Информация

Книга является 6 в серии «Клифтон Фордж».

Книги в серии:

#1 Стальной король/Steel King

#2 Расколотый рыцарь/Riven Knight

#3 Каменная принцесса/Stone Princess

#4 Благородный принц/Noble Prince

#5 Падший шут/Fallen Jester

#6 Жестяная королева/Tin Queen

Автор: Девни Перри/Devney Perry

Серия: Клифтон Фордж/Clifton Forge

Книга: Жестяная королева/Tin Queen

Пара: Эмметт и Нова/Emmett&Nova

Пролог

— Нова, не трогай его. — Шелби шлепнула меня по руке прежде, чем кончики моих пальцев успели скользнуть по сверкающему хрому папиного мотоцикла.

— Что? — Я бросила на нее свирепый взгляд и все равно прикоснулась к металлу, почувствовав его тепло от послеполуденного солнца.

Она закатила глаза, когда сетчатая дверь с грохотом закрылась, и папа вышел из дома с Ти Джеем на бедре.

Ти Джею было восемь, и он был слишком большим, чтобы его можно было носить на руках. Мне было десять, и мама сказала, что я росту как сорняк. Но какими бы большими ни были Ти Джей или я, папа все равно носил нас на руках. Кроме Шелби. Ей было тринадцать, и я думаю, папа попытался бы, но ей это больше не нравилось.

Он ей больше не нравился.

Мама всхлипнула, идя за папой по подъездной дорожке, и у меня упало сердце.

Она всегда плакала, когда он уходил. Мы все плакали.

Кроме Шелби.

— Будь хорошим ради своей мамы. — Папа поставил Ти Джея, затем опустился на колени перед моим братом и наклонился, шепча что-то ему на ухо.

Ти Джей кивнул и выпятил грудь.

— Да, сэр.

— Хороший мальчик. — Папа встал и взъерошил темные волосы Ти Джея, затем подошел к Шелби и мне, стоящим рядом с его мотоциклом. Он протянул руки к моей сестре. — Можно обнять тебя на прощание?

Она бросила на него сердитый взгляд.

— Давай, Шелби. Не будь такой.

— Меня зовут Мэй. — Она отступила от него на шаг и скрестила руки на груди.

Я закатила глаза. Папа называл нас средними именами (прим. пер.: среднее имя — имя, которое обычно располагается между личным именем и фамилией. Используется как элемент полного имени и в основном в Европе и западных странах), но в последнее время она хотела, чтобы к ней обращались Мэй. Даже когда я называла ее Шелби, она злилась на меня и щипала за руку.

Моя сестра была сорванцом. Так мы с Ти Джеем называли ее.

Папа пригладил усы на лице, волосы царапали его ладонь. Затем он сделал один большой шаг к Шелби и заключил ее в объятия. По ней было видно, что она не хотела этого, но и оттолкнуть его не пыталась.

Он отпустил ее и подошел ко мне, широко раскрыв объятия.

Я упала в них, уткнувшись лицом в его рубашку и зажмурив глаза, когда обняла его за талию так крепко, как только могла. Может быть, если я обниму его достаточно крепко, он задержится еще немного.

— Тебе уже пора уходить? Ты только что приехал.

Мы не видели его три месяца, а этот визит длился всего два дня. Обычно он оставался на неделю. Иногда на десять дней. Это были лучшие визиты. Это были дни, когда мама улыбалась, Ти Джей смеялся, а я обнимала папу при каждом удобном случае.

— Да, Нова. Мне пора идти.

Маме будет грустно. Ти Джей будет дуться остаток дня и, вероятно, большую часть завтрашнего. Шелби будет сварливой и запрется в своей комнате. А я вернусь к ожиданию, отмечая в календаре и гадая, когда мы снова его увидим.

Я обняла его крепче. Его черная кожаная куртка мягко касалась моей кожи. Он носил ее везде, но только не дома. Под тканью я чувствовала ремни его кобуры и острый металл пистолета, упирающегося ему в ребра.

Папа всегда носил с собой пистолет, чтобы, если придут плохие парни, он мог защитить нас.

— Когда ты вернешься? — спросила я.

— Не знаю. Я надеюсь скоро.

«Скоро» никогда не было достаточно скоро.

Он убрал мои руки и опустился передо мной на колени, как это было с Ти Джеем.

— Помогай своей маме по хозяйству.

— Хорошо.

— Усердно учись.

Я кивнула.

— Так и сделаю.

— Не забывай хранить свои секреты. Могу ли я рассчитывать на тебя?

— Да. — Он всегда мог рассчитывать на меня.

— Ты мне доверяешь?

— Да.

— Это моя хорошая девочка. — Он поцеловал меня в щеку, его козлиная бородка щекотала мой подбородок, затем он встал и достал из-за ворота рубашки солнцезащитные очки. Он надвинул их на свои темные глаза и повернулся, направляясь к маме.

Она прильнула к нему, почти так же, как и я, крепко обнимая, как будто, возможно, могла заставить его остаться.

Он прошептал ей что-то, от чего ее руки опустились. Затем, как и Ти Джей, она кивнула и вздернула подбородок.

Она не будет плакать, пока он не уйдет, потому что папа не любил слабости.

Он отступил от нее на шаг, но мамина рука метнулась вперед, коснувшись его локтя.

— Мы любим тебя, Такер.

— Я тоже вас люблю. Будьте осторожны.

— Всегда. — Она подошла к Ти Джею, прижав его к своей ноге.

Папа забрался на свой мотоцикл. Он посмотрел на Шелби, ожидая чего-то, но она продолжала игнорировать его скрестив руки на груди. Она уставилась на почтовый ящик, на крупные белые буквы на его боку, которые гласили «ДЖОНСОН».

Она написала на нем нашу фамилию пять дней назад. Почтальон точно знал, кто здесь живет, мы прожили здесь всю свою жизнь, так что в этом не было необходимости. Шелби не признается в этом, но я думаю, она сделала это, чтобы позлить папу, потому что Джонсон — не его фамилия.

На самом деле нашей она тоже не была.

Наша была — Талбот. Юридически мы были Джонсонами, но в глубине души мы были Талботами — так объяснила это мама.

Бросив последний взгляд на маму, папа завел двигатель своего «Харлея», и рев заставил меня отступить на шаг, от грохота задрожал тротуар у меня под ногами. Затем он исчез, черная полоса на дороге, которая слишком быстро исчезла за углом.

Мы все стояли там, пока эхо от его мотоцикла не исчезло.

Мама не сказала ни слова, развернулась и скрылась в доме, хлопнув дверью.

— Отлично, теперь она будет плакать весь день. — Шелби пнула камешек на тротуаре. — Я бы хотела, чтобы он просто перестал возвращаться.

— Шелби, — прошипела я.

— Мэй.

— Неважно, — пробормотала я. — Почему ты так жестока к папе?

— Он не любит нас, Джун.

— Это не мое имя.

— Твое. Рано или поздно тебе придется к этому привыкнуть.

— Заткнись, Шелби.

— Мэй, — снова поправила она.

— Папа любит нас.

— Он больше любит свой клуб.

Я открыла рот, чтобы возразить, но остановилась, потому что она была права. Папа любил «Арроухед Уорриез».

Но разве это было так уж плохо? Этот клуб был причиной того, что у нас был такой хороший дом. Он был причиной того, что у нас всегда была новая обувь и одежда, а маме не нужно было работать. Его клуб был его работой. Это не сильно отличалось от нашего соседа через три дома, чей отец служил в армии, и его тоже все время не было дома.

— Я ненавижу его клуб, — выплюнула Шелби.

— Ну, а я нет.

Ти Джей подошел и вложил свою руку в мою.

— Я тоже.

— Потому что вы двое глупые. — Шелби фыркнула и, прежде чем я успела придумать ответ, ушла.

Ее лучшая подруга жила в двух кварталах отсюда. Она ходила к ней и прыгала на их батуте, и они говорили о мальчиках. Шелби притворялась, что ей все равно, что папа снова уехал, и что ей не было больно, когда он уходил.

Шелби лучше всех умела притворяться. Но у нее было больше лет, чтобы попрактиковаться.

— Что тебе сказал папа? — спросила я Ти Джея, когда Шелби отошла достаточно далеко и не могла услышать нас.

— Это секрет.

Папа всегда рассказывал Ти Джею секреты, а Ти Джей никогда не рассказывал мне, в чем они заключались. Это потому, что Ти Джей был мальчиком.

— Я дам тебе пять баксов, если ты мне скажешь.

Ти Джей обдумывал это с минуту, затем покачал головой.

— Нет.

Серьезно? Почему мне не доверяли секретов? Я умела их хранить. Мы все умели.

Потому что от этого зависели наши жизни. Так сказал папа.

Глава 1

Нова

— Привет, — ответила я на звонок сестры.

— Привет, где ты?

В тюрьме.

— Выполняю кое-какие поручения в обеденный перерыв, — солгала я, пересекая парковку к своей машине. Позади меня за двенадцатифутовым забором из сетки-рабицы, увенчанным рядами колючей проволоки, маячила государственная тюрьма.

— О, хорошо. Ты не могла бы заскочить минут на пять? Мне нужно погрузить торт в фургон, но я не могу поднять его сама. Я сглупила и не подумала об этом заранее. Мне следовало разделить его на две части и собрать в банке. Джек застрял на совещании до трех, а мама не отвечает на звонки. Мне нужно доставить его к двум для вечеринки по случаю выхода того парня на пенсию.

— Эм… — Черт. — Я не могу.

— Почему?

— Потому что мне нужно вернуться к работе. Я завалена работой.

— Ты уже бегаешь по поручениям. Пять минут. Милашка, милашка, пожалуйста? Ты знаешь, я бы не просила, если бы не была в отчаянии. Я даже пошла к миссис Фрэнк по соседству, но ее не было дома. Я обещаю угостить тебя кексом, когда ты придешь.

Шелби только что открыла свой собственный бизнес по изготовлению тортов на заказ. Она пекла дома, но дело пошло быстрее, чем она ожидала, благодаря череде довольных невест, которые нанимали ее для приготовления своих свадебных тортов. Миссула была одним из самых крупных городов в Монтане, но сплетни по-прежнему быстро распространялись в нужных кругах.

Ее заказы стремительно росли, и она не решалась сворачивать бизнес, поэтому, пока она искала подходящего помощника и коммерческую пекарню, мы все пообещали вмешаться и помочь справиться с трудностями роста.

Она платила мне кексами, так что я не возражала. И если бы я была в Миссуле, я бы бросила все, чтобы помочь ей, не задумываясь. Она разозлится, когда узнает, где я на самом деле.

Я собралась с духом и остановилась.

— Когда я сказала, что бегаю по поручениям… на самом деле я имела в виду, что меня нет в городе.

Мое признание было встречено молчанием. Долгая, тягучая тишина, которая означала, что, когда на заднем плане включился интерком и воздух наполнился громким звуком, она совершенно определенно услышит объявление о том, что заключенные, находящиеся в данный момент во дворе, должны построиться и вернуться внутрь.

Черт.

— Ты снова ходила к нему, не так ли? — спросила она.

Воздух вырвался у меня изо рта, а плечи поникли.

— Да.

— О чем ты думаешь, Джун?

— Не называй меня так. — Мои слова были такими же короткими, как стук моих каблуков на шпильках по тротуару.

— Это. Твое. Имя.

— Ты знаешь, что это не мое имя. — Может быть, для остального мира так и было, но для семьи, для людей, которые знали правду, я была Новой.

Она усмехнулась.

— Тебе тридцать два года, и ты до сих пор этого не поняла. Он манипулирует тобой. Все это больная и извращенная игра, чтобы получить то, что он хочет.

Я прикусила язык, не желая затевать эту ссору. Снова.

Мы с сестрой соглашались почти во всем. Миндальный торт вкуснее ванильного. Дизайнерские туфли стоили своих денег. Ее сын Кристиан был ангелом на земле. Список можно было продолжать бесконечно, но единственной темой, в которой у нас никогда не было точек соприкосновения, был наш отец.

— Я не хочу ввязываться в ссору из-за этого. — Я подошла к своей машине и положила портфель на багажник. — Мне жаль, что меня нет рядом, чтобы помочь.

И после встречи, которую я только что провела с нашим отцом, мое отсутствие в Миссуле должно было продлиться гораздо дольше, чем одна дневная поездка в тюрьму. Но это то, о чем я расскажу ей позже. Может быть.

— Что ты делаешь? — спросила она, ее голос был не громче шепота.

— То, что нужно.

— Не вмешивайся в его дерьмо. Пожалуйста. Отпусти ситуацию. Отпусти его.

— Я не могу.

— Можешь. Уходи. Живи своей жизнью.

Она никогда не пыталась понять преданность отца своему клубу. Возможно, потому, что ее держали в неведении. Меня тоже до недавнего времени. Но теперь занавес исчез, и были вещи, которые нужно было сделать.

Люди, которые должны были заплатить.

— Ты можешь просто… довериться мне? — спросила я.

Она застонала.

— Теперь ты говоришь как он.

— Он рассчитывает на меня, Шелби.

— Меня зовут Мэй. — И с этими словами она повесила трубку.

— Черт возьми. — Я нахмурилась, глядя на свой телефон, затем положила его в сумочку.

Мэй. Когда мы были вдвоем, я всегда называла ее Шелби, совсем как папа. Точно так же, как он всегда называл меня Нова. Но в последнее время она снова была непреклонна в выборе своего имени. Даже мама перестала называть ее Шелби.

Я предположила, что это потому, что мама проводила много времени, присматривая за Кристианом, и теперь, когда ему исполнилось два года и он начал говорить, они не хотели путать его именами. Но, возможно, это не имело к этому никакого отношения. Может быть, после ареста и осуждения отца она хотела полностью вычеркнуть его из своей жизни.

Ее муж даже не знал, что ее имя — ее настоящее имя — было Шелби. Джек думал, что это ее второе имя, и он всегда с любопытством смотрел на меня, когда я оступалась и использовала его.

Юридически она была Мэй Шелби Джонсон-Барнс. Но ее настоящим именем было — Шелби Талбот.

Меня звали Нова Талбот. На моих водительских правах значилось — Джун Нова Джонсон, но все это было частью уловки. Секреты, которые оберегали нас.

Даже Джек не знал, кто мы такие. Потому что лучший способ разрушить тайну — рассказать людям.

И мы никому не рассказывали. Папа преподал нам всем этот урок в юности, и у меня было тридцать два года, чтобы усовершенствовать иллюзию. Шелби — Мэй — была довольна своей жизнью. Она хотела быть Мэй, в то время как я терпеть не могла быть Джун.

Может быть, как только моя задача будет выполнена, я стану Новой. Я откажусь от секретов и просто буду собой, для себя и всего мира.

Я повернулась и уставилась на территорию тюрьмы, прислонившись к теплому металлу своей машины. Учреждение располагалось изолированно на обширном участке земли. Вдалеке горы цвета индиго прорывались сквозь зеленые и золотые поля. Но эти горы были за много миль отсюда, и если заключенному и удавалось сбежать, то там можно было только бежать, а не прятаться.

Внутри огороженной территории было множество зданий, каждое бежевого или серого оттенка, с прорезями в стенах, которые они считали окнами. Папу держали в здании, ближайшем к тому месту, где я припарковалась.

Он был заперт внутри. Именно здесь он проведет остаток своих дней. Именно здесь он умрет, не в окружении своей семьи, а в одиночестве в камере.

Возможно, если бы Шелби пришла сюда, чтобы увидеть его, она почувствовала бы ту же ярость, которая струилась по моим венам, хотя это было сомнительно. Она сказала, что это то, чего он заслужил. Что именно его выбор привел его сюда с тремя пожизненными сроками.

Она не ошиблась.

Папа совершил множество ошибок. Он прожил свою жизнь не по ту сторону закона, и его преступления настигли его. Но если он проведет всю оставшуюся жизнь в тюрьме за свои грехи, было бы справедливо, чтобы люди, которые посадили его сюда, люди, которые были так же виновны, тоже сидели в камерах.

«Тин Джипсис».

Мой отец был высоким, властным и сильным человеком, который зачахнет за бетонными стенами тюрьмы. Он никогда больше не вздохнет свободно. Он никогда больше не покатается на мотоцикле под летним солнцем. Он никогда больше не заключит мою мать в свои объятия.

Так же, как и мой брат.

Все из-за тех ублюдков в Клифтон Фордж.

Если папа не мог отомстить лично, то я сделаю это за него. Он рассчитывает на меня.

Я открыла багажник, взяла сумочку и портфель, бросила их на пассажирское сиденье и села за руль. Я сняла блейзер и позволила теплу кожаного сиденья пропитать мой кружевной топ цвета слоновой кости и черные брюки.

Сегодня я надела свой любимый костюм. Мама всегда дразнила меня, что я ношу свои блейзеры как герб, и она была права. Я носила их так, как папа носил свою нашивку до того, как они сорвали ее с его спины.

Мне нужен был этот костюм, потому что сегодня я отправлялась на войну.

Я не ожидала, что папа сегодня одобрительно кивнет мне. Я думала, потребуется не одна поездка, чтобы убедить его, что отомстить должен не дальний родственник или перспективный молодой Воин. Если он хотел отомстить, он мог рассчитывать, что я доведу дело до конца.

Но он дал мне свое благословение. Он доверился мне. И я его не подведу.

Такер Талбот отомстит моими руками.

Начиная с этого момента.

Поворачивая ключ в замке зажигания, я позволяю урчанию двигателя проникать в мои кости. Я позволяю его рокоту скользить по моей коже, как прикосновению любовника в темноте ночи. Я провела кончиками пальцев по рулю, в последний раз вдохнув, прежде чем нырнуть внутрь.

Дорога домой в Миссулу заняла бы чуть больше часа. Но в другом направлении шоссе привело бы меня в Клифтон Фордж.

Я не собиралась домой.

Мой «Шевроле Нова Купе» 1969 года выпуска взмыл над дорогой, когда я покидала тюрьму, отражающуюся в зеркале заднего вида. Машина была подарком моего отца на мой двадцать первый день рождения, и, если когда-либо и было место, где я больше всего чувствовала себя самой собой, так это за рулем этой машины.

Машина была громкой и быстрой. Она была сексуальной и изящной. Папа всегда говорил, что «Нова» в целом очень крутая. Именно по этой причине он назвал меня Нова. Это была его вторая любимая машина — первой был «Шелби Мустанг».

Шорох шин по асфальту успокаивал мои нервы, а когда вышло солнце, небо надо мной стало чистым, как лазурный драгоценный камень. Поля проносились мимо размытым зеленым и золотым пятном.

Папе больше не мог наслаждаться открытой дорогой Монтаны, но я бы сделала это для него.

Я опустила стекла, стягивая светлый парик, который надела для визита в тюрьму. Бросила его на пассажирское сиденье вместе с фальшивыми очками в черной оправе. Затем я позволила порыву ветра растрепать мои длинные волосы. Свежий воздух наполнил мои легкие, и я втянула его, задержав на долгое мгновение, напоминая себе, зачем я это делаю.

Ради папы.

Ради Ти Джея.

Может, я и не была членом «Арроухед Уорриез», но это не означало, что клуб не был частью всей моей жизни. Конечно, ни один из ныне живущих членов клуба не знал о моем существовании. Но это не означало, что я не была посвящена в их секреты.

Я не была Воином.

Но я была воином.

Пришло время привести мой план в действие.

Папа спрашивал меня о деталях во время моего сегодняшнего визита, но я держала их при себе. Комнаты для посещений в тюрьме, где адвокаты могли встречаться с клиентами, предположительно были приватными. Было незаконно записывать разговоры между адвокатом и его клиентом, но я также знала, что ФБР безжалостно преследует Воинов.

Я не верила в то, что федералы не нарушат правила и не создадут удобную лазейку.

Кроме того, обсуждать с отцом, как я планировала соблазнить его врага, чтобы пробраться в лоно «Тин Джипси», было не совсем тем, чем я хотела заниматься. Бонусом того, что он пропустил большинство важных событий в жизни, было отсутствие этих неловких разговоров между отцом и дочерью о сексе и бойфрендах.

Я не была точно уверена, как бы он отнесся к тому, что я сплю с врагом. Я тоже не была точно уверена, что чувствую по этому поводу, но этот мой план крутился у меня в голове месяцами. Другого способа проникнуть в их круг не было.

Мое тело было ценой, которую я была готова заплатить.

Поездка в Клифтон Фордж прошла как в тумане. По мере того, как я приближалась к городу, план повторялся снова и снова в моей голове, пока не стал таким же твердым, как дорога под моими колесами. На самом деле, все было просто — проникнуть и выяснить правду.

Мой отец был мастером хранить секреты, но даже он не смог защитить их все. Я сомневалась, что «Тин Джипси» тоже хорошо охраняли свои секреты. Они преступники или были ими до роспуска своего клуба.

Все, что мне нужно было сделать, это докопаться до правды.

Я была готова лгать сквозь зубы, чтобы провернуть это. Ложь была тем, чем я занималась всю свою жизнь. Само мое существование было секретом, и я ни разу не оступилась, даже после смерти Ти Джея, хотя и была опустошена его смертью.

Я потянулась к пяти игральным костям, лежавшим в пепельнице в машине, и вытащила один, зажав его в кулаке. Ти Джей обычно носил эти кости с собой. Много лет назад, когда мы были детьми, папа научил нас играть в «Кости лжеца» (прим. ред.: Кости лжеца — это класс игр в кости для двух или более игроков, требующих умения обманывать и обнаруживать обман противника), и с того момента Ти Джей объявил ее своей игрой. После его смерти папа принес мне эти кости. Это были те пять, которые Ти Джей всегда носил в кармане.

— Пожелай мне удачи, младший брат.

Солнечный луч струился через окно, согревая мое лицо. Я надеялась, что Ти Джей, откуда бы он ни наблюдал, знал, как сильно мы по нему скучаем. Я. Мама. Даже Шелби, по-своему. Они поссорились в тот день, когда он присоединился к «Арроухед Уорриез», и умер прежде, чем они снова заговорили.

В тот день, когда мы узнали, что Ти Джей умер, Шелби обнимала меня, пока я плакала. Она была… оцепеневшей. Когда я спросила ее, где она прячет свои слезы, она сказала мне, что уже пролила их в тот день, когда Ти Джей присоединился к папиному клубу.

Она обвинила Воинов.

Я обвинила «Тин Джипси». Они были теми, кто нажал на курок.

Приближался знак ограничения скорости, и я сбросила ее, мой пульс участился, когда я проехала зеленый знак.

Добро пожаловать в Клифтон Фордж.

Центральный проспект был застроен предприятиями и офисами. Я миновала кофейню и закусочную. Затем показался небольшой кинотеатр и хозяйственный магазин.

Клифтон Фордж служил центром этого округа и был достаточно большим, чтобы поддерживать ряд предприятий, а также фермеров и скотоводов, которые обрабатывали земли, простиравшиеся за пределы города. Там была больница и несколько банков. Как и в большинстве маленьких городков Монтаны, здесь было равное количество баров и церквей.

В отличие от Миссулы и более крупных городов Монтаны, это было сообщество. Место, где соседи были друзьями, а новые лица не оставались незамеченными. Мне следовало бы помнить об этом и быть осторожной с тем, где я провожу свое время.

Я задержалась на дорогах, ездила кругами, ориентируясь и изучая планировку города. Я нашла среднюю школу и продуктовый магазин. «Дери Куин» (прим. ред.: Дери Куин — американская сеть ресторанов быстрого питания) и «Бургер Кинг». Я проехала мимо полицейского участка, расположенного на берегу реки Миссури, и парка, где женщина бросила фрисби своему лабрадудлю (прим. ред.: лабрадудль — метис или породная группа собак, созданная путём скрещивания лабрадора-ретривера и пуделя).

Клифтон Фордж был на удивление очаровательным. Даже причудливым. Я ожидала увидеть сельский, захолустный городок, каким он и оказался, особенно по сравнению с университетским городком вроде Миссулы. Но в нем чувствовалась западная атмосфера и здоровый колорит, который приветствовал его посетителей.

Летом Монтана была неотразима, а в Миссулу в последнее время стекались туристы из других штатов, но, когда я ехала, большинство номерных знаков были монтанскими. Вот как я объясню свое пребывание здесь. Остаток лета я проведу в Клифтон Фордж, чтобы сбежать от суеты и растущей популярности Миссулы.

Вторая половина дня подходила к концу. Часы на приборной панели машины показывали половину пятого, что означало, что мое время на сегодняшние прогулки истекло. Мне нужно было осмотреть «Клифтон Фордж Гараж», пока они не закрылись. С маршрутом, введенным в телефон, мне не потребовалось много времени, чтобы пересечь город.

И попасть в сердце мотоклуба «Тин Джипси».

Мое сердце бешено колотилось, когда показался гараж. Прежде чем подъехать слишком близко, я съехала с дороги и припарковалась рядом с тротуаром. Моя машина была сверкающей, и, учитывая, что «Клифтон Фордж Гараж» славился своей работой по реставрации классики, она никак не могла остаться незамеченной.

Сегодня речь шла о скрытности, как езда по темному шоссе с выключенными фарами.

Сегодня вечером я включу их.

Я вылезла из машины, заправляя солнцезащитные очки в темные пряди волос. Я сунула ключи в карман своих слаксов, а затем пошла пешком, мои лабутены громко стучали по бетону.

Гараж располагался на длинном и широком участке. Сам участок был огорожен высоким забором из сетки-рабицы, который напомнил мне о заборе в тюрьме. Рядом с забором стояли «Харлеи», и на каждом из них были специальные модификации, подобные тем, что были на байках папы и Ти Джея — меньшего я и не ожидала.

В конце длинной парковки стояло темное здание, спрятавшееся за рощей деревьев. Окна были заколочены. С ручки входной двери свисала толстая цепь с массивным висячим замком.

Здание клуба «Тин Джипси».

Там ли они хранили свои секреты? Думаю, я узнаю.

Под жарким августовским солнцем стальная обшивка гаража излучала волны тепла, которые поднимались в небо. Офис находился ближе всего, и над его дверью вместо вывески была нарисована большая фреска. Надпись: «Клифтон Фордж Гараж» была нанесена аэрографом на фасад здания идеальными мазками красного, черного, желтого и зеленого цветов.

Все четыре двери гаража были открыты, и в моем направлении доносились звуки инструментов и играющей музыки.

Мужчина с темными волосами появился в центральном отсеке. Он обошел капот автомобиля — «Камаро», если моя догадка была верна. Он прислонился к серому, некрашеному, необработанному металлу и улыбнулся, вытянув свои длинные ноги.

Дэш Слейтер. Владелец гаража. Бывший президент мотоклуба «Тин Джипси». Сын Дрейвена Слейтера, одного из основателей клуба.

Из того же отсека вышел светловолосый мужчина и направился через стоянку к байку, выкрашенному в оранжево-красный цвет. Телосложением он был похож на Дэша. Та же самоуверенная развязность. Он поднял руку, чтобы помахать, оседлав свой байк, а затем исчез, оставив полосу на дороге, летящую в противоположном направлении, даже не взглянув в мою сторону.

Но зачем ему было смотреть? Лео Уинтер, вероятно, мчался домой к своей молодой жене и их маленькой девочке. Зачем обращать внимание на женщину, прогуливающуюся по тротуару, чье лицо скрыто завесой темных волос, а внимание сосредоточено на телефоне.

Я подождала, пока он скроется из виду, чтобы поднять глаза и подойти еще на шаг ближе.

И вот он, моя цель, шагает к Дэшу.

Эмметт Стоун.

Его ноги были обтянуты джинсово-синим комбинезоном. Манжеты доходили до ботинок на толстой подошве. Комбинезон был завязан на талии, открывая белую футболку, испачканную несколькими жирными разводами. Его шоколадно-каштановые волосы были собраны в узел на макушке. Его лицо покрывала короткая борода.

Татуированные бицепсы Эмметта напряглись в рукавах футболки, когда хлопок натянулся на его широкой груди. Он оказался крупнее, чем я ожидала. И выше. Его фотографии на веб-сайте гаража не соответствовали его комплекции. И он был привлекательнее, чем я позволяла себе надеяться.

Хорошо. Красивое лицо облегчит задачу.

Потому что Эмметт Стоун будет ключом к падению «Тин Джипси». О, Дэша и Лео я тоже погублю. Но начнется все с Эмметта.

Я разблокировала свой телефон и набрала номер своего босса.

— Привет, Джун, — ответил Брендон после второго гудка.

Я окончила юридический факультет и сразу же пошла работать в фирму Брендона. Мы специализировались на вопросах завещания, наследственного права, банковского дела и недвижимости. В основном моими клиентами были семьи и местные предприятия. Это было легко. Скучно. Но я проделала много работы, потому что ненавидела сидеть без дела, и, хотя я не возражала, у Брендона сложилось впечатление, что я достигла максимального выгорания.

Впечатление, которое я создала намеренно.

— Я не ожидал услышать тебя сегодня, — сказал он. — Большинство людей не звонят своему боссу в отпуске.

— Принято к сведению. — Я рассмеялась. — Есть минутка?

— Для тебя у меня есть пятнадцать.

— Я обдумала то, о чем мы говорили на прошлой неделе, и, если предложение все еще в силе, я бы с удовольствием воспользовалась им и поработала удаленно пару месяцев.

— Безусловно.

Я улыбнулась.

— Я думаю, ты прав. Некоторое время вдали от офиса, когда я смогу наверстать упущенное и у меня будет немного свободного пространства, поможет снизить уровень стресса.

— Все, что тебе нужно. Ты ценный сотрудник для нашей команды, и мы просто хотим, чтобы ты была счастлива.

— Я ценю это. — Я бы не стала работать дома, но это была просто семантика. — Спасибо, Брендон. Я зайду позже на этой неделе.

— Скоро поговорим.

Я сунула телефон в карман и уставилась на гараж, наблюдая, как Эмметт и Дэш разговаривают у машины.

Эмметт улыбнулся. Это далось легко. И было очень сексуально. И мне понравилось, что он умел улыбаться.

А еще мне нравилось, что однажды я стану той женщиной, которая сотрет эту гребаную улыбку с его лица.

Глава 2

Эмметт

— Еще пива? — cпросил Пол.

— Еще одно. И можешь закрывать мой счет.

Он кивнул и прошел вдоль стойки к кассе.

В «Бетси» сегодня было больше народу, чем я ожидал в понедельник. Обычно здесь было не так многолюдно.

Я пришел сюда после работы выпить пива и поиграть в бильярд с завсегдатаями — группой парней за семьдесят, которые ежедневно приходили сюда, чтобы вспомнить старые времена. У каждого был свой табурет, и да помогут небеса любому мужчине, который осмелится посягнуть на него.

Одной из причин, по которой мне нравилось приходить и болтать с завсегдатаями, было то, что часто их воспоминания были связаны с моим отцом. Если бы он был жив, он был бы одним из завсегдатаев. И я бы заходил в «Бетси» выпить со своим стариком.

Вместо этого я приходил, чтобы побыть с теми, кто тоже по нему скучал. Было приятно осознавать, что я был не единственным человеком, который помнил его.

Завсегдатаи уже разошлись, большинство из них расходилось по домам до шести. Все они предпочитали «Бетси», пока там не становилось людно. Теперь их стулья были заняты другими, кто зашел сюда выпить вечером.

Август в Монтане означал долгие дни. Люди проводили время в обществе, пока стояла теплая погода и солнце светило даже после девяти вечера. Не то чтобы внутри «Бетси» можно было увидеть проблеск солнечного света.

Несколько окон были тонированы и затемнены неоновыми вывесками. Еще больше таких вывесок висело на стенах рядом с различной пивной атрибутикой. Музыкальный автомат светился в дальнем конце комнаты, его подсветка синхронизировалась с ритмом песни Aerosmith, которую кто-то выбрал.

Столики в центре зала были заняты мужчинами, которые сбросили пиджаки и закатали рукава накрахмаленных рубашек. Вдоль стойки бара стояли группы людей, которые смеялись и разговаривали. Бильярдные столы, которые были пусты, когда я вошел в дверь, теперь были заняты, а на их краю громоздился длинный ряд четвертаков.

Сегодня вечером я хорошо поиграл в бильярд, выигрывая подряд последние три часа. Но часть удовольствия в бильярде заключалась в том, против кого ты играешь, а во время моей последней игры, когда ребята, которые были следующими, хотели только поговорить о слухах о моем бывшем мотоклубе, я воспринял это как знак, что пора возвращаться домой.

Подошел Пол с моей бутылкой «Короны», которая была закрыта крышкой и положил дольку лайма на салфетку. Затем он положил мою кредитную карточку и чек с ручкой.

— Спасибо, Эмметт.

— Спокойной ночи, Пол. — Я кивнул и открутил крышку со своего пива.

Около полугода назад женщина подсыпала наркотики в напиток моего друга. Дэш, Лео и я проводили здесь веселый вечер, пили текилу и тусовались. Дэш в конце концов отправился домой к своей жене Брайс. Я ушел с девушкой на одну ночь. А Лео направлялся домой к своей женщине, к Кэсс.

Вот только, перед тем, как Лео вышел за дверь, его подставили. Подстава заключалась в наркотиках, которые добавили в его напиток, из-за чего он потерял сознание. Женщине, которая это сделала, заплатил враг. Человек, связанный с «Арроухед Уорриез».

Воины были соперничающим клубом еще во времена «Тин Джипси». Теперь они, казалось, намеревались разрушить наши жизни, хотя большинство из них сидели в тюрьме.

Человек, который накачал Лео наркотиками, был племянником президента Воинов. И племянник, и его дядя теперь были за решеткой, но это не означало, что мы все еще не подвергались риску.

Поэтому мы не позволяли другим людям прикасаться к нашим напиткам. Пол разрешил нам самим открывать пиво, и, если мы пили спиртное, мы внимательно следили за каждой налитой порцией.

Я поднес бутылку к губам и оглядел комнату в поисках знакомых лиц. Не так давно Лео был бы здесь, рядом со мной. Раньше он приходил в «Бетси» почти каждый вечер, но теперь, когда он женился на Кэсс и у них родилась маленькая дочь, ему стало лучше. Дом. У всех парней из магазина было место получше.

Поэтому я был в «Бетси».

Когда-то это был дайв-бар Клифтон Фордж, заполненный байкерами и мужчинами, которые не боялись суровой жизни. Это был бар «Тин Джипси».

Теперь заведение было забито местными жителями, которые десять лет назад и шагу бы не осмелились ступить внутрь. Драк в баре становилось все меньше, чему Пол, без сомнения, был рад. Он только что купил «Бетси» у первоначального владельца и теперь управлял им самостоятельно. Теперь здесь было чище, чем когда-либо.

В баре по-прежнему было темно, но на стеклянных полках за баром не было паутины. Стойка с бильярдными киями, которая раньше болталась и была близка к тому, чтобы отвалиться от стены, была прикреплена на место. И Пол неодобрительно относился к парам, использующим кладовку для быстрого траха.

«Бетси» изменился.

Мы все изменились.

Я сделал большой глоток пива, не испытывая желания допивать его, затем быстро нацарапал свое имя на чеке, оставив Полу приличные чаевые. Я бросил ручку, готовый направиться к двери и ехать домой, когда мое внимание привлекло белое кружево, обрамляющее восхитительные изгибы.

Она сидела на противоположном конце стойки, лицом ко мне, с прямыми плечами и идеальной осанкой. Ее черный пиджак лежал на стойке на пустом месте рядом с ее. На нем лежала сумочка из крокодиловой кожи.

Еще один костюм.

Но этот… этот мне понравился.

Темные волосы обрамляли ее лицо, рассыпаясь по плечам и спускаясь по спине. Кружевной топ обтягивал ее грудь и талию, не оставляя ничего для воображения. Бретельки были такими тонкими, что я мог бы разорвать их зубами.

Мой член дернулся, а во рту пересохло. В конце концов, я допил свое пиво, осушив его двумя глотками. Затем я привел в порядок свое усиливающееся возбуждение, прежде чем пересечь бар, лавируя между людьми, не сводя с нее глаз.

Она сидела, взгромоздившись на табурет, оценивая взглядом бар. Ее губы были полными от природы, что она подчеркнула розовой помадой. Не накрашенные ногти постукивали по бокалу с мартини, стоящему перед ней.

Оба места рядом с ней были пусты, и ничто в том, как лениво она рассматривала зал, не указывало на то, что она ждет свидания или коллегу, который присоединится к ней. На ее левой руке не было кольца.

Разговоры и музыка плыли вокруг меня. Кто-то окликнул меня по имени, но я проигнорировал это, эта женщина привлекла все мое внимание.

Черт, она была потрясающей. Должно быть, она была новенькой в городе, потому что ее лицо было незабываемым.

То, что она была на голову выше большинства людей в баре, имело свои преимущества, и когда она поднесла свой коктейль к губам, мне было прекрасно видно, как ее язычок высунулся, чтобы коснуться края, прежде чем она сделала глоток. Она сглотнула и поставила бокал на салфетку, затем снова огляделась. В тот момент, когда она заметила меня, ее глаза прошлись вверх с моей груди, остановившись на моем лице. Затем она выдержала мой пристальный взгляд, своим собственным непоколебимым, когда я обошел угол стола и облокотился на стойку рядом с ее местом. Она оглядела меня с ног до головы, двигались только ее глаза.

Она осмотрела меня весьма не незаметно.

Я тоже.

В тридцать восемь лет я перестал играть в игры, когда дело касалось женщин. Когда я хотел одну, она это знала. Я не скрывал своих намерений и не притворялся, что хочу большего, чем случайная связь. В чем был смысл? Мои друзья, возможно, остепенились, но в мои планы это не входило.

Так что я жил ради хороших времен, пока они длились. И если эта красавица хотела хорошо провести время, я помогу ей.

Ее духи ударили мне в нос, насыщенный цветочный аромат, сложный и дорогой. Это прогнало запах пива и людей.

Мой взгляд скользнул по отглаженной складке ее черных слаксов, вниз к самым сексуальным туфлям, которые я видел за последние годы. Босоножки на ремешках были черными и гладкими. Ее пальцы были выкрашены в красный цвет, который соответствовал выглядывающим подошвам.

Красный цвет означал, что эти туфли дорогие. Стильные туфли для стильной женщины.

Какого черта она делала в «Бетси»?

— Красивые туфли, — сказал я, встретившись с ней взглядом. Ее радужки были цвета кофе, такие темные, что казались почти черными. Обрамленные длинными ресницами и накрашенные угольными тенями, ее глаза поставили бы на колени более слабого мужчину.

— Спасибо, — ее голос был подобен завитку дыма, клубящемуся вокруг нас и перекрывающему шум.

Я протянул руку.

— Как тебя зовут?

Она посмотрела на мои пальцы, потом снова на мое лицо.

— На самом деле ты не этого хочешь.

Я усмехнулся. Нет, мне не нужно было ее имя.

— Не совсем.

— Хорошо. Мне твое тоже не нужно. Мне нравится то, что я вижу. Этого достаточно.

Ну, блять. Думаю, я только что встретил женскую версию себя. Я опустил руку и изогнулся, опираясь обоими предплечьями на стойку. Я был достаточно близко, чтобы моя рука коснулась ее.

— Ты за рулем?

— Да. — Она соскользнула со стула и встала, став выше большинства женщин. Это все шестидюймовые каблуки. Затем она взяла свою сумочку и блейзер. — Идем?

— Следуй за мной.

Толпа расступалась передо мной, и каждый стук ее каблучков был подобен выбросу адреналина по моим венам и приливу жара к паху. Мое тело трепетало от предвкушения, когда мы вышли на улицу в желтое вечернее сияние. Направившись прямиком к своему байку, припаркованному у двери, я перекинул ногу через сиденье и оседлал его.

Она продолжила идти, прямо через парковку к машине, почти такой же сексуальной, как и сама женщина. «Нова» 69-го года. Черт. Это была машина, от которой я позже буду пускать слюни. На данный момент я слишком занят, разглядывая идеальную форму ее задницы, пока она идет.

Эта женщина… Черт, у нее был свой стиль. Ее бедра покачивались в медленной походке. Ее ноги казались длиной в милю в этих брюках и на каблуках. Мои руки горели желанием обхватить эти подтянутые бедра и скользнуть по выпуклостям ее грудей.

Я завел двигатель мотоцикла, когда она села за руль своей машины. Даже из-за стекла я заметил ухмылку на ее губах и похоть в ее взгляде.

Черт, я был рад, что пришел в бар сегодня вечером.

Я выехал с парковки, сопротивляясь желанию помчаться. Я не хотел терять ее, пока мы ехали по городу. Но в ту минуту, когда я выехал на тихую окружную дорогу, ведущую к предгорьям, я сорвался с места.

Если она водит эту чертовски крутую машину, как мышка, я буду разочарован.

Но она нажала на газ и вписалась в изгибы дороги, ни разу не выпуская меня из виду. Каждая миля была прелюдией. Я надеялся, что она готова к долгой ночи, потому что я не чувствовал себя так чертовски давно.

Ветер хлестал меня по лицу, когда я подгонял нас обоих быстрее, желая соскочить с байка и оказаться внутри ее тела. Показался поворот к моему дому, и я мигнул ей стоп-сигналом, притормаживая на узкой частной полосе.

Одной из причин, по которой я купил эту недвижимость, были деревья. В то время как другие объекты в окрестностях Клифтон Фордж располагались в центре обширного горного массива, мой дом был спрятан на опушке леса, который вел прямо в горы.

Холмы были покрыты зеленью, лес манил нас вперед, пока через полмили мы не добрались до моей поляны.

Мой дом располагался на тридцати акрах земли, спрятанный от остального мира. Бревенчатый фасад гармонично вписывался в окружающую природу. Некоторые деревья пришлось срубить — мне не хотелось, чтобы налетевший ураган повалил одно из них на мою крышу.

Встроенный в небольшой склон, основной этаж был на одном уровне с одной стороной, а с противоположной подвал выходил в широкий, раскинувшийся двор, который простирался до линии деревьев. Крыльцо, огибающее дом, удлиняло переднюю часть, а сзади у меня была широкая крытая веранда. В моем гараже с тремя отсеками было достаточно места для инструментов и для парковки моего грузовика летом и байка зимой.

Этот дом, эта собственность были моим убежищем. Это было место, куда я возвращался, чтобы сбежать от мира и подышать свежим воздухом.

Я редко приводил сюда женщин, предпочитая, чтобы мои интрижки не касались моего личного пространства. Но эту женщину я хотел в своей постели. Я хотел, чтобы мои простыни пахли экзотическими, знойными духами. Я хотел, чтобы эти шелковистые волосы рассыпались по моим подушкам.

Я припарковал свой байк на подъездной дорожке перед воротами гаража, не потрудившись затащить его внутрь. Я слишком торопился. Низкий гул двигателя «Новы» прекратился рядом со мной, когда она заглушила двигатель.

Я соскочил с байка и подошел к ее двери, придерживая ее открытой, когда она выскользнула наружу. Она двигалась грациозно и уверенно, и, черт возьми, мне не терпелось нарушить ее безупречное самообладание. Вывести ее из себя.

— Уверена в этом, детка? — спросил я, беря ее за руку.

Она приподняла брови.

— Серьезно?

Я проводил ее до двери.

Поездка заняла у нас около тридцати минут, и солнце опускалось за горизонт. Деревья заслоняли большую часть угасающего света, делая дом темным и пустым. Отперев дверь и набрав код сигнализации, я переступил порог. Она последовала за мной.

Затем я оказался на ней, мои губы прижались к ее губам. Боже, она была хороша на вкус. Сладкая, как теплый мед, и лучше, чем я представлял по дороге домой. Но ее язык был коварен, как сам дьявол, облизывая, переплетаясь и сражаясь с моим собственным.

Я погрузился в ее рот, низко наклоняясь, когда она приподнялась надо мной. Ее руки прошлись по моему прессу, в то время как мои впились в мягкую плоть на ее бедрах, пока я прижимал ее спину к стене прихожей.

Я принялся за пояс ее брюк, ухитрившись развязать его и расстегнуть застежку. Затем я нырнул внутрь, ища подол кружевного топа, чтобы провести руками под ним.

В ту минуту, когда моя мозолистая ладонь скользнула по гладкой коже ее торса, она ахнула. Затем ее зубы прикусили мою нижнюю губу.

Я оторвался от ее рта, припадая губами к длинной линии ее шеи. Я сильно посасывал ее кожу, достаточно сильно, чтобы оставить след, прежде чем провести языком ниже и провести им по ее ключице.

Она прислонилась спиной к стене, обнажая горло, чтобы я мог насладиться вкусом. Ее руки погрузились в мои волосы и освободили их от резинки, которая не давала им падать мне на лицо. Некоторым женщинам не нравились мои волосы до плеч. Мне было похуй, потому что стрижки были занозой в заднице.

Но были и женщины, которые запускали пальцы в пряди и держались за них, пока кончали.

Эта женщина… Слава богу, черт возьми, что она была вторым типом. Ее ногти задели мою кожу головы. Эта боль заставила меня захотеть ее еще больше.

Мой член пульсировал под молнией, пока я боготворил ее кожу, проводя руками по ее ребрам.

— Еще, — прошептала она, дергая меня за волосы.

Я вытащил руки из-под ее топа и направил их прямо к бедрам, приподнимая ее и прижимая свой возбужденный член к ее центру.

Наши взгляды встретились, ее кофейный взгляд впился в мой.

В ее глазах было сомнение. Как будто она не думала, что я справлюсь.

Доказать, что она неправа, будет просто потрясающе.

Я взялся за бретельку ее топа, стягивая ее с плеча. Дюйм за дюймом она растягивалась, пока не лопнула. Ее глаза вспыхнули, когда она порвалась. Затем я разорвал кружево и освободил ее грудь. Бюстгальтера не было. Блять.

Ее сосок был рубинового цвета, идеально подходящий по размеру для подушечки моего большого пальца. Я дважды подергал его, прежде чем потянуть за другую бретельку, и разорвать ее.

Ее грудь приподнялась, спина прижалась к стене, когда она выгнулась навстречу моим прикосновениям и подняла ноги, чтобы обхватить меня за талию. Ее сочные груди заполнили мои ладони, когда я взял их в свои руки, прижимая ее к стене бедрами.

Она повернула голову, снова подставляя мне восхитительный изгиб своего горла. Я сосал ее пульс, чувствуя, как он учащается под моими прикосновениями, пока не стал таким болезненно твердым, что пришло время отойти от чертовой входной двери и затащить ее в свою постель.

Я поставил ее на ноги, злясь на себя за то, что она не покачнулась. Я хотел, чтобы у нее кружилась голова так же, как у меня. Обхватив рукой ее запястье, я потащил ее через дом, мимо гостиной и по коридору в хозяйскую спальню. Все это время ее каблуки цокали в такт моему бешено колотящемуся сердцу.

В тот момент, когда мои ноги коснулись плюшевого ковра, я отпустил ее и завел руку за голову, чтобы стянуть футболку. Затем я потянулся за своим собственным ремнем, ослабив пряжку и расстегнув пуговицу на джинсах.

Ее руки скользнули по коже моей спины, поднимаясь вверх по позвоночнику, кончики пальцев глубоко вонзились, оставляя свой след. Затем она опустила руки и прошла мимо меня прямо к кровати.

Ее кружевной топ превратился в лохмотья, и она стянула его с себя, ее волосы разметались от движения. Обнаженная от пупка и выше, она не сводила с меня глаз, пока расстегивала молнию на своих слаксах, сбрасывая их и черные трусики под ними на пол.

— Туфли не снимай, — сказал я, когда она наклонилась, чтобы снять одну со своей ноги.

Она кивнула мне, выпрямившись во весь рост, расправив плечи, и ее сиськи умоляли о моем поцелуе.

Во рту снова пересохло, на этот раз при виде ее обнаженного тела.

Господи, это, должно быть, сон. Ее тело было высоким и гибким, округлым в нужных местах и созданным для мужчины моего роста.

Я позволил себе изучить ее, впитывая каждый дюйм, пока она стояла обнаженная, если не считать каблуков. Если то, как я ее оглядел и напугало ее, то виду она не подала. На ее лице не было и намека на нерешительность.

Это был мой дом, это была моя комната, но она контролировала ситуацию.

Но я изменю это достаточно скоро.

Я стянул джинсы. Я не потрудился надеть боксеры этим утром, и поэтому мой пульсирующий член высвободился. Я взял его в кулак и шагнул к ней, дважды погладив его, пока впитывал ее.

Ее глаза опустились, и она уставилась на меня. Я был крупным парнем, и вместо намека на страх от того, как я буду чувствоваться внутри нее, она выглядела… голодной.

Я был ненасытен.

Я подошел к тумбочке за презервативом. Пакетик был брошен на кровать, где он должен был оставаться, пока я не буду готов. Затем я поднял ее, двигаясь так быстро, что застал ее врасплох. У нее перехватило дыхание, когда я повернул нас обоих, повалив на матрас.

Темные волосы на моей подушке. Гладкая, атласная кожа и аромат на моих простынях.

Ее ноги раздвинулись, чтобы обхватить мои бедра, когда я снова поцеловал ее, крепко и влажно, пока мои губы не разбухли, и я не почувствовал, как мой член тыкается в ее складочки.

Она тяжело дышала.

Мне было больно.

Отодвинувшись, я бросил на нее последний взгляд, взял презерватив и разорвал обертку, чтобы надеть на себя.

— Готова?

Она ухмыльнулась.

— А ты?

Я усмехнулся и провел членом по ее влаге. Затем я остановился у входа и одним быстрым толчком глубоко вошел.

Она вскрикнула, звук был чистым удовольствием, когда она растянулась вокруг меня. Ее спина выгнулась на кровати.

— Черт, это приятно. — Она была тугой, горячей и чертовски идеальной. Я дал ей время привыкнуть, но, когда ее ногти впились мне в плечо, я воспринял это как разрешение продолжать. Поэтому, я выскользнул и снова вошел, на этот раз заслужив мяуканье.

Может, она и не знает моего имени, но я все равно заставлю ее кричать.

Я переместился, встав на колени и взяв ее ноги в свои руки. Затем я начал входить в нее, наслаждаясь упругостью и покачиванием ее грудей при каждом толчке.

Ее глаза не отрывались от моих, этот молчаливый вызов все еще висел в воздухе, когда комната наполнилась запахом секса и греха. Возможно, она не думала, что я смогу заставить ее кончить.

— Держись, детка.

Она ухмыльнулась и подняла руки, прижимая их к деревянной спинке кровати.

— Со мной не так просто.

— Посмотрим.

Возможно, некоторым мужчинам было бы все равно. Они бы получили удовольствие и провалили этот тест. Я не входил в большинство мужчин, и если я кончал, то и она тоже.

Я пошевелил бедрами, заслужив шипение. Затем я вошел глубоко, так глубоко, как только она могла принять меня, и почувствовал, как сжимаются ее внутренние стенки.

— Посмотри на нас. — Я опустил взгляд туда, где мы были соединены. Когда я снова скользнул внутрь, это было намеренно медленно, чтобы понаблюдать, как я дюйм за дюймом растворяюсь в ее теле.

Когда я взглянул на ее лицо, ее глаза были прикованы к тому месту, где она растягивалась вокруг меня. Я нашел ее клитор, коснувшись его подушечкой среднего пальца. Я кружил вокруг него, сначала медленно, пока ее ноги не начали дрожать.

— Смотри, — приказал я, когда ее глаза закрылись.

Она распахнула их и бросила на меня сердитый взгляд за то, что я приказывал ей.

Я ухмыльнулся и сильнее надавил на ее клитор, наслаждаясь румянцем, разлившимся по ее груди.

Но ее рот был сжат в твердую линию, челюсти сжаты.

Почему она сопротивлялась? Какой бы ни была причина, я не проиграю, не сегодня. Я мог играть с ее телом, и она могла сопротивляться сколько угодно, но оно откликалось на мои прикосновения. Я мог командовать.

Удар за ударом я погружался глубоко. Я чередовал давление на ее клитор, от жесткого к мягкому, от быстрого к медленному. Она пыталась извиваться и смещаться, но я крепко держал ее за ноги, удерживая именно там, где хотел. Именно там, где я мог доставать до той точке внутри.

Она тяжело дышала, ее грудь поднималась и опускалась, а тело сотрясалось, пока, наконец, не осталось никакого сопротивления. Ее глаза закрылись, когда ее тело выгнулось дугой, оргазм накрыл ее подобно приливной волне. Пульс за пульсом она сжимала мой член, пока давление в моем позвоночнике не стало таким сильным, что я отпустил его, тоже теряя себя.

Перед глазами поплыли белые пятна, и я откинул голову назад, позволяя разрядке прокатиться по моему телу, как грузовому поезду. Стон сорвался с моих губ, когда я кончил долго и сильно. Когда оргазм, наконец, ослабил хватку, я приоткрыл глаза. Моя таинственная женщина, обмякшая и насытившаяся, лежала на кровати, закрыв лицо руками.

Я убрал их, взяв ее за подбородок и повернув к себе, когда ее ресницы дрогнули и открылись.

— Тебе нужно куда-нибудь? — спросил я.

— Нет.

— Хорошо. Теперь, когда мы сняли напряжение, давай немного повеселимся.

Ее темные глаза смеялись, и она приподнялась на локте, касаясь своими губами моих.

— Делай все, что в твоих силах. А я сделаю все, что в моих.

— По рукам.

Несколько часов спустя я проводил ее до двери. Порванные бретельки ее топа свисали по бокам. Ее брюки помялись от долгого пребывания на полу. Я, наконец, снял с нее туфли во время третьего раунда, но не раньше, чем они оставили следы на моей пояснице.

Она не произнесла ни слова, когда переступила порог, и покачивание ее бедер заставило меня пожалеть, что я не остановил ее, когда она начала одеваться.

Я прислонился к дверному косяку, обнаженный, и впитывал ее, пока она шла к водительскому месту своей «Новы».

Она открыла дверь, но не села внутрь. Вместо этого она уставилась поверх крыши машины, изучая меня. Затем она запрокинула голову к полуночному небу и рассмеялась, ее улыбка была такой же белой и ослепительной, как сами звезды.

Возможно, она рассмеялась, потому что я удивил ее. Возможно, потому, что сегодняшний вечер был чертовски классным. Какой бы ни была причина, я тоже усмехнулся, ожидая, пока она сядет в машину и поедет по дороге.

Затем я вернулся внутрь и покачал головой с ленивой улыбкой на лице. Я дал ей свой номер перед тем, как она ушла. Может быть, она позвонит. А может, и нет.

Я снова усмехнулся.

— Черт возьми, что за женщина.

И я даже не знал ее имени.

Глава 3

Нова

— Привет, мама. — Я обняла ее, когда она вошла в мою квартиру.

— Привет, милая. Как поживает моя красотка? — Она поцеловала меня в щеку, прошла на кухню и положила свою сумочку на стойку рядом с вазой с белыми розами.

Забрать эти цветы и встретиться с мамой были последними пунктами в моем огромном списке дел. Прошло два дня с момента моей поездки в Клифтон Фордж, и часы пролетели как в тумане, пока я металась от одного задания к другому, и все для того, чтобы я могла уехать из Миссулы сегодня и продолжить осуществление своего плана.

— У меня все хорошо. Спасибо, что делаешь это.

Она коснулась шелковистого кончика розы.

— Не хочешь объяснить, почему я два месяца присматриваю за домом?

— Ты правда хочешь знать? — спросила я, зная ее ответ.

— Наверное, нет. — Она наклонилась и вдохнула аромат букета.

Мама всегда держалась на расстоянии от папиных дел с Воинами.

Они познакомились на одной из шумных вечеринок клуба. Мама была молода и поехала в Эштон с подругой, они вдвоем каким-то образом оказались в клубе. Но это был единственный раз, когда мама была рядом с Воинами. Одного раза было достаточно.

В ту ночь она забеременела Шелби, и папа настоял, чтобы мама и его будущий ребенок были полностью удалены с клубной сцены. Мама всегда соглашалась с пожеланиями папы, потому что она сделала бы все, чтобы обезопасить нас, детей, даже если бы это означало любить его тайно.

Мама не говорила о папе со своими друзьями, точно так же, как мы не обсуждали нашего отца со своими. Она все еще жила в доме моего детства, и, если наши соседи задавали вопросы о мужчине, который нечасто навещал ее, она на них не отвечала.

Их брак был заключен только по обету. Их любовь была ограничена стенами ее дома.

Я подозревала, что причина, по которой она закрывала глаза на папин клуб, заключалась не только в том, чтобы защитить своих детей, но и в том, чтобы беречь свое сердце.

Если она и говорила о Воинах с папой, то не в моем присутствии. Я была уверена, что она знала больше, чем показывала, но она ничего не выпытывала у него. Она доверяла папе.

Мы все доверяли папе, даже Шелби.

Кроме того, маме не нужны были вопросы, потому что у нее была та жизнь, которую она хотела. Она ни разу не пожаловалась, что растит троих детей в одиночку. Она руководила шоу. Была капитаном нашего корабля. Да, она скучала по папе и плакала всякий раз, когда он уезжал после своих коротких визитов, но грустные дни никогда не длились долго.

До смерти Ти Джея.

После его смерти мама изменилась. Теперь в ее глазах была глубокая боль, и этот призрак не проявлял никаких признаков того, что однажды исчезнет.

Я бы не стала обременять ее еще большим беспокойством. Ей не нужно было знать, что я связалась с теми самыми людьми, которые убили ее ребенка. Я заставлю «Тин Джипси» заплатить за его смерть, и, может быть, тогда, когда месть свершится, я поделюсь с ней.

— Я говорила с твоей сестрой. — Она не отрывала взгляда от роз. — Ты его видела?

— Да.

— И как он поживает?

— С ним все в порядке. — Насколько это было возможно в тюрьме. — Я передала ему твое письмо.

Я была каналом их связи, потому что, несмотря на то, что он провел свою жизнь в тюрьме, он все равно не хотел, чтобы мама выходила на контакт. Он не хотел рисковать, чтобы его враги узнали ее личность, особенно теперь, когда он не сможет защитить ее.

Поэтому, она писала письма, и когда я совершала свои нечастые визиты, я передавала их.

— Ты дала ему фотографии Кристиана? — спросила она.

— Да, письмо и фотографии Кристиана.

Не Шелби позаботилась о том, чтобы папа знал, как выглядит его внук, а мама. При каждом моем визите я приносила письмо мамы, чтобы папа прочитал его. Она всегда прятала одну-две фотографии Кристиана, сделанные на одном из их многочисленных детских праздников бабушки и внука.

Письма никогда не оставались у папы, но он сохранял фотографии. Эти фотографии и мои визиты были его единственной связью с семьей. Я приходила туда только в дорогом парике, очках для чтения и с фальшивым удостоверением личности.

Может быть, когда «Тин Джипсис» уйдут, может быть, когда пройдет достаточно времени и другие враги папы забудут о старике, живущем в камере, она сможет навестить его. Может быть, мы сможем отказаться от этой уловки и стать семьей.

Больше не прятаться.

— Куда ты направляешься? — спросила она.

Было бы проще солгать и рассказать ей о Бозмене или Биллингсе, но, если со мной что-то случится, что вполне могло произойти, я хотела, чтобы она знала, где я.

— В Клифтон Фордж.

Ее лицо повернулось к моему, глаза расширились.

— Нова.

Мне нравилось мое имя. Даже произнесенное строгим маминым голосом, я любила свое имя. Но чаще всего она называла меня Джун.

А я просто хотела быть Новой.

— Верь мне, — прошептала я.

Она закрыла глаза и покачала головой.

— Я знаю, что делаю.

— Знаешь?

— Ты только что сказала, что не хочешь ничего знать.

Она нахмурилась.

— Теперь я передумала.

И все же я все равно не сказала бы ей всей правды. Маме не нужно было знать, на что я иду, или что я провела ночь в постели Цыгана. Ей не нужно было знать, что ее младшая дочь трахалась с врагом — в прямом и переносном смысле.

Или что это было… неожиданно. Даже по прошествии двух дней я не совсем поняла, что я чувствовала по поводу моей ночи с Эмметтом. Не то, чтобы это имело значение. У меня будут годы, чтобы размышлять об этом, когда все закончится.

— Верь мне, мама.

— Я не смогу начать посещать еще одну могилу, Нова.

— Тебе и не придется.

Она посмотрела на меня умоляющими глазами.

— Ты играешь с огнем. Я знаю, кто живет в Клифтон Фордж.

— Они должны заплатить. — И моя месть должна быть долговременной.

Трое оставшихся Цыган заслуживали пожизненного заключения. Если моему отцу было суждено прожить свои дни без свободы, эти люди заслуживают того же.

Дэш Слейтер.

Лео Уинтер.

Эмметт Стоун.

По словам папы, он давным-давно заключил перемирие с «Тин Джипсис», перемирие, чтобы спасти жизни людей в обоих клубах. Папа соблюдал это перемирие в течение многих лет, и он позаботился о том, чтобы члены его клуба тоже соблюдали его.

Когда клуб «Тин Джипси» распался, папа поверил, что их соперничество закончилось. Но эти змеи выжидали своего часа. Годами они выжидали, чтобы нанести удар.

Я ненавидела то, что они победили.

Но я уравновешу чашу весов. Я не успокоюсь, пока они не потеряют все. Пока их жены не разведутся с ними, а дети не забудут их имена.

Может быть, мама думала, что я ищу смерти, но не смерть здесь была целью.

Слишком много крови уже было пролито.

— Нова… — вздохнула мама.

— Верь мне. — Я могла сделать это и сделаю.

Не только ради папы, но и ради себя тоже. Я жаждала мести.

После ареста отца, впервые в моей жизни, он рассказал мне о своем клубе. Он рассказывал мне историю за историей о Воинах. Он рассказывал мне историю за историей о Цыганах.

Он рассказал мне, как они убили моего брата.

Мы всегда знали, что Ти Джей погиб из-за конкурирующего клуба, но папа не посвящал маму, Шелби и меня в подробности. Теперь, когда они у меня были, в моей крови бурлила вновь обретенная ярость. Ярость, которая не утихнет, пока не пострадают и «Тин Джипси».

Несколько месяцев назад я попросила папу отпустить меня на охоту за Цыганами. Он отказался.

Вот только у папы заканчивались варианты и люди, которым он мог доверять. Пятьдесят семь Воинов были арестованы во время рейда ФБР в их клубе в Эштоне. Большинству светило как минимум пять лет. Высокопоставленные члены, такие как папа, никогда больше не выйдут на свободу.

Шло время, и все меньше и меньше людей оставалось верными Такеру Талботу. Как бы то ни было, некоторые видеозаписи, которые он хранил в здании клуба, стали причиной того, что его членам грозили тюремные сроки.

Союзников отца становилось все меньше, а за теми, кто все еще оставался верен, пристально следили.

Так что папа был вынужден проявить изобретательность в своем стремлении отомстить. Он был вынужден привлечь посторонних, таких как мой двоюродный брат Даг Гамильтон.

Двоюродный брат, которого я никогда не встречала — который понятия не имел о моем существовании — но который, как я знала, был идиотом. Дагу не хватило ни мозгов, ни мотивации, чтобы уничтожить Цыган. Он придумал безумный план, который не только провалился, но и привел его за решетку.

Неудача Дага была свежа в памяти, и я воспользовалась этим во время своего визита в тюрьму в понедельник. На этот раз, когда я попросила папу дать мне шанс, он согласился.

Месть не обязательно должна была быть каким-то сложным испытанием. «Тин Джипси» были далеко не невинны, и все, что мне нужно было сделать, это найти доказательства их преступлений. Их убийств. Все, что мне нужно было сделать, это завоевать доверие одного человека.

Эмметт.

Было так легко забраться к нему в постель. Его высокомерие было поразительным.

Он подошел ко мне в баре, протянул руку и ожидал, что я сниму трусики. Вероятно, потому, что бесчисленное множество женщин до меня поступали именно так. Он знал, как использовать это красивое лицо и сексуальную развязность. Я была просто еще одной легкой добычей.

Я надеялась, что, отказавшись назвать ему свое имя, ведя себя отчужденно, он будет готов к следующему раунду. Черт возьми, он даже привел меня к себе домой. Я думала, пройдет несколько ночей, прежде чем он пустит меня в свою постель. Либо у него не было намерения видеть меня снова, либо я привлекла его внимание.

Думаю, я узнаю это достаточно скоро.

В «Нову» было набито столько одежды, что мне хватило бы на осень. Вчера я весь день проработала в офисе, чтобы закончить несколько дел и пообщаться с Брендоном, прежде чем начать работать удаленно в течение двух месяцев. Затем я убралась в своей квартире и убедилась, что холодильник пуст, прежде чем позвонить маме и попросить приехать. Как только она уйдет, я поеду в Клифтон Фордж.

— Мэй знает, куда ты направляешься? — спросила мама.

— Нет. Она знает, что я уезжаю из города на пару месяцев, но я сказала ей, что делаю это из-за рабочего задания в Бозмене.

Мама нахмурилась. Она не возражала против того, что мы лгали о своих личностях, но ей не нравилось, когда мы лгали друг другу. Мне это тоже не нравилось.

Но я знала свою сестру, и Шелби не поняла бы. Если бы она узнала, чем я на самом деле занимаюсь, она бы взбесилась, а я не собиралась упускать возможность поехать в Клифтон Фордж. Поэтому, этим утром, выпив латте в качестве предложения мира, я посмотрела ей в лицо и солгала.

Шелби тестировала новый рецепт торта — клубничный с глазурью из сливочного крема — и я отправила в рот целый кусок в тот момент, когда ложь слетела с моих губ. Торт не дал правде выскользнуть наружу.

Чувство вины за то, что я солгала сестре, уже грызло меня. Но я расскажу ей правду, когда все закончится. Два месяца пролетят как один миг, и, если мне повезет, я найду улики против «Тин Джипси» еще раньше.

— Где ты остановишься? — спросила мама.

— Снимаю жилье на время отпуска. — Это было не самое шикарное место в мире, но пока сойдет. Все, что мне действительно было нужно, — это кровать, стол, где я могла бы устроить временный офис, и высокоскоростной Интернет. Я не видела это место лично, но, судя по фотографиям и описанию, там было все необходимое.

Я должна была встретиться с хозяином в шесть вечера. Мне пора было выезжать, если я собиралась успеть вовремя.

— Я, пожалуй, пойду, — сказала я, указывая на цветы. — Это для Ти Джея.

Она улыбнулась и взяла вазу.

— Спасибо.

Была среда. Мама ходила на его могилу каждую среду.

Может быть, когда-нибудь, когда все это закончится, мы могли бы сделать новое надгробие для Ти Джея. С его настоящим именем.

Такер Талбот Младший. Хотя его всегда звали Ти Джей, было бы неплохо указать его настоящее имя.

— Пожалуйста, будь осторожна. — Мама сократила расстояние между нами и обняла меня.

Сегодня я была на каблуках — как и всегда — и они сделали меня на несколько дюймов выше. В остальном мы были одинаковыми, одинаковый рост — пять и девять (прим. ред.: примерно 179 см.). У нас были одинаковые густые каштановые волосы и глаза кофейного цвета. Ти Джей тоже пошел в маму, с его высокими скулами, лицом в форме сердечка и полными губами. Только Шелби походила на нашего папу. Факт, который заставлял ее обижаться на него еще больше.

— Я люблю тебя, мама. — Я крепко обняла ее.

— Я тоже тебя люблю. Если ты снова пойдешь туда… — В тюрьму. Мама с трудом выговаривала это слово.

— Я скажу ему, что ты его любишь.

— Спасибо. — Мама всегда будет любить Такера Талбота. Хорошо это или плохо, но он был любовью всей ее жизни.

Мама долго обнимала меня, затем отпустила и взяла вазу с розами. Она уткнулась носом в цветы и улыбнулась.

— Сегодня прекрасный день, чтобы посидеть с твоим братом.

— Это точно. — И это был прекрасный день для поездки в Монтану.

Я проводила ее, обняв в последний раз, прежде чем отдать запасные ключи от моей квартиры. Задержавшись у двери, я подождала, пока она выедет задним ходом с подъездной дорожки, прежде чем пробежаться по дому, чтобы в последний раз убедиться, что свет выключен, а двери заперты. Затем я забралась в свою машину и отправилась в путь.

Первую половину моего путешествия «Нова» неслась по федеральной трассе. Я прибавила громкость на радио и позволила ему успокоить любые опасения, что я ныряю в гадючью яму.

Я могла это сделать.

Я должна была это сделать.

Ради папы. Ради Ти Джея. Ради Шелби. Ради мамы.

Ради себя.

Они украли моего отца до того, как у него появился шанс стать моим отцом. Папа всегда обещал маме, что, когда он уйдет из клуба, он переедет домой. Они будут жить простой жизнью, как обычные пенсионеры. Папа мог бы стать дедушкой Кристиану. И мы могли бы узнать его получше. Наконец, после того, как он столько лет появлялся в нашей жизни лишь мельком, мы смогли бы стать настоящей семьей.

Это казалось еще более важным после того, как мы потеряли Ти Джея. Особенно для мамы.

Но это была просто еще одна утраченная мечта.

Я ненавидела Цыган за то, что они украли это будущее. Почти так же сильно, как ненавидела их за то, что они украли жизнь моего брата.

Я могла это сделать.

Я должна была это сделать.

Ради своей семьи.

На полпути я съехала с межштатной автомагистрали и поехала по двухполосному шоссе, ведущему в Клифтон Фордж. Когда я въехала на подъездную дорожку в шесть, хозяин моего дома, который я арендую на время отпуска, ждал у входной двери.

Взяв на себя роль Джун Джонсон, персонажа, которого я довела до совершенства за тридцать два года, я лучезарно улыбнулась и горячо поблагодарила его за то, что он так быстро организовал просмотр.

Я покинула постель Эмметта в понедельник и всю ночь ехала в Миссулу. Адреналин и огромная чашка кофе подпитывали поездку домой. Я провалялась в отключке несколько часов, а вчера проснулась и отправилась на работу. После прибытия в офис моей первой задачей было снять жилье онлайн.

Мой хозяин вручил ключи после краткой экскурсии, а затем оставил меня одну устраиваться. Разгрузка машины заняла три похода, а распаковка вещей — всего час. Следующие девяносто минут я убила, проверяя электронную почту и социальные сети на своем телефоне. Наконец, когда часы пробили восемь, я нанесла свежий слой губной помады, причесалась и направилась к двери.

«Нова» мурлыкала, когда я катила по улицам Клифтон Фордж. Чтобы добраться до «Бетси», потребовалось ровно семь минут. Блестящий черный «Харлей» был припаркован у дверей бара.

«Харлей» Эмметта.

Я улыбнулась. Найти его здесь было лучше, чем набирать его номер.

Я выскользнула из машины и разгладила свое платье. Оно было моим любимым, дизайн простой. Бретельки были толще, чем те, которые Эмметт оторвал от моего кружевного топа. Оно было цвета цветущих подсолнухов, и ткань облегала мои изгибы. Квадратный вырез был глубоким, открывая намек на ложбинку — ровно настолько, чтобы привлечь внимание. А еще на мне были туфли на каблуках, которые я не могла дождаться, чтобы погрузить в ямочки над упругой задницей Эмметта.

Спать с ним было на удивление легко.

Как-нибудь вечером, через много лет, я потрачу время на то, чтобы проанализировать свой план и ту легкость, с которой я испытала оргазм от его прикосновений. Как-нибудь вечером я позволю себе прокрутить это с разных сторон и задаться вопросом, был ли другой способ проникнуть в его жизнь, кроме использования моего тела. Как-нибудь вечером я, вероятно, почувствую вину и стыд за то, что месть и холодный, расчетливый гнев завели меня так далеко.

Эти заботы были отложены на какой-нибудь другой вечер.

Сегодня вечером я входила в бар в своих любимых туфлях на каблуках за две тысячи долларов.

В «Бетси» пахло пивом, потом и галлоном промышленного чистящего средства, которому никогда не выветрить застоявшийся запах сигарет. Здесь было еще оживленнее, чем в понедельник вечером. За столиками было полно людей, которые пришли пропустить по стаканчику после работы, но остались на четыре или пять.

Из музыкального автомата гремел кантри-хит. Стук шаров, опускающихся в лузы на бильярдном столе, заглушал музыку, но я смотрела не в ту сторону. Я прошла прямо к бару, медленно и уверенно, затем опустилась на табурет в центре. Я выбрала тот, где рядом со мной было свободное место.

Бармен подошел, оперся руками о стойку и лениво улыбнулся мне.

— Мартини, верно?

Я коснулась своего виска.

— Ты помнишь.

— Тебя трудно забыть. — Его взгляд скользнул через мое плечо, и улыбка погасла. Мне не нужно было оборачиваться, чтобы знать, кто стоит позади меня.

Эмметт занял свободное место, его движения были неторопливыми и плавными, особенно для человека его комплекции. Он был ростом по меньшей мере шесть футов четыре дюйма (прим. ред.: примерно 195 см.). Может быть, шесть футов пять дюймов (прим. ред.: примерно 198 см.). Мне всегда нравились высокие мужчины. Если добавить к этому более длинные волосы и короткую бороду, он был очень сексуально привлекателен с чертами плохого мальчика.

Его тело было отточено для наслаждения и греха. Он излучал уверенность и контроль. Его эго не нуждалось в поддержке, поэтому я оставлю это при себе, но он был единственным мужчиной, который когда-либо доводил меня до оргазма. Я даже пыталась бороться с этим. Но у Эмметта был талантливый член и порочные пальцы, которыми он умел пользоваться.

Мой вибратор был в Миссуле, надежно спрятанный в ящике прикроватной тумбочки, потому что в Клифтон Фордж он мне не понадобится.

Он был из тех мужчин, с которыми я не позволяла себе встречаться, потому что Джун встречалась с чистоплотными бизнесменами. Такие мужчины сидели по всему бару, те, кто сбросил пиджаки и изо всех сил старался не пялиться на мою задницу, когда я шла к бару.

Эмметт определенно пялился на мою задницу, и он был не из тех мужчин, которые скрывают это. Мне это понравилось.

Он наклонился вперед, опершись локтями о стойку, и дернул подбородком в сторону бармена, безмолвно приказывая ему проваливать. Это мне тоже понравилось.

Может быть, мне слишком понравился весь набор. Но, опять же, об этом стоит побеспокоиться как-нибудь в другой раз.

— Почему Королева, Туз? — спросила я.

— Туз? — Он оглянулся, и уголок его восхитительного рта приподнялся.

Я провела ногтем по предплечью, которое лежало между нами, нажимая достаточно сильно, чтобы оставить белую полоску на его коже, покрытой чернилами.

Татуировка, к которой я прикоснулась, изображала две карты. Королеву. И Туза.

Нельзя было называть его Эмметтом, не только потому, что он не знал, что я знаю его имя, но и потому, что имена означали привязанность. Имена были личными. А для моего собственного здравомыслия было необходимо соблюдать некоторые границы.

Туз — идеальное прозвище. Ни за что на свете я не стала бы называть его малышом, или милашкой, или лапочкой. Кроме того, Туз подходит.

— Почему Королева, а не Король? — снова спросила я, поднимая взгляд.

Его красивые карие глаза ждали. Они были светлее, чем у меня, как у большинства людей, цвета ириски и шоколадных завитушек. Возможно, это самые красивые глаза, которые я когда-либо видела.

— Из-за того, что сказал мне мой отец.

Его отец. Нил Стоун.

Убийца.

— Он сказал мне, что Король — ничто без своей Королевы. Что две самые важные карты в колоде — Туз и Королева. Если ты хочешь иметь Туза в рукаве, тебе нужна Королева за спиной, потому что женщины дерутся грязно.

Улыбка расплылась по моему лицу, и я не смогла удержаться от смеха. В понедельник вечером я тоже смеялась, после того, как заставила себя выбраться из его постели. Это был смех, который говорил о том, что он понятия не имел, во что ввязывается.

Возможно, никто из нас этого не понимал.

— Хочешь выпить? — спросил Эмметт, наклоняясь достаточно низко, чтобы я уловила его пряный аромат. — Или нам лучше пропустить это?

— Ты действительно думаешь, что я пришла сюда за их коктейлями?

Он ухмыльнулся, затем встал со своего стула.

Я сделала то же самое, следуя за ним до его дома и улыбаясь всю дорогу.

Туз и Королева.

О, да. Женщины дрались грязно, особенно эта.

Королева, которая вонзит свой нож ему в спину.

Глава 4

Эмметт

— Это должно сработать. — С гаечным ключом в руке я выскользнул из-под раковины в одном из моих сдаваемых помещений.

— Спасибо, Эмметт, — сказала Тера, заправляя прядь светлых волос за ухо.

— Без проблем. — Я встал и вытер руки о джинсы.

Сегодня вечером на кухне потек кран. Тера перекрыла воду и собиралась вызвать сантехника, но, поскольку было почти шесть, с нее взяли бы двойную плату за звонок в нерабочее время, поэтому она решила подождать до утра.

Я бы даже не узнал о протечке, если бы не пришел к маме на ужин. Я припарковал свой байк на подъездной дорожке к дому мамы, и в тот момент, когда я заглушил двигатель, дочь Теры, Мэгги, примчалась из соседнего двора, где она играла. Она была той, кто рассказал мне о кране.

— Ты всегда можешь позвонить мне, Тера.

— Мне неудобно тебя беспокоить.

— Не беспокойся. Я несу ответственность за исправление подобных вещей.

— Что ж… спасибо. Извини, что прерываю твой вечер.

Я отмахнулся.

— Не извиняйся. Просто в следующий раз позвони мне.

— Хорошо. — Она кивнула, и последние следы напряжения на ее лице исчезли.

Тера была матерью-одиночкой, работавшей учительницей в начальной школе. Она была новенькой в городе, переехав сюда три месяца назад. Время было на моей стороне, потому что я только что купил это место у предыдущих владельцев, пожилой пары, которая всю мою жизнь жила по соседству с мамой. Мистер и миссис Хендерсон вышли на пенсию и переехали в Нью-Мексико. Когда мама сказала мне, что они переезжают, я предложил купить этот дом до того, как они выставят его на продажу.

Это был хороший дом, и Хендерсоны хорошо заботились о нем на протяжении многих лет. Разумная инвестиция. Но в основном я купил его, чтобы контролировать, кто живет по соседству с мамой.

Что касается соседей, я не мог бы придумать никого лучше, чем Тера.

Если бы она решила купить дом в Клифтон Фордж, я бы, вероятно, предложил продать ей этот, прежде чем позволить ей покинуть этот район. Мало того, что было приятно иметь кого-то, кому я доверял соседствовать с моей матерью, так еще и мама официально считала Мэгги своей приемной внучкой.

Поскольку маловероятно, что у нее когда-нибудь будут внуки от меня, Мэгги заполнила эту пустоту.

— Я лучше пойду спасать твою маму от Мэгги, — сказала Тера, направляясь к входной двери.

— Думаю, все наоборот.

Она улыбнулась через плечо. Веснушки, усыпавшие ее нос и щеки, были темнее, чем в начале лета. Ее голубые глаза заблестели, когда мы вышли на улицу под лучи вечернего солнца.

— Готова к учебному году? — спросил я, когда мы пересекали подъездную дорожку к дому мамы.

— Да, кажется. Я подготовила свой класс, и преподаватели были замечательными. Все были такими приветливыми.

— Начальная школа?

Она кивнула.

— Ага. Хорошая память.

Не совсем. Тера всего однажды сказала мне, что преподает в начальной школе, но мама упоминала об этом каждый раз, когда упоминалось имя Теры. Наряду с любым другим фактом о Тере, который, по ее мнению, мог бы побудить меня пригласить ту на свидание.

Да, Тера была красивой женщиной, и да, ее ребенок был милым. Но Тере нужен был мужчина, который был бы готов к серьезным отношениям. Мужчина, который стал бы отцом Мэгги. Мужчина, который дал бы клятвы и подарил ей еще детей.

Я не был таким мужчиной.

Может быть, десять лет назад я бы с головой окунулся в семейный образ жизни, но мне было уже под сорок, и я был доволен жизнью такой, какая она есть.

Мы были посреди маминого двора, когда ее дверь открылась, и маленький белокурый зайчик выскочил наружу и помчался к Тере.

— Мамочка! — Мэгги врезалась в ноги Теры. — Знаешь что?

— Что?

— Я спросила Шери, можем ли мы остаться на ужин, и она сказала «да».

— О, милая. — Глаза Теры расширились. — Помнишь, о чем мы говорили? Ты не можешь приглашать себя сама.

— О, все в порядке, — сказала мама, подходя к нам. — Я все равно собиралась предложить. Я приготовила слишком много.

Мама всегда готовила слишком много. Она отправляла остатки мне домой, хотя знала, что я и сам умею готовить.

— Мы, эм… — Тера посмотрела на меня, явно не желая мешать.

— Останься. Мамин цыпленок с пармезаном — лучший в городе.

— Да, это так. — Мама взяла меня под руку, затем Теру под другую, увлекая нас обоих внутрь.

Обеденный стол был накрыт на четыре персоны. Мама достала из посудного шкафчика свою красивую посуду. Когда я пришел ранее, стол был накрыт только на двоих, и там стояли обычные тарелки. Если бы я не знал ее лучше, я бы сказал, что мама пробралась в квартиру Теры и сама испортила кухонный кран, просто чтобы устроить этот маленький ужин.

— Эмметт, ты не откроешь бутылку вина? — спросила мама.

— Конечно. — Я кивнул, затем повернулся к Тере. — Красное или белое?

— Я не привередлива.

— Хорошо. — Я посмотрел на Мэгги сверху вниз. — Лимонад, апельсиновую газировку или 7Up?

— Апельсиновую газировку. — Она одарила меня той же милой, застенчивой улыбкой, которую я получал всякий раз, когда подходил.

Мэгги еще не совсем прониклась ко мне симпатией, но мы делали успехи. Я думаю, что мой рост и габариты пугали детей — и некоторых взрослых.

— Апельсиновую газировку. — Я подмигнул ей и подошел к холодильнику в гараже, где мама хранила большинство своих напитков. Я выбрал бутылку «Шардоне», потому что мама любила его, затем апельсиновую газировку для Мэгги.

К тому времени, как я наполнил бокалы, мама уже подавала еду на стол. Неудивительно, что она настояла, чтобы я сел рядом с Терой. Она заняла место рядом с Мэгги, прочитала молитву, и мы принялись за еду, пока она была горячей.

— Это восхитительно, Шери, — сказала Тера.

Я кивнул.

— Отличная еда.

— Это его любимое блюдо, — сказала мама Тере. — Я должна готовить его хотя бы раз в месяц, чтобы он приходил ко мне в гости.

Я откусил еще кусочек и проглотил возражение. Я заезжал к маме минимум раз в неделю, хотя, будь ее воля, я бы делал это ежедневно.

— Он всегда такой занятой, — добавила мама.

— Из-за сдаваемой недвижимости? — спросила Тера.

— Это и работа. Я механик в «Клифтон Фордж Гараж».

— Больше, чем механик. — Мама подняла вилку. — Он собирает мотоциклы на заказ и реставрирует классические автомобили.

— Интересно, — сказала Тера. — На самом деле, я недавно думала, что мне нужно сменить масло. Я не делала этого с тех пор, как мы переехали сюда. В вашем гараже это делают?

— Делают. Приезжай.

— И, может быть, ты сможешь провести для нее экскурсию по магазину. — Блеск в глазах моей матери был неуловимым.

Позже вечером мы поговорим о сватовстве.

— Это всего лишь магазин, но обязательно.

— Ты знал, что Мэгги идет в первый класс? — спросила мама.

— Я любил первый класс, — сказал я, заработав румянец, пока Мэгги жевала. У нее были веснушки Теры и голубые глаза. Я не знал, что за история была с ее отцом, но был уверен, что мама узнает об этом в свое время.

Остальная часть ужина прошла почти так же, как и в начале, мама рассказывала Тере обо мне, а мне о Тере. Пока, наконец, она не достала пирог и не отрезала мне такой большой кусок, что завтра утром мне придется провести лишний час в домашнем спортзале.

Это, или заскочить в «Бетси» и посмотреть, смогу ли я найти свою таинственную женщину для ночной тренировки.

Одна мысль о ней заставила мой член дернуться, поэтому я выбросил ее лицо из головы, сосредоточившись на еде, моей матери и ее гостях.

— Это было невероятно, — сказала Тера, вставая из-за стола, чтобы убрать пустую посуду.

— Я уберу. — Я тоже встал, забирая тарелки у нее и Мэгги. После трех заходов я убрался в столовой и приступил к работе, убирая остатки еды и вручную моя фарфор.

У нас с мамой было негласное соглашение насчет посуды. Когда она готовила, я мыл. Так повелось с тех пор, как я переехал после окончания средней школы. В те дни она готовила для меня довольно часто, в основном потому, что еда в клубе была нарасхват. Потом, после смерти папы, я приходил к ней под видом ужина, но на самом деле это было для того, чтобы проведать ее. И ради того, чтобы составить ей компанию.

Вымыв посуду, я вернулся к обеденному столу с еще одной бутылкой вина и снова наполнил мамин бокал.

— Тера? — спросил я.

— Нет, спасибо. — Она встала со стула. — Нам лучше идти. Еще раз спасибо за ужин, Шери.

— Пожалуйста.

— И еще раз спасибо, что починил раковину, — сказала Тера.

— Пожалуйста. Позвони, если снова начнет подтекать.

— Я так и сделаю. — Тера подошла к Мэгги и взяла ее за руку.

Затем мама выпроводила их из дома, а я снова устроился в кресле, наполняя свой бокал.

Я сделал большой глоток сухой прохладной жидкости, ожидая маму и неизбежную лекцию о моей одинокой жизни.

— Это было прекрасно. — Она пронеслась в столовую со своим стулом. — Эта Тера, такая хорошенькая, тебе не кажется?

— Хорошенькая.

— И такая милая. Мэгги — самое дорогое, что у нее есть.

Я поворчал. Мэгги была милой, но не такой как дочь Лео — Серафина, или дочь Женевьев и Исайи — Амелия. Хотя я был предвзят.

— Ты знал, что Тера преподает в начальной школе?

— Ты упоминала об этом. — Не меньше десяти раз.

— Она испекла мне печенье с шоколадной крошкой. Я тебе об этом говорила? На прошлых выходных.

— Испекла?

— Оно было превосходно. Может быть, лучше, чем мое собственное.

Я сделал еще глоток вина, борясь с ухмылкой.

Мама была мисс очевидность.

— Она новенькая в городе. Может, тебе стоит пригласить ее на ужин.

И так оно и было.

— Я так не думаю.

— Почему?

— Она арендует у меня дом.

— Пффф. Кого это волнует?

— Меня.

Мама прищурилась.

— Это из-за Мэгги?

— Нет. Конечно, нет. — Не то чтобы я не любил детей. Я просто сомневался, что на данном этапе моей жизни у меня будут свои дети. Кроме того, мне было совершенно нормально быть дядей Эмметтом для детей моих друзей.

— Тогда в чем дело? — спросила мама.

— Тера просто не для меня.

— Она слишком красивая и умная?

Нет, Тера была слишком чистой.

Но это было не то, чем я собирался делиться со своей матерью.

Будучи новенькой в городе, я сомневался, что Тера много слышала обо мне или моем прошлом. Но это был только вопрос времени. Тера не казалась человеком, который стал бы связываться с бывшим членом мотоклуба.

И даже если это не будет ее беспокоить, она не была той женщиной, о которой я думал.

Нет, мои мысли были поглощены парой глаз кофейного цвета и шелковистыми волосами цвета умбры.

Моя таинственная женщина не выходила у меня из головы всю неделю, и, хотя, если бы я сказал маме, что встретил кого-то, она бы отвязалась от меня, это были не те отношения, которыми я был готов поделиться со своей матерью.

— Происходит что-нибудь интересное? — спросил я маму, готовый сменить тему.

Она нахмурилась, но согласилась.

— Вообще-то, да. Я начала убирать в гараже со стороны твоего отца.

Я моргнул, прокручивая в голове ее слова, чтобы убедиться, что все правильно расслышал.

— Ой.

— Пришло время, Эмметт. Пришло время убрать вещи.

Время? Может пройти пятьдесят лет, а этого времени все равно будет недостаточно. У меня перехватило горло.

— Тебе, эм… нужна помощь? — Скажи «нет».

Она грустно улыбнулась мне.

— Только если ты хочешь помочь.

Нет, я этого не хотел. Ужин у меня в животе перевернулся. Я не был готов к этому разговору. Прошли годы, больше десяти лет с тех пор, как убили папу, но я все еще не был готов. И все это время я был уверен, что мама тоже не была готова. Папины вещи так долго стояли в гараже, и, насколько мне известно, она к ним не прикасалась.

— Почему сейчас?

Она пожала плечами.

— Я не становлюсь моложе, сынок. Я не хочу, чтобы ты разбирался с этим, когда нас обоих не станет.

Я вскочил со стула прежде, чем она успела закончить предложение.

— Мне пора идти.

— Эмметт…

— Я подумаю над помощью с папиными вещами, — бросил я через плечо, уже направляясь к двери. Стены давили на меня, и мне нужно было подышать свежим воздухом.

Мама последовала за мной, стоя в дверях, пока я оседлывал свой байк, надвинув на лицо солнцезащитные очки. И помчался.

Я напишу ей позже, но в данный момент мне нужна была дорога.

Зачем ей вываливать на меня всю эту чушь про папу сегодня вечером? Что с ней происходило? Она была не такой уж старой. Была ли она больна?

Возможно, у меня были бы ответы, если бы я не выбежал из ее дома.

Дерьмо. Она будет беспокоится, поэтому я доехал до ближайшей заправки и притормозил, чтобы отправить ей короткое сообщение.

Извини. Ты застала меня врасплох.

Ее ответ был мгновенным: Все в порядке. Люблю тебя.

Я тоже тебя люблю.

Я убрал свой телефон и заправил байк, раз уж я здесь. И когда я вернулся на дорогу, хватка паники ослабла. Солнце пригревало, а до ночи оставалось еще несколько часов, поэтому я воспользовался этим и покатался по городу.

Мой первый маршрут пролегал мимо гаража, я убедился, что толстая цепь на воротах надежно закреплена. В течение многих лет мы оставляли стоянку открытой, но после всего дерьма, которое случилось с Лео за последние несколько месяцев — этот сукин сын, племянник Такера Талбота, инсценировал несчастные случаи в надежде убрать Лео, — мы начали запирать ее.

Снаружи здания были установлены камеры, и я добавил датчики движения практически везде. По крайней мере, два раза в неделю какое-нибудь животное приводило их в действие ночью, но благодаря камерам я мог контролировать как парковку, так и внутреннюю часть магазина со своего телефона.

Мы установили новые прожекторы, которые включались с наступлением темноты, и, если бы кому-то удалось проникнуть внутрь, мы с Дэшем были бы немедленно предупреждены.

Если Воины или члены их семей собирались преследовать нас, они должны были быть на высоте. Учитывая, что все их основные участники были арестованы, мне нравились наши шансы.

Мы были осторожны, следя за тем, чтобы женщины и дети никуда не ходили одни. И я находил время, чтобы делать все, что мог, в Интернете. Иногда все, что требовалось, — это проверять ленту человека в социальных сетях или текстовые сообщения. Но мне нравилось это делать.

Каждое утро я проверял свои оповещения. Хакерство было моим давним хобби, еще одним способом отвлечься и навыком, который я использовал для клуба. Навык, который я все еще применял.

Было несколько Воинов, которые не были в тюрьме или еще осуждены. Некоторые были освобождены под залог в ожидании суда. В основном они были в Эштоне, но я ежедневно проверял их банковские счета и кредитные карты, чтобы убедиться, что нет никаких признаков того, что они решили приехать в Клифтон Фордж.

Помимо них, были известные родственники Воинов, хотя этот список был не таким точным, как мне хотелось бы. Черт возьми, мы даже не рассматривали племянника Такера Талбота как угрозу, потому что он не имел никакого отношения к его клубу.

Но это не остановило Дага Гамильтона от попытки убить Лео.

Так что теперь за «семьей», особенно за бывшей женой и двумя дочерями Такера Талбота, я тоже следил. К счастью, они были именно там, где и должны были быть — в Южной Каролине.

«Арроухед Уорриез» были нашими врагами, как мне казалось, всю мою жизнь. После рейда ФБР в их клубе более года назад их банда была ликвидирована, но это не устранило угрозу.

Их президент был безжалостным сукиным сыном.

Такер Талбот в настоящее время отбывал три пожизненных срока в тюрьме, но это не означало, что у него не было связей с внешним миром. И, очевидно, он обвинял нас в окончательном крахе своего клуба — даже несмотря на то, что этот параноидальный ублюдок сохранил видеозаписи, свидетельствующие о его членах, которые были более полезны для ФБР, чем любые улики, которые могли бы предоставить «Тин Джипси».

Я не собирался пытаться разобраться в мыслях этого ублюдка. Все, что я мог сделать, это выставить лучшую охрану, на какую был способен, и молиться Богу, чтобы никто не проскользнул сквозь щели.

Что у нас не было другого племянника, приехавшего в Клифтон Фордж, чтобы отомстить Такеру.

На бумаге Даг Гамильтон, казалось, не имел ничего общего со своим дядей. Тем не менее, он пришел за Лео. Даг потерпел неудачу, но Такер найдет другую пешку.

Может быть, если мы подождем достаточно долго, у него закончатся подхалимы. Черт, может быть, один из его собственных братьев, Воин, которого Такер отправил в тюрьму из-за своей видеозаписи, окажет миру услугу и всадит нож ублюдку между ребер.

Человек мог надеяться.

До тех пор мы готовились. Возможно, дочери Такера окажутся угрозой. Возможно, за нами придет семья другого Воина. Все, что мы могли сделать, это держать глаза открытыми и молиться, чтобы мы увидели угрозу, пока не стало слишком поздно.

Выехав из гаража, я поехал к другому сдаваемому мной дому на другом конце города. Я не остановился, только осмотрел его снаружи, чтобы убедиться, что газон подстрижен.

Это был дом с двумя спальнями, который занимал пожилой холостяк, работавший в пожарной части. Окна были темными, а его грузовика на подъездной дорожке не было, вероятно, потому, что у него была долгая смена на станции. Еще один арендатор мечты, который заботился о доме, как о своем собственном, и никогда не пропускал оплату аренды.

Оттуда я поехал в офисный комплекс, который купил два года назад. Мне потребовалось некоторое время, чтобы заполнить это пространство, но со страховым агентством, маникюрным салоном, диетологом и логопедом у меня были заключены четыре долгосрочных договора аренды, и, если не случится катастрофы, все будет работать на автопилоте.

Такова была цель. В конце концов, я хотел приобрести достаточное количество недвижимости и вложений в местный бизнес, чтобы мои деньги работали на меня. Мне нравилось быть механиком и работать в гараже, но мечтой был ранний выход на пенсию.

Пока я был еще в состоянии телом и разумом, я хотел освободиться от этой ежедневной рутины. Возможно, я бы провел месяцы в разъездах. Возможно, я бы отправился на юг зимой. Без жены или детей меня ничто не останавливало.

Многое будет зависеть от мамы и от того, что ей понадобится с возрастом, но я не собирался всю жизнь сидеть на одной работе. Не то чтобы я думал о работе в гараже как о работе. Мне повезло наслаждаться каждой минутой работы, когда большинство мужчин не могли сказать того же. Несмотря ни на что, день, когда я возненавижу свою работу, будет днем, когда я уйду. Мои инвестиции были ключом к моей свободе.

По состоянию на прошлый месяц все мои инвестиции в недвижимость покрывали ипотеку за сдаваемые в аренду дома. Сначала я собираться расплатился за дом Теры, чтобы владеть им, как своим собственным домом. За дом мамы было заплачено, о чем папа позаботился задолго до своей смерти.

Он заботился о ней даже после их развода.

И после своей смерти он не взвалил на нее большую ношу. Она спланировала его похороны. Она убрала у него в квартире, перенеся его вещи в свой гараж, где они годами пролежали под брезентом.

И теперь она собиралась разобраться с этим.

Я должен помочь ей в этом. Я должен понести этот груз.

Вот только я не был уверен, что у меня хватит сил.

Мне потребовались годы, чтобы пережить смерть отца. Учитывая стеснение в груди, возможно, мне все еще нужно было поработать.

Но не сегодня. Сегодня я собирался кататься. Я вдыхал летний воздух и позволял грохоту моего байка заглушать мысли в моей голове. Я катался, чтобы отвлечься.

Секс тоже был достойной альтернативой.

Мой байк, казалось, сам собой направился к «Бетси», привлеченный возможностью того, что моя таинственная женщина будет там. Она покинула мой дом на прошлой неделе, не сказав ни слова. Каковы бы ни были ее причины, она, казалось, была хороша в случайном сексе. Возможно, она тяжело переживала расставание — я не спрашивал.

Если наша совместная ночь на прошлой неделе была последней, я буду разочарован. Но я также знал, что лучше не привязываться к сексу на одну ночь.

Именно эта мысль заставила меня развернуться. Она отправила меня домой, а не в бар.

Я был за простой секс. Но женщины редко останавливаются на достигнутом. Что бы они ни говорили, чувства всегда имеют значение. Поэтому я постарался установить границы и отпустить девушку, пока это не причинило боль.

Таков был совет папы. Лучше оставить женщину желать большего, чем разбить ей сердце.

В клубе никогда не было недостатка в женщинах. Секс был легким, особенно с нашивкой «Тин Джипси» на спине. В те дни все, чего я хотел, — это трахаться, драться и кататься на байке. Деньги, которые мы заработали, были бонусом.

Когда пришло время распускаться, нашлись братья, которые не захотели расставаться с такой жизнью. Лео был таким, хотя и голосовал за закрытие. Но не я.

Я не жалел, что клуб распался. Возможно, мне следовало бы. Но с каждым днем я все меньше и меньше тосковал по старым временам.

Я скучал по своему отцу. Я скучал по Дрейвену.

Но не по клубу.

Деньги по-прежнему зарабатывались. И секс по-прежнему было легко достать.

Я сбавил скорость, когда показался поворот к моему дому. Я задержался у въезда на подъездную дорожку, думая о воротах для безопасности. В самом доме была сигнализация и датчики движения внутри и в гараже, но территория была открыта. Уязвимая. Неукротимая.

Сделав мысленную пометку провести кое-какие исследования, я продолжил путь к дому.

Конец августа выдался жарким, и в этом году было сухо, но здесь, на моей территории с высокими деревьями, воздух стал прохладным, как только я проскользнул в их тень. Я втянул в себя земляной сосновый аромат как раз в тот момент, когда мое внимание привлекла вспышка блестящего черного цвета, исходящая от дома.

«Нова».

Думаю, я был не единственным, кто был не совсем готов покончить с этой маленькой интрижкой.

Припарковав мотоцикл в гараже, я вышел на террасу и прошелся вдоль дома. Она никак не могла попасть внутрь, не отключив мою систему безопасности.

Я нашел ее в моем любимом шезлонге с видом на задний двор. Она никак не могла пропустить стук моих ботинок по доскам крыльца, но продолжала смотреть на лес, когда я подошел и сел рядом с ней.

Обнаружив любую другую женщину на моей веранде, я бы испугался, что зацепил прилипалу, но не эту женщину. Она даже не спросила моего имени и не сказала свое собственное.

Мне не составило бы труда узнать ее имя. Я запомнил номер ее машины после первой ночи. Быстрый поиск, и я узнал бы ее адрес, номер телефона, баланс банковского счета и размер обуви.

Но зачем тратить столько энергии? Это были физические отношения, и впервые в моей чертовой жизни я не хотел обладать всей информацией.

Информация означала прощание с тайной. Информация омрачила бы очарование. Информация привела бы только к вопросам, а в данный момент мне не нужны были ответы.

Сегодня вечером я просто хотел сбежать.

— Привет, Туз.

— Привет, детка. — «Детка» сработало, и она, казалось, не возражала. Я тоже не возражал против Туза, особенно из-за ее знойного голоса.

— Ты собираешься спросить меня, почему я здесь?

— Нет.

Уголок ее рта приподнялся.

— Ты собираешься сидеть там? Или подойдешь сюда? — Я указал на свои колени и растущую выпуклость под джинсами.

Это принесло мне широкую улыбку. Ее темные глаза заблестели, а красивые розовые губки широко раскрылись. Как бы я хотел увидеть эти губки, обхватывающие мой член.

Какой бы дьяволицей она ни была, она заставила меня ждать. Она заставила меня сидеть там, мой член твердел каждый раз, когда я вдыхал ее цветочный аромат. Затем, наконец, она перекинула ноги через край своего сиденья, встала и оседлала мои колени.

Ее руки погрузились в мои волосы и освободили их от резинки. Они упали мне на плечи, когда она провела своими наманикюренными ногтями по моей голове.

Затем она наклонилась и прижалась губами к моим, дразня несколько секунд, прежде чем мое терпение лопнуло, и я взял верх.

Я положил руку ей на затылок, прижимая ее рот к своему, когда мой язык проник внутрь этих сладких губ.

Она застонала, опускаясь всем телом мне на колени. Мы терлись друг о друга, пока я не захотел большего и не снял с нее серую шелковую блузку. Следом спустились слаксы в тон. Ее туфли со знакомой красной подошвой упали, когда она расстегнула ремень на моих джинсах.

Как только я надел презерватив, она приняла меня.

В том, как мы трахались, не было ничего медленного или нежного, на открытом воздухе, свидетелем чего была дикая природа.

Мы кончили вместе в спешке, в неразберихе ртов, конечностей, трусов и криков. И когда мы закончили, она отстранилась от меня, чтобы я мог избавиться от презерватива. Я проскользнул внутрь и отключил сигнализацию.

К тому времени, когда я вернулся, она была одета и прогуливалась по веранде, направляясь к «Нове».

— Как ты думаешь, куда ты идешь? — спросил я, поймав ее у входной двери.

Она ухмыльнулась и придвинулась ближе, ее рука обхватила мою задницу.

— Не волнуйся. Я с тобой еще не закончила.

Я усмехнулся.

— У тебя есть номер телефона?

— Есть.

— Собираешься дать его мне? — Я дал ей свой, но она так и не позвонила.

— Зависит от обстоятельств. Ты собираешься стать навязчивым?

Черт, она была идеальна.

— Мне не нужны обещания или ожидания. Только секс.

Она мгновение изучала меня, затем продиктовала свой номер.

Я сразу запомнил его.

— Увидимся позже, Туз.

— Осторожней за рулем, детка.

Она рассмеялась, а затем, шурша шинами по гравию, исчезла.

Ее номерной знак был выжжен у меня в голове вместе с номером телефона.

Да, наверное, мне стоит поискать ее. Но не в этот раз.

Тем более, что я отпущу ее достаточно скоро.

Глава 5

Нова

— Мне это не нравится, — сказал папа тихим голосом. — Я не хочу, чтобы ты была там.

— Это единственный способ.

Он нахмурился.

— У меня есть другие варианты.

— Типа как Даг? — прошептала я.

Еще один хмурый взгляд, от которого складка между его темными бровями стала глубже. Папа не любил неудач, а Даг с треском провалил свою попытку отомстить.

Причиной того, что Даг потерпел неудачу был эгоизм. Он пошел за Цыганом, которого считал самой легкой мишенью — Лео Уинтером. Но вместо того, чтобы завладеть им, Даг попытался убить Лео чередой несчастных случаев. Вероятно, чтобы Даг мог уйти невредимым.

Но этого не произошло.

В новостях высказывались предположения, что Даг накачал Лео наркотиками и испортил домкрат в гараже, а также тормоза грузовика Лео. Ничего из этого еще не было доказано, и если папа и знал подробности, то не поделился.

Папа был непостоянен в том, что именно он мне рассказывал, но он пообещал, что все секреты, которые он хранит, он хранит для моего же блага.

И хотя я доверяла ему, это означало, что иногда мне приходилось собирать информацию самостоятельно. Большая часть информации была получена из новостей. Так я узнала, что Даг установил бомбу в гараже Лео Уинтера.

Взрыв чуть не убил тогдашнюю невесту Лео, а ныне жену Кассандру. И это стало крахом Дага.

Инсценированные несчастные случаи были слабой атакой. Все могло пойти — и пошло — не так. И Даг больше не был свободным человеком. Они все равно поймали его, и его жизнь как свободного человека закончилась.

— Он действовал по приказу? Или по собственной воле? — спросила я.

Папа не ответил.

— Он вообще был членом клуба?

Папа уклончиво пожал плечами.

Очевидно, сегодня я не уйду отсюда с информацией о Даге. Не то чтобы мне это было нужно. Сегодняшний визит был просто для проверки.

Папа провел рукой по волосам. В них появилось больше седых прядей, чем во время моего последнего визита две недели назад. Козлиная бородка, которая когда-то была черной, стала почти белой. Он старел на моих глазах, но борьба все еще была запечатлена в обветренных чертах его лица.

День, когда я приду сюда и увижу, что борьба исчезла с его лица, будет днем, когда я начну беспокоиться.

По настоянию папы я навещала его нечасто. Но с учетом того, что все пошло своим чередом, я сомневалась, что смогу приехать сюда еще какое-то время. Я хотела встретиться с ним в последний раз, прежде чем глубже окунуться в жизнь Эмметта в Клифтон Фордж.

Прошло два дня с тех пор, как Эмметт нашел меня на веранде, а я все еще чувствовала его между своих ног. Его вкус был шепотом на моих губах, а его запах — призраком на моей коже.

До сих пор я играла медленно, методично, но была близка к повышению уровня, и как только начну, я не могла рисковать еще одним посещением тюрьмы.

— Каков твой следующий шаг? — спросил папа.

Было рискованно рассказывать ему о том, что я делаю, особенно в этой комнате с камерой, установленной в углу, и охранником за стальной дверью. Я надеялась не делиться подробностями своего плана с папой, но, когда я пришла сюда сегодня, он небрежно сказал, что связался с человеком, связанным с Воинами снаружи.

Последнее, что мне было нужно, — это вмешательство, поэтому я объяснила папе свой план и попросила у него время. Время проникнуть в жизнь Эмметта Стоуна, время найти информацию, которая отправит его, Дэша Слейтера и Лео Уинтера в тюрьму.

— В доме Эмметта есть информация. Я уверена в этом. Ты сказал мне, что он увлекался хакерством, верно?

— Да.

— Тогда с этого я и начну. Теперь, когда я в деле, могу копнуть глубже. Но ты должен доверять мне. Дай мне время.

Он глубоко вздохнул и кивнул.

— Спасибо. — Я открыла папку из плотной бумаги, которую принесла, и положила ее на металлический стол между нами.

Папа оперся на предплечья, заключив страницу в квадратные скобки, прежде чем начал читать. Для тех, кто наблюдал, я была просто адвокатом, дающим своему клиенту какие-то документы для ознакомления. Но, спрятанные за его руками, на второй странице было еще одно письмо от мамы и недавняя фотография Кристиана.

Пока он читал его, я оглядела комнату. Мы сидели здесь, на этих самых местах, бесчисленное количество раз с момента вынесения приговора. Комната была серой и без окон. Его ярко-оранжевый комбинезон бросался мне в глаза.

Но именно в этой комнате папа наконец-то втянул меня в свой круг общения.

Когда он впервые заговорил о Воинах, я была уверена, что это ошибка. Единственным членом нашей семьи, которому он доверял, был Ти Джей. Папа всегда держал маму, меня и Шелби в неведении. Но визит за визитом, пока я притворялась одним из его адвокатов, он доверял мне все больше и больше. Шлюзы открылись.

В его прошлое.

И в мой гнев.

Потому что именно в этой комнате я узнала подробности смерти моего брата. Что его убил не просто безымянный конкурирующий клуб, а «Тин Джипси».

Папа мог думать, что у него есть варианты, кроме меня, но я никому, кроме себя, не доверяла довести это дело до конца.

Он закончил читать письмо и поднял глаза. Выражение его лица было пустым, за исключением печали в глазах. Тоска по моей маме.

Он любил ее так же сильно, как она любила его.

— Я вернусь не скоро. — Больше не будет ни писем, ни фотографий.

Он кивнул, поколебавшись с бумагами, прежде чем подвинуть их к себе.

— Она думает о тебе, — пробормотала я.

— Я тоже думаю о ней.

— Может быть, однажды она сможет приехать в гости.

— Нет. — Его тон не допускал возражений. — Никогда.

— Но…

— Я не хочу, чтобы она видела меня здесь. Только не таким. Мы попрощались. Как делали каждый раз, когда я покидал ее дом.

Я вздохнула.

— Хорошо.

Он грустно улыбнулся мне, затем кивнул в сторону двери. Время истекло.

Я собрала бумаги, образец брачного соглашения, которым пользовалась на работе, и убрала их в папку. Затем я положила ее в портфель рядом с моим поддельным удостоверением личности.

Технически это было настоящее удостоверение личности. Я выдавала себя за юриста, который работал в папиной адвокатской фирме.

Нэнси Леннокс.

У нас был одинаковый рост и похожее телосложение. Форма ее лица отличалась от моей, но благодаря светлому парику под цвет ее натуральных волос и моим очкам с толстыми стеклами никто никогда не смотрел на меня дважды.

То, что я была Нэнси, позволяло мне приходить и уходить отсюда без вопросов.

— Будь осторожна, — сказал он.

— Ты тоже.

— Я люблю тебя, Нова, — прошептал он.

Я не часто слышала эти слова от своего отца, просто из-за отсутствия возможности. Из-за его клуба, который разделял нас.

— Я тоже люблю тебя, папа.

— Работай быстро.

Папа беспокоился, что по прошествии лет, проведенных в тюрьме, он потеряет свое влияние. Это было обоснованное беспокойство. Люди за пределами этих стен вернутся к своей обычной жизни, и, хотя среди Воинов были те, кто не проведет здесь десятилетия, через пять лет у них будет меньше шансов помочь ему в его битве с «Тин Джипси», чем сейчас.

Но в тот момент многие из них были так же злы, как папа. Так же злы, как и я. Прямо сейчас все было непросто.

Время притупит эти эмоции. Время заставит их забыть.

Если я потерплю неудачу, если я не смогу найти улик, чтобы запереть Цыган и выбросить ключ, папа попросит об одолжении. Он изучит другие варианты.

Часики тикают.

— Я рассчитываю на тебя, Нова.

— Я знаю. Ты можешь.

— Это моя девочка.

Моя грудь наполнилась гордостью. Как долго я ждала его доверия? Сколько лет я мечтала, чтобы он включил меня в свою жизнь? Печально, что его арест стал катализатором, который свел нас вместе. Мне разбивало сердце то, что, находясь в этой комнате, я чувствовала себя ближе всего к своему отцу.

— Я вернусь, когда все будет сделано, — сказала я, поднимаясь на ноги.

— Веди машину осторожно. — Будь осторожна.

— Всегда. — Я подошла к двери и постучала. Охранник появился в окне и отпер замок. Затем, оставив отца позади, меня повели по лабиринту тюремных коридоров к выходу. Добраться сюда было нелегко, но в конце концов я вышла на улицу, под августовское солнце.

Сегодня парковка была почти пуста. По пятницам обычно было тихо. Но завтра, в субботу, здесь будет много народу, так как это будет обычный день посещений.

Я дошла до парковки и села в «Нову». Самым рискованным шагом, который я предприняла, приехав сюда, было сесть за руль собственной машины. Это был единственный предмет, помимо моих отпечатков пальцев, который мог связать фальшивую Нэнси Леннокс с настоящей Джун Джонсон.

Хотя с моими поддельными номерными знаками это потребовало бы некоторых усилий.

К счастью, поскольку я утверждала, что являюсь адвокатом папы, администрация не проводила со мной полный протокол посещения. Они, без сомнения, провели проверку биографии и были удовлетворены настолько, что впускали меня, основываясь только на моем удостоверении личности. Вероятно, потому, что я начала навещать папу только после его осуждения. ФБР и государственный обвинитель в данный момент были заняты другими Воинами и их собственными судебными процессами.

Представляясь Нэнси, я просто приносила документы клиенту, чтобы разобраться с его имуществом. Не то чтобы у него осталось много активов.

Эта уловка не могла продолжаться вечно. Но я буду настаивать на этом как можно дольше.

ФБР может обнаружить, что я не совсем та, за кого себя выдаю, хотя без анализа моей ДНК они никогда не узнают, что я папина дочь. На самом деле ФБР меня в тот момент не интересовало. Худшее, что они могли сделать, — это держать меня подальше от папы.

Нет, больше всего меня беспокоили Эмметт и его друзья в Клифтон Фордж.

Одним из его приятелей был Люк Розен, начальник полиции Клифтон Фордж. Я была уверена, что Люк совместно с ФБР следит за посетителями папы. Они найдут Нэнси Леннокс в списках, но если они решат проследить за Нэнси…

Хорошо, что сегодня был последний визит на некоторое время.

Я села в свою машину, бросила последний взгляд на тюрьму из окна и уехала. В десяти милях от тюрьмы я остановилась на обочине шоссе и убедилась, что за мной никто не следил. Затем вышла и подошла к багажнику.

Мама научила нас с Шелби всегда держать под рукой предметы первой необходимости на случай, если мы когда-нибудь окажемся в затруднительном положении. Сотовая связь в Монтане может быть нестабильной, и на помощь лучше не рассчитывать. Женщинам часто приходится спасать себя самим.

Я никуда не ходила без аптечки. В спортивной сумке у меня была аптечка первой помощи и бутановая зажигалка. Пакеты с грелками для рук, пальто и перчатки. У меня даже был запасной галлон бензина. Это было то, что я держала под рукой в течение многих лет, не для себя, а потому, что Ти Джей, как известно, водил машину до тех пор, пока не сгорала последняя капля топлива в его машине или мотоцикле.

Будучи подростком, он звонил мне по меньшей мере пять раз, чтобы спросить, не могу ли я привезти ему немного бензина. Потом он умер, и я не смогла убрать эту канистру. Сам бензин, вероятно, был слишком старым, чтобы его можно было использовать, но каждый раз, когда я думала о том, чтобы его убрать, я не могла заставить себя вытащить его из багажника.

Может быть, я так и сделаю, когда все закончится. Может быть, тогда я смогу оставить Ти Джея и его смерть позади.

В багажнике был пустой рюкзак, который я приберегла для маскировки. Я бросила в него удостоверение Нэнси Леннокс, затем стянула с головы парик и положила его вместе с очками. Мои пальцы погрузились в темные волосы, встряхивая их, вздох облегчения сорвался с моих губ, как это всегда бывало, когда парик исчезал. Нэнси мне какое-то время не понадобится, поэтому я застегнула молнию на рюкзаке и положила ее в потайное отделение в полу багажника. Папа специально доработал «Нову», прежде чем подарить ее мне. В этом отделении также хранился мой пистолет.

Уложив свои вещи, я сняла блейзер, прежде чем сесть за руль. Всегда было неприятно сбрасывать личину и снова становиться самой собой так близко от тюрьмы. Даже в моей любимой шелковой блузке без рукавов, серой юбке-карандаш в тонкую полоску и лакированных туфлях на каблуках я была уязвима.

Никто не должен был знать, что я притворялась одним из папиных юристов. Ни за что. Если Эмметт что-то заподозрит, он больше не станет заниматься со мной сексом, верно?

— Никто не знает. — Я произнесла эти слова как желание, в исполнении которого отчаянно нуждалась.

Я замела следы. Я была осторожна, очень осторожна.

Никто не знал.

Кроме папы.

Что бы случилось, если бы он был более осторожен? Эта мысль приходила мне в голову много-много раз с момента его ареста. Это определенно был не тот вопрос, который я бы задала, но мне было интересно.

Если бы папа не хранил видеозаписи клуба, что было бы на него у ФБР? Я подозревала, что доказательств было предостаточно, и, что даже без видеозаписей у них было бы солидное дело. Но видеозаписи были вполне изобличающими.

Я поняла, почему он их делал. Он защищал себя от предателей клуба, используя информацию, чтобы держать своих членов в узде.

Папа не доверял никому, кроме тех, кто входил в его ближайшее окружение — круг, к которому я присоединилась совсем недавно.

И все же… видео были ошибкой.

Ошибкой, которую я бы не допустила. Я хранила секреты всю свою жизнь. Скоро мы увидим, умеют ли «Тин Джипси» защищать свои.

Папа был одним из самых умных и хитрых людей, которых я когда-либо встречала. Я должна была предположить, что если он хранил информацию о членах своего клуба, то и «Тин Джипси» тоже. Маловероятно, что они уничтожили ее, приберегая свои секреты на черный день.

Эти мои выводы были просто предположениями, но я была готова рискнуть.

В худшем случае, я подведу своего отца. Подведу своего брата. Тогда папа снова возьмет это на себя, пока не получит то, чего жаждет.

Кровь.

Мой желудок скрутило от этой мысли. Мысль о смерти Эмметта не должна была так сильно беспокоить меня, смерть была не тем, чего я хотела.

Было пролито слишком много крови, а это означало, что я не могла потерпеть неудачу. Да, я хотела уравновесить чашу весов. Но смерть не была целью.

Я завела машину и помчалась в Клифтон Фордж. Через час после начала поездки зазвонил мой телефон. Я застонала, увидев имя Айры на экране, но ответила кокетливым смехом.

— Привет.

— Привет, сладенький пирожочек. — Фу. Я ненавидела это прозвище. Но Айра был старше меня на пятнадцать лет и думал, что я какая-то маленькая, милая штучка. Бедный, помешанный Айра.

— Как проходит твой день? — спросила я.

— Это был долгий день. Я просто надеялся закончить работу пораньше. И подумал, могу ли я пригласить мою девочку куда-нибудь поужинать.

— Я бы этого хотела. — Ложь. — Но мне пришлось уехать из города по работе. Это произошло в последнюю минуту, и я собиралась позвонить тебе вечером. Не хотелось отрывать тебя от работы. Ты был так занят в последнее время.

— Ты можешь звонить мне всегда. Если я не с клиентом или не в суде, я отвечу.

Айра Хаг был адвокатом отца. Он был начальником Нэнси Леннокс. В настоящее время Айра представлял интересы трех старших членов «Арроухед Уорриез». Мы с Айрой встречались два месяца. И он понятия не имел, что я дочь Такера Талбота или что я использую его для получения информации.

Папе тоже не обязательно было это знать. В конце концов, это были мои секреты.

— Как долго тебя не будет? — спросил он.

— Надеюсь, недолго. Я позвоню тебе, как только вернусь домой, и мы договоримся об ужине в другой раз.

— С нетерпением жду этого. — Он послал воздушный поцелуй в трубку.

Мои губы скривились.

— Пока, милая.

Я отбросила телефон в сторону и нажала на газ.

Айра много лет был юристом клуба Воинов. Он был далек от чистоты и не из тех, у кого возникают моральные дилеммы по поводу преступлений его клиентов. Пока поступали деньги, он боролся зубами и ногтями, чтобы доказать невиновность своих преступников.

Он был броским и смелым. Он был змеей в костюме от Армани. И я подозревала, что Айра знал больше, чем большинство, о моем отце и его собственных секретах.

Но я не поэтому заманила Айру на этот маленький тет-а-тет. Я использовала его не для того, чтобы получить информацию об отце. Нет, я использовала Айру, чтобы получить информацию о других Воинах.

Было так легко проникнуть в жизнь Айры. Я была молодой, красивой женщиной, которую он мог водить в дорогие рестораны по выходным. Женщиной, которой он мог похвастаться перед своими друзьями в Миссуле. А Айра любил такое.

И свой джин с тоником.

Во время наших свиданий я позволяла ему водить меня по самым популярным ресторанам. Он всегда выбирал столик в центре зала, где все могли видеть, как мы едим. Затем, когда трапеза заканчивалась, мы возвращались к нему домой, чтобы выпить. Я подсыпала успокоительное в его джин с тоником, позволяла ему целовать меня некоторое время, и, как по часам, как раз перед тем, как он мог предложить пойти в его спальню, он отключался.

Предоставляя мне возможность исследовать его дом.

Айре следовало бы оставлять дела своих клиентов в офисе.

Я еще не нашла досье на папу, не то чтобы я была удивлена. Его дело было закрыто. И, кроме того, я доверяла папе. Если бы мне нужен был ответ на вопрос, я бы спросила его, а не ссылалась на записи Айры.

В остальном файлы клиентов Айры были весьма удобны. Я знала статус каждого ареста и каждого продолжающегося судебного процесса. У меня был журнал посетителей, которые видели каждого из Воинов в тюрьме, и длинный список фамилий.

Все это было частью моего арсенала. Способ защитить себя от вмешательства.

Я должна была убедиться, что в Клифтон Фордж нет бомб замедленного действия, которые могли бы взорваться у меня перед носом, пока я была там.

Айра был просто еще одной частью игры. Бедняга даже не подозревал, насколько сильно его разыгрывали, не только я, но и папа.

По просьбе отца и за солидную сумму наличными Айра организовал отправку копии удостоверения личности Нэнси по почте. Я не участвовала в этом обсуждении, но удостоверение обнаружилось у меня на пороге с запиской, чтобы я воспользовалась им для посещения Такера Талбота.

Айра никогда не узнает, что у меня есть удостоверение Нэнси. Точно так же, как его никогда не пригласят ко мне домой.

Во время одной из моих первых поездок в тюрьму я спросила папу, откуда. Я спросила, знает ли Айра обо мне. Он пообещал, что наш статус отца и дочери неизвестен и что Айра верит, что я просто еще один член клуба. В конце концов, это была правда.

И я была уверена, что настоящая Нэнси Леннокс получила щедрую компенсацию за использование ее личности. Ни один юрист в фирме Айры не был тем, кого я бы сочла этичным.

Меньше всего самого Айру.

Это было ни что иное, как чудо, что он не стал настаивать на наших отношениях. Я не собиралась заниматься с ним сексом.

Может быть, я переступала все моральные границы с Эмметтом Стоуном, но, по крайней мере, там было магнетическое притяжение. Притяжение, которое, вероятно, доставит мне неприятности. С Эмметтом это было всего три раза, но я жаждала большего. Мое естество запульсировало при мысли о нем на его веранде на этой неделе. У этого мужчины был способ вывернуть меня наизнанку одним толчком своего великолепного члена.

Дрожь пробежала по моей спине.

Я не должна была хотеть его так сильно. Я не должна позволять себе погрязнуть в удовольствии.

— Это просто секс. — Я буду повторять это столько раз, сколько будет нужно, пока это не дойдет до меня.

Мили пролетали незаметно, пока я мчалась в Клифтон Фордж, готовая обосноваться там на некоторое время. После сегодняшний поездки их больше не будет, и я с нетерпением ждала возможности окунуться в это маленькое сообщество, даже если это будет временно.

Улыбка тронула мои губы, когда я проезжала мимо знака, приветствующего меня в городе.

Я подозревала, что в пятницу вечером найду Эмметта в «Бетси».

Позже я зайду и удостоверюсь, что он не забыл обо мне. Что ему не пришло в голову заменить меня шлюхой из бара. Но моей первой остановкой в городе был продуктовый магазин. Холодильник, в арендованном мною доме, был почти пуст, и, хотя питаться вне дома было легко, большую часть времени я предпочитала простую еду, которую готовила дома.

Когда я взяла тележку и направилась к продуктовому отделу, до моего слуха донесся хриплый голос.

— Привет, детка.

Вот в чем прелесть маленьких городков. Я улыбнулась и повернулась к Эмметту, когда он направился в мою сторону с бутылкой воды в руке.

— Привет, Туз.

Уголок его рта приподнялся, и желание поцеловать его охватило меня с такой силой, что я вцепилась в ручки тележки для покупок, удерживаясь, чтобы не подойти к нему. Чтобы не показаться такой отчаянной, какой я была на самом деле, нуждающейся в прикосновении.

— Что делаешь? — спросил он.

— Пришла за покупками. А ты?

Он поднял бутылку с водой.

— Собираюсь прокатиться.

— А. — Я кивнула. Значит, он не собирается в «Бетси». Это избавляет меня от похода в бар.

— Что ты скажешь?

— Ты о чем?

— Как насчет того, чтобы присоединиться. — В его глазах был блеск, который сказал мне, что мы не просто покатаемся на его байке.

В ответ я бросила свою тележку и с важным видом направилась к дверям.

Эмметт был прямо позади меня, его пристальный взгляд оставлял обжигающий след на моей шее, плечах и остановился на моей заднице. Если отбросить мотивы, это было опьяняюще — быть желанной таким мужчиной, как Эмметт. Быть желанной так же сильно, как жаждала я. Быть желанной мужчиной, которого я желала каждой клеточкой своего существа.

Возможно, мне слишком нравились наши ночи вместе.

Как-нибудь в другой раз я разберусь с этим в своей голове. Но сегодня я хотела покататься.

Мы вышли на парковку, и я направилась к своей машине, положив сумочку на заднее сиденье и достав солнцезащитные очки из подстаканника.

Эмметт ждал на своем байке, пока я запирала двери машины.

Я подошла к нему и задрала юбку.

Он ухмыльнулся, когда я положила обе руки ему на плечи и оседлала сиденье позади него. Места было немного, но я крепко держалась, прижимая наши тела друг к другу. Моя юбка задралась так высоко, что мои бедра рядом с его оказались обнаженными.

— Это горячо, детка. — Он провел рукой по моей коже.

Я обвила руками его талию и прижала ладони к плотному хлопку его футболки, ощущая под ней рельефный пресс.

— Ты и сам очень горячий, Туз.

— Держись.

Я кивнула, прижимаясь грудью к напряженным мышцам его спины.

Мужской аромат Эмметта, специй, земли и кожи, наполнил мой нос, и я прижалась щекой к его плечу, втягивая его.

Я закрыла глаза и на мгновение я не была Джун Джонсон. Я не была дочерью Такера Талбота. Эмметт не был моим врагом, и все это не было частью какого-то грандиозного плана мести.

Всего на мгновение я была женщиной, которая испытывала первобытное влечение к сексуальному мужчине. Этот мужчина подтолкнул меня сбросить мои запреты и стать свободной.

Вибрация и шум двигателя заставили меня открыть глаза. Я крепче сжала его, прежде чем Эмметт вырулил с парковки и направил нас из города к шоссе.

Ветер развевал мои волосы, и было невозможно сдержать улыбку.

Сколько раз я видела, как папа уезжал, мечтая, чтобы я могла быть с ним? Мечтая, чтобы он позволил мне сесть на его мотоцикл, хотя бы раз? Но это было так же запрещено, как мое настоящее имя.

Не сегодня. Сегодня мне удастся покататься. Когда мы начали движение, дорога под нами была такой же теплой, как солнце над головой, я выпрямилась. Я обхватила Эмметта бедрами и расцепила руки. В тот момент, когда я сделала это, он опустил одну руку, чтобы обхватить мое колено и не дать мне упасть.

Он дал мне разрешение отпустить его.

Я раскрылась, вытянув пальцы, чтобы потрогать ветер. И полетела.

Сегодня вечером я буду летать.

А завтра вернусь к делу.

Глава 6

Эмметт

Я и забыл, как приятно чувствовать, когда женщина прижимается к тебе во время поездки.

Моя рука легла на ее бедро, крепко сжимая его, когда она отпустила мою талию и широко развела руки.

Я усмехнулся ветру.

Не многие бы решились на такое в свою первую поездку, но она была бесстрашной. В ней был огонь, и, черт возьми, из-за этого огня мне будет трудно уйти.

Я мог бы достаточно легко избежать встречи с ней в магазине. Она не заметила меня, и я мог бы продолжить идти. Но притяжение между нами было непреодолимым. Она была приманкой, а я был ее добровольной добычей.

— Держись, — крикнул я через плечо, готовый доставить ей еще одно удовольствие.

Она мгновенно повиновалась, обхватив меня руками за ребра. Затем я завел двигатель, и мы помчались вперед, наслаждаясь грохотом моего байка на дороге. Она рассмеялась мне в ухо, и этот сладкий звук отдался прямо в моем члене.

Мне нужно было придумать имя для этой малышки, потому что называть ее «деткой» — было глупо. Разумнее всего было бы покончить с этим, пока детка не выдохлась, но с каждой милей, которую мы проезжали, мне все больше не хотелось это заканчивать. Еще нет. Раз уж она не ожидала ничего серьезного, почему бы не повеселиться?

Мы ехали час, петляя по шоссе, по которому я ездил сотни раз. Когда Клифтон Фордж снова показался в поле зрения, она прижалась ко мне, разочарование в ее теле соответствовало моему собственному.

— Тебе нужно куда? — спросил я через плечо, подъезжая к светофору.

— Нет.

— Хорошо. — Если мы поедем прямо, то дорога приведет нас к «Бетси». Мы можем пропустить пару стаканчиков, потом я отвезу ее обратно к машине у продуктового магазина. Но, если свернем направо, дорога приведет нас ко мне домой.

Я повернул направо.

Пока мы ехали, набежали тучи. Они почти закрыли вечернее солнце, а из-за густых серых облаков и резкого падения температуры дождь был не за горами. Он начался как раз в тот момент, когда мы свернули с шоссе на мою частную дорогу.

— Ах! — рассмеялась она, когда упали первые капли. Затем ослабила хватку и подняла лицо к небесам, позволяя дождю покрыть ее лицо.

Я остановился и завел мотоцикл в темный гараж, припарковав его рядом с грузовиком.

Она слезла первой, и я ожидал, что она направится к внутренней двери. Вместо этого она пошла навстречу дождю, выйдя наружу.

Стук ее каблуков затих, когда начался потоп. Она даже не вздрогнула. Раскрыв руки, она позволила воде пропитать ее блузку и юбку.

Она была завораживающей. Сексуальной. Таинственной. Я был статуей, мои глаза были устремлены на нее, как будто вся моя цель в этой жизни состояла в том, чтобы наблюдать за ней.

Опустив подбородок, она оглянулась через плечо и одарила меня своей лукавой улыбкой, согнув палец.

Она поманила меня. Я последовал за ней.

Я шагнул под дождь. Охотно пошел навстречу ее буре.

Не колеблясь, я подошел к ней, схватил за бедра и прижался губами к ее губам, пробуя воду и сладость ее губ. Она открылась для меня, ее руки обвились вокруг моих плеч, когда я скользнул языком внутрь.

У нее перехватило дыхание, и я проглотил вздох, когда взял ее идеальную попку в ладони и сжал. Сильно.

Затем я приподнял ее за ноги, обхватив руками ее колени и обернув ими свои бедра, чтобы занести ее внутрь. В тот момент, когда мы вошли в дом, на нас была куча мокрой одежды и мы неряшливо целовались.

Я набрал код на сигнализации, пока она расстегивала мой ремень.

Она сбросила туфли на каблуках, пока я снимал ботинки. Затем мы оставили за собой след из мокрой одежды, каждый предмет шлепал по деревянному полу, пока мы ощупью пробирались в спальню.

Ее волосы были мокрыми, но к тому времени, когда мы закончили, после череды оргазмов и большего количества презервативов, чем я когда-либо использовал за одну ночь, большая часть завитков высохла на моей подушке.

— Это была отличная поездка, Туз. — Она улыбнулась в простыни, пока мы оба тяжело дышали, восстанавливая дыхание.

Я ухмыльнулся.

— Всегда стремись доставить удовольствие.

Ее темные глаза сверкали в приглушенном свете. Буря снаружи не утихала, дождь барабанил по крыше и окнам.

— Я, пожалуй, пойду. — Она двинулась, чтобы уйти, но я потянулся к ней, обнял за талию и притянул ближе, прежде чем она успела исчезнуть.

— Просто останься. Я не собираюсь вытаскивать байк под дождь.

— Твой шикарный черный грузовик не работает?

— Летом — нет. — Если на дорогах не было льда и снега или температура не была слишком низкой, я ездил на мотоцикле. Но не из-за моего автомобиля я не хотел, чтобы она уходила. Я был измотан, а с ней было хорошо прямо здесь.

— Я вызову такси.

Я не ответил. Я просто крепко обнял ее и зарылся носом в ее волосы, закрыв глаза.

Она напряглась, но оставалась неподвижной. Затем, наконец, расслабилась и прижалась сильнее.

Я подождал, пока ее дыхание не выровнялось. Пока она не зарылась поглубже в мою постель.

Затем я тоже позволил себе заснуть.

Стеклянная дверь за моей спиной скользнула в сторону.

— Доброе утро, детка, — сказал я, подняв взгляд, когда она вышла на террасу, одетая только в мою белую футболку со вчерашнего вечера.

В руках она сжимала дымящуюся кружку и сонно улыбнулась мне. Затем она подошла к шезлонгу рядом с моим, свернулась калачиком на подушке и поджала под себя ноги.

— Доброе утро, Туз.

Все еще шел дождь, легкая морось по сравнению с ливнем прошлым вечером. В воздухе пахло травой, соснами и водой. Эта крытая веранда была моей любимой частью дома. В такое утро, как это, возможность сидеть здесь и наблюдать, как растет лес, — это все, что нужно мужчине.

И, возможно, редкий шанс разделить момент с красивой женщиной, чьи волосы растрепались после ночи секса.

— Голодна? — спросил я.

— Да.

— Допивай эту чашку, я приготовлю тебе завтрак.

Она кивнула и отхлебнула из своей кружки, с удовольствием слушая шум дождя.

Когда обе наши кружки опустели, я взял ее за руку и повел внутрь. Затем я снова наполнил ее чашку и усадил за кухонный столик, пока готовил нам омлет.

— Нужна помощь? — спросила она.

— Нет.

Она выпила вторую чашку кофе, пока я жарил бекон и нарезал перец, грибы и лук. Затем, пока я взбивал яйца, она исчезла.

Я решил, что она отправилась на поиски своей одежды. Она была в прачечной, висела сушилась. Вместо этого она вышла в моих спортивных штанах, подвернув пояс несколько раз, чтобы они были впору.

Она прошлепала к плите, проводя руками вверх и вниз по моей обнаженной спине. Этим утром я озаботился только спортивными штанами. Поцеловав меня в плечо, она украла мою кружку, чтобы наполнить ее вместе со своей.

Находиться рядом с ней было… комфортно. Я не мог вспомнить, когда в последний раз готовил завтрак женщине. Это было, должно быть, по меньшей мере десять лет назад, и ни разу такого не было в этом доме. Для меня было необычным позволять кому-либо оставаться, и, если я делал исключение, посетитель первым делом с утра выходил за дверь.

Но вместо того, чтобы проводить ее, я придумывал причины отложить обратную поездку в город. Почему она? Что такого особенного было в этой женщине? Господи, я даже не знал ее имени.

Это должно было волновать меня больше, чем на самом деле.

Возможно, причина, по которой она была здесь, заключалась в анонимности. Это была невидимая черта на песке, и, если ее пересечь, возможно, это хорошее времяпрепровождение исчезнет.

— Где у тебя тарелки? — спросила она.

Я указал на шкафчик, и она достала две, поставив их на островок.

— Столовое серебро?

— Ящик рядом с холодильником.

Звон вилок и ножей отдавался эхом, пока яйца шипели на сковороде.

Мы двигались в тандеме, она расставляла все по местам, пока я добавлял сыр и специи к блюду. Когда все было готово, я разделил омлет пополам, и мы сели есть.

Ни разу за завтраком она не попросила, чтобы я отвез ее к машине. Я ни разу не предложил.

Мы поели и помыли посуду. Затем, прежде чем она успела попросить подвезти ее до города, я взял ее за руку и подвел к кожаному дивану в гостиной, где усадил ее к себе на колени и взял пульт с кофейного столика.

— Что бы тебе хотелось посмотреть? — Это был тест, чтобы посмотреть, будет ли она давить на меня.

Она хитро улыбнулась мне, как будто точно знала, что я делаю, затем выхватила пульт у меня из рук.

— «Последнее королевство»? Я только начала, но пока что мне нравится.

— Хорошо. Продолжай с того места, на котором остановилась.

— Мы можем посмотреть что-нибудь, чего ты еще не видел.

— Нет. — Я подвинулся, вытягиваясь на диване и перекладывая ее так, чтобы она лежала на моей стороне. — Это хороший сериал.

Мы посмотрели три серии, прежде чем она, наконец, встала с дивана и выключила телевизор.

И снова я ожидал, что она попросит свою одежду, упомянет, что пора уходить. Вместо этого она потянулась за подолом футболки, которая была на ней — моей футболки — и стянула ее через голову, освобождая свою великолепную грудь.

Мой член дернулся, когда она вытащила презерватив из кармана спортивных штанов. Должно быть, она украла его с тумбочки раньше.

Мы трахались на диване. Приняли душ. И потрахались в постели. Мы переоделись в одинаковые спортивные костюмы и вернулись на кухню пообедать. Вторая половина дня прошла во многом так же, как и утро: телевизор и секс.

Это была одна из лучших суббот, которые у меня были за последние годы.

Когда в последний раз я так бездельничал? Когда в последний раз я не выбегал за дверь или не мчался в свой офис первым делом с утра? Когда в последний раз я обнимал женщину на диване и позволял себе расслабиться?

Никогда.

Я никогда не делал этого раньше. Даже с теми немногими подругами, которые у меня были. Я не мог вспомнить случая в своей жизни, когда я проводил день с женщиной, просто наслаждаясь ее обществом.

Возможно, причина, по которой это сработало, заключалась в том, что она не была моей девушкой. Потому что мы были знакомыми и не более того. Потому что ее компания была недолговечным явлением.

В конце концов, это должно было закончиться.

И закончилось.

Когда прошли часы и дождь на улице наконец прекратился, я задал вопрос, которого боялся весь день.

— Хочешь, я отвезу тебя обратно к твоей машине?

Она изогнулась, глядя на меня снизу вверх с того места, где ее голова покоилась у меня на коленях. Одна моя рука лежала на спинке дивана, в то время как другая играла с ее волосами.

— Не совсем. Мне нравится ничего не делать. Я делаю это недостаточно часто. Но…

— Но.

— Я не хочу отношений. Я не хочу давать обещаний, которые, как я знаю, нарушу. Я не хочу ожиданий, которые не оправдаю. Вот почему мне не нужно твое имя.

— Я не ищу ничего серьезного.

— Тогда нет, я не хочу, чтобы ты отвозил меня к моей машине.

Меня устроила договоренность без обязательств.

— Поцелуй меня, Нова.

Она вздрогнула, услышав это имя, в ее глазах вспыхнула паника.

— К-как ты меня назвал?

— Послушай, как бы мне ни нравилось называть тебя «деткой» в спальне, тебе это не подходит. Ты можешь называть меня Тузом. Я буду звать тебя Нова из-за той классной машины, которую ты водишь.

— О. — Ее тело расслабилось, и она покачала головой. Затем, прежде чем я успел спросить, почему это ее удивило, она вскочила и, оседлав мои колени, поцеловала меня, как я того требовал.

Я уложил ее на диван, и после того, как мы насытились друг другом, мы пошли на веранду, где я приготовил нам бургеры. Мы развалились на стульях, наблюдая, как солнце садится за деревья.

— Ты любишь виски? — спросил я.

— Да.

Я встал и зашел внутрь, взял на кухне два стакана и налил нам по напитку. Я нашел ее именно там, где оставил, совершенно удовлетворенной, в шезлонге.

Какое-то время мне будет трудно воспринимать это кресло не как ее. С таким же успехом я мог оставить его для нее. Это был шезлонг, который подходил к моему собственному, но на котором я никогда не сидел. После ужина она украла толстовку из моего шкафа. Она была велика ей, ниспадая на кончики пальцев и свисая до бедер.

Она выглядела там идеально, ее лицо было свежим и без намека на макияж. Волосы распущенными волнами после сушки на воздухе. Восхитительное тело, прикрытое моей одеждой.

Я потягивал виски, наслаждаясь щебетом птиц в вечнозеленых зарослях.

— Какое у тебя любимое блюдо? — спросила она.

— Я не привередлив.

Она повернулась ко мне.

— Это не ответ.

— Тако. Гамбургеры. Мамин цыпленок с пармезаном.

— Любимый напиток?

— Виски. — Я взболтал янтарную жидкость в бокале, кубики льда задребезжали.

Этот виски был папиным любимым. Он не был с верхней полки и не был импортным. Но в особых случаях, когда ему хотелось чего-то большего, чем пиво, он выпивал стакан со льдом. Иногда мама выпивала с ним.

— А твой? — спросил я.

— Зависит от настроения. Когда я возвращаюсь домой после работы и готовлю ужин, я обычно пью красное вино. Когда я в ресторане или баре, я пью мартини.

— А как насчет того, когда ты босиком сидишь на веранде, одетая в мою одежду?

Она подняла свой бокал.

— Виски.

— Хороший ответ. — Я ухмыльнулся и сделал еще глоток. — Твое любимое место, в которое ты когда-либо ездила?

— Кабо. Я поехала туда с парой друзей на свой двадцать первый день рождения. Я валялась на пляже и пила всю неделю. А твое?

— Аляска. Совершил по ней месячное путешествие. Проехал через Канаду. Разбил лагерь и шел пешком. Добрался туда и захотел остаться насовсем.

— Звучит весело.

— В поход на каблуках не ходят.

Она хихикнула.

— У меня есть обувь без каблуков. Просто на регулярной основе предпочитаю каблуки.

— Учитывая, насколько сексуальны твои каблуки, я тоже их предпочитаю.

Она снова рассмеялась.

— Какой у тебя любимый фильм?

— Храброе сердце.

— Поэтому у тебя длинные волосы? Хочешь выглядеть как Мэл Гибсон?

— Просто лень постоянно их стричь. Они быстро отрастают, и так проще. — Я хожу в парикмахерскую каждые три-четыре месяца, либо так, либо их стрижет мама. Когда я стригся коротко, мне приходилось ходить туда каждые две недели.

— Когда в последний раз они были короткими?

— Когда мне было чуть за двадцать.

Она сделала глоток, на ее красивых губах появилась улыбка.

— Мне нравится. Я никогда не была с мужчиной, у которого были длинные волосы. Дает мне что-то, за что можно держаться. Вроде того, как ты делаешь это с моими.

Потому что у нее были офигенные волосы. Густые и мягкие. Шелковистые, и их было чертовски много. При каждом удобном случае я зарывался руками в эти пряди и крепко держался.

Вопросы продолжались, вопросы ни о чем и обо всем на свете. Вопросы, которые не касались нашей личной жизни, но были личными. Мы разговаривали, пока наши бокалы не опустели, а оставшиеся кубики льда не растаяли.

— Какая у тебя любимая поза для секса? — спросила она.

— Та, когда ты оседлала меня на этом стуле, как ты сделала на днях, было неплохо.

Она встала и взяла наши пустые стаканы, унося их внутрь.

Я нашел ее на кухне, она дочиста ополаскивала их в раковине. Подойдя к ней, я прижался грудью к ее спине и просунул руки под ее толстовку и футболку, обнаружив, что ее соски набухли и ждут. Затем я припал губами к ее шее.

— Какая у тебя любимая поза в сексе?

— Ты узнаешь, когда найдешь ее. — Она откинулась назад, прижимаясь попкой к моему члену.

Мне потребовалось три раза, чтобы определить ее любимую позу, когда я уложил ее в свою постель и вошел в нее сзади, она кончила сильнее и быстрее, чем когда-либо прежде.

— Я передумал, — сказал я, моя голова кружилась, а тело было совершенно измотанным.

— На счет чего? — выдохнула она.

— Это и моя любимая поза.

Она рассмеялась, и ни один звук никогда не звучал так хорошо в моей спальне.

Потом она заснула в моих объятиях. Несмотря на все мои здравые суждения, я не был готов отпустить ее.

Когда я высадил ее у продуктового магазина на следующее утро, я поцеловал ее медленно и долго, наплевав на тех, кто видел, как мы целовались на парковке. Если это был последний поцелуй, я не собиралась торопиться.

— Спасибо за веселые выходные, Туз, — сказала она после того, как мы расстались.

— Пожалуйста. Не пропадай, детка.

Она одарила меня своей умопомрачительной улыбкой.

— О, я думаю, мы еще увидимся.

Я надеялся на это. Потому что впервые поездка домой в одиночестве и вхождение в тихий дом не дали мне обычного ощущения покоя.

Глава 7

Нова

— Не сегодня, — сказала я себе. — Я не пойду туда сегодня вечером. Несмотря ни на что.

Я должна была прекратить это.

Четыре дня. Я ходила к Эмметту домой четыре дня подряд, потому что была зависима. Зависимость, которую я должна была взять под контроль, прежде чем у меня сдадут нервы.

Легче сказать, чем сделать. У меня не было никакой силы воли, и все началось из-за выходных.

В воскресенье, когда он высадил меня у моей машины, все еще стоявшей у продуктового магазина, я поехала в свой арендованный дом и прокрутила в голове прошедшие выходные. С тех пор я прокручивала это тысячу раз и все еще не могла точно определить момент, когда моя сила воли исчезла. Может быть, это произошло из-за омлета. Может быть, это произошло из-за виски. Может быть, это произошло из-за множественных оргазмов, которые он мне доставил.

Черт, если бы я знала.

Вероятно, это случилось из-за сочетания всего, потому что с прошлых выходных я не могла выбросить Эмметта из головы. И наши выходные тоже.

Снова и снова я анализировала наше совместное времяпрепровождение. Я была одержима тем, что говорила ему.

Правду.

На каждый заданный вопрос я говорила ему правду. Ложь требовала усилий. Правда была проста. Не было необходимости лгать. Я рассказала ему о своих любимых вещах, а он поделился своими.

Я была с ним абсолютно честна во всем, кроме своей личности. Не то чтобы он спрашивал.

Хотя, когда он назвал меня Нова, у меня чуть не случился сердечный приступ.

Машина. Прозвище из-за моей машины.

Если бы он только знал, как часто я хотела, чтобы кто-то за пределами моей семьи называл меня этим именем.

Может быть, именно в этот момент мои стены треснули.

Я провела воскресную ночь в своей постели, его запах остался на моей коже, потому что я не хотела его смывать. Я планировала не ходить к нему и в понедельник, но после долгого рабочего дня мое тело действовало на автопилоте, я села в машину и отправилась в его уединенный горный рай.

Подъезжая к его дому, я пообещала себе не оставаться на ночь. Что мы займемся сексом, и я поеду домой. В свою постель.

Вот только его гладкие белые простыни оказались еще одной зависимостью.

Понедельник повторился во вторник. Вторник в среду. Среда в четверг. Теперь была пятница, и я должна была остановиться. Я должна была остановить это.

Я не хотела идти к нему домой. Потому что так сильно хотела пойти.

Дерьмо. Я в беде.

Что со мной не так? Это был всего лишь секс. Это было просто частью плана. Так почему я не могла отстраниться от него?

Каждое мгновение, проведенное с Эмметтом, приводило в бешенство, потому что он был таким чертовски идеальным. Он был не тем, кем должен был быть. Он не был тем монстром, которого я ожидала.

Часть меня хотела обвинить в своей влюбленности оргазмы — много, очень много оргазмов. И хотя они, несомненно, способствовали помутнению моего рассудка, эта зависимость возникла потому, что Эмметт был… всем.

То, как он постоянно прикасался ко мне или притягивал к себе, как будто не мог вынести и дюйма между нами. То, как он прижимал меня к себе, когда мы смотрели телевизор. То, как он сдвинул шезлонги на своей веранде вместе, так что, несмотря на то, что мы сидели по отдельности, его нога перекидывалась через мою.

Он двигался на кухне как во сне. Было до смешного сексуально наблюдать за мужчиной, который любит готовить и у которого это хорошо получается. На кухне нашего детства я видела только маму. Из-за постоянного отсутствия папы она несла это бремя в одиночку. Даже муж Шелби, Джек, не готовил.

Нет, только не Эмметт.

Почему я не могла встретить этого мужчину после всего фарса?

Я не позволю себе влюбиться в Эмметта. Он преступник. Он Цыган. И они заслужили расплату за свои преступления.

Пришло время перезагрузиться. Вспомнить, зачем я здесь. Вспомнить причину, по которой я стояла через дорогу от «Клифтон Фордж Гараж», спрятанная за углом бежевого здания.

«Нова» была припаркована в трех кварталах отсюда на боковой улице. Я не хотела рисковать тем, что Эмметт увидит ее. Я припарковалась, затем пошла сюда пешком, придерживаясь переулков, огибая невзрачные здания, пока мне не открылся приличный вид на гараж и его открытые двери.

Эмметт работал над мотоциклом в третьем отсеке. Пока я шпионила, другие механики меняли масло и шины. Но Эмметт работал один, проводя время за сваркой мотоцикла. Щиток скрывал его красивое лицо, но я бы узнала этот его неряшливый пучок где угодно.

Он был единственным механиком, которого я смогла узнать сегодня. Двое других Цыган, Дэш и Лео, либо не работали, либо ушли на долгий ланч. Может быть, они были в офисе, скрытые от моей слежки.

Это не имело значения. Они могли бы стоять на улице, размахивая розовыми и фиолетовыми флагами, и мое внимание все равно было бы приковано к Эмметту.

Он натянул комбинезон поверх джинсов, которые были на нем этим утром, завязав его на талии. Все красочные татуировки на его руках были выставлены напоказ, его белая майка демонстрировала мускулистые бицепсы.

Я провела языком почти по каждой из его татуировок. Кроме черепа у него на спине.

Когда я была маленькой девочкой, я запомнила нашивку папиного клуба. Возможно, потому, что это было последнее, что я видела, когда он уезжал, эмблему, вышитую на его черном кожаном жилете. Нашивка «Арроухед Уорриез» была простой по дизайну. Это был наконечник стрелы, обрамленный названием клуба и годом его основания. Строчка была белой, но папина за годы носки выцвела до серовато-кремового цвета.

Я бы никогда не призналась в этом своему отцу, но по сравнению с искусной нашивкой «Тин Джипси» эмблема Воинов была похожа на детский рисунок. Хотя я никогда не видела нашивку «Тин Джипси», я видела рисунок только на коже Эмметта. И хотя я не всегда могла полностью избегать прикосновений к ней, я не поклонялась этой так, как другим его тату.

У меня в кармане завибрировал телефон, и я вытащила его. Гараж был слишком далеко, чтобы кто-нибудь мог меня услышать, но я все равно понизила голос, отвечая на звонок сестры.

— Привет.

— Почему ты шепчешь? Сейчас неподходящее время?

— Нет, все хорошо. Работаю.

— Я просто позвонила сказать «привет».

Я улыбнулась.

— Привет.

Мне так сильно хотелось рассказать ей все. О папе. О Воинах. Об Эмметте. Если кто-то и мог помочь мне разобраться в неразберихе в моей голове, так это моя сестра.

Но я держала свои секреты при себе и не сводила глаз с объекта моего смущения.

Эмметт приподнял защитную маску, позволив мне мельком увидеть эту сильную челюсть, прикрытую бородой, которая прошлой ночью щекотала мои бедра. Я никогда не смогу насытиться поцелуями этих мягких губ. Мне никогда не хватит времени в его объятиях. Если я когда-нибудь развалюсь на части, у этих рук хватит силы собрать мои осколки воедино.

Вот только, когда я развалюсь на части, его там не будет, не так ли?

И единственный человек, которого я должна буду винить — я сама.

— Что ты делаешь в эти выходные? — спросила я, нуждаясь в отвлечении и знакомой беседе.

— О, ничего особенного. Завтра утром я доставлю партию кексов на вечеринку по случаю дня рождения. Маленькая девочка хотела, чтобы они были в стиле «Холодного сердца», поэтому я сделала бело-голубую глазурь с этими милыми сахарными снежинками. Затем, я думаю, мы отправимся с Кристианом в поход, пока погода еще хорошая.

Быстро приближалась осень, лето подходило к концу. Хоть и короткая, осень в Монтане была моим любимым временем года. Скоро похолодает. Деревья у подножия гор цвета индиго превратятся в разноцветный калейдоскоп. А зеленые поля станут золотыми. Мы вступали в те яркие, быстротечные недели перед зимой. Дар красоты до того, как землю покроет снег.

Конец был близок.

Окажутся ли «Тин Джипси» к зиме в своих собственных тюремных камерах? Возможно, так оно и будет, но только в том случае, если мне удастся взять чувства к Эмметту под контроль.

Не сегодня. Я не собиралась к нему домой сегодня вечером.

Бросив на него последний взгляд, я отвернулась от гаража и направилась по аллее в сторону «Новы».

— Похоже, это будут хорошие выходные. Как мама?

— Она хорошо. Завтра она помогает подруге открыть киоск на фермерском рынке. Я испекла для нее несколько маленьких пирожных, чтобы она взяла и продала их.

— Как Кристиан?

— Сейчас дремлет. Он так быстро становится большим. Джек и я… мы говорили о еще одном ребенке.

— Да. Я полностью поддерживаю эту идею.

Шелби рассмеялась.

— Это безумие. С детьми так много хлопот, но…

— Но у вас получаются такие красивые малыши.

— Я хочу, чтобы у Кристиана был брат или две сестры. Я не могу представить, как бы я росла без тебя или Ти Джея. — В ее голосе прозвучала нотка грусти, когда она произнесла имя Ти Джея. Шелби редко говорила о нашем брате, и обычно это сопровождалось некоторой злостью. Злостью на папу за то, что он втянул Ти Джея в клубную жизнь. Злостью на самого Ти Джея за то, что он последовал за ней. В основном, я думаю, Шелби злилась из-за того, что они с Ти Джеем расстались на плохой ноте. Он ушел, и у нее никогда не будет шанса все исправить.

— Я не знаю. — Она вздохнула. — Посмотрим, как все пойдет.

— Я голосую «за» еще одного ребенка. Мне нужно исправиться. — Может быть, однажды у меня будут свои дети. Я на это надеялась. Но если все, что у меня будет, — это шанс быть веселой тетей, тогда я стала бы лучшей тетей в мире.

— Знаешь, у тебя могли бы быть свои дети. Это означает, что тебе придется пойти с парнем не только на первое свидание. Но это возможно.

— Ха-ха, — невозмутимо ответила я.

Если бы она только знала, сколько раз я была с Эмметтом. Шелби любила подтрунивать надо мной по поводу моей способности бросать мужчину после одного ужина. За последние десять лет я побывала на бесчисленном количестве первых свиданий. Вторые свидания были редкостью. Я ходила на свидания с Айрой больше, чем с любым другим мужчиной за всю свою жизнь, но с Айрой все было ложью.

Точно так же, как и с Эмметтом.

Потому что я была лгуньей.

Вся моя жизнь всегда была ложью.

— О-о-о, — сказала Шелби. — Я слышу Кристиана на мониторе. Мне лучше отпустить тебя.

— Люблю тебя, — сказала я.

— Я тоже тебя люблю. Нова?

Мое сердце сжалось. В последние дни она все реже использовала мое настоящее имя.

— Да?

— Я скучаю по тебе.

— Я тоже по тебе скучаю. — Я улыбнулась, затем продолжила свой путь к машине, села внутрь и просмотрела свои электронные письма, прежде чем завести двигатель. Меня ждала куча работы, но последнее, что я хотела делать, это идти в свой арендованный дом и весь день пялиться в ноутбук.

В итоге я буду думать только об Эмметте. А потом сорвусь и поеду к нему домой.

Что мне было нужно, так это не работа, а убраться к черту из Клифтон Фордж на некоторое время. Поэтому, я завела машину и выехала на шоссе, направляясь в Миссулу. Я поехала ни к себе домой, ни к Шелби, ни к маме.

Я поехала прямо на кладбище.

Я поехала навестить брата.

Мои каблуки утопали в траве, когда я пересекала лужайку к участку, где мы похоронили Ти Джея. Мама, должно быть, была здесь, потому что на его могиле лежал свежий букет цветов.

— Привет. — Я опустилась на колени, тепло от земли проникало сквозь мои джинсы. — Как ты сегодня?

Я всегда разговаривала с Ти Джеем так, словно он мог ответить. Может быть, потому, что надеялась, что он ответит. Может быть, если бы он услышал мой голос оттуда, откуда наблюдал за нами, он услышал бы меня и понял, что я люблю его. Мы все любили его.

— Сегодня прекрасный день. — Я подставила голову солнечным лучам и позволила им согреть мое лицо. — На прошлых выходных я каталась на мотоцикле. И я сплю с врагом.

Ти Джей всегда добивался правды. Грубой. Уродливой. Правды.

Я поерзала, садясь на задницу и опираясь на руки.

— Это сложнее, чем я думала.

Потому что Эмметт был… всем.

— Он милый, на самом деле. И умный. И он гребаный бог в постели.

Порыв ветра налетел из ниоткуда, швырнув прядь волос мне в лицо.

— Прости. — Я рассмеялся. — Я оставлю подробности при себе.

Я перевернулась на спину, лежа на земле и глядя в голубое небо, испещренное несколькими белыми, тонкими облачками.

— Он возненавидит меня, когда все это закончится.

От одной только мысли у меня защемило в груди.

Но какой у меня был выбор? Ради нашей семьи я должна была довести это до конца. Если это буду не я, это будет кто-то другой. И этого кого-то не удовлетворят тюремные сроки.

Папа пошлет кого-нибудь за кровью.

Их жены, их дети могут попасть под перекрестный огонь.

— Я хочу, чтобы они заплатили за то, что сделали с тобой и папой. — Убежденности в моих словах не хватало.

Я пришла сюда, к месту упокоения Ти Джея, надеясь вновь ощутить огонь. Вместо этого я почувствовала глубокое, тревожащее одиночество.

— Я скучаю по тебе, Ти Джей. — Слезы наполнили мои глаза, затуманивая небо, но я сморгнула их. — Почему это должно быть так сложно?

Вся наша жизнь была такой сложной.

Я провела рукой по его могиле, чувствуя, как травинки колются между моими пальцами. Над головой пролетела птица, широко расправив крылья, она перелетела с одного дерева на другое, а затем скрылась из виду.

— Скажи мне, что я поступаю правильно, — прошептала я.

Не было ничего. Ни дуновения ветра. Ни щебета птицы, ни шороха в деревьях.

Были только сомнения. Калечащие, сокрушительные сомнения. Я не была готова бороться со всеми ними, и, вероятно, именно поэтому я с треском проигрывала.

Во всех сомнениях был виноват Эмметт. Он поселил их там своей нежной улыбкой, рокочущим смехом и пьянящим запахом.

Я оттолкнулась от травы и села, читая надгробие Ти Джея.

Он умер в восемнадцать. Слишком рано. У него даже не было шанса прожить свою жизнь. У него не было возможности проводить субботы с женщиной, все выходные бездельничать на диване и заниматься сексом. У него не будет возможности приготовить ей завтрак или посмотреть, как идет дождь.

И это было несправедливо.

Все это было несправедливо.

— Я собираюсь продолжать. Я не остановлюсь. — Пока нет.

Я снова легла, уставившись в небо. Мы с Ти Джеем часто делали это на нашем батуте, когда были детьми. Мы находили животных в облаках. Придумывали о них истории и давали им имена, наблюдая, как они превращались из слона в дельфина, а затем в дракона. Мы часами оставались на улице, только мы вдвоем.

Я любила Шелби, но она была моей старшей сестрой. Мы ссорились, как это делают сестры. Мы ссорились и брюзжали. Но мы с Ти Джеем были друзьями. Он был моим постоянным спутником.

Если бы я приложила больше усилий, чтобы убедить его поступить в колледж, смогла бы я удержать его подальше от Воинов?

Нет. Было глупо надеяться, что Ти Джей прожил бы какую-то другую жизнь, кроме как рядом с папой. Воины всегда привлекали нас обоих. В ту минуту, когда папа ввел Ти Джея во внутренний круг, мы потеряли его.

Тогда я ревновала. Так ревновала. Потому что между Ти Джеем и папой всегда была связь, в то время как меня держали на расстоянии вытянутой руки.

До этого момента.

Папа рассчитывал на меня. Ти Джей рассчитывал на меня.

Я могла это сделать.

Я должна была это сделать.

Я оттолкнулась от газона и встала, отряхивая несколько травинок с джинсов. Не сказав больше ни слова, я вернулась к машине и отправилась в путь.

Поездка в Клифтон Фордж была потрачена на то, чтобы укрепить свою оборону и напомнить себе, что Эмметт был врагом. Когда я проехала мимо знака «Добро пожаловать», я направилась прямо к своему арендованному дому.

Холодильник был почти пуст. Те немногие продукты, которые я купила в магазине ранее на этой неделе, почти закончились. Мои планы на ужин включали хлопья без молока или половину сэндвича с ветчиной и швейцарским сыром, который я покупала в местной закусочной в среду за обедом.

— Не делай этого. — Я подошла к своей сумочке на стойке и достала телефон, чтобы заказать пиццу.

Мои пальцы нашли другое имя в журнале вызовов.

Туз.

Я нажала на его имя.

— Нова, — ответил он, и то, как он произнес мое имя этим глубоким, грубым голосом, стало моей погибелью.

Я сломалась.

Это будет просто еще одна ночь, верно? Я должна была проводить с ним время, чтобы получить информацию. Еще одна ночь не обязательно должна была что-то значить.

— Привет, Туз. Ты дома?

— Нет. Но могу быть.

Я была обречена.

— Встретимся там.

Бабочки защекотали мои внутренности, когда я поспешила в ванную, чтобы освежить макияж и причесаться. Вытащила свою зубную из держателя, куда я вернула ее сегодня утром, и положила обратно в дорожный футляр, который стал постоянным обитателем моей сумочки. Затем я поспешила на улицу к машине.

Я нарушила все ограничения скорости в городе, пересекая Клифтон Фордж, чтобы выехать на проселочную дорогу, ведущую к Эмметту. И когда я свернула с его полосы на подъездную дорожку, он стоял у гаража, его байк был припаркован внутри.

Он встретил меня у моей двери, придержал ее, когда я выходила.

Я приподнялась на цыпочки для поцелуя. В тот момент, когда его губы коснулись моих, а язык прошелся по моей нижней губе, сомнения, которые терзали меня весь день, исчезли. Когда я была здесь, я отгорожалась от всего этого.

Я прижалась к нему, наслаждаясь теплом его груди и силой рук. Вдыхала его пряный аромат, храня его как подарок самой себе.

Он слишком быстро отнял губы и оглядел меня с ног до головы, ухмыляясь, когда добрался до моих туфель на шпильках от Лабутена из змеиной кожи.

— Классные туфли, детка.

— Спасибо. — Я любила баловать себя туфлями, а Лабутен был моим любимым дизайнером.

— Хочешь прокатиться?

Я передвинулась и закрыла дверцу машины.

— Конечно.

— Я надеялся, что ты это скажешь.

Он взял меня за руку и повел к своему «Харлею». Затем мы выехали на дорогу, я крепко прижималась к нему до тех пор, пока мы не выехали на шоссе, а потом широко раскрыла руки, чтобы взлететь.

Мы катались около часа, прежде чем вернуться к нему домой, где я сидела на кухонном столе, пока он готовил мне ужин. Затем мы вышли на веранду полюбоваться закатом и выпить виски со льдом.

Когда он поднял меня и отнес к себе в постель, и, прежде чем поцеловал меня, в моей голове эхом отозвалось одно-единственное слово.

Завтра.

Завтра я отдалюсь. Ради себя самой.

Но не сегодня.

Глава 8

Эмметт

Никаких сообщений. Я слез с байка и сунул телефон в карман. Никаких сообщений от Новы, как не было их и до того, как я вышел из дома. Как не было их и прошлым вечером. Как не было их и последние четыре дня.

Может быть, это все. Конец. Может, это и к лучшему. Но, черт возьми, я скучал по ней. Ее дорогой, соблазнительный аромат исчез с моих подушек.

Я пересек парковку, направляясь в офис, заправляя солнечные очки в волосы, когда открывал дверь.

— Доброе утро.

— Доброе утро. — Пресли подняла свою чашку кофе в знак приветствия. Нико раскачивался за ее стулом и улыбаясь вращающемуся над ним мобилю с животными сафари.

— Привет, Эмметт. — Кэсс улыбнулась со своего стула напротив стола Пресли. Серафина была у нее на руках и пила из бутылочки.

— Привет. — Лео широкими шагами вышел из комнаты ожидания с двумя чашками кофе в руках. Он принес одну Кэсс, поставил на стол, наклонился и поцеловал ее в волосы.

— Сегодня только вы двое? — спросил я.

— Брайс приедет с Дэшем и мальчиками, — сказала Пресли. — Скарлетт останется дома с Мэри. Женевьев пойдет на работу.

Я кивнул и пошел в комнату ожидания за своей чашкой кофе. Пока он варился, я осматривал помещение. Изменения. Многое в гараже изменилось. Эта комната ожидания раньше была офисом Дрейвена, и бывали дни, когда я входил и ожидал увидеть его за столом, ругающегося из-за заказа запчастей.

После его смерти ни Пресли, ни Дэш не захотели занимать его место. Для всех нас это всегда будет офис Дрейвена. Как и для меня, магазин всегда будет означать папу. Иногда я все еще ищу его под машиной.

Его там не было, но я все равно смотрел, ожидая, что он скажет мне что-нибудь о том, что мне всегда нравилось делать все по-своему, а не по его. Папы не было рядом, чтобы обсудить проекты и как лучше за них взяться.

Его там не было. Но он был там.

Совсем как Дрейвен.

Они жили в этих стенах. Они жили в этих комнатах. Они жили в наших сердцах и наших умах.

— Ты в порядке? — Лео прислонился к дверному косяку.

— Да. — Я оторвал взгляд от стены и схватил свою полную кружку кофе. — Сегодня здесь полно народу.

— Как и каждый день, — сказал он с нежностью на лице.

Никто из нас не возражал против того, что офис чаще всего был забит членами семьи. Это позволяло Лео, Дэшу, Исайе и мне не переживать во время работы, поскольку женщины и дети были на расстоянии крика. Здесь они были в безопасности.

Если бы Дэш мог сделать все по-своему, они все были бы здесь каждый день. Но существовал баланс, который давал им свободу и независимость, но при этом внимательно следил.

Если Женевьев сегодня работала в адвокатской конторе, я подозревал, что Исайя часто будет заходить к ней. Если Скарлетт будет дома, она будет не одна. Люк, скорее всего, отправит помощника шерифа к себе домой, чтобы тот сидел снаружи весь день, пока он не доберется домой из участка.

Прошло пару месяцев после взрыва в доме Лео, но это напугало нас всех до усрачки. Кэсс могла погибнуть, но ей повезло. Нам всем повезло.

Осторожность стала вторым именем каждого. Это было еще одним изменением.

Гараж стал обычным местом тусовки в течение недели. Над офисом была квартира. Женевьев и Исайя жили там после того, как поженились, но с тех пор, как они съехали, она пустовала. Поэтому, мы вычистили ее сверху донизу, предоставив женщинам и детям дополнительное пространство для игр.

— Вы, девочки, поднимитесь наверх? — спросил Лео свою жену, когда мы выходили из комнаты ожидания.

— Да, — сказала Кэсс. — Я надеюсь, она вздремнет, и я смогу сегодня пописать.

— Удачи, детка. Я здесь, если тебе что-нибудь понадобится.

Кэсс улыбнулась Лео, когда он наклонился, чтобы поцеловать ее, а затем провел большим пальцем по щеке своей дочери.

— Что тебе нужно, чтобы я сделал этим утром? — спросил я Пресли.

— Сойеру и Тайлеру, вероятно, понадобится помощь со всем. Сегодня много работы.

— Хорошо. — Я кивнул, затем направился в магазин, Лео следовал за мной по пятам. Внутри Сойер и Тайлер разговаривали возле верстака. Верстака, который мой отец построил много лет назад. На обратной стороне было написано «Стоун».

— Доброе утро.

— Привет, — сказали они в унисон.

Сойер и Тайлер работали в гараже уже пару лет. Они были хорошими парнями и оба трудолюбивые. Неплохие механики для рутинной работы. Но они не были Цыганами. Они не задавали вопросов — оба знали, что мы не ответим на них, если они это сделают, — но переполненный офис не остался незамеченным. В последнее время они редко заходили внутрь, разве что для того, чтобы задать Пресли вопрос или забрать свои чеки с зарплатой.

— Похоже, у нас будет напряженный день. — Я подошел к ряду крючков на стене рядом с кладовкой и схватил свой комбинезон.

Я не ношу их каждый день, но сегодня я надел джинсы, которые не хотел бы запачкать жиром. Я отставил свой кофе в сторону, затем влез в комбинезон и завязал его на бедрах. В белой футболке, которая была на мне, не было ничего особенного, и мне было все равно, если я ее испорчу.

Мы с Лео несколько минут болтали с Сойером и Тайлером, пока свежий сентябрьский утренний воздух проникал через открытые двери отсека. На другой стороне парковки мой байк сегодня был один. Байк Исайи, скорее всего, скоро присоединиться к нему, но я помнил время, когда вереница мотоциклов тянулась почти по всей длине стоянки.

Вечерами, когда мы устраивали вечеринку в клубе, гараж окружала масса «Харлеев».

Мой сверкал на солнце, но выглядел одиноким.

Грузовик Дэша въехал на стоянку и припарковался немного дальше, оставив достаточно места для клиентов. Снаружи послышался хор тихих голосов, прежде чем Ксандер и Зик промчались через магазин, направляясь прямо ко мне и Лео.

Я поймал Ксандера, когда он бросился к моим коленям. Лео поймал Зика. Оба мальчика взлетели в воздух, когда мы подбросили их, в то время как Дэш и Брайс вошли в гараж, держась за руки.

— Доброе утро, — сказал я, хлопая Ксандера по плечу. Он лягался и хихикал, и я шлепнул его по заднице, заработав шквал ударов крошечными кулачками по спине. Я усмехнулся и опустил его на землю, присев перед ним на корточки и подняв руки. — Готов?

Он встал в боевую стойку, выставив правую ногу вперед. Затем он пустил в ход кулаки, нанося удары по моим раскрытым ладоням. Ему было всего пять лет, но он унаследовал скорость своего отца.

Дэш был отличным бойцом. Он часто выходил на ринг, и нечасто проигрывал. Я выиграл много денег, поставив на него на боях, которые мы устраивали в клубе и других местах по всей округе.

— Я тоже! — Зик извивался, чтобы Лео поставил его на землю, а затем занял место своего брата, ударив меня по рукам.

— Ой. — Я потряс запястьями, притворяясь, что это было больно. — Когда вы, ребята, успели стать такими сильными?

Оба мальчика просияли.

Я встал и взъерошил им волосы, затем подмигнул Брайс.

— Вчера вечером у нас была встреча с учительницей Ксандера, — сказала она. — Мы разговорились, и я думаю, ты ее знаешь. Она арендует один из твоих домов.

— Тера?

Брайс кивнула.

— Она очень милая. Ее дочь тоже была там. Мэгги. Но она не в классе Ксандера.

Ксандер завтра пойдет в первый класс. Зик пойдет в детский сад.

Сегодня был последний день, когда мальчики будут в гараже, и, хотя они всегда оставались в офисе, где было безопасно и они никому не мешали, мне будет не хватать энергии, которую они приносили с собой.

Дэш опустился на колени перед своими сыновьями, и, хотя он улыбался, в его глазах тоже была тоска. Я был не единственным, кому будет не хватать их присутствия здесь. Каким-то образом мы все моргнули, и мальчики стали мальчиками, а не младенцами.

Ксандер с каждым днем все больше и больше походил на Дэша. Что означало, что он все больше и больше походил на Дрейвена.

— Веди себя сегодня с мамой хорошо, — сказал он.

— Мы можем поработать над чем-нибудь позже? — спросил Зик.

В последнее время мальчикам стало интересно помогать с машинами, поэтому мы находили для них какие-нибудь старые запчасти, чтобы они могли повозиться с гаечными ключами и отвертками.

— Конечно. Но только если вы будете хорошо себя вести. — Дэш обнял их обоих, а затем отправил их с Брайс в офис.

Когда она ушла с детьми, я снова проверил свой телефон. Ничего. Черт.

— Что-то не так? — спросил Дэш, изучая выражение моего лица.

— Нет, — солгал я. Затем я дернул подбородком, чтобы он и Лео последовали за мной в другой конец магазина, подальше от Сойера и Тайлера. Как только мы оказались в покрасочной студии Лео, я подвязал волосы, чтобы они не падали мне на лицо, пока мы сегодня будем работать. — Получил ответ от того частного детектива из Южной Каролины.

— И?

— Он прислал мне еще один файл, который хранится у меня дома на ноутбуке. В основном там фотографии, которые он нашел, когда девочки были моложе и жили в Монтане. Краткое описание их распорядка дня. Он может еще некоторое время присматривать за дочерьми, но не считает это необходимым.

Частный детектив, которого я нанял, следил за дочерьми Такера Талбота в течение трех недель. Мы мало что могли сделать отсюда, и, учитывая, что они были дочерьми Такера, мы понятия не имели, могут ли они представлять угрозу. До сих пор не было никаких указаний на то, что они контактировали со своим отцом.

— А бывшая?

— То же, что и дочери. Ничего нового.

Дэш кивнул.

— Я думаю, стоит заплатить ему еще за месяц или около того. Просто чтобы быть уверенными.

— Согласен, — сказал Лео. — Лучше перестраховаться.

— Я дам ему знать, — сказал я. — Прошлой ночью я потратил некоторое время, копаясь в журнале посещений тюрьмы, который ФБР прислало Люку. — Не то чтобы мне было чем заняться.

— Нашел что-нибудь?

Я покачал головой.

— Жена вице-президента приходила к нему две субботы назад в обычные часы посещений. В остальном это были только адвокаты. Такер снова начал встречался с ними.

— Зачем? — спросил Лео. — Его судебный процесс окончен.

— Это был один из младших партнеров адвокатской фирмы. Нэнси как-то так. Я предполагаю, что он решает дела с недвижимостью.

— ФБР арестовало его активы, — сказал Дэш.

— Возможно, он борется за то, чтобы вернуть часть из них. Возможно, он обновляет свое завещание. Что бы это ни было, я буду следить за любыми его движениями.

— Спасибо, — сказал Дэш, проводя рукой по лицу. — Думаешь, это когда-нибудь закончится?

— Я надеюсь на это, — пробормотал я. Возможно, если пройдет достаточно времени, Такер Талбот и Воины забудут о бывшем мотоклубе «Тин Джипси».

— Мы не говорили об этом, но, возможно, нам нужно связаться с некоторыми знакомыми в тюрьме. — В последнее время я часто думал об этом. — Такер попадет в драку и не выживет. Это экстремально, но…

— Лучше, чем оглядываться через плечо всю нашу жизнь, — сказал Лео.

Дэш вздохнул.

— А если это отследят до нас…

— До меня. Это буду я. — У меня не было семьи. Ни жены, ни детей, которых я бы оставил, если бы меня арестовали.

— Давай просто… — Дэш покачал головой. — Я пока не хочу об этом говорить. Возможно, нам повезет. Влияние Такера могло закончиться на его племяннике. Мы проявляем бдительность. Прокуроры работают над другими делами Воинов. Может быть, все закончится.

Может быть. А может, и нет. Но шансы на то, что все закончится, были бы намного выше, если бы Такер Талбот гнил в аду, а не в камере.

Его люди были верны, но я сомневался, что в них была та же жажда мести, что и в их бывшем лидере. Если отрезать голову змее было тем, что мы должны были сделать, то мы это сделаем. Множество людей погибало в тюрьме, и, если мне нужно будет ускорить смерть Такера, так тому и быть.

— Все это время мы были в обороне, — сказал я. — Со времен Дрейвена. Возможно, пришло время перейти к нападению.

— Да. — Дэш провел рукой по своим темным волосам. — Мне тоже не нравится сидеть сложа руки и ждать бури. Но сейчас слишком много глаз приковано к Воинам. Это слишком очевидно.

— Итак, мы дадим этому время, — сказал Лео. — А потом вернемся.

Я кивнул.

— До тех пор мы будем начеку.

— Хватит об этом. — Дэш хлопнул меня по плечу. — Давай приступим к работе.

Мы втроем вышли из покрасочной кабины и присоединились к Сойеру и Тайлеру в мастерской. День пролетел быстро, так как мы были заняты. Это и семья в офисе, мы забегали посмотреть, что происходит, и, как обычно, офис был источником постоянного смеха.

— Это напоминает мне о старых временах, когда они все были здесь, — сказал я Дэшу, кивая на офис.

— Вчера я думал о том же самом.

Когда папа и Дрейвен были живы, это место кишело членами семьи. Я провел свое детство в этом гараже, приходя туда с мамой, чтобы принести папе обед. То же самое было верно в отношении Дэша и его старшего брата Ника.

Этот гараж был местом сбора. Наших семей. Клуба.

Не все воспоминания здесь были хорошими. Над всеми нами нависла туча после того, как мать Дэша, Крисси, была убита. Та же туча вернулась после смерти моего отца. Затем Дрейвена.

Но хорошее перевесило плохое. Все, что нам нужно было сделать, это убедиться, что облако не стало еще темнее, потому что Воины снова пришли за нами.

Пресли подперла дверь между офисом и магазином. Мы заказали обед в гастрономе, и запах лука был для нее слишком сильным. Дрейвену нравилось, что Прес предпочитала запах моторного масла и металла.

До нас доносились женский смех и болтовня детей. После обеда никто из них не вернулся в квартиру наверху. Брайс рассказывала Прес и Кэсс историю, которую она собиралась напечатать в газете, о подростке, который пытался украсть упаковку «Орео» из круглосуточного магазина на Центральной. Когда мальчика поймали, вместо того, чтобы отдать упаковку кассиру, он разорвал упаковку и облизал все печенье.

— Они отдали ему печенье «Орео»? — спросила Прес Брайс.

— Да, после того, как мать ребенка спустилась вниз и заплатила за них. Она тащила его оттуда за ухо, а он запихивал печенье в рот, пока они шли. Кассирша дала мне фотографию, которую она сделала.

Я хмыкнул, когда они все столпились вокруг телефона Брайс, чтобы посмотреть фотографию.

Нова бы сюда вписалась.

Эта мысль пришла так быстро, что я дернулся.

— Что? — спросил Дэш.

— Ничего. — Я отмахнулся от этого и повернулся к доске с заказами.

Для женщины, которая должна была быть интрижкой, Нова приходила мне в голову чаще, чем я хотел признать. И, черт возьми, где она? Кто она?

На выяснение уйдет всего час. Все, что мне нужно было сделать, это открыть свой ноутбук, ввести номер ее машины, и я буду знать о ней все, что только можно. Ее настоящее имя. Адрес. Работу. Номер социального страхования и сколько денег у нее на пенсионном счету.

Но я этого не хотел. Не с ней. Я хотел узнать все эти вещи от нее.

Если наш роман закончился, значит, все кончено. Мы не виделись в течение четырех дней. Я мог понять намек. Пора уходить, унося с собой прекрасный, чистый образ ее, спящей в моей постели.

— Над чем ты хочешь поработать дальше? — спросил я Дэша.

— Сойер и Тайлер могут заняться остальным. Давай проведем остаток дня со «Стингреем».

— Меня это устраивает.

Лео и Исайя присоединились к нам, и мы провели остаток дня, работая над последней реставрацией. «Стингрей» был классной машиной, которая понравилась бы папе. Хотя ему понравились бы все машины, которые мы привезли в последнее время.

«Файрберд», который мы отремонтировали, машина, которую Лео подарил Кэсс на свадьбу, вызвала бы у папы обильное слюноотделение.

Он научил меня любить классические мускул-кары и их элегантный дизайн. Он научил меня работать руками и тому, как разбирать машины, а затем собирать их заново. Папы не было рядом с каждой машиной и каждым мотоциклом, которые мы собирали, но он все равно был частью этого. Каждый раз.

В четыре часа парни Дэша с шумом выбежали из офиса, таща за собой Брайс. Мы отложили работу над «Стингреем» в сторону и провели последний час дня, позволяя Ксандеру и Зику поиграть с инструментами.

Я нашел старое оборудование, чтобы Зик мог его починить. Ксандер и Дэш чинили сломанный карбюратор. А Лео и Исайя скрылись в покрасочной, где Лео обучал Исайю некоторым приемам аэрографии.

В пять часов Шоу заехал на парковку, чтобы забрать Пресли и Нико. Лео посадил Кэсс и Серафину в их «Файрберд» и уехал домой. Исайя уехал за Женевьев и своими детьми. Дэш, Брайс и мальчики ушли одновременно с Тайлером и Сойером, оставив меня в гараже одного.

Тишина резко контрастировала с дневным шумом. Тишина, которой я обычно наслаждался здесь и дома, была слишком громкой. Слишком очевидной.

В последнее время я все чаще оказываюсь один. Год назад меня это не беспокоило.

Сегодня я не хотел быть один.

Поэтому, я закрыл ворота, чтобы закрыть гараж, затем дважды проверил, заперт ли офис. Я включил систему безопасности, направляясь к своему мотоциклу. Я выехал со стоянки, остановившись, чтобы сдвинуть ворота вместе и закрепить на них цепь и навесной замок. Если кто-то хотел попасть внутрь, он мог перелезть через забор или выломать ворота, но они все равно были сдерживающим фактором.

Мы делали все, чтобы обезопасить себя.

Движение в городе было оживленным, люди ехали домой с работы. Я направился в район, где жила мама, желая остановиться и поздороваться. Я припарковался на ее подъездной дорожке как раз в тот момент, когда Тера и Мэгги припарковались по соседству.

— Привет. — Я поднял руку и помахал, когда Тера вылезла из своего внедорожника.

— Привет. — Она улыбнулась и открыла заднюю дверцу, чтобы Мэгги могла выбраться.

Мэгги подошла к ноге матери, прижалась ближе и посмотрела на меня снизу вверх. Ей все еще было не комфортно со мной.

— Слышал, у тебя в классе будет Ксандер, — сказал я Тере.

Она кивнула.

— Да. И у меня такое чувство, что он будет держать меня в напряжении.

— Он Слейтер. — Я усмехнулся. — Скучно не будет.

Тера улыбнулась и положила руку на голову дочери.

Она была красивой женщиной. Умной и доброй. Впервые я пожалел, что не испытываю к ней чего-то большего, чем дружеские чувства, не только потому, что она была красивой, но и потому, что, по крайней мере, с ней я не был бы одинок. Но искры не было. Может быть, мы с Терой и могли бы немного повеселиться, но это ни к чему бы не привело. И я не собирался ее обманывать, не тогда, когда нужно было думать о Мэгги.

Поэтому я отступил на шаг и оставил ее в покое.

— Удачи завтра. Веселой учебы, Мэгги.

Девочка покраснела, когда я подмигнул ей.

Тера помахала рукой.

А я повернулся и зашагал к маминому дому, крикнув, когда открывал дверь:

— Мама.

— Эмметт?

— Кто еще называет тебя мамой?

Она рассмеялась, качая головой, когда я вошел в гостиную, где она читала книгу.

— Что ты здесь делаешь?

— Просто хотел поздороваться. — Я наклонился, чтобы поцеловать ее в щеку, затем сел на диван напротив нее, откинувшись на спинку и закинув лодыжку на колено. — Как проходит твоя неделя?

Она пожала плечами.

— Сегодня только вторник. Приходи и спроси меня в пятницу. Тогда я, возможно, даже приготовлю для тебя ужин. Но сегодня тебе не повезло. Я поздно пообедала, и не проголодаюсь еще несколько часов.

— Все в порядке. Я не жду, что ты будешь готовить для меня каждый раз, когда я приезжаю.

— Знаю. Но мне нравится это делать.

Я указал на ее книгу.

— Что ты читаешь?

Она улыбнулась и закрыла книгу, держа ее так, чтобы я мог видеть. Я узнал ее по книжным полкам, которые папа держал заполненными в своей комнате в клубе.

— Это одна из книг твоего отца.

— Знаю.

— Она была в коробке в гараже с целой кучей других. Я решила прочитать их. И смотри. — Она соскользнула со стула и присоединилась ко мне на диване. Затем открыла книгу на странице, которую она загнула.

На полях были пометки, сделанные папиным размашистым почерком. Я не видел этого почерка целую вечность. С тех пор, как в последний раз наклонялся к верстаку в гараже и обнаружил, что на дереве написано «Стоун».

— У него заметки по всей книге. Его мысли по поводу этой истории.

Я с трудом сглотнул. Прошло так много времени с тех пор, как мы потеряли папу, но один взгляд на эти записки вернул боль от его смерти. Разве мама этого не почувствовала? Она была довольна тем, что не оставила его вещи завернутыми в брезент в гараже. Разве они не могли пролежать там еще десять лет?

— Пора, Эмметт. — Должно быть, она услышала мои мысли, потому что положила руку мне на ногу. — Пора.

— Почему?

— Потому что, когда меня не станет, я не хочу, чтобы ты проходил через все это в одиночку.

— Не говори так. — Я оттолкнулся от дивана и пошел на кухню за водой.

Мама последовала за мной, наблюдая, как я залпом осушаю стакан. Затем, к счастью, она больше не говорила об отце.

— Вчера вечером я приглашала Теру и Мэгги на ужин.

— Я видел их, когда подъехал.

— Она хорошая женщина, Эмметт.

— Так и есть.

— Почему бы не пригласить ее на свидание, чтобы…

— Я кое с кем познакомился, — слова вырвались так быстро, что удивили нас обоих.

— О, — сказала мама, и ее голос был полон надежды. — Я не знала.

— Это несерьезно. — Блять. Эта история с Новой была несерьезной, и, скорее всего, все было кончено. Но я открыл рот, и теперь мне придется отступить. Потому что последнее, чего я хотел, — это чтобы моя мать тешила себя надеждами о невестке или внуках. Шанс, что они у нее будут, был в лучшем случае невелик.

Ее плечи опустились.

— Хорошо.

— Я лучше пойду домой. Мне нужно кое-что сделать по дому.

— Спасибо, что пришел. — Она улыбнулась, когда я подошел и заключил ее в объятия. — Пятница?

— Пятница. — Я отпустил ее, бросив быстрый взгляд на папину книгу на столике рядом с диваном, и направился к двери.

На стене висела одна из последних фотографий, которые они сделали вместе: мама сидит позади папы на его мотоцикле, оба в банданах, и с широкими улыбками на лицах.

Мама была влюблена в папу. Она любила его всю свою жизнь, хотя они и развелись, когда я учился в пятом классе.

Мама все еще носила свои обручальные кольца. Папа всегда носил свои. Их свадебная фотография стояла на прикроватной тумбочке в ее спальне. Такая же стояла на комоде у папы дома. Мама ни разу не ходила на свидание, и, насколько я знал, папа никогда не был с другой женщиной. Потому что он тоже любил маму. Несмотря на то, что их брак распался, и он жил в своем собственном доме.

На момент их развода я был слишком мал, чтобы требовать или понимать объяснения. Но годы спустя, когда я стал новым членом клуба, я напился на вечеринке и спросил папу, почему.

Он сказал мне, что после того, как Крисси Слейтер была убита, это напугало маму. Справедливо. Крисси была невиновна, но из-за клуба ее мужа она была убита возле собственного дома.

Конкурирующий клуб «Травлес» в то время доставлял Цыганам некоторые неприятности. В основном стычки из-за некоторых поставок наркотиков и спорных границ территорий. Дрейвен и клуб в те дни были настроены агрессивно в отношении расширения. Они взяли на себя больше маршрутов доставки наркотиков, пытаясь увеличить доходы клуба. «Травлес» это не понравилось, и они начали сыпать угрозами. Дрейвен проигнорировал их.

Он не должен был их игнорировать.

«Травлес» приехали в Клифтон Фордж и направились прямиком к дому Слейтеров.

Крисси была на улице и сажала цветы. Они выстрелили ей в затылок. Дэш и Ник были теми, кто нашел ее тело, вернувшись домой из школы.

Папа помог Дрейвену убить всех членов «Травлес». Каждого. Из. Них. Потом он развелся с мамой, надеясь, что судьба Крисси ее не постигнет.

Мама никогда бы не попросила папу уйти из клуба — она знала, как много он значил для нас обоих, — но папа настоял на разводе.

Они не были женаты. Но они были женаты.

И когда умер папа, это разбило мамино сердце.

Мое тоже.

Выйдя на улицу, я сел на свой байк и вывел его задом с подъездной дорожки, затем, заводя двигатель, бросил взгляд на дом. Мама стояла у окна гостиной, выходившего на передний двор. Она прижимала к сердцу папину книгу и подняла руку, чтобы помахать мне на прощание.

Я помахал в ответ, а затем с ревом помчался по улице. У меня сдавило грудь. Выражение лица мамы с этой чертовой книгой застряло у меня в голове.

Что мне было нужно сегодня вечером, так это отвлечься. Мне нужен был жесткий трах. Возможно, драка. Вероятно, я мог бы найти и то, и другое в «Бетси», но вместо бара, я поехал домой. Бар подождет, если я передумаю.

Я свернул на свою полосу, и когда заметил черную машину на подъездной дорожке, стеснение в груди исчезло.

Слава богу.

Она была здесь. Нова.

Я припарковался рядом с ее машиной и слез с мотоцикла.

Она ждала у входной двери, прислонившись к бревенчатому фасаду.

Я подошел, снимая солнечные очки.

— Привет, Туз.

Я ненавидел то, как был рад услышать ее голос. Ненавидел то облегчение, которое испытал, увидев ее. Но, черт возьми, я не был готов все закончить. Пока нет. Не было ни одной женщины, которую я хотел бы увидеть сегодня вечером, кроме нее.

— Привет, детка.

В ее теле чувствовалась скованность, когда она выпрямилась, ее взгляд упал на сцепленные перед собой пальцы, прежде чем она подняла глаза. Возможно, она тоже ненавидела чувствовать облегчение.

— Прости, что не появлялась столько дней. Я была…

Я поднял руку.

— Никаких объяснений, верно?

Ее плечи опустились.

— Верно.

Я взял ключ и вставил его в замок, затем толкнул дверь и ввел код, чтобы отключить сигнализацию.

Нова замешкалась снаружи, прикусив нижнюю губу.

— Идешь?

Она ждала достаточно долго, чтобы мое сердце подпрыгнуло к горлу. Затем она вошла внутрь, ее каблуки застучали по паркету.

Черт, я обожал этот звук.

Как только она вошла, я захлопнул за ней дверь и заключил в объятия.

— Кровать или диван?

Ее ноги обвились вокруг моих бедер, а губы приникли к моим.

— Кровать.

Глава 9

Нова

Что я делаю?

Я долго рассматривала себя в зеркале в ванной. Пар из душа поднимался над моей головой, запотевая по краям стекла.

Что я делаю?

На прошлой неделе я задавала себе этот вопрос бесчисленное количество раз. Помешало ли это мне вернуться к Эмметту? Нет. Вот я стояла, смотрела на себя в его зеркало, позволяя стенам рухнуть всего на мгновение. Позволяла сомнениям закрасться и завязаться неприятным узлом в моем животе. Они кричали на меня, кричали так громко, что это было все, что я могла слышать.

Мои внутренности, казалось, были скручены постоянно, и моя единственная передышка была с Эмметтом. Его рот, его руки, его тело, соединенные с моими, были единственным временем, когда я могла заглушить шум в своей голове.

Что я делаю?

— То, что нужно, — прошептала я.

Ради папы.

Ради Ти Джея.

Я с трудом сглотнула и пошла в душ, зайдя внутрь и встав под струю.

Душ Эмметта сам по себе был убежищем, и на прошлой неделе я старалась принимать здесь душ при каждой возможности.

Двери не было, просто широкий проем. С потолка свисали две большие лейки, и стоять под ними было все равно что быть под теплым ливнем. Одна стена была отделана грубым коричневым камнем. Остальные были выложены гладкой плиткой цвета слоновой кости.

Я запрокинула голову и позволила воде стекать по моему телу.

У меня защипало в носу и защипало глаза, но я крепко зажмурила их, потому что не могла заплакать. Это был мой выбор.

Таков был мой план.

Действуй медленно. Методично. Получи доступ к жизни и дому Эмметта. Вот только мой план начинал рушиться.

Я приехала в Клифтон Фордж, думая, что смогу разделить секс с Эмметтом и месть. Возможно, если бы это был другой мужчина, но там, где дело касалось Эмметта, не было такого понятия, как разделение. Он преодолел их все.

Мое сердце сжалось от такой боли, что мне захотелось свернуться калачиком и утонуть.

Эмметт был хорошим человеком.

Он не должен был быть хорошим человеком.

Почему он не мог быть мудаком? Со сколькими придурками я встречалась в своей жизни? Почему тот, кого мне нужно было держать на расстоянии, должен был быть тем, кто мне искренне нравился?

Как мне избавиться от этих чувств?

Держаться от него подальше было невозможно. Не только потому, что это не входило в планы, но и потому, что я жаждала его. Четырехдневный перерыв, который я взяла на прошлой неделе, не принес ничего, кроме того, что заставил меня скучать по нему еще больше.

Искушение победило, и я сдалась. Я пришла к нему домой, молясь, чтобы он уже не нашел кого-нибудь другого, и с тех пор я проводила здесь каждую ночь в течение прошлой недели.

Мы все еще не делились никакими важными личными подробностями, но сегодня вечером я чуть не сорвалась. У меня был дерьмовый день на работе, и когда я пришла, все, что я хотела сделать, это сказать ему, что бывают дни, когда мне не нравится быть юристом.

Я ненавидела высокомерных и грубых клиентов. Я провела свой день, составляя деловые документы для богатого человека в Миссуле. Он расширял свою империю и основывал новую корпорацию. Мужчина выкрикивал приказы, и три раза, когда я встречалась с ним лично, он общался с моей грудью, а не лицом. Сегодня он звонил мне четыре раза, каждый раз меняя свое мнение, заставляя меня переделывать работу, которую я уже сделала.

Меня не беспокоило, когда клиенты меняли свое мнение — больше оплачиваемых часов. Что меня беспокоило, так это высокомерное отношение этого парня и язвительный тон, как будто я была недостаточно компетентна, чтобы даже дышать в его сторону.

Возможно, мне следовало отослать его к Брендону и умыть руки, но это было похоже на увольнение, и, черт возьми, я не была лодырем.

Но когда я ехала сюда сегодня вечером, я была на грани слез. Это работа не была моей мечтой. Черт возьми, я даже не знала, о чем мечтаю.

Мне никогда не давали шанса придумать свою собственную.

Юридическая школа была не моей идеей, а папиной.

Разговор с отцом сегодня был таким же ясным, как и в семнадцать лет. Я просматривала рекламные листовки колледжей, сужая свои возможности. Шелби осталась учиться в Миссуле, но я хотела уехать. Я хотела расправить крылья и исследовать мир.

Больше всего я хотела в Джорджию и Западную Вирджинию.

Когда я рассказала о них папе во время одного из его редких визитов, я ожидала, что он поможет мне определиться. Может быть, предложит отправиться в поездку по кампусам. Вместо этого он сказал мне, что важно оставаться поближе к дому. Что он не сможет навещать меня, если я буду жить так далеко.

Его завуалированный смысл был кристально ясен. Если я перееду, то потеряю отца. Когда он спросил меня, чем я хочу заниматься, я пожала плечами. Я ходила на общие занятия. Но папа предложил мне заняться политологией. Сказал, что из меня получился бы отличный юрист, потому что я такая умная. И что однажды, возможно, я смогла бы работать с ним, если бы была адвокатом.

Отчаявшиеся дочери созданы для того, чтобы осчастливливать своих отцов.

Я не ненавидела учиться. Я преуспела, и после того, как устроилась на работу к Брендону, моя зарплата смягчила большинство моих жалоб. И, в конечном счете, я была рада тому, что училась в колледже в Миссуле.

Я была рядом с мамой, когда умер Ти Джей.

«Тин Джипси» украли мечты моего брата. Вот почему я это делала, верно? Ради Ти Джея.

Может быть, когда все закончится, я уволюсь с работы. Я могла бы продать свою квартиру и убраться к черту из Монтаны.

Потому что, как только все закончится с Эмметтом и «Тин Джипси», я не была уверена, что смогу жить здесь и не думать о нем. Даже после того, как я покину Клифтон Фордж, я никогда не смогу, увидев хоть участок шоссе Монтаны, не подумать о часах, проведенных на заднем сиденье байка Эмметта.

Каждый вечер на этой неделе мы отправлялись кататься. Сезон менялся, и в воздухе чувствовалась свежесть осени. Мы катались час, любуясь цветами — округ изобиловал золотым, оранжевым, красным и зеленым. Потом возвращались к нему домой, и он готовил мне ужин, прежде чем мы удалялись в его спальню и проводили остаток ночи обнаженными.

Он полностью обнажал меня.

Снимал одежду. Обувь. Мою защиту.

Обычно после нескольких оргазмов я теряла сознание в его объятиях. Но сегодня вечером опустилась темнота, и я не смогла избавиться от сомнений. Поэтому я выскользнула из его объятий и убежала в душ.

Я вдохнула аромат его мыла, пряный и мужской, подставляя лицо воде. Утром мои волосы будут в беспорядке без кондиционера, но я не могла заставить себя забрать свою косметичку из арендованного дома.

Шампунь. Кондиционер. Лосьон. Крем для лица. Взять все это с собой было бы слишком интимно. Завтра утром я заново вымою волосы и потрачу время, необходимое, чтобы вычесать крысиное гнездо. Это будет моим наказанием за то, что я была такой чертовски слабой.

Потерявшись в воде и паре, я ахнула, когда пара мозолистых рук коснулась моих бедер, скользя вниз.

Жар от груди Эмметта просочился под мою кожу, и мгновенный треск между нами заставил меня откинуться назад. Этот мужчина был магнитом, а я — дешевым металлом, беспомощным против притяжения.

Он припал губами к моему плечу, прикосновение его бороды оставило покалывание, когда он провел ртом по моей шее. Казалось, нет предела тому, как сильно я желала его.

Это чувство было взаимным, потому что мы были ненасытны. Неважно, сколько раз мы были вместе, этого было недостаточно. Секс вышел за рамки физического соития. Между нами возникла связь, мы выучили язык.

Он был так же созвучен моим потребностям, как я — его.

Я положила ладони на его костяшки, переплетая свои пальцы с его более толстыми. У Эмметта были великолепные руки. Они были достаточно большими, чтобы обхватить ладонями мои груди и помять изгибы моей задницы.

Я потянула его руки вверх, позволяя им скользить по коже моего живота и подниматься к грудям. Затем он сильно сжал их. Шершавые подушечки его больших пальцев нашли мои соски и безжалостно щекотали их, в то время как его рот продолжал свое путешествие по моим лопаткам.

Что я делаю?

Возбуждение Эмметта прижалось ко мне, и сомнения исчезли. На их месте пульсация в моей сердцевине превратилась в острую потребность. Боль, которую только он мог облегчить.

— Туз, — простонала я. — Внутрь.

— У меня закончились презервативы.

Сегодня вечером мы использовали три. Позже я отчитаю его за плохое планирование.

Его рука выскользнула из моей, оставив мою грудь, чтобы спуститься вниз по животу. Затем он прижался к моему лону, один палец скользнул по моим гладким складочкам. Эти большие руки означали, что его ладонь могла массировать мой клитор, пока его палец проникал внутрь.

Но этого было недостаточно.

— Мне нужно больше. — Я потянулась за спину, нашла член и крепко сжала его.

Он зашипел.

— Я чист.

Это заставило меня открыть глаза. Вода прилипла к моим ресницам, пока он продолжал свою восхитительную пытку.

Презервативы были еще одним барьером. Еще одной защитой. Еще одной стеной, разрушенной Эмметтом.

— Я принимаю таблетки. Я чиста. — Я высвободилась из его объятий, любуясь видом его тела. Все эти мускулы, блестящие от воды. Похоть в его глазах, вероятно, соответствовала моей собственной. — Если мы сделаем это, ты мой. Только мой.

Возможно, он был с другими женщинами с тех пор, как у нас все началось. От приступа ревности у меня сжался желудок, и, если бы я спросила его, это выдало бы слишком многое. И, возможно, я не хотела знать ответ. Возможно, это было бы слишком больно.

Он потянулся ко мне, его губы коснулись моих.

— То же самое. Только моя.

Я кивнула ему, и тогда он рванулся, поднимая меня, поворачивая нас обоих так, что моя спина ударилась о гладкую плитку. Мои ноги обвились вокруг его бедер, и он без колебаний вошел в меня.

— Туз, — вскрикнула я, откидывая голову назад, когда он растягивал меня. У меня болело после вчерашнего. У меня болело неделю. Он был большим, и неважно, сколько раз мы были вместе, я все еще не приспособилась. Но это было невероятное растяжение, которым я наслаждалась каждый раз.

Это была боль, которую я получала вместе с удовольствием от мужчины, который вскоре возненавидит меня.

— Черт, Нова. — Он вышел и снова вошел в меня. — Господи, как же хорошо чувствовать тебя без всего, детка.

Мы должны были делать это с самого начала. Он был совершенством, бархатным и твердым. Его бедра чувствовались волшебно, когда он трахал меня у стены, пар клубился вокруг нас, как облако.

Я вцепилась в его широкие плечи, затем наклонилась, чтобы завладеть его ртом. Его вкус был опьяняющим, и я разрешила себе помнить об этом. Когда все будет сделано и моя игра будет раскрыта, я буду вспоминать Эмметта внутри себя.

Он схватил меня за задницу, крепко прижимая к себе, пока вбивался в меня, удар за ударом, пока на меня не накатил оргазм и мои стоны эхом не отразились от стен.

— Черт, — простонал он, когда я запульсировала вокруг него. Затем он прижался ртом к моему плечу, его зубы крепко впились в мою кожу. В то время как моя одержимость оставляла следы ногтей на его плечах и груди, его оставляли вмятины от зубов.

Мы отмечали друг друга.

Буду ли я смотреть в зеркало в ближайшие годы и видеть эти отметины? Часть меня не хотела, чтобы они исчезли.

Эмметт кончил с ревом, его тело содрогалось, когда он изливался в меня, долго и сильно. Затем он прижался своим лбом к моему, удерживая меня, пока мы оба спускались с высоты.

Когда звезды рассеялись у меня в голове, он поставил меня на нетвердые ноги и, взяв за руку, снова завел под воду. Мы вымыли друг друга, и когда я вышла из душа и завернулась в полотенце, которое он протянул мне, от меня пахло его мылом.

Я вытерла свое тело, затем встала обнаженной перед зеркалом, вытирая полотенцем волосы, в то время как он стоял позади меня, великолепный в своей наготе.

— Что это? — Я провела кончиком пальца по татуировке на его запястье. Это была черная птица с широко распростертыми крыльями.

Он потянулся мимо меня к верхнему центральному ящику и открыл его, вытаскивая расческу с широкими зубьями. Я подумала, что он расчешет свои волосы, но вместо этого он взялся за кончики моих.

Мурашки бегали по моей коже, пока он расчесывал, время от времени его костяшки пальцев касались моего плеча. Я закрыла глаза, низкий гул удовольствия вырвался наружу, когда он начал расчёсывать от кончиков до кожи головы.

— Моя мама хотела сделать одинаковые татуировки, поэтому на мой восемнадцатый день рождения мы пошли в местный салон, и она выбрала именно это. Что меня чертовски удивило. Я подумал, что выйду оттуда с сердечком, бабочкой или чем-нибудь изысканным. Но ей понравилась эта птица. Она сказала, что она подходит нам обоим.

Она действительно шла ему. Это было смело и напористо. Но в этом было и что-то женственное. Изящные кончики крыльев. Взмах птичьего хвоста.

Эмметт закончил с моими волосами, затем быстро расчесал свои собственные. Отбросив расческу в сторону, он подошел к встроенному шкафу рядом с ванной и появился оттуда с двумя парами спортивных штанов, одной футболкой и одной толстовкой.

Я взяла большую часть одежды, в то время как он надел только пару брюк. Одевшись и вдыхая чистый запах толстовки, я последовала за ним на кухню, где он достал из холодильника два пива.

— Гостиная или веранда?

— Веранда. — Без вопросов. Я любила сидеть на улице, даже если было холодно и темно.

Он открыл дверь и вышел наружу, устраиваясь в своем шезлонге. Я решила сесть рядом с ним, между его раздвинутых ног, чтобы прислониться к его груди.

На полу рядом с нами лежала книга, которой вчера там не было.

— Что ты читаешь?

— Просто книга, которую мне отдала мама. Это была книга моего отца. Она подумала, что мне понравится.

Его отец был мертв. Что-то, чего я не должна была знать, потому что он мне этого не говорил.

— Твой отец…

— Умер, когда мне было двадцать шесть.

Я молчала. Нормальной реакцией было бы сказать, что мне жаль, но я знала, что подавлюсь словами.

Отец Эмметта, Нил Стоун — или Стоун, единственное имя, которым папа когда-либо называл его, — убил Ти Джея.

Папа отомстил. Воины устроили засаду на Стоуна в «Бетси» и убили его.

Мое сердце учащенно забилось, потому что я не хотела говорить о Стоуне. Это была личная территория, а мы не были близки.

— Мама рылась в его вещах, — сказал он. — Она отдала мне ее в пятницу на прошлой неделе.

В пятницу вечером он написал мне смс и сказал, что вернется домой поздно, что напишет мне, когда будет в пути. Мы встретились после девяти, и не расставались до утра понедельника.

Я заперлась, отгородилась от реальности и притворилась, что часы не идут.

— Ты уже прочитал ее? — спросила я, поворачиваясь, чтобы видеть его лицо.

— Нет, но она прочитала. Ей понравилось.

Его мать, вероятно, будет опустошена, если Эмметт попадет в тюрьму. Но в этом и был смысл, не так ли? Причинить этим людям такую же боль, какую они причинили нам?

Эмметт опустил глаза и мгновение пристально смотрел на меня. Его взгляд был почти нечитаем в темноте. Мог ли он видеть чувство вины, ползущее у меня под кожей? Оно было черным и переплеталось с моими венами, темнее, чем любая из его татуировок.

Я первой оторвала взгляд, повернувшись, чтобы посмотреть на черные деревья. Полумесяц сиял над нами в безоблачном небе и освещал верхушки самых высоких вечнозеленых растений.

Что я делаю?

Этот вопрос пронесся у меня в голове, и слабость разлилась по моим костям. Папе бы не понравилась моя слабость. Папе бы не понравилось, что мою слабость зовут Эмметт Стоун.

Я сделала большой глоток пива. Если бы папа догадался, что у меня были сомнения, он бы бесконечно отчитывал меня. Он бы посоветовал мне работать лучше.

На самом деле, он бы заменил меня.

Он бы устроил так, чтобы кто-нибудь другой пришел за «Тин Джипси». Может быть, он связался бы с другим клубом, с тем, который ворвался бы в Клифтон Фордж и оставил за собой след из мертвых тел.

Единственное, что сдерживало смерть, была я.

Мое сердце колотилось так громко, что Эмметт мог его услышать, поэтому я сделала глубокий вдох, придавив его своим весом, и опустошив легкие, я усилием воли заставила себя успокоиться.

Его пальцы нашли кончики моих влажных волос, накручивая прядь на один из своих пальцев, когда он поднес к губам свою бутылку пива.

Он возненавидит меня.

Месяц назад я надеялась на ненависть. Я надеялась, что он сгниет в тюремной камере, проклиная мое имя. И если бы все пошло по плану, я была бы свободна, упиваясь своей победой.

Какой же дурой я была.

— Нова.

— Да.

Эмметт наклонился и поцеловал меня в висок.

— Что происходит у тебя в голове?

— Ничего, — солгала я. — У меня был дерьмовый день на работе. Вот и все.

— Хочешь обсудить это?

— На самом деле мы не можем, не так ли? — Мы не можем.

Он прижался бородатой щекой к моим волосам.

— Да, думаю, не можем.

Мы сидели там, пока наше пиво не опустело, а мои щеки не порозовели от холода. Эмметт повел меня внутрь, выключил свет и включил сигнализацию, прежде чем мы вернулись в его кровать, где он прижал меня к себе.

Я расслабила свое тело, но сохраняла бдительность. Бодрствуй. Его дыхание выровнялось. Хватка, которую он держал на мне, ослабла. И пока он дремал, я боролась с тяжестью в своих веках.

Пришло время двигаться вперед. Пришло время действовать. Пока мой отец не счел меня недостойной. Пока у меня окончательно не сдали нервы.

Я отодвинулась от Эмметта и лежала совершенно неподвижно, а когда убедилась, что он не проснулся от моего движения, я слезла с кровати.

Его комната, как и весь остальной дом, была заставлена прекрасной мебелью. Я прошла мимо комода с шестью выдвижными ящиками, мои ноги утонули в плюшевом ковре в ацтекском стиле, который покрывал большую часть деревянного пола и исчезал под его массивной кроватью королевских размеров.

Мои шаги были медленными, задержав дыхание, я на цыпочках вышла из комнаты и направилась по темному коридору.

Эмметт доверял мне. Ошибка с его стороны. Еще один укол вины с моей. Я проглотила его и поспешила по коридору мимо гостиной.

За время, проведенное здесь, я часами просиживала в гостиной и на кухне. Я ела за обеденным столом, и в спальне Эмметта не было ничего, чего бы я не видела. Но другая часть дома была загадкой. Мы ведь не были той парой, которая рассказывала о своих днях, поэтому экскурсию по дому он мне тоже не устроил.

Я прокралась мимо кухни, бросив последний взгляд через плечо, чтобы убедиться, что Эмметт не проснулся. Затем просунула голову в первую комнату, мимо которой прошла. Это была гостевая спальня, шкаф в ней был почти пуст. Кровать была застелена, и под ее рамой ничего не было спрятано. Ящики прикроватной тумбочки тоже были пусты.

Прачечная была следующей. Шкафы над стиральной машиной и сушилкой были полны моющих средств и смягчителей. У Эмметта был утюг и бутылка крахмала, которыми, как я подозревала, почти не пользовались. Там была упаковка электрических лампочек и запас чистящих средств.

Я не ожидала найти что-либо на виду. Эмметт не стал бы хранить компромат в высоком узком шкафу, в котором хранился его пылесос. Поэтому я ощупала внутренние стены, чтобы убедиться, что там нет отделения или чего-то спрятанного.

Мой отец хранил видеозаписи, которые сделал с Воинами, в сейфе, который он спрятал под своим холодильником. Я должна была отдать должное ФБР. Их обыск в доме отца был ничем иным, как тщательным.

Я бесшумно двинулась к следующей двери в холле, той, что вела на черную лестницу. Я крепко ухватилась за перила, пальцами ног нащупывая ступеньку за ступенькой, слишком боясь включить свет.

Когда я, наконец, добралась до самого низа, я вздохнула, радуясь, что в подвале было светло, потому что лунный свет проникал через раздвижную стеклянную дверь, которая открывалась во двор. Помещение было огромным, занимало всю длину и ширину дома.

У Эмметта здесь был бильярдный стол. Я пошарила в карманах и на зеленом войлоке, ощупывая края в поисках чего-нибудь, что могло бы открыться. Я сделала то же самое со столом для настольного футбола у стены. Затем я осмотрела большой развлекательный центр и секции, расположенные на другом конце помещения.

Он ни разу не приводил меня сюда смотреть телевизор, хотя диван и телевизор здесь были явно лучше. Мы всегда оставались наверху и смотрели телевизор над камином в гостиной. Почему? Было ли здесь что-то такое, чего он не хотел, чтобы я видела?

Еще одна комната была оборудована под домашний тренажерный зал. Она находилась достаточно далеко от окон, поэтому в комнате было темно, так что мне придется проверить ее позже. Там была еще одна гостевая спальня с ванной комнатой. И последняя дверь открывалась в кладовку. Ее полки были упорядочены и заставлены пластиковыми контейнерами.

Их тоже придется просмотреть позже. Сегодняшняя ночь была просто для того, чтобы наметить, где мне нужно провести больше времени.

Закрыв за собой дверь кладовки, осторожно, чтобы она не стукнула, я бросилась вверх по лестнице. На лестничной площадке я зашла в последнюю комнату.

Бинго. Офис. Широкий рабочий стол стоял в центре комнаты, его поверхность была заставлена ноутбуками и мониторами. Оружейный сейф находился в углу рядом с окном и книжной полкой. Готова поспорить, что внутри было не только оружие.

Прежде чем обеспокоиться о том, как его взломать, я бы начала с ноутбуков. Эмметт не станет раскрывать информацию о «Тин Джипси», но на одном из этих ноутбуков может быть что-то, что укажет мне правильное направление.

Беспокоясь, что меня не было слишком долго, я попятилась от офиса и повернувшись врезалась лицом в стену мышц.

Я ахнула, когда руки Эмметта обхватили меня за плечи, удерживая на ногах.

— О Боже, ты напугал меня.

— Что ты делаешь?

Я прижалась лбом к его груди, мое сердце стучало у меня в ушах.

— Я не могла уснуть и не хотела тебя беспокоить, поэтому спустилась в холл, чтобы найти тихий уголок и почитать в телефоне.

Ложь показалась мне кислой на вкус, но, если Эмметт что-то и заподозрил, то не подал виду. Он просто заключил меня в объятия, проводя руками вверх и вниз по моей спине.

— Почему ты не могла уснуть?

— Не знаю. — Я вздохнула, надеясь, что мое дыхание выровняется. — Иногда мне трудно отключить свой мозг.

— Да, у меня тоже иногда такое бывает.

— Я увидела это, — я указала на офис позади меня, — и начала задаваться вопросом, кем ты работаешь.

— Я механик, — сказал он. — Но у меня есть несколько объектов недвижимости, сдаваемых в аренду, и инвестиции по всему городу.

— А. Отсюда и офис.

Он кивнул, взял меня за руку и повел в другой конец дома. Он тянул с достаточной настойчивостью, либо был измотан и хотел снова лечь спать, либо не хотел, чтобы я находилась в его кабинете.

— Почему механик? — спросила я, надеясь, что мое любопытство не вызовет никаких тревожных сигналов.

— Мне нравится чинить. Нравится разбирать вещи и собирать их обратно. Мой папа был таким же. Он научил меня разбираться в автомобилях и мотоциклах, когда я был маленьким.

Мы прошли мимо гостиной, и он замедлил шаг. Зевок растянулся на его красивом лице.

— Извини, что разбудила тебя, Туз. Надеюсь, ты не возражаешь, что я прошлась по коридору. Я собиралась уйти, но ты включил сигнализацию, и я не хотела открывать дверь, чтобы она сработала.

— Не беспокойся. И я рад, что ты не ушла. — Он отпустил мою руку, обнял меня за плечи и притянул к себе, когда мы вернулись в его спальню.

Я забралась в кровать и свернулась калачиком в его объятиях. Растительность на его груди щекотала мой подбородок, и я провела рукой вверх по его животу, пропуская пальцы сквозь жесткие волоски.

— Тебя беспокоит, что ты не знаешь моего имени? — вопрос сорвался с моих губ прежде, чем я смогла отбросить его в сторону. В тот момент, когда он прозвучал, я поняла, как отчаянно хотела получить ответ. Потому что, если бы я не знала его настоящего имени, это сводило бы меня с ума.

— Да.

— Нова, — прошептала я, вздергивая подбородок, чтобы встретиться с ним взглядом.

— Серьезно?

Я кивнула.

— Да.

Он усмехнулся и поцеловал меня в волосы.

Для него было безопасно называть меня Нова, потому что Новы Талбот не существовало. С другой стороны, Джун Джонсон… это была личность, о существовании которой он никогда не мог знать. Именно по этой причине у моей машины были поддельные номерные знаки.

Поиск по ним завел бы в тупик, но тупик вызвал бы подозрения. На тот момент я была почти уверена, что Эмметт не проверял мои номера. Иначе он вел бы себя по-другому по отношению ко мне, верно?

Верно. Он никак не мог знать, что я Джун Джонсон, дочь Дженьюари Джонсон. Отец Джун был неизвестен. Но у Джун Джонсон был младший брат, Ти Джей Джонсон.

А Ти Джей, пусть даже на короткое время, много-много лет назад, но был Воином. Это стало бы связующим звеном. Это был факт, который он никогда не должен был обнаружить.

Лучше было сказать ему, что меня зовут Нова. Возможно, это даже помогло бы мне сохранить его доверие.

— Хочешь знать, как меня зовут? — спросил он.

Я покачала головой, наклоняясь, чтобы запечатлеть поцелуй на его губах.

— Нет. Мне нравится называть тебя Туз.

Глава 10

Эмметт

Моя кровать такая скучная.

Я усмехнулся сообщению Новы, быстро набирая ответ: Говорил, что тебе следовало остаться в моей.

Ее ответ был мгновенным: Сегодня вечером. В шесть.

Я буду ждать.

Прошлой ночью она решила остаться у себя, потому что сегодня утром у нее была ранняя встреча. Что за встреча? Понятия не имею. Я поделился некоторыми личными подробностями о своей жизни, но она была такой же замкнутой, как всегда.

И это начинало меня чертовски беспокоить.

Последние две неделе у нас прошли однотипно. Она приходила каждый вечер. Мы ужинали. За едой мы говорили ни о чем и обо всем на свете, беседа была интересной и увлекательной.

Я все еще читал папину книгу и вчера вечером рассказал Нове, о чем она. Накануне вечером мы говорили о политике. До этого я рассказал ей о своих предприятиях в городе и о том, почему решил инвестировать на местном уровне.

Хотя я, вероятно, мог бы получить не меньшую прибыль, вложив свои деньги в фондовый рынок — там у меня тоже был свой кусок, — мне нравилось участвовать в бизнесе Клифтон Фордж. Нова, похоже, была впечатлена.

Я был молчаливым партнером личного тренера, который открыл свой собственный тренажерный зал. Я заходил туда раз или два в неделю, чтобы отметиться, хотя в чаще всего занимался в своем домашнем тренажерном зале. Мой приятель, владелец компании по обслуживанию газонов, хотел заняться ландшафтным дизайном, а не только стрижкой газона и разбрызгивателями, и чтобы ему не пришлось брать кредит в банке, я купил его бизнес. Затем были арендованные дома.

Нова засыпала меня умными вопросами, желая узнать больше о том, во что я собираюсь инвестировать в следующий раз, и о моей стратегии инвестирования капитала. Интерес, который она проявляла к моей жизни, был лестным. И было чертовски жаль, что я не мог ответить ей тем же.

Тем не менее, то, что у нас было, работало на нас. Не было никакой драмы. Дэш, Исайя, Лео, Шоу, Люк… Все мои друзья начинали отношения со своими женщинами с неразберихи. Не то, чтобы Нова останется рядом надолго. У нее не было намерения заводить серьезные отношения, и у меня тоже.

Но я мог признаться себе, что в этой идее была некоторая привлекательность. Было приятно, что кто-то был в моем доме, в моей постели, каждый вечер.

Жаль, что она даже не хотела знать моего имени.

Анонимность поначалу была в порядке вещей. Теперь она начинала раздражать.

— Привет, чувак. — Лео подошел ко мне. Этим утром он провел в покрасочной кабинке несколько часов. — Что происходит?

— Ничего. Просто читаю сообщение от мамы, — соврал я, убирая телефон.

Может быть, когда-нибудь я расскажу о ней своим друзьям. А может, и нет. Если мы не планируем встречаться, зачем делиться? У парней бы возникли вопросы. У их жен тоже.

И, несмотря на секретность, у нас с Новой все шло хорошо. Мне не нужно было, чтобы кто-то вмешивался и все портил. Это, и то, что я бы почувствовал себя полным дураком, если бы они задали вопрос — чем она зарабатывает на жизнь, сколько ей лет, где она выросла — и я не смог бы дать ответ.

Я имею в виду… я мог бы. Мне просто пришлось бы найти информацию о ней. Это было так же соблазнительно, как и сама женщина.

— Хочешь сегодня пойти на ланч с нами? — спросил Лео. — Мы с Кэсс думали сходить в закусочную с Серафиной примерно через час. Можешь не торопиться.

— Я устал. И за это час как раз установлю новое крыло на «Стингрей».

— Нужна помощь? На сегодня я закончил в кабине.

— Это было бы здорово. — Мы вдвоем вернулись к работе, и как только дело было сделано, он поднялся в квартиру наверху, чтобы забрать свою жену и дочь, пока я мыл посуду в раковине магазина.

Ланч с Лео, Кэсс и Серафиной обычно был бы самым ярким событием моего дня, но, когда я сидел за столиком напротив них и наблюдал за Лео с его семьей, укол ревности пронзил мою кожу.

Лео и Кэсс знали друг друга. Прошлое, настоящее и будущее. Они доверяли друг другу.

Секреты Новы не должны были меня беспокоить, потому что мы двигались в разном направлении. Но да, беспокоили. Возможно, пришло время начать копаться в жизни Новы и выяснить, какая женщина хотела бы таких отношений, как у нас.

Я хакнул бесчисленное количество людей, но идея сделать это с Новой казалась мне… неправильной. Агрессивной. Я предам ее доверие в ту же минуту, как открою свой ноутбук.

Каждое утро, когда я приходил в свой офис и просматривал оповещения о Воинах и их семьях, я подумывал о быстром поиске информации о Нове. До сих пор мне удавалось сопротивляться. Вот только чем дольше я сопротивлялся, тем труднее становилось оставлять вопросы без ответа.

День затянулся, когда мы вернулись в магазин. Из-за пустоты в животе мне было трудно сосредоточиться.

Было ли это искушение только из-за моих собственных проблем с доверием? Папа рано научил меня быть осторожным с людьми. Вероятно, из своего опыта работы в клубе. По-настоящему он доверял только маме и «Тин Джипси».

Я прислушался к этому совету и держал свой бизнес в секрете от кого-либо за пределами моего близкого круга. Отношения никогда не были приоритетом, когда мне было чуть за двадцать, а после смерти папы, после того, как я увидел, как тяжело это отразилось на маме, я оказался не в том положении, чтобы быть с постоянной женщиной.

Секс был легким. В «Бетси» всегда были женщины, и они знали, что к чему, когда мы трахались. Меня устраивал такой образ жизни.

Так почему же эта история с Новой так сильно беспокоила меня? У меня было все самое лучшее. Умная, остроумная женщина, которой нравилось трахаться. У нас не было отношений. Это был умопомрачительный случайный секс. Вот и все.

Если ей не нужно было мое имя, чтобы впустить меня в свое тело, это был ее выбор.

— Ты в порядке? — спросил Лео около половины шестого, когда мы закончили на сегодня.

— Все хорошо.

— Ты кажешься рассеянным с обеда.

Я отмахнулся от него.

— Ничего страшного.

— С твоей мамой все в порядке?

— Да, чувак. С ней все хорошо.

Он кивнул мне.

— Я ухожу. Увидимся завтра.

— Пока.

Лео ушел сегодня последним. Дэш изменил свой рабочий график с тех пор, как начались занятия в школе, чтобы они с Брайс могли оба забирать Ксандера из школы. Он ушел около трех. Исайя вышел до пяти, чтобы встретиться с Женевьев в ее адвокатской конторе. Пресли заперла офис после того, как Сойер и Тайлер ушли в пять.

Теперь на стоянке не осталось ни одной машины. Я запер гараж и ворота на висячий замок, прежде чем отправиться на байке, изо всех сил стараясь избавиться от дневного настроения. Будет лучше, когда приедет Нова. Мы поедим. Займемся сексом. Я беру от нее то, что мне нужно, в то время как она делает то же самое.

И поскольку завтра пятница, может быть, я скажу ей, что занят. Я пойду в «Бетси» и посмотрю, как обстоят дела. Не для того, чтобы подцепить другую женщину, а потому, что я не был там месяц, с тех пор, как в последний раз видел там Нову. Может быть, все, что мне было нужно, — это обычный вечер в баре и некоторое отдаление от женщины, терзающей мои мысли.

Осенний воздух проникал сквозь мою футболку с длинными рукавами, когда я ехал домой. В последнее время мы с Новой не катались, потому что становилось холоднее. Может быть, завтра я совершу долгую поездку, прежде чем отправлюсь в бар. Мне было бы полезно покататься несколько часов. Скорее рано, чем поздно мотоцикл окажется в гараже, а я всю зиму буду ездить на своем грузовике.

К первому снегопаду, возможно, мы с Новой тоже выдохнемся.

Грохот моего «Харлея» эхом отразился от стен, когда я заехал в свой гараж. Я зашел внутрь, бросил ключи на кухонный стол и направился в офис. У меня было немного времени до прихода Новы, и я хотел проверить несколько электронных писем.

Частный детектив из Южной Каролины прислал дополнительную информацию, пока я был в магазине ранее. Я просмотрел, что он прислал, но не вникал в суть. Я подключился к своему ноутбуку и потратил тридцать минут на чтение его отчета и просмотр фотографий.

Бывшая жена Такера Талбота была в центре его резюме. Она начала встречаться с мужчиной с тех пор, как наш частный детектив начал следить за ней. Он тщательно проверил парня на случай, если он связан с Монтаной. Но бойфренд был чист, и, кроме штрафа за превышение скорости трехлетней давности, он был обычным парнем, у которого была собственная бывшая жена, и, который время от времени смотрел порнуху.

Ни об одной из дочерей Такера не было ничего нового. Обе женщины унаследовали каштановые волосы своей матери, но они были заметно похожи на Такера формой лиц, расположением носов и темными глазами.

Частный детектив, которого мы наняли, стоил недешево, но я отправил ему записку с просьбой остаться с бывшей женой и дочерьми. Душевное спокойствие бесценно.

Я вышел из своего ноутбука и полностью выключил его, затем подошел к сейфу в углу, открыл его и достал немного наличных.

Во времена существования клуба наличные текли рекой, как горный ручей, наполненный тающим снегом. Организация рейдов по охране маршрутов распространения наркотиков и тысячные ставки на подпольные бои были незаконными, но приносили прибыль. По большей части, я скопил большую часть своих, в то время как большинство братьев моего возраста промотали свои конверты с наличными, потратив их на выпивку, женщин и байки. Иногда на наркотики.

После смерти отца у меня были свои черные дни, когда я тосковал по любому веществу, которое могло бы унять боль. Алкоголь был моим любимым. Травка — легкий вариант. Кокаин в худшие дни.

Не самый удачный период в моей жизни, но мне повезло. Дрейвен увидел, как я скатываюсь на дно, и вмешался. У него тоже было разбито сердце после смерти папы, но он поразил меня правдой — буквально, он ударил меня и сломал мне нос — и сказал, что папе было бы стыдно. Он напомнил мне, что у меня есть мать, которой не нужно было видеть, как ее сын погружается в горе.

Ради мамы я немедленно отказался от наркотиков, хотя на отказ от выпивки ушло некоторое время.

Даже несмотря на все это, у меня было полно наличных. То, что я не тратил, я откладывал, как учил меня отец.

Дэш и Лео поступили так же. Мы все еще жили на деньги, которые заработали в клубе, хотя мои деньги уменьшились, поскольку я был агрессивен в своих инвестициях. Тем не менее, мы не делали дорогостоящих покупок. Мы не выставляли это напоказ. Еда, одежда, бензин. Все это складывалось и позволяло нам тратить нашу зарплату на другие расходы.

Не только у меня дома была своя заначка, но и у мамы в подвале была такая же — папины деньги.

Я достал тысячу баксов и снова запер сейф, направляясь наверх, на кухню. Я достал все, что мне понадобится на ужин, порезал помидор и кочан салата-латука, пока фунт говяжьего фарша тушился в специях, которые я добавил. Ароматы тмина, перца чили и паприки наполнили комнату, когда открылась входная дверь и знакомый стук каблуков эхом разнесся по коридору.

— Привет, Туз. — Нова подошла ко мне сзади, обхватив руками за талию.

— Эмметт. Меня зовут Эмметт.

Ее руки замерли.

Возможно, мое настроение так и не пришло в норму. Но я не собирался извиняться. Она должна была знать мое гребаное имя.

Ее тело было таким же напряженным, как нож в моей руке, зависший над разделочной доской. Затем напряжение в ее теле исчезло. Она наклонилась ко мне, прошептав мне в спину:

— Эмметт.

Черт, мне нравилось слышать свое имя из этих губ.

Я положил нож и изогнулся, захватывая ее рот. Я целовал ее, наслаждаясь вкусом, затем оторвался.

— Что у нас на ужин? — спросила она, ее щеки раскраснелись от поцелуя.

— Тако, — ответил я.

— У тебя был хороший день? — Она подошла ко мне и забралась на стойку.

— Ага. А у тебя?

— Тоже.

— Что ты делала?

— Работала.

— И над чем именно ты работала? — Да, я выуживал информацию, и с таким же успехом мог сказать это откровенно.

— Над материалами. — Уголок ее рта приподнялся.

Я прищурился.

— Что за материалы?

— Это скучно. — Она пожала плечами и, взяв кусочек помидора с моей разделочной доски, отправила его в рот.

— Ты не собираешься мне рассказывать.

— Почему это имеет значение? — спросила она.

Я подошел к ней. Она раздвинула колени, освобождая мне место.

— Потому что я хочу знать.

Она протянула руку и взяла еще один кусочек помидора, ее брови изогнулись в молчаливом вызове, пока она жевала.

Если она хотела поиграть в эту игру, ну что ж, поиграем. Я провел пальцами вверх по ее бедру, шероховатость моей кожи царапала ткань ее джинсов. Вспышка вожделения промелькнула в ее прекрасных карих глазах, и ее руки легли мне на плечи.

Я наклонился ближе, моя рука ласкала ее бедро. Мои губы коснулись ее губ, вызвав небольшую заминку в дыхании, когда я провел рукой по ее ребрам.

Затем я начал безжалостно щекотать ее.

— Туз! — взвизгнула она, извиваясь и отбиваясь от меня, но я продолжал пытку, пока она не начала смеяться и умолять меня остановиться.

— Ты собираешься мне рассказать?

— Да, — взвыла она. — Да!

Я отпустил ее и ухмыльнулся, поцеловав в щеку, когда она вытерла слезы с глаз.

— Ты играешь нечестно.

— Честность для неудачников. — Я подошел к плите и проверил, готово ли мясо.

— Верно. Совершенно верно. — Она спрыгнула со стола и подошла к моей разделочной доске, занявшись овощами. — Я юрист.

— Это было так сложно?

— Да. — Она усмехнулась. — Я провела свой день, составляя завещание для молодой пары. Я ненавижу это делать, потому что мне всегда грустно, когда приходится спрашивать родителей, кому достанутся их дети, если они умрут. Дважды поплакав, я отправила его им на проверку. Затем я подготовила документы для ООО для клиента, который начинает новый бизнес в Миссуле.

Узел в моей груди развязался. Вздох облегчения вырвался так громко, что я знал, она его услышала.

Я снова закрыл мясо крышкой, чтобы оно тушилось до готовности, затем подошел к Нове и оперся бедром о столешницу рядом с ней, пока она нарезала овощи.

— Миссула?

Она кивнула.

— Вот где я живу. В данный момент я работаю удаленно. Мне нужен был перерыв и смена обстановки.

— О. — Правда ударила меня как кувалдой в грудь, и все кусочки встали на свои места. Она здесь не жила. Вот почему я не видел ее в городе до прошлого месяца. Почему она настаивала только на сексе и ни на чем больше.

Она, черт возьми, здесь не жила.

Я с трудом сглотнул. Конец всегда был неизбежен. Теперь я знал почему.

— Почему Клифтон Фордж? — спросил я, изображая любопытство, чтобы скрыть тот факт, что у меня кружилась голова.

— Это достаточно близко к Миссуле, чтобы я могла вернуться, если понадобится. Один из парней, с которыми я работаю в своей фирме, приезжает сюда поохотиться каждый год. Он всегда говорит, какой это приятный город и что он не наводнен туристами, как другие районы. Поэтому, я нашла жилье на время отпуска, и вот я здесь.

Жилье на время отпуска. Блять.

— Как долго ты здесь пробудешь?

Она не отрывала глаз от разделочной доски.

— Я планировала провести здесь пару месяцев. Мне нужно вернуться в Миссулу до того, как дороги испортятся.

Если она оставалась всего на пару месяцев, значит мы уже потратили больше половины.

Я пожалел, что спросил. Черт возьми. Мне следовало держать рот на замке.

Да, я бы в конце концов понял это, когда она бы вернулась в Миссулу. Но сейчас все, что мне остается делать, — это смотреть на календарь, пока проходят дни.

Нова оглянулась, ее улыбка была слишком яркой, когда она положила нож, помидор был идеально нарезан кубиками. Затем она вернулась к стойке, запрыгнув на свое место.

— Есть еще вопросы?

На самом деле, несколько. Сказала бы она мне когда-нибудь, что уходит? Или исчезла бы, не сказав ни слова? Но я не спрашивал, потому что не хотел получить ответ.

— Какой твой любимый цвет? — спросил я, снова устраиваясь у нее между ног.

Она подняла руки, проводя кончиками пальцев по волосам у меня на висках. Я собрал их раньше, зная, что ей нравится их распускать.

— Цвет твоих глаз.

— Какое твое любимое блюдо?

— Тако.

Я запечатлел поцелуй на ее губах, затем подошел к плите и выключил ее. Я был благодарен за то, что мне поручали готовить все на острове к ужину. Это давало время ослабить боль от ее правды.

Она уйдет.

Я знал, что это ненадолго, и теперь у меня был график. Максимум еще месяц. Именно столько времени у нас было.

— Где ты научился готовить? — Она спрыгнула с кровати и подошла к ящику со столовым серебром.

— В основном здесь, методом проб и ошибок. Моя мама пыталась научить меня нескольким вещам, когда я учился в старшей школе, но у нее не очень-то получилось, пока я не вырос и не научился сам о себе заботиться.

Я не учился в ни колледже, ни в университете. Ни один профессор не мог рассказать мне об автомобилях больше, чем мой собственный отец и Дрейвен, поэтому я вступил в клуб и начал работать в гараже. Тогда я жил в здании клуба. В промышленном холодильнике всегда была еда, и обычно поблизости ошивались одна или две женщины, которые готовили для братьев. Иногда это была подруга или жена члена клуба. В других случаях это была женщина, которая думала, что приготовление пищи может принести ей звание подруги — это редко случалось.

Только когда я переехал из клуба в собственный таунхаус, желая немного уединения, я научился готовить.

— Сначала было ужасно. — Я усмехнулся, доставая тарелки из шкафчиков из орехового дерева. — Действительно ужасно. Но я всегда ел все, что готовил сам. Сначала это было наказанием. Потом стало мотивацией готовить то, что мне действительно понравится.

Я расставил тарелки на островке, который находился в центре моей просторной кухни U-образной формы. Кремовый гранит был испещрен вкраплениями серого и бордового камня. Я ел на острове почти каждый вечер, столовая была слишком большой и одинокой для одного. Даже когда Нова была здесь, мы обычно сидели на табуретках у острова, бок о бок, и моя нога касалась ее.

Мне будет не хватать этого, когда она уйдет. Ее прикосновений. Ее компании за едой.

— Я люблю простоту, — сказал я, доставляя все на остров, чтобы приготовить тако.

— Я тоже.

— Ты уверена в этом? Я видел твои туфли.

Она рассмеялась.

— Что касается обуви, да, мне нужно что-то необычное. В еде я предпочитаю вот это. Обычная еда. Пока в ней нет креветок, я не очень привередлива.

Я сел рядом с ней, и каждый из нас принялся за свое тако.

— Тебе не нравятся креветки.

— Нет. И я не люблю суши.

— В Клифтон Фордж не так много мест, где подают суши.

— Отчасти в этом его привлекательность. — Она рассмеялась, откусывая первый кусочек. Ее глаза закрылись, и она застонала, продолжая жевать.

— Я забыл достать напитки. — Я сделал движение, чтобы встать, но она положила руку мне на предплечье, первой соскользнув со стула.

Она подошла к шкафчику со стаканами, достала два. Затем наполнила их льдом и водой из холодильника.

Просто наблюдая, как она передвигается по моей кухне, чувствуя себя комфортно в моем пространстве, у меня защемило в груди. Из-за Новы я был ближе всего к тому, чтобы завести отношения, ну… когда-либо. Но она скоро уедет. Вернется к своей жизни в Миссуле.

Она вернулась ко мне, поставив мою воду на место.

— Расскажи мне еще, — попросил я. — Расскажи мне что-нибудь.

— Я боюсь пауков и змей. Никогда не отказываюсь от замороженного теста для печенья. Я думаю, балетки переоценивают. И…

Моя еда осталась нетронутой. Я не мог оторвать взгляда от ее профиля, когда ее глаза погрустнели.

— «И» что?

Она оглянулась, на ее прекрасном лице отразилась боль.

— И я хотела бы, чтобы у меня были лучшие отношения с моим отцом.

Я потянулся к ней, обхватив ладонью ее подбородок.

Нова наклонилась, выдавив легкую улыбку.

— Твоя очередь. Расскажи мне что-нибудь.

— Я тоже ненавижу креветки. И я рад, что ты думаешь, что балетки переоценивают.

Она хихикнула, поворачиваясь, чтобы прижаться губами к моему запястью.

Затем мы вернулись к нашей трапезе, разговаривая и смеясь весь вечер. Эхо ее смеха разносилось по дому, и я пожелал, чтобы стены поглотили его. Так что, возможно, частичка ее останется надолго после того, как она уйдет.

Глава 11

Нова

— Ты благополучно добралась обратно? — спросила мама.

— Да. — Я улыбнулась. Независимо от моего возраста, мама всегда ждала новостей о моих планах поездок. Несмотря на то, что я написала ей вчера, когда вернулась в Клифтон Фордж, она все равно позвонила сегодня утром.

— Было приятно тебя увидеть. Я скучаю по тебе.

— Я тоже скучаю по тебе, мам.

Позавчера вечером я поехала в Миссулу. Я солгала и сказала Эмметту, что причина, по которой я спала у себя дома, заключалась в ранней встрече. На самом деле я была в другом округе.

Брендон был в восторге от того, что я работаю удаленно, но он созывал собрание персонала раз в два месяца, и я хотела присутствовать лично. Поэтому, я поехала в Миссулу на ночь. Спать в своей постели было непривычно, и после совещания в фирме и короткого визита к маме я поехала обратно в Клифтон Фордж.

— Как ты думаешь, сколько тебя еще не будет? — спросила мама.

— Я не знаю. — Я вздохнула и села за обеденный стол в арендованном мной доме. Рядом с моим ноутбуком лежала стопка писем, ни одно из которых я пока не хотела открывать.

Мое утро началось медленно. Проснувшись рано и приняв душ у Эмметта, я задержалась у него, пока он готовил нам завтрак. Обычно я уходила, как только одевалась, но этим утром мне просто не хотелось уходить.

Что-то изменилось вчера вечером за тако. Что-то изменилось. И я пока не была уверена, что именно с этим делать.

— Позвони мне позже на этой неделе, — сказала она.

— Ладно. Люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю.

Я закончила разговор и отложила телефон в сторону. Он завибрировал от входящего электронного письма, и, хотя я знала, что меня ждет множество задач, у меня не было мотивации начинать свой день.

Я была в тупике.

Когда Эмметт задавал мне вопросы о работе прошлым вечером, я могла сказать по его тону, что его терпение к моему молчанию и расплывчатым ответам истощилось. Это должно было послужить мне сигналом уйти. Вместо этого я открыла свой чертов рот.

Все мои ответы были правдивыми. Я была юристом. Я жила в Миссуле. Я временно жила в Клифтон Фордж. Я ненавидела креветки и панически боялась, как пауков, так и змей.

Он казался удовлетворенным, и, если бы я просто оставила все как есть, я, вероятно, не чувствовала бы себя такой уязвимой. Но потом мой глупый рот снова открылся, и я сказала ему, что хотела бы улучшить отношения со своим отцом.

Почему? С чего бы мне это говорить? Я хлопнула себя ладонью по лбу. Закончится ли когда-нибудь моя эпическая глупость?

Признание вырвалось само собой и раскрыло слишком многое. На свете не было человека, которому я признавалась в этом раньше. Мама и Шелби, вероятно, могли догадаться, но я никогда не произносила этого вслух.

До Эмметта.

Что со мной было не так? Почему я не могла просто промолчать? Этот человек пробивал мою защиту ночь за ночью. Чем дольше я остаюсь, тем больнее будет в конце. Но я не могла заставить себя уйти.

Брендон, казалось, был удовлетворен работой, которую я выполняла удаленно, и я не сомневалась, что, если попрошу, он позволит мне продолжить еще некоторое время. Учитывая, что мой план мести ни к чему не привел, мне может понадобиться дополнительное время.

Если у меня вообще хватит смелости продолжать.

Я всего один раз провела обыск дома Эмметта. Я должна была взломать его сейф. Я должна была взломать его компьютеры. Я должна была что-то сделать, что угодно, но вместо этого я медлила. Вместо этого я сказала себе, что ужины и вечера на его веранде, а также ночи в его постели были для того, чтобы заслужить его доверие.

Мне оставалось только еще немного подождать. Сказав Эмметту, что я временно в Клифтон Фордж, я раскрыла себя.

Пришло время принять решение.

Либо действовать. Либо уходить.

— Черт возьми, — простонала я, плюхаясь в кресло. Что я делала?

Может, мне стоит все отменить. Может, мне стоит пойти навестить папу, сказать ему, что я ничего не смогла найти. Если я поклянусь, что «Тин Джипси» ничего не скрывали, поверит ли он мне? Будет ли это иметь значение?

Папа знал, что они виновны во множестве преступлений. Моей проблемой были улики. Мне нужны были доказательства для моего плана. Если их не будет…

— Он убьет их, — прошептала я, мой желудок сжался.

Папа найдет способ убить их, просто потому, что так сильно их ненавидит. Какое-то время, слушая папины истории, особенно о смерти Ти Джея, я тоже ненавидела их. Я ненавидела их достаточно сильно, чтобы отомстить.

Пока моя жажда мести не была утолена высоким, сурово красивым механиком, который заставлял меня смеяться. Который заставлял меня видеть звезды. Который делал меня… счастливой.

Боже. Почему Эмметт не мог быть мудаком? Почему?

Только он был не таким, каким его представлял мой отец.

Папа рассказал мне все, что знал о «Тин Джипси». Он вернулся на десятилетия назад, объяснив, как началась их вражда. Он рассказал мне о защите маршрутов наркотиков, за которые они боролись. Он рассказал мне о подпольных драках, которые Цыгане организовывали по всему штату.

Ти Джей был убит во время одной из таких драк.

После того, как «Тин Джипси» распались, папа и Воины взяли под контроль их маршруты. Они принесли серьезный приток наличных, и, поскольку конкуренции не было, война между клубами закончилась. Они объявили перемирие.

Пока Дрейвена Слейтера не обвинил в убийстве бывший начальник полиции Клифтон Фордж Маркус Вагнер. Дрейвен связался с папой, желая узнать, были ли в этом замешаны Воины. Папа сказал им правду. Они почти забыли о «Тин Джипси».

На этом все должно было закончиться.

Так и было бы, если бы «Тин Джипси» не решили отомстить.

Они отправились в уединенную хижину в горах, которая, как они знали, была убежищем Воинов. Внутри был Воин, который охранял собственность. Цыгане забаррикадировали мужчину внутри и сожгли дом вместе с ним. Они убили одного из папиных братьев безо всякой причины.

Все потому, что те не поверили, когда папа сказал им правду. Они поверили, что Воины подставили Дрейвена, поэтому они убили человека.

И начали новую войну.

Дрейвен снова напал на отца, вынудив его действовать. К счастью, папа вышел победителем, но только потому, что забрал жизнь Дрейвена.

Папа клялся мне… Ему пришлось убить Дрейвена. Если бы он этого не сделал, Дрейвен никогда бы не остановился. Он пришел бы за другими и, возможно, даже нашел бы маму, Шелби или меня.

Когда закончится кровопролитие? Когда будет потеряно достаточно жизней, чтобы это прекратилось?

Папа инсценировал смерть Дрейвена как самоубийство. Власти понятия не имели, потому что Дрейвена повесили в его собственном доме на папиной веревке.

Государственный обвинитель не включил убийство Дрейвена в длинный список обвинений против папы. Я думаю, что для таких людей, как папа, которые были опытны в лишении жизни, они также были хороши в сокрытии своих преступлений.

То же самое произошло с Ти Джеем.

После того, как в него выстрелили, его отвезли в больницу в Эштоне, хотя Ти Джей был мертв по прибытии. Ребята, с которыми Ти Джей был в ту ночь, сказали врачам, что это был несчастный случай на охоте.

Один из них взял вину на себя. Поскольку двое других Воинов подтвердили эту историю, никому и в голову не пришло задавать дополнительные вопросы. Или, может быть, люди в Эштоне знали, что лучше не бросать вызов Воину.

Мы всегда знали, что Ти Джей умер от огнестрельного ранения. Папа сказал маме, Шелби и мне, что несчастный случай на охоте был ложью. Но он не поделился ужасными подробностями. Когда папа рассказал мне, что на самом деле случилось с Ти Джеем, я пришла в ярость. Я ничего так не хотела, как заставить людей, которые убили его, заплатить.

Затем один месяц с Эмметтом, и все изменилось.

Я знала, что должна была сделать. Я знала свои следующие шаги. Я просто изо всех сил старалась их не предпринимать.

Возможно, поездка к папе вдохновит на какие-то действия, вот только я не хотела его видеть. Сколько лет я мечтала о еще одной минуте с папой? Еще об одном дне и еще одном разговоре?

Теперь, если он увидит меня, он увидит правду на моем лице.

Я колебалась. Я была слаба. Если он узнает об этом, то отправит кого-нибудь другого в Клифтон Фордж.

От мысли о смерти Эмметта у меня скрутило живот. Я никогда не желала смерти никому из «Тин Джипси». Чтобы они провели всю свою оставшуюся жизнь в тюрьме? Да. Но смерти — никогда.

Мой телефон завибрировал от очередного электронного письма, но я проигнорировала его, вместо этого перейдя к пачке писем.

Я отбросила предложения по кредитным картам и рекламные листовки. Открыла и отсканировала свою банковскую выписку. Просмотрела множество каталогов одежды, оставив только два, которые пролистаю позже.

В самом низу стопки лежал простой белый конверт, на котором небрежным почерком были написаны мое имя и адрес. На нем не было обратного адреса, поэтому я разорвала его, не уверенная, что бы это могло быть.

На единственном листке белой бумаги был номер телефона.

— Какого черта?

Любопытство взяло верх, и я подняла телефон, быстро набирая номер.

— Алло? — сонный мужской голос ответил после третьего гудка.

— Эм… здравствуйте. Меня зовут Д-Джун. Джун Джонсон. Я получила листок бумаги по почте и…

— О, да. Он сказал, что ты позвонишь.

— Кто сказал?

— Парень, который знает парня, который знает Такера Талбота.

Мое тело напряглось.

— Кто ты?

— Можешь называть меня Хакер.

Хакер.

— Хорошо, — протянула я.

— Слушай, у меня сегодня утром кое-какие дела, но я зайду около двух. Нормально?

— Заходи. Как ты…

Он прервал меня, назвав мой адрес.

Кровь в моих жилах превратилась в лед.

— Ты будешь там в два? — спросил он.

— Конечно, — пробормотала я.

Затем он закончил разговор, а я сидела, уставившись на листок бумаги, задаваясь вопросом, что, черт возьми, задумал мой отец.

Парень, который знает парня, который знает Такера Талбота.

Папа замел следы. Он явно поручил кому-то другому отправить это, потому что это не его почерк.

Зазвонил мой телефон, и я подскочила, испуганная жужжанием.

Я подняла трубку, с трудом сглотнув, и ответила на звонок клиента.

Он болтал об изменениях в соглашении, которое я составила, и еще о нескольких хитростях. Я рассеянно кивнула, записывая это на обратной стороне конверта, потому что знала, что забуду. Моя голова была слишком занята воспроизведением звонка Хакеру.

Его прозвище — потому что почти все в папином клубе пользовались всем чем угодно, кроме своего настоящего имени — было довольно показательным. Но папа сказал мне, что Воин, который совершил их взлом, был арестован. Итак, кем был этот парень?

Часы на моем телефоне показывали, что было только девять. Пятичасовое ожидание встречи с Хакером должно было завести меня в тупик.

Так оно и было.

К тому времени, когда я услышала, как на подъездной дорожке заурчал двигатель, я уже нервничала и меня тошнило. Я подбежала к входной двери и распахнула ее, когда долговязый мужчина с бритой головой направился ко мне из старой синей «Хонда Сивик».

— Хакер?

Он кивнул.

— Привет.

Я отошла в сторону, приглашая его войти. От него пахло дешевым лосьоном после бритья и сигаретами. Запах был таким сильным, что казалось, будто он мариновался в нем каждую ночь. Я поморщилась, когда он проходил мимо.

— Эм… проходи, присаживайся.

Отведя его в гостиную, я опустилась на краешек стула, в то время как он плюхнулся на диван, вытянув длинные руки вдоль спинки.

— Кто ты? — спросила я, переходя сразу к сути.

— Раньше я выполнял кое-какую работу с Воинами. Получил известие, что тебе может понадобиться некоторая помощь.

— Помощь в чем?

Он пожал плечами.

— Я не знаю. Ты мне скажи.

— Ты хакер.

— Они сказали мне не называть тебе мое настоящее имя. Я не изобретателен в придумывании прозвищ и прочего дерьма, так что… неважно.

— А. — Я кивнула. — Как насчет того, чтобы ты точно рассказал мне, что они сказали?

— Послушайте, леди. Я проделал долгий путь, чтобы добраться сюда.

— Откуда?

— Мне сказали, чтобы я и этого тебе не говорил.

Я попыталась закатить глаза.

— Что ты можешь мне сказать?

— Я умею взламывать компьютеры и системы. Мне заплатили немного наличных вперед, чтобы я сделал все, что тебе понадобится. Они сказали, что ты скажешь мне, что делать. Мне просто нужно было дождаться твоего звонка. И потом ты мне заплатишь.

Христос. Мой отец никогда ничего не делал нормально.

Я жаждала нормального. Может быть, именно поэтому общение с Эмметтом было таким освежающим. В тот момент, когда я вошла в его дом, жизнь показалась нормальной.

— Ты больше ничего не знаешь? — спросила я.

Он покачал головой.

— Нет. Так что у тебя есть для меня?

— Ничего.

— Серьезно? Я очень долго сюда ехал.

— По твоему выбору, а не по моей просьбе. Ты мог бы сказать мне это, — много чего еще, — по телефону.

Он нахмурился и сделал движение, чтобы встать, но я подняла руку.

— Подожди. — Дерьмо.

У меня было имя хакера, с которым я планировала связаться, как только найду ноутбуки Эмметта. Найти его было несложно. Я просмотрела записи о судимостях, сузила круг, и вуаля, список имен осужденных хакеров. Я позвонила троим. Первые двое были уверены, что я коп под прикрытием, поэтому оба повесили трубку. Но третий согласился встретиться со мной за чашечкой кофе.

Мы пошли в модное заведение в Миссуле, и я задала ему ряд неопределенных вопросов «что, если».

Что, если я назову тебе имя? Не мог бы ты найти информацию об этом человеке?

Что, если я дам тебе компьютер? Не мог бы ты взломать его и рассказать мне, что на нем?

Что, если я попрошу тебя забыть о нашем разговоре? Ты смог бы это сделать?

Он ответил «да» на все.

Но если папа прислал сюда Хакера, это означало, что, либо он знал, что я тяну время, либо он думал, что у меня нет ресурсов. Я предполагаю первое. Папа мог быть в тюрьме, но у него был свой способ получения информации. У него было свое влияние. Именно так он завербовал моего кузена Дага, чтобы тот занялся Лео Уинтером.

Как именно папа общался с внешним миром, было загадкой. Я подозревала, что многое проходило через Айру. Это, а также через членов семьи Воинов во время субботних посещений.

Что бы папа ни знал, он явно не был удовлетворен. И если он прислал сюда Хакера, было бы лучше использовать его. Поэтому, я задала Хакеру те же самые вопросы «что, если».

— Что, если я принесу тебе компьютер? Мог бы ты взломать его и рассказать мне, что на нем? Может быть, скопировать, чтобы я могла посмотреть?

Хакер кивнул.

— Ничего трудного.

— Сколько времени это займет?

— Зависит от того, с чем мы имеем дело. Какой у него ноутбук?

— Макинтош (прим. ред.: Макинтош — линейка ноутбуков на операционной системе macOS, разработанная корпорацией Apple), я думаю. Два из них. — Оба ноутбука Эмметта были макинтошами, не так ли? — Но у владельца есть собственные навыки. Ты сможешь взломать их?

— Возможно. Возможно, нет. Зависит от его брандмауэра и от того, зашифровал ли он жесткий диск.

— Давай предположим, что зашифровал.

— У тебя есть физический доступ, верно?

Я кивнула.

— Тогда, как я уже сказал, не парься. Людей взломать легче, чем машины. Мы просто возьмем его машины под физический контроль.

— Я точно не могу их украсть. Их нужно будет вернуть, а он не должен знать, что они пропадали.

— Это не то, что я имел в виду. — Он отмахнулся от этого. — Программные хакеры всегда думают о слабых местах программ. Взламывая прошлые защиты. А я собираюсь на самом деле взломать компьютер.

— Объясни более подробно.

— Сами машины легко взломать. Все, что тебе действительно нужно, это отвертка. Как только машина будет у меня, я скопирую жесткий диск. Он будет зашифрован и нечитаем, пока я не получу пароль.

— Я не знаю пароля. — Как я должна была узнать его от Эмметта?

— Тебе это не нужно. После того, как я сделаю копию, я физически открою устройство и подключу его веб-камеру. Все, что он наберет, будет передаваться на приемник на неиспользуемой радиочастоте. Он введет свой пароль. Мы снимем это на видео. Тогда мы сможем войти прямо на скопированный жесткий диск.

У меня начала кружиться голова.

— Ладно. Так что все, что мне нужно сделать, это принести тебе ноутбуки.

— Да. Я возьму их и займусь своими делами. Потом ты можешь положить их обратно вместе с радиоприемником. Он примерно такой же большой, как этот. — Он поднял в воздух маленькую коробочку. — Он должен быть размещен в радиусе двухсот футов от его офиса. Виджет в ноутбуке отправит видео на приемник. Приемник передаст его приложению, которое есть у меня на телефоне.

— И он не заметит, что ты сделал копию или открыл его ноутбук?

— Это не надежно. Виджет, который я установлю в устройство, крадет энергию из аккумулятора. Если он заметит, что батарея разряжается быстрее, чем обычно, он может проверить. Но единственный способ узнать об этом — это физически вскрыть корпус ноутбука.

Звучит слишком просто.

— И это все?

— Нет необходимости переусердствовать. — Хакер пожал плечами. — Я сомневаюсь, что он ожидает, что кто-то вломится в его дом, верно?

— У него довольно сложная система безопасности.

— Ничего страшного. Ты можешь туда попасть. Давай воспользуемся этим.

Воспользуемся этим. У меня скрутило живот.

— Номер, по которому я звонила, лучший способ, чтобы связаться с тобой?

Он снова кивнул.

— Да. Я здесь не живу, поэтому мне нужно время, чтобы добраться сюда.

— Если я позвоню тебе и договорюсь о времени обмена, сколько времени тебе потребуется, чтобы добраться сюда?

— Пара часов.

Что означало, что он, вероятно, жил в Бозмене.

— И сколько времени тебе понадобится, чтобы взломать компьютеры?

— Пара часов. Максимум.

— Хорошо. — Я встала. — Я буду на связи.

Не сказав больше ни слова, он встал и вышел из дома.

Я ждала в гостиной, прислушиваясь, пока не стихнет звук его машины, затем опустилась в кресло и закрыла лицо руками.

Остановить это было невозможно.

Я не могла остановиться.

Папа загнал меня в угол. Либо я сделаю это, либо это сделает кто-то другой.

— Я могу это сделать, — в моем голосе не было убежденности. Ни капли.

Как до этого дошло? Всего месяц назад я была полна решимости. Я была так уверена. Сейчас… сейчас мне хотелось заползти в постель и спрятаться под одеялом. В постель Эмметта, если быть точной.

Остаток дня я провела, почти не занимаясь работой. Я занималась домашними делами до шести часов, а затем села в свою машину и направилась к Эмметту.

Я вошла в его дверь, не дожидаясь, пока он впустит меня внутрь.

— Привет.

— Привет, детка. — Он широкими шагами направился ко входу, одетый только в спортивные шорты. Они были свободными, и гладкая черная ткань облегала его мускулистые бедра при каждом его длинном шаге. Пояс сидел низко, и у меня потекли слюнки при виде восхитительного изгиба его бедер. Его пресс и сильные руки блестели от пота.

— Тренируешься, Туз?

— Ага. — Он низко наклонился, чтобы запечатлеть поцелуй на моих губах. Мне нравилось, что он такой высокий. Даже, когда я была на каблуках он возвышался надо мной.

— Надеюсь, ты приберег немного энергии для меня.

— У меня всегда есть энергия для тебя. — Он усмехнулся. — Хочешь бокал вина перед ужином?

— Конечно. — Я скинула туфли на каблуках и прошлепала по коридору.

Он пошел на кухню, пока я открывала дверь на веранду, сбегая в свое самое любимое место в Монтане.

Я устроилась в кресле, поджав под себя ноги. Потом начала вдыхать, как делала почти каждую ночь.

Я сидела здесь, вдыхая чистый воздух и аромат сосен, и расставляла ментальные блоки. Те, которые помешали бы мне начать говорить о моей семье и друзьях. Те, которые могли бы помешать раскрыть мою личность. Эти блоки соскользнули прошлым вечером, и, возможно, это произошло потому, что я не воспользовалась таким моментом, как этот, чтобы воздвигнуть стены.

Эмметт вышел на улицу с двумя бокалами красного вина. Он протянул один, затем сел в свое кресло. Он не потрудился найти рубашку, и эти великолепные татуировки были на виду.

Он подвинулся, поставив свой бокал на доски веранды с другой стороны. Это движение повернуло его настолько, что у меня не было выбора, кроме как уставиться на череп, украшающий пространство между его лопатками.

Нашивка их клуба.

Это была его самая крупная работа. В отличие от татуировки с Королевой и Тузом, или птицы на его запястье, или других рисунков на коже, я не спрашивала об этом черепе, потому что точно знала, что это такое. У моего отца было нечто подобное на спине. У Ти Джея тоже.

Череп Эмметта был расколот пополам. Одна сторона была украшена повязкой на голове и богемными украшениями. Цыганка. Замысловатая строчка вокруг глаз и рта была изящной. Эта половина женственная и красивая.

Другая половина черепа была лишена всякой элегантности. Его суровость была прекрасна сама по себе. Татуировка была серебряной, выполненной так, чтобы напоминать металл. Олово. За ним виднелась симфония оранжевого, желтого и красного пламени. Их кончики проходили по верхней части плеча Эмметта и спускались по ребрам.

Затем к основанию позвоночника, девизу клуба.

Живи, чтобы ездить

Броди свободно

— Я был в мотоклубе.

Я перевела взгляд на его лицо. Он поймал мой пристальный взгляд.

— Хм?

Он оглянулся через плечо на череп.

— Я был в мотоклубе. Это была наша эмблема. Нашивка.

— Ты состоишь в мотоклубе? — Я широко раскрыла глаза, надеясь, что придала своему голосу достаточно удивления. — Типа, как в «Сынах анархии»?

— Я ненавижу этот чертов сериал. — Он покачал головой. — Но да, состоял. Больше нет. Мой клуб распался.

— Оу. Какой клуб?

— «Тин Джипси».

Я отхлебнула из своего бокала, мне понадобится все вино сегодня вечером, чтобы помочь говорить неправду.

— Я о них не слышала. А стоило ли?

— Наверное, нет. Мы распались около семи лет назад.

— Что тебя в это втянуло? Твой «Харлей»?

— Нет, мой папа. — Он сделал глоток вина, его взгляд переместился на деревья за его домом. — Мотоклуб «Клифтон Фордж» был основан много лет назад дедушкой одного из моих лучших друзей. Он был привязан к гаражу, где я работаю, и также основан дедом моего приятеля. Тогда клуб был небольшим. Просто группа мужчин, в основном ветеранов, которые любили кататься по выходным и убегать от своих жен.

Я сделала глоток, изо всех сил стараясь держать руки неподвижно и не дать вину выплеснуться через края, так как они грозили задрожать. Он доверял мне. И без расспросов рассказывал о своем клубе.

Эмметт доверял мне.

И это был удар кинжалом в сердце.

— После окончания средней школы мой папа на некоторое время уехал в Калифорнию. Это было до того, как он встретил мою маму. Он много катался и связался с большим клубом. Не присоединился к ним, но увидел достаточно. Когда он вернулся домой в Монтану, он уговорил ребят из «Клифтон Фордж» внести кое-какие изменения.

— Какого рода изменения?

— Название. Мотоклуб «Клифтон Фордж» стал мотоклубом «Тин Джипси». Затем они превратили его в действующий клуб. Они расширились. Ввели некоторые правила. Зарабатывали деньги. Делали больше, чем просто катались по выходным.

— Так что это стало похоже на «Сынов анархии».

Уголок рта Эмметта приподнялся.

— Ты меня убиваешь.

— Прости. — Я рассмеялась. — Я больше не буду о них вспоминать.

— В любом случае, они стали более сильным клубом. Папа был вице-президентом. Я тоже был им в какой-то момент.

— Интересно. Насколько большим был ваш клуб?

— На пике около сорока членов.

— Вау. Это много. — Но не так много, как у Воинов.

Я задавалась вопросом, понимал ли папа, что позволил слишком многим вступить в свой клуб. Он не доверял всем членам, отсюда и видеозаписи, которые можно было использовать для шантажа, если кто-нибудь когда-нибудь переступит черту. Делали ли Цыгане то же самое, или их было слишком мало?

— Я не думаю, что мой отец или другие лидеры когда-либо думали, что это станет настолько масштабным, — сказал Эмметт. — Но ты знаешь, как все происходит. Когда все хорошо, другие люди хотят присоединиться. И какое-то время все было действительно чертовски хорошо.

— Насколько хорошо?

Он сделал глоток.

— Деньги. Сила. Братство. Веселье. Было очень весело.

— Но вы распались?

— Обстоятельства изменились. То, что было весело, стало опасным. Пострадали люди, которые не должны были быть в этом замешаны. А мой отец… он был убит.

— О боже мой, — выдохнула я. — Туз… — Я все еще не могла сказать, что мне жаль. То, что Эмметт потерял отца, вызвало приступ грусти. Но мне не было жаль.

У Эмметта в гостиной стояла фотография Стоуна в рамке. Каждый раз, когда я представляла себе это лицо, его лысую голову и густую белую бороду, я чувствовала прилив гнева.

Потому что Стоун убил моего восемнадцатилетнего брата.

— Он был убит конкурирующим клубом, — сказал Эмметт. — Ублюдки вытащили его из бара и застрелили. Пустив пулю прямо между глаз.

Я вздрогнула. Папа приказал убить Стоуна — возможно, он даже нажал на курок, я не была уверена. Но слышать боль в голосе Эмметта было больнее, чем я ожидала.

Было ясно, что он любил своего отца.

Что ж, я тоже любила своего.

Мы были по разные стороны баррикад в битве, начатой нашими родителями.

— Парень, стоящий за этим, гниет в тюрьме. С меня хватит мести. Сукин сын должен умереть в серой комнате, в полном одиночестве. Я не хочу, чтобы было по-другому.

Я сделала огромный глоток вина, не в силах вымолвить ни слова.

Меня душила ирония.

Эмметт хотел отомстить моему отцу, так же как я планировала отомстить ему.

Эта ночь обещала быть долгой.

Глава 12

Эмметт

— Мои друзья сегодня устраивают барбекю, — сказал я Нове, когда мы сидели на кухонном островке и ели омлет с беконом. — Пойдем со мной.

Ее вилка застыла в воздухе.

— О, я… не могу. Мне нужно работать.

— Сегодня суббота.

— У меня сроки горят. — Она отправила кусочек в рот, пережевывая дольше, чем необходимо.

Я нахмурился и принялся за свою еду. Напряжение прошлой ночи ничуть не ослабло. Во всяком случае, стало только хуже.

Нова все утро поглядывала на дверь. Она чуть было не отказалась от завтрака, но, когда вышла из душа и увидела, что я уже поставил перед ней тарелку, она осталась.

Но в ту минуту, когда посуда окажется в посудомоечной машине, я буду наблюдать, как ее задние фары проносятся по дорожке.

О чем, черт возьми, я думал прошлой ночью? Рассказ о клубе вывел ее из себя. Наверное, потому, что она смотрела это гребаное шоу. «Сыны анархии» и Джекс Теллер могут гнить в аду.

Не то чтобы образ, который они изображали, существенно отличался от того, как жили «Тин Джипси». Возможно, именно поэтому это раздражало меня. Что наш образ жизни, то, чем я дорожил с рождения, превратилось в чистое развлечение.

Мы были преступниками. Убийцами. Мы жили вне закона, и это принесло свои плоды. А именно, жизнь моего отца. Жизнь Дрейвена.

Когда Нова вчера вечером пялилась на мою татуировку, история просто выскользнула наружу.

Чертова ошибка.

Если бы она ела еще быстрее, то подавилась бы.

После того, как мы посидели на веранде, она притихла. Слишком притихла. В ее взгляде была отстраненность.

Даже когда мы легли в постель, и я раздел ее и вошел в нее, она не вскрикнула, когда кончила. Ее нижняя губа была зажата между зубами, а глаза крепко зажмурены, когда ее внутренние стенки стиснули меня.

Лишь на краткий миг после того, как я излил свою разрядку в ее тело, это замкнутое выражение лица исчезло. Но потом она пошла в душ, а когда забралась обратно в постель, с расчесанными и мокрыми волосами, повернулась ко мне спиной. Обычно она спала, свернувшись калачиком у меня под боком, положив голову на изгиб моего плеча.

Я снова притянул ее к своей груди, и, хотя она не вырывалась, ее плечи были холодными.

Все потому, что я не мог держать свой чертов рот на замке. О клубе. О папе. Я хотел, чтобы она узнала обо мне и моей истории. Я хотел, чтобы она познакомилась с моими друзьями. Я хотел, чтобы она перестала быть секретом.

Сегодня этого не произойдёт. Потому что ей нужно работать.

Да, точно.

Завтрак больше не казался привлекательным на вкус, поэтому я встал со стула, выбросил остатки и сполоснул тарелку.

— Туз.

Эмметт. Почему, черт возьми, она не могла называть меня Эмметтом?

— Я не думала, что у нас такие отношения, чтобы знакомится с друзьями, — сказала она.

— Забудь об этом, — отрезал я, не оборачиваясь к ней и слишком сильно открывая посудомоечную машину.

— Ты расстроился.

— Да. — Я был ее приятелем по перепихону и не более того. Она могла спать в моей постели, но не встречаться с моими друзьями. Моей семьей.

— Я пойду. — Она отнесла свою тарелку в раковину и остановилась рядом со мной.

Я выхватил тарелку у нее из рук, сполоснув и ее тоже. Затем принялся за сковороду на плите, оттирая ее сильнее, чем это было необходимо.

Она вздохнула, но не сказала ни слова, направляясь к входной двери, стук ее каблуков был подобен удару молота в грудь, когда она уходила.

На днях я услышу этот звук в последний раз.

Возможно, сегодня был тот самый день.

Может быть, сегодня и должен был быть тот самый день.

Я оперся руками о столешницу, глядя в окно над раковиной и на деревья. Это были те же деревья, за которыми мы наблюдали с веранды каждый вечер. Вдалеке заурчал двигатель, слишком быстро затихая.

— Черт. — Я провел рукой по бороде.

Я влюблялся в нее. Я видел, как мои друзья делали то же самое, наблюдая издалека. Лео даже не осознавал, что влюблен в Кэсс, пока я не упомянул об этом.

Не было смысла отрицать это самому.

Я влюблялся в Нову.

Возможно, я уже влюбился. А она даже не использует мое гребаное имя.

Часы на микроволновке показывали, что было только восемь. Барбекю у Скарлетт и Люка должно было состояться не раньше трех. Поэтому я отправился в свой домашний тренажерный зал для жестокой тренировки, в течение часа поднимая тяжести, прежде чем выбиться из сил избивая грушу. У меня были ободраны костяшки пальцев, когда я пошел в душ, а затем отправился в офис, чтобы провести несколько часов за своим ноутбуком.

Искушение заглянуть в жизнь Новы было настолько сильным, что через пару часов мне пришлось выйти из дома, чтобы оказаться подальше от своих компьютеров, прежде чем я нарушу это доверие. Конечно, она никогда не узнает, но я не смог бы с этим жить. Любопытство сводило с ума, поэтому я сделал то, что делал всегда, когда был в дерьмовом настроении.

Я отправился в долгую и быструю поездку.

Заставить себя съехать с дороги стоило таких усилий, что я опоздал к Скарлетт и Люку на час. Все ждали меня на их просторной веранде. Скарлетт и Люк добавили ее вскоре после того, как поженились.

Все женщины улыбнулись, когда я вошел на вечеринку. Парни встали, хлопая меня по плечу, в то время как Люк протянул мне пиво. Сыновья Дэша и Брайс бросились мне в ноги, каждый из них был одет в толстовку «Клифтон Фордж Гараж», чтобы защититься от осеннего холода. Потом были младенцы, укутанные и лепечущие.

Нова вписалась бы сюда.

Брайс, Женевьев, Пресли, Скарлетт, Кэсс… Они бы втянули ее в свой круг и крепко обняли.

Вот только ее здесь не было. И никогда не будет.

Мы были просто перепихоном.

— Ты в порядке? — спросил Дэш, стоя рядом со мной, пока продолжались три разных разговора.

— Нет. — Я сделал большой глоток пива. От лжи Дэшу, любому из моих друзей, у меня мурашки бежали по коже, поэтому я дал ему честный ответ. И поскольку мы так долго знали друг друга — сражались, работали, убивали бок о бок, — он не просил большего.

Дэш чокнулся горлышком своей янтарной бутылки с моей, молчаливо предлагая, что, если я захочу поговорить, он будет рядом.

— Эмметт, ты мне нужен. — Пресли сидела на одном из уличных диванов, прижавшись к Шоу, в то время как он одной рукой обнимал ее за плечи, а другой баюкал их сына Нико.

— Нужен для чего?

Она похлопала по сиденью рядом с собой.

— Планы на день рождения.

Я застонал, но подошел, чтобы сесть рядом с ней. Пресли ненавидела свой собственный день рождения и годами не позволяла нам праздноватьего. С тех пор, как Скарлетт приехала в Монтану, все изменилось. Сестры-близнецы запланировали грандиозную вечеринку на свой последний день рождения, и, очевидно, вечеринка предназначалась не только для них одних.

После шел день рождения Кэсс. А мой был следующим.

— Ты хочешь устроить вечеринку у себя дома? — спросила Пресли. — Значит, тебе не придется ехать домой на машине?

— Или мы могли бы просто подвезти его, — сказал Шоу.

— Да, но это не одно и то же.

— Я думаю, лучший вопрос — ты хочешь устроить вечеринку у меня дома, Прес?

Она с трудом сдержала улыбку.

— Мы никогда ничего не делаем у тебя дома, и это так мило.

— Меня это устраивает. — Я махнул рукой. — Сходи с ума. Просто скажи мне, когда появиться.

— Ура. — Она хлопнула в ладоши и посмотрела на Кэсс, на лице которой была такая же улыбка.

— Они собирались устроить вечеринку у тебя дома, был ты согласен или нет, — сказал Лео с подлокотника кресла Кэсс. Серафина сидела на коленях у матери и пускала слюни на пластикового жирафа. — Они уже спланировали вечеринку. Очевидно, тридцать девять — это новые сорок, и они выкладываются по полной. Будь осторожен.

Рот Кэсс приоткрылся, когда она посмотрела на своего мужа. Затем она ткнула его в ребра и прошипела:

— Ты не мог промолчать?

Лео только усмехнулся, наклоняясь, чтобы коснуться ее губ своими.

— О насколько большой вечеринке мы говорим? — спросил я Прес.

Она подмигнула.

— Увидишь.

— Это будет эпично, — сказала Брайс, подходя ко мне сзади. — Доверься нам. Это будет весело.

Я действительно доверял им. Я доверял им свою жизнь.

Барбекю должно было снять напряжение и улучшить мое настроение. Тот факт, что мои друзья уже запланировали для меня вечеринку по случаю дня рождения, должен был заставить меня улыбнуться. Но за весь день и вечер ни одна из моих улыбок не далась мне легко. Никакое количество смеха и времени, проведенного с друзьями, не облегчило пустоту у меня внутри.

Потому что чего я действительно хотел на свой день рождения, так это чтобы Нова была рядом.

Мой день рождения был в следующем месяце, и к тому времени ее уже не будет.

Возможно, они почувствовали мое настроение, но, когда я извинился вскоре после того, как мы доели наши стейки, никто меня не остановил. Дэш и Лео переглянулись, когда я помахал им рукой и шагнул за дверь.

Потом я уехал кататься по городу.

До Новы я бы зашел в «Бетси». Я ушел с барбекю, думая о доме, но к черту это. Я повернул налево, а не направо, на перекрестке мимо продуктового магазина и покатил по Центральной к бару.

Если бы Нова хотела быть со мной, она могла бы прийти сегодня. Она могла бы встретиться с моими друзьями, разделить трапезу с моей семьей и услышать, как они произносят мое проклятое имя. Она сделала свой выбор, и пришло время перестать подгонять свои действия под ее.

Итак, я отправился в «Бетси», зашел внутрь и глубоко вдохнул. Пиво, пот и дым. Курить больше не разрешалось, но запах сигарет никогда не выветрится. Он пропитал темные стены, увешанные неоновыми вывесками.

— Эмметт! — Парень за столиком в центре зала поднял бутылку пива в знак приветствия.

Я помахал ему по пути к бару, протискиваясь между двумя табуретами.

— Привет. — Появился Пол, протягивая руку через стойку.

— Привет. — Я пожал ему руку, затем оглядел комнату. — Сегодня аншлаг.

— Суббота. Что тебе налить?

— Только пиво.

Он кивнул, направляясь к холодильнику за моим любимым напитком. Позади него были ряды бутылок с ликером, расставленные вдоль зеркала до потолка, отчего бар казался больше. Когда он вернулся с моим пивом, он придвинул его ко мне.

— Давно тебя не видел.

— Был занят. — Я открутил крышку.

Другой клиент поднял руку, чтобы привлечь его внимание.

— Рад тебя видеть, Эмметт, — сказал он, прежде чем исчезнуть в том же конце бара, где я встретил Нову.

Я выбросил ее из головы, оставил пять долларов на стойке и направился к бильярдным столам, пожимая руки нескольким парням, которых знал по спортзалу и по всему городу.

Музыкальный автомат сегодня вечером играл рок, старую песню, которая была одной из папиных любимых и, которую он часто играл в гараже, пока мы работали. Сегодня вечером было очень шумно, поэтому разговоров было очень мало. Люди практически кричали, когда говорили.

Громко — это хорошо. Громко означало никаких разговоров.

В воздухе раздался стук кия по шару, и ребята пригласили меня сыграть раунд. Один превратился в три, три в пять, и я позаботился о том, чтобы ставить четвертаки, потому что не собирался уступать свое место за столом. Потому что, когда нужно будет уезжать отсюда, придется возвращаться домой, а я не был готов возвращаться домой. Я не был готов узнать, появилась ли Нова или осталась в стороне.

Шум в баре становился все громче и громче, пока к полуночи не стал практически оглушительным. Мое пиво давно закончилось, но другого мне не хотелось. Мое настроение и так балансировало на грани, а напиться — только склонить чашу весов. Я был в том месте, где обычно трахался или дрался.

Долгого и жесткого трахался. Или жестоко и карающе дрался.

В углу, рядом с бильярдным столом, на табурете сидел мужчина лет шестидесяти в ковбойской шляпе.

Когда-то, давным-давно, этот табурет был любимым местом папы. Мы приходили в «Бетси», и он играл одну или две партии в бильярд, затем занимал свое место и проводил остаток вечера, болтая с любым, кто подходил достаточно близко.

Было больно смотреть туда и не видеть его лица. Не видеть его блестящую лысину и длинную белую бороду, заплетенную в косу посередине груди. Слава Богу, у меня были густые волосы мамы. Но я бы отдал каждую прядь за еще один день с отцом.

На меня накатила грусть, и внезапно мне захотелось убраться к чертовой матери из этого бара. Даже если мой дом был пуст, я не хотел быть здесь, в том месте, где его убили.

Так было всегда. Либо я приходил сюда и чувствовал близость с ним. Либо я приходил сюда и ощущал его отсутствие как зияющую дыру в груди.

Бар был полон людей, а я был один.

— Привет, Эмметт. — Знакомый голос донесся до моего слуха, и я обернулся. Тера пробиралась через тела, окружавшие бильярдный стол.

— Привет, Тера. — Она была не той, кого я ожидал увидеть. — Как дела?

— Хорошо. — Она улыбнулась, ее щеки вспыхнули. Затем она повернулась и указала на столик для коктейлей, окруженный четырьмя другими женщинами, только одну я узнал. — Я здесь с другими учителями. Девичник. Это первый раз, когда я выхожу из дома с тех пор, как переехала сюда, и они сказали мне, что я должна побывать в «Бетси».

— А. — Я кивнул. — Где Мэгги?

— Вообще-то, у твоей мамы. Я хотела нанять няню, но она настояла.

— Похоже на маму.

— Она не позволит мне платить ей, не так ли?

Я усмехнулся.

— Нет.

Тера рассмеялась, и ее взгляд смягчился.

— Ну, я, эм… просто хотела поздороваться.

— Рада, что ты это сделала.

— Спокойной ночи, Эмметт.

Я открыл рот, собираясь предложить угостить ее выпивкой, но закрыл его прежде, чем слова успели сорваться с губ. Я позволил ей отвернуться и отойти к столику с ее друзьями.

Если бы я угостил Теру выпивкой, я бы почувствовал себя полным ублюдком за то, что обманул ее. Я не мог — не стал бы — идти туда с ней. Не тогда, когда пара темных глаз преследовала каждую мою мысль.

Даже в давке бара сегодня вечером я чувствовал изысканный аромат Новы. Я слышал ее мелодичный смех и то, как она стонет, когда кончает вокруг моего члена.

С Новой я думал о будущем. Жена. Дети.

Если бы только она тоже этого хотела. Но она не хотела. Она хотела использовать прозвища и держаться на расстоянии. Чем скорее я пойму это, тем лучше.

Мне нужно убираться отсюда.

Я убрал кий и помахал на прощание парням, с которыми играл. Затем повернулся, готовый направиться к двери, и мой взгляд упал на красивое лицо.

Я застыл.

Нова сидела за стойкой, втиснувшись между двумя мужчинами, которые стояли лицом к самой стойке. Но Нова была повернута к залу. Ее длинные ноги были скрещены. В одной руке у нее был мартини. Она поднесла его к губам, медленно отпивая глоток. Ее глаза не отрывались от моих.

Как я мог не заметить, как она вошла?

Я изменил направление, подошел и остановился в шаге от нее. Я стоял там, не говоря ни слова. Что я мог сказать?

— Привет, Туз.

— Эмметт.

— Эмметт, — повторила она.

— Почему тебе так трудно называть меня по имени? — мой голос был едва слышен из-за шума, но она услышала меня, потому что ее глаза расширились.

Она потянулась за спину и отставила мартини в сторону, затем встала и придвинулась ближе.

— Потому что будет плохо, если я привяжусь к тебе.

— Слишком поздно.

Ее рот приоткрылся от вздоха, который я не расслышал.

Я наклонился ближе, так, что мой нос едва не касался ее.

— Слишком, блять, поздно.

Она уставилась на меня, ее глаза искали, но я попал в цель. Она была так же привязана ко мне, как и я к ней.

— Зачем ты пришла сюда?

— Потому что тебя не было дома.

Та боль в моей груди, с которой я боролся весь день, исчезла. Пуф. И исчезла. Она пришла, чтобы найти меня, и облегчение было непреодолимым. Мои плечи поникли. Боже, как я устал. Притворяться безразличным было утомительно.

— Чего ты хочешь от меня, Нова?

Ее лицо вытянулось, та же усталость, которую я чувствовал, отразилась на ее прекрасных чертах.

— Правду.

— Когда я тебе лгал?

— Ты не лгал. — Она приложила руку к моей щеке, ее ногти впились в мою бороду. Затем ее губы прижались к моим, и мир растаял.

Не было музыки. Не было толпы. Не было наливаемых напитков и смеха пьяных посетителей. Были только мы, ее язык скользил по моему, пока я пожирал ее рот, не заботясь ни о чем другом.

Это было все, что у нас было. Что-то в моей голове щелкнуло, и осознание проникло в мои кости. Это было все, что у нас было еще на один месяц.

Еще на один месяц.

Потом мне придется отпустить ее.

Глава 13

Нова

Лунный свет окрасил комнату Эмметта в серебристо-голубой цвет. Он приглушил ржавый оттенок его простыней и одеяла. Белые стены практически светились.

Он спал рядом со мной, его дыхание было медленным и глубоким. Даже во сне он удерживал меня на месте, прижавшись грудью к моей спине. Тяжесть и тепло его тела были лучше любого одеяла.

Комфорт его объятий и мягкость его постели должны были погрузить меня в страну грез, но я бодрствовала уже час. Так продолжалось две недели, с тех пор, как я разыскала Эмметта в «Бетси». Если я спала три или четыре часа, это была спокойная ночь.

Наш распорядок дня не изменился. Каждый вечер я приходила, и мы ужинали, затем немного разговаривали перед сексом. После одного или трех оргазмов я падала замертво, настолько измученная, что засыпала через несколько секунд после того, как закрывала глаза. Но потом я резко просыпалась часа в два или три, и все. Больше я не спала.

Две недели я лежала здесь, уставившись в окно его спальни, наблюдая, как меркнет лунный свет и на смену ему приходит рассвет. Однажды ночью я прокралась в его кабинет и целый час разглядывала сейф, прежде чем, наконец, набралась смелости и попробовала несколько комбинаций. Его день рождения. День рождения его мамы. День рождения его отца. Затем все в обратном порядке. Неудивительно, что ни один из них не сработал. Также неудивительно, что я была рада, что ни один из них не сработал.

Если не считать этой неудачной попытки, мои бессонные ночи за последние две недели были проведены прямо здесь, в постели, в раздумьях, какого хрена я делаю.

Как бы я ни понимала, что должна ускользнуть, исчезнуть из его жизни навсегда, я не могла заставить себя уйти.

Две субботы назад, в тот день, когда он пригласил меня на барбекю к своим друзьям, я помчалась в арендованный дом и собрала свои вещи. Мои чемоданы были готовы к погрузке в «Нову», но в тот момент, когда я открыла дверь, чтобы вытащить их наружу, мои ноги приросли к полу.

Я не могла уйти.

Почему? Почему я не могла просто исчезнуть? Весь мой план рухнул в тот момент, когда я впустила Эмметта в свое тело. Да, мне потребовалось несколько недель, чтобы осознать это, но я была неспособна причинить ему боль.

Абсолютно неспособна.

Что сделает папа, когда узнает, что я потерпела неудачу? Что он скажет? И волнует ли меня это вообще?

Мои отношения с отцом были в лучшем случае сложными. Я так долго добивалась его внимания, его одобрения, и теперь, когда у меня действительно был шанс завоевать и то, и другое, неужели я действительно сдаюсь?

Да. Какой еще у меня был выбор?

Эмметт не был монстром, каким его представлял отец. Он был добрым и щедрым. Он был умен и слишком сексуален для своего же блага.

Он, вероятно, даже не осознавал, что блондинка, которая подошла к нему в «Бетси», смотрела на него целый час, прежде чем, наконец, подошла поздороваться. Со своего места я видела желание в ее глазах, румянец на ее щеках и то, как она засунула руки в карманы джинсов, чтобы скрыть волнение.

Она была по уши влюблена в него, и, если бы я была лучшим человеком, я бы ушла. Я бы дала ему шанс с такой женщиной, милой и улыбчивой. Чистой. Честной. Она могла бы дать ему будущее.

Но ушла ли я из бара? Нет. В тот момент, когда он отошел от бильярдного стола и направилась к двери, я повернулась, отодвигаясь от мужчины, за которым пряталась, чтобы он смог меня увидеть.

Блондинке придется дождаться своей очереди. Я еще не закончила с ним.

Я сомневалась, что когда-нибудь закончу. Даже после того, как исчезну из его жизни, он навсегда останется в моей.

Я была трусихой. Я слишком сильно хотела его. Хотела оставить его себе, пусть даже еще ненадолго.

В ту ночь он спросил меня, чего я хочу. Правду.

Рассказать все. И пережить это.

Когда я тебе лгал?

Он этого не делал, и в этом была проблема.

Лжецом здесь была я.

Все, что он мне говорил, казалось честным. Единственный способ узнать наверняка — это проверить. За последние две недели я потратила бесчисленное количество часов, прогуливая работу, чтобы заняться исследованиями.

Я пыталась сверить каждую историю, которую он мне рассказывал, с официальным отчетом. Эмметт, должно быть, использовал эти истории в свою пользу, верно? Вот только историй, которые он мне рассказал, не было в новостях.

Я начала с онлайн-архивов различных газет по всему штату. Убийства и погромы были редкостью в Монтане, и когда происходило что-то достаточно серьезное, это попадало в газеты Миссулы, Бозмена и Биллингса. Когда мои поиски там ничего не дали, я переключилась на «Клифтон Фордж Трибьюн».

Их общедоступный онлайн-архив насчитывал всего пять лет, так что мне пришлось отважиться зайти в редакцию самой газеты.

Я убедилась, что Брайс Слейтер была в гараже, где, казалось, собиралось большинство жен в течение недели. Потом я спустилась вниз и познакомилась с очень приятным человеком по имени Арт, который зарегистрировал меня в своем местном электронном архиве, потому что я сказала, что являюсь аспиранткой и пишу диссертацию об эволюции средств массовой информации в маленьких городках.

Он предложил вызвать Брайс и ее отца Лейна в офис, чтобы я могла взять у них интервью. Я вежливо отказалась.

Уединившись в крошечной комнате редакции, я просмотрела все, что смогла найти о «Тин Джипси». Информации было не так уж много.

Брайс Слейтер и ее отец были владельцами газеты, и, как жена Дэша, я не могла представить, что она выдаст своего мужа.

Вот только Брайс переехала в город после того, как «Тин Джипси» распались. Владельцы до нее не имели никакого отношения к клубу, по крайней мере, я не смогла найти ни одного из них. И тон их статей того времени, когда клуб функционировал в полную силу, не наводил на мысль о большой любви между населением Клифтон Фордж и «Тин Джипси».

Но людей, предприятия и репортеров можно подкупить — мой отец, скорее всего, подкупил газету Эштона, чтобы «Арроухед Уорриез» не появлялись на первой полосе. Поразительное отсутствие новостей о моем отце или клубе, даже после их арестов, было достаточным показателем. Возможно, «Тин Джипси» сделали то же самое, потому что об их клубе было не так уж много новостей.

Если бы в архивах было упоминание о них, я бы прочитала это. Ничто не говорило о том, что Эмметт Стоун лжец.

Мне нужны были доказательства, чтобы показать, что Эмметт дурачил меня. Если бы я только могла доказать, что он монстр, тогда я смогла бы отбросить эти чувства в сторону и вернуться к своему плану.

Полицейские отчеты сделали бы свое дело, но не похоже, что я смогла бы вытащить их из здания окружного суда. Запрос отчетов был бы подобен запуску сигнальной ракеты в полуночное небо. Это привлекло бы ко мне слишком много внимания, особенно учитывая, что Люк Розен, начальник полиции Клифтон Фордж, был так тесно связан с Цыганами.

Вероятно, он был на барбекю, на которое пригласил меня Эмметт.

Мое сердце сжалось, и я закрыла глаза, желая, чтобы пришел сон. Желая, чтобы чувство вины ослабило свою хватку.

Я знала, что должна была сделать. Единственным способом для меня двигаться вперед была информация. Факты, которые я могла использовать для принятия решения. До сих пор я руководствовалась исключительно мнением моего отца, и, хотя вначале этого было достаточно, сейчас — нет. Не тогда, когда я узнала Эмметта.

Я неделями боролась со своим следующим шагом, пытаясь обрести подобие внутренней смелости.

Я знала, что должна была сделать.

Начиная с завтрашнего дня.

— Привет, — сказала я, когда Эмметт ответил на звонок.

— Привет, детка.

— Как проходит твое утро четверга?

— Хорошо. — На заднем плане послышался лязг металла и глухой стук ботинок. Он, должно быть, вышел из гаража, чтобы остаться в одиночестве. — А твое?

— Суматошно. Владелец арендованного мной дома только что позвонил мне и спросил разрешения приехать, чтобы продуть разбрызгиватели. Он сказал, что в течение часа или около того будет шумно, а моя вторая половина дня полностью забита звонками. Я бы сходила в кафе, но там тоже бывает шумно, а пара моих клиентов могут быть очень обидчивыми. Ты не возражаешь, если я зайду к тебе?

— Нет, вовсе нет.

Воздух вырвался из моих легких. Он доверял мне. Я предавала его, а он доверял мне. От одной этой мысли мои глаза наполнились слезами.

— Ты уверен?

— Да. Просто пройди через гараж. — Он продиктовал код, чтобы открыть дверь, затем код от системы сигнализации.

— Спасибо, — сказала я сквозь комок в горле.

Ему никогда не следовало доверять мне.

— Увидимся позже? — спросил он.

— Да. Пока.

— Пока.

На сердце у меня было тяжело, телефон в руке весил сто фунтов. Моя грудь вздымалась, когда я пыталась поднять его со своего бока.

Сделай это, Нова.

Я зажмурила глаза, сделала три глубоких вдоха, затем позвонила Хакеру.

— Ты уже в пути? — Я позвонила и разбудила его, пока Эмметт был в душе этим утром.

— Да. — Он зевнул. — Буду примерно через час.

— Хорошо. На Центральной улице есть городская заправочная станция. Встретимся там. — Я закончила разговор и заставила себя двигаться.

Мне нужна была информация, и пришло время собирать ее. Перекинув сумочку через плечо, я заперла дом и забралась в «Нову». Затем я помчалась к Эмметту, используя коды, которые он мне дал, чтобы попасть в его дом.

Пахло им: ветром, кедром и специями. Я глубоко вздохнула, направляясь по коридору к офису.

При дневном свете он казался больше. Я не заметила, чтобы внутри дома были камеры, в отличие от наружных, которые, как я поняла, были установленных по углам дома и гаража.

Если он записывает движения в своем доме, мне придется рискнуть.

На его столе стояли два ноутбука, оба подключенные к мониторам и зарядным станциям. Я взяла оба, бросив взгляд на сейф в углу.

Я остановилась, подошла и потянула за ручку. На всякий случай, если он открыл его сегодня утром и не закрыл до конца.

Заперт.

— Стоило попробовать, — пробормотала я, затем поспешила из комнаты прямо на улицу.

Сжимая руль так, что побелели костяшки пальцев, я поехала обратно в город к заправке, где была припаркована машина Хакера.

Его окно было открыто, и когда я подошла, из него вырывалась струйка дыма, сигарета была зажата между его пальцами.

— Вот. — Я протянула ему ноутбуки.

Он кивнул, стряхивая окурок. Он приземлился рядом с моей туфлей.

— Дай мне немного времени.

— У тебя не так много времени.

Эмметт будет на работе весь день, но, зная, что я у него дома, он может решить уйти пораньше.

— Я потороплюсь, — пообещал Хакер, кладя ноутбуки Эмметта на пассажирское сиденье. Затем, не сказав больше ни слова, он задним ходом выехал с парковки и уехал.

Я понятия не имела, куда он мог пойти, чтобы сделать то, что он собирался, но я не могла стоять на парковке бензоколонки весь день, поэтому я вернулась к Эмметту и стала ждать звонка Хакера.

Работа спасла мой рассудок. На самом деле мне она не нравилась, но быть занятой было лучше, чем нервничать. Я сидела за кухонным островком несколько часов, мое тело дрожало, пока, наконец, в два часа на моем экране не высветилось имя Хакера.

— Ты закончил? — ответила я, уже направляясь через дом к двери.

— Да.

— Встретимся на той же заправке. — Я помчалась в город, обнаружив Хакера припаркованным на том же месте.

В тот момент, когда я подошла к его двери, он выставил ноутбуки в окно. Я подхватила их, а он протянул простую черную коробку. Приемник.

— Положи это в радиусе двухсот футов от ноутбуков.

— Ладно. Что-нибудь еще?

— Нет. Теперь будем ждать, когда он войдет в систему.

— А когда ты залезешь на жесткий диск, что мне это даст?

— Электронные письма. Файлы. Документы. Я запишу все это для тебя на флешку. Что бы этот сукин сын ни сохранил, ты это получишь.

Я напряглась, когда он назвал Эмметта сукиным сыном.

— Он не узнает, что ты их открывал, верно?

— Скорее всего, нет.

Мое сердце упало на окурок сигареты, который он выбросил ранее на землю.

— Скорее всего, нет. Это не придает мне особой уверенности.

— Послушай, как я уже говорил тебе раньше, это почти невозможно обнаружить. Но… шанс всегда есть. На твоем месте я бы подумал о своей стратегии выхода.

Нет.

Вот так просто была назначена дата моего отъезда. Мое сердце разбилось. Прямо там, на заляпанной маслом парковке заправочной станции, мое сердце разбилось.

Время вышло.

— Ты позвонишь мне, когда у тебя будет флешка.

Он кивнул.

— Да.

— И ты сделаешь одну и только одну копию. Понятно?

— Понятно.

Я глубоко вздохнула, затем полезла в сумочку за конвертом с наличными, который взяла в банке этим утром по дороге домой от Эмметта.

— Три тысячи. Согласно нашему соглашению.

Он выхватил его у меня из рук и вытащил сигарету из пачки. Затем поднял стекло и исчез.

Я повернулась и поспешила к своей машине. Руки дрожали, когда я завела ее и выехала на Центральную улицу. Пот выступил у меня на висках, и я опустила окно, жадно вдыхая воздух раннего октября, надеясь, что он охладит меня до того, как я доберусь до Эмметта.

Пожалуйста, не возвращайся домой.

Я нарушила все ограничения скорости, мчась по проселочной дороге к его дому. Когда я припарковалась и ввела код гаража, дверь открылась, дом был пустым. Слава Богу. Я побежала к своей машине, мои каблуки подчеркивали каждый торопливый шаг, затем схватила ноутбуки и приемник и поспешила внутрь.

Как только я добралась до офиса, из-за дома донесся гул двигателя.

— Черт. — Я расставила ноутбуки по местам, подсоединив шнуры питания и выровняв их, насколько смогла, в соответствии с тем, как они стояли раньше. Затем я обыскала комнату в поисках места, где можно спрятать приемник.

Мое внимание привлек сейф. Казалось, что между ним и стеной было достаточно места, чтобы спрятать приемник. Я сомневалась, что Эмметт регулярно передвигал эту тяжелую деталь. Пролетев через комнату, я просунула руку в щель между сейфом и книжной полкой рядом с ним.

Приемник прошел.

— Слава Богу.

Я засунула его так далеко, как могла, желая еще минуту, чтобы убедиться, что он надежно закреплен. Но звук «Харлея» Эмметта оборвался, и у меня не было времени.

Я никак не смогу добраться до гостиной до того, как он войдет в дом, а ближайшая дверь вела в подвал, поэтому я высвободила руку и выскочила из кабинета, сбежав вниз по лестнице. Этажом выше послышались шаги Эмметта.

— Нова, — позвал он.

Я добралась до нижней ступеньки и побежала к дивану, перекидываясь через спинку и плюхаясь на нее. Я выхватила свой телефон, держа его над коленями и изо всех сил стараясь расслабиться.

— Я здесь, внизу!

Его шаги становились громче, когда он с глухим стуком спускался по лестнице.

Мое сердце бешено колотилось. Я вытерла выступивший на висках пот. Глубоко вздохнула и попыталась успокоить свое тело.

Эмметт слишком рано завернул за угол с улыбкой на лице.

— Привет.

— Привет. — Я улыбнулась сквозь острое чувство вины, пронзившее мое тело. — Надеюсь, ты не возражаешь, что я решила отвечать на звонки здесь. Этот диван такой уютный.

— Вовсе нет. — Он обогнул край и сел рядом со мной, наклоняясь для поцелуя.

Мое сердце все еще билось слишком сильно, но он, казалось, этого не замечал.

— Ты закончил работать на сегодня?

— Да. Поскольку ты была здесь, я ушел пораньше.

— Я тоже закончила. — Я кладу телефон на колени. — Я выполнила не весь свой список дел, но тому, с чем я не закончила, придется подождать до понедельника.

— Мне нужно продлить аренду одному из моих арендаторов. Хочешь пойти со мной?

— Конечно. — Я встала и направилась к лестнице, готовая выбраться из этого подвала. Когда мы поднялись на первый этаж, я сделала шаг в сторону кухни, но Эмметт пошел в противоположном направлении, к своему кабинету.

Я затаила дыхание, мое тело было таким неподвижным, что я могла бы дать отпор мраморной статуе. Мне остаться? Или сбежать прямо сейчас?

Я медленно двинулась к двери кабинета, наблюдая, как он обошел свой стол и занял свое место. Мои колени подогнулись, и я оперлась на раму, чтобы не упасть, пока он открывал оба ноутбука.

— Мне просто нужно кое-что распечатать. — Его пальцы порхали по клавиатуре перед монитором. Затем он переключился на другой ноутбук, печатая и там.

— Хорошо. — Мог ли он видеть, как дрожит все мое тело? Я затаила дыхание, ожидая, что он заметит что-то неладное, но он просто распечатал документ с одного компьютера и другой документ с другого.

Затем он встал и собрал бумаги, прежде чем направиться в мою сторону. Мое дыхание вырвалось из легких, когда я повернулась, пытаясь скрыть облегчение на своем лице, когда мы вернулись на кухню.

— Ты в порядке? — спросил он, направляясь к гаражу.

— Да. — Я опускаю плечи. — Просто долгий день. Долгая неделя.

Он обнял меня за плечи, притягивая к себе. Затем поцеловал мои волосы.

— Мы выполним это поручение, потом вернемся и отдохнем. Поужинаем. Посмотрим фильм или еще что-нибудь.

— Звучит здорово.

Или так бы и было, если бы не гложущий стыд и тот факт, что мне придется сказать ему, что я ухожу. Завтра.

Я глубоко вдохнула его запах, ощущая его тепло. Сколько времени пройдет, прежде чем я забуду и то, и другое?

— Мотоцикл или грузовик? — спросил он.

— Мотоцикл. — Если это был конец, я хотела прокатиться в последний раз.

Он ухмыльнулся, довольный моим ответом. Я сняла куртку с крючка на стене, и мы отправились в город.

Никогда еще я не прижимала его так крепко во время поездки. Обычно я отпускала его и подставляла пальцы ветру, но не сегодня. Я крепко обнимала его всю дорогу, и слезы все время наворачивались на глаза.

Мы остановились перед очаровательным домом стального цвета с белыми ставнями. Входная дверь была выкрашена в бирюзово-зеленый цвет. Он выделялся на фоне других домов на улице, остальные были серо-коричневого оттенка.

— Здесь мило, — сказала я, когда Эмметт припарковал свой байк и заглушил двигатель.

— Мои арендаторы захотели покрасить его. Они такие замечательные, что мне было все равно, какой цвет они выберут. — Он протянул руку, и я отдала бумаги, которые держала между нами во время поездки. — Сейчас вернусь.

Я осталась на своем месте, наблюдая, как он шагает по узкому тротуару. Прежде чем он добрался до двери, она распахнулась, и оттуда выбежал маленький мальчик с вьющимися каштановыми волосами, его мать последовала за ним.

Она лучезарно улыбнулась Эмметту, стоя на маленьком крыльце и сложив руки на своем беременном животе.

Он вручил ей бумаги, поговорил с ней всего мгновение, затем дал мальчику пять. Малыш хлопнул Эмметта по ладони так сильно, как только мог, и Эмметт притворился, что ему больно, пожимая его руку, мальчик просиял.

Я поймала себя на том, что улыбаюсь этой сцене.

Эмметт хорошо ладил с детьми. Меня это нисколько не удивило, потому что он был хорошим человеком.

Сколько еще доказательств мне нужно?

Моя улыбка погасла. Видимо, больше, потому что в этот момент у меня в кармане завибрировал телефон. Это Хакер прислал сообщение.

Это было быстро. Получил пароли. Флешка будет у меня завтра.

Я убрала телефон и уставилась на Эмметта.

Как я должна была попрощаться? Как я должна была посмотреть на эту флешку завтра? В тот момент, когда я открою ее, все изменится, в этом я не сомневалась.

Позже.

Все это подождет. Если это последняя ночь, я не собиралась вспоминать о флешке, пока не уйду.

Эмметт из-за чего-то рассмеялся, звук эхом разнесся по двору. Он действительно был хорошим человеком.

Но на самом деле это уже не имело значения, не так ли?

Потому что мое время с ним истекло.

Глава 14

Эмметт

— Итак… — Нова повернулась ко мне лицом со своего места на шезлонге рядом с моим. Выражение ее лица заставило мой желудок сжаться.

Черт. Я знал, что это произойдет. Я ждал этого.

— Итак.

Прошло почти два месяца с тех пор, как мы впервые встретились в «Бетси». Два месяца с тех пор, как мы начали заниматься сексом, делить еду и проводить время вместе. Два месяца страх перед концом висел в воздухе, как осенний туман в лесу.

Сегодня вечером Нова принесла одеяло, чтобы защититься от холода. Она накинула его на плечи и поджала под себя ноги. Она украла одну из моих резинок для волос, чтобы собрать свои локоны в беспорядочный узел на голове. Ее щеки порозовели. Кончик ее носа был такого же розового оттенка.

Красивая. Незабываемая.

Я сказал ей, что мы могли бы посидеть внутри, но она настояла на веранде. Похоже, ей здесь нравилось так же сильно, как и мне.

Черт возьми, будет одиноко сидеть здесь без нее.

— Завтра мне нужно возвращаться в Миссулу.

Черт. Черт. То, что я знал, что это произойдет, не облегчило мне задачу. Я хотел попросить ее не уезжать, но слова будут просто потрачены впустую.

Последние две недели были одними из лучших в моей жизни, и я был бы дураком, если бы не признал, что это из-за нее. С той ночи в «Бетси», когда она нашла меня после барбекю, мы проводили вместе столько времени, сколько было возможно.

Часть меня знала, что это потому, что мы неслись к финишной черте. Никакое давление на тормоза не остановило бы ее быстрого приближения.

И вот мы были здесь. Конец.

— Хорошо. — Больше нечего было сказать. Просто… хорошо.

— Мне нужно привести свою жизнь в порядок до понедельника. Постирать. И многое другое.

Я кивнул. Боже, я хотел умолять ее остаться на завтра и выходные. Сегодняшняя ночь не могла быть нашей последней ночью вместе. Я еще не был готов отпустить ее.

— Но я подумала… может быть, я могла бы вернуться на следующих выходных.

— Да. — Никаких колебаний. — Вернись. Вот только…

— Что?

— Мои друзья устраивают вечеринку по случаю моего дня рождения. Здесь.

— О. — Ее тело обмякло.

— Просто подумай об этом.

— Хорошо, — прошептала она с грустью во взгляде. Она тоже не хотела, чтобы это заканчивалось.

Пока нет.

Еще один уик-энд не усложнит ситуацию. От этого было бы не легче, но и не сложнее, и я не был готов попрощаться навсегда.

— Ты будешь скучать по мне на этой неделе? — спросила она.

— Да. — И снова никаких колебаний.

— Хорошо. — Улыбка тронула ее губы, когда она встала и шаркая, подошла к моему стулу прихватив с собой одеяло.

Я подвинулся, освобождая место, чтобы она могла сесть между моих ног и прислониться к моей груди.

Запах ее духов окутал меня, чувственный, глубокий и сложный, как и сама женщина. Я втянул его, задержав на долгом вдохе, затем обнял ее и крепко прижал к себе.

— Расскажи мне что-нибудь, — попросила она.

— Что?

— Все, что угодно. Я просто хочу слушать твой голос.

Я поцеловал ее в макушку, затем расслабился и уставился на деревья. В эти дни солнце садилось все раньше и раньше, но мы, несмотря ни на что, сидели здесь, глядя на деревья, пока их не поглотила ночь.

— У нас в гараже через пару недель появится «Нова». Это заставило меня вспомнить о тебе.

Она хмыкнула.

— Что тебе больше всего нравится в работе в гараже?

— Люди. Работа с братьями.

— Из клуба?

— С парочкой из них, да. Все в гараже раньше были членами клуба, но после того, как мы распались, мы наняли других. — Большинство братьев разбежались по ветру после того, как мы закрыли «Тин Джипси». Сначала появилась Пресли. Потом появился Исайя и стал первым механиком, который не был участником мотоклуба.

— Почему вы распались?

Я глубоко вздохнул, подперев колено. Ответ на ее вопрос был длинным и сложным. Он был полон секретов, которые знали всего несколько человек в Клифтон Фордж.

Секреты, которые я не хотел — не мог — ей рассказать.

Может быть, если бы у нас были отношения, может быть, если бы она стала моей спутницей на всю жизнь и не уезжала завтра, мы бы дошли до того момента, когда я поделился бы этими секретами. Но это было не так.

— Я слишком любопытна. Извини, — сказала она. — Ты не обязан мне говорить.

— Нет. — Я покачал головой. — Все в порядке. Я почти не говорил об этом.

Может, мне стоит. Может, я мог бы рассказать об этом здесь, с ней, не раскрывая подробностей, которые унесу с собой в могилу.

— Если в двух словах… Братья решили пойти разными путями. Некоторые из старших парней вышли на пенсию, пара поселилась здесь, в городе.

Большой Луи все еще жил в городе. Он купил кегельбан (прим. ред.: кегельбан — это специальное помещение для игры в кегли — крытая галерея с деревянной дорожкой для катания шара) после того, как ушел от Цыган, и мы время от времени видели его в «Бетси». Каждый раз, когда я его видел, он хотел поговорить об отце — не всегда было радостно натыкаться на Большого Луи.

— Другие переехали на юг из-за погоды. — Они хотели более легких зим и возможности кататься на мотоциклах круглый год. — Некоторые братья переехали из-за женщин. Когда они уезжали, мы не заменяли их более молодыми участниками.

Джет переехал в Вегас вслед за девушкой. Теперь у него там был свой гараж, и каждые пару лет он ни с того ни с сего звонил Дэшу, чтобы сообщить о всякой ерунде. Он написал мне после смерти Дрейвена, спрашивая, может ли он что-нибудь сделать.

Ганнер был моего возраста. Мы вместе занимались разведкой. Как и некоторым мужчинам постарше, ему надоели зимы в Монтане и невозможность постоянно кататься на мотоцикле, поэтому он переехал в Вашингтон и купил плавучий дом на деньги, вырученные от клуба.

Это было объяснение, но только часть всей истории.

Большинство участников остались бы в Клифтон Фордж, если бы клуб не принял решение прекратить всю незаконную деятельность — деятельность, которая означала, что денежный поток уменьшится.

Были участники, которые не хотели отказываться от жизни, денег, власти. Большинство из них ушли, чтобы присоединиться к другим клубам. Некоторые даже присоединились к Воинам. Это было пощечиной после того, как эти ублюдки убили папу.

Эти придурки были задержаны во время рейда ФБР на Воинов. Я не мог найти в себе сил расстраиваться из-за того, что их арестовали. Они сделали свой выбор, когда надели нашивку «Арроухед Уорриез».

Они сделали свой выбор, когда «Тин Джипси» объявили голосование. Просто оно прошло не в их пользу.

Решение было правильным. Если бы мы продолжили, были бы тюремные сроки и ранние смерти.

Большинство участников папиного возраста оказались на кладбище раньше, чем вышли на пенсию. Когда вы вступали в клуб, вы знали, что, скорее всего, подписываетесь на меньшую, чем в среднем, продолжительность жизни. Вначале это не имело значения. Но через некоторое время, после смерти папы…

— Мы все проголосовали, что пришло время измениться, — сказал я.

— Измениться?

— Перестать быть теми мужчинами, которыми мы были. — Стать мужчинами, которые могут быть с такими женщинами, вроде Новы.

— О, — пробормотала она.

Да. О.

Мы дрались легко и часто. Мы использовали запугивание, чтобы получить все, что, черт возьми, хотели. Мы лгали, занимались мошенничеством и крали. Мы убивали, когда это было необходимо. Все это было во имя братства. И большую часть своей жизни я думал, что так оно и было.

Теперь, оглядываясь назад, я вижу, что на самом деле это было ради денег.

Сейчас гараж приносил чертовски хороший доход, но тогда мы не были известны своими переделками и сборками на заказ. Причина, по которой Дрейвен так настаивал на расширении гаража, заключалась в том, чтобы заменить деньги, поступающие из клуба. Дрейвен ни за что не смог бы платить мне тогда столько, сколько Дэш платит мне сейчас. Вот только, чтобы дойти до этого момента, потребовалось время и чертовски много работы. Теперь эта мечта осуществилась.

Мечта Дрейвена.

Папе бы это тоже понравилось. Так же сильно, как ему нравилось быть Цыганом.

С тех пор, как я был ребенком, это была та жизнь, которую я знал. Жизнь, которую я хотел. Я никогда не заботился о деньгах. Важнее было сохранить наследие отца.

Проголосовал бы папа за роспуск? Я часто задавался вопросом, чью сторону он бы принял. Хотя, если бы не его смерть, мы, вероятно, вообще не стали бы призывать к голосованию.

— Это еще не все, — сказал я, не уверенный, зачем я вообще говорю об этом. Может быть, потому, что мне нужно было это сказать. Или мне нужно было, чтобы она знала, что я за человек. Чтобы увидеть проблеск демонов в моем прошлом. Может быть, они отпугнут ее, и она не приедет в следующие выходные.

— Ты не обязан говорить мне, если не хочешь, — сказала она.

Я обнял ее крепче.

— Причина, по которой мы поставили это на голосование, в первую очередь заключалась в том, что один из наших соперников начал преследовать семью. Все пошло наперекосяк.

Нова слушала, не двигаясь, ожидая, что я продолжу.

— У президента клуба Дрейвена было двое сыновей. Ник, который никогда не был членом клуба, и Дэш. Дэш управляет гаражом, где я работаю. Когда я был вице-президентом клуба, он был президентом. Мы дружили всю нашу жизнь. Мы вместе выросли в клубе. Мы знали, во что ввязываемся. Когда ты записываешься в члены клуба, ты знаешь о рисках. Семьи тоже.

— Риски, такие как… смерть?

Я кивнул.

— Да.

— О.

— Ник не состоял в клубе. Никогда. Он покинул Клифтон Фордж и не оглядывался назад. Женился и жил в Прескотте. Никакой связи, кроме его ДНК. Конкурирующий клуб похитил жену Ника. Она не имела никакого отношения к клубу. Она была невиновна.

— С ней… все в порядке?

— Воины попытались похитить ее. Ей повезло. Их остановила местная полиция. Но этого вообще не должно было случиться. — Воины, которые пытались похитить ее, предположительно действовали вопреки приказам Такера Талбота. В то время единственной причиной, по которой мы верили, что это была не его идея, было то, что он передал этих двух участников «Тин Джипси».

Их тела были похоронены в горах, в отдаленном месте, где никто никогда не найдет их кости.

Но, возможно, Такер просто пытался избавиться от двух членов-изгоев и сам отдал приказ о похищении. Я бы не стал отрицать, что этот человек нанес удар в спину своим гребаным братьям.

— Затем после этого те же соперники убили моего отца. Это послужило катализатором. Пришло время просто… покончить с этим.

Выбор времени был на стороне Дрейвена, когда он попросил проголосовать. Папу любили все участники, и его смерть потрясла нас до глубины души.

— Эмметт, я… — Нова глубоко вздохнула. — Я не знаю, что сказать.

Я прижал ее крепче, успокаивая своими объятиями, пока мог.

— Похоже, что роспуск был к лучшему, — сказала она.

— Да, так оно и было.

Доходы клуба в основном поступали от охраны наркотиков. Мы редко занимались контрабандой товаров сами. Дрейвен предпочитал, чтобы наши участники не прикасались к метамфетамину, кокаину, героину и тому, что еще было в ходу.

Вместо этого мы заботились о том, чтобы у перевозчиков не было проблем по пути к месту назначения ни со стороны конкурирующих банд, ни со стороны копов. Я заработал не один штраф за неосторожное вождение за то, что проехал мимо полицейского, который был слишком близко к партии наркотиков.

По большей части мы придерживались маршрутов, где полиция не стала бы искать. Граница между Канадой и Монтаной была большой, и в течение многих, многих лет не хватало патрульных, чтобы следить за всем ними. Проскользнуть через горы и выехать на более тихие шоссе было легкой дневной работой.

Многие из этих маршрутов проложили Дрейвен и папа.

Честолюбие было величайшей силой Дрейвена и его величайшей слабостью. Ум этого человека был хитрым и острым. Цыган было немного по сравнению с печально известными клубами Калифорнии, но Дрейвену не требовалось много членов, чтобы быть эффективным. Хотя он всегда говорил о расширении на Северо-Запад.

Если бы мой отец не умер, если бы семье Ника не угрожали, я думаю, он бы это сделал. Вместо этого он изо всех сил рванул в другом направлении и закрыл все это.

Маршруты распространения наркотиков. Подпольные бои. Все незаконное.

Это не стоило того, чтобы подвергать наши семьи опасности. Больше нет.

Я проголосовал за Дрейвена и Дэша просто потому, что был в ужасе от того, что однажды враг придет за моей матерью, как они пришли за матерью Дэша. Я не мог похоронить обоих родителей, и уход из клуба казался лучшей альтернативой. Смерти и тюрьме.

За последние пять лет существования клуба пограничный патруль усилился. Несколько братьев были арестованы и отбывали срок.

Мы все могли бы оказаться там, где сейчас сидели Воины, в уродливых оранжевых комбинезонах.

Потребовалось время, чтобы распустить клуб.

После голосования мы заключили перемирие с Воинами. Они согласились оставить нас в покое в торговле нашими маршрутами доставки наркотиков. На эти переговоры ушло время, потому что нужно было привлечь дилеров. Затем была поставлена задача пресечь остальную незаконную деятельность. Мы прекратили бои. Перестали заниматься крышеванием предприятий в городе. За это время братья постепенно разъехались, поскольку нашли другую работу.

В конце концов, на это ушло почти шесть лет.

Затем это было сделано. В один день я катался по городу с нашивкой «Тин Джипси» на спине. А на следующий день она осталась дома в ящике стола.

У нас был мир.

И он должен был продлиться до конца наших дней.

Возможно, так бы и было, если бы Маркус Вагнер не обвинил Дрейвена в убийстве и тем самым не вернул Воинов в нашу жизнь.

Нам повезло, что никто из нас не пострадал с тех пор, как Такер Талбот нацелился на Клифтон Фордж. Чертовски повезло.

Это разорвало бы нашу команду на части, если бы с кем-то из нас что-то случилось. Одна эта мысль заставила меня напрячься.

— Эй. — Нова толкнула меня локтем в ногу. — Ты в порядке?

— Да. — Я выбросил себя из прошлого в настоящее. Отбросил тревоги прочь. Если все, что у меня было, — это сегодняшний вечер, может быть, следующие выходные, мне не стоило зацикливаться на древней истории, пока Нова была здесь. — Прости. Мне нелегко говорить о клубе. У него богатая история. Не все из нее хорошее.

— Что было хорошего?

— Братья. — Простой ответ. — Мы были братьями не по крови, а по тому, что имело значение. Двое моих лучших друзей были Цыганами вместе со мной. Они работают в гараже. Они моя семья. Я люблю их жен, как будто они мои сестры. Я бы все сделал для их детей.

— Дядя Эмметт?

Я усмехнулся.

— Дядя Эмметт.

Нова повернулась так, чтобы свет изнутри падал на ее лицо. Он подчеркнул ее скулы и мягкую выпуклость над верхней губой. Он ласкал мягкую линию ее губ и заставлял танцевать ее темные глаза. Она подняла руку к моей ключице, проводя пальцем по двухдюймовому шраму на моей коже.

— Как ты его получил?

— В драке.

— Дай угадаю, ты подрался с кем-то в «Бетси» за игрой в бильярд.

Я усмехнулся.

— Нет, раньше я много дрался. Клуб каждый год организовывал серию боев по всему штату. Не совсем законно, учитывая, что мы ставили на драки.

— Мои губы на замке. — Она провела пальцем по губам.

— Для нас, молодых парней в клубе, это был способ выплеснуть немного высокомерной энергии и заработать немного дополнительных денег. Мы дрались. Потом напивались. Вокруг всегда были красивые женщины.

— Давай пропустим эту часть.

Я поцеловал ее в волосы.

— Ни одна не была такой красивой, как ты.

— Так-то лучше. Продолжай.

— Однажды вечером у меня была серия побед. Выиграл все четыре своих боя и получил хорошую выплату. После этого мы все решили выпить пива, начали несть чушь и подтрунивать над синяками. Один из парней, которого я победил, был панком. Он напился и разозлился. Разбил пивную бутылку и запустил ею в меня, пока я не смотрел. Не попал мне в лицо, но полоснул по ключице.

Нова поморщилась.

— Ой.

— Ага. — Я пожал плечами. — Это было не так уж плохо, потому что я смог нанести ему второй удар за ночь.

Может быть, я говорил слишком прямо, но Нова была жесткой. Она заслуживала знать, с каким мужчиной спала. Насилие было частью нашей жизни. Было кое-что, о чем я буду сожалеть всю оставшуюся жизнь. Но вот о том, что я надрал задницу этому панку, я бы жалеть не стал.

— Ты скучаешь по этому?

— По дракам? Иногда. — Это было единственное, что мы с Дэшем пытались убедить Дрейвена оставить даже после закрытия клуба. — Это выброс адреналина.

— А как насчет клуба? Ты скучаешь по нему?

Ответ должен был быть утвердительным. Я должен был скучать по клубу. Я должен был скучать по нему каждый божий день.

— Нет.

Может быть, сначала я и скучал. Даже после шести лет, которые ушли на то, чтобы смириться с концом, там, где было братство, оставалась дыра. Какое-то время Дэш, Лео и я заполняли ее выпивкой и женщинами. Затем Дэш встретил Брайс. Лео нашел Кэсс.

И я надрывался, чтобы построить здесь хорошую жизнь. Легальную жизнь. Возможно, у меня никогда не будет собственной семьи, но если когда-нибудь и появилась бы женщина, с которой я мог бы попробовать, то это была бы Нова.

— Ты будешь скучать по мне? — Ее вопрос был таким тихим, что я едва расслышал его.

Я обнял ее крепче, зарываясь носом в ее волосы.

Ответ был прост.

— Да.

Глава 15

Нова

Увидеть Клифтон Фордж в зеркале заднего вида оказалось сложнее, чем я ожидала. Возможно, потому, что мне навязали это, когда я была не готова.

Была бы ли я когда-нибудь готова?

С каждой милей на шоссе я боролась с жжением в носу и слезами. Диетическая кола, которую я прихватила на заправке, скрутила мой желудок. Мышцы моего тела были туго натянуты, как провода на колючей изгороди, окаймлявшей пастбища, проносившиеся мимо моего окна.

Заставить себя встать с постели Эмметта этим утром отняло все силы. За завтраком я была на грани слез, а когда он поцеловал меня на прощание, я чуть не сломалась. Я была в секунде от того, чтобы вскрыть печать и позволить правде выплеснуться наружу.

Если бы я призналась и умоляла о втором шансе, позволил бы он нам начать все сначала?

Вероятно, нет.

Поэтому, я обняла его изо всех сил, затем вышла за дверь, не позволяя себе оглянуться, пока не оказалась внутри «Новы».

Эмметт стоял в дверях, почти так же, как во время наших первых ночей вместе. На этот раз полностью одетый. И он оставался там, наблюдая, как я уезжаю.

Его красивое лицо было освещено солнечным светом. Его волосы были распущены, кончики касались плеч. И в его прекрасных шоколадных глазах было столько же тоски, сколько и в моих.

Так не должно было быть.

Он никогда не доверится мне, если узнает правду. А я не была уверена, что могу доверять ему.

Покинув его дом, я поехала в свой арендованный и провела остаток утра, упаковывая вещи, осматривая дом, чтобы убедиться, что я ничего не забыла.

Я только закончила загружать «Нову», когда подъехал Хакер.

Флешка, которую он мне вручил, лежала в пепельнице машины рядом с игральными костями Ти Джея.

Хакер даже не вышел из своей машины, просто отдал ее. Когда я сказала ему, что оставила приемник спрятанным у Эмметта, он просто кивнул и исчез. Затем я подождала, пока владелец заскочит и заберет ключи. Одна короткая остановка на заправке, чтобы заправить «Нову» и перекусить картофельными чипсами и сникерсом, и я отправилась в путь.

Я выехала несколько часов назад. Последний указатель пробега показывал, что до Миссулы всего двадцать четыре мили. И все же мне хотелось повернуть назад.

Я хотела провести еще один вечер на веранде, слушая, как Эмметт рассказывает о клубе. Конечно, он умолчал о деталях. В этом нет сомнений. Но он не пытался замаскировать насилие. Он не пытался казаться идеальным или непогрешимым.

В его голосе было столько честности, и все это время я могла думать только о том, что в словах моего отца ее не было, когда он рассказывал мне о Воинах.

Я бы не заметила разницы, если бы не послушала Эмметта.

Было ли это просто голосом моего сердца, желающего, чтобы истории моего отца оказались неправдой? Или я что-то упустила? Ноющее чувство в животе говорило о последнем.

Возможно, флешка поможет мне раскрыть правду. Если я смогу заставить себя посмотреть, что на ней. Каждый раз, когда я думала об этом, я чувствовала себя все хуже и хуже из-за своих действий. Я была трусихой. Лгуньей. Сукой.

— Я отстой, — пробормотала я.

В Миссуле было несколько съездов с автострады, и я выбрала тот, который вел не к моему дому, а к дому моей сестры. Пришло время побыть честной хоть с кем-нибудь. Если это не мог быть Эмметт, то Шелби была лучшим выбором. Следующий — я сама.

Может быть, она сможет помочь мне понять, что делать. Может быть, я могла бы отдать ей флешку.

Все изменится, когда я посмотрю, что на ней. Я не была уверена, откуда я это знала.

Передвигаясь по городу, мне не потребовалось много времени, чтобы добраться до дома Шелби. Я заехала на подъездную дорожку и поспешила к двери.

Я позвонила в дверь, изнутри эхом донеслись ее шаги, а затем появилась моя старшая сестра, заключившая меня в объятия.

— Тебя не было целую вечность.

Я крепко обняла ее.

— Я знаю.

— Ты только что вернулась?

— Да. — Я вернулась.

Потому что, как бы мне ни хотелось, чтобы это было неправдой, в Клифтон Фордж у меня не было будущего. Не с моим предательством и обманом.

Это было непростительно.

Шелби затащила меня внутрь, где мы провели час в гостиной: я сидела на полу и играла с Кристианом, пока она рассказывала мне обо всем, что она пекла в последнее время. Свадебные торты, кексы для вечеринки по случаю дня рождения и кейк-попсы, которые она попробовала только вчера утром и которые будет готовить по-настоящему на Хэллоуин.

— Ты была занята, — сказала я, прежде чем подуть на животик Кристиана.

Он захихикал и вывернулся из моих объятий, затем побежал к дивану, подняв руки.

— Мама.

— Эй, малыш. — Она подняла его и поцеловала в щеку.

— Где моя еда?

— Ты голоден? Держи. — Она потянулась к стаканчику с крышкой, стоящему на крайнем столике, и протянула его.

Кристиан нырнул внутрь, просунув пухлый кулачок между пластиковыми прорезями, чтобы вытащить несколько хлопьев и запихнуть их в рот.

— У меня есть новости. — Шелби провела рукой по волосам сына. — Я беременна.

— Что? — Я вскочила с пола и подошла к дивану, обнимая ее. — Поздравляю. Это так волнующе.

— Мы очень взволнованы. Еще очень рано, я только несколько дней назад сделала тест. Я собиралась позвонить тебе, но теперь, когда ты дома, еще лучше сказать тебе лично.

— Как ты себя чувствуешь?

— Измучена. — Она откинулась на спинку дивана. — Как будто могла бы проспать несколько часов.

— Что я могу сделать? Хочешь, я заберу Кристиана на вечер, чтобы ты могла отдохнуть? Или могу приехать и сидеть с ним все выходные. Или приготовить ужин.

— Ужин. — Она закрыла глаза. — Я буду любить тебя вечно, если ты приготовишь ужин. Ты даже можешь заказать пиццу. Мне все равно, лишь бы не стоять на кухне.

— Никакой пиццы. — Я встала и взяла Кристиана на руки, затем потащила его с собой на кухню. Пока он сидел на полу и жевал хлопья, я совершила набег на холодильник.

Приготовление ужина заняло у меня больше времени, чем обычно, потому что я не знала, где все хранится, а Кристиан был моим су-шефом, но к тому времени, когда Джек вернулся домой в половине шестого, стол был накрыт и готов.

— Выглядит потрясающе, Джун, — сказал он после первого кусочка тако.

Джун. Здесь я была Джун. Шелби не называла меня по имени. Кристиан называл меня тетей. Но я снова была Джун.

Я буду скучать не только по Эмметту, но и по тому, что была Новой.

Несмотря на то, что мои коллеги и клиенты называли меня Джун на работе, в течение последних двух месяцев, когда я проводила свободное время в пузыре в доме Эмметта, я была Новой.

Услышав мое имя, мое настоящее имя, он отдалился бы от меня еще больше. Даже поедая те же тако, которые он готовил для меня, я теряла его минута за минутой.

Однажды он станет сном, который я изо всех сил буду пытаться не забыть.

Я закончила трапезу, развлекая Кристиана и беседуя с Джеком и моей сестрой. Джек задавал вопросы о рабочей поездке, в которой я была несколько месяцев. Я отвечала — лгала — избегая понимающих взглядов Шелби.

Либо мама рассказала ей больше о том, куда я направлялась, либо она собрала все воедино еще до того, как я уехала. Вероятно, и то, и другое было правдой.

— Я помою посуду, — сказала я после того, как мы все закончили есть.

— Нет, ты готовила. — Шелби двинулась убирать, но я опередила ее, выхватив у нее тарелку и отнеся ее в раковину.

— Сядь и расслабься.

— Согласен. — Джек встал и принес свою тарелку. — Я позабочусь о ванне для Кристиана.

Он подмигнул мне, затем поцеловал жену в щеку, прежде чем забрать их сына из детского стульчика и исчезнуть наверху.

— Джек, кажется, в восторге от того, что ты снова беременна, — сказала я, загружая посудомоечную машину. Над нами шумела вода, льющаяся в ванну.

— Он рад. — Шелби улыбнулась. — Мы оба рады.

— Я рада за вас, ребята.

Ее улыбка погасла, глаза опустились на стол.

— Что не так?

Она глубоко вздохнула.

— Что ты задумала, Нова?

Теперь я была Новой. Когда все было серьезно, я была Новой.

Я вернулась к столу, убирая все остальное. Только когда он опустел, я заняла место напротив нее. Шелби спрашивала меня, только если знала, что Джека нет рядом, а это означало, что у нас осталось немного времени.

Вместо того, чтобы избегать ее вопросов и затягивать с этим, я рассказала ей все. Я рассказала ей о своем плане. О посещении папы в тюрьме. Об Эмметте. О том, как я отправилась в Клифтон Фордж, чтобы отомстить, и уехала оттуда в полном замешательстве.

— Черт. — Она закрыла глаза. — Что ты натворила.

— Я знаю, — прошептала я. — Я не знаю, что правда, а что ложь. Все, что папа сказал мне…

— Вот где начинается ложь.

Я бросила на нее хмурый взгляд.

— Он не лгал мне.

— Все в нем ложь, Джун. Нова. Наших имен должно быть достаточно, чтобы понять это. Но ты всегда ему доверяла. Ты как мама.

— Он наш отец, Шелби.

— Мэй, — поправила она. — Он преступник. И он именно там, где ему и нужно быть.

Мое раздражение начало нарастать, а руки сжались в кулаки под столом. Шелби никогда не отдавала папе должное, а я, вероятно, отдавала ему слишком много.

Я разжала пальцы, положив ладони на бедра.

— Я не хочу ссориться из-за папы.

— Я тоже. — Она вздохнула. — Я просто… я ненавижу, как он диктует твою жизнь.

Я тоже. Сейчас, больше, чем когда-либо.

— Я не знаю, что делать с Эмметтом. Я не хочу прощаться.

Шелби грустно улыбнулась мне.

— На самом деле у тебя нет выбора. Ты солгала ему. Он тебя не знает. И когда он узнает…

— Он будет презирать меня.

Шелби кивнула.

Я ненавидела то, что она была права. Я ненавидела то, что это зашло слишком далеко.

У нас с Эмметтом не было будущего. И нравилось мне это или нет, я должна была отпустить его.

— Я влюбилась в него, — прошептал я.

Она потянулась и положила руку мне на плечо.

— Я знаю.

— Это пиздец.

— Полный пиздец, — фыркнула она. — И это началось в тот день, когда мы родились. В тот день, когда папа убедил маму, что для нас будет безопаснее жить по его лжи.

— Это то, кто мы есть.

— Нет, — тихо сказала она. — Мы никогда не были такими, какими были.

Возможно, она была права. Возможно, мне следовало прислушаться к ней с самого начала.

— Что насчет Ти Джея?

— Его больше нет. Он умер слишком молодым, но его больше нет.

— Я скучаю по нему, — прошептала я. — Я скучаю по тому, как он всегда дразнил нас. Я скучаю по тому, что он приходил и совершал набеги на мою кладовку в поисках шоколада. Куда бы я его ни положила, он его находил. Даже в тот раз, когда я засунула коробку батончиков «Дав» в пустую коробку из-под хлопьев.

Моя сестра рассмеялась.

— Ты помнишь тот раз, когда он сказал маме, что она станет бабушкой?

— Как я могла забыть? Бедная мама. — Ти Джей намеренно заставил нас всех поверить, что от него забеременела девушка. Ему было четырнадцать. Мама засыпала нас вопросами о девочке и ее имени.

Бетта. Он сказал нам, что ее зовут Бетта.

И после того, как он целый час водил нас за нос, доводя маму до седых волос, он извинился и вышел из разговора только для того, чтобы вернуться через минуту с рыбой Бетта (прим. ред.: Рыбки Петушки или Бойцовые сиамские рыбки являются разновидностью Гурами. Иногда их называют Рыбки Бетта).

— Он был таким придурком. — Я улыбнулась. — Но никто не мог заставить нас смеяться так, как он.

Как будто он видел, какое тяжелое бремя несла мама, всегда храня наши секреты и управляясь со всем самостоятельно, и бросал себе вызов проявлять легкомыслие. Несмотря на то, что папа платил за нашу жизнь, его никогда не было рядом, чтобы помочь с уборкой, готовкой или стиркой. Его не было рядом, чтобы посмотреть мои соревнования по легкой атлетике или выпускной в старшей школе.

Его там не было.

Это всегда была мама. И ни один человек не заставлял ее улыбаться так, как Ти Джей. Даже сейчас, спустя годы после его смерти, я не видела такой радости на мамином лице.

Она была украдена вместе с его жизнью.

— Это несправедливо, — сказала я.

— Да, не справедливо. Но вот как ты должна чтить его, — сказала она. — Не мстя. Но помня о нем. Помня, как мы любили его и как он любил нас.

Она была права. Боже, она была права.

И теперь, когда я поняла это, было слишком поздно.

Наверху раздалось хихиканье. Смех Джека смешался с восхитительным визгом Кристиана. Моя сестра подняла глаза к потолку, и в ее карих глазах засияла любовь.

Боль ревности пронзила глубоко. Единственный мужчина, с которым я хотела бы этого, простой жизни, полной любви, был тем, с кем я не могла быть. Слезы, которые мучили меня весь день, наполнили мои глаза. Я опустила подбородок, смаргивая их, чтобы Шелби не увидела, когда снова повернется ко мне лицом.

— Что было на флешке? — спросила она.

— Я не знаю.

— Ты собираешься посмотреть?

Я пожала плечами.

— Я должна.

— Нет, не должна.

Шаги на лестнице означали, что наш разговор на сегодня окончен. Я не сомневалась, что она захочет поговорить еще, узнать подробности, на которые у меня не было времени. Но когда Джек и Кристиан вернулись в столовую, мы побыли там еще немного, прежде чем я, извинившись, ушла домой.

В моей квартире было темно, а воздух спертый. Я перешла из гаража на кухню, на ходу включая свет. Каблуки я оставила у холодильника. Мама аккуратно сложила всю мою почту на острове.

Мне нужно было выгрузить чемоданы из машины. Мне нужно было проверить электронную почту на предмет того, что я пропустила сегодня, и позвонить маме, чтобы сказать ей, что я дома. Может быть, она захочет встретиться со мной завтра за ланчем. Но когда я достала свой телефон из сумочки, то набрала другое имя в списке контактов.

Туз.

— Привет, — ответил он. Громкая музыка на заднем плане могла означать только то, что он был в «Бетси».

— Уже веселишься без меня?

Он усмехнулся.

— У меня дома слишком тихо.

— Да, мне знакомо это чувство.

— Подожди. Дай мне выйти на улицу, где я смогу тебя услышать.

— Хорошо. — Я оглядела дом.

Я купила его за его чистые линии и современную атмосферу. Белые шкафы были облицованы матовым стеклом. Их тонкие серебряные ручки сочетались с гладкими приборами из нержавеющей стали. Полы были из побеленного дуба и выложены елочкой. Диван в гостиной был цвета овсянки, сбрызнутой слишком большим количеством молока. В моей спальне все было примерно в том же духе.

Внезапно стало так холодно. Снаружи было темно, но утром идеально ухоженный газон будет сиять неоново-зеленым светом, а несколько молодых деревьев колыхаться на ветру, не выше крыш в этом новом жилом комплексе.

Я скучала по красочному деревенскому дому Эмметта. Скучала по его пряному аромату, витающему в воздухе, и по оживленному лесу за каждым окном.

Шум в телефоне стих, и Эмметт глубоко вздохнул.

— Ты все еще здесь?

— Я здесь.

— Как прошла твоя поездка? Нормально добралась? — Его голос был подобен мягкой ласке, пробежавшей по моему позвоночнику. Как я буду спать этой ночью? Будет слишком холодно без его тела, обычно согревающего меня.

— Нормально. — Я вытащила табурет из-под островка и скользнула на сиденье.

— Привет, — голос Эмметта был приглушенным, когда он приветствовал того, кто был там с ним. — Да. Буду через секунду.

Он был занят. Он был в баре, веселился. Я была дома, и мне нечего было делать, кроме как изучать флешку, которую я оставила в машине.

Может, мне следовало побеспокоится о том, что его не было дома, побеспокоиться о тои, что он найдет кого-то другого, кто согреет его постель этой ночью. Но я доверяла ему.

Как это случилось? Как он превратился из врага в единственного человека, которому я доверяла?

— Прости, детка.

— Все в порядке. Я отпущу тебя. Просто хотела поздороваться. Услышать твой голос.

— Скоро поговорим?

— Да. — Я вздохнула. Может быть. — Пока.

— Пока.

Я кладу свой телефон на белую мраморную стойку, уставившись на его темный циферблат.

Два месяца, и все изменилось. Какой бы план я ни придумала, чтобы отомстить за отца, он рассыпался, как мокрая туалетная бумага.

Найду ли я ответы на этой флешке? Может быть. Если только смогу заставить себя изучить информацию на ней.

Я ни за что не сделаю этот шаг сегодня вечером. Потому что это будет шаг в неверном направлении.

Мне нужно было повернуть, дать задний ход. Повернуть все вспять. Закончить то, что я начала.

— Как… — Я постучала пальцами по столешнице. Размышляя. Вычисляя. Планируя.

Единственный способ покончить с этим — защитить Эмметта от моего отца. Таков был ответ.

Так или иначе, я должна была это остановить.

Знание было ключом, и на данный момент я была позади. Воины уже перегруппировались, папа предвидел мою неудачу? Был всего один человек, который, вероятно, знал. Или, по крайней мере, у него была информация, которая могла бы направить меня в правильном направлении.

Пришло время назначать свидание.

Я подняла трубку и позвонила человеку, который знал папу, возможно, лучше, чем я.

— Привет, незнакомка, — ответил Айра.

— И тебе привет, — промурлыкала я, едва не подавившись. — Я надеялась наверстать упущенное. Что у тебя завтра на ужин?

Глава 16

Эмметт

— Привет, чувак, — сказал Лео после того, как я ответил на его звонок. — Кэсс хочет знать, сможешь ли ты прийти сегодня на ужин.

— Конечно. — Я включил свет в своем кабинете. — Во сколько?

— Когда угодно. Можешь прийти пораньше и выпить пару кружек пива перед едой.

— Сойдет. Мне что-нибудь принести? — Я отключил свой ноутбук и отнес его вниз, планируя посмотреть игру или что-нибудь еще, пока я работаю.

— Кэсс, — крикнул Лео, оторвавшись от телефона. — Что Эмметту принести?

— Ничего, — крикнула она в ответ.

— Ничего, — сказал он.

Я все равно куплю пива.

— Ладно. Увидимся позже.

— Пока.

Я устроился на диване внизу, положив телефон на кофейный столик. Затем нажал кнопку включения на своем Макбуке, проводя рукой по лицу, пока он загружался. Допоздна засиживаться в «Бетси» было далеко не так весело, как ложиться спать с Новой. Я плохо спал после того, как вернулся домой из бара, моя кровать казалась слишком пустой. И в доме этим утром было слишком тихо.

Черт возьми, я скучал по ней. Настолько, что боялся совершить какую-нибудь глупость, например, поехать в Миссулу и привезти свою женщину домой.

Искушение сделать именно это было постоянным вчера, с того момента, как она выехала с подъездной дорожки. Но я пошел на работу, притворился, что все в порядке, и погрузился в проект реконструкции. Я едва проверял свой телефон, а после того, как ушел из магазина на ночь, направился прямиком в «Бетси».

Я оставался там до тех пор, пока они не закрылись в два, затем вернулся домой и рухнул, уткнувшись лицом в подушку, которая все еще пахла Новой. Я ворочался с боку на бок, пока, наконец, не задремал, когда взошло солнце.

Два часа в моем домашнем тренажерном зале прожгли остаток моего утра. После душа и позднего обеда я был здесь, готовый очистить свой почтовый ящик и проверить кое-что о Воинах.

Уже несколько месяцев не было никаких проблем. От них не было никаких вестей, и, согласно последним сведениям, полученным Люком от ФБР, судебные процессы продвигались — медленно, но прогресс есть прогресс.

Были приговорены еще двое старших членов. Один из них был Цыганом, который присоединился к Воинам и переехал в Эштон меньше чем через неделю после того, как мы проголосовали за закрытие нашего клуба. Он проложил себе путь вверх по служебной лестнице Воинов. Ему пятьдесят и это было показателем его статуса.

Если он вообще выйдет из тюрьмы, то будет уже стариком.

Бедный ублюдок.

Мой ноутбук звякнул, когда загружались электронные письма. Я включил телевизор и позволил «И-Эс-Пи-Эн» работать в фоновом режиме, пока просматривал свой почтовый ящик. Я отправил ответ своему бухгалтеру, затем оплатил счет за Интернет.

Когда электронные письма были прочитаны, пришло время отфильтровать оповещения, проверив список журналов на предмет чего-либо, что могло бы указывать на то, что известные партнеры Такера Талбота или отдаленные члены семьи приезжали в Клифтон Фордж. Не было ничего, что заставило бы меня беспокоиться.

Я как раз собирался выключить ноутбук, когда на моем экране появилось уведомление.

— Что за черт? — пробормотал я.

В прошлом году я добавил программу на все свои компьютеры для отслеживания ненормального использования батареи. Маловероятно, что кто-либо смог бы обойти мой брандмауэр, но, если бы они это сделали и сумели установить вредоносное ПО, оно разрядило бы батарею быстрее, чем обычно, и появился бы красный флажок.

Этот красный флажок.

Мое сердце бешено колотилось, когда мои пальцы летали по экрану, проверяя брандмауэр и шифрование. Все было на своих местах. И, кроме программ, которые я открывал, не было никаких вредоносных программ.

Так почему же вылез флажок?

Я выключил телевизор и отнес ноутбук наверх в офис, желая иметь больше места для работы. Дело было в вентиляторе? Этот Макбук был не таким уж старым, но иногда вентиляторы были неисправны и работали слишком сильно.

Закрыв крышку, я провел руками по краям, перевернул ноутбук вверх дном и осмотрел винты. Все они казались исправными, кроме одного, который, похоже, был откручен. Как будто его откручивали слишком сильно и слишком быстро.

У меня свело желудок. Техники были осторожны, чтобы не повредить винты, потому что тогда их больше никогда не открутишь. Папа научил меня этому много лет назад.

Достав со стола маленькую отвертку, я открыл корпус и сразу заметил постороннее устройство.

— О, черт. — Кто-то подключил мою веб-камеру.

Какой-то ублюдок испортил мой компьютер.

Нет. Ни за что на свете.

Я потратил годы на разработку своих протоколов безопасности. Мой брандмауэр был непроницаем. Жесткий диск был зашифрован. Вероятность онлайн-взлома была практически нулевой. Сколько лет я потратил на эти меры предосторожности?

Мои протоколы были необходимы, потому что я не мог постоянно носить с собой свои ноутбуки. Долгие годы я держал один из них запертым в здании клуба. Мы заколотили окна изнутри. Двери были заперты на висячий замок, и только у немногих из нас были ключи.

Вот только, Дрейвена частично обвинили в убийстве, потому что полиция нашла его охотничий нож на месте преступления. Ублюдок, который подставил его, вломился в здание клуба и украл тот самый нож с отпечатками пальцев Дрейвена на нем.

После этого мы вынесли из здания клуба все, что могло быть использовано против нас, включая мои ноутбуки.

В настоящее время они находились в водонепроницаемом контейнере, запертом и опечатанном, и закопанном в пяти футах под березой за зданием клуба. С ними было пять пистолетов, оружие, из которого были убиты люди. Оружие, которое можно было бы отследить по нераскрытым убийствам и использовать, чтобы отправить Дэша, Лео и меня в тюрьму пожизненно.

Все компрометирующее лежало в этой коробке, закопанное и забытое. Их ни за что не нашли бы. Но кто-то определенно вскрыл этот ноутбук. Ноутбук, который никогда не покидал моего дома.

Я быстро развернулся и поднял второй, перевернув его, чтобы тоже открыть корпус. Там тоже было такое же устройство.

Оба ноутбука. Физически взломаны. Держу пари, что где-нибудь в доме я найду радиоприемник, который идет с ними в комплекте.

Был только один человек, который был в моем доме один. Только один человек мог иметь доступ к этим ноутбукам.

Нова.

— Нет. — Мой желудок сжался. У меня кружилась голова, и был очень реальный шанс, что моя еда, приготовленная ранее, пойдет наружу.

Нова.

Я доверял ей. Я… любил ее?

Нет. Это не могла быть она. Она бы так со мной не поступила. Это должен был быть кто-то другой.

Отбросив рациональные объяснения, в глубине души я знал, что все это чушь собачья. Моя система безопасности была лучшей из существующих. Если бы кто-то вломился в мой дом, я бы знал, верно?

Верно.

— Черт. — Я отодвинул свой стул от стола, прижав локти к бедрам, пытаясь дышать. Боль в груди была как от огнестрельного ранения, из которого сочились кровь и смерть.

Почему? Зачем ей это делать?

Воины.

Я сглотнул, и снова накатила новая волна боли. Она сжала так сильно, что я едва мог дышать.

— Блять! — мой голос эхом разнесся по дому.

Она предала меня. Она, черт возьми, предала меня.

Боль мгновенно превратилась в гнев. Гнев превратился в ослепляющую ярость. Я схватил свой телефон и вышел из офиса, мои шаги ускорились, пока я не побежал трусцой к гаражу.

Я натянул пару ботинок, затем схватил бумажник и ключи. Затем вышел из дома, предпочитая свой грузовик байку. Срываясь с места, я кипел от злости. В тот момент, когда шины коснулись шоссе, я набрал номер Лео.

— Привет, — ответил он.

— Отмени ужин. Я направляюсь в Миссулу.

— Э-э…

— Позвони Дэшу. Позвони Исайе. Позвони Люку. Позвони Шоу.

— Почему? Что случилось?

— Я встречался с женщиной.

— Встречался? Когда?

— Этим летом. Это было не серьезно. — Потому что так хотела Нова. Она не хотела имен или обязательств. И каким бы тупым сукиным сыном я ни был, я позволял сексу отвлекать меня. Я был слеп к ее мотивам и теперь чувствовал себя гребаным дураком. — Я пока не знаю как. Я не знаю, что происходит. Но оба моих ноутбука были взломаны. Она единственная, кто был в моем доме. Должно быть это случилось в последние пару дней.

Вероятно, в четверг, когда она попросилась поработать у меня дома, потому что в ее доме было слишком шумно.

Сколько лжи она мне наговорила? Во сколько я поверил?

— Воины? — спросил Лео.

— Кто еще? Она должна быть как-то связана с ними. — И я был так увлечен тем, что влюбился в нее, что отбросил всякий здравый смысл. Я не настаивал на том, чтобы узнать ее фамилию. Я не стал проверять биографию. Я не проверил ее номерные знаки.

О чем, черт возьми, я думал?

— Что ты собираешься делать? — спросил Лео.

Я нажал на педаль газа, крепко сжимая руль.

— Для начала поеду в Миссулу и получу несколько чертовых ответов. — Может быть, узнаю, кто она на самом деле.

— Ты знаешь, где она сейчас?

— Да. — Я точно знал, где она была.

В четверг вечером, когда она сказала мне, что уходит, я забеспокоился. Потому что, если кто-то из Воинов наблюдал за нами, они видели Нову у меня дома. Я не хотел отправлять ее домой в Миссулу, не имея возможности найти ее в экстренной ситуации.

Брайс и Женевьев однажды похитили, и нам просто повезло, что мы отследили их в горах, пока не стало слишком поздно.

С тех пор у Дэша был трекер местоположения на телефоне Брайс. У Исайи был такой же для Женевьев. У Шоу для Пресли. У Люка для Скарлетт. И у Лео для Кэсс.

Я взял телефон Новы, пока она спала, и тоже добавил его. Достаточно просто. Я видел, как она вводила свой пароль достаточно много раз, чтобы запомнить цифры. Если она не обнаружила его и не удалила, я смогу ее отследить. Я сделал это на всякий случай.

Оказывается, мой «на всякий случай» пригодится сегодня.

— Что я могу сделать? — спросил Лео.

— Позвони всем. Скажи, чтобы были начеку.

— Хочешь, я расскажу подробности?

— Нет. — Прямо сейчас я гадал. Что нам было нужно, так это ответы. Для этого мне нужно было время.

— Держи меня в курсе.

— Принято. — Я завершил звонок и начал копаться в телефоне одной рукой, пока искал ее местоположение.

Нова была в Миссуле. Местоположение показывало, что она находится в жилом районе, скорее всего, у себя дома.

Я отложил телефон в сторону и продолжил вести машину, горячая ярость, вспыхнувшая ранее, утихла, превратившись в тлеющий ожог под моей кожей.

Как она могла так поступить со мной? Как она была связана с Воинами? Через час после начала моего путешествия эти вопросы стучали в моей голове, как гвозди, забиваемые в череп.

Как я мог допустить, чтобы это случилось? Я знал, что никому нельзя доверять. Я, блять, знал. Но, черт возьми, она была мастером манипуляций. Она использовала меня. А я позволил своему члену руководить.

Она давала мне ответы. Либо добровольно, либо я находил их сам.

Я вытащил свой телефон и набрал ее имя, гудок заполнил кабину грузовика.

— Привет. — Ее голос звучал бодро, когда она ответила после второго гудка. — Я надеялась получить от тебя весточку сегодня.

Я проглотил обиду. Да, держу пари, так оно и было. Наверное, чтобы оценить, раскусил я ее или нет. Но я пока не показывал виду и заставил себя говорить ровным голосом.

— Моя кровать была слишком пустой прошлой ночью.

— Лучше бы она действительно была пустой, Туз.

Боже, этот голос. В нем была привязанность. В этом предупреждении слышалась ревность. Она говорила так, будто у нее было бы разбито сердце, если бы я привел домой из бара другую женщину.

Неужели я был неправ? Может быть, она не прикасалась к моим ноутбукам. Может быть, я сразу сделал неверный вывод, потому что доверие давалось мне нелегко. Может быть, она так легко вошла в мою жизнь, что я был в ужасе и находил все причины, чтобы оттолкнуть ее.

Потому что она напугала меня.

Эта женщина напугала меня до смерти. У нее была сила сломать меня, то, чего я никому не давал. Никогда.

— Чем ты сегодня занят? — спросила она.

— Делами.

— Да, я тоже. Мне нужно купить кое-какие продукты. Холодильник здесь пустой. И заняться стиркой. И планирую весь день оставаться в спортивных штанах.

— Захватывающая суббота.

— Да, — пробормотала она. — Я думала о следующих выходных. О твоем дне рождения.

— И? — Я затаил дыхание, ожидая какого-нибудь оправдания, потому что готов поспорить на свой левый глаз, что ноги ее больше никогда не будет в Клифтон Фордж.

— И, если приглашение все еще в силе, я бы с удовольствием пришла на праздник. Познакомилась бы с твоими друзьями.

Что. За. Черт?

Она хотела прийти на мой день рождения. Почему? Потому что ей нужна была информация о моих друзьях. Или потому что она была невиновна.

Господи, что происходит?

— Да, — удалось выдавить мне, пока я лихорадочно соображал. — Это было бы здорово.

— Хорошо. У меня на примете есть идеальный подарок.

Я фыркнул. Это был единственный звук, который я смог издать. У меня кружилась голова, я едва мог сосредоточиться на дороге, пока грузовик летел по тротуару.

— Я уже подъезжаю к магазину, — солгал я. — Лучше я тебя отпущу.

— Ладно. Пока.

Связь прервалась, и я ущипнул себя за переносицу. Что происходит? Виновная женщина сбежала бы и никогда не стала бы оглядываться назад. Виновная женщина не пошла бы на мой день рождения.

Если только…

Это было похоже на чертовы американские горки, которые заставляют кататься вверх-вниз, по кругу и вбок. Ничего не имело смысла. Ничего.

Возможно, разумнее всего было бы развернуться. Пойти домой, еще раз изучить свои ноутбуки и получить информацию о Нове. Информацию, которую я должен был получить давным-давно. Но развернулся ли я? Нет. Я продолжал вести машину.

Потому что хотел увидеть ее лицо. Я хотел изучить выражение ее лица, ее глаза, ее рот и увидеть ее своими глазами. Либо я был слеп ко лжи. Либо она говорила мне правду.

Как бы то ни было, я не собирался уезжать из Миссулы без ее фамилии.

Долгая поездка только вывела меня из себя. К тому времени, как я въехал в Миссулу, по моим венам бежало столько нервной энергии, что я заставил себя остановиться на заправке. Я припарковался, зашел внутрь отлить, затем прогулялся по стоянке, пока заправлялся грузовик.

Я немного успокоился, когда снова сел за руль, затем проверил службу определения местоположения на телефоне Новы. Она все еще была на том же месте. Я ввел адрес в GPS и, следуя указаниям, направился через город к району, заполненному новыми кондоминиумами и домами с завышенной ценой. На улице Новы шло строительство. Я припарковал свой грузовик за белым трейлером, используя его как щит.

Ее дом был через три дома.

Я ждал. И наблюдал. У нее дома горел свет. Примерно через тридцать минут моего наблюдения гараж ее соседки открылся, и оттуда выехал микроавтобус. Женщина с растрепанным конским хвостом проскользнула мимо меня, протягивая руку к малышу на заднем сиденье.

Еще час было тихо. В животе у меня заурчало, я не ел несколько часов, но я оставался на своем месте. Оцепеневший.

Стучать в ее дверь было бесполезно. Я не хотел, чтобы она знала, как я ее нашел. Поэтому, я сидел, сожалея о своем порыве приехать сюда, когда мне следовало остаться дома и провести кое-какие чертовы исследования.

Лео дважды отправил смс, проверяя, как дела. Я послал ему поднятый вверх палец, но ничего больше.

Затем свет наверху в доме Новы погас. Минуту спустя дверь ее гаража открылась, и она выехала задним ходом на улицу.

Она направилась в противоположном направлении, прочь от моего грузовика. Она была одета в черную кожаную куртку. Ее волосы были завиты, а губы накрашены красным.

— Не очень то похоже на спортивные штаны, да, детка?

Я подождал, пока ее задние фонари не скрылись за углом, прежде чем завести грузовик и последовать за ней. Не было никакой необходимости приближаться, не с датчиком местоположения. Я держался позади, позволяя субботнему вечернему движению поглотить меня, пока мы маневрировали в центре города.

Я никогда не проводил много времени в Миссуле. Он был слишком далеко от Клифтон Фордж, и мне все равно не особенно нравились большие города. Я обращал внимание на рестораны, магазины и торговый центр, просто чтобы сориентироваться.

Нова припарковалась перед высококлассным рестораном. Я был на светофоре в двух кварталах отсюда, когда она открыла дверь и вышла.

Определенно не в спортивных штанах. Чего я раньше не мог разглядеть, так это того, что ее жакет был укорочен, а под ним было облегающее черное платье, обтягивающее бедра. На ногах у нее была пара сексуальных туфель, которые я не раз ставил на пол в своей спальне.

Гнев захлестнул меня, потому что, если она солгала о своих планах на вечер, тогда о чем еще она солгала? Обо всем?

Подошел молодой парковщик, и она отдала ему ключи. Затем с важным видом направилась в ресторан, а парень забрался в «Нову» и уехал.

Впереди загорелся зеленый, но я колебался достаточно долго, поэтому заработал сигнал от машины позади меня. Я свернул на боковую улицу, припарковавшись в самом большом месте, которое смог найти. Затем я снова начал ждать.

Я хотел посмотреть, с кем она была сегодня вечером. На случай, если он\она еще не приехали, я собирался подождать тридцать минут, прежде чем отправиться по тротуару.

Уличные фонари горели, хотя небо было ярко окрашено оранжевыми и розовыми красками заката. Вечерний воздух был бы холодным, если бы не ярость, согревающая меня.

Мои шаги стучали по тротуару, когда я направлялся к ресторану, останавливаясь перед его окнами от пола до потолка. Они были кристально чистыми, позволяя видеть весь ресторан.

Я сразу же заметил ее.

Она сидела рядом с мужчиной, слишком старым и толстым. Из окон мне было прекрасно видно, как она смеется над чем-то, что он сказал.

Они сидели рядом, их разделял только угол стола. Мужчина сидел ко мне спиной, но накрыл ее руку своей. Она улыбнулась ему и наклонилась, чтобы запечатлеть поцелуй на его щеке.

Я увидел красный цвет. Цвет ее губной помады. Цвет подошв ее чертовых туфель.

Она была на гребаном свидании.

Мои руки сжались в кулаки. Я издал рычание. Она не могла этого услышать, но звук все равно каким-то образом попал в ее уши. Потом что только что она улыбалась своему кавалеру, а в следующую секунду смотрела на меня, стоящего у входа в ресторан.

Именно тогда краска сошла с ее лживого лица.

Глава 17

Нова

Эмметт.

Мой желудок сжался, когда он уставился на меня через витрину ресторана.

— Джун? — Айра повернулся, чтобы проследить за моим взглядом.

Эмметт исчез прежде, чем Айра обернулся. Исчез так быстро, что я не была уверена, не показалось ли мне, что он там.

— Извини, я отойду на минутку? — У Айры не было возможности ответить, потому что я вскочила со стула и поспешила прочь от нашего столика.

Я изо всех сил старалась не бежать, пока не вышла из ресторана, но в тот момент, когда оказалась в вестибюле, я побежала к двери. Я выскочила на улицу, холод впился в мои обнаженные руки, когда я ступила на тротуар.

Я посмотрела налево. Ничего. Верно. Ничего. Эмметт возвышался бы на голову над остальными, слоняющимися вокруг, но его нигде не было видно.

Мне показалось? Он был таким злым. Даже сквозь стекло я чувствовала холод от него. Неужели мое воображение сыграло со мной злую шутку?

Я еще раз обернулась, осматриваясь во всех направлениях. Сегодня вечером улица была оживленной, в субботу в центре города было много людей, которые ходили по барам и ресторанам.

Мужчина налетел на меня, протянув руки, чтобы убедиться, что я не упаду.

— Прошу прощения.

Я подняла руку и отмахнулась от него.

— Все в порядке.

В последний раз осмотрев улицу, я покачала головой и вернулась внутрь. Возможно, мне это показалось. Неприятное чувство в животе говорило об обратном.

Эмметт был здесь, он приехал в Миссулу и нашел меня на свидании.

Как он меня нашел? Как он узнал? Я сглотнула и заставила себя вернуться за свой столик.

Айра встал, как только я подошла к нему.

— С тобой все в порядке?

— Да, извини. Мне показалось, я увидела старую подругу по колледжу, которую не видела целую вечность, — солгала я, возвращаясь на свое место. Затем я полезла в сумочку и достала телефон. Экран был пуст.

— Это был она?

— Хм? — Я посмотрела на Айру. — А, моя подруга. Нет, это была не она. Упс.

Он одарил меня приятной улыбкой, затем поднял свой бокал вина, ожидая, что я сделаю то же самое. Как только я подняла свой, он чокнулся бокалами.

— Твое здоровье. Прошло слишком много времени.

Я изобразила еще одну фальшивую улыбку и сделала большой глоток. Боже, о чем, черт возьми, я думала? Я не могла этого сделать. Я не могла притвориться, что встречаюсь с Айрой, и позволить ему отвезти меня к нему домой. Я не могла подсыпать что-нибудь в его напиток, а потом целовать его, пока он не отключится. Меня бы стошнило.

Единственные мужские губы, которые я хотела ощутить на своих, были губы Эмметта.

Я должна была выбраться отсюда. Сейчас.

Первые тридцать минут этого ужина были сущей катастрофой. Голос Айры был таким гнусавым, что я чуть не попросила у нашего официанта затычки для ушей. Когда Айра коснулся моей руки, у меня мурашки побежали по коже.

Дело не в том, что он был мерзавцем или сделал что-то неподобающее. Нет, это отвратительное чувство было вызвано исключительно мной, потому что я использовала его.

Очевидно, именно такой я стала. Женщиной, которая использовала свое лицо и тело, чтобы обманывать мужчин.

Я не хотела быть таким человеком.

Когда я успела стать этой коварной, пресыщенной женщиной? Всегда ли я была такой?

Нет. Это была не я. Я не хотела, быть такой.

Единственная причина, по которой я позвонила Айре, заключалась в том, что я так сильно хотела разобраться в своих ошибках. Это был не выход. Если то, что я увидела Эмметта в окне, было моим воображением, презрение, ярость и отвращение на его лице были слишком реальными.

Если это действительно был он, что ж… Я заслужила эту враждебность.

Мои глаза наполнились слезами.

Я не была такой женщиной.

Я не хотела быть такой женщиной.

— Джун.

Слеза скатилась по моей щеке, и я даже не потрудилась вытереть ее, потому что вторая и третья последовали сразу за первой.

Я не была Джун. Я не была Новой.

Кем я была?

— Прости, Айра.

— Все в порядке?

Я встретила его обеспокоенный взгляд и шмыгнула носом, смахивая слезы.

— Нет, это не так. Спасибо, что встретился со мной здесь сегодня вечером, но мне нужно идти.

— Конечно. Хочешь, я отвезу тебя домой? Или ты можешь пойти ко мне, если не хочешь оставаться одна.

Возможно, это было невинное предложение, но этот человек был адвокатом моего отца. Я не была уверена, что он понимал концепцию невиновности.

— Нет, спасибо. — Я встала и схватила свою куртку, затем наклонилась за сумочкой и достала бумажник. — Я бы хотела заплатить за наше вино. Я настаиваю.

Слава Богу, мы еще не сделали заказ. Я бы почувствовала себя обязанной остаться.

— Я не могу этого допустить. — Айра тоже встал, взял мою руку и сжал ее между своими. Затем он поднес костяшки моих пальцев к губам, и я заставила себя не отдергивать руку. — Мы сделаем это снова.

Нет, не сделаем.

— Спасибо за понимание.

Он кивнул, и прежде чем успел сказать еще хоть слово, я высвободилась из его объятий и вышла из ресторана.

Пока парковщик ходил за моей машиной, я накинула пальто и обхватила себя руками за талию, переминаясь с ноги на ногу. Я снова оглядела тротуар, надеясь увидеть Эмметта, но там были только незнакомые лица и тускнеющее голубое небо.

Когда до меня донесся рокот двигателя «Новы», я сошла с тротуара прежде, чем парень успел припарковать машину. Затем я оказалась за рулем и помчалась домой. Каждая минута была мучительной. Каждые три секунды я поглядывала в зеркало заднего вида, надеясь увидеть знакомый «Харлей» и его водителя.

На моей улице было тихо, когда я заезжала в гараж. В квартире тоже было тихо.

Я вошла, отбросила сумочку в сторону и сбросила куртку. Затем я замерла в гостиной, потому что следующий шаг привел меня в ужас. Следующим шагом была правда.

Правда.

Знала ли я вообще, в чем заключалась правда? Когда я успела стать такой патологической вруньей? Когда я сбилась с пути?

Может быть, у меня никогда ее не было. Мое имя было ложью. Моя семья была ложью. Вся моя жизнь была ложью.

Не поэтому ли Шелби никогда не называла себя Шелби? Не поэтому ли она не рассказывала о нашем детстве или о нашем отце? Потому что она посмотрела на свое прошлое и увидела ложь? Она превратила свое будущее в сплошную правду.

О, боже. Эмметт никогда меня не простит. Когда я расскажу ему правду, он никогда меня не простит, и я потеряю его.

Я любила его. И я собиралась потерять его. На самом деле, я потеряла его в тот момент, когда мы встретились. Этот конец был лишь вопросом времени.

Моя душа болела, и я не могла дышать.

Должен был быть другой способ, верно? Должен был быть способ исправить этот беспорядок.

— Мне нужен новый план, — прошептала я пустой комнате.

Стук в дверь заставил меня подпрыгнуть и прижать руку к бешено колотящемуся сердцу. Я знала еще до того, как посмотрела в глазок, кто стоит на моем крыльце. Я повернула замок, и там был он.

Он нашел меня.

Я отступила назад и открыла дверь, чтобы впустить Эмметта внутрь.

Он смерил меня своим глубоким карим взглядом, но гнев и эмоции, которые я видела в ресторане, исчезли. Вместо этого он выглядел… пустым. От выражения его лица у меня мурашки побежали по коже, и я закрыла дверь, едва в состоянии наполнить легкие воздухом.

Я не была уверена, кто этот человек. Какая бы фамильярность ни была в нем раньше, она исчезла.

Он изучал меня так, словно я тоже была незнакомкой.

Я и была незнакомкой.

— Туз, я… — Я не знала, что сказать.

Его челюсть, и без того сжатая, превратилась в гранит.

Мы уставились друг на друга. Чувство вины поползло по моей коже, как сыпь.

Он не пошевелился.

Тишина была невыносимой. Я заставила свое тело оставаться неподвижным, но напряжение стало таким тяжелым, что словно мне на плечи легла тысяча фунтов.

— Скажи что-нибудь, — прошептала я. — Пожалуйста.

Он молчал.

— Как ты узнал, где я? — Я была не настолько глупа, чтобы подумать, что он приедет в Миссулу, чтобы провести со мной выходные. Он был здесь, потому что знал.

Он должен был знать.

Его ноутбуки.

Дерьмо. Может быть, он нашел приемник. После предупреждения Хакера я знала, что это возможно. Вот почему я сбежала из Клифтон Фордж. Чего именно я ожидала, что Эмметт просто позволит мне уйти?

Боже, я была дурой.

Он точно знал, кто я такая? Или просто подозревал, что я что-то замышляю? Или он приехал сюда, чтобы удивить меня, только чтобы застать меня на свидании?

— Мужчина в ресторане… ничего не было. — По какой-то причине объяснить, почему я была на свидании — или часть причины — было проще всего. — Я встречалась с ним некоторое время в начале этого года. Сегодняшний ужин был ошибкой. Я поняла это в тот момент, когда села.

Эмметт и глазом не моргнул.

— Пожалуйста… скажи что-нибудь, — умоляла я. Что-нибудь.

— Как тебя зовут?

— Нова.

— Не лги мне, черт возьми.

Я вздрогнула от громкости его требования.

— Это правда.

— Какая у тебя фамилия?

Талбот.

— Джонсон.

Он изучал мое лицо, выискивая ложь. Но, опять же, это была правда. Оба имени были частью правды и частью лжи.

— Прости, — прошептала я.

Когда мои слова эхом разнеслись вокруг нас, разочарование отразилось на его лице. Это разрывало меня пополам.

Он возненавидит меня. После сегодняшнего вечера он возненавидит меня.

И мне было искренне жаль.

Эмметт покачал головой, боль на его лице, как нож в сердце. Все разваливалось на части, и все, что мы могли делать, это стоять здесь и смотреть друг на друга.

Затем он двинулся, но не к двери, а ко мне. Он покачал головой, когда его руки коснулись моего лица. От боли, от неприкрытого сожаления мне на глаза навернулись слезы.

Я заслуживала слез. Я заслуживала боли. За все, что сделала этому человеку, за все, что планировала сделать, я заслужила каждый удар.

— Прости, — прошептала я снова. — Мне жаль.

Это было все, что я могла сказать. Моей единственной оставшейся надеждой было то, что, когда он уйдет, он, возможно, поверит в это.

— Почему? — процедил он сквозь зубы.

Ради моего отца. Ради моего брата.

Я открыла рот, чтобы ответить, но слова так и не пришли.

Он ждал, изучая мое лицо. И когда я не ответила, между нами словно выросла стена. Он полностью отгородился от меня.

Я напряглась, готовая к тому, что он выбежит за дверь, но вместо этого он только крепче прижал мое лицо к себе.

Его губы скривились. Затем его рот прижался к моему, шокируя меня до чертиков поцелуем, который был ничем иным, как мучительным наказанием.

Он лизнул мою нижнюю губу, и я открылась для него. Его язык проник внутрь, и в этом поцелуе не было ничего сладкого или нежного. Он был зол и излил свое зло мне в горло. Покусывания зубами не были игривыми. То, как он сосал, должно было вызвать жжение.

Я позволила ему разозлиться. Я позволила ему выплеснуть эту ярость на мой рот, потому что знала, что это был последний поцелуй. Это был конец, и, если все, что я могла получить от Эмметта, — это его ярость, я приму ее.

Его руки оторвались от моего лица, скользнули по плечам и вниз по позвоночнику. Они двигались так же, как и его язык, яростными, смелыми движениями. Я не позволю сегодняшнему вечеру разрушить воспоминания о его нежных ласках. Такой крупный мужчина может быть таким нежным.

Руки Эмметта опустились на мою задницу, обводя мои изгибы. Затем он сжал так сильно, что я подумала, что отпечатки его пальцев останутся на моем платье. Он притянул меня к себе, прижимая нас друг к другу, чтобы я могла почувствовать его возбуждение своим бедром.

Возможно, более умная женщина оттолкнула бы его. Но Эмметту нужен был злой, жесткий трах, и не было ни единого шанса, что я позволю ему выйти за эту дверь и найти это где-нибудь в другом месте.

Мои руки потянулись к его рубашке, просунулись под подол и нашли его стальной пресс. Я провела ногтями по его коже, впиваясь, чтобы оставить след.

Его ответом было протянуть свои длинные руки к подолу моей юбки, сжать его в своих сильных кулаках и разорвать по шву.

Я ахнула, когда волна желания разлилась у меня между ног.

Если Эмметту нужно сорвать одежду с моего тела, пусть будет так.

Дрожь прошла от моих коленей до поясницы. Его руки мгновенно нашли мою кожу, от его хватки останутся синяки.

Я застонала, пульсация в моем теле была почти невыносимой, пока он разминал и поглаживал ладонями верхнюю часть моих бедер. Одним быстрым движением он поднял меня и отнес на остров, усадив на холодную гранитную стойку.

Он ни разу не оторвал своих губ от моих. Он пожирал, покорял и наказывал.

Я возилась с его рубашкой, изо всех сил стараясь стянуть ее через голову. Но он мне не позволил. Он держал руки сцепленными, и как бы высоко я ни поднимала хлопок, он отказывался снимать ее.

Он оставался одетым.

Я — нет.

Он дернул молнию на моем платье, звук был скорее свистящим, чем плавным, как тогда, когда я надевала его ранее. Взявшись за оторванные края юбки, он стянул всю одежду через голову, оставив меня в одном лифчике и кружевных стрингах.

Трусики были разорваны в клочья одним быстрым движением. Бюстгальтер расстегнулся и сорвался с моих рук, оставив меня полностью обнаженной.

Но в этом был смысл всего этого, не так ли?

Эмметт оторвал свои губы от моих и уставился на меня, наши грудные клетки поднимались и опускались в одинаковых отчаянных толчках, чтобы вдохнуть немного кислорода.

Его пристальный взгляд впился в мой, и в нем была мольба.

Скажи мне.

Все, что я могла сделать, это снова извиниться.

Мне жаль.

Я подняла руку, чтобы обхватить его лицо, почувствовав прикосновение его бороды. Он наклонился к моей руке, и на короткую секунду я увидела Эмметта, которого любила.

Затем, быстрее, чем я успела щелкнуть пальцами, это исчезло. Стена была на месте, и он был здесь с определенной целью.

Не говоря ни слова, он расстегнул ремень и ширинку, и сжал в кулаке свой твердый член.

Он медленно подался вперед, приставляя головку к моему входу. Он не потрудился спустить джинсы или боксеры с бедер.

Он знал, что я лгунья, и делал это, чтобы уравновесить чашу весов.

Мне жаль.

Я раздвинула ноги, держась за его плечи, когда он вошел внутрь, жестко и глубоко. Я застонала, звук эхом разнесся по кухне, когда он двигался, входя и выходя. Он не целовал и не ласкал меня, держа руки на столешнице рядом с моими бедрами. Кроме того места, где мы были соединены, он даже не прикасался ко мне.

И каждый его толчок разбивал мне сердце.

Я сделала это с нами. Я разрушила нас.

Мы были обречены с самого начала.

Я выдержала его пристальный взгляд, ярость поднималась в этих прекрасных глазах. Все, на что я могла надеяться, это на то, что он услышит мою мольбу и увидит любовь и извинение в моих глазах.

Мне жаль.

Мое тело реагировало на него так, как реагировало всегда, со слепым и ненасытным желанием большего, большего, большего. Хотел он моих прикосновений или нет, я схватила его за плечи и держала так долго, как только могла, пока удовольствие не стало слишком сильным. Я закрыла глаза и притворилась, что ему не противно трахать меня на моей кухне.

Я сдалась ему, заходясь в крике, дергаясь и сжимаясь вокруг него так сильно, что боялась соскользнуть со стойки. Он, вероятно, позволил бы мне упасть. Но мне удалось удержаться на своем месте, пока Эмметт не издал собственный стон, зажмурив глаза, когда излился в меня.

Звезды едва рассеялись в моих глазах, когда он вышел. Я заставила себя открыть глаза и спрыгнула со стойки на нетвердые ноги.

Эмметт отступил на два шага назад. Он снова натянул джинсы, застегнул молнию и ремень. Затем он уставился на меня, уперев руки в бока, ожидая моего признания.

Мои глаза наполнились слезами. Что бы я ни сказала сегодня вечером, этого было бы недостаточно.

— Мне жаль.

Он ненавидел меня.

Я видела это по его лицу. Он ненавидел меня, и я его не винила.

Не говоря ни слова, он направился к двери, распахнул ее и захлопнул за собой.

Он оставил меня стоять на кухне, его сперма стекала по моим бедрам, а слезы текли по моему лицу.

Я прислушивалась, не раздастся ли звук его мотоцикла, но этого так и не произошло. Я ждала, надеясь вопреки всякой надежде, что он вернется и я смогу найти нужные слова. Что он успокоится настолько, чтобы услышать их. Но ничего не было. Только звук моего прерывистого дыхания и колотящегося сердца.

Я стояла там, пока не начала дрожать, затем повернулась, чтобы подобрать изодранные остатки своего платья. Когда я отнесла его к мусорному баку и бросила внутрь, мой взгляд упал на стопку нераспечатанной почты с острова.

Каждое письмо было адресовано Джун Джонсон.

Сверху лежал счет за коммунальные услуги. Я все собиралась перейти на безбумажное выставление счетов от энергетической компании, но каждый месяц получала счет и хлопала себя ладонью по лбу за то, что снова забыла это сделать. Просматривая стопку, я положила этот счет сверху, поклявшись наконец-то сделать это.

Счета не было.

Эмметт забрал его.

Потому что он знал, что я была не кем иным, как лгуньей.

Я провела голой рукой по стойке, пачка почты разлетелась прежде, чем я сама. Затем я упала на колени, больше не имея сил стоять.

Все кончено.

Я потеряла его.

Ему будет лучше без меня.

Глава 18

Эмметт

Я поднял кулак, чтобы постучать в дверь Дэша, но она распахнулась прежде, чем я успел коснуться дерева.

Он махнул мне, чтобы я заходил.

— Привет.

— Привет. — Я вошел внутрь и снял ботинки, чтобы они не стучали по полу. Было пять утра, и, хотя Брайс и Дэш не спали, мальчики, скорее всего, были в постели.

— Кофе?

Я кивнул и последовал за ним на кухню, где Брайс стояла у кухонной стойки с дымящейся кружкой в руках.

— С тобой все в порядке? — спросила она.

Я любила ее за то, что она не обращала внимания на любезности и беспокоилась обо мне больше всего на свете.

— Да.

Она открыла шкафчик и достала кружку, наполнила ее из кофейника и поднесла мне.

— Лжец.

Я обнял ее за плечи, когда она скользнула одной рукой мне за спину, чтобы обнять сбоку.

Нет, со мной было не все в порядке.

Дэш наполнил свою кружку, и затем мы втроем пошли в гостиную.

Я был слишком взволнован, чтобы сидеть, поэтому подошел к камину, рассматривая фотографии на каминной полке. Они изменились за эти годы. Фотографии мальчиков постоянно менялись местами по мере того, как они росли. Но было несколько постоянных снимков.

Брайс и Дэш на своей свадьбе, бросают торт друг другу в лицо. Дэш и Ник стоят рядом с двумя мотоциклами, братья обнимают друг друга за спины. Еще на одном снимке Дрейвен, работающий в гараже. И более старая фотография Крисси, мамы Дэша, улыбающейся так широко, что это освещало ее лицо.

Она была мне как тетя. Вокруг клуба всегда была группа матерей, которые организовывали семейные мероприятия. Дрейвен, возможно, и был лидером клуба, но Крисси была его сердцем.

Она, вместе с моей мамой, делала все возможное, чтобы уберечь Дэша, меня и других детей от неприятностей. Она пекла лучшее печенье с шоколадной крошкой и была одной из лучших маминых подруг. Папа любил ее как сестру — то же, что я чувствовал к Брайс — и сделал бы все, чтобы защитить ее.

Еще один родитель ушел слишком рано, убитый конкурирующим клубом.

Это нужно было прекратить. Господи, я устал оглядываться через плечо. Моя семья не сможет пережить еще одну потерю. Эти женщины и мужчины заслуживали жить в мире. Смотреть, как растут их дети.

Нова была угрозой этому.

Блять. Я провел рукой по волосам и отвернулся от фотографий, отставив кружку с кофе в сторону, чтобы убрать волосы с лица и закрепить их резинкой.

Я был в чертовом беспорядке. Я не спал всю ночь, ехал домой из Миссулы и с тех пор каждый час проводил в своем офисе.

Нова, возможно, и взломала мои ноутбуки в офисе, но самый важный я спрятал подальше. Я был не настолько глуп, чтобы оставлять компьютер, который мог посадить меня в тюрьму, на видном месте.

У меня дома было два запертых сейфа, один, очевидно, в офисе. И еще один, который я встроил в дно своего бильярдного стола. Единственный способ найти его — залезть под стол и отодвинуть фальшпанель.

К счастью, она не наткнулась на него. Хотя я был уверен, что со временем она раскрыла бы все мои секреты. Черт, будь у меня год или два, я бы сам рассказал ей все.

Как я мог быть таким чертовски доверчивым? Как я мог позволить этому случиться? Она прокралась в мою жизнь, как гадюка, и я позволил ей вонзить свои ядовитые клыки в мою плоть.

Некого было винить в этом, кроме меня. Я был тем, кто привел ее в свою постель. В свой дом. В свое сердце.

Если что-то случится, это будет моя вина.

Дэш и Брайс не произнесли ни слова, сидя бок о бок на диване. Они потягивали кофе и ждали, пока я возьму себя в руки.

Я подошел к стулу и сел на его краешек, забыв о своем кофе. Мне не нужен был кофеин. Я провел всю ночь, копаясь в Нове, и адреналин, ярость и боль подпитывали меня в тот момент.

— Лео говорил с тобой? — спросил я.

Дэш кивнул.

— Вчера.

— Я встретил женщину.

— Это то, что он сказал.

— Она, блять, обманула меня. — Боже, я ненавидел признавать это. Я ненавидел даже произносить эти слова. Стыд был почти таким же жестоким, как предательство Новы. — Это было несерьезно.

Лео, вероятно, уже объяснил, но мне показалось важным сказать это снова. Чтобы рассказать все с самого начала, не только для них, но и для себя. Может быть, я бы понял, где ошибся.

— Мы встретились в «Бетси». Переспали. Предполагалось, что это будет секс без привязанности, но…

— Но иногда все становится сложнее. — Брайс обменялась взглядом с Дэшем.

Я опустил локти на колени. В глазах было такое ощущение, будто их протерли наждачной бумагой. В животе было такое ощущение, будто меня пнули ботинком со стальным носком. Грудь разрывало на куски от зияющей огнестрельной раны.

— Я облажался.

— Не ты. — Дэш покачал головой. — Она.

Она.

— Нова. Она сказала мне, что ее зовут Нова.

И, черт возьми, это имя ей подходит. Когда она призналась, что это ее настоящее имя, в ее голосе не было ничего, кроме честности. Она была Новой.

Только это было не так. Она была лучшей лгуньей, которую я когда-либо встречал, потому что ее звали Джун Джонсон.

Ее номерные знаки были поддельными. Но счет за коммунальные услуги, который я стащил с ее прилавка, был реальным.

По дороге домой я прокручивал в голове каждый момент из ее квартиры. Я не был уверен, почему трахнул ее. Я не был уверен, почему она мне позволила. Все, что я знал, это то, что, когда я посмотрел на нее в ее глазах не было ничего, кроме вины, это сломило меня. Она разорвала меня на кусочки.

Она, блять, выпотрошила меня.

Так что я трахнул ее за это.

— Ее настоящее имя Джун Джонсон. Она юрист в Миссуле.

— И ты думаешь, что она связана с Воинами, — сказал Дэш.

— Она взломала мои ноутбуки. Вероятно, скопировала жесткие диски и использовала мой пароль, чтобы обойти шифрование. — Возможно, она сделала это сама или, возможно, ей помогли. Это не имело значения.

— Ты уверен? — спросила Брайс.

— Уверен. — Я кивнул. Почти каждая клеточка моего тела желала, чтобы я ошибался, но после всего, что я узнал прошлой ночью, я был уверен. — Больше никто не был в моем доме. Моя система безопасности надежна. Также, как и та, что здесь.

У меня были видеомониторы внутри и снаружи. Они выключались только тогда, когда система была снята с охраны. Для этого нужно было знать код.

Нова знала код.

— Ты ездил в Миссулу. Она призналась? Рассказала тебе что-нибудь? — спросил Дэш.

Я покачал головой.

— Нет, но ей и не нужно было. — Не было смысла говорить с Новой по этому поводу, потому что правда была написана на ее прекрасном лице.

Чувство вины. Извинения. Она не смогла скрыть этого, пока я был внутри нее.

Мне жаль.

Сколько раз она повторяла это прошлой ночью? Мне жаль.

Ей было чертовски жаль.

— Как она связана с Воинами? — спросил Дэш.

— Я установил отслеживатель местоположения на ее телефон. — Я фыркнул. — Я подумал, что ей может угрожать опасность со стороны Воинов, потому что она проводила со мной много времени, и я не хотел рисковать. После того, как вчера заметил, что с моим компьютером что-то не так, я поехал в Миссулу и проследил за ней до ресторана. Она была на чертовом свидании. С адвокатом Такера Талбота.

— О, черт, — пробормотал Дэш.

— Ага. — Я потер подбородок, все еще представляя, как она сидит напротив Айры Хага.

Сначала я не узнал Айру, потому что он сидел ко мне спиной, но, когда Нова заметила меня через окно, Айра повернулся достаточно, чтобы я смог разглядеть его лицо. Я убежал прежде, чем он смог меня заметить, потому что он узнал бы мое лицо. И Дэша. И Лео.

Я чертовски уверен, что знал его.

Айра был скользким ублюдком, хотя он и должен был быть таким, чтобы представлять Воинов и Такера Талбота. Он предпочитал представлять преступников и обладал талантом добиваться оправдания виновных из-за технических нюансов в расследованиях. Он был безжалостен и хитер, как и его клиенты.

К счастью, Айра не смог освободить Такера.

— Ты уверен, что это был он? — спросил Дэш.

— Уверен. — Айра, как и семья Такера в Южной Каролине, был тем, за кем я пристально наблюдал. Потому что, если бы кто-то и передавал сообщения от Такера в тюрьму и из нее, это был бы Айра или член его команды.

— Она работает на него? — спросила Брайс.

— Нет. — Я вздохнул, вставая, чтобы взять свой кофе с камина, прежде чем сесть обратно. — Она занимается корпоративной юридической работой. — Ее фотография была на веб-сайте ее фирмы. — Личные дела, такие как завещания и брачные контракты. Она не адвокат по уголовным делам, поэтому не связана с Воинами через свою фирму.

— А что насчет ее семьи? — спросил Дэш.

— Все еще ищу. — Я сделал большой глоток кофе, пытаясь сложить воедино кусочки, которые собрал прошлой ночью. — Я потратил большую часть своего времени, копаясь в Нове. Я еще не углубился в семью. У меня было недостаточно времени.

Простое беглое изучение ее жизни заняло у меня большую часть ночи. Сначала я начал с кредитных карточек Новы. Возможно, часть меня хотела верить, что это неправда, что Нова — не Джун Джонсон. Но потом я увидел фотографии в социальных сетях. Покупки в магазине Лабутена.

Затем я изучил ее семью. Быстрый поиск выявил мать, брата, сестру и шурина. Там было, вероятно, около сотни друзей, которых тоже нужно было исследовать. Получение целостной картины могло занять у меня около недели.

Дэш глубоко вздохнул.

— Должно быть что-то большее, что связывает ее с Воинами, помимо отношений с адвокатом. Кажется, это недостаточный мотив для того, чтобы она приехала сюда, затеяла что-то с тобой и вторглась в твою жизнь.

— Согласен.

— Тогда продолжай копать.

— Я не хочу, — прошептал я. — Я не хочу продолжать копать.

Потому что чем больше я узнавал, тем больше ненавидел ее.

Тем больше я ненавидел себя.

— Почему? — спросил Дэш.

Мне не нужно было отвечать. Жалость в глазах Брайс говорила о том, что она точно знала почему.

— Ты влюблен в нее.

Я проглотил комок в горле.

— Я даже не знал ее чертовой фамилии.

Все было ложью.

Именно это заставило меня уйти из офиса сегодня утром. Конечно, я мог бы остаться дома и продолжить выяснять кто она. Я мог бы появиться у Дэша с гораздо большим количеством ответов, чем у меня было на данный момент.

Но мне пришлось уйти. Мне пришлось отойти от компьютеров, потому что информация была не просто полезной, она причиняла боль.

Я любил Нову.

А Новы не существовало.

— Это будет больно, — сказал Дэш нежным и низким голосом.

— Да.

Но это будет не так больно, как потерять одного из членов моей семьи. Ради них я бы прошел через боль.

— Что мы можем сделать, чтобы помочь? — спросила Брайс.

— Не хочешь порыться в архивах новостей? — спросил я. — Посмотрим, что выяснится о ней и о любых известных членах ее семьи.

— Безусловно. — Она кивнула. — Тебе поможет, если я приду к тебе домой, чтобы мы могли работать бок о бок?

— Нет, но спасибо. — Мне нужно было побыть одному, не только чтобы сосредоточиться, но и переварить все, с чем я столкнулся. — Ты остаешься здесь со своей семьей.

— Ты тоже семья.

Я грустно улыбнулся ей, затем посмотрела на Дэша.

— Когда же станет легче? Когда грехи из нашего прошлого перестанут преследовать нас?

— Я не знаю, брат. — Он покачал головой. — Думаю, все, что мы можем сделать, это сделать все, что в наших силах. Молиться, чтобы это закончилось. Держать наших детей подальше от этого, чтобы они не прошли через то же самое.

У следующего поколения есть шанс обрести покой. Потому что они никогда не узнают жизни Цыган. Я никогда не был так благодарен за то, что мы распустили клуб, как в этот момент.

Потому что, хотя мы сами можем пострадать, у нас может быть шанс дать детям честный шанс.

— Я думаю, мы должны пока оставить Люка в стороне от этого, — сказал Дэш. — Дать тебе шанс.

— Я думал о том же. — Как бы мне ни нравился мой друг, он был полицейским и подчинялся правилам, которые ко мне не относились. В то время как Дэш и Лео были чисты, я нарушал закон каждый раз, когда вламывался в чью-то жизнь. Люк знал, что я делал, но это не означало, что ему это нравилось. Если я мог уберечь его от компрометирующей ситуации, не заставлять закрывать на это глаза, то это было к лучшему.

— Я пойду. — Я встал со стула, допив остатки из своей кружки, прежде чем отнести ее в кухонную раковину.

Брайс и Дэш встретили меня у двери, с обеспокоенными лицами наблюдая, как я натягиваю ботинки.

— Я позвоню тебе, как только что-нибудь найду, — сказала Брайс, крепко обнимая меня.

Я обнял ее в ответ, затем дернул подбородком в сторону Дэша.

— Брат.

— Брат.

Они наблюдали за мной с порога, стоя вместе, пока я шел к своему грузовику. Когда я выезжал задним ходом с подъездной дорожки, маленькое личико просунулось у них между ног.

Дэш поднял Зика на руки, затем повел свою семью внутрь.

Я ехал через весь город, постоянно зевая. Недосып со вчерашнего вечера давал о себе знать. Я подумывал заглянуть в «Кофе Хат», за эти годы я познакомился с обоими бариста, но был не в настроении привлекать чье-либо внимание — положительное или отрицательное.

Мои веки отяжелели, а конечности казались вялыми. Я был измотан. Я отдал всю свою энергию Нове, а она потратила меня, как пачку четвертаков в игровом автомате в Вегасе.

В доме было темно и тихо, когда я вошел внутрь. Панель сигнализации издала звуковой сигнал, когда я набрал код — новый код, который установил прошлой ночью. Я поплелся в свою спальню и опустился на край матраса.

Она оставила после себя свой запах. Запах, который был совершенно новым. Дорогие цветочные духи витали в воздухе. Они липли ко мне. Я не мог заставить себя смыть их со своего тела.

Хотя принять душ и вздремнуть было уже поздно, я вскочил на ноги и прошел через весь дом к лестнице в подвал. Я заполз под бильярдный стол, доставая ноутбук, который спрятал только этим утром, прежде чем отправиться к Дэшу.

Зажав его подмышкой, я отнес его наверх, в свой кабинет, и уселся в кресло. И хотя боялся того, что найду, я приступил к работе.

Когда снаружи донесся звук двигателя, я оторвался от мониторов и проверил время. Три часа. Три часа пролетели так, словно я и глазом не моргнул.

— Эмметт, — позвал Лео от входной двери.

— Офис, — крикнул я в ответ.

Его шаги послышались в коридоре, и я не потрудился встать.

— Привет, — сказал он, замерев на пороге.

— Привет. — Я вздернул подбородок.

— Ты в ударе.

— Ага.

Не говоря ни слова, он повернулся и удалился по коридору. Секундой позже до меня донесся шум телевизора в гостиной.

Он не приставал, но и не оставлял меня в покое. Мне повезло, что у меня были друзья, которые понимали меня. И, учитывая, что он не задавал никаких вопросов, Дэш, должно быть, позвонил и рассказал ему о нашем утреннем разговоре.

Он избавил меня от необходимости повторять это.

Я вернулся к работе и закончил просматривать отчет кредитного бюро сестры Новы. Я уже просмотрел отчеты матери, шурина и Новы. Джун. Я не мог смириться с тем, что это один и тоже человек, даже по прошествии нескольких часов.

— У нее нет отца, — сказал я достаточно громко, чтобы Лео поставил на паузу любое шоу, которое он нашел на «Нетфликсе».

Минуту спустя он был у двери.

— Нет?

Я покачал головой и откинулся на спинку стула.

— В ее свидетельстве о рождении ничего не указано. Мать — Дженьюари Джонсон. Старшая сестра — Мэй. А ее зовут Джун.

Джун Нова Джонсон.

— Ха. Имена как месяцы.

— Кроме имени младшего брата.

— Какое имя у брата? — Лео вошел в офис и присел на край моего стола.

— Ти Джей. И, по-видимому, это ничего не значит. Все, что я смог найти, это Ти Джей. Даже в его свидетельстве о смерти.

— Он мертв? Как?

— Причиной был несчастный случай. Я написал Брайс около часа назад, чтобы узнать, что она смогла найти в архивах газет Миссулы. Она прислала мне по электронной почте некролог около десяти минут назад и статью о его смерти. Я еще не просматривал это.

Брайс была более опытна в системах архивирования новостей, а я был занят сбором информации, которая не была общедоступной. До сих пор большая часть моего времени уходила на сбор необработанных данных, что требовало времени. Взлом чьего-либо банковского счета и отчета кредитного бюро был не очень быстрым.

За эти годы я понял, что настоящие секреты не выкладываются в Инстаграм или Фейсбук на всеобщее обозрение. Настоящие секреты всегда были связаны с деньгами. Если происходило что-то подозрительное, в девяти случаях из десяти вы находили денежный след.

Вскоре я переключусь и начну просматривать фотографии и видео, общедоступную информацию. Я буду прочесывать социальные сети в поисках того, что публикуют люди, хотя не следовало бы. В сочетании с тем, что я уже собрал, это поможет нарисовать полную картину.

До сих пор я сосредоточился на живых родственниках, надеясь, что они были в Клифтон Фордж. Но мать не покидала Миссулу уже много лет. Сестра и ее муж ездили на Гавайи год назад — и переплатили за аренду жилья на время отпуска, — но в остальном не было никаких признаков того, что они когда-либо бывали в Клифтон Фордж.

Конечно, они могли ездить сюда и обратно на одном баллоне бензина, но в тот момент они казались нормальными людьми, живущими обычной жизнью.

То же самое было верно и для Новы — Джун.

Не было никаких причин, по которым она должна была находиться в Клифтон Фордж. Единственной связью на данный момент был Айра Хаг.

— Давай посмотрим, как умер брат. — Лео подошел и встал позади моего стула, наблюдая через плечо, как я просматриваю вложения, присланные Брайс.

Статья о смерти брата была первой. Она была довольно короткой, в ней говорилось, что Ти Джей Джонсон погиб в результате несчастного случая на охоте в возрасте восемнадцати лет и что подозревался алкоголь.

— Восемнадцать, — сказал Лео. — Черт.

— Господи, — пробормотал я, продолжая читать. Причиной смерти Ти Джея было огнестрельное ранение в ногу. Пуля, выпущенная из пистолета друга.

Я не должен был испытывать жалости к Нове. Никогда. Но, несмотря ни на что, она была там, потому что она слишком рано потеряла брата.

Я щелкнул по некрологу. Первые несколько строк включали описание несчастного случая Ти Джея.

— Эмметт, — выдохнул Лео.

— Что?

Его челюсть была сжата, а краска отхлынула от лица. Он дернул подбородком обратно к экрану.

Пока я читал верхнюю часть, он перешел к нижней, где была фотография улыбающегося Ти Джея Джонсона.

Я моргнул, прищурился и наклонился ближе.

Мне потребовалось мгновение, чтобы узнать лицо на зернистой черно-белой фотографии, но затем осознание пришло, и мое сердце упало.

— Это…

Блять.

Это лицо перенесло меня в прошлое, к подпольной борьбе, которая вышла из-под контроля. Лео был там. Папа тоже.

Мы не знали, что его звали Ти Джей Джонсон. Все, что мы знали, это то, что он носил нашивку «Арроухед Уорриез».

Ти Джей Джонсон был Воином.

Ти Джей Джонсон погиб не из-за несчастного случая на охоте.

Ти Джей Джонсон был мертв, потому что я убил его.

Я застрелил брата Новы.

Глава 19

Нова

— Как ты? — спросила я папу.

Его взгляд упал на его оранжевый комбинезон.

— Хорошо.

Не хорошо.

Я открыла свой портфель, доставая набор фиктивных документов, которые подготовила вчера вечером, прежде чем ехать сюда сегодня утром. Последнее письмо мамы было на третьей странице.

Мой босс ни словом не обмолвился о моей просьбе в последнюю минуту взять сегодня отгул, кроме немедленного одобрения. Вероятно, потому, что всю прошлую неделю я работала без остановки, останавливаясь только для того, чтобы поспать несколько часов, прежде чем проснуться, подумать об Эмметте и снова погрузиться в работу — в попытке отвлечь себя от мыслей о нем.

До сих пор эти усилия были напрасны. Эмметт постоянно был в моих мыслях.

Я ждала всю неделю, чтобы увидеть, что он сделает. Чтобы увидеть, ответит ли он.

Он забрал то письмо, и к настоящему времени уже должен был знать, кто я на самом деле. Может быть, не очень многие люди в мире знали, что моего отца звали Такер Талбот, но Эмметт знал, что меня зовут не Нова.

Он бы понял, что я солгала.

Помимо этого… это было предположение. Я бы не исключала, что он знал о Ти Джее.

Целую неделю я ждала, когда он сделает свой ход, гадая, свяжется ли он со мной. Придет ли он за мной. Появится ли в моей квартире и убьет меня. На самом деле я не думала, что он убьет меня, но папа клялся, что «Тин Джипси» были убийцами, так что я не исключала этого варианта.

Но Эмметта не было видно, и я не могла сказать, хорошо это или плохо. Сидение без дела в ожидании, когда упадет вторая туфля, окончательно свело меня с ума.

Отсюда и мой сегодняшний визит в тюрьму.

Мне нужно было увидеть папино лицо. Мне нужно было услышать его голос. Мне нужны были ответы.

Мне нужно было знать, кому верить.

Папа посмотрел на бумаги, его голос был едва громче шепота.

— Что ты нашла?

— Ничего, — ответила я. Это была правда. Потому что, хотя у меня была флешка, я все равно не смогла ее открыть. У меня не хватило смелости посмотреть, что там было.

— Мой парень дозвонился до тебя?

Хакер.

— Да.

— И? — Что-то было в его тоне. Ожидание. Он спрашивал о результатах, а я не сообщала, поэтому он терял терпение.

— Расскажи мне о Стоуне.

Его ресницы приподнялись.

— Я уже рассказывал.

— Расскажи еще раз. — Я встретилась с ним взглядом и впервые послала отцу взгляд, в котором не было обожания или нежности.

Ему это не понравилось. Его челюсть сжалась.

Мог ли он видеть, как у меня внутри все переворачивается? Понял ли он, что мое терпение лопнуло? Возможно, раздражение на его лице было вызвано тем, что я отдала ему приказ, а Такеру Талботу никто не приказывал.

Разберись с этим, папа. Я выгнула брови в ожидании.

— Зачем? — Он прищурил глаза.

— Потому что я прошу тебя рассказать мне.

— Что происходит, Нова?

— Ты просто должен поверить мне, что причина, по которой я спрашиваю, важна. — Правда была важна.

Он поджал губы и переместился, чтобы скрыть быстрый взгляд на охраняемую дверь.

— Он убил твоего брата.

— В драке.

Папа кивнул один раз.

— В драке. «Тин Джипси» обманули. Эти ублюдки подстроили драку. Подтасовали ставки. Когда Ти Джей сообщил им об этом, Стоун выстрелил в него.

— Ты был там?

Он покачал головой.

Значит, он точно не знал, что произошло. Возможно, он все неправильно понял.

— А Стоун? — спросила я. — Что ты сделал?

— Я сделал то, что должен был сделать.

— Я хочу конкретики.

Он покачал головой, но я не колебалась. Он проведет в тюрьме три пожизненных срока без шанса на условно-досрочное освобождение. Конечно, ФБР могло незаконно записывать этот разговор, но не похоже, что четвертый пожизненный срок что-то изменит.

Папа умрет в этом здании.

И я хотела знать правду.

— Нова, — предупредил он.

— Скажи мне.

— Я послал нескольких человек в Клифтон Фордж. Выследил Стоуна в баре. — «Бетси». — Они подождали, пока он встанет, чтобы отлить, и вытащили его через заднюю дверь. Пустили ему пулю между глаз. Ради Ти Джея.

— Ты сделал это. Ты нажал на курок.

Папа не ответил, и выражение его лица говорило, что он и не собирался этого делать. Я думаю, в конце концов, это не имело значения. Это была та же история, которую Эмметт рассказал мне.

Неважно, чей это был голос, его было нелегко расслышать. Все, что я могла видеть, это фотография Стоуна в доме Эмметта. Та, что в гостиной. Его лысая голова. Длинная, заплетенная в косу борода. Крупная фигура, рука, обнимавшая сына за плечи. И улыбка, которая была такой же, как у Эмметта.

Стоун был больше похож на поклонника Вилли Нельсона (прим. ред.: Вилли Нельсон — американский композитор и певец, работающий в стиле кантри), чем на убийцу детей.

Так что история отца совпала с историей Эмметта, и наоборот. Несмотря ни на что, это был порочный круг. Смерть и месть, и, черт возьми, с меня хватит. Я была чертовски сыта по горло.

Эта их война убьет нас всех.

И, глупышка, я танцевала прямо в центре.

Вот только на самом деле это была не война, не так ли? Потому что «Тин Джипси» не воевали. Не они отправили моего отца в это место. Нет, он сделал это сам. Я знала этот факт с самого начала, но игнорировала его. Почему?

Я уставилась на папу, выражение его лица было непроницаемым.

Любил ли он меня? Так долго это было все, чего я хотела. Его любовь. Но теперь… Возможно, Шелби была права. Возможно, папа манипулировал мной ради собственной выгоды. Возможно, единственное, что папа когда-либо любил, был его клуб.

— Нова. — Его глаза смягчились, потому что мои были на грани слез. — Что бы они тебе ни сказали, это ложь. Доверься мне.

Я кивнула.

— Конечно.

— Хорошо. Я рассчитываю на то, что ты закончишь с этим. Ради Ти Джея.

Ради Ти Джея? Или для него и его людей?

— Мне лучше уйти.

Я подождала, давая папе время найти мамино письмо и прочитать его. Затем убрала бумаги и вернула их в свой портфель. Голова под париком начала зудеть. Очки на моем носу сдавливали переносицу. Воздух здесь был душный, не потому, что было слишком тепло, а потому, что с каждым мгновением, пока я медлила, мои эмоции душили меня все сильнее.

Не говоря больше ни слова, я подошла к двери и постучала, вызывая охранника. Он немедленно открыл, бросил на папу настороженный взгляд, затем проводил меня к выходу.

От того, что я притворялась Нэнси, у меня закружилась голова. Мое сердце болело, когда я выполняла все действия. Меня разрывало на две части, и какую бы сторону я ни выбрала, это означало отказаться от другой.

Сколько лет я хотела отношений с папой? Теперь у меня был шанс на это. Неужели я могла выбрать другую сторону? Если выберу папу потеряю Эмметта. Но я потеряла его в субботу, не так ли?

К тому времени, как меня повели к выходу, я совсем онемела. Усталость от недельного недосыпания настигла меня. Без рук Эмметта, которые обминами меня, я ворочалась с боку на бок. Без его тепла даже стопка одеял не смогла уберечь от холода.

Мои шаги по тюремной парковке были такими тяжелыми, что каблуки скорее скользили, чем щелкали по асфальту. Я была вялой, когда отъезжала от тюрьмы к своему обычному месту. Припарковав «Нову», я стянула парик с головы и очки с лица, запихнув их в портфель. Блейзер душил меня, поэтому я сняла его и бросила на заднее сиденье.

Что я делаю? Как мне это исправить?

Посещение папы должно было заставить меня почувствовать себя лучше. Я ожидала, что почувствую себя лучше. Вместо этого по моей коже побежали мурашки, а желудок скрутило.

Папины слова повторялись.

Что бы они тебе ни сказали, это ложь. Доверься мне.

Эмметт никогда не просил меня доверять ему. Ему это было не нужно. Потому что он просто доверял мне, ожидая заслужить мое доверие взамен честностью. Когда люди говорят правду, им не нужно приказывать тебе доверять им.

Сколько раз в моей жизни папа произносил эти слова? Доверься мне.

Сто. Тысячу. Я доверилась своему отцу, как моя мать. Как мой брат. И посмотрите, где они сейчас. Одна проведет остаток своей жизни, тоскуя по мужчине, которого, скорее всего, больше никогда не увидит. А другой был мертв.

Доверься мне.

Доверие было опасным понятием.

Дом был за много миль отсюда, но я была бы там к ужину. Возможно, если бы я выпила бутылку вина и съела целую пиццу, я была бы достаточно пьяна и сыта, чтобы проспать всю ночь.

Но когда я завела «Нову» и поехала по дороге, я не повернула в сторону Миссулы. Вместо этого я поехала в Клифтон Фордж.

Я даже не была уверена, зачем. Просто мне нужно было… больше.

К тому времени, когда я приехала, было почти темно. Солнце опускалось за горы, и слабое свечение на горизонте окрашивало город в оттенки черного и серого.

Был шанс, что Эмметт был дома, но это был вечер пятницы, и, прежде чем ехать к нему, я решила заехать в «Бетси» на случай, если он зайдет туда после работы. Остановка окупилась.

Оранжевые и синие неоновые огни бара поблескивали на хромированном мотоцикле Эмметта, стоявшем у двери. Я припарковалась, но внутрь заходить не стала. Я ждала, собирая последние силы. А потом на меня нахлынуло спокойствие.

В субботу, после того, как Эмметт ушел из моей квартиры, я была расстроена, зла и обижена. В глубине души я знала, что это был не конец. Он был сегодня.

Сегодня все закончится.

Я была готова к тому, что это закончится.

Может быть, я узнаю правду. Может быть, я уже узнала. Но я хотела знать, что случилось с моим братом, и для этого мне нужна была другая сторона истории. Сторона Эмметта.

Музыка кантри приветствовала меня, когда я распахнула дверцу машины. Мужчина в джинсах и фланелевой рубашке на пуговицах заходил внутрь, мы с ним встретились у входа.

— Привет. — Он наклонил голову, открывая мне дверь. — Как дела?

— Хорошо. — Я даже не удостоила его взглядом, хотя почувствовала, как его взгляд скользнул по моей темно-серой атласной блузке и черным облегающим брюкам.

— Ты с кем-то встречаешься сегодня вечером? Я бы с удовольствием купил тебе вы…

— Не заинтересована.

Был только один мужчина, с которым я хотела поговорить сегодня вечером.

Оказавшись внутри, я повернулась к бильярдным столам. Группа мужчин сгрудилась вокруг стойки с киями, у каждого в руках было по бутылке пива. Но Эмметта не было. Я сделала шаг к бару, намереваясь присесть, но замерла, когда пара шоколадно-карих глаз поймала мой взгляд.

Эмметт сидел на табурете у стойки.

И он был не один.

Брюнетка стояла между его раздвинутых ног, его колени обхватывали ее бедра. На ней были джинсы, которые облегали ее изгибы, как вторая кожа. А майка облегала грудь. Ее руки были на его предплечьях, блуждая по его татуировкам.

Это были мои руки, для прикосновений. Это были мои татуировки, для изучения.

Он смотрел на меня из-за ее плеча, женщина была настолько невысокой, что даже сидя он казался выше.

Она наклонилась, чтобы что-то прошептать ему на ухо.

Должно быть, он что-то проворчал в ответ, потому что его грудь поднялась и опустилась, затем он поднес одну из рук с бутылкой пива к губам.

Лучше пусть это будет единственное, чего, черт возьми, коснуться его губы сегодня вечером.

Я не имела на него никаких прав. Не после того, что сделала. Но волны горькой ревности, разлившейся по моим венам, было достаточно, чтобы я заставила себя успокоиться. В противном случае, я бы подошла и вырвала волосы этой брюнетки с корнем.

А если он трахнул другую женщину…

Мой желудок скрутило. Было больно наблюдать, как он наблюдает за мной, в то время как другая женщина обвивает руками его шею.

Он не сводил с меня глаз, когда она поднялась на цыпочки и приблизила губы к его уху.

На мгновение я была уверена, что он повернется и поцелует ее. Что он позволит ей завладеть своими губами, пока я смотрела.

Я не отвела взгляд.

Это была моя вина, а не его, и я буду отвечать за последствия.

Я затаила дыхание, мои руки дрожали, когда она прижалась к нему всем телом. Нравилось ли ему ощущение ее грудей на своей груди? Нравился ли ему аромат ее духов и ласка ее рук?

О, боже. Меня вот-вот стошнит.

Я с трудом сглотнула, за долю секунды до того, как выбежать из бара, когда Эмметт встал так резко, что это оттолкнуло брюнетку.

Она споткнулась и упала бы, если бы он быстро не подхватил ее за локоть, чтобы поставить на ноги. Она уставилась на него снизу вверх, на ее красивом лице отразился шок.

Он не стал давать ей объяснений. Он просто прошел мимо нее и направился в мою сторону.

Я стояла на своем, не сводя с него глаз. Чтобы удержать их, мне пришлось вздернуть подбородок, когда он подошел ближе. Он возвышался надо мной. Его запах наполнил мой нос, и я глубоко вдохнула, думая о том, как скучала по нему на прошлой неделе.

— Ты позволил ей прикоснуться к тебе, — выпалила я. Мило, Нова. Возможно, мне следовало начать с чего-то другого.

Его ноздри раздулись.

— С кем я трахаюсь — не твое дело. Больше нет.

— А ты…

— А я что?

Я сглотнула, ненавидя себя за то, что собиралась спросить, но я должна была знать.

— Ты трахал ее? Или кого-нибудь еще?

Он уставился на меня, его глаза были полны такой ярости, что я словно увидела другого человека. Но он, должно быть, услышал отчаяние, муку в моем голосе, потому что коротко бросил:

— Нет.

Воздух вырвался из моих легких.

— Туз.

— Эмметт.

— Эмметт, — прошептала я.

— Чего ты хочешь, Джун?

Джун.

Все мое самообладание пошатнулось. Он знал, конечно, он знал. Я уже неделю знала, что ему известно мое настоящее имя. Но я не хотела быть Джун, особенно с Эмметтом.

— Джун, верно? — Он наклонился ближе.

— Да.

Он выпрямился и скрестил руки на груди.

— Что ты здесь делаешь?

— Я хочу знать правду.

Он усмехнулся.

— Не я здесь лжец. Нова.

Мои плечи поникли.

— Мне… мне…

— Жаль? Да. Я слышал тебя в прошлые выходные. — Он покачал головой, затем протиснулся мимо меня, направляясь к двери.

Он оставил меня. Снова.

Я сделала глубокий вдох, а когда подняла глаза, брюнетка пристально смотрела на меня с того места, где ее оставил Эмметт.

Могла ли она сделать его счастливым? Мог ли он полюбить ее? Могла ли она дать ему будущее? Она была настоящей. Ей не нужно было лгать о своем имени или своей семье. Ее самой большой неосторожностью, вероятно, была кража блеска для губ в магазине в старшей школе.

Она была всем, чем не была я.

Мой отец, вероятно, убил отца Эмметта. Его отец определенно убил моего брата.

Не было такого больного мира, где это могло бы сработать между нами. Здесь не было искупления, не для меня, женщины, которая месяцами обманывала его во всем.

И все же я цеплялась за надежду, что, может быть…

Никакого «может быть» не было. Когда я уже вобью это себе в голову?

Ответом было вернуться домой. Следующим планом было начать свою жизнь сначала. Мой отец, в конце концов, отомстит «Тин Джипси», и, возможно, они этого заслуживают.

Но, возможно, и нет.

И я должен была знать.

Я оторвала взгляд от брюнетки, повернулась и вышла на улицу. Я ожидала увидеть пустое место там, где стоял мотоцикл Эмметта. Я ожидала, что подъеду к его дому и буду часами колотить в дверь, пока он не впустит меня.

Вместо этого он был там верхом на своем «Харлее». Ожидая.

Он натянул куртку, кожа облегала его массивные руки. Эмметт дернул подбородком, завел двигатель и с ревом выехал с парковки.

Как и в нашу первую ночь вместе, я села в свою машину.

И последовала за ним домой.

Глава 20

Эмметт

— У тебя есть куртка? — спросил я, когда Нова вылезла из машины. Христос. Меня действительно волновало, не замерзнет ли она? Да.

Она моргнула, посмотрела на дом, а затем снова на мое лицо.

— Эм… да.

Она подошла к заднему сиденью машины и схватила блейзер, быстро надевая его.

Я не впущу ее в дом не только потому, что не доверяю ей, но и потому, что там была чертова катастрофа. После недельного запоя мой дом был разгромлен. Повсюду были разбросаны пивные банки и бутылки из-под ликера. В моей гостиной пахло старой пиццей, а в спальне — грязной одеждой.

Я не был в таком настроении со времен клуба.

По иронии судьбы, я ушел в запой после того, как застрелил брата Новы.

Лео остался со мной в прошлую субботу после того, как я собрал все это воедино. Он остался на ночь, не отходя от меня ни на шаг, пока я смирялся с этим. Или пытался.

Я все еще боролся.

И вместо того, чтобы смириться с этим, я проводил большую часть своих дней с бутылкой. Черт, сегодня был первый день за всю неделю, когда мне удалось протрезветь настолько, чтобы отправиться на работу.

Дэш сказал всем, что я заболел. Он знал правду. Лео тоже. Но смерть Ти Джея Джонсона была делом клуба, и, хотя я ненавидел лгать Пресли и Исайе, было лучше, чтобы они не знали.

Сегодня вечером я тоже планировал напиться и сделал бы это, если бы не появилась Нова. Один взгляд на нее, и было удивительно, как быстро исчезло мое возбуждение.

Она выглядела красивой. На самом деле сногсшибательной. Пальцы чесались погрузиться в ее волосы. У меня потекли слюнки при мысли о том, чтобы прижаться своими губами к ее. Больше всего мне хотелось заключить ее в объятия и притвориться, что прошлой недели не было.

Вместо этого я держался на расстоянии, направляясь к шезлонгам, на которых мы сидели бесчисленное количество раз.

Я занял свое обычное место.

Нова — Джун — как бы, черт возьми, я ни должен был ее называть, заняла свое. Она положила руки на колени и посмотрела на деревья, ее тело было напряжено.

Я сидел совершенно неподвижно, не доверяя себе, чтобы удержаться от прикосновения к ней. В баре, сразу после того, как она вошла в дверь, была доля секунды, когда мое сердце выпрыгнуло из моей чертовой груди. Я был так чертовски рад ее видеть, но потом все вернулось на круги своя.

Ложь. Обман. Она использовала меня.

И теперь она была здесь, потому что хотела знать правду.

Я подавил горький смешок. Правду? Мы опоздали на несколько месяцев.

— Мне жаль, Эмметт. — Она оглянулась, и даже в темноте я увидел, что в ее глазах стоят слезы.

Было бы так легко поддаться этим чертовым слезам. Взять ее на руки, прижать к груди и пообещать, что мы разберемся с этим. Но было слишком поздно.

— Все было ложью?

— Нет. Не все.

Я уставился на нее, изучая ее лицо, как на прошлой неделе в ее квартире. Лицо, которое, как мне казалось, я так хорошо знал, а теперь… я ни черта не знал.

— Что было правдой?

— Большая часть. Больше, чем ты, вероятно, думаешь. И когда мы были вместе, это было правдой.

Я поверил ей. Она могла подделать лишь немногое. Ее намерения здесь. Ее имя. Но когда наши тела были соединены, когда я двигался внутри нее, притворяться было невозможно.

Она была моей.

И, черт возьми, я хотел оставить ее.

Но я был дураком, которого обманом заставили поверить в череду лжи. Обманом заставили думать, что для меня существует женщина. Обманом заставили влюбиться в нее.

— Почему? — Я знал ответ, но все равно задал его. Если бы она хотела знать правду, то пусть сначала ответит тем же.

— Мой брат был Воином. — Ее голос был таким тихим, что почти потерялся в ночи. — Ты уже знаешь это, не так ли?

— Да.

— Он вступил в клуб, как только ему исполнилось восемнадцать. Он даже не закончил среднюю школу. Он хотел быть Воином, и в ту секунду, когда они позволили ему стать кандидатом, он постучался в их дверь.

Это звучало не так уж сильно по-другому, чем, когда я присоединился к «Тин Джипси». То же самое было и с Дэшем. Конечно, мы закончили старшую школу. Мои родители не позволили бы сделать по-другому. Но в тот момент, когда у меня появилась такая возможность, все, чего я хотел, — это кататься на байке рядом со своим отцом. Носить нашивку и разделять гордость быть Цыганом.

— Когда мы росли, Ти Джей был моим лучшим другом. Так его звали. Ти Джей. Это ты, наверное, тоже знаешь.

Я снова кивнул.

— Мы со старшей сестрой часто ссорились, но с Ти Джеем мы были близки. Мы проводили лето вместе, играя на улице. Мама разрешала нам долго не ложиться спать по пятницам после школы, так что мы устраивали лагерь в гостиной, и он всегда позволял мне выбирать фильмы, которые мы смотрели. Я помогала ему учить алгебру и готовила ему бутерброды с арахисовым маслом и желе на гриле всякий раз, когда он заваливал тест.

Она любила его. Чисто и незамысловато. Она любила своего брата.

У меня внутри все скрутилось, а в груди защемило. Мне действительно следовало выпить сегодня вечером побольше. Чувство вины терзало меня всю эту неделю, но быть здесь, слушать ее…

Она никак не могла знать, что это я убил ее брата.

Папа настоял на том, чтобы взять ответственность на себя. Он заставил нас с Лео поклясться, что, когда мы вернемся в клуб после стрельбы, мы расскажем всем, что это папа нажал на курок.

Технически, он это и сделал бы. Но у него закончились патроны, большую их часть он израсходовал ранее в тот день, чтобы обновить свой новый пистолет. Он не перезарядил магазин.

Мой «Глок» был заряжен под завязку.

Цыгане так долго воевали с Воинами, что смерть одного из них неизбежно вызвала бы новый переполох. Папа хотел, чтобы возмездие было направлено в его сторону, а не в мою.

За эти годы я много раз задавался вопросом, знал ли он, как Воины нанесут ответный удар. Знал ли он, что, взяв на себя ответственность, он подписал свидетельство о собственной смерти.

Папа спас мне жизнь. Он спас меня, чтобы я мог быть здесь, сидеть рядом с Новой.

Единственный способ, которым она могла бы узнать об этом, — это если я скажу ей правду.

И она начнет призирать меня.

Да, она обманывала меня месяцами, но я не был уверен, что смогу переварить ее ненависть. У нее было полное право на нее. Так же, как у меня было полное право ненавидеть ее.

И все же мы были здесь, на моей веранде, сидели в креслах, в которых сидели месяцами, потому что я не мог ее отпустить.

— Он был на боях, — сказала она хриплым голосом. — Бокс, или ММА, или что-то в этом роде. Я не знаю. Но этот бой был организован вашим клубом.

— Бокс, — сказал я ей. — Это всегда был бокс.

Она кивнула, засунув руки между ног. Вероятно, ей было холодно. Солнце скрылось за горизонтом, и температура резко падала.

— Я не знаю, был Ти Джей хорошим боксером или нет. Я никогда не видела его в бою. Однажды он вернулся домой из клуба Воинов с порезами на костяшках пальцев и синяком под глазом. Он не говорил о том, что случилось. Но я и не ждала, что скажет.

Как Ти Джей вообще связался с Воинами? Внешне Джонсоны были обычной семьей без каких-либо связей с мотоклубом. Они не жили в Эштоне, так что не похоже, чтобы Ти Джей общался с Воинами на регулярной основе. Был ли там родственник или какая-то связь, которую я пропустил? Возможно, если бы я не был в пьяном угаре всю прошлую неделю, я бы знал ответ.

— Он пошел на один из ваших боев. — Лицо Новы ожесточилось, и она уставилась вдаль. — Ты обманул его. Я не знаю точно, что произошло, но другие Воины, которые были там, сказали, что Ти Джея обманули, лишив его боя и выигрыша. Когда он сообщил тебе об этом, он был убит. Твоим отцом.

В ее голосе была ярость. И эта ярость, прямо здесь, была мотивацией для ее вранья. В ее теле было достаточно гнева, чтобы подтолкнуть ее к мести.

Вот только смерть Ти Джея произошла много лет назад. Возможно, она не знала. Возможно, настоящая история стала известна только после того, как все Воины были арестованы.

Чертовски жаль, что ее история оказалась неверной.

— Это то, что, по-твоему, произошло. — Я усмехнулся. — Хах.

— Что еще за «хах»?

— Получается, что Воины придумали эту дерьмовую историю о том, как был убит твой брат.

— Это правда.

— Чья правда?

Она вздрогнула.

— Ты хочешь знать правду или нет?

— Откуда мне знать, что ты мне не соврешь?

Я смерил ее взглядом.

— На этой веранде есть только один лжец. И это точно, черт возьми, не я.

Нове хватило порядочности выглядеть пристыженной.

— Я помню твоего брата.

Она коротко вздохнула, и даже в слабом свете я увидел, как румянец сошел с ее щек.

— Я помню ту ночь. — Я никогда не забуду те ночи. Плохие.

Это были ночи, когда я во всем сомневался. Ночи, когда я не хотел носить нашивку. Ночи, которые запятнали мою душу, и неважно, сколько раз я мылся, кровь оставалась на моих руках.

— По большей части, мы проводили наши бои в здании клуба, — сказал я. — Мы проводили их в подвале. Но время от времени организовывали что-то большее. Что-то, что привлекло бы большую толпу и больше денег. Намного больше денег.

Драки в клубе были поводом для вечеринок. Мы дрались, пили и развлекались с женщинами, которые не боялись крови. Когда Дрейвен строил здание клуба в дальнем конце стоянки у гаража, он позаботился о том, чтобы подвал был большим и безопасным. Это было что-то вроде бункера, места, куда люди могли прийти в случае катастрофы.

Большая часть подвала представляла собой одну большую открытую комнату, и именно там мы устраивали драки. Комнаты поменьше в подвале использовались для других целей. Они видели гораздо худшее, чем пьяные драки. Вот почему все комнаты, включая главную, были оборудованы сливом в центре, чтобы смывать кровь и грязь. Папа как-то пошутил, что клубу следовало бы закупить запас отбеливателя из-за того, сколько мы вылили в эти стоки.

Ти Джея бы не пустили через парадную дверь на бой в клубе.

Но более масштабные бои требовали, чтобы мы ослабили ограничения в списке гостей. Мы никогда бы не пригласили Воина, но Ти Джей и его товарищи все равно проскользнули в дверь.

— За городом был владелец ранчо. Он знал одного из наших братьев. Они вместе ходили в школу. Как-то всплыла тема боя, и владелец ранчо упомянул, что у него большой магазин. Он вывез свое оборудование, позволил нам приходить на его территорию, а сам смотрел в другую сторону, пока мы устраивали бои. За определенную плату.

Я время от времени натыкался на этого фермера в городе. Иногда в хозяйственном магазине. Иногда на заправке. Он был старше меня и знал папу лучше, но каждый раз, когда видел меня, он кивал и махал рукой.

Меня многие узнавали в городе. Так было всегда. Маленькие городки были такими. И люди помнили, кем мы были. Какими мужчинами мы были. Дэш, Лео и я сделали все возможное, чтобы стать добропорядочными гражданами. Дэш управлял успешным бизнесом. У меня была недвижимость и инвестиции. Лео подружился практически со всеми. Но люди помнили.

До тех, кто недавно приехал в город, рано или поздно доходили слухи. Были женщины, которые всегда тянули за собой своих детей, когда проходили мимо меня по тротуару. Мужчины, которые искоса поглядывали на меня, когда я проезжал мимо на мотоцикле.

Мы могли притворяться, что были лучшими мужчинами, чем Воины, но, в конце концов, наши клубы не так уж сильно отличались.

И вот мы здесь, все еще на войне.

— Мы организовали бой, — сказал я ей. — Планировали его месяцами. Мы не рассылали приглашения, но это было открытое мероприятие. Если ты знал нужных людей, ты был в деле.

— Как Ти Джей оказался там? Почему вы впустили Воина?

— Потому что он солгал. — Я бросил на нее быстрый взгляд. — Он пришел с тремя другими парнями. Ни на одном из них не было нашивок, поэтому мы не знали, что они Воины.

Я бы ни за что не остался без своей нашивки, независимо от мероприятия. Мы надевали их всякий раз, когда катались. Это был вопрос чести. Гордости. Очевидно, прийти на бой и выиграть немного денег было важнее, чем лояльность к клубу.

Возможно, нам следовало задать больше вопросов, потому что Ти Джей и его друзья приехали на байках. Но многие мужчины, связанные с клубом или нет, приехали на «Харлее», «Виктории» или «Индиане».

Я был внутри, организовывал бои, поэтому не видел, как Ти Джей или его товарищи Воины вошли внутрь. Никто из Цыган их тоже не узнал. Мы все знали руководство Воинов, но за остальными членами было трудно уследить. Ти Джей и его друзья появились в дверях, назвали нужные имена, и их впустили внутрь.

— Каждый из них хотел драться, но у нас было плотное расписание. Исходя из веса и габаритов, мы могли вместить только одного из них.

— Моего брата, — прошептала она.

Сначала мы ему отказали. Он был молод и самоуверен. У нас было очень много больших мужчин, в нашей самой маленькой весовой группе было не так много парней, поэтому мы согласились. Еще один бой означал больше денег. Если бы я только знал…

— Я жалею, что не прогнал его. — И не только потому, что она была здесь, рядом со мной. Но и потому, что он был просто ребенком. Высокомерным, безрассудным ребенком, которому надрали задницу во втором раунде.

— Он дрался в одном из первых поединков. И проиграл. — Я видел это лишь мельком, в основном ближе к концу. Я был занят, помогая с организацией, а также готовясь к своим собственным боям. Я ни на секунду не задумался об этом парне после того, как он убрался с ринга.

Нова сидела так неподвижно, словно превратилась в камень, но она слушала. Она моргала. Ее грудь поднималась и опускалась, пока я говорил. Ее боль была осязаемой.

— Бои продолжались почти всю ночь. К тому времени, когда мы все начали расходиться, было уже совсем темно. Далеко за полночь и ближе к восходу солнца, чем к закату. Большинство Цыган остались до конца. Мы планировали встретиться в клубе, устроить вечеринку, чтобы отпраздновать. Трое из нас остались, чтобы закрыть магазин фермера. Я, мой папа и мой приятель Лео.

В те времена Лео обычно первым убегал на афтепати, но в тот вечер он решил побыть со мной и папой. Убедиться, что все в порядке. Мы прибрались в магазине. Я засунул толстый конверт с наличными в верхний ящик ящика с инструментами владельца ранчо, согласно нашей договоренности. Затем направился к выходу.

— Мы вышли из магазина, думая, что все давно ушли, а там были эти дети. Они начали кричать на нас, что мы их обманули. Что мы подстроили бои и украли их деньги.

— Вы это сделали?

Я стиснул зубы.

— Нет. Не было причин жульничать. Ты правильно делал ставки и получал свое.

Должно быть, она поверила мне, потому что ее плечи опустились на долю дюйма.

— Было темно, но недостаточно, чтобы скрыть их нашивки. Они надели их, вероятно, ожидая, пока мы останемся одни.

Лео, вероятно, умер бы той ночью, если бы они не надели свои нашивки. Один взгляд, и мы насторожились. Мы достали оружие. Если бы они остались в толстовках, нам бы и в голову не пришло хвататься за оружие.

— Они выстрелили первыми. — В Лео. Потом в папу. Слава богу, было так темно, что они промахнулись. Я запирал магазин и отстал на несколько шагов. Но из-за того, где я стоял, у меня была лучшая позиция. — Тогда…

Все произошло быстро. Смерть редко торопилась, когда приходила на зов. Летели пули. Кричали люди. Папа выстрелил единственной пулей, которая у него оставалась. Лео выстрелил дважды и ранил парня в руку.

Возможно, мы могли бы все уладить. Возможно, если бы мы не достали оружие, они бы послушались. Возможно, мы могли бы откупиться от них.

Теперь было легче отмотать назад, увидеть, где все пошло не так, и подумать обо всех этих «возможно». Но в тот момент я просто хотел защитить своего отца и друга от людей, которые пытались их убить.

— Твой брат получил пулю в ногу. — Должно быть, пуля попала в бедренную артерию, потому что он истек кровью.

— От твоего отца.

Я потер лицо руками, не уверенный, как продолжать. Папа хотел взять это на себя. Нести это бремя. Но оно никогда не принадлежало ему. Оно всегда было моим, и пришло время заплатить цену.

— Нет. Не от моего отца.

— Ч-что? — Лицо Новы резко повернулось к моему профилю.

Я повернулся, рассматривая ее. Если она хотела узнать правду, она прочла ее на моем лице.

— Это был не твой отец. — Ее подбородок задрожал, и в озерах ее глаз отразился звездный свет. — Это был ты. Ты убил моего брата.

Выражение горя на ее лице было почти невыносимым. Но ей нужно было знать.

Если она преследовала нас, чтобы отомстить за своего брата, тогда она должна знать правду. Она должна знать, кто заслуживает наказания.

— Это был я.

Глава 21

Нова

Слезы градом катились по моему лицу. Шины «Новы» завизжали по асфальту, и я тоже закричала. Я кричала, кричала и кричала.

Эмметт убил моего брата. Не Стоун, а Эмметт. Папа не должен знать. Друзья Ти Джея, которые были с ним в ту ночь, должно быть, поняли неправильно, потому что, если бы папа знал… Эмметт был бы мертв.

Но Эмметт был жив. И я влюбилась в него.

Я влюбилась в убийцу моего брата. Врага. Все это было слишком тяжело для моего сердца, поэтому я закричала.

Звук был грубым и хриплым. Рыдания сотрясали все мое тело, и с каждым из них приходила мучительная боль.

Я хотела вернуться назад и стереть последний час. Я хотела забыть, что просила правды, и Эмметт дал мне именно ее. Но пути назад не было. Забвения не будет. И когда мои крики затихли в ночи, остались только слезы.

Этому нужно было положить конец.

Было так много лжи. Так много ненависти. Опустошение от этой войны между Цыганами и Воинами было ужасающим.

Это нужно было остановить, пока не пострадал кто-то еще.

Я должна была остановить это.

Часть меня хотела наброситься на Эмметта. Он признался в убийстве Ти Джея. Он мог бы позволить этой лжи продолжаться вечно, и никто бы ничего не узнал. Но он признался, потому что не лгал мне.

Боже, как бы я хотела, чтобы он солгал.

Я прижала руку ко рту, когда вырвался еще один всхлип, мои глаза были так полны слез, что темная дорога впереди была ничем иным, как водянистой полосой черноты, освещенной моими фарами.

— Почему? — прошептала я дороге.

Она не ответила.

— Почему? — Я закричала и ударила кулаком по рулю.

Это было так хреново.

Это было так эпично хреново.

После того, как Эмметт рассказал мне правду, я убежала из его дома. Мне нечего было сказать.

Еще один крик сорвался с моих губ.

Это должно было закончиться.

Я провела рукой по лицу, пытаясь прояснить зрение, чтобы видеть и вести машину. Я с трудом сглотнула, превозмогая боль, затем вдавила ногу в педаль газа. Я направила «Нову» в сторону города и «Клифтон Фордж Гараж». К зданию клуба «Тин Джипси» и всему, что оно собой представляло.

«Арроухед Уорриез» были уничтожены. От них остались только пепел и тлеющие угли. Они были ничем. «Тин Джипси» тоже должны были стать ничем. Если не будет клубов и их зданий, то больше не будет и смертей.

Слезы начали утихать, пока я петляла по городу, мои руки сжимали руль так, что побелели костяшки пальцев.

Это должно было закончиться.

Гараж показался в поле зрения, и высокий забор из сетки-рабицы, окружавший собственность, засветился в свете ближайшего уличного фонаря. Парадные ворота были заперты цепью и висячим замком, что затрудняло вход без ключа.

Я направила «Нову» прямо в центр ворот, осветив их, когда нажала на акселератор. Машина врезалась в ограждение, открывая их и разрывая цепь, как горячий нож масло. Когда я промчалась мимо магазина, вниз по стоянке к зданию клуба, включилась сигнализация.

Мои шины взвизгнули, когда я нажала на тормоз, заскользив к остановке перед широким зданием. Еще одна цепь и еще один навесной замок обернулись вокруг ручек двери клуба. Деревья окружали здание, покрытое темными пятнами. Трава касалась их стволов, стебли отросли и стали ломкими из-за смены сезона.

Я выбралась из машины, не потрудившись заглушить двигатель. Я не задержусь в Клифтон Фордж надолго. Легкий ветерок подхватил прядь моих волос и бросил ее на мое залитое слезами лицо.

Передо мной вырисовывалось здание клуба. Оно плавало в тенях. Выглядело заброшенным и зловещим.

— Пошли вы, — сказала я, мои слова поглотила ночь. — Пошли вы!

К черту «Тин Джипси». К черту «Арроухед Уорриез». Я ненавидела оба эти клуба.

Если «Тин Джипси» не существовало, если их клуба действительно не было, тогда им не нужно было это здание, не так ли? Я нырнула в «Нову» и открыла багажник. Я двинулась без колебаний, без сожаления или угрызений совести, но с всепоглощающей целью достать свои запасы на случай непредвиденных обстоятельств.

Бутановую зажигалку. Глок. Канистру с бензином.

Вполне уместно, что топливо, которое я приберегала для Ти Джея, поможет мне покончить с этим сегодня вечером.

Я засунула пистолет за пояс своих брюк. Я не прикасалась к нему со времени моей последней тренировки на стрельбище в Миссуле, еще до того, как впервые приехала в Клифтон Фордж. Папа настаивал, чтобы мы с Шелби умели обращаться с пистолетом. Я не сомневалась, что она не прикасалась к оружию годами. Не я. Я всегда считала своим долгом регулярно практиковаться.

Затем, держа зажигалку в одной руке и канистру с бензином в другой, я направилась к зданию клуба, поднявшись по двум широким ступеням на бетонную платформу, которая тянулась вдоль всего здания. Надо мной был небольшой выступ. Его карнизы были усеяны шелковистой белой паутиной, которая светилась, как нити серебра в свете фар «Новы».

Окна были грязными, а за их мутными стеклами виднелись листы фанеры. Здание заколотили изнутри, что затрудняло взлом.

Не то чтобы у меня было какое-то намерение заходить внутрь.

Это было деревянное здание. Фундамент был бетонным, и я была уверена, что подвал тоже, но это здание было деревянным, а дерево горело.

Я открыла пластиковую канистру с бензином, пары ударили мне в лицо, когда я отступила на шаг от двери. Затем я прижала канистру к бедру, выставив ее вперед так, чтобы брызги бензина попали на дверь. Капли попали на мои ботинки, но я повторяла это снова, пока дверь не заблестела от жидкости.

Отставив канистру в сторону, я достала зажигалку и поднесла пламя к дереву.

Бензин вспыхнул со свистом, огонь заструился по торцу двери и осветил крыльцо. Я стояла там, наблюдая, как он горит, пока жар не заставил меня отступить на шаг.

Истерический смех вырвался из моей груди. Я подожгла здание клуба «Тин Джипси». О боже, я сошла с ума. Может быть, я не ожидала, что оно начнет гореть. Может быть, я разваливалась на части.

Определенно.

Но осознание того, что я потеряла всякий контроль, не помешало мне схватить свою канистру с бензином и обойти вокруг здания, чтобы повторить свои действия с обливанием бензином и поджиганием на каждом из фасадов здания.

Мои туфли были покрыты грязью, а каблуки покрылись коркой к тому времени, как я добралась до задней части здания клуба. Октябрьская темнота не шла ни в какое сравнение с моим костром, и парковка сияла желтыми отблесками.

Ветер подхватил жар от пламени и донес его до моего лица, когда я возвращалась к «Нове».

Я только что совершила поджог. Последнее место, где я должна была задерживаться, было на месте преступления, но я не могла заставить себя пошевелиться. Я швырнула пустую канистру из-под бензина в сторону здания клуба, затем сжала зажигалку, как оружие, и наблюдала, как горит здание клуба.

Языки пламени танцевали на фоне полуночного неба. Треск и шипение заглушали все звуки, пока отдаленный грохот не достиг моего слуха.

Я напряглась, но не двинулась с места. Я знала, что они придут. Это был только вопрос времени, когда Эмметт найдет меня. Вероятно, тем же способом, которым он выследил меня в Миссуле, скорее всего, через мой телефон. Или, может быть, он получил предупреждение, когда я прорвалась через забор гаража. Какова бы ни была причина, я буду стоять здесь, пока он не придет.

Это был мой пожар. Он не смог забрать это у меня. Он не смог взять этот кусочек мести.

Этот огонь был всем, что у меня осталось.

На парковке загрохотал двигатель, и я оглянулась через плечо, удивленная тем, что увидела не одну, а две фары.

Эмметт.

И Дэш Слейтер.

Я вытащила пистолет из-за пояса и крепко прижала его к боку.

— Нова! — крикнул Эмметт, спрыгивая с байка рядом с моей машиной. Он направился в мою сторону, громко топая ботинками. Он схватил меня за локоть, притягивая к себе. — Отойди.

Я стряхнула его хватку, когда Дэш бросился к нему, не сводя глаз с горящего здания клуба.

— Черт. — Дэш провел рукой по волосам.

— Что, черт возьми, ты делаешь? — Пламя отражалось в широко раскрытых глазах Эмметта.

Теперь он ревел, его щупальца тянулись к звездам. Скоро зазвучат сирены. Скоро начнутся вопросы.

— Отойди. — Эмметт снова потянулся к моей руке, но я отдернула ее. — Нова.

— Нет. — Я отступила назад. — Нет.

Его грудь вздымалась.

— Что ты делаешь?

— Забираю это у тебя. — Я выбросила руку в сторону здания, руку с пистолетом.

Сквозь шум огня послышался знакомый щелчок. Из-за плеча Эмметта Дэш вытащил свой собственный пистолет, держа его обеими руками за рукоятку и направив ствол в мою сторону.

— Опусти пистолет, — приказал он.

Эмметт поднял руки, стрельнув в Дэша взглядом.

Дэш проигнорировал его.

— Брось его.

— Нет. — Я вздернула подбородок. — Ты можешь убить меня первым.

— Нет! — Эмметт встал между нами, заслоняя меня от Дэша. — Детка, брось пистолет.

— Не надо, — рявкнула я, и мои глаза снова наполнились слезами. Я больше не была его деткой. — Ты убил его.

— Я не знал, — сказал он, его глаза были полны боли и раскаяния. — Было темно и…

— Не оправдывайся, — огрызнулась я, мои руки начали дрожать. Пистолет практически бился о мою ногу. — Ты убил его.

— Мне жаль.

— Так ли это?

— Из-за тебя, да. — Он сделал шаг ближе.

— Лжец. — Я поднесла пистолет к его лицу, заставляя его остановиться. Он поднял руки еще выше.

— Эмметт, — предупредил Дэш, поворачиваясь так, чтобы снова посмотреть на меня.

— Отвали, черт возьми, Дэш, — предупредил Эмметт, не отрывая от меня взгляда. — Нова, пожалуйста

— Ты убил моего брата, — мой голос дрогнул.

Он только кивнул.

— Ты отправил моего отца в тюрьму.

Он открыл рот, но затем его тело вздрогнуло. Мои слова прозвучали так, словно я только что дала ему пощечину.

Больше никаких секретов.

Этому нужно было положить конец.

— Ты разрушил мою семью. Ты и твои братья. — Я направила дуло своего пистолета на Дэша.

— Твоего отца? — Руки Эмметта опустились. — Кто твой отец?

Я молчала, выдерживая его пристальный взгляд. Он сам соберёт все воедино. Я была влюблена в очень, очень умного человека.

— Ти Джей. — Осознание щелкнуло, как кусочки головоломки, складывающиеся воедино. — Такер-младший.

— Ты дочь Такера Талбота? — спросил Дэш.

— Да. — Впервые в жизни я призналась в этом кому-то, кто не был членом моей семьи. Я была дочерью Такера Талбота. Я не гордилась этим. Я не гордилась им.

Мне просто чертовски надоело жить в этой лжи.

— Нет. — Эмметт покачал головой. — Невозможно.

Я скривила губы.

— Возможно.

— Ты не его дочь, — отрезал он. — Я знаю, кто его дочери. Ты не одна из них. Ты, блять, лжешь. Снова. Скажи мне, кто ты. Кто твой отец?

— Такер. Талбот. Я его дочь.

— Нет, это не так.

— Я… — Мой аргумент замер у меня на языке.

Я знаю, кто его дочери.

Мир качался у меня под ногами. Фраза Эмметта просачивалась все глубже и глубже.

Ты не одна из них.

Я была его дочерью. Шелби была его дочерью. Если Эмметт не знал меня тогда…

Каких дочерей знал Эмметт?

— Что за хрень? — Глаза Дэша расширились. — Что происходит?

Мой взгляд метался между этими двумя, их профили выделялись на фоне бушующего по бокам от нас ада. Шум крови, стучащей у меня в ушах, заглушал шум.

Эмметт потянулся к своему боку.

Я подняла пистолет.

— Остановись.

— Я просто достану свой телефон, хорошо? — Одна рука нырнула в карман его джинсов, в то время как другую он держал между нами открытой ладонью.

Вся моя рука дрожала, и от этого движения дрожал и пистолет. Но я поднесла его к его лицу, наблюдая, как он листает экран, чтобы что-то открыть. Затем он передал его, как будто знал, что в нем бомба.

На экране он вывел фотографию двух женщин.

Сестры.

Сестры, которые выглядели точь-в-точь как моя сестра.

Сила покинула мою руку, и она упала, пистолет выскользнул из моей хватки. Он со звоном упал на землю у моих ног, когда я уставилась на телефон Эмметта и лица на экране.

Это должно было быть ложью. Этого не могло быть на самом деле, не так ли? Вот только, они обе были так похожи на Шелби. Ее нос. Ее рот.

Раздался громкий треск.

Дэш и Эмметт оба повернулись к зданию клуба, когда оно начало двигаться. Возможно, рушилась крыша. Или стена. Я была слишком поглощена телефоном, чтобы обратить на это внимание.

— Ты лжешь. — Я подняла глаза и встретила выжидающий взгляд Эмметта.

— Я никогда тебе не лгал.

— Ты лжешь! — Новые слезы потекли по моему лицу, горячие, как огонь.

Эмметт сделал шаг вперед.

— Ты не посмотрела, что скопировала с моих ноутбуков, не так ли?

Я покачала головой. Нашла бы я эти фотографии?

— Это… — у меня перехватило горло от этих слов. Его дочери.

Эти женщины были его дочерьми.

Эмметт, «Тин Джипси», знали о них. У папы были дочери, кроме Шелби и меня. У него была семья.

И внезапно реальность моей жизни обрушилась на меня, как приливная волна.

Мы лгали, не чтобы обезопасить себя от его врагов. Мы скрывали наши имена, наши личности, не чтобы избежать опасности.

Мы лгали, чтобы защитить его ложь.

Мы были его второй семьей. Грязным секретом.

— Ты не знала, — сказал Эмметт.

— Я больше ничего не знаю, — прошептала я.

Его телефон выскользнул из моих пальцев, упав на землю рядом с моим пистолетом. Я отступила от него на шаг, затем еще на один. Я пятилась, пока мои колени не уперлись в капот «Новы», затем я исчезла.

Я уехала от огня. Уехала от Эмметта. Я ехала, пока не добралась до дома.

В ту минуту, когда «Нова» была припаркована в моем гараже, я вытащила флешку из пепельницы и отнесла ее внутрь, не заботясь о том, что от меня пахло дымом и что мое лицо было соленым от засохших слез.

Я села за свой компьютер и вставила в него флешку. Мне потребовалось двадцать минут, чтобы найти файл. Сначала я прочитала отчет частного детектива. Затем я начала листать фотографии.

Папа стоит рядом с милой, симпатичной брюнеткой на выпускном в старшей школе. На следующем фото была вся их семья, когда девочки — мои сводные сестры — были младше. Они, наверное, поместили это фото на рождественскую открытку. Потому что это была настоящая семья папы.

Все остальное было ложью.

Включая меня.

Глава 22

Эмметт

— От нее что-нибудь слышно? — cпросил Люк.

Я покачал головой и наклонился, чтобы поднять кусок обугленного стекла.

От здания клуба остались одни обломки. Пожар, устроенный Новой два дня назад, был разрушительным. Стены и крыша обрушились, затем провалились в подвал.

— Мне жаль. — Люк вздохнул и подошел ближе, его собственные ботинки захрустели по обломкам.

На нем была рубашка полицейского управления Клифтон Фордж, пистолет висел в кобуре на бедре рядом со значком. Мы были друзьями много лет, задолго до того, как он стал шефом. Мы регулярно встречались в «Бетси» выпить пива. Он брал меня с собой на рыбалку на реку. Когда мы заподозрили, что бывший шеф, Маркус Вагнер, был тем, кто подставил Дрейвена, Люк был тем, кому я позвонил, чтобы помочь поймать Маркуса.

Это было до того, как он женился на Скарлетт. Теперь он был больше, чем друг. Теперь он был частью нас. Частью семьи.

Другой полицейский, возможно, осудил бы нас — меня — за наши преступления. Но у Люка было сердце, и я думаю, он видел, как усердно мы — я — работаем, чтобы показать миру то же самое.

— Что ты хочешь с этим делать? — спросил я, вставая.

— Не знаю. — Он вздохнул. — Мне тяжело это проигнорировать.

Люк был хорошим полицейским. Хорошим человеком. Игнорировать преступления противоречило его моральным принципам, но с тех пор, как он связался с «Тин Джипси», он закрывал глаза, когда это было необходимо.

Но это был поджог. Просить его проигнорировать его было бы слишком.

Пожарные прибыли в пятницу вечером, всего через несколько минут после того, как Нова уехала отсюда. Они сделали все возможное, чтобы потушить пламя, но ущерб был нанесен. Единственная уцелевшая стена была на дальней стороне здания клуба. Когда-то у меня была комната вдоль этой стены.

— Разговаривал с Дэшем сегодня утром, — сказал Люк. — Он не собирается подавать на страховые возмещения, поэтому они не потребуют расследования.

— А ты? — Я затаил дыхание.

— А мне нужно это расследовать.

Я перевел дыхание.

— Тогда скажи, что это был я. Я напился. Вышел сюда и валял дурака. Пожар начался случайно. Считай, что это мое официальное признание.

— Черт возьми, Эмметт, — пробормотал Люк.

Может, я и не собирался просить его игнорировать это, но все равно собирался попросить об одолжении. И если мне придется разыграть все свои фишки как его другу, то так тому и быть.

— Она того стоит?

— Да. — Чтобы избавить Нову от неприятностей, я был готов взять вину на себя.

— Мне придется оштрафовать тебя. Написать отчет и все такое.

— Сделай это.

Он хлопнул меня рукой по плечу.

— Мне жаль.

Мне тоже.

Я стоял как вкопанный, когда он повернулся и пошел к своему грузовику, ожидая, когда он уедет. Затем, когда остался один, я опустил плечи. Я держался молодцом в течение двух дней, но по мере того, как осматривал обломки, истощение за последние несколько дней стало настолько глубоким, что даже мои кости чувствовали усталость.

Сна не было с пятницы. Огонь прекратился в тлеющее пламя только к восходу солнца. Дэш и я оставались здесь все это время.

Каждый из нас получил уведомление от датчиков движения в гараже, когда Нова вломилась внутрь. Я просмотрел видеозапись, увидел, как она врывается в ворота, и понял, что после того, как она покинула мою веранду, она пришла сюда. Чего я не ожидал, так это того, что приеду и увижу здание клуба в огне.

Дэш не произнес ни слова в ту ночь после ухода Новы. Он просто наблюдал, как наследие его отца сгорает дотла.

Мы оба видели, как то, что осталось от «Тин Джипсис», превратилось в пепел.

И, черт возьми, суть в том, что видеть, как горит здание клуба, было не так больно, как знать, через что проходит Нова. Опустошение на ее лице, полное разбитое сердце и страдание… Я никогда не выкину этот взгляд из головы.

Блять.

С ней все было в порядке? Я хотел спросить. Должен был спросить. Но я не мог заставить себя связаться с ней. И сомневался, что когда-нибудь увижу ее снова.

Я проглотил комок в горле, то ли от дыма, то ли от эмоций, затем провел рукой по волосам. Резинка, которая была на мне в пятницу, в какой-то момент исчезла, и когда я помчался домой, чтобы быстро переодеться, не подумал захватить другую.

Наверное, было бы неплохо вернуться домой. Принять душ. Поспать. Но дом был последним местом, где я хотел быть.

Вчера мы собрали всех вместе у Дэша. И когда все взгляды обратились в мою сторону, я рассказал им все. Как встретил Нову. Как мы провели последние пару месяцев вместе. Как я узнал, что на самом деле она Джун Джонсон. И что она была дочерью Такера Талбота.

Как она ни черта не знала о других дочерях Такера Талбота.

Она ни за что не смогла бы симулировать этот шок в пятницу. Ни за что. Я знал ее лицо, знал выражение ее лица, знал ее глаза. Увидеть фотографию дочерей Такера в моем телефоне было самым большим сюрпризом в ее жизни. И это ранило ее до глубины души.

Я хотел перерезать горло Такеру Талботу просто за ту боль, которую он ей причинил. Этот ублюдок спрятал семью. Он спрятал ее.

Теперь, когда я знал, что искать, связи были налицо. Теперь стало понятно, почему Дженьюари Джонсон никогда не работала. Возможно, они жили на наследство, но правда заключалась в том, что Такер финансировал их жизнь и свою тайную семью.

Большинство вещей вели к Такеру, в том числе и Ти Джей. Вчера, после встречи у Дэша, я забежал домой, чтобы взять свой ноутбук и переодеться. Затем я отправился домой к Лео, устроился за его обеденным столом, где провел день, вечер и ночь, погружаясь в жизнь Ти Джея Джонсона.

Он был связан с Воинами со старшей школы, ездил в Эштон. Свой первый мотоцикл он купил в шестнадцать. Такер, вероятно, готовил его к вступлению и, в конечном счете, к руководству.

Пока я его не убил.

Знали ли другие Воины, что Ти Джей был сыном Такера? Или он скрыл настоящую личность Ти Джея и от клуба тоже? Возможно, Ти Джей знал о настоящей семье Такера, двух других дочерях и бывшей жене. Возможно, нет.

Ради Новы, я хотел получить ответы.

Каждая клеточка моего тела кричала о том, чтобы позвонить ей. Поехать в Миссулу и убедиться, что с ней все в порядке. Но я понятия не имел, что сказать.

Она была дочерью Такера Талбота. Человек, который убил папу — или приказал убить папу — был ее отцом. Она приехала в Клифтон Фордж, чтобы отомстить ему. Мне. Дэшу. Лео.

Слишком много всего произошло. И, черт возьми, я не знал, что делать.

Я любил ее. Очень сильно. Но как я мог ей доверять? Откуда я мог знать, было ли что-то из этого реальным?

Моей Новы не существовало.

Черт возьми, я буду скучать по ней. Даже если бы она была ложью, я буду скучать по ней. Я буду думать о ней до конца своих дней.

Я заставил себя отойти от руин клуба и направиться к своему байку. Я избегал дома. Мой дом слишком сильно напоминал мне о Нове. Моих друзей все это тоже потрясло, и они не нуждались во мне на пороге. Поэтому я поехал к единственному человеку, который всегда был моим гидом.

Моему отцу.

Кладбище было ярко освещено октябрьским солнцем. Приближалась зима, в воздухе висела угроза выпадения снега. Но сегодня небо было ясным и голубым, и я надеялся, что холод заглушит боль.

Я ожидал, что воскресным утром на кладбище будет тихо, но, когда я свернул на маленькую петляющую дорожку, у обочины была припаркована знакомая машина.

Мои ботинки хрустели по замерзшей траве, когда я шел к папиной могиле. Моя мама сидела на обледенелой земле, закутавшись в пальто, шапку, шарф и перчатки.

— Привет, мам.

— Привет. — Она оглянулась через плечо и улыбнулась. — С днем рождения.

— Ты сказала мне это вчера. — Я позвонил, чтобы рассказать ей о клубе. И о том, что моя вечеринка отменена. Она пригласила меня на ужин, только мы вдвоем, но я попросил перенести встречу на другой раз. Мне нужно было время, чтобы провести кое-какие исследования — и время, чтобы во всем разобраться.

Как я мог объяснить маме, что влюбился в дочь убийцы отца? Прошлого было слишком много. Предательства было невозможно преодолеть. Такова была суровая реальность ситуации.

Я пришел сюда, чтобы обсудить это с папой, посмотреть, смогу ли я найти в этом смысл. Может быть, если я расскажу ему, однажды я найду слова для мамы.

Она подвинулась к краю своего одеяла, расправляя его, чтобы освободить место для меня.

— Что ты здесь делаешь? — спросил я, садясь рядом с ней.

— Разговариваю с твоим отцом.

— О чем?

— О тебе. — Она грустно улыбнулась мне. — Мы оба беспокоимся о тебе.

— Вы оба, да?

— Конечно. — Она кивнула. — Он наблюдает. Где бы он ни был, я могу поклясться, что он наблюдает за тобой.

Господи. Я прикусил внутреннюю сторону щеки, потому что, черт возьми, я не плакал много лет. Нет, черт возьми, очень много лет. С того дня, как мы положили тело папы в гроб. Но сегодня, после прошедших выходных, я был на грани.

Мама положила голову мне на плечо.

Я прижался щекой к ее шапке.

— Ты рылась еще в его вещах?

Хороший сын знал бы ответ, но я избегал ее и ее дома.

— Да. — Мама вздохнула. — Я знаю, тебе это не нравится, но пришло время. Я так и не попрощалась. Конечно, я соблюдала все формальности. Похороны. Горе. Но я так и не попрощалась по-настоящему с твоим папой.

Было ли это причиной того, что она была здесь, разговаривала с ним? Может быть, именно поэтому мы оба были здесь. Никто из нас не отпускал его.

— Я не хочу прощаться, — прошептала она. — Я держалась за него долгое, долгое время. Цеплялась за боль. Я не хочу прощаться, но твой отец… он был бы так зол на меня. Если бы он мог поговорить со мной прямо сейчас, он был бы так зол, что я впустую потратила эти годы, держась за него.

Единственное, чего папа хотел больше, чем счастья мамы, — это ее безопасности. Чтобы она прожила долгую, счастливую жизнь, даже если это означало, что он не был ее частью.

— Когда придет время, я не хочу, чтобы тебе пришлось разбираться с нашими проблемами, — сказала она. — И потому, что, когда я снова увижу твоего отца, я хочу иметь возможность сказать ему, что я выжила. Что, хотя его не было со мной, я выжила. Держаться за призрака — это не значит жить.

— Я тоже не хочу прощаться.

— Никто не хочет. Настоящие прощания обычно являются самыми болезненными моментами в нашей жизни. Но они являются ее частью. Мы переживаем прощания, поэтому, когда приходит «привет», мы ценим его красоту.

Жжение в носу было невыносимым. Комок размером с Монтану вырос у меня в горле. Моя мудрая, невероятная мама. Мы сидели вместе с моим отцом, человеком, который любил нас обоих настолько, что променял свою жизнь на нашу.

— Я зайду позже и помогу тебе разобрать папины вещи, — сказал я.

— Ты не обязан.

— Я хочу.

Она села прямо, и когда я встретился с ней взглядом, ее глаза были полны непролитых слез. Мама сегодня выглядела старше. Морщинки вокруг ее глаз были глубже, чем я замечал в последнее время.

— Я люблю тебя, Эмметт.

— Я люблю тебя, мам.

Она пошевелилась, вставая на колени. Затем поцеловала меня в щеку и встала.

— Что насчет твоего одеяла? — спросил я, подвинувшись, но она отмахнулась от меня.

— Принеси его домой, когда будешь готов.

Я кивнул и смотрел, как она возвращается к своей машине. Затем она уехала, оставив меня наедине с моим стариком.

Что мне делать?

Папа не ответил. Может быть, потому, что ответа не было. Или, может быть, потому, что ответом, который я знал, было еще одно прощание.

Я не спешил уходить, поэтому сидел там, обхватив колени руками, и позволял солнцу согревать мои плечи. Я закрыл глаза, втянул в себя чистый воздух и понадеялся, что ответ придет, если я пробуду здесь достаточно долго.

Возможно, я заснул, потому что вздрогнул от звука шагов. К нам подходил Дэш.

— Привет. — Он занял мамино место на одеяле.

— Привет. Что ты здесь делаешь?

— То же, что и ты. — Он мотнул подбородком в сторону другого конца кладбища. — Пришел поговорить с отцом.

Вероятно, чтобы сказать ему, что здание клуба исчезло.

— Ты в порядке? — спросил я.

— Нет. А ты?

— Нет.

Я не был уверен, куда мы пойдем дальше. Завтра был понедельник, и я не знал, как заеду на стоянку у гаража и не почувствую эту зияющую дыру. Не из-за здания клуба. В прошлом были времена, когда я надеялся, что Дэш сравняет это место с землей бульдозером. Потому что часть меня надеялась, что, если оно исчезнет, грехи, которые мы совершили в том здании, тоже исчезнут.

Нет, дыра была там из-за Новы.

Как я мог вернуться к своей жизни и забыть ее? Как я мог жить дальше после этого?

Как я отпущу ее?

Звук двигателя донесся над травой. Мы с Дэшем обернулись и увидели, как Лео подъехал и припарковался позади моего байка. Дэш был за рулем своего грузовика, вероятно, поэтому я его не слышал. Это, или я спал.

Когда Лео пересек траву, мы с Дэшем подвинулись, освобождая для него место на мамином одеяле.

Он сел, не говоря ни слова.

Они нам были не нужны.

Вот кем мы были. Клубом или нет. Цыганами или нет. Мы были братьями. Мы поддерживали друг друга до самого конца.

Пока мы не присоединимся к нашим отцам на этом кладбище и с нами не попрощаются.

— Это не могло быть тем, чего они хотели, — сказал я, нарушая тишину. — Папа. Дрейвен. Это не могло быть тем, чего они хотели в конечном итоге.

Дэш покачал головой.

— Это должно быть больно, клуб исчез. Все это исчезло. Это должно быть больно. Но я просто… Я так чертовски устал от всего этого.

— Это должно прекратиться, — сказал Лео. — Мы не можем продолжать так жить. В страхе, что кто-то придет за нашими женами и детьми. Мы не можем взваливать это бремя на наши семьи. Учить наших детей оглядываться через плечо. Заставлять наших жен никуда не ходить одних. Как нам это прекратить?

Если бы у меня был ответ, я бы перевернул небо и землю, чтобы увидеть, как это произойдет. Ради них. Ради их женщин и детей.

— Что за чертов бардак.

Дэш промычал в знак согласия.

— Что ты будешь делать с… — Лео умолк, не успев закончить свой вопрос.

Не то чтобы ему это было нужно. Ней. Что я буду делать с ней?

— Все кончено. — Это должно было закончиться. Мы с Новой сгорели дотла, как здание клуба в пятницу вечером.

— Я не мог уснуть прошлой ночью, — сказал Дэш. — Просто продолжал думать о разных вещах. О прошлом. Обо всем, что я хотел бы сделать по-другому. То, чего я хотел бы не делать, и точка.

Каждый из нас, сидящих здесь, был далеко не невинен. Мы были так же виноваты, как и мужчины, которых мы пришли навестить. «Тин Джипси» не были хорошими людьми. Мы убивали. Мы причиняли боль. Мы разрушали жизни во имя клуба и позволяли насилию проложить нам путь. Но поскольку это было во имя клуба, мы научились оправдывать себя. Слишком часто.

Затем мы ушли из клуба, и в некотором смысле роспуск стал нашим искуплением.

Второй шанс, которого мы на самом деле не заслуживали.

— Этого не сотрешь, — сказал Дэш. — Ничего из этого. Все, что мы можем сделать, это двигаться вперед. Быть лучше, чем были. И молиться, чтобы, когда придет возмездие, оно свершилось быстро. И верно. Чтобы это освободило наших жен, наших детей. Я не допущу, чтобы мои сыновья были запятнаны этим. Если это означает, что я пожертвую собой, как папа пожертвовал собой ради меня, Женевьев и Ника, то так тому и быть. Я не допущу, чтобы мои сыновья, вернувшись домой, обнаружили…

Боль исходила от тела Дэша. Ему не нужно было заканчивать. Мы все знали, что он представлял Брайс дома, мертвую, выставленную на показ перед ее детьми.

Это должно было прекратиться.

— Раньше я задавался вопросом… Если бы мама попросила папу уйти из клуба, он бы это сделал?

Дэш кивнул.

— Я думаю о том же. Но мама никогда бы не попросила.

— Моя тоже.

Они любили своих мужчин, несмотря на недостатки и все такое. Очень похоже на Брайс и Кэсс.

— Прошлой ночью я все рассказал Кэсс. — Лео глубоко вздохнул. — Я не знаю почему. Я не хотел ей ничего говорить. Я не хотел, чтобы она смотрела на меня по-другому. Мы говорили о клубе, и это просто… вылилось наружу. Я думал, она будет разочарована или… я не знаю. Но это не так. Она любит меня таким, какой я есть, независимо от моих прошлых грехов.

— Брайс тоже знает, — сказал Дэш. — Все. Она знает уже много лет. И, клянусь Богом, она любит меня за это еще больше. Потому что она видит, как сильно я стараюсь стать лучше. Она заставляет меня хотеть быть лучшим человеком. Каждый день.

— Может быть, тебе нужно поговорить с ней, — сказал мне Лео.

Я покачал головой.

— Я убил ее брата. Она дочь Такера. Просто… это слишком сложно преодолеть.

— Жизнь коротка. — Дэш указал на папино надгробие. — Если наши отцы чему-то нас и научили, так это ценить то, что у тебя есть, потому что все это может исчезнуть за секунду.

— Она пришла сюда за Такера. — Я глубоко вздохнул. — Мы не знаем, что она планировала. Убить меня. Или тебя. Она пришла сюда, чтобы отомстить за него.

Лео кивнул.

— Она пришла. Но не отомстила.

— Я был там в пятницу вечером, — сказал Дэш. — Она могла нажать на курок, но не сделала этого.

Нет, вместо этого она сожгла здание клуба дотла.

— Зачем ты мне это говоришь? Разве ты не должен предостерегать меня от нее?

— Возможно. — Дэш усмехнулся. — Она дочь Такера Талбота. Незаконнорожденная или нет, она может быть единственной, кто положит конец этой войне. Если ты примешь ее в наши ряды, у него будет причина отступить.

Я рассмеялся, потому что, конечно, Дэш не мог упустить шанс уладить все с помощью моей личной жизни.

— Господи, ты эгоистичный придурок.

— Да, я такой. — Он ухмыльнулся. — Кроме того, я видел, как той ночью разбилось женское сердце. Женщины, в которую ты влюблен, и женщины, которая, как я подозреваю, влюблена в тебя.

— Я убил ее брата, — повторил я. — И, как ты только что тонко подметил — она дочь Такера.

— Многое нужно преодолеть. — Он кивнул. — Может быть, десять лет назад это было бы слишком. Но мы изменились. Мы уже не те люди. И я, например, не был бы тем, кто я есть, без Брайс. Она изменила мою жизнь.

Лео кивнул.

— И Кэсс изменила мою.

Какого черта? Это был не тот разговор, которого я ожидал сегодня.

— Она лгала мне. Обо всем.

— Похоже, вся ее жизнь была основана на лжи. У правды есть способ изменить твою реальность. Способ освободить тебя. Это победа, победа для всех здесь присутствующих. Включая тебя и Нову.

Я провел рукой по лицу.

— Как я могу ей доверять?

Дэш грустно улыбнулся мне. Чего он не сделал, так это не ответил.

Потому что не он должен был отвечать на этот вопрос.

А я.

Глава 23

Нова

В моей душе царила безмятежность. Возможно, безмятежность — неподходящее слово. Я была спокойна. Уравновешена. Не была счастлива. Мне не было грустно. Возможно, дело было не столько в безмятежности, сколько в том, что я полностью отстранилась от всех эмоций на прошлой неделе.

Я сидела в том же кресле, в той же комнате, что и во время моего последнего посещения тюрьмы. Мои руки лежали на папке с электронными письмами и фотографиями, которые я распечатала сегодня утром. Только на этот раз не было светлого парика. Никаких очков. Никакого костюма.

Этим утром в понедельник я пришла собой, в джинсах и моих любимых туфлях на каблуках. Моя водолазка была толстой и облегающей, потому что похолодало. На Хэллоуин на этой неделе должен был пойти снег. Мое настоящее имя было выгравировано в журнале регистрации. Я отдала охранникам свои настоящие водительские права для ксерокопии.

Технически, я была здесь в качестве адвоката — не папиного, но тюремный персонал поверил, что я им являюсь. Это была единственная ложь, которую я сказала за неделю.

Было странно, как я научилась измерять время своей ложью. Надеюсь, в следующий раз я смогу продержаться намного дольше, чем неделю. Надеюсь, после этой встречи.

Я распутывала ложь, одну правду за раз.

Мне потребовалась почти целая неделя, чтобы все осмыслить. Мысленно и эмоционально. Я плакала. Снова и снова. Мне пришлось взять несколько выходных на работе, потому что я была настолько расстроена, что не могла сосредоточиться.

После пожара я ожидала, что полиция появится на пороге моего дома и заберет меня в тюрьму. Но единственными людьми, которые связались со мной в последующие дни, были мои мама и сестра. Мама пригласила меня на обед. Шелби на ужин.

Я так волновалась, ожидая своего ареста, что отказалась и от того, и от другого. Наконец, по прошествии четырех дней любопытство взяло верх, и я поискала в газете Клифтон Фордж статью о пожаре.

Брайс Слейтер сама написала статью. В ней говорилось, что один из работников гаража устроил пожар случайно. В отчете полиции этим сотрудником числился Эмметт и было сказано, что он заплатит штраф.

Он взял вину на себя.

Он защитил меня.

Теперь настала моя очередь отплатить за эту услугу.

Дверь со щелчком открылась, и папа, шаркая, вошел внутрь, его руки были в наручниках. Охранник рядом с ним окинул папу беглым взглядом, затем впустил меня. Это был тот же охранник, который был здесь в прошлый раз. Возможно, он удивился, почему теперь я брюнетка, а не блондинка.

На лице папы на мгновение промелькнуло удивление, затем он нахмурился, между его темными глазами образовалась складка, когда охранник оставил нас одних. Он сел на стул напротив меня.

— Нова, что ты делаешь?

— Джун, — мой голос был тусклым и невыразительным. Безмятежный. Онемевший. Я выплеснула все свои чувства в ночь пожара. — Меня зовут Джун.

Он напрягся.

— Что происходит?

Я открыла папку, лежащую передо мной, и вытащила первую фотографию сверху. Это была семейная фотография, та, что была сделана с настоящей семьей папы.

Он стоял рядом со своей бывшей женой, по бокам от них стояли две их дочери. Он обнимал младшую. Я знала их имена, поскольку запомнила большую часть отчета, который нашла на флешке. Но даже при том, что я знала их имена, мне было трудно думать о них, не говоря уже о том, чтобы произнести их вслух.

Частный детектив Эмметта в Южной Каролине был тщательным. Его отчет был всеобъемлющим, с достаточным количеством фотографий, чтобы разбить мне сердце. И мое доверие.

Я подвинула фотографию по металлическому столу.

В тот момент, когда папа увидел ее, его взгляд метнулся к моему.

— Всю свою жизнь я доверяла тебе. Я думаю, ты на это и рассчитывал. — Он рассчитывал на то, что я не буду лезть в его личную жизнь. Зачем мне это? Я была его личной жизнью, по крайней мере, я так думала.

Теперь многие наши разговоры приобрели иную окраску.

Во время моих предыдущих посещений тюрьмы, когда он доверился мне о Воинах, он заставил меня поклясться держаться подальше от других участников. Что я могу знать о них, но даже в тюрьме они никогда не должны знать обо мне. Должно быть, он боялся, что кто-нибудь из них упомянет его семью.

После окончания юридической школы я спросила папу, не стоит ли мне обратиться в его адвокатскую фирму. Он сказал мне, что это слишком опасно. И так оно и было. Для него.

Я нашла в здании суда папино заявление о разводе, составленное Айрой. Я нашла его завещание, также подготовленное Айрой. Если бы я нашла папино досье у Айры, без сомнения, я бы наткнулась на других его дочерей.

Вот только зачем мне вообще было искать? Я доверяла своему отцу.

Я привыкла доверять своему отцу.

Я была просто еще одной частью его игры. Еще одной фигурой на его доске.

Больше нет. Я ухожу.

— Нова…

— Джун, — рявкнула я. — Если ты собираешься оправдываться, называй меня настоящим именем.

Он напрягся, его глаза расширились.

Ему было полезно вспомнить, что сегодня главная я. Я была той, кто уйдет отсюда. Ярость, которую я почувствовала в ночь пожара, нахлынула. Вот вам и спокойствие. Я позволила гневу распространиться, согревая меня с головы до ног. Он горел у меня под кожей, но снаружи я была ледяной.

— Сегодня ты скажешь мне правду.

У него хватило порядочности выглядеть виноватым, когда он коротко кивнул мне.

— Я уверена, ты догадываешься, какие бумаги и фотографии у меня здесь. — Я похлопала по папке.

Его плечи опустились.

— Они знают о нас?

Он покачал головой.

— Нет.

— Почему? — Зачем ему было так напрягаться, чтобы спрятать нас?

— Вы были бы в опасности. Если бы кто-нибудь узнал о вас, они могли бы прийти за вами.

— Но твоя жена и другие дочери не были бы в опасности?

— Это другое.

— В каком смысле?

— Я был с ними.

Верно. Он был там, чтобы защитить их.

— Тайные имена. Случайные визиты на выходные. Ты прятал нас не от опасности, а от них. От нее. — Я указала на лицо его бывшей жены на фотографии. — Ты сделал это, чтобы скрыть от нее маму.

Он поднял взгляд, его глаза искали, как будто он не узнавал меня. Так и должно быть. Эта холодная, расчетливая версия меня была полностью его творением.

— Я любил свою жену.

— Но она все равно ушла от тебя. — В этом было мрачное удовлетворение. Что даже после всего, что он сделал, она все равно ушла от него. И, судя по тому, что я почерпнула из отчета частного детектива, его дочери тоже отреклись от него.

Может быть, именно поэтому он держал нас в секрете. Не для того, чтобы спрятать нас, а, чтобы спрятаться самому, чтобы мы не увидели преступника, злобного ублюдка, которым он на самом деле был.

— Мама знает?

— Нет. — Он с трудом сглотнул, а когда поднял глаза, в них было страдание. Хорошо. — Пожалуйста, не говори ей.

— Я не скажу ей, но не ради тебя. А потому, что это разобьет ей сердце. Она любит тебя. Знать, что ты был женат, что у тебя есть другие дети… — Мои руки сжались в кулаки на столе.

Моя мать была бы потрясена, узнав, что она всегда была для него всего лишь запасным вариантом.

Точно так же, как мы всегда были его запасными детьми.

— Ти Джей знал?

Он кивнул.

— До того, как вступил в клуб.

— Но он никогда не говорил нам.

— Это клубные дела.

— О, как я ненавижу ваш гребаный клуб. — Я ненавидела «Арроухед Уорриез» до глубины души.

— Воины — наше наследие. — Его глаза сузились, но он мог смотреть сколько угодно. Меня нисколько не удивило, что он предпочел клуб своим детям.

— Твое наследие? — Я усмехнулась. — Нет, я — твое наследие. Мэй — твое наследие. Эти мои сводные сестры — твое наследие. Ти Джей был твоим наследием, а ты и твой клуб — причина его смерти.

Папа поджал губы, его собственный гнев начал подниматься.

— Это они тебя подговорили.

«Тин Джипси».

— Нет, я сама. Мои глаза широко открыты, и я вижу тебя таким, какой ты есть на самом деле. Ты отомстил за Ти Джея. И на этом все закончится. Причина, по которой ты в тюрьме, в том, что ты лжец. Потому что ты обманывал, крал и нарушал закон.

Мое заявление влетело в одно его ухо и вылетело из другого.

— Они заплатят. За Ти Джея. За мой клуб. — Он указал на фотографию. — За то, что скормили тебе это.

— За то, что рассказали мне правду? — Невероятно. — Даже сейчас ты не можешь принять это. Ты будешь винить кого угодно другого, просто чтобы избежать того факта, что ты лжец. Ты мошенник. Ты, мужчина, которого я так сильно любила. Ты — ничто.

Он встретил мой взгляд, удерживая его, не переводя дыхания.

Я смотрела в ответ, не мигая. Если он ожидает, что я сломаюсь, он быстро поймет, что для этого потребуется нечто большее, чем просто свирепый взгляд. Так что я сидела там, отвечая на его мертвый взгляд, пока он не заерзал на своем стуле под пристальным взглядом моих глаз.

— Ты общаешься с другими Воинами, в тюрьме и за ее пределами, через Айру.

— Как…

Я подняла руку.

— Твой адвокат — идиот, и все, что потребуется, это один единственный телефонный звонок от меня в ФБР, чтобы предупредить их о вашем сговоре. И о всех тех несчастных случаях с Цыганами. — Возможно, это будет иметь какой-то вес. Вероятно, нет. Но это, безусловно, замедлит месть. Если все, что я могла сделать, это затруднить папе его месть, то так тому и быть.

Он открыл рот.

— Я…

— Молчать.

Он закрыл рот.

— Ты не пойдешь за «Тин Джипси».

— Они посадили меня сюда.

— Ты посадил себя сюда.

— Они совершили столько же преступлений, сколько и я.

Я дернула плечом.

— У них хватило ума убраться, прежде чем они сами получили три пожизненных заключения.

Его темные брови нахмурились, и человек поменьше съежился бы под его яростным взглядом. Но он облажался. И я нисколько не испугалась, когда сказала ему об этом. Мой отец больше не имел надо мной власти.

— Это закончится сегодня, — сказала я. — Месть. Схемы. Ложь. Все это закончится сегодня.

Он откинулся на спинку стула, уставившись на меня, как на незнакомку.

— Они придут за тобой. Твоей мамой. Твоей сестрой. Ты дура, что доверяешь им.

— Не большая дура, чем, когда доверяла тебе, папа.

— Они держат тебя за шлюху.

Я не позволила себе вздрогнуть.

— Может, я и была шлюхой, но это было в твоей игре, а не в их. Но не более. Поэтому, я делаю свой последний ход. Это закончится сейчас.

— Никогда.

— Я люблю его. — Мое заявление стерло высокомерие с его лица.

— Нет. — Он выглядел… запаниковавшим.

— Ты пропустил важные моменты в моей жизни. Выпускной в средней школе. Мой выпускной бал. Танцы отца и дочери и дни, когда я возвращалась домой и просто нуждалась в своем отце. Ты пропустил их все, потому что был с ними. — Я указала на его настоящих дочерей на фотографии. — Ты не скучал по моей жизни. И когда я была тебе нужна, когда все, кроме меня, бросили тебя, я была здесь. Ты спрашивал меня, можешь ли ты рассчитывать на меня, и я всегда говорила «да». Я ни разу ни о чем тебя не просила. Я ни разу не умоляла.

Папа не двигался, пока слушал, но с каждым моим словом гнев исчезал из его глаз. В них была та же боль, что и в моих.

— Я люблю его, — прошептала я, проигрывая борьбу со слезами.

Черт возьми, я не хотела плакать, но я любила Эмметта. И я потеряла его. Я потеряла его из-за своего собственного отца. Даже если я никогда не верну Эмметта, я сделаю все, что в моих силах, чтобы защитить его.

— Ты сказал, что держал наши личности в секрете, чтобы защитить нас.

— Да.

— «Тин Джипси» не причинят нам вреда. У них не будет причин преследовать нас. Если. Ты. Остановишься.

Он не пошевелился.

— Если ты причинишь боль им, ты причинишь боль мне. Если я действительно твоя дочь, если ты когда-либо любил меня, если я когда-либо была чем-то большим, чем просто ребенком, которого ты оставлял для случайных объятий по выходным, тогда я прошу тебя остановиться. Я прошу. Я умоляю. Ты прекратишь это?

Он долго смотрел на меня, затем едва заметно кивнул.

— Скажи это. Вслух. Покажи мне, что я важнее твоего клуба. Покажи мне, что ты сделаешь мне этот единственный подарок и будешь таким отцом, каким ты мне всегда был нужен. Оставь их в покое. Пожалуйста. Обещай мне.

Он прочистил горло. Последовавшее молчание было душераздирающим. Пока он, наконец, снова не кивнул и не сказал:

— Обещаю.

— Спасибо. — Я оставила фотографию и папку на столе, встала и направилась к двери, не оглядываясь. Дело было сделано. И прежде чем я скажу что-то еще, прежде чем позволю ему увидеть, как ломаюсь, я постучала в дверь, вызывая охранника, и оставила отца в этой маленькой серой комнате.

Мне удалось не заплакать, когда они меня проверяли. Мне удалось не развалиться на части, когда я вышла на улицу, на холодный воздух, зная, что никогда больше сюда не вернусь.

Зная, что я никогда больше не увижу своего отца.

Я не плакала.

Пока не пошла через парковку и не увидела мужчину, прислонившегося к моей машине.

Эмметт.

Слезы хлынули быстро, одна за другой, по мере того, как я сокращала расстояние между нами. Сколько слез может выплакать женщина, пока не выплачет их все? Миллион? Миллиард? В моем сердце было десять лет слез, и даже пролитая река не освободила бы их.

Я вытерла лицо, беря себя в руки, потому что, какой бы ни была причина, по которой Эмметт был здесь, это, вероятно, не сделает мой день лучше. Я не могла поддаться глупой надежде.

На нем были его фирменные выцветшие джинсы, ткань облегала бедра и ниспадала до потертых ботинок с обтрепанными краями. Под его кожаной курткой была серая толстовка с капюшоном, которую я надевала бесчисленное количество раз.

Мне следовало украсть эту толстовку, когда у меня был шанс.

Он выпрямился, отталкиваясь от машины. Когда я была достаточно близко, он протянул руку, как будто собирался поймать одну из слезинок, но, должно быть, передумал, потому что отдернул руку и сунул ее в карман джинсов.

— Как ты узнал, что я здесь?

— Также, как и всегда, когда знал, где ты, — Его взгляд метнулся к сумочке, зажатой у меня под мышкой.

— Мой телефон.

Он кивнул.

— Почему? — Не то чтобы это меня беспокоило. Мне было все равно, что он следил за мной. Но спросила, потому что прямо сейчас у меня было много вопросов и мало ответов. И я бы взяла все, что он мне даст.

— Воины, — сказал он. — Думал, они могут прийти за тобой.

Поэтому он установил на мой телефон устройство слежения или программное обеспечение, чтобы найти меня.

— Почему ты здесь? — спросила я.

— А ты почему?

Я повернулась и в последний раз оглядела тюрьму. Высокие стены и узкие окна. Неприступные заборы и нерушимые двери.

— Кажется, я только что попрощалась со своим отцом.

И, черт возьми, слезы продолжали литься.

Я ненавидела своего отца за то, что он держал нас в секрете. За то, что лгал мне, маме, Мэй и Ти Джею. Я ненавидела его за то, что он заставлял меня чувствовать себя… хуже. Я ненавидела его за то, что он манипулировал мной.

Я ненавидела, что не могла ненавидеть его так, как должна была.

Это было несправедливо.

Слезы текли ручьем, капая на тротуар рядом с моими каблуками. Только что они образовывали начало моей реки, а в следующее мгновение уже стекали на мягкую серую толстовку.

Руки Эмметта обвились вокруг меня, притягивая ближе, пока я плакала.

Я уткнулась лицом в грудь Эмметта, прижимаясь к нему, позволяя сожалению и боли излиться из моего сердца. Я плакала слишком сильно, чтобы говорить, но надеялась, что он сможет почувствовать мою скорбь из-за страданий, которые я ему причинила.

Он обнимал меня так, как никто никогда не обнимал, и когда я наконец утихомирила слезы, он все еще не отпускал меня.

— Ты взял вину за пожар на себя, — сказала я, слова были приглушены его телом.

— Да.

— Почему?

— Потому что я должен был сжечь то здание дотла давным-давно.

Я зажмурила глаза, крепко прижимая его к себе, желая, чтобы наша реальность была другой. Я хотела отмотать время назад. Я хотела вернуться в те дни, когда сидела на его кухонном столе, пока он готовил мне ужин. Когда мы разговаривали, смеялись, целовались и занимались любовью.

Если в моей жизни и могло произойти чудо, я хотела, чтобы это был он.

Эмметт прижался щекой к моим волосам, глубоко вздохнув.

— Я не могу этого сделать.

Чуда не будет. Желания не исполняются.

Боль, которая распространилась по моим костям и мышцам, чуть не свалила меня на колени. Это не должно было быть так больно, как было. Я должна была ожидать этого от него, потому что после всего, что я сделала, я не могла винить его.

Я заслужила это.

Убрав руки с его талии, я отступила, каким-то образом умудрившись удержаться на ногах. Не было смысла падать перед ним на колени. Он не заслуживал того, чтобы нести какую-либо вину за это, когда это была моя вина.

— Как бы то ни было, мне жаль. Мне так жаль, Эмметт.

Он уставился на меня так, словно хотел что-то сказать. Он уставился на меня, и на его лице отразились все его чувства.

— Все, что я знаю о тебе — ложь.

Если он действительно так думал, значит, он не обращал внимания.

Да, мое имя, моя семья, моя мотивация с самого начала были ложью. Но моменты, проведенные вместе, наши моменты, были такими же реальными, как и все остальное в моей жизни. Моменты, когда мы влюблялись.

Я действительно любила его.

Он тоже любил меня.

Это были слова, которые мы не стали бы говорить. Не смогли бы.

Он выдержал мой взгляд, молча спрашивая, все ли со мной в порядке.

Я кивнула и отступила на шаг. На два.

Он не увидел третьего, когда развернулся и зашагал к своему байку, припаркованному рядом с «Новой». Он ушел.

Я стояла там, пока грохот его мотоцикла не стал призраком на ветру. Затем я достала из сумочки солнцезащитные очки и села в машину на трясущихся коленях.

Я любила его.

Он любил меня.

Но эти слова навсегда останутся невысказанными.

Глава 24

Нова

— Я скучала по снегу.

Он окутал мир, превратил его в чистый лист.

Мне нужна была перезагрузка.

— На улице красиво. — Моя сестра опустилась на диван рядом со мной, ее взгляд переместился за окно, где крупные хлопья падали на землю. Этим утром мы проснулись в зимней стране чудес.

Джек уже ушел на работу. Кристиан сидел на полу и играл игрушечными машинками, а на заднем плане шел мультфильм.

— Ты сегодня работаешь? — спросила она.

— Надо бы, — вздохнула я. Был понедельник, и к тому времени, когда я вернусь домой и переоденусь, я опоздаю в офис на несколько часов. — Но я могла бы взять выходной.

На прошлой неделе я проработала много часов.

Прошла неделя с тех пор, как я ездила навестить папу. Неделя с тех пор, как я видела Эмметта. Я приехала домой из тюрьмы, и поскольку дом был не тем местом, где я хотела быть — в наши дни оставаться наедине со своими мыслями было опасно, — я провела прошлые выходные в офисе.

Там было пусто, за исключением одного из партнеров, который ненадолго зашел в воскресенье днем. Она быстро поздоровалась и оставила меня наедине с моей работой.

Айра звонил мне дважды, и каждый раз я сбрасывала. В конце концов, он получил сообщение.

В остальном моя благословенно скучная, нудная работа была спасением. Я возвращалась домой только в случае крайней необходимости, чтобы переодеться и попытаться поспать несколько прерывистых часов. Затем наступила пятница, и я ушла с работы, но вместо того, чтобы пойти домой, я пришла к Шелби.

Я нашла убежище у своей сестры.

Она любезно позволила мне остаться на все выходные. В субботу я проспала четырнадцать часов. Вчера я валялась в одолженных спортивных штанах и играла с Кристианом большую часть дня. И когда я не подала никаких признаков того, что собираюсь уйти после ужина, Шелби просто принесла другую пижаму в гостевую спальню.

Она не спросила, почему я здесь. Она знала, что что-то не так, но не настаивала на объяснении. Она просто предоставила мне убежище, пока я не буду готова к разговору.

— Спасибо, что позволили мне остаться на все выходные.

— Тебе не нужно меня благодарить.

Я улыбнулась ей и отхлебнула свой кофе, затем вернулась к окну, загипнотизированная падающим снегом. Была только первая неделя ноября. Буря утихнет, и снег растает до того, как зима по-настоящему вступит в свои права. Но сегодня я была благодарна за спокойствие.

— На прошлой неделе я ездила навестить папу.

Шелби поерзала на диване, потянувшись за пультом, чтобы уменьшить громкость телевизора.

— Как все прошло?

— Не очень. — Я закрыла глаза, подождала три удара сердца, затем открыла их и посмотрела в лицо своей сестре. Она тоже заслуживала правды.

Поэтому я рассказала ей все.

Я рассказала ей все подробности, которыми папа поделился со мной о Воинах. Если она и была удивлена, то не подала виду. Она просто сидела рядом со мной и слушала, делая небольшие перерывы, чтобы дать Кристиану все, что ему было нужно, прежде чем вернуться на диван и позволить мне продолжать.

Я рассказала ей то, чего она еще не знала об Эмметте. Как на самом деле умер Ти Джей. Как он спровоцировал стычку с Цыганами и как Эмметт открыл ответный огонь в целях самообороны. Как я влюбилась в человека, который застрелил нашего брата. Как это знание заставило меня перейти грань, и как я сожгла дотла здание клуба «Тин Джипси».

Боже, благослови мою сестру за то, что она не смотрела на меня так, будто я должна быть в психушке, а не в ее гостиной.

Затем, наконец, я рассказала ей, как узнала о настоящей семье папы. Я рассказала ей, почему мы были секретом и что у нас были две сводные сестры в Южной Каролине.

— О, как я ненавижу его. — К тому времени, как я закончила, в ее глазах заблестели слезы. — Я думала, может, он перестал причинять нам боль. После смерти Ти Джея я подумала, что, может быть, он исчезнет. И когда он попал в тюрьму, я была так рада. Там ему самое место. Но это… Я ненавижу его за это.

Я была в ярости на своего отца. Может, ненависть придет, а может и нет. Но мне потребуются годы, чтобы перестать злиться.

— Я зла. Я чувствую себя дурой. Из-за того, что слепо верила ему, в то время как он лгал нам всю нашу жизнь.

Она усмехнулась.

— Это новый уровень. Даже для него. Я имею в виду… он прятал нас. Как мы не знали? Как мама не знала?

— Он держал нас всех на расстоянии. Даже маму.

— Это разрушило бы ее. Все те годы, что она ждала, надеясь, что он приедет к нам. Если бы она узнала, что он женат и у него есть другие дети, она была бы опустошена.

— Мы не можем ей сказать.

— Я согласна. — Шелби кивнула. — Ти Джей знал?

— Да.

— Маленький засранец. — Печаль исчезала с ее лица, сменяясь гневом, который я чувствовала глубоко в своей душе. — Он был точь-в-точь как папа. Дерзкий. Думал, что может манипулировать людьми. Он знал об этом и не отвернулся от папы. Он выбрал папу и этот гребаный клуб, а не нас.

Знание Ти Джеем папиных секретов было тем фактом, который ранил сильнее всего. Я была так… разочарована. Он должен был быть лучше. Он должен был быть лучше для меня, мамы и Шелби. Мы были его семьей. Мы были рядом с ним каждый божий день. Но Шелби была абсолютно права.

Ти Джей сделал свой выбор, и это была не его семья.

Мой брат был молод и непокорен. Он был самоуверенным и смелым. Он шел по жизни беззаботно, вероятно, потому, что все, в чем он нуждался, ему давал папа. И все это с обещанием быть в этом чертовом клубе.

И он умер за это.

— Папа никогда не должен был приводить его в этот чертов клуб, — сказала она. — Но мы должны были это остановить.

— Как? — Ти Джея всю жизнь готовили к тому, чтобы он стал Воином.

— Я не знаю. — Она посмотрела на Кристиана, лежащего на полу.

Этим утром он был веселым, может быть, из-за снега. Может быть, потому, что утро понедельника было тихим. Но он играл и посылал нам свои милые улыбки всякий раз, когда отрывал взгляд от своего любимого мультфильма.

— Я люблю маму, — прошептала она.

— Я тоже ее люблю.

— Но мы больше похожи на папу, чем на нее.

Это была правда. Наше упрямство. Наши собственные смелые личности. Наша сила. Мы унаследовали это от папы.

— Если бы я была больше похожа на маму, мы, вероятно, никогда бы ничего из этого не узнали, — сказала я. Мое собственное любопытство и напористость были тем, что открыло правду. — Я так сильно хотела завоевать его расположение. Получить от него больше. Наконец-то завоевать его внимание.

— Ты всегда хотела от него большего. Я никогда этого не понимала.

Может быть, Шелби с самого начала знал, что это невозможно. Я родилась не мальчиком и не могла быть частью его клуба, поэтому я бы всегда была на втором плане в жизни папы. Может быть, поэтому она никогда не старалась расположить к себе папу? Ти Джею вообще не нужно было стараться. Он всегда был гордостью папы.

— Я думаю… потому что он рассчитывал на меня, — сказала я. — Как будто он всегда знал, что я буду рядом, и когда пришло время, я не хотела его подводить.

— Он подводил нас.

Снова, и снова, и снова.

— Это больно.

— Это больно, — прошептала она, не сводя глаз со своего сына.

Кристиан никогда не узнает своего дедушку. Шелби этого не допустит. Она никогда не отвезет своего ребенка в тюрьму, и я сомневалась, что в доме есть фотография папы.

— Прости меня. — Я накрываю ее руку своей. — За то, что поверила ему. За то, что заговорила обо всем этом.

— Никогда не сожалей о правде. Я не сожалею. Это больно, но я не сожалею.

— Шел… — я остановилась, увидев лицо своей сестры. Она не была Шелби. Как и я не была Новой.

Ее звали Мэй. Она всегда была Мэй. Вне стен дома моего детства, вне моей собственной проклятой головы, она всегда была Мэй. Единственным человеком, который называл ее Шелби, была я.

Я была так полна решимости проявить себя перед недостойным отцом, заслужить его любовь и преданность, что цеплялась за его ложь. За имена, которые он дал нам. Даже маме не составило труда называть нас Мэй и Джун.

Это я сохраняла связь с прошлым.

— Мэй. — Ее звали Мэй. — Прости, что называю тебя Шелби.

Она пожала плечами.

— Все в порядке.

— Нет, это не так. Тебе это не нравится.

— Не особенно.

— Мне не нравится имя Джун, — призналась я.

Она рассмеялась.

— Тогда измени его.

— Но имя Нова дал мне отец. Оно похоже на ложь. Но…

— Имя Нова принадлежит тебе. — Она сжала мою руку. — Так было всегда. Я никогда не была Шелби. И никогда не хотела ей быть. Но ты Нова, не из-за него, а потому, что ты такая, какая есть.

— Было бы странно сменить имя? — Как бы я объяснила это своим коллегам? Или вообще кому-нибудь? — Джек подумает, что я сумасшедшая.

Она мягко посмотрела на меня. Взглядом, который сказал мне все. И осознание поразило.

— Он знает, — выдохнула я.

Все эти годы я думала, что Джек не знал ни о нашем отце, ни о нашем детстве. Но он знал.

— Конечно, он знает. — Она кивнула. — Ты рассказываешь правду мужчине, которого любишь.

Джек знал о нас. О нашей семье. Он всегда знал. Он называл ее Мэй, потому что она хотела, чтобы ее так называли, а не потому, что ее личность была секретом. Потому что она полностью доверяла ему.

— Боже, я облажалась с Эмметтом.

— Ты говорила с ним?

— Нет. — Что еще можно было сказать? Он ясно все дал понять в тюрьме. Я была лгуньей, и он мне не доверял. И я ни в малейшей степени не винила его.

— Что ты собираешься делать? — спросила Мэй.

— А что тут можно сделать?

— Ты любишь его.

— Я люблю его.

Она подвинулась, наклоняясь ближе, чтобы поцеловать меня в щеку. Затем встала с дивана и подняла с пола своего сына.

— Может, нам пойти одеться, приятель?

Он пробормотал что-то, как делают это двухлетки, когда они поднимались по лестнице в его спальню.

Моя кофейная кружка была пуста. Снег на улице перестал падать, и ярко светило солнце, его белизна почти ослепляла. Из водосточных желобов медленно стекали капли, хлопья уже начинали таять. Как и ожидалось, это продлится недолго, и дороги, вероятно, уже были расчищены.

Я взяла свой телефон с прикроватного столика и отправила электронное письмо своему боссу, сообщив, что не приду сегодня в офис, объяснив, это тем, что я плохо себя чувствую. Затем я поднялась с дивана и поспешила в гостевую спальню, снимая позаимствованную одежду и меняя ее на тот наряд, в котором была, когда пришла в пятницу вечером.

Когда моя сестра и Кристиан спустились вниз, она, казалось, совсем не удивилась, увидев, что я надеваю пальто с ключами от машины в руке.

— Веди машину аккуратно. — Она улыбнулась.

Я прижала дрожащую руку к сердцу.

— Наверное, это глупо.

— Наверное.

— Он, вероятно, захлопнет дверь у меня перед носом.

— Но может и не захлопнуть.

Но может и не захлопнуть.

Я обняла сестру на прощание и поцеловала племянника, затем поехала домой, чтобы быстро принять душ и переодеться, прежде чем выехать на шоссе между штатами.

Ни одна поездка никогда не занимала так много времени. Дорога тянулась бесконечно, и мили пролетали с ледяной скоростью, несмотря на то, что я не нарушила ни одного ограничения скорости. Но, наконец, несколько часов спустя знакомый зеленый знак приветствовал меня в Клифтон Фордж.

Снова проезжая по городу, я словно увидела его другими глазами. Он так долго был вражеской территорией, что я не позволяла себе по-настоящему оценить его. Я хотела пойти в закусочную в центре города и посидеть за одним из их столиков, вместо того чтобы покупать еду навынос. Я хотела заскочить в кофейню выпить латте с булочкой. Я хотела прогуляться по центру и показать свое лицо этому сообществу.

До сих пор я рассматривала этот город только как временный. Теперь я хотела принадлежать ему.

Если Эмметт примет меня.

Вероятно, он был на работе, а это означало, что, если я не хочу ждать весь день, мне придется найти его там. Поэтому, я направилась знакомым маршрутом к гаражу.

Как я смогу просто взять и заехать на стоянку? Как я смогу показаться на глаза его друзьям и коллегам? Как я смогу посмотреть на развалины, которые были бывшим зданием клуба?

Но я продолжала вести машину, подавляя свой страх.

Сегодня в Клифтон Фордж тоже пришла туча, но под теплым послеполуденным солнцем дороги были просто мокрыми. Сквозь тающие сугробы пробивались пучки бурой травы.

Показался «Клифтон Фордж Гараж», и мое сердце забилось так сильно, что я почувствовала его в кончиках пальцев. Я крепче сжала руль и вывела «Нову» на парковку.

Стальное здание сияло под лучами послеполуденного солнца. Двери были открыты, и когда я припарковалась, на заднем плане послышалось жужжание воздушного компрессора.

Дерьмо. Что я здесь делаю? Мне следовало подождать, но теперь было уже слишком поздно. В конце концов, мне придется встретиться с ними лицом к лицу, верно? Я сделала последний укрепляющий вдох, мысленно готовясь к порицанию, которого я, безусловно, заслуживала.

Не смотри на здание клуба. Не смотри на здание клуба. Мне не нужно было видеть его руины, не сегодня. Было достаточно плохо, что, распахнув дверь, я почувствовала в воздухе стойкий запах огня и пепла.

Едва мои каблуки коснулись тротуара, как из гаража широкими шагами вышел Лео. В одной руке у него была красная тряпка, а в другой — гаечный ключ. На его красивом лице не было замешательства, только холодный пристальный взгляд. Возможно, он и не встречал меня раньше, но он точно знал, кто я такая.

Я выпрямилась, когда он приблизился. Вот так.

Лео остановился передо мной и скрестил руки на груди, разноцветные татуировки на его предплечьях выглядывали из-под длинных рукавов, которые он закатал до локтей.

— Привет. — Каким-то чудом мой голос не дрогнул. — Эмметт здесь?

Он изучал меня, его бледные серо-зеленые глаза ничего не выдавали.

Позади него послышалась еще пара шагов. Дэш Слейтер направился в мою сторону. Его лицо было бесстрастным, а взгляд твердым, как земля у меня под ногами.

Дэш подошел и встал рядом с Лео, приняв его позу: широко расставив ноги и скрестив руки на груди.

Преграда. Барьер. Я ни за что не доберусь до Эмметта, если они не сочтут меня достойной пройти.

Возможно, та версия меня, что была несколько месяцев назад, вздернула бы подбородок. Потребовала бы, чтобы они дали мне пройти, или обошла бы их. Возможно, тогда я бы бросила на них такой же убийственный взгляд, как те, которыми они стреляли в мою сторону.

Но во мне почти не осталось сил бороться, и я приберегу их для другого Цыгана. Я ослабила бдительность. Я показала им свою уязвимость. И сказала слова, которые давно назрели.

— Прошу прощения. За свои действия. И за действия моего отца.

Оба мужчины сузили глаза, их скептицизм был вполне заслуженным.

— Я не думаю, что Воины будут представлять для вас угрозу, — сказал я. — Я ничего не могу обещать, но мой отец согласился оставить все как есть.

— Вот только он гребаный лжец, — сказал Лео.

— Да, это так.

Только, когда я вспомнила наш последний разговор, в нем была доля правды. Возможно, единственная причина, по которой я заметила ее, заключалась в том, что это было так редко. Только время покажет, но я сомневалась, что этим людям было чего бояться от «Арроухед Уорриез».

Дэш и Лео изучали меня достаточно долго, чтобы я начала думать, что они никогда не сдвинутся с места. Но затем Дэш, наконец, сдвинулся с места и посмотрел на Лео. Они обменялись кивками, затем Дэш повернулся и ушел.

Лео одарил меня дьявольской ухмылкой, как будто я прошла какой-то тест.

— Эмметта здесь нет. Он взял сегодня отгул. Я подозреваю, что ты найдешь его дома.

— О… эм… спасибо. — Черт. Я могла избавить себя от некоторого стресса, но это была не совсем напрасная поездка. Я помахала на прощание, затем вернулась к своей машине и задним ходом выехала со стоянки.

В зеркале заднего вида Лео застыл на месте, но улыбка на его лице ни разу не дрогнула.

Мои нервы сдали в десять раз, пока я ехала к Эмметту. Руки дрожали, когда я парковалась и выключала «Нову». Он, вероятно, захлопнет дверь у меня перед носом. Я заслужила это. Но, возможно, и нет. И этого, возможно, было достаточно, чтобы отправить меня к двери и позвонить.

Мое сердце подпрыгнуло к горлу, когда я услышала его шаги за дверью. Затем последовала долгая пауза, вероятно, когда он посмотрел в глазок и увидел мое лицо. Потом дверь открылась, и мои страхи просто… растаяли.

Это был Эмметт. Мой Туз. Даже в самом гневе он не отстранился бы от меня. Он не был таким.

Он выглядел так же потрясающе, как и всегда. Безумно красивый, с забранными наверх волосами. На нем были джинсы и простая серая футболка. На прошлой неделе он подстриг бороду, усы плотно прилегали к его сильному подбородку.

Боже, я хотела поцеловать его. Я хотела упасть в его объятия и утонуть. Но сначала я должна была рассказать правду мужчине, которого любила.

— Я ненавижу креветки.

Он моргнул.

— Я люблю простую еду, и поэтому готовила твои тако три раза с того вечера, когда ты готовил их для меня в последний раз. Твой душ — лучший в мире, и, очевидно, я не могу уснуть, если не в твоей постели. Вечера, проведенные в разговорах с тобой на твоей веранде, были лучшими вечерами в моей жизни.

Мои слова, казалось, причинили ему боль, потому что он тяжело сглотнул и опустил взгляд в пол.

— Мне нравится моя работа, но я ее не люблю. Отец мечтал, чтобы я стала юристом, и я потратила большую часть своей жизни, пытаясь угодить ему. Но я больше не собираюсь этим заниматься.

Лицо Эмметта поднялось, а взгляд смягчился.

— Я влюблена в мужчину, которого не заслуживаю. — Комок в горле начал душить меня, но я продолжала. — Я солгала тебе. Я использовала тебя. И за это я прошу прощения. Но я не жалею, что влюбилась в тебя. И никогда не буду.

— Нова… — Он поймал себя на том, что назвал меня ненастоящим именем.

Но оно не было ложью. Это была я. Я была его Новой. Он был моим Тузом.

— Ты сказал, что все во мне было ложью. Это было не так. Не все.

— Как я могу тебе доверять?

У меня не было ответа на этот вопрос. Я понятия не имела, как он мог доверять мне, но он мог попытаться.

— Я не… — Он провел рукой по лицу. — Я не знаю. Это уже слишком.

Так оно и было. Избежать закрытия двери перед моим носом не удастся.

По крайней мере, я могу сказать, что пыталась.

Прежде чем мои слезы успели пролиться, прежде чем окончательно разорвать нашу связь, я придвинулась ближе, встав на цыпочки, и запечатлела поцелуй в уголке его рта.

Он прижался своим лбом к моему.

Я не стала задерживаться. Глубоко вдохнув его пряный аромат и пряча его в уголке своего сердца, я отступила.

— Прощай, Туз.

Он тоже отступил.

— Прощай, Нова.

Глава 25

Эмметт

Два месяца спустя…

— Что ты хочешь сделать с его мотоциклом? — спросила мама.

— Не знаю. — Я откинулся на спинку стула, моя тарелка стояла пустой на обеденном столе.

Папин мотоцикл был тем предметом в гараже, которого мы оба избегали. Разбирать его вещи было нелегко, но последние два месяца я приходил сюда каждое воскресенье, чтобы помочь маме разобраться с его вещами. Процесс был намеренно медленным. Мама не хотела торопиться, поэтому мы вдвоем выбирали несколько предметов, вспоминали о каждом из них, а затем решали, что с ними делать.

Каждая коробка была рассортирована. Книги, которые мама хотела почитать, стояли на книжных полках в ее кабинете. Другие переехали ко мне домой. Большая часть папиной одежды и предметов домашнего обихода была подарена вместе с его старой коллекцией вестернов на видеокассетах. Я забрал его охотничье снаряжение и удочки вместе с инструментами и дюжиной моделей автомобилей, которые он собрал за эти годы. Они были выставлены на новой полке в моем подвале.

Мама была права, сказав «прощай». Пришло время. Я думал о папе каждый день, но гнев и боль от его смерти, которые я игнорировал, наконец-то начали ослабевать.

Мамин гараж теперь был почти пуст, если не считать ее собственных вещей. Все, что осталось, припаркованный в дальнем углу, был папин мотоцикл.

— Что ты хотела бы с ним сделать? — спросил я.

— Мы могли бы продать его, а затем пожертвовать вырученные средства на благотворительность от его имени. Что-нибудь для детей. Он любил детей. Он всегда думал, что детям, поступающим в профессиональные училища, нужно больше стипендий, чем предлагается. Или… ты можешь забрать его. Он бы хотел, чтобы он был у тебя.

У меня внутри все сжалось при мысли о продаже папиного мотоцикла, даже если это было ради благотворительности или стипендии.

— Я возьму его байк, — сказал я. — Покатаюсь на нем этой весной, как только погода изменится.

Она грустно улыбнулась мне.

— Ему бы это понравилось.

Мама встала из-за стола, взяв свою тарелку. Я сделал то же самое, последовав за ней на кухню, где подошел к раковине и начал мыть посуду.

Сегодня, когда я пришел, в гараже не было ничего, что можно было бы разобрать. Мы закончили на прошлой неделе, но я все равно пришел. Не только для того, чтобы провести время с мамой, но и потому, что дома у меня ничего не было.

Поскольку в гараже нечего было разбирать, я разгреб снег, который выпал прошлой ночью. Затем помог ей повесить картину отца в ее спальне. Кран в гостевой ванной протекал, так что я его починил. На этой неделе она нашла документальный фильм, который, по ее мнению, мне понравится, поэтому, пока она готовила нам ужин, я посмотрел его.

Я провел здесь большую часть дня, потому что дом моей матери стал моим любимым укрытием. Другим был гараж. В эти дни я приходил первым и отпирал магазин и по-прежнему уходил последней каждый вечер. По субботам, когда мы были закрыты, я был один, поэтому включал музыку и погружался в любой проект, который у нас был.

Что угодно, лишь бы не думать о Нове.

Это никогда не срабатывало.

Она всегда была рядом, неизменная. Думать о ней было все равно, что моргать или дышать.

В основном я думал о вечерах, которые мы провели вместе у меня дома, прокручивая их в голове и разбираясь во лжи и правде. Иногда я думал о нас в постели, и обычно после этого мне требовался холодный душ. Потом были моменты, которые было труднее пережить заново. Огонь. Последний день, когда она пришла навестить меня, когда сказала, что любит меня. День, когда я последовал за ней в тюрьму.

Я был уверен, что найду ее там после того, как она расскажет своему отцу, что сожгла наш клуб. Но нет, она вышла из тюрьмы с разбитым сердцем. Она отказалась от Такера.

Она выбрала меня.

— Ты сегодня сам не свой, — сказала мама, стоя у стойки и наблюдая, как я загружаю посудомоечную машину.

— Что ты имеешь в виду? — Я точно знал, что она имела в виду.

Она бросила на меня понимающий взгляд.

— Позволь мне перефразировать. Ты сам на себя не похож после пожара в клубе.

— Да. — Я вздохнул.

Мама, как и весь остальной мир, думала, что это я устроил тот пожар. Подробности были в газете — Брайс, как и Люк, согласились с ложью и напечатали, что я устроил пожар случайно. В первое воскресенье, когда я появился здесь, чтобы помочь маме, она встретила меня в дверях с выражением явного разочарования на лице.

Последний раз я получал такой взгляд в старшей школе после того, как завалил тест по математике, который не должен был заваливать.

— Что случилось с той женщиной, с которой ты встречался? — спросила она.

— Ничего не вышло.

— Оу. — Мама ни разу не заговорила об этом. Она также не упомянула Теру.

— Она переезжает. — Слова вырвались прежде, чем я смог их удержать. Я уже два дня знал, что Нова переезжает, но никому не говорил.

Не то чтобы я говорил о Нове.

На выходных после того, как она приехала в город, и мы попрощались у моей входной двери, наша команда собралась у Дэша, чтобы поговорить о Воинах. Я сказал им, что Нова попросила Такера оставить нас в покое и что она верит, что он сдержит свое слово. Затем Лео рассказал мне о том, как Нова появилась в гараже.

Какие силы ей, должно быть, потребовались, чтобы пойти туда и встретиться с ними лицом к лицу. Возможно, если бы я знал, я бы повел себя по-другому, когда она появилась в доме.

Возможно, нет.

Как бы то ни было, та встреча была последним разом, когда я говорил о ней с кем-либо.

— Мне жаль, — сказала мама.

— Мы попрощались. — И это оставило пустоту в моей груди.

Мама придвинулась ближе, протягивая руку мимо меня, чтобы перекрыть воду. Затем она положила ее мне на предплечье.

— Ты сказал, что это было несерьезно. Я не понимаю, что изменилось.

Мама хотела знать все подробности. Как и мои чертовы друзья. Возможно, они и не упоминали Нову в разговоре, но за последние два месяца я получил изрядную долю сочувственных взглядов.

Окно у раковины выходило на заснеженный двор. Надвигалась ночь. Лампа возле задней двери отбрасывала мягкий свет на пространство, а на деревянных штакетниках забора, окружавшего мамин двор, были пучки снега.

— Я люблю ее, мама. Я никогда раньше не был влюблен в женщину.

Мама ничего не сказала. Она просто продолжала нежно касаться моей руки.

Я сказал Нове, что не могу ей доверять. Но я доверял. Даже после стольких месяцев лжи я видел причину. Если бы я был на ее месте, я, возможно, поступил бы так же, черт возьми. Она лгала ради своей семьи. Может быть, я был дураком, думая, что другие части были настоящими, но… Черт, они казались настоящими.

— Это сложно, — сказал я. — Есть вещи в ее прошлом, в моем… Я не знаю, сможем ли мы с этим справиться.

— Эмметт, если ты смотришь на свое будущее через плечо, ты повернулся не в ту сторону.

Что ж… Черт. Она была уверена, что не ошиблась.

— Это как-то связано с клубом? — спросила она.

— Да.

— Гребаный клуб.

Я оторвал взгляд от окна и посмотрел на свою милую, любящую маму, которая редко произносила слово «гребаный» или какие-либо его вариации, и которая никогда не отзывалась плохо о клубе. Даже после смерти папы она не говорила ничего плохого про «Тин Джипси».

— Я ненавижу этот клуб. — Ее ноздри раздулись. — Я ненавижу то, что он сделал с твоим отцом. С тобой. В тот день, когда ты сжег тот клуб, я плакала, я была так счастлива.

У меня отвисла челюсть.

— Мам, я… что?

— Я имею в виду… я не была рада увидеть твое имя в полицейском отчете в газете. Ты же знаешь, что лучше не напиваться и не играть с огнем.

Я покачал головой, задаваясь вопросом, не заснул ли за просмотром телевизора и не было ли все это сном.

— Как, по-твоему, я относилась к клубу?

— Я не знаю. — Долгие годы я думал, что она любила Цыган. Уважала братство. Она никогда не говорила папе, чтобы он покинул его. Она позволила ему развестись с ней, чтобы обезопасить себя. — Не так.

— Твой отец любил меня, но он изменял мне много лет.

— Нет.

— О, да.

Никогда. Папа не изменил бы маме. Черт возьми, даже после того, как они развелись, я не видел его с другой женщиной.

— Я вижу по твоему лицу, о чем ты думаешь. Он изменял, но не с женщиной. Его любовницей был клуб. И он любил его. Боже, как он любил его. Когда он сказал мне, что мы должны развестись, чтобы я была в безопасности, я знала, что у меня не будет ни единого шанса. Потому что он готов был разрушить наш брак, вместо того, чтобы покинуть этот клуб. И я любила его достаточно сильно, чтобы не просить уйти.

— Ты никогда не просила меня не присоединяться.

— Был бы от этого какой-нибудь толк?

— Нет, — признался я.

Я бы вступил в клуб независимо от чувств мамы. Это был мой путь, и, хотя я не сожалел об этом, были дни, когда я задавался вопросом, какой была бы моя жизнь, выбери я другой путь.

— Я понимаю, что ты предан клубу, — сказала она. — Я люблю и уважаю эту преданность, даже если не всегда могу понять ее, потому что подозреваю, что это похоже на преданность, которую я испытываю к тебе. Но все это в стороне, реальность такова… этот клуб встал между мной и твоим отцом. Мы оба позволили этому. Не повторяй наших ошибок. Не позволяй клубу украсть твое будущее, как это случилось с будущим твоего отца.

— Клуба нет.

И это был ответ.

Клуба нет.

Что бы ни случилось в прошлом с «Тин Джипси» и «Арроухед Уорриез», это не имело значения, потому что клуба нет.

Я схватил полотенце со стойки и вытер руки. Затем притянул маму к себе, чтобы обнять, прежде чем поцеловать ее в щеку.

— Спасибо, мама.

— Возьми ее с собой в следующее воскресенье. Я хотела бы познакомиться с женщиной, которую любит мой сын.

— Нова. Ее зовут Нова.

Она улыбнулась.

— Нова.

— Пока. — Я бросился к двери, схватил куртку с вешалки и шагнул в зимнюю темноту.

На дорогах было тихо, когда я мчался через город к шоссе. Я вздохнул с облегчением, что они расчистили дороги, нажал на акселератор и направился в сторону Миссулы.

Достав свой телефон, я открыл местоположение Новы. За последние два месяца она так и не удалила трекер со своего телефона. Может быть, она не знала как, или, может быть… может быть, она знала, что я проверяю его по крайней мере десять раз в день.

Каждое утро она уходила на работу в одно и то же время. Почти каждый вечер она возвращалась домой к шести, а когда ее не было там, маленькая синяя точка показывала, что она дома у матери или с сестрой. Жизнь Новы была такой же неинтересной, как и моя собственная, пока два дня назад я не увидел чек на аренду недвижимости в Орегоне.

Сначала я говорил себе, что слежу за ней просто потому, что она дочь Такера Талбота. Мы ничего не слышали и не видели от Воинов, но сейчас мы были так же прилежны, как и в течение многих месяцев. Делать было нечего, кроме как ждать и наблюдать.

Так что я наблюдал за Новой из предосторожности. На самом деле, я наблюдал за ней, потому что не мог ее отпустить.

Когда я увидел чек, мне не потребовалось много времени, чтобы найти информацию о сдаваемой недвижимости в Орегоне. Также не потребовалось много времени, чтобы найти объявление о продаже ее дома в Миссуле. То, что я сказал маме, было правдой.

Она переезжала.

Возможно, я уже потерял ее. Возможно, она отправит меня домой, не сказав ни слова. Но если был шанс, им стоило воспользоваться. Мы в долгу друг перед другом, не так ли? Просто попробовать?

Для меня не будет другой женщины. Нова полностью разрушила меня, и до конца моей жизни никто не займет ее место.

Часы в дороге прочистили мне мозги, но, несмотря на сотни миль, я не был уверен, что именно сказать. Я все еще не знал, когда припарковался на ее улице и вылез из своего грузовика.

В ее доме был включен телевизор, его мигающие цвета освещали ее гостиную и давали мне возможность увидеть коробки, расставленные повсюду, когда я подошел к входной двери. Сделав глубокий вдох, я постучал, затем позволил своему сердцу учащенно забиться, поскольку она выключила телевизор.

Она почти беззвучно подошла к двери, ничего, кроме шороха ее ног по полу. Потом вообще ничего не было слышно, как будто она застыла. Я ждал, у меня перехватило дыхание, пока, наконец, замок со щелчком не открылся.

И вот она.

Ее волосы были собраны в узел на макушке. На ней не было никакой косметики. На ней была шелковая ночная рубашка, доходившая ей до середины бедра. Толстый кардиган свисал с ее рук, когда она скрестила их на груди и уставилась на меня с выражением, которое она намеренно скрывала.

Я не знал, что сказать. Стоя там, видя, что от нее, как всегда, захватывает дух, я понятия не имел, как начать этот разговор. Единственные слова, которые пришли на ум, были…

— Я люблю тебя.

Ее глаза расширились, но в остальном она не двигалась.

— Я не знаю, как добраться до того места, где мы оставим все это позади. Может быть, мы и не сможем. Но я бы хотел попробовать.

Нова уставилась на меня, не мигая. А затем ее глаза наполнились слезами, а руки опустились по бокам.

— Я бы тоже этого хотела.

Я сделал шаг вперед и протянул руку.

— Эмметт Стоун.

Улыбка тронула ее губы, когда одна слезинка скатилась по щеке. Она смахнула ее, затем вложила свою руку в мою.

— Джун Джонсон.

— Приятно познакомиться, Джун.

— Нова. Джун — мое имя, но все, кого я люблю, называют вторым именем — Нова.

— Нова. — Я вошел внутрь, придвинувшись достаточно близко, чтобы провести ладонью по ее щеке и большим пальцем поймать еще одну слезинку.

Затем я прижался губами к ее губам, проглотил вздох, прежде чем она обняла меня за плечи, крепко прижимая к себе, когда я пинком закрыл за собой дверь. Проведя языком по ее нижней губе, я наслаждался ощущением ее в своих объятиях, прежде чем раздвинуть ее губы, чтобы проникнуть внутрь и попробовать на вкус.

Боже, как я скучал по ней. Как я жаждал ее. Если и были какие-то сомнения на этот счет, они исчезли в тот момент, когда ее язык переплелся с моим, и мир растаял.

Прошлое растаяло.

Я целовал ее, пока у нее не перехватило дыхание, затем отстранился, чтобы утонуть в этих глазах цвета темного кофе.

— Привет, детка.

На ее лице появилась улыбка. Улыбка, которую я надеялся видеть каждый день до конца своей жизни.

— Привет, Туз.

Глава 26

Нова

— Они не вернут мне задаток. — Я кладу свой телефон на стойку в ванной. — Но они расторгают договор аренды.

Эмметт провел расческой по волосам, затем поцеловал меня в висок.

— Справедливо.

Пока он был в душе, я просмотрела электронные письма, которых вчера избегала, пока мы распаковывали вещи. Одно было от компании по управлению недвижимостью в Орегоне, которая сдавала мне коттедж на пляже недалеко от Мансаниты. Учитывая, что отказалась в последний момент, я была рада, что они не заставили меня платить за аренду.

Когда улеглась пыль после драмы с папой, новый город и начало новой жизни показались правильным следующим шагом. Мне понравился маленький пляжный городок, где я могла каждое утро гулять по песку, и я нашла дом, который можно было снять.

— Это был немалый депозит. — Три тысячи долларов пропали, а я даже не переступила порог коттеджа. — Этого хватило бы на новую пару туфель.

Он ухмыльнулся, точно зная, сколько я заплатила.

Я закатила глаза.

Эмметт признался, что следил за моей кредитной картой и банковскими счетами, поэтому он знал, что я планировала переехать в Орегон. Я подозревала, что теперь, когда мы живем вместе, слежка прекратится. Хотя он попросил меня оставить трекер местоположения на моем телефоне на случай чрезвычайной ситуации.

Если это успокоит Эмметта, то я не возражала. Тем более, что теперь и у него на телефоне был трекер, так что мы были равны. Он вообще не спорил, когда я заговорила об этом, вероятно, потому, что я стояла на коленях и мой язык был на его члене, когда я спросила.

Я прислонилась к стойке и поймала капельку воды, скатившуюся по его обнаженной груди. Вокруг его узкой талии было обернуто полотенце, подчеркивая идеальные округлости его задницы и почти не скрывая выпуклости под V-образным вырезом.

— Это всего лишь деньги, — сказал он. — И я куплю тебе столько туфель, сколько ты захочешь.

— Знаю. — Я вздохнула. Я могла бы зарабатывать больше денег. Хотя сначала мне нужно было бы найти работу.

Но я не спешила искать новый карьерный путь. В среду на мою квартиру в Миссуле был заключен контракт, и поскольку Эмметт отказался позволить мне переехать куда-либо, кроме как в его дом, у меня будет капитал от продажи квартиры, чтобы держаться на плаву.

Моя жизнь выглядела совсем иначе, чем неделю назад. И совсем не так, как я планировала.

— Ты думаешь, я сумасшедшая? — спросила я.

— Да.

Я хлопнула его по груди, и он усмехнулся, отбросив расческу в сторону и подвинувшись, чтобы поднять меня и посадить на стойку.

— Нет, ты не сумасшедшая.

— Ты думаешь, мы торопим события?

— Нет, мы не торопим события.

Я глубоко вздохнула и задала вопрос, которого избегала всю неделю.

— Как ты думаешь, мы сможем забыть все это?

Он обхватил мое лицо руками, возвышаясь надо мной.

— Будущее не позади, детка.

Верно.

Возможно, нам потребуется некоторое время, чтобы прийти в себя после всего, что произошло. Потребуется время, чтобы показать Эмметту, что он может мне доверять, но я никуда не собиралась уходить.

Я обняла его за плечи, опуская взгляд на волосы, покрывавшие его грудь.

— Надеюсь, я понравлюсь твоей маме.

Он взял меня пальцем за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза.

— Понравишься.

Завтра мы собирались к Шери на воскресный ужин. У меня еще не было возможности понервничать по этому поводу. Из-за последнего рабочего дня в понедельник, окончания сбора вещей во вторник и среду, затем мы с Эмметтом перевезли все в Клифтон Фордж в четверг, неделя пролетела как вихрь.

Моя мебель останется в квартире, и вчера мы вдвоем распаковали мои вещи. Я планировала сделать это в выходные, чтобы растянуть время, поскольку в понедельник утром у меня не было работы, в которую я могла бы погрузиться с головой, но он настоял, чтобы мы распаковали вещи немедленно. Он хотел сделать это место нашим домом.

— Что я должна ей сказать? — спросила я.

— Все, что сочтешь нужным. Моя мама долгое время была замужем за Цыганом. Она знает, на что похожа клубная жизнь. Но если ты не захочешь ей ничего рассказывать, она не спросит.

— Хорошо. — Я провела кончиками пальцев по волосам у его виска. Грехи моего отца были грехами моего отца. Я продолжала говорить себе это, хотя у меня было много своих забот. Но мы с Эмметтом заключили соглашение в прошлое воскресенье, когда он появился у моей двери.

С чистого листа. То, что произошло этим летом, осталось в прошлом. Мы двигались вперед.

Вместе.

— Я люблю тебя.

Он наклонился, касаясь своими губами моих.

— Я люблю тебя.

Мои пальцы потянулись к полотенцу, ослабляя складку, которая удерживала его вокруг его бедер. Оно упало на кафельный пол с приглушенным звуком.

Прежде чем я успела обнять его, Эмметт стащил меня со стойки, и в несколько широких шагов мы оказались в спальне, и я полетела на матрас.

Я подпрыгнула, смеясь, когда он снял спортивные штаны, которые я натянула этим утром. Они перелетели через его плечо вместе с футболкой, в которой я ложилась спать, одной из его. Она исчезла со свистом, прежде чем он опустился на меня сверху.

Он нырнул к моей киске, раздвигая мои колени, и без каких-либо поддразниваний или промедлений провел языком по моим складочкам.

— О, боже. — Моя спина выгнулась дугой, когда одна из его рук скользнула вверх по моему животу к груди.

Он ущипнул мой сосок, когда его язык снова лизнул меня.

— Ты чертовски хороша на вкус.

Я замурлыкала и закрыла глаза, удовольствие пронзало меня, пока он наслаждался. Мои ноги начали дрожать у его ушей, и когда он пососал мой клитор, я закричала, извиваясь.

Но он удержал меня на месте одной сильной рукой, снова посасывая меня, пока не приподнялся и его рот не заменил пальцы на моем соске. Затем толстая головка его члена оказалась у моего входа.

— Ты мне нужен, Туз. — Я приподняла бедра.

Он с хлопком отпустил мой сосок и переместился выше, встретившись с моими глазами, когда его локти оказались рядом с моей головой. Он был прав. Будущее было не позади нас. Оно было прямо здесь.

Одним толчком он скользнул глубже, мое тело растянулось вокруг него.

— Боже, Нова. Ты чувствуешься…

— Хорошо. Так хорошо, — выдохнула я, мои внутренние стенки уже начали сокращаться вокруг него.

Затем он вышел только для того, чтобы снова ворваться внутрь, попав в то место, которое всегда заставляло меня дрожать.

Эмметт запечатлел поцелуй на нижней стороне моего подбородка, проводя губами вверх к моему уху, затем по щеке, когда начал свой ритм, двигаясь внутрь и наружу, пока я не начала извиваться под ним.

— Скажи это еще раз.

— Я люблю тебя, — выдохнула я.

— Еще раз.

— Я люблю тебя, Туз.

— Еще раз.

— Я люблю тебя, Эмметт.

Он издал стон и зарылся лицом в мои волосы, глубоко вздохнув, прежде чем наклониться и взять меня за руку.

Переплетя наши пальцы, он просунул наши руки между нами туда, где мы были соединены и провел кончиками моих пальцев по своему гладкому стволу, когда выходил, затем он снова вошел внутрь, мучительный дюйм за мучительным дюймом. Он удерживал меня там, чтобы я могла чувствовать, что мы вместе.

— Я люблю тебя, Нова.

Я поднесла свободную руку к его лицу, мой большой палец коснулся его нижней губы.

Если и были сомнения в том, что мы сможем все преодолеть, они исчезали всякий раз, когда мы были вместе. Возможно, именно поэтому мы были ненасытны на этой неделе. В промежутках между упаковкой вещей и переездом мы были здесь, в постели или на диване, наши тела были соединены.

Эмметт поднял наши руки над головой. Затем прижал их к подушкам, ускоряя свои толчки, увеличивая темп, мой оргазм наступил на выдохе, перед глазами вспыхнули звезды.

Я сжалась вокруг него, пульсируя и сжимая, когда он потерял себя в своем собственном освобождении, и мы оба слились воедино.

Когда белые пятна рассеялись, я обхватила ногами его бедра, прижимая его к себе. Моя рука вцепилась в его, чтобы он не мог меня отпустить. Затем я воспользовалась моментом, чтобы насладиться его весом на мне, его теплом, окутывающим меня.

Было странно думать, что я была потеряна всю свою жизнь. Встреча с человеком, который должен был быть моим врагом, привела меня сюда.

Я даже не знала, что потерялась, и все же я была здесь, найденная в объятиях Эмметта.

Эмметт расслабился, меняя наше положение, чтобы не раздавить меня, но он поддерживал между нами связь. Как только мы устроились поудобнее, я вздохнула, полностью удовлетворенная возможностью вздремнуть. Прошлой ночью он не дал мне уснуть допоздна, и ленивый день в постели казался мне идеальным способом провести субботу.

Но как только он уткнулся в подушку, его тело напряглось, и он приподнялся на локте, повернувшись лицом к двери.

— Что? — Я села, прислушиваясь.

На его лице появилась улыбка, и он поцеловал меня в губы, отстраняясь.

— Лучше оденься. У нас компания.

Мое сердце сделало сальто.

— Что? Кто?

Он подмигнул и скатился с кровати, направляясь к шкафу.

— Прими душ. Я задержу их.

— Их?

Не ответив, он исчез в шкафу, когда снаружи донесся звук закрывающихся множества дверей.

Я скатилась с кровати и поспешила в ванную, запрыгнув под душ. Я не стала утруждать себя мытьем головы, но приложила все усилия, чтобы нанести немного макияжа трясущимися руками. Голоса, доносившиеся из гостиной, звучали так, словно в доме было сто человек.

Я надела джинсы и свитер. Влезла в свои любимые четырехдюймовые лабутены, потому что они были мне нужны, чтобы пережить сегодняшний день.

Не было необходимости спрашивать, кто здесь был.

Как бы я ни нервничала перед встречей с матерью Эмметта, это чувство усилилось, когда дело доходило до встречи с большой семьей «Тин Джипси».

Это все, что нужно для облегчения здешней жизни.

— Я могу это сделать. — Я закрыла глаза в шкафу и приказала себе быть сильной. Возможно, они возненавидят меня. Подумают, что я сумасшедшая. Вероятно, они были здесь, чтобы уговорить Эмметта пересмотреть идею совместного проживания, потому что мы торопились с этим.

Поход в гараж несколько месяцев назад — это одно. Я столкнулась с Дэшем и Лео. Но это… По коридору доносилось много женских голосов, и встреча с женщинами обещала стать совершенно другим опытом.

Что бы мужчины ни упустили из виду, их жены этого не сделают.

Я обманывала Эмметта несколько месяцев. Я использовала его и теперь жила в его доме. Думали ли они, что я все еще использую его? Думали ли они, что я все еще в сговоре со своим отцом? В тот момент я была настроена доказать Эмметту, что я такая, какая есть. Но его друзья? Как я должна была показать его друзьям, что я не собираюсь убивать их или разрушать их жизни?

Я сожгла здание клуба, черт возьми. Серьезно, что со мной было не так? Я была сумасшедшей. Официально, бесспорно сумасшедшей.

— Эй. — Две сильные руки обхватили меня, и я резко открыла глаза. Я так погрузилась в свои мысли, что не услышала, как Эмметт босиком зашел в шкаф.

— Может, мне стоит уйти.

— Куда? Ты здесь живешь.

Я живу здесь. На данный момент это понятие было немного шатким.

— В кофейню.

Он обнял меня крепче.

— Они полюбят тебя.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что я люблю тебя.

Мое тело прижалось к нему. Больше всего я хотела избегать этого, по крайней мере, до тех пор, пока у нас с Эмметтом не будет больше времени вместе.

— Как ты можешь быть так… уверен?

— Они моя семья.

— Нет, не в них. — Я вывернулась из его объятий и посмотрела ему в лицо. — Во мне. Как ты можешь быть так уверен во мне? Прошла всего неделя.

— Нова. — Его взгляд смягчился, а руки коснулись моих щек. — Не сомневайся в нас.

Я кивнула и прильнула к его прикосновению.

Не сомневайся в нас.

— Хорошо.

Сегодня я сделаю все, что в моих силах. Завтра эти сомнения вернутся, но сейчас я позаимствую немного его уверенности и встречусь с его друзьями, зная, что он не сомневается в нас.

— Пойдем. — Он переплел наши руки и повел меня из гардеробной по коридору в хаос разговоров.

— Не оставляй меня, — прошептала я, ненавидя неуверенность в своем голосе. Но сегодня он был мне нужен.

— Никогда.

Маленький мальчик пронесся по коридору, за ним по пятам следовал другой.

— Ксандер! Зик! — закричала женщина. — Если хотите поиграть в салочки, спустись вниз, пока не сломали что-нибудь ценное.

Они бросились в другую сторону, исчезнув, когда мы вышли в общую зону.

Разговор прекратился. Все взгляды обратились в мою сторону, и я крепче сжала руку Эмметта, подняв свободную руку, чтобы помахать.

— Привет.

— Привет. — Миниатюрная блондинка с короткими волосами появилась рядом со мной с маленьким мальчиком на руках. Она оглядела меня с ног до головы, в выражении ее лица была настороженность, когда она помахала. — Я Пресли.

Я, конечно, знала их. Поэтому я просто улыбнулась.

— Я Нова.

Позади нее появился высокий мужчина, и я дважды моргнула. Шоу Вэланс.

Одно дело знать, что Пресли вышла замуж за знаменитого голливудского актера, но видеть его стоящим здесь, в доме Эмметта — нет, в моем доме, — было чем-то совершенно другим.

— Моя сестра по уши влюблена в тебя, — выпалила я, затем съежилась. Спокойно, Нова.

Шоу хмыкнул.

— Может быть, мы когда-нибудь с ней встретимся. Я Шоу.

Я высвободилась из хватки Эмметта и пожала Шоу руку.

— Нова.

— Приятно познакомиться.

Так ли это? Его жена улыбнулась, и, хотя она не казалась холодной или грубой, в ее улыбке чувствовалась некоторая нерешительность. Справедливо.

На кухне была еще одна женщина — версия Пресли с длинными волосами, заплетенными в косу. Скарлетт. Сестра-близнец Пресли. Позади нее стоял Люк, начальник полиции, который должен был знать, что я сожгла здание в его районе. В любую минуту он, вероятно, достанет наручники и потащит меня в тюрьму.

Скарлетт должна была ненавидеть меня. Мой отец похитил ее. Но улыбка, которой она одарила меня, была очень похожа на улыбку ее сестры. Никакой ненависти. Только осторожность. Люк, с другой стороны, ухмыльнулся, как будто знал, что я ожидаю наручников, и ему казалось это забавным.

Эмметт просто подмигнул мне.

Дверь открылась, и внутрь вошла красивая рыжеволосая девушка с воздушными шарами в одной руке.

— Привет. Извините, мы опоздали.

Кассандра. Воины похитили и ее тоже.

Лео вошел внутрь следом за Кассандрой с самой драгоценной малышкой на руках. Ни один из них, казалось, не был удивлен, увидев меня. Они вошли внутрь, как будто были здесь сто раз. Кассандра передала шарики Пресли, а затем остановилась передо мной, изучая мое лицо.

В ее взгляде была жалость. Это было хуже, чем подозрение. Я попятилась, готовая спрятаться в шкафу, когда лицо Кассандры смягчилось, и она притянула меня в объятия.

Она обняла меня.

Откуда она узнала, что мне это было нужно?

— Я Кэсс.

— П-привет.

Она отпустила меня и оглянулась через плечо на Лео, затем взяла их дочь из его рук, прежде чем подойти к Эмметту, чтобы обнять.

— С днем рождения.

Его день рождения был несколько месяцев назад.

— Мы отложили его вечеринку, — сказала Пресли, увидев замешательство на моем лице.

— Отложили. Потому что… правильно. — Потому что я сожгла здание клуба. Мое лицо запылало, и, хотя мне хотелось опустить подбородок, вернуться в постель и спрятаться под одеялом, я осталась сильной и посмотрела на Лео.

Он пожал плечами.

— Мы все хотели сжечь это место дотла раз или два в своей жизни.

— Верно, — сказал Дэш, соскальзывая со своего стула на островке, чтобы присоединиться к нам. — Привет, Нова.

— Привет, Дэш.

Его красавица жена появилась рядом с ним, обвив одной рукой его талию, а другую протянув мне. Ее рукопожатие было крепким. Деловым. Для них всех это было непросто, но я бы отдала им должное за попытку.

— Я Брайс, — сказала она. — Извини, что мы вторглись в ваш дом, но, если бы мы спросили, Эмметт сказал бы нам «нет». А мы не из тех людей, которые просят разрешения.

Нервный смешок вырвался у меня изо рта.

— Понимаю.

Она кивком пригласила меня следовать за ней на кухню, где я познакомилась с Женевьев, Исайей и их детьми.

На самом деле вечеринка была ничем иным, как субботним барбекю, только с воздушными шарами и тортом. Какие бы подарки они ему ни приготовили, он получил их на свой настоящий день рождения, что было приятно, потому что я не чувствовала себя обделенной. А в остальном это было на удивление весело.

Его друзья втянули меня в свой круг. День прошел без каких-либо обсуждений «Тин Джипси» или «Арроухед Уорриез». Когда вечеринка закончилась, несколько часов спустя, в глубине души я знала, что просить у них прощения не нужно. Потребуется некоторое время, чтобы узнать друг друга. Начать доверять. Но прощение?

Они простили меня еще до того, как я приехала в Клифтон Фордж.

К тому времени, когда все начали расходиться по своим машинам, уже стемнело. Они провели весь день у нас дома, парни смотрели футбольный матч, в то время как я была окружена их женами.

Женевьев была юристом, и мы вдвоем поболтали о ее работе. Им всем было интересно узнать, чем я буду заниматься в городе и открою ли я собственную практику. Может быть.

Может быть, я буду работать внештатным юридическим консультантом. Может быть, я найду работу, которая не будет иметь ничего общего с законом. В тот момент моя жизнь была полна «может быть».

За исключение Эмметта.

Он был моим постоянным.

— На следующей неделе у нас, — сказал Лео.

— Звучит неплохо. — Эмметт кивнул и передал спящую Серафину. Она заснула на руках у Эмметта, и он, казалось, неохотно отпускал ее.

Увидев Эмметта с ребенком, в моей голове закружилось множество вопросов, которые мне отчаянно хотелось задать, но я придержала язык.

Хотел ли он детей? Хотел ли он жениться? Нам вероятно, следовало поговорить и о том, и о другом до того, как я переехала, потому что это могло разрушить мои мечты, если он не захочет семью. Я бы все равно осталась с ним, но идея завести от него ребенка расцвела после того, как я увидела его с Серафиной.

— Дай мне знать, что нам взять с собой, — сказала я Кэсс, касаясь нежной кожи на щеке ее дочери.

— Я напишу тебе. — Она обняла меня на прощание, затем сделала то же самое с Эмметтом, прежде чем выйти на улицу с Лео.

— Ну? — спросил Эмметт, закрывая дверь, беря меня за руку и ведя в спальню.

— Ты был прав. — Его друзья заслужили каждую каплю его веры.

Он ухмыльнулся и прижал меня к себе. Он не потащил меня в постель, как я надеялась. Вместо этого он подвел меня к шкафу, где снял с вешалки толстовку и натянул ее мне на голову. Затем натянул свою толстовку, снова схватил меня за руку и потащил на веранду.

За выступом перила были припорошены снегом. Воздух был свежим, а ночь темной, звезды пытались проглядеть сквозь облака, которые проплывали мимо при тихом ветерке.

Эмметт сел на свой стул, освобождая мне место между своих ног.

Я устроилась на сиденье, прислонившись к его груди.

Здесь было много хороших бесед. А также несколько не очень хороших. Последняя была о той ночи в клубе.

С тех пор мы не сидели здесь, даже после того, как вчера распаковали вещи.

Доказав, что у него есть прямая связь с моим мозгом, Эмметт обнял меня крепче.

— Не имеет значения.

— Мы должны поговорить об этом.

— Когда-нибудь, — прошептал он. — Но не сегодня.

— Хорошо. — Я расслабилась у него на груди, не желая портить вечер.

— Как насчет вон там? — Он поднял руку и указал на небольшую полянку среди деревьев. Это место было за границей его двора, не то чтобы оно было видно из-за снега, но я провела здесь достаточно времени, чтобы знать двор как свой собственный.

Кажется… теперь он и мой собственный.

— Что «вон там»?

Он передвинул нас, толкая меня так, что я оперлась на одну руку, в то время как его рука нырнула в карман джинсов.

Я не была уверена, чего ожидала, может быть, ключа от дома или чего-то еще, но явно не кольца с бриллиантом.

— Как насчет того, чтобы пожениться вон там?

У меня отвисла челюсть, когда он взял мою левую руку и надел кольцо мне на безымянный палец. Драгоценный камень солитер поймал теплый свет, струящийся изнутри. Платиновое кольцо было усыпано камнями поменьше, которые сверкали так же ярко, как звезды, выбравшие этот момент, чтобы просвечивать сквозь тучи.

— Туз.

— Это значит «да»?

Я повернулась, чтобы посмотреть на него, его красивое лицо расплывалось от слез.

— Да.

Он одарил меня ослепительной улыбкой, которая исчезла, когда его губы прижались к моим.

Пять месяцев спустя, когда лес изобиловал полевыми цветами, а воздух был наполнен запахом весны, мы стояли на той поляне.

Эмметт сделал меня своей женой.

И стал моим мужем.

Мы шагнули в будущее, строя совместную жизнь и оставляя прошлое позади.

Эпилог

Нова

Пять лет спустя…

— Их так много. — Я оглядела море мотоциклов, набившихся на стоянку у гаража. Еще больше ждали на улице.

— Больше пятидесяти. — Эмметт стоял позади меня, обхватив руками мою грудь, пока рассматривал их.

— Я горжусь тобой за то, что ты это делаешь.

Он опустил подбородок мне на макушку.

— Папе бы это понравилось.

— Он наблюдает. Как и Дрейвен.

— Да. Я думаю, так и есть.

Дверь в офис гаража открылась, и оттуда вышел Дэш, а Брайс следовала за ним по пятам. Для сегодняшней поездки на обоих были широченные улыбки и солнцезащитные очки.

Пресли вышла следующей, подойдя к тому месту, где Шоу сидел на своем байке рядом с нами.

— Будь осторожен.

— Буду. — Он поцеловал ее в щеку, затем положил руки ей на живот.

Прес была на восьмом месяце беременности их третьим ребенком, поэтому она останется в гараже, чтобы заняться приготовлением барбекю, которое последует за поездкой.

Скарлетт вышла из офиса последней, подойдя попрощаться с Люком, который поедет на байке Эмметта. Люк нечасто катался, но для Эмметта очень много значило, что он согласился на сегодняшнюю поездку. Что его друг вызвался повезти его байк, чтобы мы с Эмметтом могли поехать на мотоцикле Стоуна.

— Веселитесь. — Пресли бросила тоскующий взгляд на толпу. — Я бы тоже хотела покататься.

— В следующем году, — сказала я ей.

— Обязательно. — Она кивнула и потерла свой огромный живот. — Мы будем здесь, когда вы все вернетесь.

Женевьев и Исайя вышли из квартиры над офисом гаража и начали спускаться по металлической лестнице.

Их дочь Амелия выбежала следом за ними. Следующей появилась Серафина, и девочки хихикали и шептали что-то на ушко друг другу, спускаясь по лестнице. Эти двое были неразлучны. Не просто подруги, а лучшие подруги.

За эти годы наша команда выросла, и детям всегда было с кем поиграть, потому что всегда был кто-то близкий по возрасту. Всегда был друг. Конечно, случались редкие ссоры, и по мере того, как они будут становится подростками, они, вероятно, участятся, но мы были близки, и споры никогда не длились долго.

Брайс, Женевьев, Пресли, Скарлетт и Кэсс были сестрами моего сердца. Также, как и все мужчины были братьями. Потребовалось время, чтобы отпустить прошлое, но мы все приложили усилия. Теперь это была наша семья.

И сегодня был важный день для всех нас.

Сегодня дети собирались потусоваться в гараже, пока взрослые будут в поездке. Квартира над офисом была оформлена как детский центр, с телевизором, видеоиграми, настольными играми, книгами и принадлежностями для рисования. У детей постарше было место, где побегать и исследовать окрестности, в то время как у малышей было место, где поспать.

— Где Зик и Ксандер? — Брайс оглядела толпу, когда подошла и встала рядом с байком Дэша.

— Я видел, как они исчезли за магазином с футбольным мячом, — сказала я.

— Звучит правдоподобно.

Ашер, сын Женевьев и Исайи, был с ними вместе с сыном Пресли и Шоу Нико. Ной, их четырехлетний сын, был в квартире со своими двоюродными братьями Паркером и Саймоном. Мэри, старшая дочь Скарлетт и Люка, вероятно, присоединиться к девочкам позже, но неудивительно, что она помчалась вокруг здания, чтобы поиграть в футбол с мальчиками. Из всех детей она больше всего любила спорт.

Рыжие волосы Кэсс в лучах солнца отливали медью и оранжевым, когда она спускалась по лестнице с двухлетней Фарой. Позади нее появилась Шери, держа за одну руку Талулу, а за другую — Нила.

Вид моих детей вызвал улыбку на моем лице, когда они осторожно спустились по лестнице, чтобы проводить нас.

Эмметт отпустил меня и наклонился, когда наша четырехлетняя дочь заметила его, а затем бросилась в его объятия. Он подбросил ее хихикающее тельце в воздух, ее темные волосы развевались веером, когда он поймал ее.

— Привет, принцесса. Веди себя хорошо с бабушкой, ладно?

— Хорошо, папочка.

— Мама. — Нил заковылял в мою сторону, и я подхватила его, поцеловав в щеку, прежде чем усадить на бедро. Он с диким видом укаывал на мотоциклы. — Мотоциклы. Мотоциклы.

— Да, это мотоциклы.

— Мотоцикл. — Он указывал на них, одного за другим. — Мотоцикл.

— Спасибо, мам. — Эмметт притянул Шери к себе и обнял сбоку.

— Конечно. — Она улыбнулась и оглядела толпу. — Это определенно что-то.

В глазах Шери были слезы счастья, когда она посмотрела на меня. Что касается свекрови, то я выиграла джек-пот. Она была не только замечательной бабушкой для моих детей, но и любила меня как свою собственную.

— Хорошо. — Дэш хлопнул в ладоши и оседлал свой байк. — Нам стоит это сделать?

— Черт возьми, да. — Эмметт опустил Талулу на землю, а я передала Нила Шери, ожидая, пока они направятся к двери офиса, подальше от опасности.

Дэш оглянулся через плечо и улыбнулся своему брату Нику и жене Ника Эммелин, которые приехали в город на сегодняшние катания. Затем Брайс забралась на мотоцикл Дэша сзади.

Пришло время прокатиться.

Дэш завел свой двигатель первым. В ту минуту, когда я оказалась на сиденье позади Эмметта, он завел свой. Шум вызвал цепную реакцию, начавшись от передней части группы до тех, кто припарковался там, где когда-то было здание клуба.

Рев двигателей был оглушительным под июльским солнцем. Вибрация от мотоциклов позади нас сотрясала землю.

— Это потрясающе! — крикнула Брайс, ее голос едва перекрывал грохот. Моя подруга выглядела такой же красивой, как всегда, когда подняла голову к голубому небу и рассмеялась.

Сегодня состоится первый ежегодный благотворительный забег мотоклуба «Клифтон Фордж».

Гордость переполняла мою грудь, когда Эмметт повернулся к Дэшу. Два друга — два брата — обменялись взглядами, от которых стало трудно дышать.

Это было ради их отцов. Ради Дрейвена. Ради Стоуна.

Лео ждал с другой стороны от Дэша, прижав руку к сердцу.

Дэш кивнул Эмметту. Затем Лео. Потом он повернулся, чтобы поцеловать свою жену, прежде чем поднять одну руку в воздух.

Двигатели позади нас взревели, и если раньше шум был громким, то теперь он был потусторонним. Казалось, что сама Мать-Земля была здесь, с нами, издавая одобрительный гул.

Рука Дэша легла на руль, и он пулей вылетел с парковки, Брайс прижалась к его талии, когда они двинулись по дороге.

— Готова, детка? — спросил Эмметт через плечо.

— Готова, Туз.

— Я люблю тебя.

Я поцеловала его в щеку.

— Я тоже тебя люблю.

Затем мы сорвались с места и помчались по улице.

Лео появился рядом с нами, не отставая, когда мы догнали Дэша и оказались по бокам от него. Кэсс улыбнулась мне, прижавшись щекой к спине Лео.

Сегодня мы все пришли в гараж пораньше, чтобы начать подготовку. Пока мы складывали банданы, чтобы раздать сегодняшним гонщикам, Кэсс и Лео объявили, что она снова беременна их третьим ребенком. Она так сильно хотела мальчика, что я молилась, чтобы ее желание исполнилось.

Исайя и Женевьев ехали позади нас. Улыбка Женевьев озарила ее красивое лицо. Рядом с ними ехали Люк на байке Эмметта и Шоу на своем собственном.

Рука Эмметта опустилась на мое бедро, удерживая его там, пока мы катили через город к шоссе.

Множество байкеров позади нас было просто потрясающим.

В этом году на Рождество мы сидели у себя дома, позволяя детям играть с новыми игрушками, когда ребята начали вспоминать о хороших временах, которые они провели в клубе. Почти каждая история была сосредоточена вокруг катания и того веселья, которое они находили по дороге.

По мере развития разговора именно Брайс предложила им создать новый клуб.

В тот день мотоклуб «Клифтон Фордж» возродился.

Это была дань уважения дедушке Дэша, который основал клуб с таким же названием много лет назад, до того, как он превратился в мотоклуб «Тин Джипси».

У клуба не было здания. Не было собраний. У этого клуба не было нашивок.

Сегодня мы все были в нашей обычной одежде, хотя я сменила туфли на каблуках на пару ботинок, которые надевала во время наших более длительных поездок. Эмметт повязал на голову черную бандану, убрав волосы с лица. Мои собственные были заплетены в косу за спиной, чтобы не спутались.

Сегодня мы были просто гонщиками, к которым присоединились другие люди со всего штата, чтобы собрать деньги для «Мемориального Фонда Слейтера-Стоуна».

Это была организация, которую мы основали всего несколько месяцев назад, когда начала складываться идея создания нового клуба. Деньги, вырученные от этой инаугурационной поездки, пойдут местным детям, которые хотят поступить в ремесленное училище (прим. ред.: профессионально-техническое училище или ремесленное училище — это учебное заведение, которое готовит учащихся к конкретной работе в квалифицированной профессиональной карьере), выучиться на механиков, сварщиков или сантехников. Программы были бесконечными, и, если это поможет детям оплатить образование, это будут не зря потраченные деньги.

Инициативу по созданию фонда я взяла на себя. Моя практика специализировалась на предпринимательском праве, поэтому я с радостью вызвалась заняться юридическими аспектами.

После того, как я переехала в Клифтон Фордж, я взяла отпуск на шесть месяцев, потратив это время на планирование нашей свадьбы и размышления. На исцеление.

Мы с Эмметтом провели долгие часы, разговаривая как о «Тин Джипси», так и о «Арроухед Уорриез». Он поделился своими историями, а я поделилась тем, что рассказал мне мой отец. И после того, как все это выплыло наружу, медленно и неспешно, потому что каждый разговор сопровождался приливом боли, я обнаружила, что большая часть того, что говорил мне папа, была ложью.

Какой бы ни была его причина, хотел ли он манипулировать мной или эти истории были просто искаженной версией событий отца, это не имело значения. Слишком много жизней было потеряно, поэтому я оставила это позади.

Как и все мы.

Я решила открыть собственную практику, не желая полностью отказываться от своего образования. Может быть, юридическая школа и не была моей идеей, но я надрывалась, чтобы окончить ее и сдать экзамены в коллегию адвокатов. Может быть, я и не любила свою работу, но это была хорошая работа, и поскольку моя практика была только моей, это позволяло мне работать из дома. Чтобы быть поближе к моим детям.

Потому что работа, которую я по-настоящему любила всеми фибрами души, заключалась в том, чтобы быть матерью.

Три дня в неделю к нам приходила няня, чтобы присмотреть за детьми, пока мы с Эмметтом работали. Остальные два дня Шери настаивала на том, чтобы посидеть с детьми. И поскольку я была там, в моем офисе в подвале, всего этажом ниже, я не чувствовала, что упускаю что-то из их жизни.

Талула и Нил были нашим приоритетом, а работа просто средством обеспечить им преимущество в жизни.

Солнце светило прямо на нас, когда мы ехали к шоссе. Я вдохнула летний воздух, радуясь, что на небе не было ни облачка. Эта поездка должна была продлиться пару часов, мы сделаем большой круг по округе, пока не вернемся в Клифтон Фордж на барбекю.

Место, где раньше был клуб, теперь представляло собой огромную цементную площадку с навесом. Там было полно столов для пикника и скамеек. Ребята соорудили на участке место для костра и обустроили игровую площадку для наших детей.

Сегодняшнее барбекю было готово. Там будет жареный поросенок, бочонки с пивом и живая музыка. Дэш, Эмметт и Лео настояли на том, чтобы мы устроили вечеринку, на которой Дрейвен и Стоун были бы горды присутствовать.

Но я знала, что даже если бы единственными гонщиками на дороге были они трое, их отцы гордились бы ими.

— Ты в порядке? — крикнул Эмметт через плечо, когда мы выехали вслед за Дэшем на шоссе.

Я ответила поцелуем в его плечо. В то место, где он сделал татуировку с именами наших детей. Мое он вытатуировал поперек своего сердца.

С быстрой улыбкой через плечо, которая сказала мне, что мы вот-вот взлетим, я обняла его крепче.

А потом мы полетели.

Вместе.

Вместе мы всегда были сильнее. Непобедимы.

За пять лет, прошедших с тех пор, как мы поженились, я ничего не слышала от своего отца. От Воинов тоже, и по прошествии лет я поверила обещанию отца. Он отказался от своей мести.

Ради меня. Потому что я попросила его об этом.

Мне нравилось думать, что он любил меня по-своему.

Мы с сестрой провели долгие часы, обсуждая, стоит ли нам связаться с нашими сводными сестрами в Южной Каролине, но, в конце концов, решили этого не делать. Они не знали о нас, и не важно, какие отношения у них были с нашим отцом, это принесло бы только боль.

Тем более, мы были друг у друга. Хотя мне не удавалось видеться с Мэй так часто, как хотелось бы, мы разговаривали по телефону несколько раз в неделю. Ее дети росли так же быстро, как и мои собственные, и наша ежегодная летняя поездка в Миссулу, чтобы провести с ними неделю, намечалась на август. Мама уже готовила свой дом к нашему вторжению.

Сельская местность проносилась чередой зеленых полей, голубых гор и ослепительных улыбок. Дэш и Брайс были впереди, затем за нами шли Лео и Кэсс. Мы все выстроились в одну линию. Цепочка байкеров тянулась за нами на мили.

— Я люблю тебя, — сказала я Эмметту, наклонившись достаточно близко, чтобы он мог услышать меня сквозь свист ветра.

— Я люблю тебя.

Затем я еще раз поцеловала его в плечо, крепко обхватив ногами, чтобы можно было раскинуть руки и почувствовать ветер, как я делала во время всех наших поездок. Как я делала с самого начала, когда мне еще предстояло осознать, что мужчина, с которым мне суждено было идти по жизни — это Эмметт.

Он освободил меня.

Мы освободили друг друга.

Его Королева. И мой Туз.

Бонусный эпилог

Эмметт

Это было чертовски страшно.

Сидеть на пассажирском сиденье автомобиля, которым пыталась управлять моя дочь, было абсолютно ужасно. Не только потому, что она была ужасным водителем, но и потому, что очень скоро мы отпустим ее. Она была на дороге одна, и это был другой уровень страха, осознание того, что она взрослеет. Что скоро она будет вне моей досягаемости.

— Сбавь газ.

Кулаки Талулы сдавили руль, когда ее нога полностью оторвалась от педали. Мне нравилось, что моя девочка предпочла тормоз, и что она, возможно, была напугана сильнее, чем я. Возможно, этот страх убережет ее.

Боже, я на это надеялся.

Она включила поворотник, сигнализируя, что мы сворачиваем с шоссе, и когда сделала слишком широкий поворот, а затем перестроилась, я вознес безмолвную благодарственную молитву, когда шины заехали на нашу частную полосу. Затем я вздохнул впервые за час.

— Хорошая работа, принцесса.

— Спасибо, папочка. — Ее улыбка была такой широкой, что у меня защемило сердце. Она называла меня папочкой, только когда мы были вдвоем. В остальное время я был папой.

Она заехала на внедорожнике, который мы ей купили, на подъездную дорожку и припарковалась. Мое сердце выпрыгнуло из груди в ту минуту, когда машина остановилась и мои ботинки оказались на земле.

Талула одарила меня еще одной улыбкой, когда побежала к входной двери и исчезла внутри, ее длинные каштановые волосы развевались за ней на бегу.

Я последовал за ней, сделав несколько глубоких вдохов, когда выброс адреналина пошел на убыль. Черт возьми. У нас оставалось пятьдесят с чем-то часов практики вождения. Я не был уверен, что мое сердце выдержит такое напряжение.

— Это было так легко, — поприветствовал меня голос моей дочери, когда я вошел внутрь и закрыл дверь.

На кухне она рассказывала Нилу все о нашей поездке.

— Держу пари, ты плохой водитель. — Мучить сестру было его любимым занятием. — Держу пари, ты чуть не разбилась.

— Нет, это не так. — Она уперла руки в бока и бросила на него свирепый взгляд. В пятнадцать лет она была такой же высокой, как Нова.

Нил был всего на дюйм ниже ее, и пройдет совсем немного времени, прежде чем он станет выше и своей сестры, и своей матери.

— Папа, она плохо водит?

— Нет, — солгал я, направляясь прямиком к холодильнику за пивом. — Ей просто нужно немного попрактиковаться.

— Видишь? — Талула ухмыльнулась своему брату, затем выскользнула из кухни и исчезла в коридоре, вероятно, спеша в свою спальню, чтобы позвонить или написать сообщение своим друзьям.

Нова упоминала что-то о потенциальном парне, но я пропустил мимо ушей каждое слово из этого разговора. Талуле было всего пятнадцать. Я еще не был готов к появлению парня.

— Папа, можно мне пойти сегодня к Паркеру? — спросил Нил.

— Ты не подстриг газон.

— Я собирался сделать это прямо сейчас.

Уверен, что так и было.

— Ты стрижешь газон и прибираешься в своей комнате, а потом я отвезу тебя к Паркеру.

— Приступаю. — Он промчался мимо меня к гаражу, и не прошло и минуты, как я услышал, как заработал двигатель газонокосилки.

Ранее Люк написал сообщение и спросил, может ли Нил остаться на ночь. Я уже согласился, но, если бы сказал об этом Нилу, у меня не было бы рычагов воздействия, чтобы заставить его косить и убраться. Сегодня утром я сказал Талуле, что возьму ее за руль, если она прополет клумбы своей матери до полудня.

Мотивация подростков заключалась в рычагах воздействия.

Я взял свое пиво на веранду, куда меня манила пара длинных ног.

Нова сидела на своем месте с книгой на коленях, но она не читала. Вместо этого ее взгляд был устремлен на деревья и поляну, где мы поженились.

— Привет, детка. — Я наклонился, чтобы поцеловать ее в макушку.

— Привет, Туз. — Она отложила книгу в сторону, поправляя солнечные очки в волосах. — Как все прошло?

Я сел, затем поднес бутылку пива к губам и сделал глоток.

— Все так плохо?

— Сегодня вечером ты обнаружишь дюжину новых седых волосков. Ты можешь взять на себя следующий урок.

— О, нет. Определенно нет. За вождение отвечаешь ты.

— Что?

— Я говорила с ней о месячных. И о сексе.

— И?

— И то, что мы здесь разделяем и властвуем. Я должна ей рассказать о контроле над рождаемостью. Если я буду брать на себя уроки по вождению, тебе придется взять лекцию о таблетках.

— Нет. — Я поморщился. — Забираю вождение.

— Хорошо. — Моя жена протянула руку и выхватила у меня пиво, сделав большой глоток, прежде чем вернуть его обратно. — Как машина?

— Хорошо. — Мы купили Талуле внедорожник среднего размера, чтобы она могла учиться на нем. Никто из нас не хотел, чтобы она ездила на «Нове» или управляла моим огромным грузовиком, поэтому мы нашли для нее что-то безопасное, не новое на случай, если она все-таки попадет в аварию.

Для Нила мы купим полный кусок дерьма, потому что этот парень был диким. Если он будет водить машину так же, как нашу газонокосилку, боже, помоги жителям Клифтон Фордж.

Он выскочил из-за угла дома, оставляя за собой зеленый след. На нем были наушники, голова покачивалась в такт музыке, а газонокосилка работала на предельной скорости. Этот парень был настолько быстр, насколько только мог. В некотором смысле, он напомнил мне Дэша, который получил свое прозвище по той же причине.

— Боже, он пугает меня этой штукой. — Нова покачала головой, ее взгляд был прикован к двору.

— С ним все будет в порядке. — В один прекрасный день он сбавит обороты. Это может занять тридцать лет, но в конце концов он успокоится.

— Что ты хочешь приготовить на ужин? — спросила она.

— Я собирался приготовить тебе тако.

Она улыбнулась.

— Я надеялась, что ты это скажешь.

Не было ничего, чего бы я не сделал, чтобы заслужить эту улыбку.

Никогда в жизни я не ожидал, что буду так счастлив. Но с моей женой и моими детьми… Это была мечта. Я хотел, чтобы папа был рядом и увидел это. Чтобы узнал свою семью.

— Итак… я ходила к почтовому ящику, — сказала она, потянувшись за своей книгой и вытаскивая простой белый конверт. — Я получила это.

— Что это? — Я взял у нее его и застыл, увидев обратный адрес.

Тюрьма штата Монтана.

Такер.

— Что за хрень?

За все годы, что мы были вместе, мы ничего о нем не слышали. С того дня, как Нова вышла из тюрьмы, он был не более чем призраком. И Воины больше никогда нас не беспокоили.

У нас был мир.

Моя жена — эта красивая, сильная женщина — положила конец тому, чего не смог бы сделать ни один мужчина. Это произошло ценой потери отца. Она заплатила за это, и я всегда буду благодарен.

Нове потребовались годы, чтобы смириться со всем этим, приспособиться к правде и забыть ложь Такера. Но она оставила это позади.

И теперь этот сукин сын пишет ей.

— Дыши, Туз. Все не так плохо.

Я сжал челюсти.

— Тебе следовало подождать и не читать без меня.

— Наверное. — Она снова украла мое пиво и на этот раз не вернула его.

Я вытащил бумагу из конверта и развернул лист. На странице было только одно предложение и нацарапанная подпись внизу.

— И это все? — Я прочитал его снова. Затем в третий раз. Определенно не то, чего я ожидал. Хотя… Я не особо задумывался о Такере Талботе все эти годы, так что, думаю, я не был уверена, чего ожидать.

— Ага. — Нова отхлебнула пива.

— Он хочет новые фотографии детей.

Она кивнула.

— Новые фотографии. Означает, что…

— …у него есть старые.

— От кого?

— Я предполагаю, что мама отправляла ему фотографии.

Неудивительно. Дженьюари любила Такера. И всегда будет. И даже несмотря на то, что Такер сказал ей не связываться с ним, даже несмотря на то, что ее дочери прислушались к этому сообщению, Дженьюари все равно это сделала.

Никто из нас никогда бы не сказал ей, что он лживый ублюдок, потому что Дженьюари была одной из самых милых и добрых женщин на планете. Она не заслуживала такой душевной боли. Я никогда не пойму, как она вообще связалась с Такером.

— Твоя мама перестала посылать их ему или что? — спросил я.

Нова пожала плечами.

— Понятия не имею. Мы были так заняты, она давно не видела детей.

И использовать наших подростков для семейной фотографии было непросто. Либо Такер был нетерпелив, либо это был его способ восстановить контакт с Новой.

Позже я позвоню Джеку и узнаю, получила ли Мэй такое же письмо.

Нова не сводила глаз с Нила, который продолжал косить так, словно участвовал в дерби на скорость газонокосилок. Она ни за что не позволит этому парню сесть на мотоцикл, пока ему не исполнится восемнадцать. Я даже не стану спорить. Сначала он освоит четыре колеса, прежде чем мы позволим ему ездить на двух.

— Что ты хочешь сделать? — Я сложил письмо.

— Я хочу, чтобы ты решил за меня.

— Тогда я скажу «да».

Ее лицо повернулось к моему.

— Серьезно? Я была уверена, что ты скажешь «нет».

Я потянулся за своей бутылкой пива, которая была почти пуста.

— Он оставлял нас в покое все эти годы. Если этот мудак хочет, чтобы фотографии его внуков украсили стены его тюремной камеры, так тому и быть. Если это означает, что мы сохраним мир, так тому и быть.

Я никогда не прощу Такера за ту боль, которую он причинил мне. Или за ту боль, которую он причинил Нове. Но я любил свою семью больше, чем ненавидел его. Несколько фотографий человеку, которого я больше никогда не увижу, стоили того, чтобы убедиться, что он останется спокойным в этой проклятой камере.

— Ты в порядке? — спросил я.

— Нет. — Нова встала, подходя к моему стулу.

Я подвинулся и освободил для нее место у себя между ног, затем обнял ее, притянул к себе и поцеловал в волосы.

— Я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю. — Она расслабилась в моих объятиях. — Теперь я в порядке.

Именно так мы справлялись с трудными моментами. Вместе. И обычно на этой веранде. Моя жизнь изменилась с тех пор, как в нее ворвалась Нова, прекрасная фурия на шестидюймовых каблуках.

Она была Королевой за моей спиной, самой могущественной картой в игре.

Я был ее Тузом в рукаве.

И вместе мы выигрывали каждую игру.

Конец