Прошлой ночью мы занимались сексом при выключенном свете. Сегодня я бы не повторила ту же ошибку. Я хотела, чтобы картинка соответствовала моим чувствам.
Дакота поднимал штангу за штангой. Наконец, он поставил штангу на упор за головой и сел. Он провел пальцами по своим влажным от пота волосам, разделяя пальцами черные пряди.
Он потянулся к полу, взяв полотенце, чтобы вытереть лицо. Затем он сменил его на бутылку с водой, стоявшую у его ног, и пустил длинную струю воды себе в рот.
Его теннисные туфли были надеты, но он не завязал шнурки. Белые шнурки свободно ниспадали на черные резиновые коврики.
— Доброе утро. — Его приветствие перекрыло громкую музыку. Он не обернулся, но, должно быть, увидел меня в зеркале.
— Привет. — Я оттолкнулась от двери и спустилась по трем ступенькам на пол гаража. Я подошла к колонке в углу, поставив на паузу злую рок-музыку.
В комнате повисла мгновенная и пугающая тишина. Я слышала, как подымается грудь Дакоты, когда он сделал еще один глоток воды и восстановил дыхание.
— Здесь мило. — Я взмахнула рукой, указывая на спортзал.
— В городе нет ни одного спортзала. Пришлось сделать свой собственный. — Он отвернулся от меня, наблюдая за мной из зеркала. — Хорошая рубашка.
— Она немного великовата. — Рукава свисали до кончиков пальцев, а подол доходил мне до середины бедра.
— Твоя одежда в прачечной.
— Хорошо. — Это был намек мне пойти надеть ее? Если это было так, я притворилась, что пропустила это мимо ушей.
Я подошла прямо к скамейке и поставила колено на сиденье между ног Дакоты. Это заставило его отвести взгляд от зеркала.
Он откинулся назад, его темные, оценивающие глаза не отрывались от моих. Они ничего не выдавали, как и в тот раз, когда я увидела их в первый раз.
Дакота выставил несколько барьеров со вчерашнего вечера. Может быть, он исчез в этом спортзале, чтобы не просыпаться рядом со мной в своей постели.
— Во сколько мы должны быть в баре? — Я провела кончиками пальцев по влажным от пота прядям его волос у уха.
— Мы сегодня закрыты. — Его голос был грубым и хриплым.
Я хмыкнула.
— Так ты в деле?
— В каком?
— Неделя со мной.
Его глаза вспыхнули, настороженность превратилась в жар.
—Думаешь, это разумно?
— Я могу выйти из этого как друзья. А ты сможешь?
Он кивнул.
— Это не проблема.
— Тогда все прекрасно. — Я накрыла его рот своим, играя с ним своим языком. Пот на его верхней губе был соленым.
Руки Дакоты впились в мои бедра, разминая мои мягкие изгибы, прежде чем скользнуть под подол его рубашки. Когда он не нашел ничего, кроме обнаженной кожи, его язык нырнул мне в рот.
Я провела руками по его плечам и спине. Я возвышалась над ним на скамейке, заставляя его подняться мне навстречу.
Кожа на его пальцах была грубой по сравнению с мягкой плотью моей задницы, когда он погладил ее, подталкивая меня ближе. Его пряный запах окружил нас, теперь он стал сильнее, когда смешался с потом.
Мои руки скользнули вниз по влажным равнинам его спины, обхватывая мышцы, которые были такими же точеными, как и его пресс. Затем я подняла свое колено и оседлала его, прежде чем опуститься на него.
Сетчатая ткань его шорт не скрывала железный прут между нами. Я скользнула рукой вниз по его груди, ныряя под эластичный пояс и сжимая его шелковистый ствол, поглаживая, когда он застонал мне в рот.
— Презерватив. — Дакота начал подниматься, но я навалился на него всем своим весом, сильнее сжимая его член.
— Карман рубашки, — выдохнула я ему в рот.
Уголки его губ приподнялись к моим, когда он потянулся к карману. Звук рвущейся фольги, учащенное сердцебиение и прерывистое дыхание эхом разносились по комнате.
Дакота слегка приподнялся, одной рукой удерживая меня прижатой к нему, в то время как другая двигалась вокруг него торопливыми движениями, чтобы снять его шорты.
Я отпустила его член, взяла презерватив из его пальцев и натянула его на его твердость. Когда презерватив был на месте, он схватил меня за бедра, поддерживая, прежде чем поднять меня и посадить прямо на свой пульсирующий член.
— Черт, — простонал он, когда я ахнула.
— Ты ощущаешься так хорошо. — Моя голова склонилась набок, когда я растянулась вокруг него. — Так, так хорошо.
Его сочный рот прильнул к моей ключице, отодвигая рубашку в сторону. Он сильно сосал, когда поднял меня и снова опустил на свой член. Жестко.
Это движение вызвало у него шипение.
Он повторил это пять раз, прежде чем его руки опустились по бокам, и он раздраженно выдохнул.
— Руки болят. Давай поменяемся.
— Хорошо, — выдохнула я.
Он поднял меня, развернул нас обоих и уложил на скамейку, нависая надо мной своим толстым, длинным членом, который все еще глубоко внутри меня. Затем он приподнял мои бедра, проверяя угол наклона одним длинным рывком и глубоким погружением.
— Да-а-а. — Все мое тело чуть не оторвалось от скамейки. Как он так быстро сообразил держать мои бедра приподнятыми, я понятия не имела. Но это был единственный способ, которым он мог проникнуть так глубоко.
Выходки прошлой ночи сделали меня чувствительной этим утром, но небольшая боль, смешанная с сильным удовольствием, заставила меня терпеть и ждать удовольствия.
Если бы Дакота жил в Нью-Йорке, у меня был бы соблазн заниматься этим каждый божий день. Так что хорошо, что у нас было ограниченное время на это. Хорошо, что ни о каких отношениях не могло быть и речи.
Это хорошо.
Его движения стали быстрее, его руки держали мои ноги прямо под коленями. С каждым толчком вперед он притягивал меня к себе. Звук шлепающей кожи, его ворчание и мои вздохи прогнали тишину из спортзала.
Воротник моей фланелевой рубашки опустился на плечо, когда Дакота раскачивала нас взад-вперед на скамейке. С каждым толчком материал падал вбок, пока один из моих сосков не освободился.
Дакота заметил это и глубоко вошёл. Затем он склонился надо мной, взяв мой сосок губами и сильно посасывая его.
— О боже. — Мои руки погрузились прямо в его волосы, дергая за шелковистые пряди.
Он прикусил мою грудь сбоку, затем лизнул кожу, прежде чем снова выпрямиться. Когда он отодвинулся от меня, злой блеск появился в его черных глазах прямо перед тем, как он нанес удар, сотрясая скамейку и стойку позади нее.
— Потрогай себя, — приказал Дакота. — Кончи для меня
Я кивнула, позволяя руке скользнуть к моему обнаженному соску. Затем другой скользнула вниз по моему животу к клитору. Я кладу подушечку среднего пальца на твердый бугорок, делая всего два круга, прежде чем у меня начинается дрожь в ногах.
— Вот так, детка. Еще раз.
Я снова сделала круг, на этот раз постанывая сквозь неглубокие вдохи. Мои глаза зажмурились, когда я снова потерла свой клитор, чувствуя его нарастание.
— Кончай.
Я сделала это по команде, остановившись, когда белые пятна поглотили мое зрение. Моя спина выгнулась над скамейкой, рука на моем соске взлетела к перекладине за моей головой, чтобы не упасть.
Дакота накрыл меня, когда я сжалась вокруг его члена, удовольствие захлестнуло меня волнами, изматывающими тело. Хватка, с которой он держал меня за икры усилилась, когда он толкнулся еще раз и с ревом выпустил свою сперму в презерватив.
Мы оба были бескостными и слабыми, когда он опустил мои ноги. Я наблюдала через зеркало, как он сбросил ботинки и шорты, а затем голым подошел к мусорному ведру в углу, чтобы выбросить презерватив.
Он вернулся, все еще полутвердый. Мои глаза расширились при виде его большого члена, толсто свисающего с бедра.
— Ты все ? — Он протянул руку и помог мне подняться со скамейки.
Я усмехнулась и покачала головой.
Этот злой блеск превратился в ухмылку, когда он потянулся к воротнику моей фланелевой рубашки. Один рывок, и несколько пуговиц, которые я застегнула, оторвались. Он дернул достаточно сильно, чтобы швы разошлись. Фланель была сорвана с моих плеч и упала на пол.
Уголок его сексуального рта приподнялся. — Мне никогда не нравилась эта рубашка.
— Так намного лучше. — Я хихикнула. — Теперь мы похожи.
Он усмехнулся, обхватив меня руками и приблизив свой рот к моему. Затем он поднял меня и отнес обратно в дом, к своей кровати.
Где мы не стирали его простыни.
***
—Ты хочешь вернуться домой?
Я покачала головой у него на груди.
— Могу я остаться с тобой?
— Конечно. — Он нарисовал еще один круг на моей пояснице.
Я нарисовала невидимую звездочку вокруг одного из его коричневых сосков.
Проведя остаток утра в постели, мы встали, чтобы принять душ и поесть. Я никогда раньше не ела макароны с сыром из «синей коробки», но Дакота сказал мне, что это просто необходимо. Поэтому он приготовил мне обед, и мы съели его на шезлонгах.
Мне было неприятно признавать, что они были удобными, а держатели для напитков всегда были под рукой.
Мы с Дакотой вымыли посуду, затем он отвел меня обратно в гостиную. Он включил телевизор и притянул меня к себе на диван, пока на заднем плане шел боевик.
После нашего душа я надела одну из его футболок с парой спортивных штанов, которые были трижды подвернуты на талии. Он был одет почти так же. Но даже одетые, мы нашли способ прикоснуться к коже друг друга.
Моя рука была на его футболке спереди, в то время как его рука была на моей спине.
Никто из нас не обращал особого внимания на фильм. Я ожидала, что через полчаса буду крепко спать.
— Как твоя семья заработала такое состояние?
Моя рука замерла на груди Дакоты.
Деньги? Он хотел узнать о моих деньгах? Неужели я действительно так ошиблась в нем?
Я была так уверена, что он отличается от других. Я была уверена, что его совершенно не волновали мои деньги. Но он совсем недолго ждал, чтобы заговорить об этом.
Я думаю, в этом отношении он был другим. Все мои бывшие ждали по меньшей мере месяц, прежде чем спросить о моих деньгах. Они притворились, что интересуются мной.
Но Дакота просто перешел сразу к делу.
Я убрала руку с его рубашки и двинулась, чтобы встать с дивана, но в тот момент, когда он почувствовал, что я собираюсь встать, его руки крепко прижали меня к его груди.