Алекса Райли Ты моя Вне серий

Жанр:  Современный любовный роман

Рейтинг:  18+

Главы:  15 глав+Эпилог

Переводчик:  Ленуся Л.

Редактор:  Юлия Ц.

Вычитка и оформление: Анна Л.

Обложка: Екатерина Б.

ВНИМАНИЕ! Копирование без разрешения, а также указания группы и переводчиков запрещено!

Специально для групп: K.N ★ Переводы книг

(https://vk.com/kn_books) и BOOK IN STYLE (https://vk.com/book_in_style)

ВНИМАНИЕ!

Копирование и размещение перевода без разрешения администрации группы, ссылки на группу и переводчиков запрещено!

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления! Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.

Глава 1

Айрис

— Айрис, выпрямись и задержи дыхание.

Я делаю, как просит мама, когда она застегивает молнию на моем платье. Она сильно тянет, и я слышу, как она напрягается, но оно не поддается. Она раздраженно фыркает, а затем прищуривается.

— Ты вчера весь день пила воду?

— Да. — Я всегда делаю так, как она просит, и хотя я никогда не лгала ей, она выглядит так, будто не верит мне.

Если бы она могла контролировать каждый кусочек пищи, который попадает мне в рот, она бы это сделала. Она и раньше сажала меня на диету, но потом мой отец узнал об этом и взбесился. Маме многое может сойти с рук, но в те редкие моменты, когда папа дает отпор, всем приходится смириться, включая маму.

— Нам придется взять что-нибудь другое. — Она цокает языком и качает головой. — Такая пустая трата красивого платья.

Пассивно-агрессивный выпад — это то, к чему я привыкла, поэтому игнорирую ее. Я выпутываюсь из платья, и она отворачивается, чтобы порыться в вешалке с одеждой, которую принес сегодня ее личный ассистент. Это чересчур для чаепития на заднем дворе, но я держу рот на замке.

Я бы с довольствием сказала ей, что, если она так сильно хочет это платье, пусть наденет его сама. Хотя оно будет болтаться на ее стройной фигуре, и будет выглядеть как бумажный пакет. Много лет назад я нашла фотографии, на которых она работала моделью. Она была тогда великолепна, и остается такой и сейчас. У нее длинные ноги, шелковистые волосы, и кожа у нее тоже идеальная.

Я постоянно разочаровываюсь, что не унаследовала в генофонде ни одной из ее черт. Я невысокая, с очень пышными формами, и за моими волосами невозможно уследить, если рядом нет профессионала. Темные веснушки рассыпались по верхней части моих щек и носа, которые не может скрыть даже самый лучший макияж. Она никогда не комментирует различия между нами двумя, но я могу собрать все воедино, когда она делает все, что в ее силах, чтобы скрыть все мои недостатки, и обувает меня в обувь, в которой невозможно ходить.

Хотя она может быть жестокой во многих вещах, она также может быть милой и поддерживать. Я никогда не понимала, как она может бросаться из одной крайности в другую, но с ней все происходит так или иначе. В ней нет серого, есть только черное и белое, и это постоянная борьба за то, чтобы не отставать от ее перепадов настроения. Иногда мне кажется, что я ее ненавижу, а в другие дни — я ее люблю. Возможно, во мне от нее больше, чем я осознаю.

— Как насчет чего-нибудь в стиле «девочки-соседки». Мне следовало начать с этого. Ты будешь выглядеть очаровательно со своими ямочками на щеках и в сарафане, и ты даже можешь надеть балетки. — Она говорит больше сама с собой, чем со мной, но я все равно отвечаю.

— Звучит потрясающе.

— Идеально. — Она протягивает мне белое платье с темно-синим кружевом внизу. Когда я беру его, понимаю, что сверху ничего нет. — Без бретелек?

— Ага, я принесу тебе лифчик, чтобы надеть под него.

По крайней мере, у меня есть балетки и платье, в котором я могу дышать. Я не могу особо жаловаться, но моя мама понятия не имеет, каково это — носить бюстгальтер без бретелек с грудью моего размера. К счастью, когда я надеваю платье, оно на самом деле плотно облегает верх, что помогает. Оно облегает мою грудь и талию, затем начинает расширяться на бедрах. Материал заканчивается сантиметров на десять выше колена, а темное кружево чуть ниже. Оно прекрасно, и я удивлена, что мне действительно нравится, как оно мне подходит.

— О! Ты выглядишь идеально! — Она вбегает в комнату с лифчиком и протягивает его мне, чтобы я надела, пока она достает обувь и любые аксессуары, которые захочет добавить.

Иногда мне кажется, что я для нее больше нарядная кукла, чем дочь. Когда я была маленькой, мне это нравилось, но теперь я хочу носить вещи, которые выбираю сама. Тем не менее, это небольшая цена за то, чтобы сделать ее счастливой, поэтому я позволяю ей делать то, что она хочет. Особенно, потому что сегодня днем мы пьем чай с ее друзьями. С тех пор, как я стала старше, она все чаще приглашает меня на свои мероприятия. Думаю, она, возможно, готовит меня к тому, чтобы я стала ее мини копией и взяла на себя часть ее обязанностей в семье.

— И мы как раз вовремя. — Мама хватает меня за руку и выводит из спальни.

Мы спускаемся по величественной лестнице, ведущей к главному входу, и я понимаю, что даже не знаю, по какому поводу сегодня послеобеденный чай.

— Ты так и не сказала мне, кто сегодня придет, — говорю я, стараясь не помять платье.

— Только Молли Райнхарт. — Я останавливаюсь. Теперь я знаю, почему она не говорила мне. — Что? — невинно спрашивает она.

Это не первый раз, когда мама упоминает Брока. Когда она впервые рассказала мне о нем, я сказала, что мне не интересно, но, очевидно, это не имело значения. Она настаивает на этом, и папы здесь нет, чтобы остановить ее.

— Миссис Адэйр, машину только что пропустили через ворота, — объявляет Рита.

— Убедись, что все готово, и мы выйдем в сад через несколько минут. — Рита кивает моей маме, а затем направляется на кухню.

— Ты пытаешься свести меня. — Мой голос тихий, потому что я не хочу злить ее.

— Ты должна быть благодарна мне. Райнхарты — известная фамилия, и мальчик красивый. Не говоря уже о том, что твой отец работает с его отцом, поэтому соединение семей в общих интересах. Убедись, что ведешь себя наилучшим образом.

Когда это я вела себя не лучшим образом? В детстве мама учила меня правильному расположению вилки и этикету рассаживания. Я прикусываю язык, чтобы ничего не сказать, потому что папа — единственное оружие, которое, она знает, она может использовать против меня. Я должна подумать о том, как подойти к этой ситуации и как из нее выбраться.

Раздается звонок в дверь, и звон эхом разносится по дому. Я точно знаю, что мама приготовила все это на это конкретное время, потому что папы нет в городе. Временами она может быть немного хитрой, чтобы добиться того, чего хочет.

— Добро пожаловать, — говорит мама, когда дворецкий открывает входную дверь. Когда я не вижу Брока с его мамой, я оживляюсь. Может быть, это не будет так ужасно. — Ты прекрасно выглядишь, Молли, — говорит мама, когда они целуют друг друга в обе щеки.

— Спасибо. — Молли переводит взгляд на меня. — О, Айрис, не могу поверить, насколько ты выросла. Когда ты успела снять брекеты?

— Прошлым летом. — Не задумываясь, я провожу языком по верхним зубам.

— Какая ты теперь милая юная леди. — Она улыбается, но я смотрю в пол.

— Спасибо, миссис Райнхарт. — Я стараюсь, чтобы мой голос звучал благодарно, но внутри у меня все переворачивается.

— Разве она не хорошенькая, Брок? — окликает она, и я вскидываю голову как раз в тот момент, чтобы увидеть, как входит Брок. Он засовывает свой телефон в карман, когда подходит к своей маме и оглядывает меня.

— Она такая. — Брок подмигивает меня, и я чувствую, как у меня потеют ладони.

Его волнистые светлые волосы идеально уложены, и он выглядит так, словно мог бы попасть на обложку какого-нибудь журнала для загородных клубов. На нем классическая бледно-голубая рубашка-поло в паре с брюками цвета хаки, и мне интересно, возможно, его тоже одевала мама. Как бы мне ни хотелось это отрицать, он красив. Но он это знает, и от это все становится только хуже.

Каждая девушка в нашем кругу общения шепчется о Броке. При всех связях моей мамы, я не могу поверить, что она не слышала всех слухов. Если бы она слышала, было бы отвратительно, что она пытается свести меня с титулованным придурком. Он переспал с половиной загородного клуба, включая нескольких мамаш, если верить слухам. Зачем ей сводить меня с кем-то, у кого ужасная репутация?

— Входите. — Мама отступает назад, давая им возможность войти в дом. — Айрис, почему бы тебе не показать Броку сад, где мы расположились? Розы сейчас в полном цвету.

— Я бы с удовольствием посмотрел. — Он ухмыляется мне.

Ему наплевать на розы, но у меня нет выбора. Я не могу сделать ничего, что расстроило бы мою маму или испортило бы этот идеальный день, который она запланировала.

— Конечно, давай я покажу тебе дорогу. — Когда я поворачиваюсь к патио и начинаю идти, чувствую, что он быстро догоняет меня. Когда он опускает руку мне на спину, я напрягаюсь.

— Расслабься, — говорит он. — Я не кусаюсь, если ты этого не хочешь. — Он шевелит бровями.

— Не хочу. — Я отхожу в сторону, чтобы открыть раздвижную стеклянную дверь, и сохраняю дистанцию, чтобы он не смог снова прикоснуться ко мне.

— Вы, девственницы, всегда такие чопорные, — усмехается он, качая головой.

— Это не так, — говорю я, но тут же жалею о своих словах. Не знаю, зачем пытаюсь его в чем-то убедить, потому что это бессмысленно.

Он достает из кармана фляжку и делает глоток, прежде чем предложить ее мне.

— Нет, спасибо.

— Видишь, чопорная. — Он делает еще глоток, прежде чем убрать фляжку обратно в карман. — А теперь пойдем посмотрим на этот розовый сад. — Он облизывает губы, и его взгляд задерживается на моем декольте. — Может быть, некоторые созрели для сбора.

Мне требуется мгновение, чтобы уловить его намек, и мое лицо вспыхивает. Жар приливает к моим щекам, когда я иду вперед и стараюсь не показывать этого.

Я начинаю думать, что моя мама возможно, на самом деле ненавидит меня.

Глава 2

Датч

Поезд по-прежнему остается лучшим способом передвижения без лишних любопытных глаз или людей, задающих вопросы. Это также самый простой способ путешествовать, не предоставляя слишком много информации. Информации, которую можно легко подделать с помощью правильных учетных данных.

Большая часть моей работы выполняется за границей, но звонок два месяца назад вернул меня в Штаты. Мне пришлось путешествовать на яхте, потому что аренда частного самолета вызывает подозрения, а я всегда остаюсь в тени. В моей работе необходимо быть сдержанным, иначе я не очень хорошо справляюсь со своей работой.

Бронсон Диан — немецкий барон, который продает материалы, используемые при создании космических спутников. Он также связан с русской мафией, вот как я с ним познакомился. Пятнадцать лет назад маленькую дочь Бронсона похитили из ее постели посреди ночи, и больше о ней никто не видел и не слышал. Ее считали мертвой, потому что любой, кто мог похитить ее, использовал бы ее в качестве рычага для получения выкупа.

Бронсон и его жена Фрида обратились к некоторым моим знакомым в качестве последнего средства, чтобы найти ее. Они все еще верят, что она жива, даже когда все говорили им, что она, скорее всего, мертва. В противном случае за последние пятнадцать лет у них были бы доказательства, что она была где-то в мире.

После многих лет работы внештатного наемника у меня сложилась репутация человека, который берется за случайную работу, если она меня интересует. Обычно я бы отказался, но когда мой контакт в Братве рассказал мне эту историю, я не смог сдержать собственного любопытства.

Дианы почти королевская семья в Германии, и, с точки зрения, СМИ, они не могли сделать ничего плохого. Я знал, что связи Бронсона тесно связаны с работой, которую он выполнял, и именно поэтому он смог обратиться за этой последней помощью. Я встретился с ними в отеле в Праге, и они рассказали мне эту историю. Я ничего не обещал, когда уходил той ночью, но эта история не выходила у меня из головы.

После нескольких дней раздумий я согласился взяться за это дело, но также посоветовал им готовиться к худшему. Они сказали мне, что заплатят, когда их дочь вернется, и я согласился. Когда я сказал им, что они не услышат обо мне больше нескольких месяцев, они, похоже, не удивились. Я знал, что расследование потребует внимания, и необходимость регулярно отчитываться перед ними замедлит меня. Когда я уходил от них, у меня не было больших ожиданий, но вскоре после этого у меня появилась зацепка.

Время, проведенное в Штатах, дало мне информацию, необходимую для того, чтобы разыскать семью в Канаде. Мне пришлось бы пересечь границу и сесть на поезд, но это было выполнимо. У Томаса и Хелен Адэйр есть поместье в Северном Торонто, которое граничит с озером Симко. Вот как я планирую попасть на территорию.

Поездка на поезде недолгая, но я заставляю себя поспать. После многих лет работы, когда я не знал, где найду свою следующую кровать, я научился использовать время, когда оно у меня было.

Несколько часов спустя моя сумка пристегнута ремнем к груди, и я сажусь в лодку. Я заплатил местному жителю достаточно наличных, чтобы одолжить ее на несколько часов и заставить его замолчать, пока я буду делать то, что мне нужно. Почти бесшумно я пересекаю озеро и направляюсь к поместью вдалеке.

У меня нет фотографии молодой девушки, которую я ищу, только одна, на которой она запечатлена ребенком. Снимок сделан за день до ее исчезновения, но, видя ее мать и отца, я смогу понять, она это или нет.

У Адэйров есть связи в Германии, и отец Томас носил имя Ансель, когда они там жили. Они уехали примерно в то же время, когда произошло похищение, но их никогда не допрашивали и не рассматривали в качестве подозреваемых. При раскрытии связи я обнаружил гораздо больше компромата, но меня наняли не для этого. Я здесь для того, чтобы забрать девочку и отвезти ее домой, не более того.

На озере солнечно, и большинство людей не ожидают, что нападение произойдет средь бела дня. Именно поэтому сейчас для этого лучшее время. Я также слежу за Адэйрами, и Томаса до вечера не будет в городе. Это лучшее время, и именно поэтому совершаю выезд сегодня, а не накануне.

Чем дольше я здесь нахожусь, тем больше вероятность, что люди либо узнают меня, либо я вызову подозрения. При росте более двух метров и весом в сто пятьдесят килограмм я не совсем вписываюсь в общество. В приюте мне дали имя Датч, потому что, когда я родился, я был самым крупным ребенком во всех Нидерландах.

Вдалеке я вижу заднюю часть поместья и дом с окружающими его садами. У них есть открытый лодочный сарай, поэтому я выключаю мотор и достаю весла. Так тихо, как только могу, я загоняю маленькое суденышко в эллинг и привязываю его. Я проверяю другую лодку поблизости и вижу, что ключи в ней. Хорошо.

Сбросив снаряжение, я отстегиваю нож, висящий у меня на боку. Я планирую войти бесшумно и выйти с шумом. Я крещусь и произношу молитву, когда тихо открываю дверь лодочного сарая и пробираюсь сквозь деревья. Сады густо заросли кустарниками и розами, которые почти с меня ростом. Они в цвету, поэтому их достаточно, чтобы меня сразу не заметили.

Вдалеке я слышу, как разговаривают люди, и останавливаюсь, чтобы посмотреть, смогу ли я разобрать, о чем они говорят. Звук приближается, и я крепче сжимаю нож в ожидании.

Шаги громко стучат по гальке на дорожке, но я сдерживаю дыхание. Сквозь листья роз я вижу двух человек.

— Теперь, когда я увидел эти красивые розовые лепестки, почему бы тебе не показать мне свои? — слышу, как говорит мужчина.

— Уверена, моя мама задается вопросом, где я. — Голос девушки такой тихий, что его трудно расслышать, и я вижу ее ноги, когда она пятится назад, прочь от мужчины.

— Она точно знает, где ты, Айрис, и она более чем осведомлена о том, на что я способен. — Его ноги приближаются ближе к ней, и я крепче сжимаю свой нож.

— Что? — Она приостанавливает свое отступление. — О чем ты говоришь, Брок?

— Теперь ты знаешь, что я не рассказываю о своих похождениях. — Его ноги придвигаются ближе к ней, приближая его на расстояние вытянутой руки.

Мне нужно знать, она ли это, и не натыкаюсь ли я на что-то, что мне следует игнорировать.

— Это дурацкая шутка, — говорит она, и я слышу боль в ее голосе. — Не прикасайся ко мне.

— Давай, Айрис. Ты же знаешь, что наши родители заставят нас быть вместе, как бы сильно ты ни протестовала. Почему бы тебе не позволить мне немного попробовать? Я получу тебя в любом случае.

— Стой, нет! — Я слышу шарканье ног, когда она кричит, и больше не могу этого выносить.

Я человек с низкой моралью, когда дело касается преступников и нарушения закона, но я никогда не причинял вреда женщинам и детям и не позволял никому из моих знакомых делать этого. Я не начну сегодня, даже если это будет означать, что мне придется вернуться в другой раз, чтобы получить то, ради чего я здесь.

Не говоря ни слова, я выскальзываю из тени и подхожу сзади к парню, которого она назвала Броком. Он прижимает ее спиной к цементной стене, засунув руку ей под платье. Она сопротивляется изо всех сил, но она слишком маленькая, чтобы оттолкнуть его.

Одно быстрое движение, и я обхватываю его одной рукой за шею, а другой прижимаю нож к его горлу. Он застывает на месте, когда чувствует сталь лезвия, и я полностью завладеваю его вниманием. По его размеру и лицу я понимаю, что он намного моложе, чем я первоначально думал.

Когда поднимаю взгляд, я вижу темноволосую красавиц с широко раскрытыми глазами, такими же золотыми, как соборы в России. Я никогда раньше не видел таких золотых глаз, и впервые в жизни я теряю все мысли. Это всего лишь вспышка, но она есть, и проникает до самых костей.

Это она.

— Я закричу, — говорит Брок, и мне хочется рассмеяться.

— Ты думаешь, это спасет тебе жизнь? — спрашиваю я с сильным акцентом, не сводя глаз с девушки. Я почти хочу спросить, что бы она хотела, чтобы я с ним сделала, просто чтобы посмотреть, каков будет ответ. Но даже сейчас я вижу, что ее сердце не тронуто тьмой. Я не могу убить этого мальчика у нее на глазах.

— Кто ты? — спрашивает она, оглядываясь по сторонам, будто я появился из какой-то коробки.

— Дай мне минутку, и я объясню.

Я убираю нож, и парень пытается толкнуть меня локтем. Я качаю головой, а затем обхватываю его рукой за горло. Один быстрый тычок вену, и он падает на землю.

К моему удивлению, девушка кричит, и так пронзительно, что охрана на периметре не могла этого не услышать. И, как по маслу, вдалеке звучит сигнал тревоги, и я чертыхаюсь.

— Мы должны идти. — Я хватаю красавицу за руку и направляюсь к лодке.

— Нет! — Она вырывается из моих объятий, и я вздыхаю.

— У нас нет на это времени. — Не дожидаясь, пока она подчинится, я перекидываю ее через плечо и бегу к лодочному сараю.

— Помогите! — снова кричит она.

— Блядь, — шиплю я, понимая, что должен был заклеить ей рот. Все пошло не по плану, но часть моей работы — корректировать план по ходу дела.

Бросив ее в лодку, я поворачиваю ключ и жму на газ. Охрана вдалеке приближается, и как только я отхожу от причала, они врываются в дверь. Раздаются выстрелы, и я хватаю девушку, толкая ее вниз, пока мы удаляемся.

До другой стороны, где меня ждет машина, недалеко, но самое сложное будет убедить девушку, что я здесь, чтобы спасти ее.

Глава 3

Айрис

Что, черт возьми, происходит? Это, должно быть, дурной сон или у меня галлюцинации.

Мужчина-гигант толкает меня на дно лодки, когда раздаются звуки выстрелов. Я кричу, когда слышу, как несколько выстрелов попадают в лодку, и вокруг меня разлетается стекло. Я знаю, что это тупые охранники моего отца, так какого черта они стреляют в мою сторону? Они же знают, что могли застрелить меня.

Я пока остаюсь лежать, потому что на самом деле у меня нет особого выбора. На данный момент я застряла, потому что боюсь, что если поднимусь, то стану мишенью. Я смотрю на своего похитителя и наблюдаю, как он, держа одну руку на руле, поворачивается, чтобы сделать пару выстрелов. Я закрываю глаза, молясь о том, чтобы проснуться от этого кошмара.

Лодка сильно подпрыгивает на неспокойной воде, и у меня каждый раз сводит живот. При каждом прыжке кажется, что мы взлетаем в воздух, и я тяжело опускаюсь на пол. Вокруг нас брызжет вода, но, по крайней мере, я больше не слышу выстрелов.

Я медленно пытаюсь сесть, но мужчина пристально смотрит на меня, поэтому ложусь обратно. На секунду я подумала, что он мой спаситель, но теперь, похоже, он мой похититель. Думаю, он не хотел, чтобы Брок добрался до меня первой, и я с трудом сглатываю, задаваясь вопросом, зачем я ему вообще нужна.

Он мог легко забрать Брока, а он чертов Райнхарт. Это заставляет меня думать, что дело не в деньгах, потому что я и близко не так ценна, как он. Мой разум начинает лихорадочно работать, в голову приходят одна безумная идея за другой. Я продолжаю думать, что это как-то связано с моим отцом, потому что все остальное не имеет смысла.

Оглядывая лодку, я задаюсь вопросом, как я вообще смогу сбежать от этого парня. Я даже не смогла убежать от Брока. Мой желудок сжимается. В суете всего остального я на мгновение забыла об этом. Что бы случилось, если бы этот мужчина не появился рядом? Насколько я знаю, он может поступить и хуже.

Он, должно быть, один из самых больших мужчин, которых я когда-либо видела. У моего отца много охранников, и большинство из них большие, но это совершенно другой уровень. Брок был всего лишь куклой в его руках, которую он легко подчинил.

Когда лодка начинает замедлять ход, я понимаю, что это, возможно, мой единственный шанс спастись. Я пытаюсь контролировать свое дыхание, но мое сердце уже начинает бешено колотиться. Его внимание сосредоточено прямо перед собой, и все, что мне нужно, — немного времени. Я уверена, что люди уже в пути, чтобы спасти меня, так что все, что мне нужно сделать, это потянуть время.

Я приказываю себе двигаться, встать и спрыгнуть. Мы должны быть близко к берегу, если он замедляет ход, но мое тело все еще словно замерло. Я теряю драгоценные секунды, когда лодка замедляется еще больше. Закрыв глаза, я говорю себе, что смогу это сделать. Мы должны быть близко к берегу, так насколько сложно будет совершить короткий заплыв? У меня получится.

Я вскакиваю прежде, чем успеваю передумать.

Он хватает меня сзади за платье. Когда я пытаюсь убежать, я слышу, как рвется мое платье, освобождая от его хватки, когда я спотыкаюсь о борт лодки. Вода появляется быстрее, чем я к этому готова, и она ужасно холодная.

Я задыхаюсь под водой, втягивая воздух в легкие, когда выталкиваю себя обратно на поверхность. Я нигде не вижу земли вокруг себя и начинаю паниковать. Я была так уверена, что мы на другой стороне. Я борюсь за то, чтобы удержаться на поверхности, все еще откашливаясь от воды в легких. Я всегда боялась воды и так и не научилась плавать. Мои родители много раз пытались, но я не могла преодолеть свой страх.

Рука обхватывает меня за плечо и вытаскивает из воды обратно в лодку.

— Это второй раз, когда я спасаю тебя сегодня.

Он опускает меня на сиденье, и лодка снова взлетает. Когда я кашляю еще несколько раз и выплевываю воду, я, наконец, могу вздохнуть полной грудью. Именно тогда я поднимаю взгляд и вижу свою ошибку. Я была настолько дезориентирована погоней, что спрыгнула не с того борта лодки. Вот почему я не могла разглядеть землю поблизости. Я поддалась панике в воде и совершила глупую ошибку.

Он держит лодку направленной к берегу, и когда я думаю, что он собирается сбавить скорость, он этого не делает.

— Держись, — это все, что он говорит прямо перед тем, как мы сильно ударяемся о берег.

Лодка резко останавливается, половина ее теперь на берегу, а другая — все еще в воде. Он хватает меня за руку и пытается вытащить, но я не отпускаю перекладину, за которую ухватилась на борту лодки.

— Ты действительно хочешь сопротивляться мне? — Я смотрю в его темные глаза и вижу кромешную тьму. На мгновение в их взгляде появляется что-то, чего я не понимаю, но потом оно исчезает.

Я отпускаю перекладину, зная, что он прав: я не хочу с ним драться. Он вытаскивает меня из лодки, и едва мои ноги касаются земли, как он перекидывает меня через плечо и пускается бежать. Как может кто-то такой большой бегать так быстро, да еще и делать это, неся на плече человека? Он какой-то странный супергерой, за вычетом хорошего.

Я пытаюсь разглядеть, где мы находимся, но мои мокрые волосы прилипают к лицу, закрывая большую часть обзора. Вскоре он снимает меня со своего плеча, и я сползаю по его телу. Когда мои ноги снова касаются земли, я упираюсь руками в его твердую грудь для равновесия.

— Садись. — Он открывает пассажирскую дверь ожидающей машины и вталкивает меня внутрь. Дверь захлопывается, и когда он перебегает на другую сторону, я хватаюсь за ручку. Я отчаянно пытаюсь ее найти, но там, где она должна быть, нет ничего, кроме пустого места.

— Это ищешь? — спрашивает он, поднимая дверную ручку, когда садится. Он бросает ее на заднее сиденье, прежде чем завести машину и тронуться с места. С каждой секундой, которая проходит, я знаю, что на секунду приближаюсь к тому, что меня не найдут.

— У тебя есть желание умереть? — спрашивает мужчина, и кажется, что он очень зол. — Я приму это за согласие. Ты спрыгнула с лодки, и твоя маленькая задница, блядь, не умеет плавать. — Похоже он действительно беспокоиться обо мне.

— Маленькая? — огрызаюсь я и хочу взять свои слова обратно. Почему все мое внимание сосредоточено на том, что он назвал меня маленькой? Меня никогда в жизни не называли маленькой, но, полагаю, по сравнению с ним все такие.

— Ага, маленькая, — ворчит он, оглядывая меня. Я замечаю, на чем задерживается его взгляд, и понимаю, что мое мокрое платье прилипло к телу. — Глупость убьет тебя.

— А какой у меня был выбор? Ты можешь убить меня.

— Ошибаешься, кроха. Моя миссия — спасти тебя.

— Спасти? От кого? Ты уже надрал задницу Броку. Подожди, ты работаешь на моего отца? Это все путаница? — Я произношу безмолвную молитву, надеясь, что это какое-то глупое недоразумение. То, которое включает в себя побег на большой скорости, стрельбу из огнестрельного оружия и возможное утопление.

— Меня нанял твой отец. — Я начинаю расслабляться, зная, что все будет хорошо. — Твой настоящий отец. Я спасаю тебя от Адэйров.

Глава 4

Датч

— Ты врешь.

Она хмурится на меня и выглядит как сердитый котенок после купания. Мне хочется рассмеяться, но я так давно этого не делал, что не уверен, помню ли я, как это делается.

— Зачем мне врать? — Я стараюсь соблюдать скоростной режим, чтобы не привлекать внимания.

— Я не знаю, ну, возможно, чтобы ты мог похитить меня. — Она указывает на себя, будто это очевидно.

— Я уже похитил тебя. — Я делаю тот же акцент на слове, что и она. — В данный момент я ничего не выиграю, солгав тебе.

— Так что, возможно, тебе придется лгать мне в будущем.

— Да. — Я смотрю на нее, будто она смешна, и ее глаза расширяются от шока.

— Это безумие. Просто скажи мне, что происходит.

— Нет. — Я включаю поворотник, чтобы выехать на шоссе, и проклинаю пробки.

— Нет?

— У тебя в ушах вода застряла? — Я тянусь назад за полотенцем и протягиваю его ей. Она вырывает его у меня из рук и оборачивает вокруг себя. Жаль, потому что под мокрым платьем я мог видеть ее восхитительные изгибы

— Скажи мне, почему ты думаешь, что мои родители — не мои настоящие родители. Откуда мне это знать? Я была с ними всю свою жизнь.

— Помолчи. — Я смотрю соседнюю полосу и вижу просвет.

— Помолчи! — кричит она, и я чувствую, как нарастает ее истерика. — В меня стреляли!

— Если тебе от этого станет легче, они стреляли в меня. — Впереди произошла авария, из-за которой движение замедлилось, но сейчас они растащили ее на обочину.

— Нет!

— Хватит. — Я поворачиваюсь к ней и указываю пальцем. — Хватит кричать в этой крошечной машине. Ты будешь вести себя тихо и делать, как я говорю. Моя работа — доставить тебя к твоим настоящим родителям и ничего больше. Я здесь не для того, чтобы отвечать на вопросы.

Я наблюдаю, как ее золотистые глаза начинают наполняться слезами, а нижняя губа дрожит.

— О нет. — Я сдуваюсь, опускаю палец и испускаю долгий вздох. — Не плачь.

— Я не плачу, — говорит она срывающимся голосом.

— Послушай. — В обычный день мое терпение на исходе, но, видя пробки и замедленное движение, я еще больше приближаюсь к краю. — Я не причиню тебе вреда.

Она опускает взгляд на свои руки, лежащие на коленях, и я останавливаюсь на шоссе.

— Тебя зовут Айрис, верно? — спрашиваю я, и она кивает, по-прежнему не глядя на меня. — Айрис. — Я стараюсь, чтобы мой голос звучал менее устрашающе, но мой размер всегда подскажет незнакомцам, что я опасен. Протянув руку, я коснулся ее подбородка, и, надо отдать ей должное, она не отстранилась. — Как только ты будешь в безопасности, я объясню больше. — Я сжимаю губы, стараясь не лгать ей. — Я расскажу тебе столько, сколько смогу.

— Хорошо, — тихо отвечает она и кивает.

Часть меня расслабляется, и я вижу, что впереди открывается движение. Я в состоянии продвинуться вперед и объехать аварию, а затем нажать на газ. Задержка была незначительной, но нам нужно успеть на поезд, если я собираюсь переправить ее через границу до захода солнца. Как бы то ни было, я не могу взять ее с собой в таком виде, будто я бросил ее в озеро, так что я должен это исправить.

— Тебе нужно переодеться.

— Прости, я, должно быть, забыла взять с собой сумку для похищения. Мы можем вернуться и забрать ее?

Уж лучше пусть она дерзит, чем плачет.

— К счастью для тебя, я все спланировал заранее. — Я показываю большим пальцем через плечо на заднее сиденье машины. — Там есть джинсы и футболка с обувью.

— Они не подойдут, — говорит она, даже не взглянув на них.

— Подойдут.

Она смотрит на меня как на идиота.

— Это мы еще посмотрим.

Она хватает сумку и открывает ее. Я вижу, как она обыскивает ее и рассматривает бирки, но она не говорит ни слова. Как только она достает одежду, она больше не спорит и оглядывает машину.

— Где именно я должна переодеться? Полагаю, ты не собираешься останавливаться и выпустить меня?

— Ни за что. — Я качаю головой. — Ты можешь сделать это на своем месте. У теня нет ничего, чего бы я раньше не видел.

Ее щеки краснеют, и она смотрит в окно.

— Это не значит, что я хочу, чтобы ты видел меня.

— Переодевайся, Айрис, или я съеду на обочину и сделаю это сам.

Я не хороший человек, и меня никогда не называли святым. Поэтому, когда она стягивает мокрое платье через голову, я просто смотрю.

Ее сиськи выглядывают из лифчика без бретелек, и я чувствую, как у меня встает. Блядь, она слишком молода, чтобы я мог вот так на нее смотреть, но я не могу перестать это делать. Когда я держал ее на плече, я мог вблизи рассмотреть ее круглую попку и в точности ощутить, как ощущаются эти изгибы.

— Смотри на дорогу, здоровяк, — ругается она, и я отвожу взгляд.

Она натягивает выцветшую черную футболку, которую я нашел в комиссионном магазине. На ней название группы, о которой я никогда не слышал, но, то, как она сидит на ней, делает меня ее фанатом. Я снова опускаю взгляд, когда она бросает мокрое насквозь платье на заднее сиденье, а ее бедра оказываются поверх полотенца. Она хватает джинсы, и ей приходится приподнять бедра, чтобы натянуть их, и я думаю о том, как она поднимает их, когда я трахаю ее хорошенькую маленькую киску.

Я прочищаю горло, чтобы отвлечься от мыслей о том, как хорошо она ощущалась бы вокруг моего члена.

— Мы едем поездом в Нью-Йорк, — говорю я, пытаясь отвлечь свой член.

— Я не могу покинуть страну. — Она надевает обувь и смотрит на нее, будто удивлена, что они тоже ей подходят. Я хорош в своей работе и достаточно скрупулезен, чтобы подобрать ей правильный размер.

— Как ты думаешь, что произойдет на границе, если ты устроишь сцену? — спрашиваю я, позволяя ей взвесить риск и выгоду.

— Появятся копы и спасут меня.

Я смотрю на нее и качаю головой.

— Нет. Они будут задавать вопросы, и это будут не те вопросы, на которые ты готова ответить. У меня будет вся информация и документы, которые сделают тебя моей подопечной. Это покажет им, что ты психически не способна жить самостоятельно, и я отвечаю за то, чтобы доставить тебя обратно к твоей семье. — Слезы снова наворачиваются ей на глаза, и я проклинаю себя. — Прости. Я привык иметь дело с закоренелыми преступниками, а не с маленькими девочками.

— Я не маленькая, — сердито говорит она и сжимает кулаки.

— Это не плохо. — Я протягиваю руку и беру один из ее кулаков. — Это значит, что внутри ты не холодна, как мужчины, с которыми я имею дело. Мне нужно быть с тобой мягче.

— Зачем ты это делаешь? — снова спрашивает она, мольба в ее голосе почти причиняет боль.

— Все будет объяснено, — обещаю я, и кулак, который я сжимаю, расслабляется. — Мне нужно, чтобы ты сотрудничала и села со мной в поезд. Я не причиню тебе вреда, но буду лгать и манипулировать пограничниками, чтобы они тебе не поверили. Как только ты окажешься со мной в поезде, мы поговорим.

— И ты мне все расскажешь?

— Я расскажу тебе все, что смогу, — соглашаюсь я, и после секундного колебания она кивает.

— Как тебя зовут? — Она смотрит на меня так, словно пытается угадать.

— Датч.

— Это правда?

— Да. — Когда наши взгляды встречаются, я чувствую, как что-то у меня в груди сжимается, поэтому быстро отвожу взгляд. Я отвлекаюсь, а мне нужно сосредоточиться.

Следующий съезд — железнодорожный вокзал, и после того, как я сворачиваю, я заезжаю на парковку. Я беру с заднего сиденья свою сумку и оставляю ее мокрое платье на полу. Когда подхожу к пассажирской стороне, я протягиваю руку, но она колеблется.

— Пойдем со мной, если хочешь получить ответы, — говорю я ей, и она сжимает губы, прежде чем взять меня за руку.

Когда мы уходим, она оборачивается, глядя на машину.

— Тебе не нужно запереть ее или что-то в этом роде?

— Нет, она краденая, — говорю я ей, она удивленно смотрит на меня. — Не волнуйся, ты единственный человек, кого я забрал без разрешения. — И после долго молчания я пожимаю плечами. — Ну, по крайней мере, сегодня.

Глава 5

Айрис

Датч крепко держит меня за запястье, когда ведет через оживленный вокзал. Мои ноги двигаются сами по себе, позволяя ему вести меня сквозь толпу людей. Все, что он сказал, крутится у меня в голове, и я не знаю, почему вообще об этом думаю. Что является безумием, потому что я знаю, кто мои родители.

Что, если это одна из тех безумных историй, когда детей случайно подменили при рождении? Но тогда зачем Датчу похищать меня, если именно это произошло? Если только мои родители не захотели поменяться обратно с правильным ребенком. Ладно, сейчас я веду себя нелепо, но кто может винить меня в этом? Я попала в ситуацию реалити-шоу, и у меня кружится голова.

Датч замедляет шаг, когда мы приближаемся к поезду, и несмотря на то, что полно народу, я замечаю, что люди шарахаются с его пути, когда видят, что он приближается. Несколько женщин даже останавливаются, чтобы посмотреть на него, и, возможно, если бы он не похитил меня, я бы тоже нашла его привлекательным.

— Не волнуйтесь, дамы, однажды он, вероятно, похитит и вас. — Я улыбаюсь им, но они явно думают, что я сумасшедшая, потому что качают на меня головой.

Он внезапно останавливается, но мои ноги все еще двигаются, и я врезаюсь прямо в его огромное тело. Я отскакиваю назад, но не падаю, когда он хватает меня и удерживает на месте. Он смотрит на меня сверху вниз, а затем хмурит брови.

— Извини, я все время забываю, какая ты маленькая.

Он действительно извинился передо мной? Это, должно быть, самое странное похищение в мире.

Его руки сжимаются вокруг меня, и я застываю на месте, когда он наклоняется. Чем ближе он оказывается, тем быстрее бьется мое сердце, и я облизываю губы. У меня перехватывает дыхание, когда я чувствую, как что-то, должно быть, третья нога, сильно прижимается к моему животу.

— У меня есть документы, но знай, никто не заберет тебя у меня. Если они попытаются, ты будешь нести ответственность за то, что мне придется сделать. — Он отстранился. — Поняла?

Я киваю. Те женщины, мимо которых мы проходили, даже не поверили мне. Они думали, что я издеваюсь над ними, и, честно говоря, так оно и было. Я видела, как легко Датч справился с Броком, без особых усилий.

Когда Датч снова начинает идти, мы направляемся по длинному проходу, а затем заходим в поезд. Мы проходим мимо нескольких дверей, прежде чем он открывает одну и вталкивает меня внутрь. Он быстро закрывает за нами дверь, и я стараюсь смотреть куда угодно, только не на него.

Купе маленькое, со скамейками с каждой стороны, обращенными друг к другу, и единственным окном, чтобы смотреть на улицу. Датч протягивает руку и задергивает шторы, отгораживаясь от остального мира.

— Когда начнется движение, они придут за нашими билетами и паспортами. — Я опускаюсь на сиденье, а он садится напротив меня. Я наблюдаю, как он достает папку и кладет ее рядом с собой.

Кондуктор делает последний звонок, прежде чем поезд дергается и начинает движение. Я была так спокойна большую часть поездки, но осознание того, что мы покидаем страну, ставит точку.

Он сделал это. Он смог уехать, и никто нас не поймал.

Он достает два американских паспорта и кладет их поверх папки. Я вытираю со щек несколько скатившихся слезинок.

— Я не сделаю тебе больно, — мягко говорит он.

Его голос все еще звучит хрипло, но что-то в нем заставляет меня верить ему. Он был добр, хотя мог быть жестоким, и часть меня думает, что он действительно верит в то, что говорит мне. Он считает, что поступает правильно.

— Я люблю своих родителей.

— Даже если они похитили тебя? — бросает он вызов.

Я киваю. Я близка со своим отцом, и знаю, что моя мама заботится обо мне, даже если она не показывает этого. Но ее попытка выдать меня замуж за Брока зашла слишком далеко. В конце концов, то, чего хочет она, всегда превосходит то, чего хочу я. Не имеет значения, что я взрослая — она всегда будет пытаться контролировать мою жизнь тем или иным способом.

— Я не могу щелкнуть выключателем и выключить это. Любовь так не работает. Даже если все, что ты говоришь, правда, я буду скучать по ним и хотеть их увидеть. — Я вытираю свои щеки, по которым начинают течь слезы. Я опускаю подбородок и смотрю на свои руки, снова молча желая, чтобы это оказалось сном.

— Черт, — слышу я его ворчание.

Мгновение спустя он тянет меня на скамейку, на которой сидит, и обнимает одной рукой. Тот факт, что он такой милый, только заставляет меня плакать сильнее. Я ничего из этого не понимаю, и путаница усугубляет мой эмоциональный срыв.

— Я понятия не имею, как работает любовь, но не могу вернуть тебя к ним. По крайней мере, пока.

— Пока? — Я вскидываю голову и встречаюсь с ним взглядом.

— Давай предположим, что то, что я тебе говорю, правда. Ты не хочешь встретиться со своими настоящими родителями?

— Я не знаю. — Это не то, о чем я думала, и меня захлестывает шквал эмоций. Это слишком сложно для понимая, поэтому я сопротивляюсь. — Это неправда, так что это не имеет значения. Это безумие.

Он начинает говорить что-то еще, но раздается стук в дверь, прежде чем кто-то кричит о билетах, и дверь открывается.

— Билеты? — спрашивает проводник.

Датч поднимает меня со своей скамьи и сажает обратно на другую. Он протягивает мужчине какие-то бумаги, а затем два американских паспорта. Проводник просматривает документы, затем сует один из них в карман, прежде чем вернуть Датчу билеты.

Затем я наблюдаю, как он открывает паспорта, смотрит на меня, а потом на Датча. После этого он проводит паспорта через маленькую машинку, и раздается звуковой сигнал. Он возвращает их Датчу и кивает нам обоим.

— Тележка с напитками открыта, и в наличии так же есть закуски. Удачной поездки, — говорит он, прежде чем выйти и закрыть за собой дверь.

Я протягиваю руку за паспортом, но Датч держит его так, что я не могу дотянуться.

— Я хочу посмотреть. — Я протягиваю руку, и он кривит губы, прежде чем вкладывает документ в мою ладонь. Я открываю паспорт и вижу фотографию женщины, которая явно не я.

— Но… — Он забирает его у меня из рук. — Как?

— За деньги можно многое получить. — Он убирает паспорта обратно в сумку. — Ты молодец. Не сказала ни слова. — В его голове почти звучит гордость.

— Потому что ты бы причинил ему боль.

— Это реальная причина? Даже на вокзале ты вела себя тихо, как мышка, за исключением тех случаев, когда говорила с теми женщинами. — Он прав, но мне не нравится видеть его таким самодовольным. — Ты прыгнула в воду, не умея плавать, но больше не пыталась убежать. По крайней мере с тех пор, как я сказал тебе, зачем я здесь. — Он прав, и я это ненавижу.

Я откидываюсь на сиденье.

— К чему ты клонишь?

— Тебе любопытно.

Так и есть, хотя не должно.

— Это все глупо. Ты сказал, что расскажешь мне, как только мы сядем в поезд. Так что…

Он проводит рукой по лицу. Я не упускаю шрамы на костяшках его пальцев, и мне интересно, что за жизнь у него была. Мне вспоминаются его слова о непонимании любви.

— Твоих родителей зовут Бронсон и Фрида Диан, — говорит он мне, приподнимая брови.

— Если ты ждешь реакции, то ты ее не получишь. Я не знаю этих имен.

— Как насчет фотографии? — Он достает одну из фотографий из папки, лежащей рядом с ним, и протягивает мне. Я беру изображение и переворачиваю.

Это старая фотография, но, когда я смотрю на молодую женщину на ней, воздух покидает мои легкие. Я смотрю на нее и понимаю, что на ней она примерно моего возраста. У нее такое же телосложение и волосы, как у меня, но дело не только в этом. Меня привлекают ее черты — такой же маленький вздернутый носик и темные веснушки на щеках. Она улыбается, и на ее щеках две ямочки, такие же, как у меня.

Датч протягивает мне еще одну фотографию, и на ней та же женщина, только на этот раз у нее на коленях маленькая девочка. Позади них стоит высокий мужчина в костюме, и они стоят перед рождественской елкой. Перед ними растянулся черный кот, и я дотрагиваюсь до фото.

— Страшилка, — шепчу я.

— Хм? — спрашивает Датч.

— Ничего, — отвечаю я, качая головой. — Когда я была маленькой, у меня был черный кот. Он очень на него похож. Его звали Страшилка.

— Странное имя для детского кота.

— Знаешь, когда ты маленький, ты что-то слышишь по ночам и пугаешься? Дети думают, что это страшилка.

— Ага.

— Ну, вот так. Он был милым и пушистым, и совсем не страшным. — Датч понимающе кивает головой.

— Что с ним случилось? Он все еще у вас?

— Я не знаю. — Я возвращаю фотографию.

— Ты не знаешь? Он сбежал?

— Я не знаю. Неужели это так трудно понять? — кричу я и сама удивляюсь своей вспышке.

— Нет, слишком многое нужно осознать. Твой разум пытается сложить все воедино.

— Здесь нечего складывать.

Он продолжает, игнорируя меня.

— Тебе было четыре года, когда тебя похитили. Насколько я могу судить, ты не знаешь, что случилось с твоим котом, потому что он был с твоими настоящими родителями.

— Нет, дело совсем не в этом. — Я качаю головой, пытаясь разобраться в своих мыслях.

— Ты путаешь ранние воспоминания о своих настоящих родителях с теми, кто тебя украл.

— Хватит, — обрываю его я. Я ненавижу сомнения, которые терзают меня. Этот человек проникает в мои мысли. Эти фотографии могут быть фальшивыми.

— Я думал, ты хотела получить от меня ответы? — говорит он, но я не отвечаю. — Скоро ты сама все увидишь.

Не думаю, что он угрожал, но по какой-то причине мне кажется именно так.

Глава 6

Датч

— Давай принесем тебе немного еды, — предлагаю я, и ее хмурый взгляд смягчается настолько, что она кивает. Я хочу сказать ей, что она снова как котенок, потому что раздражается, когда голодна. Я почему-то не думаю, что она воспримет это хорошо. — Пока ты со мной, ты в безопасности.

— Почему это звучит как предупреждение?

— Потому что у семьи, с которой ты жила, была причина забрать тебя, Айрис. Они украли тебя, и им не понравится, когда они узнают, что я забрал тебя. Не сомневаюсь, что они придут за тобой, и когда они это сделают, они не будут такими нежными, как я.

— Кажется, я больше не голодна. — Она обхватывает живот руками, но я протягиваю руку и беру ее за руку.

— Тебе нужно что-нибудь съесть, а потом ты сможешь поспать.

Она не протестует, когда я вывожу ее из спального вагона и провожу по поезду. Он не рассчитан на людей моего размера, и мне постоянно приходится протискиваться между дверями и местами стыковки вагонов. Когда добираемся в вагон-ресторан, у окна оказывается свободный столик.

— Садись сюда. — Я указываю на нее пальцем и удерживаю от тряски, пока она не садится.

К нам подходит официант и протягивает меню с несколькими блюдами. Там есть горячие бутерброды и закуски, поэтому я заказываю все. Айрис смотрит на меня широко раскрытыми глазами, а я пожимаю плечами, когда официант уходит.

— Я голоден.

— Ага, я так и поняла. — Она раскладывает перед собой столовые приборы и перекладывает вилку на другую сторону. Затем она поправляет стакан с водой и кладет салфетку на колени.

— Это поезд, а не официальный ужин.

Ее щеки вспыхивают, когда она закатывает глаза.

— То, что здесь не модно, не значит, что мы не можем быть цивилизованными. — Она протягивает руку и делает то же самое с моей посудой.

Я ухмыляюсь, наблюдая, как ее маленькие ручки движутся по столу, расставляя все. Это мило. Блядь, когда я в последний раз произносил это слово хотя бы мысленно?

— Тебе нравится быть цивилизованной? — поддразниваю я, делая глоток воды.

— Я не знаю, меня так воспитали. — Она быстро выдыхает и смотрит на меня так, словно делает признание. — Я никогда не понимала всей помпезности и торжественности всех этих занятий по этикету, которые меня заставляли посещать. Если быть честной, это всегда было больше для моей матери, чем для чего-то еще. Я хотела, чтобы она гордилось мной, и мне казалось, что один из способов добиться этого — преуспеть.

— Давай представим, что ты можешь делать все, что захочешь, — говорю я, и она встречается со мной взглядом. Наклонившись вперед, я двигаю ее вилку, чтобы она лежала криво. — Давай представим, что прямо сейчас ты можешь сделать выбор. Как бы выглядел этот выбор?

Уголок ее рта приподнимается, и я замечаю намек на ямочку, которая так похожа на ямочку ее биологической матери. В ее глазах мелькает озорной огонек, от которого волосы у меня на затылке встают дыбом. Почему я наслаждаюсь ее непокорностью, когда все, чего я от нее хочу, — это повиновения?

Приносят еду, и требуется трое работников кухни, чтобы расставить все на нашем маленьком столике. Стол ломится от тарелок, так что мысль о том, что она пыталась быть правильной, вызывает смех. Я бы действительно рассмеялся, если бы вспомнил, как это делается.

— К черту, — говорит она себе, вгрызаясь в один из бутербродов.

Я наблюдаю, как она есть так, словно ей никогда раньше не разрешали ничего вкусненького. Это заставляет меня задуматься, какой была ее жизнь с Адэйрами. Неужели они никогда не позволяли своей дочери есть в неформально обстановке или пачкаться? Ей требуется три салфетки, чтобы вытереть соус, и это так восхитительно. Я пододвигаю к ней еще одну тарелку, на которой лежит шоколадный торт со сливками. Она колеблется всего секунду, прежде чем взять ложку, которой я пользовался, и попробовать кусочек. Я не должен возбуждаться, наблюдая, как Айрис закрывает глаза и стонет от вкуса торта. Но почему-то видеть ее рот, там, где только что был мой, и удовольствие, которое она испытывает, достаточно, чтобы я потерял концентрацию.

Глядя в окно, я вижу вдали деревья и напоминаю себе, что это работа. Мне платят за то, что я доставлю эту женщину Бронсону и Фриде Диан в Германию. На то, чтобы доставить ее туда, у меня уйдет еще два дня, но я уже задаюсь вопросом, могу ли я отложить это на какое-то время. Возможно, я мог бы выбрать более длительный путь в целях безопасности, просто на всякий случай.

Какая-то часть меня шепчет, что это оправдание — полная чушь, но я не обращаю на это внимания.

— Ты наелась? — спрашиваю я, когда она откидывается назад и кладет руку на живот.

— Ага, наелась. Я и не подозревала, насколько я проголодалась.

— Давай вернемся в купе. — Я достаю несколько купюр и оставляю наличные для персонала. Это не только за обслуживание, но и за молчание.

Большинству людей, работающих в поезде, платят «под столом», поэтому они отворачиваются, когда их спрашивают. Это гарантирует, что никто не видел, как мы ели здесь вдвоем.

Я беру Айрис за руку, чтобы поддерживать ее, а еще, потому что мне нравится держать ее. Она такая маленькая, что ей может быть легко споткнуться или упасть, а я сильный и устойчивый. Она может использовать меня как якорь, и мне нравится это ощущение.

Она нажимает на кнопку, чтобы открыть дверь в наше маленькое купе, а затем оглядывается на меня с широко раскрытыми глазами.

— У нас есть кровать?

— Они, наверное, подготовили ее, пока мы ужинали. Если тебе нужно, ты можешь воспользоваться ванной. У меня осталась одежда, чтобы ты могла в ней спать.

Мы заходим в тесное помещение, и я вижу, что они превратили сиденья в одну большую кровать. Мне было бы трудно спать на ней одному, но мы не сможем спать на ней вместе. Но придется, потому что спать мне больше буквально негде. Мне даже не хватит места, чтобы сидеть на полу.

Пока Айрис в ванной, я снимаю рубашку и ботинки. Я планирую лечь спать в нижнем белье, но подожду и разденусь, когда будет выключен свет. Я и так уже достаточно натерпелся от нее сегодня, и не хочу, чтобы она закатила истерику, увидев меня в одних боксерах.

Услышав, как открывается дверь ванной, я оборачиваюсь и вижу, что она стоит там в бледно-розовой ночной рубашке.

— Блядь.

— Это, эм, не совсем подходящий размер. — Она дергает за подол, но все, что она делает, — опускает верх, демонстрируя свое пышное декольте.

Что еще хуже, ночнушка прозрачная, и я могу разглядеть точный размер и форму ее сосков. Я держу ботинки перед своим членом, чтобы она не видела, как он набухает у нее на глазах.

— Все в порядке, это всего на одну ночь. — Я пытаюсь отвести взгляд, но не могу, когда она протискивается мимо меня. Я чувствую каждый мягки изгиб, когда она оказывается с другой стороны и встает перед кроватью.

Когда она наклоняется, чтобы забраться на нее, мне приходится прикусить нижнюю губу, чтобы сдержать стон. Ночнушка прилипает к ее круглой попке, и, наклонившись вот так, я могу разглядеть небольшой кусочек ее киски. Я моргаю и отворачиваюсь, чтобы дать ей небольшое уединение, но уже слишком поздно. Я уже заметил ее милую маленькую складочку, и я тверд как камень.

— Я собираюсь принять душ, — говорю я, прежде чем зайти в маленькую ванную и захлопнуть за собой дверь.

В этом тесном помещении для меня нет места, но, черт возьми, я не могу вернуться туда такой чертовски твердый. Я включаю струю из душа, снимаю оставшуюся одежду и встаю под нее. В душ встроен гель для мытья тела, я нажимаю кнопку и набираю полную пригоршню.

Мой кулак устремляется прямо к толстому члену, который торчит передо мной так сильно, что ударяется о стенку душа. Я хватаю свой член и сильно сжимаю его, стараясь не думать о ее половых губах, выглядывающих из-под ночной рубашки. Но это бесполезно, потому что это единственное, что я хочу сейчас себе представить. Я подхожу к ней сзади и отодвигаю в сторону эту маленькую ночную рубашку. Скольжу влажной головкой по ее крошечным складочкам и заставляю ее прыгать на моем члене, пока не кончу.

Я окрашиваю стену в душе за считанные секунды и делаю глубокий вдох от того, как быстро кончил. Стыдно, что я продержался всего несколько поглаживаний, но в свою защиту могу сказать, что у меня был отличный материал для фантазии.

К тому времени, как я выхожу из душа, свет выключен, а она свернулась калачиком под одеялом. К счастью, она лежит на дальней стороне кровати, оставляя мне небольшое пространство, чтобы забраться к ней. Я натягиваю чистые боксеры и забираюсь на кровать. Она скрипит, и я надеюсь, что рама выдержит мой вес. Это была бы не первая кровать, которую я сломал.

Когда я, наконец, вытягиваюсь, то поворачиваюсь на бок и перестаю пытаться сохранить между нами дистанцию, когда это становится невозможным. Свернувшись позади нее, я опускаю руку ей на бедро и наклоняюсь к ее уху.

— Что бы ни случилось, я буду оберегать тебя, — клянусь я и закрываю глаза.

Она не отвечает, но чувствую, как она расслабляется, прижимаясь ко мне, и погружается в сон. Много времени спустя, когда она уже тихонько посапывает, я, наконец, позволяю себе тоже задремать на несколько часов.

Чего я никак не ожидал, так это того, что, когда проснусь, она будет лежать на мне.

Глава 7

Айрис

Тепло окружает меня повсюду, и я прижимаюсь ближе, ищу тепла и уюта. Когда я двигаю бедрами, моя киска натыкается на что-то твердое. Оно идеально прижимается к моему клитору, и я тихо постанываю от этого ощущения. Я делаю это снова, ища того же удовольствия, что и раньше.

Я раскачиваюсь взад-вперед, и свежий древесный аромат наполняет мои легкие. Мои трусики промокли и липнут к телу, и даже грудь ноет от желания. Несколько раз, когда я пыталась кончить, у меня ничего не получалось, но, двигая бедрами взад-вперед, я чувствую, как оргазм уже накатывает на меня. Это приближает меня к краю, и все, чего я хочу, — достигнуть конца.

— Так близко. — Я стону, когда внутри меня все ноет. — Пожалуйста.

Две сильные руки сжимают мои бедра и останавливают мои движения. Я резко просыпаюсь и вижу, как темные злые глаза смотрят на меня, и все события вчерашнего дня нахлынули на меня. Нет, не злость, это голод в его глазах. Его ноздри раздуваются, а вены на шею напрягаются, когда он борется за контроль.

В том, что он так близок к тому, чтобы потерять самообладание, есть что-то эротичное. Подо мной этот большой крутой мужчина, и он борется за то, чтобы держать себя в руках. Я, вероятно, в три раза меньше его ростом, но все это заставляет меня чувствовать себя сильной и сексуальной. Это только подливает масла в огонь моего желания, и я делаю то, о чем, вероятно, позже пожалею.

— Датч. — Я выдыхаю его имя, и он сдвигается. Следующее, что я понимаю, — я лежу внизу, а его огромное тело накрывает меня. Чтобы он поместился, мне приходится раздвинуть ноги так, что это почти болезненно.

— Блядь, — выдавливает он сквозь зубы, прежде чем его рот обрушивается на мой.

Я ахаю, и его язык скользит по моим губам, когда он получает то, что хочет. Я в его власти, когда впиваюсь пальцами в его спину и начинаю целовать его. Его член все еще прижимается к моем лону, и я пытаюсь пошевелить бедрами. Это бесполезно, потому что вес его тела пригвоздил меня к кровати. Наши позиции быстро изменились, но не могу сказать, что меня это совсем расстроило.

Одна из его рут обхватывает мою грудь поверх тонкого материала ночной рубашки. Его большой палец проводит по моему соску, и я всхлипываю, когда мой клитор начинает пульсировать. Боль не похожа ни на что, что я когда-либо испытывала в своей жизни, и мне нужно кончить прямо сейчас.

Я прерываю поцелуй, пытаясь отдышаться.

— Датч, пожалуйста.

— Ты хочешь этого, кроха? — спрашивает он с напряженным выражением лица, и я киваю.

Когда он впервые назвал меня так, меня это разозлило. Теперь, когда я прижата к нему его большим телом, я понимаю, что мне это нравится гораздо больше, чем следовало бы.

— Мне нужно, чтобы ты сказала это, — требует он.

— Я хочу этого. — Слова срываются с моих губ без промедления. Я бы сказала прямо сейчас что угодно, если бы он попросил меня об этом.

Он чуть приподнимается, и мои бедра могут свободно двигаться.

— Тогда возьми.

Мое сердце бешено колотится, но моя потребность пересиливает все остальное, и это придает мне смелости. Я обвиваю руками его шею, приподнимая бедра и прижимаюсь лоном к его члену. Наши взгляды не отрываются друг от друга, пока я потираюсь по его твердой длине.

Тихие стоны, которые я не могу сдержать, срываются с моих губ.

— Так близко, — шепчу я, но не могу сама сделать это.

— Я нужен тебе. — Это не вопрос, но я все равно отвечаю.

— Да.

Он снова двигается, и я вскрикиваю от отчаяния, когда он отодвигает свой член. Мгновение спустя там оказываются его пальцы, и он скользит ими в мои трусики.

— Блядь, ты мокрая, — рычит он с сильным акцентом.

Он прижимает пальцы к моему клитору и начинает массировать его маленькими круговыми движениями. Давление — это все, что мне нужно, а то, как он прикасается ко мне, говорит о том, что он знает мое тело лучше, чем я сама. Такое ощущение, что он делал это со мной раньше.

— Вот так, — подбадривает он меня, и я расцветаю от звука его голоса. — Я хочу, чтобы ты кончила для меня, Айрис. Позволь мне делать это, пока ты со мной. Позволь мне сделать тебя своей, пусть даже на мгновение.

Его слова доводят меня до предела, и я выкрикиваю его имя, когда меня охватывает оргазм. Мои глаза закрываются, когда прижимаюсь к нему и наслаждаюсь каждой каплей удовольствия. Кажется, это длится целую вечность, прежде чем все внутри меня успокаивается, превращая в лужицу абсолютного покоя. Я лежу без чувств, не уверенная, смогу ли когда-нибудь снова пошевелиться.

Когда его рука выскальзывает им моих трусиков, я нахожу в себе силы открыть глаза. Он смотрит на свои пальцы, покрытые моим возбуждением, и я ахаю, когда он подносит их ко рту и обсасывает дочиста.

Он быстро скатывается с кровати и направляется прямиком в ванную. Он захлопывает дверь, и я слышу, как включается маленький душ. Я до сих пор удивляюсь, как он вообще в нем помещается.

Я лежу и думаю, как, черт возьми, это только что произошло О да. Я терлась об этого мужчину во сне. Я стону и натягиваю одеяло на голову. Я умоляла его доставить мне оргазм, и он это сделал. Затем он убрался отсюда как можно быстрее, не желая ничего взамен. Я не уверена, что мило ли это или моя гордость должна быть задета.

Через минуту я снова стягиваю одеяло и переворачиваюсь на бок. Мой взгляд падает на дверь, но я не делаю ни малейшего движения, чтобы встать и попытаться убежать. Я говорю себе, что это потому, что в движущемся поезде некуда идти.

Когда я провожу пальцами по своим губам, мне кажется, что я все еще чувствую его губы на своих. Этот поцелуй вышел из-под контроля. Я никогда в жизни не чувствовала себя такой нужной другому человеку, который хотел меня такой, какая я есть. Он не хотел превращать меня в того, кем я не являюсь, и я, честно говоря, начинаю думать, что Датч знает меня лучше, чем кто-либо другой.

Я заставляю себя сесть, когда слышу, как в ванной выключается вода. Я готовлюсь к тому, что должно было произойти, потому что уверена, что сейчас он скажет мне: «Прости, этого не должно было случиться».

— Айрис, — говорит Датч, открывая дверь ванной. — Мы не… — Его слова обрываются, когда он встречается со мной взглядом.

— Я знаю, знаю. — Я качаю головой и встаю, изо всех сил делая вид, что мне наплевать. — Это не должно повториться.

Повернувшись, я пытаюсь найти свою одежду. Я не могу смотреть на его обнаженную грудь, иначе могу снова наброситься на него. Когда я начала так возбуждаться? Это, наверное, потому что я спала, прижавшись к Датчу, и мое тело все еще хочет большего.

Он хватает меня и разворачивает лицом к себе, и мне приходится запрокинуть голову, чтобы посмотреть на него. Клянусь, с каждой секундой он становится все красивее.

— Ты чертовски красива. Тебе кто-нибудь когда-нибудь говорил об этом? — Я качаю головой, шокированная его словами. — У меня было твердое намерение извиниться.

— Что изменилось? — спрашиваю я, когда он сильнее прижимает меня к себе. Я упираюсь руками в его грудь и жду.

— Я увидел тебя.

— И что теперь? — Я не уверена, что хочу, чтобы он сказал, но мне нужно знать, что мы будем делать дальше.

— Как я и сказал. На данный момент ты моя.

Глава 8

Датч

Я не должен подходить к ней, я не должен прикасаться к ней, но в моей голове эхом отдается только одно слова — «возьми».

Не раздумывая, я поднимаю ее с пола и поворачиваю так, что теперь я сижу на кровати, а она сидит верхом у меня на коленях. Я хватаю ее за волосы и запрокидываю ее голову назад, когда мои губы сливаются с ее губами. Спать рядом с ей прошлой ночью было невозможно. Мне было чертовски трудно заснусь, а ее изгибы, прижатые ко мне, только усугубляли ситуацию. Затем она забралась на меня верхом и начала насаживаться на мой член, как на седло.

Я не так уж силен, и то, как она мило умоляла, вызвало у меня желание сделать ее беременной.

Крошечное полотенце, которое я повязал вокруг талии, когда выходил из ванной, был отброшен ее нетерпеливыми пальцами. Она обхватывает мой член обеими руками, и я издаю стон ей в рот.

— Крошка, ты не знаешь, как пользоваться этим оружием. — Я держу ее за запястье и жду, пока он посмотрит мне в глаза. — Ты нажмешь на курок раньше, чем придет время.

Она прикусывает нижнюю губу, и виду нее такой невинный. Какого было бы обучать ее, учить, как доставить мне удовольствие всеми грязными способами, которые я только пожелаю? Я представляю, как она стоит на коленях, а моя сперма стекает по ее подбородку, и улыбаюсь.

— Возможно, твоя цель — уничтожить меня.

— Я просто хочу, чтобы тебе было хорошо, как и мне. — Она пожимает плечами, глядя на меня из-под ресниц. — Может вставить его куда хочешь.

Мои руки сжимают ее запястья, и я издаю низкий грудной рык.

— Не говори мне этого. — Я наклоняюсь ближе и кусаю ее за ушко, прежде чем лизнуть нежную кожу. — Я окроплю тебя спермой еще до того, как поезд остановится.

— Датч, — шепчет она, и я крепко зажмуриваюсь.

То, как она произносит мое имя, похоже на зов сирены. У меня нет другого выбора, кроме как дать ей то, чего она хочет.

— Мы сделаем это по-моему, — говорю я ей, прежде чем развернуть нас и уложить ее на кровать. — Тебе это не понадобится.

Просунув руку между ее раздвинутых бедер, я хватаю край ее трусиков и быстро дергаю их. Ткань рвется на куски, и я швыряю обрывки хлопка на пол.

— Я хочу, чтобы ты объездила мое лицо своей киской, — говорю я, наклоняясь и зарываясь лицом в ее влажную киску.

Ее вздох эхом разносится ко купе, прежде чем она выкрикивает мое имя. Ее ноги дергаются, словно она пытается убежать и в то же время приблизиться. Я опускаю одну из своих сильных рук ей на талию, чтобы она не двигалась, и облизываю ее клитор словно рожок мороженого.

— Чертовски сочная, — ворчу я, пока она выгибает спину. — Ты можешь попытаться, но ты не отнимешь это у меня.

Она двигает бедрами вверх и вниз, прижимаясь к моему рту, и звук, издаваемы ее влажными губками, заставляет мой член плакать. Сперма стекает по толстой головке и по всей длине, покрытой венами, в то время как ее хорошенькая маленькая киска двигается все быстрее и быстрее.

Когда я посасываю ее клитор, этого достаточно, и она начинает кричать и хвататься за простыни. Видеть, как она кончает, — все равно что зажечь спичку, потому что сейчас я хочу трахнуть ее жестко и глубоко.

Я последний раз провожу языком по ее гладкому входу и забираюсь на нее сверху. Прозрачная розовая ночнушка задралась у нее на талии, и из-под нее выглядывают сиськи. Я стягиваю ткань ей на живот и крепко сжимаю в кулаке, прижимая ее киску вплотную к себе.

Ее глаза, еще мгновение назад полные желания, расширяются от удивления при виде моего члена, прижатого к ней. Мой член зажат между нами, его головка все еще истекает спермой на нее.

— Я не могу трахнуть тебя. — Она начинает выпячивать нижнюю губу, и я качаю головой. — Он не войдет, по крайней мере, пока. Мне придется растягивать тебя несколько раз в день, чтобы ты была готова.

— Будет больно?

— Нет. — Я прижимаюсь членом к ее киске, и она стонет. — Я заставлю тебя страстно желать этого.

Я сажусь поудобнее и обхватываю свой член кулаком Я несколько раз подрачиваю, чтобы немного ослабить давление. Когда восстанавливаю свой контроль, я провожу головкой между ее половых губ. Она стонет и прижимается ко мне, снова стремясь к разрядке.

— Ты должна лежать смирно. — Я отдаю приказ, и она делает, как я говорю. Обхватив свою твердую длину, я скольжу дальше, пока головка моего члена не целует ее узкий вход. — Я собираюсь с каждым днем растягивать тебя все больше. Нам придется по крайней мере дважды повторить это сегодня вечером. Ты должна быть в состоянии принять половину меня до конца дня.

— Половину? — спрашивает она, и в ее голосе слышится шок.

— Я крупный мужчина, а ты маленькая. — Я ввожу только кончик и чувствую, как она невероятно сильно сжимает меня. — А еще ты невинна.

Я не понимаю, как ее могут еще краснеть, но я крепко держу ее, медленно входя и выходя из нее всего на пару сантиметров. Ее стеночки напрягаются от моего вторжения, и я стискиваю зубы от ощущения. Она пытается сдержать меня, но в то же время ее тело жаждет, чтобы я вошел в нее. Она насквозь мокрая, и теперь к этому добавилось и немного моего предсемени.

Все мое тело напряжено, когда я двигаю только головкой — внутрь и наружу, внутрь и наружу.

— Еще, Датч, пожалуйста. — Она приподнимает бедра, и я шиплю на нее.

— Не двигайся, или я остановлюсь. — Я полностью вынимаю из нее головку, и она скулит. Когда она снова замирает, я вхожу в нее, как и раньше. — Хорошая девочка.

Требуются годы терпения и подготовки, чтобы достичь того уровня, на котором я нахожусь. Но все это на грани краха из-за этого маленького кусочка сладости подо мной. Я сильный, но ее маленькие пальчики, играющие с волосами у меня на груди, заставляют меня смягчиться. Как ей удается сломить меня, когда столько мужчин пытались и потерпели неудачу? Как я позволил ей проникнуть себе под кожу, когда ни одна женщина не делала этого раньше? Она заставила меня заявить на нее права, и теперь у меня нет другого выбора, кроме как забрать ее невинность в качестве платы за ее спасение.

— О боже, Датч. Кажется, я сейчас снова кончу. — Она крепко зажмуривает глаза и приподнимает бедра для меня.

— Позволь мне ощутить твое наслаждение, пока я буду дарить тебе своею — Я смотрю вниз, туда, где мы соединяемся, и вижу, что кончик моего члена находится внутри нее, ожидая, когда его выдоят.

Я провожу большим пальцем по ее маленькому бугорку, и она вскрикивает, когда ее тело достигает предела. Ее маленькая щелка сжимает меня так сильно, что у меня нет другого выбора, кроме как последовать за ней за край. Мое семя извергается в нее, когда я ласкаю себя по всей длине. Так трудно удержаться от толчка, но я использую все свои годы тренировок, чтобы оставаться неподвижным, выжимая каждую каплю спермы.

Закончив, я отстраняюсь, и поток нашего совместного наслаждения стекает по ее круглой попке. Без колебаний я провожу по ней пальцами и втираю в ее кожу. Мне нравится видеть себя на ней и отмечать то, что принадлежит мне. Я опускаю палец ниже, к ее попке, и нажимаю на маленькое узкое колечко, чтобы посмотреть, что она будет делать.

Ее глаза расширяются, но она не говорит мне остановиться, пока я потираю ее там.

— В конце концом, я кончу и сюда.

Какая-то часть меня точно знает, к каким последствия может привести беременность Айрис, но я не соглашался не трахаться с ней, когда обещал вернуть ее домой. Это моя награда за то, что я нашел их давно потерянную дочь, и я собираюсь насладиться этим, пока не доставлю ее им. Может быть, к тому времени у нее в животе уже будет мой ребенок, а может и нет. В любом случае, я не собираюсь выходить и не собираюсь останавливаться.

— А теперь еще раз, прежде чем мы ляжем вздремнуть.

Глава 9

Айрис

На этот раз, когда просыпаюсь, я точно помню, где нахожусь. Меня окружает запах Датча, и думаю, что он, возможно, отпечатался на моей коже. До сих пор трудно поверить в том, что мы делали после того, как он похитил меня.

Я все еще девственника? Он еще не вошел в меня полностью, но в какой-то момент все равно была острая боль. Она прошла так же быстро, как и появилась, потому что было трудно думать о чем-то, кроме удовольствия. То, как его пальцы массировали мой клитор, пока он был внутри меня, заставляет меня сжать бедра. Мое тело уже жаждет большего.

После того, как он потянулся ко мне в третий раз, я отключилась, лежа на нем. Я почувствовала, как он провел теплой тканью у меня между ног, чтобы вытереть меня, но на этом все. Сейчас он не внутри меня, но каким-то образом я все еще чувствую его там. Я чувствую его повсюду.

Должно быть это и есть Стокгольмский синдром. Я цепляюсь за эту идею, понимая, что именно это должно быть причиной моего влечения к нему. Вероятно, это не то, что развивается за один день, но луче винить во всем этом, чем пытаться разобраться в своих чувствах. И что я уже отдала Датчу так много контроля.

Когда я сажусь, то вижу, что дверь в ванную приоткрыта, но свет не горит. Меня охватывает паника, я соскальзываю с кровати и быстро одеваюсь. Куда он делся?

Выглянув в окно, я вижу, что проезд все еще движется, значит, он не исчез. Разве это не хорошо, что его нет, потому что это значит, что я могу уйти? Я могу вернуться домой, но паники от этого почему-то меньше не становится. На самом деле, от этого становится только хуже.

Мгновение спустя дверь открывается, и я вижу стоящего на пороге Датча. Все внутри меня замирает, но он прищуривается, явно не рад меня видеть.

— Ты оделась.

Я натянула джинсовые шорты и майку, прежде чем надеть кроссовки. Он заходит внутрь и закрывает за собой дверь.

— Куда ты ходил? — спрашиваю я.

— Ты собиралась бежать? — Он игнорирует мой вопрос и задает свой собственный.

— Поезд движется. Куда, черт возьми, я могла бы убежать? — Пространство настолько маленькое, что все, что ему нужно сделать, это развернуть меня лицом к себе, и я оказываюсь прижатой к стене.

Мое дыхание становится тяжелым, когда во мне закипает желание. Он настолько властный, что я не могу сдержать свою реакцию на него. Его большие руки обхватывают меня за шею, сжимая, а большим пальцем он надавливает на мой подбородок. Я запрокидываю голову и смотрю на него снизу вверх, не имея другого выбора, кроме как встретиться с ним взглядом.

— Ты думала, что сможешь сбежать от меня?

— Нет, — честно отвечаю я, и он вглядывается в мое лицо.

— Я сказал тебе, что теперь ты принадлежишь мне, — напоминает он мне.

— Пока ты не доставишь меня. — Его руки слегка сжимаются.

Он не причиняет мне боли, но у него есть полный контроль, и я ничего не могу сделать, если он не разрешит. Это не должно меня возбуждать, но нельзя отрицать, что мои трусики насквозь промокли.

— Что-то происходило. Это было написано у тебя на лице, когда я открыл дверь.

— Я испугалась, — признаю я.

— Я напугал тебя? — Он, похоже, не в восторге от этого, что почти смешно. Он держит меня за горло, но я его не боюсь.

— Нет, — отвечаю я, и его губы немного приподнимаются с одной стороны. Это была улыбка?

— Ты испугалась, что я ушел, кроха? Что я оставил тебя? — Я не понимаю, что за эмоции внезапно охватывают меня. Мои глаза наполняются слезами, а в носу горит, когда я признаю правду.

— Да.

— Чтоб меня. — Его губы накрывают мои в обжигающе-горячем поцелуе.

Его руки отпускают меня, и я обхватываю его, прижимаясь к нему всем телом. Он рычит мне в рот, когда его твердый член прижимается к моему животу. Плоть напротив меня дергается, и я стону вокруг его языка.

Он внезапно прерывает поцелуй и прижимается своим лбом к моему. Мы оба тяжело дышим, когда он с трудом сглатывает.

— Мы не можем этого сделать. — Он качает головой. — Поезд скоро остановится.

— Ладно, — отвечаю я, чувствуя облегчение от того, что он не отталкивает меня.

Я не позволяю себе задумываться об этих чувствах, потому что сейчас я не в силах справиться со всем этим. Он делает шаг назад, и я сразу же начинаю скучать по его теплу. Я изголодавшийся котенок, который хочет всей его ласки и внимания.

— Я принес тебе кое-что поесть. — Он наклоняется и поднимает с пола пакет. Должно быть он уронил его, когда вошел. Он лезет внутрь и достает сэндвич и апельсиновый сок.

— Спасибо. — Я сажусь и ем свой завтрак, а Датч проводит рукой по своим коротким волосам. Кажется, что-то не так.

— Все в порядке? — спрашиваю я, и он разражается лающим смехом, удивляя нас обоих.

— Честно говоря, я понятия не имею. — Я это прекрасно понимаю. — Ты наелась?

— Да.

Из динамика раздается голос, сообщающий нам, что мы подъезжаем к конечной остановке. Датч собирается оставшиеся вещи, чтобы мы могли отправиться в путь.

— Я сегодня с кем-то встречусь? — осторожно спрашиваю я. Может ли сегодняшний день стать концом для нас с Датчем? Он сказал, что на данный момент я принадлежу ему. Что произойдет, когда время закончится?

— Нет. Это только первая часть нашего путешествия. — Я не упускаю то, что он не рассказывает мне о том, что будет дальше. — Ты хочешь встретиться с ними сейчас?

— Было бы неплохо все уладить. — Я пожимаю плечами.

Я думаю о женщине на фотографии, держащей на руках маленькую девочку, которую он назвал мной. Я не совсем уверена, но точно знаю, что я очень похожа на нее. Это почти смешно, но я всегда удивлялась, почему у меня не было сходства с моей собственной мамой. Не то чтобы все это дерьмо было правдой, но, полагаю, мы скоро узнаем.

— И что потом? Ты вернешься домой к своим ненастоящим родителям? — бросает он вызов.

— Не будь членом. — Я свирепо смотрю на него.

— Я помню, как ты наслаждалась моим членом.

Я ахаю.

— Ты настоящий придурок, знаешь это?

Он глубоко вздыхает, проводя рукой по лицу.

— Да, я знаю это, кроха.

Я отворачиваюсь от него, не желая, чтобы он знал, как ранят его слова. Дело не только в том, что он сказал, но и в том, как он может переключаться с милого на что-то совсем другое. Моя мама часто так делает. Мне следовало бы к этому привыкнуть, но еще больнее, когда это исходит от него.

— Эй. — Он хватает меня за руку, и я чувствую, что поезд уже подходит к остановке.

— Думаю, нам пора идти. — Я заставляю себя улыбнуться. Если я что-то и умею, так это притворяться, что все в порядке, когда это не так. Он долго ничего не говорит и, наконец, кивает.

— Да. Стоит. — Он перекидывает сумку через плечо, не выпуская моей руки. Люди толпятся в проходе, пытаясь сойти с поезда, пока он ведет нас.

— Я так взволнована, никогда не была в Америке, — говорит девушка, стоящая позади нас. — Вы с вашим отцом бывали здесь раньше?

— Мужем, — поправляет он ее, и мы с девушкой широко раскрываем глаза. Прежде чем я успеваю что-либо сказать, он тянет меня за руку, чтобы я последовала за ним из поезда. Мне приходится прикусить внутреннюю сторону щеки, чтобы удержаться от смеха.

— Куда, Папочка? — поддразниваю я.

— Прекрати. — Он продолжает тянуть меня, но, клянусь, я виду, как что-то вспыхивает в его глазах. Это тот же голод, который я видела прошлой ночью. Ему понравилось, что я его так назвала?

— Притормози. У меня ноги в два раза короче твоих, и теперь, когда я сошла с поезда, понимаю, что у меня все болит. — Он замедляет шаг, а затем сжимает мою руку.

— Хочешь, чтобы я тебя понес? — думаю, он дразнит, но он внезапно останавливается.

— Я могу сама идти! — кричу я, когда он тянется ко мне. Через секунду он кивает, и мы снова начинаем двигаться. — Куда мы идем?

— Нам нужна машина.

— Я полагаю, раз ты сказал «нужна», а не «есть», мы украдем ее? — Он в ответ хмыкает.

— Могу я хотя бы сходить в туалет? — спрашиваю я, не зная, как долго мы будем в пути.

— Хорошо. — Он, похоже, не в восторге от этого, но все же ведет меня в один из туалетов на вокзале. — Давай по-быстрому.

— Ага, — говорю я, видя, что он тоже заходит в туалет.

После того, как я пользуюсь кабинкой, я подхожу к раковине и мою руки.

— Айрис. — Я поднимаю голову и вижу в зеркале, что позади меня стоит крупный мужчина. — Меня прислал твой отец. — Он хватает меня за руку и начинает вытаскивать из уборной. — Нам нужно спешить.

— Но подождите, я думаю, произошло большое недоразумение. — Я пытаюсь высвободиться, пока он тянет меня за собой, но это бесполезно. Его хватка становится болезненной, и я кричу. — Давайте поговорим как разумные взрослые люди.

Он останавливается и, наконец, смотрит на меня сверху вниз.

— Так будет легче, — говорит он, и мои глаза расширяются, когда я вижу в его руке шприц.

Кого, черт возьми, послал мой отец, чтобы спасти меня?

Глава 10

Датч

Игла вонзается ей в руку в ту секунду, когда я захожу в уборную, и ярость, какой я никогда не испытывал, охватывает меня. Это спичка, брошенная в бензин, и у меня перед глазами все краснеет, когда я бросаюсь к мужчине, который держит ее.

Айрис тяжело падает на пол, когда мой кулак попадает нападавшему в лицо. Он кряхтит, когда я чувствую, как его колено касается моих ребер, и острая боль пронзает мою грудь. Как, черт возьми, они нас нашли? Я был так осторожен, но, должно быть, здесь замешано нечто большее, чем я могу себе представить. Иначе почему они так отчаянно пытаются вернуть ее?

Мой второй кулак обрушивается на спину нападавшему, он сгибается пополам и падает на цементный пол. Он издает тихий стон, а затем теряет сознание. Я уже собираюсь схватить Айрис и убраться отсюда к чертовой матери, когда вбегают еще трое парней.

— Хватай девчонку, — рявкает один из них, и я подхожу к ее безвольному телу на полу.

Я не могу думать о том, что они дали Айрис и в порядке ли она. Сначала я должен сосредоточиться н атом, чтобы доставить ее в безопасное место.

— Попробуй, и это будут твои последние слова, — шиплю я сквозь стиснутые зубы, хрустя шеей.

Прошло много времени с тех пор, как мне приходилось использовать всю свою силу, и сейчас я благодарен за все годы тренировок. У меня крупное тело, но я быстр, когда первый парень бросается на меня.

Мои ноги твердо стоят на месте, поэтому, когда он нападает, я хватаю его сзади за шею и отрываю от земли. Не раздумывая, я швыряю его обратно на бетон и своим ботинком разбиваю ему челюсть. Звук эхом разносится в пространстве, и я поднимаю кулак, готовясь к следующему.

Двое последних нападают на меня одновременно, и я отбиваюсь, нанося одному удар в грудь. Он отлетает назад к бетонной стене, а я локтем выбиваю другому передние зубы. Он кричит, как маленький мальчик, когда я разворачиваюсь и добиваю его пяткой ботинка. Я обещаю, что это будут его последние слова, которое он произнесет, когда будет пить через соломинку всю оставшуюся жизнь.

Видя, что угроза пока устранена, я наклоняюсь и беру Айрис на руки. Я быстро прикладываю ухо к ее губам и слышу тихое дыхание. Что бы они ей ни дали, это, должно быть, было сильное седативное.

Оглядев уборную, я вижу, что в задней части есть еще одна дверь, похожая на кладовую уборщика. Если там есть выход, мне нужно им воспользоваться. Это будут не единственные мужчины, которые охотятся за ней, но сейчас я должен доставить ее в безопасное место.

Я вышибаю замок и ломаю ручку, чтобы дверь распахнулась. В задней части кладовой есть большое окно, и этого достаточно. Я перекидываю Айрис через плечо и крепко держу ее, пока открываю окно и проверяю, не поджидает ли нас кто-нибудь снаружи. Я осторожно выношу ее и крадусь за угол здания. Вдалеке я вижу еще двух мужчина в костюмах у фургона, на котором, должно быть, они собиралась ее перевезти. Размышляя о своих возможностях, я осматриваю парковку и вижу, что у меня есть. Как только у меня появляется план, я начина действовать.

В моей сумке есть светошумовая граната на всякий случай, и сейчас как раз самое время. Я достаю ее и выбрасываю в окно, чтобы она попала в парней в туалете. Я считаю до трех, и когда раздается взрыв, двое мужчин у фургона бегут в туалет, а я, удерживая Айрис, бегу к их фургону.

Усаживая ее на заднее сиденье, я вижу, что ключи в замке зажигания, и благодарю этих придурков за то, что они так плохо справляются со своей работой. Я закрываю дверцу, сажусь за руль и выезжаю с парковки, пока никто ничего не заметил. Скоро мне придется отказаться от этой машины на случай, если они установили на ней какое-то слежение, но сначала мне нужно увеличить дистанцию между нами и ними.

— Датч, — я слышу позади себя стон Айрис и, оглянувшись, вижу, как ее сонные глаза приоткрываются.

— Все в порядке, кроха. Ты со мной. — Я завожу руку за спину, и она берет меня за руку и слабо сжимает ее. С таким же успехом она могла бы потянуть меня за сердце. — Возвращайся ко сну, со мной ты в безопасности.

— Хорошо, Папочка, — бормочет она, я чувствую, как что-то щиплет мои глаза.

Какого хрена? Я поднимаю руку, и на моем лице влага. Как, черт возьми, это случилось? Дождя нет.

Я веду машину, как мне кажется, достаточно долго, чтобы мы могли спокойно уехать. Впереди есть закусочная с парковкой для дальнобойщиков, а рядом — стоянка подержанных автомобилей. Идеально.

У меня ушло целых десять минут, чтобы найти нам новую машину, усадить Айрис на пассажирское сиденье и выехать на шоссе. В процессе я даже захватил нам немного еды и убедился, что у Айрис достаточно воды. Ей нужно избавиться от этого дерьма в ее организме, но я не знаю, сколько на самом деле попало в нее.

Меня гложет беспокойство из-за того, что я не смог уберечь ее, и я теперь я не знаю, смогу ли выполнить свой долг до конца. Не имея особого выбора, я достаю из сумки один из одноразовых телефонов и набираю номер, который запомнил, когда мы были детьми.

— Если ты звонишь мне, значит, у меня какая-то проблема, — произносит голос на другом конце.

— Мне нужно помощь, Сергио. — Повисает долгая пауза, и я почти представляю, как он ждет, что я скажу. — Мне нужен безопасный проезд в Германию.

— Будет, — говорит он, соглашаясь без вопросов.

— Я буду в твоей конспиративной квартире примерно через три часа, — это все, что я говорю, прежде чем закончить разговор и выбросить одноразовый сотовый в окно машины.

Глава 11

Айрис

Мои веки тяжелеют, когда я пытаюсь их открыть, но по какой-то причине они не слушаются. Я слышу, как кто-то ходит по комнате, и, кажется, никогда не останавливается. Меня охватывает паника, когда воспоминания нахлынули на меня. Мне что-то вкололи, и весь мир в мгновение ока погрузился во тьму.

Мое сердце начинает бешено колотиться от страха перед тем, где я нахожусь и кто со мной. Это все какое-то безумие. Зачем моим родителям посылать кого-то накачивать меня наркотиками? Слезы наворачиваются на глаза при мысли о том, что рядом со мной нет ничего, кто мог бы позаботиться обо мне. Чувство потерянности и одиночества переполняет меня, но затем в моей голове возникает образ Датча. Он мне нужен. Что, если с ним тоже что-то случилось?

Из моего горла вырывается стон, когда мое тело, наконец, приходит в себя.

— Крошка. — Теплые руки обхватывают мое лицо, и это голос Датча, нежный и успокаивающий. Облегчение наполняет меня, когда я понимаю, что он здесь, и я не хочу думать о том, как я пыталась сбежать от него в самом начале. — Ты плачешь. — Он вытирает набежавшую слезу. — Черт возьми, Айрис, открой глаза.

Его тон меняется, когда он отдает команду. Он становится грубым и требовательным, и необходимость угодить ему заставляет мои глаза делать именно то, что он говорит. А еще при звуке его приказа у меня покалывает между ног. Как, черт возьми, его голос может так действовать на меня?

— Спасибо, блядь, — с облегчением произносит он, наклоняясь и крепко прижимаясь губами к моим губам. — Ты меня до смерти напугала, крошка.

Я вижу страх в его глазах, и ненавижу себя за это. Протянув руку, я провожу пальцами по его подбородку, нуждаясь в этом прикосновении больше, чем я думала. Жесткая щетина под моими пальцами приятна на ощупь и напоминает мне, что он здесь и он настоящий. Он никому не позволил отнять меня у него, и это чувство безопасности согревает меня изнутри.

— Ты спас меня. — Это не вопрос, потому что, глядя на него сейчас, я не сомневаюсь, что он был моим героем.

— Всегда. — Он снова целует меня, и на этот раз я не хочу, чтобы он разрывал поцелуй. Мое сердце начинает колотиться совсем по другой причине, когда я прижимаюсь к нему.

Он проводит языком по моим губам, требуя этот поцелуй для себя. Этот поцелуй отличается от всех остальных. Он все еще аккуратно держит мое лицо в своих ладонях, и, хотя это нежно, клянусь, он пытается напомнить нам обоим, что я все еще принадлежу ему.

— Датч. — Выдыхаю я его имя.

— Я здесь, крошка, и я никуда не собираюсь. — Я осознаю, что лежу на диване в безопасном доме, когда Датч привез меня. Он сажает меня на стол неподалеку и включает свет. Я оглядываю комнату, которая выглядит так, словно застряла в 1980-х.

— Где я?

— Со мной. — Он ухмыляется, заставляя меня фыркнуть от смеха. — Блядь, мне нравится этот звук.

Он прижимается своим лбом к моему, и я чувствую потребность успокоить его. Я провожу руками вверх и вниз по его спине. Я хочу сделать все, что в моих силах, чтобы убедить его, что со мной все в порядке. Ну, по крайней мере, физически.

— Что, черт возьми, произошло?

Он вздыхает, отступает на шаг и проводит рукой по своим коротким волосам. Я думаю, он раздумывает, что ему следует мне сказать. Может быть, он мне не доверяет, но могу ли я винить его?

— Каким-то образом они нас догнали, — отвечает он после паузы.

— Когда этот мужчина схватил меня, он сказал, что его послал мой отец.

Прищурившись, Датч обдумывает это.

— Ты пыталась пойти с ним? — Его челюсть сжимается.

— Если бы я собиралась пойти с ним, зачем ему накачивать меня наркотиками? Я пыталась заставить его остановиться, чтобы мы могли поговорить. И все вышло из-под контроля. — Мой ответ заставляет его немного расслабиться, но ненамного. Он на взводе, и я чувствую это, славно каким-то образом настроена на него.

Он складывает руки на груди и произносит это для меня словно по буквам.

— Твоя ненастоящий отец пытался накачать тебя наркотиками. — Я знаю, он говорит это не для того, чтобы обидеть меня, но сам факт, что это вообще произошло, очень неприятен.

— Наверное. Я имею в виду, я сопротивлялась тому парню. Возможно, он сказал ему сделать то, что он должен сделать, чтобы вернуть меня. — Я пытаюсь защитить своего отца, но чувствую, что лгу сама себе. Единственная причина, по которой я защищаю его, — чтобы самой почувствовать себя лучше.

— Вы не посылаете мужчину накачивать свою чертовски сексуальную дочь, чтобы она понятия не имела, что, черт возьми, с ней происходит. — Почему-то его слова одновременно пугают меня до чертиков и вызывают у меня головокружение от того, что он считает меня чертовски сексуальной.

— Ты прав. — Я опускаю голову, не зная, чем больше верить. — Датч, все, что ты мне говоришь, правда? Ты когда-нибудь врал мне? — Он берет меня двумя пальцами за подбородок, чтобы приподнять мою голову и посмотреть мне в глаза.

— Я никогда не лгал тебе и никогда не буду.

— Я верю тебе. Это безумие, потому что ты похитил меня.

— Ты веришь мне, потому что твой разум складывает все воедино. Ты следуешь своей интуиции.

— И потому что с тобой я чувствую себя в безопасности. — Слова срываются с языка, и я вижу, как на его губах появляется легкая улыбка. Она заставляет меня мечтать о том, чтобы однажды он улыбнулся по-настоящему.

— Со мной ты в безопасности, крошка. Мне еще нужно выяснить, что, черт возьми, происходит, но ты будешь защищена.

— Что? Что-то изменилось? — спрашиваю я.

— Что-то не так, — говорит он, когда я опускаю руку на его твердую грудь. Прикасаясь к нему, я чувствую себя увереннее, и моя жизнь не кажется уже такой вышедшей из-под контроля.

— Думаю, ты прав, — соглашаюсь я. Это все слишком.

— Я всегда прав. — Я игриво хлопаю его по груди и закатываю глаза.

На этот раз я улыбаюсь чуть шире, когда он наклоняется и целует меня. Я стону ему в рот, а мои пальцы зарываются в его рубашке. Его руки опускаются на мою задницу, когда он стаскивает меня со стола и опускает обратно на диван.

— Время для еще одного сеанса растяжки, Папочка?

Он издает громкий стон.

— Ты, блядь, меня убьешь, — произносит он, прежде чем его рот возвращается к моему.

Я начинаю закрывать глаза, но Датч поворачивается и одним быстром движением оказывается на ногах, направив пистолет на что-то в другом конце комнаты. Я наклоняю голову и вижу мужчину в черном костюме. В нем есть что-то смертоносное, чего нельзя отрицать. Его тоже прислал мой отец?

— Твой транспорт у меня, — говорит он, нисколько не обеспокоенный тем, что Датч направляет на него пистолет. Датч опускает пистолет и убирает его за пояс. — Все будет готова, когда ты будешь готов. — На его губах играет ухмылка. — Папочка.

Глава 12

Датч

— Мы уходим, — говорю я, беря Айрис за руку, а затем хватаю нашу только что собранную сумку.

— Что? Ты не собираешься меня представить? — Взгляд Сергио задерживается на Айрис, и я встаю перед ней.

— Айрис, это Сергио. Он обеспечил нам безопасный путь в Германию. — Я чувствую, как она выглядывает из-за моей спины и машет ему рукой.

— Приятно познакомиться.

— Очень приятно…

— Хватит. — Я хмуро смотрю на него, и его улыбка становится шире. Ему это нравится больше, чем мне. — У тебя есть для меня какая-нибудь информация?

Его улыбка увядает, и он кивает, глядя на Айрис, а затем на меня. Я знаю Сергио с детства и понимаю его лучше, чем кто-либо другой. Ему есть что мне сказать, но он не хочет говорить это в присутствии Айрис.

— Ты можешь свободно говорить при ней. — Как бы сильно я ни хотел защитить ее, она должна знать правду.

— Давайте присядем. — Он указывал на стол и стул, и я бросаю нашу сумку. Когда мы садимся, он достает папку с большим количеством бумаг и фотографий. — Ты проделал за меня большую работу, так что было нетрудно сопоставить все детали.

Он раскладывает перед нами фотографии, которые я уже показывал Айрис. Она смотрит на них, а затем на меня.

— Это те, кого ты называешь моей настоящей семьей, верно?

— Да. — Сергио достает еще одну фотографию и кладет рядом с остальными. Это фотография пожилой женщины, держащей на коленях маленькую девочку. — Это ты примерно в том возрасте, когда тебя забрали. — Сергио достает другую фотографию, на ней женщина постарше, возможно лет десять или двадцать назад. — Это была твоя бабушка по отцовской линии, Анна. Она была виконтессой в Германии и очень богатой.

— Какое отношение это имеет ко мне? — Я сжимаю ее руку и придвигаю ее стул поближе к своему, мне нужно почувствовать ее тепло.

— Думаю, тебя забрали из-за ее состояния.

— Объясни, — говорю я, и Сергио закатывает глаза, глядя на меня.

— Я как раз подхожу к этому. — Он опускает перед нами несколько документов, которые выглядят старыми и потрепанными. — Согласно ее последней воле и завещанию, она специально исключила своего сына и все его связи с ее состоянием, а все имущество перешло к Анне Диан. — Когда Айрис не отвечает, Сергио опускает перед ней свидетельство о рождении — Это ты, тебя назвали в честь твоей бабушки. Твоя настоящее имя Анна Диан, и ты единственная наследница состояния виконтессы.

— Но почему я? Почему не мои родители?

— Вот почему ее похитили, — понимаю я, когда начинаю перечитывать бумаги.

— Я полагаю, что это произошло в значительно степени из-за связей твоего отца с русской мафией и того, насколько велики его долги перед ними. Из того, что выяснил Датч и что я узнал позже, твои биологические родители не могу получить доступ к этому состоянию без тебя. И ты была похищена Адэйрами так же с целью использовать тебя, чтобы получить доступ к этому богатству.

— И как Адэйры получили бы это состояние, если я была единственной наследницей?

— Для этого они собирались оплодотворить тебя, — шиплю я, когда вижу письма от ее родителей в Канаде. — Они продавали тебя тому, кто больше заплатит, обещая больше, если ты забеременеешь.

— Это невозможно, они бы никогда… — Она замолкает, и мы с Сергио оба смотрим на нее и на улики на столе. — О боже.

— Состояние всегда принадлежало тебе, и, если было бы доказано, что ты мертва, все ушло бы на благотворительность. — Сергио опускает перед нами еще один документ и постукивает по нему пальцем. — Все, что Айрис, извини, я имею в виду Анне, нужно сделать, это пойти в этот банк в Германии, и они отсканируют ее отпечатки пальцев. Как только они подтвердят, что это она, транзакция будет завершена.

— Это все безумие. — Она обхватывает голову руками, а я смотрю на Сергио. Он так же хорошо, обращается с плачущими женщинами, как и я.

— Я оставлю вас наедине, чтобы вы могли все обсудить, — говорит он, вставая из-за стола. — Я закрою дверь, когда буду уходить, но оставайтесь, сколько захотите.

— Спасибо, — говорю я и сажаю Айрис к себе на колени.

— В любое время, — отвечает он, а затем в мгновение ока исчезает.

В детстве я называл его «тень», и это справедливо и сейчас. Надеюсь, в следующий раз я увижу его при более благоприятных обстоятельствах.

Я чувствую, как Айрис прижимается ко мне, и заключаю ее в объятия.

— Это много для осознания, — предлагаю я, и она кивает, уткнувшись мне в грудь. — Мы останемся здесь еще на одну ночь.

Она немного расслабляется, и я рад, что принял правильно решение. После таких новостей я не хочу снова пускаться с ней в бега. Что я хочу сделать прямо сейчас, так это доставить ей удовольствие и отвлечь ее от всего, что ее угнетает.

Встав из-за стола, я беру ее на руки, иду в маленькую комнату и укладываю на кровать. Она недостаточно большая, чтобы мы оба могли лежать бок о бок, но мне нравится, когда она спит на мне.

— Уже пора спать? — спрашивает она, когда я тянусь и расстегиваю ее шорты.

— Пока нет, — отвечаю я и вижу, как горят ее щеки.

Я снимаю с нее шорты, а затем розовые хлопковые трусики и опускаюсь на колени у края кровати. Я вижу, как ее губки покрываются влагой, когда я притягиваю ее к краю кровати. Не поддразнивая, я зарываюсь лицом между ее бедер и открываю рот над ее киской. Она стонет и сжимает мои волосы, пока я лижу между ее маленьких складочек. Ее жемчужина уже затвердела, когда она покачивает бедрами. Снова и снова я лижу ее клитор, желая, чтобы она кончила. Я хочу успокоить ее сердце, и если не смогу сделать это прямо сейчас, то сделаю то, что в моих силах.

Скольжу в нее двумя пальцами, и она шире раздвигает для меня бедра. Она все еще такая чертовски тугая, но я, наверное, смогу ввести в нее свой член еще на пару сантиметров. Что мне сейчас нужно, так это моя сперма внутри нее. При мысли о том, что кто-то другой делает ее беременной, мне хочется сжечь этот дом дотла.

Мгновение спустя она кончает вокруг моих пальцев, и, пока она еще пульсирует, я достаю свой член. Я стою на коленях у края кровати, но это идеальная высота, чтобы войти в нее. Я медленно погружаю в нее округлую головку моего набухшего члена. Я чувствую, как ее киска сжимается, когда я продвигаюсь еще на пару сантиметров.

— Блядь. — Мне приходится бороться, чтобы оставаться на месте, когда она медленно берет в себя половину моего члена. Это все, на что я сейчас способен, и она стонет, извиваясь, требуя большего. — Достаточно. — Я потираю ее клитор большим пальцем и смотрю, как растягиваю ее. — Еще немного, и тебе будет больно.

— Нет, не будет, обещаю. — Она пытается толкнуться и принять больше, но я лишь слегка шлепаю ее по киске.

— Веди себя хорошо. — Я медленно выхожу из нее, а затем снова вхожу только на половину. Она такая чертовски влажная, что с моего члена капает, и я не уверен, что она кончит.

Другой рукой я обхватываю свой член и дрочу в такт движению в ее киске, представляя, что это она. Только мой кулак не такой тугой, как ее щелка. Я использую ее соки, чтобы смазать руку, и звук этой нежной сладости кажется почти вульгарным. Она так возбуждена, что это размазалось по ее бедрам, и я ничего так не хочу, как трахнуть ее жестко и глубоко. Она еще не готова, но скоро будет, а до тех пор я должен сделать так, чтобы этого было достаточно.

— Глубже, Папочка, — мягко говорит она, и я приостанавливаю свои движения.

— Не надо, — предупреждаю я, когда мой член набухает и проникает в нее.

Она покачивает бедрами, и ее клитор трется о мою руку.

— Глубже, Папочка, — повторяет она, но на этот раз облизывает губы.

Я стискиваю зубы, но даю ей только половину, пока трахаю ее все быстрее и быстрее. В таком темпе она не сможет сдержать оргазм. Она крепко зажмуривает глаза и вскрикивает, кончая на мой член. Я прижимаю ее бедра к кровати и изливаю в нее свою сперму, все еще не проникая глубже в ее маленькую киску.

— Черт возьми, — ругаюсь я, когда все больше и больше моей спермы вливается в нее.

Когда она открывает глаза, у нее хватает порядочности выглядеть хотя бы немного пристыженной.

— Извини. — Она прикусывает нижнюю губу, и я качаю головой.

— Ты совсем не сожалеешь. — Я вынимаю из нее свой член и провожу головкой по ее клитору. Я хочу, чтобы все до последней капли моей спермы выплеснулось на нее. — Но скоро, крошка, ты примешь меня всего.

Глава 13

Айрис

Глядя в иллюминатор частного самолета, я понимаю, что мои родители неплохо зарабатывали, но это совсем другой уровень денег. Я никогда раньше не летала на частном самолете, и это должно быть захватывающе и ново. Но сейчас я чувствую только страх, потому что очень скоро весь мой мир изменится.

Датч снова расхаживает взад и вперед по проходу самолета. Время от времени он звонит по телефону или что-то делает на своем компьютере, но я не утруждаю себя расспросами. Я не хочу, чтобы он уклонялся от моих вопросов или, что еще хуже, лгал.

Прошлая ночь была замечательной, потому что на несколько коротких часов я забыла обо всем и вся, кроме Датча. Иногда он был грязным и грубым, когда делал со мной разные вещи, но я жаждала этого. Он заставлял меня умолять разрешить кончить, а затем использовал мое тело для своего удовольствия.

В другие разы это было медленно и сладко, с нежными прикосновениями, когда он боготворил мое тело. Он обращался со мной так, словно я была для него самым дорогим существом на свете, и я хотела остаться в этом моменте. То, как он заботился обо мне, заставляло меня чувствовать, что он действительно делал это только потому, что ему этого хотелось. Он не вел себя так, будто ему платили за то, чтобы он был здесь со мной или что он делал это ради денег. Не из-за того, как он прижимал меня к себе, пока я спала.

Солнце взошло слишком рано, и нам пора было уезжать. На мгновение я подумала о том, чтобы сбежать, потому что не хотела встречаться ни с кем. Я думала, что у меня есть родители, которые делают все возможное, чтобы найти меня, а есть родители, которые в отчаянии от того, что у меня у них украли. Но правда в том, что у меня никого нет, по крайней мере, пока Датчу не придет время уходить. Прямо сейчас он — все, что у меня есть, и я не готова к тому, чтобы это заканчивалось.

Когда все это закончится, я потеряю не только свою семью, но и Датча. Его миссия по моему освобождению будет выполнена, и мне больно думать о себе как о не более чем работе. Он не дал мне повода думать, что, между нами, что-то большее, и я не могу злиться из-за этого. Он ясно дал понять, кто мы и что я принадлежу ему, пока все это не закончится. А потом он отправится спасать какую-нибудь другую девушку.

— Что у тебя за выражение лица, кроха? Ты похожа на сердитого котенка. — Он облизывает губы, взглядом пожирая меня.

От этого простого действия мое тело просыпается. Он имеет надо мной власть, которую я не понимаю. Это должно было бы напугать меня до смерти, но на самом деле я хочу большего. Мне нравится его доминирование, потому что я чувствую безопасность. Мне не нужно думать ни о чем, кроме удовольствия.

— Ничего, — вру я, пытаясь скрыть свою ревность при мысли о том, что он заботится о ком-то еще. Другие девочки тоже называют его Папочкой?

Он прищуривается, глядя на меня, и все его поведение меняется, словно кто-то щелкнул выключателем. Он подходит ко мне, и я пытаюсь оттолкнуть его, но мне некуда деваться. Я лежу на длинном диване, на который Датч уложил меня на случай, если мне захочется поспать во время полета. Он не повел меня в спальню, потому что хотел не спускать с меня глаз. Он что, думает, у меня где-то спрятан парашют, и я попытаюсь спастись? Я начинаю понимать, что Датч чрезмерный во всех аспектах своей жизни, но не могу сказать, что мне это не нравится.

— Хочешь попробовать еще раз? — Мне приходится откинуть голову назад, чтобы встретиться с ним взглядом. Он возвышается надо мной, и мое дыхание становится тяжелым.

— Отлично. — Я осознаю свою ошибку в ту же секунду, как с моих губ слетает слово «отлично».

Датч мгновенно оказывается на мне, усаживая меня к себе на колени. Он стаскивает с меня шорты и трусики, прежде чем я успеваю понять, что происходит. Я пытаюсь вывернуться, но это бесполезно, потому что он шлепает меня по голой заднице.

— Перестань двигаться, — приказывает он. За этим следует еще один шлепок по моей голой заднице, и я ахаю от удивления.

— Ты меня ударил. — Теперь его рука ласкает то место, куда опустилась его ладонь, и по моему телу пробегает странное покалывание. Я в замешательстве, но не в плохом смысле. — Ты что, совсем спятил?

Его рука снова опускается на меня, и на этот раз жестче. Боль пронзает мою попку до самого клитора, и моя крик переходит в стон неожиданного удовольствия.

— Следи за своим гребаным языком, кроха, — рычит он, скользя рукой вниз по моей попке к промежности.

— Это нечестно, — возмущаюсь я. Как так получилось, что он может ругаться сколько угодно, а я нет? Я снова пытаюсь вывернуться, но его пальцы прижимаются к моему клитору и массируют его маленьким кругами.

— Твоей киске нравится, когда тебя шлепают.

— Да. — Я не уверена, согласна ли я с ним или с тем удовольствием, которое он мне сейчас доставляет. Я пытаюсь приподнять зад, но он убирает руку. Он снова шлепает мою задницу, и я вскрикиваю.

— Я сказал, не двигайся.

Я замираю у него на коленях и подчиняюсь его приказу. Что, черт возьми, со мной происходит?

— Думаю, тебе нужен кто-то, кто позаботится о тебе, и ты, черт возьми, подталкиваешь меня проверить, справлюсь лия с этой задачей.

— Это смешно. — Мое сердце колотится так сильно, что я почти уверена, что он его слышит.

— Вот как? — спрашивает он, прежде чем еще раз шлепнуть меня по заднице.

— Папочка! — кричу я, впиваясь ногтями в его икру, чтобы не упасть. Не знаю, почему это слово постоянно срывается у меня с языка, когда я возбуждена.

Он шлепает меня снова и снова, безе перерыва, и вместо того, чтобы ненавидеть это, все мое тело ноет.

— Пожалуйста, Папочка, пожалуйста. — Я не умоляю его остановиться, а хочу, чтобы он заставил меня кончить.

Он усаживает меня и стаскивает с меня футболку и лифчик, оставляя голой у себя на коленях. Я вижу, где на его бедре покоилась моя промежность, из-за огромного мокрого пятна на его джинсах. Он обхватывает мой подбородок.

— Ты ничего от меня не скрываешь.

Я киваю в знак согласия.

— Мне жаль, — говорю я, ненавидя разочарование в его глазах.

— Докажи это, — приказывает он, отпуская мой подбородок. — Встань на колени. — Я соскальзываю с его колен и становлюсь перед ним на колени. — Ты будешь сосать мой член, пока я не кончу в твое прелестное горло. Мне все равно, будешь ли ты давиться или вернется стюардесса. Ты продолжишь сосать, потому что все, что для тебя сейчас важно, — доставить мне удовольствие.

Мне понравилось все, что он сказал, за исключением части о стюардессе.

— Ты хочешь, чтобы она тебя увидела? — Я пристально смотрю на него.

— Она ничего не увидит, если твой рот обхватит мой член, как нужно. Во всяком случае, она поймет, что этот член принадлежит тебе, чтобы о нем заботиться. И больше никому. — Боже. Что он со мной делает?

Я наблюдаю, как он немного стягивает джинсы, прежде чем его член выскакивает на свободу. Я так возбуждена, что в ту же секунду, как член показывается из джинсов, я обхватываю его ртом. Его сладковато-соленый вкус озаряет мой мир.

— Ты жаждешь взять Папочку в рот. — Он хватает меня за волосы и тянет. — Ты хочешь, чтобы этот член принадлежал только тебе?

— Да.

— Хорошая девочка, — хвалит он, прежде чем, взяв за волосы, опускает вниз на всю его длину.

Я впиваюсь ногтями в его ноги и вбираю его до самого горла. Я несколько раз давлюсь, прежде чем у меня начинает получаться, но его одобрительные стоны возбуждают меня еще больше.

— Готова к награде, малышка? — Я стону вокруг его члена. — Блядь, я не могу сдерживаться.

У него вырывается громкий стон, когда он проникает глубоко в мое горло. Я не перестаю сосать, желая получить все до последней капли, обводя головку языком, чтобы убедиться, что получила все. Я снова пытаюсь взять его в рот до основания, но он тянет меня на диван. Я действительно жажду его.

Он опускает меня на колени, так что моя задница оказывается высоко поднятой.

— Мне нравится моя метка на тебе. — Он гладит меня по ягодицам, пока я раскрыта и готова для него.

— Папочка, пожалуйста. Ты нужен мне.

— У тебя есть я. — Его руки отпускают меня, и я хочу закричать, но тут на мне оказывается его рот.

Я опускаю взгляд между своих бедер, и вижу, как он приблизился к ним, и я прижимаюсь к его лицу. Я прижимаюсь к его рту, пока он жадно пожирает меня. Я уже так близко, но я борюсь с этим, не желая, чтобы это когда-нибудь заканчивалось. Но я уже не могу сдерживаться, когда он обхватывает пальцами мой клитор и проводит языком по всей моей щелке. Его язык прижимается к тугому колечку моей попки, и я вскрикиваю, кончая. Черные точки пляшут у меня перед глазами, и все в моем теле расслабляется. Я безвольная и слабая, но когда, наконец, прихожу в себя, то вижу, что лежу на коленях у Датча. Он прижимает меня к себе, проводя большим пальцем по моим губам.

— Ты больше, чем я когда-либо мог мечтать, — говорит он, и я целую подушечку его большого пальца.

Включается громкоговоритель, и стюардесса начинает говорить. Это напоминает мне, что, когда мы поднялись на борт, он отдал распоряжение, чтобы нас никто не беспокоил. Наверное, сгоряча я забыла об этом.

— Мы скоро приземлимся. Вам что-нибудь еще нужно, мистер Датч? — спрашивает дама.

— Нет. — Он не сводит с меня взгляд. — У меня есть все, что мне нужно.

Глава 14

Датч

Банк в Германии не похож ни на один из тех, в которых я бывал раньше. У меня есть собственное состояние, накопленное за годы опасной работы и удачных инвестиций. Но этот банк предназначен для членов королевской семьи. Я никогда не считал Айрис такой, до настоящего момент, но это ей походит. В том, как она двигается, есть что-то царственное, и я хочу, чтобы она была в моих руках.

Если раньше это не было очевидно, то чем больше времени мы проводим вместе, тем больше я понимаю, что мы никогда не расстанемся. Я не уверен, в какой момент я влюбился в нее, но, думаю, это был первый раз, когда я ее увидел. Эти золотистые глаза очаровали меня, и с тех пор я нахожусь под ее чарами. Может, она не из королевской семьи, может, она ведьма.

Неважно, какой у нее титул, она всегда будет моей крохой. Моим дерзким котенком, который любит показывать коготки, переворачиваясь на спину, и позволяет мне гладить себя. Она застала меня врасплох самым лучшим из возможных способов и перевернула мой мир с ног на голову. С тех пор как мы сошли с поезда, я предпринимал шаги, и после того, как она подпишет эти документы, настанет врем связать нас навсегда.

Я держу ее за руку, и мы поднимаемся по мраморной лестнице к большим железным дверям впереди. Они бесшумно открываются сами по себе, когда мы входим в мраморный атриум. Женщина в возрасте в черном костюме подходит и протягивает руку.

— Вы, должно быть, Анна Диан. Меня зовут Иванна, и я сегодня я буду помогать вам. —Она поворачивается ко мне и улыбается. — А Вы, должно быть, Датч.

Она наклоняет голову, но не делает движения, чтобы пожать мне руку. Я не могу винить ее, большинство людей боятся пожимать руку таким крупным мужчинам, как я. Слышать, как Айрис называют Анной, странно, но, думаю, это не имеет значения. Для меня она всегда будет крохой или моей маленькой девочкой.

Иванна проводит нас в кабинет неподалеку и закрывает за нами дверь. На столе в центре комнаты лежат открытые документы, которые Айрис должна подписать.

— Датч заранее предоставил нам Вашу информацию, и мы заранее все подготовили. Все, что нам сейчас понадобится, — отпечатки пальцев и подпись. — Иванна достает планшет и несколько раз постукивает по нему.

Она протягивает его, Айрис прикладывает руку к экрану, и мы ждем. Через мгновение загорается зеленый, и тихий звуковой сигнал указывает о принятии.

— Мы будем использовать это в качестве Вашей цифровой подписи, но нам понадобится и подпись на документах. — Она протягивает Айрис ручку, и я наблюдаю, как Айрис поворачивается ко мне.

— Я никогда раньше не подписывалась этим именем. Не уверена, как это сделать. — Ее улыбка становится нервной, и я ободряюще ей киваю.

— Тебе и не понадобится. Скоро у тебя будет мое. — Айрис смотрит на меня широко раскрытыми глазами, и ее губы складываются в идеальную букву «О». Я чувствую, что делаю то, чего давно не делал, — улыбаюсь ей. — Подпиши их, любовь моя, и отправимся в путь.

Она царапает имя по страницам во всех нужных местах, именно там, где оно должно быть. Когда с этим покончено и страницы разложены на столе, я поворачиваюсь к Иванне.

— И это все? — спрашиваю я, и она кивает.

— Да, это все. — Поздравляю, Анна, и желаю всего наилучшего вам обоим.

— Оставьте нас и убедитесь, чтобы дверь была заперта, — говорю я, и она, склонив голову, выходит из комнаты и запирает за собой дверь.

— Что ты делаешь? Я думала, мы уходим? — говорит Айрис, глядя мимо мена, а затем снова мне в глаза.

— Я собираюсь трахнуть тебя прямо здесь, поверх этих бумаг. — Я подхожу к ней, и она пятится от меня, пока не ударяется задницей о высокий стол.

— Датч, мы не можем заниматься этим здесь. — Она облизывает губы, пытаясь отказать мне, и я качаю головой.

— Я могу делать все, что захочу, черт возьми. — Я хватаю ее за бедра и сажаю на стол. — То, что ты только что подписала, означает, что ты свободна от своей семьи. От обеих семей.

— Но я думала, что ты должен был доставить меня, и тогда мы закончим.

Я раздвигаю ее колени и встаю между ними.

— Мы с тобой никогда не закончим. — Я запускаю руку ей под юбку и провожу костяшками пальцев по влажному пятну на ее трусиках. — Ты моя навсегда, и никто этого не отнимет. Я имел в виду то, что сказа, когда заявил, что ты возьмешь мою фамилию. Наша следующая остановка — церковь. Я хочу, чтобы священник скрепил наши клятвы, пока моя сперма все еще свежа внутри тебя.

— Датч. — Ее голос дрожит, когда я срываю с нее трусики, открывая ее для себя.

— Теперь ты готова к тому, чтобы тебя трахнули как женщину. Откинься на спину и раздвинь ноги.

Она делает, как я прошу, пока я расстегиваю ремень и высвобождаю свой член. Он подпрыгивает между нами, с его головки стекает сперма. Я вытираю кончик о внутреннюю сторону ее бедра, прежде чем провести им между ее половых губ.

— Ты примешь меня всего, — приказываю я, и она кивает. — И не скажешь мне остановиться.

— Да, Папочка.

Она все еще влажная после наших игр в самолете, и я наклоняю голову ровно настолько, чтобы она могла обхватить ее. Я не спускаю с нее глаз, хватаю ее за бедра и толкаюсь внутрь. Она крепко сжимается вокруг моего члена и вскрикивает. Я знал, что сначала будет больно, но сделал все, что мог, чтобы подготовить ее. Она дрыгает ногами и пытается увернуться, но я прижимаю ее бедра к столу.

— Прими, малышка. Для Папочки.

— Ты слишком большой, больно. — Она крепко зажмуривает глаза.

— Ты привыкнешь, просто расслабься. — Я двигаюсь в ней, не в силах сдержаться. — Ты такая тугая и идеальная. Будто создана для меня. — Я тихо стону, когда толкаюсь снова, на этот раз сильнее. — Ты сохранила это специально для меня, не так ли, моя маленькая? Я так горжусь тобой. — Я снова толкаюсь в нее, двигаясь еще грубее, и забираю ее девственность. — Вот и все, расслабься. Позволь мне делать с тобой все, что я захочу.

Она подтягивает колени и смотрит, как я трахаю ее.

— Я люблю тебя, кроха, — говорю я, и она приподнимает для меня бедра. — Вот так, покажи, что ты меня тоже любишь.

Теперь я двигаюсь изо всех сил, полностью входя и выходя, когда она начинает стонать. Я не знаю, откуда взялась эта моя сторона, но знаю, что только она может вытянуть это из меня.

— Скажи это в ответ, — требую я, понимая, что потерял весь контроль, который пытался сохранить с ней. Слишком поздно что-то менять, она моя навсегда.

— Я люблю тебя, Датч. — Она облизывает губы и раскачивается на моем члене. — Я всегда буду любить тебя, Папочка.

— Черт возьми. — Я прижимаюсь к ее клитору и начинаю потираться о него. — Я никогда не думал, что услышу от тебя эти слова. Но теперь, когда ты произнесла их, я заставлю тебя постоянно повторять их.

— Я люблю тебя, люблю тебя, — тихо повторяет она, приближаясь к оргазму.

Я чувствую, когда она близко, и не пытаюсь дразнить ее, позволяя этому ощущению затянуться. Теперь, когда я завладел ею, я планирую как можно чаще держать в ней свой член. Начну сразу после того, как выйду отсюда и отправлюсь в церковь.

Она выкрикивает мое имя с любовью на устах, а я сжимаю ее бедра так сильно, что, скорее всего, позже останутся синяки. Я в последний раз глубоко погружаюсь в нее и изливаюсь. Поток спермы вырывается из меня, и я падаю на нее сверху, целуя и прижимая к себе. Я заклеймил ее, но сделал это с любовью.

— Навсегда, — шепчу я ей, когда наши губы соединяются. — Я буду любить тебя всегда.

Когда я выхожу из нее, наше смешанное освобождение проливается на стол и документы, которые лежат под ее задницей. Я смеюсь, это удивляет нас обоих.

— Мне нравится этот звук, — говорит она, снова протягивая ко мне руку, и я качаю головой.

— Если я снова возьму тебя, мы никогда не успеем вовремя.

— Вовремя? — Она выглядит озадаченной.

Я снова улыбаюсь, и это похоже на то, что она открыла шлюзы, потому что мои щеки уже болят.

— Я же говорил тебе, мы собираемся пожениться.

Глава 15

Айрис

Я едва сдерживаю смех, наблюдая, как продавщица реагирует на Датча. Женщины либо хотят упасть к его ногам, либо держаться от него подальше. Не думаю, что она уверена, чего именно хочет, но мне на самом деле все равно. То, как женщины ведут себя рядом с ним, раньше раздражало меня, но я поняла, что, если ты упадешь к ногам Датча, он перешагнет через тебя, будто тебя никогда и не было рядом.

За последние две недели мой муж ясно дал понять, что для него существую только я и никто другой. Он не шутил, что мы уходили из банка. Не успела я и глазом моргнуть, как мы поженились и улетели на самолете в Париж. С тех пор мы здесь, наслаждаемся нашим медовым месяцем. Я думала о том, чтобы попытаться сбежать, чтобы ему снова пришлось меня похищать, но я действительно хотела принадлежать ему во всех отношениях. Уверена, что смогу придумать что-нибудь еще, чтобы держать его в напряжении.

С тех пор все было так спокойно. Никто не преследует нас и не пытается меня похитить. Полагаю, на данный момент для этого больше нет причин, поскольку единственная возможность изменить порядок наследования — если со мной что-то случится. Мой муж и все дети, которые у нас могут родиться, являются наследниками. Я опускаю руку на живот, думая о том, что, возможно, это скоро произойдет.

— Подойдет? — Продавщица — Делла — открывает дверь, за которой находится гардеробная размером с гостиную.

— Да, — говорю я, и она вежливо мне кивает.

— Я начну приносить Вам варианты. А пока могу я предложить Вам что-нибудь выпить? Может быть, перекусить?

Теперь она может сосредоточиться на мне, что, как я полагаю, означает, что она начинает привыкать к размерам Датча. Или, может быть, это потому, что она видит, как он обращается со мной. Его мягкие ласки и нежные прикосновения показывают всему миру, что он может быть большим плюшевым мишкой, когда дело касается меня.

— Ты голодна? — спрашивает меня Датч.

Мне приходится прикладывать физические усилия, чтобы не закатить глаза. Моя задница все еще немного болит из-за того, что я не хотела вставать с постели этим утром. В этот момент я уже не знаю, веду ли я себя как ребенок, потому что я такая и есть, или делаю это, чтобы позлить своего мужа. Полагаю, это не имеет особого значения.

— Мы только что пообедали, — напоминаю ему я.

Мне действительно не следовало рассказывать ему о том, как моя ненастоящая мама относилась ко мне и еде. Легче думать о моих прошлых родителях, как о ненастоящих, особенно когда ни один из них не пытался поддерживать со мной контакт. Думаю, они знают, что у них нет возможности заполучить эти деньги, и, полагаю, ни одни из них не видит смысла больше разговаривать со мной. Это задевает, но в конце концов я понимаю, что к чему. Семья, которую мы собираемся создать вместе, будет лучше, чем все, на что я могла бы претендовать, если бы была с ними. Я бы не променяла свое будущее с Датчем ни за какие деньги в мире.

— Возможно, тебе понадобится перекус.

Боже, я люблю этого мужчину. Я хватаю его за рубашку и тяну, но он легко подходит, наклоняясь и позволяя мне поцеловать себя. Я вскрикиваю, когда он хватает меня за задницу и поднимает. Мои ноги болтаются в тридцати сантиметрах от пола, и где-то вдалеке, я слышу, как продавщица говорит, что вернется, когда оставляет нас одних.

— Хватит, здоровяк. Я буду выбирать платье, и ты его не увидишь. — Он прищуривается, предупреждая меня не давить на него. — Ты сказал, что я могу. — Я извиваюсь в его объятиях, пытаясь встать на ноги.

— Отлично, — ворчит он, опуская меня на ноги.

— Дай мне час. Можешь пойти перекусить или позвонить своим друзьям-киллерам, — поддразниваю я, и он протягивает руку и шлепает меня по заднице.

— Веди себя хорошо. — Он бросает на меня тяжелый взгляд, который, думаю, должен меня напугать. Я уверена, что он напугал бы любого другого, но от этого у меня твердеют соски и намокают трусики.

— Обещаю, Папочка. — Я хлопаю ресницами, глядя на него, и его взгляд меняется. Он вот-вот набросится на меня, и мне становится жарко.

— Мы готовы? — Продавщица возвращается с вешалкой для одежды. За ней другая женщина толкает тележку, на которой еще больше одежды. Все розовое и воздушное, как я и просила, когда звонила вчера.

Я выбираю платье, чтобы Датч мог пригласить меня на роскошный ужин, а затем на спектакль, который я так хотела посмотреть. Я хочу найти идеальное платье, которое сведет моего мужа с ума.

— Готовы, — отвечаю я, выталкивая Датча из комнаты.

— Ты испытываешь меня.

— Накажешь меня позже, — говорю я ему и подмигиваю.

Он бросает на меня последний неохотный взгляд, прежде чем уйти, и я стою мгновение, понимая, что мы разделяемся впервые за все время нашего знакомства с Датчем. Я поворачиваюсь к продавщице, чтобы начать, потому что уже скучаю по нему. Я всю свою жизнь чувствовала себя такой одинокой, и теперь, когда у меня есть Датч, я знаю, что никогда больше не буду чувствовать себя так.

Я улыбаюсь, примеряя платье за платьем. Когда вижу свое отражение в зеркале, у меня нет такого неприятного чувства, как тогда, когда я была со своей ненастоящей мамой. Я поняла, что была для нее домашним питомцем. Единственное, чего я так и не поняла, почему мой ненастоящий отец Томас всегда был так добр ко мне. Это до сих пор время от времени пилит меня.

— Я могу упаковать все для Вас. Хотите, чтобы все доставили в отель? — спрашивает Делла.

— Да, пожалуйста. Я собираюсь надеть вот это. — Отвечаю я, проводя пальцами по розовой шелковой ткани. Платье облегает вверху и завязывается на шее небольшим бантом сзади. Низ платья расширяется и доходит до середины бедра. Датчу понравится. Я наклоняюсь и надеваю туфли, но, когда встаю, мое сердце замирает.

— Айрис, — произносит Томас, и я застываю на месте.

— Что ты здесь делаешь? — шепчу я, когда он заходит в примерочную.

Я смотрю на своего ненастоящего отца в мятом костюме и с растрепанными волосами. Я никогда в жизни не видела его таким взъерошенным, и это нервирует.

— Милая, я не знаю, что Хелен пыталась натравить на тебя тех парней. Я бы никогда этого не допустил. — Его кулаки сжаты. — Ей повезло, что я не свернул ей гребаную шею.

— Как бы приятно это ни было слышать, какое это на самом деле имеет сейчас значение? — Какого черта? Почему это первое, что он мне говорит? И почему от его взгляда у меня по спине пробегает холодок?

— Я люблю тебя, Айрис. — Он делает еще один шаг ко мне, но я ему не верю. Они не знаю, что такое любовь. Я и сама не знала до недавнего времени.

— Деньги, — напоминаю ему я.

— Деньги были бонусом. Я понял это, когда ты начала взрослеть, и разработал новый план. Я был тем, что собирался зародить внутри тебя наследника. Хелен не может иметь детей, но ты можешь. — Он начинает придвигаться ближе. — Я бы с удовольствием сделал тебя беременной.

Я парализована. Я открываю рот, но не могу вымолвить ни слова, и я даже не знаю, почему я в шоке от этого. Он украл меня, почему он не мог быть способен на что-то подобное?

— Ты выглядишь очень мило в своем платье. — Он облизывает губы, и его пальцы подергиваются, словно он хочет прикоснуться ко мне. — Мне никогда не нравились вещи, в которые тебя одевала Хелен. — Он говорит это небрежно, будто не собирается умирать.

Датч разорвет его на мелкие кусочки.

— Тебе нужно уйти. Датч убьет тебя. — Я, наконец, обретаю дар речи. Я делаю шаг назад, не понимая, что здесь есть диван, и падаю на него навзничь. Томас возвышается надо мной. Я и забыла, какой он высокий. С этой позиции он пугает, и мне некуда деваться.

— Ты думаешь, он чем-то отличается от меня? Он воспользовался своим шансом, чтобы получить деньги. Он тоже использует тебя. — Он тянется к застежке своих брюк, и, повинуясь инстинкту, я поднимаю ногу и бью изо всех сил.

Каким-то образом мне удается ударить Томаса прямо по яйцам, и он издает пронзительный крик, сгибаясь пополам от боли.

— Он совсем не похож на тебя! — кричу я и отползаю в сторону.

И тут я вижу, как к нему сзади подбегает Датч. Муж обхватывает его за шею своими большими руками и поднимает, как грязную тряпку. Он швыряет Томаса через всю комнату, и тот ударяется о зеркала, стоящие вдоль стены. Все они разбиваются и падают на пол вместе с ним, звук эхом разносится по помещению. Томас лежит неподвижно, а вокруг него осколки разбитого зеркала.

Я не могу отвести взгляд, когда Датч снова подходит к Томасу. На этот раз он хватает его за волосы, и Томас вскрикивает. Датч наклоняется ближе и что-то говорит ему, и я слышу, как Томас хнычет. Датч отпускает его, и он падает на пол, как куча мусора.

Как только Датч отпускает его, мне кажется, что все, за что я держалась в прошлом, остается в прошлом. И когда я отпускаю это, внезапно ничего не стоит на пути нашего с Датчем будущего.

— Ты готова идти, кроха? — Датч протягивает мне руку, и я быстро сжимаю ее. Он притягивает меня к себе, и его тепло успокаивает и обволакивает меня.

— Тебе нравится мое платье? — поддразниваю я, и его губы растягиваются в улыбке.

— Чертовски красива, малышка. — Он обнимает меня одной рукой и притягивает меня еще ближе к себе. — Ты уверена, что не голодна? — Я играю с пуговицей на его рубашке.

— Может, немного. — Я облизываю губы, и его взгляд становится острее.

— У меня есть ты, — говорит он.

Он прав. У него есть я, но и у меня есть он.

Эпилог

Датч

Двенадцать лет спустя…

Я откидываюсь на спинку кресла и вытягиваю ноги, а Анна двигается между ними. Давным-давно она решила, что хочет носить имя, которое дали ей ее биологические родители, потому что это имя было в честь женщины, которая любила ее больше всего на свете.

Услышав, как ее ненастоящий отец называет ее именем, которое он ей дал, она решила, что в тот день это будет последний раз, когда она им воспользуется. В конце концов, во всех документах, которые мы оформляли в банке в Германии, она была Анна.

— Нет, мы не будет присутствовать, — говорю я в трубку, пока ее ловкие пальцы расстегивают мой ремень. Я убираю волосы с ее лица, а она смотрит на меня снизу вверх и надувает губы. — Подождите. — Когда я отношу телефон от уха, я обхватываю ее за подбородок. — Ты хочешь пойти?

Она молча кивает, и я провожу большим пальцем по ее щеке, говоря ей продолжать. Когда я прикладываю телефон к уху, она расстегивает молнию на моих брюках.

— Неважно, мы будем. — Женщина на другом конце провода продолжает говорить, когда она высвобождает мой твердый член. Это непросто из-за его размера, и ей приходится вытаскивать его обеими руками.

Он твердый и тяжелый между нами, когда она облизывает губы, а затем обхватывает ртом головку.

— Мы опоздаем, — говорю я в трубку, прежде чем закончить разговор и бросить телефон на стол. — Ты ведешь себя озорно.

Схватив ее за волосы обеими руками, я тяну их, чтобы заставить ее рот двигаться вверх, а затем вниз, заставляя ее принять больше. Она опускает руки мне на бедра, пока я двигаю ее вверх и вниз по своей длине.

Подавшись вперед, я издаю стон, пока она сосет.

— Этот нетерпеливый ротик доставит тебя неприятности, малышка.

Она убирает одну руку с моего бедра, и я наблюдаю, как она проводит ей у себя между ног. На ней юбка, но трусики лежат у двери моего кабинета. Она сняла их, когда вошла сюда, пока я разговаривал по телефону. Ее уже несколько дней никто не шлепал, и, если я не проявляю усердия, она сама напрашивается. Может, я нарочно забыл, потому что награда для нас обоих намного, намного слаще.

Ее маленькая ручка скользит у нее между ног. Она пытается кончить, прежде чем я останавливаю ее и улыбаюсь, когда наклоняюсь и хватаю ее за запястье. Она скулит вокруг моего члена и смотрит на меня сквозь ресницы. Я качаю головой, и она покачивает бедрами, ища облегчения.

— Продолжай сосать мой член, и ты получишь то, что хочешь, — приказываю я, и она обхватывает мою длину обеими руками.

Теперь ее рот двигается быстрее, и я улыбаюсь, когда она нетерпеливо пытается подтолкнуть меня к краю. Черт бы ее побрал, она точно знает, на какие кнопки нажимать, и я шиплю, когда она сжимает меня.

— Хватит! — рычу я, вытаскивая ее из-под своего стола и нагибаю ее над столом. — Подними задницу.

Она встает на цыпочки, как можно выше приподнимая свою пышную круглую попку, и растягиваясь на моем столе, как котенок.

— Да, Папочка. — Она смотрит на меня через плечо и улыбается, покачивая задницей.

Я стискиваю зубы, когда провожу пальцами между ее складочками и чувствую, насколько она мокрая.

— Это не положительное подкрепление.

Он стонет и толкается к моей руке, все еще пытаясь найти то трение, в котором так отчаянно нуждается.

— Пожалуйста, Папочка, не дразни меня. — Она снова смотрит на меня и улыбается. — Тебе это нравится так же, как и мне.

— Я сделаю это, но тебе придется вести себя тихо. — Я смотрю вверх и вижу, что дверь в мой кабинет не заперта. — Кто угодно может войти сюда и застать тебя в таком виде, — шепчу я и чувствую, как становится еще более влажной.

Наши близнецы сегодня днем на уроках верховой езды, но персонал постоянно в доме.

— Я быстро, обещаю, — умоляет она, снова приподнимаясь на цыпочки.

Пока мои пальцы все еще скользкие, я вытаскиваю их из нее и шлепаю по заднице. Она громко вскрикивает, и я качаю головой.

— Ты обещала, — ругаюсь я, и она оборачивается и улыбается.

— Упс.

Я еще шире раздвигаю ее ноги и на этот раз шлепаю по ее влажным половым губам. Она стонет и толкается назад, умоляя о продолжении. Затем я начинаю поочередно шлепать ее попку и киску, пока она не становится красной и возбужденной. Ее кожа такая нежная и розовая после порки, и мне нравятся ощущения, когда я трахаю ее.

Без предупреждения я врываюсь членом в ее киски и три раза толкаюсь. Затем полностью вытаскиваю его, и она снова скулит, толкаясь назад, желая найти его.

— Не дразни меня. — Я вижу, как ее киски сжимается, пытаясь найти мой член.

Сперма стекает с головки и падает на ее попку, готовую ощутить тепло.

— Ты никогда не научишься.

Я снова вонзаюсь в нее, ее тугой жар сжимает меня почти до боли. Даже после всех этих лет, когда я ежедневно трахал ее, она все еще остается девственно тугой. Она крепко сжимает мой член, когда я еще несколько раз трахаю ее, а затем выхожу, оставляя нас обоих на взводе.

— Папочка, — произносит она мягко и так, что я слабею.

Она приподнимает колено на мой стол, широко открываясь для меня и позволяя осмотреть каждый сантиметр у нее между ног.

— Ты войдешь в свое особое место?

— Блядь, — шиплю я, когда мой член качается вверх и вниз, словно кивая.

Не отвечая, я открываю ящик своего стола и достаю бутылочку смазки, которую держу здесь как раз для таких моментов, как этот.

Я выдавливаю немного на ее задницу и прижимаюсь головкой к ее маленькому тугому бутону.

— Ты хочешь его здесь? — спрашиваю я, и она кивает, насаживаясь на меня задом.

Я медленно погружаюсь в нее и даю время привыкнуть. Так неторопливо, но она получает удовольствие от этого табу.

Обхватив ее рукой за талию, я притягиваю ее спиной к своей груди, так что она оказывается вплотную ко мне. Затем я сажусь в свое кресло, все еще погружая свой член глубоко в ее задницу, и опускаю ее ноги на свои. В этой позе я прижимаю ее к себе и могу играть с ее киской.

— Объезди меня, — шепчу я ей на ушко, прежде чем прикусить нежную кожу ниже.

Она делает, как я прошу, и стонет, покачивая бедрами. Она откидывает голову на мое плечо и закрывает глаза, в то время как весь мир тает.

Рядом со смазкой в моем ящике лежит вибратор с насадкой для члена и клитора. Я включаю его, а затем ввожу в нее, при этом она все время стонет. Она сжимает мой член своей попкой, приближаясь к кульминации, от которой, скорее всего, отключится. Это удовольствие, которое я даю ей время от времени, так что оно особенное.

— Для кого это? — спрашиваю я, поглаживая внутреннюю сторону ее бедер и половые губки.

— Только для моего Папочки, — отвечает она и покачивает бедрами.

— Правильно, кроха. Только для Папочки. — Затем я использую вибратор, сильнее трахая ее киску. Она застывает на месте, приближаясь к краю. — И куда Папочка собирается излить свою сперму?

Она ахает, когда я прижимаю вибратор к ее клитору.

— В мою попку.

— Хорошая девочка, — хвалю я, снова поглаживая ее клитор и отправляя ее с обрыва в рай.

Позже, когда я несу ее из душа в нашу постель, она утыкается носом мне в шею и улыбается.

— Я так сильно люблю тебя, Датч, — тихо говорит она и целует меня в шею.

Я улыбаюсь ей в ответ, все еще удивляясь тому, как приятно делать это, даже спустя столько времени.

— Я люблю тебя еще больше, Анна.

В тот вечер мы не пошли на мероприятие, а вместо этого сидели с детьми в обнимку на диване и смотрели фильмы. Я ни за что не смог бы предвидеть такое будущее до того, как встретил ее, но теперь впереди нет ничего невозможного. Моя жизнь наполнена мечтами, которые становятся реальностью, и все потому, что я спас девушку, попавшую в беду. Забавно, потому что я никогда не думал, что стану героем какой-либо истории… даже своей собственной.

КОНЕЦ!