В тот момент, когда ее шагов больше не было слышно, моя семья собралась вместе.
— Зачем ты привел сюда незнакомую женщину?
— Это семейное мероприятие.
— Серьезно, Дакота? У меня только что родился ребенок.
Я уже открыл рот, чтобы сказать им, что это была одноразовая акция, когда другой голос заполнил комнату.
— Привет.
Мой позвоночник напрягся, когда я медленно обернулся и увидел свою бывшую девушку, Пету, входящую в комнату с букетом розовых роз.
— Ты как раз вовремя. — Коко обняла ее одной рукой после того, как Пета поставила цветы на столик. — Дакота только что приехал, так что мы можем начинать.
Пета встретилась со мной взглядом, знакомым годами, которые мы провели вместе. Знакомым, но не успокаивающим. Он не был домом.
— Привет. — Она улыбнулась и подошла к нам.
— Привет. — Я наклонился, чтобы поцеловать ее в щеку, но она потянулась к моим губам. Мне повезло увернуться и коснуться уголка ее рта.
Это было неловко, и мы оба отошли друг от друга. Ее глаза метнулись к полу, в то время как мои обратились к моей сестре на больничной койке.
Волосы Коко были заплетены в длинную косу, перекинутую через одно плечо, совсем как у мамы. Она улыбалась, но это было не из-за ее новорожденного ребенка. Это было из-за меня и Петы, стоявших бок о бок.
Независимо от того, сколько лет прошло, Коко была настроена свести нас. Для нее Пета была старшей сестрой, которую она всегда любила и хотела сберечь.
Коко давила на меня больше, чем кто-либо другой, чтобы я вернулся домой, надеясь, что я женюсь на Пете. Единственный раз, когда она отступила, был, когда Пета вышла замуж за одного из наших одноклассников через несколько лет после того, как мы расстались. В то время я был на ранчо чуваков, радуясь, что она нашла кого-то другого.
Но потом, примерно через год, они развелись. Коко клялась, что это потому, что Пета все еще была влюблена в меня. Может быть, так оно и было.
Мне всегда нравился Пета. Но любовь? Я никогда не был влюблен.
— Ты хорошо выглядишь, — сказал я ей.
Ее глаза поднялись с пола. Они были полны тоски, и я пожалел о своем комплименте.
— Ты тоже. Как и всегда.
— Спасибо, — отрезал я, сохраняя безучастное выражение лица. Я не хотел давать ей ложную надежду.
Пета была прекрасна. Одна из самых красивых женщин, которых я когда-либо видел. У нее были длинные, густые черные волосы, которые ниспадали до середины спины. Ее глаза были круглыми и черными, как уголь. У нее были пухлые губы, которым всегда завидовали мои сестры.
И она была такой милой.
Пета была добрым и мягким человеком. Когда мы встречались в старших классах, она жила, чтобы выполнять все мои прихоти. Если бы я сказал, что хочу пить, она поспешила бы принести мне стакан воды, хотя я и не просил. Она сидела и смотрела каждую тренировку по баскетболу, каждое соревнование по легкой атлетике. Она не строила никаких планов, потому что делала то же, что и я.
Когда я был старшеклассником, мне было очень приятна такая преданность. Но этот трепет исчез после трех лет совместной жизни. Я порвал с ней за несколько месяцев до того, как уехать работать на ранчо чуваков.
Я не хотел причинять ей боль, но это было к лучшему. Я понял это после моего первого лета на ранчо чуваков. Я видел, как эти могущественные женщины входят в двери и захватывают комнату. Мысль о том, чтобы быть с такой женщиной, как эта, посылала электричество по моим венам.
Пета никогда не бросала мне вызов и не заставляла меня смотреть на вещи в другом свете. Для подходящего мужчины она была бы идеальной партнершей.
Но я не был подходящим человеком.
Не тогда, когда один взгляд на Софию дал мне больше энергии, чем когда-либо давали годы с Петой.
Я пытался дать понять своей семье, что у нас с Петой никогда ничего не получится. Она никогда не станет моей женой. У нас никогда не будет детей. Но слышали ли они меня? Нет, она была здесь на семейном торжестве.
— Должны ли мы начать? — Спросил я Коко.
Она нахмурилась.
— Спешишь уехать?
Да.
— Нет. Просто не терпится узнать ее имя.
— Мы не можем начать, пока ребята не вернутся. — Розен достала из сумочки миску с крекерами для малыша на полу. — Они пошли за другими детьми.
Оба моих шурина были хорошими парнями. Они были связаны с советом племени вместе с папой. Муж Коко работал главным прокурором в суде племени. Муж Розен работал в Бюро по делам индейцев.
Мне нравились они оба. Но когда они оказались в комнате, папа вспомнил, что его единственный сын был всего лишь барменом. Его разочарование высосало бы радость из любого торжества.
Несколько минут мы стояли в тишине, если не считать звуков, доносившихся из коридора, когда мимо проходили медсестры и мимо двери прошаркал мужчина в ходунках.
— Ты здесь надолго? — Тихо спросила меня Пета.
— Нет, я уезжаю сегодня.
— Не хочешь ли поужинать перед отъездом? Сегодня утром я приготовила запеканку, такую, как ты любишь. Было бы неплохо наверстать упущенное.
Как только у Коко родился ребенок, держу пари, она сразу же отправилась в магазин, чтобы приготовить эту запеканку на скорую руку. Она была уверена, что я буду дома.
Я вздохнул.
— Я не могу. Я приехал не один.
Папа стоял, прислонившись к дальней стене комнаты, рядом с каким-то монитором. Он скрестил руки на широкой груди и покачал головой.
— Тебе не следовало приводить ее.
Пета вздрогнула рядом со мной.
— Ее? О. Я, эм… извини. Я и не знала, что ты с кем-то встречаешься.
— Я? Нет. — Сказал я, потому что боль, исходившую от нее, было трудно переварить. — Она моя коллега. — И моя любовница.
Очевидно, папа уже понял это, но я не собирался объяснять это Пете.
Если мне повезет, я смогу выбраться отсюда так, чтобы Пета и София не увидели друг друга. Я не сомневался, что София справится со стычкой с моей бывшей. Но я не собирался добавлять оскорбление к травме Петы. Я не собирался объяснять ей, что у Софии есть то, чего так желала Пета.
Мое безраздельное внимание.
Звук маленьких ножек эхом разнесся по коридору, и я затаил дыхание, надеясь, что это была одна из моих племянниц или племянников. И действительно, знакомое лицо выглянуло из-за угла и поспешило в комнату.
— Мама! — Маленькая девочка забралась прямо на кровать Коко и подползла к ребенку.
Ее волосы были стянуты сзади тем же кожаным ремешком, что и у мамы. Без сомнения, папа сделал такие резинки для волос всем девочкам в семье, а также мальчикам, которые тоже предпочитали носить длинные волосы. Совсем как их дедушка и двоюродный дедушка Ксавьер.
Один за другим комната заполнялась детьми. Мои шурины вошли с широкими улыбками на лицах.
— Мы на месте! — Муж Коко, Тай, подошел прямо к ее постели и взял на руки свою новорожденную дочь, лучезарно улыбаясь своей малышке. — Готова раскрыть наш секрет?
Мое сердце колотилось слишком сильно, когда я смотрел, как этот человек смотрит на свое последнее творение. В этих глазах было столько любви и обожания, что я отвернулся.
Прекрати это дерьмо. Я принял свое решение. Я выбрал свой собственный путь. И этот путь не включал детей, так что не было никакого смысла смягчаться при виде гордого отца.
— Хорошо, вы, ребята, знаете, как это работает. — Коко поерзала на кровати, садясь повыше и расправляя красный халат на плечах. — Мы будем передавать ребенка по кругу, и каждый должен представиться ей.
— Я пойду возьму кофе в кафетерии. — Пета сделала шаг к двери, но Коко вскинула вперед руку.
— Нет! Ты должна остаться.
— О, нет. Я не хочу вам мешать.
— Пожалуйста? Я бы хотела, чтобы ты осталась. — Глаза Коко умоляюще смотрели на Пету. — Ты ей как тетя.
К черту мою жизнь. Я сжал челюсти, пытаясь сохранить хладнокровие. Комната была битком набита людьми, и хотя я отказывался смотреть по сторонам, я знал, что все они посылали свои взгляды в мою сторону.
Женись на Пете. Это исходило от мамы, Розен и Коко.
Возвращайся домой и возьми на себя ответственность за то, кто ты есть. Это было от папы.
Еще раз, кто этот парень? Это исходило от детей.
— Мы с Коко подбросили монетку, и она проиграла. Так что я могу сказать вам, ребята, как зовут это сокровище. — Тай пришел мне на помощь, уже не в первый раз, и вернул внимание к своей дочери. — Кими. Это означает «тайна».
— Мне нравится. — Розен схватилась за сердце, затем посмотрела на своего мужа. — Давай попытаемся сделать дочку.
Он просто улыбнулся ей — улыбкой, которая говорила, что я буду здесь снова примерно через девять месяцев.
Мой отец подошел первым, взял малышку на руки и покачивал ее взад-вперед, пока ее минутная суета не прекратилась.
— Кими. Я твой дедушка, Джозеф. Гори ярко, маленькая звездочка.
Это было то, что папа всегда говорил. Я не был уверен, желают ли остальные члены моей семьи что-нибудь детям. Если они и желали, то не говорили об этом вслух.
— Кими. — Мама была следующей, кто взял ребенка. — Я твоя бабушка, Линди.
Она повернулась ко мне, поднося ребенка. Я взял ее на руки, стараясь не подпрыгивать слишком сильно, пока баюкал.
Я не был похож на других одиноких мужчин, которые нервничали из-за детей. У нас всегда были дети в нашем доме, когда мы росли. Моя мать или сестры всегда нянчились с родственниками или соседями, и я помогал им.
Мне нравились дети. Мне нравилась эта красотка.
Ее глаза были открытыми и темными, она смотрела на меня, не мигая.
— Кими, я твой дядя, Дакота. — Будь свободной.
Это было то же самое, чего я желал всем племянникам после их рождения.
Если бы им когда-нибудь понадобилась помощь в обретении этой свободы, я был бы тем парнем, которому они могли бы позвонить. Даже если бы я не жил в соседнем квартале и не посещал все праздники, я бы был там.
Таким, каким Ксавьер был для меня.
— Моя очередь. — Розен взяла малышку у меня из рук, воркуя и покачивая ее из стороны в сторону. — Кими, я твоя тетя, Розен. А это твоя другая тетя. — Розен передала ребенка Пете.
Она немного поколебалась после того, как ребенок оказался у нее на руках, затем представилась.