепляют меня.

То, как она смотрит в мои, когда кончает…

Пока они не закатываются…

ЧЕРТ.

За эти годы у меня было много женщин.

Но ни одной за последние полгода. С тех пор, как умер мой отец.

После того, как его не стало, мы с братьями пытаемся удержать бизнес на плаву. На все остальное нет времени.

Но до этого я спал со многими красивыми женщинами.

И все это не идет ни в какое сравнение с прошлой ночью.

Ни то, как ощущается Бьянка, когда я в ней…

Ни звуки, которые она издает, ни запах ее тела…

Ни то, как она заставляет меня кончить сильнее, чем любая другая женщина.

Но что меня беспокоит…

Я начинаю что-то чувствовать.

Это нехорошо.

Может быть, дело в том, что я ощущаю необходимость защитить ее.

Может быть, в том, через какое дерьмо мы проходим вместе.

Я не уверен…

Но что точно знаю, что не могу трахнуть ее снова.

Меня это чертовски раздражает, но Массимо прав — Бьянка затуманивает мой разум.

Бьянка затуманивает мой рассудок.

Она взрывает мне мозг…

Потому что все, о чем я могу думать, — это быть внутри нее и слышать, как она снова кончает.

Господи…

Я медленно встаю с кровати, стараясь не разбудить ее.

Мой член твердый, но я не обращаю на это внимания. Снимаю штаны со стула в углу.

Трусы я не нахожу — возможно, они все еще под одеялом, — поэтому я просто бросаю идею найти их.

Я не хочу, чтобы она проснулась и увидела меня с твердым членом, потому что она могла бы протянуть руку и дотронуться до него.

И я не думаю, что смогу сказать «нет».

Поэтому тихонько приоткрываю дверь и выскальзываю наружу.

Оказавшись в коридоре, я натягиваю штаны. Засунуть в них член очень трудно, но я отодвигаю его в сторону и застегиваю молнию.

Я все еще чувствую ее запах на себе — сладкий аромат ее киски.

И это сводит меня с ума.

Но я не собираюсь возвращаться туда, чтобы принять душ. Ни за что.

Поэтому решаю заглушить этот запах, приготовив чашку эспрессо в кофе-машине Dalla Corte Mina на кухне.

В жизни я требую две вещи: лучший бурбон и лучший кофе. Если они у меня есть, я могу справиться со всем остальным.

Как только эспрессо сварен, я сажусь с чашкой и достаю телефон.

Черт.

Уже одиннадцать.

Я никогда не просыпаюсь так поздно, никогда.

Но решаю, что это вполне разумно, учитывая обстоятельства.

Учитывая, что мы не спали до четырех утра…

И что я, вероятно, трахал Бьянку еще полчаса после этого.

И трахал бы и дольше, если бы не был так измотан.

Перестань думать об этом, идиот.

Мой телефон почти разряжен, поэтому я подключаю его к зарядному устройству, которое мы держим в доме, и проверяю сообщения.

Никколо оставляет несколько сообщений около пяти утра.

Как раз в то время, когда я трахал Бьянку.

ОСТАНОВИСЬ.

Я заставляю себя сосредоточиться на текстах Никколо.

Так, так.

Похоже, ты наполовину выполнил приказ.

Массимо, Ларс и твои люди благополучно вернулись.

И я вижу, ты прислал нам гостя.

ЧУДЕСНО.

Я точно знаю, что он хочет сказать последней фразой. Никколо диктует свои сообщения, а не набирает их, и я почти слышу сарказм в его словах.

Держи нас в курсе ваших планов.

НЕ лезь во Флоренцию.

Если бы я думал, что ты меня послушаешь, то сказал бы тебе, чтобы ты немедленно возвращался сюда.

Но я знаю, что ты просто проигнорируешь меня или пойдешь жаловаться Дарио, так что скажу только это:

Я разозлился из-за того, что ты «пошел жаловаться Дарио».

Мы с Никколо собираемся перекинуться парой слов, когда я останусь с ним наедине.

В этот момент я слышу, как в соседней комнате включается душ.

Я замираю, понимая, что это значит.

Она там голая…

Намыливает свою шикарную грудь…

И свою сладкую маленькую киску.

Внизу она совсем голая.

Недавняя эпиляция бикини или что-то в этом роде.

Мне это нравится.

Я думаю о том, чтобы опуститься на нее.

Какой гладкой она будет, когда я буду лизать ее…

ЧЕРТ…

ОСТАНОВИСЬ.

Я снова становлюсь твердым, а он только-только опустился.

Я иду в ванную, расположенную в коридоре, чтобы поссать, пока это не становится невозможным.

Пока я там, чищу зубы. Мы держим запас зубных щеток и пасты во всех туалетах. Никогда не знаешь, сколько людей придется разместить в безопасном месте.

Закончив, я возвращаюсь на кухню.

Душ уже выключен.

Но я отбрасываю все образы Бьянки, вытирающей полотенцем свое обнаженное тело, и возвращаюсь к чтению сообщений Никколо.

Но я знаю, что ты просто проигнорируешь меня или пойдешь жаловаться Дарио, поэтому скажу только следующее:

Выясни все, что сможешь, о том, кто за этим стоит, но не вступай с ними в контакт.

Когда узнаете больше, немедленно дай мне знать.

Мы решим, что делать, когда у нас будет больше информации.

Дай мне знать, если тебе что-нибудь понадобится.

Под «что-нибудь» подразумеваются машины, оружие и наличные. На данный момент у меня достаточно всего этого.

Напиши мне, когда будешь на ногах.

Затем появляется новое сообщение, пришедшее около двух часов назад:

Серьезно? Как долго ты собираешься спать?

Затем час назад:

?

И тридцать минут назад:

?????????

Я вижу, что он еще и звонил, но не оставил голосового сообщения.

Я раздумываю, написать ли ему смс или позвонить, чтобы он услышал, как я его ругаю.

И тут я слышу шаги.

И поднимаю голову.

И время замирает.

Там стоит Бьянка, красивая, как никогда.

Ее мокрые волосы волнами окружают ее идеальное лицо.

Я повторюсь: некоторые женщины красивее без макияжа, и она определенно одна из них.

Ее щеки покраснели после душа, а утреннее солнце освещает ее кожу, и кажется, что она сияет.

Ее большие карие глаза светятся теплом, а ее тело…

Черт возьми, ее тело.

Она одета в обтягивающую футболку без лифчика.

Ее полные, упругие груди совершенны, и лишь намек на сосок упирается в ткань.

Талия у нее узкая, а бедра широкие, как я и люблю.

Даже в трениках она горяча.

Она похожа на «соседскую девчонку» из моих снов.

Конечно, мне нравятся женщины в платьях для ночных клубов…

И пеньюары тоже хороши…

Но то, как она выглядит сейчас?

От ее невинности у меня перехватывает дыхание.

Тем более, что я знаю, как хорошо она умеет трахаться.

Но не могу дать ей понять, что думаю обо всем этом.

С этого момента все должно быть строго по делу.

Найти ее отца, получить информацию и вернуться в особняк.

Но все же…

Эта грудь…

Я заставляю себя посмотреть в ее лицо.

Оно, как и ее красота, возбуждает не меньше, чем ее тело.

— Доброе утро, — говорю я как можно более ровным голосом.

— Доброе утро, — отвечает она.

Видно, что она тоже пытается сделать вид, что вчерашней ночи не было.

Хотя обтягивающая футболка говорит об обратном.

— Есть еще кофе? — спрашивает она.

— Нет, но я тебе сделаю, — говорю я, вставая.

На ее лице мелькает паника.

— Я могу сама, — бросает она и почти бегом устремляется к кухонной стойке.

Я ухмыляюсь.

Кофемашина Dalla Corte является элитной и используется только в лучших кофейнях.

— Не думаю, что ты знаешь, как она работает, — говорю я, подходя к ней.

Усмехаюсь, видя раздражение на ее лице.

По какой-то непонятной мне причине мне нравится выводить ее из себя.

И мне это уже удается, не проходит и тридцати секунд после нашего первого разговора за день.

— Думаю, я смогу разобраться с этим… — огрызается она и останавливается, увидев хромированное чудовище, стоящее на столешнице.

Я беру вакуумную упаковку, в которой мы храним кофейные зерна.

— Если только ты не работала бариста, а я в этом сомневаюсь.

Я засыпаю немного зерен в кофемолку.

— К сожалению, у нас нет ничего хорошего на завтрак.

— Угу, — говорит она.

Ее голос звучит странно.

Может быть, она голодная.

— Есть несколько протеиновых батончиков, если ты голодна, но я подумал, что мы могли бы сходить в кафе. Здесь неподалеку есть хорошее кафе.

— Угу…

Это звучит как писк.

Я смотрю на нее и говорю.

— Мы можем поговорить… о…

И прерываюсь.

Madonn…

Мне удается хорошо рассмотреть ее грудь после того, как она вошла. Черт, я едва могу оторвать от нее взгляд.

И я очень четко помню, что ее соски были расслаблены под футболкой. Только намек на то, что они давят на ткань.

Но сейчас…

Они твердые и торчащие.

Две идеальные маленькие точки.

Я смотрю на них и тут же чувствую, как мой член набухает в штанах.

Мой мозг работает не в полную силу.

Так как большая часть крови в этот момент приливает к члену.

Но я быстро понимаю, что означают эти твердые как бриллиант соски.

Она возбуждена.

Так же, как и я.

Я поднимаю глаза на ее лицо.

И вижу, что она смотрит на мою промежность.

Ее рот открыт… и нижняя губа просит пососать ее.

Потом она приходит в чувство и заставляет себя посмотреть вверх.

Ее глаза…

Они полны нервозности, неуверенности — и желания.

И желания.

Я больше не могу этого выносить.

Я хочу ее.

Я нуждаюсь в ней.

Поэтому я крепко целую ее…

И трахаю ее.

Глава 33

Бьянка

Это не мягкое, чувственное начало прошлой ночи.

А полноценный жесткий трах с самого начала.

Он крепко целует меня, его рот прижимается к моему с невероятным желанием.

И я целую его в ответ так же сильно, нуждаясь в нем.

Его руки скользят по всему моему телу — внутри треников, хватают меня за задницу, сжимают ее…

А мои руки шарят по всему его телу — его рельефная грудь, пресс, мощные плечи.

Потом он стягивает с меня треники.

Они падают с бедер, и я шевелю ногами, чтобы они опустились до щиколоток, и я могла выйти из них.

В то же время мои руки перемещаются к его талии, и я принимаюсь расстегивать его брюки.

Мои пальцы натыкаются на его член под тканью, и я вспоминаю, какой он большой.

Смогу ли я снова справиться с ним? Учитывая, что у меня все еще немного болит после вчерашней ночи?

Учитывая, что я уже мокрая, то уверена, что все будет хорошо.

Расстегнув его брюки, я прерываю наш поцелуй, чтобы убедиться, что не причиню ему боли, когда буду стягивать штаны.

И очень рада, что делаю это.

Потому что прошлой ночью мне не удалось рассмотреть его очень хорошо.

Его член — произведение искусства.

Серьезно.

Не просто большой, толстый и длинный…

Но и великолепный.

Легкий изгиб его ствола…

Выступающие у основания вены, с вьющимися пучками темных волос…

И его розовая головка, набухшая и огромная, на вершине которой уже выступает сперма.

Маленькая паутинка влаги тянется за его брюками, когда они падают на пол.

Я задыхаюсь и смотрю на него.

А потом он стягивает с меня футболку.

Я поднимаю руки и позволяю ему снять ее.

И мы снова начинаем неистово целоваться.

Он сильной рукой обхватывает мою левую грудь…

Слегка пощипывая сосок…

А другой рукой тянется к моим ногам.

Я насквозь мокрая.

Я чувствую это еще до того, как он гладит меня и обнаруживает, насколько я мокрая.

Видимо, это заводит его еще больше, потому что он с силой разворачивает меня…

Перегибает меня через стойку…

И упирается набухшей головкой своего члена в мою киску.

Я стону…

Но он не входит.

Пока не входит.

Он целует мою спину, шею…

Протягивает свободную руку и обхватывает одну из моих грудей, которая тяжело наполняет его ладонь…

А затем он меееееедленно вводит в меня свой член.

— Ооооохххх! — я стону, закатывая глаза.

Чувствую, как его набухшая головка входит в меня, дюйм за дюймом.

Я настолько мокрая, что он просто продолжает и продолжает.

В то же время он перекатывает мой сосок между пальцами.

В общем, удовольствие сверху и масса удовольствия снизу.

Я стону и практически падаю на стойку, опираясь на предплечья.

Наконец он полностью входит в меня… его бедра касаются моей попки…

Он убирает руку с моей груди и начинает водить пальцами по моей спине.

Лаская мою кожу…

Щекоча меня…

Заставляя меня дрожать с головы до ног.

Затем он кладет руки мне на талию…

И начинает раскачиваться вперед-назад, слегка входя и выходя.

Думаю, он проверяет, смогу ли я выдержать его.

Я могу его принять.

Никаких сомнений.

Я такая мокрая и готовая, что он начинает двигаться быстрее.

Потом еще быстрее…

Вбиваясь глубоко в меня.

Он руками обхватывает мою талию, заставляя меня опускаться на его член, а он двигается вперед, навстречу мне.

Звук его движений во влажной киске, когда он входит и выходит.

Шлепки его бедер по моей заднице…

Это сводит меня с ума.

Еще больше меня возбуждает то, куда он попадает внутри меня.

Благодаря изгибу его члена и другой позиции, он попадает в совершенно новые места по сравнению с прошлой ночью.

Я стону и охаю с каждым толчком.

А как он заставляет мою задницу подрагивать, когда его бедра ударяются о нее.

Вибрация проникает глубоко внутрь меня.

Почти так же глубоко, как его член…

А это чертовски глубоко.

Я медленно приближаюсь к оргазму…

Я чувствую, как это сладкое тепло растет и растет…

И тут он перестает так сильно вбиваться.

Я хочу крикнуть: «Не останавливайся!»

Но он делает кое-что получше.

Наклоняется, и я чувствую его мускулистую грудь и тело, прижавшееся к моей спине.

Левой рукой он обхватывает одну из моих грудей и начинает ласкать ее…

Другую руку опускает между моих бедер и нащупывает клитор.

Он гладит его…

Сначала нежно…

Потом сильнее, сильнее и грубее.

Он знает, что может быть грубее, потому что я кричу: «Да — да — да — да — ДА!»

А он тем временем входит и выходит из моей киски.

Не безумные толчки, но достаточные, несколько дюймов за раз.

Достаточные для того, чтобы я почувствовала гребень на головке его члена глубоко внутри меня…

И чтобы он наполнял меня снова и снова.

Эти маленькие движения…

В сочетании с восхитительным удовольствием от того, как он теребит мой клитор…

Заставляют меня кончить, как ракету.

Я кричу, когда волна за волной наслаждение накатывает на меня.

Мои ноги начинают дрожать. Заметно дрожать.

Я кричу во всю мощь своих легких не менее пяти секунд.

Он замедляет движение пальца, когда я достигаю пика…

Затем, когда мои стоны стихают, он продолжает выписывать круги по моему клитору.

И мои ноги дрожат не переставая.

Он так и стоит с глубоко вошедшим в меня членом, а я лежу на столе с дрожащими ногами.

— О, Боже… Я не… думаю, что смогу ходить… после этого… — задыхаюсь я.

Он ухмыляется.

— Ладно, тогда я понесу тебя.

Он тянется, и я хочу сказать: «Нееееет»

Но потом чувствую его сильные руки под коленями и вокруг моей спины.

Я кричу и смеюсь, когда он поднимает меня в воздух, как тряпичную куклу.

Я обхватываю его за шею и целую, пока он идет к спальне.

— Куда мы идем? — спрашиваю я, хотя прекрасно знаю, куда.

— Закончить начатое, — рычит он, распахивая дверь.

Глава 34

Бьянка

Он бросает меня на кровать, как будто я ничего не вешу, и я хихикаю.

Меня еще никогда не носили на руках…

И это приятно.

Очень приятно.

Он забирается на кровать, возвышаясь надо мной.

Я раздвигаю ноги, ожидая, что он вот-вот погрузит в меня свой член и начнет трахать.

Но он этого не делает.

Вместо этого он опускает голову к моей правой груди и лижет сосок… потом нежно сосет.

— О, — шепчу я.

Затем он начинает целовать мой живот.

— … о… — бормочу я.

А потом он начинает целовать мою киску.

Не лизать…

Целовать.

Нежно, сладко.

Я стону — но не безумно. Я уже кончила, в конце концов.

— Ты не хочешь меня трахнуть? — шепчу я.

Он смотрит на меня из-под моих ног и усмехается.

— Через минуту.

Затем он возвращается к поцелуям.

За несколько дней до этого я сделала эпиляцию в области бикини, и моя кожа очень гладкая.

Он нежно проводит губами по моему бугорку.

Мне щекотно, но я хочу, чтобы он продолжил делать это вечно.

Затем он начинает лизать.

Сначала мою кожу…

Потом раздвигает мои губы.

Его язык начинает двигаться вверх и вниз, то и дело влажно скользя по моему клитору.

— О, боже, — стону я. — Адриано…

Я впиваюсь пальцами в его волосы, пока он продолжает лизать.

Это так приятно…

И тут я чувствую его палец внутри себя.

Мммм…

Это приятно.

Конечно, не так хорошо, как его член, но…

Потом он начинает загибать его вверх, делая движение «иди сюда», как будто манит кого-то к себе.

Он поглаживает мою точку G.

О—О—О.

Я задыхаюсь, когда он продолжает лизать мой клитор…

И поглаживает эту точку внутри меня…

И во мне нарастает совсем другое удовольствие.

Как… давление.

Чееееерт…

Вдруг его палец выскальзывает из меня.

Я немного разочарована, но решаю, что мы начнем трахаться.

Не-а.

Он просовывает в меня два пальца и снова начинает эти поглаживающие движения…

И все это время он лижет мой клитор, кружась вокруг него и облизывая, посасывая его.

ЧЕЕЕЕРТ.

Я чувствую, как мой оргазм снова нарастает.

Но и что-то еще.

Это давление становится все более и более непреодолимым.

— Адриано, — задыхаюсь я.

— Мм? — бормочет он.

— Адриано, остановись!

— Почему?

Это больше похоже на «ммчему?», так как его язык все еще ласкает мой клитор, но я знаю, что он имеет в виду.

— Мне кажется, я сейчас кончу, — стону я.

Со мной никогда не происходило этого раньше, но я изучала эту тему в Интернете.

Из любопытства я посмотрела несколько порнороликов.

Я даже пыталась сделать это сама, но у меня ничего не получилось.

Но, судя по тому, что я читала об ощущениях, мне кажется, что я уже очень близка к этому.

— Остановись, — стону я.

Но он не останавливается.

Он просто продолжает гладить меня и облизывать, пока мое удовольствие нарастает.

И давление все возрастает.

Потом он перестает лизать.

Но его пальцы не перестают гладить.

На языке крутится: «Продолжай лизать!»

Но я не говорю этого вслух.

— Как близко? — спрашивает он.

Я смотрю на него.

Он ухмыляется, как кот, съевший канарейку.

— Очень близко, — стону я.

— К тому, чтобы кончить?

— Да.

— И сквиринга?

Я быстро киваю, слегка паникуя.

— Думаю, да.

— Хорошо — тогда сделай мне одолжение.

Его пальцы так приятно двигаются внутри меня, что я не могу долго сдерживаться.

— Что? — я хнычу, желая, чтобы он прекратил — и не желая, чтобы он вообще прекращал.

— Детка?

— Что?! — я задыхаюсь.

Я нахожусь на грани.

— Кончи мне в рот, — рычит он.

И тут он лижет мой клитор.

ЧЕРТ.

Я кричу, как банши, и кончаю сильнее, чем когда-либо думала.

Я кончаю.

Это невероятная разрядка, которую я никогда раньше не испытывала.

Ничего подобного.

Никогда.

Какая-то часть моего сознания задается вопросом: «Неужели мужчины так себя чувствуют?!»

Это они чувствуют, когда кончают?

Если да…

Это невероятно.

Все мое тело напрягается.

Все мышцы удовольствия в моей киске и животе неконтролируемо трепещут.

Я кричу, кричу и кричу…

Пока, наконец, не перестаю течь…

И в тумане наслаждения я понимаю, что Адриано перестает меня лизать.

Мне вдруг становится невероятно стыдно.

Боже мой — я только что описала его всего!!!

Я опускаю взгляд между бедер, мне становится ужасно стыдно, хочется спрятаться и больше никогда не смотреть ему в глаза.

Но он ухмыляется, глядя на меня.

Он вытирает рот простыней, а затем медленно, как опасная кошка из джунглей, перебирается на меня.

Я прячу глаза за руками.

Он отдергивает их.

— Прекрати. Почему ты прячешься? — бормочет он невероятно сексуальным голосом.

Но я не смотрю на него. Я отворачиваю лицо, так как мои щеки пылают жгучим красным цветом.

— Посмотри на меня, — приказывает он.

Я чувствую, как один палец прижимается к моему подбородку, и он заставляет меня повернуть голову и посмотреть ему в глаза.

Он выглядит очень довольным, это точно.

И, похоже, очень возбужденным.

Даже пылающим.

— Что случилось? — спрашивает он.

Я прикусываю нижнюю губу от стыда.

— Я… мне показалось, что… я описалась…

— Это не так. Это другое. — Он ухмыляется. — Поверь мне.

— Я знаю, но…

— Тебе понравилось? — спрашивает он.

Я заглядываю в его глаза… и медленно киваю «да».

— Мне понравилось то, что я чувствовала… когда это происходило.

Он улыбается, удерживая мой взгляд. Его глаза гипнотизируют меня.

— Мне понравилось, как ты выглядела, когда делала это. Ты выглядела так, будто потеряла контроль над собой.

— Да, — шепчу я.

Он опускает губы к моему уху и шепчет.

— Я заставляю тебя терять контроль?

— … да… но…

Он отодвигается назад, чтобы посмотреть мне в глаза.

— Но что?

Я испуганно смотрю на него.

— Тебе понравилось? То… что произошло со мной?

Он усмехается.

— Детка, это самое горячее, что когда-то случалось. Мне нравится заставлять тебя терять контроль.

Облегчение захлестывает все мое тело.

Он нежно целует меня… медленно…

И я закрываю глаза, растворяясь в его поцелуе.

Потом я чувствую, как головка его огромного члена упирается в губы моей киски.

Я такая мокрая, что он входит в меня одним длинным, восхитительным движением.

Я стону от наслаждения…

А потом он трахает меня до тех пор, пока я не кончаю…

И затем я кончаю снова, и снова, и снова…

Пока не теряю счет своим оргазмам.

Нет ничего, кроме него, меня и удовольствия от его члена внутри меня…

Пока он тоже не кончает, наполняя меня своей спермой.

Глава 35

Адриано

Боже правый.

Никогда в жизни не был настолько без ума от женщины.

Все в ней…

Ее лицо…

Ее тело…

Ее запах…

Ее вкус…

То, как она кричит, когда кончает…

Как смотрит на меня, пока я трахаю ее, а потом ее глаза закатываются, когда она кончает…

Она как кокаин.

Каждый раз, когда она испытывает оргазм, каждый раз, когда она выкрикивает мое имя, это как еще одна доза…

И я хочу большего.

Наконец, я больше не могу сдерживаться и кончаю в нее.

Лучший секс в моей жизни.

Когда все заканчивается, я лежу, прижимая ее к себе, и улыбаюсь во весь рот.

Но улыбка быстро угасает.

Я превращаюсь в наркомана в наркопритоне…

А ведь нужно что-то делать.

Я просто знаю, что Никколо дома устраивает скандал.

Слова Массимо снова преследуют меня:

«Ты принимаешь неверные решения из-за ее горячей задницы».

— Ладно, нам пора вставать, — резко объявляю я.

— Ммм… а надо ли? — бормочет Бьянка, уткнувшись мне в грудь. Я слышу улыбку в ее голосе, когда она это говорит. — А мы не можем просто… остаться здесь на некоторое время?

— Нет, — говорю я и отталкиваю ее от себя. — Пойдем, нам нужно кое-что сделать.

Я мельком смотрю на нее, когда сажусь на край кровати.

Сначала она выглядит шокированной.

А потом взбешенной.

— Господи, — раздраженно бормочет она, прикрывая грудь простыней.

— Я приму душ, — объявляю я, направляясь в ванную. — Выйду через две минуты, потом ты сделаешь то же самое, и через 15 минут мы отправимся в путь. Понятно?

— Как скажешь, — холодно отвечает она.

Я чувствую себя погано из-за того, как я себя веду.

Но если я не вернусь в нужное русло, то совершу ошибку.

А этого не должно случиться.

Но мне все равно плохо…

И я вымещаю это на ней.

— Ты хочешь найти своего отца или нет? — огрызаюсь я, остановившись у двери.

Она смотрит на меня с кровати.

— Да, конечно…

— Тогда двигайся, — говорю я.

Я закрываю дверь в ванную — и запираю ее.

Я бы с удовольствием принял бы с ней долгий душ.

И, может быть, даже трахнул ее снова.

И именно поэтому я запираю ее.

Больше никаких наркотиков.

Пора приступать к делу.

Глава 36

Бьянка

Что за гребаный МУДАК.

У нас только что был потрясающий секс.

Даже лучше, чем прошлой ночью (а это лучший секс в моей жизни до этого момента).

И вдруг он становится таким деловым и холодным.

Слушая, как шумит душ, я лежу в постели и чувствую ярость.

И боль в сердце.

Я списываю это на то, что он парень…

Но на самом деле, в глубине души, я понимаю, что совершила ужасную ошибку.

Он чертов ГАНГСТЕР, Бьянка.

Секс для него НИЧЕГО не значит.

Он просто использует тебя…

Как постоянно использует кучу женщин.

Мое сердце падает.

Мне больно. Очень больно.

Прошлая ночь — и только что прошедшая — что-то значат для меня.

Мне не хочется признаваться в этом, ведь он показывает себя во всей красе и оказывается мудаком.

Но для меня это не просто развлечение.

Я чувствую… связь с ним.

На гораздо более глубоком уровне, чем просто секс.

(Хотя секс просто крышесносный).

Но теперь я понимаю, что это не взаимно — что такие чувства только у меня.

Не помогает и то, что он просто разрушает меня для других мужчин.

Боже мой…

Его тело…

Его член…

Его выносливость…

То, как он заставляет меня кончать снова и снова…

Как он смотрит мне в глаза, когда…

Подожди.

Остановись.

Я хмурюсь.

Все это не имеет никакого смысла.

Когда мы занимались сексом, Адриано вечно задерживал оргазм.

Чтобы я могла продолжать кончать.

Если ему наплевать на меня, почему бы ему просто не кончить и все?

Не перевернуться и не заснуть, как большинство моих бывших?

Он прикладывает немало усилий, чтобы сделать мне приятно…

И, очевидно, получает огромный кайф от моего удовольствия.

Так откуда же берется эта холодность?

Неужели то, что он фантастический любовник, — это только повод удовлетворить свое эго?

Но когда все закончилось, он дал мне понять, чего я на самом деле стою?

А эти слова о моем отце — как будто он намеренно пытается причинить мне боль.

Я сердито вздыхаю.

К черту мужчин.

Просто… к черту их.

Они идиоты и мудаки, и я ненавижу их всех.

Хотя в данный момент больше всех я ненавижу одного конкретного.

Глава 37

Бьянка

Мне не становится лучше, когда мы выходим из дома.

Я принимаю душ и надеваю юбку и черный кружевной топ, которые покупала в магазине. Я думаю, что мы будем много ходить, поэтому надеваю босоножки.

Я бы с удовольствием накрасилась, но Адриано нависает надо мной, едва я успела одеться.

— Давай, давай, пошли, быстрее, — нетерпеливо говорит он.

Как будто я являюсь одним из его маленьких миньонов.

Засранец.

Он в своем вчерашнем костюме. Который помят до чертиков… но все равно выглядит сексуально.

Я ненавижу его за это.

Мы уже садимся в машину и едем, когда он спрашивает:

— Ты звонила отцу еще раз?

— Я была занята последний час, — огрызаюсь я.

— Ну так сделай это сейчас, — рычит он.

Я беззвучно проклинаю его и достаю телефон. Он разряжен.

— Мне нужно его зарядить.

Он открывает центральную консоль, роется там и тянет мне шнур. Я подключаю его к разъему в приборной панели и слышу пиканье, когда он начинает заряжаться.

Через несколько секунд я включаю телефон.

Сердце радостно бьется, когда я вижу маленькие красные цифры в приложениях СМС и Телефон:

Семнадцать сообщений и пять звонков.

— Боже мой! — радостно говорю я.

— Что? — спрашивает он.

Я игнорирую его и открываю свои сообщения.

И тут же мое сердце падает, когда я вижу, что ни одно из них не от моего отца.

Все они от моей соседки Эммы.

… которой я должна помочь сегодня с ее модным проектом.

Я смотрю на время: час и двадцать две минуты.

Я должна была быть там три часа назад.

— Вот дерьмо, — шепчу я.

— Что?! — реагирует Адриано.

Я игнорирую его и открываю телефон, надеясь, что, возможно, это звонок от отца.

Но нет. Все они от моей соседки по комнате.

Черт, черт, черт…

Я нажимаю на ее имя в списке контактов и подношу телефон к уху.

— Это твой отец звонил?! — сердито кричит Адриано.

— Нет! — огрызаюсь я.

— Тогда кому ты, блядь, звонишь?!

— Я забыла, что должна был помочь своей соседке сделать кое-что сегодня утром!

— У тебя есть соседка?!

— Да, я…

— Бьянка, ты в порядке?! — произносит Эмма мне на ухо.

О, нет…

В ее голосе звучит беспокойство.

Я готова к тому, что она меня выпорет, а она всего лишь беспокоится о моей безопасности.

— Да, я в порядке, — отвечаю я.

— Слава Богу — когда ты вчера не пришла домой и не ответила на мои звонки, я подумала, что с тобой что-то случилось! Что произошло?!

Я колеблюсь.

Мне очень не хочется говорить: «О, я встретила очень горячего мудака и у меня был умопомрачительный секс».

Отчасти потому, что в этом случае я выглядела бы как стерва, которая кинула свою подругу…

Но еще и потому, что этот горячий мудак сидит прямо рядом со мной, и я не хочу доставлять ему удовольствие.

Поэтому я рассказываю ту версию, которая кажется мне более подходящей.

— С моим отцом что-то случилось. Прости, что не позвонила…

— С ним все в порядке?!

Эмма наслышана о проблемах отца с азартными играми.

Я не рассказываю ей всех ужасных подробностей, но она знает достаточно: что он постоянно влезает в долги плохим людям и делает нас с мамой несчастными.

— Я… Я думаю…

Внезапно в разговор вмешивается Адриано.

— Ты должна сказать ей, чтобы она немедленно уходила оттуда.

Я смотрю на него.

— Что?

— … кто это? — спрашивает Эмма.

Выражение лица Адриано представляет собой смесь гнева и страха.

— Скажи ей, чтобы она покинула квартиру прямо СЕЙЧАС.

— Почему?!

— Бьянкаааа, — протягивает Эмма немного раздраженным голосом, — почему звучит так, будто ты с парнем?

Адриано глазами буравит меня.

— Ты оставила свои документы в модельном агентстве, верно? Значит, они знают, где ты живешь.

Ледяной ужас заполняет в мои внутренности.

— Н-нет…

— Они также знают, где живут твои родители. Как только они найдут Серджио, пошлют кого-нибудь в твою квартиру.

О, черт…

— Эмма, — говорю я срывающимся голосом, — ты должна уйти оттуда. УХОДИ. СЕЙЧАС.

— … что?

— Мой отец исчез, и мафия охотится за ним, они пришли за моей мамой прошлой ночью и придут за мной, — бормочу я. — Значит, они придут в квартиру. ТЕБЕ НАДО СРОЧНО УХОДИТЬ.

На том конце тишина. Потом.

— Бьянка, ты меня пугаешь.

— Пожалуйста, Эмма, мне очень жаль, что я втянула тебя в это, но ты должна уйти сейчас же, пожалуйста!

— Ладно, ладно…

— Скажи ей, чтобы она взяла ключи и уходила СЕЙЧАС, — приказывает Адриано. — Не через две минуты — СЕЙЧАС.

— Эмма…

— Я слышала его — кто он?!

— Переключи ее на громкую связь, — приказывает Адриано.

Я так и делаю.

— Слушай, сейчас к тебе в квартиру придут убийцы, ― говорит он. — Возьми ключи, уходи и не возвращайся, пока Бьянка не позвонит тебе, хорошо?

— Хорошо…

— УХОДИ НЕМЕДЛЕННО! — кричит Адриано.

— Я ухожу, я ухожу, — говорит она испуганным голосом.

По телефону слышно, как закрывается дверь.

— Хорошо, — произносит Адриано. — Теперь иди туда, где они не смогут тебя найти — не к родителям, не к своему парню, не к друзьям…

— У меня нет парня, а мои родители в Неаполе.

— Хорошо — не езди туда. Поезжай в отель, где ты никогда не была.

Эмма недоверчиво смеется.

— Уххх, у меня нет на это денег.

— Вы с Бьянкой пользуетесь одним и тем же приложением? Что-то вроде Wise или Revolut?

— Да, она платит мне свою половину арендной платы таким образом, но…

— Хорошо. Бьянка пришлет тебе деньги.

Теперь уже я смотрю на Адриано, как на инопланетянина.

Неужели этот парень не знает, насколько я бедна?

— Я не…

Он отмахивается от меня, что меня злит, и возвращается к разговору с Эммой.

— Ты вышла из здания?

— Да, но…

— Просто иди и посиди в кафе, пока не придут деньги, хорошо?

— Хорошо… — испуганно лепечет она.

— И оставайся там. В квартиру не возвращайся.

— А как же школа?

— К черту школу, — огрызается Адриано. — Это вопрос жизни и смерти, ты понимаешь?

— Ладно…

— Нам пора.

— Я позвоню тебе, Эмма, — обещаю я.

— Пожалуйста, будь осторожна, Бьянка!

— Обязательно, и ты тоже, — говорю я и вешаю трубку.

Затем смотрю на Адриано.

— Тебе действительно нужно было напугать ее до смерти?

— Ты бы предпочла, чтобы ей прострелили голову? — рычит он.

— Нет, но…

— Те парни, которые вчера вечером обстреляли отель? Это они ищут тебя сейчас.

Я чувствую, как кровь отливает от моего лица.

— Тогда не пора ли нам убираться из Флоренции?

— Нет. Мы должны найти твоего отца.

— Да, но что помешает им причинить нам вред?

На лице Адриано появляется злобное выражение, которое пробирает меня до костей…

… и в то же время я чувствую себя спокойнее.

— Я, — холодно говорит он. — Я собираюсь помешать им причинить тебе вред.

Я тяжело сглатываю. Затем думаю о том, что Эмма может пойти в гостиницу.

— У меня нет денег, чтобы перевести ей, — напоминаю ему.

Он останавливается на обочине и открывает свой телефон.

— Какое приложение ты используешь?

— Wise. — По сути, это европейская версия Venmo.

— Как тебя зовут в приложении?

Я протягиваю ему телефон.

Он пару раз стучит по экрану, и мне приходит уведомление.

Я открываю Wise и широко раскрываю глаза.

У вас перевод пять тысяч евро от А. Розолини.

Это эквивалентно пяти тысячам долларам США.

— Что за хрень?! — восклицаю я.

— Что, этого мало? — спрашивает он, растерявшись.

— Нет, это… я не могу это принять!

— Это не для тебя, а для твоей соседки. Отправь ей.

— Она не обязана жить в Four Seasons!

— Она может жить где угодно, лишь бы не в твоей квартире. Отправляй.

— Но…

— Ты хочешь, чтобы она умерла?

— Нет…

— Это цена ее безопасности. Так что отправь ей эти чертовы деньги.

Я качаю головой в недоумении, затем отправляю Эмме всю сумму.

Примерно через пятнадцать секунд приходит сообщение от нее.

— ЧТО ЗА ЧЕРТ?????!!!!!!

— Я знаю, — отвечаю я. — Просто будь осторожна.

— Би, что происходит????!!!!

— Расскажу тебе позже. Обещаю.

Адриано останавливает машину у небольшого кафе рядом с чередой магазинов.

— Приехали, — информирует он.

— Мне пора, — пишу я и отключаю телефон.

Глава 38

Бьянка

Я сижу в кафе напротив Адриано, пока он заканчивает телефонный разговор.

Уже почти два часа дня, так что завтрак приходится пропустить и сразу перейти к обеду.

Я ем какое-то посредственное ризотто, но это не имеет для меня значения — я страшно голодна.

Адриано подносит к уху мобильный телефон. Я не слышу собеседника, но по некоторым словам Адриано понимаю, что это Никколо.

— … да, да, — огрызается он. — Я буду держать вас в курсе. Да. Отлично. ДО СВИДАНИЯ.

Адриано завершает разговор и кладет телефон обратно в куртку.

Он выглядит разъяренным.

Возвращаясь к еде, Адриано смотрит на меня из-под нахмуренных бровей.

— Что?

— Похоже, твой брат не слишком доволен.

— Да, ну, он может идти в жопу.

Окееееей…

Кафе является небольшим заведением в районе. Это небольшое помещение с большой кирпичной аркой, выходящей на тротуар, где за десятком столиков расположились посетители. Здесь много местных жителей, обедающих в субботу.

Мы садимся в маленькую кабинку внутри кафе.

Вернее, Адриано. Я сажусь на стул по другую сторону стола от него.

— Спасибо за деньги для Эммы, — благодарю я.

— Для кого? — спрашивает Адриано.

Я изумленно смотрю на него.

— Для Эммы? Моей соседки по комнате? Пять тысяч евро?!

— О, — говорит он, как будто я благодарю его за передачу солонки. — Нет проблем.

Я по-прежнему смотрю на него с недоумением, пока он продолжает есть.

Когда он, наконец, понимает, что я разглядываю его, смотрит с вопросом в ответ.

— Что теперь?

— Это было пять тысяч евро.

— И что?

— Так ты ведешь себя так, будто дал ей пару евро!

Он пожимает плечами.

— Ничего особенного.

— Насколько ты богат?

Он подозрительно приподнимает одну бровь.

— … а что?

Я точно знаю, о чем он думает:

«Золотоискательница».

— Да пошел ты, — рычу я. — Кстати, мне есть о чем беспокоиться?

— Например? О парнях с УЗИ? Ответ положительный.

— Нет — типа того, что мне понадобятся антибиотики, чтобы от них избавиться.

Он хмурится.

— Нет. А мне стоит беспокоиться?

— Нет, — сердито отвечаю я.

— Значит, никаких сюрпризов в ближайшие девять месяцев? — спрашивает он с сарказмом.

Этот чертов кусок…

— Я принимаю противозачаточные средства, — огрызаюсь я.

— Хорошо.

— Хорошо.

Мы едим в ядовитом молчании, пока я наконец не говорю.

— Я просто пыталась сказать тебе «спасибо», придурок.

— Спросить меня, не заразил ли я тебя венерической болезнью, — это интересный способ сказать «спасибо», — отвечает он, но в его голосе слышится веселье.

— Ладно — спасибо за деньги, которые ты дал моей соседке. И пошел ты на хуй за то, что был козлом.

Он усмехается.

— Не за что.

Я качаю головой и громко вздыхаю в отчаянии.

Он смотрит на меня так, будто устал.

— Что ТЕПЕРЬ?

— Я пытаюсь быть с тобой милой, а ты обращаешься со мной как с дерьмом. Я оскорбляю тебя, а ты находишь это забавным.

Он пожимает плечами.

— Может быть, это из-за того, что я вырос с пятью братьями.

— Я не думаю, что дело в этом.

— Почему?

— Я знаю людей с большим количеством братьев и сестер, и они не ведут себя так, как ты.

Он наклоняет голову в сторону, как бы говоря: «Может быть, ты и права».

— Наверное, я действительно пытаюсь вывести людей из себя…

— Почему?!

— Потому что это… это как тест на детекторе лжи. Если я веду себя как мудак, а они в ответ любезничают со мной, значит, чего-то хотят от меня. Если же они в ответ ведут себя как придурки, то я знаю, что они не врут.

— Ничего себе, — бормочу я в недоумении. — Просто… вау.

Хотя это многое в нем объясняет.

Он пожимает плечами, возвращаясь к еде.

— Это то, что есть.

— Ты всегда был таким?

— Может быть. Наверное. Хотя отчасти это связано с бизнесом.

— Бизнес…

Он бросает на меня предупреждающий взгляд и оглядывает кафе.

Я понимаю, о чем идет речь.

— Кстати говоря, — рассуждаю я, — почему мы обедаем здесь среди бела дня, если нам угрожает такая опасность?

— Я не думаю, что мы в большой опасности. Пока, во всяком случае.

— Ты же напугал Эмму до смерти! И меня!

— Ну, она была в опасности. Может быть, не в ту секунду, но рано или поздно они бы постучались. Хорошо, что она сразу ушла.

— Ты действительно думаешь, что они бы… — спрашиваю я и запинаюсь. Мне не хочется заканчивать фразу.

— Причинили ей боль, чтобы добраться до тебя? Ни малейшего сомнения.

— Тогда почему мы не подвергаемся опасности?

— Потому что они не знают о доме, в котором мы сейчас остановились. Мой брат Роберто похоронил его под таким количеством подставных корпораций, что им понадобится команда бухгалтеров-криминалистов, чтобы выяснить, кому он принадлежит.

— И никто не следил за нами вчера вечером, потому что они попытались бы взломать дверь, а они этого не сделали.

— К тому же, это не тот район, где они могли бы случайно на нас наткнуться. Это чертов пригород. Это не наш район, кроме дома.

— И под «мы» ты подразумеваешь?..

— Мою семью.

— Это твоя настоящая семья, или это эвфемизм для…

Адриано бросает на меня еще один предупреждающий взгляд.

— Я хотела сказать «для твоего бизнеса», — раздраженно продолжаю я.

Он слегка улыбается.

— Согласно твоему маленькому тесту на детекторе лжи, ты считаешь, что только что услышал правду? — спрашиваю я.

— Именно.

— Так что — настоящая семья или просто… «деловая» семья?

— И то, и другое. Я и мои братья занимаемся бизнесом.

— Но не Ларс.

Адриано удивленно поднимает глаза, потом вспоминает, что я провела несколько часов рядом с этим парнем прошлой ночью.

Он также выглядит…

Виноватым. Как будто поссорился и с Ларсом.

— Не по крови — но он мой брат, когда это имеет значение, — тихо произносит Адриано.

— И когда же это?

— Когда мы действуем. Он готов подставиться под пулю ради любого из нас.

Часть про «пулю» меня немного напрягает.

— Кстати говоря, допустим, что тому, кто нас преследует, повезет. — Я оглядываюсь через плечо на открытую арку кафе. — Разве это не самое худшее место, где мы можем быть?

— Ну, один из нас сидит спиной к стене, — говорит Адриано, доедая макароны.

Я замираю и понимаю, что он прав: он сидит спиной к стене…

В то время, как я никого не увижу, пока не станет слишком поздно.

Как бы в подтверждение моих слов, голос за спиной заставляет меня подпрыгнуть.

— Готовы к основному блюду?

Я оборачиваюсь и вижу официанта.

— Извините, не хотел вас напугать, — хмуро продолжает он. — Вы готовы?

— Д-да, — отвечаю я.

Адриано только кивает, а официант забирает наши блюда со стола и уходит.

Я тут же поднимаюсь со стула и сажусь рядом с Адриано.

— Подвинься.

Он начинает смеяться.

— Не волнуйся. Я же сказал, что никому не позволю тебя обидеть.

— Ну, мне все равно — подвинься.

Он двигается настолько, что я занимаю половину сиденья.

— Здесь довольно тесно.

Я смотрю на него.

— Час назад мы были гораздо ближе.

Он усмехается.

— Так и было.

На самом деле мне хочется спросить его.

— Почему ты превратился в мудака после того, как мы занялись сексом?

Но я знаю, что это плохая идея, поэтому просто молчу.

Я смотрю на улицу и на проходящих мимо людей.

— Что бы ты сделал, если бы кто-то из них подошел к нам?

В ответ Адриано поднимает салфетку с ног.

Пистолет лежит у него на коленях.

— О, Боже! — шиплю я.

— Ш-ш-ш. Ты спросила.

— Я не могу поверить, что ты…

— Ты хотела знать, готов ли я. Я готов.

Я стону.

— Не могу поверить…

— Тогда, может быть, тебе стоит сесть на другую сторону стола?

— Нет. Я останусь здесь.

Он снова начинает посмеиваться.

— Я так рада, что развлекаю тебя, — говорю я раздраженно.

— Ну, это лучше, чем выводить меня из себя, верно?

— Наверное, — хмыкаю я.

Подходит официант и ставит перед нами две тарелки: стейк в панировке «Фиорентина» для Адриано и полло алла каччатора[11] для меня.

Адриано с жадностью набрасывается на еду.

— Что мы будем делать после того, как поедим? — интересуюсь я.

— Ты сказала, что знаешь места, где бывал твой отец, верно? Наверное, сначала мы отправимся туда.

— А тебя не узнают?

— А почему они должны меня узнать?

— Потому что это подпольные игорные салоны, которыми управляют люди Агрелла.

Адриано морщится.

— … черт.

— Что?

— Ты права: Агрелла заправляют здесь азартными играми. Или, по крайней мере, раньше заправляли… до прошлой ночи.

— Тебя не узнают?

— Скорее всего, нет. Парни низшего звена понятия не имеют, кто я такой. Только люди на самом верху знают, и… ну… их больше нет.

— Что значит «больше нет»?

Адриано хмурится.

— Разве ты не слышала, что я сказал своим ребятам вчера вечером перед тем, как они ушли?

Я понижаю голос до шепота.

— О конспиративной квартире?

— Не только о ней — мы думаем, что вся семья Агрелла была убита.

Я в ужасе смотрю на него.

— Твоя семья сделала это?

— Нет! — отвечает Адриано, как будто это является абсурдом. — Если бы это было так, мы бы с тобой не скрывались.

— Тогда кто это сделал?

— Это мы и должны выяснить.

— Но… если мой отец был должен деньги Агрелла… а они все исчезли… почему кто-то преследует моего отца?

— Мы должны выяснить и это.

— Черт… — бормочу я, глядя вдаль. — Может быть, дело в его работе…

— Что за работа?

— Он, типа, посредник для коррумпированных судей. Следит за тем, чтобы они получали деньги от мафии.

Адриано поворачивается ко мне лицом.

— Что за хрень ты сейчас сказала?

Он выглядит скорее шокированным, чем рассерженным, но меня все равно пугает настойчивость его голоса.

— Что? — спрашиваю я, немного нервничая.

— Твой отец… что, как ты сказала, он делает?

— Ну, я имею в виду, что его официальная работа заключается в том, что он работает в судебном департаменте Флоренции.

— Меня не волнует его официальная работа, — нетерпеливо говорит Адриано. — Расскажи мне о другом.

— Он подкупает судей для Агрелла.

Адриано смотрит на меня так, словно у меня вырос третий глаз.

— … что? — спрашиваю я с тревогой.

Адриано достает телефон, набирает номер и располагает аппарат между нами.

— Что ты…

— Ш-ш-ш.

Я узнаю голос Никколо, который отвечает.

— Ну, это было быстро, — говорит он беззаботно. — Ты решил…

— Ник, мы находимся в общественном месте, так что следи за тем, что говоришь. — Адриано смотрит на меня. — Скажи ему то, что сказала мне.

С каждой секундой мне становится все страшнее и страшнее.

— Это та девушка, которую ты вытащил из отеля?

— Бьянка, да, — говорит Адриано, а затем подталкивает меня. — Расскажи ему, чем занимается твой отец.

— Он… он платит судьям за мафию.

— Для кого конкретно из мафии? — спрашивает Адриано.

— Агрелла.

На другом конце телефона повисает долгая пауза.

— … это невозможно, — наконец говорит Никколо.

Я начинаю раздражаться.

— Что ж, это интересно, ведь он занимается этим уже двадцать лет, — огрызаюсь я.

У Адриано глаза чуть не вылезают на лоб.

— Что?!

— Ну, может быть, не двадцать лет, но с тех пор, как я себя помню, а мне 22.

— Ты слышал это, Ник?! — восклицает Адриано.

— Я слышал. Как зовут твоего отца, Бьянка?

— Фабрицио Леттьери.

— Среднее имя?

— У него его нет.

— Подождите.

Наступает долгая пауза. На заднем плане слышится рокот голосов и щелканье клавиатуры.

— Я не понимаю, в чем дело, — шепчу я Адриано.

— Подожди, — отвечает он.

Никколо возвращается почти через минуту.

— Есть ли другое имя, которое он мог использовать?

— Нет, я так не думаю.

— Что ты нашел? — спрашивает Адриано.

— Ничего. В наших записях нет абсолютно никаких упоминаний о Фабрицио Леттьери.

— Сукин сын, — бормочет Адриано.

— Адриано… мне не нужно говорить тебе, как это важно…

— Я знаю, я знаю, — говорит Адриано. — Мы уходим.

— Хорошо. Держи меня в курсе.

Я в шоке смотрю на Адриано, когда он кладет трубку.

— Что это, черт возьми, было?

Адриано сует пистолет обратно в куртку, затем достает бумажник и кладет на стол сто евро.

— Нам пора.

— Скажи мне! — испуганно говорю я.

— Последние двадцать лет у моей семьи была сделка с Агрелла. Они занимались улицей — проституцией, наркотиками, азартными играми и тому подобным дерьмом, а мы — судами и политиками. Подкупы и взятки.

Я хмурюсь.

— Но мой отец…

— Он не работает на нас. Он работает на Агрелла.

— … что означает?..

— Это значит, что Агрелла действовали за нашей спиной в течение последних двадцати лет. Это достаточно плохо, но если учесть, что твой отец исчез две ночи назад, а Агрелла были убиты вчера вечером… возможно, твой отец узнал то, чего не должен был знать.

— Может быть, он знал, что произойдет, и поэтому ушел в подполье. А это значит, что он знает, кто стоит за всем этим… и, возможно, что-то еще более серьезное.

Я смотрю на Адриано, когда до меня доходит смысл сказанного.

Мой отец ввязался в войну внутри Cosa Nostra…

И тот, кто уничтожил Агрелла, ищет его прямо сейчас.

Адриано поднимает меня на ноги.

— В любом случае, мы должны найти твоего отца быстро… пока кто-нибудь не добрался до него раньше.

Глава 39

Адриано

Это очень важно.

Возможно, даже важнее, чем то, что Агрелла стерты с лица земли.

Я имею в виду, это само по себе является событием.

Но какие бы секреты не хранил отец Бьянки, они указывают на существование огромного заговора, о котором моя семья даже не подозревает.

Заговор, который обрушивается на Агрелла, как цунами.

И который может уничтожить нас, если мы не выясним, кто за ним стоит.

— Куда мы едем? — спрашиваю я у Бьянки, когда вывожу Мерседес на дорогу.

— Большинство пунктов приема ставок находятся рядом с Centro Storico, — говорит она, — историческим центром Флоренции. — Один из них находится в Санта-Мария-Новелла, рядом с железнодорожным вокзалом.

Санта-Мария-Новелла — это район Флоренции, расположенный к западу от исторического центра. Здесь много красивых старинных зданий, таких как базилика Санта-Мария-Новелла, и более мрачных районов рядом с железнодорожными линиями.

— Хорошо, сначала мы отправимся туда.

Она смотрит на меня немного исподлобья.

— Думаю, сначала тебе нужно переодеться.

— Что? Почему?

― Ты выглядишь как гангстер.

— Это дорогой костюм! — отвечаю я, раздражаясь.

— Да, это Prada и, похоже, шелковая рубашка Brunello Cucinelli. Что делает тебя либо моделью, либо мафиози.

Я удивленно смотрю на нее.

— Откуда ты знаешь, что это именно они?

— Я учусь на модельера и хочу стать дизайнером. Я в этом разбираюсь.

— Ты можешь сказать это, просто взглянув на них?

— Конечно. Я смотрю все показы мод в Интернете и знаю, что этот пиджак из последней коллекции Prada. И никто не делает шелк так, как Brunello Cucinelli.

— Ха, — бормочу я. — Почему я не могу быть обычным богатым парнем?

— У обычных богатых парней нет татуировок на шее. За исключением Джанлуки Вакки, наверное.

— Кого?

— Это такой богатый старик в TikTok, который танцует и… неважно. Дело в том, что он богатый парень с татуировками, но пытается выглядеть как мафиози. Ты — мафиози, но стараешься не выглядеть, как мафиози.

— Какая разница, похож ли я на мафиози?

— Разве ты не говорил, что люди Агрелла заправляют азартными играми во Флоренции? Уверен, что они тебя не узнают?

— Я уже говорил тебе, что парни низкого уровня в букмекерских конторах не знают меня в лицо.

— Да, но если ты придешь в костюме стоимостью десять тысяч, они ведь поймут, что ты кто-то важный, верно?

— … черт, — бормочу я.

— Что?

— Ты права.

— Оооо, это было здорово — скажи это еще раз, — шутит она.

— Ха-ха, очень смешно, — говорю я без смеха. — Все, что им нужно сделать, это сфотографировать меня и отправить кому-то вышестоящему.

И кому бы они ни отправили это сообщение, это может быть кто-то из отеля прошлой ночью.

— Я могу войти и поговорить, — предлагает она. — Ты можешь просто остаться снаружи.

— Нет. Ни в коем случае.

— Почему?

— Я не выпущу тебя из виду.

Она слегка улыбается, как будто ей приятно слышать это от меня. Затем улыбка исчезает.

— Это хорошая идея, если я буду ходить и спрашивать, где он?

— Это может вызвать подозрения… Но кто бы ни убил Агрелла прошлой ночью, они хотят остаться неизвестными. А это значит, что они, скорее всего, еще не распространили информацию… А значит, парни на улице тоже не должны знать ни о тебе, ни о твоем отце.

— Серджио знал, — тихо говорит она.

Она думает о том парне, которого я застрелил прошлой ночью, — о том, кто держал ее мать на мушке.

Серджио был в полном ужасе, и это заставляет меня задуматься.

Кто бы ни стоял за этим, он должен быть очень влиятельным, чтобы заставить закоренелого гангстера так испугаться.

Но я не хочу пугать Бьянку больше, чем нужно. В конце концов, ее отец все еще находится где-то там.

Надеюсь, живой.

— Однако Серджио был немного выше в пищевой цепочке. Нет, кто бы ни стоял за этим, он старается держаться как можно более незаметно… что означает, что они, вероятно, не распространялись о твоем отце. — Я пожимаю плечами. — Я узнаю об этом, как только увижу лица тех, кого ты спросишь. Именно поэтому мне нужно быть там с тобой.

— Ты мог бы быть моим парнем, — предлагает она.

Я смотрю на нее.

А она закатывает глаза.

— Я имею в виду, что ты можешь вести себя, как мой парень. Господи.

— … хорошо, — говорю я ворчливо. — Да, будет лучше, если они будут думать, что я твой парень.

— Тогда тебе точно нужно переодеться.

— Почему?

— Потому что девчонка, одетая как я, не будет общаться с парнем, одетым как ты.

Она жестом показывает на свой наряд, который мне очень нравится, потому что он демонстрирует ее изгибы, не показывая слишком много кожи.

То есть, если бы мы были вдвоем, я бы с удовольствием полюбовался ее грудью.

Но мне неприятна мысль о том, что на нее смотрят другие мужчины.

На самом деле, если я думаю об этом слишком долго, это начинает меня злить.

— Значит, ты говоришь, что я должен одеться попроще, — говорю я.

— Именно так.

— У тебя уже есть идеи?

— Может быть, Gap?

— НЕТ.

Она смеётся.

— Нам нужно, чтобы ты выглядел, как обычный парень — если ты не хочешь, чтобы у людей возникли подозрения.

— Обычный — это хорошо, но я не надену ничего из Gap.

Она смеется еще сильнее.

— Что случилось — слишком большой скачок от Prada к брюкам с защипами?

Я хмурюсь.

— Ладно, ладно. Знаешь, в Санта-Мария-Новелла есть классный магазин. Там я купила одежду себе. Может, пойдем туда, и я подберу что-нибудь тебе?

— … хорошо, — ворчу я.

Я просто знаю, что буду жалеть об этом.

Глава 40

Адриано

Я никогда в жизни не был в магазине одежды.

И жалею, что не продолжил эту тенденцию.

— Это место - гребаная дыра, — говорю я Бьянке, когда мы входим в магазин.

— Ш-ш-ш, — сердито шипит она, а потом шепчет.

— Это не дыра — это круто.

Я еще раз смотрю на магазин и решаю, что он достаточно интересный, в богемном стиле. Он находится в очень старом здании с деревянными стропилами и кирпичными стенами. Среди десятков и десятков стеллажей с одеждой стоят старые манекены, одетые во всевозможные вещи — от футболок в стиле панк-рок до бальных платьев.

Это интересно.

А вот картины, висевшие на стенах, отвратительны. Они бросаются в глаза, а множество коллажей с претенциозными фразами типа «ЭТО ИСКУССТВО» собраны из журнальных вырезок, как записка заложника.

Пятилетний ребенок мог бы сделать лучше.

И не стоит говорить о клиентуре.

В магазине всего четыре человека, но все они художественно озабоченные двадцатилетки. И у всех у них пирсинг в губах, носах и везде.

Когда я вхожу, они с открытым презрением уставились на меня — как будто это я странно выгляжу.

Я просто игнорирую их и следую за Бьянкой к мужским стеллажам.

— Мы купим тебе джинсы… о, вот True Religion… Интересно, есть ли у них старые рубашки Ed Hardy?

— Что?!

— Я думаю, надо одеть тебя как гламурного мажора. Или мы могли бы одеть тебя как рокера… или студента-художника…

— А можно просто как обычного человека?

Она смеется.

— Я уже предлагала Gap, и ты сказал «нет». К тому же, с твоей внешностью и татуировками ты совсем не обычный.

Это звучит как комплимент… наоборот.

Она снимает с вешалки одну вещь за другой и складывает их на руку.

— Ты не спросила мой размер, — говорю я.

Она, не глядя на меня, называет сантиметры моей талии и плеч.

Она чертовски точна.

— Откуда, блядь, ты это знаешь? — спрашиваю я в шоке.

Она снова окидывает меня взглядом.

— Студентка факультета моды, помнишь? Я целыми днями смотрю на размеры людей. Через некоторое время начинаешь хорошо ориентироваться. — Она возвращается к просмотру. — Наверное, нам стоит купить тебе и обувь. Хорошо бы Doc Martins, если они есть твоего размера…

— А что не так с моей обувью?

— Ты не можешь носить джинсы из дешевого магазина и туфли за тысячу долларов, чувак.

Ладно, она права.

— Пошли примерим, — говорит она, протягивая руку с кучей одежды.

Мы идем в подсобку. Для такого магазина примерочные оказываются на удивление хорошими — много места, зеркала с трех сторон и настоящие двери вместо штор.

Мне нравятся многочисленные зеркала…

В основном потому, что я могу видеть Бьянку со всех сторон в бесконечных отражениях.

Madonn, какая задница…

А эта грудь в топике…

Блядь.

Она кладет одежду на деревянную скамью.

— Хорошо, — говорит она с ухмылкой. — Раздевайся.

Я ухмыляюсь в ответ.

— Это единственная причина, по которой ты привела меня сюда, не так ли?

— Не льсти себе. Я уже все видела.

— Насколько я помню, ты не только видела, но и делала многое другое.

— Да, да — займись стриптизом, мафиози.

Я снимаю пиджак и вешаю его на крючок на стене. Затем расстегиваю рубашку, снимаю туфли и брюки. В конце концов на мне остаются только трусы.

Для человека, который «уже все видел», Бьянка, конечно, осматривает меня с ног до головы.

Ее взгляд мечется вверх-вниз по моему телу, как у голодной женщины, разглядывающей мороженое.

Меня это заводит.

К счастью, за последние двенадцать часов я уже достаточно раз кончил, чтобы у меня не сразу встал член.

Я не хотел доставлять ей удовольствие знанием того, как она на меня влияет.

— Что сначала? — спрашиваю я.

Она протягивает мне рваную футболку — выцветшую концертную майку White Snake тридцатилетней давности.

Я бросаю ее обратно на скамейку, даже не примерив.

— Дальше.

— Ладно, не люблю группы с волосами, — говорит она, протягивая мне следующую. Это рубашка на пуговицах с коротким рукавом, которая больше подходит для парня лет 40, переживающего кризис среднего возраста.

— Хм, — произношу я, примеряя ее.

— Да, не то, — соглашается она, когда я снимаю ее.

Когда я примеряю джинсы, она говорит.

— Я хотела тебя кое о чем спросить.

— Давай.

— Почему ты помогаешь мне найти моего отца?

— У него есть информация о том, кто за всем этим стоит.

— Да, я понимаю, что сейчас ты это знаешь… но вначале ты этого не знал. В первый раз, когда сказал, что поможешь мне, для тебя в этом не было никакой выгоды. Так… почему?

Я делаю паузу.

Потому что точно знаю, почему.

На самом деле, я знаю, в какой именно момент решил помочь ей.

— Я…

Я смотрю на нее.

Она пристально разглядывает меня.

Я отворачиваюсь.

— Не знаю.

— Нет, знаешь, — шепчет она. — Пожалуйста… скажи мне.

Я снова смотрю на нее…

И наконец сдаюсь.

Все из-за ее глаз…

Таких больших и проникновенных…

— Ты говорила о своем отце, — отвечаю я.

Она хмурится.

— Что именно?

— Когда я спросил, почему он отправил тебя в отель.

Она тут же начинает злиться.

— Да, ты сказал, что он продал меня как шлюху.

Я слегка улыбаюсь.

— Ты должна понять, что многие люди, с которыми я сталкиваюсь в этом бизнесе, поступили бы именно так. Но когда я переспросил тебя, ты сказала кое-что другое. Ты помнишь, что?

Она переходит от раздражения к любопытству.

— Нет, что?

— Ты сказала, что не можешь до него дозвониться, и что они собираются переломать ему ноги, поэтому сделала это, чтобы выиграть ему время.

— И что?

— То, как ты это сказала. Я понял, что он тебе действительно небезразличен.

Ее лицо смягчается.

— Я люблю его.

— Я знаю. Несмотря на азартные игры и связь с Cosa Nostra, и все то дерьмо, в которое он тебя втянул… ты все еще любишь его. И я вижу это по твоему лицу.

Она пожимает плечами, смутившись.

— Все любят своих отцов.

— Нет. Это не так.

Бьянка неохотно кивает.

— Ладно… не все, нет.

— Но дело не только в том, что ты его любишь. Дело в том, что ты хотела выиграть для него время.

Она снова хмурится, не понимая, к чему я клоню.

Я продолжаю.

— Я потерял отца неожиданно. Ни с того ни с сего.

Хотя это случилось не так, как я думал.

Старая сицилийка — та самая, которая пыталась застрелить Дарио, убила моего отца. Она злорадствовала по этому поводу перед смертью.

Воспоминания вдруг накатывают на меня.

Я, пятилетний, смотрю на отца, когда он бреется. Он подмигивает мне и мажет немного крема для бритья на нос.

Я в восемь лет смотрю, как он учит Дарио стрелять из пистолета. Я так завидовал тому вниманию, которое папа ему уделял…

Я в тринадцать лет, когда мы воссоединились после нападения боевиков на наш дом. Дарио помог отцу отбиться от нападавших, а мне пришлось бежать с мамой и младшими братьями — как ребенку.

Я был так зол на отца за то, что он оставил Дарио рядом с собой, а меня отослал.

Но потом он обнял меня, крепко прижал к себе и поцеловал в макушку… и вся моя злость исчезла.

Я в семнадцать лет, когда впервые убил человека.

Я вспомнил, как ужасно себя чувствовал… как мне было плохо.

Даже несмотря на то, что выбор был — он или я, и он был тем, кто напал на нашу семью.

Я не мог перестать видеть лицо этого человека… как свет погас в его глазах, когда он умер.

Но после того, как бой был выигран, отец взял мое лицо в свои руки и прошептал: «Спасибо, Адриано. Это не та жизнь, которую я бы выбрал для тебя… но сегодня ты спас свою семью, и я горжусь тобой. Ты ВСЕГДА заставляешь меня гордиться тобой».

И тут я вспоминаю, как всего полгода назад вошел в его спальню…

— Это я нашел его умирающим, — говорю я, и мой голос слегка ломается. — Он был…

Мне приходится на секунду замолчать.

На глаза Бьянки наворачиваются слезы.

Кажется, что у нее разрывается сердце.

— Он лежал на полу… его лицо было красным… я бросился к нему с криком… обнял его, а он смотрел на меня… и пытался что-то сказать, но не мог… и тогда…

Я отворачиваюсь от Бьянки.

Не могу смотреть на нее и продолжать говорить — не могу.

Наконец я беру себя в руки и заканчиваю то, что должен сказать.

— Он потерял сознание, когда я обнимал его… и больше не очнулся. А умер в больнице через несколько часов.

Я тяжело выдыхаю.

— Вчера вечером я услышал в твоем голосе, как сильно любишь своего отца. И когда ты сказала, что хочешь выиграть для него время… именно поэтому я и сказал, что помогу тебе. Я хочу, чтобы ты вернула его… потому что я тоже любил своего отца. И потому что я готов на все — на все — лишь бы он снова вернулся… пусть даже на несколько минут.

Когда я заканчиваю, наконец-то смотрю на Бьянку.

Обе ее руки прикрывают рот. Слезы текут по ее лицу.

Ее плечи подрагивают, словно она пытается сдержать рыдания.

Мы смотрим друг на друга.

И тут она шагает вперед, берет мое лицо в свои руки и целует меня.

Я чувствую вкус соли на ее губах.

Обхватываю ее за талию, крепко прижимаю к себе и целую, вкладывая в поцелуй все, что у меня внутри…

Всем сердцем.

Не сдерживаясь.

Глава 41

Бьянка

Он абсолютно уничтожает меня.

Когда Адриано говорит о своем отце…

И я вижу, как он борется со своим горем…

Этот жесткий, как гвозди, грозный человек все еще оплакивает своего отца…

Все, что я вижу, — это маленький мальчик, которым он когда-то был.

И это ломает меня.

Это разрушает стену, которую я строю, чтобы защитить себя…

И это разбивает мое сердце на тысячи осколков.

Мука в его глазах…

То, как он сдерживает свои эмоции…

И в то же время, как он позволяет мне увидеть его.

По-настоящему увидеть его… в первый раз.

Я подхожу и целую его.

Он целует меня в ответ…

Сначала мягко, потом страстно…

А потом между нами словно вспыхивает огонь.

Он хватает меня за задницу и притягивает к себе.

В этот момент я чувствую, как его твердый член упирается в мое тело.

Уннххх…

Он залезает мне под юбку и стягивает трусики.

— Адриано, мы не можем! — судорожно шепчу я.

— Конечно, можем.

— Мы же в примерочной!

— Ну и что? Тут есть дверь. Она заперта.

— Кто-нибудь услышит!

— Тогда не шуми, — с ухмылкой говорит он, снимая трусы-боксеры.

Как только я вижу его голым, с огромным и твердым членом, то перестаю придумывать оправдания.

Вместо этого я провожу рукой вверх и вниз по его толстому стволу.

Ммммммм…

Он снова целует меня, когда его рука касается моей киски.

— Ты уже вся мокрая, — шепчет он мне на ухо.

Он обхватывает меня одной рукой за поясницу, а другой под левое бедро, затем поднимает меня как ни в чем не бывало.

— О! — задыхаюсь я.

— Обхвати меня ногами, — рычит он.

Я обхватываю его ногами за талию.

И он медленно начинает опускать меня на свой член.

Я чувствую, как его набухшая головка упирается в мою киску.

Он делает секундную паузу, устраивая нас поудобнее…

— О, Боже, — хриплю я, обхватывая его шею руками и крепко прижимаясь к нему.

Его член…

Я чувствую, как он медленно входит в меня все глубже.

Это совершенно новое ощущение, когда я не лежу, а стою.

Я закрываю глаза и провожу ногтями по его спине.

Он, кажется, не возражает, ему это даже нравится.

— Вот так, детка… вот так… — шепчет он мне на ухо.

Я подавляю крик удовольствия…

И наконец он входит в меня на всю длину.

Я не могу поверить, насколько глубоко он входит…

И как сильно он меня заполняет.

Я открываю глаза в дымке наслаждения…

И вижу наше отражение.

Десятки отражений, потому что здесь три зеркала.

Его идеальная задница…

Его широкая спина…

Его татуировки…

Его мускулистые ноги…

И мои ноги, обхватившие его талию.

Было немного странно чувствовать себя не кожа к коже. Ведь на мне все еще топ и юбка…

Но это так возбуждающе — видеть себя полностью одетой.

И этот голый, горячий, как черт, парень держит меня в воздухе со своим членом глубоко внутри меня.

Потом становится еще лучше.

Он начинает слегка двигать своей задницей, просто откидывая ее назад под углом и подавая вперед.

Я чувствую, как его огромный член двигается внутри меня… всего на несколько сантиметров, то выходя, то входя…

Но это невероятно.

Медленно…

Наполнено…

Глубоко…

Я наблюдаю, почти загипнотизированная, как его мускулистая задница двигается вперед и назад…

Десятки отражений со всех сторон, как Адриано вводит свой член глубоко в меня.

Затем он начинает целовать меня.

Как и его проникновение, поцелуй медленный, но глубокий… страстный… и горячий.

Я держусь за него изо всех сил, пока он медленно трахает и целует меня.

Вдруг я чувствую, как он перемещает свои руки.

Одна мощная рука вцепилась в мою задницу и удерживает меня в воздухе…

А другой рукой он тянется ко мне, задирая юбку…

Пока не находит мой клитор.

Он окунает свой палец в мои соки…

А потом медленно обводит мой клитор…

Мягко…

Твердо…

Чуть быстрее…

И все это время его огромный член заполняет меня.

— Адриано, нет! — судорожно шепчу я, прерывая наш поцелуй.

Я уже чувствую, как нарастает оргазм, и не уверена, что не закричу.

— Да, — шепчет он мне на ухо.

— Я сейчас закричу, — хриплю я.

— Кричи или не кричи, мне все равно, — рычит он. — Просто кончи для меня, детка. Кончи для меня сейчас.

Его слова перекидывают меня через край.

Я прижимаюсь губами к его коже и кричу.

Вы когда-нибудь в детстве засовывали руку в рот и пытались кричать?

Тогда вы знаете, что получается только небольшое «иии», но совсем не громкое.

Вот так и происходит.

Шума почти нет…

Хотя мне ооооооооооочень хорошо.

Как медленно он двигается во мне…

Какой он большой и толстый…

Как нежно, и в то же время настойчиво он ласкает мой клитор…

Я не просто кончаю, я продолжаю кончать.

Снова и снова, волнами.

Я вскрикиваю, впиваясь в его кожу, потом стискиваю зубы и заставляю себя не издать ни звука, пока перевожу дыхание.

А потом я так сильно хватаюсь за его шею, думая, что сломаю ее.

Но он продолжает медленно двигаться внутри меня…

Наполняя меня…

Такой толстый…

Такой огромный…

Его палец играет с моим клитором…

Кружась вокруг него…

Поглаживает его…

Медленно и неуклонно…

Я чувствую, что превращаюсь в желе.

— Ты должен кончить, ты должен кончить, — задыхаюсь я после пятого оргазма подряд. Они как будто накладываются друг на друга — я не могу понять, где кончается один и начинается другой.

Ему это кажется забавным.

— Почему?

— Потому что я больше не могу, — хриплю я.

— Ты уверена? — шепчет он мне на ухо, продолжая медленно трахать меня и нежно гладить.

Я судорожно киваю, не веря, что могу говорить, потому что боюсь, что закричу.

— Ну, хорошо, — усмехается он.

И он начинает трахать меня сильнее.

Быстрее.

Его член выходит все дальше и входит в меня все глубже.

Раздается влажный шлепок, когда он входит в меня.

О, БОЖЕ…

Это только усугубляет ситуацию!

И под «хуже» я имею в виду намного лучше.

Его рука, державшая меня за задницу, крепко сжимается…

И я чувствую, как кончиком пальца он касается губок моей киски.

На секунду я удивляюсь — зачем?

А потом он начинает касаться моей попки.

Только слегка входит…

Но он ускоряет свои толчки.

И становится грубее с моим клитором.

И в то же время медленно вводит кончик пальца в мою попку.

И мне это нравится.

Я кусаю его за плечо и вскрикиваю в последний раз, когда мать всех оргазмов потрясает мой мир.

Который только усиливается, когда я слышу его хриплое «УХХ!» у себя в ухе.

Я чувствую, как он извергается в меня.

И судорожно цепляюсь за него, скребу ногтями по его спине и беззвучно кричу.

Он начинает замедляться…

Его палец медленно двигается вокруг моего клитора, а не прямо по нему…

А затем другой его палец перестает делать то, что он делал с моим задом, и возвращается к простому поддержанию моей попки.

Я откидываю голову от его шеи, чувствуя себя опьяненной.

Он тоже отстраняется и смотрит на меня.

Он весь в каплях пота…

Как и я.

Мы смотрим друг на друга…

А потом он наклоняется и нежно целует меня.

Я целую его в ответ…

И так мы стоим еще минуту, медленно целуясь, пока он наконец не снимает меня с себя и не ставит обратно на пол.

Глава 42

Бьянка

После этого немного неловко выходить из примерочной.

Продавщица, которую я уже видела во время предыдущих походов в магазин, все время краем глаза поглядывает на нас с Адриано, когда рассчитывает нас.

Я уверена, что она знает, что мы занимались сексом.

Я замечаю, что ее взгляд намного дольше задерживается на Адриано.

Меня раздражают ее пристальные взгляды, но он вообще не замечает ее.

Он недоволен своей одеждой — рваные джинсы, футболка без рукавов, клубная рубашка, расстегнутая спереди, и ботинки Doc Martins.

Но по крайней мере после секса он становится довольно спокойным.

Наверное, оргазм охлаждает его недовольство.

Мы также захватываем нейлоновую спортивную сумку, в которую он запихивает костюм, рубашку и парадные туфли.

Как раз в тот момент, когда мы заканчиваем расплачиваться, я вижу последний штрих.

— Добавьте это, — говорю я, беря с соседней витрины две пары дешевых солнцезащитных очков и две бейсболки.

— Нет, — сурово говорит Адриано.

— Да, — шепчу я, а затем чмокаю его в губы. — Пожалуйста?

Он все еще ворчит, но позволяет мне надеть на него очки и бейсболку.

— Ну вот… теперь ты похож на туриста, — радостно говорю я. — Или на парня, который пытается пробиться в местную рок-группу.

— Отлично, — бормочет он.

Больше всего приходится потратить на Doc Martins, стоимость которых составляет 147 евро.

Адриано достает из своего портмоне две купюры по 100 евро и протягивает их.

— Сдачу оставьте себе.

Кассирша выглядит шокированной, но довольной.

Когда мы выходим из магазина, я надеваю солнцезащитные очки и заправляю волосы под кепку.

— В этой одежде я чувствую себя чертовски странно, — бормочет Адриано, когда мы идем по тротуару.

— Не привык ни к чему, кроме дизайнерских костюмов? — поддразниваю я его.

— На самом деле, да, — признается он. — Хотя, должен сказать, эти ботинки отлично подойдут для того, чтобы выбить из кого-нибудь дерьмо.

— Замечательно, — саркастически замечаю я. — Рада, что тебе хоть что-то нравится в твоем наряде.

Он ухмыляется, когда мы подходим к Мерседесу, который он припарковал на небольшой стоянке у железнодорожной станции. Он открывает багажник, бросает нейлоновую сумку и снова закрывает его.

— Мы поедем на этой машине? — спрашиваю я. — Если ты не хочешь, чтобы люди думали, что ты наркоторговец, то ты сейчас не выглядишь так, чтобы ездить на Мерседесе стоимостью в 100 тысяч.

— 400 тысяч.

Я смотрю на него.

— Что?!

— Это Майбах. Плюс бронезащита сильно увеличивает стоимость.

— Эм… мы должны беспокоиться о бронезащите? — нервно спрашиваю я.

— Нет, если мы будем посещать только низкопробные места. Я хочу держать машину поблизости на случай неприятностей, но лучше мы пойдем пешком.

— Хорошо. Первое место находится прямо по дороге.

Через пять минут мы добираемся до первого букмекерского салона.

Этот переулок — комплекс на цокольном уровне в нижней части разваливающегося здания. С улицы к нему ведут ступеньки, и там есть металлическая дверь с открывающимся окошком, чтобы можно было выглянуть и посмотреть, кто ты.

Я знаю об этом месте, потому что отец привел меня сюда, когда мне было одиннадцать лет, в один из самых позорных периодов его жизни. Одно время он так глубоко погрузился в свою зависимость, что брал меня с собой, если маме приходилось задерживаться на работе.

— Только не говори маме, — всегда просил он.

Поэтому в подростковом возрасте я точно знала, где искать, когда он исчезал на несколько дней. Мама возила нас по всем его местам, и мы заходили туда, чтобы найти его, пристыдить и вернуть домой.

Он пытался спрятаться от нас в туалете, но либо его товарищи по играм издевались над ним до тех пор, пока он не уходил, поджав хвост, либо парни, которые управляли салоном, выгоняли его.

— Погоди, — предупреждает меня Адриано, когда я направляюсь по дорожке к двери.

— Что?

Он показывает головой, и я следую за ним через квартал в другой переулок. Мы идем, пока не доходим до мусорного контейнера в сорока футах от улицы.

Он вытаскивает пистолет из задней части джинсов; рубашка хорошо скрывает его, пока он идет.

Затем он достает из карманов еще три обоймы. Заворачивает все в скомканный кусок газеты, который находит на земле, и прячет его за несколькими разбитыми шлакоблоками.

— Э-э… а не будет ли хорошей идеей, если ты возьмешь его с собой? — нервно спрашиваю я.

— Да, но первое, что они сделают, это обыщут меня, когда я войду. Там, наверное, есть пара сотен тысяч, если это такое место, как я думаю, и они не хотят, чтобы их кто-то ограбил.

— О, — говорю я, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что за нами никто не наблюдает. — Зачем мы пришли сюда? Разве нельзя было спрятать его в переулке у двери?

— У них могут быть камеры наблюдения. Лучше сделать это здесь, где я знаю, что они не видят нас.

Мы выходим из переулка и возвращаемся ко входу в букмекерскую контору. Я стучу в металлическую дверь и жду, пока откроется прямоугольная решетка.

На меня смотрят глаза парня. Даже при ограниченном обзоре видно, что он крепкого телосложения.

— Что? — спрашивает он грубовато.

— Я ищу Фабрицио Леттьери, — говорю я. — Я его дочь.

— Его здесь нет, — отвечает мужчина.

— Да, вы всегда так говорили — пока Беппе не впускал нас.

Беппе — так зовут старика, который управляет этим заведением с тех пор, как я себя помню.

Парень за дверью сужает глаза, а потом разражается хохотом.

— Ты Бьянка? Маленькая Би?

Я снимаю кепку и солнцезащитные очки, чтобы он мог получше рассмотреть меня.

— Ага.

— Черт, я помню, как ты приходила сюда… сколько это было, шесть или семь лет назад?

— Около того.

Он смотрит на Адриано.

— А он кто?

— Мой парень. Он приехал со мной, потому что мама устала разбираться с дерьмом моего отца.

— Ммм… — сочувственно хмыкает парень.

Решетка задвигается, и дверь открывается с металлическим скрежетом.

Я вспоминаю швейцара, хотя и не знаю его имени. Он весит около трехсот пятидесяти фунтов[12], в основном жира, и пот льется с него через бордовую рубашку для боулинга.

— Малышка Би, — говорит он, а затем развратно оглядывает меня. — Ты выросла.

— Спасибо, — саркастически отвечаю я, проходя мимо него. — А где Беппе?

— В кабинете. Погоди, крутой парень, — говорит швейцар, останавливая Адриано и похлопывая его по плечу. — Что это?

Адриано достает пачку наличных.

— На случай, если нам понадобится расплатиться с его долгами.

— А может, сыграем пару партий, а? — усмехается швейцар. — Ладно, проходите.

Адриано следует за мной по коридору в полуосвещенный подземный мир флорентийских азартных игр.

Задняя комната окутана сигарным дымом. За десятком столов сидят мужчины старшего и среднего возраста, хотя есть и несколько парней лет двадцати. Женщин нет вообще. Окон тоже нет, поэтому в помещении царит полумрак.

Здесь играют в блэкджек, покер, крэпс, стоят даже два колеса рулетки.

Во Флоренции есть казино — азартные игры в городе легальны, — но за наркотиками в них следят очень строго.

В букмекерских салонах можно достать практически все, что угодно: апперы, дауны, кокаин, героин, метамфетамин.

Не говоря уже о том, что в подпольных заведениях можно делать ставки, на которые казино никогда бы не согласилось… потому что казино не пошлет бандитов ломать вам ноги, если вы не сможете заплатить.

Подходит мужчина лет семидесяти с густыми седыми волосами и в очках с толстыми стеклами.

— Привет, это ты, Бьянка?

— Привет, Беппе.

— Ни фига себе, как ты выросла!

— А ты выглядишь так же молодо, как и всегда.

Он смеется.

— Ах ты, очаровашка. — Затем он смотрит на Адриано. — Это твой парень?

— Да. Мой отец здесь?

— Кто, Фабио Фламбер? Нет, я не видел его уже несколько недель.

Я игриво наклоняю голову в сторону, мол, да ладно.

— Серьезно, Беппе?

Старик поднимает правую руку.

— Клянусь левой сиськой Девы Марии. Не видел его уже пару недель.

— Хорошо…

Беппе наклоняется и шепчет.

— Ты должна быть осторожна, малышка. Прошлой ночью Агрелла устроили взбучку.

— Напали? — говорю я, изображая шок.

Беппе проводит пальцем по своей шее, как ножом по горлу.

— Убрали всех. Говорят, это сделали какие-то придурки из сельской местности.

— Серьезно? — спрашиваю я, округляя глаза соответственно вопросу.

— Да. Значит, тот, кто придет за его долгами, может оказаться не таким снисходительным, как Серджио, понимаешь, о чем я?

— Поняла… спасибо, что предупредил.

— Конечно, куколка. Если он зайдет, я передам ему, что ты его ищешь.

— Спасибо, Беппе.

— Без проблем.

Я беру Адриано за руку и выхожу вместе с ним.

— Заходи почаще, — говорит толстый швейцар на выходе. Я уверена, что он рассматривает мою задницу.

— Вот засранец, — рычит Адриано, когда мы выходим на солнечный свет.

Я улыбаюсь.

— Кто-то ревнует?

— Нет… но ему не следует делать свои долбаные замечания.

— Ты встречал итальянцев в последнее время?

— Ха-ха, — говорит он серьезно. — Что там было про Фабио Фламбера?

— Это просто прозвище моего отца. Фабио — это сокращение от Фабрицио.

— Я понял, но Фламбер — это не итальянское слово.

— Нет, это французское. Это жаргонное выражение, обозначающее крупного игрока или человека, находящегося в ударе… как пламя, вырывающееся из кончиков пальцев, когда он бросает кости. Это была шутка. Потому что мой отец был таким дерьмовым игроком.

— Хм…

— Они знают об Агрелла, — обеспокоенно замечаю я.

— А ты уловила часть про парней из деревни? — мрачно спрашивает он.

— Да?

— Это про мою семью. Наша база находится в Тоскане.

Я в тревоге смотрю на Адриано.

— Но ты же сказал…

— Мы этого не делали. Но тот, кто за этим стоит, пытается представить все так, будто это сделали мы.

— Но… разве это не делает вас крутыми?

— Да, но это также заставляет нас выглядеть плохо для остальных членов Cosa Nostra — как будто мы нанесли удар в спину Агрелла. И если кто-то передаст эту ложь копам, они тоже могут выйти на нас.

— Вот черт…

Адриано берет меня за руку.

— После того, как я верну пистолет, мне нужно позвонить братьям — и мы должны пойти проверить другие места, которые ты знаешь.

Я немного отстаю от него, когда он шагает в переулок.

Он оглядывается на меня через плечо.

— Что?

Я смотрю на свою руку в его руке.

Он понимает, что взял ее, не думая.

— Что, ты не хочешь держать меня за руку? — спрашивает он, отпуская ее.

— Нет, хочу, — говорю я, широко ухмыляясь, и крепко цепляюсь за его руку. Я приподнимаюсь на цыпочки, чтобы поцеловать его. — Правда хочу.

Он целует меня в ответ, потом улыбается и качает головой, как будто я схожу с ума…

И мы идем по улице, рука об руку.

Глава 43

Адриано

Все мои мысли заняты тем, чтобы забрать пистолет, позвонить братьям и понять, что означает вся эта новая информация.

И, если быть честным, много мыслей о Бьянке.

Когда я беру ее за руку, реакция девушки просто очаровательна.

Я ни о чем таком не думаю.

Но она ведет себя так, будто это много для нее значит.

И мне это нравится.

Мне нравится видеть ее улыбку…

И мне нравится видеть ее счастливой.

Мне нравится делать ее счастливой. И не только в постели.

Так что у меня в голове много всего…

Вот почему я не замечаю их появления.

Вообще-то, это тоже не совсем так.

Я постоянно сканирую улицы, всегда нахожусь начеку. Это привычка мафиози.

Дело в том, что я ищу парней в костюмах…

Или хотя бы одетых с некоторой долей самоуважения…

Или с волосами и телосложением, как у тяжеловесов.

Короче говоря, я ищу мафиози. Гангстеров.

Я не ожидаю увидеть парочку наркоманов, которые выглядят так, будто вылезли из мусорной кучи…

И в этом заключается моя ошибка.

Мы как раз сворачиваем в переулок, чтобы забрать мой пистолет, когда я слышу шаги, приближающиеся сзади.

Я инстинктивно думаю: «Вот дерьмо!» и толкаю Бьянку за спину, чтобы защитить ее.

Я готов броситься на любого — может быть, это один из вышибал из букмекерской конторы.

Но вместо этого я вижу двух придурков с пятнами на рваной одежде и темными кругами под красными глазами.

У того, кто справа, стрижка.

У того, что слева, длинные сальные волосы.

Они стоят в десяти футах от нас и оба выглядят, как дерьмо.

Я ожидаю, что они потянутся за ножом.

Представьте себе мое удивление, когда короткостриженый направляет на меня пистолет. Его рука дрожит, когда он это делает.

— Давай сюда свои гребаные деньги, — шипит он. — Сейчас же.

Его оружие является просто куском дерьма. Короткоствольный револьвер, дешевый и плохо сделанный — то, что американцы назвали бы Saturday Night Special[13]. Какой-нибудь мелкий наркоторговец, вероятно, использовал его, чтобы застрелить кого-то, а потом выбросил в канаву, когда убегал от копов.

Законы об оружии в Италии — одни из самых жестких в Европе. Если вас поймали с нелицензионным пистолетом, вам грозит от трех до пяти лет.

Это означает, что если придурок сможет избежать этого, то не станет стрелять в меня. Он не захочет привлекать к себе ненужное внимание.

Что дает мне преимущество.

Тем не менее, я стараюсь не провоцировать.

— Нет проблем, — говорю я, поднимая руки, чтобы они знали, что я сотрудничаю.

В этом вся суть наркоманов: они дерганые и непредсказуемые, так что лучше подыграть им.

До тех пор, пока не представится возможность их убрать.

Но тут слева от меня появляется второй придурок и начинает разглядывать Бьянку.

— Ну и что тут у нас, — говорит он с большой, уродливой ухмылкой, полной гнилых зубов.

Я чувствую, как Бьянка испуганно отодвигается.

Я не пугаюсь.

А чертовски злюсь.

— Эй, придурок, стой, где стоишь, — огрызаюсь я.

Короткостриженый делает шаг вперед.

— Ты, заткнись и давай сюда свои деньги!

— Тогда ТЫ скажи своему другу, чтобы… Эй!

Второй придурок бросается к нам и пытается схватить Бьянку.

Я уже собираюсь ударить его, когда слышу отчетливый щелчок взводимого курка.

Обернувшись, я вижу, что рука короткостриженого дрожит.

Он в ужасе.

Обычно это было бы очком в мою пользу…

Но напуганные люди делают глупости.

Напуганные наркоманы делают непредсказуемые, глупые вещи.

— Я дам тебе деньги, — говорю я, — но скажи своему другу, чтобы он оставил ее в покое, иначе я убью его на хрен.

— Пьетро, оставь ее в покое, — шипит он.

Маленький жирный Пьетро только гогочет. Я чувствую отсюда запах его вонючего тела.

— Слушай, — говорю я, медленно залезая в карман, — я отдам тебе деньги… Я достаю их…

Я достаю пачку, обмотанную резинкой, и держу ее на уровне пояса, чтобы он мог ее видеть.

Пачка толщиной в пару дюймов — около пяти сотен купюр по сто евро.

Глаза короткостриженого загораются, как будто он только что увидел лицо Бога.

Это куча кристаллического метамфетамина, или героина с черной смолой, или что он там еще принимает.

Но второй идиот пользуется случаем, чтобы схватить Бьянку за запястье и оттащить ее от меня.

Она кричит.

Ладно, к черту это дерьмо.

— Вот, кидаю тебе, — говорю я и подбрасываю пачку в воздух.

Я специально целюсь куда-то над головой — со стороны его пистолета.

Будучи идиотом, он поступает так, как я и ожидаю.

Он пытается поймать ее обеими руками.

Что означает, что пистолет направлен вверх.

Я нападаю быстро, как кобра — подпрыгиваю, хватаю пистолет и выворачиваю его в сторону так, что спусковая скоба ломает ему палец.

— ААААА! — кричит он.

Затем я изо всех сил впечатываю его головой в кирпичную стену.

Раздается неприятный треск, и короткостриженый валится на землю.

Я выдергиваю пистолет из его ослабевшей руки и оборачиваюсь.

Второй стоит за спиной Бьянки, обхватывая ее шею своей грязной рукой.

Глаза у обоих огромные, как блюдца, когда они видят, что я поворачиваюсь.

Внутри меня закипает ярость.

Но я ни за что на свете не собираюсь стрелять из пистолета.

Первое: это кусок дерьма.

Вчера вечером я застрелил Серджио с еще большего расстояния, чем сейчас находился от меня этот ушлепок, но это было из моего пистолета.

А из этой штуковины я могу попасть в Бьянку, если выстрелю.

Черт, да он вообще может не выстрелить.

Или может взорваться у меня в руке.

Второе: если я выстрелю, это может привести к появлению копов, если таковые есть поблизости.

Поэтому я не собираюсь стрелять из пистолета.

Вместо этого я щелкаю спусковым крючком, одним движением руки откидывая барабан.

И высыпаю пули на землю.

Латунные гильзы звенят, падая к моим ногам.

Придурок ухмыляется.

Должно быть, он думает, что ему ничего не угрожает.

Что я какой-нибудь миролюбивый болван, который не причинит ему вреда.

Он ошибается.

Очень, очень ошибается.

Я возвращаю барабан обратно в пистолет и держу его за ствол…

Я превращаю его в дубинку.

Тяжелую, металлическую дубинку.

И бросаюсь на него.

Он слишком поздно понимает, как сильно облажался…

И как плохо ему будет дальше.

Глава 44

Бьянка

Я в панике.

Парень с сальными волосами только что схватил меня и оттаскивает от Адриано.

Я вскрикиваю, а потом чуть не задыхаюсь от зловония, исходящего от него, когда он обхватывает меня грязной рукой за шею.

Я ожидала, что сегодня буду в опасности.

Но думала, что в меня будут стрелять мафиози.

А не того, что на меня нападут наркоманы в подворотне.

Я пытаюсь вырваться, но он оказывается на удивление сильным. Его рука смыкается на моей шее, как тиски.

Я смотрю на Адриано, надеясь увидеть, что он мчится ко мне.

Но он все еще повернут спиной.

А наркоман, стоявший позади меня, тянет меня прочь.

О, Боже, нет…

И тут за несколько секунд происходит полдюжины событий.

Адриано подбрасывает что-то в воздух.

Потом бросается к вооруженному наркоману.

И я вижу, как он с громким щелчком выворачивает пистолет в сторону.

Тот кричит.

И тут же затихает, когда его голова врезается в кирпичную стену.

Затем Адриано оборачивается…

В его руке — пистолет, а в глазах — убийство.

Я уже видела его таким однажды, после перестрелки в отеле.

Тогда я ужаснулась, подумав, что его гнев направлен на меня.

Сейчас я тихо радуюсь.

А парень за моей спиной?

Не очень.

— Вот черт, — шепчет он.

Затем Адриано делает то, чего я не ожидаю.

Он высыпает все пули на землю.

Клин клин клин клин клин клин.

Я ошеломлена.

Зачем он это делает?!

Мудак, державший меня в заложниках, приходит в восторг.

Я слышу, как он хихикает, как будто не может поверить в свою удачу.

Это длится всего две секунды.

Адриано перехватывает пистолет так, что теперь держит его за ствол.

И тут же бросается вперед, его лицо безумное от ярости.

Адриано левой рукой отрывает руку мужчины от моей шеи, ломая его пальцы.

Мужчина кричит.

Когда я отпрыгиваю в сторону, позади меня раздается звук сильного удара.

И мужчина снова кричит, падая на землю.

Я в шоке смотрю, как Адриано наносит ему несколько ударов пистолетом, хмыкая при каждом ударе.

— ТЫ — МАТЬ — ТВОЮ — ГРЕБАНЫЙ — КУСОК — ДЕРЬМА.

Парень визжит, пытаясь избежать ударов.

Но Адриано просто отбрасывает его руки и снова принимается наносить удары по голове.

Лицо парня уже в крови, когда Адриано начинает бить его по голове своими Doc Martens.

— СТОЙ! — кричу я и подбегаю, чтобы оттащить Адриано от него.

Я ненавижу лежащего на земле парня.

Я знаю, что он собирался сделать со мной.

Но я никогда не видела, чтобы так жестоко обращались с другими людьми…

Даже мафиози.

И это приводит меня в ужас.

— Остановись, пожалуйста, остановись! — кричу я, дергая Адриано за рубашку.

Как только я до него дотрагиваюсь, он тут же останавливается.

Но он нависает над мужчиной, как Мрачный Жнец, тяжело дыша и глядя на искалеченное лицо парня.

Потом Адриано смотрит на меня — и вся его ярость мгновенно улетучивается.

— Ты в порядке?

— Да, — всхлипываю я, — только, пожалуйста… не бей его больше.

Адриано смотрит на лежащее на земле тело и оскаливает зубы.

— Он заслуживает смерти за то, что прикоснулся к тебе.

Я уверена, что именно это и произошло бы, если бы я не вмешалась.

А так парень никогда не будет выглядеть как прежде — и, возможно, еще несколько месяцев будет питаться через соломинку.

— Я знаю, я знаю, но… пожалуйста… не надо, — судорожно шепчу я, пытаясь оттащить Адриано, пока он снова не начал.

Его дыхание постепенно замедляется, и он кивает.

Он подходит к шлакоблокам, где прячет пистолет…

Снимает кусок газеты, в которую все завернуто…

И вытирает ею пятна крови со своих рук.

Затем он протирает весь револьвер, вероятно, чтобы удалить отпечатки пальцев…

И бросает его на избитое тело парня.

Наконец, он достает магазины и пистолет и засовывает их в карманы и заднюю часть джинсов.

Затем поворачивается ко мне.

— Мне нужно помыться… и, думаю, тебе нужно выпить.

Я ошеломленно киваю и позволяю ему вывести меня из переулка.

Глава 45

Адриано

Мы сидим в кабинке в захудалом дайв-баре.

Сейчас около четырех часов дня, так что кроме нескольких барменов в заведении никого нет.

Тем не менее, я не спускаю глаз с двери. Встреча с двумя наркоманами немного выводит меня из себя.

И, видимо, это до глубины души потрясает Бьянку.

Я заставляю ее пройти со мной в туалет, где смываю остатки крови с рук.

Затем я плачу за две рюмки коньяка и отношу их в кабинку.

— Выпей это, — приказываю я.

Она выпивает первую рюмку и начинает кашлять.

Я пододвигаю вторую на случай, если ей понадобится.

Цвет постепенно возвращается на ее щеки, но она по-прежнему молчит.

Я жалею, что она это увидела…

Но нисколько не жалею, что сделал это.

— Теперь ты в безопасности, — говорю я.

— Неужели? — спрашивает она обвиняющим голосом.

— Ну, есть еще те, кто убили Агрелла, но…

— Я не это имела в виду, — шепчет она, опустив глаза на стол.

— … ты говоришь обо мне?!

Она испуганно поднимает на меня глаза, затем снова смотрит на пустую рюмку.

— Детка… — говорю я, протягивая ей руку через стол.

Но она отдергивает ее.

Я на мгновение замолкаю, обдумывая, как лучше поступить в данной ситуации.

— Что я сделал парню с пистолетом? — спрашиваю я наконец.

Ее взгляд встречается с моим.

Прежде чем она успевает ответить, я говорю.

— Я вырубил его. Сломал ему палец, чтобы отобрать пистолет, да, но в остальном просто вырубил его. Он, наверное, очнется с сотрясением мозга, и ему придется наложить шину на палец… но это все. Знаешь, почему он так легко отделался?

Она медленно качает головой.

— Потому что он сказал второму парню держаться от тебя подальше.

Я не говорю ей, что если бы мы были за городом, где никто ничего не услышал бы и не увидел, парень получил бы пару лишних дырок.

Ему повезло, что он устроил это дерьмо в городе и в тот день, когда мне не нужно лишнее внимание.

Но я не хочу осложнять ситуацию, поэтому молчу об этом.

— Но другой парень — он поднял на тебя руки, — шиплю я. — Он собирался причинить тебе боль. И поэтому я сделал то, что сделал.

Она долго смотрит на меня.

Затем она шепчет.

— Ты мог убить его.

— Чертовски верно. Никто тебя не трогает. Таким образом. НИКТО.

Она продолжает смотреть мне в глаза.

Затем она наконец говорит то, что, как я понимаю, является причиной всего этого.

— … а что, если я тебя разозлю?

Я качаю головой.

— Нет. Никогда. Я никогда и пальцем не трону тебя. Мне плевать, как ты меня разозлишь — я никогда, никогда не ударю тебя. НИКОГДА. Во-первых, потому что я не хочу… И, во-вторых, потому что я не обижаю женщин. Только слабые куски дерьма, которые не являются настоящими мужчинами, обижают женщин. А я не слабый кусок дерьма. Я никогда, никогда, ни за что на свете не обижу тебя, Бьянка. Это чистая правда. Клянусь могилой моей матери.

Бьянка продолжает смотреть на меня…

И я вижу, что страх исчезает из ее глаз.

Поэтому тянусь через стол к ее руке.

На этот раз она протягивает мне ее.

Я подношу ее руку к своим губам…

… и целую ее. Крепко.

— Ты очень важна для меня, — говорю я. — Никогда не сомневайся в этом. Я всегда буду оберегать тебя… и УБЬЮ любого ублюдка, который попытается причинить тебе вред. Клянусь могилой своего отца.

— Давай… может быть… просто не будем какое-то время говорить об убийстве людей? — тихо спрашивает она.

Я снова целую ее руку.

— Хорошо.

Она кивает… делает глубокий вдох и выдыхает… затем выпивает вторую рюмку.

— Ладно… Думаю, теперь я в порядке.

— Хорошо.

Мы поднимаемся из кабинки, и она поворачивается к двери.

— Бьянка, — зову ее.

Она снова поворачивается ко мне.

Я обхватываю ее за талию и целую.

Мягко… нежно.

Сначала она напрягается.

Но потом льнет ко мне, отвечая на мой поцелуй с такой же нежностью.

Мы отрываемся друг от друга, когда один из стариков в баре кричит.

— Снимите комнату, вы двое!

Правда, после этого он смеется.

Бьянка смотрит на меня с опаской, как будто беспокоится о моей реакции.

Но я говорю.

— Ничего большего я не хотел бы, старик, — беру ее за руку и вывожу из бара.

Старик и другие посетители бара одобрительно кивают, когда мы выходим.

К сожалению, у нас нет времени на то, чего я действительно хочу.

Потому что у нас есть работа.

Глава 46

Бьянка

Вся эта история в переулке пугает меня.

Это серьезно пугает меня.

Но Адриано удается успокоить меня…

И, глядя ему в глаза, я верю ему.

Ты очень важна для меня.

Эти слова заставляют меня растаять, когда он их произносит.

Ты очень важна для меня.

Нам еще рано говорить «я тебя люблю».

И он — член мафии, в конце концов.

Ведь еще десять минут назад я считала его бешеным психопатом.

Но нежность в его глазах, когда он это говорит…

Я слышу: «Ты очень важна для меня…»

Но то, что я чувствую: «Я люблю тебя».

И еще кое-что я знаю.

Что он абсолютно искренне готов убить любого, кто попытается причинить мне боль.

До сегодняшнего дня, услышав от парня такие слова, я бы испугалась.

Но когда Адриано выкладывает все в баре, и я слышу тепло и заботу в его голосе…

Я чувствую себя в безопасности.

Это огромное облегчение, потому что я всю свою жизнь живу, не чувствуя себя в безопасности.

Не только из-за мафии и того дерьма, которое происходит сегодня, но и из-за обычных повседневных вещей.

То, с чем сталкивается каждая женщина.

Будьте внимательны к тому, где вы ходите, и обращайте внимание на все вокруг.

Не выходите на улицу в темное время суток, если только это не хорошо освещенная улица, но и тогда будьте осторожны.

Следите за тем, во что вы одеты, потому что кто знает, какой придурок может использовать это в качестве предлога.

Не пейте ничего из того, что вам предлагает незнакомец, потому что кто знает, что он туда добавил. Пейте только из бутылки пива или банки газировки, которую вы открываете сами или видите, как ее открывают на ваших глазах.

Держите ключ в руке, когда поднимаетесь к двери, чтобы можно было ударить им по лицу нападающего.

Носите в сумочке перцовый баллончик.

Честно говоря, это изнурительно.

Страх является неотъемлемой частью моего повседневного существования.

Но вдруг Адриано оказывается рядом и говорит:

Больше нет.

Я с этим разберусь.

Ты можешь расслабиться…

Потому что, если кто-то тронет тебя, он об этом пожалеет.

Я чувствую, как из моего тела уходит напряжение.

Я знаю, что опасность еще впереди… их много…

Но теперь я знаю, что есть кто-то, кто меня прикроет.

Кто-то сильный…

И смелый…

И он не побоится бороться за меня.

Не побоится встать на мою защиту.

Не побоится сделать все, что потребуется, чтобы обеспечить мою безопасность.

И это имеет огромное значение.

Глава 47

Бьянка

После бара мы посещаем еще четыре букмекерских конторы — все они находятся в старой части Флоренции или рядом с ней.

Ничего.

Ни в одной из них никто не имеет ни малейшего представления о том, где находится мой отец.

В двух из них я знаю парней, которые там заправляют.

В двух других — нет. Сначала они говорят, чтобы мы уходили, но, когда я упоминаю имя Фабио Фламбер, они понимают, что я в теме.

Но никакой информации ни у кого нет.

После пятого места я опускаю руки.

— Все, больше я никаких мест не знаю.

— Есть еще одно место, которое мы должны проверить, — говорит Адриано.

— Какое?

— Модельное агентство. Ты помнишь, где оно находится?

— Да, но… это хорошая идея?

— Хорошая или нет, но это единственный вариант, который у нас остался.

— А там не будет людей с оружием?

— Может да, а может и нет. — Адриано ухмыляется. — Но у меня тоже есть пистолет.

Мне становится не по себе, но я киваю.

Агентство находится на окраине старого квартала, достаточно близко, чтобы дойти пешком.

Через десять минут мы стоим перед зданием, куда Серджио привел меня вчера.

Уже шесть часов вечера субботы. Даже если бы другие предприятия в этом здании работали сегодня, они уже были бы закрыты, а в вестибюле никого не было.

Администратора за стойкой нет, и мы сразу проходим к лифтам.

После того, как я нажимаю кнопку, и дверь закрывается, Адриано снимает свою клубную рубашку. Он выглядит чертовски хорошо в своей футболке без рукавов с мускулистыми руками и татуировками, которые сейчас полностью открыты.

— Не думаю, что у нас достаточно времени для быстрого секса, — шучу я.

— Позже, — говорит он с ухмылкой, доставая пистолет.

— Какого черта ты делаешь?! — восклицаю я.

— Готовлюсь, — отвечает он, накидывая на пистолет рубашку.

Для случайного наблюдателя это выглядит так, будто он держит в руке скомканную рубашку…

А не прячет оружие.

К тому времени, когда дверь лифта открывается, пистолет совершенно не виден.

Мы выходим из лифта и подходим к стеклянным дверям модельного агентства.

Все та же белая приемная с надписью «Agenzia di Modelle Fiorentina» серебряными буквами размером с двенадцать дюймов.

Но свет выключен, и внутри никого нет.

Адриано тянет за ручки стеклянных дверей, но они не сдвигаются с места.

— Ну, думаю, это тупик, — говорю я. — Пойдем.

— Подожди, — отвечает Адриано.

Он идет по коридору к другим офисам.

У большинства из них неприметные коричневые двери. На стенах висят маленькие таблички с названием. Здесь несколько врачей и стоматологов, терапевт, и одна экспортно-импортная компания. По расплывчатому названию трех других компаний невозможно определить, что они собой представляют.

Адриано пробует ручку двери каждой из них, затем громко стучит.

Никто не отвечает.

Когда мы обходим все, то убеждаемся, что все офисы закрыты.

— Зря потратили время, — бормочу я.

— Вовсе нет, — говорит он, снимая рубашку с пистолета. — Закрой уши.

Мои глаза чуть не выскакивают из орбит.

— Какого черта ты…

— Закрой уши! — злобно шипит он.

Как только я это делаю, он выстреливает в стеклянные двери.

БАБАХ!

Достаточно одного выстрела.

Правая дверь разлетается на тысячу осколков.

Адриано шагает в образовавшуюся щель, стекло скрипит под его мартинсами, пистолет направлен на дверь в задней части комнаты.

— Что за черт! — шиплю я, следуя за ним.

— Я не уйду отсюда без ответов. — Он бросает взгляд на стол администратора. — Это интересно.

— Что?

— Там есть монитор, но нет компьютера.

Я присматриваюсь.

Он прав. На столе секретарши стоит монитор… но компьютера нет. Шнур от монитора просто болтается возле кресла.

— Вчера вечером там точно был компьютер, — говорю я. — Я помню, что экран светился, когда я проходила мимо него.

Адриано кивает, обматывает левую руку черной рубашкой и пытается открыть дверь в задней части комнаты.

Я боюсь, что будет дальше, если она окажется запертой.

Еще один выстрел или удар ногой.

Но дверь легко открывается.

Адриано держит пистолет наготове и щелкает лампочкой рядом с дверью.

Коридор освещается люминесцентными лампами.

В помещении пусто.

— Ты сказала, что здесь есть кабинет, где ты видела парня с жестокими глазами. Покажи мне, но ничего не трогай.

— Почему?

— Отпечатки пальцев.

О…

Так вот почему он обмотал левую руку рубашкой.

Я повторяю свой путь, проделанный вчера вечером. Адриано остается рядом со мной, его пистолет направлен в коридор.

Я дохожу до нужного, как мне кажется, места.

— Вот этот… кажется.

Адриано открывает дверь кабинета.

На стене висит гравюра в рамке в стиле арт-деко.

— Это он, — утверждаю я. — Я помню эту картину.

Адриано входит и включает свет. Я следую за ним.

Ничто в комнате не выглядит так, как будто здесь кто-то работает.

И компьютер отсутствует, также, как и в холле.

— Здесь все вычистили, — говорит Адриано.

— Что это значит?

— Это значит, что агентство было прикрытием… и как только они уничтожили Агрелла, то забрали все записи, которые смогли унести, и ушли. — Он качает головой. — Это еще один тупик… Пойдем.

— Мы можем попытаться найти мою сумочку?

— Можно попробовать.

Мы идем в студию, где находятся шкафы с одеждой и косметикой. Везде пусто.

Моя одежда лежит там, где я ее оставила, в куче на полу.

Но моей сумочки нет.

— Черт, — выдыхаю я.

Я втайне надеялась, что они не знают, кто я такая…

Но теперь я не могла больше притворяться.

— Все в порядке, не волнуйся, — успокаивает меня Адриано.

— У них мое удостоверение.

— Они уже знали, кто ты.

— Да, но…

— Сколько у тебя было денег?

Я фыркаю.

— Около трех евро.

— Кредитные карточки были?

— Пустые.

— Ну, тогда ничего страшного. — Он усмехается. — Не волнуйся. Я буду твоим сладким папочкой.

Я корчу гримасу.

— Пожалуйста, не говори так.

Он смеется.

— Давай, пойдем.

Глава 48

Бьянка

Поскольку мы находимся уже недалеко от старой части Флоренции, то решаем вернуться туда, чтобы поужинать и обсудить наши дальнейшие действия.

В бейсболках и солнцезащитных очках мы легко сливаемся с тысячами гуляющих туристов. Естественный камуфляж.

Пока мы ищем ресторан, я еще раз убеждаюсь в том, что старая часть Флоренции действительно прекрасна.

Средневековые здания, возвышающиеся над узкими улочками…

Шедевры скульптуры эпохи Возрождения за каждым углом…

Великолепные площади, такие как Пьяцца делла Синьория…

Такие величественные сооружения, как Дуомо, массивный купольный собор — самое узнаваемое здание Флоренции…

Старинные мосты, пересекающие реку Арно…

Все это было бы очень романтично, если бы за нами не охотились мафиози.

Мы останавливаемся на ресторане, который выглядит неплохо, но заполнен туристами, что позволяет нам спрятаться у всех на виду.

Мы с Адриано садимся в кабинку. Он наблюдает за дверью, а я — за задней частью ресторана на случай, если кто-то подозрительный выйдет через кухню.

— Расскажи мне побольше о своем отце, — просит он, пока мы едим. Он ест papardelle al cinghiale, или пасту с мясом дикого кабана, я — tagliatelle funghi porcini e tartufo — пасту с трюфелем и белыми грибами.

— Что ты хочешь узнать?

— Больше о его работе — кроме того, что он делает с судьями, — мягко говорит Адриано.

— Я думаю, он составляет расписания судебных дел. Вот откуда у него свободный доступ к судьям и адвокатам — он постоянно связывается с ними, сообщая об изменениях в расписании, так что для него не составляет труда позвонить им или зайти.

— А кто-нибудь из его коллег может знать, где он находится?

— Я даже не знаю никого из них. Он никогда с ними не общался — ходил только в игровые салоны. А когда он пытался завязать, то просто приходил домой, к моей маме.

Внезапно меня охватывает страх. На глаза наворачиваются слезы.

— Что случилось? — спрашивает Адриано.

— А что, если его уже… нет? Что, если он зарыт где-нибудь в лесу…

Адриано берет меня за руку и сжимает ее.

— Нет. Не думай так.

— Но он звонил мне всего один раз. Почему он не отвечает ни на один из моих звонков или сообщений?

— Может быть, ему пришлось выбросить свой телефон. Может быть, он его потерял. Может быть, у него его отобрали.

— Но…

— Бьянка, — говорит он спокойно. — Мы найдем его.

— Откуда ты знаешь? — шепчу я.

В глубине души я понимаю, что он не может этого знать.

Но мне отчаянно хочется надеяться, потому что все мои надежды тают.

Больше всего на свете я хочу, чтобы он сказал мне, что все будет хорошо.

— Потому что это моя миссия номер один, — говорит он, затем делает паузу и поднимает бровь, как будто передумал. — Ну… номер два.

— И что на первом месте? — раздраженно спрашиваю я, уверенная, что это будет что-то о его семейном бизнесе.

— Убедиться, что с тобой ничего не случится, — говорит он, глядя мне в глаза.

У меня текут слезы, но я пытаюсь улыбнуться сквозь них.

Он улыбается в ответ — совсем чуть-чуть.

И тут жужжит его телефон.

Он достает его и читает сообщение. Затем стучит по экрану, и его лицо темнеет.

— Что? — нервно спрашиваю я.

— Никколо прислал мне ссылку. История попала в газеты.

Он передает мне телефон.

ВОЙНА COSA NOSTRA?

Фотография сгоревшего особняка, гигантского строения из почерневшего камня с провалившейся крышей.

Я листаю статью.

Пожар унес жизнь Доминика Агрелла, печально известного местного бизнесмена, связанного с организованной преступностью. Жертвами пожара стали также члены его семьи, включая жену Амелию и брата Батиста. Полиция считает, что пожар был устроен намеренно.

Брат Агрелла, Кармин, также погиб вчера вечером в результате массовой стрельбы в отеле.

Одновременный характер смертей заставил полицию предположить, что они стали результатом войны в Cosa Nostra, и что за убийствами могут стоять враждующие семьи.

— Ваша фамилия — Розолини, верно? — спрашиваю я.

Я вспоминаю ее из уведомления на телефоне, когда Адриано прислал мне пять тысяч евро для Эммы.

— Да.

— Тут нет упоминания о вас. Это хорошо?

— Не совсем. Они не посмеют упоминать нас, пока у них не будет доказательств. Они слишком боятся.

— Но они практически открыто говорят, что Агрелла были мафией.

— Потому что они мертвы, — резко говорит Адриано. — И некому подать на них в суд — или взорвать их офис.

— Может быть, они не знают, что ваша семья замешана в этом.

— Полиция знает. И не успеешь оглянуться, как они уже будут стучать в нашу дверь.

— Я думала, что у вас… есть связи в полиции, — отвечаю я, используя свою собственную мягкую формулировку.

— Есть, но не настолько глубокие. Подобные вещи нельзя замять… поэтому я думаю, что, когда они не смогли убить нас прошлой ночью, то прибегли к плану Б.

— Что за план Б?

— Свалить все на нас.

— … ох…

Я передаю телефон обратно, и Адриано убирает его. Затем вздыхает.

— К черту все это. Давай на время забудем об этом и поговорим о чем-нибудь другом.

— Просто парень и девушка на свидании? — спрашиваю я с улыбкой.

Он улыбается в ответ.

— Просто парень и девушка на свидании.

Глава 49

Адриано

Если не считать жаркого секса прошлой ночью…

Беседа с Бьянкой становится самой приятной за все время, что я себя помню.

Она рассказывает мне, что посмотрела фильм «Дьявол носит Prada» на DVD, когда ей было восемь лет, и что благодаря ему она захотела стать дизайнером одежды.

— Это речь Мерил Стрип о лазурном цвете, — говорит Бьянка с огромной улыбкой.

— Не видел, — отвечаю я с иронией.

— Дай угадаю: ты смотришь только «Крестного отца», — поддразнивает она меня.

— Не ругай «Крестного отца». О чем речь?

— Энн Хэтэуэй надевает синий свитер и как бы отвергает моду… а Мерил Стрип говорит, что она не знает, что ее свитер не синий, а лазурный… и что Оскар де ла Рента сделал коллекцию лазурных платьев, а потом Ив Сен-Лоран сделал лазурные жакеты, а потом еще восемь разных дизайнеров использовали лазурный цвет в своих коллекциях… и миллионы долларов и тысячи рабочих мест были созданы благодаря работе Оскара де ла Ренты… и что мода влияет на всех, даже если они не осознают этого, потому что все это влияет на одежду, которую носят обычные люди. Я хотела этого… Я хотела сделать что-то такое, что люди считали бы красивым и что в итоге повлияло бы на всех, даже если бы они об этом не знали.

— Ты решила это в восемь лет? — говорю я, пораженный.

Она смеется — красивый звук.

— Я даже научилась шить, потому что хотела сделать «вечерние платья» из старых занавесок соседей, которые они выбросили на помойку.

— Серьезно?

Она вдруг выглядит смущенной.

— Я знаю… это глупо…

— Это не глупо, а потрясающе. В детстве у меня не было выбора. Предполагалось, что я войду в семейный бизнес, и я даже не задавался этим вопросом. У тебя была мечта в восемь лет, и вот ты воплощаешь ее в жизнь. Это просто потрясающе.

Она застенчиво поднимает на меня глаза.

— … ты так думаешь?

— Да, думаю.

— Но… вероятность того, что я когда-нибудь достигну такого уровня…

— Да, но я знаю вот что: Оскар де ла Рента не вышел из утробы матери, создавая лазурно-голубые платья. Он начинал так же, как и ты — с того же, что ты делаешь сейчас.

Она вздыхает.

— Да, но это трудно.

— Несомненно.

— Часть меня не верит, что это когда-нибудь произойдет.

Я пожимаю плечами.

— Когда все это закончится, может быть, я смогу свести тебя с кем-нибудь.

Она пристально смотрит на меня.

— Ты знаешь людей в индустрии моды?!

— Я знаю людей, которые знают других людей. Поэтому уверен, что смогу оказать пару услуг.

— Ты… сделаешь это для меня?

Я смеюсь.

— Детка, по сравнению с тем, что ты рискуешь своей жизнью, чтобы помочь мне, пара телефонных звонков — это ничто. Это самое малое, что я могу сделать.

— Да, но… это больше похоже на то, что это ты помогаешь мне прямо сейчас. В поисках отца, я имею в виду.

— Мы помогаем друг другу.

Ее выражение лица такое, словно солнце вышло из-за туч.

— Не волнуйся, — говорю я. — Я позабочусь о тебе.

И я говорю серьезно, на все сто процентов.

— А как же я буду заботиться о тебе? — спрашивает она.

— Ты много заботилась обо мне вчера вечером и сегодня утром.

— Мм, — бормочет она, покусывая губу, что чертовски сексуально. — Я бы с удовольствием позаботилась о тебе прямо сейчас.

Я усмехаюсь.

— Когда мы выберемся отсюда.

— Если честно, ты заботился обо мне больше, чем я о тебе. Я имею в виду, ты «заботился» обо мне… снова… и снова… и снова, — говорит она с сексуальным мурлыканьем.

— Я буду заботиться о тебе еще, когда мы вернемся домой.

Я уже начинаю заводиться и возбуждаться.

Но вдруг все становится серьезным.

Она отводит глаза, спрашивая.

— Когда у тебя была последняя девушка?

Я честно отвечаю.

— Никогда.

Она удивленно поднимает глаза.

— Что?! Ты шутишь?

— Нет. Нет, если ты имела в виду что-то большее, чем пара недель.

Она выглядит немного обеспокоенной.

— Почему все заканчивалось?

Это требует небольшого объяснения.

В двадцать лет моя жизнь представляла собой постоянный парад женщин.

Проблема заключалась в том, что все они чего-то хотели:

Денег…

Подарков…

Или доступа к власти.

Обычно все вместе.

Они хотели быть девушками, которые разъезжают с мафиози на Феррари. Они хотели быть на виду.

Целыми днями ничего не делать, ходить по магазинам, покупая сумочки за десять тысяч долларов, а потом чтобы я отправлял их на Ибицу на уик-энд с наркотиками и выпивкой.

Такое дерьмо быстро надоедает.

Да, с девчонками я получал удовольствие от секса… и некоторые из них действительно неплохи в постели. С некоторыми из них я время от времени перепихивался.

Но все они чего-то хотели от меня.

Они не хотели меня.

Совсем.

А когда у тебя в жизни безграничный выбор горячих цыпочек, зачем останавливаться на одной?

Но это было в мои двадцать лет.

Теперь, когда мне двадцать восемь, я устаю от тусовочного образа жизни.

И после смерти отца у меня нет времени на женщин, которые хотят трахнуть меня ради того, чтобы получить удовольствие.

Честно говоря, моя терпимость к этому на нуле…

Теперь я вижу, что есть у Дарио с Алессандрой.

Она — хорошая девушка… хороший человек.

Красивая, да…

Но она с Дарио, потому что хочет его.

На самом деле, ее совершенно не устраивает вся эта история с Cosa Nostra.

Если бы она могла отказаться от мафиозного образа жизни — включая деньги и особняк — и просто переехать с Дарио в какую-нибудь лачугу в глуши, я думаю, она бы ухватилась за эту возможность.

Именно такая женщина мне нужна.

Теперь, когда я видел воочию, что такие существуют, я жажду такую же.

И чувствую, что там, где должна быть эта часть моей жизни, образовалась пустота.

Трахаться с кучей женщин — все равно, что пить без разбора все, что выстроено в ряд на барной стойке.

Весело какое-то время…

Но на следующее утро у тебя адское похмелье и нечем похвастаться.

Мне хочется чего-то такого, чтобы хватило надолго.

— Ну? — Бьянка снова подталкивает меня.

— Отчасти потому, что я сам был неразборчив… а отчасти потому, что продолжал встречаться с погаными женщинами, — наконец отвечаю я.

Она поднимает бровь.

— А что такое «поганая женщина»?

— Та, которая хочет быть с парнем, потому что он в нашем бизнесе.

— О, — говорит она и корчит гримасу. — Да, я это понимаю. Но… какая женщина тебе нужна?

Я просто смотрю на нее и думаю…

Женщина с острым язычком, который заставляет меня быть начеку.

Женщина, которая красива внешне…

Но в глубине души она еще прекраснее.

Женщина, которая великолепна в постели…

Но которая спит со мной только потому, что хочет, чтобы я ее трахнул, а не из-за того, что я могу ей купить.

Женщина, которая знает, что такое верность… и которая готова рискнуть жизнью, чтобы спасти тех, кого она любит.

Женщина, которая похожа на тебя.

Конечно, я ничего этого не говорю.

А просто отвечаю.

— Которая будет рядом, несмотря ни на что, — говорю я.

Бьянка задумчиво кивает.

— Ты ведь не просто так это говоришь. Для тебя это действительно так… потому что ты не знаешь, что может случиться завтра.

— Никто из нас не знает, — тихо отвечаю я.

— Нет, — говорит она и грустно улыбается. — Никто из нас не знает.

Глава 50

Адриано

Когда мы выходим из ресторана, уже темно.

Мы проходим через площадь возле Палаццы Веккьо с ее нависающей колокольней. Вокруг все еще есть туристы, но уже не так много, как раньше.

Я обнимаю Бьянку за талию и прижимаю ее к себе.

Мы уже достаточно сильно углубляемся в тему «вместе, несмотря ни на что», но сейчас возвращаемся к тому, чтобы просто хорошо провести время.

Она смеется над историей, которую я ей только что рассказал. Когда мне было пять лет, я пытался ловить кроликов, чтобы разводить их и основать кроличью империю.

— Я слышал, что они очень быстро делают много маленьких кроликов, хотя и не знал, как они это делают, — рассказываю я. — Все, что я знал — это то, что если бы мне удалось раздобыть двух таких кроликов и посадить их вместе в клетку, то через пару недель у меня было бы около миллиона.

— И что ты собирался делать с ними дальше?

— Продавать их! Все хотят иметь домашнего кролика, верно? По крайней мере, так думал пятилетний я.

— Видишь, у тебя в детстве была мечта! — дразнит она меня.

— Да, я собирался стать кроличьим королем Тосканы. Жаль, что их было чертовски трудно поймать.

— Ну, кое-чему ты у них научился, — говорит она соблазнительным, но при этом игривым голосом.

— Чему же?

— Трахаться, — отвечает она и начинает хихикать.

Я ухмыляюсь.

— Ты хочешь сказать, что я слишком быстр в постели?

— О, нет! Нет, я бы никогда не обвинила тебя в этом. Совсем наоборот.

— Хорошо, — говорю я, притягивая ее к себе для поцелуя.

Она прижимается ко мне, и мы стоим так почти минуту, просто целуясь.

Это приятно.

Черт возьми, это потрясающе.

Когда мы наконец прерываемся и снова идём, она шепчет.

— Может быть, мы вернемся к тебе домой?

— Мм, мне нравится, как это звучит…

Я запинаюсь.

В ста футах[14] от нас, на расстоянии примерно пятидесяти футов[15] друг от друга, идут несколько человек.

Двое мужчин и женщина.

Они одеты не как туристы, что выделяет их на фоне остальных.

Но они одеты и не как типичные мафиози.

Скорее рабочий класс.

Мне не нравится, что все они, казалось, двигаются к одной точке:

К нам.

Я сдерживаю желание оглянуться через плечо.

Бьянка поднимает на меня глаза и чувствует, что что-то изменилось.

— Что? — шепчет она с тревогой.

— Продолжай идти, — шепчу я в ответ. — Улыбайся. И просто иди туда, куда и я.

— Хорошо…

Я сворачиваю влево, обнимая Бьянку рукой за талию.

Возле галереи Уффици, большого музея на площади, стоит довольно большая группа туристов.

Я направляюсь прямо к ним.

— Что происходит? — испуганно шепчет Бьянка, хотя на ее лице играет улыбка.

— Может быть, ничего, но мне кажется, что за нами следят.

Я слышу ужас в ее голосе, когда она спрашивает.

— Мафия?

— Я думаю, это копы.

Она начинает поворачивать голову.

— Не оборачивайся, — шиплю я. — Просто смотри прямо перед собой.

— Если это копы, то это не так уж плохо, не так ли?

— Плохо, это точно…

Вдруг из толпы туристов выскакивают двое мужчин с пистолетами, направленными на нас с Бьянкой.

— Полиция! — кричат они. — РУКИ ВВЕРХ!

Мне нужно срочно принимать решение.

Если полицейские являются просто марионетками…

Если тот, кто убил Агрелла, заплатил им или манипулировал ими, чтобы убрать меня…

Тогда я не могу дать им повода открыть огонь.

Да они и не захотели бы стрелять. Не здесь, на открытом месте, где могут попасть в гражданских лиц.

И не на глазах у толпы туристов.

Я толкаю Бьянку вправо, чтобы она находилась достаточно далеко от меня, если они откроют огонь.

Я падаю на колени и поднимаю руки вверх.

— Я не сопротивляюсь! — кричу я.

Как я и надеюсь, все туристы теперь направляют на меня свои мобильные телефоны.

Записывают арест.

Так что полицейским будет сложнее «случайно» выстрелить в меня.

Если бы они это сделали, то в Интернете тут же появилось бы с десяток видеороликов о том, что меня хладнокровно убили.

Возможно, это единственное, что меня спасает.

Полицейские окружают меня, пистолеты направлены мне в голову.

Несколько человек направляют пистолеты и на Бьянку.

Кто-то ударяет меня ногой в спину, и я падаю лицом на булыжники.

Меня хватают за руки, я чувствую холодный металл на запястьях и слышу звук закрывающихся наручников.

Затем кто-то поднимает мою рубашку и вытаскивает пистолет из задней части брюк.

— Кому-то светит тюремный срок, ублюдок, — усмехается голос.

Это правда. Пистолет нелицензионный, что является серьезным преступлением.

По крайней мере, он чистый. Тот, из которого стрелял вчера в гостинице, я отдал Ларсу. А взял свежий, который не мог быть замешан ни в каких преступлениях.

Но пистолет меня волнует меньше всего.

Я смотрю на Бьянку, на которую тоже надевают наручники.

Она выглядит совершенно перепуганной.

— Ничего не говори, — кричу я ей. — Ничего.

— Заткнись, мать твою, — кричит один из полицейских, поднимая меня на ноги. Он больно дергает меня за руки, совершенно точно намеренно — просто потому, что может.

— Адвокат, — говорю я.

— Конечно, конечно, — отвечает полицейский, подталкивая меня вперед.

Слава Богу, что у туристов есть мобильные телефоны.

Иначе все могло бы закончиться совсем по-другому.

Глава 51

Адриано

Меня отвозят в Квестуру, полицейский участок в центре Флоренции, и оформляют протокол.

Теперь я сижу один в крошечной комнате для допросов и потягиваю воду из бутылки, которую мне кто-то дает.

Вода является первой и единственной хорошей вещью, которую полицейские сделали для меня за весь вечер.

Моя правая рука прикована наручниками к железному кольцу в крышке стола, привинченного к полу, так что я никуда не собираюсь уходить.

Полицейские оставляют меня в ожидании последние двадцать минут, надеясь, что это меня утомит.

Вместо этого я перебираю в памяти все детали, пытаясь понять, что делать дальше.

Они не знают моего настоящего имени. На моих правах написано Бруно Капальди, и именно это имя я называю им, когда они меня регистрируют.

Они снимают с меня отпечатки пальцев, но я никогда не был арестован, и мои отпечатки нигде не зарегистрированы. Они не узнали бы, кто я такой, если бы кто-нибудь из их отдела по борьбе с организованной преступностью не знал меня по слежке за моей семьей. Пока этого не происходит, проблем нет.

Они забирают мой мобильный телефон, как только меня задерживают.

Тоже не проблема. Я помню телефоны всех моих братьев наизусть.

Полицейский, руководивший арестом, — тот самый, который дергал меня за руки, когда поднимал на ноги, и который также ударил моей головой о дверную раму, когда запихивал меня в кузов патрульной машины, — пытается разблокировать мой телефон, держа его у меня перед лицом.

Что, вероятно, недопустимо для суда, поскольку у него нет ордера…

Но у меня ощущение, что его это не слишком волнует.

Остальные полицейские держат себя в рамках. Никаких оскорблений, очень профессионально. Козлы, конечно, но они не лезут из кожи вон, чтобы нагрубить мне.

А тот парень…

У него на лице написано «на подхвате».

К сожалению, именно мои враги набивают ему карманы.

Неважно. У меня на телефоне не включен Face ID именно из-за вероятности такой ситуации.

Чтобы разблокировать его, ему нужен код, который я не собираюсь сообщать.

А если бы он попытался взломать его самостоятельно, то специальное приложение в телефоне заблокирует его после трех неудачных попыток.

Прежде чем главный полицейский отправляет меня в комнату для допросов, я требую телефонный звонок.

Если бы я связался с Никколо, он мог бы потянуть за ниточки, чтобы вытащить меня. Он также мог дистанционно запустить приложение, чтобы уничтожить любую информацию на телефоне, если потребуется.

Но полицейский игнорирует мое требование на звонок.

Вместо этого он пристегивает меня наручниками к железному кольцу и выходит из комнаты.

Я использую это время для размышлений.

Я не узнаю никого из группы, которая меня арестовала, но знаю каждого полицейского, который числится в нашем штате. Я запомнил не только их имена и названия отделов, но и фотографии.

Если бы представилась возможность, я бы попытался застать кого-нибудь из них наедине, чтобы выяснить, что происходит.

К сожалению, если полицейские получают взятки от обеих сторон…

Если им платят Агрелла, а те в свою очередь берут и наши деньги…

Тогда я не знаю, кому можно доверять.

Это может стать проблемой… но на этот риск мне придется пойти.

Я также много думаю о Бьянке.

И надеюсь, что она держится молодцом.

Уверен, что ей страшно находиться в полиции…

Особенно если они ее запугивают и пытаются заставить сдать меня.

Конечно, за последние сутки ей приходилось сталкиваться и с гораздо худшими ситуациями. Она сможет справиться с полицией.

Копы играют по правилам… в основном.

Поэтому я не слишком беспокоюсь о том, что они возьмут телефонный справочник и ударят ее по лицу.

Они могли бы сделать это со мной, но не с женщиной.

Если уж на то пошло, они попытаются заморочить ей голову.

Пригрозить ей тюрьмой… сказать, что она является сообщницей… Что угодно, лишь бы напугать ее.

Надеюсь, она последует моим указаниям и ничего им не скажет, даже своего имени.

Мне становится интересно, разрешено ли ей позвонить…

И если да, то кому она позвонит.

Матери?

Или, может быть, она попытается дозвониться до отца?

Если он работает в суде, то, наверное, имеет какие-то связи.

Но если он не отвечает на ее звонки в течение последних суток, нет причин думать, что он сделает это сейчас.

Но паника заставляет людей принимать неверные решения.

Если бы Бьянка была умной, она бы позвонила маме. В конце концов, она живет у нас дома. Как только Никколо узнает, что происходит, он сможет привести в движение колеса, чтобы вытащить нас обоих.

Так что, надеюсь, Бьянка не зря потратит свой…

… один…

… телефонный звонок…

Озарение вспыхивает в моей голове.

Я только успеваю обрадоваться, как входит главный полицейский и закрывает дверь.

Он примерно моего роста, но не в такой хорошей форме. Под белой рубашкой у него брюшко. Его усы и волосы покрыты сединой, а морщины на лице говорят о том, что он работает на северной стороне сорокового километра.

Я также замечаю, что у него все еще пистолет в кобуре.

Это меня смутно беспокоит…

Ведь полицейские не должны брать с собой на допросы огнестрельное оружие.

Я заглядываю ему за спину, чтобы посмотреть, не идет ли кто-нибудь еще.

Но никого нет.

Потом все становится еще хуже.

Полицейский одаривает меня самодовольной улыбкой.

— Так, так, так… Адриано Розолини.

Вот, черт.

— Правильно, — говорит он. — Я точно знаю, кто ты.

Видимо, кто-то из отдела по борьбе с организованной преступностью опознал меня.

Или кто-то другой сказал ему, кто я.

Вероятно, кто-то хочет, чтобы со мной случилось что-то плохое.

Отсюда и пистолет.

— Кто ты? — спрашиваю я.

— Детектив Моретти.

— Ну что ж, детектив Моретти, — спокойно говорю я, — мне нужен мой телефонный звонок.

— Ты его не получишь. Вместо этого ты скажешь мне то, что я хочу знать.

Я просто смотрю на него и жду.

— Где отец девушки?

Значит, он знает о Бьянке.

Я смотрю на потолок. На меня направлена камера наблюдения.

— Она не включена, придурок, — объявляет Моретти. — Здесь только ты и я.

— Кто тебе платит? Я утрою.

Он самодовольно ухмыляется. В конце концов, у него есть преимущество.

— Ты лучше побеспокойся о том, чтобы ответить на мои гребаные вопросы.

— Те, кто тебе платит, они уже знают? Ты уже сказал им, что у тебя дочь Леттьери?

Он колеблется.

В его глазах мелькает беспокойство.

Значит, он им еще не сказал — пока не сказал.

Возможно, он хочет выглядеть большой шишкой, получая ответ первым.

Потому что, как только плохие парни узнают, что она у копов, они заберут ее, погладят его по голове и скажут, чтобы он отвалил. Не звоните нам, мы сами позвоним вам.

Может быть, он даже хочет сам найти Леттьери, чтобы договориться о большем гонораре.

Когда он оправляется от того, что показывает мне свои карты, то продолжает.

— По-моему, ты не понимаешь, говнюк, — вопросы задаю я, а не ты. Где ее отец?

— Я не знаю.

Он бъет меня.

УДАР.

Жгет, но не очень больно.

Неважно.

Я все еще хочу убить этого ублюдка.

Но тут я вспоминаю, что вчера вечером в машине сделал то же самое с Массимо.

Я мысленно помечаю, что надо извиниться перед ним за то, что я веду себя как сука.

… если я выберусь из этого.

— Где ее отец, — повторяет Моретти.

Внезапно я начинаю испытывать сильное беспокойство за Бьянку.

— Мы искали его весь день, но не нашли, — говорю я ровно, стараясь держать себя в руках.

— Тогда ты мне на хрен не нужен, — усмехается он.

— Кто тебе платит? — спрашиваю я. — Я дам больше в четыре раза.

— Вы, козлы, двадцать лет платили мне гроши, а теперь хотите это компенсировать? Когда я держу вас за яйца?

Я прищуриваюсь.

Но не узнаю его.

— Да, — говорит он, понимая, что я пытаюсь вспомнить его. — Они перевели меня из Рима две недели назад, ты, кусок дерьма.

Теперь становится понятно, почему я не знаю, кто он такой.

Я не знаю наших римских копов, а его перевод настолько недавний, что мы можем и не знать, что он состоялся…

Особенно если наши враги скрывают записи о переводе.

— Кто эти «они»? — спрашиваю я. — Твои полицейские или твои настоящие боссы?

— Тебе не стоит беспокоиться об этом. Все, что мне нужно знать, это где находится ее отец. В противном случае, если ты понимаешь, о чем я говорю, мне придется переходить на очень личные способы, когда я буду ее допрашивать.

Ярость вспыхивает во мне, как атомная бомба.

Я встаю, готовый убить его.

Но меня удерживает наручник на правом запястье.

Моретти отпрыгивает назад и кладет руку на пистолет.

— Сядь… сука.

У меня нет выбора.

Я проглатываю желчь и сажусь на место.

Но он не убирает руку с пистолета.

Более того, он взводит курок.

Нехорошо.

— Последний шанс, придурок, — предлагает Моретти. — Где ее отец?

Я делаю глоток воды и ставлю бутылку на место, но держу ее в левой руке.

У меня плохое предчувствие, что вот-вот все пойдет наперекосяк…

И у меня только один шанс сделать свой ход.

Я должен сделать его.

— Я не знаю, — спокойно отвечаю я.

— Тогда ты для меня бесполезен. К сожалению, ты вышел из-под контроля, и я был вынужден тебя застрелить.

Моретти тянется к пистолету.

Что я и предвижу.

И замахиваюсь на него бутылкой с водой, сжимая ее.

Вода попадает ему в глаза, на секунду ослепляя его.

— Черт побери! — рычит он, теряя зрение.

Но к этому моменту я уже двигаюсь.

С тех пор, как Ларс пришел работать в нашу семью, он начал настойчиво обучать нас рукопашному бою.

Этому он научился в спецназе, и он чертовски хорош в этом.

Я отношусь к этому серьезно и многому учусь.

Вот почему я делаю то, что делаю.

Я перепрыгиваю через стол, опираясь на правую руку, скованную наручниками.

Выбрасываю бутылку с водой из левой руки и хватаю его пистолет.

Ларс учил меня, что, когда сталкиваешься с вооруженным противником в ближнем бою, нужно либо отклонить оружие ударом предплечья, чтобы пуля не попала в тебя, либо сделать так, чтобы противник не смог выстрелить.

Я не могу позволить себе, чтобы он вообще стрелял, иначе прибежали бы другие полицейские.

Поэтому я засовываю перепонку между указательным и большим пальцами в пространство между курком и пистолетом.

Моретти нажимает на спусковой крючок.

Но ударник попадает не в пулю, а прорезает мне кожу.

Чертовски больно, но, по крайней мере, пистолет не выстреливает.

К тому же я с наслаждением вымещаю злость на Моретти.

Сначала я ударяю его головой — врезаюсь лбом в лицо.

Я слышу громкий треск, когда его нос ломается.

Он слишком ошеломлен, чтобы издавать звуки — пока.

У меня всего секунда, прежде чем он начнет кричать.

Я ударяю его ногой по задней части колена, отчего он пятится и падает на пол.

В этот момент я обхватываю его шею бедрами и сжимаю.

Это прием ММА — смешанных единоборств.

Очень удобно для удушения.

Помимо прочего, он еще и не дает закричать.

Моретти борется. Он смотрит на меня дикими глазами и пытается оторвать мои ноги от своей шеи, чтобы иметь возможность дышать.

Но я слишком силен для него.

Он пытается вырвать у меня пистолет.

Но я зажимаю его рукой и притягиваю к себе.

Он снова пытается нажать на курок.

Но ударник только глубже входит в мою кровоточащую руку.

Лицо Моретти краснеет — на лбу выступают вены.

А потом его борьба ослабевает…

И он обмякает.

Я держу еще несколько секунд, чтобы убедиться, а затем отпускаю его.

Моретти падает на пол без сознания.

Если бы это был кто-то другой, не полицейский, я бы убил его.

Больше всего за то, что он просто подумал причинить вред Бьянке.

Но в убийстве полицейских — даже грязных — нет никакой выгоды.

Существуют неписаные правила взаимоотношений Cosa Nostra с полицией.

Мы могли заплатить им, и они выполняли наши поручения до определенного момента…

Но стоит убить одного из них, как все ставки будут сделаны.

У полицейских есть такой же безжалостный кодекс омерты, как и у любого сицилийского гангстера.

Убив одного копа, ты обрушиваешь на свою голову всех остальных — и только кровь может их удовлетворить.

Поэтому, как бы мне ни хотелось растоптать этого придурка, я воздерживаюсь.

Но у меня на уме другие вещи.

Я выхватываю пистолет из ослабевшей руки Моретти. Затвор все еще зажат в перепонке между пальцами, поэтому я перекладываю пистолет в правую руку и освобождаюсь.

Ставлю пистолет на предохранитель и кладу его на стол.

Затем я ищу у Моретти ключи от наручников.

Через десять секунд я свободен.

Я не знаю, сколько у меня есть времени, поэтому действовать надо быстро.

Я быстро раздеваю его. Это трудно, но в конце концов я справляюсь.

Затем раздеваюсь сам до трусов-боксеров.

Я не могу допустить, чтобы Моретти очнулся и устроил сцену, поэтому засовываю ему в рот свою футболку и завязываю вокруг его лица свою черную рубашку, чтобы она оставалась на месте.

Надеюсь, тебе понравится запах моей подмышки, засранец.

Затем я сковываю его руки наручниками за спиной и привязываю его ноги к наручникам своими джинсами.

Когда я заканчиваю, Моретти лежит полуголый на животе, во рту у него кляп, а руки и ноги болтаются, связанные за его спиной.

Он не сможет двигаться и не издаст никаких громких звуков, даже если и очнется.

Затем я быстро надеваю на себя одежду Моретти.

Он примерно одного роста со мной, но с животом, поэтому брюки свободные. Приходится затянуть пояс, чтобы они держались.

Затем я надеваю рубашку. Она обтягивает мышцы груди и рук, но в остальном вполне подходящая. То же самое и со спортивной курткой, которую он надевает.

Слабый запах пота на его одежде заставляет меня скривиться.

После того дерьма, которое мы купили в магазине, а теперь еще и это, я клянусь, что больше никогда не надену ничью одежду, кроме своей собственной.

Наконец я надеваю его кобуру и пистолет. Вытираю кровь с курка, чтобы пистолет мог стрелять, если мне придется его использовать. Я также вытираю кровь со своей руки о джинсы, связывающие Моретти.

Наконец, я надеваю его значок, который он носит на шнурке на шее.

Наступает момент истины.

Я не надеюсь одурачить всех, кто встретится на пути, но у меня больше шансов выйти из здания в таком виде, чем в той одежде, в которой меня привели.

Я поворачиваю ручку двери и медленно выхожу из комнаты для допросов с сильно колотящимся сердцем.

Комната участка огромная, несколько десятков бежевых кабинок занимают весь основной этаж. По периметру расположены многочисленные кабинеты и комнаты для допросов.

Вокруг никого нет, и почти весь свет погашен.

Я уверен, что Моретти отвел меня в комнату для допросов, подальше от тех, кто мог бы подслушать или попытаться помешать ему.

Что касается всех остальных, то сейчас уже за десять вечера субботы, и это, очевидно, не отдел по расследованию убийств. Скорее всего, все остальные сотрудники отдела разошлись по домам уже несколько часов назад.

Я надеюсь, что и другие полицейские, которые меня задержали, тоже ушли домой после того, как меня оформили…

Но я не могу быть уверен, поэтому остаюсь настороже.

У меня есть еще одна большая проблема: мне нужно вытащить Бьянку, а я понятия не имею, где она находится.

Но у меня есть план на этот случай.

Глава 52

Адриано

Я как можно спокойнее иду по тусклым коридорам Квестуры.

Полагаю, что если буду вести себя так, словно должен там находиться, то никто не станет задавать вопросов.

В конце концов, копы не ожидают, что мафиози будет разгуливать по полицейскому управлению.

На мне одежда полицейского, значок — вот я и симулирую. Пытаюсь изобразить усталость от мира, как будто чертовски устал и просто хочу домой.

Внешне я сохраняю спокойствие…

Но сердце стучит в груди, как кувалда.

Вот уж действительно, как в логове льва.

К счастью, вокруг почти никого нет.

Я вижу несколько человек у своих кабинок, но никто не поднимает глаза, когда я прохожу мимо.

Но я наблюдаю за ними.

Каждого полицейского, которого вижу, я мысленно сравниваю с фотографиями, которые запомнил: люди, получающие зарплату во Флоренции.

Но никого не вижу…

Тогда я поднимаюсь по лестнице на следующий этаж.

Часть меня кричит: «Убирайся к чертовой матери!».

Но еще более громкий голос говорит ей в ответ отвалить.

Когда наши враги узнают, что дочь Фабрицио Леттьери у копов, неизвестно, что они с ней сделают.

Поэтому я не собираюсь уходить без нее.

Поднявшись по лестнице на следующий уровень, я вижу табличку «Убойный отдел».

Это один из немногих отделов, который обязательно должен дежурить в субботу вечером…

И я знаю, что у нас в штате есть несколько их сотрудников.

В общем, у нас в кармане находится всего десять процентов полицейских Флоренции… но в каждом отделе по крайней мере по одному человеку. Только в убойном отделе их четверо.

Пора бросать кости.

Я бросаю…

И выигрываю.

У ксерокса сидит парень — молодой брюнет, взгляд усталый, темные круги под глазами.

Я сопоставляю его с моим мысленным списком и сразу же определяю, что это Маттео Де Лука. Один из «наших ребят».

Я обвожу взглядом комнату. В лабиринте кабинок есть еще несколько детективов, но все они горбятся над своими столами. Я подозреваю, что по крайней мере один из них спит.

Я отхожу за угол и достаю пистолет, затем снимаю пиджак и перекидываю через руку, чтобы спрятать его.

Если дела пойдут плохо…

Если Де Лука не был предан нам, а работает на наших врагов…

Тогда, вероятно, кто-то умрет сегодня ночью.

И это буду не я.

Я подхожу к нему.

— Не реагируй, — говорю я тихим голосом.

Он смотрит на меня взглядом: «ты кто такой?»

— Не реагируй на что?

— У Цезаря нет ножа, чтобы защититься.

Это секретная фраза для Де Луки. На случай, если нам придется связаться с ним в срочном порядке, это код, который позволит ему понять, что мы — те, кто ему платит.

Это производит желаемый эффект.

Он таращит глаза, а лицо белеет.

— Я Адриано Розолини, — тихо говорю я. — Ты знаешь, кто я?

Де Лука тяжело сглатывает, кивает и оглядывает комнату, словно ожидая, что в любую секунду оттуда выскочит бугай.

Затем он снова поворачивается ко мне и шепчет.

— Какого хрена ты здесь делаешь? Ты не можешь быть здесь…

— Но я здесь. И мне нужна твоя помощь.

Он выглядит так, словно я только что попросил его принести в жертву своего первенца.

— Да ладно, мужик, — ноет он, — это же не…

— Мы можем поговорить где-нибудь наедине?

— … в туалете. Мы можем пойти туда.

— Хорошо, идем.

Мы заходим за угол, и он открывает дверь в туалет. Я следую за ним внутрь и проверяю каждую кабинку, чтобы убедиться, что никто не подслушивает.

Когда убеждаюсь, все чисто, спрашиваю.

— Ты верен нам, Де Лука?

Его прошибает пот, но он кивает утвердительно.

— Хорошо, потому что полицейский по имени Моретти только что пытался убить меня в одной из комнат для допросов.

Де Лука хмурится, словно у меня из воротника рубашки вырастает вторая голова.

— Это невозможно! Если бы мы привезли тебя или кого-то из твоих братьев, это было бы известно всему участку! Все бы об этом говорили!

— Это потому, что я не назвал им своего настоящего имени. Моретти знал, кто я такой, но, полагаю, он был единственным. Но я здесь не по этому поводу. Мне нужно, чтобы ты нашел кое-кого в тюрьме и освободил.

Де Лука уже немного приходит в себя, но кровь снова быстро уходит от его лица.

— Ну что ты, парень… ты не можешь просить меня об этом… они узнают, что это был я — меня уволят, возможно, посадят в тюрьму…

— Расслабься. Я понимаю, что если ты это сделаешь, то это разрушит твою карьеру… поэтому готов пойти навстречу.

Де Лука делает покорный вид, как будто знает, какую «сделку» я собираюсь ему предложить.

Сбрось штаны и нагнись, сука.

— Что? — говорит он мертвым голосом.

— Сколько тебе платят в год как детективу по расследованию убийств?

— Сорок семь тысяч евро, — хмуро отвечает он.

— Насколько я помню, наша семья платит тебе еще двадцать тысяч в год.

— … да.

Я понимаю, что он думает, что ему придется не только спустить штаны, но и обойтись без смазки.

— У тебя есть жена? Дети?

— Нет.

Хорошо. Так будет проще.

Предложение Моретти тройных и даже четверных ставок не произвело должного эффекта, и я решаю, что лучше играть по-крупному.

— Как ты смотришь на то, чтобы заработать два миллиона евро за одну ночь? — спрашиваю я.

Де Лука быстро теряет свой подавленный вид.

— … что? — шепчет он.

— Ты сделаешь то, что я скажу, и я заплачу тебе два миллиона евро.

Он стоит в шоке.

Я щелкаю пальцами перед его лицом.

— Йо! Де Лука, ты все еще со мной?

— Да, но… только за то, чтобы вытащить кого-то из тюрьмы?! — спрашивает он в недоумении.

— Ты должен вывести нас отсюда целыми и невредимыми. Вот в чем фокус.

Он теребит свои волосы.

— Если я это сделаю…

— Полицейские узнают, поэтому ты должен исчезнуть. Езжай куда хочешь, но я бы посоветовал Таиланд — там двух миллионов хватит надолго. Ты сможешь жить как король до 105 лет.

— Но… вся моя жизнь здесь… — тоскливо говорит он.

— Ты хочешь проработать еще тридцать лет и уйти на грошовую пенсию с фальшивыми золотыми часами? Или хочешь получить 2 миллиона евро?

Де Лука тяжело сглатывает.

— Господин Розолини… не сочтите за неуважение, сэр, но…

Я ухмыляюсь.

— Ты знаешь, что я сдержу слово.

Де Лука морщится, потом кивает — как будто боится, что я пристрелю его прямо на месте за то, что он высказывает свои сомнения.

— Дай мне телефон, — приказываю я.

Он протягивает его, и я набираю номер — личный телефон Роберто.

Затем я набираю ему сообщение «6624732» и нажимаю «Отправить».

Это «Адриано», написанное задом наперед на буквенно-цифровой клавиатуре. Так он узнает, что это я звоню, хотя и с незнакомого номера.

Я набираю номер и жду.

Роберто берет трубку на втором звонке.

— Ты в порядке?

Он не обращается ко мне по имени. Это является частью протокола на случай, если меня заставят позвонить ему.

— Отлично.

Опять же, часть кода. Это дает ему понять, что дела обстоят не очень хорошо, но я не нахожусь в непосредственной опасности и звоню ему не под дулом пистолета.

— Рад слышать.

— Мне нужно, чтобы ты организовал… подожди. — Я смотрю на Де Луку. — Тебе нужен счет в швейцарском банке или биткойн-кошелек?

Де Лука смотрит на меня, словно не может поверить, что это происходит.

— Я… э-э…

Я бросаю на него сердитый взгляд, как бы говоря: ПОТОРОПИСЬ.

— Швейцарский… банковский счет? — неуверенно произносит он.

Я снова говорю в трубку.

— Швейцарский…

— Я слышал. Сколько?

— Два миллиона. Ты можешь сделать это прямо сейчас?

— Я могу просто дать тебе доступ к запасному счету, который у нас уже есть. Подойдет?

— Идеально.

— Я пришлю тебе информацию.

Я смотрю на Де Луку.

— Хороший выбор, между прочим. Моретти был не так умен.

Глава 53

Адриано

Используя информацию, предоставленную Роберто, мы проверяем счет в швейцарском банке на телефоне Де Луки, чтобы он мог убедиться, что там действительно лежат два миллиона евро.

Я сообщаю ему пароль и логин, а также необходимую информацию для снятия денег со счета.

Затем мы переходим к следующему этапу.

Я не хочу рисковать, чтобы нас прервал другой полицейский из отдела убийств, поэтому Де Лука находит рабочее место в отделе ограблений и загружает один из компьютеров. В помещении пусто, так что мы предоставлены сами себе.

Как только де Лука входит в систему, я говорю.

— Я ищу женщину по имени Бьянка Леттьери.

Он вводит информацию, а затем качает головой.

— В системе нет никого с таким именем.

ЧЁРТ.

Секунду я паникую.

Неужели они уже добрались до нее?

Неужели я ошибся насчет Моретти, и он уже выдал ее?

И тут я понимаю, что Бьянка могла воспринять меня буквально, когда я кричал ей инструкции.

Ничего не говори. НИЧЕГО.

— Ты можешь найти всех женщин, которых привезли за последние два часа?

— Да, конечно, — говорит де Лука, набирая что-то на клавиатуре.

На экране появляется одно имя: Мария Росси.

Итальянский эквивалент Джейн Доу.

— Это то имя, которое она назвала? — спрашиваю я, забавляясь.

— Нет, они вписывают его для тех, кто не хочет называть свое имя.

Умница.

— Где она?

— В камере в женском изоляторе.

— Это далеко?

— Нет, это в соседнем квартале. Пять минут ходьбы.

— Ты можешь ее вытащить? У тебя есть такие полномочия?

— Если это по делу, то конечно. Я подам заявку и скажу, что заберу ее на допрос.

— Хорошо, отлично. Теперь у меня к тебе вопрос.

Де Лука обеспокоенно смотрит на меня.

— … что?

— Ты знаешь людей, которые работают в здании суда?

Он хмурится.

— А?

— Да или нет — ты знаешь кого-нибудь, кто работает в здании суда?

— Ну, мне приходилось давать показания на дюжине судебных процессов, так что… Думаю, я знаю пару имен судей, но…

— А как насчет людей, которые работают в офисе?

— Э-э… нет?..

— А полицейские вообще общаются с этими людьми, с теми, кто за кулисами?

— Не совсем, нет.

— Хорошо.

Де Лука выглядит совершенно растерянным.

Я не объясняю. А просто говорю.

— Я хочу, чтобы ты проверил еще одно имя.

— Хорошо — какое?

— Фабрицио Леттьери.

Де Лука вводит его.

— … нет.

Я не ожидал, что найду его…

Поэтому решаю проверить свою догадку.

То, что я понял до того, как Моретти ворвался ко мне.

— Попробуй Фабио Фламбер, — говорю я.

— Что — Флам…?

— Фламбер. Это по-французски.

— А как это пишется?

— Да хрен его знает. Можешь набрать Ф-Л-А-М и посмотреть, что получится? Он должен был быть задержан вчера вечером, вероятно, около девяти вечера.

Де Лука вводит Ф-Л-А-М в поле для фамилии и нажимает «Ввод».

Появляется запись — Фабио Фламбер.

— Есть! — восклицаю я.

Де Лука смотрит на меня как на сумасшедшего, затем снова поворачивается к монитору.

— Здесь говорится, что его привезли за пьянство и нарушение общественного порядка вчера вечером около двадцати сорока пяти. Документов на него нет. Видимо, набросился на полицейского.

Я усмехаюсь.

Если моя догадка верна, то отец Бьянки так же умен, как и она.

— Вытащи и его.

— Хорошо, — говорит Де Лука, набирая что-то в системе.

— Теперь поехали. Но сначала выведи девушку, и не говори ей о другом мужчине.

— Как скажете, босс, — говорит Де Лука, выключая компьютер.

Глава 54

Адриано

Я стою у входа в центр задержания, стараясь не привлекать к себе внимания в темноте.

Де Лука находился внутри всего пять минут, после чего выходит с Бьянкой.

Она выглядит обеспокоенной — пока не видит меня.

У нее открывается рот.

А потом она начинает бежать и бросается ко мне в объятия.

Я кружу ее и целую.

Но через несколько секунд она прерывает поцелуй и тараторит на все лады.

— Боже мой, что случилось?! Я была уверена, что ты — подожди, что на тебе надето?!

— Через минуту, ― говорю я, затем смотрю на Де Луку. — Ладно, иди, займись другим делом.

Он кивает, а затем входит обратно в центр задержания.

— Адриано, что происходит?! — шепчет она.

Я рассказываю ей почти все: как Моретти пытался убить меня, как я сбежал и нашел Де Луку.

Но я опускаю несколько ключевых деталей.

На рассказ уходит несколько минут.

Она в ужасе от той части, где меня могли застрелить.

И держит мою раненую руку, как будто это птенец.

— Боже мой, я не могу поверить… ох, — вздыхает она, а затем нежно целует.

— Я в порядке. Ничего страшного.

— А что случилось с полицейским, которого ты вырубил?

— Надеюсь, он все еще в комнате для допросов, и никто его пока не нашел.

— И что мы теперь будем делать? — спрашивает она.

— Заберем твоего отца, — говорю я.

Она смотрит на меня как на придурка.

— И как мы собираемся это сделать?

Я усмехаюсь.

— Повернись.

Де Лука выходит из центра задержания с мужчиной.

Ему, наверное, сорок пять или пятьдесят лет, невысокий и коренастый.

Он выглядит помятым, небритым и невероятно напуганным — как будто боится, что его могут убить в любую секунду.

Так продолжается до тех пор, пока Бьянка не оборачивается.

Она застывает на месте.

Он тоже, глаза его расширяются.

— … папа? — кричит она, ее голос на грани слез.

— Паперотта, — шепчет он.

Маленький утенок.

Она бросается к нему, и он крепко обнимает ее.

На его лице появляется облегчение и чистая любовь.

— Я думала, ты умер, — лепечет Бьянка.

— Прости меня, дорогая, — говорит он. — Это был единственный способ…

— Сохранить себе жизнь, — говорю я, приближаясь. — Очень умно.

Бьянка отворачивается и вытирает слезы с глаз.

Мистер Леттьери испуганно смотрит на меня.

— Кто ты?

— Это Адриано, папа, — отвечает Бьянка. — Он спас мне жизнь.

Леттьери хмурится.

— Спасибо, но как?

— Всему свое время, — говорю я, затем снова поворачиваюсь к Де Луке. — Все в порядке?

Он нервно оглядывается по сторонам.

— Да, но тебе, наверное, стоит поторопиться.

— У тебя есть машина?

— … да? — говорит он, как будто ему не нравится, как это звучит.

— Она мне понадобится.

Он мрачнеет.

— Разве у вас нет своей машины?

— Да, но за ней скорее всего следят. Не волнуйся, я тебе за это доплачу. Кроме того, в Таиланде она тебе не понадобится. Какая машина?

— Фиат 2012 года.

— Как тебе лишние 20 тысяч?

Полицейский выглядит ошеломленным.

— Э-э-э… ладно?..

— Иди и пригони ее. Быстро.

Полицейский кивает, а затем бежит трусцой по улице.

На лице Леттьери появляется недовольное выражение.

— Мало найдется людей, которые заплатили бы полицейскому двадцать тысяч евро за его машину по первому требованию.

Я понимаю, что он догадался, что я из Cosa Nostra.

— Не волнуйтесь, — говорю я. — Я на вашей стороне. Спросите свою дочь, если вам нужно подтверждение.

Бьянка кивает.

— С ним все в порядке, папа. Он в порядке, я даю слово.

Леттьери не выглядит убежденным.

Я не могу его винить, учитывая многолетний опыт общения с Агрелла…

Но я надеюсь, что он смирится.

— Нам нужно забрать мою жену, — говорит Леттьери с обеспокоенным выражением лица.

— Она в безопасности, — отвечаю я ему.

— Где?

— За городом, куда мы и направляемся.

Леттьери выглядит еще более испуганным.

— … где это?

— Это дом моей семьи. Не волнуйтесь, все будет хорошо. Теперь вы среди друзей.

— И зачем тебе все это надо? — спрашивает он. — Не хочу показаться неуважительным.

— Ничего. Если честно, у вас есть информация, которая мне нужна. Она нужна моей семье. Но это только часть дела.

— И что за другая часть?

Я смотрю на Бьянку, и мое сердце начинает биться сильнее.

После двадцати четырех часов знакомства с ней я не готов произнести те слова, которые мне действительно хочется…

Слова, которые я чувствую…

Но, думаю, мои чувства очевидны.

— Ваша дочь мне очень дорога, — говорю я. — Вы важны для нее… и поэтому вы важны для меня.

Улыбка, которую Бьянка дарит мне сквозь слезы?

Самая лучшая награда.

Глава 55

Бьянка

В один момент я оказываюсь в камере, где пахнет мочой, рядом сидят проститутка и женщина из банды с татуировками на лице.

А в следующую минуту я уже нахожусь за пределами тюрьмы и целуюсь с Адриано. Который одет как полицейский.

А потом я вижу своего отца.

И рыдаю.

А затем Адриано, по сути, говорит мне, что любит меня, не произнося этих слов.

Потому что я очень забочусь о вашей дочери.

Вы важны для нее…

И поэтому вы важны для меня.

От этих слов я снова начинаю плакать.

Это напряженные десять минут.

После того как Адриано с помощью какого-то фокуса заставляет появиться моего отца, он подвозит детектива полиции на потрепанном Фиате и высаживает его возле квартиры.

Адриано возвращает одолженный у Де Луки мобильный телефон. Он пишет братьям сообщение о нашем приезде.

— Запомни — бери паспорт, собирай вещи и первым же рейсом улетай из Европы. Не обязательно туда, где ты планируешь осесть, — просто уезжай. У тебя примерно двенадцать часов форы по сравнению с твоими бывшими коллегами, так что успевай.

Де Лука кивает.

— Спасибо.

Затем он уходит, готовый начать новую жизнь.

Я завидую ему.

Я бы тоже хотела начать новую жизнь с двумя миллионами евро на банковском счету.

Хотя, если бы мне пришлось оставить родителей, я бы не смогла этого сделать.

Да и…

Если честно…

Если бы мне пришлось оставить Адриано, я бы тоже вряд ли смогла это сделать.

Мы выезжаем из Флоренции в тосканскую сельскую местность. После огней города темнота над окружающим пейзажем является абсолютной.

Адриано за рулем, а я сижу с отцом на заднем сиденье.

Адриано засыпает отца вопросами, одним за другим.

Я не понимаю и половины из них — но мне все равно. Я просто все время держу папу за руку, радуясь, что он жив.

Единственное, что мне очень интересно, — это почему исчез мой отец…

И как Адриано удается его найти.

— Я должен был затаиться, но знал, что Агрелла могут добраться до меня практически в любой точке Флоренции, — объясняет отец. — У меня не было времени вернуться в свою квартиру и забрать жену — к тому же я полагал, что за ней наверняка следят, чтобы узнать, не появлюсь ли я. Поэтому мне пришлось спрятаться, по крайней мере, на выходные.

— Значит, ты отправился в единственное место, где, как ты знал, можно провести три дня так, чтобы никто не узнал, где ты находишься, — говорит Адриано.

Папа кивает.

— В тюрьму.

— Я не понимаю, — растерянно спрашиваю я.

— Я знал, что если меня арестуют после пяти вечера в пятницу, — объясняет папа, — то суды будут закрыты на выходные. И обвинение будет предъявлено только в понедельник утром. Поэтому я позаботился о том, чтобы меня арестовали в пятницу вечером.

Адриано усмехается.

— Плюнув на полицейского, не меньше.

— Папа! — восклицаю я, потрясенная. Он всегда учил меня уважать полицию.

— Только так я мог быть уверен, что меня арестуют, — возражает он. — Я прополоскал горло дешевым скотчем и вылил остатки бутылки на свою одежду. Затем подошел к полицейскому и начал ругаться. К сожалению, он сказал мне, чтобы я шел домой и отсыпался, поэтому мне пришлось перейти на следующий уровень. Я не хотел его бить, а то он мог пробить мне голову, поэтому плюнул на него и назвал свиньей.

— ПАПА! — кричу я.

— Что?! Если бы и это не сработало, мне пришлось бы разбить витрину или что-то в этом роде!

Адриано смеется.

— Это был умный ход, Бьянка.

Мой отец кивает и жестом показывает, что надо слушать ЕГО!

Теперь, когда Адриано встает на его сторону, папа, казалось, теплеет к нему.

— Как только они меня зарегистрировали, я понял, что если не назову свое настоящее имя, то Агрелла никак не смогут отследить меня в системе.

— Значит, вы использовали свой игровой псевдоним, — уточняет Адриано. — Но почему именно его, а не какое-нибудь случайное имя? Или вообще без имени?

— Я беспокоился, что если не назвать им имя, то это привлечет больше внимания, чем мне хотелось бы. А если бы я назвал случайное имя, то боялся, что забуду его. Или если бы они выкрикнули его, а я бы не отреагировал, они бы поняли, что что-то не так. В игорных салонах меня все называют Фламбер, так что я знал, что проблем с запоминанием и откликом не будет.

Адриано кивает.

— Неплохо.

— Но как ты догадался? — спрашиваю я Адриано.

— Первая подсказка была, когда нас взяли. Они забрали мой телефон, а потом не разрешили мне никому звонить. Тогда я вспомнил, что твой отец звонил тебе всего один раз.

— Было всего несколько вариантов. Он либо потерял телефон, что мне казалось маловероятным… либо он мертв, или у плохих парней, что, как я надеялся, не так… либо ему физически не дали позвонить тебе.

— То, что он оказался в тюрьме, и у него отобрали телефон, было самым простым объяснением. Я подумал, что он, наверное, звонил тебе прямо перед арестом.

Папа кивает.

— Именно так.

— А потом ты решил не звонить из тюрьмы, потому что не хотел привлекать к себе внимания.

— Так и есть.

— Все это имело смысл. Благодаря своей работе ты знал юридическую систему как свои пять пальцев. Если кто-то и мог обратить это в свою пользу, то, как я понял, это был бы ты.

— Но откуда ты знаешь мое прозвище?

— Я услышал его, когда Бьянка водила меня сегодня по игорным притонам.

Папа замирает и смотрит на меня.

— О, Боже…

— Все в порядке, — успокаиваю я его.

Папа качает головой и выглядит пристыженным.

— Прости меня, Паперотта… я хотел бы, чтобы тебе не пришлось этого делать…

— Не надо сожалеть об этом, — говорит Адриано. — Только поэтому я и догадался, как тебя найти — потому что услышал, как все называли тебя Фламбером. Сначала я попросил полицейского поискать в системе твое настоящее имя, но это ничего не дало, и я попросил его попробовать прозвище.

— Хорошо, что я его использовал, — произносит отец с облегчением. — Думаю, это меня спасло.

— Тебя спасло твое знание юридической системы, — отвечает Адриано.

— Это просто дало мне время. — Папа сжимает мою руку. — Ты и моя паперотта спасли меня. Спасибо.

Я сжимаю руку отца в ответ.

— Не за что… но это Адриано спас тебя, а не я.

— Без тебя я бы не справился, — говорит Адриано.

— Но как ты во все это впуталась? — спрашивает меня папа. — И как вы двое встретились?

— … хм…

Мне очень не хочется объяснять, что я являлась эскортом…

И про то, что в меня стреляли…

И про все остальные безумные вещи, которые произошли за последние двадцать четыре часа.

Это не только довело бы отца до сердечного приступа, но он чувствовал бы себя совершенно ужасно из-за того, что подверг меня опасности.

— Я объясню все позже, — говорит Адриано, в очередной раз спасая меня. — Мы уже почти приехали, и я хочу, чтобы ты рассказал моим братьям все, что рассказал мне.

Папа выглядит обеспокоенным.

— А они… не будут злиться на меня за то, что я делал?

— В этом нет твоей вины, — успокаиваю я его.

Но папа продолжает нервно смотреть на Адриано.

— Правда? — обращаюсь я к Адриано.

— Паперотта, — печально говорит папа, — я работал на Агрелла на территории его семьи.

— И что это значит?

— Помнишь, я говорил тебе, что моя семья контролирует судей и полицию во Флоренции? — говорит мне Адриано.

— … да?..

— Так вот, Агрелла нас кинули. — Адриано смотрит на моего отца в зеркало заднего вида. — Полагаю, ты знал об этом.

— … да… — шепчет мой отец, опуская глаза вниз.

— Ты, наверное, даже знал, кто наши люди, не так ли?

Папа неохотно кивает.

— Галло и Карбоне.

Адриано выглядит впечатленным.

— Ты действительно все знаешь, не так ли?

Мой отец не отвечает.

— Послушай, — говорит Адриано, — если бы мы узнали об этом при обычных обстоятельствах, тебе пришлось бы поплатиться за это. Но это не обычные обстоятельства. За последние двадцать четыре часа ничего не было обычным. Если ты просто расскажешь моим братьям все, что рассказал мне, мы будем в расчете. Нет вреда, нет наказания. К тому же, как я уже сказал, я забочусь о твоей дочери. А значит, я буду защищать тебя и твою семью.

— Ты обещаешь? — испуганно спрашивает отец. — Если твои братья решат, что я должен понести наказание, я пойму, но, пожалуйста, не трогайте мою дочь или мою жену — пожалуйста.

Адриано смотрит прямо в глаза моему отцу в зеркале заднего вида.

— С тобой ничего не случится, синьор Леттьери… и с Бьянкой… и с твоей женой. Я клянусь в этом могилой моей матери.

Мой отец выглядит так, будет наконец-то испытал облегчение.

— Спасибо.

— Благодари свою дочь. Она не прекращала искать тебя и никогда не сдавалась.

Папа обхватывает меня руками и крепко обнимает. Его голос прерывается, когда он шепчет.

— Спасибо… спасибо…

Я обнимаю его в ответ. Слезы текут по моему лицу, когда я смотрю на Адриано в зеркало и беззвучно произношу «Спасибо».

Я вижу, как он кивает, и как вокруг его глаз появляются морщинки улыбки. «Не за что».

Глава 56

Бьянка

Через несколько минут мы въезжаем в поместье, которое я могу назвать только сказочным.

По крайней мере, для меня это так. За всю свою жизнь я редко бывала за городом, и то, что я вижу, напоминает мне сказку.

Мы сворачиваем с главной дороги и едем по проселочной через ряды кедровых деревьев. Над нами возвышается стена высотой в десять футов, затем распахиваются массивные железные ворота, и мы проезжаем сквозь них.

За стеной начинаются виноградники и фруктовые сады, безумно красивые в лунном свете.

Мы подъезжаем к особняку.

Он высотой в три этажа и шириной в сотни футов. Даже в столь поздний час многие окна светятся теплым светом.

Адриано загоняет Фиат на круговую площадку перед особняком. Я сразу же напрягаюсь, увидев четырех мужчин, ожидающих нас у края площадки. Они прямо как из фильма про мафию — в черных костюмах и белых рубашках. Оружия я не вижу, но уверена, что оно у них при себе.

Все они почтительно говорят Адриано «Синьор». Двое из них помогают мне и отцу выбраться с заднего сиденья.

Бронзовые двери особняка распахиваются, и из них выходит группа людей.

В первую очередь я обращаю внимание на пару в центре. Мужчина чуть выше Адриано и дьявольски красив. Я сразу замечаю семейное сходство.

У женщины рядом с ним доброе, красивое лицо. Она выглядит не старше меня, а может быть, даже моложе. По тому, как мужчина обнимает ее, я решаю, что они муж и жена.

Я узнаю Ларса и Массимо из Флоренции. Есть еще двое мужчин, похожих друг на друга как близнецы, хотя их личные стили кардинально отличаются. Один с зачесанными назад волосами и в костюме-тройке, другой — в дорогой, но повседневной льняной рубашке.

И, наконец, самый молодой из всех — красавец примерно моего возраста, который выглядит так, будто мог бы стать кинозвездой. И он ухмыляется, что говорит о том, что он знает, насколько великолепен.

— Блудный capо вернулся! — сардонически говорит парень в льняной рубашке, протягивая руки в знак приветствия. Затем он хмурится. — Что, черт возьми, на тебе надето?!

На Адриано одежда, которую он украл у полицейского. Она не только не стильная, но и тесная, плохо сидящая на мускулистой фигуре Адриано.

— Долго рассказывать, — говорит Адриано. — Все, это Бьянка и ее отец, синьор Леттьери. Это мои братья Никколо, Роберто, Валентино и Дарио, а это моя невестка Алессандра. Бьянка, ты уже знакома с Массимо и Ларсом.

Дарио выходит вперед и протягивает руку моему отцу. Несмотря на татуировки на шее, выглядывающие из-под его рубашки, он обладает серьезностью древнеримского сенатора.

— Добро пожаловать, синьор Леттьери. Я слышал, что вы пережили немало приключений.

— Д-да… — робко говорит мой отец, пожимая руку.

— У нас есть человек, который хочет вас видеть.

В фойе дома возникает движение.

Моя мать оглядывает всех людей.

И, увидев нас с отцом, кричит.

— Пресвятая Дева! — всхлипывает она, подбегая к нам.

— Джиневра! — восклицает отец, крепко обнимая ее.

Я обнимаю их обоих и тоже жмурюсь.

Адриано сдерживает свое обещание: моя семья в безопасности.

— Ты в порядке? Вы не ранены? — судорожно спрашивает мама меня и отца.

— Мы в порядке, мама, — успокаиваю я ее.

— А ты — ты в порядке? ― спрашивает ее отец. Я вижу, как он с опаской поглядывает на окружающих нас мужчин.

Я знаю, он боится, что семья Адриано похожа на семью Агрелла, и что они могут причинить вред моей матери.

Ничто не могло быть дальше от истины.

— Я великолепно! — восторженно восклицает мама, хватая Алессандру за руку. — Синьора Розолини была так добра — они все были так добры! Слуги не дают мне ничего делать — это лучший отпуск в моей жизни!

Алессандра смеется, а мужчины улыбаются.

Мой отец ошеломленно смотрит по сторонам, словно не веря своим ушам.

— Спасибо, — благодарю я Алессандру.

Она улыбается.

— Не за что. Твоя мать была восхитительной гостьей.

Затем Дарио поворачивается ко мне.

— Кстати, о гостях, ты, наверное, устала. Моя жена проводит тебя наверх, в спальню, которую мы для тебя приготовили. Если что-нибудь понадобится — еда, напитки, — просто дай ей знать.

Я смотрю на Адриано.

— Я… вообще-то… можно я останусь с тобой? — с надеждой спрашиваю я.

Адриано смотрит на Дарио, который, как я понимаю, является не только его братом, но и начальником.

Дарио добр, но тверд.

— Нам нужно кое-что обсудить с твоим отцом.

— Да ладно тебе, — игриво говорит Алессандра, подталкивая мужа. — Ты усадил меня в кабинете в первый же вечер, когда я приехала сюда.

Дарио смотрит на нее с намеком на улыбку.

— Это было немного по-другому.

— Да, ты думал, что я участвую в каком-то ужасном заговоре, чтобы уничтожить твою семью. Бедная Бьянка прошла через ад и обратно, и она не сделала ничего, кроме как помогала Адриано. Ладно тебе… пусть она побудет с ним еще немного.

Дарио вздыхает, повернувшись ко мне.

— Я ни в чем не могу отказать своей жене. Если Адриано не против, то и я не против.

Адриано обнимает меня за талию и притягивает к себе.

Впервые с тех пор, как мы покинули Флоренцию, я чувствую себя в полной безопасности.

— По-моему, неплохо, — говорит он.

Я поднимаю на него глаза и улыбаюсь, он улыбается в ответ.

Никколо шагает вперед и обращается к моей матери.

— Синьора Леттьери, почему бы вам не пойти спать? Не волнуйтесь — мы быстро вернем вам вашего мужа.

— Я не против, — говорит она. — Только не задерживайте его слишком долго.

— Мы и не будем.

Мать целует меня и отца, а затем позволяет прислуге проводить ее в дом.

— Хорошо, давайте пройдем в кабинет, — произносит Никколо, направляясь к нам.

— Спасибо, — тихо говорю я Алессандре.

— Твоя мать просто чудесная. С ней не было никаких проблем.

— Спасибо и за это, но… я имела в виду, что я останусь рядом с Адриано.

— Не за что. Помню, когда я только приехала сюда, мне было немного не по себе. — Затем она наклоняется вперед и, одаривая меня коварной улыбкой, шепчет.

— К тому же я вижу, как вы смотрите друг на друга.

Я удивлена.

Неужели это так очевидно?

Но Алессандра лишь тепло сжимает мою руку, и мы все входим внутрь.

Глава 57

Бьянка

Дом великолепен.

Хрустальные люстры в огромном холле…

Красивая лестница…

На стенах висят произведения искусства мастеров эпохи Возрождения…

Но с экскурсией приходится подождать, так как все хотят услышать, что скажет мой отец.

Мы проходим в роскошный салон на втором этаже.

Я сажусь между Адриано и отцом на бархатный диван. Хотя я и держу отца за руку, чтобы оказать ему эмоциональную поддержку, свою поддержку я получаю от Адриано, прижимаясь к нему.

На журнальном столике стоит тарелка с закусками, и мы перекусываем изысканными сырами, мясными копченостями и виноградом с виноградников поместья. Мужчины пьют граппу — традиционный итальянский бренди из винограда. Я прошу бокал белого вина.

Однако я замечаю, что Алессандра предпочитает пить газированную воду.

После того, как Адриано рассказал кое-что о полицейском, которого он связал, все взгляды обращаются к моему отцу.

После некоторого замешательства папа повторяет все, что рассказал Адриано о том, как скрывался от посторонних глаз в судебной системе Флоренции.

Никколо наблюдает за ним, как ястреб, и задает большинство вопросов.

— Как ты обнаружил, что тебе угрожает опасность? — спрашивает он.

— Агрелла санкционировали новые платежи, — поясняет мой отец. — Прибыли новые люди из другого города — пятнадцать полицейских.

— Откуда они приехали?

— Из Венеции, Рима, Неаполя, Сицилии и Милана.

Все братья Розолини выглядят потрясенными.

Никколо падает обратно в кресло.

— Черт…

— Что? — спрашивает Алессандра.

— Это города самых могущественных семей в Cosa Nostra.

— И что?

— Это наводит на мысль о чем-то… серьезном. — Никколо смотрит на моего отца. — Ты пришел к такому же выводу?

— Я понял, что что-то не так, — соглашается отец. — К сожалению, я совершил ошибку, спросив об этом своего куратора.

— Твой куратор?

— Человек по имени Серджио Паскуарелли, — говорит мой отец, а затем бормочет себе под нос. — Пусть он сгниет в аду.

— Не волнуйся, он уже там, — мрачно говорит Адриано.

— … что? — спрашивает мой отец, потрясенный.

— Папа, — мягко говорю я, — когда мы вошли в нашу квартиру, там был Серджио. Он держал пистолет у маминой головы.

Лицо отца становится белым как полотно.

— Что?

— Адриано спас ее. И… ну…

— Серджио больше нет с нами, — говорит Адриано.

Отец секунду смотрит на него… потом протягивает руку и берет его за руку.

— Спасибо, — хрипло говорит он. — За то, что ты спас мою дочь и мою жену.

— Конечно, — отвечает Адриано, похлопав отца по руке.

Отец наконец отпускает руку, но все еще явно потрясен.

— Выпей, — предлагает Никколо, подвигая к столу хрустальный бокал.

Папа делает глоток ликера.

— Иногда я забываю, какие звери эти Агрелла…

— Были, — говорит Никколо.

Мой отец выглядит озадаченным.

— Что?

Никколо в отчаянии смотрит на Адриано.

— Ты ему ничего не рассказал?

— Я был немного занят, выведывая у него информацию, — огрызается Адриано.

Никколо снова поворачивается к моему отцу.

— Вчера вечером была убита вся семья Агрелла — Доминик, Кармин и Батиста. Также были убиты все их саро. Вся организация была уничтожена в течение нескольких часов.

У отца открывается рот.

— Значит… он существует…

— Кто?

— Меццасальма, — шепчет отец.

Меццасальма является не обычной фамилией. Не только потому, что она довольно редкая, но и из-за того, что она буквально означает:

Полутруп.

— Кто он? — спрашивает Дарио у моего отца.

— Когда я спросил Серджио, почему так много полицейских переводится из других городов, он сильно испугался. Обычно Серджио был самоуверенным ублюдком, но тут он выглядел так, словно только что увидел привидение. Он сказал мне, чтобы я не лез не в свое дело, если не хочу получить пулю в затылок. Я вышел в соседнюю комнату, собираясь уйти, когда услышал, что он разговаривает с одним из своих головорезов. Мне стало любопытно, и я прислушался. Я услышал, как он сказал: «Меццасальма будет здесь через неделю». Второй парень выругался. А потом Серджио сказал: «Дону Агрелла лучше знать — никогда не приглашай вампира в свой дом».

— Я услышал шаги, приближающиеся ко мне, и поспешил уйти.

— Из того, что сказал Серджио, я могу только предположить, что за смертью Агрелла стоит Меццасальма.

Адриано начинает говорить.

— Перед тем как я его застрелил, этот парень, Серджио, говорил всякую странную чушь. Например, что я не могу уберечь его от дьявола, и что он убьет Серджио, если тот заговорит.

— Это был Меццасальма, — говорит мой отец.

Никколо хмурится.

— Я не понимаю. Ты подслушал что-то об этом человеке, Меццасальма, но это не объясняет, почему ты скрывался.

Мой отец выглядит пристыженным.

— Агрелла держали меня под своим контролем… У меня проблемы с азартными играми. Я испытывал стресс… шел выпить… и следующее, что я помнил, — это то, что делаю ставки в блэкджек. В конце концов, я проигрывал… и тогда я просил в долг.

— И Агрелла давали тебе в долг, — сочувственно говорит Никколо.

— Да. Я никогда не хотел быть частью их организации… но всегда был должен им деньги. И единственный способ расплатиться — делать все, что они хотят. В общем… пару недель назад я сорвался. Напился и проиграл еще шесть тысяч. Я был в ужасе… потому что знал, что никогда не выйду из-под их влияния… И тогда Серджио сказал мне, что если я сделаю последнюю работу, то мы будем в расчете.

— Ничего себе, — говорит Никколо, явно потрясенный.

— Да, — говорит мой отец с печальной улыбкой. — Это очевидно было тревожным сигналом. Серджио дал мне портфель, полный запечатанных конвертов, и список имен — пятнадцать полицейских, которые сотрудничали с мафией. Я должен был передать конверт каждому полицейскому и сказать ему: «Спусти его в пятницу вечером».

Никто из нас не упускает из виду, что в пятницу вечером в отеле произошла бойня.

— Я должен был раздать конверты до полудня пятницы… в том порядке, в каком они были указаны в списке… и должен был ждать, пока они проверят свой конверт, и не уходить, пока мне не разрешат мне уйти. Если я все это сделаю, Агрелла спишут мой долг. Кстати, это было уже после того, как я подслушал разговор Серджио о Меццасальма. Опасаясь, что попаду в какую-то ловушку, я вскрыл конверт для последнего полицейского в списке. Внутри я обнаружил десять тысяч евро и клочок бумаги с надписью: «Позаботься о посыльном». —Мой отец поморщился. — Я очень сомневался, что это означает — дай ему чаевые.

Я вздрагиваю — особенно учитывая мою собственную историю, когда Агрелла наняли меня для выполнения самоубийственной работы.

— Что ты сделал? — спрашивает Никколо.

— Я не мог отдать конверты копам — это был бы смертный приговор. Но и не мог оставить деньги себе. Это означало бы более медленную и мучительную смерть.

— Поэтому я спрятал портфель в шкафчике в местном спортзале и воспользовался имеющимся у меня кодовым замком.

— В пятницу утром я написал Серджио, что не смог доставить посылки, но все они находятся в спортзале. Я назвал ему номер шкафчика и комбинацию. Он тут же начал мне перезванивать, но я отключил телефон. — Папа скорбно смотрит на меня. — Наверное, тогда он и втянул тебя в эту историю.

Я все еще не говорила отцу о том, что согласилась поработать в качестве эскорта. Мне кажется, что сейчас не самый подходящий момент, поэтому я просто улыбаюсь и сжимаю его руку.

— Любопытно, — спрашивает Адриано, — как звали последнего полицейского в списке — того, кто должен был «позаботиться» о тебе?

— Парень по фамилии Моретти.

— Значит, ты поступил правильно. Это тот мудак, который пытался убить меня сегодня ночью.

Мой отец смотрит на Адриано.

— Серьезно?

— Да. Ты уклонился от пули — в буквальном смысле.

Рука отца дрожит, когда он делает еще один глоток спиртного.

— Думаю, на сегодня вопросов к синьору Леттьери достаточно, — объявляет Алессандра. — Это были трудные дни.

Никколо хмурится.

— Но…

— Дарио? — с улыбкой говорит Алессандра.

Дарио ухмыляется.

— Мы можем вернуться к этому завтра.

Никколо бросает на Алессандру взгляд, выражающий насмешливое неодобрение.

— Нечестно.

— Что толку от того, что я замужем за Доном, если я не могу хоть изредка этим воспользоваться? — поддразнивает она его.

Никколо закатывает глаза, затем поворачивается к моему отцу.

— Иди к своей жене и хорошенько выспись. Завтра у нас, вероятно, будет больше вопросов к тебе.

Мой отец кивает.

— Хорошо…

— Отлично. Бьянка, я могу попросить прислугу проводить тебя в твою комнату…

— Я сам разберусь, — перебивает Адриано.

Мое сердце вздрагивает.

И другие части моего тела тоже.

Никколо ведет себя спокойно, хотя я уверена, что он знает, в чем дело.

— Конечно. Ее родители находятся в синей комнате на третьем этаже, а Бьянку мы устроили в зеленой комнате на втором.

Мой отец, благослови его сердце, проглотил столько граппы и плохих новостей, что совершенно не в себе.

Он не обращает внимания на разговоры о комнатах для гостей…

Так что вряд ли понимает, что я буду ночевать не одна.

— Спокойной ночи, папа, — говорю я, целуя его в щеку.

— Спокойной ночи, Паперотта, — шепчет он и следует за слугой, который отводит его в мамину комнату.

Глава 58

Бьянка

Адриано ведет меня наверх, в свою спальню.

И, надо сказать, довольно быстро.

Обычно я думаю о том, как бы сорвать с него одежду.

Но вместо этого я осматриваю все вокруг, пока мы идем по коридору.

Дом фантастический.

Он выглядит как особняк, который можно увидеть в фильмах.

Но не о мафиози. Скорее, о старых миллионерах с изысканным вкусом.

Что вполне логично, ведь особняку четыреста или пятьсот лет.

По крайней мере, снаружи. Интерьер оформлен в классическом стиле.

В моем воображении это место, в котором жила бы модельер Коко Шанель в двадцатых годах двадцатого века, если бы у нее был тайный особняк в Тоскане, куда она бы приезжала, покидая Париж.

Когда мы наконец добираемся до комнаты Адриано, я понимаю, что она отличается от всего, что я видела до сих пор.

Здесь красивые деревянные панели и минимализм в обстановке. Комоды и шкафы изящные и современные.

На стенах нет картин трехсотлетней давности. Только прекрасные произведения современного искусства, насыщенные яркими красными и оранжевыми цветами.

Кровать огромная — king-size — с приглушенным серым покрывалом. Оно приятно контрастирует с яркими цветами на картинах.

Я с восхищением оглядываюсь вокруг.

— У тебя хороший вкус на дизайн и цвет.

Он фыркает.

— У меня хороший вкус на талантливых дизайнеров интерьера.

Я смеюсь. В этом гораздо больше смысла.

Он начинает снимать с себя одежду так быстро, как только может.

— О, кому-то не терпится, — хихикаю я.

— Я провел последние двенадцать часов в чужой одежде, — говорит он. — Больше не могу.

Я и забыла об этом. Сначала прикид из магазина, потом одежда копа.

Должна сказать, я немного разочарована причиной, почему он так быстро раздевается…

Хотя я все равно наслаждаюсь зрелищем.

Его мускулы бугрятся, когда он срывает рубашку и скидывает брюки.

А потом он снимает трусы-боксеры.

У меня изо рта течет слюна, когда я смотрю на его член.

В данный момент он расслабленный, но все равно огромный. Длинный, толстый и красивый, он тяжело болтается взад-вперед, когда Адриано двигается.

Даже в вялом состоянии он больше, чем у моих бывших, когда они были твердыми.

Я чувствую, как между ног начинает разливаться тепло…

И тут его член начинает расти…

Становиться еще длиннее, пока он болтается там…

С каждым ударом сердца он становится все толще и толще…

Пока не начинает подниматься в воздух, сантиметр за сантиметром.

Я понимаю, что пялюсь, и поднимаю на него глаза.

Он ухмыляется. Ему явно нравится, что я возбуждаюсь, глядя на его член.

Это видно по тому, каким большим он становится.

Он тянется ко мне и тут же начинает поднимать мою кружевную блузку.

— Давай сначала мы примем душ.

Я усмехаюсь и помогаю ему снять с меня одежду в рекордные сроки.

Когда я оказываюсь раздетой, он прижимается ко мне и глубоко целует.

Его обнаженная кожа такая теплая на фоне моей…

А его член, теперь уже твердый, обжигает.

Наконец он прерывает поцелуй и ведет меня за руку в ванную.

Она великолепная и чисто мужская — черный мрамор и плитка, сверкающая сталь.

Душ представляет собой огромный куб с тропическим душем площадью девять квадратных футов[16]. Когда он включает его, это похоже на муссон.

Я вхожу внутрь и подставляю лицо под струю, наслаждаясь горячей водой, которая струится по всему телу.

Потом я слышу звук, как будто он намыливает руки.

Я чувствую слабый запах сандалового дерева.

И ощущаю, как его скользкие руки касаются моей груди и намыливают меня.

Я стону, чувствуя, как он гладит мою грудь…

Поглаживает мои твердые соски…

И нежно обводит их.

Я открываю глаза от брызг и смотрю на него, он ухмыляется, глядя на меня, его волосы мокрые.

— Надо вымыть их, — рычит он.

— Нам нужно вымыть, и кое-что еще, — бормочу я.

Я нахожу кусок мыла и намыливаю свои руки.

Затем опускаюсь вниз и обхватываю его яйца правой рукой…

И медленно провожу левой рукой по его огромному стволу.

Он задыхается, когда я ласкаю его яйца, ощущая их тяжесть в своей ладони.

Я провожу пальцами вверх и вниз по его члену, ощущая под кожей ярко выраженные вены…

Гребень его набухшей головки…

Толщину его ствола.

Мы смотрим друг другу в глаза, когда он берет у меня мыло и намыливает им всю мою спину…

Вниз к моей заднице…

Одним намыленным пальцем он нежно ласкает мою попку…

В то время как другую руку перемещает вперед и нежно намыливает мою киску.

Я закрываю глаза и стону, когда его скользкие пальцы начинают тереть мою голую кожу…

Дразнят мои складки…

И начинают кружить вокруг моего клитора.

Внезапно вода перестает течь на мое лицо, и он наклоняется и целует меня, его язык, горячий и чувственный, на моем.

Мы занимаемся этим некоторое время…

Просто целуемся, пока я глажу его напряженный член…

А он в это время играет с моей попкой и киской.

Потом он кладет мыло обратно на полку и моет меня.

— Я больше не могу ждать, — рычит он мне на ухо, выключая воду.

Глава 59

Бьянка

За двадцать секунд мы высушиваем роскошными полотенцами все, что можем…

Затем он вталкивает меня обратно в спальню.

Адриано срывает плед, обнажая шелковистые простыни.

Подхватывает меня, и я лечу спиной на кровать.

Я вскрикиваю от восторга.

Все мои бывшие были артистическими натурами — не мускулистыми парнями. И я даже не могла себе представить, что меня могут поднять и небрежно бросить на кровать…

Особенно когда парень, делающий это, является таким большим и твердым, и так сильно хочет быть во мне.

Но…

Он не входит.

Не сразу.

Вместо этого он раздвигает мои ноги, наклоняется к моей киске и начинает целовать меня.

Мягкие, нежные поцелуи…

Его теплые губы ласкают мою кожу…

И когда я уже совсем мокрая, он начинает раздвигать мои набухшие губы.

Его язык медленно проникает глубоко внутрь меня…

Заставляя меня жаждать его члена…

А потом он вынимает язык и обводит мой клитор, лаская его влажностью и теплом.

В то же время его сильные руки протягиваются под моими бедрами, чтобы его ладони могли коснуться моего живота…

И его пальцы нежно гладят меня, вырисовывая мягкие узоры на моей коже.

Время от времени его руки тянутся к моей груди, находят соски и нежно ласкают их, а затем возвращаются к поглаживанию остальных частей моего тела.

К этому моменту я уже стону, сходя с ума от желания и удовольствия.

Отчасти я надеюсь, что он повторит то, что и утром, когда заставил меня кончить…

Но у Адриано другие планы.

Он опускается на колени на кровать и притягивает меня к себе, чтобы я тоже села.

Затем он перемещается ко мне сзади…

Ставит меня на четвереньки…

И медленно входит в меня сзади.

Я чувствую, как его набухшая головка раздвигает мои губы…

Нежно, но настойчиво…

А потом головка проникает внутрь.

Я стону, опуская голову на шелковые простыни, и чувствую, как он входит в меня, дюйм за дюймом.

Он такой длинный…

Такой большой…

И полностью заполняет меня.

Когда он входит в меня, а его бедра прижимаются к моей заднице, я думаю, что он начнет трахать меня в этой позе.

Но у него опять другие планы.

Он наматывает на руку мои длинные мокрые волосы…

Затем тянет меня назад, заставляя сесть.

Я стону.

Это так властно…

Как будто он полностью контролирует меня…

И мне это нравится

Он подтягивает меня к себе так, что я оказываюсь у него на коленях…

Мои ноги согнуты в коленях, а задница покоится на его мускулистых бедрах…

А его член еще глубже входит в меня.

Оказавшись в вертикальном положении, я вижу то, чего не замечала раньше.

В нескольких футах от кровати стоит зеркало в полный рост, стекло закреплено в деревянной раме, которую можно катать по комнате.

Я смотрю на себя голую…

Голова откинута назад, глаза закатываются от желания.

Адриано смотрит мне через плечо, он выше меня на целую голову.

Его глаза жадно пожирают мое тело…

Его лицо выражает одержимость и похоть.

Моя спина прижата к его груди и прессу.

Он левой рукой все еще держит меня за волосы…

Но правой тянется вокруг моего тела и берет мою правую грудь.

Он берет ее в руку… качает ее на ладони…

И зажимает сосок между указательным и большим пальцами, возбуждая меня еще больше.

В его глазах сверкает огонь. Он отпускает мою грудь…

Его рука нежно проводит по моему животу…

И его пальцы находят мой клитор.

Он начинает нежно теребить его, шепча мне на ухо.

— Ты моя, — рычит он. — Вся моя. Ты моя женщина… Я сделаю для тебя все… и сделаю ВСЕ с тобой…

Когда его бархатистый голос ласкает мое ухо, а палец поглаживает клитор, он начинает покачивать бедрами вперед-назад…

Всего на дюйм или два…

Но это позволяет мне почувствовать его член глубоко внутри меня, его головку, поглаживающую те места, которых никогда не касался ни один мужчина.

Мои глаза закатываются назад…

Когда он влажно теребит мой клитор…

И он раскачивается взад-вперед внутри меня…

И его глубокий голос шелестит мне в ухо.

— Все, чего я хочу… это чтобы ты кончала… снова и снова… все сильнее и сильнее… пока ты не сможешь больше выдержать… Я хочу, чтобы ты стонала мое имя… потому что ты моя… сейчас и навсегда… ты всегда будешь моей женщиной… и я буду трахать тебя… днем и ночью… мой толстый член в твоей маленькой сладкой киске…

Это гипнотически.

Его голос…

То, как он гладит мой клитор…

Как он двигается во мне, так глубоко, так полно, так хорошо…

И я кончаю.

Это нежный оргазм…

Медленно нарастающая волна трепещущего удовольствия…

Которая растет и растет с каждым движением его пальцев, с каждым движением его члена…

И она двигается по всему моему телу.

Я откидываю голову назад, когда он тянет меня за волосы…

Мой рот открывается, и я стону.

Хватаю свою грудь и начинаю сжимать ее, посылая струйки удовольствия от сосков вниз к клитору, соединяя все тело в один плавный, великолепный оргазм.

— Блядь… да… потри свои сиськи вот так, — рычит он. — Я люблю твои сиськи… Я люблю твою киску… Я люблю твое тело… Ты самая невероятная женщина, которую я когда-либо видел в своей жизни…

Я стону еще громче, когда он нежно тянет меня за волосы, пальцами массируя мою грудь, кончиком пальца разжигая костер удовольствия между моих бедер, его член касается меня в таком глубоком, тайном и приятном месте, что это посылает пульсации блаженства по всему моему телу…

А экстаз все нарастает и нарастает.

Адриано замолкает и кусает меня за шею. Сначала нежно, он чередует поцелуи с мягкими покусываниями, но постепенно его зубы начинают сильнее вдавливаться в мою плоть.

Это возбуждает меня.

Мне кажется, что он может поглотить меня…

И я хочу этого.

Чтобы он поглотил мою душу и тело.

— Трахни меня, — шепчу я.

— Ты хочешь, чтобы я тебя трахнул? — рычит он мне в ухо. — По-настоящему трахнул тебя?

— Да… — стону я. — Трахни меня сильно…

Он в последний раз касается моего уха губами…

А потом убирает руку с моего клитора…

И грубо опускает меня на четвереньки.

Он держит мои мокрые волосы в левой руке…

И дергает за них, чтобы моя голова оставалась достаточно приподнятой, и я могла смотреть в зеркало.

Его глаза встречаются с моими в отражении.

Они горят желанием…

Я не могу отвести взгляд…

И тут он начинает двигаться во мне.

Сначала немного, чтобы дать мне привыкнуть к его огромному члену…

А потом сильнее.

Быстрее.

Глубже.

Его член начинает входить в меня быстро и яростно.

Его тело шлепает по моей заднице с влажными звуками фвоп-фвоп-фвоп, его кожа залита моими соками.

Вибрация от каждого удара прокатывается по мне, усиливая все ощущения…

А толчки удовольствия от его члена сильнее, чем все, что я испытывала раньше.

Я начинаю громко стонать.

Но не могу отвести взгляд от его глаз в зеркале.

Они держат меня в плену.

Как будто я загипнотизирована.

И я продолжаю кончать…

Сильнее…

В волнах нарастающего наслаждения…

Все мое тело, от макушки до кончиков пальцев ног, наполнено блаженством.

Иногда моя голова падает вниз, потому что я не могу вынести наслаждения.

Или мой взгляд опускается к покачивающимся грудям, когда он глубоко входит в меня.

Но он дергает меня за волосы и заставляет снова посмотреть на него, его глаза темные и пылающие одновременно.

Затем он резко дергает, грубо хватая меня за плечо, и прижимает к себе.

Его рука смыкается на моем горле.

Я чувствую прилив возбуждения и страха.

Но очевидно, что он уже делал это раньше.

Он медленно, но настойчиво надавливает по бокам моей шеи.

Он не мешает мне дышать — совсем не мешает.

Но у меня начинается легкое головокружение, и я словно парю на облаке удовольствия.

Он все еще продолжает сильно вколачиваться в меня, моя попка бьется о его бедра.

Я кричу, кончая еще сильнее.

Его правая рука лежит на моем клиторе.

Он теребит его так быстро, как будто это вибратор.

И когда мои крики достигают апогея, он вдруг начинает рычать, как бык.

Я чувствую, как его член пульсирует внутри меня.

Поток горячей вязкой спермы.

И, кажется, я теряю сознание, всего на секунду, так сильно наслаждение захлестывает меня.

Затем я возвращаюсь в свое тело, задыхаясь, когда он замедляет темп…

Его дыхание становится рваным и напряженным у моего уха…

И он опускает нас на простыни на бок, продолжая держать свой твердый член глубоко внутри меня.

Теперь он лежит на мне, его тело прижато к моей спине…

Но я успеваю почувствовать последние толчки его оргазма, когда его член пульсирует еще раз… потом еще… и в последний раз.

Он нежно целует меня в ухо, звук не более чем шелест…

А я улыбаюсь и прижимаю его руку к своей груди…

Так я и засыпаю, совершенно обессиленная, с ним внутри.

Глава 60

Бьянка

Когда я наконец открываю глаза, солнечный свет пробивается сквозь плотные шторы в дальнем конце комнаты.

Я сонно улыбаюсь и потягиваюсь… затем протягиваю руку к другой стороне кровати.

Но никого там не обнаруживаю.

Я поворачиваюсь и вижу, что осталась одна.

Меня охватывает чувство одиночества — ведь он покинул меня.

Пока я не вижу записку, оставленную на подушке.

Пошел поговорить с братьями.

До скорой встречи.

A.

Я улыбаюсь, зеваю и сажусь в постели, голая, как сойка.

Затем встаю и прохожу через всю комнату к окну, любопытствуя, какой вид из него открывается.

Когда я раздвигаю шторы, то ахаю.

Французские двери выходят на балкон…

А с балкона открывается вид на великолепное поместье.

Там газон размером с два футбольных поля (настоящих футбольных, а не американских).

Бассейн, сверкающий голубым светом…

Топиарные сады слева и справа…

И еще виноградники и фруктовые сады, подобные тем, что я видела вчера вечером во время поездки.

А вдалеке виднеются холмы Тосканы.

Это очень красиво.

Я стою как завороженная, пока в животе не начинает урчать от голода.

— Надо бы одеться и поискать что-нибудь поесть, — думаю я, закрывая шторы.

Я подхожу к своей одежде, лежавшей на полу, но, взяв ее в руки, морщу нос. Вчера я уже привыкла к ней, но теперь, когда я нюхаю ее, от нее воняет потом и грязью. Мысль о том, чтобы надеть ее, не слишком привлекательная.

Из любопытства я открываю один из огромных шкафов, стоящих вдоль стены.

Внутри лежит два десятка рубашек синего, черного, серого и белого цветов. Я проверяю этикетки и подтверждаю свои подозрения: все они от дорогих дизайнеров. Brunello Cucinelli, Prada, Gucci, Balenciaga, Tom Ford, Dior, Alexander McQueen… список можно продолжать до бесконечности.

Я достаю одну из самых мягких рубашек… нюхаю ее… и улыбаюсь.

От нее пахнет Адриано. Тот слегка мускусный и пряный одеколон, который он носит.

Я натягиваю рубашку, наслаждаясь тем, как она прилегает к моей голой коже. Я застегиваю ее примерно на половину пуговиц. Она настолько длинная, что рукава доходят до кончиков пальцев, а полы рубашки закрывают верхнюю часть бедер.

Вдруг раздается стук в дверь.

Я хихикаю, смущенная тем, что Адриано может увидеть меня в одной из его рубашек…

Но, с другой стороны, ему это может понравиться.

А это может привести к другим последствиям.

— Входите, — кокетливо говорю я…

И подпрыгиваю от испуга, когда Алессандра просовывает голову внутрь.

— Привет, ты… ой, — удивленно говорит она, увидев меня.

Я вскрикиваю и закрываю руками верхнюю часть рубашки Адриано.

— О, Боже!

— Извини, я…

— Нет, это я виновата — думала, что ты Адриано!

Алессандра смеется.

— Зная Адриано, он, наверное, не стал бы стучать.

Это правда…

Она протягивает одну руку в комнату. Через нее перекинуто несколько повседневных платьев.

— Я подумала, что тебе нужно что-нибудь надеть, раз ты не взяла с собой багаж. Ты немного выше меня, но я подумала, что одно из этих может подойти, пока мы не подберем тебе что-нибудь получше.

Я ошеломлена ее добротой.

— Спасибо… Прости, что напугала. Заходи — если тебя не смущает, как я одета… или не одета…

Она снова смеется и входит в комнату.

— Не волнуйся — у тебя нет ничего такого, чего бы я не видела в зеркале раньше.

Она раскладывает платья на кровати. Все они простые, но роскошные — сшиты в простом стиле сарафана, но из красивой ткани. Здесь изумрудно-зеленое, сапфирово-синее и темно-бордовое.

— Какие красивые… — восхищенно говорю я, ощупывая ткань.

— Я рада, что они тебе нравятся! Они, конечно, не самый лучший вариант, но…

— Нет, все лучше, чем носить мою вчерашнюю грязную одежду.

— Мы можем отдать ее в стирку, — предлагает она.

— О, я не могу просить тебя об этом…

Она усмехается.

— Нет проблем, я попрошу одну из моих горничных сделать это.

Ах.

Слуги.

В таком доме?

Конечно.

— Хорошо, — говорю я и выбираю бордовое платье. — Ты уверена, что это нормально?

— Конечно! Если хочешь одеться в ванной, я могу подождать здесь, а потом отведу тебя вниз.

— Спасибо.

Я вхожу в ванную, закрываю дверь и снимаю рубашку Адриано.

— Я помню, как это было, когда я впервые пришла сюда, — говорит Алессандра из другой комнаты. Ее голос приглушен закрытой дверью. — Это было при примерно таких же обстоятельствах.

— Что случилось? — спрашиваю я, натягивая платье через голову. Шелк будто ласкает мое тело…

— Я расскажу тебе об этом за завтраком. Мужчины собрались на заднем дворе. Мы можем присоединиться к ним.

Я думаю о том, как бы выглядела перед Адриано.

Я осматриваю себя в зеркале.

Белья нет, значит, и трусики не просвечивают…

И соски не видны под тканью, так что и тут все в порядке.

Я открываю дверь.

— О, ты прекрасно выглядишь! — восклицает Алессандра.

— А вот мои волосы похожи на воронье гнездо.

— Ерунда — они выглядят дикими и свободными. Мужчинам это нравится, — озорно говорит она. — Ты выглядишь так, будто только что занималась сексом.

Я смеюсь. Насчет «только что занималась сексом» она больше права, чем думает.

А может быть, она и в самом деле знает.

Вчера вечером я была довольно громкой…

Внезапно мои глаза широко раскрываются, и я багровею.

Мои родители…

Алессандра, должно быть, читает мои мысли.

— Спальня Адриано находится достаточно далеко от всех, чтобы ничего не было слышно.

— О, слава Богу, — шепчу я.

Алессандра разражается хохотом от моего облегчения.

— Ты не знаешь, где мои родители? — интересуюсь я.

— Они наскоро перекусили и сейчас гуляют по территории. Твоя мама хотела показать отцу все вокруг — ей очень нравятся сады.

— Не сомневаюсь. — Мама любит природу, но там, где живут она и мой отец, очень мало парков и зеленых насаждений. Я благодарно улыбаюсь. — Большое спасибо, что заботитесь о ней… для меня это очень важно.

— Это было абсолютным удовольствием. Ты готова спуститься вниз?

Я сую ноги в сандалии — единственную вчерашнюю вещь, которую я могу надеть на себя.

— Пойдем.

Глава 61

Адриано

Я сижу за столиком на открытом воздухе вместе с братьями и Ларсом, потягиваю чашечку эспрессо и мечтаю о том, чтобы снова оказаться в постели с Бьянкой.

К сожалению, пора заняться делом.

Никколо созывает экстренное совещание. С самого начала он задает зловещий тон.

— Я думаю, нам следует временно отступить из Флоренции.

— К черту, — фыркаю я. — Мы пролили там кровь — и ни за что не оставим ее сейчас.

— Я сказал «временно отступить», а не «бросить», — раздраженно замечает Никколо. — Может быть, ты и саро Флоренции, но я должен смотреть на картину в целом.

— Припоминаю, как вы говорили мне, что я должен «временно отступить» из Флоренции в пятницу вечером. Но если бы я так поступил, у нас бы сейчас не было Леттьери. И мы бы точно не знали ни о Меццасальма, ни о том, что происходит с Римом, Венецией и…

— Адриано, — говорит Дарио усталым голосом.

Это предупреждение от моего Дона.

Я немедленно замолкаю.

— Спасибо, — язвительно говорит Никколо.

Хотя я не уверен, благодарит ли он Дарио за вмешательство, или меня за то, что я замолкаю.

— Как я собирался сказать, я задумался о вчерашнем вечере. На первый взгляд мне показалось, что уничтожение Агрелла может быть тактикой, чтобы настроить копов против нас.

Валентино хмурится.

— А почему нельзя было просто захватить Флоренцию? В конце концов, как только этот Меццасальма избавился от Агрелла, мы — единственные, кто стоит на его пути.

— Захват Флоренции — это очевидная выгода, но стратегически это не имеет смысла.

— И почему же?

— Потому что теперь у Меццасальма на руках куча дерьма. Он привлек внимание всего мира к тому, что сделал. Не совсем желаемый результат для того, кто пытается управлять делами, находясь в тени.

— Я не знаю, — говорю я с сомнением. — Он одним ударом отрубил голову змее.

Никколо саркастически улыбается.

— И это именно то, что делает Cosa Nostra, верно? Взрывают всякое дерьмо и попадают на первые полосы газет всего мира.

Он прав. Cosa Nostra чрезвычайно скрытна. Мы не любим привлекать к себе внимание.

Но Меццасальма идет на сто восемьдесят градусов в прямо противоположном направлении.

— Похоже, у тебя есть теория, — говорит Массимо.

Никколо усмехается.

— Ты так хорошо меня знаешь.

Это любимая часть работы консильери моего брата: пытаться разгадать ход мыслей противника, чтобы победить его в его же игре.

— Как я уже сказал, сначала я подумал, что истинная цель этой бойни — настроить власти против нас. Если Меццасальма заставит их думать, что это сделали мы, они выдворят нас из Флоренции. Как только мирные граждане начнут говорить о том, что политики не справляются с мафией, от нас станет больше проблем, чем стоят наши взятки. Вот только… я не думаю, что это то, что происходит на самом деле. Не после того, что нам рассказал Леттьери. Я думаю, Меццасальма хочет, чтобы мы поверили, что он пытается настроить копов против нас… но это дымовая завеса.

— Так что же он на самом деле делает? — спрашивает Ларс.

— Рим, Венеция, Сицилия, Неаполь и Милан. — Никколо делает резкую паузу. — Я думаю, он пытается настроить против нас пять самых влиятельных семей в Cosa Nostra.

Почти все сидящие за столом — Роберто, Массимо, Ларс и Валентино — в шоке смотрят на Никколо.

Лишь Дарио никак не реагирует. Вероятно, Никколо уже сказал ему об этом перед встречей, поскольку он является Доном.

Я поднимаю брови.

— А почему ты думаешь, что Меццасальма пытается настроить их против нас?

— Если эти пять семей будут считать, что мы убили наших деловых партнеров, с которыми работали два десятилетия, то представьте, что мы сделаем с ними, если представится такая возможность.

— Это безумие, — протестует Валентино.

— Безумие для нас, — отвечает Никколо. — Но не так безумно для тех, кто наблюдает со стороны и не представляет, что мы задумали.

Я пожимаю плечами.

— Интересная теория, но это все, что она собой представляет, пока у вас нет ничего, что могло бы ее подкрепить.

Никколо одаривает меня опасной улыбкой.

— Как насчет этого? Сегодня утром я пытался связаться с каждым консильери из пяти семей… и ни один из них не ответил на мои звонки.

Все сидящие за столом потрясенно молчат.

Только Дарио не выглядит удивленным, хотя вид у него мрачный.

Если то, что только что сказал Никколо, является правдой, то мы оказываемся в глубоком дерьме.

— Никто? — изумленно спрашиваю я.

— Никто. Пять семей фактически разорвали с нами все дипломатические отношения. На данный момент мы являемся Северной Кореей Cosa Nostra — королевством-отщепенцем, которого все сторонятся. Но, в отличие от Северной Кореи, у нас нет ядерного оружия, чтобы предотвратить первый удар по нам.

— Черт, — тихо говорит Валентино.

— Да, — мрачно соглашается Никколо.

Я уже собираюсь спросить, что мы собираемся делать.

Но вдруг меня прерывает самое прекрасное зрелище, которое я когда-либо видел.

Глава 62

Адриано

Бьянка только что выходит из дома на террасу.

Она улыбается…

Ее идеальная кожа почти светится…

А ее волосы выглядят так, словно мы только что закончили заниматься сексом.

На ней что-то похожее на короткий сарафан цвета красного вина.

Он обнимает ее грудь, демонстрируя изгибы и тонкую талию…

И открывает ее подтянутые руки и потрясающие ноги.

Алессандра идет рядом с ней, но я почти не замечаю свою невестку.

Я смотрю только на Бьянку.

Когда они подходят, я, не задумываясь, встаю.

Бьянка улыбается, увидев меня, а затем смущенно смотрит на землю.

— Мы решили присоединиться к вам за завтраком, — говорит Алессандра, подойдя к Дарио. — Но, за исключением Адриано, все выглядят так, будто у них только что умерла собака.

Дарио берет ее руку и целует.

— Мы как раз заканчиваем, amore mio[17]. Ты можешь дать нам еще десять минут?

— Конечно, —отвечает Алессандра и целует его в щеку. — Хотя мы собираемся украсть у тебя пару вещей.

Она берет со стола пирожное и гроздь винограда.

— Бери все, что хочешь, Бьянка, — говорит она. — Мы съедим что-нибудь получше, когда мужчины закончат свое маленькое чаепитие.

Бьянка улыбается мне, протягивая руку, чтобы взять пирожное.

— Ты хорошо выспалась? — спрашиваю я, как идиот.

— Да, — мурлычет она, а потом наклоняется ко мне и шепчет. — Но я скучала по тебе.

— Скоро увидимся, — бормочу я.

Она еще раз улыбается мне, затем смотрит на моих братьев за столом.

— Спасибо, что позаботились о моих родителях.

— С удовольствием, — говорит Дарио с улыбкой. — Я думаю, они в саду.

— Именно туда мы и направляемся, — объявляет Алессандра. — До свидания, ребята!

Все прощаются, а я смотрю, как Бьянка идет за Алессандрой по траве.

Она в последний раз смотрит на меня через плечо…

Застенчиво улыбается…

А потом поворачивается и идет дальше.

Я смотрю ей вслед.

В частности, я наблюдаю, как покачиваются ее бедра под платьем.

Madonn, ну и задница…

— Кого-то ударила молния[18], — говорит Валентино, и весь стол смеется.

Когда тебя поражает молния, разум покидает тебя. Ты теряешь всякое представление обо всем остальном, и навязчивая идея овладевает твоим мозгом.

Я хмуро смотрю на Валентино.

— Дай мне передышку. Я знаю ее всего два дня.

Валентино усмехается.

— И что? Громовержцу все равно.

— А во Флоренции он был таким же? — Роберто спрашивает Массимо.

— О, да, — усмехается Массимо. — Он просто не хотел этого признавать.

— Отвали, — огрызаюсь я.

— Похоже, он и сейчас не хочет этого признавать, — говорит Роберто.

— Продолжай болтать, умник, — предупреждаю я его, — и тебя придется отвезти в больницу.

Весь стол смеется в ответ.

Я стискиваю зубы и смотрю на Никколо.

— Единственное, чего ты не объяснил, так это почему Меццасальма хочет заполучить отца Бьянки.

Внезапно Никколо снова становится серьезным.

— Потому что ее отец случайно узнал о пяти семьях. Но он не понимал, какое значение это имеет.

— Погоди-ка, Агрелла привезли этих полицейских во Флоренцию, так?

— Возможно.

— Значит, Агрелла тоже в этом участвовали?

— Я думаю, они сотрудничали с Меццасальма, потому что он убедил их, что у него есть план. Они просто не понимали, что этот план предусматривает их уничтожение.

У меня голова раскалывается от всех этих поворотов, но я продолжаю.

— Итак, Меццасальма работает с Агрелла… потом он их обманывает и убивает… подставляет нас, чтобы все пять семей ополчились против нас. Отец Бьянки выяснил это случайно — но что с того? Почему это должно волновать Меццасальма?

Никколо возбужденно откидывается на стуле.

— Потому что Меццасальма манипулирует пятью семьями, чтобы они выступили против нас. И они даже не подозревают, что их разыгрывают.

— А что, если он не обманывает их, а работает с ними, чтобы убрать нас?

— Почему тогда они не говорят со мной, а просто игнорируют меня? Нет — их реакция похожа на реакцию человека, которого предали. Кто больше не доверяет нам.

Я хмурюсь.

— Если он действительно манипулирует пятью семьями, разве не следует сразу же рассказать им об этом?! Чтобы мы могли быть уверены, что они не объявят нам войну?!

— Ты имеешь в виду, как только они ответят на мои телефонные звонки?

— Оставь им чертово сообщение на голосовой почте и расскажи, что происходит!

Никколо одаривает меня загадочной улыбкой.

— Со временем. Но сейчас у нас есть преимущество, которое мы можем использовать, чтобы вывести Меццасальма на чистую воду.

— Какое?

— Ему нужно сделать так, чтобы пять семей не поняли, что он их разыгрывает. Но отец Бьянки все понял. Он рассказал Серджио, а Серджио рассказал Меццасальма.

— Подождите — Серджио работал на Агрелла.

— Да, но я уверен, что он также был кротом для Меццасальма. Серджио был рядовым бандитом в семье Агрелла. Он был слишком напуган каким-то парнем, о котором никто никогда не слышал. Ведь никто из нас не знает, кто он такой. Единственная причина, по которой Серджио был так напуган, — это то, что он знал Меццасальма, и то, что Меццасальма сделает с ним, если Серджио перейдет ему дорогу.

— Хорошо, так что же это за большое преимущество, которое у нас есть?

— У нас есть отец Бьянки — но Меццасальма этого не знает.

— А разве он не узнает об этом от копов после того, как я вчера вечером вытащил отца Бьянки?

— Пока нет — потому что полиция не понимает, кого она отпустила! Они думают, что это был какой-то пьяница по имени Фабио Фламбер.

— Может быть, какое-то время это сохранится в тайне. Но как только Меццасальма узнает, что я сбежал, а потом узнает, что грязный полицейский отпустил случайную девушку и старика одновременно, — он сложит два и два.

— В конце концов, да, — соглашается Никколо. — Вот почему мы должны действовать быстро, пока у нас есть преимущество.

— И что ты планируешь делать?

— Я все еще работаю над этим.

— Отлично, — говорю я с сарказмом.

— Я не могу придумать все в мгновение ока, — огрызается Никколо. Затем уголок его рта слегка приподнимается. — Я же не попал под удар молнии.

— Да пошел ты, — рычу я, когда все смеются.

Никколо пренебрежительно машет рукой.

— Иди к своей подружке и предоставь планирование мне.

— Ты можешь взять свое планирование и засунуть его себе в…

— Адриано, — прерывает меня Дарио. — Пойдем, найдем Алессандру и Бьянку.

Я настороженно смотрю на него.

Я уверен, что это способ поговорить со мной «наедине».

Мои братья тоже догадались об этом и кивают, как будто мне пять лет, и я только что попал в беду.

Я показываю им средний палец, отчего они смеются еще больше.

— Пойдем, — говорит Дарио. Он обнимает меня за плечи и ведет прочь от стола.

— Иди, разберись с этим громовержцем! — восклицает Валентино, и стол снова разражается хохотом.

Глава 63

Бьянка

— … и тогда старуха призналась, что убила их отца, перед тем, как раскусить капсулу с цианидом и умереть.

Алессандра заканчивает свой рассказ, когда мы прогуливаемся по одному из топиарных садов.

Я не думаю, что что-то может отвлечь меня от мыслей об Адриано.

Но рассказ Алессандры выбивает меня из колеи.

Я смотрю на нее широко раскрытыми глазами.

— Ты шутишь?

— Нет.

— Значит, ты давно потерянная принцесса мафии, которая влюбилась в мафиози… ты поссорилась с ним и ушла… потом тебя похитили и привезли в дом под дулом пистолета… но твой муж и его братья убили плохих парней и спасли тебя… а потом ты застрелила злобную суку прежде, чем она смогла убить твоего мужа?

— Ну, в то время он еще не был моим мужем, — говорит Алессандра с забавным видом. — Но, да… если вкратце.

— Теперь я понимаю, почему он женился на тебе. Черт, да ты крутая.

Алессандра разражается хохотом.

— Я вовсе не крутая!

— Ты спасла жизнь Дарио!

— Да, но…

— И при этом чуть не погибла!

— А ты? — спрашивает Алессандра с дружеским вызовом в голосе. — Как я слышала, ты противостояла группе киллеров с УЗИ.

Я морщусь.

— Я была в другой комнате и разговаривала по мобильному телефону, когда вбежали Адриано и остальные.

— А потом вы спустились по веревке и спаслись от убийц…

— На самом деле это Адриано спас меня.

Алессандра придерживает меня рукой и останавливает.

— И ты осталась с ним во Флоренции, когда он отправил Ларса и Массимо домой, хотя знала, что за тобой охотятся!

— Да, но я пыталась спасти своего отца…

— И ты противостояла всей этой опасности и стала единственной причиной, по которой Адриано нашел твоего отца. — Алессандра хмурится и одновременно улыбается. — Что ты делаешь?! Почему ты пытаешься преуменьшить свою храбрость? Ты не подписывалась ни на что подобное и никогда не сталкивалась ни с чем подобным, но все же ты была храброй, как любой мужчина в этой семье.

— Нет, это не так — я была в ужасе.

— Думаешь, поэтому ты перестаешь быть храброй?! Это и есть определение храбрости — то, что ты была напугана, но все равно сделала это!

— Но… тебя похитили, приставили пистолет к голове и застрелили кого-то…

— А я в это время чуть не обосралась от страха!

Я разражаюсь смехом.

Алессандра так изящна и красива, что просто смешно слышать из ее уст столь грубое выражение.

Она усмехается и протягивает мне руку, пока мы идем дальше.

— Никогда не преуменьшай того, что ты сделала для этой семьи. Или для своей собственной. Никогда.

— … хорошо… — говорю я нехотя, но с улыбкой на лице.

— Дарио и его братья очень благодарны тебе за то, что ты для них сделала.

— Но я не…

Алессандра бросает на меня предостерегающий взгляд.

— … ладно, хорошо, — говорю я с жалобной улыбкой.

Она одобрительно улыбается, а затем окидывает меня коварным взглядом.

— И Адриано очень тобой увлечен.

Я вздыхаю.

— Мы знакомы всего два дня.

— Я знала Дарио всего две недели до нашей помолвки.

Я смотрю на нее.

— Ты шутишь.

— Нет.

— Он так быстро влюбился в тебя?

— Да. Нам пришлось пройти через ад, прежде чем мы дошли до этого, но он, наконец, понял, что чувствует ко мне.

— Да, но у нас с Адриано все началось как-то не так.

— Получить пулю — это не лучший способ провести первое свидание, — соглашается она.

— О, дело было не только в этом. Я думала, что он мудак. Очень… горячий… мудак.

— Ты думаешь, я была другой? Я в самом начале ненавидела Дарио.

— Ненавидела?!

Алессандра корчит гримасу.

— Он похитил меня и держал здесь против моей воли! Конечно, я его ненавидела!

— Тогда почему ты вышла за него замуж?!

— Я же сказала: в самом начале. — Алессандра мечтательно вздыхает. — И даже если бы я его ненавидела… он тоже горяч…

Я усмехаюсь.

— Да. Мне знакомо это чувство.

— И он доказал, что никто и никогда не защитит меня так, как он.

Я киваю.

И это чувство тоже мне знакомо.

Краем глаза я замечаю, что Алессандра смотрит на меня. Когда я перевожу на нее взгляд, она улыбается.

— Знаешь, с тех пор, когда я его встретила — а это было в ту же ночь, когда я познакомилась с Дарио, — я всегда считала Адриано «сердитым». Он всегда был вспыльчивым… никогда не улыбался… и был ужасным ворчуном. Но рядом с тобой будто становится совсем другим человеком.

Я улыбаюсь.

От одного осознания этого у меня ноет сердце…

Но тут мне в голову приходит мрачная мысль.

Алессандра видит это по моему лицу.

— Что?

— Я просто… не хочу говорить ничего такого, что могло бы тебя обидеть, ведь ты была так добра ко мне…

Она пренебрежительно машет рукой.

— Давай, говори.

Я колеблюсь… и, наконец, говорю.

— У моего отца всю жизнь были проблемы с мафией, и я выросла, ненавидя их за это. Я не знаю… смогу ли быть с человеком, который…

Мой голос прерывается.

Алессандра ободряюще кивает.

— Когда я впервые встретила Дарио, то представляла его себе как аll Monstro. Я слышала это имя всю свою жизнь. Этот страшный мафиози, который железным кулаком правил всей Тосканой. Я боялась его… и ненавидела.

Я смотрю на нее.

— И что случилось, что ты передумала?

— Я узнала его получше. И поняла, что аll Monstro — это то, как люди называли отца Дарио… а не он сам. Он был Доном всего пару месяцев, ненамного дольше, чем знал меня, и он отличается от всего, что я знала о мафии. Все его братья такие. Да, они занимаются незаконными делами. Да, они работают вне закона. Они по уши погрязли в политической коррупции. Они убивали людей, но только тех, кто преследовал кого-то из семьи. Они совершали самые разные поступки, за которые их могут посадить в тюрьму до конца жизни. Но у них есть кодекс. Например, они не будут заниматься наркотиками, торговлей людьми или проституцией. Они вычеркнули их из своего бизнеса после смерти отца. Они отказываются участвовать во всем этом… и они чуть не поплатились за этот выбор жизнью, когда сказали «нет» человеку, который меня похитил. Они святые? Нет. Плохие ли они люди? Я так не думаю. Я думаю, что они хорошие люди в плохом мире, которые совершают плохие поступки, потому что их этому научили. Это все, что они когда-либо знали. Но для них главное — это семья… чтобы семья была в безопасности, целой и невредимой.

Алессандра вздыхает.

— Все, что я знаю, это то, что я люблю Дарио… целиком и полностью. И я готова пойти на компромисс, если это означает, что я смогу сохранить его. Может быть, это говорит обо мне что-то ужасное. Но он заверил меня, что они не хотят жить такой жизнью вечно. У Роберто есть план, как за два года все сделать законным, а Дарио поклялся мне, что наши дети никогда не будут участвовать в семейном бизнесе.

— И первый уже на подходе, верно? — спрашиваю я.

Она недоуменно смотрит на меня.

— Адриано тебе сказал?

— Нет, я видела, что ты не пила алкоголь вчера вечером, поэтому просто предположила.

— Всего пара месяцев беременности, так что пока ничего не видно.

— Поздравляю!

— Спасибо! — она берет меня за руку. — Ты очень наблюдательная, раз догадалась об этом.

— Это было просто удачное предположение.

Алессандра делает строгое лицо.

— Что я тебе говорила о том, что не надо преуменьшать…

— Я очень наблюдательная, — послушно говорю я с легким юмором в голосе.

— Хорошо, — отвечает она и одобрительно кивает.

Мне нравится находиться рядом с Алессандрой. Несмотря на то, что она на пару лет моложе меня, девушка кажется мудрее.

Возможно, все дело в ее жизненном опыте — для большинства людей это целая жизнь, уместившаяся в последние пару месяцев.

В каком-то смысле она кажется мне почти старшей сестрой…

Чего у меня никогда не было и чего я отчаянно хочу.

И, как старшая сестра, она любит расспрашивать.

— Итак… Адриано, — говорит она с широкой ухмылкой.

— Иииииииии?

Она смотрит на меня с веселым коварством.

— Ты в него влюблена?

У меня открывается рот.

Я пытаюсь что-то сказать, но ничего не выходит.

— Мне очень жаль, — извиняется она. — Это было очень личное, я не должна была…

— Да, — шепчу я. — … да, наверное, так и есть.

Это обрушивается на меня, как тонна кирпичей.

Я даже не думала об этом…

Совсем…

Но это становится неоспоримо, как только я вынуждена выразить это словами.

Я чувствую к нему больше, чем к любому другому мужчине, с которым когда-либо встречалась.

Черт, больше, чем ко всем остальным вместе взятым.

Чувства даже не сравнимы.

Другие парни были искрами из моего прошлого… тлеющими угольками, даже когда я была с ними…

Но Адриано наполняет меня жаром, ярким и горячим, как солнце.

— Ты впервые говоришь это вслух, не так ли? — спрашивает Алессандра.

— … да…

— Спасибо, — бормочет она.

— За что?

— За то, что доверяешь мне настолько, чтобы рассказать. — Она улыбается и сжимает мою руку. — Я знаю, что он тоже влюблен в тебя.

Это заставляет меня замереть на месте.

Алессандра останавливается, тормозя из-за моей остановки, и смотрит на меня комично расширенными глазами.

— Как ты… почему ты… — заикаясь, говорю я.

Она насмешливо произносит.

— Не ты одна здесь такая наблюдательная. Я вижу, как он на тебя смотрит.

Часть меня думает, что он просто увлекся моментом… потому что секс так хорош…

И что он, вероятно, ведет себя так со всеми женщинами, с которыми встречается.

Я пытаюсь выразить свои опасения словами.

— Он не…

— Гуляка? Нет. Валентино — да, он слишком красив для своего блага. Но не Адриано. Может быть, когда-то давно, до того, как я его узнала… но с тех пор, как полгода назад умер его отец, они в основном заняты тем, что пытаются удержать бизнес на плаву.

Его отец.

Я вспоминаю, что он сказал мне в примерочной магазина…

Секрет, который он открыл…

Тот, который расколол мое сердце.

Оглядываясь назад, можно сказать, что именно в тот момент мои эмоции переходят от простого вожделения…

К влюбленности.

— Значит, больше никого нет? — с надеждой спрашиваю я.

Адриано уже сказал мне вчера вечером в ресторане, что у него никогда не было постоянной девушки.

Но было бы приятно услышать подтверждение от кого-то еще.

Алессандра качает головой.

— Насколько я знаю, в его жизни не было никого по крайней мере полгода. И никогда ничего серьезного.

Она делает паузу, а затем добавляет.

— … до тебя.

Затем она снова усмехается.

— Поверь мне, ты превратила его из — как звали американскую куклу, живущую в мусорном баке? Ту, что в детской передаче?

— Оскар-ворчун?

— Да! Ты превратила Адриано из Оскара-ворчуна в — не знаю, стал ли он уже прекрасным принцем, но он определенно в пути.

— Очень сердитый прекрасный принц, — язвительно говорю я.

Алессандра смеется.

— Самый сердитый!

Глава 64

Адриано

Мы с Дарио прогуливаемся в сторону садов, чтобы найти Бьянку и Алессандру.

— Ты хорошо поработал во Флоренции, — говорит он. — Очень хорошо. Не только в поисках Леттьери, но и как саро. Я разговаривал с твоими людьми, когда они вернулись. Они все хвалили тебя: то, как ты отдавал приказы, твоя забота об их безопасности, готовность пойти на любой риск по твоему приказу. Я был очень впечатлен.

— Спасибо, — отвечаю я и чувствую тепло от гордости в груди. Я хорошо поработал. Черт возьми, семья была бы в гораздо большей опасности, если бы я не обнаружил существование этого персонажа Меццасальма.

И мне приятно сознавать, что подчиненные меня уважают.

Однако слова Дарио кажутся мне прелюдией перед тем, как он скажет главное.

— … но? — спрашиваю я.

Дарио слегка улыбается.

— Я как-то читал, что если ты говоришь «но», то это сводит на нет все, что было до этого. Так что никаких «но». Однако есть «и».

— Хорошо — «и»? — кисло спрашиваю я.

— Ты отлично справился с заданием во Флоренции… и в будущем мне нужно, чтобы ты соблюдал субординацию.

Я стону.

— Речь идет о Никколо, не так ли?

— Конечно.

— Что, он жаловался на меня? — сердито спрашиваю я.

— Нет. Он не сказал ни слова. Да и не нужно было — ведь я был свидетелем этого воочию.

— Он думает, что может мной командовать, что я должен делать все, что он скажет…

— Потому что он может, а ты должен. Он мой консильери — моя правая рука. Ты это знаешь.

— Да, но…

— Нет никаких «но». Сейчас не старые времена. Мы не можем просто делать то, что хотим, будучи уверенными, что кто-то другой управляет шоу. Теперь им управляем мы. Все лежит на наших плечах. Мы не можем ссориться, как в детстве, потому что каждое решение — это потенциально жизнь или смерть. И никто нас больше не поддержит… кроме друг друга.

Я молчу, потому что ответить нечего.

Дарио прав.

Но это не значит, что мне это нравится.

Когда я ничего не отвечаю, Дарио продолжает.

— Я назначил тебя саро, потому что твои сильные стороны соответствуют этой роли. Твоя храбрость, умение сражаться, готовность поставить все на кон, ясная голова в пылу сражения. А Никколо — консильери, потому что у него другие достоинства. Он играет в долгую игру. Он продумывает схемы, которые не видны остальным. Он стратег.

— Так что же, я должен просто кланяться, шаркать ножкой и делать все, что он скажет?

Дарио раздраженно вздыхает.

— Дело не в том, что ты не можешь возразить. Я хочу, чтобы ты всегда высказывал свое мнение. Но мне нужно, чтобы ты делал это с уважением. Если бы ты был саро, работающим на другую семью, с которой не связан кровным родством, ты бы обращался к их консильери так, как ты обращаешься к Никколо?

Он прав.

Если бы я устроил в другой семье такое же дерьмо, как в нашей, это означало бы быстрое понижение в должности.

Может быть, даже пулю в затылок, чтобы всем остальным неповадно было.

— … нет, — признаю я.

— Проблема в том, что ты обращаешься с Никколо так, будто он твой младший брат, который командует тобой, а не консильери твоего Дона.

Дарио прав. Он всегда был старшим, и я всегда уважал его. Большую часть своей жизни я хотел быть на его месте.

Но я не там. И смирился с этим.

Но Никколо…

Я все еще вижу в нем раздражающего семилетнего ребенка, который отвечал «НА САМОМ ДЕЛЕ…» всякий раз, когда я что-то говорил.

— Вот что я должен был тебе сказать, — заканчивает Дарио.

— … хорошо, — угрюмо соглашаюсь я.

Я знаю, что все, что он говорит, является правдой…

Но меня не покидает ощущение, что это один из тех случаев, когда отец отчитывал меня за какую-то глупую ошибку и говорил: — почему ты не можешь быть таким же, как твой старший брат?

Дарио смотрит на меня.

— Что происходит?

— Ничего, — говорю я.

— О, что-то определенно есть, — произносит он с долей юмора. — Я тебя знаю.

— Просто я не такой, как ты, — сердито отвечаю я. — Я не абсолютно идеален.

Дарио разражается хохотом.

Что самое шокирующее из того, что он может сделать.

Мой старший брат почти никогда не смеется.

Я удивленно смотрю на него.

— Ты думаешь, я такой? — спрашивает он. — С тех пор, как я стал Доном, облажался во всех возможных смыслах. Я взял в плен женщину, чтобы выпытать информацию у ее отца, а потом влюбился в нее. Я поставил на карту безопасность всей семьи. Я был слеп к внешней угрозе, позволил врагу вторгнуться в наше семейное поместье и чуть не получил пулю в голову от пожилой женщины. Отец был бы потрясен. Уверяю тебя, Фаусто был в восторге.

Фаусто — наш дядя, и был консильери нашего отца на протяжении более двадцати пяти лет. После смерти отца он стал главой собственной семьи.

— Но… мы же убили Турка, — протестую я. — Все хорошо — ты женился на любви всей своей жизни, все обошлось.

— Да, по милости Божьей. И благодаря твоей храбрости, и храбрости твоих братьев. И потому, что Никколо предвидел, что будет делать Турок, и разработал план на случай нападения.

Дарио прав.

Никколо спланировал наши действия, когда Турок ворвался в особняк. Он не продумал всех деталей, но сделал так, чтобы мы были готовы к его появлению.

И как только он узнал, что Турок взял в заложники Алессандру, Никколо на ходу изменил план так, чтобы Алессандра была спасена, и никто из нас не погиб.

Я склонен забывать о таких вещах.

Дарио хлопает меня по плечу.

— Мы все учимся в процессе, брат. И все мы можем облажаться. Так что никогда не думай, что ты должен быть идеальным, или что я прошу тебя быть таким — потому что это невозможно. Мне просто нужно, чтобы ты соблюдал субординацию и понимал, что ты — очень ценный винтик в гораздо более крупной машине. Мы все. Я ничем не отличаюсь. Если я умру, кто-то из вас должен будет заменить меня на этом посту и стать Доном…

— Не говори так.

— Но это правда, и мы должны смотреть ей в лицо. Любой из нас может умереть в любой момент. Мы должны быть готовы к такой возможности. Если я умру, ты — очевидный выбор, чтобы стать следующим Доном. Но Никколо — единственный реальный кандидат на пост консильери, который у нас есть. Роберто хорош, но он занимается только бизнесом — у него нет понимания человеческой природы, как у Никколо. Ларс или Массимо? Нет. Они бойцы, а не люди за шахматной доской. Валентино? Ни в коем случае. Так что, если тебе придется стать Доном… как ты будешь вести дела с консильери, которого ты все это время не уважал?

Господи…

Когда он так говорит…

— Хорошо, — угрюмо соглашаюсь я.

— Мне также нужно, чтобы ты поговорил с Массимо и Ларсом.

Мой желудок падает.

Я вспоминаю, что сказал Массимо в машине — как я ударил его за то, что он назвал меня дерьмом.

И я с искренним стыдом вспоминаю, что сказал Ларсу после того, как мы спасли мать Бьянки.

Но меня злит, что они пошли ныть к Дарио.

— Что они сказали? — сердито спрашиваю я.

— Ничего. Я понятия не имею, что между вами произошло. Знаю только, что что-то случилось, и они не в восторге от этого.

Я чувствую еще больший стыд, услышав это.

Конечно, они ничего не сказали Дарио.

Они из более прочного материала.

Нет… видимо, только я один хожу жаловаться брату, когда не получаю желаемого.

Например, когда консильери отдает мне приказ, а я перечу ему.

Я тяжело выдыхаю и киваю.

— Я позабочусь об этом. Обещаю.

— Хорошо, — одобрительно говорит Дарио. — Теперь… о Бьянке.

Я встревоженно смотрю на него.

— Что с Бьянкой?

Он улыбается.

— Ты действительно увлечен ею, не так ли?

Мне это не нравится.

И становится еще более не по себе, чем от разговора о Никколо, Ларсе и Массимо.

— Она просто девушка, — говорю я ворчливо.

— Ага. А ты рисковал жизнью, чтобы найти ее отца… ради «какой-то девчонки».

Я вспоминаю, как Бьянка, по сути, спросила меня о том же самом в ресторане. Я попытался ответить так же, как ей.

— Ее отец был ключом ко всему этому, поэтому я хотел найти его.

— Но ты же не знал этого, когда вернул своих людей сюда и отправился искать его в одиночку… не так ли?

Чувствуется, что Дарио видит, что я не могу придумать достойного объяснения.

Это мне не нравится.

Это заставляет меня чувствовать себя голым. Обнаженным.

Прежде чем я успеваю что-то сказать, Дарио спрашивает.

— Ты помнишь ту ночь, когда я отослал Алессандру?

— Конечно.

Как я могу забыть?

Это ужасный момент.

Она хороший человеком, очень хороший человек…

А ее сердце разбивалось прямо у нас на глазах.

Мы все это видели…

И все мы видели, что Дарио влюблен в нее.

Он просто не хотел…

… признаться в этом.

Черт.

Если это план Дарио — заставить меня понять, что на самом деле происходит между мной и Бьянкой, то он не стал бы настаивать.

Вместо этого он говорит.

— Никколо сказал мне кое-что после того, как я отослал ее. Он сказал, что я думал, будто любовь к ней сделает меня слабым… но я ошибался. На самом деле это сделает меня сильнее, потому что даст мне нечто большее, чем я сам, за что можно бороться. Я сказал ему, что у меня есть ты, он и семья, за которую я должен бороться, а он накричал на меня: — не будет никакой семьи, если все закончится на нас! Если мы умрем в одиночестве, то ради чего все эти жертвы? Чего все это стоит, если не с кем поделиться, если нет детей, которым можно передать это по наследству?

Я ошеломленно смотрю на брата.

Он никогда не говорил мне об этом.

Более того, я не уверен, что он когда-либо рассказывал мне что-то настолько личное.

— Я понимаю, что ты знаешь ее совсем недолго, — говорит Дарио. — Но, когда ты знаешь… ты знаешь. Я знал об Алессандре почти с того момента, как увидел ее… но я боялся. Я не хотел признаваться себе, что это был страх, но это было так. Я думал, что любовь к ней сделает меня слабым. Я ошибался. А Никколо был прав.

Он смотрит на меня и кладет руку мне на плечо.

— Не повторяй моей ошибки.

Я просто смотрю на него… и молча киваю.

Даже если бы я захотел заговорить, то не смог бы найти слов.

Вдруг я слышу голос Алессандры.

— О, а вот и двое наших любимых мужчин! Привет, мужчины!

Я оглядываюсь и вижу, что она идет к нам.

И Бьянка рядом с ней.

Ее лицо пленяет меня — ее красота.

Но дело не только в этом.

Это все, что я знаю о ней.

То, как она храбро вела себя во Флоренции, снова и снова…

Любовь, которую она питает к отцу и матери…

Ее готовность поставить на кон свою жизнь, чтобы спасти их…

Доброта и мягкость внутри нее…

Как только я вглядываюсь в ее глаза, все эти мысли обрушиваются на меня.

И мое сердце словно расширяется и заполняет всю грудную клетку.

Бьянка улыбается мне…

И в этот момент она является всем, что существует для меня.

И только голос Дарио выводит меня из оцепенения.

— А это две наши любимые женщины, — говорит он, подойдя к Алессандре и легонько целуя ее в губы. — Мы пришли сказать тебе, что все в порядке, можно возвращаться и завтракать.

— Все дела закончены?

— На данный момент.

— Хорошо — прогулка с Бьянкой была прекрасной, но я все еще слышу, как бурчит ее желудок, — поддразнивает Алессандра.

— Я в порядке! — протестует Бьянка.

— Ну, теперь мы наконец-то можем поесть, — говорит Алессандра, берет Дарио за руку, и они идут обратно к дому.

Бьянка встает рядом со мной.

— Все в порядке?

Я обхватываю ее за талию и притягиваю к себе, собираясь поцеловать.

Она слабо сопротивляется. Она оглядывается на моих брата и невестку, как бы говоря: — подожди, ты уверен, что хочешь это сделать?!

И я это делаю.

Подношу руку к ее лицу и целую ее.

Когда я отстраняюсь, она сияет.

— Все замечательно, — говорю я ей. И обнимаю ее за талию, пока мы идем к дому.

Глава 65

Адриано

Остается сделать еще кое-что.

К тому времени, когда мы возвращаемся во внутренний дворик, мои братья уходят по своим делам. Я оставляю Бьянку с Алессандрой и Дарио и иду в дом, чтобы разыскать тех, кого мне нужно увидеть.

Я нахожу их в гостиной, где они что-то обсуждают.

Когда я подхожу, Массимо и Ларс прекращают разговор и смотрят на меня.

— Привет, — говорю я.

— Как дела, — отвечает Ларс.

Массимо молчит.

— Я должен перед тобой извиниться, — говорю я Ларсу. — Ты не наемный убийца — ты семья. Ты был для Дарио таким же братом, как и все мы, когда прикрывал его в тюрьме. Я преступил черту, и ты был прав. Будет много ситуаций с высокими ставками, и я не могу срываться на крик каждый раз, когда меня разозлят. Прости меня.

Я протягиваю ему руку.

Ларс холодно смотрит на нее, затем пристально вглядывается в мои глаза.

Я думаю про себя: неужели он действительно не примет мои извинения?

Но на этот раз я не злюсь.

Я просто принимаю то, что заслужил.

Я опускаю руку и киваю.

— Я понял. Я не могу просто сказать, что мне жаль, и все будет хорошо, я должен…

И тут Ларс удивляет меня.

Он протягивает руку…

Хватает меня…

И обнимает.

Потом шлепает меня по спине один раз и отстраняется. И улыбается.

— Все хорошо, — говорит он тихо.

Я благодарно улыбаюсь и киваю.

Между нами снова все хорошо.

Потом я смотрю на Массимо.

Он мрачно смотрит на меня.

— … я не должен был тебя бить, — говорю я.

Он замирает на мгновение…

Затем хмурится.

— И это все?! Ларсу ты произносишь речь длиной в пять долбаных минут, а мне: — не должен был тебя бить?

Я пожимаю плечами.

— Ну, я не должен был.

Массимо делает паузу…

Затем качает головой.

— Член.

— Мудак.

Мы мрачно смотрим друг на друга.

А потом одновременно начинаем хохотать.

Вдруг он обхватывает меня за шею и пытается сделать мне подсечку.

— Думаю, я просто вытрясу из тебя извинения, — смеется он, когда я с трудом отстраняюсь от него.

— Гребаный придурок, — полузадушено, смеясь, выдавливаю я, вырываясь из его хватки. — Я должен пристрелить тебя…

— Только попробуй, — смеется он, снова надвигаясь на меня.

— Ну, я уже отшлепал тебя, так что…

— О, кажется, кто-то напрашивается…

— Не надо, блядь…

Массимо хватает меня, и мы валимся на пол, борясь, как в детстве.

Ларс вздыхает, но на этот раз с улыбкой, глядя, как мы катаемся по полу.

— Идиоты, — ласково говорит он.

Глава 66

Бьянка

Большую часть дня я провожу с родителями. У Адриано дела с братьями, поэтому у меня много времени, чтобы побыть с ними.

Мама проводит для меня экскурсию по дому, указывая на все красивые вещи, которые она здесь обнаружила.

Здесь есть библиотека, заполненная книгами, которым не менее двух веков…

Солярий с розами, растущими по ту сторону окон…

Даже часовня с потолком, покрытым облаками и ангелами такой красоты, что я могла бы поклясться, что их нарисовал Микеланджело.

Потом я играю с отцом в шашки в одной из гостиных. Для этого нам приходится использовать шахматные фигуры — маленькие статуэтки из слоновой кости и обсидиана на старинной деревянной доске, которая выглядит так, словно изготовлена много веков назад.

В основном мы это делаем, чтобы занять руки, разговаривая.

Мы вспоминаем, как я была маленькой девочкой, а он приносил мне домой копии журналов мод, таких как Vogue и Elle…

Как я вырезала картинки и делала коллажи, а потом расклеивала их по всей спальне, как другие девочки развешивают фотографии Джастина Бибера или братьев Джонас.

Папа смеется над тем, что в стенах все еще осталась тысяча крошечных дырочек, куда втыкались булавки.

Все в доме спокойно и расслабляюще. Это похоже на отдых на курорте.

Рядом всегда находится прислуга, готовая выполнить любую просьбу о еде или напитках…

И куда бы я ни посмотрела, везде красота. Картины, скульптуры, архитектура, ландшафтный дизайн — всего не охватить взглядом. Чтобы понять, насколько удивителен этот дом, нужно действительно в него вглядеться.

Кажется, что это особняк из сказки…

Как в «Красавице и Чудовище», если бы Белль жила не во французской глубинке, а в Тоскане.

Впервые за всю свою жизнь я чувствую себя по-настоящему счастливой.

А с Адриано рядом я чувствую себя в полной безопасности.

Все меняется за ужином.

Глава 67

Бьянка

Ужин потрясающий.

На аперитив — оливки и миндаль из садов поместья с бокалом сладкого просекко.

В качестве антипасты предложена мясная тарелка с прошутто, салями и сливочными сырами с соседней фермы.

Первым основным блюдом становится паста с морепродуктами в сливочном соусе с изумительным белым вином.

Затем отбивные из ягненка с нежным мятным соусом, с гарниром в виде запеченных овощей. Красное вино, которое мы пьем, произведено на собственных виноградниках Розолини и отличается ярким вкусом — нотки лаванды, малины и шоколада.

На столе целое блюдо из сыра и созревших на солнце фруктов: нарезанных абрикосов, слив и груш.

И, наконец, греховно вкусный тирамису в завершение.

А разговоры!

Адриано и его братья рассказывают нам множество забавных историй о том, как они росли в поместье.

Как они разыгрывали друг друга и многострадальных слуг…

А однажды, когда Адриано было одиннадцать лет, они решили поохотиться на кабана.

История закончилась тем, что все мальчики забрались на дерево, а кабан пронесся под ними. Они просидели там до ночи, пока родители не поняли, что они пропали, и отправили на поиски отряд.

— Но они застрелили кабана, и через неделю мы ели его на ужин, — говорит Адриано.

— Даже если ты наложил в штаны, когда он за тобой гнался, — фыркает Массимо.

— ЭЙ! — кричит Адриано. — Может, мне стоит рассказать им о том, как ты пошел купаться голышом, когда тебе было пять лет, и та черепаха…

— ЛАДНО, ЛАДНО! — Массимо перебивает его. — Они не хотят об этом слышать.

— Нет, хотим! — смеюсь я.

Это вечер смеха, потрясающей еды и отличной компании.

А потом…

… все меняется.

Никколо прочищает горло.

— Алессандра, будь добра, отведи Бьянку и ее мать в гостиную. Нам нужно кое-что обсудить с синьором Леттьери.

Я вижу тень, которая пробегает по лицам обоих моих родителей — и особенно отца.

— Конечно, — говорит Алессандра, вставая.

Но я не двигаюсь с места.

— Что происходит? — спрашиваю я.

— Просто некоторые подробности о ситуации во Флоренции, — небрежно отвечает Никколо.

— Я была во Флоренции с Адриано. Мне тоже хотелось бы узнать о ситуации.

— Это касается бизнеса. Если позволите? — с улыбкой говорит Никколо и жестом указывает на Алессандру.

Я смотрю на Адриано, который сидит рядом со мной.

Он наблюдает за мной нейтрально, как бы ожидая, что я буду делать дальше, но не призывая меня к тому или иному решению.

Я не рассказывала родителям о том, что произошло.

Они не знают, что в меня стреляли…

И они не знают, как близко я была к смерти.

Поэтому я говорю неясно…

Но я знаю, что Никколо прекрасно понимает, что я имею в виду.

— Я была там, в гостинице, — говорю я. — Я передала Адриано информацию, которая привела к моему отцу. После всего, что мне пришлось пережить, я думаю, что заслуживаю того, чтобы остаться в этой комнате.

Никколо, казалось, немного ошеломлен.

Адриано подавляет улыбку…

А через стол я вижу, как Алессандра одобрительно кивает мне.

Никколо смотрит на своего Дона.

— … она может остаться, — говорит Дарио. — Она заслужила свое место.

Гордость заполняет мою грудь.

И я чувствую, как рука Адриано сжимает мою под столом, как бы говоря: «Молодец».

— Я провожу синьору Леттьери в салон, — легко соглашается Алессандра. — Пожалуйста, присоединяйтесь к нам, когда закончите, и мы все выпьем после ужина… хотя не вините нас, если мы начнем без вас.

Мама смотрит на отца, который ободряюще кивает, и выходит вслед за Алессандрой из комнаты.

— Хорошо, — говорит Никколо, как только они уходят. — Нам нужно действовать в ближайшие двадцать четыре часа, если мы хотим заполучить Меццасальма.

— Каков план? — спрашивает Дарио.

Никколо жестом указывает на моего отца.

— Меццасальма нужен синьор Леттьери… поэтому я предлагаю использовать его в качестве приманки. Чтобы выманить Меццасальма из укрытия.

Отец бледнеет.

Я знаю, что он считает, что они наконец-то показывают свои истинные лица…

Что Розолини ничем не лучше Агрелла.

Они используют его как пешку в своей игре.

А после того, как они спасают ему жизнь и оберегают его жену, кто он такой, чтобы сказать «нет»?

Поэтому я решаю сказать это за него.

Но как только я начинаю говорить, Адриано делает то же самое.

— Нет…

— Нет.

Мы оба смотрим друг на друга — и я благодарно улыбаюсь ему.

— Что значит «нет»? — холодно говорит Никколо. Не мне, а своему брату.

— Со всем уважением, — говорит Адриано спокойным голосом, — я хотел бы предложить альтернативный план.

Никколо смотрит на Дарио, затем снова на Адриано.

— Я слушаю.

— Позвольте мне вернуться во Флоренцию и выманить Меццасальма.

— И как ты собираешься это сделать?

— Я узнаю, где находятся его люди, и буду убивать их одного за другим, — говорит Адриано. — На трупах я оставлю сообщение: «Нам нужно поговорить».

— Это очень похоже на серийного убийцу, — весело говорит Никколо.

— Это привлечет его внимание.

— Да, но не так, как ты хочешь. Меццасальма не станет с тобой разговаривать. Он просто пошлет всех своих людей за тобой и либо поймает тебя и будет пытать, либо пристрелит, как бешеную собаку. Нет… нам нужна приманка. — Никколо указывает на моего отца. — И это он.

— Я хочу, чтобы синьор Леттьери был в безопасности, — парирует Адриано, его голос слегка дрожит.

— Как и все мы, но он в опасности, где бы ни находился. Мы можем сражаться во Флоренции, или здесь, на ступенях нашего дома, но не заблуждайтесь, сражение будет, так или иначе. Любые представления о том, что здесь он в безопасности, пока Меццасальма ищет его, — иллюзия.

— Со всем уважением, — говорит Адриано, все больше и больше напрягаясь, — но нам нужно найти другой способ.

— Я это сделаю, — говорю я.

Все глаза за столом вдруг смотрят на меня.

— Нет, — яростно возражает отец.

И в то же время Адриано говорит.

— НЕТ.

Но я игнорирую их обоих и сосредотачиваюсь на Никколо.

— Если они увидят моего отца, то убьют его. Они не будут терять времени, а просто пристрелят его. Но меня они будут рассматривать как разменную монету. Они не будут пытаться меня убить. Они захотят сохранить мне жизнь, чтобы заставить моего отца сдаться.

Никколо поднимает брови и склоняет голову набок.

— Это хорошая мысль.

— К тому же, если это тот человек, которого я видела в модельном агентстве…

— Какой человек? — спрашивает Никколо.

За всей этой суматохой я забыла, что не рассказала им о человеке с жестокими глазами.

— Она видела какого-то парня, который приходил к Батисте Агрелла за несколько часов до событий в гостинице, — поясняет Адриано.

После того, как я отвечаю на все вопросы Никколо, он сговорит.

— Значит, ты, возможно, единственная, кто когда-либо видел Меццасальма.

— Да.

— Это еще лучшая причина для того, чтобы ты стала приманкой.

— Нет, — решительно возражает Адриано. — Мы даже не знаем, видела ли она именно его!

Никколо уже собирается ответить, когда начинает говорить мой отец.

— Я сделаю это, только не впутывайте в это мою дочь.

— Нет, папа, — тихо говорю я. — Ты знаешь, что я права.

В его глазах стоят слезы, когда он качает головой.

— Паперотта…

— Прости, но ты слишком глубоко увяз. И больше не можешь делать выбор за меня. Не после того, как ты принял столько плохих решений за всю мою жизнь.

Я вижу обиду на его лице, и это убивает меня.

Но я не собираюсь ставить его в ситуацию, в которой он может умереть.

По крайней мере, у меня есть шанс, как бы сильно папа этого не желал.

К сожалению, единственным способом заставить его замолчать, было напомнить ему о том, как он подвел меня в прошлом.

Как бы больно ни было видеть его реакцию.

Но это срабатывает.

Он просто сидит с выражением стыда на лице и больше ничего не говорит.

Но Адриано не закончил.

— Нет, — говорит он. — Я не собираюсь снова подвергать тебя опасности…

— Во Флоренции я каждую секунду была в опасности, но ты меня уберег. И ты снова будешь рядом со мной, защищая меня.

— Но…

Я сжимаю его руку под столом.

— Вместе, несмотря ни на что… так? — шепчу я.

Адриано выглядит совершенно ошарашенным.

И больше он ничего не говорит.

— Вас будет не двое, — произносит Никколо. — Вся наша организация будет поддерживать вас. Нам нужно будет укрепить дом, чтобы защитить его от нападения, но это будет недостаточно. Мы пошлем с тобой всех свободных людей.

— Ты не должен приказывать им, — говорит Адриано. — Это должно быть добровольное решение…

— Тогда позволь мне быть первым, — предлагает Массимо. — Я поеду с вами.

Как только Массимо это говорит, клянусь, Адриано выглядит так, будто он поперхнулся.

— Я тоже, — с улыбкой говорит Ларс.

— И я, — добавляет Валентино.

— Я с вами, — продолжает Роберто.

— Нет, — огрызается Никколо, — мы не пошлем бухгалтера вместе с солдатами!

— Эй… — протестует Роберто, его чувства задеты.

— Я поеду, — говорит Дарио.

— НЕТ, НЕ ПОЕДЕШЬ! — кричит Никколо, ударяя по столу. — Ты не ставишь короля на переднюю линию шахматной доски! Ты можешь иметь оружие и охранять Леттьери, но ты НЕ поедешь во Флоренцию!

— Ладно, — вздыхает Дарио.

Никколо смотрит на Дарио так: —о чем, черт возьми, ты думаешь?!

Затем он снова поворачивается к Адриано.

— Дело вот в чем: как только ты выманишь Меццасальма, ты не должен позволить ему узнать, что отец Бьянки у нас, и не должен позволить ему понять, что мы уже знаем о Риме, Венеции и прочем. Иначе все будет кончено.

— Но ты уже сделал кучу звонков их консильери, — протестует Адриано. — Если Меццасальма поддерживает с ними контакт, разве не будет очевидно, что мы знаем?

— Нет, потому что я замел следы. Я обзвонил всех консильери во всей Италии. Очевидно, что генуэзцы с нами, потому что Алессандра — их внучка, а вот остальные — на волоске. Кто-то нейтрален, кто-то не поверил, кто-то сказал, что верит… но только Рим, Венеция, Сицилия, Неаполь и Милан не захотели со мной разговаривать. Так что не сообщайте Меццасальма, что МЫ знаем, почему они не хотят со мной разговаривать.

— Хорошо.

— У меня есть одно условие, чтобы стать частью плана, — говорю я.

Никколо поднимает бровь.

— Какое?

— Что бы ни случилось… вы должны обеспечить безопасность моих родителей. До конца их жизни, если понадобится.

Никколо одаривает меня крошечной улыбкой, которую я расцениваю как уважение.

— Дон Розолини?

— Считай, что сделано, — говорит Дарио. — Я клянусь в этом своей семьей и жизнью моих будущих детей.

— Тогда я согласна, — говорю я.

— Дон Розолини, — хрипло говорит мой отец, — прошу вас, я умоляю вас…

— Ваша дочь права, синьор Леттьери, — ровно отвечает Дарио. — Ее план — лучший. И вы не должны отвергать жертву, которую она готова принести ради вас.

— Сэр, ни один отец не должен хоронить своего ребенка, — говорит папа, и слезы текут по его щекам.

В этот момент мое сердце обрывается.

— Я согласен, — тихо отвечает Дарио. — И я никогда не хотел бы хоронить своего брата… но он готов рисковать рядом с ней. Так что мы оба должны уважать их желания.

Моему отцу нечего на это сказать.

— Что ж, — говорит Никколо, — я понимаю, что это не самая радостная нота, но предлагаю присоединиться к Алессандре и синьоре Леттьери в гостиной. Мы с Дарио поговорим с Адриано и Бьянкой утром, когда я еще раз обдумаю план. А пока давайте постараемся забыть о завтрашнем дне и просто наслаждаться сегодняшним вечером.

— Сначала я должен поговорить с дочерью, — просит отец.

— Это твое право, — отвечает Никколо.

— А потом мне тоже нужно поговорить с ней, — мрачно говорит Адриано.

— Не знаю, есть ли у тебя это право, но пусть будет так, — разрешает Никколо. — А теперь пойдемте к дамам, пока они не начали думать, что мы затеяли что-то нехорошее.

Глава 68

Бьянка

После ужина отец остается со мной один на один и пытается убедить меня не делать этого.

Я спорю с ним, не повышая голос. Не могу сказать, что я его убедила, но, по крайней мере, отстояла свое мнение, к тому же мне удаётся добиться от него обещания.

— Ты не расскажешь маме, хорошо? Поклянись мне.

Папа жалко кивает.

— Она не должна об этом знать… она ужасно расстроится. Я и сам в полном расстройстве, зная, что ты собираешься сделать.

— Все будет хорошо, — говорю я ему. — Адриано будет меня охранять.

Он смотрит на меня с сомнением.

Я вспоминаю, что Адриано сделал в гостиничном номере еще до того, как узнал меня.

И я вспоминаю, что он сделал с теми двумя наркоманами в переулке.

Я слегка вздрагиваю…

Но если кто и может защитить меня в ближайшие дни, так это Адриано.

— Он защитит, — настаиваю я. — Он оберегал меня и в худшие времена, и я на собственном опыте убедилась, на что он способен. Поверь мне.

Мой отец все еще не выглядит убежденным.

— Ты должен позволить мне сделать это, папа. Единственная альтернатива — ты отправишься во Флоренцию… и они убьют тебя, как только увидят.

Слезы наворачиваются на его глаза, и он крепко обнимает меня.

— Хотел бы я, чтобы никогда не играл в азартные игры… никогда не играл в карты, никогда не брал в руки кости, никогда не делал ни одной ставки.

Нас двое.

Но я не говорю ему об этом.

Вместо этого меня посещает другая мысль.

Я собираюсь сыграть в азартную игру со своей жизнью.

Что отец, что дочь.

По крайней мере, у меня есть туз в рукаве…

… и я должна поговорить с ним.

Глава 69

Бьянка

Адриано не является моим отцом, и он не сдается без боя.

— Это очень плохая идея, — сердито говорит он.

— На самом деле, это очень хорошая идея.

— Подвергать тебя опасности — это НЕ «хорошая идея».

— Хорошо, тогда это наименее плохая идея в море дерьмовых вариантов. Как тебе это?

Он коротко горько смеется и качает головой.

— Как ты можешь так легкомысленно относиться к этому?

— Я не беззаботна. А напугана до смерти. — Я кладу руки ему на грудь и смотрю в глаза. — Но я доверяю тебе.

Боль смешивается с гневом в его глазах.

Я вижу в них неуверенность в себе…

И страх.

— Это слишком большой риск, — шепчет он.

— Это не так.

— Это…

— Ты же не хочешь, чтобы я умерла?

Он выглядит испуганным.

— Конечно, нет!

— Ну, а я не хочу, чтобы мой отец умер. И есть чертовски большой шанс, что он умрет, если сделает это.

— Я могу обеспечить его безопасность, — говорит Адриано.

— Если ты сможешь уберечь его, то сможешь уберечь и меня. И это будет даже легче, поскольку им бессмысленно убивать меня на месте.

Он начинает что-то говорить, но останавливается.

Я перехитрила его, и он это знает.

Кладу руки ему на щеки и заглядываю в глаза.

— Будь то я, или мой отец, ты будешь там, несмотря ни на что… и раз уж ты делаешь это, я хочу быть там с тобой. В конце концов… тебе нужен кто-то, кто будет тебя оберегать.

Он поднимает на меня бровь и с сомнением говорит.

— ТЫ будешь оберегать меня.

— Да, — отвечаю с улыбкой. — Потому что я твой талисман удачи. Я рассказала тебе, что нужно знать, чтобы не попасть под пули… Я была рядом, когда ты выпрыгнул из окна трехэтажного дома… И я помогла тебе найти моего отца. Я — твоя счастливая кроличья лапка.

— Ты — заноза в заднице, вот кто ты, — произносит он, хотя в его голосе слышится смех.

— И это тоже, — шепчу я и целую его.

Он целует меня в ответ…

А потом мы тихонько ускользаем наверх, чтобы побыть наедине.

Глава 70

Бьянка

Это первый раз, когда мы по-настоящему занимаемся любовью.

Все остальное было сексом — умопомрачительным сексом.

Но это занятие любовью.

Он стоит и смотрит мне в глаза, снимая с меня платье.

Я смотрю на него в ответ, расстегивая пуговицы на его рубашке.

В комнате тускло, только лунный свет проникает через балконные двери…

А кроме него лишь темнота.

В тот момент он является всем, что я вижу… всем моим миром.

Когда мы целуемся, это всего лишь мгновение…

А потом мы снова смотрим друг другу в глаза, медленно лаская друг друга.

Его кончики пальцев прослеживают изгиб моей груди…

Медленно обводят мои соски…

И я не только чувствую, как он доставляет мне удовольствие, к чему бы ни прикоснулся…

Я чувствую страх потерять его.

Как будто это все, что я могу получить от него в последний раз…

И эта грусть, и тяжесть делает все происходящее еще более драгоценным.

Когда знаешь, что это может быть последний раз, когда ты что-то делаешь, то наслаждаешься каждой секундой.

И я касаюсь его широкой груди…

Его мощных плеч…

Его сильной челюсти…

Его чувственных губ…

Зная, что это может быть в последний раз.

От этого на сердце тяжело, словно на него давит свинцовая гиря…

Но это заставляет меня цепляться за каждую секунду, за каждую ласку, словно она сделана из золота.

Он перемещает меня на кровать и ложится рядом.

Продолжает нежно целовать меня…

И ласкать мое тело, мою грудь, руки, шею…

А потом он раздвигает рукой мои ноги.

Но не перемещается на меня.

Его руки медленно проводят по моим бедрам…

Вверх между ними…

И нежно касаются моей киски.

Все это время он продолжает целовать меня…

Нежно…

А потом заглядывает мне в глаза.

Пока он ласкает меня, я делаю то же самое с ним.

Ласкаю его грудь… шею…

Его член.

Он тверже, чем я когда-либо чувствовала…

Стоит наготове…

Я провожу пальцами по его длине, мягкой, как шелк, и чувствую, как он пульсирует под моими прикосновениями.

Кончик его пальца проводит по моим половым губам…

Раздвигая их…

Становясь влажным от моего желания…

А затем едва касается капюшона моего клитора…

Нежно обводя его…

Я тихонько скулю, становясь еще более влажной.

Он тоже становится мокрым.

Я чувствую, как на кончике его набухшей головки выступает сперма…

И я использую ее, чтобы растереть…

Чтобы сделать его кожу гладкой…

Чтобы моя рука скользила вверх и вниз по его стволу.

Когда он больше не может терпеть, перемещается между моих ног…

И убирает волосы с моего лба…

И целует меня…

Когда его член прижимается к моей киске…

А затем входит внутрь.

Я задыхаюсь, чувствуя, как он медленно, дюйм за дюймом, входит в меня.

Наши поцелуи становятся все более жаркими.

Я сжимаю его лицо руками, а он погружается в меня все глубже и глубже.

Наконец он входит в меня до конца.

Обхватывает меня своими сильными руками и прижимается к моим плечам…

А я обвиваю руками его шею…

И он начинает покачиваться во мне, входя и выходя, медленно и уверенно.

Но больше всего меня поражают поцелуи.

Он еще не говорит: «я люблю тебя»…

Но каждый поцелуй, казалось, шепчет это.

Каждый нежный поцелуй в губы…

Каждое прикосновение его языка к моему…

Каждый раз, когда он отстраняется, чтобы взглянуть в мои глаза в темноте.

Эмоции, завладев, захлестывают меня.

И я начинаю плакать.

Не рыдания.

Не звуки.

Просто слезы медленно стекают по моему лицу.

Сначала он выглядит встревоженным…

Но, похоже, он понимает, что это хорошие слезы.

Слезы счастья.

Что я плачу, потому что этот момент такой особенный.

Что он сам такой особенный.

Что это, возможно, последний раз, когда я занимаюсь с ним любовью.

Он поцелуями стирает мои слезы…

И когда его губы снова касаются моих, я чувствую вкус соли.

Он все еще двигается во мне, не останавливаясь, раскачиваясь взад-вперед…

Гребень его набухшей головки поглаживает меня…

Давление нарастает внутри меня…

И я начинаю кончать.

Не ошеломляющая кульминация…

Просто глубокие, медленные, ритмичные сокращения…

Удовольствие плавно нарастает с каждым его движением.

Сердце колотится, кажется, что оно может разорваться и разлететься на тысячи осколков, когда я смотрю ему в глаза.

Он ускоряет свои движения…

Наклоняя член так, чтобы он попадал в новые точки…

И волны наслаждения становятся все больше, все полнее, все мощнее…

Пока я не начинаю стонать от каждого удара…

Сжимая его спину…

Проводя ногтями по его коже.

Я не знаю, сколько времени мы проводим в этом моменте.

Но, наконец, он больше не может сдерживаться.

Его животная часть берет верх.

Он начинает двигаться быстрее, сильнее, глубже.

И все эти медленные, прекрасные волны оргазма поднимаются все выше и выше…

И я скулю каждый раз, когда он входит в меня: «О – о – о – о – о!».

И вдруг я срываюсь с вершины горы, но уже вверх — к звездам…

Я продолжаю смотреть в его глаза, а он смотрит в мои.

И мы кончаем одновременно: он — выкрикивая мое имя, а я — его.

Я чувствую, как он взрывается внутри меня.

А я трепещу и дрожу вокруг него.

Последующие толчки продолжаются долго, очень долго.

Он продолжает двигаться во мне еще долго после того, как кончает…

Смотрит мне в глаза…

И я чувствую, как периодически вздымается его член, как каждые четыре-пять секунд происходит очередной спазм…

Это тоже вызывает во мне маленькие пульсации удовольствия.

Когда все заканчивается, он остается внутри меня… все еще твердый…

И он целует меня…

Мы так и засыпаем, не желая, чтобы этот момент заканчивался, никогда.

Глава 71

Бьянка

Когда я просыпаюсь на следующее утро, Адриано нет рядом со мной в постели.

И я не слышу звука душа в ванной.

На секунду меня охватывает паника.

Он уехал без меня!

Но я говорю себе, что нет, он, наверное, разговаривает со своими братьями.

Я принимаю душ, надеваю одежду, которую постирала прислуга, спускаюсь вниз и убеждаюсь, что права: Адриано и Никколо беседуют в гостиной за чашкой кофе.

Никколо улыбается, увидев меня в дверях.

— А, белла, заходи. Мы как раз обсуждали детали твоего предстоящего приключения.

Когда я подхожу, Адриано улыбается мне.

И, притягивая меня за руку, целует в губы.

Я немного удивлена, что он делает это в присутствии брата.

Но мне приятно.

Никколо только усмехается.

Затем я сажусь рядом с Адриано, а Никколо подробно рассказывает о плане.

Когда он заканчивает, то пожимает плечами.

— Признаться, это авантюра... но я думаю, что все получится. А Адриано сможет импровизировать, если случится что-то непредвиденное.

— А непредвиденное всегда случается, — бормочет Адриано.

— Есть сомнения? — спрашивает Никколо.

— Да, но я их игнорирую, — отвечаю я. — Все, что мне нужно знать, — это то, что вы обеспечите безопасность моих родителей, несмотря ни на что.

— Я даю тебе слово, как и Дарио, — заверяет меня Никколо.

— Ты не заставишь их уехать, если?..

Мой голос дрожит. Я не могу заставить себя сказать «если со мной что-то случится».

Никколо прекрасно понимает, что я имею в виду.

— Они будут жить здесь как почетные гости до конца своих дней.

— ... хорошо.

Это все, что мне нужно знать.

Перед отъездом я завтракаю с матерью и отцом.

Пока мы едим, я стараюсь не думать о словах «в последний раз».

Мама понимает, что что-то не так... но не знает, что именно.

Когда она спрашивает, я отвечаю, что мне нужно съездить во Флоренцию, чтобы уладить кое-какие дела с Адриано, и что, когда все закончится, мы вернемся.

Я говорю ей, чтобы она хорошо провела время, пока меня не будет, и что Алессандра позаботится о ней.

Отец не смотрит на меня. Казалось, что он находится где-то между гневом и горем.

Наконец, когда мне пора уходить, он обхватывает меня руками и сжимает в медвежьих объятиях.

Сначала я обнимаю его в ответ... а потом понимаю, что он не останавливается.

— Ты должен отпустить меня, папа, — шепчу я.

Когда он наконец смотрит на меня, его глаза красные от слез.

— Пожалуйста... не надо...

Я грустно улыбаюсь.

— Я должна.

Я нежно целую его в щеку и выхожу из кухни.

Адриано, Дарио, Алессандра и Никколо ждут меня у входной двери.

— Если хочешь, можешь отказаться, — говорит Дарио.

Я качаю головой.

— Просто позаботься о безопасности моих родителей.

— В первую очередь я должен обеспечить безопасность своей жены, но после нее я поставлю жизнь твоих родителей выше своей собственной. Даю слово.

Я улыбаюсь.

— Спасибо.

Алессандра берет меня за плечи и смотрит мне в глаза.

— Ты уверена, что хочешь это сделать? Никто не будет думать о тебе хуже, если ты передумаешь.

— Я бы хотела, — тихо говорю я.

Она грустно улыбается, едва сдерживая слезы. Затем крепко обнимает меня.

— Будь осторожна, — шепчет она мне на ухо.

Никколо пожимает мне руку.

— «In bocca al lupo».

Это старая итальянская фраза, означающая «удачи» — буквально, — «в пасти волка». Что-то вроде «ни пуха, ни пера».

Я отвечаю привычным образом: «Crepi».

Надеюсь, волк сдохнет.

У нас, итальянцев, если вы не заметили, есть доля фатального пессимизма.

Никколо мрачно улыбается...

А потом Адриано берет меня за руку, и мы выходим к ожидающей нас машине.

Мы с ним только вдвоем. Он молчит, пока мы едем обратно по главной дороге.

— Мне не нравится, что ты это делаешь, — наконец говорит он.

— Ну, мне тоже не нравится, что ты это делаешь. Но мы должны это сделать, верно?

— Не ты.

— Если это не сделаю я, это придется сделать моему отцу, а он, скорее всего, умрет. К тому же ты слышал Никколо прошлой ночью. Либо ты сражаешься с ними здесь, либо там. А я, например, не хочу, чтобы бой проходил рядом с моими родителями.

— Значит, ты делаешь это только ради них? — спрашивает Адриано с оттенком горечи в голосе.

— Вот ты идиот, — сердито говорю я. — Конечно, нет.

Как только я это произношу, меня охватывает страх.

Я ожидаю, что его вулканический темперамент сейчас взорвется.

Но он просто выглядит подавленным.

Затем тихо говорит.

— Я знаю.

Я беру его правую руку и сжимаю ее.

Он тяжело вздыхает.

— Лучше бы я никогда не говорил про «вместе, несмотря ни на что».

— Почему?

— Потому что я не понимал, какая ты на самом деле сумасшедшая сука.

Я громко смеюсь, а он улыбается.

— Думаю, я приму это как комплимент, — говорю я.

Он подносит мою руку к губам и целует мои пальцы — сильно. Как будто сдерживает огромную страсть.

Затем он смотрит на меня — прямо в мою душу.

— Спасибо, — просто благодарит он.

Я улыбаюсь.

— Не за что.

Глава 72

Бьянка

Я ожидаю, что у меня будет платье для этого вечера.

Чего я не ожидаю, так это того, как оно у меня появится.

— Кто твой любимый дизайнер? — спрашивает он без всякого повода, когда мы уже подъезжаем к Флоренции. — Оскар де ла Рента?

— А?

— Ты упоминала о нем в тот вечер.

— Ах, да — «Дьявол носит Prada». Он потрясающий, но я бы не сказала, что он мой любимый.

— А кто же тогда твой любимый?

— Сейчас или во все времена?

— Они разные?

— Да. Я имею в виду, что Александр Маккуин потрясающий — но он мне нравится больше за идею того, что сделал, чем за то, как выглядит его одежда, если в этом есть какой-то смысл. Его платья — это действительно искусство, которое можно носить. Я люблю Givenchy за то, как он одевал Одри Хепберн. Она — одна из величайших икон стиля всех времен. Я люблю Вивьен Вествуд за ее чувство панка. Мне нравится работа Тома Форда в Gucci.

— Похоже, ты любишь всех, — резко говорит Адриано, — так что давай сузим круг. Если бы тебе пришлось выбрать одно платье от одного дизайнера, кто бы это был?

— Мммм… Валентино, я думаю.

— Не мой брат, — говорит Адриано, приподнимая одну бровь.

— Нет, — смеюсь я, — определенно, не он. Валентино Гаравани. У него удивительные вещи красного цвета, а это мой любимый цвет.

— Значит, Валентино, — говорит он, вводя это имя в навигационную систему на приборной панели автомобиля.

Я смотрю на него.

— Адриано, мы же не собираемся покупать платье от Валентино.

— Собираемся.

— Это безумие — оно слишком дорогое!

— Во-первых, нет, это не так. А во-вторых, позволь мне об этом побеспокоиться.

— Нет…

Он поворачивается, чтобы посмотреть на меня, и говорит тем голосом, который использует, когда абсолютно не терпит возражений.

— ДА.

Я слышала, как он говорил так только со своими братьями.

Услышав его в отношении меня…

О том, что он купит мне платье от моего любимого дизайнера…

Меня это даже заводит.

— … ну ладно тогда, — говорю я с улыбкой.

— Хорошо тогда, — повторяет он и подавляет улыбку.

Глава 73

Бьянка

Бутик Valentino находится на Пьяцца делла Синьория, площади перед Дворцом Веккьо — ратушей Флоренции на протяжении последних семисот лет и местом расположения одного из самых известных музеев Флоренции.

На площади также располагаются одни из самых дорогих бутиков одежды во всей Флоренции. Напротив Valentino находится Chanel… а на другой стороне площади — магазины Gucci и Dolce & Gabbana.

Я заглядываю в их витрины, как маленький ребенок на Рождество.

Но не могу сдержать своего волнения и спешу в бутик Valentino.

Для меня это все равно, что войти в собор.

Вся моя жизнь и все мои мечты связаны с модой…

А это одно из самых важных мест во всей Италии.

Стены отделаны серым мрамором с белыми вкраплениями, чтобы лучше продемонстрировать потрясающие цвета. Здесь и сумочки, и обувь, и повседневная уличная одежда.

Но что заставляет меня задержать дыхание, так это платья.

На стенах висят фотографии прошлых моделей Valentino, которые носили одни из самых известных супермоделей в истории моды. Эль Макферсон, Клаудия Шиффер, Наоми Кэмпбелл, Жизель Бюндхен, Иман, Линда Евангелиста…

А актрисы и певицы! Пенелопа Крус, Скарлетт Йоханссон, Энн Хэтэуэй, Майли Сайрус, Сиенна Миллер, Дженнифер Гарнер, Ким Кэттролл в эпоху расцвета «Секса в большом городе».

Мне вдруг снова восемь лет.

Тогда я считала, что самое большее, на что я могу надеяться, — это на создание собственных моделей.

Но моя семья была так бедна, и я чувствовала себя таким гадким утенком…

Что я и подумать не могла, что смогу стать одной из тех женщин в красивых платьях других дизайнеров.

Но сегодня вечером…

Я стану ею.

Шикарная продавщица демонстрирует платья одно за другим.

Вряд ли она обратила бы внимание на девушку в наряде из дешевого магазина…

Но, взглянув на костюм Адриано от Hugo Boss, она сразу понимает, в чем дело.

И показывает мне одно просто потрясающее платье.

Но как только я вижу ценник, мои глаза вылезают из орбит.

— О, нет!

— Оно тебе понравилось, — говорит Адриано. — Я вижу это по твоему лицу.

— Все в порядке…

Адриано разворачивает меня, чтобы я посмотрела на него.

— В чем проблема?

Я шепчу.

— Это четырнадцать тысяч евро.

— И что?

Я смотрю на него.

— … и что?!

— Иди, примерь.

— Нет…

— ИДИ… ПРИМЕРЬ… ЕГО.

Этот голос.

По телу пробегает теплая волна.

— … хорошо… — бормочу я, и продавщица ведет меня в раздевалку.

Через пять минут я робко выхожу.

Когда Адриано поворачивается и видит меня, он замирает.

— Madonn, — бормочет он.

Ему нравится.

Мне тоже нравится.

Оно великолепно. Плавные линии, вырез лифа, бретельки, складки ткани…

И оно переливается, как красное пламя в свете фонарей.

— Оно то самое, — говорит Адриано продавщице.

Я хочу его…

Я хочу его больше всего на свете, кроме Адриано…

Но цена…

— Адриано, — протестую я.

— Я покупаю его не только для тебя, — говорит он, глядя мне в глаза. — Я покупаю его и для себя… потому что мне нравится смотреть на тебя в нем.

— … да?

— Ты — богиня, — шепчет он и нежно целует меня.

Я улыбаюсь так широко, что мне становится больно.

Адриано смотрит на продавщицу.

— Нам нужно подогнать его к вечеру. К СЕМИ ВЕЧЕРА.

— Конечно, я попрошу нашу швею начать немедленно.

— Оно и так хорошо сидит, — застенчиво говорю я, не желая, чтобы все суетились вокруг меня.

— Я это вижу, — усмехается он. — Но можно сделать так, чтобы оно сидело идеально.

— Нам нужно посмотреть, какой у вас рост на каблуках, — говорит продавщица. — У вас есть пара, которую вы планируете надеть?

— Нет.

— Тогда у меня есть как раз то, что нужно.

Я называю ей свой размер обуви, и она выходит из комнаты. Через минуту она приносит пару туфель на каблуках точно такого же оттенка красного, как и платье.

Они прекрасны… Шпильки с маленькими металлическими шипами на ремешках…

Немного панковского стиля в сочетании с классическими линиями платья.

И они идеально сидят.

— Я их обожаю, — восклицаю я.

— Отлично! — говорит продавщица. — Теперь длина платья будет понятна.

— Но сколько они стоят? — обеспокоенно спрашиваю я.

Прежде чем она успевает ответить, Адриано предупреждает ее.

— Ни слова.

Она закрывает рот и улыбается.

Адриано смотрит на меня.

— Ты их заслуживаешь. Это все, что тебе нужно знать.

Я глубоко целую его… а затем скрываюсь в подсобке, чтобы швея могла поколдовать над моим платьем.

Глава 74

Бьянка

Затем мы отправляемся в мужской магазин. Это странное местечко, расположенное в глухом переулке, вдали от шикарных магазинов на площади Синьории. Над входом висит черный тент, а рядом с дверью красуется латунная табличка с названием магазина: Guillardo's.

Когда мы входим внутрь, в помещении стоит потрясающий запах — по крайней мере, для меня.

В школе дизайна я проводила дни в окружении рулонов ткани. Перед первой стиркой самый качественный материал имеет ярко выраженные запахи: легкий аромат шерсти… землистый запах льна… чистый тон хлопка.

Воздух в этом магазине пронизан прекрасными запахами, как фреска, написанная на ветру.

Невысокий пожилой мужчина с редеющими волосами и кустистыми черными усами слегка кланяется, как только мы входим.

— Синьоре, — говорит он, используя устаревшее обращение «мастер» или «лорд» вместо «синьор», что означает «мистер». Затем он кланяется мне. — Синьорина.

— Гильярдо, — произносит Адриано. Видно, что они знакомы.

— Что тебе понадобится?

— Смокинг.

Я смотрю на Адриано.

— Что? — спрашивает он. — Я не могу допустить, чтобы ты была единственным хорошо одетым человеком.

— Твой предыдущий тебя не устраивает? — уточняет мужчина, нахмурившись.

— Вовсе нет. Но в этот раз мне нужно больше ткани.

— Понятно. Из лучшего материала.

— Из самого лучшего.

Разговор странный.

Зачем вам нужно больше ткани на смокинг?

Но я забываю об этом, так как они продолжают разговор.

— И еще, он мне нужен сегодня, — говорит Адриано.

— Это будет стоить втрое дороже.

— Нет проблем.

— У меня есть ваши мерки в файле. Ничего не изменилось? — спрашивает он, похлопывая себя по маленькому животику и как бы спрашивая: «Не набрал вес?».

Я видела пресс Адриано и могу подтвердить, что в его средней части нет ни унции лишнего жира.

— Нет, — отвечает Адриано.

— Тогда я начну прямо сейчас.

— Хорошо. Увидимся в шесть вечера.

— Чао, синьоре. Портной снова кланяется мне. — Синьорина.

Мы выходим из магазина в переулок.

Через несколько минут я уже забываю об их разговоре.

Глава 75

Бьянка

Остаток дня проходит в вихре событий.

Сначала мы отправляемся в элитную парикмахерскую. Я смотрю на стены, увешанные черно-белыми фотографиями известных моделей, стоящих рядом с мужчиной с серебристыми волосами — видимо, хозяином салона.

Адриано сует девушке за стойкой пятьсот евро, и она тут же усаживает меня в кресло. Затем уходит в заднюю часть салона.

Из подсобки выходит мужчина, изображенный на фотографиях, и начинает суетиться вокруг меня, говоря, какие у меня красивые волосы, но как некрасиво они подстрижены.

— Но не волнуйтесь, когда я закончу, это будет…

Он показывает поцелуй шефа своими пальцами.

Должна сказать, что у него это получается.

Пока Адриано сидит неподалеку, он моет мои волосы прекрасным шампунем с ароматом розы, а затем сорок минут возится с ножницами, отрезая и подравнивая.

Я замечаю, что Адриано больше следит за дверью салона, чем за мной…

И его рука всегда находится рядом с полой пиджака…

В нескольких сантиметрах от пистолета.

Но ничего неожиданного не происходит.

В конце концов хозяин салона снова моет мне волосы и высушивает их феном.

И когда он разворачивает меня, чтобы я посмотрела на себя в зеркало, у меня открывается рот.

— Нравится? — спрашивает седой мужчина с огромной улыбкой.

Я не могу ничего сказать. А просто тупо киваю.

— Черт, — бормочет Адриано позади меня. — Если раньше ты была богиней, то теперь ты Афродита.

— Венера, — говорит хозяин, используя римское, а не греческое имя.

— Венера, — соглашается Адриано.

Через пять минут мы оказываемся на улице, и люди поворачивают головы, когда я прохожу мимо.

Я привыкла к небольшому вниманию со стороны мужчин…

Но не к такому.

Адриано обхватывает меня за талию и прижимает к себе.

— Придется отбиваться от них палкой.

— Я уверена, что ты более чем способен, — дразню я его.

— Ага. Я покажу пример первому, и больше никто не будет пытаться это повторить.

Я немного отстраняюсь, меня пронзает страх. Я слишком хорошо помню, что он сделал в переулке возле букмекерской конторы.

Адриано смотрит на меня и ухмыляется.

— Я шучу.

Я откидываюсь назад и кладу голову ему на плечо.

— … вроде того, — добавляет он.

Глава 76

Бьянка

Мы поздно обедаем в старой части Флоренции. Сидим на балконе второго этажа рядом с решеткой, увитой виноградной лозой, едим устрицы и запиваем бокалами охлажденного белого вина.

— Не наедайся до отвала, — предостерегает меня Адриано. — Ужин будет фантастическим.

— Куда мы едем?

— Увидишь.

После обеда мы отправляемся в бутик косметики.

И не просто в какой-то бутик…

А в тот, где продаются фирменные средства, подобранные специально под клиентов.

— Чем я могу вам помочь сегодня? — спрашивает женщина за стойкой. Она одета неброско, но модно, и лицо у нее очень красивое.

Но ее макияж безупречен.

Произведение искусства.

— У нас сегодня особенный ужин, — говорит Адриано.

— Ах… — женщина смотрит на меня, как художник на холст. — У вас прекрасная костная структура.

— Э-э… спасибо…

— Я думаю о чем-то неярком, — продолжает женщина. — Ваша естественная красота не должна быть скрыта, а только подчеркнута.

— Хм… конечно.

Женщина работает со мной около тридцати минут…

И когда я смотрю в зеркало, то не могу поверить в то, что вижу.

Модели на фотографиях в Valentino's?

Клаудия Шиффер, Эль Макферсон, Жизель Бюндхен?

Женщины, которых я боготворю всю свою жизнь, которые носят самые красивые платья в мире?

Я могла бы стоять рядом с ними и совершенно не чувствовать себя не в своей тарелке.

Я выгляжу, как одна из тех женщин, о которых мечтала в восьмилетнем возрасте.

Адриано удивленно смотрит на меня.

— Ты действительно Венера, — бормочет он.

Я улыбаюсь, и на глаза наворачиваются слезы.

— Стоп! — командует женщина. Она тут же протягивает мне салфетку. — Не смейте портить мой шедевр.

Я смеюсь и вытираю глаза.

— Никаких слез. СОВСЕМ, — строго говорит женщина. — Тушь не потечет, но я не хочу, чтобы вы испортили все остальное.

— Не буду, — говорю я, определенно напуганная. — Я обещаю.

— Хорошо. Я думаю, этот цвет помады подойдет лучше всего…

Пять минут спустя она уже несет на кассу тюбик помады и маленькую косметичку с косметикой.

Я случайно увидела чек, в котором есть раздел «УСЛУГИ».

Семьсот тридцать евро.

Я в шоке смотрю на Адриано.

— Что? — спрашивает он.

— Цена, — шепчу я.

— Боттичелли не экономил на расходных материалах, когда писал «Рождение Венеры».

— Аминь, — говорит женщина, укладывая косметику в крошечный пакет.

Глава 77

Бьянка

Мы возвращаемся к портному в мастерскую в пять вечера.

Гильярдо видит нас и отводит взгляд, а потом снова смотрит на меня.

— Bellissima, — говорит он через несколько секунд.

Красавица.

Он не заносчивый и не перегибает палку — просто очень корректен.

— Спасибо, — застенчиво говорю я.

Он кивает, потом смотрит на Адриано и жестом показывает в сторону подсобки.

— Ваш смокинг в примерочной, синьоре.

— Хорошо, — отвечает Адриано, протягивая мне руку.

Портной приподнимает одну бровь.

Я замечаю его реакцию, даже если Адриано не видит.

— Гм… Я могу подождать здесь.

— Нет, — протестует Адриано, затем поворачивается к Гильярдо. — Если только у тебя не пуленепробиваемое стекло, и ты не хочешь запереть входную дверь.

Я вдруг понимаю, почему он не спускает с меня глаз весь день…

И это меня расстраивает.

Впрочем, Гильярдо это не смущает. Он только наклоняет голову, как бы говоря: «Как пожелаете».

— Пожалуйста, синьорина, пройдите с нами в примерочную.

Когда мы все оказываемся там, Адриано раздевается до трусов.

Поскольку мы не одни, я держусь в стороне… хотя время от времени все же поглядываю на него.

Портной помогает Адриано одеваться, и когда они заканчивают…

Адриано выглядит великолепно.

Как голливудская кинозвезда из пятидесятых годов.

— Meraviglioso, — произносит Гильярдо своим сдержанным тоном.

Великолепно.

Я не могу не согласиться.

Адриано усмехается.

— Ты одобряешь?

— На тысячу процентов, — говорю я.

Портной слегка кивает.

— У синьорины хороший вкус.

Глава 78

Бьянка

После этого мы снова едем в магазин Valentino.

Адриано производит фурор, когда входит в магазин, одетый по высшему разряду.

Но мне хочется думать, что я произвожу не меньший фурор, когда выхожу из примерочной в красном платье.

Продавщица сжимает руки в кулаки и восклицает.

— Вы оба выглядите потрясающе!

Адриано смотрит на меня так, словно видит впервые.

Он берет мою руку и заносит ее над моей головой, медленно вращая меня вокруг себя.

— От тебя просто дух захватывает…

— Ты и сам неплохо привел себя в порядок.

Он усмехается.

Затем продавщица говорит.

— Нам нужна только сумочка.

Это правда — мне действительно нужно что-то, в чем я могла бы носить помаду и косметику.

Она поворачивается к ящику, встроенному в стену, и достает оттуда крошечный клатч. Он усыпан черными блестками и сверкает, как обсидиан.

— Замечательно, — говорю я.

Маленький, изящный, как раз такого размера, который мне нужен для пары вещей…

И я могла бы заставить Адриано носить его. Ха.

Адриано протягивает женщине черную карточку American Express. Она вежливо улыбается и исчезает из комнаты.

Я беру руки Адриано в свои.

— Спасибо. За все.

— Ты ведь понимаешь, что все это ничто по сравнению с тем, что ты делаешь для моей семьи? — тихо спрашивает он.

— Я думаю, что это немного больше, чем «ничего».

— Нет. Ты подвергаешь свою жизнь риску. А это… это всего лишь деньги. Буквально ничто по сравнению с тем, что ты делаешь.

— Ну, для меня это очень много значит, — шепчу я. — Это как сбывшаяся мечта.

— Хорошо, — бормочет он. — Мечта стоит того.

И мы целуемся.

Глава 79

Бьянка

Мы приезжаем в ресторан незадолго до восьми вечера. Адриано за рулем нового Мерседеса, на котором мы приехали из его семейного поместья.

Уже начинает смеркаться, когда парковщик помогает мне выйти из машины.

— Buonasera, Signorina[19]. Добро пожаловать в Il Duomo.

В переводе с итальянского «Il Duomo» означает собор.

И «il Duomo» — это название самого знаменитого здания во всей Флоренции: собора Санта-Мария-дель-Фьоре[20].

Это гигантская церковь, известная своим куполом из красной черепицы и колокольней, возвышающейся над городом.

Il Duomo является для Флоренции тем же, чем Эйфелева башня для Парижа или Статуя Свободы для Нью-Йорка: самой известной достопримечательностью, о которой все вспоминают при упоминании города.

Ресторан нахально присваивает себе название достопримечательности и создает ироничную интерпретацию: огромный стеклянный геодезический купол в форме вершины собора. Под ним, под землей, находится сам ресторан.

Некоторым это нравится. Они сравнивают его с гигантским стеклянным треугольником, который архитектор И.М. Пей спроектировал для Лувра сорок лет назад. Тот самый, который фигурирует в фильме «Код ДаВинчи».

Другие люди ненавидят купол. Они говорят, что это пятно на классической красоте Флоренции, большой стеклянно-стальной шрам на лице города.

Кстати, стоит отметить, что половина Парижа возненавидела творение И.М. Пея, когда оно только было представлено…

Точно так же, как половина Парижа ненавидела Эйфелеву башню в конце девятнадцатого века. Они называли ее «железной спаржей».

А сейчас оба объекта становятся культовыми, почти синонимами «города огней».

Я полагаю, что со временем и ресторан получит такое же одобрение.

Однако я никогда не думала, что смогу его посетить.

Это ресторан с тремя звездами Мишлен — высший рейтинг в кулинарном мире.

Его владельцем является всемирно известный шеф-повар…

А стоимость одного блюда обычно составляет около тысячи пятисот долларов. И это без вина, которое может добавить к счету тысячи (или десятки тысяч).

Это сказка, как и дом семьи Адриано…

И мне приходится ущипнуть себя, пока он ведет меня по ступенькам с улицы в темный, похожий на пещеру, вестибюль ресторана.

Увидев нас, метрдотель кланяется.

— Добро пожаловать, синьор Розолини. Ваш столик уже готов.

Затем он ведет нас по короткому коридору в основную часть ресторана.

— Как тебе удалось получить столик в такой короткий срок? — шепотом спрашиваю я у Адриано.

— Я не просто занял столик — я занял определенный столик, — с улыбкой отвечает он.

— Как?! Я читала, что это место забронировано на месяцы вперед!

— Никколо сделал им предложение, от которого они не смогли отказаться.

И тут он подмигивает мне.

Я с тревогой смотрю на него.

Учитывая, что Адриано использует фразу из «Крестного отца», которая привела к лошадиной голове в постели мужчины…

Мне не очень хочется знать, что сказал Никколо, чтобы получить столик.

Однако все это забыто, когда мы входим в сам ресторан.

Первое впечатление — простор.

Он гигантский — сотни футов площади…

И несколько сотен футов в высоту.

Стеклянный купол возвышается над головой.

Ощущение такое, будто находишься в гигантском снежном шаре — только без снега.

И вид….

Стеклянные треугольники внутри стальной рамы показывают цвета заката и углубляющиеся пурпурные оттенки неба. В конце концов все они померкнут, и мы будем ужинать под звездами.

Кроме того, стеклянный купол окружают старинные здания, что придает ему ощущение, что ты вернулся в средневековье. Декор ресторана представляет собой сочетание темного дерева и малиновых бликов…

Наряду с белыми льняными скатертями, сверкающими хрустальными бокалами и блестящими серебряными приборами.

Куда бы вы ни посмотрели, все выглядит прекрасным.

И это только вид.

Запах еды вызывает обильное слюноотделение…

Свежеиспеченный хлеб… изысканно прожаренные куски мяса… аромат специй…

А звуки!

В дальней части ресторана играет небольшой оркестр: струнные, кларнеты, приглушенные трубы. Они негромко играют то, что по звучанию напоминает американский биг-бэнд, или, может быть, джаз. Но это мягко и мелодично — достаточно, чтобы быть услышанным, но не настолько, чтобы являться навязчивым.

Музыка предназначается для паркетного танцпола в центре ресторана, где элегантно танцуют красиво одетые женщины и богатые мужчины.

Создается впечатление, что это сцена из голливудского фильма сороковых годов — элитный ночной клуб.

Десятки столиков разных размеров окружают танцпол…

Но вот метрдотель подводит нас к возвышению в дальнем конце зала.

С каждого места на помосте открывается вид на весь ресторан и танцпол, не говоря уже о том, что находится за стеклянным куполом.

Здесь около полдюжины столиков…

Все они пусты.

Метрдотель подводит нас к центральному столу и выдвигает для меня стул.

Адриано садится на другой.

— Как и заказывали, — говорит метрдотель, беря со стола бутылку, — для начала Petrus Pommerel, Bordeau, 2005.

Он наливает нам два бокала и кланяется.

— Ваш официант скоро подойдет.

Адриано кивает, и метрдотель уходит.

Я оглядываю пустые столики.

— Хм…

— Мы не могли рисковать, чтобы рядом с нами находились гражданские лица, — говорит Адриано, потягивая вино.

Я смотрю на него.

— Ты не просто получил столик в последнюю минуту… ты получил ВСЕ эти столики… и здесь больше никого не будет?!

— Нельзя быть слишком осторожным, — отвечает он с улыбкой. — Попробуй вино.

Я делаю глоток…

И чуть не испытываю мгновенный оргазм.

— Боже мой, — шепчу я.

Он усмехается.

— Моя семья любит все самое лучшее.

Я удивленно оглядываюсь вокруг.

— Я вижу…

Группа начинает играть старую, старую мелодию, которую я слышала раньше, но не могу вспомнить. Это одна из тех мелодий, под которые солдаты в фильмах о Второй мировой войне танцуют со своими спутницами.

Адриано встает со своего места, подходит ко мне и протягивает руку.

— Хочешь потанцевать?

Я хожу в шумные клубы только со своими друзьями — такие, где ты просто танцуешь под ремиксы диджеев.

Ничего похожего.

Я смотрю на элегантные пары, танцующие медленный танец, и говорю.

— Я не умею…

— А я умею. Я тебе покажу.

Я смотрю в его теплые глаза…

Затем беру его протянутую руку и иду за ним.

Когда мы ступаем на танцпол, он берет мою правую руку в свою левую…

Другую руку кладет мне на талию…

И начинает легко перемещать меня по паркету.

Он словно управляет моим телом…

Мы оба плавно покачиваемся вместе…

И мне остаётся только следовать за ним.

Я кладу свободную руку ему на плечо и заглядываю в его глаза.

— Ты потрясающе красива, — шепчет он.

— Ты и сам выглядишь потрясающе красивым.

— Я должен был соответствовать.

— Может быть, если ты правильно разыграешь свои карты… я пойду с тобой сегодня вечером.

Он усмехается.

— Неужели?

— … может быть. Я еще не решила.

— Ну, тогда мне придется разыграть свои карты идеально.

Я улыбаюсь… но слегка натянуто.

Адриано это замечает.

— Не волнуйся, — шепчет он. — Мы окружены друзьями.

— Что ты имеешь в виду?

— Видишь тех трех парней, которые стоят у кухни?

Он легонько поворачивает меня так, чтобы я смотрела в нужном направлении.

— О, — шепчу я.

Я встречала их на складе во Флоренции.

Теперь они одеты как официанты: черные жилеты и галстуки поверх белых рубашек.

— Есть еще двое возле туалетов и еще пятеро, разбросанных по всему зданию, — тихо говорит он. — Я уверен, что ты узнаешь Массимо.

Адриано снова придвигает меня к себе.

И я замечаю огромного мужчину, сидящего за столиком в дальнем конце ресторана.

— Валентино в лобби. Ларс на одной из крыш, наблюдает за нами через снайперский прицел, — шепчет Адриано.

Я бросаю взгляд на геодезический купол и задумываюсь, где же Ларс.

— Все будет хорошо, — говорит Адриано.

Я нервно киваю.

— Эй, — говорит он, и я поднимаю на него глаза. — Если хочешь, мы можем уйти прямо сейчас.

Я качаю головой.

— Все в порядке. Я просто… это больше не план. Это происходит на самом деле.

Адриано кивает.

— Всегда чувствуешь волнение, когда наступает тот самый момент.

— Уже так много во всем происходящем было волнительного…

— В тебя стреляли? — спрашивает он игриво.

Я смотрю на него серьезно.

— Я встретила тебя.

Он пристально смотрит мне в глаза, пока я продолжаю говорить.

— Конечно, я хотела бы, чтобы мой отец не был замешан в этом. Но… если бы это была только я… и мои родители не были бы замешаны… я бы делала это снова и снова. Только чтобы встретиться с тобой.

— Я бы точно прошел через все это снова, — шепчет он. — Только для того, чтобы провести с тобой хоть одну минуту.

Я улыбаюсь.

— Ты серьезно?

— Бьянка…

Мягкость музыки…

Покачивание наших тел…

Глубина его глаз…

Я словно загипнотизирована.

Как будто все это является сном.

А потом он говорит то, что делает все это реальностью.

— … я люблю тебя, — шепчет он.

Я смотрю на него, сердце бешено колотится в груди.

— … правда? — шепчу я, на глаза наворачиваются слезы.

Он кивает и улыбается.

— Ты — все, что я когда-либо хотел видеть в женщине. Я не знал этого, пока не встретил тебя. Но теперь ты для меня все. Ты — все, чего я хочу… до конца своих дней.

Я изо всех сил стараюсь не заплакать.

— … скажи это еще раз, — прошу я.

— Какую часть?

— … ты знаешь, какую.

Он улыбается.

— Я люблю тебя.

Я всхлипываю.

— Я тоже тебя люблю.

Он крепко прижимает меня к себе…

И мы так и остаемся стоять на танцполе, а остальные медленно кружат вокруг нас…

Он обнимает меня, и мы целуемся.

Глава 80

Бьянка

Когда мы возвращаемся к столу, Адриано передвигает мой стул так, чтобы я сидела рядом с ним.

Я беру салфетку и промокаю глаза.

— Та женщина из бутика убьет меня, если увидит, что я испортила макияж, — шучу я.

— Давай, порти его. Это один из тех моментов, которые я ни на что не променяю.

— А какие другие? — спрашиваю я, выпрашивая комплименты.

— Каждый раз, когда я видел тебя обнаженной в постели, — говорит он с дьявольской улыбкой.

— Типичный мужчина, — говорю я, но улыбаюсь.

— И каждый раз, когда я слышал, как ты кончаешь.

— О, Боже, — шепчу я, начиная возбуждаться от его слов.

— Не слишком заводись, — дразнит он меня. — Мы не сможем ускользнуть куда-нибудь, как я хочу.

— Тогда перестань говорить то, что меня заводит, — шепчу я.

— Я постараюсь, но это так… трудно… — говорит он, игриво кладя мою руку себе на колени.

— Прекрати! — шиплю я, но в то же время смеюсь.

Мы прекращаем говорить двусмысленности, когда подходит официант с подносом.

Это первое блюдо: три амузе-буше, искусно разложенные по тарелкам.

Официант услужливо объясняет, на что я смотрю, потому что я понятия не имею, кроме того, что это невероятно красиво.

Это маленький конус из соленого гриба лисички, внутри которого находится зеленый гель, напоминающий рожок мороженого…

Нежные маленькие шарики цитрусового сорбета, лимонного тимьяна и оливкового масла…

И крошечные нити вареного лука-порея на подушке из пены внутри морской раковины.

Я пробую их один за другим, и они потрясающие.

С каждым из них у меня во рту взрываются разные вкусы.

— Это невероятно, — бормочу я.

— Неплохо, — соглашается Адриано. — Но лучше бы они дали нам порции побольше, или мне придется заказывать пиццу, когда мы выйдем отсюда.

— Так изысканно, — говорю я равнодушным голосом.

— Я парень. Смирись с этим.

На столе много свежеиспеченного хлеба, а также бальзамический соус, смешанный с оливковым маслом. Несколько кусочков утоляют его голод.

И тут…

Атмосфера меняется.

Ощутимо меняется энергетика помещения…

По ресторану неторопливо прогуливается высокий худой мужчина.

Люди за столиками нервно оглядываются по сторонам…

Официанты в страхе отходят в сторону.

Мужчина проходит мимо танцпола…

А затем медленно поднимается по ступеням к нашему столику.

На вид ему около шестидесяти, хотя трудно сказать. От жизни под суровым солнцем на его загорелом лице появились глубокие морщины. Но двигается он уверенно, словно ничего и никого не боится.

Он высокий и худой, как пугало, но его одежда явно дорогая и хорошо сшитая. На нем черный костюм-тройка, который делает его похожим на гробовщика.

Он лысый и чисто выбритый, с узкой угловатой челюстью. На него неприятно смотреть, в основном из-за пересекающихся шрамов на правой стороне лица.

И его правый глаз абсолютно белый. Как будто он получил какую-то травму, в результате которой помутнели радужка и зрачок.

Не спрашивая, он хватает пустой стул с соседнего стола и подтаскивает его к нашему. Затем он садится напротив нас с Адриано.

— Синьор Розолини, — произносит мужчина глубоким, звенящим голосом.

Кровь в моих жилах превращается в лед.

Кажется, что дьявол только что расположился рядом с нами…

Но Адриано сохраняет спокойствие.

— Синьор Меццасальма, я полагаю.

— Именно так. — У мужчины сицилийский акцент, который делает его глубокий голос еще более зловещим. — Ну что? Вот и я. Вы разбрасывали по городу хлебные крошки, умоляя меня пойти по вашему следу. Визит к Гильярдо здесь… Поход к Валентино там…

Старик делает паузу и смотрит на меня.

— Кстати, прекрасное платье. У вас безупречный вкус.

По моей коже ползут мурашки, когда он единственным глазом окидывает мое тело.

Не потому, что он смотрит на меня развратно…

Но как будто я являюсь вещью. Предметом.

Он снова поворачивается к Адриано.

— А у вас, синьор Розолини, должно быть, бесконечные ресурсы.

— Почему, потому что я купил ей красивое платье?

— Нет, потому что вы привели с собой столько мужчин, готовых умереть. — Меццасальма небрежным жестом обводит комнату. — Трое у кухни, двое у уборных, пятеро, расставленных через равные промежутки. Не говоря уже о снайпере на крыше на востоке.

Сердце колотится в груди.

Он точно определяет каждого из людей Адриано в ресторане…

И я полагаю, что он прав и в отношении Ларса.

Меццасальма улыбается.

— Швед, не так ли? Тот, с которым твой брат подружился в тюрьме? Скажите, я у него на прицеле? Если да, то ты можешь приказать ему отступить.

— И почему же? — спрашивает Адриано.

— Потому что у меня есть своя команда в оливковых рощах возле вашего дома. Насколько я знаю, мои снайперы держат вашу семью на прицеле.

У меня перехватывает дыхание.

Мои родители!

Алессандра…

По лицу Адриано пробегает легкая тень, но в остальном он держит свои эмоции под контролем.

— Окна пуленепробиваемые.

Старик вытаскивает из куртки пачку сигарет и достает одну. Прикуривая от зажигалки, он говорит.

— Тогда мне придется просто сжечь дом, как это было с Агрелла, не так ли? Мои люди смогут перестрелять их, когда они попытаются сбежать.

Меццасальма делает длинную затяжку, затем выпускает дым.

— Кстати, тот секретный туннель, который использовал Турок, когда взял в заложники вашу невестку? У меня есть люди, которые ждут вашу семью и там.

Я смутно помню, что Алессандра что-то рассказывала мне о тайном проходе.

Но я вижу, что эта новость поражает Адриано, как удар в живот.

— Откуда ты знаешь о Турке? — спрашивает он.

— Я знаю о многих вещах.

— Зачем тогда рассказывать? Зачем выдавать свое преимущество?

— Чтобы ты задумался: если это то, что я готов раскрыть… какие еще карты могут быть у меня в рукаве?

Я кашляю, когда дым от его сигареты доходит до меня.

Его высокомерие — его абсолютная уверенность в себе раздражает меня настолько, что я делаю большую глупость.

— Здесь запрещено курить, — сердито произношу я.

Адриано смотрит на меня с предупреждением в глазах — но уже поздно.

Старик смотрит на меня с весельем.

— Дорогая моя… Я получаю все, что хочу, где бы я ни был… или кто-то умирает. Иногда умирает много людей.

Волосы на моем затылке встают дыбом, когда он смотрит на меня и снова затягивается сигаретой.

Адриано пытается вернуть внимание Меццасальма.

— Зачем ты пришел сюда? Только для того, чтобы угрожать?

Это работает. Старик снова поворачивается к нему.

— Я полагал, что мы ведем переговоры. Ты доставил то, что мне нужно…

Меццасальма жестом указывает на меня, и у меня по позвоночнику пробегает холодок.

— … а теперь я узнаю, что нужно тебе. Так… что это?

— Это не переговоры, — говорит Адриано.

— Все можно купить, если предложение достаточно хорошее. А если это не переговоры, то каков был ваш план? Я полагаю, вы рассчитывали, что я не появлюсь, и что — ваши люди и мои люди вступят в перестрелку? Вы захватываете одного, пытаете его, и он выдает мое местоположение?

— … скучно. Предсказуемо. Пустая трата времени.

— Поэтому я и пришел сюда… чтобы мы могли обойтись без всякой ерунды и заключить сделку.

— Как ты поступил с Агрелла?

— Точно так же, как с Агрелла, только они не смогли выполнить свою часть сделки. Поэтому мне пришлось воспользоваться… пунктом о «досрочном расторжении». — Меццасальма улыбается своей шутке, затем направляет сигарету в сторону Адриано. — Знаешь, я был очень впечатлен тем, как вы сбежали от моих убийц той ночью. Ты серьезный противник. Возможно, мы с тобой заключим сделку.

— Какую сделку? Ты поднимешь меня на вершину Дуомо — настоящего, а не этого места — и скажешь: «Склонись и поклонись мне, и все это будет твоим»? — Адриано качает головой и ухмыляется. — Флоренция уже наша… и ты не дьявол.

Я не так уверена в этом.

Меццасальма ухмыляется.

— И уж точно ты не плотник из Назарета. Но раз уж ты любишь истории, позволь мне рассказать тебе одну, которую ты вряд ли слышал.

— Меня не интересуют истории.

— О, эта тебе понравится. Поверь мне.

Меццасальма тушит сигарету в оливковом масле…

Достает из пачки другую… и медленно прикуривает.

После долгой затяжки он начинает говорить.

— Я родом из маленькой деревушки на Сицилии. Меццасальма — это не моя фамилия, я взял ее позже, потому что мне понравилось, как она звучит.

— Полутруп. — Очень драматично.

— Но знаете ли вы, что salma означает не только «труп», но и является древней единицей измерения земли? Как у англичан с их акрами. Так вот, «меццасальма» — это половина акра земли. Это все, что могут позволить себе самые бедные фермеры на Сицилии… даже недостаточно, чтобы прокормить свои семьи. Так было и с моей. В детстве я никогда не был сыт, когда ложился спать, и не было особых надежд на будущее. Однажды, когда мне было десять лет, я играл один в пустынном поле, когда к нам подъехали двое мужчин на сверкающей черной машине. Я спрятался в кустах и смотрел, как они вытаскивают из багажника человека со связанными за спиной руками. Они поставили его на колени… приставили пистолет к его затылку… и…

Меццасальма делает из руки пистолет и дергает его вверх, как будто стреляет…

И тихо бормочет.

— … на этом наш друг с руками за спиной был убит. Интересно, что я не ужаснулся. Просто… было любопытно.

Когда Меццасальма начинает говорить, я вздрагиваю от звука его голоса.

Глубокий…

Грохочущий…

И совершенно не впечатленный убийством, о котором он рассказывает.

— Потом один из тех мужчин — тот, что стрелял, — увидел меня в кустах. Он подошел. Я был один. Он мог бы легко убить меня — никто бы и не узнал. Вместо этого он предложил мне купюру в сто евро. Это были деньги, которых я не видел за всю свою жизнь. Он сказал мне: «Ты ничего не видел. Понятно?». Я взял деньги. И даже не сказал «спасибо». Но когда мужчина уходил, я спросил его: «Тебе заплатили за то, чтобы ты его убил?». Мужчина повернулся, посмотрел на меня… и кивнул. И я спросил… «Как я смогу делать то, что делаете вы, когда вырасту?». Мужчина улыбнулся. «Приходи ко мне в гости, когда подрастешь, и мы посмотрим». Он сказал мне, из какого он города, не очень далеко от того, где я живу… и ушел. Вы знаете, кто это был?

Я просто в ужасе от голоса и поведения Меццасальма…

Но моему спутнику, похоже, надоедает эта театральная постановка.

— Нет, — отвечает он категорично. — Кто?

— Это был твой дед, Адриано. Вито Розолини.

Глава 81

Бьянка

ЭТО привлекает внимание Адриано.

И упоминание его деда…

И тот факт, что Меццасальма знает имя Адриано.

Старик улыбается.

— Точно — твой дед. Тот самый, который приехал сюда пятьдесят с лишним лет назад и основал маленькую империю вашей семьи.

— Уверен, ты знаешь, что Розолини — это не ваше настоящее имя. Вернее, это ненастоящее имя вашего деда. Он взял его в честь города, из которого он родом, на Сицилии. Это очень близко к тому месту, где я впервые встретил его. Когда мне было пятнадцать лет, я прошел двенадцать миль до городка Розолини и расспросил всех о вашем дедушке. Никто не признался, что знает, кто он такой. Омерта сильна на Сицилии, как нигде. Возможно, я хотел убить его… чтобы отомстить за оскорбление чести моей семьи. Но вместо того, чтобы вернуться домой, не найдя его, я заночевал в поле, чтобы на следующий день поискать его снова. На следующее утро Вито разыскал меня, когда жители деревни рассказали ему о странном мальчике, который спрашивал его по имени. Он сразу узнал меня, дал мне работу, и я больше никогда не возвращался домой. В шестнадцать лет я стал водителем в бригаде твоего деда. В те времена он работал в качестве силовика в семье, которая контролировала юг Сицилии. В семнадцать лет я впервые убил человека. Твой дед дал мне пистолет и сказал, чтобы я это сделал… и я сделал. Я делал все, что он мне говорил… и в результате я поднялся по карьерной лестнице, и мне отдали сельские районы. Это стало моей территорией… маленькие деревушки, бесплодные поля… клочок земли. А потом твой дед уехал… чтобы начать новую жизнь в Тоскане. Я писал ему письма. Иногда он отвечал. Раз в несколько лет он возвращался на свою родину. Мы выпивали и вспоминали старые времена. Он рассказывал мне о своей новой жизни… и о двух своих маленьких сыновьях, Леонардо и Фаусто. Спустя годы я узнаю о его внуках: о тебе… Никколо… Роберто, Массимо, Валентино… Я даже послал подарок — золотую ложку — твоему дедушке, когда родился Дарио. Но я так и не получил приглашения приехать в Тоскану. Мне так и не предложили место в организации твоего деда. Я просил, но он сказал, что не хочет обидеть сицилийскую семью, на которую он работал, — ту, на которую я работал до тех пор. Но он всегда говорил: — Когда-нибудь… когда-нибудь. Потом твой дед умер, его застрелили в самом расцвете сил. Это не редкость в нашей работе, но тем не менее, трагедия. Когда я узнал об этом, то воспринял новость довольно тяжело. Я также узнал, что твой отец стал новым доном. Но Леонардо… он никогда не уделял мне времени. Я написал ему, как и твоему деду. И сообщил, что наконец-то добился от своих работодателей разрешения уехать. Я просил твоего отца дать мне место в его организации, чтобы я мог служить ему так же, как много лет назад служил Вито… хотя Леонардо был гораздо моложе и гораздо менее опытен, чем я. Но он счел меня каким-то деревенским увальнем — простаком, не достойным его внимания. Он написал мне в ответ только один раз: две короткие строчки о том, что прошлое осталось в прошлом, и чтобы я больше никогда с ним не связывался. По крайней мере, твой дед было достаточно заботливым, чтобы солгать мне, Адриано. И у него хватило вежливости не плюнуть мне в лицо.

Меццасальма делает небольшую паузу. Он наливает немного вина из нашей бутылки, отпивает, затем продолжает.

— Ты процитировал историю об искушении Христа сатаной.

— Тебе нравятся другие истории?

— Да.

— Больше всего мне нравятся английские. Рыцари круглого стола… меч в камне… владычица озера…

— Когда-то давно я услышал одну английскую историю, которую никогда не забывал. Примерно во времена короля Артура один деревенский мальчик поймал детеныша дракона, которого англичане называли «червяком…» Он бросил его в колодец и забыл о нем. Червь рос и рос в темноте… и наконец, спустя много лет, он вылез из колодца и стал убивать всех, кто попадался ему на глаза.

— Лучше всего убивать дракона, когда он еще червяк… ребенок. Так сказать, задушить его в колыбели.

— Твой дедушка вытащил меня из грязи и дал мне колодец, чтобы я жил в нем… Но он бросил колодец. И он бросил меня. Когда я попытался вылезти, твой отец ударил меня по лицу и сказал, чтобы я оставался там, внизу. Он сказал мне, что я должен знать свое место. И вот я вырос, как дракон в сказке. Я поднимался по карьерной лестнице в семье, на которую работал… Я укреплял свою власть в сельской местности, пока не стал действительно человеком, которого боялись. А потом я убил своих работодателей. Я задушил их детей в колыбели… и взял все в свои руки. Я быстро разбогател. Много героина поступает из Северной Африки через южную Сицилию, а оттуда — в Европу. Я стал тем человеком, кто обеспечил его транспортировку. Но я жаждал чего-то большего. Сицилия — маленький остров, и я устал от него. Я, можно сказать, перерос свой колодец. Потом я узнал о смерти твоего отца. И хотя мне было неприятно, что Леонардо игнорировал меня все эти годы, я оставил его в покое. Потому что был в долгу перед твоим дедом. Но теперь, когда твоего отца не стало, мне стало любопытно. Мне было интересно, стали ли ты и твои братья сами молодыми драконами… Или вы просто щенки, которых нужно утопить в мешке. И я решил убедиться в этом сам. Я решил отправиться в путь, как твой дед… Заявить свои права в Тоскане… И взять то, что я хочу. То, что мне причитается.

Меццасальма делает паузу, чтобы докурить вторую сигарету и зажечь третью. Выдыхая дым, он смотрит Адриано в лицо.

— Удивлен? Есть много вещей, о которых ты не знаешь, мальчик. Потому что твой отец скрывал их от тебя.

— А теперь они открываются, — говорит Адриано с улыбкой. — Как копошащиеся червяки, которых ты видишь, когда переворачиваешь камень.

Меццасальма не находит это забавным.

— Мне нужен Фабрицио Леттьери, — холодно требует он.

— Так иди и найди его. Я тебя не останавливаю.

— На самом деле останавливаешь. Мне нужна она… — Меццасальма указывает на меня. — Чтобы выманить его из укрытия.

Моя кожа покрывается мурашками от того, как психопат говорит обо мне и моем отце.

— Ты отдашь ее мне, — продолжает Меццасальма, — а я отпущу тебя и твоих братьев, как сделал это с твоим отцом. По старой памяти. Может быть, я даже заключу сделку с тобой лично.

Адриано ухмыляется.

— Какую сделку?

— Такую, как я заключил с Кармином Агрелла. Он отчаянно хотел быть доном, а не второсортным сутенером. И я согласился… при условии, что он принесет твою голову на блюдечке.

— Для него все закончилось не слишком хорошо.

— Да, у него не вышло — потому что он потерпел неудачу. Очевидно, поскольку твоя голова все еще прикреплена к твоей шее. — Меццасальма делает паузу… затем улыбается. — Пока, во всяком случае.

— И поэтому ты убил его? И всех остальных?

Старик пожимает плечами.

— Проще было просто стереть их с лица земли.

— И свалить все эти смерти на мою семью.

— Как я и говорил… щенки в мешке, которых бросают в реку. Но ты можешь спасти себя, Адриано. Ты можешь быть тем, кто бросит мешок в реку, а не тем, кто утонет вместе со всеми остальными.

Адриано холодно улыбается.

— Просто из любопытства… причина, по которой тебе нужен отец Бьянки, — он как-то связан с человеком, который был в кабинете Батиста Агрелла в тот день, когда ты убил его и его братьев? — Адриано поворачивается ко мне и жестом указывает на Меццасальма. — Я предполагаю, что это не тот же самый человек, поскольку у него только один жестокий глаз, а не два.

Я застываю в ужасе.

Адриано говорит о человеке, которого я видела в модельном агентстве.

Я не знаю, почему он заговорил об этом…

Но он явно ждет какой-то реакции от Меццасальма.

Иначе зачем его провоцировать?

Но Меццасальма остается совершенно неподвижным — пожалуй, даже слишком.

Как будто что-то скрывает.

— Понятия не имею, о чем ты говоришь.

Адриано ухмыляется.

— Не сомневаюсь.

— Назови свою цену и отдай мне девушку.

— Почему тебе так нужен ее отец?

— У синьора Леттьери есть кое-что мое. И я хочу это вернуть.

Адриано насмешливо хмыкает.

— Что это? Деньги? Я заплачу тебе любую сумму, которую он должен.

Улыбка Меццасальма ледяная.

— Не деньги.

— Я не понимаю. Что у него есть такого, что ты считаешь столь ценным?

— То же самое могу спросить и о его дочери. Ты говоришь, что готов заплатить любую сумму, которую Леттьери должен, — почему? Чем она обладает, что ты нашел таким ценным? Ты, конечно, уже попробовал товар. Действительно ли она так изысканна? Неужели она действительно лучше шлюх Агрелла?

Внутри меня вспыхивает гнев.

Но это не похоже на ярость, которую я вижу на лице Адриано.

— Следи за своим языком, старик, пока я не отрезал его и не заставил тебя съесть.

Меццасальма усмехается.

— Ты только что показал свои карты, мальчик. Ты не собирался отдавать ее мне… так что мне придется взять ее самому.

Вдруг за стеклянным куполом раздается хлопок выстрела.

Меццасальма смотрит на темнеющее небо и затягивается сигаретой.

— О… вот и ваш снайпер.

Я знаю, что в панике смотрю на здания.

Но Адриано этого не делает.

Его взгляд прикован к Меццасальма.

Но, может быть, дело в том, что старик поворачивает голову…

Это позволяет ему опередить Адриано.

Краем глаза я вижу, как дергается правая рука старика.

И что-то выскакивает из рукава его пиджака.

Вспышка света…

И два выстрела за столом, разделенные сотыми долями секунды.

БАНГ!

БАНГ!

Адриано дёргается.

И падает со стула на пол.

Глава 82

Глава 82

Бьянка

— АДРИАНО! — кричу я.

По всему ресторану раздается стрельба.

В зал вваливаются незнакомцы с оружием наперевес.

Массимо и другие люди Розолини прячутся в укрытии и открывают огонь.

Гости кричат и бросаются под столы.

Музыканты из оркестра разбегаются.

Мозолистая рука Меццасальма обхватывает мою руку и поднимает меня на ноги.

— АДРИАНО! — кричу я.

Я вижу, как он с трудом поднимается с пола.

Прежде чем Меццасальма выпускает в него еще две пули.

БАНГ—БАНГ!

Адриано снова падает за стол.

Я кричу от ужаса.

А старик тащит меня через весь зал.

Его люди выстраиваются позади него и стреляют в каждого солдата Розолини, который осмеливается высунуться.

Меццасальма тоже стреляет в них — и впервые я вижу его оружие.

Это какая-то механическая конструкция, сложенная в пиджак.

Когда он резко двигает запястьем, она вытягивается во всю длину.

И вкладывает небольшой пистолет прямо ему в ладонь.

Через несколько секунд он уже тащит меня в коридор, ведущий в вестибюль.

Впереди раздаются выстрелы.

И Меццасальма приставляет свой пистолет к моей голове.

Дальше по коридору стоит Валентино Розолини с пистолетом, направленным на нас.

У его ног лежит мертвый человек.

— Уйди с дороги, парень, или я размажу ее мозги по стене, — рычит Меццасальма.

Валентино смотрит мне в глаза.

И тут же исчезает, скрывшись за углом.

Меццасальма тащит меня за собой, используя как живой щит, если Валентино передумает.

Он ведет меня по лестнице на улицу как раз в тот момент, когда к дому подъезжает серебристая машина.

Чисто выбритый мужчина с волосами песочного цвета выпрыгивает из машины и бросается вперед. Он оставляет дверь открытой, а двигатель включенным.

Позади нас в ресторане гремит стрельба.

Хлоп-хлоп-хлоп-хлоп…

А потом все заканчивается.

Люди на улице бегут и кричат.

Меццасальма открывает пассажирскую дверь машины и заталкивает меня внутрь.

— Садись сзади и держи ее на прицеле, — приказывает он светловолосому мужчине, а затем захлопывает за мной дверь.

Меццасальма, прихрамывая, подходит к водительской стороне. Его черная куртка мокрая и блестит в свете фар.

Это объясняет два выстрела, которые я услышала с разницей в доли секунды.

Они сделаны не из одного пистолета.

Адриано тоже стрелял в Меццасальма…

Хотя и не столько раз, как Меццасальма в Адриано.

— Ты ранен, — встревоженно говорит светловолосый мужчина.

— Я в порядке — залезай на заднее сиденье, — рычит Меццасальма, забираясь на водительское место и пристегиваясь ремнем безопасности.

Второй мужчина садится на заднее сиденье.

И тут я чувствую, как ствол пистолета упирается мне в основание черепа.

— Не убивай ее, дурак, — огрызается Меццасальма. — Если она что-то устроит, просто прострели ей колено.

Затем он включает передачу, и мы с ревом несемся по дороге.

Глава 83

Глава 83

Адриано

Вокруг меня раздаются выстрелы, и я стону от боли.

Первый выстрел Меццасальма застает меня врасплох, два последующих усугубляют ситуацию.

Слава Богу, что я в смокинге сеньора Гильярдо.

Он известен в Cosa Nostra своими пуленепробиваемыми жилетами, которые легко сочетаются с парадными костюмами.

Я заказал «специальную подкладку».

То есть я хотел, чтобы все было закрыто.

Торс.

Ноги.

И особенно мой член.

Титановый гульфик.

Не самый удобный аксессуар, но все равно бесценный.

Три пули Меццасальма не пробивают мою кожу.

Но костюм только останавливает пули.

Он не может магически противостоять всей силе выстрела.

У меня такое ощущение, будто Майк Тайсон ударяет меня в грудь.

И я уверен, что по крайней мере два ребра сломаны.

Небольшая цена за то, что мне не отстрелили член, однако.

— Адриано! — кричит мне в ухо высокий голос сквозь помехи.

Но это не Бьянка.

Я слышу ее крики, которые становятся все слабее, пока Меццасальма тащит ее через весь ресторан.

Мои люди получают приказ защищать ее любой ценой, поэтому я не беспокоюсь, что ее могут подстрелить.

Но я в ужасе от того, что теперь она находится в руках самого дьявола.

— Адриано…

— Что?! — шиплю я, поднимаясь на четвереньки.

— Ты в порядке?

Это Валентино, говоривший через маленький электронный наушник, который сейчас на мне.

— Нет, не в порядке!

— Ты ранен?!

— Да, но крови нет, — говорю я, стискивая зубы.

Я поднимаю голову достаточно высоко над столом, чтобы видеть, что происходит.

Бандиты Меццасальма находятся слева от меня. Они стреляют в Массимо и моих людей, находившихся справа.

Гражданские повсюду, они кричат и прячутся.

— Вот черт — он только что появился с Бьянкой! — рычит Валентино.

— Пропусти их! — кричу я. — Не вступать в бой, слышишь меня?!

И тут я открываю огонь по людям Меццасальма.

Наверное, они думают, что я мертв.

Сюрприз, сюрприз.

Я застрелил троих из них, прежде чем они понимают, что происходит.

Их главная проблема заключается в том, что они попадают под перекрестный огонь.

Массимо и наши люди напротив них.

А я — под углом девяносто градусов слева от них.

Спрятаться негде, и мы режем их на ленточки.

Когда стрельба прекращается, никто из людей Меццасальма не двигается…

Хотя стоны слышны.

Я выкидываю использованную обойму из пистолета, вставляю новую и, пошатываясь, иду через ресторан.

— Где Бьянка? — рычу я.

— Я слежу за ней, — докладывает Валентино. — Какой-то парень подъехал на Роллс-Ройсе. Меццасальма посадил ее на пассажирское сиденье, а сам идет, шатаясь, вокруг машины. Похоже, в него попали.

— Наконец-то хоть одна хорошая новость, — думаю я.

Могу поклясться, что выстрелил в него одновременно с тем, как он выстрелил в меня.

Не уверен, есть ли на нем бронежилет…

Но он сицилиец…

И, судя по его виду, крепкий, как гвоздь.

— Меццасальма только что уехал с Бьянкой, — сообщает мне Валентино.

— Подгоните мне машину, мать вашу, — рычу я.

— Будет сделано.

Внезапно рядом со мной оказывается Массимо.

Он наклоняется, просовывает голову мне под плечо и помогает быстрее пройти через ресторан.

— Ты ранен? — спрашивает он.

— Я буду жить. Как Ларс?

Его голос говорит мне в ухо, спокойный и собранный.

— Извини, парень, нас прижал кто-то на соседней крыше.

— Все в порядке, пока ты в порядке.

— Я в порядке.

— А что с их стрелком?

— Мертв.

— Хорошо. Позвони Никколо и расскажи ему о том, что у Меццасальма есть люди вокруг нашего дома.

— Уже сообщил, как только этот ублюдок это произнес.

Моя команда — Ларс, Валентино и Массимо — все это время слушали через микрофон в моем смокинге.

— Тогда скажи Нику, что мне нужен вертолет на хвост Меццасальма.

Это является частью плана — иметь вертолет наготове, если он нам понадобится.

— Понял тебя, — говорит Ларс.

— Ты не сможешь вести машину в таком состоянии, — произносит Массимо.

— Черта с два я не смогу.

— Я сяду за руль, а ты сядешь рядом с оружием.

— Хорошо, — соглашаюсь я.

Когда мы врываемся в холл, к нам подбегает Валентино.

— Винченцо на улице.

— Хорошо, — бурчу я, когда Массимо помогает мне подняться по лестнице.

Валентино бежит рядом с нами.

— Можно я пойду с вами?

— Нет. Эвакуируй наших людей и помоги гражданским, если сможешь.

— Но…

— Сделай это! — я рычу — наполовину от боли, наполовину от разочарования. — Копы будут здесь с минуты на минуту — ты должен уехать к этому времени!

— Хорошо, — соглашается Валентино и бежит обратно вниз по лестнице.

Мы с Массимо выходим на улицу, где Винченцо ждет нас в одном из пуленепробиваемых Мерседесов нашей семьи.

Массимо распахивает пассажирскую дверь и сажает меня на сиденье.

Винченцо в шоке смотрит на меня.

— Ни хрена себе…

— Вылезай, — командует ему Массимо, прежде чем закрыть дверь.

Винченцо следует приказу, пока мой брат оббегает машину.

— Ты уверен, что не хочешь, чтобы я сел за руль? — спрашивает Винченцо.

— Нет, помоги Валентино, — говорит Массимо.

Он проскальзывает на водительское сиденье и отодвигает его назад, насколько это возможно для его огромной фигуры. Затем он захлопывает дверь и поворачивается я ко мне.

— Ты в порядке?

— Давай, блядь, поехали уже.

Массимо нажимает на педаль газа, и мы едем.

Глава 84

Бьянка

Машина несется по улицам Флоренции с бешеной скоростью, объезжая другие автомобили и периодически выезжая на встречную полосу.

Я в ужасе и быстро пристегиваю ремень безопасности.

Мы проезжаем несколько раз на красный свет и едва избегаем столкновения с другими машинами.

Меццасальма стар и ранен, но за рулем он просто ужасен.

Он даже выезжает на тротуары и едва не сбивает пешеходов, чтобы объехать более медленные машины.

Светловолосый мужчина на заднем сиденье опускает окно и смотрит в небо.

— Кажется, за нами летит вертолет.

Меццасальма хмурится.

— Ты уверен?

— Наверное, это может быть новостной вертолет, но…

— Нет, это они, — рычит старик. — Слишком очевидное совпадение.

— Что будем делать?

Старик ухмыляется.

— Подождем, пока не выедем за город, чтобы здания не мешали… а потом снимем его.

Я слышу их разговор лишь частично.

Все, о чем я могу думать, — это Адриано.

Жив ли он еще?

— Пожалуйста, Господи, пусть с ним все будет хорошо, — молюсь я, глядя на мелькающую вокруг нас Флоренцию.

Глава 85

Адриано

Массимо ведет машину, как демон из ада.

Мы с ревом прорываемся сквозь пробки, следуя указаниям пилота вертолета.

— Они направляются на восток по Viale Eturia, — говорит мне в ухо голос.

— Понял, — отвечает Массимо. У него есть свой наушник.

Он переключает передачу и сворачивает налево на боковую улицу.

— Похоже, они едут за город.

— Куда, черт возьми, они направляются? — бормочет Массимо.

И тут звонит мой телефон.

На экране высвечивается имя Никколо.

Я немедленно отвечаю.

— У Меццасальма есть люди вокруг дома.

— Мы слышали, но думаем, что это блеф. На камерах никого нет.

Старый ублюдок…

Он врал, чтобы мы не пустили ему пулю в лоб.

— Но мы осторожны, — продолжает Никколо. — Родители Бьянки и Алессандра находятся в безопасной комнате. Что там происходит?

— Бьянка у Меццасальма. Массимо ведет машину, а вертолет сообщает нам, куда они едут.

— Что вам нужно?

— Вертолет может доставить кого-нибудь в больницу, верно?

— Да, — говорит пилот в наушник.

— Да, — одновременно подтверждает Никколо.

— Тогда приготовься на случай, если он нам понадобится.

Глава 86

Бьянка

Машина выезжает из Флоренции и с ревом несется по шоссе в темноту.

Как только поток машин редеет, Меццасальма нажимает на педаль газа.

Я нервно слежу за тем, как растет скорость на спидометре.

130 километров в час… 145… 160…

Но Меццасальма все еще виляет между другими машинами, как гонщик.

— Куда мы едем? — испуганно спрашиваю я.

— За город, — с неприятной ухмылкой отвечает Меццасальма. — К моим друзьям, которые будут рады с тобой познакомиться.

— Мы уже далеко от города, босс, — говорит светловолосый мужчина. — Вы хотите, чтобы я… о, черт…

— Что? — огрызается Меццасальма.

— Кажется, за нами хвост…

Меццасальма бросает взгляд в зеркало заднего вида. Я вижу, как дергается его белый незрячий глаз.

Не желая приближать свою голову к его голове, я поворачиваюсь, чтобы посмотреть в заднее стекло.

Вдалеке из стаи медленных машин вырывается крошечный свет фар. Он набирает скорость.

— Черт, — рычит Меццасальма.

Мое сердце подпрыгивает в груди.

Адриано?!

Но это невозможно…

… ведь так?

Глава 87

Адриано

Указания с вертолета приносят свои плоды: мы догоняем Роллс-Ройс.

Это не приносит нам никакой пользы, кроме того, что мы должны следовать за ними, куда бы они ни направлялись.

Роллс, вероятно, пуленепробиваемый, как и наш Мерседес.

Но даже если это не так, я не могу рисковать и стрелять, из-за страха попасть в Бьянку.

И я не могу попытаться прострелить шину. На той скорости, на которой мы едем, машина может перевернуться.

Массимо тоже это знает, поэтому он не уговаривает меня выстрелить в них.

Вместо этого он спрашивает.

— Что ты хочешь, чтобы я сделал?

— Держись ближе, — рычу я.

Только пусть с ней все будет хорошо, Господи, пожалуйста, пусть с ней все будет хорошо.

Глава 88

Бьянка

Я смотрю в зеркало заднего вида, в боковое зеркало, даже поворачиваюсь на своем сиденье, чтобы понять, кто сидит за рулем машины позади нас.

Но это невозможно из-за ярких фар, освещающих нашу машину.

Светловолосый мужчина занят нашими преследователями и перестает держать пистолет у моей головы.

— Что ты хочешь, чтобы я сделал? — спрашивает он Меццасальма.

— Сколько у тебя выстрелов?

— Один. Значит, либо вертолет, либо машина.

Это бессмысленно.

У него только одна пуля?

Меццасальма нажимает на кнопку, и люк над нашими головами открывается.

Воздух врывается в машину с ураганной скоростью, разметав мои волосы, как перья в бурю.

— Попробуй сначала прострелить шины, — кричит Меццасальма, перекрывая рев ветра.

Светловолосый мужчина кивает и берет с пола машины УЗИ.

Затем он забирается на центральную консоль между мной и Меццасальма и высовывает верхнюю часть тела через люк.

Глава 89

Адриано

— У нас стрелок, — рычу я.

— Я вижу его, — отвечает Массимо.

Из люка Роллса показывается парень.

В его руках УЗИ.

Он начинает стрелять по нам.

Вспышки выстрелов освещают темное небо.

И пули впиваются в лобовое стекло и капот нашей машины.

Пинь-пинь-пинь-пинь!

Лобовое стекло трескается, но не разбивается.

— Твою мать, — ругается Массимо, но не сбавляет ход.

Я вдруг понимаю, что мы все быстрее нагоняем Роллс.

Наверное, открытый люк делает машину менее аэродинамичной и замедляет ее движение.

— Подъезжай как можно ближе, — говорю я. — Бампер к бамперу, если возможно. Когда он перезарядится, я открою окно и постараюсь снять его.

— Я понял, — бормочет Массимо, направляя машину вперед.

Глава 90

Бьянка

Я слышу стрекот УЗИ сквозь ревущий ветер и взвизгиваю.

Однако Мерседес не останавливается.

Более того, он подъезжает ближе.

Вдруг раздается щелчок — в УЗИ заканчиваются патроны.

В этот момент Мерседес подъезжает прямо к нам.

Настолько близко, что фары внезапно заслоняют заднюю часть нашей машины.

Без слепящих фар я прекрасно вижу очертания черной машины.

И фигуру, появившуюся из пассажирского окна, по верхней части тела которой хлещет ветер.

Адриано.

В красном свете задних фонарей я вижу его лицо.

Сердце мое бьется, и я чуть не кричу от радости.

Он жив!

Я решаю, что громоздкая фигура за рулем — это, должно быть, Массимо.

Я не могу в это поверить.

Они собираются меня спасти!

Светловолосый мужчина спускается с крыши и возвращается в машину.

— ДЕРЬМО!

Через долю секунды из пистолета в руке Адриано вырываются вспышки.

Ни одна из них не попадает в машину.

И я понимаю, что он, должно быть, стреляет в этого мужчину.

— Держись, — рычит Меццасальма.

И нажимает на тормоза.

Наша машина тормозит, и Мерседес врезается в нас.

Адриано бросает вперед, как тряпичную куклу, но из окна он не выпадает.

Мерседес тут же тормозит и отъезжает назад.

Меццасальма усмехается, сверкая холодным белым глазом.

— Я решил, — кричит он светловолосому мужчине. — Убирай машину.

Глава 91

Адриано

Еще в ресторане выстрелы Меццасальма ломают мне пару ребер.

Больно просто дышать.

Но адреналин и страх за Бьянку помогают мне не обращать на это внимания.

Но я больше не могу это игнорировать, когда мы врезаемся в Роллс и меня швыряет как тряпичную куклу.

Кажется, что в легкие вонзаются ножи.

Я фыркаю и скольжу обратно в машину.

— Ты в порядке? — кричит Массимо, нажимая на тормоза, и наша машина отъезжает назад.

— Да, — бурчу я. — Просто держись за ним.

Глава 92

Бьянка

Светловолосый мужчина открывает громоздкий контейнер, стоявший на заднем сидении.

И вытаскивает металлический цилиндр оливкового цвета.

Он около двух футов в длину и четырех дюймов в диаметре.

Сверху прикреплены небольшие прямоугольные блоки, похожие на прицелы.

Затем он достает из кейса еще что-то.

Металлическую трубку длиной около фута.

В ее основании находится трио плавников…

И луковицеобразный наконечник, напоминающий вытянутую гранату.

Я в ужасе смотрю на нее, когда понимаю, что передо мной.

Ракетная установка.

Я вспоминаю слова Меццасальма о вертолете.

Подождать, пока мы выедем за город, чтобы здания не мешали, и тогда уже стрелять.

Если ракета достаточно мощная, чтобы уничтожить вертолет, то машину она точно уничтожит.

Независимо от того, является та пуленепробиваемой или нет.

— Держи ровно, — говорит светловолосый мужчина, перебираясь снова на центральную консоль.

— Только успевай считать, — фыркает Меццасальма.

Затем мужчина снова вылезает в люк.

Глава 93

Адриано

Стрелок снова вылезает из люка…

Но у него уже не УЗИ.

А что-то другое, прикрепленное к плечу.

— Что это, черт возьми? — бормочет Массимо.

И вдруг я понимаю.

— РАКЕТНАЯ УСТАНОВКА! — кричу я. — ТОРМОЗИ, ТОРМОЗИ…

Массимо нажимает на тормоза.

Но к тому времени все кончено.

Глава 94

Бьянка

Мне кажется, что проходит целая вечность…

Но, вероятно, все происходит менее чем за две секунды. Пока светловолосый мужчина занимает позицию.

Я не сомневаюсь, что если он выстрелит, Адриано умрет.

Я не могу этого допустить.

Не могу.

Наша машина мчится по хребту, высокому холму над сельской местностью.

Кроме Мерседеса, рядом с нами нет ни одной машины.

Справа от нас проносится металлические ограждения, отражающие свет фар.

За ними только темнота.

Я думаю, не на это ли похожа смерть?

Выйти за пределы видимости и погрузиться в темноту.

Я смотрю на Меццасальма.

Он не отрывает глаз от зеркала заднего вида.

И его больной глаз как раз с моей стороны, он не видит, что я делаю.

Если я собираюсь это сделать, то действовать нужно сейчас.

У меня в голове есть две последние мысли:

Береги моих родителей, Адриано.

И…

Я люблю тебя.

Я протягиваю левую руку и щелкаю замком ремня безопасности Меццасальма.

— Что!.. — восклицает он.

Но я уже наклоняюсь и хватаю руль.

И изо всех сил поворачиваю его вправо.

Мы врезаемся в ограждение на скорости восемьдесят миль[21] в час.

Раздается металлический скрежет.

Толчок.

Мир переворачивается с ног на голову.

А потом мы проваливаемся…

… в темноту.

Глава 95

Адриано

Роллс врезается в ограждение.

Металл тут же прогибается, рассыпавшись искрами.

И машина переворачивается.

— НЕЕЕЕЕЕЕТ! — кричу я в ужасе.

Я вижу, как парень с ракетной установкой отшатывается назад, оружие выпадает из его рук от удара.

И он исчезает, когда машина переворачивается.

Все, что мы можем видеть, — это ходовая часть машины.

А потом и это исчезает за ограждением.

Через секунду раздается первый удар — металл врезается в землю, звук оглушительный.

Массимо ударяет по тормозам.

Мерседес сильно заносит и разворачивает…

Затем мы останавливаемся примерно в девяноста футах[22] от дыры в ограждении.

Я успеваю выскочить из машины, прежде чем мы полностью останавливаемся.

— БЬЯНКА! — кричу я, спотыкаясь на дороге, и бегу к бреши в металле.

Я не обращаю внимания на раскаленные осколки боли, пронзавшие мои внутренности и легкие.

Для меня ничего этого не существует.

Не существует ничего, кроме нее.

И надежды на то, что она еще жива.

— АДРИАНО, ПОДОЖДИ! — кричит Массимо, вылезая из Мерседеса.

Я игнорирую его, добравшись до искореженного ограждения и соскользнув вниз, в заросли кустарника, покрывавшие холм.

Роллс лежит в пятидесяти футах[23] подо мной, перевернутый, его колеса все еще вращаются.

Машина каким-то образом переворачивается во время падения. Фары направлены на дорогу, и они освещают мне путь, пока я спускаюсь вниз по склону.

Потом я добираюсь до стрелка с ракетной установкой.

Или, по крайней мере, его верхней половины.

Его тело разорвано на две части ударом крыши автомобиля о склон.

Не обращая внимания на ужас происходящего, я продолжаю спуск с холма.

Я добираюсь до двери Роллса со стороны пассажира. Подергав за ручку, я распахиваю ее…

Там лежит Бьянка, вернее висит вверх ногами, ее тело удерживает ремень безопасности.

Повсюду кровь.

Кровь покрывает кожаную обивку…

Подушки безопасности, сработавшие на приборной панели…

И всю ее.

— Детка, детка, ты меня слышишь?! — кричу я, почти рыдая и наклоняясь ближе.

Ответа нет…

Но она еще жива.

Я слышу ее прерывистое, хриплое дыхание.

— ПИЛОТ, СПУСКАЙСЯ СЮДА! — кричу я, протягивая руки внутрь, чтобы попытаться поддержать ее тело.

— Вас понял, — говорит пилот мне на ухо. — Я сажусь в поле рядом с машиной.

Я слышу рев вертолета над собой, краем глаза вижу прожектор, чувствую, как меня обдает ветер.

Но это похоже на что-то, происходящее в приглушенном, далеком коридоре.

Все, что имеет значение, — это Бьянка.

Весь мой мир в тот миг заключен только в ней.

Я нащупываю фиксатор ремня безопасности и зажмуриваюсь.

Ее тело падает мне в руки. Я валюсь назад, вытаскивая ее, и ее тело обмякает в моих руках.

Когда она оказывается на земле, я осторожно кладу ее на траву и осматриваю.

На лице небольшие порезы и царапины, вероятно, от срабатывания подушки безопасности…

Но других порезов или ран нет.

Тогда я понимаю, что вся кровь, вероятно, принадлежит парню, которого перерезало пополам.

На секунду я позволяю себе надеяться.

— Малыш? — кричу я, перекрывая шум вертолета. — Детка, ты меня слышишь?

Ответа нет.

За спиной слышатся шаги.

Массимо.

— Позвольте мне взять ее, — кричит он, когда ветер кружит вокруг нас.

— Я…

— Ты не в состоянии нести ее! Позволь мне взять ее, — кричит Массимо. — Пожалуйста.

Я колеблюсь, потом киваю.

Он просовывает руки под ее тело и поднимает ее в воздух, как будто несет ребенка.

— Давай, мы должны отвезти и тебя в больницу, — кричит он мне.

Ветер развевает ее красное платье, когда Массимо идет к вертолету.

Я напрягаюсь, чтобы подняться на ноги...

И тут я кое-что вспоминаю.

И оборачиваюсь к машине.

Меццасальма лежит на водительском сидении.

Он не пристегнут ремнем безопасности. Его тело сломано и скручено, как крендель, голова под неестественным углом прислонена к потолку машины.

Но он улыбается.

Его пустой взгляд насмешливо смотрит на меня... особенно этот белый глаз...

И он скалит на меня желтые зубы на своем залитом кровью лице.

Я думаю, он мертв...

Я почти уверен в этом...

Но мне наплевать.

Моя ярость за гранью разумного.

Я выхватываю пистолет и выпускаю в его лицо все пули, которые у меня есть.

Когда я слышу щелчок, давший мне понять, что пистолет разряжен...

Я поднимаюсь на ноги, затем поворачиваюсь и, пошатываясь, направляюсь к вертолету вслед за Массимо...

... и моей девочкой.

Моей Бьянкой.

Глава 96

Бьянка

Долгое время вокруг есть только темнота.

Ничего не видно... но мне кажется, что я перехожу из комнаты в комнату, блуждая в лабиринте теней.

Изредка, словно призраки, появляются лица.

Лица людей, которых я люблю.

Моей матери...

Моего отца...

Адриано.

Его чаще всех.

Лицо, которое я люблю.

И еще голоса.

Слабые и далекие, но я их слышу...

И я пытаюсь следовать за ними по лабиринту.

Некоторые я не узнаю...

Но несколько да.

Снова мамин...

Моего отца...

И Адриано.

За его голосом я стараюсь следовать сильнее всего...

Он тот, кого я больше всего хочу найти.

Я могла бы сдаться, если бы это были только мои родители.

Я знаю их всю свою жизнь, и все было бы в порядке, если бы я просто ушла.

Но Адриано...

Я хочу его.

И он был у меня так недолго.

Поэтому я продолжаю двигаться, искать, пробираться сквозь тьму...

Пока не вижу первый проблеск света.

Глава 97

Бьянка

Я открываю глаза.

Я нахожусь в комнате с бежевыми стенами.

Справа от меня огромное окно. Через него видны крыши старой Флоренции, солнце и голубое небо.

Раздается высокий гудок... гудок... гудок.

Это напоминает мне медицинские передачи — эпизоды «Скорой помощи», которые я смотрела в Интернете.

Во рту сухо, как будто он набит ватой...

И все тело болит.

Затем я вспоминаю последнее, что происходило перед наступлением темноты:

Машина перевернулась через ограждение.

Весь мир перевернулся...

О, я поняла.

Я, должно быть, в больнице.

Я поворачиваю голову на подушке, чтобы видеть комнату вокруг себя.

На стуле у моей кровати сидит мужчина, верхняя часть его тела согнута, предплечья лежат на ногах. Его голова опущена, а руки сцеплены вместе. Похоже, что он молится.

Это на секунду выбивает меня из колеи, потому что я никогда не видела никаких признаков религии в человеке, которого знаю и люблю...

Но даже не видя его лица, я узнала бы остальные части его тела.

— ... Адриано?.. — зову я.

Меня удивляет, как звучит мой голос: как хриплое карканье.

Мужчина поднимает голову, словно слышит выстрел.

Это он. Под глазами темные круги, он выглядит бледным и осунувшимся, но это мой Адриано.

Он вглядывается в мое лицо, будто видит привидение.

Потом он бросается ко мне и встает на одно колено, чтобы сжать мою руку.

— Детка, — говорит он, и я могу поклясться, что никогда не слышала, чтобы он был так счастлив.

— … эй… — шепчу я.

Он целует мою руку с болью и страстью…

А потом он встает, наклоняется ко мне и легонько целует в губы.

Его губы такие мягкие и теплые…

В то время как мои — сухие и потрескавшиеся.

Я хмурюсь. На нем другая одежда — темно-синяя рубашка и черные брюки.

— … как долго меня не было? — шепчу я.

— Три дня.

Мои глаза широко раскрываются.

— … три дня?

Он усмехается и кивает.

— Да. Это первый раз, когда ты пришла в себя. На самом деле…

Он протягивает руку и нажимает кнопку на пластиковой коробке.

— … что это?

— Я звоню медсестре, чтобы она сообщила твоим родителям.

— … они здесь?..

— Конечно, они здесь. Просто пошли перекусить.

Дверь в палату открывается, и женщина просовывает голову внутрь.

— Да?

Затем она видит меня, и ее глаза расширяются.

— Ой…

— Не могли бы вы найти ее родителей? — спрашивает Адриано. — Они должны быть в столовой.

Медсестра кивает, затем поспешно выскальзывает за дверь.

Адриано снова опускается на колени рядом с моей кроватью и морщится, словно ему больно.

— … что случилось?..

— Ничего. Все в порядке.

Я роюсь в памяти, что же произошло — чем можно объяснить его гримасу.

Потом вспоминаю.

— … в тебя стреляли! — восклицаю я.

— Да, но я в порядке.

— … почему ты не в больнице?

Он в шутку оглядывает комнату.

— Я в больнице.

— … но…

— Все в порядке. На мне был пуленепробиваемый жилет. У меня небольшие ушибы. Это ничто по сравнению с тем, что пришлось пережить тебе. — Он берет меня за руку и пристально смотрит мне в глаза. — Это ведь ты разбила машину Меццасальма?

Мне приходится снова порыться в памяти.

Я вспоминаю — ощущение руля в моих руках, когда я выкручиваю его до упора.

— … да.

Внезапно внутри меня поднимается ледяная паника.

— Он…

— Он мертв, — успокаивает меня Адриано. — Все кончено.

Я снова могу дышать. С облегчением я откидываюсь на подушку.

— Спасибо тебе, — шепчет Адриано. — Ты спасла мне жизнь. И Массимо тоже. Тот парень в люке собирался нас убить, но ты спасла нам жизнь. И чуть не поплатилась за это своей собственной.

Я улыбаюсь ему.

— … вместе, несмотря ни на что… так?

Его глаза наполняются слезами. Несколько секунд он слишком взволнован, чтобы говорить… но когда он продолжает, то яростно шепчет.

— Я люблю тебя.

Эти слова…

Они как мед.

Как глоток прохладной воды после долгих дней жажды.

Я улыбаюсь еще шире.

— … потому что я сумасшедшая сука?

Это ответ на то, что он сказал, когда мы ехали обратно во Флоренцию из дома его семьи:

«Потому что я не понимал, какая ты на самом деле сумасшедшая стерва».

Он сразу понимает шутку и усмехается.

— Ну да… и ты потрясающая в постели.

— … черт возьми…

Затем он становится серьезным.

— И потому что ты самая смелая, самая умная, самая невероятная женщина, которую я когда-либо встречал.

Мои глаза наполняются слезами.

Я поднимаю руку, чтобы вытереть слезы, и понимаю, что в моей руке капельница.

— … Боже… я, наверное, выгляжу как дерьмо…

— Наоборот, ты самая красивая женщина из всех, кого я когда-нибудь видел. — Он лезет в карман брюк. — Я хотел тебя кое о чем спросить. Я уже поговорил с твоими родителями, и они не против.

Он протягивает маленькую коробочку…

И открывает ее, демонстрируя потрясающее кольцо с бриллиантом на черном бархате.

Мое сердце замирает, когда я вижу его.

— Бьянка Леттьери, — шепчет он, — ты самая удивительная женщина, которую я когда-либо встречал, и единственная, кто когда-либо пленил мое сердце. Ты спасла мне жизнь, и я не могу представить ее без тебя. Я люблю тебя. Выйдешь ли ты за меня замуж?

В этот момент у меня начинают течь слезы.

Я не могу говорить, но улыбаюсь и энергично киваю.

— Да? — шепчет он с улыбкой.

Я наконец-то обретаю голос.

— … да!

Он наклоняется и целует меня.

Сладко… нежно… страстно.

А затем надевает кольцо на мою руку.

Я удивленно смотрю на бриллиант, сверкающий на свету.

— Тебе нравится?

— … оно великолепно… и прекрасно сидит.

Он корчит гримасу, как озорной мальчишка.

— Я как бы надел его тебе на палец, пока ты спала… просто, чтобы убедиться.

Я громко смеюсь и притягиваю его ближе, чтобы снова поцеловать.

Вдруг дверь распахивается, и в комнату врываются мои родители.

— Бьянка! — кричит мама, ее лицо мокрое от слез.

Мой отец тоже плачет.

— Паперотта!

Они оба бросаются к моей кровати. Адриано отходит в сторону, чтобы моя мать была с одной стороны, а отец — с другой.

И тут мама видит кольцо на моем пальце.

— Ты сказала «да»! — радостно восклицает она.

Я киваю и улыбаюсь, когда она целует меня в лоб.

Мой отец всхлипывает, поворачивается и обнимает Адриано.

Адриано тоже обнимает его и улыбается мне через плечо отца.

Я улыбаюсь ему в ответ сквозь слезы.

Это самый счастливый момент в моей жизни.

Глава 98

Бьянка

Но еще более счастливый момент наступает всего четыре недели спустя…

Когда мы женимся.

Все происходит как в тумане…

Но многое происходит и до этого.

***

Алессандра и Дарио приезжают навестить меня перед выпиской. При виде меня на лице Алессандры появляется выражение, в котором сочетается радость и горькая боль.

— Я всегда хотела иметь сестру… и надеялась, что это будешь ты… а потом мы чуть не потеряли тебя, — говорит она дрожащим голосом, обнимая меня.

Я обнимаю ее в ответ.

— Но не потеряли. И я тоже очень рада, что ты стала мне сестрой.

Мы плачем от счастья, а потом она отпускает меня.

И подходит Дарио. Он выглядит, как всегда, стоически, но его голос полон эмоций.

— Я перед тобой в долгу, который никогда не смогу вернуть, — говорит он. — Ты спасла жизнь не одному, а двум моим братьям. Спасибо.

— Вы приютили моих родителей… вы были добры к ним… и вы уберегли их, — говорю я со слезами на глазах. — Насколько я понимаю, ты мне ничего не должен.

Дарио улыбается, затем наклоняется и целует меня в лоб.

— Benvenuto in famiglia, sorellina.

Добро пожаловать в семью, сестренка.

***

Как только я выхожу из больницы, все происходит очень быстро.

Алессандра показывает мне фотографии цветочных композиций уже через несколько часов после моего возвращения в особняк в Тоскане.

В какой-то момент я робко спрашиваю, могу ли сама разработать дизайн своего свадебного платья.

— Конечно! — отвечает Адриано.

Я годами делала эскизы, создавая платье своей мечты.

Белый шелк… жемчуг, пришитый к лифу… маленькие петельки в головном уборе, чтобы держать бутоны белых роз на фате…

Теперь это должно стать реальностью.

Братья Розолини заплатили восемьдесят тысяч евро лучшим швеям Флоренции, чтобы все было готово к сроку.

Я совершенно ошеломлена.

— Почему мы так торопимся? — спрашиваю я.

— Что, ты не хочешь выйти за меня замуж? — шутит Адриано, притягивая меня к себе и обнимая за талию.

— Нет, просто это так стремительно!

— Есть два типа мафиозных свадеб. Те, где помолвка длится годами — потому что семьи не доверяют друг другу, или брак по расчету, но никто не хочет его заключать, или еще по какой-нибудь причине. А еще есть все остальные свадьбы. Они происходят так быстро, как только возможно.

— Почему?

— Потому что никто из нас не знает, что будет завтра… и мы хотим выжать как можно больше счастья из того времени, которое у нас осталось.

У меня по спине пробегает легкий холодок, когда он это произносит…

Потому что я уже не один раз пережила это.

Перестрелка в отеле…

Преследование во Флоренции…

Похищение Меццасальма…

Я чуть не погибла в автокатастрофе.

В словах Адриано я вижу много мудрости.

И хотя он уверяет меня, что люди Меццасальма больше не представляют для нас угрозы…

Я решаю, что мне нравится философия моего жениха.

— Хорошо, — соглашаюсь я. — Давай сделаем это как можно быстрее.

Глава 99

Бьянка

Наступает знаменательный день, и он прекрасен.

Приходят все мои друзья из школы дизайна…

Как и дюжина друзей моих родителей.

Алессандра становится моей фрейлиной, а моя соседка по комнате Эмма — подружкой невесты.

Дарио является помощником Адриано, а Массимо — шафером жениха.

Но, как ни странно, кроме братьев, со стороны Адриано присутствует не так много людей. Приезжают только давно потерянные родственники Алессандры из Генуи.

Никколо объясняет мне, пока Алессандра в последний раз проверяет мое платье.

— Обычно у нас бывает много гостей, — говорит Никколо. — Люди, которых, как ты надеешься, ты больше никогда в жизни не увидишь, — члены других семей.

— Мафиозных семей, — уточняю я.

Он вздыхает.

— … Cosa Nostra, да.

Я замечаю, что он не любит называть их «мафией». Вместо этого он всегда говорит Cosa Nostra.

— Моя свадьба была самым странным событием в жизни, — рассказывает Алессандра. — Все эти незнакомые люди вокруг меня, некоторые из которых хотели смерти Дарио.

— Зачем же они тогда пришли? — изумленно спрашиваю я. — И почему ты им позволила?!

— Это дипломатия, — объясняет Никколо. — Мы как кучка воюющих государств, которые объявляют перемирие на время свадьбы. Мы появляемся… выражаем свое почтение… а на следующий день возвращаемся к попыткам убить друг друга.

— Замечательно, — бормочу я.

— Не так ли? — говорит он с саркастической веселостью.

— Тогда почему сегодня здесь нет ни одного представителя враждующего государства?

— Последствия ситуации с Меццасальма. Рим, Венеция, Италия, Милан и Неаполь все еще держат дистанцию, а все остальные боятся их разозлить. Они хотят сначала посмотреть, как все сложится. Поэтому… гостей гораздо меньше, чем обычно.

— Хм…

— Поверь мне — ты ничего не теряешь. Думаю, они действительно склонны дарить много денег в качестве свадебных подарков, но не волнуйся — мы вас прикроем.

Я смеюсь.

— Деньги сейчас волнуют меня меньше всего — никогда не думала, что скажу это.

Никколо улыбается.

— Как ты держишься?

Он имеет в виду мои травмы, полученные в автокатастрофе.

— Отлично. Я снова чувствую себя нормально. Мне лучше, чем Адриано.

Сломанные ребра моего жениха все еще причиняют ему боль. Врачи говорят, что до полного заживления должно пройти 12 недель.

— С ним все будет в порядке, — утверждает Никколо, отмахнувшись от этого. — Он крепкий.

— Никколо, серьезно… все в порядке? Не только с Адриано — я имею в виду все остальное.

— Все люди Меццасальма мертвы или бежали — и, когда Агрелла ушли, Флоренция впервые в истории полностью в наших руках. Адриано восстановил порядок, полиция успокоилась, мы расплатились с политиками, и все вернулось на круги своя. Даже лучше, чем в норме. У нас больше нет кучки сомнительных деловых партнеров, наносящих нам удары в спину.

— Но Меццасальма был сицилийцем, — говорю я и поворачиваюсь к Алессандре. — Разве ты не говорила мне, что женщина, которая пыталась убить Дарио, тоже сицилийка?

— … да, — признает Алессандра.

— Это довольно важное совпадение, не так ли?

— У нас есть проблемы с сицилийцами, — говорит Никколо, — но мы с ними разберемся. Так же, как и с Римом, Венецией и прочим.

— А как насчет человека, которого я видела в модельном агентстве?

— Скорее всего, это просто мелкий игрок. Может быть, никто. Если он важная персона, я уверен, что когда-нибудь он снова появится.

— Но…

— Послушай, ― сказал Никколо, беря меня за руки, — я не буду тебе врать: трудности будут. В нашей работе они всегда есть. Но мы победим. И все, что ты сделала — каждый риск, который ты приняла, каждый раз, когда ты была готова пожертвовать чем-то ради этой семьи, — это твой огромный вклад в нашу общую победу. Так что не надо больше беспокоиться об этом, хорошо? Просто наслаждайся сегодняшним днем… и расслабься.

Я улыбаюсь.

— Хорошо.

Он ласково целует мою руку.

И тут мы слышим, как начинает звучать органная музыка.

— Лучше поторопиться, — игриво говорит он. — Не хочу опоздать на твою свадьбу.

***

Церемония проходит на изумрудной лужайке за особняком Розолини.

К алтарю ведут арки из великолепных цветочных композиций, по краям от них расставлены десятки складных стульев.

Мой отец еле держит себя в руках, ведя меня к алтарю. Я улыбаюсь и целую его, а затем присоединяюсь к Адриано у алтаря.

Он никогда не выглядел таким красивым, как в этот момент, и смотрит на меня с такой любовью, какой я никогда не видела в его глазах.

Когда мы оба говорим «да», и священник произносит: «Теперь вы можете поцеловать невесту», это становится самым романтичным моментом в моей жизни.

Адриано обнимает меня и целует…

И весь мир померк…

Пока меня не возвращают к жизни аплодисменты моих друзей и семьи.

Все…

… просто идеально.

Глава 100

Глава 100

Бьянка

Остаток вечера тоже проходит замечательно: мы танцуем и едим под прекрасным тосканским небом.

В какой-то момент ко мне подходит Роберто, пока Адриано разговаривает с кем-то еще.

Роберто и Никколо — близнецы, и они выглядят почти одинаково, только Роберто всегда носит волосы зачесанными назад, как банкир, а Никколо — распущенными.

— Я так понимаю, что ты хочешь стать модельером, — говорит Роберто.

— Ну, это был мой первоначальный план, но… посмотрим, что из этого выйдет.

Честно говоря, я на время отбрасываю свои мечты о создании модной одежды. Из-за безумия всего происходящего я могу сосредоточиться только на одном — и в данный момент это означает быть с Адриано.

Поэтому я бросаю школу моды… но определенно хочу когда-нибудь продолжить обучение.

— Я поговорил с каждой женщиной на свадьбе, — говорит мне Роберто, — чтобы получить непредвзятое мнение. Не только с моими братьями, или с Алессандрой, или с твоими родителями. И все до единой сказали, что твое платье просто потрясающее. «Лучше, чем у Vera Wang», — как сказала одна из них. И все они сказали, что если бы у них были деньги, то они бы обязательно купили то, что создала ты.

Чувство гордости наполняет мою грудь.

— Спасибо. Хотя, если честно, когда вы и ваши братья заплатили столько денег лучшим швеям Италии…

Роберто отмахивается от моих возражений.

— Не скромничай. Они работали по твоим эскизам. На самом деле я хотел поговорить с тобой… Не могла бы ты рассмотреть возможность открытия бутика во Флоренции?

Я изумленно смотрю на него, не в силах говорить.

— Видишь ли, мы всегда стремимся к диверсификации, — поясняет он. — Ты уже знаешь, что мы хотим стать на сто процентов легальными в течение двух лет. Я считаю, что это может стать отличной инвестицией для нашей семьи. Я подсчитал, и мне кажется, что нет ничего страшного в том, чтобы начать с малого, а затем расшириться, если будет достаточный спрос.

— Это… это Адриано попросил тебя об этом? — спрашиваю я, пораженная.

Роберто хмурится, как будто это нелепо.

— Боже правый, нет. Не в обиду моему брату, но он ничего не смыслит в бизнесе.

— Значит, это… не он тебя подговорил?

— Нет, конечно, нет.

— Ты делаешь это не только для того, чтобы оказать мне любезность?

Роберто фыркает.

— Речь идет о том, чтобы заработать деньги. Если бы я хотел быть с тобой «милым», то купил бы тебе блендер.

— И… остальные не против?

— Ну, на самом деле я принимаю все деловые решения в нашей семье, но я уже согласовал это с Дарио. Увидев готовый продукт, — говорит Роберто, жестом показывая на мое платье, — он считает, что это блестящая идея.

— Правда?!

Роберто смотрит на меня как на странную, но потом начинает смеяться.

— Да, он так считает.

Мой рот открывается, как у рыбы.

— Ты… ты уверен?

— Безусловно. Прибыль в люксовом сегменте индустрии моды очень высока. Свадебные платья, женская мода — все, чем бы ты ни хотела заниматься. С твоим талантом и нашей поддержкой, я думаю, это может стать огромным успехом.

— Я… я…

— Ты можешь взять время, чтобы подумать об этом, — мягко предлагает он.

Вероятно, ему кажется, что то, что у меня заплетается язык, является нерешительностью, а на самом деле это просто неверие.

— Нет, то есть — да… да, я с удовольствием!

— Хорошо. Мы еще поговорим, когда ты вернешься из медового месяца.

— Боже, спасибо! — восклицаю я, обнимая его. — Это лучший свадебный подарок, который ты мог мне сделать!

Он смеется и хлопает меня по спине.

— Это не подарок, Бьянка, это партнерство. Ты заслуживаешь этого. Если все получится так, как я надеюсь, нам очень повезет, что мы успели перехватить тебя на первом этаже.

Так Роберто становится моим любимым зятем… даже в условиях очень жесткой конкуренции.

Глава 101

Глава 101

Бьянка

Вскоре подходят остальные братья Розолини и приветствуют меня в семье, произнеся отдельный тост.

Адриано стоит, обнимая меня за талию, а Дарио прижимает к себе Алессандру.

— За нашу новую сестру, Бьянку, — говорит Дарио, поднимая свой бокал.

— Добро пожаловать в семью! — восклицает Валентино.

— Пусть те из нас, кто до сих пор не женат, найдут такую же потрясающую женщину, как ты, — говорит Роберто.

— И мы от всего сердца благодарим тебя за то, что ты значительно улучшила характер Адриано, — усмехается Ларс.

— И за то, что превратила его из засранца в настоящего мальчика, — говорит Массимо, ссылаясь на Пиноккио.

Я сгибаюсь пополам от смеха.

— Эй, я сделал тебя шафером! — Адриано с поддельным возмущением набрасывается на Массимо.

— Да, но она спасла мне жизнь. Я должен ей правду.

— Мудак, — ругается Адриано, улыбаясь.

— Член, — отвечает Массимо с огромной ухмылкой.

Затем Адриано поворачивается ко мне и подмигивает.

— Хотя, должен признать, она сделала меня гораздо более терпимым.

Я смеюсь.

Мы целуемся…

И все братья аплодируют.

— Где Никколо? — говорит Роберто, оглядываясь по сторонам. — Он должен участвовать в этом.

— Он там, с женщиной, — говорит Алессандра с лукавой ухмылкой.

Никколо находится примерно в сорока футах от нас и разговаривает с очень симпатичной, но очень серьезной женщиной в очках. Кажется, он поглощен их беседой.

— Он работает над следующей свадьбой, — шутит Роберто.

— Лучше поторопись, чувак, — говорит Валентино. — Вы двое — самые старшие после Адриано, а ты родился на девятнадцать минут раньше Ника — так что ты следующий в очереди!

Роберто улыбается.

— Всему свое время.

Вдруг я чувствую сзади руку на своем плече.

Повернувшись, я вижу мужчину лет пятидесяти с острой черной бородкой и плутовской улыбкой.

— Поздравляю, моя дорогая, — говорит он. — Твое платье прекрасно — почти так же прекрасно, как и ты.

— Спасибо, — благодарю я, не имея ни малейшего представления о том, кто он такой.

Но это быстро выясняется.

— Поздравляю, Адриано, — говорит мужчина, обнимая моего мужа.

— Спасибо, дядя Фаусто, — говорит Адриано.

Дядя Фаусто.

Вообще-то я много о нем слышала.

— Рад видеть вас живыми и здоровыми после всей этой истории с Как-его-там, — продолжает Фаусто. — Мецца-что-то-там.

— Только благодаря Бьянке все так удачно закончилось, — произносит Адриано.

— Действительно, — говорит Фаусто, окидывая меня оценивающим взглядом. — Что ж, за спасение моих племянников я благодарю тебя вдвойне.

Пока Фаусто обнимает братьев и обменивается улыбками, подходит еще один человек.

Мужчина лет двадцати, выглядящий как более молодая версия Фаусто, но чисто выбритый и более худой.

Все мое тело замирает.

— Поздравляю, Адриано, — говорит мужчина.

— Спасибо, — отвечает мой муж, и я не могу не заметить прохладу в его голосе. — Я вижу, ты коротко подстригся.

— Пора было что-то менять, — отвечает мужчина. Затем он поворачивается ко мне. — Поздравляю.

Я только киваю, изображая на лице фальшивую улыбку.

Он недоуменно смотрит на меня, но я не вижу в его глазах ни малейшего намека на узнавание.

— Где твоя пара? — спрашивает Адриано.

К счастью, мужчина отворачивается от меня.

— Вон там, разговаривает с Никколо, — с отвращением говорит он.

— Лучше будь осторожен, — предостерегает Массимо. — Похоже, он может ее увести.

У меня возникает ощущение, что этот парень не особо нравится братьям.

— Аврора — всего лишь моя спутница на свадьбе, — усмехается мужчина. — Если он может ее заполучить, то у меня нет возражений.

— Ты рыцарский ублюдок, не так ли? — шутит Валентино.

— Ты последний, кто должен читать лекции о рыцарстве, — парирует мужчина. — Где твоя спутница — на кухне, моет тарелки? Может быть, она не застанет тебя за попытками трахнуть других женщин на приеме.

Я не совсем понимаю, что это за подколка, но Валентино выглядит так, словно собирается начать драку.

Массимо кладет руку на плечо младшего брата и что-то шепчет ему на ухо. Что бы он ни сказал, это, похоже, успокаивает Валентино.

— Пойдем выпьем, — дипломатично предлагает Ларс, обнимая грубияна за плечи. Очевидно, он пытается отвести его подальше от остальных.

— На это нет времени — нам пора идти, — перебивает Фаусто. — Но я был рад всех вас видеть. Поздравляю новоиспеченных жениха и невесту!

После нескольких полушутливых прощаний братьев, Фаусто и младший мужчина уходят.

Фаусто окликает.

— Аврора!

Молодая женщина, разговаривавшая с Никколо, пожимает ему руку, а затем следует за Фаусто и другим мужчиной.

— Чертов мудак, — бормочет Адриано, когда они уходят.

Я оттаскиваю Адриано от остальных.

— Кто это был? — судорожно шепчу я. — Парень помоложе?

— Мой двоюродный брат, Аурелио. Он настоящая заноза в…

Адриано замолкает, глядя на мое лицо.

— Господи, Бьянка, ты выглядишь так, будто увидела привидение. Что случилось?

— Этого человека я видела в модельном агентстве.

Глаза Адриано расширяются.

— Ты имеешь в виду…

— Да, с жестокими глазами.

Загадочный человек, которого я видела прямо перед событиями в отеле…

Когда убийцы Меццасальма пытались нас застрелить.

ЭПИЛОГ

ЭПИЛОГ

Бьянка

Аурелио Розолини — двоюродный брат Адриано — является тем самым человеком, которого я видела в модельном агентстве в ту ночь, когда нас пытались убить.

Я понимаю это только тогда, когда смотрю ему в глаза на свадебном приеме перед самым его уходом.

Реакция моей новой семьи мгновенна.

Как только он узнает об этом, Никколо созывает экстренное собрание.

Пока свадебный прием продолжается за пределами особняка, я вместе с мужем и его родственниками сижу в библиотеке.

Несмотря на то, что мне очень страшно, я польщена.

Ничто так не говорит о том, что «теперь ты член семьи», как участие в экстренном совещании в день свадьбы.

Никколо несколько раз спрашивает меня, уверена ли я, что видела в модельном агентстве именно Аурелио.

Каждый раз, когда я отвечаю «да», он продолжает спрашивать.

Наконец Адриано вмешивается.

— Она сказала «да» уже несколько раз, так что перестань ее спрашивать!

Никколо извиняется. Он объясняет, что если в день убийства там был Аурелио...

Тогда он, скорее всего, вступил в сговор с Агрелла, чтобы убить нас.

И, возможно, даже вступил в партнерство с Меццасальма, чтобы уничтожить семью.

В конечном счете, вероятно, что не только Аурелио хочет нашей смерти...

... но и его отец.

— Ты думаешь, что за этим стоит дядя Фаусто?! — с тревогой спрашивает Массимо.

Никколо мрачно смотрит на него.

— Аурелио не настолько умен, чтобы провернуть такое. Если кто и спланировал все это, так это Фаусто.

Они говорят о многих вещах, которых я не понимаю, но одной из них является то, что упомянул Меццасальма.

О человеке по имени Турок и о тайном туннеле, ведущем из особняка.

При мысли о Меццасальма я вспоминаю еще кое-что из того, что он сказал, когда мы мчались прочь от города.

— Когда он вез меня из Флоренции, Меццасальма сказал, что мы едем к его друзьям в деревню. Это важно?

Никколо стонет, словно только что услышал ужасную новость.

— У Фаусто есть поместье в Тоскане, примерно в сорока пяти минутах езды отсюда. Помнишь то место, где ты перевернула машину? Эта дорога — практически прямой путь к его дому.

Все присутствующие в комнате в шоке смотрят на Никколо.

Пока Адриано не рычит.

— Мы должны пойти и убить этого ублюдка сегодня вечером.

Следует долгий спор о том, достаточно ли у них доказательств.

Много говорится о мафиозных семьях в Италии и их реакции, если бы братья убили своего дядю.

Но в конце концов побеждает Никколо.

Решено послать эмиссаров в самые влиятельные семьи Италии и попытаться склонить их на нашу сторону против Фаусто.

Первым становится Массимо, который утром отправится в Венецию.

После окончания встречи Никколо, Дарио и Алессандра подходят к нам с Адриано.

— Мне жаль, что это случилось в день вашей свадьбы, — извиняется Никколо.

— В самый неподходящий момент... — скорбно говорит Алессандра.

— Ну, по крайней мере, мы теперь все знаем, верно? — спрашиваю я.

Мне неприятно, что я приношу плохую весть: родные братьев пытаются их убить.

Фаусто и Аурелио косвенно пытались убить и меня.

Но в этом случае я возложила вину на Агрелла.

Именно они заставили меня прийти в номер в гостинице.

Именно они привели меня в свое модельное агентство, которое использовали как прикрытие для принуждения женщин к проституции.

Фаусто и Аурелио тогда даже не знали, кто я такая.

Я была просто девушкой — безымянной, безликой жертвой, с которой они никогда не встретятся.

Но пытаться убить собственных племянников...

Своих двоюродных братьев...

Для меня это непостижимо.

И я ненавижу себя за то, что именно мне пришлось рассказать им об этом.

Но Дарио утешает меня. Он кладет руку мне на плечо и говорит.

— Ты снова помогла нам больше, чем ты можешь себе представить. Если бы ты не впуталась во все это, мы, возможно, никогда бы не узнали, какая опасность нам грозит... или что замышляют монстры в нашей семье. Так что, спасибо тебе.

Я киваю.

— Не за что.

Алессандра крепко обнимает меня шепчет мне на ухо.

— Спасибо, что спасла моего мужа… и моего нерожденного ребенка.

Я еще крепче обнимаю ее в ответ, и у меня на глазах выступают слезы.

Никколо морщится.

— Но у меня есть еще одна неприятная новость.

— … что? — с ужасом спрашиваю я.

Я представляю себе убийства.

Отравления…

Может быть, выселение моих родителей из дома…

— Мне нужно, чтобы ты отменила свой медовый месяц, — говорит Никколо.

Я разражаюсь смехом.

Все смотрят на меня.

— … я ожидала гораздо худшего, — объясняю я.

— Ну, я рад, что ты не расстроилась, — говорит Никколо.

— А я расстроен, — сердито отвечает Адриано.

— Ну да, я так и понял, — бормочет Никколо.

— Дарио женился сразу после вторжения в наш дом, и ты не возражал против его поездки на Амальфитанское побережье.

— Да, но я не знал, что наш дядя пытается нас убить, иначе мое решение было бы несколько иным, — огрызается Никколо.

— Фаусто не будет пытаться что-то сделать так скоро, после…

— Адриано, — шепчу я, обнимая его. — Милый.

Он успокаивается и смотрит на меня.

Я кладу руки по обе стороны его лица.

— Все в порядке.

Он хмурится.

— Я просто не хочу, чтобы ты чувствовала себя чем-то обделенной. Я хочу, чтобы ты была счастлива.

— Я счастлива. Везде, где я могу быть с тобой, я счастлива. Я просто хочу, чтобы ты, и я, и все остальные были в безопасности. Мне все равно, куда мы поедем в медовый месяц — мне даже все равно, поедем ли мы вообще в медовый месяц. Все, что меня волнует, — это быть с тобой.

Он еще раз раздраженно смотрит на своих братьев, а затем снова на меня.

— Если ты уверена, что не будешь разочарована…

Я целую его, затем отстраняюсь и улыбаюсь.

— У меня есть ты. Это все, что мне нужно.

Он улыбается и снова целует меня.

— Подождите — вы могли бы провести здесь медовый месяц! — восклицает Алессандра.

— Мы здесь живем, — резко отвечает Адриано. — Это сложно назвать медовым месяцем.

— Но Бьянка здесь всего несколько недель, и большую часть этого времени она отлеживалась после аварии! — взволнованно говорит Алессандра. — А потом мы планировали свадьбу, так что у нее не было времени ничего посмотреть! Там и сады, и виноградники — она даже в бассейне еще не была!

— Это правда, — соглашаюсь я. — Я всего пару раз выезжала за пределы Флоренции и никогда не проводила время в таком прекрасном месте, как этот дом.

— Мы можем устроить вам потрясающий медовый месяц! — говорит Алессандра, вцепившись в мою руку.

— Я только за, — соглашаюсь я, широко улыбаясь.

Моя невестка действительно является солнечным лучом надежды и радости среди всего этого стресса.

Мы смотрим на Адриано.

— Ну что? — спрашивает Никколо.

Мой муж стонет, затем смотрит на меня.

— Ты уверена?

— Уверена.

— … хорошо.

Я сияю и целую его.

— Ура! — говорит Алессандра, практически прыгая вверх и вниз.

— Ну, теперь, когда все улажено, — произносит Дарио, — нам, наверное, пора возвращаться на твою свадьбу.

— Отлично, — ворчит Адриано. Он позволяет Дарио обнять себя за плечи и вывести из комнаты.

Алессандра сияет, когда мы выходим вслед за ними.

— Я так жду этого!

— Я тоже.

Когда мы с ней выходим из библиотеки, Никколо шепчет мне на ухо.

— Слава Богу, что ты вышла за него замуж. Это как фокус — кто-то смог его так успокоить. Спасибо тебе.

Я просто смеюсь, обнимаю Никколо и иду к мужу.

***

Медовый месяц — совершенно волшебный.

На следующее утро мы завтракаем на террасе с моими родителями, Алессандрой и братьями, прежде чем Массимо уезжает в Венецию.

Когда Адриано спрашивает меня, чем бы я хотела заняться, я сразу же отвечаю.

— Идем в бассейн.

Сейчас конец июня, и погода в последние дни не по сезону теплая. Я уверена, что вода будет восхитительной.

Мы возвращаемся в дом и переодеваемся. Я купила бикини для медового месяца — до того, как нам пришлось отменить поездку, — так что оно у меня под рукой.

Потом мы встречаемся в патио в шлепанцах и с полотенцами.

У Адриано есть еще кое-что: большой надувной круг и моток бельевой веревки.

— Для чего это? — спрашиваю я.

— Увидишь.

— Не ходи купаться через час после еды! — шутливо кричит Массимо, когда мы идем по траве.

— Не женись на старухе, которая управляет Венецией! — кричит в ответ Адриано.

— … пошел ты, — уныло говорит Массимо.

Мы доходим до бассейна и кладем вещи. Он прекрасен — почти как олимпийский бассейн, с великолепной плиточной мозаикой на дне кристально чистой воды. Видимо, это соленая вода, потому что хлоркой совсем не пахнет.

Я захожу в воду со ступенек, и она идеальной температуры. В первые несколько секунд немного бодряще, потом становится комфортно.

Адриано привязывает один конец веревки к пластиковой ручке круга и входит в воду. Он двигается осторожно, так как все еще восстанавливается после перелома ребер, полученного пять недель назад.

— Так что же это такое? — спрашиваю я.

— Залезай и узнаешь.

Я забираюсь в него, свешивая заднюю часть в воду.

Как только я устраиваюсь, Адриано отталкивает меня от себя, и я лениво плыву по бассейну.

Я вздыхаю. Это прекрасно… просто мирно дрейфовать по воде.

А потом… как только мой импульс замедляется, и я останавливаюсь…

Адриано использует бельевую веревку, чтобы мягко потянуть меня назад.

Это блаженство.

Что-то в этом медленном движении по воде…

Легкое течение, бьющее по ногам и рукам…

Жаркое солнце, бьющее с неба…

Я чувствую, как все напряжение покидает мое тело.

Когда я возвращаюсь к Адриано, он снова отталкивает меня…

А потом медленно притягивает обратно.

— Это потрясающе, — счастливо вздыхаю я. — Как ты додумался до этого?

Он склоняется над моей головой и нежно целует меня в губы.

— Мой отец делал это для моей матери летом. Особенно когда она была беременна моими младшими братьями. Она ложилась в круг, и он часами катал ее по бассейну.

— Это так мило, — говорю я и серьезно добавляю. — Но разве тебе не будет скучно?

— Мне нравится просто наблюдать за тобой, — шепчет он мне на ухо, а затем снова толкает меня.

***

Через полчаса подходит слуга и спрашивает, хотим ли мы выпить. Адриано заказывает Campari с содовой — идеальный коктейль для жаркого летнего дня, — а я говорю, что хочу бокал шампанского.

— Что ты празднуешь? — спрашивает Адриано.

— То, что теперь я с тобой, — отвечаю я.

За это меня крепко целуют.

Напитки замечательные. Я дрейфую взад-вперед под жарким солнцем, потягивая шампанское и чувствуя себя удивительно расслабленной. Время от времени я окунаюсь в бассейн, чтобы охладиться.

— Хочешь, я тебя покатаю? — спрашиваю я в какой-то момент у Адриано.

— Спасибо, но я думаю, что давление с боков будет не очень комфортным для моих ребер.

Я прижимаюсь к нему в воде и обхватываю его шею руками.

— Мммм… Тогда мне придется сделать что-то очень приятное, чтобы отплатить тебе.

Он усмехается и целует меня.

— С нетерпением жду этого.

***

Шанс представляется во время обеда.

После того как мы принимаем душ и одеваемся, Алессандра просит на кухне собрать нам обед для пикника. Адриано несет корзину в одной руке и держит мою в другой, пока мы прогуливаемся по саду и спускаемся в оливковую рощу в полумиле от дома.

Мы стелим одеяло на земле под серебристыми листьями оливковых деревьев. Затем раскладываем контейнеры с едой.

Здесь есть свежий виноград, только что собранный в поместье…

Салат из сладкой дыни, смешанной с темной зеленью и заправкой из шампанского…

Моцарелла «Буффало» в сочетании с самыми спелыми помидорами, которые я когда-либо пробовала…

И torta d’erbe — пикантный пирог с расплавленным сыром и зеленью, еще горячий из печи.

Плюс к этому бутылка ледяного просекко — сухого итальянского игристого вина, которое мы пьем из хрустальных бокалов.

Наевшись досыта, я ложусь рядом с Адриано на одеяло и смотрю на облака сквозь ветви деревьев.

— Я тут подумал, — говорит он.

— О чем?

— После того, как мы занимались сексом в первый раз, я спросил тебя в кафе, и ты сказала, что принимаешь противозачаточные средства.

Я улыбаюсь.

— Я помню.

Он пропускает некоторые неприятные моменты разговора.

Однако в тот момент мы едва знали друг друга и, по сути, жили каждый своей жизнью.

Единственное, что удерживало нас вместе в тот момент, — это необходимость выжить…

И сексуальное влечение.

Которого очень много.

— Ну… как ты смотришь на то, чтобы отказаться от противозачаточных средств? — спрашивает он.

Я сажусь и в шоке и смотрю на него.

То есть, я всегда предполагала, что у нас будут дети…

Но не думала об этом так рано.

— … ты хочешь ребенка? — тихо спрашиваю я.

— Конечно, — отвечает он с ухмылкой.

— … сейчас? Так скоро?

Он улыбается.

— Да.

Сердце колотится в груди.

Но в то же время оно немного ошеломлено.

До встречи с ним я думала, что для того, чтобы выйти замуж, мне понадобятся годы.

Сначала я должна сделать карьеру…

Пробить себе дорогу в дизайнерском доме, работая долгие часы за гроши…

Если повезет, может быть, накопить немного денег…

Возможно, открыть свой собственный дизайнерский дом…

И когда-нибудь встретить кого-нибудь и остепениться.

И я полагала, что еще несколько лет после этого у меня не будет детей.

Но теперь, спустя всего шесть недель после знакомства с Адриано, я уже замужем…

Деньги больше не проблема…

И я могу заниматься своим дизайном одежды и управлять собственной компанией при финансовой поддержке его семьи.

У меня уже есть все, на что, как я думала, уйдут годы.

И я счастливее, чем когда-либо могла себе представить.

Но мысль о ребенке…

— Мы не обязаны делать это сейчас, если ты не хочешь, — мягко говорит он.

Я смотрю на него и думаю о последних нескольких неделях.

Мне приходится взять его за руку, довериться ему и прыгнуть с метафорического обрыва…

Снова, и снова, и снова.

Это забавно.

В самый первый раз это был буквальный прыжок.

Из окна отеля.

И я должна была поверить, что он меня поймает.

Он поймал.

Он всегда ловит меня…

И каждый прыжок, который я совершаю с ним, оказывается правильным выбором.

Видимо, это всего лишь следующий прыжок.

— … да, — соглашаюсь я.

Он улыбается.

— Да?

— Да, — шепчу я, наклоняясь и целуя его. — Возможно, потребуется некоторое время, чтобы противозачаточные средства перестали действовать… но да.

— Ну, а пока мы можем потренироваться, — говорит он с ухмылкой.

Я улыбаюсь…

Затем тянусь к его брюкам и нащупываю под ними его член.

Либо все эти поцелуи уже возбудили его…

Или он очень рад, что у него будет ребенок…

Потому что он уже начинает твердеть.

Наклонившись к нему, я расстегиваю пуговицы на его брюках и усмехаюсь.

— О, так быстро, — говорит он, приподнимая бровь.

— Эй… надо тренироваться, — шепчу я.

Я расстегиваю его брюки и беру в руки его член.

Он становится все больше… и толще… и длиннее с каждым ударом его сердца.

Я нежно поглаживаю его рукой, чувствуя, как он становится все тверже.

Я склоняюсь над ним, и моя грудь свисает вниз и плотно прижимается к ткани моего сарафана.

Он гладит верхние части моей груди… нежно ласкает их…

А потом освобождает одну.

Я немного приподнимаюсь, чтобы он мог взять мой сосок в рот…

И он начинает сосать.

Облизывая мой сосок…

Слегка покусывая его.

Я закрываю глаза и стону…

При этом я продолжаю нежно гладить его член.

Через минуту я сажусь прямо…

Потом отодвигаюсь от его лица и перегибаюсь через его колени.

— Эм… что ты делаешь? — спрашивает он удивленным голосом.

— Я сказала, что должна тебе кое-что приятное после бассейна, помнишь? — томно отвечаю ему.

И беру в рот головку его члена.

Он стонет, когда я щекочу его яйца кончиками пальцев.

Я двигаю головой вверх-вниз… медленно… забирая в рот столько, сколько могу.

А это не так уж и много, если честно.

Потому что его очень много.

Но я продолжаю щекотать его яйца… ласкать их, гладить…

И двигаю головой вперед-назад, посасывая его член.

Я чувствую, как он задирает подол моего сарафана до талии…

А затем, сильными руками, направляет меня к себе.

На мне нет нижнего белья…

Я перекидываю ногу через его грудь и принимаю позу шестьдесят девять.

Мне приходится быть осторожной. Наша сексуальная жизнь, безусловно, стала более медленной и чувственной, пока он восстанавливается после перелома ребер.

Но интересно исследовать другие возможности…

… как сейчас.

Я чувствую, как его пальцы нежно ласкают мою попку…

Внутренние стороны моих бедер…

И легко поглаживают мою киску.

Нежные прикосновения к моему клитору вызывают трепет удовольствия в животе…

И тут я чувствую, как его язык, теплый и влажный, проводит по моим складкам.

Я стону, держа его член во рту, и обхватываю рукой основание его ствола.

Его язык гладит меня вверх и вниз…

Танцуя по моему клитору…

И погружаясь глубоко внутрь меня.

Ну…

Так глубоко, как только может проникнуть его язык.

Но мне хочется чего-то гораздо более глубокого…

И гораздо более объемного.

Я позволяю ему лизать меня еще минуту, пока не могу больше терпеть…

И тогда я вынимаю его член изо рта и сажусь, стараясь не нагружать его грудную клетку.

Я перекидываю ногу через его ногу, а затем сажусь на него лицом к нему.

Я задираю платье на талии…

Тянусь вниз и нащупываю его член, уже намокший от моего рта…

И медленно ввожу его в себя.

Все это время я не свожу с него глаз.

Я смотрю в его глаза, чувствуя, как его набухшая головка раздвигает мои складки…

А потом я наполовину опускаюсь на его член.

И усмехаюсь, когда он стонет, и его глаза закатываются.

Потом и мои глаза закатываются, я приподнимаю свое тело, снова опускаюсь и принимаю в себя еще больше его.

Я делаю это снова и снова, погружаясь с каждым разом все глубже…

Пока он не заполняет меня всю.

Я стону и упираюсь руками в землю, чтобы двигать бедрами вперед-назад, раскачивая его член внутри себя.

Не быстро…

И не вытягивая его далеко…

Но последовательные, мягкие движения, которые усиливают мое наслаждение с каждым движением...

Он задирает верхнюю часть моего сарафана так, что обнажается моя грудь…

И он ласкает одну из них, одновременно посасывая другую.

Он переходит от одной к другой, сжимая и посасывая их, в то время как моя полная и тяжелая грудь нависает над его лицом… а мои кудрявые локоны свисают, как занавес, вокруг его головы.

Я медленно покачиваю бедрами, моя киска становится все более влажной, а его огромный член входит и выходит из меня по несколько сантиметров за раз.

Время от времени я наклоняюсь, чтобы поцеловать его, горячего и влажного…

А потом возвращаюсь к тому, чтобы позволить ему ласкать и сосать мою грудь.

Я чувствую, как внутри меня нарастает оргазм.

Из-за его травмы я не могу кончить так быстро и безумно, как мне хотелось бы.

Поэтому я тянусь вниз между ног и начинаю теребить свой клитор, сначала нежно, потом все быстрее и быстрее, по мере того как оргазм приближается.

Адриано упирается одной мощной рукой в мое плечо, поддерживая меня в вертикальном положении, и продолжает посасывать мои соски, пока его толстый член раскачивается внутри меня.

А мои пальцы судорожно теребят клитор…

И я кончаю.

— О, БОЖЕ! — кричу я.

А потом он рычит, его губы все еще сомкнуты вокруг моего правого соска, и я чувствую, как он извергается глубоко внутри меня.

— УХ — УХ — УХ! — кричу я, чувствуя, как волны наслаждения сотрясают меня с головы до ног.

Наконец мой оргазм начинает стихать…

И я чувствую, как его сокращения замедляются до одного раза в несколько секунд, а затем и вовсе прекращаются.

Тяжело дыша, я опускаюсь на его грудь и улыбаюсь ему, а он улыбается мне.

— Я люблю тебя, — шепчу я.

— Я тоже тебя люблю, — шепчет он в ответ и крепко целует меня.

[1] Ит. – название мафии в Италии

[2] Ит. – кусок дерьма

[3] Ит. – консильери, советник Дона мафии

[4] Ит. – капо, сокращение от caporegime, глава группы бойцов мафии, ответственный за определенную территорию или направление бизнеса, подчиняется Дону.

[5] Иди к черту, принцесса

[6] Около 6 метров

[7] 3,65 метра

[8] 4,5 метра

[9] 30 метров

[10] Около 31 кг

[11] Курица по-охотничьи – курица, тушеная с травами и томатом

[12] Около 160 кг

[13] Дешевый малокалиберный пистолет

[14] 30 метров

[15] 15 метров

[16] Приблизительно 1 кв.м

[17] Ит. - Любовь моя

[18] Старая сицилийская поговорка, которой обозначали внезапно охватившую человека страсть к женщине. По смыслу похоже на «любовь с первого взгляда»

[19] Ит. – Добрый вечер, Синьорина

[20] собор Святой Марии Флорентийской

[21] 130 км/час

[22] 27 метров

[23] 15 метров