Мужчина пожал плечами, его глаза все еще скользили по моим ногам, вызывая у меня мурашки.
Я рывком распахнула дверь, забираясь внутрь как можно быстрее. Когда дверь закрылась, я вздрогнула, желая еще раз принять душ.
Дакота не отставал от меня, распахнул дверцу и сел на водительское сиденье.
—Гребаный мудак. Мне нужно надрать ему задницу.
Дакота отъехал от тротуара, ведя нас по тихой улице с домами, похожими на его. Тремя домами дальше двое детей пытались слепить снеговика. Еще через три на улице был папа, который катал своего малыша на синих санках.
— Это место всегда было таким? Даже когда ты приехал?
— Ага. — Он вздохнул. — Это место было в беспорядке, когда я его купил. Парень, который его продавал, очень хотел избавиться от него, поэтому он снизил цену, пока я позволяю его другу оставаться здесь. Я согласился, потому что хотел заключить сделку. Но теперь я жалею, что не выгнал его или не нашел другого места для покупки. Последние шесть месяцев от него была только головная боль. Каждый раз, когда я прихожу сюда, это что-то особенное.
— И ты не можешь его выселить?
— Я могу. Я уже должен был это сделать. Но я ждал слишком долго. В Монтане есть довольно строгие правила о выселении кого-либо зимой. Поскольку он платит за квартиру, я сомневаюсь, что смогу вытащить его отсюда до весны. И мне нужны деньги. Я не могу допустить, чтобы дом пустовал всю зиму, потому что никто не хочет двигаться по снегу.
— Извини. — Быть домовладельцем звучало, ну, в общем, ужасно. Если только у вас не было только хороших арендаторов.
— Урок усвоен.
— Какова история Артура? — спросила я.
— Он отличный парень. У него нет близких родственников, поэтому я прихожу примерно каждую неделю или каждые десять дней и приношу ему нездоровую пищу с тех пор, как он не может выйти из дома.
— Почему он не может вернуться?
— Он слепой.
У меня отвисла челюсть.
— Что? Ты шутишь.
Артур передвигался по своему дому без помощи трости. Он не прикасался к стенам, чтобы сориентироваться. Он подошел прямо к своему стулу и сел, сначала не нащупав его. Хотя это действительно объясняло солнечные очки.
Дакота кивнул.
— Он слеп со времен Вьетнама.
— Ух ты. Очень любезно с твоей стороны привозить ему продукты.
— Как я уже сказал, он отличный парень. Вырос в Калиспелле. Его дети давным-давно уехали, чтобы жить своей жизнью. Он просто не хочет уезжать. Один из них увидел мое объявление о продаже жилья и ухватился за него. К нему приходит служба уборки и помощи ему в приготовлении пищи. Но повар готовит только здоровую пищу. Я приношу Артуру все самое лучшее.
Я хихикнула, вспомнив печенье, попкорн и картофельные чипсы, которые мы купили ранее.
— Где находятся другие твои владения?
— Все здесь, в этом же районе. — Дакота свернул налево в другой переулок. Примерно через полквартала он указал на зеленый дом. — Вон тот.
— Он милый.
— Я не собираюсь говорить культуристу, который снимает у меня квартиру, что ты назвала его дом милым.
Я улыбнулась.
— А ещё один? У тебя их три, верно?
— Ага. — Он проехал оставшуюся часть квартала и переехал на следующий. На этот раз дом, на который он указал, был на моей стороне и выкрашен в нежно-бежевый цвет с шоколадной отделкой. — Этот был моим первым. Это тот, который приносит мне наименьшую сумму денег .
— Почему это?
— из-за бывшего арендатора. Она мать-одиночка с двумя мальчиками-подростками. Банк собирался наложить на нее взыскание, поэтому она выставил его на продажу раньше, чем они успели это сделать. Я купил его, сдал ей обратно со скидкой, и она работает на двух работах, чтобы оплачивать свои счета. Она никогда не пропускала арендной платы. Она не хотела терять дом, в котором выросли ее дети.
— Это удивительно.
Он пожал плечами.
— Она просто разочаровалась в своей жизни. Такое случается.
— Спасибо, — сказала я ему.
— За что?
— За то, что привел меня сюда сегодня. И за то, что показал мне свои дома. Это был более глубокий взгляд на человека за рулем, подтверждающий то, что я уже знала.
Дакота Мэги не был просто человеком. Он был человеком с большой буквы. Я сомневалась, что когда-нибудь найду другого, который соответствовал бы его стандартам.
— Я знаю, что делаю не так уж много. Но я горжусь этим.
— Так и должно быть. Ты совершишь великие дела.
— Я не знаю насчет »великие». Но у меня есть свои цели.
Я тоже хотела иметь цели.
Мне не нужно было завоевывать мир — я бы оставилп это Обри. Я просто хотела больше волнения в своей жизни, больше счастья и самореализации. Больше гордости.
Я хочу быть похожей на Дакоту.
Он был единственным в своем роде, человеком, который до мозга костей знал разницу между добром и злом. Человек, который сам вершил свою судьбу.
Мужчина, по которому я буду ужасно скучать, когда наш роман закончится.
***
—Сегодня твой последний день? —Спросил меня Уэйн с другого конца бара.
Я грустно улыбнулась ему.
— Да, Тея и Логан должны вернуться сегодня вечером. — И я уеду завтра утром.
— Только не говори мне, что будешь скучать по подметанию полов и вытиранию пролитого пива.
Я улыбнулась.
— Может быть, совсем чуть-чуть.
Музыкальный автомат переключился на более быструю песню в стиле кантри, и Уэйн встал со своего стула.
—Я не слышал ее целую вечность. Как насчет прощального джиттербага?
— А?
— Джиттербаг. Хочешь потанцевать?
Дакота засмеялся из-за кассы, где он делал подсчет бутылок со спиртным в блокноте.
— Смотри под ноги. В последний раз, когда женщина танцевала с Уэйном, она чуть не лишилась пальца на ноге.
— Честно говоря, эта женщина была пьяна, и она первая наступила на меня. — Уэйн встал со своего стула, жестом приглашая меня обойти бар.
Я поставила стакан, который мыла, и поспешила к нему.
Уэйн схватил меня за руки, держа их по бокам. Затем он притянул нас друг к другу, я подошла к одной стороне его тела, прежде чем отступить назад. Затем он сделал это снова, поворачивая нас по кругу.
Я выучила джиттербаг в детстве, когда моя учительница балета была в декретном отпуске, а ее заместитель хотела научить нас другим основам, таким как вальс, мамбо и степ. Эта замена была уволена вскоре после того, как закончился декретный отпуск ведущего инструктора.
И хотя эти уроки были давным-давно, было нетрудно следовать за Уэйном, когда он развернул меня и закружил в нескольких легких поворотах. К тому времени, как песня закончилась, мы смеялись и улыбались, оба запыхавшиеся.
— Спасибо,— выдохнула я.
— Спасибо тебе. — Уэйн поцеловал тыльную сторону моей руки, поклонился и отпустил меня. — Я лучше пойду домой. Было чудесно провести время с тобой, София. Не будь чужаком, когда в следующий раз будешь в городе.
— Мне тоже было приятно провести время с тобой.
— Я надеюсь, мы сможем потанцевать в другой раз. — Уэйн подошел к своему табурету, чтобы взять пальто и шляпу. Затем, в последний раз помахав Дакоте, он вышел за дверь.
Мои глаза наполнились слезами, когда он исчез за дверью. Я вытерла слезы, прежде чем они успели пролиться, решив не позволять себе плакать из-за чего-то настолько глупого. Это не было похоже на то, что я никогда больше не увижу Уэйна. Я приехала в Ларк-Коув в гости.
Но он был так добр ко мне в тот первый день, когда я разбила все эти стаканы. Он был первым за долгое, долгое время, кто увидел во мне что-то другое.
Как и Дакота.
— Знаешь, что мне кажется интересным? - спросил он.
Я проглотила комок в горле и сморгнула слезы, прежде чем обернуться.
— Что?
— Из всех уроков, о которых ты мне рассказывал за последние десять дней, танцы - это единственное, чем ты ещё занимаешься.
Было ли это правдой? Моя мать настояла на том, чтобы все мы были вовлечены и заняты. Мои внеклассные занятия всегда состояли из искусства. Язык. Музыка. Танцы.
Танцы были действительно единственным, что меня все ещё интересовало.
Что бы это значило?
Прежде чем я успела спросить, дверь в бар снова открылась, и внутрь ворвались трое детей, а за ними и их родители.
Родители, которые вернулись из своей поездки в Париж.
***
—Так где же твои чемоданы? — Спросила Тея.
Я покраснела, когда она протянула мне бокал вина.
После того, как они пришли в бар этим вечером, это был настоящий ураган. Детям не терпелось вернуться домой вместе с родителями. Тея и Логан были рады побыть с детьми. Прежде чем я даже успела как следует попрощаться с Дакотой, они увели меня с собой.
Он был в баре, заканчивал вечер в одиночестве.
Во всей этой суматохе я даже не подумала о своих чемоданах. Они все еще лежали в углу его спальни.
Мы с Дакотой оба знали, что сегодня мой последний день в Ларк-Коув, но ни один из нас не подумал собрать мои вещи. Мы оба знали, что сегодня ночью я буду в его постели.
Одна последняя ночь.
— Они в доме Дакоты.
Она поперхнулась вином и закашлялась.
— Что?
— Я останавливалась там. — Поскольку я планировала вернуться туда вечером, не было смысла отрицать это. И я не собиралась притворяться, что у нас с Дакотой не было великолепного романа.
У Логана должно быть свое мнение. Я не была уверена, как отреагирует Тея. Но прямо сейчас это не имело значения. Дети были в кроватях. В баре, вероятно, было тихо, и Дакота, скорее всего, закрывал его. Они могли бы прочитать мне лекцию позже.
Прямо сейчас я просто хотела уйти.
Как будто он знал, о чем я думаю, снаружи на подъездной дорожке прогрохотал грузовик. Я вскочила со стула в гостиной и бросилась к окну, вглядываясь в темноту и видя, как подъезжает грузовик Дакоты.
— Убирайся отсюда. — Тея улыбнулась, вздохнула и отпила еще вина.
— Спокойной ночи. — Я улыбнулась в ответ и поспешила выйти из дома. — Оу, Тея? — Я остановилась и обернулась. — Спасибо тебе. Я рада, что доверилась тебе.
— Я тоже.
Улыбнувшись в последний раз, я побежала к входной двери как раз в тот момент, когда мой брат выходил из комнаты Чарли.
— Куда ты собралась? — спросил он.
Я проигнорировала его.