Информация

Книга является 4 в серии «Клифтон Фордж».

Книги в серии:

#1 Стальной король/Steel King

#2 Расколотый рыцарь/Riven Knight

#3 Каменная принцесса/Stone Princess

#4 Благородный принц/Noble Prince

#5 Fallen Jester

#6 Tin Queen

Автор: Девни Перри/Devney Perry

Серия: Клифтон Фордж/Clifton Forge

Книга: Благородный принц/Noble Prince

Пара: Люк и Скарлетт/Luke&Scarlett

Глава 1

Скарлетт

Я любил тебя.

Я резко проснулась, села, задыхаясь, и схватилась за свое бешено колотящееся сердце. Оно стучало в моей груди так же громко, как и выстрел пистолета в моей голове.

Кошмар. Просто кошмар. Считается ли это кошмаром, если он нападает днем (прим. ред.: nightmare дословно переводится — ночной кошмар, поэтому героиня задается вопросом, считается ли ночной кошмар таковым, если нападает днем)? Я потерла глаза, затем оглядела комнату.

Виниловые жалюзи на окнах с пленкой не подходили по размеру к раме, и дневной свет проникал сквозь их края, струясь на покрывало подо мной.

Розовые, фиолетовые и белые маргаритки усеивали канареечно-желтую ткань на одеяле, простынях и наволочках в тон. Принт, вероятно, был выбран в попытке подбодрить — и скрыть печальное состояние этой комнаты. Вот только ни одна маргаритка в мире не могла скрыть тот факт, что я была в ловушке. Ни одна пастельная радуга не могла скрыть реальность моей ситуации.

Моя жизнь была чередой адов, и я продолжала менять один на другой.

Я встала с кровати, закрыв глаза при первом головокружительном шаге. Моя голова раскалывалась от недостатка сна, еды и воды. Но я не была голодна. Я не испытывала жажды. А сон был полон ужасных образов, переживать которые у меня не было сил, поэтому я заставляла себя бодрствовать последние десять ночей. Я сидела в гостиной с полицейским, приставленным к Скарлетт, и смотрела в стену.

Дремать днем тоже было опасно, но с наступлением темноты кошмар казался более реальным. Вероятно, потому, что на самом деле это был не сон. Это было воспоминание, которое мой разум прокручивал снова и снова. Кровь. Смерть. Страх. Это было страшнее любого фильма ужасов.

Реальность имеет свойство превосходить наше воображение.

Вонь от пиццы, которую моя нынешняя няня принесла на обед, доносилась через большую щель под дверью. Желчь поднялась из моего желудка, но я проглотила ее и поплелась в смежную ванную, съеживаясь от отражения в зеркале.

Я выгляжу, как дерьмо.

Хуже, чем дерьмо. Моя кожа приобрела серый оттенок. Круги под глазами стали такими глубокими и фиолетовыми, что могли сойти за синяки. Мои щеки и губы потеряли почти весь свой естественный розовый цвет.

Мне нужно было поесть. Мне нужен был отдых. Мне нужно было, чтобы отвратительный сон, который находил меня всякий раз, когда я поддавалась усталости, исчез. Мне нужно было… список был таким длинным, что на его составление ушли бы часы, но все сводилось к одному — мне нужно было выбраться. После почти года блуждания в море собственных ошибок я была близка к тому, чтобы утонуть.

Пришло время начать пробиваться к берегу.

Я плеснула немного воды на щеки, смывая пот, оставшийся после ночного кошмара. Затем я уткнулась лицом в единственное полотенце для рук. На подоле махровой ткани было вышито еще больше чертовых маргариток.

Отбросив полотенце в сторону, я наклонилась ближе к зеркалу, осматривая свою нижнюю губу. Трещина почти зажила. Высунув язык, я почувствовала небольшое возвышение на том месте, где она была. Со временем слабая отметина исчезнет, но воспоминание — нет. Я могла с абсолютной ясностью вспомнить, как получила каждый синяк, каждый порез и каждый шрам.

Джеремая, может, и мертв, но я всегда буду помнить, как сильно он ударил меня разбив губу.

И за это он будет гнить в своем собственном аду.

Я отогнала мысли о Джеремае и вышла из ванной, чтобы натянуть толстовку. Это был один из трех моих нарядов, и я предпочла его из трех других только потому, что мне дала его сестра. Каким-то образом, зная, что это ее одежда, было легче забыть, что я была с ней в ту ночь, когда умер Джеремая.

Эти спортивные штаны были единственной ниточкой, которая связывала меня с Пресли на данный момент. И моя обувь.

В этом доме я привыкла спать в кроссовках. Будет легче бежать, если я буду в них, хотя не то чтобы мне было куда идти. Я застряла.

Сама спальня была скудной, в ней стояли только кровать и шаткий столик. Остальная часть помещения была почти такой же, несколько предметов мебели в этой развалюхе были расставлены для функциональности, а не для комфорта.

Мой дом в обозримом будущем.

Моя тюрьма.

И во всем был виноват Джеремая. Этот сукин сын. Я встречалась с его матерью. Это было правдой. Если бы не гнев и обида, я бы оцепенела, так что пока я цеплялась за свою ярость, позволяя ей подпитывать меня, когда недосыпание и голод угрожали поставить меня на колени. Я пережила достаточно, и дом размером с обувную коробку в Клифтон Фордж, штат Монтана, был не тем, что могло подтолкнуть меня к краю пропасти. Как и Джеремая.

Ему не удастся испортить мне жизнь, ударив меня, а затем покончив с собой и оставив меня наедине с ночными кошмарами. Ему не удастся стать тем, кто сломал меня.

Я любил тебя.

Это то, что он сказал перед тем, как пуля пробила ему череп. Я любил тебя. Чушь.

Мой отец говорил мне, что любит меня. Он говорил это и моей сестре. Он говорил это и моей матери. Затем он избивал нас, прикрываясь этой любовью. Был ли на земле мужчина, который действительно знал, что значит любить женщину?

Джеремая произнес эти три коротких слова, но они были такими же пустыми, как и его обещания на будущее. Если бы он действительно любил меня, он бы не держал меня в том клубе. Он бы не ударил меня, не причинил бы боль моей сестре и не оставил бы меня страдать от последствий своей лжи.

Если бы он действительно любил меня, он бы отпустил меня.

Я распахнула дверь в спальню, и запах чеснока и сыра ударил мне в лицо, заставив меня поперхнуться. Втягивая воздух ртом, я пошла по коридору к передней части дома.

Дежурный офицер был в гостиной, сидел в одном из двух мягких кресел. Он выбрал самое красивое из пары, его внимание было сосредоточено на телефоне.

Я прошла мимо него на кухню, мои ботинки скрипели по линолеуму.

— Хорошо вздремнула? — спросил он, когда я открыла шкаф.

— Да, — солгала я, доставая стакан и наполняя его водой из-под крана. Когда меня привезли в этот дом, вода из кранов текла оранжевой, и даже после десяти дней пользования у нее все еще был ржавый оттенок и привкус.

Но, несмотря ни на что, я выпила ее, затем подошла к другому креслу, плюхнулась в него, и пружина спинки впилась мне в позвоночник. Я ненавидела коричневую обивку почти так же сильно, как маргаритки. Хотя ни то, ни другое не могло превзойти мое абсолютное отвращение к этому дому.

Здесь даже телевизора не было. Полицейский, который был здесь со мной прошлым вечером, принес колоду карт и доску для криббеджа (прим. ред.: криббедж — карточная игра для 2 игроков, популярная в Англии и США), так что мы вдвоем играли часами. Но полицейские, назначенные на работу в течение дня, казалось, так и не придумали, чем бы заняться, чтобы скоротать время. У них были телефоны — связь с внешним миром.

Пока я была в ловушке. Никогда не одна. Всегда одинока.

Сегодняшний офицер — молод, его темные волосы аккуратно зачесаны на прямой пробор над правой бровью. На подбородке у него прыщ, а его форма — накрахмаленная рубашка с длинным рукавом и брюки в тон — выглядела так, словно ее стирали меньше пяти раз. Его значок был слишком блестящим, а пистолет слишком новым. Но на сегодня он был моим защитником. Одним из трех копов за день, которые приходили, чтобы остаться здесь со мной и обеспечивать мою безопасность.

— Еще раз, как тебя зовут? — спросила я. Они все начали сливаться воедино.

Он оторвал взгляд от своего телефона и натянуто улыбнулся мне.

— Нейтан.

— Нейтан, — повторила я и постучала себя по виску. Нейтан, любитель пепперони, сосисок и чеснока. Теперь я его запомню.

Потоки воздуха из вентиляционных отверстий доносили запах пиццы из коробки, все еще стоявшей на кухонном столе. Нейтан, должно быть, оставил ее для меня, думая, что я проголодаюсь. Спасибо, но нет. Один ломтик и чеснок неделю будет просачиваться сквозь мои поры. Каждые несколько минут я подавляла очередной приступ рвоты, пока потребность в свежем воздухе не заставила меня подняться с места.

Я прошла мимо раскладного стола и складных стульев в обеденной зоне, примыкающей к кухне, и направилась к задней двери. Нейтан даже не заметил, куда я направилась, пока ползунок не заскрежетал по своей дорожке.

— Эй. — Он вскочил со стула. — Что ты делаешь?

— Просто хочу подышать свежим воздухом. — Пока меня не вырвало от вони. Пицца никогда не была моим любимым блюдом, и после сегодняшнего я навсегда откажусь от нее.

Нейтан колебался, его пристальный взгляд дважды скользнул вверх и вниз по моему телу, пока он оценивал меня.

То, что он видел, было тощей, хрупкой женщиной, которая выглядела так, словно вот-вот упадет от эмоционального груза, давящего на ее костлявые плечи. Женщиной, которая боролась всю свою жизнь и у которой заканчивались силы.

— Это всего лишь задний двор, — сказала я, одарив его своей лучшей версией усталой улыбки. — Никто не сможет меня увидеть, если я останусь за забором.

Просто позволь мне выйти на улицу. Пожалуйста. Я задыхалась здесь, не только от запаха, но и от стен, напоминавших мне своим уродливым бежевым цветом, что прошедший год был ничем иным, как одним неудачным выбором за другим. Что я оказалась здесь из-за своих собственных эгоистичных решений.

— Пожалуйста, — прошептала я. — Пять минут.

Наконец, он кивнул.

— Будь рядом.

Я проскользнула в дверь, прежде чем он успел передумать.

Небо было затянуто облаками, приглушавшими свет, но я поднесла руку к лицу, чтобы прикрыть глаза. Затем я глубоко вдохнула зимний воздух и задержала его в легких. Прошло десять дней с тех пор, как я в последний раз стояла на улице. Десять дней, которые казались целой жизнью.

Снежинки опускались на землю, покрывая пустой двор свежим слоем белой пыли. На верхушке высокого забора на каждом штакетнике были маленькие сугробы, и, как и дом, двор был почти пуст. В углу рос только один куст, его ветвей едва хватало, чтобы поймать снег. В остальном двор был пустым, квадратным и ровным.

Слева от меня из-за забора в соседнем дворе выглядывала верхушка качелей. Справа стоял игровой домик, на меня смотрела желтая горка. Это были семейные дома. Интересовались ли соседи, что случилось в этом доме? Задавались ли они вопросом, почему здесь так тихо и безжизненно? Или почему три раза в день один полицейский уходил, когда приходил другой?

Дежурный полицейский никогда здесь не парковался. Его всегда высаживали на другой машине, той же, которая забирала уезжающего полицейского. Пока вчерашняя няня была в туалете, я подглядывала в переднее окно. Подъездная дорожка не была расчищена, а перед гаражом был припаркован красный грузовик, занесенный снегом. Если не считать дорожки из следов, ведущей с улицы к входной двери, этот дом казался заброшенным.

Соседи, вероятно, думали, что это печальный, жалкий дом, и таким же был человек, который жил в его стенах. Они не ошиблись. Я была такой же несчастной, одинокой и жалкой, как и этот мрачный дом. Мои стены рушились, и когда все, что останется, — это груда костей и плоти, некому будет оплакивать запустение.

Даже Пресли.

И я сама виновата.

Я сделала шаг во двор и оглянулась через плечо. Наблюдал ли за мной Нейтан? Нет, он вернулся к своему креслу и телефону. Я сделала еще шаг, и пушистый снег под моими ботинками сменился ледяным хрустом.

Два шага превратились в пятнадцать, и когда я добралась до калитки, ведущей в переулок, я провела пальцами по замерзшей задвижке и открыла ее. Я бросила еще один взгляд на дверь.

К черту это место.

Если то, что ждет меня за этим забором, будет просто еще одной тюрьмой, по крайней мере, это будет мой выбор.

Я толкнула ворота, наслаждаясь приливом адреналина, который разлился по моим венам, когда моя нога ступила на аллею за домом. Был день сбора мусора, и большие зеленые урны усеивали узкую улочку. Все они были пусты и покосились с тех пор, как здесь ранее проезжал мусоровоз. Я выбрала самую большую колею от шин в снегу и пошла пешком, мои ноги мгновенно согрелись, несмотря на холод.

Одежда Пресли была мешковатой на моей худощавой фигуре, и я закуталась в оливково-зеленую толстовку, натянув капюшон на волосы, которые безвольно ложились мне на плечи. Концы, свисающие до талии, давно пора было подстричь. Чтобы спортивные штаны не спадали с моих выступающих тазовых костей, они были туго затянуты и подвернуты.

Холодный воздух обжигал мои щеки, когда я шла, но не было ни дуновения ветра. Падающий снег кружился, застилая мир и окутывая меня своим покоем.

Клифтон Фордж, Монтана.

Этот город выбрала моя сестра. Пресли хотела жить в маленьком, сонном городке, и, хотя я провела здесь мало времени, я бы сказала, что она определенно нашла его. Вдалеке маячили горы, и во все стороны открывался прекрасный вид. Но что, как я подозревала, Прес любила больше всего, так это общество.

Я приезжала сюда однажды, прошлым летом — задолго до того, как моя сестра-близнец узнала, что я в Монтане. В тех немногих местах, где я останавливалась, меня преследовали странные взгляды, потому что люди однозначно видели знакомое лицо. Если не считать моих длинных светлых волос по сравнению с короткой стильной стрижкой Пресли, сейчас мы были почти такими же одинаковыми, какими были в детстве.

Возможно, если бы Пресли рассказала людям, что у нее есть близнец, они бы все поняли раньше. Но, насколько я могу судить, я стала сюрпризом для всех, даже для самых близких ей людей. Не то чтобы я винила ее за то, что она сделала из меня тайну. Я бы тоже забыла о себе.

Она приехала сюда, чтобы начать все сначала, построить свою собственную жизнь, и, хотя часть меня завидовала тому, что она сделала это с таким невероятным успехом, в основном я была счастлива, что она нашла дом. Семью.

Они, черт возьми, относились к ней лучше, чем когда-либо относилась ее настоящая семья, особенно я.

В конце переулка я повернула, желая скрыться из виду на случай, если Нейтан начнет искать. Тротуары были вычищены, но свежий снег покрывал бетон, и мои следы отмечали мой путь.

Я снова повернула, петляя по району мимо тихих домов. Пока я шла, ни одна машина или грузовик не проехали мимо меня, вероятно, потому, что люди были на работе. Это был рабочий день, верно? Пятница? Я начала терять счет в череде бессонных ночей и туманных дней.

Квартал за кварталом я тащилась, наслаждаясь жжением в ногах, пока, наконец, не заметила впереди более оживленную дорогу. Я направила свои стопы в сторону суеты, ускоряя шаг, когда в животе заурчало.

Я была голодна. Впервые за много дней я была голодна. Улыбка тронула мои губы. Мне следовало сбежать из этого конспиративного дома (прим. ред.: конспиративная квартира/дом — это жилище или здание, непритязательный внешний вид которого делает его неприметным местом, где можно спрятаться, укрыться или вести подпольную деятельность) на прошлой неделе.

В моем кармане было 179 долларов. Как и ботинки, наличные я всегда носила с собой. Это все, что у меня осталось из денег, которые дала мне мама в тот день, когда я сбежала из Чикаго, и с тех пор я держала их при себе, в кармане или засунув в ботинок.

После того, как я поймала Джеремаю, пытавшегося украсть деньги из моей сумочки, я начала прятать их. Это должно было стать первой подсказкой, что он больше не был мальчиком из моей юности. Но даже учитывая пропажу двадцатидолларовых купюр, странные исчезновения по ночам, параноидальное поведение и отсутствие привязанности, я не осознавала, как низко он пал.

Как низко мы пали.

Дойдя до оживленного перекрестка, я посмотрела вверх и вниз, мимо машин, в поисках ресторана или кафе. Мой взгляд привлек продуктовый магазин.

Я торопливо перешла улицу, опустив голову. На парковке магазина меня встретил запах жареной курицы, и у меня потекли слюнки. Я отряхнула мокрые от снега спортивные штаны и сняла капюшон. Я провела пальцами по волосам и разделила их посередине пробором, создав обрамление, скрывающее большую часть моего лица. Мое отражение в раздвижных дверях магазина показало румянец на моих щеках от холодного воздуха.

Что ж, лучше выглядеть как утонувшая крыса, чем как труп.

Волна жара ударила в меня, когда я вошла и взяла черную корзинку из стопки внутри двойных дверей. Затем я последовала за своим носом в гастроном.

Женщина за прилавком изобразила улыбку, хотя ее взгляд был настороженным, когда она осматривала меня от пояса и выше. Если бы я была на ее месте, я бы тоже вытаращила глаза. Девять месяцев жизни на территории мотоклуба сильно повлияли на мою внешность.

— Что я могу вам предложить? — спросила она.

— Мне, пожалуйста, фирменный ланч. — Я указала на меню, где были курица и картофель фри за пять долларов. — Две штуки.

Она кивнула и занялась приготовлением еды, складывая ее в белый контейнер для еды на вынос. Затем она прикрепила наклейку с ценой к защелке и передала его мне.

— Спасибо. — Я не стала задерживаться и направилась через отдел продуктов, прихватив яблоко для своей корзинки. Затем я нашла молочный отдел и купила маленькую бутылочку шоколадного молока.

Мой желудок урчал при каждом шаге, пока я бродила взад и вперед по проходам, делая покупки из-за приступов голода. Я добавила банку маринованных огурцов и упаковку гавайских роллов (прим. ред.: гавайские сладкие роллы — это разновидность сладкого рулета, приготовленного с ананасовым соком и сахаром), сладких, которые мы с Пресли умоляли нашу маму покупать, когда она отпускала нас в магазин в детстве.

Мама покупала их за наличные, чтобы их не было в чеке, который папа просматривал после работы. Он не любил сладкие булочки. Ему не нравилось, когда мама тратила его деньги на то, что он считал ненужным.

Поэтому она покупала их на те небольшие карманные деньги, которые он выдавал ей каждую неделю. Папа думал, что она тратила эти двадцать долларов на латте по дороге, чтобы отвезти нас в школу, хотя на самом деле мама тратила их на нас. Леденцы или слаши (прим. ред.: слашем называют все замороженные в густую массу соковые и молочные напитки). Рожки мороженого или гавайские роллы. Мы с Пресли ели свои угощения в машине и без колебаний соглашались, когда она заставляла нас пообещать хорошо поужинать, чтобы папа не заподозрил, что мы перекусили.

Я скучала по маме.

Я скучала по сестре.

Пресли была здесь, где-то в Клифтон Фордж. И хотя у меня в кармане лежал телефон — третья вещь, которую я всегда носила с собой, — я еще не была готова позвонить ей. Сначала мне нужно было что-нибудь съесть и восстановить силы.

Потому что мне это было бы нужно.

Я должна была принести чертовски много извинений.

За то, что испортила ее свадьбу. За то, что принесла смерть к ее порогу. За то, что не ответила ни на одно из многих сообщений, которые она отправляла мне за последние десять лет.

За то, что ненавидела ее силу. За то, что завидовала тому, что у нее хватило смелости уйти. За то, что обвиняла ее, когда сама была, слишком напуганной, чтобы совершить прыжок.

Еще один длинный список. Я только надеялась, что она сможет простить меня.

Мое путешествие по магазину остановилось в отделе печенья. Я раздумывала, взять ли мне печенье с шоколадным кремом и сливочной помадкой, когда в проходе послышались шаги. Я проигнорировала их, предположив, что это еще один покупатель в поисках сахара, и положила обе упаковки печенья в свою корзину.

Я отвернулась от полок, готовая проверить свою теорию, и наткнулась на стену.

— Что, по-твоему, ты делаешь?

Съежившись от знакомого сиплого голоса, я подняла взгляд. Он прошелся по широкой груди, в которую я врезалась, мимо квадратной, чисто выбритой челюсти, к паре самых глубоких голубых глаз, которые я когда-либо видела.

Брови Люка были сведены над переносицей прямого носа, который делил его лицо. Я обратила внимание на симметрию его черт десять дней назад, когда он усадил меня в своем кабинете и расспрашивал о Джеремае.

Было легче изучать красивого начальника полиции Клифтон Фордж, чем заново переживать ужасы, которые я видела всего несколько часов назад.

Его темно-каштановые волосы были коротко и аккуратно подстрижены. Он стоял с гордой, властной осанкой, его сильные плечи были отведены назад, а руки сжаты в кулаки на узких бедрах.

— Я задал тебе вопрос, — отрезал он.

Я подняла корзину, висевшую у меня на локте.

— Покупки.

— Ты под охраной.

— Да? — Я осмелилась, затем сделала движение, чтобы обойти его и направиться к кассе. Корзина была тяжелой, а я сегодня была не в лучшей форме.

Но Люк двинулся следом, преграждая мне путь.

— Мне позвонил Нейтан и сказал, что ты сбежала.

— Пошла подышать свежим воздухом. Пешком. — Прямо через дверь.

Его челюсть сжалась, когда он посмотрел на меня сверху вниз со своего огромного роста. Он был на несколько дюймов выше шести футов (прим. ред.: 6 футов — это примерно 183 см.), и у меня свело шею, когда я попыталась сдержать его сердитый взгляд. Даже раздраженный, он был красив.

Я не видела Люка с тех пор, как он отвез меня в конспиративный дом. В ту ночь, когда Джеремая покончил с собой в доме моей сестры.

После выстрела незнакомый мужчина вытащил меня из дома моей сестры. Я отчаянно сопротивлялась, брыкалась и кричала, пытаясь броситься к телу Джеремаи, но он оттащил меня от места происшествия. Назовите это шоком или безумием, но я думала, что, если бы я могла просто прикоснуться к Джеремае, я смогла бы собрать все кусочки воедино. Я смогла бы стереть траекторию пули и отмотать время назад.

Вот только мужчина, схвативший меня, был слишком силен и вытащил меня наружу, в морозную мартовскую ночь. Затем появился Люк. Он стоял передо мной, почти так же, как сейчас, и дал мне возможность сосредоточиться на чем-то другом, кроме крови.

На его великолепном лице.

Он отвел меня к своему грузовику, посадил на пассажирское сиденье и включил обогрев. Затем он сказал мне сидеть смирно и ждать. Возможно, мне следовало сбежать той ночью, но, как и сегодня, мне некуда было идти.

После Люк сделал то, что делают копы после того, как вооруженный мужчина держал в заложницах двух женщин, прежде чем покончить с собой, он отвез меня в полицейский участок, где отвел в свой кабинет и задал мне ряд вопросов.

Я не ответила ни на один из них. Вместо этого я заметила, что у его глаз были такие темные круги по краям, что они напоминали графитовый кончик только что заточенного карандаша. Я изучала форму его рта, строгого и серьезного, и задавалась вопросом, как бы он выглядел с улыбкой. Я сосредотачивалась на движении его кадыка всякий раз, когда он глотал.

Я изучала Люка и игнорировала его вопросы, пока он не сдался и не отправился искать ответы у кого-то другого.

Пресли, должно быть, просветила его относительно всего, что произошло с Джеремаей, потому что после двух часов, проведенных в одиночестве в его кабинете, он вернулся и сказал мне, что мне небезопасно находиться на публике. Что моя жизнь в опасности, и он берет меня под охрану.

В этот момент до меня дошли его слова, и я перестала изучать его лицо.

Я смирилась с этим, слишком уставшая и потрясенная, чтобы спорить. Но это было десять дней назад. Сейчас все по-другому. Да, я все еще была измотана, но шок от всего, что произошло за последние девять месяцев, проходил. И я лучше рискну, чем потрачу впустую свои дни, пялясь на бежевую стену.

— Ты не возражаешь? — Я указала в проход. — Я голодна и хотела бы покушать.

Он нахмурился и выпрямился во весь рост.

— Дай мне корзину.

Возможно, другая женщина уступила бы, но в Люке Розене не было ничего по-настоящему устрашающего. Я точно знала, как выглядят пугающие мужчины, и он определенно не был таким.

— Я сама. — Я сделала еще один шаг, но он снова преградил мне путь. — Серьезно, ты возражаешь? Я хочу поесть, а потом пойти и найти свою сестру.

— Ты возвращаешься в безопасное место, и я запираю тебя внутри.

Ярость поднялась в моей груди.

— Нет.

— Пойдем, пока тебя кто-нибудь не увидел. — Люк потянулся за корзиной, но я с диким рычанием отдернула ее. — Скарлетт, я вытащу тебя отсюда, если понадобится.

Я снова попыталась обойти его, но, черт возьми, его длинные ноги были намного быстрее моих.

— Двигайся.

— Дай мне корзину.

— Двигайся! — Бессонные ночи и истерика взяли надо мной верх, и вспышка гнева вылилась в жалобный вопль. Он исходил от женщины, которая слишком долго была в ловушке.

Взгляд Люка метнулся куда-то поверх моей головы. В конце прохода стояла пара, их тележка стояла неподвижно, пока они смотрели на нас.

— Черт возьми, Скарлетт, — сказал Люк, понизив голос. — Просто поставь корзину, чтобы мы могли убраться отсюда. Ты привлекаешь к себе внимание.

И мне было все равно. Абсолютно.

— Если ты не собираешься убираться с дороги, я просто пойду в другую сторону. — Я развернулась на своих ботинках, поворачиваясь в противоположном направлении, но, когда я собралась сделать шаг и унести свою корзину, я внезапно обнаружила, что ее вес исчез из моей руки. Он вырвал ее у меня прежде, чем я успела крепко за нее ухватиться.

Затем мир завертелся. Пол и потолок поменялись местами.

Я упала.

Нет, неправильно.

Меня подняли. Вытаскивали. Это была угроза Люка, и, черт возьми, я недооценила его. Шеф сдержал свое слово.

Его плечо упиралось мне в живот, когда он шел. Я подняла голову, убирая волосы с глаз. Моя корзина с едой стояла точно там, где недавно стояла я. Моя курица, роллы, печенье и шоколадное молоко. С каждым шагом Люка продукты становились все дальше.

— Опусти меня.

Он продолжал идти.

— Опусти меня! — закричала я.

Тем не менее, он продолжал идти.

Я подняла руку над головой. Мои волосы продолжали падать мне на лицо, закрывая обзор, но это не помешало мне использовать каждую унцию силы, которая у меня оставалась. Я опустила кулак на поясницу Люка. Вот только целилась я хреново, поэтому не попала ему в спину. Нет, мой кулак отскочил от его упругой, идеальной задницы.

Люк даже не замедлил шага.

— Я обещал Пресли, что буду оберегать тебя.

И, не говоря больше ни слова, не останавливаясь, он вынес меня в стиле пожарного из продуктового магазина прямо в снег.

Я собиралась вернуться к маргариткам, хотела я этого или нет.

Привет, Скарлетт. Я на самом дне.

Глава 2

Люк

— Черт возьми, Скарлетт. — Я захлопнул дверцу своего пикапа и вытер хлопья снега с лица. — О чем ты только думала?

Она скрестила руки на пассажирском сиденье, глядя прямо перед собой.

— Я не вернусь в тот дом.

— Что-то случилось? Нейтан…

— Дело не в Нейтане, — огрызнулась она. — Дело во мне. Мне надоело жить в тюрьме.

— Это не…

— Если ты скажешь, что это не тюрьма, я закричу.

Я закрыл рот и сделал глубокий вдох. Эта женщина сводила меня с ума. Как и ее сестра.

Неужели Скарлетт действительно так бесцеремонно относилась к собственной жизни? Она прогуливалась по магазину, как в любой другой день. Неужели она не понимала, какой опасности подвергалась?

«Арроухед Уорриез», печально известная и жестокая банда мотоциклистов в штате, возможно, хотели ее смерти. Им не потребуется много времени, чтобы отследить местонахождение Скарлетт в Клифтон Фордж. От них пока не было никаких вестей, но это было неизбежно. Пятничная дневная прогулка в продуктовый магазин была воплощением безрассудного поведения. У нее было желание умереть?

Я открыл рот, чтобы спросить, но, когда оглянулся, лицо Скарлетт было твердым, как камень. Любая лекция была бы бессмысленной. Она была заперта в своей собственной ментальной крепости, и, если я действительно хотел, чтобы мои предупреждения проникли за эти кирпичные стены, сейчас было не время. Поэтому я завел грузовик, выехал задним ходом со своего парковочного места и поехал в безопасное место.

Напряжение в кабине было гуще, чем серые тучи над головой. Скарлетт сидела неподвижно, как статуя, ее глаза были устремлены на дорогу впереди, и складка между ее бровями углублялась с каждым поворотом.

Она точно знала, куда я ее везу.

Я знал, что она не останется.

Черт возьми. Меня тошнило от этого проклятого бардака. Последние десять дней все, что я делал, это пытался остановить кровотечение, но с каждой раной, которую я закрывал, открывалось еще пять.

Во-первых, расследование ситуации с заложниками и самоубийством. Клифтон Фордж был маленьким городком с такими же малочисленными полицейскими силами. Это дело требовало моего полного внимания, и часы, которые я провел в участке, были долгими. Мэр звонил пять раз в день, чтобы проверить, как дела.

Тем временем средства массовой информации заполонили весь город. Единственным репортером в штате, который не позвонил в участок, был репортер из Клифтон Фордж — но это было только потому, что на месте происшествия был ее муж, и любую информацию, которую хотела Брайс, она могла получить от других людей, которые были в доме Пресли в ту ночь. Брайс имела доступ ко всем аспектам правды, но, по иронии судьбы, ее история была написана на самом поверхностном уровне. Не было никаких предположений. Никаких упоминаний о принадлежности Джеремае к Воинам. Это выглядело как обычный бытовой спор, хотя это было не совсем неточно.

Наконец, десять дней спустя, бесконечные телефонные звонки начали иссякать. Я планировал провести этот день, разбирая гору накопившейся работы. Вот только мне позвонил Нейтан и сообщил, что Скарлетт сбежала.

У меня не было времени разбираться с язвительной женщиной, которой не хватало уважения к собственной жизни, чтобы оставаться в тени.

Чем ближе мы подъезжали к дому, тем сильнее Скарлетт напрягалась на своем сиденье. Ее кулаки были сжаты на коленях, и я ожидал, что она откроет дверь и выскочит наружу. Упрямая женщина.

Где была ее голова? Где была моя? Я вытащил ее из продуктового магазина. Буквально вытащил. Я тащил ее на плече по проходу и через парадную дверь.

Что, черт возьми, со мной было не так? Черт, я был не таким человеком. Вся эта ситуация потрепала мне нервы и подорвала мое терпение.

Я подъехал к конспиративному дому, припарковался рядом с грузовиком перед гаражом. Это даже не было конспиративным домом. Это была моя личная арендуемая собственность, которую я дешево купил в прошлом году и планировал отремонтировать. Красный грузовик рядом тоже был моим. Летом я использовал его для буксировки своего плота и рыбацкой лодки.

У полицейского управления Клифтон Фордж не было спроса — или бюджета — на конспиративный дом, и когда мне понадобилось место, чтобы спрятать Скарлетт, это было логичным выбором.

Конечно, смотреть было не на что. Пока. Но этим летом я планировал начать ремонт и освежить его, прежде чем сдавать в аренду. У Скарлетт было не так много других вариантов. Этот уродливый, но функциональный дом был для нее лучшим местом.

Пока мы точно не узнаем, с какой угрозой она столкнулась со стороны Воинов, лучшим вариантом для Скарлетт было прятаться. Может быть, скоро все уляжется, и она сможет уйти. Но прошло всего десять дней. Десять дней, которые показались мне минутой.

Мой телефон завибрировал в кармане, когда я заглушил грузовик. Я вытащил его. Имя Пресли появилось над сообщением. Она неустанно выпытывала у меня информацию о местонахождении своей сестры, и я не сомневался, что она уже слышала об инциденте в продуктовом магазине.

Тебе лучше знать, что ты делаешь, Розен.

Я посмотрел на Скарлетт, затем быстро напечатал ответ: Она в безопасности.

Я обещал обеспечить безопасность Скарлетт.

Я был человеком слова.

— Пошли. — Я выбрался из грузовика и обогнул капот, открывая дверь Скарлетт.

Она не сдвинулась с места.

Почему с ней было так трудно? Почему? Неужели она не понимала, что я на ее стороне?

Снег почти перестал падать, так что я стоял на холоде и ждал.

Скарлетт придется идти в тот дом самой. Я достаточно потаскал ее сегодня, и, если она хочет просидеть здесь всю ночь, тогда ладно. Я подожду.

На улице было тихо. Соседи в этом квартале были просто находкой, они присматривали за домом вместо меня. Это место пустовало в течение двух лет, прежде чем я его купил, и, хотя я не начинал ремонт, все, кто находился поблизости, были рады, что скоро за ним будет обеспечен столь необходимый уход.

Мужчина, живший по соседству, зимой расчищал тротуар лопатой, хотя его собственный сейчас был засыпан, так что я заподозрил, что его не было в городе. Я приеду позже и расчищу оба. Летом я платил подростку, жившему через дорогу, двадцать баксов в неделю за стрижку газона.

Когда-нибудь это место станет идеальным домом для молодой пары. Или, если я смогу убедить своего отца переехать сюда после того, как он выйдет на пенсию, я с радостью отдам это место ему.

Но сначала нужно было покрасить и заменить полы. Обновить электропроводку. Обновить сантехнику. Ванные комнаты и кухню предстояло отремонтировать. Обычно перспектива проекта придавала мне энергии. Сегодня я просто чертовски устал, чтобы думать о предстоящей работе.

Зубы Скарлетт начали стучать. Она шла в продуктовый магазин под снегом, ее одежда промокла. Волосы тоже были сырыми.

Но я не двигался и не говорил. Я просто ждал.

Шли минуты. Нейтан стоял у окна. Его сменщик должен был прибыть в пять с ужином для Скарлетт. У меня не было с собой графика, но я был уверен, что следующим заступает Чак.

У Скарлетт в корзинке в магазине была жареная курица. Я узнал упаковку, поскольку сам за эти годы сто раз покупал фирменное блюдо. Я достал свой телефон и отправил сообщение Чаку, попросив его зайти в магазин, купить жареного цыпленка, несколько гавайских роллов и шоколадное молоко.

Когда он ответил смайликом с поднятым вверх большим пальцем, я убрал свой телефон и посмотрел на Скарлетт.

Ее бравада улетучивалась. Борьба исчезла из ее глаз, а плечи поникли. А ее зубы просто продолжали стучать, как бы сильно она ни сжимала челюсти.

— Скарлетт. — Я протянул руку.

Она посмотрела на мою ладонь, и печаль в ее голубых глазах заставила мое сердце сжаться. Блять. Она выглядела несчастной. Она выглядела усталой до глубины души.

— Заходи внутрь, — настаивал я. — Давай поговорим.

Скарлетт кивнула, но отказалась от моей руки. Она сама выпрыгнула из грузовика, ее ноги тяжело ступили на снег. Она обхватила себя руками за талию и поплелась к входной двери, ее тело уменьшалось у меня на глазах.

Ее дух не просто угас. Она осушила его досуха.

Я последовал за ней к двери, давая ей достаточно места, приноравливаясь к ее ледяному темпу.

Нейтан распахнул дверь в тот момент, когда ее нога коснулась единственной ступеньки крыльца.

— Шеф…

Я поднял руку, затем махнул ему, чтобы он убирался с дороги Скарлетт. Когда мы все оказались внутри, я закрыл за собой дверь.

— Скарлетт, почему бы тебе не переодеться в сухую одежду.

Она кивнула и зашаркала по коридору в сторону единственной спальни с настоящей кроватью.

— Простите, — выпалил Нейтан. — Она сказала, что хочет подышать свежим воздухом, и я не думал, что это так уж важно.

Я вздохнул.

— Мы поговорим об этом завтра в участке.

— Но…

— Завтра. — Я мотнул подбородком в сторону двери. — В гараже должна быть лопата. Не мог бы ты пройтись по тротуару?

— Да, сэр, — сказал он и исчез за дверью.

Нейтану бы сделать устный выговор за то, что он невнимательно присматривал за Скарлетт, но я не собирался ругать ребенка. Он был новичком и не понимал, что она может сбежать. Черт возьми, я тоже не понимал. Когда я получил сообщение от Брайс, в котором говорилось, что она узнала Скарлетт за прилавком продуктового магазина, я чуть не упал со стула.

Я думал, что Скарлетт понимает серьезность ситуации, но, очевидно, я ошибался.

Возможно, мне следовало надавить на нее сильнее в ту ночь. Вместо того, чтобы позволять ей игнорировать мои вопросы, когда она сидела в моем кабинете, съежившись под одеялом, и смотрела мне в лицо, возможно, мне следовало потребовать ответов. Но требовать чего-либо от женщины в шоке казалось неоправданно жестоким.

Может быть, мне не следовало уезжать на десять дней, не заглянув сюда самому.

Я мерил шагами гостиную, проводя рукой по своим коротким волосам. Все ожидали, что у меня будут ответы, как справляться с подобными ситуациями. Я долгое время был полицейским, но это было в новинку. Я бы не признался в этом вслух, но я несколько дней колебался, полагаясь на инстинкт, а не на опыт. Потому что, если бы я начал переоценивать свои решения, я бы пересмотрел их все.

Поэтому я сосредоточился на фактах.

Десять дней назад бывший Скарлетт и член мотоклуба «Арроухед Уорриез» ворвался в дом Пресли, где она жила со своей сестрой. Джеремая держал их в заложниках под дулом пистолета, требуя денег.

Джеремая признался женщинам, что воровал наркотики из своего клуба и перепродавал их. Он также признался, что повесил кражу на Скарлетт, чтобы избежать наказания и верной смерти от рук своих братьев. Но он надеялся, что, получив деньги, чтобы расплатиться с клубом, на предательство не обратят внимания.

Поэтому он три часа ехал в Клифтон Фордж в поисках Пресли. У нее не было ста тысяч долларов, которые он искал, но Джеремая надеялся получить деньги от бойфренда Пресли, Шоу Вэланса. В конце концов, Шоу был одним из самых высокооплачиваемых актеров Голливуда.

Джеремая был глупым ублюдком. Даже если бы ему удалось раздобыть наличные, неважно, сколько денег он отдал бы Воинам, они бы его так просто не отпустили. Когда Джеремая, наконец, осознал реальность ситуации, трус покончил с собой. Он заманил Скарлетт в ловушку и оставил ее расплачиваться за свои ошибки.

Позади меня Скарлетт прочистила горло. Она переоделась в другую пару спортивных штанов. Темно-синяя толстовка с капюшоном и брюки в тон были вещами, которые я прихватил в участке. Герб полицейского управления был вышит белым на ее груди. Комплект был женский, но все равно свисал с ее тела.

Мне и в голову не пришло проверить, подходят ли вещи, которые я отправил. Когда я впервые поселил Скарлетт здесь, я отправил женщину-офицера в спешном порядке в магазин за самым необходимым. Мыло. Зубная щётка. Дезодорант. Постельное белье для спальни и полотенца для ванной. Я сказал ей взять два комплекта спортивной одежды из кладовки в участке и обязательно купить Скарлетт носки и нижнее белье.

Каждая пересменка была запланирована примерно во время приема пищи, и моя команда должна была приносить Скарлетт еду, но кто-нибудь на самом деле следил за тем, чтобы она ела? Скарлетт выглядела так, будто сбросила пять фунтов, которые ей не нужно было сбрасывать.

Раздался стук в дверь, прежде чем она открылась, и вошел Чак с двумя пластиковыми пакетами продуктов в руках.

— Здравствуйте, шеф.

— Спасибо. — Я подошел к двери, приложил пальцы к губам и свистнул, останавливая Нейтана, прежде чем он успел сесть в патрульную машину и исчезнуть. — Подожди, — крикнул я ему, затем забрал сумки у Чака. — Сегодня моя смена. Съездите в участок и возьмите патрульную машину на ночь. Остерегайтесь пьяных.

— Понял. — Чак кивнул, затем махнул рукой Скарлетт. — Мэм.

Он вышел из дома, спеша по расчищенной подъездной дорожке, чтобы догнать Нейтана, а я закрыл дверь и понес еду в гостиную.

— Присаживайся. — Я указал на пару глубоких кресел, которые стояли в моем старом доме до того, как я перевез и обновил мебель.

После того, как я купил это место, оно стало своего рода складским помещением. Я держал здесь свой плот, чтобы он не загромождал мой гараж дома, и любую запасную мебель на случай, если мой будущий арендатор захочет что-то частично обставить. Эти кресла были невелики, но все же лучше, чем ничего, даже если у одного из них была выступающая пружина, которая впивалась мне в позвоночник. Я сел на неудобное кресло, указав на его соседа.

Скарлетт примостилась на его краешке, пока я доставал упаковку с продуктами и открывал крышку.

Запах жареного цыпленка наполнил комнату, вытеснив стойкий аромат пиццы, которую Нейтан, должно быть, принес ранее. Я протянул ей это вместе с упаковкой гавайских роллов и ее напитком.

— Спасибо. — Она поставила контейнер на колени, но есть не стала.

— Не обращай на меня внимания. — Я кивнул на еду. — Давай.

Не колеблясь она набросилась на курицу и роллы, торопливо откусывая кусочки и запивая их шоколадным молоком. Когда она ела в последний раз? Она умирала с голоду.

А когда она в последний раз спала? Круги под ее глазами были бездонными и черными. Ее кожа выглядела бледной, а скулы впалыми. Глаза Скарлетт должны были быть яркими, ослепительно голубыми, как у ее сестры. Но в них не было блеска. Ни искорки.

Либо она потеряла ее в этом доме. Либо она потеряла ее давным-давно.

Я ждал, наблюдая, как она ест, и когда она закончила, я забрал у нее пустой контейнер и засунул его обратно в пластиковый пакет.

Скарлетт свернулась калачиком на сидении кресла, подтянув колени к груди. Ее руки спрятались в подолах рукавов. Ее обувь все еще была на ногах, хотя она, должно быть, промокла после похода в магазин.

Большинство людей посмотрели бы на Скарлетт Маркс и подумали, что она сломана. Возможно, там было несколько потрескавшихся и поцарапанных частей, но эта женщина не была сломлена. Она была потеряна. Уставшая. Одинокая. Но не сломленная.

— Время поговорить, — сказал я.

Ее глаза метнулись к моим.

— Нет, спасибо.

— Я не спрашивал. Мне нужно знать, что происходит. Правду.

— Ты запер меня в этом месте и фактически выбросил ключ. Что говорит мне о том, что ты уже точно знаешь, что происходит. — Ее глаза вспыхнули, и тот ярко-голубой цвет, который я искал, появился на долю секунды. Может быть, я пропустил его в магазине раньше, когда она была у меня на плече.

— Да, я знаю, что происходит, — сказал я. — Но все равно хочу услышать это от тебя. Твои слова.

— Джеремая воровал наркотики у Воинов. Его поймали, и он сказал им, что это была я.

Ее заявление соответствовало тому, что я уже знал, но я надеялся получить больше подробностей. Не то чтобы я их получил. Скарлетт спряталась за своей крепостью, ее подбородок был поднят, а взгляд бесстрастен.

Задавать вопросы напрямик было бесполезно, поэтому пришло время попробовать новую тактику.

— Ты знаешь Дэша Слейтера? — спросил я Скарлетт.

Она сделала паузу.

— Звучит знакомо.

— Это тот человек, который вынес тебя из дома Пресли той ночью. Он босс Пресли в гараже.

— И?

— Дэш раньше был президентом городского мотоклуба. «Тин Джипси». Слышала о них?

Она моргнула.

Это значит «да». Цыгане и Воины были известными врагами. Несмотря на то, что мотоклуб «Тин Джипси» распался много лет назад, вражда между членами не исчезла. Любой, кто проводил какое-либо время с Воинами, вероятно, слышал название «Тин Джипси». А, по словам Пресли, Скарлетт провела месяцы с Воинами, живя с Джеремаей в их клубе в Эштоне с июня прошлого года.

— Он думает, что Воины нанесут ответный удар, — сказал я. — Я склонен согласиться.

Скарлетт ничего не сказала, хотя тревожная морщинка между ее бровями углубилась.

— Я хочу помочь тебе.

— Почему?

— Потому что твоя сестра попросила меня об этом.

Она моргнула, и выражение удивления на ее лице, ну… застало меня врасплох. Почему беспокойство Пресли должно было стать шоком для Скарлетт?

— Она приходит в участок каждый день. Врывается, требует сказать, где ты, хотя знает, что я ей не скажу. В основном, она хочет знать, что ты в безопасности, и рассчитывает, что я буду оберегать тебя.

Взгляд Скарлетт опустился на колени.

— Позволь мне сделать это. Позволь мне защитить тебя.

— Я не хочу оказаться здесь в ловушке.

— Тогда расскажи мне все. Все до конца. Я не смогу тебе помочь, если ты что-то от меня скрываешь.

Ее губы сжались, а когда она подняла взгляд, в нем был лед.

— Поговори со мной, — взмолился я.

Ничего.

— Ты сделаешь это? Ты действительно будешь бороться со мной из-за этого? Я не смогу обеспечить твою безопасность там, если не буду понимать угрозу. — Я махнул рукой в сторону двери. — Куда ты собираешься идти? А? Если ты выйдешь за эту дверь, куда ты пойдешь? К Пресли? Ты принесешь неприятности прямо к ее двери.

— Я бы никогда намеренно не подвергла опасности свою сестру.

— Тогда у тебя нет выбора. Ты должна остаться здесь. Ты должна поговорить со мной, чтобы я мог тебе помочь.

Скарлетт покачала головой и подтянула ноги ближе к груди.

— Нет.

Чертовски упрямая женщина.

— Скарлетт…

— Пожалуйста, не оставляй меня здесь. — В ее шепоте слышалась боль. Отчаяние.

— Ты должна где-то остановиться. Пока мы не узнаем больше. Пока я не пойму, с чем мы имеем дело. — Пока ты не доверишься мне. — Это не просто так называется «Программа защиты свидетелей».

Хотя это была временная версия для маленького городка.

Скарлетт перевела взгляд на стену, показывая мне свой профиль. Она отгородилась от меня.

У меня не было на это времени. Неужели так чертовски сложно было посотрудничать? Я встал со стула и пошел на кухню, глубоко вдыхая, пытаясь вернуть спокойствие.

Господи, как же здесь воняет. Я подошел к мусорному баку и открыл крышку, сморщив нос от вони внутри. Нейтан, должно быть, принес из пиццерии печально известное блюдо с чесноком во фритюре. Я не позволял ребятам приносить его в участок, потому что от него ужасно воняло в комнате отдыха. Выбор еды будет еще одним вопросом, который я обсужу завтра с Нейтаном.

Захлопнув крышку мусорного бака, я рывком открыл заднюю дверцу и выставил все это наружу. Затем я закрыл ползунок и осмотрел кухню.

Линолеум потрескался в нескольких местах и истончился перед раковиной. Мой план состоял в том, чтобы настелить паркетные полы по всему дому и избавиться от виниловых покрытий и изношенного, рваного ковра. Холодильник был желтым. Был ли он когда-то белым, я не мог сказать. Шкафы были выцветшими и тусклыми. На одном из ящиков не хватало ручки.

Была причина, по которой я купил этот дом. Это место было дырой. Самый уродливый дом в квартале.

Неудивительно, что Скарлетт сбежала. Я бы тоже не хотел здесь оставаться.

— Иди собирай свою сумку, — сказал я, возвращаясь в гостиную.

— Хм? — пробормотала Скарлетт.

— Бери свою сумку и иди собирай вещи.

Это была глупая идея, о которой я наверняка пожалею, но в данный момент у меня не было других вариантов.

Она вскочила с кресла, прошмыгнув мимо меня по пути в спальню, оставляя за собой шлейф своего запаха. Запах ветра и снега пропитал ее волосы, но под ним чувствовалась цитрусовая сладость.

Мне нравился этот запах.

И это хорошо.

Потому что он какое-то время пробудет в моем доме.

Глава 3

Скарлетт

Я не была уверена, куда Люк меня везет, но пока он петлял по пустым, заснеженным улицам Клифтон Фордж, я не спрашивала. Пока я не в том конспиративном доме, я буду в порядке.

Люк не повез бы меня к Пресли, только не после его речи о том, что я могу подвергнуть ее опасности.

Тем не менее, мое настроение поднялось, когда он сказал, что она спрашивала обо мне. Не один раз, а каждый день. Это был единственный луч надежды, который я увидела за последние десять дней, и я цеплялась за него мертвой хваткой.

Может быть, когда все это закончится, я все-таки верну свою сестру.

Я изо всех сил старалась запомнить названия улиц, пока мы проезжали перекрестки, отмеченные знаками. Я хотела знать, где нахожусь, не на случай, если решу сбежать — мне некуда было идти, как любезно напомнил мне Люк, — а потому, что тогда я могла бы не чувствовать себя такой потерянной.

Уолнат Лейн.

Мэйпл стрит.

Эш Корт.

Я мысленно повторяла названия, когда свет фар освещал их. Небо над головой было черным как смоль, но золотистый свет фонарей на крыльце и уличных фонарей отражался от свежевыпавшего снега, прогоняя часть темноты.

Люк включил обогрев для меня, и внутри его грузовика было тепло по сравнению с замерзшим миром за ветровым стеклом. Несмотря на теплый воздух, дующий через вентиляционные отверстия, я дрожала, в основном от нервов и адреналина. От страха.

Я всю свою жизнь старалась не дрожать. Старалась не показывать, когда мне страшно. В большинстве случаев это было легко. После двадцати восьми лет притворяться счастливой было моей специальностью. Но сегодня у меня не было сил сдержать дрожь.

И я задрожала.

Глубокие, сотрясающие кости толчки. Они казались бесконечными. И исходили из моей души.

Я уже трижды сидела в грузовике Люка, но раньше не замечала различий между ним и обычным транспортным средством. Между нами к консоли был подключен компьютер. На приборной панели были ряды кнопок и переключателей. Вспышки зеленых огоньков двигались вверх и вниз рядом с радиогарнитурой, как будто кто-то говорил, но Люк выключил громкость.

В кабине пахло Люком. Сандаловым деревом и землей. От него не исходил пряный аромат, и он не обливался одеколоном, как делал Джеремая, независимо от того, сколько раз я говорила, что одного нажатия будет достаточно.

Запах Люка не был подавляющим или заметным, если не стоять близко. Он просто успокаивал. Насыщенный и глубокий. Стойкий.

В грузовике так же пахло резиной. Потому что все в нем, казалось, было покрыто слоем черного материала, от пола до накладок на дверях. Резина имела смысл. Если подозреваемый истекал кровью или его рвало в машине, резину было легко промыть из шланга.

Жаль, что в нашем доме в Чикаго не было больше резины.

Кровь было нелегко вывести из волокон ковра или хлопчатобумажных рубашек. Если только Пресли не занималась уборкой. Она освоила удаление пятен крови к тому времени, когда мы стали подростками. Тем временем я была тем, кто научился накладывать повязку-бабочку, чтобы свести к минимуму шрам. Я могла перевязать сломанные ребра меньше чем за пять минут.

Телесные раны было легко залечить. Раны сердца и души, что ж… это уже совсем другая история. Обычно я лечила их игнорированием. К лучшему это или к худшему, но отталкивание суровой правды было моим предпочтительным механизмом преодоления.

Люк умолял меня довериться ему. Доверять ему.

Я подавила смешок. Каждый мужчина, который когда-либо просил моего доверия, предавал его. Мой отец. Джеремая. Возможно, Люк был другим, но я, конечно, не собиралась проверять эту теорию.

Доверять? Нет, спасибо. Я сохраню свои секреты. От них зависит слишком многое, особенно моя жизнь.

Если о видео на моем телефоне станет известно, я умру медленной, мучительной смертью от рук Воинов. Или это будет означать билет в один конец к новой личности.

Возможно, я не любила Скарлетт Маркс. Может быть, она была трусихой всю свою жизнь. Может быть, ей следовало бороться упорнее, делать лучше. Но она была мной. И однажды я найду способ искупить ее вину.

Программа защиты свидетелей не была вариантом. Пока нет. Не раньше, чем я исчерпаю все другие возможности убедить Воинов, что я была козлом отпущения для Джеремаи.

Как? Понятия не имею. Но я во всем разуберусь. Я исправлю эту лажу и перестрою свою жизнь заново. А до тех пор лучшим способом защитить себя было держать рот на замке.

Я полагала, что должна благодарить своего отца за мою сверхъестественную способность скрывать свою боль. Он учил нас в детстве, что улыбка может быть величайшим обманом.

Никто никогда не подозревал, какой была жизнь у нас с Пресли. Учителя. Соседи. Пасторы. Когда они смотрели на нас, все, что они видели — двух маленьких девочек, которые были одеты в розовое и завивали свои длинные светлые волосы в красивые локоны. Они видели в моей матери застенчивую женщину с тихим голосом, которая предпочитала проводить свои дни дома. А мой отец был величайшим обманщиком из них всех. Он был монстром, который пожимал вам руку в церкви по воскресеньям и отпускал лучшие шутки во время барбекю с соседями.

Прости, Люк. Мои суровые истины были не твоим чертовым делом. Рассказывать их было все равно, что наносить порезы по шрамам.

Люк сбросил скорость и повернул направо. Из-за поворота я пропустила дорожный знак, но фонари в этом квартале, казалось, светились ярче. Чище. Даже счастливее.

Этот район был новее, чем тот, по которому я шла ранее. Мы миновали открытую стоянку, где земля вокруг большой вывески «Продается» была покрыта снегом. Рядом с ней находился дом в середине строительства. Стены были возведены, установлены окна с наклейками, но снаружи не было обшивки, а входная дверь представляла собой лист фанеры.

Любопытство взяло верх, и я больше не могла молчать.

— Куда мы едем?

Люк не ответил, наливая мне дозу моего собственного лекарства. Туше, шеф.

Он притормозил перед двухэтажным домом с мансардными окнами, выступающими из крыши. Свет внутри был выключен, но наружные светильники ярко сияли.

Сайдинг был цвета яичной скорлупы, в некоторых секциях из досок и вагонки, в других — горизонтально прямой. Окна были выкрашены в черный цвет вместо стандартного белого, а деревянная входная дверь была выкрашена в серовато-белый цвет, чтобы соответствовать гаражным воротам.

Это был семейный дом. Он не был экстравагантным, хотя и казался немного больше, чем другие дома в квартале.

Люк потянулся к козырьку и нажал кнопку, чтобы открыть одну из дверей гаража, проскользнув внутрь. Затем он заглушил двигатель грузовика и закрыл за нами дверь, не двигаясь, пока она не опустилась на землю. Именно тогда он вышел и обошел машину со стороны пассажира, открывая для меня дверь.

Люк протянул мне руку, как он делал это у конспиративного дома.

Было бы так легко скользнуть моей ладонью по его. Чтобы немного утешиться человеческим прикосновением. Но если я поддамся его руке, то, возможно, перестану отказываться от его помощи. Шаг за шагом он будет изматывать меня, пока моя решимость не пошатнется.

Так что я схватила свою сумку, темно-синий рюкзак, в котором хранились мои мирские пожитки, и выпрыгнула из грузовика, приземлившись на собственные ноги.

Люк вздохнул, но ничего не сказал, направляясь к внутренней двери. Он открыл ее и включил свет.

Я последовала за ним, войдя в дом через прачечную.

Люк повесил ключи на крючок рядом с дверью, затем оперся рукой о стену, используя ее для равновесия, когда снимал ботинки.

Это его дом. Он привел меня к себе домой. Почему?

Я уставилась на него, ожидая объяснений.

Люк ничего не сказал. Он просто ушел, включая свет, когда проходил по своему дому.

У него была уверенная походка, каждый шаг был решительным и неторопливым. Без ботинок манжеты его джинсов волочились по полу, и джинсовая ткань по-другому ниспадала на его длинные ноги, подчеркивая силу его бедер. Облегая рельефную задницу. Я все еще чувствовала жар в своем кулаке, в том месте, которым я ударила его ранее.

Мои щеки запылали. Было ли это от смущения? Или от вожделения? Нельзя было отрицать, что у Люка Розена было чертовски привлекательное тело и чертовски привлекательное лицо.

Не время, Скарлетт. Определенно, сейчас было не время изучать упругий зад Люка.

Я опустила подбородок, изучая кирпичный узор на кафельном полу, исчезающий под стиральной машиной. У меня замерзли пальцы ног в ботинках, а носки немного хлюпали, но я не стала снимать ни то, ни другое. Вместо этого я осторожно вышла на кухню, следуя за Люком по деревянному полу.

Внутри его запах был не таким сильным, как в грузовике, но он все еще был там, как постоянное напоминание о том, что это его личное пространство. И по какой-то причине он пригласил меня внутрь.

Яркий свет на кухне освещал пространство. Черные подвески висели над блестящей столешницей из серого кварца. Приборы из нержавеющей были расставлены на белых шкафчиках.

У него была раковина в деревенском стиле.

За последние пять лет мы с мамой пристрастились смотреть шоу по благоустройству дома. Мы вместе сворачивались калачиком на диване в гостиной, делили миску попкорна и смотрели HGTV (прим. ред.: HGTV — американский платный телевизионный канал, принадлежащий Warner Bros. Discovery. Сеть в основном транслирует реалити-шоу, связанные с обустройством жилья и недвижимостью). Мой отец читал, не спуская с нас пристального взгляда, но это был единственный канал, который он был не против включить на заднем плане.

Если бы она увидела это место — эту раковину — она бы упала в обморок. На кухне Люка были все цветовые решения и элементы, которые она любила больше всего.

Мое сердце сжалось, когда я представила лицо моей матери. Пережила ли она мой побег? Сожалела ли она о том, что выставила меня за дверь?

Люк взял пульт дистанционного управления с деревянного журнального столика в гостиной и нажал кнопку, отчего шторы на всех окнах опустились. Затем он повернулся ко мне, его лицо смягчилось, когда он глубоко вздохнул.

— Это мой дом, — сказал он. — Ты можешь остаться здесь. Пока мы не найдем долгосрочного решения, это место будет лучше, чем то.

Я моргнула. Он это серьезно?

Люк провел рукой по своим темно-каштановым волосам, растрепав аккуратно зачесанные пряди. Я была не единственной, кто устал за этот день.

— Проходи. Чувствуй себя как дома.

Я не отходила от кухонного островка.

Диван выглядел уютным, а на стене над камином висел большой плоский экран. Здесь было по-домашнему тепло. Декор был мужественным, в нем преобладали смелые кожаные диваны и темные тона деревянной мебели. Стены гостиной были выкрашены в насыщенный коричневый цвет, напомнивший мне шоколадную глазурь.

Это было так привлекательно. Слишком привлекательно. Слишком хорошо.

Не зря в пословице говорится: Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Или, может быть, это был его способ заслужить мое доверие, показать мне свое, чтобы я показал ему свое.

— Моя сестра когда-нибудь проводила здесь ночь? — вопрос сорвался с моих губ прежде, чем я успела мысленно его обдумать.

Возможно, я спросила потому, что для меня самым быстрым способом отделить Люка Розена и его красивое лицо было представить его с Пресли. Представить его не своим.

— Нет. — Люк покачал головой.

— Но вы встречались.

— Да. Совсем недолго.

Пресли сказала мне, что встречалась с Люком, но я не знала, насколько у них все было серьезно. Я вообще мало что знала о жизни моей сестры за последние десять лет. И уж точно не о ее любовниках.

Хотя, я думаю, любовники — неправильный термин. Большую часть десятилетия она была с Джеремаей. Он нашел ее после того, как бросил меня. Они были помолвлены, пока он не бросил ее в день их свадьбы.

Из-за меня.

— Ты трахнул ее? — спросила я слишком резко.

Люк даже глазом не моргнул.

— Нет.

Возможно, он говорил правду. Люк не походил на человека, который стал бы лгать, но я плохо разбиралась в людях. Насколько я понимала, он заманил меня в свое логово. Я стала его добычей. Но сегодня вечером я слишком устала, чтобы беспокоиться.

Я прошаркала мимо островка, подняв руку, чтобы провести по гладкой поверхности белого шкафа. Шкафы Люка были нетронутыми. Чистыми и неповрежденными.

Я надеялась, что такими они и останутся.

У нас дома были белые шкафчики. Мама мыла их, чтобы они не были жирными и грязными. По крайней мере, это была ложь, которую она говорила себе. На самом деле, она мыла их после одной из папиных вспышек гнева. Буквально в прошлом году, незадолго до моего отъезда, он взял тарелку с запеченным зити (прим. ред.: зити — популярная запеканка в неаполитанском стиле, приготовленная из пасты зити и томатного соуса) и запустил ею в шкаф. Мама использовала купленный в магазине соус маринара вместо того, чтобы приготовить его самостоятельно. Я помогла ей убрать этот беспорядок, потому что он толкнул ее так сильно, что она упала и вывихнула запястье.

Забавно, что пребывание в хорошем доме пробудило мои собственные воспоминания. Я была настолько поглощена Джеремаей и Воинами, что мои родители отошли на второй план. Не забыты, но и не в центре внимания. Но, похоже, сегодня я не смогла выбросить их из головы.

— Что случилось между тобой и Пресли? — спросила я Люка, присоединившись к нему в гостиной.

— Ты не спрашивала ее?

— У меня не было шанса.

Когда я приехала в Клифтон Фордж, я не видела Пресли десять лет. С той ночи, когда она сбежала из Чикаго, а я решила остаться. Но я знала, где она жила. Пресли выбрала Клифтон Фордж задолго до того, как сбежала от нашего отца.

Мне потребовалось много времени, чтобы присоединиться к ней. Слишком много времени. Вместо того, чтобы уехать из Чикаго и найти ее, как я должна была сделать, я отправилась к Джеремае.

Он собирался жениться на ней, и я должна была знать, любил ли он меня когда-нибудь вообще. Или он всегда хотел Пресли.

Меня. Он выбрал меня. И в процессе бросил Пресли и их свадьбу.

Чувство вины за свои действия, за то, что я унизила ее, останется со мной навсегда.

Оно было одной из причин, по которой я не поехала в Клифтон Фордж искать ее. Я осталась с Джеремаей в клубе Воинов, притворяясь, что между нами все будет хорошо. Если бы мы только могли раздобыть немного денег. Если бы мы только могли купить собственное жилье. Если бы мы только могли сбежать от его братьев.

Если бы, если бы, если бы.

Проходили месяцы, пока я повторяла эти «если бы». Пока, наконец, я не открыла глаза. Или он не открыл их за меня.

День, когда я собрала сумку и помчалась из клуба Воинов, был днем, когда все должно было закончиться. Я добралась автостопом до Клифтон Фордж, но водитель грузовика довез меня только до шоссе.

Оттуда я подошла к телефону-автомату и вызвала такси, потратив часть драгоценных денег, которые дала мне мама, денег, которые я хранила в целости со времен Чикаго.

Когда я подъехала к порогу Пресли, я была такой уставшей, такой обрадованной тем, что нахожусь с ней в безопасности, что заснула на несколько дней. И когда я наконец проснулась, мы сели поговорить.

Затем Джеремая появился у ее двери и приставил пистолет к ее голове.

Когда я покинула здание клуба Воинов, на этом все должно было закончиться.

Только вот теперь конца не было видно.

— Как я уже сказал, мы встречались, — сказал Люк, отвечая на вопрос, который я почти забыла, что задала. Мой мозг был вялым. — Кино. Ужины. Она невероятная женщина. Но нам не суждено было случиться. Она влюблена в Шоу.

Шоу Вэланс. Кинозвезда. Я рада за свою сестру. Очень даже рада.

— Он хороший человек?

— Да. — Люк кивнул. — Хороший.

Я подняла глаза, чтобы встретиться с ним взглядом.

— А ты хороший человек?

Люк уставился на меня сверху вниз, его темно-синие глаза не дрогнули.

— Если ты еще не знаешь ответа на этот вопрос, я думаю, мне нужно кое-что сделать.

Черт. Это был отличный ответ.

— Пойдем. — Он дернул подбородком, приглашая меня следовать за ним через гостиную.

Мы миновали лестницу, огражденную деревянными штакетниками. Ступеньки поворачивали на квадратной площадке посередине, затем вели на этаж выше нас и на небольшой балкон, который выходил в гостиную. Первый этаж был отделан темным орехом гикори, но ковер на лестнице был плюшевым. У меня руки чесались пробежаться по волокнам. Был ли он таким мягким, каким казался? Прошло много времени с тех пор, как мои босые ноги ступали по мягкому ковру.

Люк указал на потолок над нами, когда мы шли по коридору.

— Моя спальня наверху.

— Хорошо.

— Сюда. — Он заглянул в комнату справа от меня, включив свет. — Полотенца под раковиной. Душ укомплектован, но, если тебе что-то понадобится, дай мне знать.

— Почему душ укомплектован? — мой вопрос прозвучал скорее обвиняюще, чем любопытно.

Много ли у него было спутниц на ночь? Почему меня беспокоило, что они вообще могли быть? Люк был незнакомцем с идеальным лицом. Ничего больше. И после всего, что случилось с Джеремаей, последнее, что мне было нужно, — это осложнения со стороны другого мужчины.

— Неважно, — выпалила я, прежде чем он успел ответить. — Не мое дело.

— На случай, если приедет мой папа. Надеюсь, тебе нравится запах «Олд Спайс».

— О. — Странная волна облегчения затопила мое тело, и я крепче сжала рюкзак, чтобы он не упал. — У меня было много вещей. Раньше.

В мой первый день в конспиративном доме женщина-офицер принесла мне кое-какие туалетные принадлежности и одежду. Я подозревала, что она сделала это по инструкции Люка. Женщина также принесла кое-что необходимое для дома. Я, возможно, запомнила бы ее имя, если бы она не принесла маргаритки.

— Если тебе что-нибудь понадобится, просто составь мне список, — сказал он.

Тампоны. Было бы забавно внести их в список.

— Хорошо.

Напротив ванной была еще одна дверь. Люк потянулся внутрь, чтобы включить свет, затем отступил в сторону, махнув мне, чтобы я проходила вперед.

Комната была большой, с кроватью размера «кинг-сайз», расположенной напротив комода. Плоского экрана было достаточно, чтобы заставить меня плакать. Возможно, если я буду включать телевизор на ночь, это избавит меня от ночных кошмаров.

Постельным бельем служило простое голубовато-серое стеганое одеяло, расшитое квадратиками ниток того же цвета. Стены здесь были еще темнее, чем в гостиной, цвета древесного угля. Совсем как то кольцо вокруг радужек Люка. Затемняющие шторы были опущены, и я подозревала, что, когда выключу свет, это будет похоже на сон в пещере — если бы я могла заснуть.

Все было однотонным, включая черно-кремовый коврик, который простирался под кроватью, но с деревянным комодом и прикроватными столиками, которые сочетались с шоколадными породами дерева, было уютно. Самое главное, в поле зрения не было ни одной маргаритки.

— Спасибо, — прошептала я.

Он кивнул и прислонился к дверному косяку.

— Пульт в верхнем ящике.

— Хорошо.

— Пойдем. — Люк дернул подбородком, приглашая меня следовать за ним обратно в гостиную.

Он сел на диван, прямо напротив камина и телевизора, установленного над каминной полкой. Я села на стул рядом с ним, мебель образовала причудливую букву U вокруг кофейного столика.

— Нам нужно поговорить о некоторых правилах.

Правила. От этого слова я напряглась, но промолчала, чтобы послушать.

— Пожалуйста, не уходи.

Я прищурилась. Никогда в моей жизни никто не включал «пожалуйста», когда зачитывал правила. В чем подвох?

— Хорошо, — протянула я.

— Ты можешь делать в доме все что захочешь. Смотреть телевизор. Если ты любишь читать в моем кабинете наверху есть книги. Если хочешь что-нибудь перекусить, просто дай мне список, и я схожу в магазин.

Я оставалась тихой и неподвижной, все еще ожидая подвоха.

Люк наклонился вперед, упершись локтями в колени.

Вот оно.

— Оставайся внутри, — сказал он. — Держи жалюзи закрытыми. Не открывай двери.

Он сделал паузу, ожидая, что я как-то отреагирую, поэтому я коротко кивнула ему.

— На дверях будет установлена сигнализация, но я оставлю датчики движения выключенными, — продолжил он. — Когда я уйду на работу, я оставлю включенным свет. Не выключай его. Я буду выключать его на ночь. Таким образом, не будет похоже, что кто-то находится здесь днем, пока я на работе. Будет казаться, что я просто энергетический боров, который не может потрудиться выключить свет.

Я изучала его лицо и легкую улыбку, тронувшую уголки его губ. Он пытался пошутить? В другой день я, возможно, рассмеялась бы. Но не сегодня. Не тогда, когда предстояло еще кое-что. Потому что это не могло быть всеми правилами.

— Что еще?

— Это все.

— Просто оставаться внутри?

Он кивнул.

— Просто оставайся внутри.

Еще одна тюрьма.

— Я понимаю, — сказал он. — Я бы тоже разозлился, если бы оказался в ловушке. Но дай этому немного времени. Неделю или две, чтобы пыль осела. Тогда мы сможем переоценить риски.

Возможно, это была другая тюрьма. Возможно, эта была бы не так плоха. У меня есть телевизор и книга для чтения, я могла бы отвлечься от дерьма, крутящегося у меня в голове.

— Хорошо, — согласилась я. Я попробую. Не ради Люка, а ради Пресли. Я хотела выжить, чтобы принести ей причитающиеся извинения. Хотя, когда это место начнет казаться тюрьмой, я уйду. — А как насчет нянек?

Он усмехнулся, звук был таким успокаивающим и глубоким, что застал меня врасплох.

— Никаких нянек. Если ты обещаешь оставаться дома, днем ты сама по себе. Ночью ты остаешься со мной.

Да, я определенно застряла.

Люк встал.

— Я оставлю тебя одну, чтобы ты могла устроиться. Я наверху, если тебе что-нибудь понадобится.

Я осталась сидеть, когда он еще раз вежливо кивнул мне, затем направился к лестнице, исчезнув с первого этажа. Когда он ушел, я пошла в ванную, закрылась там и заперла дверь.

Затем я включила душ, снимая с себя одежду. Комнату окутал пар, и когда я встала под струю, он обжег мою кожу. Но я осталась под горячей водой, позволяя ей прогнать холод и согреть замерзшие пальцы ног.

Наконец, когда моя кожа покраснела и ее начало покалывать, я вышла из душа и провела рукой по запотевшему зеркалу. Мое отражение было не таким ужасным, как раньше. Темные круги под глазами все еще были на месте. Я слишком сильно похудела, и кожа на ключицах слишком туго натянулась. Но вчерашняя еда, свежий воздух и горячий душ придали моей коже немного цвета.

И впервые за десять дней мои голубые глаза не были такими пустыми. Может быть, в них даже теплился проблеск надежды.

Я изучала себя, от вдовьей макушки на лбу до кончика подбородка. Когда-нибудь, когда я смотрела в зеркало, нравилось ли мне то, что я видела?

Нет.

По крайней мере, не в последнее время. Мне не нравилась женщина, смотревшая на меня в ответ.

Я не нравилась себе.

Каким-то образом это должно было измениться. Каким-то образом я должна была стать лучше самой себя. Я не была уверена, как это произойдет, когда я буду изолирована в чужом доме, но я могла начать с малого, сдержав свое слово и подчинившись правилам Люка.

Я расчесала волосы, запах «Олд Спайс» наполнил комнату. Я воспользовалась тем, что Люк оставил в душе, не потрудившись разгрузить рюкзак. Может быть, от меня и пахло мужчиной, но это было не так уж плохо. По крайней мере, я была чистой.

Обернув тело полотенцем, держа в руках одежду и обувь, я на цыпочках прокралась по коридору в спальню, бросив взгляд мимо лестницы в гостиную. Свет был выключен, кроме одной лампочки над раковиной на кухне. Люк, должно быть, спустился и выключил его, пока я была в душе.

Я закрыла и заперла за собой дверь спальни, затем достала из сумки последнюю чистую пару спортивных штанов и трусиков. Может быть, если я попрошу, Люк сможет достать мне пижаму. У меня осталось немного денег, и что-нибудь еще, кроме спортивных штанов, было бы неплохо.

Одетая и готовая ко сну, я взяла кроссовки и застонала. Действительно ли мне нужно было их надевать? Я не собиралась убегать, определенно не сегодня вечером. Поэтому я отбросила их в сторону и откинула одеяло, скользнув между прохладными простынями и уютно устроилась на пуховой подушке. Свет был включен, но хлопок был таким гладким и мягким на моей щеке, что я не могла собраться с силами, чтобы открыть глаза и поднять голову.

Потолок надо мной скрипел под ногами Люка. Он двигался, что-то делал. С потолка доносился приглушенный звук телевизора.

Я сделала глубокий вдох, почувствовав запах собственного мыла и средства для смягчения ткани на простынях. Это была та же марка, которой пользовалась моя мама. Уткнувшись носом в подушку, я глубоко вздохнула.

Я скучала по маме. Возможно, мне следовало остаться в Чикаго. Может быть, мне следовало остаться, приговорив себя к медленной смерти рядом с ней.

Но теперь, сбежав, я бы никогда не вернулась. Я сомневалась, что когда-нибудь увижу ее снова. Неважно, сколько раз отец бил или насиловал ее, она бы никогда не бросила этого человека. Она не верила, что заслуживает чего-то лучшего.

Что ж, а я заслуживала.

Я заслуживала большего, чем мой отец. Я заслуживала большего, чем Джеремая.

За последние десять дней мое сердце разбивалось бесчисленное количество раз, потому что я была чертовски зла на него. Но это… Он не заслужил такого конца.

Без предупреждения из моего горла вырвалось рыдание. Я заглушила его подушкой, чувствуя, как слезы жгут глаза. Затем, впервые за десять дней, я заплакала. Из-за Джеремаи. Из-за моей матери. Из-за моей сестры и из-за того через что я заставила ее пройти.

И из-за себя.

Это была эмоциональная разрядка или мое тело физически отключилось, но плакала я недолго. Я отдалась кровати и глухим звукам, которые издавал Люк надо мной.

И впервые за десять дней кошмар в виде Джеремаи не посетил меня во сне.

Глава 4

Люк

— Причина смерти? — спросил я.

Майк, главный судебно-медицинский эксперт округа, уставился на тело, лежащее на столе из нержавеющей стали.

— Я еще не проводил полного вскрытия, но, учитывая, где его нашли, и очевидные признаки, могу сказать, что он утонул. Это могло быть и переохлаждение. Он определенно пробыл в воде какое-то время.

Я проследил за взглядом Майка, рассматривая руки жертвы. Кожа была сморщенной и обесцвеченной, такой же серовато-голубой, как и раздутая грудь мужчины. На изуродованной коже виднелись рубцы и царапины, а его лицо было почти неузнаваемо.

Две фиолетовые линии, когда-то были губами мужчины, хотя нижняя почти оторвалась от его лица. Одно глазное яблоко свисало из глазницы. И он полностью лишился уха.

На нижней стороне его челюсти был фиолетовый круг, родимое пятно размером с десятицентовую монету. Оно приобрело тот же фиолетовый оттенок, что и губы мужчины, а рядом с ним был такой глубокий порез, что выглядывала челюстная кость.

— Он выглядит так, будто его избили до полусмерти, — сказал я.

Майк пожал плечами.

— Помнишь того парня, который напился и упал в реку около восьми лет назад? Его вынесло на следующий день?

— Смутно.

— Он тоже выглядел так. — Майк, казалось, помнил каждое тело, которое попадало на его смотровой стол. Как он снизил чувствительность, было загадкой. День, проведенный в его сознании, был бы чертовски жутким.

— У того парня везде были порезы. Пара дырок. — Майк говорил так, словно читал ресторанное меню, а не обсуждал мертвеца. — У него со спины был содран целый кусок кожи. А лицо превратилось в кашу.

— Спасибо за картинку, — пробормотал я.

— Это река. Течение увлекает тебя вниз и забивает до смерти. Затем оно топит тебя. Не играй с природой, чувак. — Майк подчеркнул свою точку зрения скальпелем в руке.

— Угу. — Химическая вонь в морге обожгла мне ноздри, хотя я дышал ртом.

Майк привык к трупам, но мне никогда не становилось легче при виде мертвого человека. Этот… Ну, у меня скрутило живот с тех пор, как я вошел в комнату. По словам Майка, река забила этого человека до смерти.

— Держи меня в курсе, — сказал я, уже направляясь к двери.

— Будет сделано, шеф. У меня не займет много времени определение подробностей.

Лязг металлических инструментов затих, когда я покинул смотровую и поднялся по лестнице к выходу, перепрыгивая через две ступеньки за раз. Толкнув дверь, я наполнил легкие холодным зимним воздухом и задержал его там на несколько ударов сердца. Я не дышал полной грудью с тех пор, как вошел в здание. Я никогда не мог понять, как Майк справлялся с запахами, не говоря уже о мертвых телах. Возможно, именно по этой причине Майк проводил большинство вечеров и выходных в «Бетси», пил пиво и играл в бильярд со всеми, кто заходил внутрь.

Лучи послеполуденного солнца отражались от тающего снега. Рядом со мной из водосточного желоба на тротуар парковки капала вода. День был прекрасный, небо безоблачное и яркое. Поездка повидаться с Майком не входила в мои субботние планы, но у меня, как у начальника полиции, не было такого понятия, как выходной. Единственный раз, когда я действительно отдыхал, это когда уехал из города на рыбалку.

Я достал солнцезащитные очки из-под полей шляпы и надел их, направляясь к своему грузовику. Затем я поехал в участок, мои планы на день были практически выполнены.

Каждое утро я занимался в небольшом тренажерном зале, который был доступен для офицеров и обслуживающего персонала. Тренировка была частью моего обычного распорядка дня, чего я никогда не пропускал, даже по выходным. Поднятие тяжестей и кардиотренировки поддерживали в форме не только мое тело; мне понадобился час, чтобы привести в порядок свои мысли. Я был на эллиптическом тренажере, с моих висков капал пот, когда позвонил диспетчер.

Этим утром женщина вывела свою собаку на прогулку вдоль берега реки, и щенок унюхал труп. Такой длинный, эллиптический.

Я опустил окна, когда ехал, позволяя воздуху дуть мне в лицо. Вонь из смотровой не выветрится, пока я не вернусь домой и не приму душ. Моя футболка была грязной от высохшего пота, так что свежестью от меня тоже не пахло. Но прежде чем я смогу вернуться домой, мне нужно начать расследование смерти мужчины.

После звонка диспетчера я натянул спортивные штаны и бейсболку, затем отправился на место происшествия. Двое других полицейских встретили меня там, но оба выглядели слишком зелеными после осмотра тела. Так что я был тем, кто допрашивал женщину, чья собака нашла труп. Последнее, что мне было нужно, это чтобы патрульный блевал на ноги бедной женщине.

Это дело должно было быть закрыто. Не должно было возникнуть проблем с процессом, и, в отличие от некоторых моих младших офицеров, я видел достаточно мертвых людей, чтобы не выблевывать завтрак. Прежде чем пойти домой, я хотел ввести показания женщины в нашу систему и сообщить Чаку последние новости о моем разговоре с Майком.

Когда я пришел, в участке было тихо, и большинство столов пустовали. Часы на стене показывали начало третьего. Я пропустил обед, но не то чтобы был голоден.

Сегодняшние дела отбили у меня аппетит. После допроса женщины я побродил по месту происшествия, пока моя команда фотографировала тело. Затем, пока его перевозили в офис Майка, я вместе с другими полицейскими осмотрел место происшествия, чтобы убедиться, что мы ничего не пропустили. Единственное, что мы нашли, — это кроличьи следы на оставшихся сугробах и в грязи.

Много грязи. Мои новые теннисные туфли были уже не такими новыми.

Я сел за свой стол и достал из кармана маленький блокнот. Затем я вошел в свой компьютер и принялся за работу, переписывая свои торопливые заметки.

Бумажник жертвы был засунут в задний карман его джинсов. Каким-то образом он не выпал в реку, что значительно упростило опознание тела. Наличные и чеки в бумажнике промокли, но водительские права и кредитные карточки были целы.

Кен Рэймонд. Я уставился на его имя, когда вводил его вместе с адресом. Кен жил не в Клифтон Фордж. Согласно его удостоверению личности, он жил в Эштоне.

В обычный день я бы не задумался дважды о том, где он жил. Но с тех пор, как Скарлетт вошла в мою жизнь, ничто не было нормальным. Она вторглась в мою жизнь, мой дом и, главным образом, в мои мысли. Эштон больше не был просто городом в трех часах езды. Эштон был синонимом Воинов и риска, который они представляли для жизни Скарлетт.

Если был риск.

С момента самоубийства Джеремаи в городе не было ни одного Воина. А все следили внимательно.

Дэш и ребята из «Клифтон Фордж Гараж», большинство из которых были бывшими «Тин Джипси», не заметили своих соперников в городе. Вчера я позвонил Дэшу, чтобы узнать, как дела, задаваясь вопросом, может быть, Воины были в городе, но просто не высовывались. Дэш рассмеялся и заверил меня, что ничто в Воинах никогда не останется незамеченным.

Я не был уверен, должно мне от этого стать лучше или хуже.

Но в тот момент Скарлетт не казалась несчастной. Она прожила у меня неделю. Это было то, о чем я ее просил, постараться в течение семи дней оставаться на месте, и это было то, что она сделала. Если Воины будут избегать Клифтон Фордж еще неделю, мне будет трудно убедить ее — и себя — в том, что они представляют реальную угрозу.

Но я еще не был готов открыть входную дверь и освободить ее. Так что я собирался попросить ее остаться еще на неделю. Всего на одну. Потом мы все пересмотрим. Я мог пережить постоянные поездки Пресли в участок, чтобы расспросить меня о местонахождении ее сестры.

До сих пор никто не подозревал, что Скарлетт живет под моей собственной чертовой крышей. А если и подозревали, то не сказали Пресли. Если бы она знала, что Скарлетт живет у меня дома, Пресли бы выбила дверь.

Единственным человеком, который мог заподозрить, что Скарлетт живет со мной, был мой приятель Эмметт. Он работает в гараже механиком и, как и Дэш, является бывшим Цыганом. Мы познакомились много лет назад в «Бетси». Мы увлеклись игрой в бильярд, и в тот вечер я выманил у него триста баксов. Две недели спустя он отыграл все обратно. С тех пор мы друзья.

Но Эмметт был не просто механиком. У него была склонность к хакерству, о чем я сделал вид, что не знаю. Эмметт знает, что у меня есть тот дом, и он, вероятно, догадался, что я спрятал Скарлетт там. Хотя я сомневался, что он знает, что я перевез ее. И сомневался, что он спросит.

Ребята из гаража не выпытывали информацию о Скарлетт. Я воспринял это как знак доверия, что они знали, что я поступлю с ней правильно. Они знали, что в меру своих возможностей я буду обеспечивать ее безопасность.

Мне хотелось верить, что смерть Кена Рэймонда никак не связана со Скарлетт и Воинами. Скорее всего, так оно и было. Но у меня внутри все сжалось в комок с того момента, как я, стоя у реки, порылся в бумажнике мужчины.

Возможно, после того, как Чак проведет свое расследование, этот узел рассосется.

Как Кен упал в ледяную реку Миссури, оставалось загадкой. Это могло быть нечестной игрой. Это могло быть самоубийство. Кен, возможно, был на рыбалке и поскользнулся на участке мокрого льда.

За прошедшую неделю погода резко изменилась. С того дня, как я вытащил Скарлетт из продуктового магазина, у нас не было ничего, кроме солнечного света. Неделя плюсовых температур, и Клифтон Фордж превратился в сплошную слякоть. И река разлилась.

Я отвернулся от монитора, любуясь рекой через окно своего офиса. У нас была долгая зима с большим количеством снега. Это означало обильный сток. Куски льда и грязные сугробы все еще покрывали берега, но вода была высокой и двигалась быстро. Подводные течения были столь же смертоносны, как и пистолет в кобуре у меня на бедре. Если Кен зашел слишком глубоко от береговой линии, его мгновенно унесло течением.

Большинство жителей Монтаны знали, что нужно держаться подальше от воды. Туристы обычно были из тех, кто может попасть впросак.

Летом у нас не было большого наплыва посетителей, совсем не так, как в других районах Монтаны, но мы наблюдали приток активности. Странные лица. Машины за пределами штата.

Будет сложнее опознать Воина, если он приедет в город. Возможно, вместо еще одной недели я смог бы убедить Скарлетт продержаться две.

Позади меня раздался стук.

— Шеф.

Я отвернулся от стекла, Чак постучал в мою дверь.

— Привет. Что ты нашел?

— Немного. Кен Рэймонд чист как стеклышко. Никаких записей. Даже штрафов за неправильную парковку не было.

Это хорошо. Это означало, что вероятность того, что он был связан с Воинами, была низкой.

— Ты уведомил ближайших родственников?

Он кивнул, его глаза помрачнели.

— Позвонил в участок Эштона. Попросил прислать патрульную машину и уведомить его жену. Затем сам позвонил ей, чтобы выразить свои соболезнования, пока вас не было.

Чак долгое время работал полицейским в Клифтон Фордж. Мы были коллегами гораздо дольше, чем я был его начальником. Черт возьми, он многому меня научил. И когда меня назначили начальником полиции, он был первым, кто поздравил меня и предложил свою поддержку. Он любил свою работу и обеспечение безопасности жителей города. Он также с нетерпением ждал выхода на пенсию через два года, три месяца и двенадцать дней — у него на столе лежал календарь с обратным отсчетом.

В этом он напомнил мне моего отца. У папы тоже был обратный отсчет. И хотя приближался выход на пенсию, Чак так же усердно выполнял свои обязанности, как и в течение многих лет.

— Что сказала жена?

— Немного. — Чак вздохнул. — Она была сильно потрясена. Полицейский Эштона сказал ей, что найдено тело ее мужа, и спросил, не согласится ли она опознать тело. Когда я позвонил и сказал ей, кто я такой, она расплакалась, и на этом все закончилось. Я дам ей немного времени и приеду, чтобы поговорить лично.

— Черт. — Было трудно быть человеком, который сообщает душераздирающие новости. — Мне жаль.

Он кивнул.

— Расчетное время вскрытия?

— Майк сказал, что оно займет немного времени. Но я хочу знать, что он делал в Клифтон Фордж. Почему он приехал сюда из Эштона. Давай отнесемся с пониманием к горю мисс Рэймонд, но нам нужны ответы, и скорее раньше, чем позже.

— Я приеду завтра утром первым делом. Оценю ситуацию. И буду действовать исходя из этого.

— Ценю это. Ты руководишь этим. Зови, если тебе что-нибудь понадобится.

— Будет сделано. — Чак попятился, возвращаясь к своему столу.

Я ущипнул себя за переносицу, желая, чтобы моя назревающая головная боль продлилась недолго. Стресс. За последние две недели у меня было больше головных болей, чем за последние два года. Чего я действительно хотел, так это закончить здесь, пойти домой и принять душ, а затем рухнуть на диван и вздремнуть. Я плохо спал последнюю неделю, с тех пор как переселил Скарлетт в свою гостевую спальню. Одно ухо было натренировано улавливать любой исходящий от нее шум — попытку побега.

Но она была верна своему слову и осталась.

Она, наверное, задавалась вопросом, куда я пропал. Когда я уходил этим утром, я сказал ей, что вернусь через час. Уже прошел целый день, и когда я, наконец, вернусь домой, будет время ужинать.

Это было к лучшему. В прошлые выходные, после того как она переехала ко мне, я предоставил ей пространство. Я провел в своем домашнем офисе больше времени, чем за последние месяцы, разбираясь со счетами и кипой почты. Затем я убивал часы, работая во дворе. В течение недели, после работы, я делал тоже самое.

В конце концов, я привыкну к тому, что она рядом. Может быть, если она будет выходить из своей спальни больше чем на пять минут за раз, мы узнаем друг друга лучше. Но она крепко держится, и пока она не начнет выходить, я оставлю ее в покое.

Мы ходили по яичной скорлупе, обмениваясь неловкими взглядами и бормоча приветствия. Может быть, сегодня вечером, если я куплю пару чизбургеров в «Стокярдас», она поест со мной, и мы сможем завязать разговор.

Может быть, со временем она начнет мне доверять.

Я не выпытывал у Скарлетт больше информации о том, как она проводила время с Джеремаей и Воинами. Это не означало, что мне не хотелось знать, особенно были ли Воины каким-либо образом связаны со смертью Кена Рэймонда, но я уравновешивал свое любопытство из-за риска ее бегства.

Должен ли я спросить ее о Кене Рэймонде? Нет. Пока нет. Я оставлю это в покое, пока Чак не определит, была это случайная смерть или убийство. Последнее, чего я хотел, — это напугать Скарлетт и снова преследовать ее.

Если она будет чувствовать себя комфортно в моем доме, у нее будет меньше шансов сбежать, верно? Она с большей вероятностью увидит, что я принимаю близко к сердцу ее интересы.

Я закончил свой отчет, затем выключил компьютер и набрал номер «Стокярдас», одного из баров в городе, и заказал пару бургеров на вынос. В «Стокярдас» не было такого шума, как в «Бетси», и обслуживали людей постарше. Их бургеры были легендарными, и теперь, когда вонь морга выветрилась, ко мне вернулся аппетит.

Официантка не подвергла сомнению мой заказ на два бургера, предположив, что оба они были для меня вместе с большим количеством картошки фри. Когда я закончил разговор, в мою дверь снова постучали.

На пороге стояла женщина, одетая в черные слаксы и блейзер в тон. Ее белая рубашка была накрахмалена, воротничок колом стоял у шеи. Значок на бедре сиял, как и «Глок» в кобуре рядом с ним.

Какого черта здесь делает федерал?

Чак выглянул из-за ее плеча, пожав плечами. Должно быть, он проводил ее внутрь.

— Шеф Розен. — Она вошла в мой кабинет, протягивая руку. — Мария Браун.

— Приятно познакомиться. — Я встал, отвечая на ее крепкое рукопожатие, прежде чем жестом предложить ей сесть на стул напротив моего.

— Мария, пожалуйста. — Прежде чем сесть, она достала из кармана визитку и протянула мне. — Я из ФБР.

Ни хрена себе. Я взглянул на карточку, под ее именем выделялись слова «Оперативная группа по борьбе с бандитизмом». Твою ж мать. Она здесь из-за Скарлетт. Я бы поставил на это свою пенсию.

Я уставился на агента Браун, ожидая, что она заговорит.

Темные волосы Марии были собраны в строгий узел. Ее карие глаза были теплыми, но расчетливми, когда она выдержала мой взгляд. Она оценивала меня.

— Что я могу для вас сделать? — спросил я.

— Вы всегда работаете по субботам?

— Вы всегда отвечаете вопросом на вопрос?

Уголок ее рта приподнялся.

— Здесь пару недель назад мужчина покончил с собой, взяв в заложницы двух женщин.

— Я в курсе.

— Одна из женщин представляет интерес. Скарлетт Маркс.

— И почему она представляет интерес? — Я сохранял бесстрастное выражение лица, хотя мое сердце бешено колотилось. Мария Браун одержит верх, если я не буду держать себя в руках и мой плохой день очень быстро превратится в полный провал.

— Мы полагаем, что у нее есть информация, которая может помочь нам в расследовании.

Я сцепил пальцы у подбородка.

— В каком расследовании?

— Мне жаль. Я не имею права обсуждать детали. Надеюсь, вы понимаете.

— Конечно. — Сотрудничество здесь было улицей с двусторонним движением. Она не могла просто появиться у моей двери в субботу, достать визитную карточку и выведать мои секреты. Нет, пока она сначала не поделится своими. Не раньше, чем я узнаю, что ФБР заботится об интересах Скарлетт.

Мария продолжала пристально смотреть, ожидая, что я заговорю. Большинство людей так и делали, если ждали достаточно долго.

Не я.

— После инцидента с заложниками вы взяли мисс Маркс под стражу, верно?

— Верно. Я поместил ее в безопасное место и приставил к ней круглосуточную охрану. — Все это было задокументировано в наших отчетах. Если агент Браун начнет задавать вопросы в участке, у нее будет эта крупица правды, и моей команде не придется лгать.

— Где это безопасное место?

— На самом деле, это была моя арендуемая собственность. Там было пусто, и это было самое быстрое решение. Она останавливалась там.

— Останавливалась?

Я кивнул.

— Останавливалась. Мисс Маркс решила покинуть это место. — Еще один фрагмент. Если агент Браун поговорит с Натаном или Чаком, они знают о событиях, приведших к ссоре в продуктовом магазине, и о том, что я привез Скарлетт обратно в съемный дом. Но единственным человеком, который знал, что произошло после этого, был я. — У меня не было сил заставить ее остаться. Я предложил. Она отказалась.

— Вы случайно не знаете, где сейчас находится мисс Маркс? — спросила Мария.

— Нет. — Скарлетт могла быть в своей спальне. Она могла быть на диване и смотреть телевизор. Она могла быть голой в душе. Я не знал о ее точном местонахождении и не узнаю, пока не вернусь домой.

Глаза Марии сузились.

— Вы говорили с ней об инциденте в доме ее сестры?

— Говорил.

— И?

— И это часть закрытого дела. Я не вправе обсуждать детали. Надеюсь, вы понимаете.

Вспышка раздражения промелькнула в ее глазах, когда ей бросили в ответ ее собственные слова, затем ее рот расплылся в широкой улыбке.

— Конечно.

— Извините, от меня мало толку. — Я встал, протягивая руку.

Мария оставалась на своем месте, ее глаза были прикованы к моим, пока, наконец, она не встала и еще раз не пожала мне руку.

— Спасибо, шеф. Я пробуду в городе некоторое время. Возможно, скоро снова загляну.

— Рад помочь, чем смогу, агент Браун. — Это была ложь. Мы оба это знали. Но если она снова появится здесь без ордера, я промолчу.

Может быть, ФБР смогло бы помочь Скарлетт. Или, может быть, они использовали бы ее как пешку. За время моей работы копом я участвовал в двух федеральных делах, и оба они оставили неприятный привкус у меня во рту.

Я вывел Марию из своего кабинета и провел через участок, никто из нас не утруждал себя светской беседой или обменом любезностями. Когда мы покинули участок, я коротко кивнул на прощание на тротуаре, затем направился к своему грузовику и забрался внутрь.

Спокойный. Собранный. Холодный. Только после того, как она уехала на блестящем черном внедорожнике, я выдохнул.

Какого хрена ФБР было нужно от Скарлетт? Они думали, что она украла наркотики у Воинов? Они знали, что она невиновна? Или было что-то еще?

Мария Браун была из оперативной группы по борьбе с бандитизмом, а не из УБН (прим. ред.: УБН — управление по борьбе с наркотиками). Хотя я бы не удивился, если бы здесь были задействованы оба подразделения. На этом было написано — Воины.

Я прокручивал в голове вопросы, пока ехал в «Стокярдас» за ужином. Еще одна смерть. ФБР. Когда я вернусь домой, расслабляться будет некогда. Только работать, пытаясь заставить Скарлетт рассказать мне правду.

Когда я свернул на свою улицу, мои глаза забегали по сторонам в поисках чего-нибудь неуместного. Все машины, припаркованные на подъездных дорожках, были узнаваемы, принадлежали соседям и нескольким строительным рабочим. Пара детей катались на велосипедах по тротуарам.

И все же волосы у меня на затылке встали дыбом, как будто кто-то наблюдал за мной, когда я заезжал в свой гараж. Я подождал, пока дверь полностью закроется, прежде чем вылезти и зайти внутрь.

Скарлетт стояла на кухне.

— Привет.

— Привет. — Я поднял пакет в руке. — Я купил бургеры.

— Оу.

Я скинул обувь и прошлепал на кухню.

— Это нормально?

— Конечно. — Она кивнула, бросаясь к шкафчикам, чтобы достать тарелки.

Скарлетт быстро сориентировалась в доме. Когда я каждый вечер возвращался домой, она уже удалялась в свою комнату, но, судя по тому, что в холодильнике оставалось все меньше еды, а в посудомоечной машине была грязная посуда, она ела.

Круги под ее глазами значительно уменьшились. Ее щеки уже не были такими впалыми, как неделю назад. Даже волосы приобрели новый блеск. Они свисали длинными шелковистыми прядями до талии.

Она выглядела лучше. Гораздо лучше.

Скарлетт положила себе на тарелку бургер, а я выложил немного картошки фри. Затем она слегка улыбнулась мне, прежде чем забрать свою тарелку и поспешно выйти из кухни.

— Подожди, — сказал я ей в спину, прежде чем она успела скрыться в своей спальне. — Давай поедим вместе.

— О, хорошо.

— Пожалуйста. — Это слово было скорее приказом, чем мольбой.

Ее плечи опустились, когда я прошел в столовую и быстро задернул шторы.

Комната была расположена в передней части дома, рядом с прихожей. Я редко садился за стол сам, предпочитая есть на кухонном островке или в гостиной. Но это было только потому, что сидеть одному за столом на шесть персон было немного удручающе.

Там было большое панорамное окно, из которого открывался вид на окрестности. Ранее на этой неделе я не потрудился задернуть шторы, потому что, даже если кто-то прижмется руками к стеклу снаружи, он не сможет заглянуть внутрь дома. Скарлетт была достаточно умна, чтобы не входить сюда и выставлять себя напоказ.

Она парила за пределами комнаты, пока я садился.

Я нахмурился. Неужели все обязательно должно было превратиться в ссору?

— Садись, Скарлетт.

Вспышка раздражения промелькнула на ее лице, но она сделала, как было приказано, скользнув на стул. Затем она отправила в рот кусочек картошки фри, не сводя с меня глаз, пока жевала.

Я вгрызся в свой бургер, уплетая его как изголодавшийся человек, но Скарлетт ковырялась в своем.

— Тебе не нравятся бургеры?

Она повела плечом.

— Они вкусные.

Вранье. Было ли это причиной того, что она так быстро исчезла? Чтобы я не заметил, что она не ест? В мои обязанности не входило узнавать о ней все, что можно. Мне просто нужно было узнать, что случилось с Воинами.

— Сегодня ко мне приходили из ФБР.

Скарлетт застыла, зажатая между пальцами картошка остановилась в воздухе.

— Они ищут тебя.

Она сглотнула.

— Не хочешь сказать мне почему?

— Нет. — Она уронила картошку фри на тарелку и попыталась встать, но я поднял руку.

— Остановись. Скарлетт, пожалуйста. Ты должна сказать мне, что происходит. Сегодня не последний раз, когда ФБР вынюхивает что-то. Насколько я знаю, они следят за домом. И пока я не узнаю, с чем мы имеем дело, ты никуда не пойдешь. — Одна неделя. Две недели. На данный момент все это не обсуждалось.

Ее плечи напряглись, поднимаясь к ушам. Скарлетт знала, что из-за ФБР ей придется скрываться здесь в обозримом будущем.

— Мне бы помогло, если бы я знал, что произошло, пока ты была с Воинами.

— Ничего не произошло.

— Я верю в это примерно так же, как верю, что ты любишь чизбургеры.

Ее ноздри раздулись, и она взяла свой бургер обеими руками, прежде чем широко открыть рот и откусить огромный кусок. Она жевала с яростью, пытаясь доказать, что я неправ. У нее могло бы это получиться, если бы не гримаса на ее лице, когда она глотала.

Я опустил голову и вздохнул. Христос. Неужели это не могло быть проще? Ей обязательно было быть такой чертовски упрямой? Я пытался помочь.

— Отлично. Давай попробуем что-нибудь другое. Как насчет нескольких вопросов, на которые ты будешь отвечать «да» и «нет»?

Она уронила бургер на свою тарелку.

— Ты знала, что Джеремая воровал наркотики у Воинов?

— Нет.

— ФБР когда-нибудь связывалось с тобой раньше?

— Нет.

Они, вероятно, не смогли бы приблизиться к ней, если она жила с Воинами. Теперь, когда она на свободе, Скарлетт была честной добычей.

Я отправил в рот последний кусочек своего бургера, все еще голодный, и потянулся через стол, чтобы забрать остатки ее бургера.

Она не протестовала. Скарлетт просто смотрела, как я ем, подтянув ноги на стуле так, чтобы колени были прижаты к груди. Эта поза казалась ей такой естественной. Привычка. Защитная оболочка.

Я ни за что не смог бы справиться с очередным потоком вопросов, а это означало, что пришло время сменить тему.

— Ты стирала сегодня? — В доме пахло мылом и средством для смягчения тканей, одним из моих любимых.

Она искоса взглянула на меня.

— Да.

— Всякий раз, когда я захожу в дом, где пахнет стиркой, это напоминает мне о моей матери. Я приходил домой из школы, и там пахло либо стиркой, либо шоколадным печеньем. — В основном стиркой. Мама всегда дразнила меня, что это бесконечная история ее жизни. Но в те дни, когда нечего было стирать, она пекла печенье. — Кровать в твоей комнате удобная?

Скарлетт опустила одну ногу на пол, ее глаза сузились, когда она протянула:

— Да.

— Хорошо. — Я кивнул. — Мой папа всегда так говорил, но он с удовольствием спит где угодно, так что я не был уверен.

Скарлетт изучала меня, поднося ко рту очередную порцию картошки фри и опуская вторую ногу.

Мои случайные вопросы сработали. Слава Богу. Не то чтобы я узнал что-то важное.

— Смотрела сегодня что-нибудь хорошее по телевизору?

— Нет.

Я откинулся на спинку стула, откусывая последний кусочек. Сочный вкус бургера, мягкая текстура булочки и привкус маринованного огурца и горчицы были именно тем, что мне было нужно после долгого дня. Как Скарлетт мог не нравиться хороший бургер?

В этом она отличалась от Пресли. Мы с Прес часто ходили в «Стокярдас», когда встречались.

— Ты выросла в Чикаго, верно? — спросил я.

— Да.

— Чем ты занималась?

Это вопрос требовал большего, чем ответ «да» или «нет», но я надеялся, что она раскроется. Давай, Скарлетт. Совсем чуть-чуть.

Она съела еще картошку фри, не отрывая взгляда от своей тарелки.

— Я работала секретаршей в приемной после окончания местного колледжа.

— Тебе нравилось?

— Нет.

Это было немного, но лучше, чем ничего. Постепенно я начинал понимать эту женщину.

Скарлетт не была похожа на Пресли. Все, что приходило Пресли на ум, обычно выходило из ее уст, язвительно и все такое. Скарлетт тоже была язвительной, иногда, но она все скрывала.

Поспешного признания не последовало бы. На то, чтобы узнать о ней побольше, требовалось время. Доверие. И после всего, через что она прошла, я думаю, я не мог ее винить. Этот сукин сын Джеремая использовал ее. С чего бы ей думать, что я чем-то отличаюсь? Она меня не знает.

У меня была власть изменить это.

— Я учился в колледже, — сказал я. — Проучился все четыре года и закончил со степенью по социологии. За исключением занятий по уголовному правосудию, я ненавидел каждую минуту. Я всегда знал, что хочу быть полицейским, как мой отец, но все равно прогуливал занятия.

— Почему? — Скарлетт съела еще картошку фри, не в силах скрыть любопытство в голосе. Она могла задавать мне все вопросы, какие хотела. В отличие от нее, мне нечего было скрывать.

— Из-за моей мамы. Она хотела, чтобы я поступил в колледж ради опыта и образования. Втайне, я думаю, она надеялась, что я решу стать юристом, а не полицейским. — Мне всегда было интересно, смотрела ли она на меня сверху, радовалась ли, что я пошел по пути, на который так стремился, или разочаровывалась, что я не пошел дальше. — На самом деле я бы вообще не пошел в колледж, но она умерла в последнем классе старшей школы.

Скарлетт резко втянула воздух.

— Как?

— Рак молочных желез.

— Мне жаль.

Я грустно улыбнулся ей.

— Она была замечательной женщиной. Любовью всей жизни моего отца. Лучшей матерью в мире, и я поспорю с тобой, если ты скажешь, что твоя лучше.

Скарлетт опустила подбородок и покачала головой.

— Я вырос в Монтане. Прожил в этом штате всю свою жизнь. Когда мама была жива, мы жили в Грейт-Фолс. Там я родился. Потом, после ее смерти, ни папа, ни я не захотели оставаться. Слишком много воспоминаний. Мы переехали в Миссулу, и я отучился там в выпускном классе, а затем остался учиться в колледже. С тех пор он живет там. Хотя я думаю, что он переедет сюда, когда выйдет на пенсию через несколько лет.

По сей день мы оба скучаем по маме. И всегда будем скучать. Но особенно папа. Он остался сильным после ее смерти, не позволив горю поглотить себя. Для меня. И я надеялся, что каким-то образом я тоже помог ему. Мы опирались друг на друга.

— Вы близки? — спросила Скарлетт.

Я кивнул.

— Он мой лучший друг. Я разговариваю с ним пару раз в неделю.

Она опустила подбородок.

— Зачем ты мне все это рассказываешь?

— Потому что, может быть, если ты узнаешь меня получше, то поймешь, что я хороший парень.

Скарлетт усмехнулась, звук был едва слышен. Затем она подняла лицо, ее взгляд был вызывающим, и покачала головой.

— Я не верю в хороших парней.

Мне придется переубедить ее на этот счет. К счастью, у меня есть время.

Скарлетт Маркс никуда не собиралась уходить.

Глава 5

Скарлетт

Тридцать дней. Прошло ровно тридцать дней с тех пор, как Люк вернулся домой и сказал мне, что ФБР находится в Клифтон Фордж. Тридцать дней прошло с тех пор, как он задал мне свои вопросы, на которые я отвечала «да» или «нет» о Джеремае и Воинах.

Тридцать дней — я считала — и с тех пор ничего. Никакого намека на то, что что-то происходило за этими стенами. Никаких расспросов о моем прошлом. Люк вел себя так, словно я была его постоянной гостьей. Или даже соседкой.

Каждое утро он уходил на работу, вставая раньше меня. Он оставлял включенным кофейник, в котором оставалось столько, что мне хватало на три чашки. Затем он приходил домой каждый вечер и съедал все, что я приготовила за день. Поскольку больше делать было нечего, приготовление пищи стало обычным времяпрепровождением.

Пару раз в неделю я оставляла на острове стикер с нужными мне вещами из продуктового магазина, и Люк послушно покупал их.

Ели мы не вместе. Я заботилась о том, чтобы закончить свой ужин до того, как он вернется домой, чтобы меня больше не заставляли идти в столовую. Туда я тоже не заходила за последние тридцать дней.

После того, как он поест, иногда мы вместе смотрели фильм. В другое время я исчезала в своей комнате, пока он поднимался наверх. Но неловкость между нами исчезала. Находиться рядом с ним было… комфортно. Легко. Или, по крайней мере, так должно было быть.

Шли дни, а он по-прежнему не проявлял абсолютно никакого интереса к тому, что произошло до того, как я поселилась под его крышей, и беспокойство брало свое.

Меня до смерти тошнило от приятных улыбок. Его стандартное «Как прошел твой день?» сопровождалось постоянным сообщением о погоде. Чертова погода.

Что происходит? ФБР все еще вынюхивает? Кто-нибудь видел Воинов или что-то слышал от них? Единственная причина почему он молчал, которую я смогла придумать заключалась в том, что он уже знал. Но это было невозможно. Он никак не мог знать о том, что произошло в Эштоне.

Он никак не мог знать о том, что было у меня в телефоне.

Так почему же он был таким тихим? Его молчание заставляло меня делать странные вещи. Это подтолкнуло меня к краю, и когда он вернется домой и увидит, что я сделала с его домом, что ж, ему останется винить только себя.

— Черт, — пробормотала я в потолок, плюхаясь на покрытый ковром пол. На висках выступили капельки пота, а сердце бешено колотилось в груди.

Боже, я не в форме. Мои мышцы ослабли после месяца безделья и ничегонеделания, кроме как просмотра Нетфликса, перекусов и чтения пары книг Люка — или попыток чтения. В библиотеке этого человека были только книги о мертвых президентах и мировых войнах.

Нет, спасибо.

Прошедший месяц практически без физической активности сделал мое тело вялым. Мое пребывание в клубе Воинов тоже не включало в себя регулярные физические упражнения. Я провела месяцы в комнате Джеремаи, избегая его братьев. Или правильнее будет сказать придурков.

Если сложить время, проведенное мной здесь, и время, проведенное там, я провела в Монтане десять месяцев. Почти год, я проводила больше времени в постели, чем на улице. Почти год ужаса и неуверенности.

Почти год потрачен впустую.

Больше не надо. В ту минуту, когда я выберусь отсюда, я собираюсь это изменить. Я найду работу. Дом. Я начну новую жизнь.

Только я понятия не имела, когда выберусь отсюда.

Люк, возможно, и не посвятил меня в то, что происходит с Воинами или ФБР, но я должна была верить, что, если бы не риск, он был бы первым, кто выгнал бы меня из своего дома.

Тем временем я застряла в доме Люка, отчаянно желая отвлечься и ища способы привести себя в форму.

Отсюда моя дневная перестановка мебели.

В спальне Люка.

После месяца блужданий по дому и покачивания головой над планировкой каждой комнаты, мне, наконец, надоело. Серьезно, он что, просто оставил мебель там, где ее бросила бригада доставки? Не было никакой структуры. Никакого рисунка. Никакого потока.

Что ж, я это исправила.

И хорошенько попотела в процессе. Если Люку не понравится, очень жаль. Это его вина, что у него нет домашнего спортзала.

Конечно, он тренировался, но где? Его тело было безумным, подтянутым и плотным во всех нужных местах. Его бицепсы выпирали из рукавов темно-синей форменной рубашки, которую он надевал каждый будний день. Джинсы облегали мускулистые, дразнящие ноги. А его задница…

Я с трудом сглотнула, зажмурив глаза, когда волна жара прокатилась по моему телу.

Может быть, это дело рук скуки, но, черт возьми, за последний месяц я почти запомнила черты Люка, и ни одной из них не было упущено.

Его телосложение не имело себе равных и было таким чертовски сексуальным. Его голубые глаза притягивали меня и околдовывали. И время от времени он улыбался, в основном, когда мы смотрели комедию по телевизору.

Каждый раз, когда улыбка появлялась на его лице у меня по спине пробегали мурашки. В ней не было дьявольщины или кокетства. Нет, улыбка Люка была просто чистой, незамутненной уверенностью.

Когда что-то было смешным, он улыбался. Когда он был счастлив, он улыбался. Люк был не из тех, кому нужно было притворяться, и уж точно не в своей радости. Он точно знал, кто он такой, и, черт возьми, это заводило больше всего.

Ты не имеешь права заводиться, Скарлетт.

Нет, не имею. Потому что всякий раз, когда Люк решал задать мне несколько вопросов, увиливать от них было не так-то просто.

Помимо его неспособности организовать комнату, с ним должно было быть что-то не так. Если бы я только могла разобраться в этом.

Я вытерла лоб и села, осматривая комнату.

Предметы оказались намного тяжелее, чем я себе представляла. Люк вложил деньги в качественную мебель. Но мне все равно удалось с ними справиться. Конечно, я могла бы просто посмотреть видео по пилатесу, но я их ненавидела — было что-то в женщине, приказывающей тебе приседать, отжиматься, кружиться снова и снова, что вызывало у меня желание рвать на себе волосы.

Завтра я планировала заняться гостиной. Затем его офисом.

Первую неделю, что я жила у Люка, я жила на первом этаже, держась поближе к своей комнате. Но потом любопытство взяло верх, и я поднялась наверх. Как и на первом этаже, мебель была не столько расставлена, сколько свалена.

Спальня Люка была самой загроможденной, поэтому я решила начать с нее.

Его кровать была задвинута под окна, оставив огромное пространство у стены пустым. Кто не ставил свою кровать по центру? И не только это, но и то, что она стояла не на той стороне комнаты. Почему бы не поставить ее напротив дверей в ванную и гардеробную?

Его кровать-сани была чрезвычайно тяжелой, и мне потребовался почти час, чтобы дюйм за дюймом передвигать ее по комнате. Почти столько же времени ушло на то, чтобы переместить комод по толстому плюшевому ковру.

Я стояла и рассматривала свою работу, улыбаясь про себя, когда моя грудь раздувалась от гордости. В доме Люка было столько потенциала. Ему просто нужна была небольшая помощь.

В другой жизни, возможно, я стала бы дизайнером интерьеров. Но никто не собирался платить женщине с общим дипломом младшего специалиста из безымянного местного колледжа за то, чтобы она переставляла мебель и выбирала новые предметы.

Кроме того, прежде чем я смогу думать о другой жизни, мне нужно исправить ту, которой я живу.

Я взглянула на часы. У меня был еще час до того, как нужно было готовить ужин, поэтому я поспешила в ванную и приняла душ. Пока я сушила волосы феном, я изучала маленькую комнату, как делала это почти каждый день.

Зеркало было скучным и без рамы. Стены нуждались в другом цвете, кроме белого.

Покрасить их будет обязанностью другой женщины. Я сомневалась, что Люк даст мне доступ к кисти для покраски.

Я надела джинсы-бойфренды с манжетами на лодыжках и простую футболку. Это была футболка Полицейского Управления Клифтон Фордж, которую Люк прихватил в участке. Он заказал для меня джинсы онлайн вместе с несколькими простыми футболками после того, как предложил, и я назвала ему свои размеры. Я не сошла с ума, всего две пары «Левис», но было удивительно, насколько лучше я себя почувствовала, приобретя гардероб, состоящий не только из спортивных штанов.

В детстве я носила не так уж много джинсов. Папа предпочитал, чтобы его драгоценные ангелы были в платьях и юбках. Если на наших ногах были синяки, которые нужно было скрыть, мы надевали легинсы под юбки. Все было в пастельных тонах или с цветочным принтом.

Если я никогда больше не надену цветочный принт, я умру счастливой женщиной.

Я быстро заплела волосы в косу. За последний месяц они стали гуще. А я немного поправилась. Мои конечности больше не были похожи на те палатки, которыми они были, когда я переехала в дом Люка, хотя, когда я каждый день смотрелась в зеркало, мне все равно не нравилась женщина, смотрящая на меня.

Но она нравилась мне все больше. С каждым днем я замечала здоровый румянец на своей коже. Голубизна моих глаз начинала искриться.

Возможно, эти тридцать дней были именно тем, что мне было нужно.

Я поспешила на кухню, достав одну из двух кулинарных книг из шкафа Люка. Готовка была отчасти для того, чтобы мне было чем заняться и что поесть. Но это также служило способом избежать еще одного чизбургера.

Сегодня вечером я собиралась приготовить острые макароны с сыром. Я принялась за работу, суетясь на кухне, которая с каждым днем все больше и больше становилась моей, кипятя воду и измельчая сыр. Я поджарила пару перцев поблано и добавила их в форму для запекания, прежде чем поставить все это в духовку запекаться, пока доставала тарелки и столовые приборы.

Я как раз вынимала блюдо из духовки, когда дверь гаража открылась, и низкий гул грузовика Люка стал громче.

— Черт. — Было всего пять. Он пришел домой рано, а я поздно приступила к ужину.

Нам, вероятно, придется есть вместе.

Дверь в гараж открылась, и Люк поднял голову, стягивая ботинки и носки, бросая последние в корзину, которую, как я узнала, он оставил в прачечной специально для этой цели.

— Привет.

— Привет. — Я слегка улыбнулась ему, пытаясь не обращать внимания на то, как сильно забилось мое сердце.

Я очень хотела его увидеть. Самое большое волнение за весь день. Когда Люк был в комнате меня всегда заряжала его энергия. Это было потому, что я ждала, когда он, наконец, спросит меня о Воинах, или о чем-то совсем другом… Ну, скорее, и о том, и о другом.

Он прошел на кухню и открыл холодильник, наклонившись, чтобы достать пиво.

— Хочешь?

— Нет, спасибо.

Он закрыл дверцу и открутил крышку с бутылки, поднеся краешек к губам.

У меня перехватило дыхание, и я заставила себя отвести взгляд от его красивого лица. Я не позволила себе обратить внимание на то, как его рубашка подчеркивает ширину его плеч. Или на то, как сексуально было видеть, как он ходит босиком.

Слишком много на что можно было посмотреть, и я могла забыть, что не доверяю Люку Розену.

— Здесь вкусно пахнет. Ты уже поела?

Я покачала головой.

— Тогда, я думаю, мы можем поесть вместе для разнообразия.

Фу. Он собирался снова силой затащить меня в столовую.

— Конечно.

Люк сделал еще один большой глоток пива, его кадык дернулся, когда он сглотнул. Горло этого человека завораживало. Серьезно, неужели у него не было ни одного недостатка?

Я отвернулась, чтобы скрыть румянец на щеках. Недостаток, изъян. Мне нужно было подумать о недостатке, на котором можно сосредоточиться, если я собираюсь пережить этот ужин. Давай, Скарлетт. Придумай что-нибудь.

Идея!

Он встречался с Пресли. Вот, это недостаток. Ладно, не совсем. На самом деле, это просто показывает, что у него хороший вкус. Но мы с сестрой поменялись достаточным количеством мужчин. Ну, одним, но Джеремая был чокнутым, так что я не спешила повторять эту ошибку.

Люк встречался с Пресли. Следовательно, он был под запретом. Плюс, он был врагом. Два очень существенных факта, на которых стоит сосредоточиться, а не на его красивом лице.

Я схватила сервировочную ложку из ящика.

— Что бы ты хотела выпить? — спросил Люк.

— Вода подойдет. Я принесу, — сказала я, подходя к раковине, чтобы наполнить стакан. Когда я вернулась, он уже взял для меня тарелку.

Это было так по-домашнему. Легко. Затем он сделал еще глоток пива, и я снова почувствовала, как пересохло в горле.

У меня потекли слюнки.

Он подняла взгляд поверх янтарной бутылки, и на кратчайшую долю секунды, я могла бы поклясться, его глаза потемнели от желания. Но он ушел прежде, чем я смогла проанализировать его взгляд, унося обе наши тарелки из кухни.

Прямиком в столовую.

Это была просто комната. Единственная комната, которую я ненавидела в этом доме.

У меня не было выбора, кроме как последовать за ним, мои шаги были тяжелыми и медленными. Стол был достаточно красивым, дерево светлее, чем полы. Стулья с высокими спинками были классическими, с четкими линиями. Но все в комнате заставляло меня нервничать.

— Как прошел твой день? — спросил он, когда я села.

— Хорошо. — Мой желудок скрутило, и я взяла вилку. — А твой?

Он вздохнул.

— Хорошо.

Когда Люк приходил домой и сразу же отправлялся за пивом, это означало, что у него был тяжелый день. Но подробностями он не делился, а может, и не мог делиться, поэтому я не спрашивала.

Люк поднял вилку, погружаясь в макароны. Он отправил в рот первый кусочек, вздрогнул и потянулся за своим пивом, втягивая воздух.

— Ай. Горячо.

Я замерла, затаив дыхание, и уставилась, не мигая, через стол.

Он жевал с открытым ртом, запивая свой кусок глотком напитка. Когда он посмотрел в мою сторону, его брови сошлись на переносице.

Вероятно, потому, что краска отхлынула от моего лица.

— Прости, — прошептала я.

— За что?

— Я должна была предупредить тебя, что еда еще горячая.

— Я видел, как она дымилась. Это просто я идиот, который решил сразу съесть так много.

— Верно. — Я сглотнула, затем сосредоточилась на своей тарелке.

Травма и страх были ужасными спутниками за ужином. Они лишили меня аппетита.

— Скарлетт, это не твоя вина.

— Я знаю. — И я правда знала это. Я не виновата в том, что он обжег язык. Но слишком часто я наблюдала, как мою мать наказывали за то же самое. Хотя это не было ее виной.

— Эй, — нежный голос Люка заставил меня поднять глаза. Его глаза, такие добрые и обеспокоенные, ждали, умоляя об объяснении.

И впервые мне не захотелось отгораживаться от него.

— Пресли когда-нибудь рассказывала тебе о нашем детстве?

— Нет.

Это не было неожиданностью. Я сомневалась, что она многим рассказывала о нашем воспитании. Привычки и все такое.

— Стол заставляет меня нервничать.

— Стол.

Я кивнула.

— Местом, где мой отец любил взрываться, был обеденный стол. Если он обжигал язык чем-то, что готовила моя мать, а она его не предупредила, черт возьми, даже если она его предупреждала, он использовал это как предлог, чтобы взорваться.

Люк отложил вилку, опершись локтями о стол.

— Дай определение слову «взорваться».

— Тебе правда нужно определение?

Его челюсть сжалась.

— Я понятия не имел.

— Это не совсем то, что способствует хорошему разговору.

— Потому что у нас так много замечательных бесед, — невозмутимо ответил он.

Я рассмеялась.

— Верно.

— Как насчет того, чтобы сделать это сейчас? — Прежде чем я успела возразить, он поднял руку. — Ты говоришь мне все, что хочешь. И молчишь о том, чего говорить не хочешь.

О, он был хорош. Эти глаза. Это честное лицо. Они поколебали мою решимость.

— Мой отец — монстр, замаскированный под милого соседа. Внешне мы были идеальной семьей. Пикники по субботам. Церковь по воскресеньям. Милые девочки и родители, которые их так сильно любили, что держали рядом. Но внутри наш дом был выгребной ямой страха и ярости.

— Твой отец избивал тебя.

— Он бил нас.

Была разница между теми, кто бил, и теми, кто избивал. Физические удары были не такими сильными, если не сочетать их с психическими пытками.

— Моя мать принимала на себя основной удар. Он бил ее, когда она готовила что-то, что ему не нравилось. Он изнасиловал ее, когда она помахала мужчине, живущему по соседству, по пути к почтовому ящику. А от нас… он требовал совершенства.

Напряжение исходило от Люка, волнами прокатываясь по столу. Но это было напряжение другого рода, защитного. То, что я чувствовала только от своей сестры. И от Джеремаи.

— Когда он взрывался, это всегда было физически. Он не кричал. Это была просто ужасающая, молчаливая ярость. Он бил меня или Пресли по руке или пинал нас в голень, потому что мы пропустили слово на тесте по правописанию. Мама не работала, поэтому он бил ее по лицу.

Люк вздрогнул, и до моего слуха донесся слабый звук скрежета зубов.

— На нас, из-за школы, он оставлял синяки там, где мы могли прикрыть их штанами или рукавами. Он таскал нас за волосы. Вероятно, именно поэтому Пресли коротко подстригла свои. Чтобы никто не смог сделать это с ней снова. Если мы жаловались на то, что едим брокколи, он отправлял нас спать голодными. Если мы плакали, он действительно «давал нам повод поплакать». — Я закатила глаза, используя воздушные кавычки. Мне было приятно закатывать глаза, потому что я не осмеливалась делать это в присутствии моего отца.

— И твоя мать не останавливала его?

— Она любит его.

— Она просто позволяла этому случаться? — Из того немногого, что он рассказал мне о своей матери, было ясно, что он обожал ее. А она его. Чувство правильного и неправильного у Люка было таким благородным. Таким определенным. Я не ожидала, что он поймет мою мать.

— Это болезнь, — сказала я. — Пресли ненавидела ее за это. Но я нет. Она всегда будет пресмыкаться перед ним, потому что не знает ничего лучшего. Потому что в промежутках между плохими днями он боготворит ее. Он заставляет ее чувствовать, что она — весь его мир, и без нее он бы умер. Он исказил ее сознание. Она не работает. У нее нет друзей. Он — весь ее мир, и это его игра. Та, в которую он играл, пока Пресли не ушла.

— Когда это произошло?

— Десять лет назад. После того, как нам исполнилось восемнадцать.

Люк кивнул, но в остальном сидел неподвижно, ловя каждое мое предложение. Теперь, когда слова вырвались наружу, я, казалось, не могла заставить их остановиться.

— Я мало кому рассказывала об этом. Это унизительно, — призналась я, когда мои глаза затуманились. — Как и у моей матери, у меня нет друзей.

— Скарлетт, ты не обязана…

— Нет. — Я покачала головой и сморгнула слезы. — На самом деле это приятно. Я очень мало контролирую свою жизнь. Но хранить секреты… Никто не может проникнуть в мой разум и забрать их. То, что я говорю людям, что я им даю, — это мое решение.

Понимание отразилось на лице Люка. Я молчала о том, что видела в клубе Воинов, не только для того, чтобы защитить свою жизнь. Это также было моей попыткой обрести хоть какой-то контроль, когда в противном случае я была бы во власти мира.

Я была здесь в ловушке. До этого я была в ловушке в Эштоне. А до этого я была в ловушке в пригороде Чикаго.

— Пресли сбежала, — сказала я. — Я — нет.

— Почему?

— Потому что я дура, — прошептала я. — После окончания школы папа был таким же плохим, как всегда, может быть, потому, что нам было по восемнадцать и мы были достаточно взрослыми, чтобы уехать. Он не позволял Пресли или мне устраиваться на летнюю работу. Он не хотел, чтобы у нас были деньги. Однажды он пришел домой с работы с заявлениями в местный колледж и сказал нам заполнить их. Что он оплатит наши занятия, а после найдет для нас работу в своей компании. Все было спланировано. Пресли пошутила, что скоро он найдет нам мужей.

Люк облокотился на стол, забыв о еде.

— Пресли хотела уйти. Я тоже. И Джеремая собирался помочь нам, потому что любил меня.

Люк кивнул, как будто слышал эту часть раньше. После смерти Джеремаи Пресли, вероятно, рассказала Люку, что мы с Джеремаей знали друг друга с Чикаго.

— Джеремая был моим школьным парнем, — сказала я. — Моим секретом. Мои родители никогда не знали о нем, или, может быть, моя мать знала, но никогда не подавала виду. Он знал, какой была жизнь в нашем доме, и хотел помочь нам выбраться. Мы с Пресли наскребли денег, работая нянями, и он купил нам всем старый грузовик, чтобы мы могли уехать в закат.

— Но ты не уехала.

— Нет. — Я опустила взгляд на стол. — Почти.

Люк не произнес ни слова, пока я думала о той ночи. Об ошибке, о которой я буду сожалеть вечно. Может быть, если бы я была храброй, может быть, если бы я просто пошла с Пресли, Джеремая был бы все еще жив. Может быть, ничего из этого никогда бы не случилось.

Я не могла полностью винить его в его смерти. Отчасти она была и на моей совести.

— Пресли нацелилась на Монтану. А я хотела Калифорнию. Я хотела жить на берегу океана, засыпать под шум волн и быть за тридевять земель от моего отца. Джеремая собирался поехать со мной. Мы бы высадили Пресли в Монтане, а затем продолжили наш путь. Но…

— Твой отец узнал.

Я покачала головой.

— Нет.

— Твоя мать?

— Я испугалась. — Я грустно улыбнулась ему. — Мы неделями таскали одежду и другие вещи из нашей комнаты. Джеремая хранил их у себя, так как мы жили по соседству. Единственным местом, куда папа разрешал нам ходить, была библиотека, и Пресли использовала один из их компьютеров, чтобы найти работу здесь, в гараже. Она нашла место, где можно остановиться. Все, о чем она могла говорить, это о своей новой жизни. Снова, и снова, и снова. Она никогда не останавливалась. А я… не была готова. Я не была готова. Потом пришло время уходить и…

Я закрыла глаза, темнота той ночи окутывала меня, как холодные завитки дыма, затягивая в ночь, которую я проигрывала больше раз, чем могла вспомнить.

— Воздух был таким странным в ту ночь. Как будто я не могла вдохнуть достаточно воздуха, чтобы наполнить легкие, и у меня кружилась голова. С каждым шагом, который я делала, удаляясь от нашего дома, я чувствовала себя так, словно натягиваю струну. Все туже и туже. И это продолжало тянуть меня назад. Как будто у моего отца была рука на другом конце струны, и он позволял мне зайти ровно настолько, чтобы одернуть меня обратно, прежде чем назначить наказание настолько суровое, что оно стало бы мерилом, по которому я оценивала все будущие действия.

У меня пересохло в горле, поэтому я подняла свой стакан с водой, вот только рука у меня дрожала, и вода выплеснулась через край.

— Давай. — Люк встал, забирая свою тарелку и мою. Затем он прошел в гостиную и сел на диван.

Я последовала за ним, радуясь возможности убраться подальше от столовой. Умом я понимала, что все было по-другому. Люк не был моим отцом, и нечего было бояться стола и шести стульев. Когда-нибудь я преодолею этот иррациональный страх. Но сегодня был не тот день.

Люк дал мне время устроиться в кресле напротив него и перевести дыхание. Он погрузился в макароны и не сказал ни слова. Никаких вопросов. Никакого давления. Если я хотела говорить, это был мой выбор.

Для женщины, которая только что сказала ему, как мало она может контролировать, очень много значило, что он ее слушал.

Я закинула ноги на сиденье кресла, тарелка балансировала у меня между колен.

— Пресли всегда проверяла границы дозволенного. Она делала все, чтобы посмотреть, поймают ли ее. Она была бесстрашной.

Уголок его рта приподнялся, когда он жевал.

— Похоже на нее.

— Я такой не была. Мне не нужно было проверять границы дозволенного, потому что мне не нравилось то, что могло произойти, если меня поймают. Или, когда поймают ее. Я была той, кто заботился о ней. Я была той, кто перевязывал ей ребра, когда он ломал их. Я была той, кто бежал за пакетом со льдом, когда он разбивал маме нос или ставил синяк под глазом. Пресли злилась на маму, обижалась на нее. Я просто… я просто хотела, чтобы все дожили до завтрашнего дня.

Люк отставил свою почти пустую тарелку на кофейный столик.

— Ты не раскачивала лодку.

— С чего бы мне это делать? Мы сидели на спасательном плоту посреди океана, в то время как вокруг нас бушевал ураган.

— Итак, ты осталась.

— Я осталась. — Чего бы я только не отдала, чтобы вернуться и повторить ту ночь. — Мы улизнули. Мама и папа не спали, но были слышны звуки, и они были… заняты.

Неважно, сколько лет прошло, я никогда не забуду звук, с которым мой отец насиловал мою мать. Пощечины. Хрюканье. В старших классах я боялась заниматься сексом с Джеремаей, потому что была уверена, что это будет больно.

Так и было, но так, теряют девственность все неуклюжие подростки. Позже, в клубе, секс был холодным. Отдаленным. Секс переоценивался. Я даже не могла винить в этом Джеремаю. Тот, кто больше всего изменился за те годы, что мы были в разлуке, была я.

— Мы бежали в темноте, чтобы встретиться с Джеремаей, — сказала я Люку. — Пресли была так взволнована. Она была так уверена. Она смеялась и улыбалась. Я бросила один взгляд на нашу машину, и струна просто дернулась. Если он нас поймает, мы будем мертвы. Поэтому у меня началась истерика.

Ни один из них не мог меня успокоить. Я была в истерике, плакала и пыталась сказать Пресли, что это неправильно. Что нас поймают. Все мое тело тряслось. Я пыталась вытащить ее сумки из машины, затащить ее домой, но она не собиралась возвращаться в тот дом.

— Я кричала, — сказала я. — Я сказала Пресли, что не уйду. Я не думала, что она поедет без меня, но она села за руль той старой, дерьмовой машины и уехала. Она оставила меня на улице.

— И Джеремая пошел с ней.

— Нет. — Я покачала головой. — Он остался. Из-за меня.

— Что твой отец сделал с тобой?

— Именно то, что причиняло мне боль больше всего. Он чуть не убил мою мать.

Люк закрыл глаза, качая головой. Его плечи напряглись. А руки сжались в кулаки. У меня было смутное подозрение, что он представлял, как душит моего отца.

— Мне жаль.

— Часть меня рада, что я была там, чтобы заботиться о ней. Это означало, что она не потеряла обеих своих дочерей.

Люк потер челюсть. Если он и был не согласен, то держал это при себе.

— Итак, Пресли приехала в Монтану. Джеремая остался с тобой. Но потом он приехал сюда, чтобы найти ее, и они обручились.

— Да. — Я кивнула. — Мы расстались в Чикаго. Он был зол на меня за то, что я не уехала. Он сказал, что не хочет смотреть, как я становлюсь своей матерью, или ждать, пока мой отец выдаст меня замуж за какого-нибудь другого мужчину. Мы много спорили. Я пообещала, что скоро расскажу о нем своим родителям, но подходящего времени никогда не было. И я думаю… Я думаю, ему не нравилось, что это секрет. Секрет, который мне нужно было хранить, контролировать. Потому что папа возненавидел бы его. А может, и нет, я не знаю. Это не имеет значения. Мы расстались, и Джеремая приехал в Монтану и нашел Пресли. Они обручились.

— Ты злилась на нее?

— Да, — призналась я. — Он всегда был моим. Моей единственной вещью, и она отняла его у меня. Оглядываясь назад, я думаю, что просто злилась, потому что у нее хватило смелости, а у меня — нет.

— Что заставило тебя в конце концов принять решение уйти?

— Моя мама. Пресли написала мне, что первого июня выходит замуж за Джеремаю. Я показала его маме, и у нее было такое выражение лица. За всю свою жизнь я никогда не видела ее такой грустной. Даже после ухода Пресли. — Конечно, она была прикована к постели почти месяц из-за папиного наказания.

Многое изменилось после ухода Пресли. Мама стала более задумчивой. И бунтарская жилка, которую всегда носила в себе Пресли, медленно проникла в меня.

Поэтому, когда моя мама сказала мне уходить, я была готова.

— Мама не знала, что Прес выходит замуж за моего бывшего парня. Она не знала, как сильно мне было больно читать то сообщение. Я была раздавлена. Зла. Но мне нужен был этот гнев. И мне нужно было, чтобы мама сказала мне, что это нормально — оставить ее. Она дала мне пачку наличных, которую прятала от папы, и велела мне пойти в туалет во время службы в церкви в следующее воскресенье и никогда не возвращаться.

— Ты разговаривала с ней с тех пор? — спросил Люк.

— Нет. — Я боялась рассказать ей, какой беспорядок устроила. И я боялась позвонить домой и узнать, что папа, наконец, убил ее.

Мама дала мне свободу и поощрила бежать. Чтобы начать новую жизнь. Не было сомнений, что она дорого заплатила за свои действия. И эта плата была произведена напрасно.

Потому что я побежала не в то чертово место.

— Я села в автобус до Монтаны. Нашла Джеремаю в Эштоне. И он оставил Пресли в день свадьбы, потому что я самая худшая сестра в мире.

Люк не стал спорить. Это было очко в его пользу, потому что, если бы он попытался сказать мне обратное, я бы поняла, что он лжет.

— Остальное ты знаешь, — сказала я.

— Знаю?

Нет, он не знает. Но все остальное было моим, и только моим.

Я взяла вилку и, закончив разговор, принялась за холодное блюдо. Когда моя тарелка опустела, я отнесла ее на кухню и поставила в посудомоечную машину.

Люк зашел на кухню следом за мной со своей тарелкой и убрал ее, пока я расправлялась с остатками.

Затем, как я делала большинство вечеров, я удалилась из кухни в свою спальню.

— Скарлетт. — Люк остановил меня прежде, чем я успела пройти мимо гостиной. — Спасибо.

— Не за что. — Я пожала плечами. — Я люблю готовить.

— Нет, не за еду. За то, что доверилась мне. За то, что доверяешь мне.

— О. — Думаю, я и правда доверяла ему, не так ли? Он мог бы многое узнать от Пресли, но в некотором смысле я гордилась собой за то, что рассказала свою историю. Рассказала ее по-своему. — Спокойной ночи, Люк.

— Спокойной ночи, Скарлетт.

Я повернулась и направилась в коридор, но затем остановилась у подножия лестницы. Дерьмо. Его комната.

— Эм, Люк?

— Да?

— Не злись.

— Из-за чего?

Я подавила улыбку.

— Увидишь.

Люк бросил на меня странный взгляд, прежде чем я скрылась в своей комнате и закрыла дверь. Затем я села на край кровати и стала ждать.

Не прошло много времени, как его шаги эхом отдались наверху и приглушенное «Что за хрень?» донеслось сквозь потолок.

Я прикрыла рот рукой, чтобы он не услышал моего смеха.

Не прошло и тридцати секунд, как он постучал в мою дверь.

— Да?

Он толкнул дверь, но не переступил порог. Он также ничего не сказал. Просто выгнул бровь и скрестил руки на своей широкой груди.

— Что? — Я притворилась невинной. — Теперь в комнате стало лучше.

Глава 6

Люк

— Скарлетт! — взревел я. Неужели у этой женщины нет ничего святого?

Я захлопнул ящик, где должна была лежать моя зубная щетка, и вышел из ванной, прошел через свою спальню и изменения, к которым я все еще не привык, затем вниз по лестнице.

Достаточно. С меня хватит. Разве это не мой дом?

Очевидно, нет. За прошедшую неделю я начал чувствовать себя чужим в своем собственном чертовом доме.

Все, чего я хотел, — это каждый вечер входить в свою дверь и видеть, что мои вещи лежат на том же месте, где я оставил их утром. Сегодня, когда я уходил на работу, я думал, что может быть это тот самый день. Что сегодня я не приду домой на минное поле. Она должна была закончить вносить изменения, верно? Я имею в виду, там больше не к чему было прикасаться.

Как же я был неправ. Десять минут назад я поднялся наверх, чтобы положить свой пистолет в сейф и отлить, только чтобы обнаружить еще кучу изменений.

Скарлетт дала мне месяц покоя, но время вышло. Она оказалась здесь в ловушке и, очевидно, решила отомстить.

Мне.

Я должен был это предвидеть. Это была та Скарлетт, которую я вытащил из продуктового магазина. Приводящая в бешенство, упрямая женщина, которая не уважала то, как я организовал свою жизнь.

Когда она заметила, что я спускаюсь по лестнице, она выбежала из гостиной на кухню, делая вид, что ничего не случилось.

— Хватит, — рявкнул я, когда добрался до островка, положив руки на гранит.

— Что? — Она приподняла плечо, одарив меня той же лукавой улыбкой, которую я видел каждый божий день в течение недели.

Я ткнул пальцем ей в нос, открыл рот, но, черт возьми, ее ухмылка превратилась в настоящую улыбку, и моя лекция о личной жизни и границах замерла у меня на языке.

Улыбка Скарлетт была изумительной. Она превращала ее глаза в сверкающие лазурные драгоценности. Черт возьми, она была прекрасна. Раздражающая, но ошеломляющая. У моего разочарования и гнева не было ни единого шанса против такой красоты.

Я вздохнул и направился к холодильнику, доставая пиво. Я работал круглосуточно в течение нескольких недель, и долгие дни подряд выматывали меня. Каждый вечер, уходя из участка, я хотел вернуться домой и расслабиться. Вместо этого я возвращался домой в полной боевой готовности, гадая, что изменилось. Поначалу изменения было легко заметить. Моя спальня. Ее спальня. Вторая гостевая спальня. Гостиная. Затем Скарлетт проявила творческий подход.

Мои книги в офисе были разложены больше не по временным периодам, а в алфавитном порядке по фамилии автора. Она выпалила что-то о библиотеках, книжных магазинах и конвенциях. Я остановил ее на полуслове.

Затем она перевернула вверх дном кухню. Это было три дня назад, и я все еще не был уверен, в каком ящике находится столовое серебро.

Сегодня — моя ванная.

Женщина переставила мебель во всех комнатах в доме. Как она передвигала тяжелую мебель, я понятия не имел, но за прошедшую неделю я кое-что понял.

Скарлетт Маркс была силой.

Не имело значения, что она была миниатюрной, что ее рост был ненамного выше пяти футов (прим. ред.: 5 футов — это примерно 153 см.). Эта женщина была силой.

— Ты все двигаешь.

Она отмахнулась от этого.

— Так лучше. И более эффективно.

— Мне насрать на эффективность.

— Ясно, — пробормотала она. — Кто кладет свою зубную щетку в ящик?

— Я.

Скарлетт положила руку на бедро.

— Просто попробуй.

— Мне не следовало давать тебе свой логин на Амазоне. — Я провел рукой по волосам.

На следующий день после того, как она рассказала мне о своих родителях — в тот же день, когда я вошел в свою спальню и уловил ее сладкий цитрусовый аромат, наслаждаясь им еще до того, как заметил изменения, — я принес ей свой ноутбук вместе с запиской, на которой были нацарапаны имя пользователя и пароль.

Я купил Скарлетт несколько вещей онлайн, джинсы и рубашки, но было странно выбирать ей одежду. Слишком властно. После того, как она рассказала мне о своем отце, я понял, что больше никогда этого не сделаю.

Она заслуживала того, чтобы покупать себе вещи самостоятельно. Поэтому я дал ей логин для входа в свою учетную запись Амазона. Я понятия не имел, насколько внимательно ФБР следит за моей жизнью. К моему большому разочарованию, агент Мария Браун не исчезла из Клифтон Фордж. Я не был уверен, зачем они тратили столько усилий и ресурсов. Этого было достаточно, чтобы заставить меня чувствовать себя неловко и быть осторожным. Но, чтобы дать Скарлетт хоть немного свободы, я рискнул и позволил ей делать покупки.

Это обернулось против меня. Эпично.

Каждый вечер, возвращаясь домой, я обнаруживал стопку коробок, ожидающих за дверью. Скарлетт знала, что не стоит таскать их самой.

Я съежился, подумав о том, сколько она потратила меньше чем за неделю. И каждый раз, когда я приносил груз, готовый отругать ее или попросить не торопиться, я видел эту улыбку на ее лице, когда она рылась в своих покупках.

Она купила свечи. Подставки для пультов от телевизоров. Безделушки для встроенных полок у камина. Книги, которые она не собиралась читать, но которые выглядели симпатично.

Я думал, что держатель для зубной щетки и органайзеры для выдвижных ящиков, которые она распаковала вчера, предназначались для ее ванной.

Неправильно думал.

Возможно, это был ее способ проверить мои пределы. Проверить, не взорвусь ли я.

Я бы не стал. Не только потому, что я не такой мужчина, но и потому, что завоевать ее доверие было слишком важно.

Итак, я допил свое пиво — из янтарной бутылки — пока она наполняла две миски рисом и смесью для жарки.

— Хочешь острый соус? — спросила она.

— Нет. — Я выбросил пустую бутылку в мусорное ведро, затем подошел к шкафчику за стаканом. Вместо него я нашел тарелки. Я двинулся вдоль шкафов. Пластиковые контейнеры для хранения. Специи. Кофейные кружки.

— Где мои стаканы?

Скарлетт указала на шкафчик рядом с раковиной.

Эффективность. Черт возьми.

— Держи. — Она достала стакан для меня, протягивая его. — Так лучше.

Если она еще раз скажет «так лучше»…

Я взял стакан из ее рук, дыша огнем. Затем включил холодную воду и подождал секунду, прежде чем наполнить свой стакан. Я поднес его к губам и залпом выпил все. Затем я грохнул стаканом о стойку.

— Тебе лучше не двигать мое пиво.

— Никогда.

Чертова врушка.

Скарлетт сжала губы, чтобы скрыть улыбку.

— Теперь мы закончили? Закончили? — Я махнул рукой в сторону остальной части дома. — Ты уже и так все поменяла.

Ее взгляд метнулся в сторону гаража.

— Нет.

— Но…

— Нет.

Ее глаза сузились в молчаливом вызове. Она делала все, что хотела, и я ничего не мог с этим поделать. Пока я буду в участке, я никак не смогу остановить ее, если она взбесится в гараже.

Она знала это. Я знал это.

Ради всего святого.

— Просто держи двери закрытыми, — пробормотал я, снова наполняя свой стакан, затем прошествовал в гостиную и плюхнулся на диван. Она передвинула его так, чтобы он стоял перпендикулярно телевизору, а не параллельно, как было у меня.

Скарлетт вошла в гостиную и протянула мне мою миску, прежде чем взять пульт дистанционного управления с резной деревянной подставки на кофейном столике. Затем она села, скрестив ноги, на кресло, которое придвинула к стене, положив свой ужин на колени.

Ее кресло.

Даже после того, как она уйдет отсюда, это будет ее кресло.

То, как она обставила гостиную, заставило ее казаться больше. Это облегчило просмотр телевизора с дивана. И превратило французские двери, ведущие на задний двор, в фокусную точку.

Все выглядело мило, чего я никогда не собирался признавать это.

— Что ты хочешь посмотреть? — спросила она.

— Неважно. — Я сел, чтобы сосредоточиться на еде. Подушки на диване были новыми, и, хотя четыре штуки, казалось, перебор, потому что в них было легко утонуть.

Краем глаза я уловил улыбку Скарлетт, когда расслабился в мягком уюте.

Черт возьми. Подушки могут остаться. И я начну использовать свой новый держатель для зубной щетки.

Скарлетт включила телевизор, переключая каналы, пока не наткнулась на боевик.

Мы устроились, ели и смотрели, как делали каждый вечер на прошлой неделе. Хотя мы могли бы поужинать на острове, Скарлетт, похоже, предпочитала гостиную. Да и я больше не стал просить ее сидеть в столовой.

На крыльце стояла еще одна стопка коробок, которые я обычно приносил после того, как помою посуду. Она открывала их. Я ворчал. Затем мы расходились по своим комнатам на остаток ночи.

Рутина становилась все более и более привычной. Скарлетт прожила здесь больше месяца, и одно было ясно наверняка: она старалась, чтобы здесь было интересно. Даже ее выбор блюд внес некоторое разнообразие в мою жизнь. Прошли предсказуемые и простые дни.

Дни одиночества.

Скарлетт не заводила разговор. Она не чувствовала необходимости заполнять минуты молчания пустой болтовней. Но было приятно, что рядом есть еще один человек, к которому можно вернуться домой. Это напомнило мне о жизни с папой. Когда он приезжал в город погостить, наши вечера не сильно отличались.

Джош Розен был немногословен. Потому что он был уверен, что то, что он говорил, было именно тем, что вам нужно было услышать.

Может быть, однажды он встретит Скарлетт. Папа будет в восторге от ее спокойного ума и решительности. Возможно, если ФБР покинет город, и мы сможем убедиться, что Воины не представляют угрозы, Скарлетт будет держаться поближе к Клифтон Фордж, чтобы быть рядом с Пресли. И мы со Скарлетт… может быть, сможем стать друзьями.

— Пресли сегодня не пришла в участок, — сказал я, отставляя пустую тарелку в сторону.

Скарлетт моргнула.

— Я и не подозревала, что она все еще приходит.

Нет, она не подозревала. Я молчал о том, что происходило за этими стенами. Не потому, что хотел, чтобы Скарлетт чувствовала себя изолированной, а потому, что она была изолирована.

Ей не нужно было знать все о дерьме, творящемся в городе, не тогда, когда она была бессильна что-либо изменить. Поэтому, я не говорил ей, что ФБР приезжало в участок каждый день. Я не сказал ей, что в прошлые выходные, когда я выходил на улицу помыть окна, я искал какие-либо признаки электронного наблюдения за своим домом. И не сказал ей, что две недели назад Дэш видел Воина в городе.

Я выступал в качестве ее щита. Я буду нести это бремя ради нее, пока это имеет смысл, и позволю этой женщине жить в мире. Скарлетт через многое прошла. И ей понадобятся ее силы. Потому что рано или поздно нам придется столкнуться с тем, что надвигалось.

А до этого я хотел напомнить ей, что Пресли на ее стороне.

— Она приходила ко мне каждый день с тех пор, как… ты знаешь, — сказал я. — Сегодняшний день был первым, который она пропустила.

Скарлетт села прямее.

— С ней все в порядке?

— С ней все в порядке. Я написал сообщение, чтобы убедиться. Она сказала, что сдается.

— Я понимаю. — Скарлетт опустила взгляд на свои колени, ее плечи поникли.

— Не из-за тебя. Из-за меня. — Пресли не была столь настойчива в своих недавних визитах. Она не отказывалась от Скарлетт, но, наконец, поняла, что я не собираюсь уступать.

— Может быть, и из-за меня тоже, — тихо сказала Скарлетт. — Я предала ее. Мне не следовало идти к Джеремае. Я должна была сначала поговорить с ней.

— Я не думаю, что ее волнует Джеремая.

Скарлетт повернулась к окнам, уставившись на закрытые жалюзи, как будто могла видеть сквозь них двор. Если бы она могла, то увидела бы траву, которую давно пора было скосить, и сорняки, заполонившие цветочные клумбы.

В эти выходные мне следовало провести немного времени дома. Но я так сильно отстал на работе, что, похоже, не мог наверстать упущенное. Пресли была не единственной постоянной посетительницей моего офиса. Но по крайней мере, хоть она сократила свои визиты.

Агент Мария Браун приходила в мой офис каждый день и оставалась там. Ей нечего было мне сказать. Она отказывалась объяснить, почему ее так заинтересовала Скарлетт. Она просто сидела на том же стуле, что заняла в первый раз, спрашивала, нет ли у меня вестей от Скарлетт, и когда я отвечал ей стандартным «нет», можно было подумать, что она уйдет.

Но нет. Она сидела там, уставившись. Наконец-то я перестал пялиться в ответ. Теперь, когда агент Браун каждый день устраивалась на этом стуле, сидя неподвижно, как статуя, я продолжал работать. Отвечал на телефонные звонки. Просматривал документы. Черт возьми, я начал приглашать своих сотрудников на совещания.

Если ФБР хотело знать, что происходит в Клифтон Фордж, то у нее было место в первом ряду на пьяных водителей, штрафов за превышение скорости и мелких преступлений. Это постоянное присутствие в Клифтон Фордж, должно быть, стоило им денег. В конце концов, они поймут, что это пустая трата времени. Единственным делом, в которое агент Браун не была посвящена, было дело Кена Рэймонда.

Чак закрыл дело о смерти Кена две недели назад. После повторного разговора с женой Кена было установлено, что Кен отправился в поход. Его жена не была уверена, куда именно. По ее словам, у него была склонность выбирать случайные места. И его последнее случайное путешествие привело его в Клифтон Фордж. Никто никогда не узнает наверняка, но Кен, должно быть, прогуливался недалеко от реки. Каким-то образом он упал в воду, и его унесло течением.

Вскрытие подтвердило наличие воды в его легких и установило, что причиной смерти было утопление.

В тот день, когда дело Кена было закрыто, Дэш зашел в мой офис — к счастью, после того, как агент Браун освободила помещение. Потому что он пришел сказать мне, что за обедом он видел Воина на заправке.

Любому другому это могло показаться, что мужчина на мотоцикле, проезжая через город, остановился заправиться. Но Воины не приезжали в Клифтон Фордж просто так. Если им нужен был бензин, они заезжали в следующий город.

Это было сообщение. Предупреждение.

Они тоже хотели заполучить Скарлетт.

Дэш стал постоянным посетителем моего офиса. Он не спрашивал, где я держу Скарлетт, и у меня сложилось впечатление, что он не знал. Что он не хотел знать.

Его визиты были чисто автоматическими.

Я узнал имена Воинов и подробности об их лидере. Он рассказал мне о давнем соперничестве, которое у них было с Цыганами. О том, что, как он подозревал, Воины делали ради денег, и, что основном занимались торговлей наркотиками.

Это была вся информация из моего арсенала, которую я мог использовать, когда придет время.

Когда Скарлетт решит заговорить.

А до тех пор мы будем ждать.

Возможно, она действительно рассказала нам все. Возможно, в ее истории и времени, проведенном в клубе Воинов, было не так уж много. Но моя интуиция подсказывала, что она что-то скрывает. Может быть и ничего. Но здесь ФБР, а значит это серьезно.

Скарлетт рассказала о своем детстве — это был хороший знак. Она начинала раскрываться. Если я буду терпелив, в конце концов, она расскажет мне остальное. Но пока она была занята приведением в порядок моего дома.

Она все еще смотрела на закрытое окно, погруженная в свои мысли. Несколько недель назад я, возможно, и подтолкнул бы ее к разговору, но это ни к чему бы не привело. Скарлетт нужно было все делать по своему собственному графику, независимо от того, насколько это быстро или медленно. У меня хватит терпения, чтобы быть рядом, когда она будет готова.

Поэтому я сосредоточился на телевизоре, позволяя ей насладиться моментом. И когда ее вилка заскребла по тарелке, я понял, что какой бы ментальный туннель она ни пересекла, сейчас она на другой стороне.

Она вздохнула, прожевывая кусочек, привычка, которую я заметил ранее на этой неделе. Я думала, что все ее блюда были вкусными, особенно потому, что мне не приходилось готовить самому, но, когда Скарлетт что-то не нравилось из того, что она готовила, она вздыхала, пережевывая.

Я сомневался, что у нас снова будут блюда стир-фрай (прим. ред.: стир-фрай — традиционная для китайской, прежде всего для кантонской кухни, техника быстрого обжаривания пищи в раскалённом масле в глубокой сковороде с покатыми стенками (воке) при постоянном помешивании). Иначе она отказалась бы от острого соуса.

— Что? — спросила она с набитым ртом.

— Ничего. — Я покачал головой, отрывая взгляд от ее рта. От этих мягких и сочных надутых губ.

О, черт. С каждым днем становилось все труднее не пялиться на Скарлетт. Где-то между тем, как я вытащил ее из продуктового магазина, и перестановкой дома по фэн-шую, Скарлетт стала чем-то большим, чем просто женщиной, которую я пытался защитить.

Чем именно, я не собирался обдумывать. Пока нет.

Может быть, никогда.

Тем не менее, нельзя было отрицать, что мы прошли долгий путь от прилавка с печеньем.

— Скарлетт?

— Да?

Я повернулся к ней лицом.

— Я должен был сказать тебе еще тогда, но прости, что вытащил тебя из продуктового магазина, как я это сделал.

— О, эм… все в порядке.

— Нет, это не так. — Последнее, чего я хотел, это чтобы она думала обо мне как о своем отце. — Я прошу прощения.

— Все в порядке.

— Мне все равно жаль.

Она слегка улыбнулась мне.

— Хочешь узнать кое-что странное? Я думаю, мне это было нужно. Я не хочу, чтобы меня когда-нибудь снова били, но я так долго терпела, когда кто-то другой указывал мне, куда идти и что делать, что, когда эти оковы сняли, я зашла слишком далеко. Когда я была в клубе Воинов, я делала все, что не должна была делать.

Я затаил дыхание, ожидая продолжения. Я не хотел думать о том, что она там делала. С кем она это делала. Мысленные образы диких вечеринок в мотоклубе были не тем, что я хотел бы связывать со Скарлетт. Но я промолчал. Если она хотела — если ей было нужно — обсудить это, я выслушаю.

— Я не горжусь этим, — сказала она, качая головой. — Я тусовалась. Слишком много пила. Были ночи, когда я теряла сознание и просыпалась, понятия не имея, что я делала прошлой ночью. Это унизительно.

— Это нормально. Первые несколько месяцев моего первого курса в колледже прошли как в тумане. — Вот только я проводил пьяные ночи, пытаясь заглушить горе от смерти моей матери, пока папа не получил мои первые оценки и не дал мне подзатыльник.

— Я остановилась. Я заставила себя остановиться. Мне потребовалось слишком много времени, чтобы выбраться оттуда, но, когда я ушла, я закончила. С Джеремаей и всеми остальными. Когда я подъехала к дому Пресли, боже мой, я почувствовала такое облегчение. Я подумала про себя: Вот и все. Первый день новой жизни. А потом все снова развалилось.

Мое сердце сжалось от боли в ее голосе. Утраченная надежда.

— В тот день, когда ты нашел меня в магазине, я заблудилась. Я прошла все эти кварталы по снегу, зная, что мне некуда идти, но я была слишком зла, чтобы остановиться. Я знала, что поступаю безрассудно, но я просто… мне было все равно. Каждая эмоция прорывалась наружу, а потом появился ты, и мне нужно было поссориться с тобой. Мне нужно было выплеснуть часть этого. Мне нужно было, чтобы ты поставил меня на место. Я закручивалась по спирали, а ты остановил это. Ты был уравновешен.

Воздух был высосан из моих легких. Скарлетт смотрела на меня с такой благодарностью и таким сожалением, что это разбило мне сердце.

Она была девушкой, которая следовала правилам и все равно не победила. Затем она взбунтовалась, сражаясь за то, чтобы добиться своего, только для того, чтобы снова потерпеть поражение. Она смотрела на меня так, словно я был героем. Но я готов поспорить на все, что есть в этом доме, что даже если бы я не появился в тот день в магазине, со Скарлетт все было бы в порядке.

Она выжила.

Прежде чем я успел сказать ей, что восхищен ее силой, она встала с кресла, отнесла свою миску в раковину, давая понять, что разговор окончен.

Я встал и последовал за ней.

— Ужин был великолепен, — сказал я.

Она усмехнулась.

— Не самый лучший из моих.

— Мне понравилось. Спасибо. — Я поставил свою миску на стол. — Тебе не обязательно готовить для меня.

— Вообще-то, мне это нравится. — Она пожала плечами. — Моя мама всегда готовила. Каждый прием пищи. Она готовила ланч для папы, Пресли и меня. После ухода Пресли мама была… какое-то время она не могла готовить.

Потому что ее отец, вероятно, очень сильно ее избил.

— Я заменила ее, и мне это действительно понравилось. Приготовление пищи — это своего рода связь с ней.

— Ты сказала, что не разговаривала с ней.

Скарлетт кивнула.

— У нее даже нет моего номера телефона. Она подумала, что так будет лучше.

Вероятно, так и правда было лучше. Скарлетт не нуждалась во мне, чтобы я говорил ей, что то, что произошло в ее детстве, было полным дерьмом. Но ей действительно нужно было некоторое время, чтобы смириться с этим. Чтобы решить, куда идти дальше, не испытывая чувства вины в том, что касалось ее матери.

— Иди. — Я подошел ближе, отодвигая ее с дороги. Втягивая слабый аромат апельсина, — или что это за фрукт? — который исходил от ее волос. — Я помою посуду.

— Хорошо. — Она попятилась, затем вернулась в гостиную. Только она не села на свое место. Она взяла пульт, выключила телевизор и исчезла в своей комнате.

Черт. На сегодня мое общение со Скарлетт закончилось. Она даже не открыла свои коробки.

И я не отдал ей свой подарок.

Я закончил на кухне и пошел в гараж, включив свет.

Там было три места. В дальнем стояла моя алюминиевая лодка. Плот, на котором я плавал по реке, раньше занимал середину, но, сейчас он был в моем арендованном доме, я припарковал там свой грузовик, чтобы было больше места.

Пластиковые контейнеры были сложены у стены. В углу стоял ящик для инструментов на колесиках. Стопку картонных коробок давно пора было отправить в мусорное ведро. К завтрашнему вечеру Скарлетт поменяет все, что сможет поднять.

Эта женщина выворачивала мой мир наизнанку. И я в, общем-то, не возражал.

Я взял маленькую коробку с пассажирского сиденья в своем грузовике и занес ее внутрь, отнес прямо в ее комнату и постучал.

Кровать зашуршала, прежде чем она открыла дверь.

— Привет.

— Держи. — Я протянул ей коробку.

— Что это?

— Звуковая машина. Мне пришлось сегодня заехать в хозяйственный магазин. Она была выставлена на витрине. Ты сказала, что хочешь засыпать под шум океанских волн, и у этой машины это должно быть в настройках.

Губы Скарлетт приоткрылись, когда она уставилась на коробку.

— Тебе не обязательно прятаться здесь, — сказал я.

— Я, эм… не хотела навязываться.

— Давай что-нибудь посмотрим. Вместе. Если только тебя не тошнит от телевизора.

Она покачала головой.

— Я нечасто смотрела его на этой неделе.

— Была слишком занята, переставляя мое барахло.

— Та…

Я прижал палец к ее губам.

— …к лучше, верно?

Она слегка кивнула мне, прежде чем ее голубой взгляд опустился, медленно и тяжело, вниз по моему лицу к губам.

Воздух вокруг нас затрещал. Температура резко подскочила. Жар от ее губ обжег мой палец, но я не смог его отдернуть. По моей руке пробежал толчок, и я уже собирался поднести палец ко рту, когда Скарлетт сглотнула и отступила.

Чтоб. Меня. Я отступил на шаг, опустив руку и стряхивая электричество с кончика пальца.

Щеки Скарлетт вспыхнули, когда она подняла коробку между нами.

— Спасибо тебе за это.

— Пожалуйста. — Я мотнул подбородком в сторону гостиной. — Я собираюсь кое-что посмотреть. Ты можешь присоединиться ко мне.

— Думаю, я пойду спать. — Уголок ее рта приподнялся. — Спокойной ночи, Люк.

— Спокойной ночи, Скарлетт.

Щелчок ее двери последовал за мной по коридору. Я дошел до центра гостиной и остановился, прокручивая в голове последнюю минуту. Люк, ты гребаный идиот.

Либо я поставил Скарлетт в неловкое положение. Либо она тоже почувствовала этот толчок.

Может быть, мы всю неделю ходили вокруг да около, но между нами была химия. Целая куча сложной химии.

Она была под моей защитой. Ее бывший только что покончил с собой. И я встречался с ее сестрой.

Сложно — слишком банальное слово.

Может быть, было странно, что я встречался с ее близняшкой, но мне так не казалось. У них могли быть похожие — идентичные — черты лица, но они были разными женщинами.

Когда я смотрел на Скарлетт, я не видел Пресли. Красота Скарлетт, ее индивидуальность были присущи только ей одной.

Ее нос был прямым и царственным. Верхняя губа имела небольшой изгиб в центре, а нижняя губа была идеально пухлой. Волосы свисали длинными, золотистыми, блестящими прядями, которые мне до боли хотелось пропустить между пальцами. А эти глаза. Скарлетт могла бы уничтожить меня своими голубыми глазами.

У нее были нежные черты лица. Но осознание того, что она была далека от хрупкости, делало ее еще более привлекательной.

Я бросил взгляд на ее закрытую дверь. Не имело значения, насколько она была красива внутри и снаружи.

Скарлетт была под запретом.

Я выключил свет и поднялся наверх, разделив нас моим полом и ее потолком. Пытаться что-то сделать со Скарлетт, пока она здесь, было бы ошибкой.

И, черт возьми, если я не смогу поступить правильно, кто сможет?

Глава 7

Скарлетт

Под крышей Люка прошел еще один месяц. Мне особо не о чем было рассказать, кроме как о недавно приобретенных навыков в криббидже.

И о растущей влюбленности в начальника полиции Клифтон Фордж.

— Пятнадцать два, и я выиграла. — Я воткнула колышек в последнюю лунку на доске для криббеджа и одарила Люка ухмылкой. — Это что получается, двенадцать раз подряд?

Его восхитительно мягкие губы сложились в тонкую линию, когда он бросил карты на стол.

— Одиннадцать.

— Ах. Одиннадцать. — Сегодня вечером, я бы сказала, двенадцать. Я сгребла карты и бросила взгляд через плечо на часы на стене. — Тебе лучше идти.

— Да. — Он встал со своего табурета у кухонного островка, отнеся чашку из-под кофе в раковину.

Я осталась сидеть, сосредоточившись на раскладывании карточек, чтобы не пялиться на его задницу.

Этот островок стал для нас любимым местом для тусовок. Мы начали есть здесь вместе, завтракать и ужинать. И играть в криббедж. Мы играли в нее каждое утро перед тем, как он уходил на работу, и еще по крайней мере пять раз каждый вечер после того, как он возвращался домой.

Час за часом, день за днем я многое узнавала о Люке Розене, пока мы передвигали колышки на этой доске.

Он был яростным соперником. Даже в самом начале, когда я еще изучала правила и стратегию, он не давал мне передышки. Когда он выигрывал, он насмехался надо мной. Когда проигрывал, дулся, требуя матч-реванш, если будет время. Но он был терпелив. Боже мой, он был так терпелив. Больше, чем любой другой мужчина, которого я когда-либо встречала.

Я никогда не торопилась пересчитывать свои карты. Он не торопил меня, когда мне требовалось несколько минут, чтобы решить, какие карты положить в корзину. И он потакал мне всякий раз, когда я хотела поиграть в другую игру.

Мы разговаривали во время игры, делясь историями и случайными фактами о себе. Он нравился мне еще больше, когда рассказывал несущественные детали о своей жизни.

Он любил ремейки военных фильмов так же сильно, как и книги об этих же войнах. Он коротко стриг волосы по бокам, потому что ненавидел, когда они касались ушей. Он рассказывал мне истории о колледже, о своих приятелях и о неприятностях, в которые они попадали. Как в тот раз, когда они поехали в горы с ящиком пива и застряли в грязи, а на следующее утро им пришлось возвращаться к цивилизации пешком.

Люк с удовольствием ел чизбургер каждый вечер в течение недели, и когда он снова спросил меня, почему они мне не нравятся, я наконец призналась.

Живя в клубе Воинов, я съедала сотни чизбургеров. Джеремая почти каждый вечер оставлял меня там, а сам убегал играть в покер — теперь я знала, что именно там он просаживал деньги, заработанные на краже и продаже клубных наркотиков. Когда он приходил домой в три часа ночи, он всегда приносил с собой жирный бургер. Мы ели, и он рассказывал мне о том, как провел вечер. Затем он отключался, оставляя меня с болью в животе, которая не имела никакого отношения к бургеру.

Люк внимательно выслушал, а затем пообещал, что в следующий раз, когда он принесет домой еду навынос из «Стокярдас» там будет их вкуснейший куриный салат «Цезарь».

После месяца разговоров я узнала Люка лучше, чем любого другого человека в мире. Он был моим лучшим другом. Моим единственным другом на данный момент. И наблюдать, как он уходит на работу, было худшей частью моего дня. Следующие девять или десять часов я проводила, поглядывая на часы, ожидая, когда он вернется домой.

Понедельники были самыми тяжелыми. Люк по-прежнему работал по выходным, но проводил дома чуть больше времени, чем в будние дни.

— Хорошего дня. — Я придала своему голосу фальшивую бодрость, когда встала с островка и последовала за ним в прачечную. Долбаные понедельники.

— Тебе тоже. — Он натянул ботинки. — Какие планы?

— Хм. Ну, мне нужно пройтись по магазинам, — поддразнила я. — Или, может быть, схожу на маникюр-педикюр. Наверное, встречусь с подружками за вечерним коктейлем.

Люк усмехнулся.

— Значит… телевизор.

— Я могла бы сойти с ума и почитать.

Он ухмыльнулся.

— Увидимся.

— Пока. — Я помахала ему, когда он выходил из гаража.

Я подождала, пока поднимется дверь, пока он выедет задним ходом и дверь опустится.

И теперь я одна. Снова.

Мои шаги были неторопливыми, когда я, шаркая, направилась в гостиную, оглядываясь в поисках того, чем бы заняться.

Нечем. Тут нечем было заняться.

Телевизор меня не привлекал. Мои мысли блуждали всякий раз, когда я пыталась читать. Мебель была расставлена по местам. Не было ни одного ящика, шкафчика или полки, которые я бы не переставила. Дважды. И раз в неделю я убирала дом сверху донизу.

Моим единственным новым занятием было составление каталога окрестностей из-за безопасных окон и штор.

Единственные окна в доме, которые не были зашторены, были в столовой. Люк не хотел, чтобы соседи думали, что он полный затворник, поэтому большую часть времени оставлял их открытыми. Он знал, что я не пойду туда даже убираться. Если стол собирал пыль, очень жаль.

У входной двери было окно без штор, но оно было отделано мрамором, и подсмотреть через него было невозможно — я пыталась. И, учитывая, что оно было на первом этаже, мне все равно открывался плохой вид.

Вот офис был идеальным вариантом.

Я поспешила наверх, глубоко вдохнув аромат Люка, когда добралась до балкона. Земляной запах, смешанный с его мылом, опьянял, когда я проходила мимо его спальни и направлялась в кабинет.

Здесь было светлее, потому что утреннее солнце играло на стеклах. Окно выходило на улицу, и я опустилась на колени на ковер, отодвигая штору, чтобы выглянуть наружу.

Я была осторожна, оставляя только самые маленькие щели, но даже луч солнечного света, падавший на мое лицо, казалось, согревал все мое тело.

Два с лишним месяца внутри, и моя кожа стала невероятно бледной. Я была прозрачной и отчаянно нуждалась в витамине D. Но я подчинилась правилам Люка и оставалась внутри.

Ждала. Ждала, когда он скажет мне, что там безопасно.

Боялась того дня, когда там станет безопасно.

Этот дом стал моим убежищем, и, хотя я была одинока, здесь царил покой. С Люком царил мир.

Для женщины, которая двадцать восемь лет ждала, чтобы проснуться без страха перед наступающим днем, покой не был чем-то само собой разумеющимся.

На другой стороне улицы хлопнула дверца машины, и я подвинулась, чтобы получше рассмотреть. Симпатичная молодая женщина с каштановыми волосами стояла рядом с синей машиной. Я раньше не видела ни ее, ни машину. Разве этот дом не принадлежит пожилой паре?

Как по команде, мужчина, которого я узнала, выкатил чемодан и погрузил его в багажник.

Должно быть, это его дочь.

Он поцеловал ее в щеку.

Ага. Дочь.

Она сказала что-то ему в спину, когда он возвращался в дом, что рассмешило его. Затем проскользнула за руль и уехала.

С улицы донесся рокот мощного двигателя. Я откинулась назад, чтобы посмотреть на настенные часы. Семь тридцать две. Расписание автобусов было надежным.

Приближался конец мая, и скоро школьных автобусов больше не будет. На самом деле я с нетерпением ждала тех дней, когда в округе будет полно детей. Наблюдать за ними будет интереснее, чем за пустой улицей.

Через несколько минут после того, как ее дети забрались в автобус и скрылись, соседка из синего дома — трехэтажный дом через дорогу — выехала задним ходом на своей «Хонде» с подъездной дорожки. Мужчина из зеленого дома, что через дорогу, ездил на хэтчбеке. Насколько я могла судить, он жил один, но в среду на прошлой неделе у него был ночной гость. Я пыталась подождать и взглянуть на него или на нее, но через три часа у меня затекли колени, и я сдалась. С тех пор машина не возвращалась.

Поскольку эта сторона улицы была пуста, я перешла к другой стороне окна.

Женщине, жившей в доме по соседству, было под сорок или чуть за пятьдесят, у нее были короткие каштановые волосы. Она уходила из дома около восьми каждое утро и возвращалась около двух. Я не была уверена, она работала неполный рабочий день или была волонтером где-то в течение дня. Наклейка на бампере ее машины гласила: Я — квилтер. А в чем твоя сверхспособность? (прим. ред.: квилтер — это человек, который занимается шитьем чего-либо из цветных лоскутов)

Часы тикали, и она уходила — шить одеяла, встречаться с друзьями или работать. И это все. Утренняя суета. Позже на улицу выйдут матери, везущие своих младенцев в колясках. Иногда мимо пробегал бегун. Около полудня заскакивал почтальон. Однажды я провела здесь целый день, наблюдая и притворяясь, что я часть внешнего мира.

Но сидеть на полу в течение восьми часов было не совсем удобно, поэтому я медленно опустила штору на стекло и спустилась вниз.

Для ежедневного осмотра заднего двора я позволила себе немного увеличить пространство, отодвинув занавески на французских дверях.

Ему нужна веранда.

Одна и та же мысль посещала меня каждый день. Две длинные цементные ступеньки спускались прямо от этих красивых дверей на траву.

О, что бы я сделала со двором Люка, если бы мне разрешили выйти на улицу.

Одним субботним днем, вернувшись из своей обычной поездки в участок для тренировки и немного посидев за рабочим столом, Люк подстриг газон в своем скучном-прескучном дворе. Трава была густой, сочной и зеленой, но, кроме двух деревьев в противоположных углах вдоль забора, в пространстве не было никаких акцентов.

Перед домом было несколько цветочных клумб, но поскольку кусты цветами не считались, фасад был почти таким же. Вчера, после своей воскресной утренней поездки в участок, он провел час на улице, подметая гараж и выдергивая несколько сорняков из клумб.

Я была в гостиной, когда услышала голоса на подъездной дорожке. Я бросилась к себе наверх. Люк разговаривал с красивой темноволосой женщиной и мужчиной — предположительно, ее мужем — с татуировками на обоих предплечьях. У него на руках был малыш в розовом чепчике, пристегнутый ремнями к груди в такой же розовой переноске.

Люк смеялся и улыбался, демонстрируя ямочку на левой щеке и ровные белые зубы, разговаривая с ними более двадцати минут. А я наблюдала, страстно желая присоединиться к ним на солнышке.

Моя рука скользнула по дверной ручке, испытывая острое желание повернуть ее и выйти наружу хотя бы на мгновение. Вдохнуть запах лета, посмотреть на небо и почувствовать дуновение ветерка на своей коже.

Я отдернула руку, опуская ее, прежде чем искушение стало слишком сильным. Кроме того, была включена сигнализация. Отсюда я могла прочитать статус на панели у входной двери.

Люк взбесится, если я открою дверь.

Поэтому, я подошла к дивану, подчинилась правилам и прижалась к маслянистой коже, окутанная ароматом Люка, который остался на подушках.

Прошел час.

О, смотрите. Еще одна мыльная опера.

Прошли часы.

Время обеда.

Прошло несколько часов.

Время для прогулки.

Я трижды обошла первый этаж, десять раз пробежалась трусцой вверх и вниз по лестнице, затем бесцельно побродила по комнатам на втором этаже, избегая комнаты Люка, потому что мое сумасшествие могло взять верх, а последнее, что мне было нужно, — это чтобы он вернулся домой пораньше и застал меня дремлющей в его постели.

Спустя месяцы я выучила этот дом наизусть. На одной из встроенных книжных полок в офисе была вмятина. Я провела по ней рукой, проходя по комнате. Другая ванная на этом этаже была почти пуста, но уголок занавески для душа задрался, вероятно, после того, как я убирала ее, поэтому я поправила ее, проходя мимо. Затем я вернулась на первый этаж, стараясь не скрипеть на четвертой ступенькой.

Что, если поменять местами диван с креслами и передвинуть журнальный столик?

Я постучала по подбородку, изучая. Прошло больше месяца с тех пор, как я переставляла вещи. И хотя мне все нравится…

Я могу сделать лучше.

Поэтому, я приступила к работе.

Час спустя у меня на висках выступили капельки пота, когда я осматривала новое расположение.

Почти. Это почти идеально. Но что, если…

— Ага! — Я продолжила экспериментировать, вернув диван на прежнее место, но изменив положение кресел.

К тому времени, когда я посмотрела на часы, большая часть дня прошла. Если я не потороплюсь с душем, то к тому времени, когда я буду готова приступить к ужину, Люк уже будет дома. И это было именно то, что я сделала.

Я побрила ноги. Я вымыла, обработала кондиционером и высушила феном волосы. Используя волшебную палочку, которую я заказала онлайн, я завила волосы в свободные волны. Увлажнила кожу. Нанесла тональный крем. Тушь для ресниц. Единственным человеком, который увидит мои новые тени для век, был Люк. Это показалось мне достаточной причиной нанести их.

Когда я отошла от зеркала, мое отражение поразило меня.

Вау. Я выглядела… хорошенькой.

Исчезли все следы месяцев, проведенных в клубе Воинов. Страх. Беспокойство. Я позволила себе влюбиться в Эштон, потому что это было легче, чем признать крушение, которым была моя жизнь. Это было легче, чем признать свои ошибки.

Так много ошибок.

По крайней мере, я отказалась вести себя как одна из шлюх клуба Воинов. Они передавались между членами клуба чаще, чем наркотики.

Отчасти причина, по которой я не хотела уезжать от Джеремаи, заключалась в том, что я не верила, что он сохранит верность. Я верила, что, если буду рядом и буду наблюдать, он не сбежит. Может быть, так оно и было бы. Может быть, и нет. На самом деле это не имело значения.

В конце концов, ни у кого из нас не было желания друг к другу. Я испытывала отвращение к нему, к самой себе. А он был поглощен азартными играми.

Отбросив эти воспоминания в сторону, я поспешила в свою комнату, чтобы одеться, затем на кухню, чтобы приготовить ужин. Мои энчилады (прим. ред.: энчилада — традиционное блюдо мексиканской кухни. Энчилада представляет собой тонкую тортилью из кукурузной муки, в которую завёрнута начинка. Начинка чаще всего мясная (обычно из курятины), но может состоять и из яиц или овощей. Свёрнутые энчилады обжариваются на сковороде или запекаются под соусом (и иногда сыром) в духовой печи. Традиционно энчиладу поливают соусом моле из чили и какао) с черной фасолью были в духовке, когда снаружи донесся гул двигателя. Я поспешила на свое место наверху, у окна, приподняв край шторы как раз вовремя, чтобы увидеть, как человек, который жил в белом двухэтажном доме, на противоположной стороне улицы, паркуется у себя на подъездной дорожке.

Это был один из моих любимых моментов дня.

Беременная жена мужчины открыла входную дверь, чтобы выпустить на улицу визжащего малыша. Маленький мальчик на пухлых ножках подбежал к своему отцу, который подхватил его под мышки и подбросил в воздух.

— Папа! — Смех мальчика прозвучал достаточно громко, чтобы растопить мое сердце.

Будут ли у меня когда-нибудь дети? Хотела ли я их? Да.

И я бы защитила их. В отличие от моей матери, если бы мне пришлось защищать их, я бы умерла, пытаясь.

Как наши соседи пропустили то, что происходило в нашем доме? Как все это пропустили? Учителя. Пасторы. Родственники. Мы были изолированы от других, но не отрезаны. Любой, у кого есть два глаза, должен был заметить враждебность во взгляде моего отца. Это была не любовь, а одержимость.

Ни один человек не заметил жестокого обращения. А если и заметил, то не остановил это.

Когда-нибудь я стану любопытной соседкой, наблюдающей за всеми детьми.

До тех пор я буду делать все, что в моих силах, из этого окна.

Семья, живущая напротив, исчезла в своем доме, а я вернулась на кухню, заканчивая готовить ужин.

Мои дни здесь были скучными, но одиночество помогло мне успокоиться. Это помогло мне оставить смерть Джеремаи в прошлом.

Я всегда буду оплакивать мальчика, который любил меня. Я буду сожалеть о том, что случилось с человеком, который пытался. Но гнев прошел.

Я надеялась, что однажды плохие воспоминания тоже исчезнут.

Я выключила духовку и включила подогрев на острове, чтобы еда не остыла, пока я жду.

Было пять тридцать.

С минуты на минуту.

Минуты тянулись до шести. Я выпила стакан воды со льдом, затем второй.

Где он?

В половине седьмого мне захотелось в туалет.

К семи я уже мерила шагами комнату.

Что-то случилось?

Может быть, в городе произошел несчастный случай. Чрезвычайная ситуация.

Воины.

Нет. Люк не упоминал о них. Ни разу за последние месяцы. Если бы они были в Клифтон Фордж, он бы сказал мне. Он бы не переставал пытаться узнать у меня информацию.

Это не Воины.

Тем не менее, я подошла к входной двери, убедившись, что замок на ручке и задвижка надежно закрыты. Сигнализация была включена.

Мне нужно было чем-то себя занять, поэтому я пошла на кухню и убрала неиспользованные тарелки. Накрыла и убрала в холодильник энчилады — потом разогрею их. Вымыла столешницы.

Затем я подошла к своему креслу в гостиной, свернулась калачиком под заказанным пледом и стала ждать.

Пожалуйста, пусть с ним все будет в порядке.

Проходили часы, медленнее, чем когда-либо прежде. За шторами опускалась темнота. А я оставалась в своем кресле, с нетерпением ожидая вспышки фар и звука открывающейся двери гаража.

К десяти часам мой желудок скрутило в узел, и сидеть было невозможно. Поэтому я надела пижаму и подвязала волосы. Затем смыла косметику с лица.

Я вернулась в свое кресло, включив телевизор, чтобы добавить шума. Из-за яркого света было трудно смотреть, но я не могла выключить его. Хотя и сосредоточиться на фильме я тоже не могла.

Наконец, ровно в полночь дверь гаража открылась.

Я вскочила со стула, мое сердце бешено колотилось, когда я бросилась на встречу с Люком в прачечную.

— Привет, — выдохнула я. — Все в порядке? Я волновалась.

— Да. — Он скинул ботинки. — Просто встретился с друзьями, выпил пива. Сыграл пару партий в бильярд. Извини, что пришел так поздно.

— О.

Это не должно было быть так больно, как было.

В конце концов, он мне ничего не должен. Вероятно, он устал развлекать меня каждый вечер.

Люк натянуто улыбнулся, не встречаясь со мной взглядом, когда прошел мимо меня и направился через кухню. Не было никаких комментариев, ни одной поднятой брови по поводу нового оформления гостиной.

Он просто ушел, пробормотав «Спокойной ночи» у подножия лестницы.

Спокойной ночи? Я ждала его. Я волновалась. И все, что я получила, было спокойной ночи?

Сегодня в Клифтон Фордж прилетели инопланетяне и похитили начальника полиции. Это было единственное объяснение. Потому что Люк, которого я знала, человек вежливый, добрый и уважительный, не отшил бы меня вот так. Нет, это было то, что сделал бы Джеремая.

Я хлопнула себя ладонью по лбу. Это снова Джеремая.

Почему я была такой жалкой? Я была здесь, ждала возвращения Люка. Ждала проблеска его одобрения и улыбки. Тем временем он жил своей жизнью. Встречался с друзьями. Пил пиво. Играл в бильярд.

Замените друзей братьями, бильярд покером, и на самом деле ничего не изменилось, не так ли?

Ну, как по мне, ничего.

Я прошлась по дому, выключая свет, и потом ворвалась в свою спальню. Что я вообще здесь делала?

Наверху включилась и потекла по трубам вода. Люк принимал душ.

О мой бог. Мой желудок сжался. Что, если он был с женщиной?

Я не ожидала, что этот мужчина окажется монахом, но моя глупая влюбленность ослепила меня. Люк был сексуальным одиноким мужчиной, и он был здесь со мной в течение нескольких месяцев. Я была свидетелем, не более того. Я была частью дела.

И после нескольких месяцев засухи он, вероятно, нашел женщину, у которой не было багажа, чтобы потопить линкор. Женщину, которую не пугали секс и близость.

Ревность бушевала в моих венах. Следом последовало унижение.

У меня не было претензий к Люку. Он не был моим.

За исключением того, что я хотела, чтобы он был моим.

К черту это место.

Я бросилась к шкафу. Сменила пижаму на джинсы и толстовку с капюшоном. Сложила трусики и лифчики в рюкзак вместе с еще одной сменой одежды — оливково-зелеными спортивными штанами Пресли.

Я пошла в ванную, запихивая туалетные принадлежности в сумку, пока она не наполнилась настолько, что я едва могла застегнуть молнию. Затем я на цыпочках прокралась в гостиную, держа обувь в руке, проверяя, выключен ли свет наверху.

Люк отключил сигнализацию, когда вошел, и панель рядом с входной дверью загорелась зеленым. Он забыл включить ее перед тем, как прыгнуть в душ, чтобы смыть запах секса.

Не поэтому ли он не задержался внизу? Потому что боялся, что я почувствую запах другой женщины?

Я натянула обувь у двери, затем бросила последний взгляд на дом.

Мне будет не хватать его. Я буду скучать по нему.

Прощай, Люк.

Я потянулась к засову и медленно повернула его, чтобы приглушить щелчок. Я проделала то же самое с замком на ручке. Затем я задержала дыхание, мое сердце подпрыгнуло к горлу, когда я повернула ручку и…

— Скарлетт.

Я ахнула, оборачиваясь. В комнате было не так много света, только свечение от панели сигнализации, но этого было достаточно, чтобы увидеть блестящие капли воды, стекающие каскадом по точеной груди Люка. Вокруг его узкой талии было обернуто белое полотенце. Он сжимал его в кулаке, но хлопок опустился достаточно низко, чтобы обнажить V-образный изгиб его бедер.

Глаза Люка сузились при виде моей руки, все еще лежащей на дверной ручке.

— Куда, черт возьми, ты собралась?

Глава 8

Люк

Мои пальцы впились в полотенце, сдавливая махровую ткань, потому что в данный момент это было единственное, за что я мог держаться. Хватка, сковывавшая меня, вот-вот ослабнет.

— Я задал тебе вопрос, — отрезал я.

Скарлетт вздернула подбородок, но ничего не ответила.

Черт возьми. Я собирался либо убить ее. Либо поцеловать.

Я выскочил из душа, мое нутро кричало, что что-то не так. Схватив полотенце и обернув его вокруг талии, я поспешил на балкон, появившись как раз вовремя, чтобы увидеть Скарлетт у двери.

Молния на ее рюкзаке была натянута так туго, что готова была разойтись. Она что, запихнула туда весь свой комод? Куда именно она собиралась пойти?

— Скарлетт, — прорычал я.

Она не сдвинулась с места.

Поэтому я придвинулся ближе, положил руку на лицевую сторону двери и крепко толкнул ее, прежде чем повернуть засов. Запирая.

Она подняла голову, чтобы встретиться со мной взглядом, и даже в тусклом свете она была сногсшибательна. Несмотря на то, что я хотел отчитать ее за попытку уйти, от этой женщины у меня перехватывало дыхание.

Ее аромат — цитрусовых и мыла — наполнил мой нос, и я попятился. Один шаг. Два. Потом три. Она была слишком близко. Я был слишком взвинчен, и мне нужна была минута, чтобы собраться с мыслями. Я пошел в душ по определенной гребаной причине. И, несмотря на зверски холодную воду, я все еще был тверд под полотенцем.

Скарлетт мучила меня своими шелковистыми волосами, голубыми глазами и своей притягательной улыбкой в течение нескольких месяцев. Я был сильным мужчиной, но мог вынести не так уж много.

Я сильнее скомкал полотенце, прижимая кулак к паху, чтобы скрыть выпуклость. К счастью, было темно, иначе я сомневался, что смог бы скрыть от нее свое возбуждение.

— Куда ты идешь? — спросил я. — Зачем?

— Я просто… пора.

— Пора, — передразнил я, и заскрежетал зубами. — Ты это серьезно? Ты не можешь уйти отсюда. Это слишком опасно. — У нее было желание умереть?

Она закатила глаза.

— Прошли месяцы. Ничего не произошло.

— Потому что никто не знает, где ты. — Потому что я делал все, что было в моих силах, чтобы так и оставалось. Не давал стервятникам кружить вокруг, чтобы Скарлетт могла обрести покой.

— Никому нет дела.

Я усмехнулся.

— Ты хоть представляешь, сколько людей наблюдают за этим домом?

— Да брось, — невозмутимо произнесла она. — За домом никто не наблюдает.

— Отойди от двери, — рявкнул я, поворачиваясь к ней спиной и делая глубокий вдох. Мои ноздри раздулись, когда я собрал все остатки терпения. Когда я оглянулся через плечо, она все еще не двигалась. Расстояние между нами исчезло за долю секунды, и я стал возвышаться над ней.

Но я не прикоснулся к ней.

Я больше не прикоснусь к Скарлетт.

Только если она сама меня об этом попросит.

— Отойди. От. Двери. — Я с трудом сглотнул. — Пожалуйста.

— Хорошо, — пробормотала она, обходя меня и идя в сторону гостиной. Рюкзак со стуком приземлился на пол.

Боже, я не хотел заводить этот разговор. Особенно в одном мокром полотенце. Но откладывать больше было нельзя. Это была моя вина, что Скарлетт не понимала рисков. Возможно, мне следовало рассказать ей. Эту ошибку я исправлю сегодня вечером.

Я прошел на кухню и распахнул холодильник. За его дверцей я поправил полотенце, убедившись, что оно надежно закреплено, затем позволил прохладному воздуху обдуть мою влажную кожу, желая, чтобы мой член упал. На второй полке стоял спортивный напиток, тот, который я принес домой из автомата в участке. Я вынул бутылку, открутил крышку и, стоя спиной к Скарлетт, залпом выпил все содержимое, используя эти несколько драгоценных секунд, чтобы подумать о чем угодно, кроме женщины, чей пристальный взгляд впился в мои обнаженные плечи.

Частично справившись с эрекцией, я отставил бутылку в сторону и закрыл холодильник. Затем я прошествовал в гостиную, снова обновленную гостиную — я не пропустил это проходя мимо сегодня вечером — и встал лицом к лицу со Скарлетт с безопасного расстояния в три фута.

— Что случилось?

— Ничего.

Вранье.

— Скарлетт, что случилось? Что заставило тебя захотеть уйти? Это из-за того, что меня не было дома? Потому что мне жаль. Планы изменились в последнюю минуту, и у меня не было возможности приехать сюда и рассказать тебе. И не похоже, что я могу позвонить.

Скарлетт опустила глаза в пол.

Этого было достаточно для ответа. Она разозлилась, что я не пришел домой, как обычно. На ее месте я, вероятно, тоже бы разозлился.

— Прости меня.

Она отмахнулась от меня, по-прежнему избегая зрительного контакта.

— Ты не можешь уйти.

— Почему?

Я вздохнул.

— Агент Мария Браун из ФБР ежедневно заходит в мой офис. И каждый день она спрашивает о твоем местонахождении. Она хочет найти тебя, Скарлетт. Она настойчива. Это стоит им времени и ресурсов, что говорит мне о том, что они в отчаянии.

Скарлетт подняла глаза, и между ее бровями залегла складка. Что, как я понял, означало, что она нервничает.

— Почему ты не рассказал мне об этом?

— Потому что я не хотел тебя волновать.

— О.

Это было хорошее «о» или плохое?

Я указал на ее спальню и ту часть дома, которая была ближе всего к дому по соседству.

— Угадай, кто живет в этом доме?

— Не знаю. Какая-то дама, которая любит делать стеганные одеяла.

— Откуда ты знаешь, что ей нравится стегать?

Скарлетт пожала плечами.

— Иногда я выглядываю из-за занавесок и наблюдаю за соседями.

Я проглотил ругательство. Она шпионила? Христос. Надеюсь, никто этого не заметил. Хотя, если бы ФБР поняло, что она здесь, ее бы уже вытащили. А если бы знали Воины, она уже была бы мертва. Этот мысленный образ меня очень взволновал, поэтому я отбросил его в сторону.

— Та соседка — это не просто какая-то дама, которая любит делать стеганые одеяла. — Если ей вообще нравилось их делать. — Этот дом пустовал еще два месяца назад. В то же время, агент Браун начала приходить в мой офис. Ты помнишь, как услышала шум движущегося грузовика? Заметила ли, что кто-нибудь распаковывал коробки?

— Нет.

— Потому что там никто не живет. Я на девяносто девять процентов уверен, что дама, которую ты видела — агент ФБР под прикрытием. — Больше времени и ресурсов, и все для того, чтобы найти Скарлетт. Я сомневался, что они прослушивали дом, вероятно, потому, что не смогли получить ордер, но ФБР, похоже, было здесь надолго. Не то чтобы я мог это доказать. Но мои инстинкты редко меня подводили.

Краска отхлынула от лица Скарлетт.

Это было даже не самое худшее.

— Больше месяца в городе регулярно появлялись Воины. Они ничего не делали и не предпринимали никаких действий, но они следят за тем, чтобы кто-нибудь из гаража их увидел. Пресли и Шоу обедали в закусочной, когда два дня назад туда зашел Воин.

Скарлетт ахнула.

— Она…

— С ней все в порядке. Он вошел, встретился с ней взглядом, а затем вышел с омлетом на вынос.

— Черт, — прошипела она.

— Исайя и Женевьев живут дальше по улице.

— Кто?

— Исайя. Он работает в гараже. Женевьев — сестра Дэша и городской юрист. Они не знают, что ты здесь, но они тоже настороже. Все настороже. Женевьев вернулась домой рано утром на прошлой неделе и увидела Воина, который припарковался тремя домами дальше. Он просто сидел на своем байке, — я указал на пол, — и наблюдал за ее домом.

Скарлетт опустила взгляд в пол.

— Тогда мне пора идти. Я не могу подвергать всех этих людей такому риску.

Я усмехнулся.

— Тебя найдут в течение часа.

— Ты этого не знаешь.

— Знаю. Я знаю это. Нам повезло, что никто не решил зайти внутрь и проверить сам. Каким-то образом Воины, должно быть, думают, что ты прячешься у одной из подруг своей сестры. ФБР подозревает меня, но без ордера или оснований для него они ничего не смогут сделать. Но суть в том, что тебе небезопасно покидать этот дом.

Она покачала головой.

— Но я не хочу мешать тебе жить своей жизнью.

— О чем ты говоришь?

— Тебе не нужно быть здесь, развлекать меня. Если меня не будет, ты будешь свободен. Ты сможешь жить своей жизнью. Встречаться с друзьями. Ходить на свидания.

Свидания?

— Какие свидания?

— Сегодня вечером. Ты ходил на свидание, верно?

— Нет, я пошел встретиться с Эмметтом в бар.

— Кто такой Эмметт?

— Мой приятель. Он работает в гараже с Дэшем. Раньше он был Цыганом, и я хотел поговорить с ним о Воинах.

Мы допивали второе пиво и играли в бильярд, когда Эмметт подошел ближе, его голос был заглушен шумом музыкального автомата. Даже в понедельник вечером в «Бетси» было полно людей, готовых повеселиться.

Лучше поторопись и дай мне победить тебя, чтобы ты мог вернуться домой. Она ждет.

Я моргнул, челюсть отвисла, затем я рассмеялся. Эмметт не спросил напрямую, здесь ли Скарлетт. Его заявление, возможно, было сделано для того, чтобы обманом заставить меня признать это, но что-то в его взгляде подсказало мне, что он уже знал. Может быть, все парни в гараже знали, что она здесь.

Может быть, это был просто вопрос времени, когда Воины тоже это поймут.

Часы тикали, и самое важное, что нужно было сделать, это спрятать Скарлетт.

— Что Эмметт сказал о Воинах? — спросила Скарлетт, но прежде чем я успел ответить, она подняла руку. — И не говори, что ничего не скажешь. Не держи меня в неведении. Пожалуйста.

Я вздохнул.

— Ничего. Они не расспрашивали о тебе. Но, само собой разумеется, именно поэтому они были в Клифтон Фордж. Они хотят найти тебя.

Она кивнула, с трудом сглотнув.

— А ФБР?

— Я не знаю, — признался я. — Агент Браун ничего мне не скажет. Но они здесь уже несколько недель. Это нехороший знак.

— Черт возьми. — Она обхватила себя руками за талию, ее плечи подались вперед. — Я думала, что все кончено. Я думала…

— Думала что?

— Я думала, что они забыли обо мне, — прошептала она, и безнадежность на ее лице разбила мне сердце.

Я шагнул ближе, не в силах сохранять дистанцию.

— Тебя невозможно забыть.

В ее голубых глазах было столько неуверенности. Уверенная в себе, яркая женщина, которая вторглась в мой дом, перевернула его вверх ногами, увяла прямо на моих глазах.

— Я должна уйти. Должна исчезнуть. Или, может быть, я должна просто… — Она покачала головой.

— Должна что?

— Вернуться домой в Чикаго. — Ее голос был таким тихим, что я едва расслышал ее. Но когда до меня дошли слова, в груди закипела ярость.

— Только через мой труп. — Она никогда не вернется в дом своего отца. Никогда. — Ты здесь. Я знаю, это отстой. Я знаю, что здесь скучно и одиноко, но пока все будет так. Ты будешь здесь.

— Это нечестно.

— Я знаю. И мне очень жаль.

— Нет. — Она покачала головой. — Не жалей меня. Я сама вляпалась в эту историю. В смысле, это нечестно по отношению к тебе.

— Почему? Я хочу, чтобы ты была здесь.

— Люк, у тебя была своя жизнь до того, как я пришла сюда. Ты заслуживаешь вернуться к ней.

К долгим часам на работе? К возвращению домой в пустой дом? Она понятия не имела, как сильно мне нравилось, что кто-то здесь со мной. Не просто кто-то, а она. Мне нравилось гадать, какой сюрприз ждет меня, когда я войду в дверь. Новая планировка комнаты. Новый кулинарный эксперимент. Мой ящик для носков переставлен, а одежда в шкафу развешана по цвету. Мне нравилось слушать, как она смеется, смотря телевизор или хвастается, когда обыгрывает меня в криббедж.

Мне нравилось, что Скарлетт у меня дома. И признание было опасно близко к тому, чтобы сорваться с моего языка.

— Послушай, единственная причина, по которой я пошел куда-то сегодня вечером, — это соблюсти приличия, — сказал я. — Все должно выглядеть так, будто я живу своей жизнью. Это трудно сделать, когда ты здесь.

— Тогда мне пора идти.

— Нет, я не это имел в виду. — Я глубоко вздохнул и провел рукой по волосам. — Я не хочу никуда выходить. Я не хочу проводить вечера в «Бетси».

Скарлетт превратила этот дом в родной. Возможно, одна из причин, по которой я не рассказал ей о ФБР или Воинах, заключалась в том, что я хотел удержать ее здесь как можно дольше. Чтобы она была моей.

К черту.

Сегодня вечером она узнает всю правду.

— Если ты попросишь меня выбрать что-нибудь за пределами этих стен или быть здесь с тобой, я выберу тебя. Каждый раз. Поверь мне, когда я говорю, что предпочел бы поужинать с тобой, чем проиграть пятьдесят баксов Эмметту за бильярдным столом.

Рот Скарлетт приоткрылся.

— Правда?

— Да, правда. Мне не хотелось оставлять тебя здесь одну сегодня вечером. Мне не нравилось, что у меня не было возможности позвонить. Все, чего я хотел, это прийти домой, поужинать и позволить тебе выиграть в криббедж.

— Подожди. Ты позволяешь мне победить?

— Нет. — Я усмехнулся. Конечно, это было то, на чем она сосредоточилась. Скарлетт была такой же конкурентоспособной, как и я. — Не волнуйся. Все твои победы были честными.

Уголок ее рта приподнялся.

— Почему ты ничего мне об этом не сказал?

— Потому что пытался защитить тебя.

— Держа меня в неведении? — Она покачала головой. — Это не защита. Я целыми днями стояла у окон, скучая, наблюдая за тем, что было снаружи. Кто-нибудь мог меня увидеть. Я думала, что это безопасно.

— Я уверен, что все в порядке.

— Но это могло быть и не так. — Ее голос повысился. — Ты должен был сказать мне.

— Ты права. — Я поднял руку. — Мне жаль. Я никогда не делал этого раньше.

Она усмехнулась.

— Я надеюсь, что нет.

— Я делаю то, что считаю лучшим. — Изо дня в день.

— Знаю. — Она вздохнула. — Я знаю. Может быть, твоя жизнь была бы лучше, если бы я исчезла. Или пошла в ФБР.

— Нет. — Прядь волос выбилась из неряшливого узла у нее на макушке. Мои пальцы ныли от желания прикоснуться к ней. Заправить ее ей за ушко. Но я держал руки по швам, мои плечи были напряжены. — Нет, этого не произойдет.

Взгляд Скарлетт опустился на мою обнаженную грудь, и я понял, что во время нашего разговора придвинулся еще ближе. Не было никакой необходимости вторгаться в ее личное пространство, но, черт возьми, я не мог отодвинуться.

Ее глаза поднялись, нашли мои, и ее язык высунулся, облизывая нижнюю губу.

Чеееерт. Мой член дернулся под полотенцем, пробуждаясь к жизни. Я хотел завладеть этим ртом. Засосать ее язык между зубами. Слышать, как она всхлипывает, когда я целую ее до потери сознания.

Но она была под запретом. Как бы я ни притворялся, Скарлетт не была моей. Поэтому я откашлялся, радуясь, что в комнате все еще темно и она не может прочитать голод на моем лице.

— Давай немного отдохнем.

— Хорошо. — Она наклонилась, чтобы поднять свой рюкзак, затем повернулась, но прежде чем успела скрыться в своей спальне, я остановил ее.

— Скарлетт.

— Да?

— Мне нравится гостиная.

Она улыбнулась.

— Могу я тебе кое-что сказать?

— Конечно.

— Я подумала, что сегодня вечером ты встретил женщину и хотел привести ее домой, но не смог, потому что я была здесь.

— Не было никакой женщины, Скарлетт. — Не было с тех пор, как я встретил ее.

— Но, если будет. Если тебе нужно… — Она теребила лямку своего рюкзака. — Я могу спрятаться в своей комнате. Притворись, что меня здесь нет.

Она это серьезно? Она думала, что я хочу другую женщину?

— Я не хочу другую женщину.

— Не хочешь?

Боже.

Мой контроль пошатнулся.

Я сократил расстояние между нами, удерживая ее взгляд, желая, чтобы мои следующие слова глубоко проникли в нее.

— Единственная женщина, которую я хочу — это ты.

Скарлетт ахнула, ее взгляд отяжелел, когда она скользнула по моему телу. Я жаждал ее, и полотенце никак не могло скрыть выпуклость. Когда ее глаза добрались до моего паха, они расширились.

В ту ночь, когда я подарил ей звуковую машину, я подумал, что, может быть, она ничего не чувствовала. Может быть, то электричество было односторонним. Я неправильно понял? Дерьмо. Может быть, так оно и было. Может быть, я спугнул ее окончательно, и теперь она отстранится.

Какого хрена я выпил два пива сегодня вечером? Прошло уже несколько часов, определенно недостаточно, чтобы я был пьян, и остановился как раз вовремя, чтобы смочь добраться до дома. Но, черт возьми, два пива явно всколыхнули мой чертов разум. Потому что в обычную ночь я бы никогда не признался, что хочу ее.

И, черт возьми, хотел ли я ее.

— Я, э-э… спокойной ночи, Скарлетт. — Я повернулся, готовый считать этот день законченным и надеяться, что завтра утром она все еще будет здесь. Но прежде чем я успел уйти, пара изящных пальчиков коснулась кожи на моем плече.

— Люк.

Я стиснул зубы, не в силах повернуться.

— Мне жаль. Я не… Я не хочу ставить тебя в неловкое положение. Притворись, что я ничего не говорил.

— Нет. — Рюкзак приземлился у ее ног с приглушенным стуком. Ее пальцы скользнули по моей коже, двигаясь от лопаток к позвоночнику. — Повернись.

Я повиновался.

— Я не хочу пользоваться преимуществом.

— Что, если я хочу, чтобы ты воспользовался преимуществом?

Она разрывала меня на части. Не в силах устоять перед одним прикосновением, мои пальцы нашли завиток волос, убрали его и проследили изгиб ее уха. Затем я провел пальцем по гладкой линии ее щеки, ее кожа была как атлас.

— Скарлетт, скажи мне остановиться.

— Нет.

— Я делаю все возможное, чтобы контролировать себя. — Я отдернул руку в сторону, закрыл глаза и стиснул зубы. — Скарлетт…

Она наклонилась ближе. Шепот ее дыхания скользнул по моей груди.

— Потеряй контроль, Люк.

Глава 9

Скарлетт

Поцелуй меня.

Мое сердце бешено колотилось, пока он стоял, застыв. Ушел бы он? Поступил бы он ответственно и разделил бы нас двенадцатью ступеньками и лестничной площадкой?

Поцелуй меня, Люк.

Всего один поцелуй. Просто чтобы посмотреть, каково это — попробовать на вкус и почувствовать его.

О мой бог. Что я делаю? Это не я. Эта наглая, дерзкая женщина, которая чуть ли не приказала мужчине поцеловать ее — не я.

Но теперь было слишком поздно брать свои слова обратно. И если он не поцелует меня, мне придется скрыться в своей комнате, и никакие мольбы не смогут меня оттуда выманить.

Я зашла слишком далеко. Он, вероятно, подумал, что я шлюха.

Люк стоял, не двигаясь, в одном полотенце, пока сомнения закрадывались в мой разум, как отвратительный туман в ненастную ночь. Я открыла рот, чтобы пробормотать «спокойной ночи», но прежде чем я успела издать хоть звук, Люк набросился на меня.

Уверенные и смелые, его губы прижались к моим, а руки погрузились в мои волосы, высвобождая пряди из резинки.

Он проглотил мой вздох. И вызвал стон движением языка.

Люк поцеловал меня.

Люк поцеловал меня.

И я растаяла.

Боже мой, этот мужчина. Он был сексуален. Силен. Великолепен. Добр. И надо же, талантлив в обращении со своим языком.

Он провел им по моим губам, от этого движения у меня вырвался еще один вздох. Я целовалась только с одним мужчиной. Джеремаей. Он был моим первым и последним. Если трепетание языка Люка было каким-то признаком, я определенно не была готова к тому, что должно было произойти.

Он лизнул. Я вздрогнула.

Он пожирал. Я дрожала.

Я была в его власти, пока он исследовал, заявляя права на меня, прикусив мою нижнюю губу.

Руки Люка были такими большими, что, обхватив ладонями мои щеки, он мог запустить кончики пальцев в пряди моих волос. Он держал меня в плену, свою добровольную пленницу, пока его язык совершал набеги на мой рот.

Я потянулась к нему, но не была уверена, к чему прикоснуться, поэтому мои руки просто повисли в воздухе, застывшие и окоченевшие. Может быть, его руки? Его бедра? Почему я поощряла его целовать меня? Я не знала, какого черта я делаю.

Все, что я знала, это то, что я хотела его. Больше всего на свете я хотела Люка.

Он оторвал свои губы от моего рта и проложил дорожку поцелуев вдоль моей челюсти к уху. Дрожь пробежала по моей спине. А ноги подкосились.

— Скарлетт, — простонал он.

Боже, мне нравилось, как звучит мое имя его голосом. И мне нравилось, как часто он произносил его, словно хотел убедиться, что завладел моим вниманием. Я сосредоточилась на этом, прокручивая это в голове. Скарлетт. Скарлетт. Но неуверенность никуда не делась.

Люк положил руки на мои запястья, притягивая их к своим бедрам. Когда кончики моих пальцев коснулись его кожи, я подпрыгнула. Его жар опалил меня до глубины души.

Затем, когда мои руки больше не были между нами, он обнял меня своими. Две крепкие веревки, прижимающие меня к его груди, пока его губы возвращались к моим.

Расстояние между нами исчезло. Еще одна волна обжигающего жара распространилась по моей одежде, и от желания сорвать ее у меня перехватило дыхание. Люк был только в полотенце, но оно никак не скрывало массивную выпуклость у него между ног.

О, боже. Он был почти голый. Он казался огромным, прижатым к моему животу.

Образ пениса, красного и набухшего, заполнил мое сознание. Это был пенис, который я видела в клубе Воинов.

До этого я видела только пенис Джеремаи. Потом я приехала в Эштон, и они были повсюду. Мужчины в клубе не стеснялись публично трахать готовых на все шлюх на вечеринках.

Особенно выделялся один парень, Призрак. Джеремая сказал мне, что ему нравится заниматься сексом на публике, и когда я зажмурила глаза, все, что я могла видеть, был его пенис. Пенис. Пенис. Пенис.

Уходи, Пенис!

Но как бы я ни старалась отогнать эти образы, все, что я могла представить, были те голые мужчины. И что за их грязными джинсами скрывались скорее огурчики по сравнению с огурцом Люка… Кабачок. Баклажан?

Отлично, я думала о его члене как о еде. Я не могла этого делать. Зачем я спровоцировала это? Он целовал меня, и мои губы двигались напротив его, но мой разум… Отключись. Отключись. Пожалуйста, отключись.

Люк оторвался от моего рта и откинулся назад, выпрямившись.

— Скар…

— Какой у тебя рост? — выпалила я.

Его брови сошлись на переносице.

Дерьмо. Спасибо, мозг.

Если я надеялась создать у Люка впечатление, что я уверенная в себе, сексуальная женщина, то этот пузырь только что лопнул. Никто не скрывал, что я просто притворщица.

Что со мной не так? Я высвободила руку из его теплой кожи и прикрыла ею глаза.

— Я нервничаю.

Люк взял меня за запястье, мягко отводя его в сторону.

— Это всего лишь я.

— Вот поэтому я и нервничаю. Прости.

— Посмотри на меня. — Он приподнял пальцем мой подбородок. — Во мне шесть футов два дюйма (прим. ред.: примерно 188 см.).

Двенадцать дюймов (прим. ред.: примерно 31 см.). Он был на двенадцать дюймов выше. И, судя по тому, что находится под полотенцем, там у него тоже было двенадцать дюймов.

Гах! Почему я не могла перестать представлять пенисы?

Мое лицо вспыхнуло, и на этот раз я закрыла лицо обеими руками. Вот тебе и наш первый поцелуй. С таким же успехом можно назвать его последним. Я проглотила стон, повторяя свои извинения.

— Прости.

— Не извиняйся.

— Но… мне и правда жаль. — Я позволила своим сомнениям украсть то, чего я хотела. Я хотела, чтобы Люк поцеловал меня. Но вмешался мой разум и испортил момент.

Именно по этой причине секс никогда не приносил удовольствия. По этой причине у меня не было оргазма в постели, если не считать тех, которые я доставляла себе сама, чтобы убедиться, что мое тело не сломано.

Я опустила руки и наклонилась, чтобы поднять свой рюкзак, но затем мир перевернулся с ног на голову.

— Ааа! — крикнула я, когда Люк перекинул меня через очень голое, очень широкое плечо. Улыбка появилась на моем лице, когда он понес меня к лестнице. — Ты снова тащишь меня на себе.

— Ага.

Это было волнующе. Чертовски сексуально. Мое сердце забилось сильнее, и с моих губ сорвался смешок, пока он шел, шаг за шагом, пока мы не переступили порог его комнаты.

От него пахло Люком, насыщенно и мягко, с оттенком сандалового дерева, смешанного с мылом из его душа.

— Как ты узнал?

Люк бросил меня на свою кровать, затем положил руки мне на бедра, наклоняясь ближе.

— Узнал что?

— Что я ухожу.

— У меня было предчувствие.

— Предчувствие?

Он кивнул, придвигаясь ближе, прижимая меня, пока я не распласталась под ним.

— Я всегда доверяю своим предчувствиям.

Я сглотнула.

Люк был ненасытен. Из-за меня. С больной головой и всем прочим, он хотел меня.

Почему? Он мог заполучить любую доступную женщину. Он был идеальной добычей. Так почему я?

— Скарлетт.

— Да? — выдохнула я. Мои волосы развевались вокруг меня, яркие на фоне темного одеяла на его матрасе.

Он наклонился, чтобы прошептать мне на ухо.

— Перестань думать.

— Как?

— Вот так. — Он двигался, гибкий и уверенный, поднимая меня повыше на кровати. Затем его рот снова оказался на мне, пробуя на вкус кожу моей шеи.

Его тело прижалось к моему, и я раздвинула ноги, освобождая место, чтобы обхватить его бедра и эту вездесущую выпуклость. Он пошевелил бедрами, его толщина терлась о пульсацию, расцветающую в моем центре. Даже сквозь джинсы удовольствие было ошеломляющим. Мысли в моей голове начали исчезать.

Да.

Он обнял меня, прижимая к себе, и было так приятно ощущать вес Люка на себе, тяжелую силу мышц и костей.

Джеремая перестал обнимать меня. Секс с ним был очень механическим. Две минуты наши тела соприкасались в одном месте, затем все было кончено. С Пресли он тоже был таким?

Было ли странным то, что мы с сестрой потеряли девственность с одним и тем же мужчиной? Кровосмешение? Возможно, для нее он был лучшим любовником, чем для меня. И вот я здесь, повторяя цикл с Люком.

— Скарлетт.

Мои глаза распахнулись.

Люк перестал целовать меня и приподнялся, глядя на меня сверху вниз.

Фу. Только не снова.

— Прости.

Он глубоко вздохнул, затем отодвинулся, перекатившись на бок. Его палец задел мой висок.

— Что здесь происходит?

Я правда, правда не хотела заводить этот разговор, но, когда Люк подпер голову локтем, я поняла, что он этого так не оставит.

— Я не знаю. Такое иногда происходит.

— Что происходит?

— Я… застреваю. — Я постучала себя по переносице. — Здесь. Во время секса.

— Скажи мне, что у тебя на уме.

— Ни за что. Просто… поцелуй меня. — Я расхохоталась. Он подумает, что я сумасшедшая. Может, так оно и есть.

Я потянулась к полотенцу, которое каким-то образом не свалилось, но прежде, чем я успела хорошенько потянуть за него, он поймал мое запястье.

— Скажи мне. Тогда я тебя поцелую.

Я нахмурилась.

— Шантаж?

— Я не против этого. — Он ухмыльнулся. — Возможно, мне нужно подсластить сделку. Скажи мне, что происходит у тебя в голове, и я поцелую тебя здесь.

Его рука отпустила мою, чтобы провести по полоске кожи над поясом моих джинсов. Моя толстовка задралась, обнажая мою плоть. От легкого, как перышко, прикосновения его пальца у меня перехватило дыхание, и я удивленно уставилась на него, когда его рука двинулась ниже. Ниже. Пока он не прошелся по всей длине моей молнии, и его рука не исчезла у меня между ног.

Он гладил, сначала нежно, затем сильнее. Я закрыла глаза, наслаждаясь восхитительным трением, когда Люк наклонился ближе. Его дыхание было шепотом на моей щеке.

— Скажи мне.

Я покачала головой.

Низкий рык вырвался из глубины его груди, когда он быстро расстегнул пуговицу на моих джинсах, затем скользнул своими умелыми пальцами внутрь, поглаживая меня через трусики.

— Да, — прошипела я, выгибаясь под его пальцами.

— Скажи мне.

Я снова покачала головой.

— Скажи мне. — Его палец покрутился вокруг моего клитора, затем исчез. Он отодвинулся, глядя на меня сверху вниз в ожидании ответа.

— Так нечестно. Скажи мне, что это не твоя тактика допроса.

Он усмехнулся.

— Только для тебя.

Я вздохнула.

— Ты это просто так не оставишь.

— Нет.

— Отлично. Я думала о Джеремае и Пресли. Что странно, что мы обе были с ним. И теперь я здесь, с тобой.

— Это странно, если мы сделаем это странным, — сказал он.

— Я не хочу, чтобы это было странным.

— Тогда это не так.

Вот так просто.

И каким-то образом так оно и было.

Прошлое не должно влиять на будущее.

— Я заслужила свой поцелуй? — прошептала я.

Люк мгновенно оказался на мне, его губы захватили мои.

Я обняла его за плечи, отключая свой разум от всего, кроме его вкуса. Его жара. Его силы. Мои руки блуждали вниз по его твердой спине, прослеживая и запоминая длинные, твердые линии. Я протянула руку между нами и провела костяшками пальцев по гладкому, накаченному, животу Люка, ища, пока…

Оп.

Один рывок полотенца, и он вырвался на свободу.

Люк застонал мне в рот, перекидывая ногу через мою, чтобы оседлать мое тело, когда его рот освободился. Он был голый. Идеальный.

— Как насчет того поцелуя?

Я кивнула, затаив дыхание, пока он маневрировал мной, приподнимая и стягивая с меня одежду, пока моя толстовка не полетела через всю комнату. Следующей была моя футболка. Затем он освободил мою грудь от простого белого лифчика.

— О чем ты думаешь? — спросил он, двигаясь по кровати грациозно и мощно. Теперь не было ничего, что могло бы скрыть его тело, нечем было прикрыть его толстый, длинный член.

У меня потекли слюнки.

— О тебе.

— Хорошо. — Быстрым движением он стянул с моих ног джинсы, а вместе с ними и трусики.

Я свела ноги вместе. Моя рука скользнула вниз, чтобы прикрыть обнаженный холмик.

Люк взял мое запястье в свою руку, целуя мой пульс, затем приложил его к моему боку и опустил голову к моему телу. Он раздвинул мои колени.

— Я никогда…

Слова слетели с моего языка, когда он провел одним длинным движением по моим складочкам.

Я захныкала, когда он бросил на меня злой, греховный взгляд своих голубых глаз.

Затем его язык снова оказался на мне.

— Сначала я собираюсь трахнуть тебя своим языком.

— Боже, да. — Я выгнулась навстречу его эротическому поцелую.

— Потом я собираюсь трахнуть тебя своим членом.

Да, да, да. Я хотела всего этого. Я растаяла на кровати, когда он раздвинул мои ноги шире.

— Ты такая вкусная. Черт, Скарлетт. — Мое имя в его голосе никогда не звучало лучше. — Такая вкусная.

Люк сосал и лизал, пока я не начала извиваться под ним, тяжело дыша и стремясь к разрядке.

Оргазм нарастал так быстро, что я не была готова, когда он обрушился на меня, превратив в бессмысленную мешанину криков и стонов.

Когда белые пятна исчезли из моего поля зрения, я поднесла руку к груди, чувствуя, как колотится мое сердце под ладонью. Вот чем был настоящий секс. Феноменальный секс. И мы только начинали.

Кожа Люка скользнула по моей, когда он вернулся к кровати. Он протянул руку к прикроватной тумбочке, открыл ящик и вытащил презерватив. Шуршание фольги. Шорох матраса. Все это было фоновым шумом в отличии от крови, все еще бегущей по моим венам.

— Скарлетт.

— Да?

— Открой глаза.

Я с трудом открыла их и встретила его выжидающий взгляд.

— Спасибо.

— Пока не благодари меня.

Я поднесла руку к его щеке, проведя ногтем большого пальца по его нижней губе.

Он втянул его в рот, перекатывая на языке. Затем он расположился у моего входа, ожидая кивка, и скользнул внутрь.

Мое тело вытянулось, спина выгнулась дугой, когда он заполнил меня.

— Держись за меня, красавица.

Я сжала его трицепсы.

— Вот так?

— Нет. — Он покачал головой и убрал прядь волос с моего лба. Затем он коснулся уголка своего глаза. — Держись за меня.

Люку не нужно было беспокоиться. Он заворожил меня.

Он расслабился, затем подался бедрами вперед, медленно и нежно, пока не погрузился глубоко.

— Люк, — простонала я, когда мои ноги задрожали. Мое сердце бешено заколотилось. С каждым его томным, чувственным движением удовольствие растекалось по моим венам.

И я прижалась к нему, загипнотизированная похотью на его лице. Желание и явное вожделение ко мне, и только ко мне. Толчок за толчком, он поднимал меня все выше и выше.

Люк припал ртом к моей груди, захватывая сосок губами для долгого, горячего посасывания. Затем он проделал то же самое с другим, подув на него, когда он выскочил у него изо рта, чтобы охладить затвердевший бутон.

— Да, детка. — Я запустила пальцы в его волосы, короткие пряди казались бархатом под моими ладонями.

Бедра Люка задвигались сильнее, быстрее, пока я не кончила.

Я закричала, сжимаясь вокруг него, когда в моих глазах взорвались звезды, и я отдалась самому сильному удовольствию в моей жизни.

— Да, — промурлыкал он, его бедра двигались, в то время как мои внутренние стенки пульсировали.

И, наконец, когда я вернулась на землю, он уткнулся лицом в изгиб моей шеи, содрогаясь от собственного освобождения с моим именем на губах.

Мне потребовалось много усилий, чтобы сохранить ясность ума во время повторных толчков. Я была как в тумане, когда Люк выскользнул из постели и пошел в ванную избавиться от презерватива. И я была в состоянии блаженства, когда он вернулся в постель, укрывая нас обоих простынями.

— Спи здесь, — прошептал он мне в волосы.

Я прижалась еще теснее.

— Я не знала.

— Не знала что?

Должно быть, я была в бреду, потому что с моих губ сорвались слова:

— Я не знала, что это может быть так. Раньше это всегда было неловко. Неловко. Я думала, что именно так все и должно быть. Нехорошо.

— Это было нехорошо.

— Что? — Мои глаза распахнулись.

Люк притянул меня к своей груди.

— Это было взрывоопасно. Чертовски прекрасно. Ты разрушила меня.

Я улыбнулась, прижимаясь ближе.

— Думаю, мне больше не придется переставлять мебель чтобы тренироваться.

— Нет. Больше никакой перестановки. Я буду устраивать тебе тренировку каждый вечер.

— Хорошо. Я сойду с ума от волнения.

Люк надолго замолчал.

— У меня есть идея.

— Что?

— Ну, весь смысл в этом всем в том, чтобы казалось, что я живу своей жизнью, верно? Чтобы люди думали, что все нормально. Так что, я думаю, я должен делать то, что нормально.

— Хорошо, — протянула я, поворачиваясь к нему лицом. В комнате было почти темно, но я могла разглядеть его лицо в мягком свете уличного фонаря, просачивающегося сквозь занавеску. — Что значит «нормально»?

Он улыбнулся, сверкнув ямочкой на щеке, и приподнял брови.

— Люк. — Я ткнула его в бок. — Скажи мне.

— Ты мне доверяешь?

— Да. — Это слово прозвучало без колебаний. Без сомнений. Я не осознавала этого до сегодняшнего вечера, но после двух месяцев знакомства с этим человеком я доверяла Люку больше, чем самой себе.

Обычно это было бы хорошо.

Но для меня это означало, что все изменится.

Скорее рано, чем поздно, мне придется доверить ему свои секреты.

Глава 10

Люк

— Теперь ты скажешь мне, куда мы направляемся? — Скарлетт протянула мне сумку, в которую я велел ей положить одежду, шампунь и зубную щетку.

— Нет. — Я положил ее сумку на плот рядом со своей, затем поцеловал ее в губы. Это был один из многих поцелуев, которыми мы поделились на этой неделе, но искра была такой же живой, как и с самого начала. И это давалось так легко. Было так естественно. Как будто это была та часть нас, которой не хватало.

— Дразнилка, — пробормотала она, ткнув меня в ребра, прежде чем подойти ближе к плоту, привстав на цыпочки, чтобы заглянуть внутрь. — Мы разбиваем лагерь на озере или на реке?

— На водоеме.

— Да ладно. — Ее надутые губки были чертовски очаровательны. — Просто скажи мне.

В течение пяти дней, с той первой ночи, когда мы переспали, я мучил ее своими планами. Я попросил ее упаковать кое-какие вещи. Она знала, что мы пойдем в поход, но я не сказал ей, когда и на сколько. Я купил ей кое-что из непромокаемой одежды на случай дождя, но спрятал ее от нее в своем грузовике. И каждый вечер на этой неделе я работал, готовясь к этой поездке, а она все это время наблюдала за мной, умоляя рассказать ей, что мы будем делать.

Холодильники были загружены и набиты льдом. Палатка была загружена вместе с двумя спальными мешками, которые я упаковывал. Обычно я спал на земле, но, поскольку Скарлетт будет рядом, я купил надувной матрас. Волнение и предвкушение действовали мне на нервы. Боже, нам нужна была эта неделя. Звездные ночи. Открытый воздух. Никакого прятания.

— Это не та лодка, которая была здесь, — сказала Скарлетт.

— Нет. Моя лодка стоит в доме, который я арендую. Обычно я храню эту там. — Я поменял их местами прошлой ночью, чтобы взять плот.

— У тебя есть дом, который ты арендуешь?

Я кивнул.

— Я тебе не говорил?

— Э-э, нет.

— О. Ты была в нем. Он был твоим убежищем.

У нее отвисла челюсть.

— Так это был твой дом?

Я пожал плечами.

— Мне нужно было место, где ты могла бы остановиться. Это казалось логичным, поскольку оно было пустым. В ближайшее время я планирую сделать ремонт.

— Хорошо. — Она поморщилась. — Он там очень необходим.

Я усмехнулся и в последний раз оглядел гараж, чтобы убедиться, что ничего не забыл.

Скарлетт поменяла здесь все так же, как и внутри, и, хотя я все равно не признал бы поражение, эта перестановка была хорошей. Мои инструменты были разложены над рабочим столом. Холодильники были сложены в стопки, коробки со снастями рассортированы. Она даже нашла несколько крючков, чтобы повесить мои удочки.

Это облегчило сборы в эту поездку.

— Я никогда раньше не была в походе, — сказала она.

— Тебе понравится. Поверь мне.

— Хорошо. — Она вздохнула. — Могу я чем-нибудь помочь?

— Все готово. Не хочешь загрузить нам несколько дорожных кружек? Я собираюсь открыть двери гаража и прицепить плот к грузовику.

— Значит, мне нужно исчезнуть. — Она подняла руку в шутливом прощании. — Поняла.

Я ухмыльнулся, поймав ее за локоть, прежде чем она ушла, и притянул ее в свои объятия для еще одного поцелуя.

Она застонала, опускаясь в мои объятия, и когда я провел языком по уголку ее губ, она открылась для меня, позволяя мне проникнуть внутрь и насладиться.

Наши языки встретились. Ее пальцы вцепились в мои бицепсы, и она отдавала так же хорошо, как и получила.

Эта женщина умела целоваться. Она вкладывала в поцелуи свой дух и свой огонь. Исчезла нерешительность нашей первой ночи вместе. Если я чувствовал, что Скарлетт зацикливается на своих мыслях, я делал что-нибудь неожиданное, например, шлепал ее по заднице или менял наши позиции, пока она не возвращалась ко мне.

Но через пять дней это случалось все реже и реже. Ее стены рушились. Ее сдержанность исчезала по мере того, как мы проводили больше времени вместе, что случалось довольно часто. За последние пять дней у меня было больше секса, чем за три года.

Я поймал себя на том, что каждый вечер спешу домой, чтобы трахнуть ее на любой доступной поверхности. На диване. На кухонном острове. На ее кровати и, безусловно, на моей. Мы ели, едва одетые, а затем снова принимались за дело.

Было невозможно оторвать мои руки от ее тела, и она чувствовала то же самое по отношению ко мне. Ее пальцы постоянно оставляли следы на моей коже. Она задерживалась рядом всякий раз, когда мы мыли посуду на кухне, намеренно задевая меня, когда я ставил тарелку в шкаф, а она тянулась сполоснуть стакан.

И поцелуи. Мне не доставляло такого удовольствия целоваться с женщиной с тех пор, как я был подростком и тайком затаскивал свою школьную подружку под трибуны во время баскетбольных матчей, чтобы почувствовать это. Тогда это было что-то новое. Отношения со Скарлетт были захватывающими. Мои губы были практически стерты до крови, но я не мог насытиться.

Я зарычал ей в рот, наклоняя голову под более глубоким углом. Она прильнула ко мне, захныкав, когда я обхватил ее грудь и сжал. Мой член жаждал большего, но, если мы начнем, мы никогда не доберемся до реки, поэтому я оторвал свой рот от нее.

— Ты неотразима, — выдохнул я, заправляя прядь волос ей за ухо.

Руки Скарлетт обвились вокруг моей талии, ее ладони легли на мою задницу.

— Ты и сам не так уж плох, малыш.

— Кофе. — Я запечатлел еще один поцелуй в уголке ее рта, затем отпустил ее, игриво шлепнув по заднице.

Она направилась к двери, помахав мне пальцем, прежде чем исчезнуть внутри.

Я поправил свой набухший член и вернулся к работе, открыв обе двери гаража и подав грузовик задним ходом, чтобы прицепить плот. Я наклонился к шаровой сцепке, закрепляя страховочные цепи, когда с подъездной дорожки донесся голос.

— Доброе утро.

Я оглянулся через плечо и увидел, что моя соседка — и, предположительно, агент ФБР — идет по тротуару.

Ее взгляд метнулся в гараж, ища.

Я встал и отряхнул руки, протягивая одну в ее сторону.

— Доброе утро.

— Я подумала, что стоит подойти и представиться, — сказала она. — Я Бёрди Хеймс.

— Я Люк Розен. Добро пожаловать в наш район.

— Спасибо. — Ее взгляд скользнул поверх моего плеча к двери, ведущей внутрь.

Я подвинулся, закрывая его от ее взгляда.

— Вы новенькая в Клифтон Фордж?

— Да. Это прекрасный город.

— Я тоже так думаю.

Она натянуто улыбнулась мне, затем посмотрела на мой грузовик и плот.

— Куда вы собрались?

— На неделю на рыбалку. Летом я езжу так часто, как только могу вырваться.

Ее глаза скользнули по моему красному грузовичку, вероятно, потому, что она никогда раньше его не видела. Колесики в ее голове явно завертелись, пока она рассматривала его и запоминала номерной знак.

Я подавил смешок. Этот грузовик не поможет им найти Скарлетт.

Его я тоже привез домой из арендованного дома прошлой ночью. Машина, которую я использовал для работы, была припаркована в участке.

— Что ж, мне лучше вернуться к сборам. Приятно познакомиться, Бёрди. — Если тебя вообще так зовут.

— Мне тоже. — Она помахала. — Приятного путешествия.

Она вернулась к себе домой, двигаясь медленнее ленивца. На каждом третьем шаге она бросала долгий взгляд на мой дом. Она не могла видеть ничего, кроме темных окон и задернутых штор.

С тех пор, как я предупредил Скарлетт, что за моим домом следят, ее слежка за соседями прекратилась. Мне очень не хотелось лишать ее чего-либо, особенно свободы. Те мимолетные взгляды в окно были важны для нее, но не так важны, как ее безопасность.

Что, черт возьми, мы собираемся делать? Скарлетт не могла прятаться вечно. В конце концов, нам придется встретиться лицом к лицу и с Воинами, и с ФБР. Последние пару месяцев я тянул время, потому что ждал, когда Скарлетт расскажет мне о том, как она проводила время с Воинами.

Было ли о чем рассказать?

Может быть, все, что она видела, было именно тем, в чем она уже призналась.

И теперь единственная причина, по которой я тянул время, заключалась в том, что я боялся потерять ее, когда все закончится.

Я вернулся к своей задаче — привязать плот. Неделя на реке поможет мне прочистить голову. Скорее рано, чем поздно, мне придется принимать какие-то решения, и ничто так не очищало мой разум, как свежий воздух и вода.

Бёрди задержалась на подъездной дорожке, наклонившись, чтобы сорвать сорняк, растущий в трещине цемента. Я подошел к плоту, перебирая сумки, пока ждал. Ей потребовалось пять минут, чтобы, наконец, зайти внутрь, и когда она ушла, я вошел в дом.

Если я раньше подозревал, что Бёрди работает на ФБР, сегодняшний день подтвердил мои подозрения. А вообще, ФБР могло бы и получше вписаться в обстановку.

Почему они все еще здесь? Если бы они знали, что Скарлетт внутри, они бы уже забрали ее. Почему найти ее было так важно? Я что-то упускаю. Что-то большее.

— Скарлетт? — позвал я, когда не увидел ее на кухне.

Она сбежала вниз по лестнице.

— Чего она хотела?

— Сунуть свой нос в мои дела, — сказал я. — Как ты узнала?

— Я пошла проверить, выключен ли свет наверху, и услышала голоса, поэтому заглянула в окно кабинета, пока вы с ней разговаривали. Это меняет план?

— Нет. — Я обещал Скарлетт возможность выбраться на улицу и пожить нормально в течение недели, так что соседке Бёрди нас остановить. Нам обоим нужна была эта поездка.

— Как именно я должна забраться в грузовик? Я же не могу выйти и забраться на пассажирское сиденье.

Черт. Мой первоначальный план состоял в том, чтобы попросить ее сесть в грузовик, пока он стоит в гараже, но потом она поцеловала меня, и ну… я забыл. И теперь, когда Бёрди наблюдала за мной, я точно не мог отцепить грузовик, завести его в гараж и закрыть двери, только чтобы повторить все сначала.

— Будет ли нормально, если ты поедешь на плоту, пока мы не выберемся из города? — Это было не идеально, и мне не нравилось, что она будет без ремня безопасности, но это был, пожалуй, наш единственный вариант.

Скарлетт кивнула.

— Хорошо.

— Тогда давай убираться отсюда.

Мы забрали наши кофейные кружки с кухни, затем я вернулся в гараж, закрыв одну дверь, чтобы обеспечить Скарлетт хоть какое-то прикрытие. Затем я подвел ее к плоту, взял за руку и помог подняться.

— Извини, — сказал я.

— Все в порядке. — Она улыбнулась мне, затем устроилась в середине, втиснув свое маленькое тельце между сиденьями на резиновом полу.

— Все хорошо?

— Да. Это не так уж и не неудобно. Но не мог бы ты меня чем-нибудь прикрыть?

— Просто не высовывайся. Тебя никто ни за что не увидит.

— Я выгляжу нелепо, — пробормотала она.

— Ты прекрасно выглядишь. — Я коснулся ее ноги и поспешил к грузовику, желая убраться к чертовой матери из города.

Как только плот выехал из гаража, я нажал кнопку, чтобы закрыть дверь. Затем я поехал по улице, задерживая дыхание, пока ехал по городу. Только когда мы выехали на шоссе и позади нас никого не было, я, наконец, свернул на ближайшую остановку.

Когда я бросился к заднему сиденью, Скарлетт смеялась. Ее улыбка развеяла все мои тревоги.

— Что?

— На самом деле это было довольно забавно.

— Давай. — Я помахал ей рукой, следя за дорогой, чтобы убедиться, что мы одни, когда она вылезла и побежала к грузовику.

Когда она пристегнулась на пассажирском сиденье, а я сел за руль, я сразу же вернулся на дорогу.

— Теперь ты скажешь мне, куда мы направляемся? — спросила она.

Я взял ее за руку, переплетя свои пальцы с ее на консоли.

— Каждый год я отправляюсь на недельную рыбалку. На реке Смит есть совершенно уединенный плавучий комплекс. Туда нельзя въехать на машине, и он граничит с общественными землями, поэтому там нет частных домов или коттеджей. Неделя без электричества. Никаких сотовых телефонов. Никакой связи.

— Никаких мотоклубов или федеральных агентов.

Я ухмыльнулся.

— Точно.

— И ты не против покинуть участок?

— Не против. Мои старшие офицеры разберутся со всем, что возникнет. У меня хорошая команда. — И на данный момент не было случаев, которые требовали бы моего непосредственного руководства.

После смерти Кена Рэймонда самым волнующим событием в городе была драка в баре «Бетси». Драки там не были редкостью, но эта была уникальной, потому что в ней участвовали две женщины. Обеих дам отвезли в тюрьму, где они протрезвели и ушли смущенными и с похмельем на следующее утро.

Если бы случилось что-то серьезное, у меня были хорошие отношения с шерифом округа и ее заместителями. Она знала, что на этой неделе я буду на реке, и, как она делала каждый год, она будет рядом в качестве оперативного помощника. Я сделал то же самое для нее, когда она взяла свою семью в их ежегодную февральскую поездку на Гавайи.

— Как думаешь, ты сможешь продержаться со мной неделю?

— Я думаю, я могу делать с тобой все, что угодно в течение недели.

Я поднес костяшки ее пальцев к губам, проведя ими по ее гладкой коже, затем сосредоточился на дороге. Поездка до места высадки заняла около часа. Обычно во время поездки я расслаблялся и предвкушал поездку, но рядом со Скарлетт я, казалось, не мог избавиться от своих страхов.

Мои глаза постоянно бросались в зеркала, проверяя, нет ли машин, которые могли бы следовать за нами. Всякий раз, когда к нам приближался автомобиль, ехавший в противоположном направлении, я напрягался, надеясь, что мы едем слишком быстро и проезжающий не заметит великолепную блондинку на переднем сидении.

Наконец, приблизился поворот к реке, и я никогда не был так счастлив съехать с шоссе.

— Хорошо, красавица. Тебе придется заползти назад и не высовываться. Как только мы доберемся туда, я пересажу тебя на плот.

— Там будет много людей?

— Нет, — сказал я, сворачивая на гравийную дорогу. — Там будет рейнджер из парковой службы, который проверит мое разрешение. Это особый участок реки, и, чтобы рыбачить, тебе нужно оформить годовой пропуск. Обычно я рыбачу в августе, но мой приятель предложил поменяться на эту неделю. Будет холоднее, чем в августе, и уровень воды выше. Рыбалка будет не такой хорошей, но все равно будет весело.

— Я никогда не рыбачила.

— Ты будешь делать это на этой неделе. — Я потянулся за нас и взял синюю бейсболку, которую бросил в грузовик для Скарлетт. — Надень это.

Она надела ее поверх своих ярко-русых локонов, заправив длинные пряди за уши и завязав все это в конский хвост.

— Будут и другие рыбаки, но время запуска распределено, поэтому наши пути не пересекутся. Если мы встретим кого-то, просто улыбнись и помаши.

— А что, если нас кто-нибудь узнает?

— Тогда мы скажем им правду. Я взял свою девушку в поход и на рыбалку на неделю.

Скарлетт оглянулась, ее щеки вспыхнули.

— Мне нравится, когда ты называешь меня своей девушкой.

— Хорошо. Потому что мне нравится так тебя называть.

В маленьком городке вокруг было не так много одиноких женщин, и я нечасто ходил на свидания. У меня уже целую вечность не было девушки, если не считать Пресли. И даже с ней мы были больше друзьями, чем кем-либо еще. Два одиноких человека, которые ходили куда-нибудь поесть в пятницу вечером, вместо того чтобы в одиночестве возвращаться домой и съедать замороженную лазанью.

Скарлетт отличалась от Пресли, да и вообще от любой женщины.

Я жаждал ее общества. Я жаждал ее улыбки. Когда мы были в разлуке, я считал часы до того, как смогу снова быть с ней. Мое желание к ней было живым, дышащим зверем, которого я не планировал приручать.

Возможно, было рискованно приводить Скарлетт к реке, но я хотел поделиться этим с ней. Ввести ее в свой мир, потому что я не сомневался, что ей здесь тоже понравится.

Мои родители всегда ходили в походы вместе. Папа научил маму рафтингу и катанию на лодках. Она выросла в городе, и ее родители не были любителями активного отдыха. Потом она вышла замуж за папу, и все изменилось. Папа больше не ездил со мной к реке Смит. Он не делал этого с тех пор, как умерла мама.

Потому что это была ее любимая неделя в году.

Была последняя неделя мая, и, как и ожидалось, стоянка впереди была почти пуста, за исключением еще одной группы на месте высадки. Позже летом, когда весенний сток воды замедлится, рыбачит будет лучше. Но с точки зрения того, чтобы спрятать Скарлетт настолько, насколько это возможно, эта неделя идеальна.

Она судорожно вздохнула, затем забралась на заднее сиденье и спряталась. Затем она схватила одеяло, которое я оставил там на всякий случай, и накинула его себе на голову.

— Ты меня видишь?

— Да.

Она приподняла одеяло и бросила на меня свирепый взгляд.

— Ты знаешь, что я имею в виду.

Я усмехнулся.

— Все в порядке. Тебе не нужно одеяло. Никто не будет проверять грузовик.

Она все равно снова накрылась.

Я въехал в зону разгрузки и припарковался, выйдя поприветствовать дежурного рейнджера, когда он подошел. Это был молодой человек, который работал здесь два года подряд и узнал мое имя на разрешении.

Мы поболтали о погоде и рыбалке, затем он снова пожал мне руку, предупредил, что вода поднимается, и пожелал удачной поездки.

— Почти готово, — сказал я Скарлетт, проезжая дальше по участку, чтобы повернуть плот задом к берегу реки.

— Как я, по-твоему, должна выбраться?

Я оглядел посыпанную гравием площадку, убедившись, что рейнджер вернулся в свой походный трейлер. Здесь была еще только одна группа, три плота и около восьми человек, но они и близко не выглядели готовыми к старту. И никто из них не обращал на меня никакого внимания.

Я не хотел застрять позади большой, медленной процессии, поэтому поспешил опередить их в воде.

— Давай, выпрыгивай. Я присоединюсь к тебе на плоту. Ты можешь забраться туда, где была раньше.

— Хорошо, — прошептала она, затем осторожно выбралась из машины. Мы встретились на краю плота, и я помог ей сесть, затем закрепил весла в уключинах, чтобы они были готовы для меня, когда мы оттолкнемся.

— Держись крепче, — сказал я ей, устанавливая плот на место.

Подготовив его, я припарковал грузовик с прицепом на пустой стоянке рядом с зоной погрузки и побежал обратно к плоту. Один хороший толчок, и мы оказались в воде. Я запрыгнул на нос и занял свое место на главной скамье.

Скарлетт смотрела на меня широко раскрытыми глазами, пока плот подпрыгивал на воде.

— Поехали, красавица. — Я схватил весла и хорошенько толкнул нас вперед.

— Мне уже это нравится. — Она улыбнулась, закрыв глаза и сделав глубокий вдох.

Я изо всех сил греб, чтобы обогнуть первый поворот, за которым нас не будет видно.

Прохладный воздух подул мне в лицо. Солнце согревало мою кожу, и в руках появилось знакомое жжение от гребли.

Боже, это было приятно. Если у меня и были какие-то сомнения насчет того, брать ли ее с собой, их смыло течением реки. Мне нужна была эта поездка не только из-за Скарлетт, но и из-за себя.

Одна неделя. Я брал одну неделю, чтобы успокоить шум. И игнорировать свои опасения о будущем.

К тому времени, как мы обогнули первый поворот, я уже приспособился к камням и колебаниям реки. Я оглянулся через плечо, еще раз проверяя, что нас не видно, затем улыбнулся Скарлетт.

— Все чисто. Поднимайся.

Скарлетт села и огляделась по сторонам, ее глаза расширились, когда она уселась на скамейку напротив меня.

Ее глаза были лазурно-голубыми, как небо. Ветерок играл распущенными завитками ее золотистых волос. Ее гладкая, безупречная кожа сверкала на солнце.

Мое сердце екнуло. Черт, она была так прекрасна. Такая чистая и яркая. Вид вокруг нас был потрясающим, но это было ничто по сравнению со Скарлетт.

— Это… — Она с трудом подбирала слова. — Это великолепно.

— Да, это так.

Она встретилась со мной взглядом, и ее щеки вспыхнули, когда она протянула руку.

— Не я. Это место.

Скалы поднимались из воды, как стены, вздымаясь в небо. Обнаженная скала была испещрена красными, оранжевыми и желтыми прожилками. Высоко над нами зеленая трава колыхалась над краем утеса.

Природный ландшафт был причиной того, что этот плавучий комплекс был настолько изолирован. Здесь не было пляжей. Не было причалов для лодок или коммерческих кемпингов. Единственный способ попасть внутрь — по воде. И это же был единственный выход.

Скарлетт оторвала взгляд от пейзажа и одарила меня улыбкой, от которой замирает сердце.

— Спасибо, что привез меня сюда.

— Пожалуйста.

Одна неделя. Эта неделя будет посвящена моему удовольствию. И ее.

Потому что мое нутро кричало, что в ту минуту, когда мы вернемся домой, время истечет.

Глава 11

Скарлетт

Здесь было волшебно. За всю свою жизнь я никогда не видела ничего прекраснее реки Смит.

Течение реки окутывало нас, когда мы проплывали мимо высоких разноцветных скал. Теперь я поняла, что имел в виду Люк — мы были в другом мире.

Мы плыли около часа. Вначале скалы были похожи на ворота, обе стороны обрывались прямо к воде и исчезали под ее волнистой поверхностью. Но по мере того, как мы преодолевали повороты и небольшие группы порогов, они отступали, уступая место береговой линии, заросшей сочной зеленой травой, густолиственными кустарниками и густыми вечнозелеными растениями.

— Я никогда не видела такого места. — Я говорила Люку то же самое не менее пяти раз, пока он греб.

— Это было любимое место моих родителей. Они совершили это путешествие в свой медовый месяц много лет назад.

Это было бы идеальное место, чтобы раствориться в любви к новому супругу. Там было уединение. Приключение. Просто два человека наедине где-то в Монтане.

Я подняла подбородок к небу и позволила солнцу согреть мое лицо. Воздух был прохладным, и это, наряду с легкими брызгами воды, не давало мне перегреться.

Будем ли мы спать под звездами? Упаковал ли Люк палатку? Захватил ли он солнцезащитный крем? Я отбросила вопросы в сторону, желая жить настоящим моментом.

Вопросы и тревоги решатся сами собой. Я была зла на Люка за то, что он не рассказал мне о ФБР и Воинах, но я понимала, почему он это сделал. И правда была в том, что он принял правильное решение.

Большую часть времени мне было нечем заняться, беспокойство о них свело бы меня с ума.

— Когда я жила в Чикаго, я всегда беспокоилась о завтрашнем дне, — сказала я. — Что будет завтра с моей мамой? Что мне нужно надеть, чтобы не взбесить папу? Будет ли у него хорошее настроение? Плохое? Не думаю, что я даже осознавала, насколько сильно беспокоилась о повседневных вещах, пока не уехала. Не то чтобы мои тревоги исчезли после Чикаго. Они просто бледнели по сравнению с тем, что их заменило.

Переживет ли моя мать мое исчезновение? Как мне найти Джеремаю? Что, если он и Пресли не захотят меня видеть?

— О чем ты сейчас беспокоишься? — спросил Люк.

— О Воинах. О ФБР. Но больше всего я беспокоюсь о Пресли. О наших отношениях. То, что я с ней сделала, было… непростительно. — Я появилась и забрала Джеремаю обратно. Он отменил их свадьбу, черт возьми, из-за меня. Позже я боялась встретиться с ней лицом к лицу. Признаться, что я ревновала.

Она ушла из дома. Она преследовала свою мечту.

Пока моей жизнью правил страх.

Но я скучала по своей сестре, так сильно, что это причиняло боль.

— Думаешь, она когда-нибудь простит меня? — прошептала я.

— Я почти уверен, что Пресли думает, что нечего прощать.

О, есть что. Я соблазнила ее жениха, потому что убедила себя, что он все еще принадлежит мне.

Джеремая был моим первым и единственным. После того, как мы расстались, и он уехал из Чикаго, я не хотела ни с кем встречаться. Слишком много вопросов. Почему ты все еще живешь дома? Почему ты проводишь все свое свободное время с родителями? Откуда у тебя этот синяк на руке?

Я оставалась одинокой, избегая любого парня, который проявлял хоть малейший интерес. Поэтому, когда я уезжала из Чикаго, только два человека в мире знали, от чего я бежала — Пресли и Джеремая.

Я сделала неправильный выбор.

Джеремаю было нетрудно найти. В автобусе была женщина, которая сидела напротив меня. Я призналась ей, что еду в Монтану искать своего бывшего парня. Она схватила свой телефон и пять минут спустя нашла его профиль на Фейсбук.

Когда я появилась в клубе Воинов в Эштоне, Джеремая был шокирован, увидев меня. На краткий миг мы остались вдвоем. Неизменившиеся. Дети, которые думали, что между ними достаточно любви, чтобы преодолеть все трудности. Чтобы хватило на всю жизнь.

Но этот момент быстро угас, когда реальность обрушилась на них.

— Однажды я приехала в Клифтон Фордж, примерно через месяц после того, как уехала из Чикаго. Чувство вины съедало меня заживо, — призналась я. Что-то в окружающей обстановке облегчало раскрытие секретов.

— Что случилось? — спросил Люк.

— Однажды струсивший, остаешься трусом навсегда. — Я вздохнул. — В клубе Воинов была одна женщина, которая была добра ко мне. Она была одной из старушек. Я сказала ей, что хочу навестить свою сестру, и она позволила мне одолжить ее машину. Итак, я поехала повидаться с Пресли, но, когда я добралась до города и припарковалась на улице у гаража, я не смогла этого сделать. Я пошла в бар, чтобы попытаться набраться смелости.

— В «Бетси»?

— Думаю, да. Я не обратила особого внимания на название. Я осталась на некоторое время, сидела одна. Там был пьяный парень, который продолжал пялиться на меня. Указывая на меня пальцем. Наверное, потому, что у меня лицо моей сестры. Через некоторое время это начало выводить меня из себя, и я ушла.

К тому моменту Джеремая позвонил мне сотню раз, умоляя вернуться в Эштон.

Я снова сделала неправильный выбор.

— Я собираюсь открыть тебе секрет, — сказал Люк.

— Какой?

— Пресли вышла замуж.

Я моргнула, уверенная, что услышала его неправильно.

— Что?

— Она вышла замуж за Шоу в прошлом месяце. Это было скромно. Они полетели в Вегас и провели пару недель в Калифорнии.

— Почему ты мне не сказал?

— Потому что я хотел, чтобы ты узнала это от нее.

Мой лоб наморщился.

— Тогда почему ты рассказываешь мне об этом сейчас?

— Потому что ты коришь себя, а это не то, чего хотела бы Прес. Да, возможно, тебе следовало поступить по-другому. Но, Скарлетт, я могу с уверенностью сказать тебе, что лучшее, что когда-либо случалось с Пресли, — это то, что она не вышла замуж за Джеремаю. Перестань наказывать себя.

Мои плечи опустились. Легче сказать, чем сделать.

— Она любит тебя, — сказал Люк. — Она счастлива.

— Я просто хочу увидеть ее снова. Сказать ей, что мне жаль, и все исправить.

— Ты сделаешь это. Клянусь, мы найдем способ вернуть тебе твою сестру.

В тот момент это казалось невозможным подвигом. Все равно что карабкаться по скалам без веревки.

— Спасибо, что рассказал мне о Пресли и Шоу.

Он кивнул.

— Ты должна будешь изобразить удивление.

— Я смогу это сделать.

Некоторое время мы молчали, Люк греб, пока я любовалась пейзажем.

— Теперь моя очередь кое-что сказать, — сказал Люк, нарушая тишину. — Меня беспокоит, когда ты называешь себя трусом.

Я вздрогнула от колкости в его словах.

— Ой.

— Не сбрасывай со счетов то, кто ты есть, Скарлетт. Ты сильная и мужественная. Твоя жизнь сейчас может быть странной, но помни, как далеко ты зашла. Я видел людей в твоей ситуации. Людей, которые так и не вырвались на свободу.

— Как моя мать.

— Да. И ты не твоя мать.

Я изучала его лицо, суровую искренность.

Люк был как зеркало. Когда я посмотрела в его голубые глаза, я отразилась в них. Я увидела, как он видит меня.

Это был великолепный образ.

Фальшивый, но, тем не менее, великолепный.

— Как мы доберемся до грузовика? — спросила я, готовая перейти к более легкой теме.

— Трансфер. Я оставил свои ключи в бензобаке. Они доставляют машины из зоны высадки до места, где мы их забираем.

— Ага. — Я кивнула, еще раз оглядевшись. — Как далеко мы сегодня проплывем?

— Недалеко. Мы поплаваем еще пару часов, затем остановимся, чтобы разбить лагерь. Спешить некуда. Мы можем поспать допоздна. Проплывем несколько часов и разобьем лагерь.

— Звучит заманчиво. — Я ничего так не хотела, как сбавить обороты. Не ради себя — в последнее время я почти ничего не делала, — а ради Люка. Он заслужил эту поездку и возможность отключиться от стресса, связанного с его работой. И стресса от того, что я вторглась в его жизнь.

— Это место действительно захватывает дух, — сказала я, любуясь окрестностями. — Я никогда не видела ничего подобного в Монтане. Не то чтобы я много путешествовала. Точнее я вообще не путешествовала.

— Мои родители однажды взяли меня с собой в Диснейленд, когда я был ребенком, — сказал Люк. — Но такого рода поездки были гораздо более скоростными для нас. Ты когда-нибудь там была?

— В Диснейленде? Нет. — До того, как я приехала в Монтану, моя жизнь была ограничена узким кругом. Мои родители никогда не путешествовали.

Мы никогда не ездили всей семьей отдыхать в Диснейленд или на Великие озера. Мы просто жили, и большую часть своего детства я не задумывалась об этом.

Но когда я пошла в среднюю школу, и другие дети говорили о поездке в Техас на Рождество или на каникулы в Калифорнию, я поняла, что моя семья не путешествовала. Даже на выходные никуда не ездила. Это была еще одна странность в моей жизни, нечто такое, что отдаляло нас с Пресли от других.

На первом курсе старшей школы популярная девочка в моем классе сидела на алгебре на три места впереди меня. Она похвасталась своим друзьям новой рубашкой, которую купила в Калифорнии, когда ее семья ездила туда на весенние каникулы.

У нее была красивая кожа, смуглая и гладкая. У нее была идеальная белоснежная улыбка, и она всегда была добра ко мне. На самом деле, ко всем. Популярные девочки в нашей школе были популярны не потому, что они были злыми. Они заслужили это правильным образом.

Я так сильно хотела быть на ее месте.

Ее любовь к Калифорнии была причиной, по которой я выбрала ее, когда Пресли выбрала Монтану.

Что случилось с той девушкой? Как ее звали? С годами я забыла ее имя. Не то чтобы мы были друзьями.

Пресли была моей подругой. Я была ее. Приглашать других в наш круг из двух человек было невозможно, потому что друзья задавали вопросы.

И мои родители с самого начала учили нас, что о том, что происходило в нашем доме, нельзя было распространяться.

Мы не говорим о плохом настроении папы, хорошо? Это сказала мама, застегивающая наши кардиганы в первый день в детском саду.

Если кто-нибудь спросит, откуда у тебя этот синяк, скажи, что его оставила Пресли. Это сказал папа, натягивая носок мне на голень в первом классе.

Почему они не обучали нас на дому? Это всегда ставило меня в тупик. Может быть, потому, что, если бы мы ходили в школу, люди подозревали бы меньше, чем если бы мы оставались дома. Или, может быть, это было потому, что папа не думал, что мама может связать две связные мысли вместе. Она была достаточно хороша, чтобы выносить его детей и быть в качестве боксерской груши, но недостаточно хороша для преподавания.

Мама была тихой, но не глупой.

Школа была нашим убежищем. У нас не было друзей, но наши учителя любили нас, потому что мы усердно работали ради наших оценок. Они хвастались тем, какую потрясающую работу проделали наши родители.

Эти близняшки Маркс такие умные и милые.

Дураки. Они все поверили фасаду. Нужно было быть прямолинейными и тогда бы у нас был шанс.

— Эй. — Люк толкнул мою ногу своей. — Ты в порядке?

— Да. — Я стряхнула с себя свои размышления. — Просто задумалась.

— Вижу. — Люк всегда мог сказать, когда я была погружена в свои мысли. — Хочешь поговорить об этом?

— Нет. — Я сделала глубокий вдох, задерживая чистый воздух в легких.

— Если передумаешь, я здесь.

Именно таким он и был. Он не заставлял меня делиться тревогами и страхами, терзающими мой разум. Он просто был рядом, такой же постоянный, как река, текущая по земле. Сильный, смелый и уравновешенный.

Люк был хорошим человеком. Лучшим в нем было то, что он не хотел, чтобы кто-то ставил его на пьедестал. Он был счастлив, когда его ботинки были в грязи.

Я изучала его, пока он греб, отмечая резкие черты его лица. Обычно он брился перед работой, даже по выходным, но не сегодня. Темные бакенбарды того же цвета, что и волосы, подчеркивали его красивые черты. Щетина в сочетании с маленьким белым шрамом над левой бровью придавала ему суровый вид.

— Откуда у тебя этот шрам? — спросила я. — Над бровью.

— Угадай. — Люк ухмыльнулся. Он заставил меня делать то же самое со шрамом у себя на плече.

Тот он заработал при исполнении служебных обязанностей, будучи молодым полицейским. Какой-то мудак, накачанный метамфетамином, притворился, что согласился на арест за проникновение в магазин автозапчастей. Прямо перед тем, как Люк надел на него наручники, парень полоснул его ножом.

— Разнимал драку в баре? — спросила я.

Он покачал головой.

— Кто-то ударил тебя?

— Нет. — Он снова покачал головой и указал подбородком на маленькую коробку рядом со мной. Верх был прозрачным, а внутри она была разделена на крошечные отсеки. В каждом был крючок, украшенный ярко завязанной мушкой.

— Рыболовный крючок?

— Да. Около трех лет назад мэр спросил меня, не возьму ли я его на рыбалку. Он был в моем офисе и увидел фотографию, на которой я держу в руках большую рыбу, которую поймал прошлым летом. Прошло не так уж много времени после того, как он назначил меня шефом, так что, конечно, мне пришлось взять его. Этот парень — мой босс.

— И он зацепил тебя. — У меня внезапно возникла неприязнь к мэру Клифтон Фордж.

— Ага. Однажды днем мы отправились кое-куда, недалеко от города. Я его подготовил, показал, как делать заброс. Я наклонился, чтобы поднять свою удочку, когда на него налетела оса. Он взбесился, начал махать удочкой и зацепил меня прямо над глазом.

Я зашипела.

— Ой.

— Я просто рад, что она не попала мне в глаз.

— Я тоже. — Мир был бы мрачнее без его сияющих голубых глаз. — Ты унаследовал свои глаза от матери или отца?

— От папы. Моя мама всегда шутила, что единственное, что она передала по наследству, — это ямочки на щеках.

Я хихикнула, жалея, что у меня не было шанса познакомиться с его матерью.

— Генетика странная штука. Возьмем Пресли и меня. Ей пришлось купить очки, когда мы учились в пятом классе, но у меня всегда было прекрасное зрение.

— И твои глаза голубее, чем у нее.

— Да?

Он кивнул.

— Без сомнения. Ты умнее.

— Ты необъективен.

— Определенно.

Он греб еще час, направляя плот по наилучшему руслу, поскольку течение несло нас вперед. Мы обменивались информацией о себе, почти как за доской для криббеджа, пока Люк не указал вперед.

— Это наш лагерь на сегодня.

— Хорошо, отлично. — Где лагерь?

— Ты понятия не имеешь, на что я указываю, не так ли?

— Понятия не имею.

Он усмехнулся.

— Скоро увидишь.

Я крепко вцепилась в плот, пока он направлял нас к берегу реки. Плот зарылся в прибрежный гравий, остановившись с сильным толчком.

Люк бросился в бой, его движения были быстрыми, но грациозными, и сильным рывком подтащил переднюю часть плота дальше к берегу. Затем он привязал веревку от плота к ближайшему дереву.

— Что я могу сделать? — спросила я.

— Давай разобьем лагерь. А затем осмотрим окрестности.

Я подчинилась приказу, когда он сказал мне, куда отнести вещи с плота. Кострище было не более чем кольцом из камней, внутренности обуглились. Он был посреди поляны для разбивки лагеря. Мы выгрузили резиновую коробку с сухпайками и один из двух холодильников, которые он упаковал. Люк сказал мне, что мы оставим один на вторую половину недели, и пока мы будем держать его закрытым, он будет оставаться холодным в течение следующих нескольких дней.

— Могу я помочь с палаткой? — спросила я, вытащив свой собственный спальный мешок.

— Я сам. Почему бы тебе не принести нам пару стаканчиков воды? Мы возьмем их с собой, когда будем гулять по окрестностям.

Моя задача заняла целых тридцать секунд, но у меня было достаточно времени, чтобы оценить моего сексуального директора лагеря, пока он устанавливал палатку.

Футболка, которую Люк надел сегодня, туго обтягивала его широкую грудь. Рукава натягивались из-за силы его бицепсов. Я многое узнала об этих руках, о том, как они могли пригвоздить меня к месту, когда Люк входил в меня. Каково это — быть окутанной их теплом.

Дрожь пробежала по моей спине, а в животе зашевелилось волнение от предстоящей ночи в нашем спальном мешке.

Шоу закончилось слишком рано, и Люк взял меня за руку, когда мы отправились осматривать окрестности.

Деревья возвышались над нами, заслоняя послеполуденное солнце. Трава вокруг палатки и очага была короткой, вероятно, из-за того, что люди наступали на нее, но, когда мы пробирались сквозь вечнозеленые растения, стебли задевали мои колени. Воздух был наполнен ароматом сосен. Шум реки за ними отражался от скал.

— Это пешеходная тропа? — спросила я, следуя за Люком по узкой грунтовой тропинке.

— Не совсем. — Люк ухмыльнулся мне через плечо, потому что мы шли гуськом.

Чистый воздух наполнился отвратительной вонью, и я уткнулась носом в подмышку. Это не я. И не Люк.

— Здесь что-то умерло или…

Люк отошел в сторону, и мой вопрос стал бессмысленным.

— Нет. — У меня отвисла челюсть. — Я не могу этим воспользоваться.

На дорожке был металлический круг диаметром около трех футов (прим. ред.: примерно 1 м.). Сверху — запятнанная крышка унитаза.

Стен не было. Никакой защиты.

Туалетной бумаги не было.

— Хочешь пописать? — спросил Люк, доставая из кармана сложенную белую салфетку.

Я сморщила нос, пробормотав:

— Да.

Я не ходила с тех пор, как мы вышли из дома этим утром.

— Я подожду вон там. — Он повернулся спиной и направился к деревьям.

Я уставилась на унитаз, затем сглотнула и открыла его носком ботинка. Вонь была невыносимой, когда я присела на корточки, паря, поскольку мочилась быстрее, чем когда-либо в своей жизни.

Запах был неприятным, но я могла дышать ртом. Сидении было таким грязным, но у меня были сильные бедра. Что меня больше всего пугало, так это обнаженность.

Впереди меня река искрилась под лучами предвечернего солнца. На противоположном берегу были видны наша палатка и скалы. И вот я здесь, мочусь на всеобщее обозрение. Если бы мимо проплыл другой плот, они увидели бы меня сидящей на корточках в джинсах, стянутых до лодыжек.

Я поспешила прикрыться, затем съежилась и отошла.

— Это был незабываемый опыт, — сказала я, когда подошла к Люку. Но если это будет худшей частью похода, я выживу.

— Голодна? — спросил он. — Мы можем поужинать пораньше и отдохнуть у костра или немного прогуляться пешком.

— Ужин. Но только если ты позволишь мне помочь.

Он покачал головой.

— На этой неделе ужином занимаюсь я.

— Но…

— Позволь мне побаловать тебя.

— Хорошо. — Баловали ли меня когда-нибудь раньше? У меня было предчувствие, что версия Люка будет потрясающей, поэтому я кивнула и встала на цыпочки, чтобы запечатлеть поцелуй на его губах.

По пути к палатке мы нагрузили свои охапки упавшими ветками на дрова. Люк нашел несколько бревен побольше, которые он разрубил топором. И пока он разжигал костер, я сидела на складном стуле и решила, что походы — это определенно мое.

— Я ожидала хот-доги, — сказала я, пока Люк устанавливал решетку над красными углями в яме. На решетке лежали разноцветные кебабы с курицей, перцем, луком и картофелем.

— Мы на реке едим вкусно.

— Чего еще мне ожидать?

— Стейк с картошкой. Креветки скампи. Барбекю. Греческие бургеры. Яйца и блинчики на завтрак. И, надеюсь, форель, если мы ее поймаем.

— Вау.

— Нет ничего такого, чего я не смог бы приготовить на костре.

— Очевидно, — рассмеялась я, потягивая пиво.

После нескольких дней, проведенных в клубе Воинов, я совсем перестала пить. Даже когда Люк выпивал у себя дома, мне этого не хотелось. Но с ним мне не нужно было беспокоиться о потере контроля или ослаблении бдительности. На земле не было человека, который защитил бы меня так, как он.

Было забавно наблюдать, как Люк готовит. Здесь он был в своей стихии, такой уютный и расслабленный. И когда он протянул мне мою тарелку, я проглотила блюдо и погрузилась в блаженную пищевую кому.

За последние два месяца я немного прибавила в весе, но чувствовала, что это необходимо. Я почувствовала себя сильнее. Способнее. Когда придет время сражаться, враг не найдет ту женщину, которая изнемогла под тяжестью своих страхов и сомнений.

Не то чтобы у меня был шанс.

— Здесь спокойно, не так ли? — спросил Люк со своего стула рядом со мной.

Я промычала в знак согласия.

— Это мое любимое занятие.

Вечерний свет угасал, хотя до наступления темноты оставались часы, но заходящее солнце заставляло все сиять. Даже жуки, летающие между деревьями, блестели.

Щебетали птицы. Потрескивал огонь. Люк недолго оставался на месте. Он вскакивал и садился, занимаясь такими делами, как уборка мусора и проверка герметичности холодильника и коробок с едой. И он баловал меня, не позволяя мне делать ничего более напряженного, чем поднести напиток к губам.

Когда он, наконец, устроился на своем месте, мы наблюдали, как мир движется вокруг нас. Солнце село, а вместе с ним и температура, отчего у меня по рукам побежали мурашки.

— Ты замерзла. — Люк вскочил со стула, направляясь к палатке. Он порылся внутри, прежде чем вернуться с одеялом, чтобы накинуть его мне на колени. Затем он разжег огонь, добавив еще дров.

Когда он сел, то обратил лицо к небу. Между деревьями было достаточно просвета, чтобы мы могли видеть звезды.

— Смотри. — Он указал на мерцающий огонек, первую звезду ночи. — Отсюда мы увидим Млечный путь после наступления темноты.

Это произошло быстрее, чем я ожидала. Небеса сменили цвет с кобальтового на полуночный. Бархатисто-черный был усыпан бриллиантами, когда миллиарды и миллиарды звезд осветили наш рай.

— Когда я была маленькой девочкой, я прочитала книгу, в которой говорилось, что звезды на самом деле были феями, наблюдающими за нами, пока мы спим. Я не знаю почему, но эта история всегда оставалась со мной. Когда я стала старше, мне стало интересно, что бы сказали феи, наблюдающие за мной.

Люк потянулся со своего стула и положил руку мне на запястье.

— Что твоя красота не имеет себе равных. Твоя храбрость сильна. И что ты бережешь свое чистое сердце.

Он льстил мне, этот мужчина.

Я хотела, чтобы то, что он сказал, было правдой. В основном, я подозревала, что феи были бы разочарованы. Возможно, испытывали отвращение. Но я хотела, чтобы они гордились мной. И впервые я начала понимать, как.

Надо начать с рассказа.

С правды.

— Чего ты хочешь от жизни? — спросила я Люка.

Он вздохнул, его хватка на моем запястье ослабла, когда его пальцы нарисовали крошечные круги на моей коже.

— Я хочу хороший дом. Хорошую работу.

— Они у тебя есть.

Он кивнул.

— Есть. И я стремлюсь сохранить их.

— Что еще? Чего у тебя нет?

— Собаку, чтобы она была моим лучшим другом. Чтобы каждый день говорить о жизни с тем, кого я люблю. Чтобы моя жена забеременела в дождливый день и растила моих детей так, как мои родители растили меня. Заканчивать каждый день с улыбкой.

Мое сердце растаяло.

— Отличный ответ.

— Чего ты хочешь от жизни? — Он перевел мой собственный вопрос на меня.

Я не знаю.

— Заканчивать каждый день с улыбкой — звучит хорошо.

Я повернулась, чтобы изучить профиль Люка. Звезды над головой были потрясающими. Но, тем не менее, он побеждал их.

— Мы с Пресли обычно обнимались посреди ночи, когда наши родители спали, и говорили о том, чего мы хотим от жизни. Ее ответ всегда был одним и тем же. Она хотела жить в маленьком городке, где все знали бы ее имя. В каком-нибудь старомодном месте.

— А ты?

— Мой ответ всегда менялся, потому что я не думаю, что когда-либо находила правильный. Я выбирала вещи, которые нравились другим людям, и надеялась, что, если получу их, возможно, тоже полюблю. — Например, Калифорния.

— Я думаю, это нормально. Меняться.

— Может быть. — Только это было как-то нерешительно. Если бы я действительно знала себя, я бы знала, чего хочу на будущее. У меня были бы мечты.

— Каков твой ответ сейчас?

— У меня его нет, — призналась я. — Что, я думаю, лучше, чем гадать, не так ли? — В данный момент мне было достаточно просто быть… потерянной.

— Да. — Люк встал и протянул руку, чтобы помочь мне подняться со стула. Затем он повел меня к палатке.

— Что насчет костра?

— Я позабочусь о нем.

Пока я переодевалась в спортивную одежду, он набрал ведро воды из реки и залил красные угли костра. Затем он присоединился ко мне, снял ботинки, джинсы и рубашку, а затем скользнул на нашу походную кровать.

Люк занимался со мной любовью, долго и сладко, прежде чем заключить меня в свои объятия и мягко погрузиться в сон.

Мы проводили вместе каждую ночь с самой первой, и он никогда не засыпал первым. Но здесь он, должно быть, чувствовал себя в безопасности, раз ослабил собственную бдительность.

Поэтому, я вдыхала его запах, впитывала силу его рук.

Чего я хочу от жизни?

Я хотела быть женщиной, которая забеременеет от Люка в дождливый день. Я хотела любить собаку, которая будет его лучшим другом.

Я все еще выбирала мечты других людей и пыталась переделать их под свои собственные. Если я собиралась найти свой собственный ответ, я должна была найти смысл в своей жизни. Я должна была распутать этот клубок.

Начать с правды.

Пришло время рассказать Люку все.

Глава 12

Скарлетт

— Ты намазалась солнцезащитным кремом? — спросил Люк.

— Пока нет.

Он полез в рюкзак, лежащий у наших ног, достал бутылочку и бросил ее мне.

— Твои колени и плечи немного порозовели.

Я намочила руки и ноги, затем встала и побрызгала на шею Люка сзади.

— Спасибо, красавица.

— Не за что. — Я поцеловала его в щеку и вернулась на свое место.

Солнце сегодня было теплым, но речные брызги охлаждали мою кожу, вероятно, поэтому я и не заметила, что начинаю обгорать. Мои призрачно-белые ноги и руки не видели солнца месяцами, но ничего себе, как же я по нему соскучилась.

Мои волосы были убраны под ту же бейсболку, которую я носила всю поездку, бейсболку Люка, а мой конский хвост свисал по спине. Я надеялась, что кончики немного выбелятся, потому что я не предвидела похода в салон в будущем.

— Мне нужно подстричься, — сказала я.

Люк нахмурился.

— О какой стрижке мы здесь говорим? Потому что у меня может быть свое мнение. Короткая, как у Пресли?

— Тебе нравятся ее волосы?

— Да. Но твои мне нравятся больше.

— Я просто хочу подстричься. — Моя сестра могла сделать короткую стрижку. Это соответствовало ее индивидуальности, смелой и свободной. Она выделялась, и ее прическа делала заявление.

Я понимала, почему она хотела, чтобы они были короткими. Длинные волосы были одним из требований папы. Но все равно, мне нравились длинные, ярко-русые пряди. Мне было за чем спрятаться. Люку было с чем поиграть. Казалось, его пальцы всегда зарывались в мои волосы, даже когда мы спали.

Мы проснулись, ощущая тепло солнца на стенках палатки и пение птиц, поющих свою утреннюю песню. Люк держал меня в своих объятиях всю ночь, наши ноги переплелись. Как он и обещал, не было никакой спешки, никакой гонки, чтобы добраться до воды. Он разжег костер, чтобы приготовить завтрак и сварить кофе. Затем мы медленно собрали лагерь и отправились в путь.

Люк повернул весло, управляя, пока мы плыли. Его предплечья, бицепсы и плечи напряглись под футболкой. К тому времени, как мы доберемся до лагеря, мне будет так жарко и я буду так раздражена от того, что весь день пускала по нему слюни, что, возможно, не смогу дождаться, пока он установит палатку, прежде чем наброситься. Секс на плоту? О, да.

Но это произойдет только в том случае, если он все еще будет разговаривать со мной.

Я не хотела портить эту поездку, но неприятное ощущение в животе нельзя было игнорировать. Теперь, когда я приняла решение рассказать Люку все, правда вцепилась мне в горло, пытаясь вырваться наружу. Я проглотила ее за завтраком, но сейчас было самое подходящее время, чтобы дать волю словам.

Просто скажи ему. Мои руки дрожали по бокам, поэтому я подсунула их под ноги. Мое сердце бешено колотилось.

Я доверяла Люку и знала, что он сохранит мою историю в тайне. Я доверяла ему и знала, что он поможет мне разобраться в этом.

Я доверяла Люку.

Свою жизнь.

Вот так.

— Мне нужно тебе кое-что сказать.

Непринужденное выражение исчезло с его лица.

— Хочешь, чтобы я остановился?

— Нет. — Будет легче обсудить это, если он будет грести. Если мы будем двигаться. — Некоторое время назад ты спросил меня, что произошло в клубе Воинов. Я не была готова сказать тебе. Правда в том, что я не знала, могу ли я тебе доверять.

— Можешь.

Я слегка улыбнулась ему.

— Я знаю.

Он кивнул, чтобы я продолжала, и мне было трудно удержать эти темно-синие радужки. В моей истории был стыд. Сожаление.

— Джеремая жил в клубе Воинов, — сказала я. — Он продолжал говорить мне, что снимает квартиру. Какое-то время я ему верила, но он не собирался переезжать. Кроме того, воровать в клубе было бы сложнее, если бы он там не жил. Я оправдывала то, что жила там, ждала и верила его лжи, потому что была влюблена в него. Я сказала себе, что это временно.

Люк с трудом сглотнул.

— Ты действительно любила его, не так ли?

— Нет, — призналась я. — Я думала, что люблю его. Я любила мальчика, которым он когда-то был, но не мужчину. Я думаю, что оставалась с ним из-за страха. Я боялась выходить на улицу одна. И ирония этого не ускользнула от меня. Я больше похожа на свою мать, чем хочу признать.

— Я не знаю твою маму, Скарлетт. Но я знаю тебя. Ты преданная. Ты упрямая. — Уголок его рта приподнялся. — Ты выдерживаешь все, даже когда это тяжело. Оставаться с ним — не признак слабости. Ты просто не была готова сдаться.

Мое отражение снова было там, сияя в его проникновенных глазах. Каково было бы увидеть себя такой? Эмоции бурлили в моей груди, и я подавила желание заплакать. В моей истории было еще кое-что.

— В любом случае, у меня не было ни работы, ни денег. Каждый раз, когда я заговаривала о том, чтобы найти какое-нибудь место для работы, Джеремая говорил мне подождать. Еще пара недель, и у него будет достаточно денег, чтобы внести залог за квартиру. Тогда я смогла бы найти работу недалеко от нашего дома. У меня не было машины, так что это имело смысл. Но пара недель превратилась в месяцы. Потом еще месяцы. Мне следовало раньше понять, что на самом деле он не хотел покидать здание клуба.

— На что это было похоже?

Я съежилась.

— Это было отвратительно. Мрачно. Грубо. Мне нравилась реалистичность. В некотором смысле, это было освежающе. Они не пытались спрятать своих демонов за цветочными принтами и пастелью. И мне нужна была такая честность. Это было все равно, что забрать мои чувства и страхи из Чикаго и размазать их по стене кровавыми мазками.

Насилие никогда не скрывалось. Женщин толкали и давали пощечины. Мужчины дрались с другими мужчинами.

— Странно думать, что жить там было полезно, исцеляюще. Это место было так похоже на дом моих родителей, но там не было притворства. И поскольку ничего не скрывалось, никто не оправдывался за то, что они били и причиняли боль. Это открыло глаза. Мне нужно было какое-то время посмотреть на уродливое и найти в себе силы срочно изменить свою жизнь.

Это была не та жизнь, которую я хотела для себя. И не та жизнь, которая была у меня в Чикаго. Джеремаю я тоже больше не хотела. Я только жалела, что мне потребовалось так много времени, чтобы понять это. Потому что, возможно, если бы я догадалась раньше, я бы не оказалась в подвале клуба в тот ужасный день.

— Первые несколько недель было весело, — призналась я. — Вечеринки были волнующими. Джеремая уделял мне все свое внимание. Он брал меня покататься на своем мотоцикле, и мы жили в нашем собственном мире. Затем однажды я проснулась и почувствовала, что умираю с голоду. Я ничего не ела накануне. Джеремая все еще спал. Он сказал мне не бродить по зданию клуба, но я подумала, что он имел в виду только во время вечеринок или ночью, поскольку к ним приходило много людей, которые не были Воинами.

Руки Люка крепко сжали весла. Он знал, к чему я клоню.

— С похмелья я вышла из комнаты и пошла на кухню. Я достала кое-что из холодильника, а когда закрыла дверь, там был этот мужчина. Я не узнала его, но он был одет как Воин. — Я все еще могла видеть наконечник стрелы, вшитый в черную кожу сзади. — Он бросился на меня. Я не была уверена, под чем он был, но мне удалось отползти и умчаться обратно в комнату Джеремаи.

— Я надеюсь, что Джеремая надрал задницу этому парню.

Я усмехнулась.

— Джеремая лучше умел терпеть побои, чем их наносить. Он поклялся, что сказал парням оставить меня в покое, но с этого момента я начала видеть вещи такими, какие они есть на самом деле.

С женщинами обращались как со шлюхами. Некоторых насиловали. Некоторых избивали. Мужчины, которых не волновало ничего, кроме наркотиков, денег и насилия. Мужчины, которые убили бы любого, кто встал бы у них на пути. И все это во имя братства.

— Это произошло примерно в то время, когда я хотела увидеть Пресли и приехала в Клифтон Фордж, но струсила. Я не должна была возвращаться. — Глупая, глупая Скарлетт. — Но Джеремая пообещал внести кое-какие изменения, найти нам квартиру и настоящее место для проживания. Все это было ерундой, но я так привыкла верить обещаниям, что осталась в дураках.

— Скарлетт…

— Не надо. — Я подняла руку. — Мне нравится, какой ты меня видишь. Никто никогда не закрывал глаза на мои ошибки и недочеты так, как это делаешь ты. Но я не хочу закрывать глаза на это. Есть ли в этом какой-то смысл? Мне нужны эти ошибки. Мне нужны эти сожаления. Потому что это единственный способ убедиться, что они больше не повторятся.

Люк вздохнул.

— Я понимаю. Но все еще думаю, что ты слишком строга к себе.

Возможно, так оно и было, но строгость была тем топливом, которое двигало меня вперед.

— Джеремая обещал измениться, и я думаю, в каком-то смысле он изменился. Просто не в лучшую сторону. Он стал позже и чаще уходить из дома. Большую часть ночей я смотрела телевизор в его комнате и засыпала за несколько часов до его возвращения. Он был неверен. Он был раздражен. Несколько раз он возвращался избитый до полусмерти, но не рассказывал мне, что произошло. Поэтому я сделала то, что делала всегда. Я приводила его в порядок, как свою мать сотни раз до этого.

Я убедила себя, что нужна ему. Что я была необходима для его выживания.

Совсем как моя мать.

— Я застряла. Деньги, которые дала мне мама, почти закончились. Каждую прошедшую неделю я боялась встретить Пресли. Чем дольше я оставалась, тем труднее было сказать ей, что я была в Монтане с июня. Затем, одним снежным утром, Джеремая спал. Он вернулся домой на рассвете со сломанным мизинцем — он не сказал мне, что случилось. Я предположила, что он был за столиками, но, возможно, он был с другой женщиной. Мы больше не спали вместе, так что мне было все равно. Было рано, и в клубе было тихо. Мне нужно было выйти из той комнаты, это я и сделала, на цыпочках. Я, наконец, решила, что пришло время выбираться. Я собиралась позвонить Пресли.

Люк кивнул, его внимание было приковано ко мне, пока мы плыли. Солнце перестало греть. Небо потемнело. Потому что я снова был в том темном месте.

— Я мало что изучила в клубе. Там была комната с телевизором, где я иногда смотрела фильмы. Кухня обычно была безопасным местом, если я просто ждала до обеда. Было несколько женщин, которые регулярно заходили и готовили еду. Я не очень хорошо их знала, но они были достаточно дружелюбны, как только поняли, что я не собираюсь спать с их мужчинами.

— Помнишь какие-нибудь имена?

— Некоторые, но чаще всего у всех были прозвища. Даже у меня. Они называли меня «Златовласка». — Произнесение моего прозвища вслух заставило меня поморщиться. — Их президент, носил свое настоящее имя, по крайней мере я так думаю. Такер. Его почти не было рядом на вечеринках, но иногда я видела его. Он всегда был окружен одной и той же группой парней. Они отличались от участников вечеринки. От них исходила такая энергия.

— Какого рода энергия?

Устрашающая.

— Все наблюдали за ними. Когда они входили в комнату, все, даже самые страшные засранцы в комнате, затаивали дыхание. — Впервые я увидела Такера на вечеринке. Он вошел в двери клуба, и это было похоже на то, что вечеринку выключили. Музыка все еще гремела. Воздух все еще был влажным и спертым. Но все взгляды обратились к Такеру, когда он прошел через комнату и исчез в длинном коридоре.

— Такер Талбот. — Люк потер челюсть. — Он серьезный ублюдок.

— Ты его знаешь?

— Я знаю о нем. Но это другой разговор. Ты собиралась позвонить Пресли.

Я кивнула, мои руки переместились, чтобы ухватиться за край сидения.

— У меня был тот же телефон, который был у меня в старшей школе. Джеремая купил его для меня. Он купил такой же и для Пресли. Мы прятали их от наших родителей, потому что папа не хотел, чтобы у нас были телефоны. Я хранила его все эти годы. Пресли иногда писала мне. Я никогда не отвечала, но у меня был ее номер. Я знала, что, если Джеремая узнает, он не даст мне уйти, поэтому я хотела быть подальше от его комнаты на случай, если он проснется. Я прошла по этому коридору и спустилась в подвал.

Я выбрала подвал, потому что пыталась спастись от вони. В коридоре пахло алкоголем и потом. Но в подвале было холодно. Стерильно.

— Я была тиха. Я не хотела случайно разбудить кого-нибудь из парней, которые забудут, что я принадлежу Джеремае. Я думала, что подвал пуст, но потом услышала шум. Это был тот же звук, который я слышала дома в течение многих лет.

Звук удара плоти о плоть. Звук ломающихся костях.

— Я подкралась поближе, мне было любопытно. Тупица. И через щель в двери я увидела Такера и трех других Воинов, стоящих вокруг человека, которого они привязали к стулу. Парень был избит, и у него текла кровь из глаз, ушей, носа и рта. Я не знаю, почему я это сделала, но я стала наблюдать. Я наблюдала, как трое мужчин по очереди били его, пока, наконец, Такер не сказал им остановиться.

Люк закрыл глаза, качая головой.

— Они тебя видели?

— Нет.

— Ты уверена?

Я кивнула.

— Они меня не видели. Я была босиком и попятилась. Но…

— Но что?

— Я записала это на свой телефон. — Я сглотнула. — Я сняла все на видео.

Люк вздрогнул.

— Черт.

Именно.

— Такер начал разговаривать со своими людьми. Парень в кресле был не мертв, просто без сознания. Такер сказал, что им нужно было обставить это как самоубийство. Как с Дрейвеном Слейтером. Я не знала, кто такой Дрейвен, но не стала задерживаться, чтобы выяснить.

Лицо Люка было каменным, он невероятно крепко сжимал весла.

— Кто знает о записи?

— Ты.

Люк кивнул и посмотрел мимо меня на реку. Он начал сильно грести, как будто выплескивал свой гнев в воду.

— Кто такой Дрейвен Слейтер? — спросила я. — Он был родственником Дэша?

— Его отцом. Раньше он владел гаражом, и, во всех отношениях, для Пресли он тоже был как отец. Хороший отец.

Мой желудок сжался.

— И он умер. Такер убил его. — Становилось только хуже.

— Очевидно, — пробормотал Люк, качая головой. — Я не знаю, знает ли Дэш. Если нет, это может означать войну между «Тин Джипси» и «Арроухед Уорриез».

— Но я думала, что «Тин Джипси» больше не клуб. Что насчет Пресли? Будет ли ей угрожать опасность?

— Я не знаю. — Он вздохнул. — Я, блять, не знаю. Кто был тот мужчина в кресле? Ты узнала его?

Я покачала головой.

— Я никогда его раньше не видела. Он был старше, может быть, ему было за сорок или за пятьдесят. Но из-за всей этой крови было трудно сказать наверняка.

— У тебя все еще есть видео?

Я кивнула и потянулась за своей сумкой. Все месяцы, что я провела с Люком, я держала свой телефон при себе, спрятав в комоде в своей спальне. И поэтому взяла его с собой в поездку, не желая, чтобы он был вне моей досягаемости. Я достала его из сумки и включила. Затем я включила видеозапись и передала его Люку.

Шум, издаваемый устройством, вернул меня в то место. На холодный бетон. Дрожь в моих руках и страх, пробирающийся по моим венам. Я повернулась боком, лицом к реке и сосредоточилась на всплесках плота с его рябью. Я изучала скалы и их безмятежность.

Это просто кошмар. И здесь, на реке с Люком, я была в безопасности.

Я в безопасности.

Люк прочистил горло, когда видео закончилось, и я повернулась к нему лицом. Он протянул мне телефон, и я убрала его.

— Что ты хочешь с этим сделать? — спросил он.

— Я не знаю, — прошептала я. — Выбросить этот телефон в реку и притвориться, что этого никогда не было. Бежать и никогда не оглядываться. Но я беспокоюсь, что они придут за Пресли. И прямо сейчас это видео — единственное, что я могу использовать против них, если они это сделают.

— Если бы ФБР знало, что оно у тебя есть, они заставили бы тебя дать показания.

— А должна ли я?

Люк долгое время молчал, уставившись на береговую линию.

— Я не знаю. Я не знаю, что делать.

— Насколько я облажалась?

Он повернулся и грустно улыбнулся мне, но не ответил.

Не то чтобы ему это было нужно.

Его молчание было достаточным ответом.

Глава 13

Люк

Мы со Скарлетт больше не говорили ни о видео, ни о Воинах, ни о Джеремае. Мы провели четыре дня на реке, наслаждаясь друг другом и притворяясь, что ее признания не было.

Но оно было у меня в голове. В наших головах.

Я был не из тех мужчин, которые загадывают желания, но, если бы у меня было одно, которое я мог бы загадать, я бы загадал остаться здесь. Остаться с ней на реке навсегда и позволить внешнему миру исчезнуть.

Этого не произойдет. Но… я все равно пожелал.

Потому что я не мог игнорировать то, что увидел на том видео. Насилие. Убийство.

И Кен Рэймонд. Мужчину, привязанного к стулу.

Его лицо было настолько окровавлено и распухло, что мне потребовалось почти все видео, чтобы собрать его воедино. Но ближе к концу один из Воинов схватил Кена за волосы, запрокинув его лицо к потолку. И на нижней стороне челюсти Кена было родимое пятно, фиолетовый кружок размером с десятицентовую монету.

Интуиция меня не подвела. Когда Кена нашли на берегу реки, и мы узнали, что его дом находится в Эштоне, я забеспокоился, что это может быть связано с Воинами. Так это и оказалось.

Они убили его. Эти ублюдки убили его и заслужили расплату. Но зачем его убивать? Как он был связан с бандой? Что он сделал, чтобы заслужить избиение?

Тогда в кресле он не умер. Скарлетт покинула Эштон примерно за две недели до того, как было обнаружено тело Кена. Воины позаботились о том, чтобы Кен был жив и дышал, чтобы, когда они бросят его в реку, его легкие наполнились водой. Причиной его смерти было утопление, но только потому, что кто-то изначально бросил его в реку.

Течение реки скрыло травмы Воинов. Результаты вскрытия не были точными, но коронер предположил, что Кен провел в воде несколько дней, прежде чем его вынесло на берег. Черт, может, они позволили ему немного подлечиться, чтобы он был в сознании, прежде чем столкнуть его в ледяную воду. Больные ублюдки.

Кен управлял крытым стрельбищем и оружейным магазином в Эштоне. Возможно, так он и был связан с Воинами. Возможно, он употреблял наркотики. Согласно результатам вскрытия, в его организме не было обнаружено никаких веществ, но все мои предположения вылетели в трубу в ту минуту, когда я посмотрел это видео.

Знали ли Воины, что Скарлетт была там? Не поэтому ли они были в Клифтон Фордж? Или они ничего не знали и все еще охотились за ней из-за украденных Джеремаей таблеток?

Я предполагаю последнее. Если бы они знали, что у Скарлетт есть улики, которые могут отправить их в тюрьму, они бы не были такими смирными в своих визитах. Они бы перевернули мой город вверх дном, чтобы найти ее, потому что Такер Талбот не сдался бы без боя.

Тюрьма была именно тем местом, где такой ублюдок, как Такер Талбот, заслуживал гнить до конца своей жизни.

У Скарлетт было видео, чтобы это произошло.

Вот только, если отдать его ФБР — это будет означать, что она потеряет все. Они заставят ее дать показания, а затем лишат ее личности и упекут в программу защиты свидетелей. В настоящую программу защиты свидетелей, а не в ту версию, в которой она жила в моем доме.

Скарлетт Маркс перестала бы существовать где угодно, только не в моем сердце.

Два месяца назад я бы не задумывался об этом дважды. Если бы она показала мне это видео, я бы сопроводил агента Марию Браун к себе домой и без вопросов передал Скарлетт.

Но это было несколько месяцев назад, до того, как она покорила мое сердце.

Позже. Я отложу это на потом и буду наслаждаться концом нашего путешествия.

Эта неделя была освежающей. Никакого скрытничества. Никакого притворства. За исключением редких моментов, когда я заставал ее уставившейся в пространство, с глубокой морщинкой беспокойства между бровями, она расслабилась на реке. Она обрела покой.

Скарлетт нуждалась в этом отпуске больше, чем я.

Как и ожидалось, ей здесь понравилось. Она постоянно подставляла лицо солнцу. Она хихикала, когда мы проезжали через пороги, и вода брызгала ей на кожу. Она не спешила ложиться спать, когда звезды сияли во всей своей великолепной силе.

А что касается рафтинга, то это было лучшее время, которое я когда-либо проводил на реке Смит.

Боже, я не хотел, чтобы это было в последний раз. Я не хотел, чтобы это было одним из последних воспоминаний, которые у меня останутся с ней.

Позже. Забудь это.

Не сводя глаз со Скарлетт, я вытащил весло из воды, затем поднял его так высоко, чтобы оно поворачивалось в уключине, прежде чем опустить на воду, обдав ее плечи брызгами холодной воды.

Она ахнула, ее рот сложился в идеальную букву «О», прежде чем распрямиться, когда она одарила меня ухмылкой.

— За что это?

Я пожал плечами.

— Ты выглядела немного раскрасневшейся. Подумал, что помогу тебе остыть.

— Ты заплатишь за это, — предупредила она, беря в руки подол своей майки. Она стянула ее через голову, ее белокурый хвост развевался. Затем она положила ее сушиться на холодильник, оставшись в одном бикини.

В точности как я и планировал.

Скарлетт сейчас была красивее, чем когда-либо. Она становилась красивее с каждым днем. Ее лицо раскраснелось, и за неделю у нее появился загар. На носу проступила небольшая полоска веснушек. У меня вошло в привычку целовать их при каждой возможности.

Ее волосы были в завитках — как их называют женщины? пляжные волны — и текстура гуще, чем, когда они были прямыми. Желание прикоснуться к ним было таким же сильным, как всегда. Я захватил с собой походный душ, пластиковый куб, который висел на дереве. Я наполнял его речной водой, затем добавлял воду, которую кипятил в кастрюле на огне, чтобы она была теплой. Скарлетт мыла волосы и тело, надевала спортивный костюм, затем садилась в свое походное кресло и расчесывала волосы щеткой.

Если и существовала такая вещь, как солнечный луч, то это были волосы Скарлетт. А ее глаза были драгоценными камнями, добытыми с неба.

Вид ее там, почти без одежды и улыбающейся, всколыхнул мою кровь. На участке реки впереди было несколько крутых изгибов, и последнее, что нам было нужно, — это перевернуться, но в противном случае я бы взял ее прямо здесь, на плоту.

Позже. Я овладею этим восхитительным телом в безопасности нашей палатки и покажу ей, что я чувствую, даже если еще не был готов сказать это вслух.

Было слишком рано для слов. Для обещаний. Слишком многое маячило на горизонте.

Должно было быть решение. Просто должно было быть. Я с этим разуберусь. Как-нибудь. Потому что альтернатива была неосуществима. Если я потеряю ее…

— О чем ты думаешь? — спросила Скарлетт, ее пристальный взгляд блуждал по моему лицу.

Я смотрел, погруженный в свои мысли.

— О тебе.

— А что я?

— Просто ты потрясающая.

Она опустила подбородок, прячась от похвалы.

— Это тебя смущает?

— Немного. — Она подняла глаза и пожала плечами.

— Я не делаю незаслуженных комплиментов.

— Ты предвзят.

— Нет. — Я покачала головой. — Я просто вижу то, чего ты пока не можешь. Но оставайся со мной, красавица. Мы доберемся туда.

Ее глаза остекленели, а голова склонилась набок, когда она уставилась на меня с выражением такой благодарности, что это смирило меня. Затем этот взгляд исчез, сменившись такой глубокой печалью, что мне стало так же больно, как, казалось, ей.

— Мы должны поговорить об этом, Люк. Мы не можем продолжать игнорировать это.

— Я знаю. — Я с силой погрузил весла в воду, чувствуя напряжение в плечах и руках, выплескивая свое разочарование в реку. — Я не знаю, что делать. Это не то чувство, которое мне нравится.

Скарлетт ухмыльнулась.

— У шефа Розена всегда есть ответ.

— Или я притворяюсь, пока не придумаю правильный.

— Чтобы ты сделал в данной ситуации?

— Я не знаю, — вздохнул я. — Что ты хочешь сделать?

— Какие у меня есть варианты?

— Спрятаться в моем доме навсегда, — поддразнил я, хотя часть меня была серьезна. Я бы держал ее там, пока мы не состаримся и не поседеем, если бы это означало ее безопасность.

— Заманчиво. — Она рассмеялась. — Но в конце концов тебе надоест, что я переставляю мебель.

— Никогда. — Я подмигнул ей.

— Я могла бы исчезнуть.

— Что ты имеешь в виду?

Она пожала плечами.

— Я могла бы уехать из города и никогда не оглядываться назад. Оборвать все связи с Пресли.

В моем горле образовался комок. Думала ли она об этом раньше? Это было то, что она планировала сделать в ту ночь, когда я поймал ее у двери?

— Это то, чего ты хочешь?

— Нет. — Она не колебалась. — Если придется, я сделаю это. Но я еще не закончила драться.

— Это моя девочка.

Она расправила плечи.

— Итак, как мы будем драться?

— Нам нужно сделать одну или две копии этого видео. Я не хочу рисковать тем, что что-то случится с твоим телефоном. — Я подозревал, что моя электронная почта отслеживается ФБР, но мы найдем способ перенести это видео в облачное хранилище или что-то в этом роде. Может быть, я создам учетную запись под именем папы.

Скарлетт кивнула.

— И что потом?

— Насколько я понимаю, у нас есть два варианта. Первый — это видео исчезнет, и мы найдем способ заставить Воинов поверить, что не ты крала их наркотики.

— А второй?

— Мы передадим это видео в ФБР. Есть шанс, что они не включат тебя в программу защиты свидетелей.

— Но есть шанс, что они это сделают.

Я кивнул.

— Если они думают, что Воины будут мстить и угрожать твоей жизни, да. Если они хотят, чтобы ты дала показания, да.

— Что произойдет, если передать это видео ФБР анонимно?

— Они узнают, что оно пришло от тебя, — сказал я. — Они заставят тебя дать показания.

— Разве я не могу отказаться?

— Они сделают это практически невозможным. Они могут начать угрожать тебе обвинением в соучастии или чем-то еще, чтобы принудить тебя к этому. Они не смогут построить дело только на основе этого видео. Чтобы оно было надежным, они захотят, чтобы человек, который его снял, подтвердил его законность.

Она опустила взгляд на свои босые ноги. Пальцы ее ног шевелились, постукивая по капелькам воды.

Черт, что я делал? У нас даже не должно было быть вариантов. В глубине души моя совесть бушевала, ругая меня за то, что я даже предложил ей первый вариант. Я был полицейским. Единственным вариантом здесь было правосудие. У Скарлетт была сила посадить этих головорезов-убийц. Каждый из Воинов, вероятно, заслуживал тюремной камеры.

Но тогда я потеряю ее.

Я был не просто полицейским, а влюбленным мужчиной, который не был готов расстаться со Скарлетт. Вот почему, когда я наблюдал за ее внутренними размышлениями, мое сердце кричало о первом варианте.

— Вариант первый, — сказала она, вздернув подбородок. Часть меня воспарила. Другая часть опустилась. — Мы пробуем первый вариант.

— Хорошо. Это означает, что нам нужно привлечь парней из гаража. — Даже учитывая частые поездки Дэша в последнее время в участок, я не был экспертом по мотоциклетным бандам. Если мы собирались обратиться к Воинам, мне нужна была вся помощь, которую я мог получить от бывших Цыган.

— Расскажи мне о них.

Я глубоко вздохнул — это была долгая история.

— «Тин Джипси» доставили много неприятностей Клифтон Фордж. В расцвете сил они были похожи на Воинов, хотя, возможно, не такими безрассудными. Но такими же жестокими.

Скарлетт моргнула.

— И Пресли работала на них?

— Она работала в гараже. Им владел и управлял Дрейвен Слейтер. Насколько я понимаю, гараж был на первом месте. Клуб занимал второе. Некоторые ребята из клуба, такие как Дэш и Эмметт, работали в гараже механиками, но технически он был отделен от клуба. Я не знаю, много ли Пресли знала о Цыганах и была ли вовлечена в клубный бизнес. Мое мнение — не очень. Я думаю, Дрейвен хотел защитить ее, поэтому не впутывал в это.

Скарлетт выпрямилась.

— Дрейвен был человеком, которого Такер упоминал в видео. Кем он был? Зачем им его убивать?

Мы отвлеклись в тот день, когда она показала мне видео, и я не хотел вдаваться во всю историю. Но сейчас было самое подходящее время.

— Дрейвен был президентом «Тин Джипсис» и одним из их основателей. Когда он вышел на пенсию, он передал гараж Дэшу. То же самое было с руководством клуба до его расформирования.

— Почему они расформировались?

— Судя по тому, что Дэш и Эмметт рассказывали мне, культура изменилась. — Возможно, это было правдой. Возможно, и нет. Но я никогда не добивался большего, чем они мне говорили. Цыгане были историей, и пока они не нарушали никаких законов, я оставлял историю в покое.

— Отец Эмметта был убит, — сказал я, наблюдая, как Скарлетт вздрогнула. — Я не знаю, кто его убил, но подозреваю, что Цыгане заставили этого человека заплатить.

— Воины, — пробормотала она.

— Возможно. Позже Дэш сказал мне, что клуб изменился. Отец Эмметта был одним из основателей вместе с Дрейвеном, и его смерть действительно потрясла клуб.

— Поэтому, Дэш закрыл его.

— Более или менее. Гараж — довольно прибыльный бизнес. Они делают много байков на заказ, а также занимаются починкой их и других транспортных средств. Их работа качественная и очень недешевая. Я просто предполагаю, но, по-моему, гараж начал компенсировать любой доход, который клуб получал по не совсем законным каналам. Старшие участники, вероятно, ушли. Я точно знаю, что горстка бывших Цыган, которые хотели остаться в клубной жизни, присоединились к Воинам. А ребята помоложе устроились в гараже, работая на Дэша.

Скарлетт приподняла бровь.

— И это все? Что насчет их «братства»? Это все, что я когда-либо слышала в клубе Воинов. Братья. Все было ради их братьев. Это было похоже на культ. Кажется странным просто уйти.

— О, я уверен, что это еще не все, но желаю удачи в том, чтобы заставить кого-нибудь рассказать правду.

Скарлетт нахмурилась, и ее глаза сузились, как будто я только что бросил вызов.

В некотором смысле, она напомнила мне Брайс Слейтер, жену Дэша. Брайс переехала в город много лет назад, чтобы работать со своим отцом репортером в местной газете. У нее была большая карьера в Сиэтле в качестве ведущей новостей, поэтому, когда она приехала сюда и услышала историю о Цыганах, об их внезапном распаде без особых объяснений, она тоже на это не купилась.

Она обратилась к Дэшу за ответами.

Он женился на ней.

Я не сомневался, что она узнала правду, но ни один из них никогда не поделится ею с властями.

Не то чтобы это имело значение. Все, что меня волновало, — это то, что с Цыганами покончено и в моем городе относительно спокойно.

— Они хорошие люди, — сказал я Скарлетт. Я не хотел, чтобы у нее были какие-либо неправильные представления об их характере, потому что нам придется довериться им, чтобы вытащить ее из этой передряги. — Они хотят честной жизни. Я не собираюсь ворошить прошлое и рисковать, забирая ее у них.

Это было то, что стоило последнему начальнику полиции его карьеры. И его жизни. Одержимость Маркуса Вагнера «Тин Джипсис» свела его с ума.

Скарлетт постучала себя по подбородку, разговаривая больше с собой, чем со мной.

— Ладно, итак, Цыгане распались. Ребята пошли работать в гараж. Если они не представляли угрозы для Воинов, зачем Такеру убивать Дрейвена Слейтера и обставлять это как самоубийство? Что я упускаю?

Моя умная, красивая женщина. Она быстро схватывала суть, так что неудивительно, что она складывала пазл быстрее, чем я.

— Около трех, почти четырех лет назад в городском мотеле была убита женщина, — сказал я ей. — Зарезана насмерть.

— Убита? — Скарлетт застыла. — Кто?

— Ее звали Амина Дели. Она была старой подругой Дрейвена. Любовницей. А их дочь — моя подруга. Женевьев замужем за Исайей, одним из механиков в гараже. Она сводная сестра Дэша. Помнишь, я говорил тебе, что они живут дальше по улице.

Она кивнула.

— Симпатичная брюнетка и парень с татуировками. У них есть ребенок.

— Это они.

— Все привязаны к гаражу, включая Пресли, — сказала она. — Вот как она вписывается в эту штуку.

— В значительной степени. Короче говоря, Маркус не смог смириться с тем фактом, что Дрейвену и Цыганам сошло с рук то, что им сошло с рук. Поэтому он убил Амину и попытался обвинить Дрейвена в ее убийстве.

— Но ему это не сошло с рук. Иначе ты не был бы шефом.

— Правильно. Он замаскировался под Воина. Пытался заставить бывших Цыган думать, что это они подставили Дрейвена. Тем временем окружной прокурор привлек Дрейвена к суду. Дрейвен, вероятно, был бы осужден, но он покончил с собой.

— Нет. — Глаза Скарлетт расширились. — Это то, что Такер имел в виду. Он не убивал себя. Они убили его. Но почему? Если Дрейвен собирался сесть в тюрьму, зачем инсценировать самоубийство и убивать его?

— Этого я не знаю. Пока ты не показала мне это видео, я думал, что Дрейвен покончил с собой, чтобы избежать тюремного заключения.

— О боже мой. — Скарлетт обмякла и закрыла глаза. — Какой бардак.

— И может стать еще грязнее. Если Дэш не знает, что Воины убили его отца, это может обернуться катастрофой. — Я не хотел знать, как это может отразиться на жизни моего друга. Или на моем городе.

— Что, если он знает?

— Это значит, что Дэш и ребята из гаража решили оставить все как есть. Чтобы защитить себя и свои семьи. И я бы не стал их винить. Они в меньшинстве. У Дэша и Брайс маленькие дети. У Женевьев и Исайи родилась девочка. Ссора с Воинами будет означать только то, что эти дети окажутся в опасности.

— Я делаю это, Люк. — Краска отхлынула от лица Скарлетт. — Я подвергаю опасности этих детей. Ты сказал мне, что Воины наблюдали за ними. Что, если они совершат какую-нибудь глупость? Что, если кто-то пострадает? Это будет моя вина.

— Нет, не твоя. — Я покачал головой. — Джеремаи.

— Как он мог присоединиться к Воинам? Он был помолвлен с Пресли. Разве это не своего рода предательство?

— Ну, насколько я понимаю, Цыгане думали о Джеремае столько же, сколько о собачьем дерьме на своих ботинках. Никто из них не хотел, чтобы она выходила за него замуж. Никто из них не знал их истории. Теперь, когда они знают, я не думаю, что они винят ее. Прес была предана ему за то, что он помог ей сбежать.

Скарлетт повернулась ко мне в профиль, глядя на воду.

— Он был ошибкой. Для нас обеих.

— Ты не знала.

— Да, не знала. И Пресли тоже. — Ее кулаки сжались по бокам. — Это из-за него.

— Чертовски верно. — Скарлетт, возможно, хотела, чтобы это сожаление подтолкнуло ее вперед, но я не хотел, чтобы это бремя легло на ее плечи. — Вот и все.

— Вопросов больше, чем ответов.

— Да. Вот почему мы должны привлечь Дэша и Эмметта. Лео тоже. Он еще один бывший Цыган, который работает в гараже.

— Можем ли мы им доверять?

— Да. — И у нас не было особого выбора.

— Ладно, — прошептала Скарлетт без колебаний.

Потому что она доверяла мне. И я не собирался ее подводить. Не с этим. Никогда.

— Что дальше? — спросила она.

— Мы покажем им видео. Они знают о Воинах больше, чем кто-либо другой в Клифтон Фордж. Нам нужно узнать их мнение.

И будем чертовски надеется, что Дэш не взбесится, когда узнает правду о своем отце, если он уже не знает.

Скарлетт стояла лицом к реке, обдумывая это. Я не торопил ее с согласием, я просто дал ей время переварить. Наконец, она прошептала:

— Пресли любит их. Ты им доверяешь. Так что я тоже буду.

— Я свяжусь с Дэшем, когда мы вернемся домой.

— Ты можешь это сделать? Это незаконно? — Скарлетт прижала ладони к щекам. — Боже мой, Люк. Я даже не подумала. Ты полицейский. Я показала тебе это видео и заставила тебя солгать и…

— Не надо. — Я поднял весло из воды, положив его рядом с плотом. Затем я поерзал на своем сиденье, протягивая ей руку. Я освободил одну из ее рук и заменил ее своей, проведя большим пальцем по ее щеке. — Позволь мне побеспокоиться об этом. Прямо сейчас все, о чем я забочусь — твоя безопасность.

Ее взгляд смягчился, и она подалась навстречу моим прикосновениям.

— Прости.

— Мы разберемся с этим. — Я еще раз провел большим пальцем, затем вернулся к своей скамье и взялся за весло.

Мы вдвоем сидели тихо, вокруг нас журчала река, и масштаб того, что должно было произойти, тяжелым грузом давил на наши плечи.

Нам предстояла схватка. Адская схватка.

Сегодня было трудно наслаждаться рекой. Это было одно из лучших мест для рыбалки, и, хотя мне нравилось забрасывать удочку в воду, я не мог заставить себя прикоснуться к ней.

— Может, пообедаем? — спросил я Скарлетт, когда солнце достигло своего пика.

— Можно. — Она пожала плечами, вероятно, не была голодна. Наш разговор и меня лишил аппетита.

Я указал вниз по реке.

— Впереди несколько изгибов и порогов. Ничего серьезного, но достаточно, чтобы нам не хотелось бегать туда-сюда, ловя холодильники. Давай сделаем перерыв. Остановимся ненадолго. Потом продолжим путь и разобьем лагерь перед ранним ужином.

Она кивнула, поворачиваясь боком, чтобы посмотреть, как я направляю нас к берегу. Когда мы были близко, она подошла к носу плота, схватила веревку, чтобы привязать нас, как я учил ее ранее на этой неделе. Она держала плот, напрягая руки, пока я закреплял весла и вылезал наружу, взяв веревку, чтобы привязать нас к дереву.

Затем я подошел к Скарлетт и заключил ее в объятия.

Она прижалась к моей груди, ее руки обвились вокруг моей талии.

— Прости.

— Не извиняйся.

— Я принесла столько неприятностей в твою жизнь.

— Эй. —Я откинулся назад, ожидая, когда она поднимет глаза. Когда она это сделала, я заправил прядь волос ей за ухо. — Я возьму все на себя. Все это и даже больше, если это означает, что я получу тебя.

Я отбросил сомнения и внутренний конфликт. Позже. Они будут там позже.

Она снова покраснела, затем встала на цыпочки, готовая к поцелую.

Я наклонился, прижимая свои губы к ее губам, позволяя своему языку скользить по уголку ее рта. Мои руки обвились вокруг ее спины, когда я притянул ее ближе. Я уже собирался развязать шнурок на ее бикини, когда над нашими головами пролетел орел, и этот шум заставил нас оторваться друг от друга.

Взгляд Скарлетт устремился к небу, она прикрыла глаза рукой, когда великолепная птица спикировала вниз над рекой. Его растопыренные когти нырнули под поверхность, схватив маленькую форель и вытащив ее из воды.

— Ого. — У Скарлетт отвисла челюсть. — Это было… он был так близко. И такой большой.

— Там. — Я указал на птицу, когда она поднялась в небо, на гнездо на дереве рядом со скалой на противоположном берегу.

— Я никогда не видела белоголового орлана лично.

— Это удивительные существа. — Я отпустил ее и осмотрел местность. Было удивительно, что птица опустилась, когда мы были так близко, но мы вдвоем стояли в тени дерева. Плот тоже был довольно хорошо спрятан. — Мой отец учил меня, что орлы — хорошие предзнаменования.

— Я воспользуюсь всеми хорошими предзнаменованиями, которые мы сможем найти. — Внимание Скарлетт было приковано к птице, когда она устроилась на своем насесте и начала поглощать свой обед.

— Папа любит старые обычаи горцев. Ловушки. Дубильные шкуры. Охоту. Рыбалку. Его лучший друг — кри чиппева (прим. ред.: племя кри чиппева — признанное на федеральном уровне племя в резервации Роки Бой в Монтане, которое является потомками кри, мигрировавших на юг из Канады, и чиппева (оджибве), которые двинулись на запад от Черепашьих гор в Северной Дакоте в конце девятнадцатого века), и они вдвоем каждый год отправляются делать что-нибудь «по-старинке». У меня есть пара перчаток, которые они однажды сшили из шкуры бобра. Пока они занимаются их проектами, его друг всегда рассказывает ему истории об обычаях коренных американцев.

Папа потом делился ими со мной.

Это была одна из моих любимых вещей в поездках на рыбалку с папой. Они сопровождались уроками истории и рассказами о другой эпохе, когда выживание было трудным, а сегодняшние тривиальные заботы… ну, на них не было времени.

Я оглядел береговую линию, и мое внимание привлекло белое мерцание. Я отошел от Скарлетт и подошел к перу, лежащему на гравии между двумя пучками травы.

Орлиное перо. Совершенное и нетронутое. Как будто птица уронила его сюда, зная, что мы придем за ним.

— Вот. — Я отнес его ей и положил ей на ладонь. — В некоторых племенах всякий раз, когда выигрывалась битва или воин проявлял особую храбрость, его награждали пером. Некоторые верят, что перья хранят дух или энергию птицы, и когда они падают, это подарок.

Скарлетт взяла перо, покрутила его, чтобы рассмотреть под каждым углом. Затем она провела кончиком пальца по темно-коричневой ножке.

— Он такой красивый.

— Орлиное перо доставалось самым храбрым и сильным. Ты должна забрать его домой. — Это перо предназначалось ей.

— Ты не думаешь, что я должна оставить его здесь? — спросила она.

— Нет.

Может быть, это было суеверие, но мои инстинкты кричали, что нам понадобится храбрость этого орла.

И даже больше.

Глава 14

Скарлетт

— Уф, — простонала я, когда ухаб на дороге впечатал мои колени в скамью плота.

Прятаться надоело. Быстро.

Я свернулась калачиком на полу плота, натыкаясь на набитые сумки между сиденьями. С открытым ртом я смотрела на голубое небо и облака, пока Люк отъезжал от погрузочной площадки.

Я уже скучала по реке. Скучала по палатке, которую мы упаковали этим утром. Скучала по трапезам у костра и звездным ночам.

Мы отъехали всего пятнадцать минут назад, и все, чего я хотела, — это повторить прошедшую неделю еще раз.

Сегодня было второе июня — я спросила Люка этим утром, прежде чем мы добрались до зоны разгрузки.

Я прибыла в Монтану ровно год и два дня назад. Пресли была бы замужем уже год, если бы я не приехала. Джеремая был бы жив.

Прошедший год был полон ошибок. Сожалений. Но были и счастливые моменты, и каждый из них был благодаря Люку. Те моменты я бы не променяла ни на что.

Я уже не была той женщиной, которая ехала на автобусе в Монтану. Она была наивной. Напуганной. Потерянной.

Моя жизнь все еще была в беспорядке, но я была уверена, что найду свой путь. Я была уверена, что смогу исправить свои ошибки.

Я была уверена.

Чувство было пьянящим и новым. Возможно, эта уверенность таилась под поверхностью всю мою жизнь, но я принимала ее, прижимала к груди и не отпускала без борьбы. Я не была уверена, как пройдет завтрашний день. Или послезавтрашний. Но я была уверена, что с помощью Люка мы сможем во всем разобраться.

Вместе.

Пришло время взять свою жизнь в свои руки и посмотреть миру в лицо. Ну, не в данный момент. Прямо сейчас я пряталась.

Грузовик замедлил ход, и пыль с гравийной дороги взлетела над головой, прежде чем раствориться в воздухе. Дверь Люка открылась, и я села, оттолкнувшись от пола, чтобы встретить его на краю плота.

— Ты в порядке? — спросил он, помогая мне спуститься.

— Все отлично.

Он поцеловал меня в щеку, затем я поспешила обойти лодку, чтобы забраться на пассажирское сиденье.

— Я хочу когда-нибудь вернуться, — сказала я, когда он продолжил наше путешествие по дороге.

Позади нас река исчезла за зелеными холмами и покрытыми листвой деревьями. Вокруг не было других транспортных средств, но было совсем по-другому снова оказаться на открытом месте, незащищенном от скал и склонов холмов, которые окаймляли реку во время нашего недельного плавания.

— Я привезу тебя обратно. — Люк потянулся через кабину и взял меня за руку. — Обещаю.

— Может быть, в следующий раз мы поймаем больше рыбы.

Он ухмыльнулся.

— Определенно.

Хотя мы поймали трех форелей, рыбалка не была основной целью поездки. Люк научил меня забрасывать леску с передней части плота. Он помог мне поймать одну форель, и я несколько часов наслаждалась своим первым уловом и отпуском.

Люк почти не рыбачил, вместо этого он греб своими сильными руками. Но две ночи назад он встал на берегу нашего кемпинга и забросил удочку в более медленный водоем, вытащив двух рыбешек. Мы ели их на ужин, запеченными на костре с ломтиками лимона и картофелем для костра.

Это было вкусно, как и завтрак этим утром, но у меня скрутило желудок.

— Я нервничаю, — призналась я.

— Я тоже.

— Когда ты поговоришь с Дэшем?

— На этой неделе. Давай вернемся домой. Устроимся. Потом я назначу встречу, чтобы поменять масло в моем грузовике, и отправлюсь в гараж.

— Хорошо. — Я судорожно выдохнула, мои пальцы вцепились в руку Люка, пока он вел машину одной рукой.

Поездка в Клифтон Фордж пролетела как одно мгновение. Когда мы подъехали к городу, я не стала ждать, пока Люк подаст мне сигнал. Я схватила его за руку, в последний раз сжала ее, затем высвободилась из его хватки и забралась на заднее сиденье, низко пригибаясь.

Мы не разговаривали, пока Люк ехал по улицам города. Когда мы подъехали к дому, он открыл дверь гаража, молча вышел и принялся отцеплять плот. Когда дверь гаража с грохотом закрылась за грузовиком, я выбралась наружу, мои ноги и спина затекли от неудобного положения, затем бросилась внутрь.

Люк загонит плот в гараж, и тогда мы сможем приступить к разгрузке. До тех пор я буду держаться подальше от посторонних глаз.

Запах на кухне приветствовал меня первым, воздух был пропитан насыщенным древесным запахом Люка. После недельного отсутствия было немного затхло, но я все равно сделала глубокий вдох.

Дом.

Дом Люка стал родным, и это не имело никакого отношения к этому месту. Домом был сам мужчина. Были ли мы здесь, в его грузовике или на реке, куда бы Люк ни пошел, там было мое место.

Люк был домом.

Я скинула шлепанцы в прачечной, затем прошлепала на кухню. Полы из орехового дерева были прохладными. Столешница на островке была гладкой под моими ладонями.

Люк был домом, и это означало, что я была не готова расстаться с ним.

Пожалуйста, пусть это сработает.

Я закрыла глаза и еще раз вознесла молитву небесам. Затем третий раз. Пожалуйста. Пожалуйста.

Если Воины не прекратят свою охоту за мной, моим единственным вариантом будет ФБР. Часть меня хотела бы, чтобы у них было это видео. Если это означало, что злые люди понесут справедливое наказание то, это было бы именно то, чего я хотела.

Люк говорил не много, но я подозревала, что он чувствовал то же самое. Он был благороден. Его честь и долг проникали глубоко в душу. Действительно ли Люк будет в порядке, если позволит Воинам избежать наказания за убийство?

Бурление в моем животе усилилось, потому что я знала ответ. Люк не сможет чувствовать себя хорошо из-за этой ситуации, но он согласится.

Просто потому что я попрошу его об этом.

Дверь гаража закрылась, и я прошла обратно через прачечную, открывая дверь.

Руки Люка были нагружены нашими пакетами.

— Я могу сам все разгрузить, красавица. Ты можешь расслабиться.

— Нет, я хочу помочь. — Я улыбнулась и взяла пакет из его рук, бросив его возле стиральной машины. Все, что мы взяли, было грязным, и я потрачу весь следующий день на стирку.

Я была благодарна за предстоящее задание. Вернуться к нормальной жизни будет непросто — если сидеть сложа руки и ничего не делать можно считать нормальной жизнью. Следующие два или три дня будут беспокойными, пока я буду ждать, когда Люк свяжется с ребятами из гаража.

Затем Люк отнес холодильники на кухню, оставив меня разгружать то немногое, что оставалось. Но там почти ничего не было, потому что на реке мы наслаждались. Едой. Пейзажем. Друг другом.

— Я приберусь на плоту позже, — сказал он после того, как втащил последнюю партию наших вещей. Затем он скинул ботинки в прачечной, стянул носки и присоединился ко мне на кухне, осматривая холодильник, пока я убирала бутылку кетчупа. — Как насчет пиццы на ужин позже?

— Звучит заманчиво. — Я не ела пиццу с тех пор, как мы приехали сюда. Моя клятва никогда больше не есть ее в конспиративном доме была немного преждевременной. Я готовила каждый вечер, и, кроме бургеров одним вечером, Люк не приносил еду домой. — Ты часто ешь вне дома? Когда не укрываешь свидетеля убийства?

Он усмехнулся и закрыл холодильник, притягивая меня в свои объятия.

— Да. В городе есть несколько хороших мест, и мне нравится поддерживать местный бизнес. Но я стараюсь не увлекаться. — Он отпустил меня и похлопал себя по животу. — Я должен поддерживать свою фигуру ради дам.

— Следите за языком, шеф. — Я рассмеялась и ткнула его в ребро. — Лучше бы не было никаких дам.

— Только одна. — Он дернул меня за кончик косы, которую я заплела сегодня утром в палатке.

— Этой нужно принять душ. — Я хотела шампунь, кондиционер и бритву.

Я погладила его стальной пресс, восхищаясь мускулами этого мужчины и твердыми линиями, затем направилась к лестнице. Дойдя до нижней ступеньки, я остановилась и оглянулась через плечо. Взгляд Люка был выжидающим.

— Так ты идешь или нет?

Злая ухмылка расплылась по его лицу. Он направился в мою сторону, его длинные, сильные ноги двигались целеустремленно и бесшумно. Голод в его взгляде усиливался с каждым шагом.

Мой пульс участился, пока я стояла, застыв в ожидании. Он остановился передо мной, и, несмотря на ступеньку под моими ногами, Люк возвышался надо мной. Его грудь оказалась прямо перед моим взглядом.

Был шанс — большой, если быть честной с собой, — что наше время вместе скоро закончится, и, если это так, я хотела каждую его минуту. Я хотела его тело. Его внимание.

Его сердце.

Мои ресницы поднялись, чтобы встретить его горячий взгляд.

Люк дернул подбородком, безмолвно приказывая мне идти впереди.

Я двигалась медленными шагами, наслаждаясь ощущением его тепла на своей спине и его оценивающим взглядом. Он не прикоснулся, но шепот его дыхания скользнул по моей шее, когда он прижался ближе.

На вершине нашего эротического подъема по лестнице, прежде чем я успела направиться в его спальню, Люк заключил меня в объятия, развернул и прижался своим ртом к моему.

Я ахнула, мои руки обвились вокруг его шеи, когда я открыла рот и позволила его языку скользнуть внутрь. Он затрепетал, что свело меня с ума и заставило перехватить дыхание, поэтому я обхватила его ногами за талию, прижимаясь своим центром к его растущему возбуждению.

Люк повторил движение языка, затем прикусил мою нижнюю губу, пока вел нас в ванную. Его рука скользнула под подол моих джинсовых шорт, скользя прямо к моему центру. Он быстро проник внутрь, затем поднес свой влажный палец к моему заднему входу, медленно обводя его.

Его язык прошелся по моему, и я дернулась, мои глаза распахнулись. И снова его взгляд был выжидающим, с намеком на озорство за похотью.

Я оторвала свои губы, уже задыхаясь.

— Что это было?

Уголок его рта приподнялся.

— Нравится?

— Да, — призналась я. Это казалось запретным. Я не была готова к этому, но, может быть, когда-нибудь.

— Хорошо. — Люк остановился так резко, что я чуть не упала, но его хватка была крепкой. Он поставил меня на ноги, затем снял с меня шорты и майку.

Я пошла открыть дверцу душевой кабины и включить кран, но его рука схватила меня за запястье прежде, чем я успела даже коснуться ручки.

— Нам нужен душ.

Люк припал ртом к моей шее и проследил линию от шеи до уха своими мягкими губами.

— Что, если я захочу тебя прямо здесь, на стойке?

— Я не буду жаловаться, — прошептала я. Мы оба знали, что здесь все под контролем.

Когда дело доходило до игр в спальне, мне не нужно было быть главной. В других аспектах моей жизни этот контроль становился все более и более важным, но здесь, в объятиях Люка, я полностью отказалась от него.

Потому что я верила, что Люк никогда не злоупотребит властью, которую я ему передала.

Люк ухмыльнулся и открыл дверцу душа, включая воду. Пар быстро окутал помещение, затуманив стены, облицованные квадратной каменной плиткой. Их цвет настолько напоминал скалы на реке Смит, что я заподозрила, что Люк выбрал их именно по этой причине.

— Голыми, — приказал он, заводя руку за шею, сжимая в кулаке футболку, которую он носил сегодня, и стягивая ее через голову.

Сочетание широких плеч Люка, его подтянутого пресса и восхитительного V-образного выреза на бедрах было опьяняющим.

— Ты не двигаешься, — предупредил он.

— Я оцениваю открывающийся вид. — Я ухмыльнулась, затем подчинилась. Бикини, которое я носила под одеждой, упало, когда я быстро потянула за завязки.

Пристальный взгляд Люка остановился на моих набухших сосках.

Я обхватила свои груди ладонями, зажимая твердые соски между пальцами. Это вызвало у меня урчание.

Пар от воды вырвался из открытой двери, когда Люк снял джинсы, его член свободно покачивался. Он едва успел расстегнуть штаны, когда я снова оказалась в его объятиях, его твердая и толстая длина прижалась к моему животу, когда он увлек нас в душ.

— Хмм. — Я закрыла глаза, наклоняясь к теплой воде, пока она каскадом стекала по моему лицу.

Руки Люка блуждали по моим ребрам и груди, пока он не взял мое лицо в ладони.

— Откинься назад.

Когда мои волосы стали мокрыми, он развязал резинку на конце косы. С нежной деловитостью он освободил пряди, прежде чем отпустить меня, чтобы выдавить шампунь на ладонь и начать втирать его в мои волосы.

— Вау, — простонала я, когда он взбил пену. — Я должна заставлять тебя делать это каждый день.

— Хорошо себя чувствуешь?

После недели солнечного света и без нормального душа руки Люка в моих волосах были настоящим чудом. Я промурлыкала в знак согласия, когда он начал смывать шампунь.

Затем он потянулся за мылом, намыливая пенку для душа. Затем он прошелся по моему телу, оставляя мучительный след на моей разгоряченной коже. Он двигался вниз и вверх, по моим рукам и ногам. Пена собиралась на моих маленьких грудях, стекая вместе с водой по соскам в слив.

Когда пенка дошла до верхушки моих бедер, я откинула голову в сторону, наслаждаясь ощущением того, как Люк моет меня дочиста.

Это было эротично. Доверительно и интимно. Я стояла обнаженная, уязвимая и незащищенная, позволяя ему потирать мое самое чувствительное место. Это был, пожалуй, самый нежный жест, которым мы когда-либо делились.

Мочалка шлепнулась, когда Люк уронил ее на пол. Затем он обхватил меня, его ладонь прижалась к моему клитору, в то время как его ловкие пальцы скользнули по моим складочкам и внутрь моего тела.

Мои колени задрожали, и я упала вперед на его тело.

Его другая рука потянулась вниз по линии моего позвоночника, она прижала меня к своему боку, когда он добрался до моей задницы и сжал, все это время его пальцы играли со мной. Играли со мной.

— Малыш, — выдохнула я, когда мой оргазм наступил быстро и сильно, я задрожала, прижимаясь к нему, и разлетелась на тысячу кусочков. Когда белые пятна в моем видении рассеялись, я открыла глаза и обнаружила, что Люк смотрит на меня.

— Черт, ты прекрасна.

Я улыбнулась, прижимаясь к нему, когда он высвободил руки и потянулся за бутылочкой моего кондиционера. Его цитрусовый аромат наполнил душ, когда он начал втирать его в мои волосы.

— Моя очередь. — Наклонившись, я подняла мочалку и прошла мимо Люка, чтобы подставить ее под кран.

Он подставил лицо под струю, закрыв глаза, когда я начала с его плеч, омывая его от шеи к рукам и до ямочек над задницей. Мышцы его спины напрягались с каждым моим движением. Его руки были сжаты в кулаки, а член настолько тверд, что у меня потекли слюнки.

Я добралась до его задницы и позволила мочалке опуститься на идеальные шарики. Затем я взяла его за запястье, потянув, чтобы он повернулся. Когда его широкие плечи заслонили брызги, я опустилась на колени.

Забыв о мыле, я взяла его член в руку, поглаживая бархатистую плоть и проводя языком по кончику.

— Скарлетт, — простонал он, его рука коснулась моей щеки.

Затем я вобрала его в себя, до самого горла, посасывая, облизывая, поглаживая и смакуя, пока у него не задрожали ноги.

— Я собираюсь кончить, — предупредил он.

Я не отрывалась от него, жаждая его удовольствия, пока он не простонал мое имя и не кончил, трахая мой рот, пока я глотала все до последней соленой капли.

Высвободив рот, я посмотрела на него сквозь мокрые ресницы. Может быть, это я стояла на коленях, но власть была в моих руках. Этот сексуальный мужчина был в моей власти.

Может быть, я все-таки не полностью отказалась от контроля.

Пальцы Люка добрались до моих мокрых волос, и он открыл рот, затем закрыл его, не сказав ни слова. Вместо этого он помог мне подняться на ноги и повернул к воде, чтобы ополоснуть волосы.

— Что ты собирался сказать?

— Это ерунда.

— Скажи мне.

Он вздохнул.

— Ты погубила меня.

— Неужели это так плохо?

— Это лучшее, что когда-либо случалось со мной. Ты — самое лучшее.

— Ты тоже лучшее, что когда-либо случалось мной.

В его голубых глазах было столько обожания, столько благоговения, что у меня перехватило дыхание.

Желание выпалить три коротких слова промелькнуло у меня в голове, но я отбросила его в сторону. Было еще не время. Пока нет.

Поэтому вместо того, чтобы сказать Люку, что я люблю его, я запомнила каждую черточку на его лице. Каждую искорку в его глазах. Потому что это был тот взгляд, за который я собиралась бороться.

Я буду бороться за этого мужчину. За поездки на рыбалку. За секс в душе. За возможность сказать ему, что я люблю его чистое и нежное сердце.

За нас.

Люк обхватил мое лицо руками и запечатлел поцелуй на моих губах, вода каскадом лилась на нас, когда мы прижимались друг к другу. Мы целовались и целовались, прижимаясь друг к другу нашим обнаженным и скользким телам, пока вода не стала холодной.

Затем мы неохотно отпустили друг друга, чтобы вытереться и отправиться в спальню. Люку не нужно было спрашивать, не хочу ли я вздремнуть. Хотя мы вдоволь выспались на реке, я была измучена и упала в постель рядом с ним, прижавшись к его телу.

— Мне нужно спросить тебя кое о чем, — прошептала я.

— Хорошо, — прошептал он в ответ.

— Если мы сделаем это, если мы убедим Воинов, что не я крала их наркотики, ты отпустишь убийц на свободу. Разве ты не хочешь справедливости?

— Конечно, хочу.

— Тогда почему?

— Потому что это означает, что я могу оставить тебя.

Этот ответ должен был заставить мое сердце выпрыгнуть из груди. Если когда-нибудь и был момент сказать Люку, что я люблю его, так это сейчас. Но глубокая, щемящая печаль охватила мою душу.

Он собирался отвернуться от всего, что знал. Ради меня. Он собирался отложить в сторону клятвы, которые давал как полицейский. Ради меня.

Я просила слишком многого?

— Что, если они придут за тобой? — спросила я.

— Тогда мы разберемся с этим.

— Они могут убить тебя.

Он усмехнулся.

— Они могут попытаться.

— Не будь самоуверенным. — Я бросила на него хмурый взгляд. — Это опасно.

— Да. — Он кивнул. — Это опасно. Как и быть полицейским. Но я знал, на что подписываюсь, когда получал свой значок. И сейчас я тоже знаю, во что ввязываюсь.

— Я не хочу потерять тебя.

Люк заправил прядь моих влажных волос мне за ухо.

— Не потеряешь.

Пожалуйста, пусть это сработает.

Но если этого не произойдет, если у нас ничего не получится, и я проиграю битву, я отпущу Люка. Я сдам себя и это видео ФБР.

Уйти было бы очень больно. Но Люк заслужил, чтобы однажды у него была та собака. Он заслужил, чтобы его жена забеременела в дождливый день и была рядом с ним за этими стенами.

Поэтому я бы ушла.

Потому что, если у меня нет собственных мечтаний, за которые я могла бы бороться, тогда я буду бороться за его мечты.

Глава 15

Люк

— Добрый день, агент Браун. — Я не потрудился оторвать взгляд от стопки бумаг на моем столе, когда она вошла в мой кабинет. Отрывистое цоканье ее каблучков всегда предшествовало ее появлению.

— Шеф Розен. Как прошел ваш отпуск?

— Слишком быстро. — Я засунул отчет в папку и оперся локтями о стол, когда она заняла свое обычное место напротив моего стола.

— Вы ездили на рыбалку.

— Ездил.

Выражение лица Марии было таким же пустым, неумолимым, и, как обычно, ничего не выражало. Эта рутина начинала надоедать. Но она не собиралась говорить мне, чего она хочет, точно так же, как я не собирался говорить ей, где держу Скарлетт.

Безвыходное положение.

Я сомневался, что они проследили за мной из города на прошлой неделе. Я часто осматривался, и как только мы добрались до реки, они не смогли бы последовать за мной, если, только конечно, у ФБР не было плота. Возможно, если бы они потрудились установить наблюдение с беспилотника, они бы увидели меня со Скарлетт. Но я был совершенно уверен, что они думали, что она спрятана в какой-нибудь лесной хижине или чьем-нибудь подвале. И после того, как Бёрди убедилась, что с плотом ухожу только я, они позволили мне идти своей дорогой без хвоста.

— Вы часто рыбачите, — сказала Мария, усаживаясь на стул.

— Это вопрос? Или утверждение?

Ее губы изогнулись в легкой ухмылке.

— Заявление.

Она не врала, я бы отдал ей должное.

— Хотя констатация очевидного — определенно хороший способ скоротать время, у меня накопилось много дел за неделю. — Я похлопал по папкам с документами, лежащим передо мной. — Хорошего дня, агент Браун.

Несмотря на мое прощание, она не ушла. Она собиралась сидеть в этом кресле часами, внимательно следя за каждым моим движением. Что-то, по чему я не скучал ни в отпуске, ни последние два дня.

Я был удивлен, когда она не навестила меня ни в понедельник, ни во вторник. Не то чтобы у меня было время говорить с ней. Мои дни были забиты попытками наверстать упущенное. Вопросы о сменах. Телефонный звонок от мэра по поводу штата и заработной платы. Отчеты для проверки, которые включали в себя вождение в нетрезвом виде и пару мелких правонарушений. Плюс все в участке хотели зайти и поздороваться. Мой офис представлял собой вращающуюся дверь из людей, радующихся моему возвращению.

Можно подумать, я отправлялся на войну.

Агент Браун скрестила ноги и наклонилась вперед.

— Я думаю, пришло время называть меня Марией.

Я выгнул бровь. Все те дни, что она заходила ко мне в офис, мы придерживались формальностей.

— Если я буду называть тебя Марией, значит ли это, что ты начнешь больше рассказывать мне о том, чего ты хочешь?

— Я хочу Скарлетт Маркс.

— Почему?

Мария сложила руки домиком перед подбородком. Чего она не сделала, так это не ответила на мой чертов вопрос. Ничего нового. У меня не было на это времени. Игры ФБР надоедали.

Я открыл новую папку, взял отчет и начал с самого верха. Сегодня мне нужно было уйти пораньше.

Через час у меня была назначена встреча в гараже, которую я не собирался пропускать.

Мария не сдвинулась с места, пока я просматривал первую страницу отчета. На второй я бросил на нее быстрый взгляд, затем перевел его на дверь.

Мое послание могло бы быть яснее, только если бы я вытатуировал «Убирайся» у себя на лбу.

Она раздвигала и снова скрещивала ноги.

Заноза в заднице.

Если она хотела смотреть, как я работаю весь день, пусть будет так. Я закончил просматривать отчет, записал вопрос для офицера на листке бумаги, затем засунул и то и другое обратно в папку и перешел к следующему в очереди.

Когда зазвонил телефон на моем столе, я снял трубку.

— Шеф Розен.

— Почему ты приходишь на замену масла в три часа? — спросила Пресли. Когда я позвонил в гараж этим утром, Пресли ушла по делам, в банк или еще куда-то. Один из механиков назначил встречу вместо нее. Я задавался вопросом, сколько времени ей потребуется, чтобы понять, что мне не нужна замена масла.

Очевидно, четыре часа.

Я усмехнулся.

— Привет.

— Привет, — передразнила она, как я подозревал, преувеличенно закатив глаза. Я мог видеть, как они со Скарлетт это делают. — Мы меняли масло в твоем грузовике два месяца назад. Срок еще не истек.

— Нет, срок еще не истек. Но у меня в гараже лужица. Возможно, утечка, — солгал я. Я не мог ничего объяснить, когда Мария смотрела на меня.

Пресли замолчала, тишина затянулась.

— Ладно. Дэш и Эмметт оба здесь. Они смогут взглянуть.

Дэш и Эмметт годами не меняли масло и не проводили обычный осмотр.

— Это было бы здорово.

К счастью, Пресли хватило ума не упоминать имя Скарлетт. Я не исключал того, что ФБР прослушивало наши телефоны, по крайней мере мой. Я бы все отрицал, если бы Прес спросила, но она достаточно долго общалась с Цыганами, чтобы читать между строк.

Она начала печатать, ее пальцы быстро щелкали на заднем плане.

— Ты можешь заехать чуть позже? Как насчет четырех?

Пресли, вероятно, изо всех сил пыталась подстроить записи так, чтобы я был единственным в офисе гаража и у нас было уединение для нашего разговора.

— Четыре подойдет, — сказал я и повесил трубку, затем встретился взглядом с Марией.

Она выглядела самодовольной и уверенной в себе в этом кресле. Возможно, будучи молодым полицейским, я бы позволил этому запугать себя. Но если бы ФБР знало, где Скарлетт, Марии не было бы в моем кабинете. Я все еще одерживал верх и не собирался колебаться.

Поэтому я вернулся к своей работе, открыв другое дело. Я прочитал отчет и спрятал нервы, сотрясающие мои внутренности, за бесстрастным выражением лица.

Скарлетт приняла решение попробовать первый вариант. Это было ее решение. Это была ее жизнь.

Это было то, что я мог ей дать, но это означало отказаться от своих клятв. Моей гордости. Моей совести.

Может быть, это делало меня таким же преступником, как и тех мужчин, с которыми я собирался встретиться позже.

Дэш, Эмметт и Лео — «Тин Джипси» не были невинны. В свое время они совершили немало правонарушений. Черт возьми, Эмметт был таким же хорошим хакером, как и механиком. Я был уверен, что он нарушил бесчисленное количество законов о неприкосновенности частной жизни за то время, что я его знал.

Был ли я хоть немного лучше?

Был ли я таким же плохим, как человек, который когда-то сидел в кресле передо мной?

Маркус Вагнер был наставником. Хороший полицейский, по крайней мере, я так думал долгое время. Но потом он перешел черту.

Был ли я виновен в том же?

Да. Узел в моем животе затянулся, и мне пришлось начать с начала отчета, заставляя себя сосредоточиться.

Это было неправильно. То, что я делал, было неправильно. Но и правильно это тоже было. Потому что это был лучший шанс Скарлетт на жизнь. Со мной.

И, возможно, есть другой способ заполучить Такера Талбота и Воинов. Возможно, я нашел бы способ повесить на них убийство Кена Рэймонда без видео Скарлетт. Как, я не был уверен. Первоначальные улики не выявили никаких признаков нечестной игры, но мы посмотрим еще раз. И еще. И еще. В прошлом Кена должно было быть что-то, что связывало его с Воинами. Мы будем копать и глубоко.

Решение возобновить дело Кена отчасти смягчило чувство вины, и я закончил один отчет, переходя к следующему. Если у меня есть дополнительный час до того, как я должен буду отправиться в гараж, я, возможно, закончу их, чтобы вернуть назначенным сотрудникам для любых исправлений. Я открыл третью папку, по-прежнему игнорируя Марию.

Она сидела так же стоически, как всегда, ее осанка была безупречна.

Я просмотрел всю стопку, а стрелки часов все приближались к четырем, и все это время Мария не двигалась с места. Она вообще дышала?

Наконец, когда до поездки в гараж оставалось десять минут — более чем достаточно, чтобы добраться куда-то в Клифтон Фордж, — я загрузил файлы, выключил компьютер и достал бумажник и ключи из ящика стола.

— Приятно было провести с вами время, агент Браун, — солгал я и встал. — Есть какие-нибудь планы на вечер?

Она посмотрела на меня, все еще сидя, и жесткость в выражении ее лица превратилась в камень. Там был лед. Разочарование. Я не сотрудничал, и это выводило ее из себя.

— Нет.

— Если вы еще не ходили в «Стокярдас» за чизбургером, я рекомендую сделать это.

Мария осталась сидеть на своем стуле.

— Вы туда направляетесь?

— Нет, у меня назначена встреча.

— Что за встреча?

— Нужно заменить масло.

Ее глаза сузились. Да, она точно знала, куда я направляюсь. Я позволю ей порассуждать, почему. Если она последует за мной, все, что она увидит, это как я сижу в офисе в гараже и болтаю с друзьями.

Я махнул рукой на дверь.

— Я провожу вас.

На мгновение я подумал, что у нее хватит наглости остаться на своем месте. Но затем она вскочила со стула и прошла мимо меня к двери. Но прежде чем исчезнуть, она остановилась на пороге. Ее плечи, обычно прямые, как шомпол, слегка поникли. Это был первый признак поражения, который я увидел у нее за последние месяцы.

Она оглянулась через плечо, но не обернулась.

— У меня есть основания полагать, что мисс Маркс может предоставить мне информацию о преступлении.

— О каком преступлении?

— Эта информация засекречена.

Речь шла об украденных наркотиках? Или о смерти Кена Рэймонда? Я подозревал, что дело было в Кене. Но почему убийство Кена Рэймонда было засекреченным делом? Был ли он информатором? Свидетелем? Мое любопытство было задето, и мы определенно копнем глубже. Мария могла продолжать хранить свою засекреченную информацию. Я найду ответы другим способом.

— Если вы возьмете бургер, добавьте бекон, — сказал я. — Это стоит дополнительного доллара.

Мария скрестила руки на груди.

— Ты препятствуешь федеральному расследованию, Люк.

О, так она готова перейти на «ты».

— Сделай мне одолжение. Когда будешь разговаривать со своим агентом Бёрди, скажи ей подстричь газон. Сорняки берут верх, и, если они заползут ко мне во двор, боюсь, мне придется сообщить о ней в ассоциацию домовладельцев.

На ее лице появилось хмурое выражение, прежде чем она повернулась и вышла из участка.

Я подождал, пока она выйдет, прежде чем закрыть дверь в свой кабинет и разложить папки с документами по столам разных сотрудников. Затем я направился к выходу, помахав на прощание офицеру, стоявшему у входа.

Когда я выехал на дорогу, я не удивился, увидев черный внедорожник, следовавший за мной через весь город к гаражу Клифтон Фордж. Но когда я заехал на стоянку гаража, он продолжил движение, исчезнув, когда я въехал в один из больших пустых отсеков.

— Привет, Люк. — Эмметт поднял измазанную жиром руку, когда я выпрыгнул из машины. — Дэш и Лео уже внутри. Я сейчас приду.

— Спасибо. — Я кивнул и направился к двери офиса.

Гараж был безупречно чистым, одним из самых чистых, которые я когда-либо видел. Все стояло на своих местах. На бетонном полу было не так много пятен, а на поверхностях не было беспорядка. Ящики с инструментами, верстаки и сундуки стояли вдоль стен. Воздух был пропитан запахом масла, бетона и металла.

В проходе, ведущем в офис, не было беспорядка. В этом месте чувствовался уют. Скарлетт одобрила бы.

Когда я открыл дверь кабинета, Эмметт нажал кнопку, чтобы опустить дверцу отсека, прежде чем подойти к раковине, выдавить на ладонь немного апельсинового мыла и намылить.

Внутри Пресли сидела за своим столом и ждала.

— Привет, — сказал я. — Давно не виделись. Я скучал по тебе в участке.

Она улыбнулась.

— Лжец.

Ее волосы были такими же короткими и светлыми. Они искусно падали на лоб. Сегодня на ней была облегающая черная майка, из-под которой выглядывали бретельки лифчика в тон. Ее мешковатые брюки-карго низко сидели на бедрах, когда она встала и подошла к двери офиса, щелкнула замком и повесила табличку «Закрыто».

Стиль Пресли был ее собственным, отличным от стиля Скарлетт. Хотя у нее не было большого гардероба, Скарлетт, казалось, предпочитала вещи, которые подходили к ее стройной фигуре и подчеркивали ее небольшие изгибы. Все было повседневным, джинсы и футболки, но с женственным оттенком. Пресли, казалось, предпочитала темные цвета, в то время как Скарлетт довольно светлые. Мой любимый купальник, который она заказала, был бледно-голубого цвета, почти белый. Он подчеркивал цвет ее сверкающих глаз.

Заперев дверь, Пресли вернулась на свое место. Жалюзи на окне, выходящем на парковку, были задернуты.

Дэш вышел из своего кабинета, протягивая руку.

— Люк.

— Привет, Дэш. — Я пожал ему руку, затем Лео, когда он последовал за мной.

Оба мужчины были примерно моего роста, высокие и подтянутые. Дэш с каждым разом, когда я его видел все больше и больше походил на Дрейвена. На виске у него было несколько седых волосков. Дрейвен всегда носил бороду, и, если бы Дэш позволил щетине на подбородке немного отрасти, он выглядел бы как более молодая версия своего отца. До смерти.

Мое сердце бешено колотилось, когда мы все рассаживались. Когда я в последний раз нервничал? Даже арест Маркуса не выбил меня из колеи. Если Дэш взбесится из-за видео, если он решит отомстить Воинам за смерть Дрейвена, пострадает Скарлетт. Что означало, что я должен был действовать осторожно. Жаль, что Брайс здесь не было. Если кто и мог успокоить разбушевавшегося Дэша, так это его жена.

— В последнее время рыбачил? — спросил Лео, расслабляясь в кресле у стены.

Его грязно-светлые волосы были длиннее, чем я их когда-либо видел, почти настолько, что их можно было зачесать назад, как у Эмметта. Я не был уверен, как кто-то из них справляется с тем, что их волосы касаются ушей. Как только мои волосы становятся достаточно длинными и начинают касаться ушей, я иду в город к парикмахеру и стригу их.

— На прошлой неделе, — сказал я.

— Как все прошло?

— Хорошо. Лучшая поездка, которая у меня была за последние сто лет. — Не из-за рыбалки, а из-за компании.

— Однажды я собираюсь присоединиться к вам с Эмметтом.

— Добро пожаловать в любое время.

Летом мы с Эмметтом часто ходили на рыбалку вместе, но Лео это было не совсем по душе. Он больше любил вечеринки. Большую часть вечеров он проводил в «Бетси» в поисках приятного времяпрепровождения.

Лицо Лео было покрыто щетиной, а тыльные стороны ладоней испачканы синей краской. Он любил пиво и женщин, но этот человек был художником. Дайте ему пневматический пистолет и покрасочный стенд, и он сотворит чудо с классическим автомобилем или мотоциклом на заказ.

Рядом с ним Дэш оперся предплечьями о колени. Я сел напротив Пресли за стол, одарив ее легкой улыбкой. Она изображала свою собственную, но ее руки теребили ручку на столе. Я так же, как и она, хотел покончить с этим.

Шаги Эмметта предшествовали ему, когда он вошел в офис, закрыв за собой дверь. Его комбинезон был заляпан жиром на коленях, но он расстегнул верхнюю половину, чтобы показать белую футболку под ним.

Он сел рядом с Дэшем и Лео, у всех троих было множество разноцветных татуировок.

— Где Исайя? — спросил я. Исайя не был Цыганом, но поскольку он был женат на Женевьев и связан с Дэшем семейными узами, я ожидал увидеть его здесь.

— Отправил его домой, — сказал Дэш. — Я сказал ему, что он может послушать, но он отказался. С Женевьев и малышкой ему не нужны неприятности.

— Понятно. — Может, они и мои соседи, но я бы не стал приносить это к их порогу. Я обвел пальцем в воздухе. — У нас все в порядке?

Эмметт кивнул.

— Проверяю каждое утро. Никто не слушает.

— Хорошо. — Поскольку все были здесь, я глубоко вздохнул, а затем сразу перешел к делу. — Я здесь из-за Скарлетт.

— С ней все в порядке? — спросила Пресли, прежде чем кто-либо успел вставить хоть слово.

— С ней все хорошо, — пообещал я. — Она скучает по тебе, но у нее все хорошо.

Пресли глубоко вздохнула.

— Где она?

Я колебался, не желая отвечать. Я держал ее местонахождение в секрете уже несколько месяцев, и, хотя я доверял Пресли и здешним парням, безопасность Скарлетт была для меня всем. Вот только мы подошли к тому моменту, когда секреты должны выйти наружу.

Я вздохнул.

— У меня дома. Она была со мной.

— С того инцидента в продуктовом магазине? — Глаза Пресли расширились.

— Да. Это был самый безопасный вариант и единственное место, где я мог заставить ее пообещать оставаться на месте.

Эмметт ухмыльнулся, но промолчал. Он знал, что неудивительно, но держал это при себе. Хотя Дэш тоже не выглядел удивленным.

Пресли открыла рот, чтобы сказать что-то еще, но Дэш поднял руку.

— Что с ФБР?

— Ничего нового. — Я сказал Дэшу, что ФБР разыскивает Скарлетт, хотя и не поделился другими подробностями, потому что делиться было особо нечем. Я не был уверен, что Дэш рассказал остальным, и для сегодняшнего обсуждения я хотел, чтобы мы все были на одной волне. — Им нужна Скарлетт. Главный агент была постоянным посетителем участка. А еще у них есть агент под прикрытием, живущий по соседству со мной, и я уверен, что в городе есть еще. Они следят за мной.

— Кто главный? — спросил Эмметт.

— Агент Мария Браун.

Он потер рукой свой бородатый подбородок.

— Что-то не припоминаю.

— Я тоже, — пробормотал Лео.

Дэш покачал головой.

— Для меня это имя тоже ново.

— Ты знаком с агентами ФБР? — спросила Пресли своего босса.

Дэш только пожал плечами.

— У клуба было несколько стычек с ФБР несколько лет назад, но они недолго пробыли в Клифтон Фордж.

— Никаких доказательств, — объяснил Лео.

— И по сравнению с калифорнийскими клубами мы были ручными, — добавил Эмметт, прежде чем повернуться ко мне. — Как долго они наблюдают за твоим домом?

— Мое предположение? Месяцы. Наверное, с того самого дня, как они въехали в город.

— За гаражом они тоже следят, — сказал Дэш, проводя рукой по своим темным волосам. — Брайс никого не видела около редакции газеты, но я уверен, что они включили и ее в маршрут патрулирования.

— Я видел, как они время от времени проезжали мимо моего дома, — сказал Лео.

Эмметт кивнул.

— Я тоже.

Они оба жили в городе.

— Дэш? Ты замечал что-нибудь у своего дома?

Он покачал головой.

— Нет, но мы за городом достаточно далеко, чтобы им негде было спрятаться.

— Зачем тебе держать Скарлетт у себя дома, если за ней следят? — спросила Пресли.

— Куда бы еще ты хотела, чтобы я ее поместил? Не похоже, что в моем распоряжении есть безопасное место. У меня недостаточно большой штат, чтобы назначить хотя бы одного человека присматривать за ней, и это было единственное место, где она обещала остаться и не убегать. Лучше я, чем федералы.

— Да, — пробормотала она.

— Это правильное решение, — сказал Дэш. — Так почему сейчас? Ты держал ее взаперти в течение нескольких месяцев, не привлекая нас к участию. Что изменилось?

— Это не может длиться вечно. Скарлетт хочет вернуть свою жизнь. Я хочу помочь ей.

Эмметт изучал мое лицо, затем уголок его рта дернулся.

Из всех присутствующих здесь парней я знал Эмметта дольше всех. У нас было больше всего общего — общая любовь к природе и общая оценка простой жизни.

Когда здешняя команда заподозрила Маркуса в убийстве матери Женевьев, он позвонил мне. Он попросил меня о помощи. Мы доверяли друг другу. У нас было взаимное уважение. Я считал его другом.

Он знал, что в моей помощи Скарлетт было нечто большее, чем в помощи начальника полиции гражданину, попавшему в беду, но он держал это при себе. Они все достаточно скоро узнают, что Скарлетт является кем-то особенным в моей жизни.

Надеюсь, завтра вечером.

— Единственный шанс Скарлетт на свободу — убедить Воинов, что она не крала их наркотики.

— Они просто так ей на слово не поверят, — сказал Лео.

— Нет, я этого и не ожидаю. Но у нее есть рычаг воздействия.

— Какой рычаг воздействия? — спросил Дэш, садясь прямее.

Я глубоко вздохнул.

— Мне нужно тебе кое-что сказать. О твоем отце.

Его лицо стало ледяным, и в комнате воцарилась тишина.

— Помните парня, которого нашли в реке пару месяцев назад? У Скарлетт есть видео, на котором его убивают Воины. Убийство, которое они собирались инсценировать под несчастный случай. Или самоубийство. — Напряжение в комнате возросло, но я не сводил глаз с Дэша. — На видео Такер Талбот признается, что сделал то же самое с твоим отцом.

Челюсть Дэша сжалась, ноздри раздулись, но он не казался шокированным. Он не казался взбешенным. Он был зол, без сомнения. Но это был гнев, который притупился с годами. Это была постоянная ярость, та, что поселилась под поверхностью его кожи, всегда присутствующая, но контролируемая.

— Ты знал, — сказал я.

— Я могу предположить, что ты здесь по личному делу, — сказал он, указывая на значок у меня на бедре, — что, если ты не сдал Скарлетт копам, ты действуешь как Люк Розен. Не как шеф полиции.

— Я и то, и другое.

Он покачал головой.

— Так работать нельзя.

Дэш был прав. Так ничего не выйдет. Кое-что, что я отрицал с тех пор, как Скарлетт показала мне это видео.

Кое-что, что я все еще отрицал.

— Просто скажи ему, Дэш, — сказала Пресли. — Если это может помочь Скарлетт, тогда нам нужно доверять Люку.

Мое лицо приблизилось к ее. Значит, они все знали о Дрейвене?

— Папа договорился с Такером, — сказал Дэш. — Его жизнь за мою и Женевьев.

— Что? Почему? — Прежде чем Дэш успел ответить, я остановил его. — Подожди. Я не думаю, что хочу знать. Я предполагаю, что это как-то связано с Маркусом.

Эмметт кивнул.

— Однажды ты захочешь услышать всю историю целиком, и мы тебе расскажем. Но чем глубже ты погрузишься, тем грязнее она станет.

— Хорошо, — сказал я. — Если это станет актуальным, введете меня в курс дела. А пока давайте придумаем, как вытащить Скарлетт из беды.

Был предел тому, сколько я мог пропустить мимо ушей. Этот предел был выше, когда дело касалось Скарлетт. И я узнал достаточно о бывших «Тин Джипси», чтобы понимать, что некоторые скелеты лучше оставить в виде костей.

— Я бы хотел посмотреть видео, — сказал Дэш.

— Оно у Скарлетт. Она расскажет вам все о том, что произошло у Воинов.

— Когда? — спросил Лео.

— Что ты делаешь завтра вечером?

— Похоже, мы едем к тебе, — сказал Эмметт. — Нам понадобится предлог. Мы не можем просто так заявиться. Это будет слишком подозрительно.

— У тебя есть какие-нибудь старые машины на заднем дворе, которые ты мог бы мне продать? Дешево?

Дэш кивнул.

— Мы что-нибудь придумаем.

— Я тоже приду, — сказала Пресли, скрестив руки на груди.

— Не в этот раз, Прес, — сказала Дэш.

— Это моя сестра. Я иду. — Выражение ее лица заставило нас перестать спорить.

Мы были умными мужчинами. Мы заткнулись.

— Только сотрудники гаража, — предупредил Дэш. — Шоу не должен ни о чем знать. Это будет слишком подозрительно.

— Ему это не понравится, — пробормотала она. — Ты же знаешь, как он относится к тому, когда его держат в неведении.

Ее муж был не из тех, кого можно было исключить. В ту ночь, когда Джеремая держал Пресли и Скарлетт в заложниках, Шоу был там. Он купил дом по соседству, чтобы жить там, пока его продюсерская компания снимала фильм в городе. Именно тогда они с Пресли начали встречаться.

Поэтому, он знал, что, когда на ее лужайке появилась куча полицейских машин, это означало проблемы. Шоу когда-то сам был полицейским.

Я сказал ему отступить, позволить мне и моей команде разобраться с этим. Но Шоу ослушался моего приказа и сам отправился спасать Пресли. Упрямый засранец. Дэш тоже пошел туда, и за этот трюк я арестовал их обоих.

Они заплатили штраф, и я не держал на них зла. Я понял, почему он вошел в тот дом. Если бы Скарлетт была моей женщиной в ту ночь, я бы собственноручно убил Джеремаю за то, что тот прикоснулся к ней.

Но я согласился с Дэшем. Если Шоу появится у меня дома, это будет выглядеть подозрительно. Мы были известны тем, что обычно тусовались в «Бетси», проводя время за кружками пива. Чего мы не делали с тех пор, как они с Пресли были в заложниках.

С тех пор, как в моей жизни появилась Скарлетт.

— Ладно, без Шоу, — сказала Пресли. — Я разберусь с ним.

— Хорошо. — Я встал, взглянув на часы. Я пробыл здесь достаточно долго, чтобы произвести гипотетическую замену масла. — Увидимся завтра. В пять?

— Должны ли мы взять с собой что-нибудь, кроме повода быть там? — спросил Эмметт.

— Виски.

Он нам понадобится.

Глава 16

Скарлетт

— Они здесь. — Люк вышел из столовой, где он пялился в окна с тех пор, как Эмметт написал, что они уже в пути.

Они здесь. Мое сердце подпрыгнуло к горлу.

Она была здесь.

Люк зашел на кухню и направился прямо к двери гаража.

— Я выйду наружу и помогу им с трейлером. Потом мы зайдем внутрь. Жди.

— Хорошо. — Я кивнула, когда он исчез.

Как только за ним закрылась дверь, я взбежала по лестнице в офис, заняв свое место у окна. Я осторожно отодвинула штору, позволив себе выглянуть не более чем на полдюйма.

Большой черный грузовик проехал по тротуару и остановился. Позади него, на длинном прицепе, стояла старая ржавая машина, видавшая лучшие десятилетия. У меня перехватило дыхание, когда открылась водительская дверь.

Вышел Дэш Слейтер, такой же высокий и сложенный, каким я запомнила его с той ужасной ночи несколько месяцев назад.

Люк вышел из гаража медленной и легкой походкой. Со стороны он выглядел таким спокойным и собранным. Вы бы и не подумали, что он был неугомонен со вчерашней встречи в гараже. Прошлой ночью он почти не спал.

Как и я.

Я изо всех сил пыталась наполнить легкие воздухом, когда открылись другие двери.

Вышли двое мужчин. У одного были темные волосы, стянутые в узел на затылке. Он был одет в белую майку, его руки были покрыты татуировками. И эти руки были очень большими. Я думала, Люк сильный и мускулистый, но этот мужчина был подобен горе, крепкий и высокий.

Другой мужчина был стройнее, хотя все еще был таким же высоким, как Дэш и Люк. Он сдвинул солнцезащитные очки с глаз на растрепанные светлые волосы, затем бросил дьявольскую ухмылку через плечо в сторону грузовика.

Ее ботинки появились первыми, один из них уперся в задницу блондина, прежде чем хорошенько оттолкнуть его с дороги.

Затем она выпрыгнула и в ее волосах отразилось солнце. Пресли одарила Люка лучезарной улыбкой, когда он обнял ее за плечи.

Я ахнула, моя рука взлетела ко рту.

Я не видела Пресли с той ночи. С тех пор, как Джеремая нажал на курок. Люк клялся, что с ней все в порядке. Но, не видя ее собственными глазами, было трудно поверить. Было трудно не представлять ее в том доме, застрявшей в бесконечном кошмаре.

Слезы затуманили мое зрение.

Она выглядела счастливой. Она выглядела здоровой. Ее улыбка была отчасти показной. Ее глаза обшаривали дом, ища. Но даже если ее улыбка была фальшивой, мне было все равно. Моя сестра была здесь.

Были времена, когда я страшилась извинений. Вероятно, потому, что извинения были связаны с болью большую часть моей жизни. Слова «Прости меня» вызывали воспоминания о том, как моя мать приводила меня в логово моего отца, а затем оставляла извиняться за то, что я сделала, что-то, что очевидно, заслужило его гнев.

Я столько раз проглатывала свою гордость, что было удивительно, как я не подавилась.

Но сегодня страха не было. Я так сильно хотела извиниться, уладить все с Пресли, что мне захотелось прокричать это в окно.

Люк обменялся рукопожатиями с ребятами, прежде чем группа собралась вокруг трейлера.

Вчера они решили пригнать машину к дому Люка в качестве прикрытия для этого визита. Ржавый «Юнкер» стоял на подъездной дорожке, и Люк время от времени будет устраивать для соседей показательное шоу, возясь с ним.

Эмметт, Дэш или Лео подъехали поговорить о Воинах, но сделали это под видом восстановления старой машины.

Возможно, если бы Люк устраивал больше барбекю со своими друзьями, мы могли бы просто выдать это за обычную летнюю встречу, но этот человек слишком много работал, чтобы играть роль ведущего. Если он и встречался со своими друзьями, то это было в «Бетси», месте, куда мне не разрешалось ходить.

Пока.

Сработает. Пожалуйста, пусть это сработает. Предвкушение и надежда побежали по моим венам. Пребывание на реке дало мне почувствовать вкус свободы, и теперь я изголодалась по ней.

Сначала нам предстояло преодолеть два больших препятствия. Воины. И ФБР. Но встреча Люка в гараже положила начало гонке. И, может быть, только может быть, я верну свою жизнь. Больше не буду прятаться. Больше не буду бояться.

Дэш залез в трейлер и жестом пригласил Люка присоединиться к нему. Потом они вдвоем подошли к капоту, и Дэш открыл его, наклонившись, чтобы указать на некоторые детали двигателя.

Люк изображал заинтересованного механика-любителя. Затем он кивнул, протянул руку и обменялся рукопожатием с Дэшем, прежде чем направиться к дому. Я прочитала слово «пиво» по его губам.

Мужчины и Пресли последовали за ним в гараж, прогулочным шагом. Каждый шаг казался двенадцатью, пока я все ждала и ждала, когда они скроются из виду.

Я поправила штору, стараясь не сдвинуть ее больше, чем необходимо, затем встала с корточек и поспешила по коридору к лестнице. Дверь между прачечной и гаражом открылась, когда я добралась до балкона, и замерла у перил.

Пресли вошла внутрь первой. Она поспешила на кухню, оглядывая пустую гостиную. Когда ее взгляд поднялся на лестницу и нашел меня, у нее перехватило дыхание.

Затем мы обе побежали.

Я слетела вниз по лестнице, моя рука скользнула по перилам, а ноги чуть не зацепились сами за себя.

Она промчалась через гостиную, миновав диван как раз в тот момент, когда я спрыгнула с двух последних ступенек и столкнулась со своей сестрой.

Мы всегда крепко обнимались, но это объятие было как тиски. Если засунуть между нами кусок угля мы смогли бы превратить его в алмаз.

— Прости меня, — выпалила я в то же время, когда она спросила:

— Ты в порядке?

Я кивнула, обнимая ее крепче.

— Прости меня.

— За что? — прошептала она.

— За все. За то, что не уехала из Чикаго, когда ты умоляла меня об этом. За то, что испортила твою свадьбу. За Джеремаю. За все это. Это моя вина, и мне жаль.

Пресли отпустила меня и откинулась назад, одарив улыбкой.

— Ты что, уже несколько месяцев коришь себя из-за этого?

Я открыла рот, чтобы ответить, но Люк заговорил с другого конца дома.

— Да.

Я бросила взгляд через плечо Пресли на красивых мужчин, наблюдающих за происходящим. Мои щеки вспыхнули, но я проигнорировала это, сосредоточившись на своей сестре.

— Прости меня.

— Ты прощена. — Она отмахнулась от этого, как от пустяка, и в этом жесте я уловила блестящий отблеск на ее левой руке.

Она больше не была Пресли Маркс. Она была Пресли Вэланс.

И я должна была изобразить удивление.

— Что это? — Я указала на потрясающее кольцо на ее пальце и обручальное кольцо под ним.

— Шоу и я поженились.

Я притворно ахнула.

— Шоу Вэланс?

— Я не хотела планировать свадьбу. Только не снова. Только не без тебя. Поэтому, мы полетели в Вегас и поженились. Только мы вдвоем.

Я скучала по этому, находясь здесь. Я пропустила важную веху в жизни моей сестры. Но она была так счастлива, что мне было все равно.

— Поздравляю.

Я снова притянула ее к себе, наши объятия были крепкими. Может быть, если я не отпущу ее, может быть, если я продержусь достаточно долго, часть ее силы проникнет и в мои кости.

— Я скучала по твоим объятиям, — прошептала она.

— И я скучала по твоим.

Моя мама часто говорила нам, что мы родились в обнимку, что мы вышли из утробы вместе. Мы обе знали, что она дразнила нас, но часть меня всегда хотела верить в то, что это правда.

Моим самым ранним воспоминанием были объятия Пресли. Мы сидели, прижавшись друг к другу, на кухне, на полу возле холодильника. Папа только что пришел домой с работы, и у него был плохой день.

Это был первый день, когда, насколько я помню, я услышала шлепок его ладони по щеке моей матери. Я уверена, что видела это и раньше, когда была ребенком, но в тот день что-то в этом звуке выделило его. Это было похоже на треск перед ударом грома.

Мы с Пресли поддерживали друг друга на протяжении всего этого, и я вспомнила, что знала, что, если она будет со мной, мы переживем это вместе.

Я верила в это тогда.

Я верю в это сейчас.

Мы переживем это вместе.

— Прес, хочешь пива? — спросил Люк, открывая холодильник.

— Нет, спасибо. — Она отпустила меня и прошла вглубь гостиной, плюхнулась на один из его диванов и огляделась. — Ты все переставила. Так намного лучше.

Я прикрыла улыбку рукой. Люк поймал мой взгляд и слегка покачал головой, доставая бутылки с пивом из холодильника и раздавая их парням.

— Присаживайтесь, — сказал он, указывая на гостиную. — Мне нужно кое-что взять.

Он пронесся мимо меня, наклонившись достаточно, чтобы поцеловать мои волосы, затем побежал вверх по лестнице.

Я прошла в гостиную и села рядом с Пресли, придвинувшись поближе, чтобы у Люка было достаточно места.

— Э-э… вы вместе? — спросила она.

— Да.

Медленная улыбка расплылась по ее лицу.

— Он один из хороших.

— Я знаю.

Она взяла меня за руку и держала ее, пока ребята входили в комнату.

Дэш сел первым, подняв руку, когда опустился на кресло.

— Привет. Я Дэш.

— Я помню. — Я кивнула, встретив его взгляд с молчаливой благодарностью.

Он наклонил свою бутылку пива в мою сторону, прежде чем поднести ее к губам.

— Эмметт. — Крупный мужчина с темными волосами подошел ко мне, протягивая руку. — Приятно познакомиться.

— Мне тоже. — Я ответила на его пожатие свободной рукой, которая в его хватке выглядела по-детски.

Эмметт сел на кресло рядом с Дэшем, когда блондин вошел в помещение, помахал мне рукой, усаживаясь на каменный выступ перед камином.

— Привет, я Лео. — Он одарил меня той же улыбкой, которой одарил Пресли у грузовика. Она была сексуальной и немного озорной. Этот парень был плейбоем.

Подождите минутку.

Пришло осознание. В ту ночь, когда я приехала в Клифтон Фордж, в ту ночь, когда я пошла в «Бетси» вместо того, чтобы найти Пресли, он был тем человеком, который продолжал указывать на меня в пьяном угаре. Он был тем парнем, который продолжал произносить ее имя мне в лицо, пока я, наконец, не убралась оттуда к чертовой матери.

Люк сбежал вниз по лестнице с конвертом из плотной бумаги в руке. Он сел рядом со мной, положив конверт и свое пиво на край стола. Затем он положил руку мне на колено.

Это был мой сигнал.

Я села прямее, держась за руку Пресли.

— С чего мне начать?

— С начала, — сказал Дэш.

— Хорошо. — И именно это я и сделала.

Я рассказала им всем о том, как уехала из Чикаго и приехала в Монтану. Как помирилась с Джеремаей перед свадьбой Пресли. Как я однажды приехала в Клифтон Фордж, только чтобы вернуться после того, как Джеремая умолял меня дать ему еще один шанс. Затем я рассказала им, как изменилось его поведение. Как он стал раздражительным и нервозным. Как он проводил все меньше и меньше времени в клубе.

Пресли держала меня за руку, обдумывая каждую деталь.

Ладонь Люка ни на секунду не отрывалась от моего колена.

Затем я дошла до конца своей истории и пошевелилась, доставая телефон из заднего кармана джинсов. Я открыла его, нашла видео и передала его Эмметту, когда он протянул руку через кофейный столик.

Ребята посмотрели его дважды. Когда было упомянуто имя Дрейвена, Пресли вздрогнула, и на ее глаза навернулись слезы, но она сморгнула их.

— Прости, — прошептала я.

— Ты не убивала его.

Я надеялась, что однажды услышу историю Дрейвена Слейтера. Я надеялась услышать, как Пресли нашла его и кем он был для нее. На данный момент я была довольна, зная, что она обрела здесь семью. Она нашла людей, которые защитят ее.

Когда видео закончилось, Дэш протянул мне мой телефон.

— Сколько всего копий этого есть?

— Две. — Я взглянула на Люка, заслужив легкий кивок. — На этом телефоне, и мы разместили одну копию в облачном хранилище.

Люк написал имя пользователя и пароль в письме. Это письмо, вместе с карточкой агента Марии Браун, в настоящее время находились в его оружейном сейфе. Он заверил меня, что его отец знает код, и, если что-то случится с Люком, его отец будет знать, что делать.

Лео, который поднялся со своего места, чтобы смотреть видео через плечо Эмметта, начал расхаживать перед камином.

— Кто этот парень в кресле?

— Кен Рэймонд. Парень, которого этой весной выбросило на берег реки. — Люк взял папку с документами, которую принес домой с работы сегодня днем. Он положил ее на кофейный столик и раскрыл, приветствуя меня ужасной фотографией синего, раздутого тела.

Я съежилась, и мы с Пресли отвели глаза.

— Кто-нибудь узнает его? — спросил Люк.

Эмметт и Лео оба покачали головами.

Дэш прищурился, изучая фотографию, прежде чем перевести пристальный взгляд на мое лицо. Черты его лица были сердитыми. Суровый и угрожающий взгляд, который заставлял любого съежится перед ним.

Да, я могла представить, как он возглавляет банду мотоциклистов. От него исходила та же аура уверенности, которую всегда излучал Такер Талбот. Если бы не доверие Люка и Пресли к нему, я бы ни черта не сказала Дэшу.

— Ты узнаешь его по тому времени, когда была с Воинами? — спросил он.

— Нет. Я никогда не видела его до этого.

— Ты когда-нибудь слышала это имя раньше? — спросил Эмметт.

Я покачала головой.

— Нет, по крайней мере, я так не думаю. Почти у всех были прозвища.

— Кем он был? — спросил Лео Люка.

— Согласно записям, добропорядочный гражданин. Женат. Детей нет. Работал менеджером на крытом стрельбище в Эштоне. Арестов нет. Судимостей нет.

— Добропорядочные граждане не связываются с Воинами, — пробормотал Дэш. — Здесь слишком чисто.

— Согласен. Я немного покопался сегодня утром. Завтра я сделаю больше, но на первый взгляд все выглядит нормально. Именно так, как я и предполагал. Но, согласно моей базе данных, у Кена Рэймонда нет ближайших родственников. И его жена уехала из Эштона. Прожив там десять лет, она уехала через десять дней после его смерти. Адреса для пересылки нет. Она просто уехала.

— Ну, ее муж только что умер, — сказала Пресли. — Не могу винить ее.

— Если только она не скрывается. Или мертва, — сказал Дэш. — Возможно, они были связаны с Воинами из-за его работы. Он мог втихаря продавать им оружие. Они убрали его. Убрали и ее тоже.

— Определенно возможно. — Люк кивнул.

Дэш повернулся к Эмметту.

— Давайте копать. Посмотрим, сможем ли мы выяснить, кто такой Кен Рэймонд на самом деле.

Эмметт кивнул, затем повернулся к Люку.

— Как далеко ты зашел?

— Недалеко. У меня нет ордера.

Эмметт ухмыльнулся.

— Мне он не нужен.

Пресли наклонилась ближе.

— Эмметт занимается хакерством в свободное время.

— А. — Я кивнула. — Но как это поможет мне? Воины не знают, что я снимала их на видео. Мне не нравится, что этот парень Кен должен был умереть, но почему так важно, чтобы мы выяснили, как?

— Информация, — сказал Люк. — Прямо сейчас у нас больше вопросов, чем ответов. Нам нужны рычаги воздействия, и чем больше мы узнаем, тем лучше будет наше положение. Потому что, даже если мы убедим Воинов, что ты не имеешь никакого отношения к краже Джеремаи, ты будешь нужна ФБР. Мне не нравится ходить на встречи с федеральными чиновниками в качестве самого тупого парня в комнате.

— Точно. — Дэш кивнул. — Если мы сможем выяснить связь между Рэймондом и Воинами, это может дать нам ключ к разгадке того, за чем охотится ФБР.

— Я думал об этом всю ночь, — сказал Эмметт, подперев пальцами подбородок. — Зачем ФБР понадобилась Скарлетт?

— Потому что они думают, что я украла наркотики? — Я пожала плечами. — Может быть, они хотят арестовать меня?

— Нет. — Дэш покачал головой. — Я на том же пути, что и Эмметт. Они не хотят тебя арестовывать. Джеремая сказал, насколько он наворовал?

— На сто тысяч долларов, — ответила Пресли.

— Для Управления по борьбе с наркотиками эта сумма ничтожна, — сказал Дэш. — Они работают, чтобы уничтожить картели и банды, а не одну мелкую сделку с наркотиками, заключенную женщиной из пригорода. Они здесь из-за этого убийства.

— Вот о чем я думаю. — Люк сжал мое колено, затем наклонился вперед. — Федералы охотятся за Воинами, но у них недостаточно улик, чтобы их арестовать. Они, вероятно, следили за ними годами. Они видят, как Скарлетт входит и выходит год спустя. Через несколько дней после того, как она покидает Эштон, Джеремая держит ее в заложниках, а затем совершает самоубийство. Ты женщина, с которой я бы хотел поговорить.

— Если она обратится в ФБР, что бы ни случилось, Воины подумают, что она крала наркотики. — Лео вскинул руки. — Она труп.

Я вздрогнула, а все тело Люка напряглось.

— Лео, — прошипела Пресли. — Единственный человек, который умрет, — это ты, потому что я собираюсь задушить тебя, если ты не сможешь держать язык за зубами. Это моя сестра.

— Они уже думают, что она украла их деньги. Если они решат, что она стала информатором, они закопают ее в землю, Прес. Просто говорю все как есть.

— Осторожнее, Лео. — Зубы Люка заскрежетали друг о друга. — Говори все как есть, но уважай тот факт, что Скарлетт сидит прямо здесь.

Лео поднял руки, затем пробормотал:

— Извини.

— Как нам переубедить их? — спросила я, поддерживая разговор в нужном русле. Сейчас важно было убедить Воинов в моей невиновности. — У меня нет доказательств, что я не крала наркотики. Это мое слово против слова Джеремаи.

— Что бы он ни сделал с деньгами, он хорошо их спрятал, — сказал Эмметт. — После… — После его смерти. — Я поискал информацию о нем, чтобы посмотреть, смогу ли я найти приток наличных. Банковские счета. Кредитные карты. Ничего необычного. Никаких следов денег.

— Их и не могло быть, — пробормотала я. — Он все проиграл в азартные игры.

Джеремая был так уверен, что разбогатеет. Он хотел доказать миру, что он сможет. Его родителям, которые не потрудились уделять ему и капли внимания в детстве и еще меньше — когда он стал взрослым.

Деньги пропали. А вместе с ними и доказательство моей невиновности.

— Мы что-нибудь придумаем, — сказал Лео, слегка улыбнувшись мне, чтобы загладить свою резкость ранее.

Это было странное чувство — получать помощь от незнакомых людей.

Никто никогда не приходил мне на помощь, пока я не приехала в Клифтон Фордж. Даже Джеремая. Он выполнял приказы Пресли и купил нам машину, но, когда дело дошло до драки, он не спас меня.

И я была достаточно женщиной, чтобы понимать, что нуждаюсь в спасении. Я просто очень надеялась, что эти мужчины знают, что делают.

— Спасибо, — выдохнула я.

Дэш кивнул и встал.

— Давайте уже пойдем. Оставляем машину. Мы будем на связи.

Все прошли через гостиную и кухню.

Пресли не отпускала мою руку с тех пор, как мы начали разговаривать, и ее хватка была такой же сильной, как всегда. Она потянула меня за руку, отстраняясь от остальных.

— Скажи только слово, и мы вытащим тебя отсюда, — сказала она тихим голосом. — Шоу и я поговорили, и, если ты хочешь начать новую жизнь, мы можем это осуществить. Европа. Австралия. Куда бы ты ни захотела поехать, мы с этим разберемся.

— Нет. Нет, если только мне не придется. Я не хочу отказываться от тебя. — И я не хотела отказываться от Люка.

— Хорошо, — выдохнула она. — Я надеялась, что ты это скажешь.

Если я собираюсь расстаться со своей жизнью, то, черт возьми, я заберу с собой кого-нибудь из Воинов. Я пойду в ФБР. Сомнительно, что они смогли бы снабдить меня новой личностью, такой же удобной, какую может позволить себе Шоу Вэланс, но, по крайней мере, для этих ублюдков в Эштоне будет хоть какая-то справедливость.

— Будь осторожна. — Я притянула ее к себе, чтобы еще раз крепко обнять.

— Ты тоже. Я не могу поверить, что ты была здесь все это время.

Это были лучшие месяцы в моей жизни. И если бы все это рухнуло сегодня, я была бы благодарна за каждую секунду.

— Могу я кое в чем признаться?

— Э-э… конечно. — Она отпустила меня, наморщив лоб.

— Я думала, что достаточно храбра. Как и ты.

— Я не храбрая, Скар.

— Нет, храбрая. Я нет. Это правда. Я готова это признать. Когда я, наконец, ушла из дома, это был мой шанс постоять за себя, и я его упустила. Ты воспользовалась своим десять лет назад и преуспела. Я потратила свой на Джеремаю, потому что мне не хватило смелости наладить свою собственную жизнь. И долгое время я чувствовала вину за это. Завидовала тебе. Я разочаровалась в себе. Я не бесстрашна и не независима. Я боюсь будущего. Я была такой в детстве. Я такая сейчас.

— Зачем ты мне это рассказываешь? — прошептала она.

— Потому что я хочу, чтобы ты знала, как мне жаль, что моя нехватка смелости причинила тебе боль. Я не хотела этого. Ты простишь меня?

Глаза Пресли наполнились слезами.

— Прощать нечего. Тебе не нужно объясняться.

— Да, нужно.

Люк появился рядом со мной, его рука обвилась вокруг моих плеч.

Я и не подозревала, что он слушал. Когда я посмотрела мимо него, они все слушали. Я покраснела, меня охватило смущение, но потом я посмотрела на лицо Дэша. Посмотрела на Люка.

Там было уважение.

— Бесстрашие — это не то, что делает тебя храброй, красавица, — сказал Люк. — Быть храброй означает смотреть страху в лицо и признавать, что он пугает тебя до смерти. Но ты все равно не сдаешься.

Я грустно улыбнулась ему.

— Я не сдаюсь.

— Я тоже. — Пресли кивнула.

— Мы все исправим, — сказал Эмметт, хлопая Люка по плечу.

— Чертовски верно. — Дэш кивнул. — Скоро этот сукин сын Такер Талбот получит по заслугам. Я хочу быть там, когда это произойдет. Мы проведем кое-какие исследования, а потом я позвоню. И мы сделаем все возможное, чтобы убрать этого ублюдка из нашей жизни.

Глава 17

Люк

— Дэш и Эмметт придут.

Скарлетт застыла. Тарелки, которые она только что достала из шкафчика, зависли в нескольких дюймах над столешницей.

— Уже? Они были здесь только вчера.

Я взял у нее тарелки и поставил их на стол.

— Возможно, Эмметт что-то нашел.

Прошло всего двадцать четыре часа, но я бы не стал сбрасывать это со счетов.

Скарлетт занялась раскладыванием блюда с курицей и рисом, которое она приготовила.

Мы сели есть в гостиной, держа тарелки на коленях, как обычно, но никто из нас не делал ничего большего, чем перекладывал еду, в то время как часы, которые она купила, чтобы повесить на голую стену, тикали громче, чем когда-либо. Узел в моем животе начинал ощущаться постоянным.

— Все происходит так быстро, — прошептала Скарлетт.

— Да.

— Думаю, я рада. Я хочу покончить с этим, но я просто… — Она вздохнула и отложила вилку. — Я хочу покончить с этим. Но я также просто хочу вернуться к тому, как все было раньше.

К жизни здесь. К тому, что мы только вдвоём. К тому, как мы проводили время на реке.

— Мы вернемся к этому. Просто больше не придется прятаться.

В моем заявлении была уверенность, которой я не чувствовал, но изо всех сил старался не посвящать Скарлетт в свои собственные тревоги.

Она встала и отнесла свою тарелку в раковину, отказываясь от ужина. Я заставил себя съесть половину, больше заглатывая, чем пробуя на вкус, затем помог ей навести порядок на кухне.

Я как раз закрывал посудомоечную машину, когда воздух наполнился грохотом двух мотоциклов.

— Сейчас вернусь.

Скарлетт кивнула, когда я поцеловал ее в щеку, затем обняла за талию, когда я пошел в гараж и открыл дверь.

Дэш и Эмметт въехали на подъездную дорожку, их мотоциклы блестели черным и источали угрозу и деньги. Эти мотоциклы, вероятно, стоили больше, чем два моих грузовика вместе взятых. Прошли годы с тех пор, как я в последний раз ездил на байке, и ни один из них не был так хорош, как модели, изготовленные на заказ этими ребятами в гараже.

Может быть, когда все это закончится, я найду что-нибудь интересное, чтобы покататься по сельской местности. Мы со Скарлетт могли бы проводить вечера, исследуя окрестности вместе. Хотя я подозревал, что она предпочла бы покататься на плоту по реке.

Я бы тоже.

Дэш пнул подставку на своем байке, перекинув ногу, чтобы встать.

Эмметт сделал то же самое, передвинув солнцезащитные очки в волосы.

— Привет.

Я пожал руку ему, затем Дэшу.

— У меня кое-что для тебя есть. — Дэш подошел к своему байку, открыл одну из седельных сумок и достал засаленную деталь, завернутую в красную тряпку. — Для машины.

— Спасибо. — Я устроил отличное шоу, развернув деталь и осмотрев ее. Затем мы все подошли к ржавой развалюхе, которую они припарковали у меня на подъездной дорожке прошлым вечером.

Я знал об автомобилях достаточно, но не настолько, чтобы восстановить старый. Но мои соседи и агент Бёрди по соседству этого не знали. Когда капот был открыт, мы все склонились над ним и уставились на двигатель. Мой план состоял в том, чтобы время от времени проводить здесь по несколько часов, чтобы поддерживать шараду. Но эта старая куча никогда не заработает, по крайней мере, если я буду отвечать за ремонт.

— Нашел что-нибудь? — спросил я, понизив голос.

Эмметт открутил болтик рядом с аккумулятором.

— И да и нет.

Дэш установил деталь поверх блока цилиндров.

— Как насчет пива?

— Заходите.

Мы оставили капот открытым, когда вошли в гараж и направились к дому.

Скарлетт ждала на кухне, прикусив нижнюю губу.

— Привет, Скарлетт. — Дэш помахал мне, когда я подошла к холодильнику.

Эмметт удивил меня, подойдя и обняв ее за плечи одной из своих больших рук.

— Мне нужно, чтобы ты выложила мне всю грязь на Прес, чтобы у меня были новые способы подразнить ее на работе.

Скарлетт улыбнулась, и часть тревоги исчезла с ее лица.

— Не хочу тебя разочаровывать, но я на стороне Пресли.

Эмметт хмуро посмотрел на нее сверху вниз и убрал руку.

— Черт.

Дэш усмехнулся и взял пиво, которое я протянул.

— Ты прекрасно впишешься.

Черт возьми, я на это надеялся. Я хотел, чтобы Скарлетт вписалась в это место. Потому что тогда, возможно, когда закончится эта чертова буря, она решит остаться.

Сейчас я был сосредоточен на том, чтобы сделать так, чтобы она могла свободно жить где угодно, но вскоре я собирался сосредоточиться на том, чтобы убедить ее жить в Клифтон Фордж.

Если она захочет увидеть мир, я буду надрываться, чтобы устроить ей лучший отпуск, который мы могли себе позволить. Я не хотел потерять ее из-за жажды путешествий или несбывшихся мечтаний. Должен был быть способ получить реальный шанс на отношения. Без правил. Без запертых дверей. Без зашторенных окон.

Мне нужно было время, чтобы понять, надолго ли это между нами.

Пресли была ее семьей. Но и с другими хорошими женщинами, такими как Брайс и Женевьев, Скарлетт могла бы прожить жизнь, полную дружбы, любви и смеха.

Но сначала мы должны были освободить ее. Чтобы она могла выбрать свою жизнь. И, надеюсь, чтобы выбрать что-нибудь вместе со мной.

Я протянул Эмметту пиво и открыл крышку своего.

— Что ты нашел?

— Немного. — Эмметт покачал головой.

— То же самое, — сказал я.

Я провел свой день за закрытой дверью офиса — извините, агент Браун — уткнувшись носом в компьютер, в поисках информации о Кене Рэймонде. Вот только там ничего не было. Парень был образцовым гражданином. Три года назад его оштрафовали за превышение скорости, и это все. Его жена была безупречна. Его родители умерли. Ее родители тоже. У жены была сестра, которая жила во Флориде. Возможно, она уехала из Эштона туда, но я в этом сомневался.

— Нет ничего подозрительного, — сказал Эмметт. — И в этом проблема. У него был обычный «Харлей». Скучно. Его дом и машина были оплачены. Скучно. Он не покидал страну уже двадцать лет. Скучно. Его работой было управление стрельбищем и оружейным магазином, строгий график с восьми до пяти. Скучно.

— И что? — спросила Скарлетт.

— Скучные мужчины не связываются с мотоклубами вроде Воинов, — ответил Дэш. — Как и мужчины возраста Кена и его финансового положения. Он не был богат, но и бедным тоже не был. Если бы такой парень, как Кен, захотел попасть в клуб, он бы присоединился к местной банде с кучей юристов, врачей и банкиров, которые покупают байк за пятьдесят тысяч долларов и каждый август отращивают бороду. В этих клубах летом устраиваются аттракционы, а их однотипные «Харлеи» каждую зиму стоят под брезентом в гараже.

— Это не Воины, — сказала она.

— Да, — пробормотал я. — Моя интуиция подсказывает, что он был связан с ними из-за своей работы на полигоне. Но странно, что нет никакой закономерности, ведущей к этому. Финансовые проблемы или что-то такое, что указывало бы на то, что ему понадобились дополнительные наличные.

— Возможно, они шантажировали его чем-то, — сказал Дэш. — Пристрастие к наркотикам. Женщина на стороне.

— Возможно. Мы определенно чего-то не понимаем. Но чего?

Жизнь Кена была похожа на жизнь любого нормального мужчины из среднего класса. У него не было причин быть связанным с Воинами. У него не было причин быть привязанным скотчем к стулу, избитым до полусмерти и брошенным в реку, чтобы утонуть.

Воины были безжалостны. Это была банда людей, которые хорошо умели скрываться от закона. У каждого известного члена и аффилированного лица были судимости. Но они были хороши в уклонении от наказания за серьезные преступления, те, которые означали пожизненное заключение. Когда Цыгане были рядом, им тоже удавалось избегать судебного преследования. Цыгане, возможно, и распались, чтобы стать законопослушными гражданами, но Воины были такими же отъявленными преступниками, какими были всегда.

И они росли. С уходом Цыган Такер Талбот расширил свою криминальную империю. Возможно, он пожадничал и начал враждовать с бандами мотоциклистов в Калифорнии.

Не поэтому ли ФБР было в Монтане?

У Кена Рэймонда не было причин связываться с Воинами, если только…

— Черт возьми. — Я расхохотался. Мне следовало подумать об этом несколько месяцев назад. — Либо Кена Рэймонда поймали за каким-то грязным делом, и ФБР превратило его в крысу в рамках сделки о признании вины, либо… Кен Рэймонд — подставное лицо. Чтоб его.

— Что такое подставное лицо? — спросила Скарлетт.

— Поддельная личность, — уточнил я. — Вероятно, созданная ФБР для одного из своих агентов под прикрытием.

У Скарлетт отвисла челюсть.

— Ты думаешь, он был агентом под прикрытием?

— Да. Думаю. — Это объясняло, почему ФБР задерживалось в городе. Почему они выделили на это так много ресурсов. Они надеялись, что Скарлетт поможет им доказать, что один из их агентов был убит.

— Это самое логичное объяснение, — сказал Эмметт. — В противном случае у него было бы досье. У крысы было бы досье. Что-то, что ФБР забыло бы стереть. Какое-нибудь упоминание в газетном архиве о том, что у него были неприятности. Но там ничего нет. Он слишком чист, и это беспокоило меня весь день. Я предполагаю, что ФБР подбросило Кена в оружейный магазин. Он втихаря продавал оружие Воинам. Может, пытался с ними связаться, а может, и нет. Но где-то по пути он облажался, и они узнали, что он федерал.

— Он жил в Эштоне много лет, — сказал я. — По крайней мере, так показывают его записи. Хотя я думаю, что все это чушь собачья. Я сомневаюсь, что ФБР поместило бы его туда так надолго только из-за одного клуба.

Хотя я недооценил, что они останутся так надолго, чтобы найти Скарлетт.

— Это может быть не только один клуб, — сказал Дэш. — Держу пари, что ФБР десятилетиями вело досье на Воинов. Все зависит от того, насколько агрессивным стал Такер в последнее время. Но ходят слухи, что за последние двенадцать месяцев он подрос. Быстро. И те же слухи говорят, что он контролирует крупную сеть по перевозке наркотиков. Что у него есть связи с картелем и несколькими крупными клубами в Калифорнии. ФБР, возможно, охотится за Воинами как за средством взломать двери других клубов на юге.

Возможно, Такер был не таким мелким игроком, как я предполагал. Тогда, следуя этой логике, у ФБР, вероятно, было аналогичное досье на мотоклуб «Тин Джипси».

— Ты действительно думаешь, что они поместили бы агента в Эштон на длительный срок?

Дэш пожал плечами.

— Такер — амбициозный сукин сын. Он близок с другими клубами в Орегоне и Вашингтоне. Возможно, он пытается привлечь их к себе. Если он расширится, а затем свяжется с калифорнийскими клубами, ФБР будет иметь дело с целой прибрежной бандой. Возможно, использование местного ресурса было попыткой предотвратить это.

— Это все домыслы. О Такере. О Кене. Я не нашел ничего, что могло бы это подтвердить, — сказал Эмметт. — Без личного допроса жены невозможно узнать, был ли он агентом. Хотя ее исчезновение делает это более правдоподобным. Может, она тоже агент и уехала, чтобы замести следы. Если Воины знали, что Кен федерал, вероятно, ее они тоже подозревают.

Я усмехнулся и указал на дальнюю стену.

— Его жена, вероятно, моя новая соседка. — Агент Бёрди, вероятно, оставила Эштон и ее роль притворной жены Кена, чтобы приехать в Клифтон Фордж и найти улики против его убийц.

— Как ты думаешь, Воины знали, что он был из ФБР? Или ты думаешь, что они убили его по другой причине?

Дэш покачал головой.

— Твое предположение так же хорошо, как и мое. Хотя я готов поспорить, что они выяснили, что Кен работал под прикрытием, и убили его.

Я обогнул остров и притянул Скарлетт к себе. Если ФБР так отчаянно хотело поговорить с ней, это означало, что у них не было ничего другого. Нет доказательств, чтобы связать смерть агента с Воинами.

А у Скарлетт было видео.

Блять. У меня скрутило желудок. С каждой секундой все усложнялось. Одно дело закрывать глаза на то, что преступник убивает другого преступника. Неприемлемо, но немного легче смириться, чем с тем, что преступник убивает собрата по закону.

Что еще хуже, роли Кена в схеме ФБР было недостаточно. Какие бы улики Кен ни нашел, если таковые вообще были, они, должно быть, не оправдались, если агент Браун ежедневно допытывала у меня о местонахождении Скарлетт. И у нее, должно быть, недостаточно улик, чтобы получить ордер на обыск в моем доме.

Если бы я был на ее месте, я бы отчаянно стремился наказать людей, ответственных за смерть коллеги. Я бы тоже остался в Клифтон Фордж, если бы это была моя единственная зацепка.

Воины должны были заплатить за его смерть. За все жизни, которые они забрали и разрушили.

Кроме видео Скарлетт, в том клубе должны были быть какие-то улики.

— Как вы думаете, насколько хорошо Воины справились с уборкой той комнаты, где был убит Кен?

— Там не будет никаких вещественных доказательств, — сказал Дэш. — Они вычистили эту комнату. Но там может быть что-то электронное. Скарлетт, вероятно, не единственная, кто записывал то, что происходило в той комнате.

Я моргнул.

— Что? Они могли зафиксировать убийство? Зачем?

— Я предполагаю, что у Такера есть все что происходит в таких комнатах на видео, — сказал Эмметт. — Но вы не увидите его лица. Он будет стоять прямо под камерой, чтобы не было видно его лица, но было видно лица всех остальных. Он бы говорил тихо, может быть, вообще ничего не говорил.

— В этом нет смысла. Зачем создавать доказательства?

— Потому что ты мыслишь как коп. — Эмметт хлопнул меня по плечу. — Не как президент мотоклуба. Допустим, одному из его братьев приходит в голову, что Такер не подходит на роль лидера, и он начинает убеждать братство в том же. Что помешает им в следующий раз посадить Такера на стул и выбросить его тело в реку?

— Ты думаешь, они устроили бы переворот?

Дэш кивнул.

— Если бы клуб не зарабатывал достаточно денег. Если бы кто-то был амбициозен и хотел командовать. Такер остерегается этого.

— Было ли так же у тебя и твоего отца? — спросил я. Дрейвен и Дэш оба были президентами своего клуба. Всегда ли они следили за тем, чтобы другие участники не нанесли им удар в спину?

— И да и нет. Мы доверяли с осторожностью. И мы были избирательны в отношении того, кому разрешали присоединиться. Мы не делали Цыганом кого попало. — Дэш посмотрел на Скарлетт. — Без обид, но, если бы Джеремая появился на пороге нашего клуба, он бы не переступил порог.

— Никаких обид. — Она наклонилась ближе. — Итак, ты думаешь, что Такер записывает все, что происходит в этой комнате, и что у него есть улики на других участников на случай, если они попытаются предать его.

— Гарантирую, — сказал Эмметт. — Ты единственная, кто может его сдать. Никто, кроме него, не может знать, что комната записывается.

— Как вы думаете, он мог бы установить наблюдение за всем зданием клуба? — спросил я.

— Возможно. — Дэш сделал глоток своего пива. — Может быть, он уже знает, что Джеремая был тем, кто украл его деньги. Но тогда зачем им продолжать появляться в городе? Такер кого-то ищет.

— Меня, — пробормотала Скарлетт. — Он ищет меня. И если он узнает, что я сняла это видео, тогда — как там выразился Лео? — я труп.

— Если бы Такер знал, что ты сняла это видео, я не думаю, что ты добралась бы до Клифтон Фордж, — сказал Эмметт. — Возможно, он не записывает коридор. Возможно, он сделал это, но никогда не проверял видео. Я предполагаю, что он просматривает их только тогда, когда ему это нужно. Так что я не думаю, что он знает, что оно у тебя. Пока.

— Тогда он просто хочет меня, потому что думает, что я украла деньги.

— Вероятно. — Дэш кивнул. — Такер не допускает воровства. Он безжалостен по отношению к своим деньгам.

— Откуда ты знаешь? — спросил я.

— Потому что я когда-то был президентом мотоклуба. Кто ворует, тот и платит. Конец истории. — Холодные, жесткие нотки в голосе Дэша заставили Скарлетт вздрогнуть.

— Я думаю, что Такер прямо сейчас прикрывает свою задницу, — сказал Эмметт. — Если Кен Рэймонд был агентом ФБР, Такер поступил смело, сбросив его в ту реку. И если агентов ФБР так же много в Эштоне, как и здесь, он знает, что они ищут Скарлетт. Ты, вероятно, одна из немногих, кто жил в этом здании клуба и не была лояльна к нему. Ты — дикая карта. Я предполагаю, что Такер хочет найти тебя, чтобы выяснить, что тебе известно. И что ты собираешься сказать. Черт возьми, он может подумать, что ты тоже была под прикрытием.

— Это так расстраивает. — Скарлетт высвободилась из моих объятий и провела рукой по волосам, дергая за корни. — Мы предполагаем. Мы все предполагаем.

— Хочешь анонимно выложить это видео? — спросил Дэш. — Может сработать.

Я покачал головой.

— Мы со Скарлетт обсуждали это. Не может быть, чтобы ФБР не отследило это до нее и не заставило ее дать показания.

В основном я подозревал, что ФБР нуждалось в Скарлетт, чтобы дать им повод проникнуть в двери клуба. Если бы они могли использовать ее в качестве свидетеля, то, возможно, смогли бы заставить судью выдать ордер на обыск у Воинов.

Скарлетт отошла от кухонного стола и принялась мерить шагами кухню. Четыре шага. Разворот. Четыре шага. Разворот.

На ее лице было столько сожаления, что в кои-то веки я не знал, что сказать. Как я мог обещать ей будущее, когда на самом деле не был уверен, что она сможет выпутаться из этого?

— Хорошо, давайте вернемся назад, — сказал я. — Давайте предположим, что Воины не знают о видео. Прежде чем мы сможем разобраться с ФБР, нам нужно вывести Воинов из Клифтон Фордж и подальше от Скарлетт. Как мы это сделаем?

— Рычагом воздействия, — сказал Дэш.

Рычаг воздействия. Разве не я употребил это словосочетание вчера?

— Мы скажем им, что видео у нее, — сказал Эмметт. — Оно исчезнет, если они сделают тоже самое.

Желчь подступила ко рту. Вот только, если мы будем работать с Воинами, это будет означать, что мы отпускаем убийц на свободу. Это шло вразрез со всем, во что я верил, как полицейский. Все, во что я верил, как мужчина.

Наградой за мою нравственность будет Скарлетт.

— Итак, значит мы решили, — сказал я.

Дэш кивнул.

— Это, пожалуй, единственный вариант, который я вижу. Мы пойдем к Такеру. Скажем ему, что Скарлетт не крала его наркотики. Скажем ему, что она нужна ФБР и что у нее есть видеодоказательство убийства. Такер всегда был человеком, который заключает сделки. Мы устроим это так, что если что-нибудь случится со Скарлетт…

— Или с кем-либо еще, — перебила она. — Они должны согласиться оставить в покое всех.

— Согласен, — сказал Дэш. — Они оставляют нас всех в покое и покидают Клифтон Фордж навсегда, или видео попадет в ФБР.

Скарлетт перестала расхаживать по комнате.

— Это кажется безумием. Сработает ли это?

— Я не знаю, — признался Дэш. — Но, если бы я был на твоем месте, я бы так и поступил.

На кухне воцарилась тишина.

Скарлетт посмотрела на меня.

— Тебе решать, красавица. — Это было не то решение, которое я мог принять за нее.

Как тогда на реке. У нас по-прежнему было только два варианта.

Договориться с Воинами.

Или обратиться в ФБР.

Если мы будем шантажировать Воинов ради безопасности Скарлетт, она вернет себе жизнь. А Воинам сойдет с рук убийство. Еще одно убийство.

Смогу ли я с этим жить? Зная, что полицейский, парень, который начинал, как и я, просто надеясь сделать мир лучше, был убит, выполняя свою работу? И ничего не предпринимать по этому поводу?

Кен Рэймонд заслужил справедливости. Скарлетт заслужила свою жизнь.

Мои внутренности разрывались надвое, как будто пуля пробила мою грудную клетку, раздробила кость, расколола мое сердце прямо посередине.

В течение многих лет я исполнял обязанности начальника полиции, поддерживая закон, обеспечивая безопасность граждан. Я поклялся выполнять работу лучше, чем Маркус Вагнер до меня.

Но был ли я лучше Маркуса Вагнера? Он убил женщину, оборвал ее жизнь своими собственными руками. Может быть, я и не совершал убийства, но, если Скарлетт решит заключить сделку с Воинами, я все равно буду соучастником.

На данный момент мое преступление казалось таким же тяжким, как и преступление Маркуса.

На некоторые вещи было легче не обращать внимания, например, на хакерство Эмметта. Мамочку в микроавтобусе, превышающую скорость на девять миль. Переходящего проезжую часть на Мэйн-стрит. Но это было убийство. Неужели я мог оставить его без внимания?

Вчера я пообещал себе, что найду другой способ обвинить Воинов в убийстве Кена Рэймонда. Но глубокая, душераздирающая безнадежность поселилась в моих костях.

Если ФБР не нашло улик, черт возьми, и я не уверен, что найду.

Я повернулся к раковине, выливая пиво в канализацию. Затем оперся руками о столешницу, уставившись на тонкую занавеску на окне, как будто мог видеть двор.

Я не мог смотреть на Скарлетт. Она хотела, чтобы я принял решение, но, черт возьми, я не мог этого сделать.

Наконец, она прошептала:

— Позвони Такеру.

— Хорошо, — сказал Дэш. — Я дам тебе знать, что мы найдем. А теперь нам пора убираться отсюда.

Затем, не сказав больше ни слова, они с Эмметтом поставили свое пиво, стеклянные бутылки звякнули о столешницу, и вышли за дверь. Глухой стук их ботинок эхом разносился по гаражу, пока они не скрылись из виду, сменившись ревом их оживших байков.

Затем наступила тишина.

Молчание затянулось. Проходили минуты. Пока босые ноги Скарлетт не зашлепали по деревянному полу, а ее руки не обвились вокруг меня сзади.

— Я не хочу тебя терять.

Черт. Я опустил голову и повернулся, крепко прижимая ее к себе.

— Я тоже не хочу тебя терять.

— Я знаю, это эгоистично. Я знаю, что это неправильно. Но я не хочу потерять тебя.

Взяв за подбородок, я приподнял ее лицо. Ее глаза наполнились слезами. Я убрал волосы с ее висков, затем отпустил подбородок, чтобы обнять ее лицо, прежде чем прижаться губами к ее губам.

Поцелуй начался медленно. Гладко. Затем по моим венам разлилось безумие, настоятельное желание насладиться ее вкусом и запомнить скольжение ее языка по моему.

Руки Скарлетт крепко обхватили меня, прижимая ближе, пока я пожирал ее рот. Как бы сильно я ни впитывал ее, она делала то же самое.

Стон вырвался из ее горла, когда я поднял ее с пола. Она убрала руки с моих ребер, одну за другой, закидывая их мне на плечи. Ее ноги обвились вокруг моих бедер. Затем безумие переросло в лесной пожар.

Я пересек дом, практически бегом добрался до лестницы. По пути в спальню я срывал с нее одежду, пока она срывала мою. Руки блуждали. Пальцы шарили. Настоятельное желание раздеть ее, почувствовать ее кожу на своей, было похоже на вой сирены в моем сознании, перекрывающий любой другой шум.

Скарлетт тянула и дергала за пуговицы на моей форменной рубашке, пока не сняла ее. Я велел ей раздеться до одного лифчика, а джинсы и трусики стянуть до лодыжек.

Я поднял ее, бросил на кровать и сорвал с нее брюки, прежде чем отбросить свои. Затем я разорвал ее лифчик, сломав центральную застежку, прежде чем устроиться в ее объятиях.

Ее губы нашли кожу моего плеча, покусывая, облизывая и посасывая. Мой член нашел ее центр, и одним торопливым толчком я ворвался домой.

— Люк, — закричала Скарлетт, в экстазе напрягая голос.

— Черт, в тебе так хорошо.

Она застонала в знак согласия, когда я выскользнул и снова вошел в нее. Снова и снова мы двигались вместе, как опытные любовники, получая и даря наслаждение плоти друг друга.

Это не было медленным и элегантным. Это не было ленивым и нежным. Мы трахались, распутно и грубо, отдаваясь потребности просто быть вместе. Соединиться в одно целое.

Страхи исчезли, как и беспокойство о завтрашнем дне. Погружение в крепкое тело Скарлетт было бальзамом, успокоившим мою встревоженную душу.

Ногти Скарлетт впились в мою кожу. Ее стоны наполняли комнату, когда она добивалась своего освобождения. Аромат ее шампуня и нашего секса витал в воздухе.

Это было то, за что мы боролись. Это, прямо здесь. Мы.

Мои бедра толкались все сильнее и сильнее, наша кожа соприкасалась, пока ее ноги не задрожали, а давление в нижней части моего позвоночника не усилилось.

— Малыш, — выдохнула она.

— Кончай.

Она взорвалась вокруг меня, сжимая и оттягивая мое собственное освобождение. Я врывался в нее длинными толчками, обрушиваясь на нее, изнемогая. Затем я обнял ее, крепко обхватив руками.

Решение, которое я отбросил, сомнения, все это нахлынуло снова, как приливная волна.

— Ты сможешь с этим жить? — спросила Скарлетт.

Я выскользнул из нее и перекатил нас обоих, прижимая ее к своей груди, чтобы она не могла видеть моего лица. Чтобы она не смогла увидеть ложь.

— Со мной все будет в порядке.

Мы больше не говорили об этом.

Скарлетт заснула в моих объятиях, и когда на пол наползла темнота, я выскользнул из нашей кровати и спустился вниз. Я закрыл дверь гаража. Выключил свет. Я стоял у раковины и прокручивал в уме варианты, отчаянно надеясь придумать что-нибудь другое.

Но ничего подходящего не было.

Я вздохнул, готовый подняться наверх, когда на кухонном столе зазвонил мой телефон с сообщением от Дэша.

Завтра. Встречаемся в гараже. Полдень.

Завтра мы поговорим с Такером. Завтра мы заключим сделку с дьяволом.

Смогу ли я жить с этим?

Только время покажет.

Глава 18

Люк

— Будь осторожен, — прошептала Скарлетт.

— Я так и сделаю. — Я кивнул и поцеловал ее в лоб, затем повернулся и зашагал к гаражу.

— Люк, — позвала она, когда моя рука скользнула по ручке.

— Да? — Я оглянулся через плечо.

Она стояла в гостиной, ее лицо было пепельно-серым. А руки были прижаты к животу. Морщинка беспокойства между ее бровями была глубокой. Это напомнило мне о том дне, когда я вытащил ее из продуктового магазина, когда она сидела в том старом кресле в арендованном доме. Выглядя потерянной. Уставшей.

Мне было знакомо это чувство.

Этим утром между нами все было спокойно. Я не пошел в участок на свою обычную субботнюю утреннюю тренировку. Я остался дома, и мы лежали в постели, притворяясь, что спим.

Станет легче, верно? Это то, что я продолжал говорить себе. Что однажды, через много лет, мне будет все равно, что мы позволили Воинам избежать наказания за убийство. Потому что, если у меня будет Скарлетт, это будет стоить того.

— Мне жаль, — прошептала она.

— Я знаю. — Я грустно улыбнулся ей, затем открыл дверь и исчез в гараже.

Был почти полдень. Пора было встретиться с Дэшем.

Примерно на полпути между Клифтон Фордж и Эштоном был бар. Нам потребуется больше часа, чтобы добраться туда, и впервые за несколько месяцев я с нетерпением ждал возможности побыть вдали от Скарлетт. Не потому, что я злился на нее. Ни в чем из этого не было ее вины. Я не злился. Я не был расстроен. Я просто… что, черт возьми, я чувствовал?

Конфликт. Несостоятельность.

И злость.

Да, я был зол. И если мне нужно было куда-то прицелиться, я направлю всю свою злость на Воинов. Джеремая был одним из них, и этот сукин сын поставил Скарлетт в такую ситуацию. Остальные могли гнить в аду просто за то, что существовали.

Злость. Да, это определенно было правильное слово.

Я вложил часть этих эмоций в педаль газа, мои руки сжимали руль всю дорогу до гаража.

Дэш, Эмметт и Лео ждали, их байки стояли в ряд на парковке. В ту минуту, когда Дэш заметил меня, он поднял руку, затем выехал на улицу, Эмметт и Лео последовали за ним. Все трое гуськом выехали на дорогу и направились к выезду из города.

Я взглянул на часы. Ровно полдень. Чтобы добраться до бара, потребуется больше часа. Час на обратную дорогу. Учитывая время, которое может занять встреча, к тому времени, как я доберусь домой, вероятно, уже будет ужин. Это если все пройдет гладко. Это если ребята не захотят остановиться и поговорить на обратном пути.

Я сказал Скарлетт, чтобы она ела без меня, не ждала, если проголодается, но я сомневался, что она это сделает. За последние несколько дней она почти ничего не ела, с тех пор как я ходил в гараж в среду.

Мне не нравилось, что она ничего не ела. Мне не нравились едва заметные синие круги у нее под глазами. Было слишком легко смотреть на нее и представлять женщину, какой она была несколько месяцев назад, — изголодавшуюся, бледную и измученную.

Может быть, если повезет, я вернусь домой сегодня вечером с хорошими новостями, и все, с чем нам останется разобраться, — это ФБР.

Тогда, надеюсь, у нас все наладится. Я жаждал нормальности. Больше никаких постоянных посетителей в моем офисе. Происходило не так уж много, но я почти не общался со своими сотрудниками с тех пор, как вернулся с реки.

Или с моим отцом.

Когда мы выехали на шоссе, мотоциклы с ревом понеслись вперед, отрываясь от дороги и набирая скорость. Я догнал их, обороты двигателя вдавили меня глубже в сиденье. Мы перешли на быструю езду, рев двигателей впереди был громче, чем стук колес моего грузовика по асфальту.

Я немного отстал от них, чтобы было потише, затем достал телефон и набрал номер своего отца. Звонок сразу перешел на голосовую почту.

— Привет, папа, — сказал я, оставив ему сообщение. — Просто звоню, чтобы поздороваться. Ты, наверное, на рыбалке. Поймай крупную рыбу. И позвони мне, когда сможешь.

Черт. Я отбросил телефон в сторону. Было бы приятно поговорить с ним. Я бы не сказал папе, что происходит, но он был постоянным в моей жизни. Он был тем, кто напомнил бы мне о том, что действительно имело значение. Семья. Честность. Целостность.

В данный момент я нарушал парочку.

Что бы, черт возьми, он сказал, если бы знал, куда я направляюсь и зачем? Он бы покачал головой и начал ругаться себе под нос. Отец ненавидел убийц, воров или головорезов.

Был ли я чем-то лучше? Я собирался шантажировать Такера Талбота. И тогда заполучил бы Скарлетт. Все, чего это будет стоить, — это мои моральные принципы.

Но я любил ее.

Боже, я любил ее. Если когда-либо и были сомнения, эта поездка доказала, как далеко я готов зайти, чтобы сохранить ее в своей жизни. Когда все это закончится, я чертовски надеялся, что она почувствует то же самое.

По мере того, как пролетали мили, все, о чем я мог думать, был Маркус Вагнер. За последние несколько дней я думал о нем чаще, чем за последние годы.

Маркус был полицейским всю свою жизнь. Он вырос в Клифтон Фордж, десятилетиями служил городу и его гражданам. У него была семья. Друзья. Хорошая жизнь.

И он отказался от нее ради любви.

У Маркуса был роман с Аминой Дели. Согласно его признанию, он любил ее. Но вместо него она выбрала Дрейвена, и для Маркуса ценой за это предательство стала ее жизнь.

Его любовь к ней поставила под угрозу его честность. Он пожертвовал своей жизнью во имя любви.

Поступал ли я так же?

Я знал ответ. В глубине души я знал, что ответ «да».

Но я продолжал вести машину.

За нами следовал черный внедорожник. Мы уже были не в Клифтон Фордж. Агенты ФБР внутри больше не пытались прятаться. Они могли последовать за нами, но я сомневался, что они зайдут в бар, где мы собирались встретиться с Такером.

Может быть, за рулем была сама агент Браун.

Я встречусь с ней в понедельник, когда она решит почтить участок своим присутствием. На этот раз я с нетерпением ждал, когда она, вальсируя, войдет в мой офис. Потому что, если Такер согласится оставить Скарлетт в покое, я возьму ее с собой на работу в понедельник. И она сможет сказать Марии, что ездила в незапланированный отпуск — или что бы мы ни решили назвать причиной ее исчезновения.

Я ожидал, что они попытаются принудить Скарлетт к чему-нибудь, но моя женщина не была слабой. Она продолжала бороться, потому что была сильна как сталь. Ее воля была из чистого железа.

И она даже не осознавала этого.

Что делало ее еще сильнее. Скарлетт верила, что она слабая, что она не храбрая, поэтому в ее решениях не было эгоизма. Каждое действие было совершено с уязвимостью и надеждой.

Я очень доверяю надежде. И я бы предпочел ее слепой уверенности.

Остальная часть поездки пролетела быстро, и к тому времени, когда показался бар, уровень моего беспокойства был рекордно высок. К счастью, после многих лет работы в полиции я знал, как подавить его и оставаться спокойным. Гнев, бурлящий в моих венах, останется надежно запертым до тех пор, пока я не выплесну его на боксерскую грушу в спортзале участка завтра утром.

Я заехал на посыпанную гравием стоянку бара, пыль летела мимо нас, когда мы парковались. Парни слезли со своих байков, а я вылез из своего грузовика, засунув пистолет в кобуру. Сегодня я решил надеть форменную рубашку с джинсами. Мой значок был прикреплен рядом с пистолетом.

Не было смысла притворяться, что я тот, кем не являюсь, и Дэш, скорее всего, сказал Такеру, кто будет на этой встрече.

Мы вчетвером вошли в бар. Моим глазам потребовалось время, чтобы привыкнуть к тусклому освещению.

Это был типичный сельский бар Монтаны. Основное внимание здесь уделялось подаче выпивки, а не созданию атмосферы. В воздухе витал запах старых сигарет. Курение в общественных местах было запрещено законом, но после тридцати или сорока лет курения до принятия этого закона запах въелся в стены, пол и потолок.

— Что вам принести, ребята? — спросила барменша, отодвигаясь от того места, где она стояла, прислонившись к телевизору, установленному над стойкой.

— Четыре пива, — сказал Дэш. — Не важно, какого. Просто пусть будет холодным.

Она кивнула и открыла холодильник, когда мы сели за столик с высокой столешницей в центре зала. Мы были единственными посетителями в заведении.

Никто из нас не произнес ни слова, пока барменша приносила наши напитки.

Дэш протянул ей пару двадцаток, и когда она вернулась к телевизору, мы остались сидеть молча. Никто из нас не притронулся к пиву. С бутылок капал конденсат, образуя лужицы на поцарапанном столе.

— Ты согласен с тем, что сейчас произойдет? — спросил Эмметт, понизив голос.

— Да, — солгал я.

— Ты всегда был дерьмовым лжецом.

Я усмехнулся. Да, у меня это плохо получалось. Как полицейский, я знал, что показания Скарлетт могут спасти бесчисленное множество других людей. Невинных, чьи пути пересеклись не с теми людьми, как Такер Талбот.

— В этом нет справедливости.

— Эта ситуация не черно-белая, Люк, — сказал Дэш. — И никогда не будет. Для Скарлетт есть справедливость. Она ни в чем не виновата. Она оказалась не в том месте не в то время. Ты не можешь уравновесить весы. Ты сойдешь с ума, если попытаешься, потому что такого не существует. Мы живем в сером мире, и ты должен выбрать оттенок, наиболее близкий к белому. Так что делай то, что подсказывает тебе твое сердце.

И мое сердце велело мне спасти ей жизнь.

Всегда. Это всегда было для Скарлетт.

Бросить Такера в тюрьму было бы чертовски здорово, но Скарлетт не заслуживала того, чтобы платить за этот фунт мяса.

Для Скарлетт есть справедливость.

И это перевешивало несправедливость. Миллион раз повторю, это было правильно.

Я не был Маркусом Вагнером. И мне нужно было быть здесь, в этом темном баре, сидеть рядом с тремя бывшими преступниками, чтобы осознать разницу.

Это было правильно. Мы добьемся справедливости для нее. И у меня не было проблем с этим, независимо от средств.

— Спасибо.

Дэш кивнул.

Я выбрал место лицом к двери, и когда она открылась, вспышка солнечного света озарила комнату, когда трое мужчин в черных кожаных жилетах вошли внутрь.

Без предисловий я знал, кто из них Такер. Он шел с высокомерием человека, который за все отвечает. Он считал себя неприкасаемым. Это чувствовалось по его непринужденной позе и по тому, как он держался на шаг впереди двух своих подчиненных. Он был готов отдать приказ, и они были готовы выполнить его.

Я представлял, что выгляжу примерно так же на месте преступления.

Дэш, Эмметт и Лео остались сидеть на своих стульях рядом со мной, но на лице Лео медленно расплылась улыбка, и он протянул руку одному из мужчин, стоявших по бокам от Такера.

— Привет, чувак.

— Давно не виделись, Лео. — Парень улыбнулся в ответ. — Что нового?

Лео пожал плечами, опускаясь в кресло и, наконец, беря свое пиво.

— Крашу машины. Пью пиво. Гоняюсь за женщинами.

— Значит, ничего нового.

— Точно. — Лео усмехнулся и поднес бутылку к губам. Затем он поставил ногу в ботинке на табурет рядом с собой, отодвинув его от стола, чтобы мужчина мог сесть.

Поза Лео была расслабленной, и его бесцеремонное поведение немного разрядило напряжение. Он казался непринужденным, как будто это была обычная субботняя вечерняя пьянка с друзьями. Но сколько пистолетов у него было припрятано? Я предполагаю, что по крайней мере два. Один за поясом его джинсов, прикрытый кожаной курткой, в которой он был во время поездки. И, вероятно, еще один был у него в ботинке.

У Дэша и Эмметта, вероятно, было столько же, если не больше.

Как и у меня, у Воинов они были на виду. У всех троих было оружие в кобурах под ребрами, едва скрытое под тканью жилетов.

Другой мужчина рядом с Такером пошел взять себе стул, так как за нашим столиком был только один свободный. Когда он повернулся, то показал мне заднюю часть своего жилета и нашивку Воина. Это был простой белый наконечник стрелы, обрамленный названием клуба и годом. Вероятно, в тот год, когда они были основаны.

Парень вернулся с табуреткой, хотя я ошибался. Она была не для него. Он придвинул ее к столу, прямо напротив меня, и Такер скользнул на сиденье.

— Дэш. — Такер протянул руку.

Дэш колебался всего мгновение, прежде чем ответить на рукопожатие. Это было недолго, но мы все заметили. Последнее, что он хотел делать, это прикасаться к Такеру Талботу. Но он сделает это и будет вести себя цивилизованно, чтобы защитить свою семью. Чтобы защитить Скарлетт.

— Ты помнишь Эмметта и Лео. — Дэш дернул подбородком в их сторону.

Такер кивнул, не удостоив их взглядом, когда его пристальный взгляд встретился с моим.

Я сидел неподвижно, притворяясь безразличным, хотя на самом деле мне хотелось протянуть руку через стол, повалить его на пол и крепко-накрепко надеть на его запястья наручники. Но гнев остался скрытым, когда я вгляделся в черты его лица.

У Такера Талбота были темные, почти черные волосы, сильно тронутые сединой. Кожа на его лице и предплечьях была загорелой и обветренной — согласно его досье, ему было пятьдесят семь. Его взгляд был хитрым. А выражение лица безжалостным.

Я ненавидел его всеми фибрами души, и позже сегодня, если все пойдет по плану, мне тоже придется пожать ему руку. Мое уважение к Дэшу росло с каждой секундой из-за тех жертв, на которые он шел, чтобы вынести это.

— Снаружи агент ФБР, — сказал Такер, не сводя с меня глаз.

Я кивнул.

— Возможно.

— С каких это пор ты начал работать с копами, Слейтер?

— С тех пор, как один из твоих людей приехал в мой город, взял в заложники мою подругу и ее сестру, а затем украсил ее стены своим мозговым веществом. — Дэш взял свое пиво и сделал большой глоток.

Уголок рта Такера приподнялся.

— Давай поговорим об этом. — Я оперся предплечьями на стол. Не было смысла тянуть с этим, поэтому я сразу перешел к делу. — Твой человек — Джеремая — крал твои наркотики. Продавал их на стороне. И сжигал свою прибыль за покерным столом.

— Мои люди у меня не воруют. И мой клуб не связан с наркотиками. Это незаконно, шеф Розен.

— Конечно, — невозмутимо ответил я. Неудивительно, что он точно знал, кто я такой.

— Как я уже сказал, мои мужчины не воруют ни у меня, ни у своего клуба. Джеремая сказал, что это была его женщина. Та сестра.

— Это не так, — сказал я.

— Откуда мы знаем? Я слышал, она ушла в подполье. Я не эксперт, но, по моему опыту, убегают только виноватые. Если только вы не знаете, где она. Я уверен, что, если бы мы мило поговорили со Златовлаской, мы могли бы все прояснить.

Он выставил ее прозвище напоказ, как будто у него были какие-то права на мою женщину. Черт, я хотел прижать этого парня. Я хотел, чтобы он ходил в оранжевом до конца своих дней. Вместо этого я собирался позволить ему выйти за дверь.

— ФБР охотится за Скарлетт.

— Да?

— Они думают, что она может быть свидетельницей убийства, которое произошло в вашем клубе, когда она там останавливалась. — Они не подтвердили это, но Такер этого не знал.

Челюсть Такера сжалась. Не сильно, но достаточно. Либо он не знал, что Скарлетт видела, как они убили Кена Рэймонда. Либо он был зол, что мы знали, что происходит.

Его секреты покидали свои темные уголки, и, возможно, один из них вернется, чтобы отомстить ледяным холодом.

— Чего ты хочешь? — спросил он.

Дэш наклонился вперед, облокотившись на стол.

— Убери своих людей из Клифтон Фордж.

— Однажды у нас было перемирие. После того, как вы убили моего отца, — сказал Эмметт.

— После того, как вы убили моих людей, — выпалил в ответ Такер. Воин, стоявший за его спиной, напрягся.

Значит, Такер был причастен и к убийству отца Эмметта. Ублюдок. Я подозревал, что произошло нечто подобное. У каждого полицейского в Клифтон Фордж были свои теории, и все они касались «Тин Джипси». Это было одно из тех преступлений, которые остались нераскрытыми. Никаких улик. Никаких свидетелей.

Эмметт никогда не говорил о своем отце или его смерти. И вот он здесь, сидит напротив убийцы своего отца.

Ради Скарлетт.

Ради меня.

— Мы вернемся к перемирию, — сказал Эмметт, его взгляд был холодным и жестоким. — Держитесь подальше от нас и наших семей. Мы сделаем то же самое.

Такер посмотрел на Лео, чья непринужденная поза резко контрастировала с серьезным выражением его лица.

— И что я получу? Я заключил это соглашение с «Тин Джипсис» много лет назад. Клуб за клуб. Из того, что я могу сказать, вы трое — все, что осталось от вашего клуба. Не совсем угроза.

— Мы вернемся к перемирию, — сказал я, когда лед пробежал по моим венам. Этот сукин сын заслуживал того, чтобы гнить в аду, но, черт бы его побрал, я не собирался ему мешать. — Мы еще не закончили с нашими условиями.

Губы Такера скривились.

— Продолжай.

— Скарлетт не крала твои наркотики. Веришь мне или нет, мне на самом деле наплевать. Но с сегодняшнего дня она — далекое воспоминание. Ты забудешь о ней. Ради своего же блага. Взамен она заверит ФБР, что ничего не знает об убийстве, произошедшем в подвале вашего клуба. То убийство, где вы привязали федерального агента под прикрытием к стулу и избили его до полусмерти, прежде чем бросить в реку, чтобы он утонул. Ты помнишь это? Убийство, которое вы инсценировали как несчастный случай?

Воин, сидевший рядом с Такером, немедленно посмотрел на своего президента. Он был в той комнате. Его кулак попал в лицо Кену Рэймонду. Я не часто смотрел видео, но у меня хорошая память, и на нем было его лицо.

Такер наклонился вперед, его глаза сузились. Он думал, что я блефую?

Мои карты были на столе, и у меня был флеш рояль. Возможно, я не смогу заставить этих засранцев заплатить так, как я хотел. Но я воспользуюсь этим.

Я украду их месть.

— Что мешает мне убить вас всех и эту женщину прямо сейчас? — Такер понизил голос. Если он собирался угрожать, это могло бы сработать, но на ком-то другом. — Мертвым трудно давать показания.

— Если кто-то из нас умрет при подозрительных обстоятельствах, видеодоказательства попадут в ФБР.

Такер не дрогнул. Он даже не вздохнул. Но он знал, что проигрывает.

— Мне не нравится иметь дело с копами.

— А мне не нравится иметь дело с ублюдками-убийцами, но мы не всегда получаем то, что хотим, не так ли?

Не говоря больше ни слова, Такер соскользнул со стула и встал. Затем он одарил меня улыбкой, от которой мое сердце ушло в пятки.

— Это мы еще посмотрим.

Глава 19

Скарлетт

Мой почерк был неряшливым.

Прошли месяцы с тех пор, как мне приходилось писать что-либо длиннее списка покупок, и ручка казалась неудобной и тяжелой в моей руке. Косая черта, пересекающая двойное «т» в моем имени, была кривой.

Слеза скатилась по моей щеке, когда я провела рукой по бумаге на стойке. Мой взгляд был прикован к последним трем словам над моим именем.

Я говорила искренне. В глубине души я говорила искренне. Слова выглядели незначительными на дешевой странице в бледно-голубую полоску, но я надеялась, что, читая их, Люк почувствует их силу. Что поймет, что он — лучшее, что есть в моей жизни.

Сказать Люку, что я люблю его, в письме было не идеально. Это, конечно, было не так, как я планировала поделиться своим сердцем. Но если бы он был здесь, если бы мне пришлось посмотреть ему в глаза, я бы сдалась. Я бы сломалась и потеряла самообладание.

А я должна была кое-что сделать сегодня. Я должна была все исправить.

Когда он уходил ранее, на его красивом лице было написано столько сожаления. Просить его закрыть глаза на убийство другого полицейского было слишком. Независимо от того, как он лгал или притворялся, Люк не смог бы смириться с этим решением.

Он был слишком хорошим человеком. Настолько хорошим, что сделал это для меня только потому, что я попросила. Потому что, возможно, он тоже любил меня.

Вот только я не собиралась наблюдать, как это решение гложет его совесть следующие пятьдесят лет. Поэтому я забирала свои слова обратно.

Я брала все под контроль.

Я исправляла все сама, что-то, что я должна была сделать несколько месяцев назад.

Упала еще одна слеза, прежде чем я заставила себя оторваться от письма, чтобы вытереть лицо. Сделав глубокий вдох, я оглядела дом.

До конца своих дней я буду помнить каждую деталь, например, как выглядел Люк, когда лежал на диване, закинув одну руку за голову, и с улыбкой на лице смеялся над шуткой по телевизору. Я буду помнить, как он брал салфетку на каждый прием пищи. Он редко пользовался ей, но всегда держал ее под рукой. Я буду помнить эти глубокие голубые глаза, смотрящие в самую глубину моей души. Шелк его волос, скользящий сквозь мои пальцы.

Я буду помнить, как он учил меня любви. Что настоящая любовь существует без осуждения. Без условий. Без совершенства.

Любви, которая продлиться всю мою жизнь.

Будем мы вместе или нет, я никогда не перестану любить этого мужчину. Именно по этой причине мне нужно было его отпустить. Я слишком сильно любила его, чтобы позволить сожалениям уничтожить его.

Я закрыла глаза и сделала глубокий вдох, ощущая в воздухе его насыщенный аромат и задерживая его в легких. Боль в груди усилилась, и я хлопнула себя ладонью по грудине.

Ты можешь это сделать.

Я должна это сделать.

Мой рюкзак ждал у входной двери. Я не могла взять с собой все, что собрала здесь за несколько месяцев. Ящики комода в гостевой спальне Люка были почти полностью забиты моей одеждой, а внутри лежало письмо, которое я спрятала для Пресли. Но у меня была одежда на пару дней и то, что было на мне надето.

Мои узкие джинсы были удобными. Я украла одну из футболок Люка, подол завязала узлом на талии. Край прикрывал телефон, который я засунула в задний карман.

И у меня было мое перо. Я вымыла и высушила волосы на случай, если какое-то время не смогу снова принять душ, и мои волосы свисали до талии прямыми густыми прядями. За ухом я заплела небольшую косичку, а затем вставила перышко.

Я забирала всю его силу.

Ты можешь это сделать.

— Прости меня, — прошептала я, посылая эту мольбу в воздух. Как и в моем письме, я надеялась, что Люк почувствует искренность этих слов.

Может быть, он проклянет меня за это. Может быть, возненавидит за письмо и кражу толстовки из его шкафа. Это была та самая, в которой он был ночью на реке, когда мы обнимались у костра. Возможно, он будет злиться на меня какое-то время, но, в конце концов, он поймет, что это к лучшему.

Когда мои вещи были собраны, все, что оставалось сделать — еще один телефонный звонок.

Я достала из кармана телефон и включила его. Я зарядила его, пока прибиралась в доме, не желая, чтобы Люк вернулся в беспорядок. Кроме одежды, ему не о чем было заботиться, чтобы оставить мое пребывание здесь в прошлом.

Может быть, Пресли поможет избавить гостевую спальню от моих вещей.

Я не беспокоилась о своей сестре. Она проживет счастливую жизнь. Она будет процветать — она уже процветает. Этот телефонный звонок был не ей.

Я обогнула диван и опустилась на его край, затем набрала номер, который запомнила много лет назад. Это был единственный номер, который у нее был. Затем я затаила дыхание, один гудок. Два.

— Резиденция Марксов.

Слезы наполнили мои глаза. Я прикрыла рот рукой, чтобы не шуметь.

— Алло?

Я люблю тебя, мама.

Уйди.

Уйди от него.

Это было то, что я хотела сказать, но промолчала.

Уходив, я предложила дать ей номер этого телефона. Она подумала, что будет лучше, не давать его ей. Возможно, это была еще одна ошибка.

— Кто это? — голос на заднем плане вызвал волну паники по моим венам. Неважно, сколько лет пройдет, я сомневалась, что когда-нибудь перестану бояться своего отца.

Опасаться за свою мать.

Папа давно перестал меня бить. Не только потому, что я каждый день ходила с ним на работу, но и потому, что он знал: худшее, что он может мне сделать, — это причинить боль маме.

— Я не знаю, — сказала ему мама. — Там никого нет.

Я ожидала, что она повесит трубку, но затем послышалось шарканье, и на линии раздался папин голос.

— Алло?

Я молчала, мое сердце бешено колотилось.

— Кто это? — в его голосе послышались знакомые нотки. Начало ярости. Неужели я позвонила, чтобы поздороваться с мамой, а по итогу довела папу до истерики, за которую она заплатит?

Я оторвала телефон от уха и закончила разговор. Глупая, Скарлетт. Я портила жизнь всем. Но больше нет. Я не могла исправить мир мамы, но я могла исправить мир Люка.

Папа заслуживал гнить в тюрьме.

Такер Талбот тоже.

И на данный момент он был единственным человеком, которого я могла наказать.

Я встала с дивана, убрала телефон и тяжелыми шагами поплелась к двери. Я перекинула сумку через плечо. Затем я набрала код сигнализации. Люк проделывал это достаточно часто, чтобы я запомнила код.

Восемь. Четыре. Один. Два.

Это были последние четыре цифры на его бейдже.

Если он получит уведомление, то он все равно в нескольких часах езды. А мне идти недалеко.

Металлическая ручка двери была холодной под моей влажной ладонью, когда я повернула ее, открывая. Солнечный свет ударил мне в лицо, и я прищурилась от его света, когда вышла наружу. Чистый воздух наполнил мои легкие вместе со сладким ароматом лета. В любой другой день я бы насладилась ароматом скошенной травы. Голубым небом и смехом детей, играющих во дворах.

Не сегодня.

Я закрыла за собой дверь и поспешила вниз по тротуару. Мое мужество ослабевало с каждым шагом, но я продолжала двигаться. Ты можешь это сделать. Багажник машины захлопнулся, привлекая мое внимание, и я посмотрела на дом прямо через дорогу.

Молодая женщина стояла возле своей синей машины, наблюдая, как я иду. Я видела ее раньше. Она была дочерью пары, которая жила там. Ее каштановые волосы были заплетены в толстую косу, перекинутую через плечо. Ее глаза подозрительно сузились, когда я подошла.

Я подняла руку, слегка помахав пальчиком, и выдавила улыбку, затем сосредоточилась на пункте назначения.

Трава в соседнем доме была слишком высокой. Там не было летних горшков с петуниями или геранью. Теперь, когда я была снаружи и рассматривала улицу с другой точки зрения, дом выделялся, как больной палец. Неудивительно, что Люк заподозрил, что в него переехал агент ФБР.

Я пересекла подъездную дорожку и направилась к крыльцу, перепрыгивая через ступеньки к входной двери. Затем я глубоко вздохнула и нажала большим пальцем на дверной звонок.

Часть меня была удивлена, что я вообще добралась до двери. Наверное, я ожидала, что выйду на улицу и сразу же буду окружена федеральными агентами. Что меня посадят во внедорожник и увезут в неизвестном направлении.

За дверью не было слышно ни звука. Никто не торопился открывать. Была суббота. Я мало подглядывала по субботам только потому, что район был более оживленным, а Люк обычно в это время дня возвращался домой со своей тренировки в участке. Но разве она не должна была быть здесь?

Я снова позвонила в звонок, и не успел еще затихнуть звон, как дверь распахнулась.

Вот только открыла не женщина из ФБР. Она лежала на полу в луже крови позади высокого, сердитого мужчины, нависшего надо мной. На нем был черный кожаный жилет. Такой же, который я много-много раз видела на спине Джеремаи.

И прежде чем я успела повернуться и убежать, прежде чем я успела закричать, мир погрузился во тьму.

Я ахнула, просыпаясь, затем вздрогнула от стука в черепе. Ритм болезненных пульсаций соответствовал басовому ритму музыки, которая гремела за пределами комнаты. Не было смысла оглядываться. Стерильного, холодного запаха бетонного пола под моей щекой было достаточно, чтобы я точно поняла, где нахожусь.

Здание клуба Воинов.

Мои руки, кажется, были связаны, но я решила проверить, и жесткие пластиковые стяжки впились мне в кожу.

Этого не может быть. Все должно было быть не так.

Я планировала пойти в ФБР, передать свои видеодоказательства и согласиться дать показания против Воинов. Прямо сейчас они должны были помещать меня в какую-нибудь комнату для допросов. Я должна была бы пить чуть теплый кофе, пока агенты выслушивают мое признание. Затем они увезли бы меня в какой-нибудь пригородный городок в Оклахоме, Орегоне или Огайо, и Скарлетт Маркс перестала бы существовать.

Вот вам и сделала все правильно.

Я закрыла глаза и прижалась виском к холодному бетону, желая, чтобы боль в голове утихла.

— Ты в порядке? — голос заставил меня вздрогнуть, и мои глаза распахнулись. Рядом со мной сидела женщина.

Рыжеволосая женщина с другой стороны улицы. Соседка Люка.

Дерьмо.

— Что случилось? — прохрипела я.

— Они ударили тебя.

Э-э, да. Это я уже поняла.

Подтянув колени к груди, я использовала те немногие силы, которые у меня были, чтобы перекатиться с бедра. Затем я приняла сидячее положение на полу. Комната начала вращаться, и от усилия у меня закололо в глазах. Я привалилась к стене из шлакоблоков позади себя, сделав несколько глубоких вдохов, пока боль не стала терпимой.

— Кто ты? — спросила женщина рядом со мной. — Зачем ты им нужна?

— Скарлетт Маркс, — ответила я, поворачивая голову, чтобы рассмотреть ее.

Ее лицо было бледным, а коса, которую она носила раньше, развалилась. Копна каштановых волос рассыпалась по плечам и по зеленой футболке. Как и я, она была в джинсах, но у нее на колене была свежая прореха. На щеке у нее был красный след, а карамельные глаза были полны слез.

Даже испуганная, она была прекрасна. Слишком красива для этого места.

— Как тебя зовут? — спросила я.

— Кассандра Клайн. — Она говорила тихо, переводя взгляд с меня на закрытую дверь.

Мы были в одной из подвальных комнат — возможно, в той, где был убит Кен Рэймонд. Пол провалился до водостока в центре. Окон не было, только мерцающая лампочка, свисающая с черного провода.

— Прости меня, — сказал я.

— За что?

— За то, что неприятности, кажется, преследуют меня повсюду в эти дни. — И теперь я втянула в это дело эту невинную молодую женщину.

— Что еще случилось? — прошептала я. — Дома.

— Шеф Розен живет один, и я не была уверена, что ты делаешь. Мои родители состоят в «соседском дозоре». Я подумала, что, может быть, ты вломилась в его дом или что-то в этом роде и направляешься к соседке.

Я фыркнула от смеха. Я шла так быстро, еще и с рюкзаком, вероятно, я выглядела как преступница.

— Я все еще была рядом со своей машиной, когда тот мужчина открыл дверь. Секунду назад ты стояла там, затем он достал пистолет и ударил тебя по голове. Все произошло так быстро. Я попыталась достать свой телефон и позвонить в полицию, но он увидел меня. Я попыталась убежать, но… их было трое.

Знали ли Воины, что я была у Люка? Или они пришли за агентом ФБР?

— Ты видела другую женщину?

— Нет. — Она покачала головой. — Там были только мы. Один из мужчин, тот, что поймал меня, ударил меня по щеке. После этого все как в тумане. Там был фургон. Они бросили нас внутрь и связали. Ты все это время была без сознания.

— Черт. — Тогда у меня, скорее всего, было сотрясение мозга. Я вздохнула и закрыла глаза. — Кто-нибудь еще нас видел?

— Я так не думаю.

Была суббота. Люди подстригали газоны по субботам. Дети играли во дворах. Возможно, кто-то видел, как двух женщин запихивали в фургон, но даже если они это видели, полиция явно не смогла бы помешать Воинам доставить нас в Эштон.

Мы были в трех часах езды от Клифтон Фордж, и когда Люк вернется домой, он увидит мою записку и подумает, что я обратилась в ФБР. В конце концов, они найдут агента в соседнем доме, но сколько у нас было времени, прежде чем Воины убьют нас?

— Где мы? — спросила Кассандра. — Почему это происходит?

— Ты когда-нибудь слышала об «Арроухед Уорриез»?

Она сглотнула и кивнула, ее взгляд вернулся к двери.

— Одна из моих соседок по комнате из Эштона. Она рассказывала мне истории.

Больше похоже на ночные кошмары — вот только, они были правдой.

— Мне не следовало ходить в «Бетси», — прошептала она.

— Хм? — Боже, как у меня болела голова. Я изо всех сил старалась не отставать от Кассандры, не говоря уже о том, что происходило в моем собственном сознании. — А что случилось в «Бетси»?

— Две недели назад я приехала домой с подругой. Мои родители летом часто ходят в походы и разрешают мне пожить у них. Я учусь в аспирантуре в Миссуле и посещаю несколько летних занятий. Мои соседки по комнате любят веселиться, поэтому я приезжаю домой заниматься всякий раз, когда у меня перерыв. Но пару недель назад моя подруга захотела поехать со мной и посмотреть, где я выросла. Мы пошли в «Бетси», и там были эти ребята… — Она покачала головой. — Я не успела позаниматься, поэтому вернулась в эти выходные, чтобы наверстать упущенное.

— Да? — Я потеряла нить разговора.

— Мне нужно сдать работу через две недели. А в выходные, когда я привезла домой свою подругу, мы пошли гулять, и я написала всего две страницы. Поэтому я приехала домой на эти выходные, чтобы сбежать от своих соседок по комнате и покончить с этим.

И теперь она была в подвале клуба мотоциклетной банды.

В то время как наверху бушевала вечеринка.

Должно быть, дело близилось к ночи. Музыка, доносившаяся сквозь потолок, была красноречивым признаком того, что субботняя вечеринка Воинов была в разгаре.

Мы вдвоем сидели тихо, музыка была третьим человеком в комнате. Кассандра сидела неподвижно, не сводя глаз с двери.

Я закрыла глаза и потянулась к карману джинсов. Моего телефона не было. Блять. Возможно, он выпал во время похищения, но я подозревала, что теперь он у Воинов.

Это плохо. Боже, это так плохо. Я не была уверена, как мне выбраться отсюда самой, не говоря уже о том, чтобы тайком вытащить Кассандру.

Мои руки были крепко связаны, и Кассандра сидела в такой же позе. Наши лодыжки не были связаны, но даже если бы нам удалось открыть дверь, у нас не было возможности выбраться из этого здания незамеченными. Это место, вероятно, кишело людьми.

Боль в голове усилилась, и я сосредоточилась на своем дыхании, делая глубокие вдохи, пахнущие бетоном, отбеливателем и смертью.

Добрался ли Люк домой? Волновался ли он?

Черт возьми, я должна была оставаться на месте. Я должна была оставаться в тени. Если первой остановкой Воинов был дом агента ФБР, то Люк — следующей. Может быть, я просто сэкономила им время.

— Скарлетт. — Плечо Кассандры подтолкнуло мое.

Я резко вскочила, не осознавая, что почти заснула.

— Да?

— У тебя, наверное, сотрясение мозга.

— Наверное. — На макушке у меня было странное липкое ощущение. Вероятно, это была засохшая кровь.

— Будет лучше, если ты не будешь спать.

— Хорошо. — Я заставила себя открыть глаза, комната закружилась.

— Поговори со мной. Расскажи мне что-нибудь.

— Что, например?

— Эм… твое любимое место?

— Река Смит. — Если бы я могла просто немного вздремнуть, я бы снова оказалась там в своих снах. Вместо музыки я бы услышала шум реки. Вместо того, чтобы чувствовать холод и страх, мне было бы тепло под солнцем. И Люк был бы рядом.

Возможно, мы бы снова поговорили о наших мечтах. И на этот раз у меня был бы свой собственный ответ.

Чего я хочу от жизни?

Люка.

Жизни с Люком.

— Открой глаза.

Я повиновалась, сосредоточившись на пятне на стене напротив нас.

— Хорошо.

— Сколько тебе лет?

— Двадцать восемь.

— Мне двадцать четыре. — У нее были тонкие, юношеские черты лица. Кассандра была худощавой, но выше меня на несколько дюймов, учитывая, где мое плечо доходило до ее плеча. Из-за отсутствия макияжа и безупречной кожи она могла сойти за старшеклассницу.

— Ты не выглядишь на двадцать четыре.

— Я часто это слышу, — пробормотала она. — В каком месяце твой день рождения?

— В августе.

— Мой в мае. — Она пошевелилась, садясь прямее и вытягивая ноги. Ее руки, вероятно, онемели, как и мои, от холодного пола. — Откуда ты знаешь шефа Розена?

— Я люблю его. — Я склонилась набок, мои веки отяжелели, но мне удалось держать их открытыми.

Достаточно, чтобы, когда дверь распахнулась и внутрь вошли четверо мужчин, от меня не ускользнуло выражение лица Такера Талбота, когда он посмотрел на меня.

Один из мужчин был тем, кто ударил меня. Я не могла вспомнить его имя с тех пор, как жила здесь. Двое других были лейтенантами Такера. Куда ходил он, туда ходили и они. Оба были моложе Такера и не удостаивали меня даже взглядом, когда я жила здесь с Джеремаей.

Теперь я была в центре внимания.

Белый свет, струившийся в комнату из коридора, заставил меня вздрогнуть. Может быть, все-таки была не ночь. Я смутно припоминала ряд узких окон вдоль коридора из моего первого и единственного пребывания в этом подвале. Летние дни были долгими, но на улице все еще было светло.

Мы пробыли здесь не так долго, как я думала.

Такер изучал меня с непроницаемым холодным выражением лица, когда пересекал комнату и приседал передо мной на корточки. Его взгляд скользнул по моим волосам, задержавшись на том месте, куда меня ударили.

— Златовласка.

Я хотела плюнуть ему в лицо.

Что я и сделала.

Его челюсть сжалась, когда он полез в задний карман и вытащил бандану. Он насухо вытер лицо, затем бросил ее мне в лицо. От нее пахло бензином и смазкой, когда она врезалась мне в нос, а затем упала мне на колени.

Он ничего не сказал. Не пошевелился. Он просто уставился на меня своими темными глазами.

И я уставилась на него в ответ.

Подошел еще один мужчина, долговязый, с грязно-светлыми волосами, и пнул Кассандру в колено.

— Кто это?

— Она нас увидела, — сказал мужчина, который ударил меня.

— И поэтому ты забрал ее? — спросил блондин. — Тупой ублюдок. Разве ты не заметил, что федеральные агенты окружили это место? Я знал, что должен был пойти сам.

Такер поднял руку, прекращая разговор. Его глаза не отрывались от моих, когда он полез в задний карман и вытащил телефон. Мой телефон.

— Твой парень пытался шантажировать меня. — Такер положил устройство на пол. — Мне это не очень понравилось.

Я перехватила одно из движений Люка и выгнула бровь.

Медленная улыбка расползлась по лицу Такера. Холодная. Смертоносная.

Я не выйду из этой комнаты живой.

Мое сердце упало.

— У меня есть резервная копия этого видео.

Такер пожал плечами.

— Я провел достаточно времени, уклоняясь от закона, чтобы знать, что подходит, а что нет. Судья может признать его допустимым. А может, и нет. Где бы ты ни сохранила резервную копию, мы ее найдем.

Этот злой человек собирался убить меня и воспользоваться своим шансом.

— Скоро увидимся, Златовласка. — Такер возвел взгляд к потолку. — Когда все уляжется, тогда мы немного повеселимся.

Этому больному сукиному сыну понравится убивать меня. Он, вероятно, будет безжалостно пытать меня, пока я не скажу ему, где именно у меня сохранено видео. Возможно, он будет отрезать мне пальцы, один за другим. Или, может быть, он будет причинять боль Кэсс, зная, что при первой же капле ее крови я расскажу ему все.

Не говоря больше ни слова, Такер встал. Он поднял колено и одним быстрым ударом ботинка ударил каблуком мой телефон, разбив стекло. Теперь это был мусор. Затем он подошел к мужчине, который забрал меня, и, не сбавляя шага, ударил его кулаком в лицо, прежде чем покинуть комнату.

Из носа мужчины капала кровь, но он не издал ни звука. Он не протестовал. Он просто последовал за Такером и остальными из комнаты, закрыв за собой дверь, пока кровь текла с его лица.

Замок снаружи двери щелкнул. Свет исчез.

Мы с Кассандрой остались одни. Похищенные.

Она вздрогнула, подтянув колени к груди. Ее плечи задрожали, но она не заплакала.

Слезы не спасут наши жизни.

И когда я поддалась тьме, я знала, что ничто не спасет.

Глава 20

Люк

— Скарлетт, — позвал я, врываясь в дверь.

Ответа не последовало.

— Скарлетт!

Тишина.

Я промчался через кухню и гостиную, перепрыгивая через две ступеньки за раз.

— Скарлетт!

Ее не было ни в спальне, ни в ванной. Ее не было в офисе.

Я сбежал вниз, когда Дэш, Эмметт и Лео вбежали в дверь, но я не остановился, когда обогнул перила и побежал в ее комнату.

— Скарлетт!

В моем голосе послышалось раздражение. Надрыв.

Паника.

Мир вращался слишком быстро, и каждый шаг казался нетвердым. В ее комнате все было на своих местах. Ее кровать была застелена. Ее цитрусовый аромат витал в воздухе, хотя она спала в моей комнате. Все было в порядке, так где же, черт возьми, она была?

Мое сердце бешено колотилось, когда я бросился к комоду и выдвинул верхний ящик. Он был полон. Средний тоже.

Где она, черт возьми? Я провел руками по волосам и побежал в гостиную, не зная, где еще проверить — может быть, во дворе. Но один взгляд на Эмметта, держащего листок бумаги, и мой худший кошмар рухнул.

Она ушла.

Она бросила меня.

Я пересек комнату и выхватил записку у него из рук. Мой пульс участился, а в глазах двоилось, поэтому я закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Когда я снова сосредоточился на странице, аккуратный почерк был таким же четким, как ослепительные глаза Скарлетт.

Она бросила меня.

Черт, я собирался отключиться. Этого не могло быть. Этого не могло произойти. Как? Почему?

Адреналин, который бурлил в моих венах в течение последнего часа, делал почти невозможным сосредоточиться и осмыслить происходящее. После того, как Такер Талбот оставил нас в баре, я спокойно подошел к своему грузовику и выехал с парковки, как будто собирался на ленивую прогулку на выходные.

Но в ту минуту, когда бар скрылся из виду в зеркале заднего вида, я включил фары и помчался в Клифтон Фордж со скоростью 110 миль в час. Ребята ехали за мной всю дорогу.

Я знал, что что-то не так. Такер Талбот — самодовольный гребаный ублюдок. Я представлял себе худшее: вернуться домой и найти дом разгромленным или Скарлетт мертвой. Но это… это не приходило мне в голову.

Она бросила меня?

В записке?

Люк,

Я не могу позволить тебе сделать это. Не ради меня. Я прошу слишком многого.

Ты хороший мужчина. Я не верила в хороших мужчин до тебя. Я не знала, что такое любовь, пока не встретила тебя.

Мне жаль. Мне так жаль.

Прости меня.

Я люблю тебя.

Скарлетт

Я прочитал это три раза, прежде чем моя рука опустилась, и бумага выпала из моей хватки.

— Я не… — Мои колени дрожали, и я был в нескольких секундах от того, чтобы присоединиться к письму Скарлетт на полу. Прежде чем отключиться, я доковылял до гостиной и опустился на край дивана, уронив голову на руки.

— Куда бы она пошла? — спросил Эмметт, подходя и садясь рядом со мной. Дэш и Лео последовали за ним.

— В ФБР, — выдавил я. — Соседняя дверь.

— Есть вероятность, что эта записка подделана? — спросил Дэш.

— Нет, это ее почерк. — В багажнике моего грузовика лежала дюжина стикеров со списками продуктов, чтобы доказать это.

Дэш расхаживал перед камином.

— Это не имеет смысла. Такер, этот сукин сын, бросил вызов. Он этого так не оставит.

— Тогда, может, и хорошо, что она ушла, — сказал Лео.

Я вскочил на ноги и занес кулак, но Эмметт хлопнул меня по плечу, толкая обратно.

— Пошел ты.

— Прости. — Лео поднял руки. — Просто говорю, что, если Воины знали, что она здесь, возможно, с федералами ей безопаснее.

Я покачал головой, делая глубокий вдох. Лео не был неправ. Он был мудаком, но не неправ. Я мог сделать очень многое, чтобы защитить Скарлетт, я бы отдал свою жизнь, чтобы обеспечить ее безопасность.

А она ушла от меня, не попрощавшись.

Эта чертова записка не в счет.

Что она имела в виду, что не могла позволить мне сделать это? Я согласился. Я. Я принял решение закрыть глаза на преступления Воинов. Да, это было бы нелегко. Но я смог бы с этим смириться.

Я бы променял все — свою карьеру и свой значок — на жизнь со Скарлетт.

— К черту все. — Я стряхнул руку Эмметта со своего плеча и встал, направляясь к входной двери. Панель сигнализации была отключена, чего я не заметил, когда зашел внутрь. Скарлетт, должно быть, угадала код.

— Куда ты идешь? — спросил Дэш, следуя за мной на улицу.

Я не ответил. Я просто прошел через лужайку к дому, примыкающему к моему, и постучал во входную дверь.

Ответа не было.

— Ее здесь нет, чувак, — сказал Эмметт. — Они наверняка увезли ее отсюда.

Что ж, я собирался разыскать ее. Я постучал еще раз и, когда ответа не последовало, повернул ручку. Дверь открылась, и я протиснулся внутрь, приготовившись к драке.

Вместо этого я наткнулся на тело в пустой гостиной.

— Черт. — Я пролетел через комнату и опустился на колени рядом с Бёрди. Сильно прижав пальцы к ее горлу, я задержал дыхание, надеясь нащупать пульс. Он был там. Едва. — Вызывай скорую!

— Я сделаю это, — сказал Лео мне в спину.

В груди Бёрди было пулевое ранение. Кровь растеклась вокруг ее тела, края черной лужи на ковре уже начали подсыхать. Черт возьми. Это было плохо. Для того, чтобы она выжила потребовалось бы чудо.

— Найди мне полотенце или что-нибудь в этом роде, — приказал я, и через несколько секунд Дэш протянул мне одно, чтобы я прижал его к ране Бёрди. Я сделал все возможное, чтобы остановить струйку крови, но ее было много. Слишком много крови.

— Скорая помощь уже в пути, — сказал Лео, возвращаясь внутрь, чтобы встать рядом с Эмметтом.

Дэш присел рядом со мной.

— Я подменю.

Я позволил ему накрыть мои руки полотенцем и встал, осматривая комнату, когда волна ужаса пробежала по моей спине. Где Скарлетт? Гостиная была пуста, если не считать кресла с откидной спинкой и журнального столика. В воздухе витал металлический запах.

Переступая с ноги на ногу, я позволил привычке и тренировкам взять верх, пока проверял дом. Я обыскал каждую комнату, осматривая их одну за другой, и когда не нашел и намека на Скарлетт, я вернулся в гостиную как раз в тот момент, когда Эмметт и Лео вбежали внутрь.

В руке Эмметта был рюкзак.

— Нашел это снаружи.

Мое сердце упало. Нет. О, черт возьми, нет.

— Это ее.

Она, вероятно, пришла сюда, чтобы встретиться с ФБР, но Воины уже поджидали ее.

— На подъездной дорожке через дорогу припаркована машина. Двигатель не работает. Дверь со стороны водителя открыта, а на земле лежит телефон.

— Кто из соседей? — Я протиснулся мимо них обоих и вышел на улицу, не дожидаясь ответа.

Машина с открытой дверцей стояла у дома Клайнов. Они были милой парой лет под пятьдесят, которая любила летом ходить в походы. Однажды они одолжили мой холодильник, когда им понадобился дополнительный для двухнедельной поездки в Йосемити (прим. ред.: Йосемитский национальный парк — национальный парк, расположенный в округах Мадера, Марипоса и Туолумне штата Калифорния (США). И они постоянно хвастались своей дочерью и ее академическими достижениями.

Это была машина Кэсси.

Должно быть, она приехала сюда позаниматься. Я часто видел ее машину на подъездной дорожке, когда они уезжали, и однажды Дейл спросил, не смогу ли я присматривать за ней на выходных, когда она будет здесь одна. Дейл попросил всех соседей присматривать за его дочерью.

Черт возьми, становилось только хуже. У Кэсси не было привычки оставлять дверь открытой, а телефон на бетоне.

Видела ли Кэсси Воинов? Они забрали ее со Скарлетт? Или я найду в доме еще одно тело?

Вой сирен наполнил воздух, и я направился к обочине. Дальше по улице машина скорой помощи свернула за угол и помчалась в нашу сторону. Патрульная машина была совсем рядом.

— Что ты хочешь, чтобы мы сделали? — спросил Эмметт, появляясь рядом со мной.

— Мы должны добраться до Эштона, — сказал я ему. — Они забрали ее.

— Да.

— Нам нужно проверить дом. — Я указал на противоположную сторону улицы. — Возможно, они схватили и Кэсси.

— Я пойду, — сказал Эмметт и побежал прочь.

Машина скорой помощи припарковалась на подъездной дорожке, рядом с ней стояла патрульная машина. Врачи скорой помощи высыпали наружу, и Нейтан выскочил из своей патрульной машины, все взгляды были устремлены на меня в поисках указаний.

— Внутри. — Я дернул подбородком, чтобы скорая начала двигаться. Затем я переключил свое внимание на своего заместителя. — Весь этот район — место преступления. Позвони Чаку. Пусть он приедет сюда, чтобы возглавить расследование. Взлом с проникновением. Попытка убийства. Похищение. — Я указал на машину Кэсси. — Проверь улицу. Пройдись от двери к двери и спроси, не видел ли кто чего-нибудь. Затем сообщи мне, что найдешь.

— Куда ты идешь? — спросил Натан, когда я повернулся и зашагал к своему дому.

— Забрать свою девушку. — И я ушел — с места происшествия, со своей работы.

Я прошел через парадную дверь и подошел к раковине, чтобы смыть кровь с рук. Я вытер их о джинсы как раз в тот момент, когда Дэш и Лео вошли внутрь.

Дэш коротко кивнул мне и тоже подошел к раковине, чтобы вымыть руки. Лео наблюдал из гостиной, как я исчезаю наверху.

В своем шкафу я открыл оружейный сейф, достал запасной пистолет и засунул его за поясницу.

Когда я спустился вниз, Эмметт присоединился к Лео.

— Кэсси там?

Он покачал головой.

— Пусто.

— Черт. Они забрали и ее тоже.

Дэш прошел в гостиную и встал рядом со своими братьями, все трое широко расставили ноги и скрестили руки на груди.

Они забаррикадировали дверь.

Они собирались остановить меня? Я бы хотел посмотреть, как они попытаются. Потому что я уничтожу их всех, если они останутся у меня на пути.

Я открыл рот, чтобы приказать им убираться.

Дэш заговорил первым.

— Каков план?

Они шли со мной. Волна облегчения прокатилась по моим плечам.

— Как ты думаешь, они знали, что Скарлетт была здесь?

— Вероятно, — сказал Эмметт. — Это или они были здесь, чтобы убрать агента ФБР, хотя они могли сделать это в любое время. Скарлетт, возможно, помешала им, но более вероятно, что они планировали сначала убить агента, а затем пойти в соседнюю дверь и схватить ее.

Не было никакой гарантии, что Бёрди выживет. Я не был уверен, как долго она истекала кровью, но это было давно.

— Зачем Такеру рисковать этим? — спросил я. — Видео.

— Он мог подумать, что мы блефуем, — сказал Дэш. — Мог подумать, что его ребята уже схватили Скарлетт к тому времени, как мы вышли из бара. Или он мог позвонить своим ребятам сюда, в Клифтон Фордж, до начала встречи, до того, как узнал о видео.

Ублюдок просто ждал. Наша встреча была идеальной возможностью убедиться, что меня нет дома, а Скарлетт одна.

Я с трудом сглотнул, затем озвучил вопрос, которого боялся больше всего.

— Она жива?

Эмметт и Дэш обменялись взглядами. Взгляд Лео упал на его ботинки.

Скажите мне, что она жива.

— Скажите мне.

— Я не знаю. — Дэш покачал головой. — Но я буду честен с тобой. Он убьет ее, чтобы не провести свою жизнь в тюрьме.

Ледяной холод пробежал по моей коже. Холод, который был на вкус как месть.

Такер Талбот — труп.

Я сам убью этого человека.

— Мне не нравится, как он выглядит, — сказал Эмметт.

Я потянулся за своим значком, отстегивая его от пояса. Металл был тяжелым. Лампы, которые я оставил включенными этим утром, отблескивали серебром и золотом. Я провел большим пальцем по гладкой поверхности, затем бросил его на диван.

Этот значок мне сегодня не поможет.

Этим утром я беспокоился, что я похож на Маркуса Вагнера. Хороший полицейский стал плохим. Нет. Дело было совсем не в этом. Просто у меня было кое-что получше, за что стоило бороться. Любовь.

Он лгал и убивал по своим собственным эгоистичным причинам. Но, черт возьми, это точно было не из-за любви.

— Мы вернем ее, — заявил я.

— Мы не можем просто взять штурмом здание клуба Воинов, — сказал Дэш. — Нас превосходят в людях и вооружении.

Да, так и было. Это не изменило того факта, что я собрался вернуть ее.

Скарлетт сказала мне, что любит меня, в записке. Нет. Этого недостаточно. Я собирался найти ее и сам услышать эти слова.

И сказать их в ответ.

Черт, я любил ее. И если мы оба это переживем, я буду говорить ей об этом каждый день до конца ее жизни.

Она спросила меня на реке о моих мечтах. Что ж, во всех них была она.

Мой отец всегда говорил мне, что мужчины Розен влюбляются сильно и на всю жизнь. Он был прав.

Будь жива. Просто будь жива. Я пожелал ей пережить это. Я пожелал ей всей силы, которая была в моем теле.

Я иду, красавица. Я иду за тобой. Подожди.

— Каким образом? — спросил я. — Скажи мне, как мы это сделаем.

— Их лагерь будет усилен. — Эмметт провел рукой по бороде. — Они будут нас ждать.

— У нас нет элемента неожиданности, хотя, учитывая, как быстро мы вернулись сюда, у них не может быть большой форы. Может быть, час или два.

Мы мчались из Эштона. Это была трехчасовая поездка, которую мы совершили за два или меньше.

— А как насчет еще одного пожара? — спросил Лео Дэша.

Еще одного пожара?

— Какого пожара?

Дэш вздохнул.

— Много лет назад, когда папа был жив, мы сожгли здание клуба Воинов. Мой брат Ник помогал. Но сейчас у их другое здание клуба. Более новое и построено в основном из бетона и шлакоблоков.

И если бы Скарлетт была внутри, я бы ни за что не отправил ее в центр чертова пожара.

Ее рюкзак прижимался к икре Эмметта.

— Ты проверил его?

Он кивнул.

— Телефон?

Он покачал головой.

— Черт. — Он у нее был при себе. По крайней мере, у нас была копия. Одно это могло удержать Такера от убийства ее. — Что нам делать? Должен быть способ проникнуть внутрь. — Может быть, если я вызову всех своих офицеров. Может быть, если я заручусь помощью и полиции Эштона тоже.

— Шеф Розен, прежде чем вас убьют…

Мои глаза метнулись к входной двери, и парни обернулись как раз в тот момент, когда агент Мария Браун переступила порог.

— …может быть, вы перестанете пытаться отгородиться от меня.

Я моргнул. Как долго она там стояла?

Мария прошла мимо Дэша, изогнув бровь.

— Мистер. Слейтер.

— Я должен вас знать?

— Нет. — Она подошла к дивану, наклонилась, чтобы поднять мой значок. Она осмотрела его, прищурившись. Затем бросила его мне. — Тебе это понадобится.

Я поймал его и выгнул бровь.

— Люк, я на твоей стороне.

Это мы еще посмотрим.

— Чего ты хочешь?

— Я — твой лучший шанс вернуть Скарлетт.

Я скрестил руки на груди. Все парни сделали то же самое, повернувшись к ней лицом.

Мария подошла к дивану, прямо, как шомпол. Эти черные брюки и пиджак были такими же накрахмаленными, как всегда, но сегодня в ней чувствовалась какая-то измотанность. Жесткий узел, который она обычно носила в волосах, начал распускаться.

— Я не хочу, чтобы Воины победили, — сказала она. — Я работала над их делом последние три года. Они хороши. Они знают, как заметать следы. На земле нет ни одной души, которую я ненавидела бы так сильно, как Такера Талбота.

Дэш издал смешок.

— Добро пожаловать в клуб.

— Скарлетт Маркс, возможно, мой единственный шанс избавиться от него навсегда, — сказала она. — Все, что мне нужно, это попасть в здание клуба. Мне нужна причина. И если шеф полиции подозревает, что «Арроухед Уорриез» похитили невинную женщину из его города, тогда у меня есть причина. Дайте мне пять минут, чтобы объяснить.

Вот так просто. У нас не хватало людей, и, если ФБР хочет ворваться в тот клуб и спасти Скарлетт, я был чертовски уверен, что не собирался стоять у них на пути.

— Хорошо, Мария. — Я подошел к стулу напротив нее. — Я слушаю.

Глава 21

Скарлетт

Я резко проснулась, у меня кружилась голова, когда я оглядела темную комнату. Мне потребовалось мгновение, чтобы осознать, где я нахожусь, сон, который мне приснился, все еще был свеж в памяти. Люк. Его кровать. Прикосновение его щетины к моему плечу. Его руки обвились вокруг меня.

Как бы сильно я ни зажмуривала глаза, сон таял, уплывая прочь, пока у меня не осталось выбора, кроме как встретиться лицом к лицу с реальностью.

Я оцепенела.

Воины убьют меня в этой цементной комнате. Как только музыка прекратится. Как только люди покинут здание клуба. Как только Такер решит, что время пришло.

Приближался конец.

Прядь волос коснулась кожи на моем предплечье, и Кассандра пошевелилась. Через некоторое время после того, как я отключилась, она придвинулась ближе, и сама заснула. Ее голова покоилась на моем плече, и ее медные локоны, которые даже темнота не могла притупить, касались моей шеи.

Я бы справилась с тем, что Воины заберут у меня, какое бы наказание они ни назначили, прежде чем оборвать мою жизнь.

Но эта девушка… она была невиновна.

Поэтому я прижалась щекой к ее голове, надеясь дать ей немного утешения, какое только могла. Прежде чем мы обе встретим наш неизбежный конец.

Моя голова раскалывалась, но теперь с болью можно было справиться. Мое зрение было ясным, а разум — бдительным.

Музыка, звучавшая ранее, гремела над нами и вокруг нас. Если раньше наверху и была вечеринка, то она превратилась в рейв. Тела, без сомнения, извивались друг против друга. Пары открыто трахались в комнате для вечеринок. Мужчины нюхали кокаин или курили свой любимый наркотик на сегодняшний вечер. Женщины — скудно одетые, пьяные или под кайфом — заискивали перед любым мужчиной в костюме Воина.

Зачем Такеру ждать? Пока все остальные в раздрае — это идеальная возможность убить двух женщин.

Возможно, он не станет убивать нас сегодня вечером. Возможно, он беспокоится о резервной копии видео, которую я сохранила. Или, может быть, его ни в малейшей степени не беспокоит это видео, и у него на уме была пытка похуже, чем быстрая пуля между глаз.

Возможно, мы с Кассандрой окажемся в сети торговцев людьми. Они подсадят нас на наркотики. Заморят нас голодом, оставив кожу и кости. И кто-то будет платить, чтобы завладеть моим телом.

Я выберу смерть. Если у меня будет выбор, я выберу смерть.

Найди меня, Люк.

Спаси меня.

Спаси ее.

Как будто она знала, что мои мысли были о ней, Кассандра дернулась и села прямо, яростно моргая. Когда она поняла, что это не ночной кошмар, ее лицо побледнело, а подбородок задрожал. Раньше она была сильной ради меня, но теперь она была на грани.

Теперь пришло время мне быть сильной ради нее.

— Привет, — сказала я тихим и успокаивающим голосом.

— Привет. — Она отодвинулась, и ее взгляд метнулся к моему плечу, где она спала. — Прости.

— Все в порядке.

Громкий крик прорезал музыку, заставив ее вздрогнуть.

— У них вечеринка, — сказала я. — Я жила здесь некоторое время. С бывшим парнем. Субботы всегда сумасшедшие.

— Не мое, — прошептала она, подтягивая колени к груди. — Обычно я провожу их за работой.

— Что ты изучаешь?

— Историю.

История. Ей подходит. Кассандра была молода, но в ее глазах светилась мудрость, и тема ей подходила. Ее место было в библиотеке, в окружении пыльных книг и потрепанных пергаментов.

— Чем ты хочешь заниматься?

— Защитить докторскую диссертацию. Писать книги. Учиться. Мне нравится учиться.

— Мне тоже всегда нравилось учиться. — Я грустно улыбнулась ей. — Я училась только в местном колледже, но я бы продолжила. — Если бы мой отец не настоял, чтобы я пошла работать в его компанию после получения диплома младшего специалиста.

— Если мы выберемся отсюда, я хочу пойти учиться, — сказала я. Мы отсюда не выберемся, но надежда все равно росла. — Может быть, стала бы изучать дизайн интерьеров. Я хочу научиться стрелять из пистолета. Хочу забеременеть в дождливый день. Хочу иметь уютный дом и проводить воскресенья, гоняясь за своими детьми по двору. Я хочу заканчивать каждый день с улыбкой.

Некоторые вещи были мечтами Люка. А теперь и моими. Потому что воплотить его мечты в жизнь было моей мечтой.

— Если мы выберемся отсюда, я заползу под камень и никогда не буду из-под него выбираться, — пробормотала Кассандра.

Я улыбнулась и повернулась, чтобы посмотреть ей в лицо.

— Мне жаль, что я втянула тебя в это, Кассандра.

— Ты не сажала меня в тот фургон.

— Именно это я и сделала.

Она покачала головой.

— Мои друзья зовут меня Кэсс.

— Кэсс. — Это было милое прозвище. Простое, но элегантное. Оно ей тоже шло. — А ты…

Дверь распахнулась. Мы с Кассандрой обе ахнули, наши тела дернулись, когда мы посмотрели на пару, ввалившуюся внутрь.

Их губы слились, и мужчина держал руки на лице женщины, когда втаскивал их обоих в комнату. На нем был жилет Воина поверх испачканной белой футболки. Его волосы были ярко-светлыми, даже белее, чем у Пресли. Пряди вились вокруг его ушей и шеи.

Призрак.

Они прозвали его Призраком из-за этих волос, хотя его кожа имела естественный загар. Иногда он играл в покер с Джеремаей и два или три раза заходил в нашу комнату наверху. С нижней губы Призрака всегда свисала сигарета. Он был парнем, который любил трахаться на публике.

Они пришли сюда, потому что мы были бы невольной аудиторией? Буквально? Или он, в кои-то веки, решил поискать уединения для своих дел?

Пара пересекла маленькую комнату и врезалась в стену из шлакоблоков. Женщина ахнула, когда ее спина ударилась о твердую поверхность. Дверь позади них все еще была открыта. Такер и его люди не запирали нас здесь. В этом не было необходимости. Со связанными руками и вечеринкой в самом разгаре мы бы не смогли сбежать.

Женщина прильнула к губам Призрака, застонала и запустила руку ему в джинсы. На ней была мини-юбка, которая болталась на дюйм выше того места, где ее бедра соприкасались с задницей. Когда она подняла ногу, под юбкой ничего не оказалось.

Фууу.

Призрак дернул за завязки, удерживающие лоскуток кожи у нее на груди. Топ свалился и шлепнулся на пол.

Кассандра пискнула.

Шум, наконец, привлек внимание Призрака. Он моргнул и прищурился, пытаясь разглядеть нас у стены. Я думаю, он все-таки пришел сюда не ради публики.

— Я тебя знаю, — невнятно пробормотал он.

Женщина бросила на нас лишь короткий взгляд, прежде чем скривить губы в нашу сторону, а затем прижаться губами к шее Призрака. Ее рука в его джинсах, поглаживающая его, ни на секунду не замедлилась.

— Златовласка. — Он щелкнул пальцами. — Верно?

Я кивнула.

— Слышал, ты украла клубные деньги.

— Нет, я этого не делала. Это все Джеремая. — Почему я почувствовала необходимость защищаться, было загадкой. Может быть, потому, что я так долго не защищалась. Теперь это казалось важным. Закончить свои дни борьбой.

— Призрак, — промурлыкала женщина, проводя голым бедром вверх-вниз по его джинсам. Она хотела полностью завладеть его вниманием.

Он что-то проворчал, затем дал ей именно то, чего она хотела, прижавшись губами к ее губам и толкаясь бедрами в ее объятия.

У меня скрутило живот. Они определенно собирались заняться сексом. Я не в первый раз буду свидетелем, но, судя по широко раскрытым глазам Кэсс и отвисшей челюсти, она вот-вот впервые почувствует вкус живого порно.

По иронии судьбы, не так давно я была невинна, как и она. Первая вечеринка Воинов была обучающей. Вот только тогда я сама выбрала быть там. А этот урок был навязан Кассандре, и я не хотела, чтобы он стал ее последним воспоминанием.

— Эй. — Я отодвинулась в сторону, мои движения были скованными и медленными, но, когда я оказалась лицом к ней, я толкнула ее ногу своей. — Не смотри на них.

Она моргнула, но не отвела глаз.

— Кэсс.

Еще одно моргание, но на этот раз она повернулась.

— Я не хочу умирать здесь.

— Я знаю.

Женщина Призрака, пришпиленная к стене, расстегнула молнию на юбке, и звук расстегивающихся металлических зубьев наполнил комнату. Несколько минут назад было трудно что-либо расслышать из-за шума музыки, но каждый вздох, стон и ворчание этих двоих, казалось, отдавались эхом в этом квадратном пространстве.

Внимание Кассандры вернулось к ним как раз в тот момент, когда Призрак расстегнул ремень и высвободился. Его джинсы сползли до середины бедра, а телефон, который был у него в заднем кармане, с грохотом упал на цементный пол.

Я съежилась, когда он вошел в женщину, ее фальшивый крик резанул по моим ушам словно ножом для колки льда.

— Не смотри на них, — прошептала я, снова подталкивая Кэсс ногой.

Кассандра кивнула и повернулась, повторяя мою позу.

Звуки удара плоти о плоть, хрюканье Призрака и крики женщины было невозможно игнорировать. Но мы с Кэсс смотрели друг другу в глаза и изо всех сил старались притвориться, что в этой комнате были только мы, а парочки, трахающейся в углу, там не было.

— Для чего это перо? — спросила Кассандра, кивая на мои волосы.

— О. — Я и забыла, что оно у меня в волосах. Оно крепко держалось из-за ленты, которую я использовала, чтобы закрепить его. — Это глупо. Но я подумала, что это поможет мне быть храброй сегодня.

— Храброй для чего?

— Для того, чтобы поступить правильно.

Это давно назрело.

Обратиться в полицию с этим видео — это то, что мне следовало сделать несколько месяцев назад, но я не жалела о времени, проведенном с Люком. Никогда. Он превратил последние дни моей жизни в самые счастливые, которые я когда-либо знала.

— Какое твое самое счастливое воспоминание? — спросила я Кэсс. Если бы в эти последние минуты или часы все, что у нас было — наши воспоминания, тогда мы бы пережили лучшее заново.

Она прислонилась головой к стене, по ее щеке скатилась слеза.

— Путешествие с родителями. Мы отправились в поездку в национальный парк Редвуд. Моей маме пришла в голову идея посетить все национальные парки, и это был тот, который она хотела увидеть в первую очередь. Мы поехали на их универсале и совершили на нем трехнедельное путешествие. Это было до того, как появился GPS, поэтому мой папа научил меня пользоваться компасом и читать карту. Мы гуляли под деревьями, и у меня есть фотография, на которой моя мама обнимает одно из них. Она выглядела игрушечной по сравнению с тем деревом, они такие большие.

Я позавидовала нежности на ее лице. У Кэсс были хорошие родители, и они будут опустошены ее смертью. Я сомневалась, что мои родители когда-нибудь узнают, как я умерла.

— Сколько тебе было лет?

— Десять. Каждое лето после этого мы совершали еще одно путешествие. Они любят ходить в походы и исследовать окрестности, но всегда приберегают поездки в национальные парки для меня. В последнее время я не могла ездить с ними из-за учебы. — Тень сожаления промелькнула на ее лице. — Папа говорит, что я слишком много работаю.

Движение по бокам привлекло наше внимание. Мы оба оглянулись как раз вовремя, чтобы увидеть, как Призрак выходит из женщины, берет ее за бедра и разворачивает. Затем он плюет на ладонь, трет ею свой член и берет ягодицы женщины в ладони, раздвигая их.

В крике, который разнесся по комнате, когда он проник в ее задний проход, не было ничего фальшивого или эротичного. Но она позволила ему взять себя. Она встретилась со мной взглядом, когда ее ногти впились в цементную стену.

Кэсс отвернулась, качая головой, а слезы непрерывным потоком катились по ее гладким щекам.

Больше вопросов. Нам нужно было больше воспоминаний.

— Что тебе больше всего нравится в колледже? — спросила я.

— Правдивые истории, — прошептала она, закрыв глаза. — Вот почему я выбрала историю. Потому что правдивые истории всегда самые сильные.

— Призрак, это уже слишком, — пробормотала женщина.

Он не остановился.

Если бы эти стены могли плакать, мы бы утонули.

Послал ли Такер сюда Призрака? Была ли это одна из его тактик, чтобы запугать нас? Потому что это сработало.

Я с трудом сглотнула, подбирая другой вопрос. Что угодно, лишь бы поддержать разговор и отвлечься от происходящего в этой комнате.

— Ты сказала, что хочешь писать книги. Какие?

— Историческую литературу. Или документальную литературу. Может быть. Я не знаю. — Она яростно замотала головой. — Я не могу думать.

— Все в порядке.

— Нет, все не в порядке. — Ее грудь затряслась, когда рыдание вырвалось наружу. — Я не хочу умирать здесь.

Но она умрет здесь. Мы обе умрем.

— Я тоже.

Кэсс подняла глаза от колен и посмотрела на меня. Затем на ее красивом лице появилась грустная улыбка.

— По крайней мере, мы не будем одни.

— Мы останемся вместе.

Снова музыка. Снова ворчание Призрака. Стук в моей голове становился громче.

— Твоя очередь, — сказала она. — Какое твое самое счастливое воспоминание?

— Момент, когда я влюбилась в Люка. — Я снова прислонилась головой к стене, мысленно представляя его красивое лицо.

— Я никогда не была влюблена. На что это похоже?

Я открыла рот, чтобы ответить, рассказать ей о нарастающей влюбленности и мужчине, которому принадлежало мое сердце, когда стена рядом с моей щекой завибрировала. Громкий треск наполнил комнату, заменив шум музыки. Повинуясь инстинкту, я попыталась поднести руки к ушам, чтобы приглушить звук, но стяжки на запястьях впились мне в кожу.

Затем вся комната содрогнулась. Тусклая лампочка закачалась на шнуре, затем — пуф, она погасла.

Темнота.

— Что за хрень? — пробормотал Призрак. Его ботинки зашаркали по полу, затем послышался звук чего-то скользящего в нашу сторону. Телефон. Он пнул телефон ногой.

Свет был выключен. Они оставили дверь открытой.

Я собрала все оставшиеся у меня силы, чтобы подняться на колени. Затем я носом нащупала ухо Кэсс, наклоняясь ближе.

Не было времени думать, планировать или созерцать. Это был наш единственный шанс.

— Вставай, — прошептала я. — Держись рядом. И беги.

Глава 22

Скарлетт

Я неуверенно поднялась на ноги. Пол закачался подо мной, но мне удалось сохранить равновесие, когда тепло тела Кэсс прижалось ко мне. Вытянув руки, насколько это было возможно, за спину, я ощупывала воздух, пока кончики пальцев не коснулись подола ее рубашки. Я сжала ее в кулаках, затем потянула, ведя нас обеих к двери.

Мои шаги были медленными, но бесшумными. Кэсс оставалась вплотную рядом со мной.

В комнате, окутанной черным, было невозможно определить, куда мы направляемся. Мое плечо задело стену. Возможно, это была та же стена, где мы были. Возможно, мы приближались к Призраку. Но я продолжала идти, мои пальцы ног нащупывали дорогу с каждым шагом, прежде чем я ставила пятку.

— Где мой гребаный телефон? — рявкнул Призрак. Звяканье пряжки его ремня смешалось с шумом над нами.

Именно тогда я почувствовала это. Я наклонилась, опустившись на колени, и чуть не рухнула на плечо, когда потянулась. Мышцы моих плеч заныли. Ребра защемило. Но каким-то образом мне удалось нащупать телефон Призрака кончиками пальцев и взять его в ладони.

Музыка смолкла, но наверху воцарился хаос. Мужчины кричали. Женщины визжали. Затем раздался первый выстрел. Все мое тело вздрогнуло, когда звук взрыва затянулся. Но ненадолго. Вскоре его сменил другой. И еще один.

Это была война.

Шум перекрыл все, и я вскочила на ноги, двигаясь вперед, не пытаясь сохранять тишину. Возможно, снаружи этой комнаты было небезопасно, но и внутри определенно безопасно не было.

Хлоп. Хлоп. Хлоп. Выстрелы следовали один за другим, пока не раздался еще один оглушительный грохот, перекрывший мой пронзительный крик. Взрыв был похож на тот, от которого содрогнулись стены и отключилось электричество.

Мы с Кэсс обе упали, скорчившись друг возле друга. Я снова нашла ее рубашку, крепко сжимая ее.

— Иди, — прошептала я, заставляя себя встать. — Мы должны идти.

Что бы ни происходило наверху, звучало ужасно, но лучше было умереть при попытке к бегству, чем ждать, пока наш палач найдет нас в этой комнате.

Рядом с нами вспыхнул свет, осветив комнату. У нас был телефон Призрака, но где-то в обрывках одежды, возможно, в кармане мини-юбки, женщина спрятала свой собственный. Она протянула его, едва осветив комнату. Взгляд Призрака метнулся к стене, где мы жались друг к другу, и когда он обнаружил, что нас нет, его взгляд метнулся в нашу сторону.

Я была всего в одном шаге от дверного проема. Мое сердце подпрыгнуло. Мы двигались в правильном направлении. Я рванула вперед, увлекая Кэсс за собой, и закричала:

— Бежим!

Мы рванулись, выбегая за дверь как раз в тот момент, когда Призрак заорал:

— Черт!

Я отпустила рубашку Кэсс, толкая ее перед собой плечом, когда уронила телефон Призрака, чтобы потянуть за ручку двери.

Нужно торопиться. Мои пальцы соскользнули с металла, но я потянулась и снова ухватилась за нее изо всех сил. Затем я сделала большой шаг вперед, в коридор, дернула за собой стальную дверь и захлопнула ее.

Призрак колотили по ней изнутри. Он потянулся к ручке, и я крепко сжала ее.

— Запри. — Я изо всех сил потянула, держась за ручку и наклоняясь вперед. Я весила немного, но, я надеялась, что смогу продержаться минутку. Удержать. Держать крепче.

Призрак дернул за ручку, проревев:

— Выпусти меня отсюда на хрен!

Квадратные края ручки впились в мои потные ладони, но я не отпустила.

Кэсс, шаркая, подошла ко мне, оглядываясь через плечо, пока ее пальцы возились с выдвижным замком. Ей пришлось встать на цыпочки, но она нашла его и толкнула.

— Почти…

Засов встал на место.

Я разогнулась.

— Хорошая работа.

— В какую сторону? — прошептала она.

В коридоре было так же темно, как и в комнате. Я отпустила ручку двери, затаив дыхание, пока Призрак продолжал колотить по другой стороне и греметь замком. Но дверь выдержит. Надеюсь, она продержится столько, сколько потребуется нам, чтобы выбраться из этого подвала.

Один долгий вдох — это все, что я позволила себе, прежде чем упасть на пол, снова шаря в темноте в поисках телефона. Я быстро нашла его, прямо у своей ноги, и встала.

— Вот. Ты можешь взять это? — Я повернулась и потянулась к ее пальцам, мы вдвоем неловко трогали друг друга.

— Поняла. — Она крепко сжала телефон и нажала боковую кнопку, включив экран блокировки.

Слабого свечения было как раз достаточно, чтобы я сориентировалась. Мы были в подвале, неудивительно, но нас держали не в той комнате, где был убит Кен Рэймонд. Это было двумя комнатами раньше. Наша комната была третьей.

— Пошли. — Я прошла мимо нее, прижимаясь на ходу к стене. Экран телефона гас, и Кэсс продолжала будить его, пока мы медленно крались к лестнице.

Пока мы боролись с дверью, стрельба прекратилась. Глухие шаги и приглушенные голоса доносились над нашими головами, но я не могла разобрать ни слова. Призрак продолжал колотить и бесноваться за дверью.

Кто произвел эти выстрелы? Что мы найдем наверху? Я сглотнула. Я думаю, мы выясним. Потому из подвала нужно было убираться.

Лестница приближалась. Дверь наверху открывалась в коридор. По пути нам предстояло пройти мимо отдельных комнат. Не все члены жили здесь. У большинства старших членов были свои дома. Братья, такие как Джеремая, которым было слишком дорого снимать квартиру, или те, кто хотел быть поближе к гостям, останавливались здесь.

В комнатах были окна. Маленькие, но мы, вероятно, могли бы пролезть. Придется прыгать на землю, может быть, там футов восемь, но я не могла придумать другого варианта.

За комнатами находилась общая зона клуба. Какая бы драка ни вспыхнула, она должна была происходить там, и там должно было быть полно людей. Возможно, там также были трупы.

Я стиснула зубы, делая последние несколько шагов к лестнице.

— Когда мы поднимемся туда, следуй за мной, — прошептала я.

— Хорошо.

Мои ноги задрожали, когда я сделала первый шаг. Я покачнулась, сделав глубокий вдох. Это были бетонные ступени, такие же, как и в остальном здании клуба. Холодные. Стерильные. Суровые. Падение с них означало бы еще одно сотрясение мозга или, возможно, перелом спины.

— Будь осторожна. — Я оглянулась через плечо. Лицо Кэсс было едва освещено светом телефона.

Она кивнула.

Я повернулась, готовая убраться отсюда ко всем чертям, когда стальная дверь над нами распахнулась. Мое сердце подскочило к горлу, и я попятилась, отталкивая Кэсс связанными руками.

Она погасила свет телефона, но недостаточно быстро. Нависшая над нами фигура, одетая в черное, подняла руку. Затем луч фонарика ослепил меня, заставив отвести взгляд.

— Скарлетт.

Скарлетт. Даже несмотря на шлем, закрывающий его лицо, я узнала этот голос.

— Люк! — Всхлип вырвался наружу, и силы, которые были у меня всего секунду назад, испарились. Мои колени подогнулись, ударившись об пол, когда я упала.

Он нашел меня. Он нашел нас.

Шаги Люка загрохотали вниз по лестнице, когда он бросился к нам. Фонарик с грохотом упал на пол рядом с Кэсс как раз в тот момент, когда над нами зажегся свет. Музыка, которая гремела до того, как отключили электричество, гремела так громко, как никогда.

Затем все стихло.

И вот он был там, срывая шлем со своего лица и перчатки с рук, прежде чем взять мое лицо в ладони, наклоняя мое к своему.

— Ты пришел. — Я рухнула вперед, мое тело неудержимо тряслось.

— Ты в порядке? — Его рука коснулась крови на моих волосах. — Где у тебя болит?

Я подавила еще одно рыдание и кивнула, сделав глубокий вдох.

— Я в порядке.

Рядом со мной захныкала Кэсс.

Люк порылся в кармане, ища. Он достал перочинный нож, раскрыл его и разорвал наши путы.

Я покрутила запястьями, двигая руками, когда Кэсс сделал то же самое.

— Как?

— Тсс. — Он покачал головой. — Мы поговорим позже.

Люк потянулся к моим ногам, чтобы нести меня, но я толкнула его в плечо и покачала головой.

— Кэсс. Помоги Кэсс. — Мой голос дрогнул. — Уведи ее отсюда.

Еще двое мужчин спустились по лестнице. Они были одеты так же, как Люк, с ног до головы в черное. Брюки-карго. Рубашка с длинными рукавами. Плотный жилет. Тот же шлем, который он сорвал.

Это было тактическое снаряжение. На одном из мужских жилетов были вышиты три ярко-белые буквы.

ФБР.

Люк приехал сюда с ФБР.

Волна облегчения прокатилась по моему телу, выброс адреналина открыл мне второе дыхание.

Один из мужчин стоял за плечом Люка.

— Помоги ей, — приказал Люк, кивнув подбородком в сторону Кэсс.

Мужчина взял Кэсс за локоть, помогая ей подняться на ноги. Когда она покачнулась, он подхватил ее на руки и понес вверх по лестнице. Она посмотрела на меня через его плечо, ее глаза были широко раскрыты, лицо бледное.

Я выдавила из себя слабую улыбку, прежде чем агент вынес ее за дверь.

Люк подхватил меня на руки.

— Здесь есть еще кто-нибудь внизу?

Стук Призрака ответил на этот вопрос.

Другой агент поднес руку к маленькой черной рации у себя на плече.

— Джонсон, спуститесь в подвал.

Голос, предположительно Джонсона, ответил мгновенно.

— Уже иду, сэр.

Люк кивнул мужчине и без промедления поднялся по лестнице. Вонь застоявшегося алкоголя, сигарет и пота ударила мне в нос, когда мы достигли коридора. Люк сделал шаг вправо, в сторону комнат и парадного входа.

И вот оно. Дверь Джеремаи. Это было просто место за закрытой дверью, но, когда мы приблизились к комнате — третьей слева от входа в коридор — я поняла, что не смогу этого сделать.

— Остановись. — Я похлопала Люка по плечу.

— Что? — Он замедлился, но не остановился.

— Остановись. Ты можешь опустить меня? Пожалуйста? — Я встретилась с ним взглядом, таким полным беспокойства и страха, что это разбило мне сердце. — Мне нужно уйти отсюда на своих двоих.

Мне нужно было пройти мимо этой двери.

Мне нужно было быть той, кто оставит это место позади, шаг за шагом.

Люк вздохнул. Затем он поцеловал меня в лоб, его глаза закрылись.

— Черт, ты напугала меня.

Я подалась навстречу его прикосновениям.

— Мне жаль.

— Я испугался из-за Такера. А не из-за тебя.

— Мне все равно жаль, — прошептала я.

— Делай, что тебе нужно. — Он поставил меня на ноги, затем взял за руку. — Я здесь.

Я прислонилась к нему, чтобы немного прийти в себя. Затем пошла, не удостоив взглядом комнату, которая когда-то принадлежала Джеремае. Я прошла мимо двух федеральных агентов, оба сопровождали мужчин в бронежилетах и наручниках к выходу.

И я высоко подняла подбородок, когда добралась до огромной открытой площадки, где Воины устраивали свои вечеринки. По комнате растеклись лужи пива и ликера. Клубы дыма заволокли комнату, кружась вокруг слишком ярких флуоресцентных ламп.

Пятна крови затемняли пол.

Повсюду были люди. Федеральные агенты в такой же одежде, как у Люка, входили и выходили через двойные парадные двери. Один агент толкнул Воина лицом на зеленую обивку бильярдного стола, пытаясь застегнуть наручники на его запястьях, в то время как Воин изрыгал поток оскорблений и угроз.

Для такого количества людей в комнате было на удивление тихо. Кроме одного Воина на бильярдном столе, остальные молчали, сжав челюсти и закрыв рты на замок.

Вспышка красного, белого и синего света из-за двери осветила комнату. Двое санитаров ворвались внутрь с носилками, спеша к мужчине, лежащему на полу в углу комнаты. Это был Воин, лежащий лицом вниз. Его глаза были открыты и безучастно смотрели на ботинки агента, скорчившегося рядом с ним.

Он был мертв? Я осмотрела стены, заметив пулевое отверстие слева от себя. И еще одна пуля пробила букву «А» на черном флаге с нашивкой «Арроухед Уорриез».

Все здание клуба подверглось обыску. На каждого Воина или члена группы, похоже, приходилось по два агента. Вероятно, снаружи были еще мужчины и женщины, которых они уже вытащили.

— Извините.

Я подскочила от голоса позади меня и прижалась к Люку, когда мимо проходил агент. Позади него двое женщин-агентов выводили из комнаты двух пьяных девушек, которые были в облегающих платьях и покачивались на шпильках.

Как только они прошли, Люк потянул меня за руку.

— Пойдем.

Я кивнула, делая шаг, но застыла, встретившись с мрачным взглядом.

Такер Талбот стоял рядом с женщиной-агентом у бара. Его руки были связаны за спиной. За его плечом несколько бутылок из-под ликера разбились вдребезги, и на полки пролились янтарные и бархатистые капли.

В отличие от остальных, агент, стоявшая рядом с ним, не была в тактическом снаряжении. На ней был черный пиджак от костюма, обтягивающий ее фигуру пуленепробиваемым жилетом. Ее отглаженные брюки доходили до высоких каблуков. Она разговаривала с Такером, зачитывая ему его права, но его глаза были прикованы ко мне.

Мое сердце колотилось слишком сильно, но я держала подбородок высоко поднятым. Я выдержала его взгляд и не дрогнула.

Такер Талбот никогда больше не заставит меня съежиться.

Я дам показания против него. И передам ФБР видеозапись, на которой он совершает убийство.

Я доживу до того, чтобы увидеть, как он сядет в тюрьму.

— Он разбил мой телефон, — прошептала я Люку.

— У нас есть копия, — сказал он, затем снова потянул меня за руку. Люк покончил с этим местом.

Я тоже.

Я удерживала пристальный взгляд Такера, пока он не пропал из поля моего зрения, затем отодвинула мысли о нем на следующий день, и крепче сжала руку Люка.

Как только мы вышли на улицу, прохладный вечерний воздух окружил меня, наполняя легкие и прогоняя запах.

Я вдохнула. Впервые, как мне показалось, за многие годы, я вздохнула.

Это еще не конец. У этой ночи будут последствия, но сейчас я в безопасности.

На парковке царил еще больший хаос, чем я ожидала. Шум, который я пропустила в главном зале, казалось, ждал снаружи. Женщины плакали. Мужчины ругались. Пара вела тщетную борьбу с тем, чтобы их не затолкали на заднее сиденье полицейской машины.

— Где Кассандра? — спросила я Люка.

Он поднял свободную руку, указывая на свой грузовик, припаркованный на самом краю стоянки. Она стояла, дрожа, с телефоном Призрака в руке и шерстяным одеялом, накинутым на плечи. Агент, который вынес ее из подвала, стоически стоял рядом с ней.

— С ней все в порядке. Слава богу. — Я направила свои ноги в ее сторону. С каждым шагом становилось легче. Безопаснее. Я плыла. Пока не поняла, что не плыву. Я падаю.

— Скарлетт. — Люк подхватил меня прежде, чем я ударилась о землю.

Надо мной сверкали звезды, кружась в полуночном небе.

— Какая красота.

— Скарлетт. Останься со мной. — Люк встряхнул меня, в его голосе слышался страх. — Останься со мной, красавица. Мне нужно сказать тебе, что я люблю тебя.

Он любит меня. У меня хватило сил только на слабую улыбку.

Затем во второй или третий раз за день — я сбилась со счета — мир погрузился во тьму.

Глава 23

Люк

— Кофе? — спросила Мария, протягивая бумажный стаканчик, до краев наполненный черной дымящейся жидкостью.

— Спасибо. — Первый глоток обжег мне язык, но я все равно сделал еще один. Кофеин был, пожалуй, единственным, что поддерживало меня на ногах в данный момент.

Теперь, когда мое сердцебиение пришло в норму, а страх, который гнал меня всю ночь, почти прошел, я был близок к срыву. Я сорвусь позже, когда буду дома. Когда Скарлетт будет дома.

Я оглянулся через плечо на больничную палату, где она спала. Слабые лучи рассвета проникали в окно. Свет отбрасывал танцующие блики на натертый воском пол.

Волосы Скарлетт были влажными и скручены в узел на белой подушке. Я настоял, чтобы они смыли кровь после того, как зашили порез на ее макушке. Перо, которое она завязала за ухом, лежало на прикроватном столике, рядом с моими ключами и бумажником.

— Как она? — спросила Мария.

— У нее сотрясение мозга. Она истощена. Но с ней все будет в порядке. Доктор хочет подержать ее здесь еще несколько часов, просто на всякий случай.

Когда она потеряла сознание у меня на руках возле здания клуба Воинов, я запаниковал. На стоянке было пять машин скорой помощи, все они прибыли после того, как прекратилась стрельба. Но вместо того, чтобы обратиться к ним, я подхватил Скарлетт на руки и сам отвез ее в отделение неотложной помощи в Эштоне.

Врачи осмотрели ее с головы до ног, но, за исключением раны на голове, с ней все было в порядке. Воины не тронули ее, насколько я мог судить. Она устала. Ее терроризировали. Но она поправится, чего я не мог сказать о других после событий прошлой ночи.

Пятеро Воинов были подстрелены во время налета на здание клуба. Как и двое агентов, хотя ни один из них не был смертельно ранен. Воины, которым оказывали помощь в связи с их ранениями в этой самой больнице, все были под стражей.

Мария не шутила.

После того, как она вчера села в моей гостиной, я выслушал ее план. По правде говоря, он был очень похож на тот, что был у меня в голове. Только вместо того, чтобы Дэш, Эмметт, Лео и я ворвались в крепость Воинов, вероятно, погибнув по пути, она предложила власть федерального правительства.

У нее уже была здесь большая команда. Возможно, это было из-за того, что Кен Рэймонд был убит. Возможно, они уже готовились к облаве на клуб. Я не спрашивал.

Моей единственной просьбой было пойти с ними.

Мария согласилась при условии, что Дэш, Эмметт и Лео останутся. Они, конечно, запротестовали. Они пригрозили, что все равно поедут в Эштон. Тогда Мария поразила их логикой, которую они не смогли опровергнуть.

Это был федеральный рейд.

Если «Тин Джипси» приедут в Эштон, они нарисуют мишени у себя на спинах. Лучше позволить ФБР взять вину на себя и уберечь себя от любых последствий.

Поэтому, ребята остались, а я поехал в Эштон.

Пятьдесят агентов ФБР. Двадцать из Управления по борьбе с наркотиками. И я.

— Что дальше? — спросил я, отступая назад и прислоняясь к стене.

Мария появилась в больнице десять минут назад, но, прежде чем мы успели поговорить, она настояла на том, чтобы сначала выпить кофе.

Она заняла позицию, похожую на мою, у противоположной стены.

— Дальше мы уберем их.

— Как ты собираешься это сделать?

— Надеюсь, благодаря видеодоказательствам.

У меня скрутило живот.

— Скарлетт?

— Возможно. Но если я смогу обойтись без этого, я буду двигаться дальше. Буду держать ее подальше от этого, насколько смогу. Ничего не обещаю, но я попробую.

— Я это ценю. — Чем меньше Скарлетт будет вовлечена, тем лучше.

— Прокуроры могут потребовать допросить ее по поводу похищения, но похищение — наименее оскорбительное обвинение в деле. Мы собираемся сосредоточиться на записи видеонаблюдения, которую обнаружили в доме Такера Талбота. Она подняла свой стакан с кофе. — Хороший совет.

В дополнение к обыску в здании клуба судья выдал Марии ордер на обыск в пяти личных резиденциях Такера и его старших руководителей.

Мария ездила со мной в Эштон вчера днем. Мы почти не разговаривали. Она была занята координацией своей команды, которая уже была в Эштоне. Но когда она рассказала мне об ордере, я предложил ей поискать видеодоказательства.

В конце концов, Эмметт был прав. Такер записывал происходящее в клубе, чтобы использовать против своих людей, если они выйдут за рамки дозволенного.

Этот сукин сын сам себя потопит. Хорошо.

— Как поживает Бёрди? — спросил я.

— Последнее, что я слышала, она все еще была на операции.

— Думаешь, она выживет?

По лицу Марии пробежала волна печали.

— Звучало все не очень хорошо.

— Мне жаль.

Она кивнула.

— Это часть работы. Но легче не становится.

— Нет, не становится. — Я покачал головой. — Скажи мне вот что. Они пришли в мой район за Бёрди? Или за Скарлетт?

— Мы не уверены. Может быть, они знали, что Скарлетт была по соседству, и пришли, чтобы убрать Бёрди, прежде чем кто-либо смог их остановить. Может быть, они просто выяснили, где Бёрди. Она с самого начала работала под прикрытием с Кеном. Как только Кен был убит, мы забрали ее из Эштона. Я хотела отправить ее обратно в наш местный офис в Лос-Анджелесе, но она отказалась от перевода.

— Ты можешь рассказать мне о Кене? Его вообще так звали?

Мария покачала головой.

— Я мало что могу тебе рассказать. Он много лет работал, чтобы попасть к Воинам. Наконец, около десяти месяцев назад Кен собирался переправить им оружие и боеприпасы. Товары с черного рынка. Я не знаю, что пошло не так. Однажды он сообщил, что все хорошо. Такер и еще пара человек пришли на стрельбище пострелять. На следующий день его не стало.

— У него была семья?

— Только Бёрди, — сказала она.

— Они были вместе?

— Партнеры по работе и по жизни на протяжении более двадцати лет.

— Черт. — Я мог представить, что чувствовала Бёрди, теряя человека, которому принадлежало ее сердце. Она хотела продолжать бороться, наказать тех, кто убил ее партнера. И теперь она боролась за свою жизнь.

Бёрди исчезла в безопасности моего района, так же, как и Скарлетт, но Воины все равно нашли ее.

— Держи меня в курсе.

Мария кивнула.

— Будет сделано.

Скарлетт, появившаяся у двери Бёрди, вероятно, выбрала удачное время. Или, может быть, она могла бы остаться запертой в моем доме, а я бы все равно пришел домой и обнаружил, что ее нет. Тем не менее, когда Воины подстрелили Бёрди, а затем забрали Скарлетт и Кэсс, они дали ФБР достаточно, чтобы пойти к судье и запросить эти ордера.

— Все еще есть опасность? — спросил я. — Для Скарлетт. Они придут за ней?

— Честно говоря, я не знаю, — сказала она. — Все Воины были арестованы. Даже те, кого не было на вечеринке, были взяты под стражу. Но у них есть союзники. Адвокат Такера уже борется за то, чтобы видеодоказательства были отклонены.

— Он выберется?

— Сомневаюсь. Моя команда изучает видеозаписи. Их много, поэтому я не знаю точно, что на них, но скрещу пальцы, чтобы этого было достаточно.

Это развеяло некоторые мои опасения. Некоторые.

— Должна ли Скарлетт пойти в программу защиты свидетелей?

Потому что, если Скарлетт направится в программу защиты свидетелей, я присоединюсь к ней.

— Я не знаю, остались ли у Такера Талбота какие-нибудь игры, — сказала Мария. — Но…

— Нет, — слабый голос Скарлетт донесся из ее комнаты.

Я оттолкнулся от стены, развернулся к двери и увидел, что она сидит на кровати, ее голубые глаза ясны и сияют.

В руке у нее было перо, и она медленно водила по нему подушечкой указательного пальца.

— Ты проснулась. — Я пересек комнату и поцеловал ее в лоб, затем придвинул стул, на котором просидел всю ночь, к кровати, отставив свой кофе в сторону.

Скарлетт взяла мою руку в свои, держа ее на коленях, затем посмотрела мимо меня туда, где в центре комнаты стояла Мария.

— Я не откажусь от своей жизни после того, как так упорно боролась, чтобы вернуть ее обратно. Я не собираюсь участвовать в программе защиты свидетелей.

— Вы можете быть в опасности, — предупредила Мария.

— Убив меня, Такер не добьется ничего, кроме мести. У вас есть другие доказательства, верно? Я всего лишь деталь?

Мария кивнула.

— Верно. И даже если бы вы дали показания, это было бы одним из многих гвоздей в крышку его гроба. Но я наблюдала за Такером Талбота в течение многих лет. Он мстительный человек.

— Если я исчезну, он победит. — Скарлетт посмотрела на меня. — Я не позволю ему победить. Я воспользуюсь своим шансом.

— Скар…

— Нет, Люк. Я больше не буду прятаться. Если Такер решит преследовать меня, я буду бороться. Я буду продолжать бороться. — Она отпустила мою руку и поднесла свою к моему лицу. Ее большие пальцы погладили мои щеки. — За это стоит бороться. За нас.

Я закрыл глаза, положив одну из ее ладоней на свою голову.

— Если он действительно придет за тобой, ему сначала придется пройти через меня.

— И меня, — энергичный голос опередил своего обладателя. Пресли влетела в палату. — Отойди с дороги, Розен, чтобы я могла обнять свою сестру.

Я усмехнулся и встал.

— Да, мэм.

Пресли влетела в ожидающие объятия Скарлетт, сестры крепко держали друг друга.

Шоу шел вплотную за своей женой, неся сумку с чем-то, похожим на свежую одежду и обувь.

— Привет.

— Привет. — Я протянул ему руку для рукопожатия.

Когда мы с Шоу впервые встретились, в нем было сияние кинозвезды, природная харизма, которая притягивала людей. Все это все еще было там, но с тех пор, как он переехал в Клифтон Фордж на постоянное жительство, я не видел человека из телевизора, когда видел его лицо. Я видел друга.

Мы не общались с тех пор, как Скарлетт переехала в мой дом. И поскольку Пресли и Скарлетт продолжали обниматься, я понял, что скоро все изменится. Эти двое будут неразлучны.

Возможно, у нас с Шоу будет шанс снова отправиться на рыбалку. Он был хорошим парнем на реке. Не мешал. И был немногословен.

Хотя, учитывая, насколько маловероятно, что я выпущу Скарлетт из виду, дамы будут с нами. Мы ни черта не поймаем. Эти двое будут болтать все время.

Я не мог этого дождаться.

Шоу поставил сумку и встал рядом со мной, скрестив руки на груди, наклонился и понизил голос.

— Позже, не сегодня, потому что это было бы жестоко, я собираюсь напомнить тебе о той ночи, когда ты отказался позволить мне спасти Пресли. И позже, потому что, опять же, было бы жестоко сказать сегодня, что я собираюсь назвать тебя лицемером и рассмеяться тебе в лицо.

— Я ценю, что ты приберег это на потом.

Шоу усмехнулся.

В ту ночь, когда Джеремая держал Скарлетт и Пресли в заложниках, я не понимал, почему Шоу настаивал на том, чтобы войти в тот дом. Теперь понял. Когда любовь всей твоей жизни и твое будущее в опасности, ты не стоишь в стороне и надеешься на лучшее.

Ты приложишь все усилия, чтобы спасти ей жизнь.

В комнату ввалился поток людей. Дэш и Брайс шли впереди, Эмметт и Лео — сразу за ними.

На красивом лице Брайс сияла улыбка, когда она отпустила руку Дэша, подошла к кровати и села рядом со Скарлетт.

— Я Брайс, жена Дэша. — Она подняла букет подсолнухов. — Это для тебя.

— О. Спасибо. — Скарлетт взяла букет, затем моргнула, увидев высокие фигуры, маячившие в изножье ее кровати.

— Я возьму. — Пресли схватила цветы и поставила их на столик, затем заняла свободное место рядом со Скарлетт.

— Женевьев и Исайя не смогли прийти. Они присматривают за нашими мальчиками, — сказала Брайс. — Но они рады будут познакомиться с тобой, когда мы вернемся домой. Женевьев уже печет печенье.

— Это те, кто живет дальше по улице, — напомнил я ей.

— А. — Она кивнула, затем на ее лице появилось выражение ужаса. — Кэсс. Где она?

— Дома, — ответила Мария, вставая между Лео и Эмметтом. — Мы отвезли ее домой.

Скарлетт расслабилась.

— Хорошо. Тогда мы увидимся с ней, когда приедем туда.

— Извините, вы неправильно поняли. — Мария покачала головой. — Она хотела вернуться домой в Миссулу. Она там живет. Один из наших агентов отвез ее туда прошлой ночью.

— С ней все в порядке?

— Она крепкая, — сказала Мария. — Как и кое-кто другой.

Крепкая, как гвозди, моя Скарлетт. Она была такой же крепкой, как и все остальные.

— Мне пора идти. — Мария кивнула Скарлетт, затем мне. — Береги себя, Люк.

— Я буду скучать по твоим ежедневным визитам.

Она подмигнула.

— Лжец.

— Оставайся на связи.

Помахав рукой, она вышла из больничной палаты, ее каблуки застучали по коридору, когда она исчезла.

— У кого еще есть ощущение, что мы видели ФБР не в последний раз? — спросил Дэш себе под нос.

— У меня, — пробормотали Эмметт и Лео в унисон.

У меня.

— Можно подумать, что, когда мотоклуб распускается, проблемы прекращаются. — Брайс покачала головой.

— У вас, ребята, не было таких проблем, когда вы были клубом, — пробормотала Пресли.

— Мы — подарок, который продолжают дарить, — поддразнил Лео.

Вся комната взорвалась смехом.

Никто из нас не винил Дэша, Эмметта или Лео. Им так же надоело оглядываться назад, как и всем нам.

Я только хотел, чтобы мы могли выйти из этой комнаты и никогда не оглядываться назад.

Но пока не пройдет время, пока мы не сможем гарантировать, что все будут в безопасности от Воинов, мы будем бдительны. Воины могут быть сломлены, но они еще не ушли. Не всем из них грозят длительные тюремные сроки. И когда они выйдут на свободу…

Это беспокойство было отложено на другой день.

— Тук-ту-ооо. — Глаза врача Скарлетт расширились, когда она увидела толпу, собравшуюся в палате. — Часы посещений еще не начались.

Доктора встретили непонимающими взглядами.

— Я бы очень хотела вернуться домой, — сказала Скарлетт. — Я обещаю забрать их с собой.

— Тогда давайте проверим вас и выпишем. — Доктор указала в конец коридора. — Комната ожидания в той стороне.

Мужчины поворчали, но поплелись в коридор. Женщины задержались, и когда стало ясно, что Пресли не отойдет от Скарлетт, Брайс тоже решила остаться. Они обе стояли у окна, пока я нависал над плечом доктора, пока она осматривала Скарлетт.

— Все хорошо. — Она сжала ногу Скарлетт и повесила стетоскоп на шею. — Я попрошу медсестру принести документы о выписке. Тогда вы сможете уйти.

Два часа спустя Скарлетт приняла душ и надела спортивные штаны, которые Пресли привезла с собой, а затем мы сели в мой грузовик.

Я надеялся совершить трехчасовую поездку домой в одиночестве, но Пресли это не устроило.

— Я скучала по своей сестре, — заявила она, забираясь на стерильное и жесткое заднее сиденье моей машины.

Она сморщила нос, но в остальном не жаловалась на неудобную поездку. Она просто почти всю дорогу наклонялась вперед и разговаривала со Скарлетт.

Пресли описала дом, который они с Шоу строили. Она рассказывала истории о гараже и жизни в Клифтон Фордж. Я думал, что она просто болтает без умолку, но, когда я съехал с шоссе, меня осенило.

Это была речь Пресли.

Она хотела, чтобы Скарлетт осталась в Монтане.

В ту минуту, когда мы свернули на мою улицу, Скарлетт села прямее. Она посмотрела на меня и улыбнулась. У нее снова были круги под глазами, и она зевнула дюжину раз по дороге сюда. Что ей было нужно, так это долгий ночной отдых, и я позабочусь о том, чтобы она его получила.

После того, как мы уладим кое-какие вопросы.

— Приятно не прятаться, — сказала она, когда я заехал на подъездную дорожку. Прежде чем я успел помочь ей выйти, она распахнула свою дверь, затем дверь Пресли.

Не дожидаясь, пока сестра вылезет из машины, Скарлетт вышла из гаража на солнечный свет. Она подняла лицо к небу, ее волосы теперь почти высохли и волнами свисали по спине.

Я поспешил присоединиться к ней, когда «Эскалейд» Шоу припарковался на улице. В Эштоне Дэш и Брайс были в своем грузовике, Эмметт и Лео на байках. Теперь, когда мы были дома, я посмотрел вниз по улице и увидел, что Слейтеры припарковались у дома Женевьев и Исайи, чтобы забрать своих мальчиков. Эмметта и Лео нигде не было видно. Они, вероятно, отправились в «Бетси» за столь необходимым пивом, и не важно если еще не было даже полудня.

— Как ты думаешь, с ней все в порядке? — спросила Скарлетт, когда я обнял ее за плечи, притягивая к себе. Ее взгляд был направлен через улицу, где на подъездной дорожке все еще стояла машина Кассандры.

— Мы узнаем у ее родителей, как только они вернутся домой. — Я надеялся, что они разбили лагерь в месте, где есть сотовая связь.

Через два дома один из соседей подстригал газон. Когда он заметил меня, он поднял руку, чтобы помахать.

Я помахал в ответ.

Скарлетт тоже.

— Ты всегда можешь остановиться у нас, если тебе надоел этот парень, — сказала Пресли, присоединяясь к нам на подъездной дорожке.

Скарлетт подняла подбородок, чтобы встретиться со мной взглядом.

— Может быть, это я ему надоела.

— Никогда. — Я поцеловал ее в губы. Это было коротко. Слишком коротко. Но у нас было время.

Пресли, возможно, лоббирует, чтобы Скарлетт осталась в Клифтон Фордж. Я просто собирался настоять на этом.

И я сомневался, что встречу большое сопротивление.

— Похоже, ты в хороших руках. — Пресли вырвала Скарлетт из моих рук, чтобы еще раз обнять.

— В самых лучших.

— Я зайду завтра.

— Хорошо. — Мы со Скарлетт стояли снаружи, пока Пресли и Шоу не скрылись из виду. Затем она повернулась к дому, изучая внешний вид.

Она, казалось, не спешила заходить внутрь, поэтому я снова обнял ее и притянул к себе.

— Я хочу снова отправиться в поход на реку.

— Мы можем уехать завтра. — Ничто не сделало бы меня счастливее, чем сбежать от мира на неделю. Или на две. Мы отправимся в какое-нибудь новое место, и я познакомлю ее со своими любимыми местами в Монтане. Мария, возможно, будет испытывать злость из-за того, что мы покинем город, но у нее было достаточно работы с бумагами и юристами, поэтому, любые вопросы, которые у нее были к нам, могли подождать. — Может быть, мы сможем выбрать место поближе к Миссуле. Заехать и повидаться с Кэсс. И я смогу познакомить тебя со своим папой.

— Какая хорошая идея. — Улыбка тронула ее губы. — Но сначала мы должны кое-что сделать.

— Ладно. Дерзай.

— Во-первых, я хочу открыть все шторы в доме, и, если мы не собираемся заниматься этим на диване в гостиной, я не хочу, чтобы они снова были закрыты.

Я усмехнулся и поцеловал ее в макушку.

— Договорились.

— Я хочу превратить столовую в библиотеку, где смогу читать и пить кофе каждое утро.

— Просто покажи мне, где, по-твоему, я должен разместить книжные полки.

— Я хочу вырвать вон тот куст и пересадить его туда. — Она указала на куст, ближайший к входной двери, затем на угол дома. — Может быть, добавить пару цветочных горшков, чтобы украсить крыльцо.

— С цветами будет лучше, верно?

— Теперь ты начинаешь понимать. — Она обвила руками мою талию, крепко прижимая к себе. — Я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю. — Это был неожиданный порыв сказать эти слова. Произнести их вслух. Я надеялся, что в ближайшие пятьдесят лет этот порыв никогда не угаснет. — Еще какие-нибудь требования?

Скарлетт улыбнулась.

— Еще одно.

Глава 24

Скарлетт

— Держи, малыш. — Я поставила тарелку с сырыми котлетами рядом с грилем и встала на цыпочки, чтобы поцеловать Люка в щеку.

Он наклонился, поворачиваясь как раз вовремя, чтобы вместо этого коснуться моих губ.

— Спасибо, красавица.

— Что тебе еще нужно?

— Ничего. — Он открыл крышку барбекю и начал выкладывать котлеты, мясо зашипело, когда попало на горячую решетку. — Скоро все будет готово.

— Кэсс еще не пришла. — Я нахмурилась. — Может, она передумала.

— Она придет.

— Я надеюсь на это.

Я не видела Кассандру с той ночи в клубе Воинов. Она не возвращалась в Клифтон Фордж после похищения. Ее родители ездили навестить ее и проверить, как дела. Они вернули ее машину. И когда мы с Люком поговорили с ними, они дали мне номер Кэсс. Но, если не считать нескольких текстовых сообщений, она избегала меня. Даже когда мы поехали в Миссулу и попытались договориться о визите, она находила отговорки.

Когда этим утром я заметила ее машину на подъездной дорожке к дому ее родителей, я отправила ей смс с приглашением на ужин. К моему удивлению, она согласилась.

— Возможно, мне не следовало приглашать ее в гости, когда здесь так много людей. — Наша новая веранда была заполнена друзьями.

Поскольку интерьер дома был таким, каким я хотела его видеть — на данный момент — мое внимание в течение последних трех недель было сосредоточено на дворе. Мы наняли местную строительную бригаду, чтобы построить веранду. Ландшафтным дизайном мы занялись сами. Люк каждый вечер приходил домой с работы, и все, что я не могла сделать днем, пока он был в участке, он помогал сделать мне после ужина.

Двор преобразился меньше чем за месяц, и теперь, когда проект был в основном завершен, мы пригласили всех на субботнее барбекю.

Веранда тянулась почти во всю ширину дома и была заставлена цветочными горшками, стульями и кушетками. Мой поход за покупками был дорогим, быстрым и таким веселым. Он посмеялся над количеством мест, но, когда я оглядела наших друзей, удобно расположившихся в креслах, я сделала мысленную пометку купить еще пару стульев.

— Вам, ребята, нужно еще пива? — Дэш поднялся с шезлонга, на котором сидел, и направился к холодильникам, которые мы поставили у железных перил.

— Мне одно. — Лео поднял руку со своего места на изогнутой секции.

Эмметт и Шоу, сидевшие рядом с ним, оба просто кивнули.

А Исайя, прижимая к себе свою четырехмесячную дочь Амелию, поправил ее шляпу от солнца своей татуированной рукой и встретил Дэша у холодильника.

— Рутбир (прим. ред.: рутбир — сладкий североамериканский безалкогольный напиток) еще остался?

Дэш покопался во льду, вытащил несколько бутылок и встал, раздавая их ребятам. Он откручивал крышку у своего пива как раз в тот момент, когда его сыновья, игравшие во дворе, запрыгали по веранде и врезались ему в ноги.

— Можно мне попробовать, папочка? — спросил Ксандер.

— Нет.

Четырехлетний ребенок не послушался. Он подошел к холодильнику и начал перебирать руками лед.

— Мне тоже. — Зик, на год младше своего брата, тоже начал копать.

— Что это? — Ксандер вытащил изо льда любимое пиво Люка, и Дэш выхватил его у него из рук.

— Не для детей.

Взгляд, который мальчик послал своему отцу, был полон дерзости и вызова.

Эмметт рассмеялся.

— Боже, я не могу дождаться, когда увижу, как он нажимает на все твои кнопки.

Не было никаких сомнений, что парни Слейтер собираются устраивать бунт. Они уже заставляли своих родителей гоняться за ними, но Дэш и Брайс, казалось, наслаждались каждой минутой.

— У меня есть кое-что особенное для тебя, Ксандер. — Я подошла и открыла другой холодильник, тот, который мы наполнили водой, газировкой и соками. Я взяла по одному соку для каждого из них, вставила соломинки и отправила мальчиков во двор.

Все, с чем им приходилось играть, — это футбольный мяч и фрисби, но скоро это пространство станет более подходящим для детей. Возможно, качели и горка. Крытая песочница могла бы неплохо смотреться рядом с клумбой, которую я собиралась разбить вдоль забора.

— О-о-о. — Пресли вышла из французских дверей, за ней последовали Брайс и Женевьев. — Я знаю это лицо.

— Я тоже, — пробормотал Люк из-за гриля. — Оно означает еще один проект.

Я пожала плечами.

— Я была нужна этому двору.

Он усмехнулся и поднес к губам свою бутылку пива.

Пресли протянула два бокала, оба наполненные льдом, но разного цвета напитками.

— Маргарита или сангрия?

— О, у меня внутри есть пиво. — Безалкогольное пиво. Я припрятала его в мини-холодильнике в гараже. Я пробралась туда раньше и налила его в пинтовый стакан, надеясь, что никто не увидит меня или пустые бутылки в мусорном ведре.

Мы с Люком только два дня назад узнали, что ждем ребенка, и, хотя мне не терпелось рассказать об этом сестре, я была еще не совсем готова.

Пока это был наш секрет.

Я забеременела не в дождливый день — может быть, в следующий раз, если нам повезет. Этому дому нужны были дети.

Мы предположили, что зачали ребенка прямо перед драмой с Воинами. Мы с Люком не использовали презерватив, когда вернулись домой с поездки по реке Смит. Мы также несколько раз забывали про них в палатке.

Мне нравилось думать, что мы зачали этого ребенка на реке.

Когда бы это ни случилось, он или она были созданы с любовью и скоро появится на свет.

— Может, нам стоит поговорить о Воинах и покончить с этим? — спросил Дэш, когда Брайс устроилась у него на коленях.

— Да. — Люк закрыл крышку гриля. Затем он взял меня за руку, потрогал бриллиант на моем безымянном пальце вместе с обручальным кольцом, и подвел меня к свободному креслу.

Я присела на подлокотник, а он устроился на сиденье, наклонившись вперед и положив локти на колени.

— Вчера я разговаривал с Марией. Троих парней выпустили под залог.

— Кого? — спросил Эмметт.

Люк перечислил имена.

— Из того, что она мне сказала, они одни из самых новых потенциальных участников. Не полноправные члены.

— Может возникнуть проблема. — Дэш покачал головой. — Если они пытаются снискать расположение Такера, они, возможно, захотят разыграть его месть.

— Я немного покопаюсь в них, — сказал Эмметт.

— И принеси нам несколько фотографий, чтобы мы знали, за кем следить, — добавил Шоу.

— Уже, — сказал Люк. — Я передал их своей команде в участке, чтобы патрульные офицеры могли следить.

— Есть что-нибудь о Такере? — спросил Лео.

Люк кивнул.

— Судья не выпустил его или кого-либо из его старших членов под залог. Они будут находиться под стражей до суда.

— И когда это произойдет? — спросила Женевьев, устраиваясь рядом с Исайей и их дочерью. Она работала юристом в городе, и у меня было предчувствие, что в ближайшие месяцы она ответит на многие мои вопросы.

— Мария сказала, что обвинение надеется начать расследование в течение следующих нескольких месяцев, — ответил Люк.

Несколько месяцев? Это казалось долгим сроком ожидания. Но поскольку мы говорили об убийствах, наркотиках и чем бы еще ни занимались Воины, процесс, вероятно, будет медленным. Я возьму за правило в один из вечеров посетить дом Женевьев и Исайи, и отвести ее в сторонку, чтобы задать несколько вопросов.

Я не знала, как работает система уголовного правосудия, и, хотя Люк был здесь, всякий раз, когда я заговаривала о Воинах, его плечи опускались, а лоб хмурился. Почти также, как и сейчас.

Мы все оглядывались назад, но на него стресс давил сильнее всего.

Так будет продолжаться какое-то время. Это неизбежно. Но я могла немного облегчить бремя, приберегая вопросы для Женевьев или составляя список проектов, чтобы отвлечь Люка от других мыслей.

Группа замолчала, каждый из нас впитывал информацию. Вся наша жизнь изменилась с тех пор, как были арестованы Воины.

Все были в полной боевой готовности.

Шоу каждое утро отвозил Пресли на работу в гараж. Дэш редко выпускал Брайс и их детей из поля зрения. Женевьев и Исайя были почти такими же.

А Люк…

Люк был в ужасе за свою жену.

Когда его не было дома, у меня был отряд охраны. У полицейского управления Клифтон Фордж было мало свободных ресурсов, но один из его сотрудников дежурил в доме в течение дня, пока Люк не возвращался домой каждый вечер.

Я никуда не ходила — ни в продуктовый магазин, ни на ланч с Пресли, ни на задний двор — одна.

Он не хотел слышать моих жалоб. У меня не было желания доставлять ему неприятности.

Люк поднял руку, чтобы накрыть мою, и я встретила его обеспокоенный взгляд.

— Все будет хорошо, — пообещала я.

Я должна была верить в это. Мы зашли слишком далеко, чтобы позволить Воинам разрушить наши жизни. Мы были осторожны, но я не отказывалась от будущего и не пряталась.

Никогда больше не буду прятаться.

— Что-нибудь еще? — спросил Эмметт.

Люк покачал головой.

— Это все.

— Давайте просто будем бдительны, — сказал Дэш. — Такер может быть за решеткой, но он всегда будет представлять угрозу.

— Пока не умрет, — пробормотала Пресли. — Может, нам стоит заказать его? Как того парня из «Короля тигров».

— Ты ведь помнишь, что я полицейский, верно? — спросил Люк.

Она рассмеялась.

— Притворись, что ты этого не слышал.

Люк усмехнулся и провел рукой по моей спине, прежде чем встать и вернуться на свое место у гриля.

На сегодня Воины не были проблемой. Завтра все может стать по-другому, но все, чего я хотела, — это насладиться вечером с новыми друзьями и моим мужем.

Еще одна вещь, о которой я попросила Люка перед тем, как мы отправились в наш поход на лодке, — это заскочить в здание суда, чтобы мы могли пожениться.

Без шума. Пресли и Шоу пришли, чтобы стать нашими свидетелями. И когда Люк надел мне на палец кольцо с бриллиантом своей матери, кольцо, которое она подарила ему перед смертью, мы обменялись клятвами.

Мне не нужен был обычный роман. Я просто хотела Люка.

Мое платье, которое мы с Пресли нашли в единственном магазине женской одежды в городе, было простым белым и без бретелек. После того, как судья объявил нас мужем и женой, мы отпраздновали это ужином в «Стокярдас».

Потом мы вернулись домой как мистер и миссис Розен.

Раздался звонок в дверь.

Кэсс.

— Я открою. — Я вскочила со стула, чтобы забежать внутрь.

— Кто-нибудь из вас сходит с ней? — спросил Люк Дэша.

Дэш уже встал, чтобы проводить меня до двери, так как Люк был занят готовкой.

— Это, наверное, Кассандра, — сказала я ему, когда он повернул засов. Его высокое тело загораживало обзор, затем он отступил в сторону, чтобы я могла заглянуть через его плечо.

Я улыбнулась, мое сердце учащенно забилось, когда она появилась. Потом все перевернулось, потому что она выглядела… ужасно.

Неделями я надеялась увидеть лицо Кэсс. Надеялась как-то сблизиться с ней. Она была одной из причин, по которой я выбралась из той комнаты. Борьба за Кэсс дала мне силы бороться за себя. В течение прошедших недель я беспокоилась за нее, но предполагала, что она будет такой же, как я, и продолжит жить своей жизнью.

Вот только стоящая передо мной женщина не двигалась дальше. Она выглядела уставшей. Потерявшей надежду. Потерянной.

Когда-то, не так давно, я была такой же.

Ее карамельные глаза казались ввалившимися, скулы слишком выступающими. Черты ее лица были призрачно бледными. Единственной яркой чертой Кассандры были ее каштановые волосы, отливающие медью на солнце.

— Привет. — Я выдавила улыбку. — Проходи.

— Я оставлю вас двоих наедине. — Дэш освободил место, чтобы Кассандра могла войти, затем закрыл дверь и снова щелкнул замком. Слегка кивнув, он прошел через дом, исчезая снаружи.

— Спасибо, что пришла, — сказала я, беря ее за руку. Ее ладонь была липкой, а кожа холодной.

— Я не собиралась приходить, — призналась она. — Я увидела все машины снаружи и не собиралась. Но я хотела увидеть тебя. Ты, эм… в порядке?

— Я в порядке.

В ее взгляде промелькнуло облегчение.

— Хорошо.

— А ты в порядке?

Она грустно улыбнулась мне, и слезы навернулись на ее красивые глаза.

— Нет.

Затем она оказалась в моих объятиях, держась за мои плечи, как будто могла упасть, если бы не мои кости, удерживающие ее в вертикальном положении. Кассандра не вскрикнула. Она не издала ни звука. Но она вцепилась в меня так яростно, что было трудно дышать.

— Мне жаль. — Она отпустила меня так же быстро, как схватила, отступив, чтобы вытереть непролитые слезы. — Я в замешательстве.

— Нет, прости меня. Из-за меня…

— Это не твоя вина. — Она покачала головой. — Я просто… эмоциональна. Все меняется так быстро, и я не успеваю.

— Меняется? — Я склонила голову набок. — Что меняется?

— Ну, мне пришлось бросить колледж. Я возвращаюсь сюда. Мне нужна работа и квартира, потому что я люблю своих родителей, но я не могу с ними жить. О, и я беременна.

У меня отвисла челюсть.

— Беременна.

Она кивнула.

— Я не знаю, помнишь ты или нет. История, которую я рассказала тебе в… ну, ты знаешь.

Подвале.

— Я не помню деталей.

— Некоторое время назад я привозила домой подругу. Мы пошли выпить, единственный раз за год, я пошла куда-то и немного выпила. Там были эти парни. Она пошла домой с одним. Я пошла домой с другим.

— Теперь я вспомнила. — Это то, что она сказала мне, когда мы сидели, прижавшись друг к другу. Когда она пыталась не дать мне уснуть. — Что за парни?

— Уф, — простонала она. — Не те парни. Я не знаю, как долго ты здесь живешь, но раньше в городе был мотоклуб.

О.

Чеееееерт.

— Кэсс…

— Я была хорошей девочкой. Всегда. В старших классах. В колледже. У меня было два парня, оба старшекурсники. Я встречалась с каждым из них по несколько месяцев, прежде чем переспать с ними. И я просто… он был забавным. Он не смотрел на меня как на чокнутую. Я знала, кто он такой. Каждая доступная женщина в этом городе знает Лео Уинтера. Он плохой мальчик. Я хорошая девочка. И я подумала, что в кои-то веки было бы забавно не делать всего того, чего все от меня ожидали.

— Кэсс, я…

— О чем я только думала? — Она подняла руки, широко растопырив пальцы, прежде чем запустить их в волосы. — О чем, черт возьми, я думала? Я знала, что от него одни неприятности, но все равно позволила ему трахнуть меня.

Это была катастрофа. Если она сделает один шаг на мою прекрасную новую веранду, то увидит Лео. Мне нужно было прогнать ее с этого мероприятия. Быстро.

— Может быть, этот ужин — не самая лучшая идея. Ты устала. Здесь есть другие люди. Как насчет того, чтобы встретиться за ланчем на этой неделе? — Пожалуйста, скажи «да».

Я придвинулась ближе, взяв ее за руку, готовая перевести ее через улицу.

Прежде чем я успела вытолкнуть Кэсс наружу по веранде за французскими дверями застучали сапоги.

Черт возьми. Разве она не видела мотоциклы Эмметта и Лео на подъездной дорожке? Они были припаркованы на дальней стороне, за другими машинами, но ей следовало быть более внимательной. Эти байки должны были отпугнуть ее.

Французские двери открылись, и я обернулась, молясь, чтобы это был кто угодно, только не…

Лео.

— Прости. — Его голос разнесся по гостиной. — Просто собираюсь воспользоваться твоей ванной.

Если раньше лицо Кассандры было бледным, то теперь оно стало белоснежным. Ее взгляд метался между мной и Лео.

На его лице появилось странное выражение, когда он посмотрел на нее. Он склонил голову набок, прищурившись, глядя на нее. Если он ее не вспомнит, я кастрирую его от имени Кэсс.

— Привет, — протянул он, все еще пытаясь вспомнить ее. Но он точно узнал ее. — Ты…

— Кассандра, — процедила я сквозь зубы. — Женщина, которую похитили Воины.

Лео моргнул, выходя из оцепенения.

— Что? Это была ты?

Мы произносили имя Кэсс дюжину раз в его присутствии. Очевидно, он забыл его потому что она была всего лишь перепихом.

Если мои зубы скрежетали друг о друга, то зубы Кэсс перемалывались в пыль.

— Не мог бы ты уделить нам минутку?

— Эм…

Ее ноздри раздулись.

— Пожалуйста.

— Конечно.

Она закипела, когда я попятилась.

Когда наши пути пересеклись с Лео, я одарила его своим лучшим взглядом.

— Что я сделал? — пробормотал он.

— Я на ее стороне, — заявила я и промаршировала на веранду, слишком сильно распахнув двери и захлопнув их за собой.

— Что не так? — спросил Люк с лопаткой в руке.

— Ты никогда не поверишь в то, что только что произошло.

— Ну, это была катастрофа. — Я подняла подушки с кровати и швырнула их в сторону углового стула. И подушки, и стул были новыми дополнениями. Я сказала Люку, что это были последние изменения, которые я делала в спальне, но сегодня утром я проснулась и решила, что ее нужно перекрасить.

Сначала займусь этой комнатой в качестве практики, прежде чем красить детскую.

По мере развития хобби, дизайн интерьера должен был стать моей специальностью, потому что очевидно, что устраивать послеобеденные барбекю — это не мое.

— Не катастрофа. — Люк схватил воротник своей футболки, стягивая ее через голову. Затем он расстегнул джинсы, сбросив их, чтобы показать свои сильные ноги и облегающие боксеры.

Если бы я не была так расстроена из-за дня и вечера, я бы потратила больше времени, наслаждаясь видом. Этой подтянутой кожей. Сильными, жилистыми мышцами.

Вместо этого я сорвала одеяло со своей стороны кровати и раздраженно плюхнулась на нее.

— Полная катастрофа.

Кэсс и Лео не вернулись на веранду, но их громкие голоса были слышны всем.

Мне не пришлось никому раскрывать секрет Кэсс. Мы все слышали, как она кричала, громко и отчетливо.

Наша группа предоставила им возможность поговорить наедине, но они спорили так долго, что бургеры остыли. Остальная еда была внутри, ждала на кухонном островке.

Наконец, хлопок входной двери эхом разнесся по заднему двору. За ним последовал рев мотоцикла, когда Лео умчался прочь.

Когда я украдкой заглянула внутрь, там было пусто. Кассандра укрылась в безопасном доме своих родителей.

Вечер можно было спасти. Мы разогрели еду и вернулись на веранду. Но настроение испортилось. Эмметт с жадностью проглотил чизбургер и извинился. Мы все знали, что он выследит Лео.

Я сомневалась, что он сделает это для того, чтобы поздравить его с предстоящим отцовством.

Женевьев и Исайя ушли следующими после того, как Амелия стала капризничать. Дэш и Брайс забрали своих мальчиков домой прежде, чем у нас появилась возможность опробовать новую печь для костра и пожарить зефир.

Единственными, кто остался после наступления темноты, были Пресли и Шоу. Обычно я бы с удовольствием провела вечер со своей сестрой и шурином, но каким-то образом наш разговор перешел на маму.

И мы с Пресли сильно поссорились.

— Ты можешь в это поверить? — Я скрестила руки на груди.

Я сказала Пресли, что собираюсь попытаться поддерживать связь с мамой. Может быть, писать ей письма или что-то в этом роде. Звонить домой, когда буду думать, что папа на работе.

Моя сестра взбесилась. Она сказала мне отказаться от мамы, потому что помогать ей было безнадежным делом.

— Как она могла такое сказать? Как Пресли могла просто списать маму со счетов? Она наша мать. — Волна гнева в моих венах сменилась потоком слез. Долбаные гормоны.

Кроме одного телефонного звонка, я не общалась с мамой с тех пор, как приехала в Монтану. Возможно, это была беременность и тот факт, что скоро я сама стану чьей-то матерью. Но за последние три недели я много думала о своей юности.

Мама не была сильной женщиной. Она не была воином, как Пресли.

Но она не была безнадежной. Она сделала все, что могла, для своих дочерей. Пресли считала, что этого недостаточно. Возможно, она была права. Но это не меняло того факта, что я любила маму.

Люк скользнул в постель рядом со мной, потянулся к тумбочке, чтобы выключить свет. Затем он притянул меня к себе, зарываясь носом в мои волосы.

— Подожди день или два. Тогда вы, девочки, сможете во всем разобраться.

— Она не понимает этого, Люк. Она не понимает, как все было после того, как она ушла. Я прожила с мамой десять лет. Десять. Мы были только друг у друга. И она…

Слезы встали комом у меня в горле.

Может быть, это было глупо. Может быть, это была пустая трата времени. Но я не собиралась отказываться от мамы.

— Она что? — прошептал Люк.

— Она вытащила меня. — Я посмотрела на его красивое лицо. На мужчину моей мечты. — Она вытащила меня. Без нее меня бы здесь не было. У меня не было бы тебя. У меня не было бы этой жизни. Я обязана ей всем.

Понимание промелькнуло в его взгляде, и он прижался своим лбом к моему, прижимая меня ближе.

— Я знаю, Пресли волнуется. Она не хочет, чтобы я обнадеживалась. И, честно говоря, я не думаю, что мама когда-нибудь оставит папу. Но Люк, что, если?

Что, если мама поборется с собой? Что, если она приедет в Монтану и найдет хотя бы частичку мира, который обрели ее дочери? Что, если?

— Тогда звони ей. Пиши. Делай то, что тебе нужно. — Вот так просто.

С Люком трудные вещи всегда казались легкими.

Он придал мне смелости противостоять миру.

Шла ли борьба против Воинов. Или за наших детей. Или за мою мать. С ним рядом я буду бороться за то, чтобы наши мечты сбылись.

Неожиданная улыбка тронула мои губы.

— Я люблю тебя.

— Я люблю тебя, красавица.

— Я не знала, что так должно быть, пока в моей жизни не появился ты.

— Ты о чем?

— О том, что даже трудные дни, пока мы вместе, будут заканчиваться улыбкой.

Эпилог

Люк

Восемь месяцев спустя…

— Шеф Розен, — ответил я на звонок в свой офис.

— Три пожизненных заключения.

Мне всегда нравилось, как Мария переходила к сути во время наших нечастых созвонов.

— Есть новости об остальных?

— Мы приближаемся к цели. Один за другим. Но нам предстоит пройти долгий путь.

Федеральный прокурор, назначенный для рассмотрения дела Воинов, настаивал на том, чтобы суд над Такером состоялся первым. Большинство других дел продолжались, но пока самый короткий вынесенный приговор составил пять лет.

Пятьдесят семь воинов проходили через систему уголовного правосудия, чтобы расплатиться за свои преступления. Убийства. Незаконный оборот наркотиков. Похищение людей. Нападения. Список можно было продолжать. Некоторые из них уже сидели в тюрьме, в основном те, у кого были более короткие сроки заключения, и те, кто ходатайствовал о смягчении приговора. Другие ожидали суда. Но на данный момент ни один член мотоклуба «Арроухед Уорриез» не был освобожден.

И если Такер Талбот проведет свои следующие три жизни в федеральной тюрьме, я буду лучше спать по ночам.

По крайней мере, на некоторое время.

Я был не настолько глуп, чтобы поверить, что это продлится долго. У него были связи с другими клубами, которые могли попытаться осуществить его месть.

— Если нам повезет, приговор судьи Такеру создаст прецедент для других, — сказала Мария.

Другими мужчинами были те, кто убил Кена Рэймонда и Бёрди Хеймс.

Бёрди погибла от рук Воинов. Она умерла на операционном столе примерно в то же время, когда Скарлетт вышла из больницы в Эштоне, много месяцев назад.

Единственный раз, когда я услышал, как стоический и твердый голос Марии дрогнул, это когда она позвонила мне, чтобы сообщить, что Бёрди не выжила. Она приняла потерю двух членов команды близко к сердцу.

Я бы тоже так поступил.

Но смерть была тем риском, на который мы согласились, выбирая карьеру в правоохранительных органах. Легче от этого не становилось, особенно когда ты сам говорил людям попадать в опасные ситуации и обезвреживать их.

Иногда бомба просто… детонировала.

— Держи меня в курсе, — сказал я.

Мария не стала утруждать себя светской беседой. Раздался простой щелчок окончания разговора.

Я положил телефон на подставку и вернулся к компьютеру. Яркий свет из окна позади меня упал на экран, поэтому я встал и подошел к стеклу. Но прежде чем опустить жалюзи, я долго смотрел на реку, текущую за участком.

Было начало марта, и снег уже растаял. Возможно, нас ждала еще одна или две бури, прежде чем мы официально вступим в весну, но трава уже начала зеленеть. Весну в Монтане предсказать было так же легко, как мартовское безумие. Каждый год был особенным, и каждый по-своему удивлял вас.

В прошлом году в это время у нас повсюду лежал снег. В прошлом году в это же время я нашел Скарлетт в отделе печенья в продуктовом магазине.

Был стресс — много стресса, — но, без сомнения, прошедший год был лучшим в моей жизни.

«Арроухед Уорриез» попытаются все испортить. Но даже если они выйдут из тюрьмы, даже если Такер организует попытку возмездия из своей тюремной камеры, я буду бороться.

Неважно, что это будет значить. Неважно, по какую сторону закона я окажусь. Я выберу правильную сторону. Я выберу свою жену и малышку, которая должна была появиться здесь со дня на день.

Малиновки щебетали за окнами. Листья деревьев шелестели на ветру. Последнее место, где я хотел бы оказаться, — это застрять за своим столом, занимаясь бумажной работой. Если у меня будет время позже, я прокачусь по городу. Я терпеть не мог останавливаться на дорогах, но за последний месяц я выписал больше штрафов за превышение скорости, чем за последние пять лет.

Загруженность делами помогла мне скрыть свои страхи, чтобы они не проявлялись, когда я возвращался домой. Но независимо от того, сколько штрафов я выписывал, срок родов Скарлетт стремительно приближался, и я, казалось, никак не мог успокоить свои нервы.

Смогу ли я уберечь их? Может, нам просто исчезнуть? Скарлетт однажды предложила это. Теперь, когда наша дочь почти родилась, я размышлял об этом больше, чем когда-либо.

Как я собирался уберечь их?

Если Скарлетт и была напугана из-за Воинов или какой станет матерью, то она не показывала этого. Я ожидал некоторого беспокойства с ее стороны, намека на неуверенность и страх, но она обрела дзен во время беременности. Она была такой же уравновешенной, как всегда. И на ее лице было выражение бесстрашия.

У нас у обоих, вообще-то.

Она была полна решимости не позволить Такеру Талботу украсть ее будущее, и как бы мне ни хотелось чувствовать то же самое, узел страха, казалось, никогда не ослабевал.

Хотя известие о приговоре Такера помогло. Я надеялся, что она тоже почувствует облегчение, когда я вернусь домой сегодня вечером.

Скарлетт с головой окунулась в нашу жизнь. Она освоилась в нашем доме и районе. У нее появились друзья. Она работала над получением степени бакалавра в области дизайна интерьера онлайн. Она только на прошлой неделе закончила свои занятия и готовилась взять отпуск на следующий семестр, чтобы побыть дома с ребенком.

Меня устраивало все, чем бы она ни хотела заниматься. Она подбрасывала идею открыть собственное дело после окончания университета, возможно, обустраивать дома для риелторов в городе или предлагать услуги внештатного дизайнера. Она даже упомянула о планировании мероприятий.

У моей жены был талант видеть пространство и придавать ему блеск.

Я был так чертовски горд за нее. Из-за учебы. Из-за того, что она не позволила своему прошлому определять ее будущее. Из-за того, как она обращалась со своей матерью. Мы ничего не слышали об Аманде Маркс с тех пор, как Скарлетт начала посылать ей письма. Но каждую пятницу по дороге на работу я опускал в почтовый ящик последнее письмо Скарлетт.

Я сомневался, что мы получим ответ. Скарлетт призналась, что она тоже сомневалась. Черт возьми, возможно, отец Скарлетт перехватывал ее письма. Но она отправляла их, несмотря ни на что.

Не было женщины более спокойной и решительной, чем моя жена.

Непрочитанные электронные письма в моем почтовом ящике вызывали беспокойство, поэтому я отвернулся от окна и вернулся в свое кресло. Я просмотрел только три, когда мой телефон зазвонил снова.

На экране высветилось имя Скарлетт.

— Привет, красавица.

— Я в больнице.

Я так быстро вскочил со стула, что споткнулся о колесную базу и врезался в свой стол, едва успев удержать себя, прежде чем упасть на пол.

Стакан воды, который я наполнил незадолго до звонка Марии, выплеснулся на отчет.

— Люк?

— Я еду. — Я стряхнул воду с бумаги и пнул стул, прежде чем он убил меня. Затем я развернулся, ища свои ключи. — Я еду.

Где мои ключи? Я снова развернулся.

— Где мои ключи?

Скарлетт рассмеялась.

— У тебя есть время.

— Ты этого не знаешь. — Мой голос повысился, в нем слышалась паника.

— Не сходи с ума, — приказала она, затем завершила разговор.

Где, черт возьми, мои ключи? У меня закружилась голова, пока я искал повсюду. Я похлопал себя по карманам джинсов. Пусто. Посмотрел на столе. Ничего, кроме бумаг, моих солнцезащитных очков и бумажника.

Я отодвинул бумаги в сторону, некоторые упали на пол. Ключей по-прежнему нет.

— К черту.

Я возьму один из «Круизеров». Схватив свой бумажник, я выбежал из офиса, распахнув дверь со слишком большой силой. Она отскочила от упора и ударила меня в плечо, когда я чуть не столкнулся с Натаном.

Он поднял руку, готовый постучать в мою теперь уже открытую дверь.

— Дай мне свои ключи. — Я протянул свободную руку.

Мою свободную руку, в которой были мои ключи.

Какого черта? Должно быть, я схватил их, даже не осознавая, что сделал это, когда позвонила Скарлетт.

— Э-э… ладно. — Он порылся в кармане.

— Забей. — Я протиснулся мимо него, чуть не сбив с ног, когда побежал через участок.

Чак был за своим столом, и когда он увидел, что я бегу, он вскочил со стула.

— Время пришло?

— Да.

— Пошлите! — крикнул он, и другие офицеры бросились действовать. Комната взорвалась.

Я первым выскочил за дверь, но они последовали за мной по пятам, бросаясь к своим патрульным машинам.

Двое из них опередили меня на парковке, чтобы включить огни и сирены, когда они будут вести караван к больнице. Еще трое были позади меня.

Мое сердце забилось так быстро, что улицы превратились в размытое пятно.

К счастью, мне не нужно было думать, я просто следовал за парнями на парковку. Мои шины завизжали, когда я слишком быстро свернул за угол. Грузовик накренился, когда я ударил по тормозам у входа.

Скарлетт стояла на тротуаре рядом с Пресли, обе качали головами. Какого хрена она делала на улице?

Пресли наклонилась, чтобы прошептать что-то на ухо своей сестре, пока та поглаживала свой беременный живот. Она должна была родить через пару недель. Очевидно, что-то было подмешано в воду на нашем инаугурационном барбекю, потому что беременной была не только Скарлетт, но и Пресли. И Женевьев. И Кэсс тоже.

Скоро должно было родиться много детей.

Я припарковал грузовик, не потрудившись заглушить его. Один из парней припарковал его и принес мне ключи.

— А это не перебор? — спросила Скарлетт, махнув рукой в сторону выстроившихся в ряд полицейских машин.

— Своего рода пустая трата денег налогоплательщиков, Люк. — Пресли поджала губы, борясь со смехом.

— Кто вас сюда привез? — спросил я их обеих.

Сестры обменялись виноватыми взглядами. Обе были такими большими, что едва помещались за рулем.

— Мы поговорим об этом позже, — проворчал я, беря Скарлетт за локоть. Затем я повел ее к двойным дверям больницы, Пресли ковыляла недалеко позади.

Раздался хор хлопков, когда моя команда засвистела и зааплодировала.

Скарлетт одарила их лучезарной улыбкой через плечо, но я не замедлил шага. Я поднял руку и исчез внутри, чтобы пройти регистрацию. Только когда Скарлетт оказалась в постели, одетая в выцветшее голубое платье, я, наконец, вздохнул.

— Ты сходишь с ума, — сказала Скарлетт.

— Да.

— Женщины рожают детей каждый день.

— Только не моя жена.

Она похлопала по кровати рядом со своим бедром.

— Сядь.

— Я не могу. — Я расхаживал между монитором и стулом для гостей в углу комнаты.

— Я собираюсь оставить вас, ребята, одних. — Пресли подошла к Скарлетт и взял ее за руку. — Удачи.

— Спасибо.

— Если ты решишь выгнать его и захочешь, чтобы я была с тобой вместо него, я буду в приемной.

Скарлетт закатила глаза.

— Он будет в порядке.

Пресли бросила на меня недоверчивый взгляд, затем оставила нас одних.

— Что случилось? — спросила она. — Поговори со мной.

Я не ответил.

— Люк. — Ее голос был таким нежным, таким обеспокоенным, что я не стал отрицать правду.

— Я… — Прежде чем я успел признаться, что нервничаю, Скарлетт резко втянула воздух и стиснула зубы.

Ее лицо исказилось, и она крепко зажмурила глаза.

— Ооо. Это больно.

Я бросился к ней, взяв ее за руку, чтобы она могла сжать мои пальцы.

— Дыши.

Она кивнула, втягивая воздух через нос. Зеленая линия на мониторе вспыхнула, когда схватка достигли пика. С тех пор, как мы здесь, у нее были и другие, но пока это была хуже всех.

— Прости, — сказал я, когда боль ослабла.

— За то, что обрюхатил меня?

— Нет. — Я усмехнулся. — Я обещаю взять себя в руки.

— Это было бы хорошо. — Она приоткрыла глаза и поднесла руку к моей щеке. — У нас все будет хорошо. Ты будешь оберегать ее.

У меня отвисла челюсть.

— Как ты узнала?

— Потому что я знаю тебя. Это храброе лицо ничего от меня не скроет.

— На тебе тоже такое.

— Да. Но только потому, что у меня есть страхи, это не значит, что в глубине души я не верю, что у нас все будет хорошо. Ты. Я. Малышка. Это то, в чем заключается наша жизнь. Я не откажусь от этого. Я не позволю тебе отказаться от этого. Так что мы будем бороться за это, и ты защитишь нас.

Вера Скарлетт в меня была удивительной.

Она возвела меня на пьедестал. Не то чтобы я возражал, потому что я тоже ставил на ее него. Мои родители были такими же, видя лучшее друг в друге. Возможно, это и было основой прочного брака. Стоять на своих пьедесталах, глядя глаза в глаза, вместе.

Я отнял ее руку от своего лица и поднес к губам.

— Я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю.

Мы просидели так, вместе, следующие двенадцать часов. Она сжимала мою руку, превозмогая боль. Я держал ее за ногу, когда она брыкалась. И мы оба плакали из-за чуда рождения нашей дочери.

Прошло много времени после того, как солнце село и наша малышка уснула на руках у Скарлетт, когда я, наконец, забрел в комнату ожидания. Там было полно знакомых лиц.

Пресли спала на плече Шоу. Он заметил меня первым, подняв брови в молчаливом вопросе.

Я кивнул, не в силах сдержать улыбку, расплывшуюся по моему лицу.

Через два стула от него Дэш тоже заснул, скрестив ноги в лодыжках. На маленьком диване лежал мой папа, надвинув бейсболку на глаза. Я написал им несколько часов назад, что мы здесь и пришлем обновленную информацию с новостями.

Я должен был ожидать толпы. Наши друзья были не из тех, кто ждет смс дома.

Папа хотел знать, но из-под полей бейсболки доносился тихий храп. Я позволю ему поспать.

Эмметт, сидевший напротив папы, повернулся, услышав мои шаги, и встал со стула.

— Поздравляю, чувак.

Я пожал его протянутую руку.

— Спасибо.

— Ты должен мне двадцатку, — сказал Шоу. — Мы заключили пари, кто выйдет первым — ты или Лео.

— Лео здесь?

Эмметт кивнул.

— У Кэсс начались схватки около восьми часов назад.

Время совпадает, а это значит, что у наших детей скорее всего будет общий день рождения. Скарлетт бы это понравилось. За последние восемь месяцев она сильно привязалась к Кассандре, относясь к ней скорее, как к младшей сестре, чем к другу.

Шаги эхом отдавались в коридоре. Мы с Эмметтом обернулись и увидели Лео, который шагал в нашу сторону, засунув руки в карманы, с бледным лицом.

— Все в порядке? — спросил я.

— У меня есть дочь. — Лео моргнул и провел рукой по волосам. — Черт возьми, у меня есть дочь.

Я хлопнул его по плечу, смеясь, и оставил его с нашими друзьями. Я был не единственным будущим отцом, который сходил с ума, хотя, по сравнению с Лео, я справился с этим как чемпион.

В конце концов, он поймет это. И, может быть, наконец, откроет глаза на Кассандру.

Вернувшись в нашу палату, я на цыпочках вошел внутрь, не желая будить Скарлетт. Она хотела естественных родов, и к тому времени, когда ребенок появился с плачем, Скарлетт была измучена. Но когда я толкнул дверь, то обнаружил, что она проснулась и смотрит на нашу дочь, прижатую к ее груди.

— Разве она не идеальна?

Я сел на кровать, наклонился, чтобы поцеловать Скарлетт в лоб.

— Как ее мать.

— Что, если мы назовем ее Мэри в честь твоей мамы?

Мое сердце переполнилось любовью так сильно, что стало больно. Мы выяснили пол, но решили не выбирать имя, пока она не родится.

Мэри.

Мэри Розен.

Если бы мама смотрела, на ее лице была бы дьявольская улыбка.

— Мне бы этого хотелось, — выдавил я.

— Хорошо. — Скарлетт осторожно подвинулась на кровати, освобождая место для меня.

Я скинул ботинки, затем вытянулся рядом с ней, прижимая ее к себе. Когда я коснулся руки Мэри, она раскрылась ровно настолько, чтобы обхватить мой указательный палец и крепко сжать его.

Затем мы со Скарлетт закончили день — лучший день — с улыбкой.

Бонусный эпилог

Скарлетт

— Почему ты такая низкая? — пробормотала Мэри, тащась на кухню с розовым баскетбольным мячом под мышкой.

— Прости, детка. — Я боролась с улыбкой. — Я пыталась. Я имею в виду, твой папа был самым высоким парнем, которого я смогла найти.

Она надулась, открывая холодильник в поисках спортивного напитка.

— Недостаточно высоким.

Моя прекрасная одиннадцатилетняя дочь унаследовала почти все мои черты. Голубые глаза. Светлые волосы. Миниатюрное телосложение. Ее братья, с другой стороны, были миниатюрными версиями Люка. Темные волосы. Ямочки на щеках. Высокие. Саймону было девять, и он уже был на дюйм выше своей сестры. Паркер в шесть лет тоже скоро превзойдет Мэри.

Возможно, если бы ее любимым видом спорта было плавание или теннис, ее рост не беспокоил бы ее так сильно. Но с тех пор, как Люк подарил ей пенопластовый баскетбольный мяч, когда ей было два года, она влюбилась в эту игру.

Он постоянно играл с ней. Первое, что она делала, когда он возвращался домой с работы, это спрашивала, можно ли им поиграть перед ужином. Сайман и Паркер уходили с ними, а я зависала у входной двери, наблюдая с камерой наготове.

Когда нас было пятеро, ее невысокий рост не так сильно беспокоил ее. То, чего ей не хватало в росте, она компенсировала энергией и абсолютной решимостью побеждать, поэтому она обычно обучала своих братьев. У моей девочки был отличный бросок и она умело управлялась с мячом. Люк еще не признался ей в этом, но он не раз говорил мне, что скоро она переиграет его.

Мэри так усердно работала, но в такие дни, как сегодня, когда двор на подъездной дорожке был переполнен не только ее братьями, но и кузенами, ее рост — и его отсутствие — было трудно преодолеть.

Пресли, Шоу и их дети были здесь весь день. Нико и Ной играли на улице в мяч. Их дочери Наташе было всего четыре года, и она была слишком мала, хотя обожала Мэри и пошла бы за ней куда угодно, включая баскетбольную площадку, если бы мы ей позволили.

Наташа влетела во французские двери, и ее лицо просияло, когда она заметила мою дочь.

— Мэри!

— Привет, Нат. — Мэри улыбнулась, и часть разочарования исчезла с ее милого личика.

Пресли вошла внутрь следом за дочерью, наш золотистый ретривер Чарли трусил рядом с ней. Поскольку все остальные дети играли перед домом, она отвела Нат во двор поиграть с Чарли.

— Как прошла игра? — спросила Пресли.

Мэри бросила на меня страдальческий взгляд. Она не только любила баскетбол, но и любила побеждать. В этом отношении она была точь-в-точь как Люк.

— Идите сюда. — Я обошла остров и открыла морозилку, достав два фруктовых мороженых. — Почему бы вам, девочки, не пойти на улицу и не съесть их. Мы не скажем мальчикам.

— Да! — Наташа просияла и энергично закивала.

Хмурое выражение лица Мэри исчезло.

— Где дедушка?

— На веранде, — ответила я. Он вышел, чтобы заявить права на свое любимое кресло.

После того, как Джош уволился из полицейского управления в Миссуле, он переехал в Клифтон Фордж. Мы с Люком только что закончили самый медленный ремонт в истории арендуемого дома. Это было нелегко, но теперь он совсем не походил на унылый конспиративный дом, в котором я однажды жила. Ни одной маргаритки в поле зрения. И вместо того, чтобы сдавать его в аренду, мы продали его Джошу за бесценок.

Этот дом был моим проектом после рождения Саймона, чем-то помимо того, чтобы гоняться за обоими детьми, чтобы занять себя.

Я не торопилась с образованием, и в итоге получила диплом онлайн и теперь время от времени выполняла дизайнерские проекты по всему городу. Было несколько риелторов, которые использовали меня для оформления домов, когда новый строительный проект был завершен. Моя репутация была достаточно прочной, я могла бы сделать из этого приличный бизнес, но я не хотела, чтобы работа поглощала мою жизнь.

Я предпочитала большую часть своего времени проводить здесь, дома, будучи женой и матерью. Кроме того, теперь, когда дети подросли, это была работа на полный рабочий день, я каждый вечер доставляла их на клубные собрания и спортивные тренировки.

Мэри взяла Наташу за руку и вывела ее на улицу, Чарли пошел с ними, оставив нас с Пресли на кухне. Из гаража донеслись радостные возгласы и эхо баскетбольного мяча.

— Красное или белое? — спросила я сестру, направляясь к холодильнику. Назовите нас некультурными, но мы обе любили холодное вино, независимо от цвета.

— Белое. — Она подошла к буфету и достала бокалы, пока я открывала бутылку.

Мы вдвоем построили здесь свою собственную жизнь. У Пресли была работа в гараже. У меня были свои хобби. Всякий раз, когда у продюсерской компании Шоу была премьера фильма или они хотели провести время с его семьей, они брали детей и летели самолетом в Калифорнию. Мы с Люком ездили со своей на реку четыре или пять раз каждое лето.

Но именно здесь мы с Пресли проводили большую часть субботних вечеров. Вместе. Мы были в одном из наших домов, где играли дети, разговаривали наши мужья или, как сегодня, играли в игру. И мы вдвоем болтали за бутылкой вина, прежде чем начать готовить ужин.

— Угадай, что я услышала? — спросила Пресли. — Вчера я зашла в салон, чтобы подстричься, и все девушки говорили о том пустом здании в конце Мэйн-стрит. Ходят слухи, что у нас открывается новый мексиканский ресторан.

— О, я надеюсь, что это правда. — У нас был один в течение многих лет, и это было наше любимое место, где мы встречались и ели тако за ланчем. Но потом владельцы ушли на пенсию, и ресторан закрылся, и с тех пор мы с Пресли мечтаем о домашних чипсах и гуакамоле.

Топот ног предупредил нас прежде, чем дверь в гараж распахнулась. Внутрь ворвалась толпа мальчишек, все бросились к холодильнику.

— Мам, мы проголодались, — сказал Саймон, вытаскивая бутылку за бутылкой «Гаторейда» для своего брата и двоюродных братьев.

Люк и Шоу следовали за парнями, каждый с пивом в руке.

— Привет, красавица. — Люк поцеловал меня в висок и притянул к себе.

— Привет. — Я отставила свое вино в сторону и обняла его за талию. В последнее время в его волосах появилось несколько седых прядей. Морщинки возле его глаз стали глубже от многолетнего смеха.

От годов засыпания с улыбкой.

— Как прошла игра? — спросила я.

— Папы победили. — Шоу и Люк чокнулись бутылками.

Мальчики болтали на кухне, собирая закуски, затем Пресли выгнала их с девочками на улицу. Они исчезли как раз в тот момент, когда раздался звонок в дверь.

— Кто бы это мог быть? — спросила я Люка.

Он пожал плечами, ущипнул меня за задницу, затем пошел открывать. Люку все еще не нравилось, когда я открываю дверь, хотя прошло более десяти лет с тех пор, как были арестованы Воины.

Голос, которым он поздоровался, был приглушенным, а слова неразборчивы. Должно быть, сосед. Вот только, когда он вошел в дом в сопровождении пожилой женщины, следовавшей за ним, это застало меня врасплох.

Так же, как и гипс на ее левой руке.

Так же, как и ее лицо.

Лицо моей матери.

Пресли ахнула.

У меня отвисла челюсть.

— Мама?

Она кивнула, но ничего не сказала, быстро моргая, когда ее глаза наполнились слезами.

Я посмотрела мимо Люка, ища другого человека, но Люк ни за что не впустил бы моего отца в этот дом. Что означало, что мама пришла сюда одна.

Более одиннадцати лет я писала своей матери. По одному письму каждую неделю. У меня не было возможности узнать, получила ли она их. Получала ли она мои бессвязные новости о жизни в Клифтон Фордж. Понравились ли ей фотографии, которые я присылала ей с подросшими детьми.

Но я все равно продолжала их отправлять.

Каждую неделю по одному письму, отправленному с надеждой.

С годами она постарела, но, несмотря на гипс, выглядела хорошо. Ее некогда длинные светлые волосы теперь были белыми с проседью, с зачесанной набок челкой. Но ее голубые глаза были того же цвета, который я помнила, того же цвета, который я видела в зеркале каждое утро.

Такой же цвет я видела у своей дочери.

— Аманда, это Шоу. — Люк протянул руку в сторону моего шурина. — Муж Пресли.

— Приятно познакомиться, — тихо сказала мама, затем посмотрела на Люка. — И с тобой тоже.

— Что ты здесь делаешь? — спросила я, подходя к сестре и беря ее за руку. Она сжала ее так крепко, что у меня заболели пальцы. Но в остальном она была слишком ошеломлена, чтобы двигаться или говорить.

— Я получила твои письма, — сказала мама.

Мое сердце бешено заколотилось.

— Хорошо.

— Где… — Пресли не смогла закончить предложение. Не то, чтобы ей это было нужно.

— Я ушла от него. — Мама возилась с гипсом. — Пришло время.

— Ты… в порядке? — спросила я.

Она слегка улыбнулась мне.

— Я не думала, что снова увижу вас, девочки. И мне было интересно, — мама с трудом сглотнула, — смогу ли я познакомиться со своими внуками.

Я посмотрела на Люка, который кивнул, затем повернулась к Пресли.

В ее взгляде было ожидание.

— Я никогда не думала…

Она никогда не думала, что мама бросит папу. Я тоже. Не совсем. Но я все равно отправляла письма.

— Они снаружи. — Пресли отпустила меня и бросилась к маме. Она не обняла ее, но взяла маму за здоровую руку и повела ее на задний двор.

Моя рука взлетела ко рту, и слезы, которые я была слишком ошеломлена, чтобы сдержать мгновение назад, пролились сами собой.

Шоу положил руку мне на плечо, слегка сжав его, затем последовал за своей женой.

Затем я оказалась в объятиях Люка.

— Боже мой, — прошептала я, зарываясь в его силу. — Я не думала, что увижу ее снова.

— Я знаю. — Он притянул меня к себе. — Я не могу в это поверить.

Вырвался смешок.

— Она бросила его.

— Да.

— Она бросила его, Люк. — Я обняла своего мужа так крепко, что мои руки напряглись. — Она здесь.

— Теперь она с нами.

Да, теперь она с нами. Мама больше ничего не будет бояться. Чего бы это ни стоило, мы будем держать моего отца подальше. И я знала начальника полиции, который был бы более чем счастлив упрятать этого ублюдка за решетку, если бы он только переступил порог Клифтон Фордж.

— Пошли. — Люк отпустил меня и провел по дому, где мы представили наших детей их бабушке.

Осмотрев ее с головы до ног, Паркер повернулся к Мэри.

— Она невысокого роста, как и вы с мамой.

Вся веранда разразилась смехом, к большому огорчению моей дочери. Но Люк заключил ее в объятия, что всегда вызывало улыбку на лице Мэри. В конце концов, она была такой же, как и я.

Вечер прошел в непринужденной беседе. Мама сидела и слушала, задав несколько вопросов, но в основном наслаждаясь болтовней детей и слыша из первых уст о жизни своих дочерей.

Шоу и Пресли предложили ей пожить у них, и, поскольку их дом был в пять раз больше нашего, это имело смысл. Поэтому, когда летней ночью в Монтане стемнело, мы попрощались.

— Мы приедем завтра в гости, — пообещала я маме, обнимая ее.

Было странно держать ее в своих объятиях, но после долгих лет разлуки ее объятия были такими же.

— Спасибо тебе, Скарлетт, — прошептала она.

— За что?

— Твои письма спасли мне жизнь. Они придали мне смелости.

Я крепче прижала ее к себе.

— Я рада, что ты здесь, мама.

— Я тоже. Я так горжусь своими дочерями. И благодарна за то, что они вышли замуж за хороших людей.

Я улыбнулась своему мужу через ее плечо.

— За самых лучших.

Конец