Трагедия by Девни Перри

Информация

Данный перевод является любительским, не претендует на оригинальность, выполнен НЕ в коммерческих целях, пожалуйста, не распространяйте его по просторам нашей великой и могучей сети интернет.

Просьба, после ознакомительного прочтения, удалить его с вашего устройства. Запрещено использовать материал в коммерческих и иного рода целях! Публикация данного материала не предназначена для этого!

Книга является третьей в серии «Бухта жаворонка».

Книги в серии:

#1 Разбитая надежда / Tattered

#2 Робкая / Timid

#3 Трагедия / Tragic

#4 Показной блеск / Tinsel

#5 Верность / Timeless

Тропы: от врагов к возлюбленным, маленький город, сильная героиня, герой-ворчун, неожиданная беременность, случайный секс, ЕСТЬ ТРИГГЕР

Автор: Девни Перри / Devney Perry

Название серии книг: Бухта жаворонка / Lark Cove

Пара: Пайпер Кэмпбелл и Кейн Рейнольдс / Piper and Kane

Книга: Трагедия #3 / Tragic

Перевод сделан: tg. Amour Illimité

Пролог

Кейн

Одна или две.

— Кейн? — мамин голос эхом отразился от цементных стен, когда она вышла на улицу. Стеклянная дверь со свистом закрылась за ней.

Я не смотрел на неё, когда она подошла ко мне. Мои глаза были безучастно устремлены вперёд, пока я боролся со своей делимой.

Одна или две.

— Что ты здесь делаешь? — спросила она. — Мы искали тебя по всей больнице.

Я не знал, как много времени провёл здесь. Я сказал маме, что иду в уборную, и что скоро вернусь, чтобы поговорить с врачами. Но когда я проходил мимо этой выходной двери, скрытой на нижнем этаже в заднем крыле больницы, она поманила меня к себе.

Мне нужно было на несколько минут отвлечься от покрасневших глаз и шмыгающих носов. Мне нужно было всего несколько секунд, чтобы ни один человек не спрашивал меня, всё ли со мной в порядке.

Мне нужно было немного тишины, чтобы принять решение.

Одна или две.

Парковка передо мной была погружена во тьму. Сама ночь была непроглядно чёрной. Не было сияния звёзд. Не было света луны. Опустился густой туман, приглушая свет уличных фонарей, так что их лучи едва освещали несколько припаркованных на асфальте машин. Воздух должен был холодить открытую кожу моих рук, но я ничего не чувствовал.

Я оцепенел.

Это продолжалось часами, с тех пор как они забрали её из моих рук.

Одна или две.

Это был невозможный выбор, который я не должен был делать. Но из-за него он был необходим.

— Кейн, мне очень жаль. Что я могу сделать?

— Я не могу решить, — мой голос был хриплым, когда я говорил. Из-за ожога ярости, печали и боли говорить было почти невозможно.

— Решить что? — прошептала она. Мне не нужно было смотреть, чтобы знать, что мамины глаза были полны слёз. Сегодня вечером в её тёмных волосах появилась дюжина новых седых прядей. Её обычно весёлые и яркие карие глаза затуманились печалью.

— Одна или две.

— Одна или две чего?

Я проглотил комок в горле.

— Могилы.

Одна или две.

— О, Кейн. — Мама начала плакать, и её рука потянулась к моей, но я шарахнулся в сторону. — Пожалуйста, пойдём внутрь, милый. Пожалуйста. Нам нужно поговорить об этом. Ему нужно поговорить с тобой. Дай ему шанс объясниться.

— Мне нечего ему сказать. — Он сделал это. Он был причиной, по которой передо мной стоял этот выбор.

— Кейн, это был несчастный случай. Трагический несчастный случай, — она икнула. — Он…

Я ушёл прежде, чем она смогла закончить. Я шагнул прямо в темноту, желая, чтобы она поглотила меня целиком.

Мамин голос звенел по всей парковке, когда она звала меня, но я просто шёл, мои ботинки несли меня в темноту.

Одна или две.

Невозможный выбор.

Как будто небеса почувствовали моё отчаяние, облака разошлись. Полил дождь, намочив мои тёмные волосы. Он капал мне на глаза и покрывал щёки. Вода пропитала мои джинсы, заставляя их прилипать к ногам.

Но я не чувствовал капель воды, когда они стекали по переносице. Я не чувствовал волос, прилипших к моему лбу. Я не чувствовал мокрой джинсовой ткани на своих бёдрах, даже то, как она стирала мою кожу в кровь.

Я оцепенел. Ничего не было.

Ничего, кроме веса в один килограмм восемьсот семьдесят грамм, завернутого в розовое одеяло, покоящегося в моих руках, когда я прощался.

Одна или две.

Чего бы хотела Шеннон?

Одну. Она бы выбрала одну.

Так что я похороню их вместе.

А после сдамся темноте.

Глава 1

Пайпер

— Ты приехала! — Тея бросилась ко мне через взлётно-посадочную полосу.

— Да! — Я сошла с последней ступеньки частного самолета своего босса как раз в тот момент, когда она обняла меня. Семья Кендрик, в частности Тея, была, возможно, более взволнована моим возвращением, чем я сама.

Монтана, поприветствуй свою новую жительницу: Пайпер Кэмпбелл.

Мне здесь уже нравилось.

Небо надо мной было голубым, лишь с несколькими клочьями перистых облаков. Солнечные лучи согревали мои плечи, а апрельский воздух свежел в носу. Все сомнения, которые у меня были по поводу переезда, развеялись вместе с горным бризом.

Тея в последний раз сжала меня для пущей убедительности, затем отступила, чтобы её муж мог занять её место.

— Привет, босс. — Я шутливо отсалютовала Логану, вложив в слово босс как можно больше сарказма.

Логан усмехнулся, качая головой, и подошёл, чтобы обнять меня. Его объятия были не такими восторженными, как объятия его жены, но были близки.

— Рад тебя видеть.

— Взаимно, — сказала я ему, когда он отпустил меня. Затем я одарила его дьявольской улыбкой. — Мне будет гораздо легче отдавать тебе приказы лично, чем по телефону.

— Может быть, это была плохая идея. — Он нахмурился и посмотрел через моё плечо на пилота своей семьи, стоящего на верхней ступеньке трапа самолёта. — Митч, мисс Кэмпбелл всё-таки не останется. Тебе стоит развернуть эту штуку и отвезти её обратно в город.

— Не обращай на него внимания! — крикнула я через плечо Митчу, который рассмеялся и вернулся в самолёт.

Я была помощницей Логана, но часто заставляла его задумываться, кто на самом деле главный. Его эго не помешало бы немного издевательств время от времени. Всё это было очень весело, потому что мы оба знали, что я была бы потеряна без него. Он был лучшим боссом, о котором я когда-либо могла мечтать.

Логан снял рюкзак с моего плеча и перекинул его через своё.

— Я рад, что ты здесь.

— Я тоже. — Я обошла его, направляясь прямо к самой милой девочке на планете. — Чарли!

Она улыбнулась и отошла от Теи, бросившись вперёд для объятий.

— Привет, Пайпер.

— Я скучала по тебе, ребёнок. Хочу услышать всё о школе и твоей футбольной команде.

— Хорошо. — Она улыбнулась и взяла меня за руку, не показывая никаких признаков того, что собирается отпустить её в ближайшее время.

Проводить время с Чарли Кендрик было чистой радостью — за исключением крошечного укола тоски, который появлялся у меня боку.

С тихим голосом и милым характером Чарли не вела себя как принцесса или дива. Она была сорванцом, почти таким же, каким была я в её возрасте. Вместо диадемы на её голове была старая, выцветшая бейсболка, которая прикрывала длинные каштановые волосы того же цвета, что и у её отца. В её одежде не было ни точечки розового или фиолетового.

Если бы у меня могла быть маленькая девочка, я бы хотела такую же драгоценную и неповторимую, как Чарли.

Я проигнорировала новый укол и протянула свободную руку, чтобы удариться кулаками с её младшим братом, Колином.

— Привет, приятель.

Он застенчиво улыбнулся мне, продолжая крепко держаться за ногу своего отца. Колину было суждено стать таким же красивым, как и его сёстры. В то время как Чарли пошла в Логана, Колин был точной копией своей матери, с почти чёрными волосами и насыщенно-тёмными глазами.

Я подмигнула ему, затем подошла к детской коляске, где крепко спала восьмимесячная Камила.

— Не могу поверить, что она так сильно выросла за четыре месяца, — сказала я Тее, с обожанием глядя на пухлые щёчки Камилы.

— Все всегда говорят, что время летит незаметно после того, как у тебя появляются дети. Это правда.

Ещё один укол, но и его я проигнорировала.

Мне придётся смириться с этим теперь, когда я живу здесь. Всякий раз, когда Логан и Тея приезжали в Нью-Йорк, я вызывалась посидеть с детьми, чтобы их родители могли провести вечер вне дома, и я планировала делать это гораздо чаще теперь, когда жила в Монтане.

Я была полна решимости стать тетей Пайпер, будь проклято кровное родство.

— Сколько у тебя вещей? — спросил Логан.

— Не так уж много. — Я повернулась обратно к самолету, когда один из сопровождающих тащил большой чемодан вниз по лестнице. — Вот тот и плюс ещё два. Остальное будет храниться на складе, пока я не найду здесь дом. Тогда я распоряжусь об отправке.

— Хорошо. — Логан улыбнулся Тее. — Вы, ребята, загружайтесь, а я позабочусь о чемоданах.

Двадцать минут спустя все мои вещи были на заднем сиденье серебристого внедорожника Логана, и мы ехали по шоссе в сторону моей новой родины.

Ларк Коув.

— Здесь так красиво. — Мой нос был практически прижат к окну, когда я пыталась впитать в себя всё, что видела. — Каждый раз у меня перехватывает дыхание.

Высокие вечнозеленые растения выстроились вдоль шоссе, возвышаясь над нами в ярком небе. За их толстыми стволами вода озера Флэтхед покрылась рябью и блестела под солнечными лучами.

Рай.

— И теперь ты будешь здесь жить. — Логан улыбнулся мне в зеркало заднего вида.

Я улыбнулась в ответ, а затем вернулась к пейзажу.

— И теперь я буду здесь жить.

Мои родители решили, что я сошла с ума, отказавшись от своей квартиры на Манхэттене, ради переезда в маленький городок в Монтане, в котором я была лишь раз — возможно, они были правы. Но мне нужна была эта смена ритма.

Я провела месяцы, оплакивая гибель своего брака. Я смирилась с тем, что чего-то, к чему я уже привыкла, в моей жизни больше не будет, а что-то новое появится. И когда всё улеглось, я поняла, что Нью-Йорк больше не мой дом.

Единственное, что удерживало меня в городе после того, как мы с Адамом развелись, была моя работа. Работа на Логана в Фонде Кендриков, благотворительной организации его семьи, была лучшей частью каждого дня. Но через некоторое время даже работа перестала заполнять пустоту одиночества.

На Рождество я призналась Тее, что ищу перемен, и что это может повлечь за собой мой уход. Она передала это Логану, который категорически отказался принимать мою отставку. Вместо этого он предложил перевезти меня в любую точку мира для удалённой работы.

И когда он предложил Монтану, я согласилась. Я могла бы представить себя живущей здесь.

Я хотела пустые шоссе вместо переполненных городских улиц. Я жаждала большего пространства, чем те десять сантиметров, которые мне позволяли иметь в метро. Мне надоело видеть лицо моего бывшего мужа, приклеенное к автобусам и рекламным щитам, на каждом углу.

Итак, я переждала зиму, выдержав самые долгие четыре месяца в своей жизни, прячась за стенами своей квартиры. Затем собрала вещи, попрощалась с семьёй, друзьями и городом своего прошлого.

Адам забрал Нью-Йорк при нашем разводе.

Я беру Ларк Коув, город, который он не разрушил.

Тридцатиминутная поездка от аэропорта до Ларк Коув пролетела незаметно. Пока дети смеялись, мы с Теей говорили о её последнем художественном проекте и о том, как идут дела в баре, которым она управляла со своим лучшим другом. Логан попытался незаметно затронуть несколько рабочих тем, но его жена немедленно остановила его, напомнив, что это может подождать до конца выходных.

А потом, прежде чем я успела это осознать, мы прибыли. Дом.

— Не моргай, а то всё пропустишь, — поддразнил Логан, когда мы проезжали мимо маленького зелёного знака с надписью: «Въезд в Ларк Коув».

Моя улыбка стала шире, ямочки на щеках, без сомнения, углубились.

— Здесь лучше, чем в моих воспоминаниях.

Он медленно ехал по причудливому городку, позволяя мне осмотреть всё, что было расположено вдоль шоссе. Я смотрела на вещи иначе, чем когда приезжала сюда несколько лет назад на свадьбу Логана и Теи. Тогда я была всего лишь туристкой, взволнованной возможностью стать свидетельницей женитьбы своего босса.

Теперь я была жителем.

У меня кружилась голова от перспективы купить продукты в небольшом магазинчике. Закусочная Боба планировала стать моим новым заведением с чизбургерами. А когда я зайду в бар Теи, определённо стану постоянным клиентом.

И, может быть, однажды я встречу в городе красивого мужчину, который будет готов к случайным, незамысловатым отношениям.

Большинство домов в Ларк Коув были расположены за различными бизнесами вдоль шоссе. Это были дома обычного размера, расположенные в дружелюбных кварталах, где все знали своих соседей.

По другую сторону шоссе, на берегу озера, дома были больше. Они напоминали мне дома в Хэмптоне, хотя и не были такими величественными и более походили на деревенские дома у озера, чем на пляжный замок.

Логан свернул с шоссе в сторону озера, следуя по тихой дороге, которая огибала береговую линию, пока не подъехал к дому, который просто кричал Логан Кендрик.

Всё было высшего класса, как и сам мужчина: красиво, с кедровыми оградами, сверкающими окнами и хорошо ухоженным газоном. Лодочный сарай был больше, чем большинство домов, мимо которых мы сегодня проезжали. Чердак над ним станет моим жилищем на ближайшие пару недель или месяцев — сколько бы времени мне ни потребовалось, чтобы купить собственное жилье.

Когда Логан припарковался в отдельно стоящем гараже и заглушил внедорожник, Чарли поспешила отстегнуть ремень безопасности.

— Пайпер, хочешь увидеть мой форт?

— Ты знаешь мой ответ! — сказала я ей, помогая Колину высвободиться из автомобильного сиденья. Двухлетний ребёнок вывернулся и пополз вперёд, прежде чем я смогла его остановить.

— Папа! Папа! — закричал он, а затем захихикал, когда Логан вытащил его из машины и подбросил в воздух.

— Давай, малышка, — сказала Тея, открывая заднюю дверь, чтобы достать переноску с Камилой. — Держу пари, тебе нужна смена подгузника и бутылочка.

Камила ворковала со своей матерью, её крошечный ротик сложился в подобие улыбки. Жюри не решило, в кого из родителей она пошла, но я бы заняла место в первом ряду, чтобы наблюдать, как она растёт.

Я вылезла следом за всеми, решив пока оставить свои чемоданы. Я хотела немного поиграть с детьми перед ужином.

— Когда у тебя назначена встреча с риелтором? — спросила Тея, когда мы шли к дому.

— Завтра, — сказала я, когда Чарли вложила свою руку в мою. — У него есть три предложения для меня.

— Тебе не нужна компания? Логан может присмотреть за детьми, а я могу пойти с тобой, чтобы рассказать тебе о потенциальных соседях.

— Это не затруднит тебя? Я была бы рада услышать твоё мнение.

Я думала пригласить Тею с собой, но не хотела смущать её. Последние четыре месяца я провела в полном одиночестве, и поскольку она была моей единственной подругой в Ларк Коув, были реальные шансы, что я скоро ей надоем.

— Конечно, я буду рада присоединиться, — сказала Тея. — Хотя я должна предупредить тебя, что вероятно, стану тем другом, который звонит и пишет слишком часто. Я уже упоминала, что я действительно рада, что ты живёшь здесь?

Она не знала этого, но мне правда были нужны эти слова и энтузиазм в её голосе. Тея Кендрик была хорошим человеком.

— Готова увидеть мой форт? — спросила Чарли.

Я посмотрела на Тею, просто чтобы убедиться, что всё в порядке. Она кивнула и улыбнулась.

— Я переодену и накормлю Камилу, а потом мы придём навестить вас. Белое вино или красное?

Я исправила свою предыдущую мысль. Тея Кендрик была замечательным человеком.

— Белое, пожалуйста.

— Идеально. — Она улыбнулась и исчезла в доме с ребёнком.

— Я позабочусь о твоих чемоданах, — сказал мне Логан, когда опустил Колина на землю, отпуская его поиграть во дворе. — Просто расслабься.

— Спасибо тебе, Логан. За всё.

Он похлопал меня по плечу.

— Не за что. Рад, что ты дома.

Дома. Я была дома.

Когда он последовал за Колином к куче игрушек на веранде, я повернулась к Чарли.

— Время для форта?

Она кивнула.

— Наперегонки?

Я выскользнула из своих десятисантиметровых туфель на шпильке.

— Проигравший — тухлое яйцо!

￼

На следующий день мы с Теей прогуливались среди деревьев за домом, который только что показал нам мой риелтор. Этот дом было расположен в горах и имел некоторую прилежащую площадь леса. Итак, пока мы вдвоём осматривали окрестности, мой риелтор вернулся к машине, дав нам возможность поделиться нашими мыслями друг с другом.

— Что ты думаешь? — спросила Тея.

— Я не знаю, — вздохнула я. — Этот дом… нет слов.

Она хихикнула.

— Я никогда не видела дома, настолько посвященного одному десятилетию.

— Ммм. Ты когда-нибудь видела такой отвратительный ковёр? Такое чувство, что дизайнер посмотрел на апельсиновое мороженое и сказал: «Как я могу превратить это в самый вычурный ковёр на свете?».

— Именно. — Она снова рассмеялась. — Я не могу забыть эти жёлтые кухонные шкафчики. А обои? Лаймово-зелёные полосы никогда не должны быть поблизости с бежевым.

Я оглянулась через плечо на дом и поморщилась. Это было ранчо в ретро-стиле с тремя спальнями, каждая из которых нуждалась в глобальном ремонте, чтобы вписаться в нынешнее десятилетие. Хватит ли мне сил взяться за такой большой проект?

Это был наш последний показ. Первые два дома были в городе. Оба были хороши, намного лучше, чем это чудовище шестидесятых, но они находились не более чем в шести метрах от соседей с каждой стороны.

Я провела больше десяти лет в многоквартирных домах и таунхаусах, деля стены и общественные пространства с соседями. Теперь я была готова получить немного личного пространства.

— Ты уверена, что не хочешь поискать что-нибудь на берегу? — спросила Тея. — Что-нибудь поновее?

— Я просто не могу позволить себе ни одно из тех предложений. — На рынке было всего несколько объектов недвижимости на берегу озера, а всё доступное было далеко за пределами моего бюджета.

Спасибо, Адам. Поступив по-идиотски, он оспорил наш развод, вынудив меня потратить часть моих сбережений на дорогого адвоката.

Так что, чтобы оставаться в пределах моего ценового диапазона, мне пришлось бы купить дом в центре Ларк Коув или купить этот и сделать полную реконструкцию. Первый выбор был, безусловно, самым простым. Но у последнего варианта тоже были свои преимущества.

Этот участок площадью шесть гектар на склоне горы был великолепен, и поблизости был только один сосед, хижина примерно в пятидесяти метрах. Это расстояние было достаточно малым для экстренных ситуаций, но достаточно большим, чтобы мне не пришлось всё время пересекаться с кем-то — только если намерено.

— Мне действительно нравится здесь, в горах. — Хотя дом Теи на берегу озера был безмятежным, было что-то очаровательное в том, чтобы быть окружённой столетними деревьями. Запах леса был густым и мшистым, в воздухе чувствовался привкус сосновой пряности.

— Это красивое место с собственной пешеходной тропой. Тебе не придётся беспокоиться о создании тренажёрного зала в доме. Просто гуляй здесь каждый день, и ты будешь в отличной форме.

— Это правда. — Я дышала тяжелее, чем когда-либо на тренировке.

Мы продолжили наш поход, поднимаясь по пологому склону за домом, который вёл к гребню в задней части участка. Мой риелтор указал нам в этом направлении, поощряя нас подняться на вершину.

Он был хорошим продавцом. Чем дальше мы удалялись от дома, тем больше я была готова купить его только для того, чтобы получить этот задний двор.

К тому времени, когда мы достигли последнего участка тропы, мои бёдра горели. Пот выступил бисеринками у линии моих волос, и капля скатилась по декольте. Мне было удобно в моих джинсах-бойфрендах с отворотами и повседневной футболке, но что мне действительно следовало надеть, так это спортивный костюм.

— Почти на месте, — сказала я Тее, когда деревья поредели, и в поле зрения появился гребень.

Мы преодолели последние шесть метров и улыбнулись друг другу, когда тропа выровнялась, продолжаясь вдоль гребня. Мы последовали дальше и вышли на открытый луг, заросший весенними полевыми цветами.

— Вау, — прошептала Тея. — Я начинаю думать, что реконструкция — не такая уж плохая идея. Кого волнует, на что похож дом, когда у тебя есть это? — она протянула руки к открывшемуся виду.

— Это… невероятно.

Отсюда были видны высокие горы, расположенные вдалеке. Та, на которую мы только что взобрались, по сравнению с ними была не более чем муравейником. Долины внизу были зелёными и густыми. Горизонт тянулся всё дальше и дальше на многие мили, и почти всё озеро расстилалось за нашими спинами.

— Пошли дальше. — Я сделала ещё один шаг вниз по тропе, но Тея схватила меня за руку.

— Подожди, — прошептала она, её глаза были устремлены вперёд нас.

Мгновенная вспышка паники пронзила меня. Там медведь? Я не хотела, чтобы меня съел медведь в мой первый полноценный день в Монтане. Я медленно повернулась и проследила за её взглядом, я уже была готова бежать при виде гризли.

Но не животное заставило её замереть.

Это был мужчина.

Он стоял на коленях на земле, примерно в десяти метрах перед нами. Его голова была опущена, а глаза закрыты. Его руки были прижаты к щекам, пальцы выпрямлены и сложены домиком на переносице.

Он молился? Или медитировал? Что бы он ни делал, он был так поглощён этим, что не заметил нас.

Его взлохмаченные каштановые волосы вились вокруг ушей и на затылке. Его челюсть была покрыта тёмной бородой, которой отлично удавалось скрыть, что её владелец, вероятно, был довольно красив. Его зелёная рубашка туго обтягивала бицепсы и широкие плечи. Это подчеркивало напряжённые мышцы его спины.

Даже издалека было ясно, что он был типичным горным жителем, большим и мускулистым.

Моим первым побуждением было подойти ближе. Я хотела посмотреть, как будет выглядеть его лицо, если он опустит руки. Я хотела увидеть, как ветерок играет на завитых концах его волос. Но помимо его суровой привлекательности, было что-то ещё, что привлекало меня. Что-то, что заставило меня захотеть обнять его за узкую талию и пообещать ему, что всё будет хорошо.

У него было трагическое очарование, которое кричало о печали и потере. Я слишком хорошо знала эту боль. Узнавание поразило меня в мгновение ока, и я развернулась, спеша обратно в том направлении, откуда мы пришли.

Этот мужчина был здесь, чтобы скорбеть, а мы вторглись в его личную жизнь.

Тея была рядом со мной, когда я поспешила к деревьям, изо всех сил стараясь шагать тихо. Я затаила дыхание, пока мы не скрылись в безопасности леса. Ни одна из нас не произнесла ни слова, пока мы спускались по тропе, возвращаясь к дому.

— Я надеюсь, он нас не слышал, — сказала Тея.

— Я тоже. Ты его знаешь?

Она покачала головой.

— Нет, я никогда не видела его раньше, что странно. Я знаю почти всех в Ларк Коув. Держу пари, он просто турист. К нам приезжает много туристов, которым нравятся горные походы.

Я кивнула, когда мой риелтор заметил нас.

— Что вы надумали? Милое местечко, не так ли?

— Здесь прекрасно. — За исключением того, что, когда я осмотрела внешний вид дома, моё лицо помрачнело.

Дом был данью современному дизайну середины прошлого века с множеством окон и необычными углами крыши. Это было настолько далеко от моего традиционного вкуса, насколько возможно, и чтобы превратить это место в мой вечный дом, мне пришлось бы всё переделать.

У меня разболелась голова при одной мысли о счёте за ремонт.

— Я могу сказать вам, что продавцы мотивированы в этом вопросе, — сказал мой риелтор. — Участок принадлежит брату и сестре, которые живут в другом штате. Это был дом отдыха их родителей, которые оба скончались. Дом пустует уже около года.

Что объясняло затхлый запах и недавнее падение цены.

— Могу я немного подумать? — спросила я у него.

— Конечно. Вы можете думать столько, сколько вам нужно.

Тея ободряюще улыбнулась мне, затем села на заднее сиденье машины. Я бросила последний взгляд на дом, снова нахмурилась, затем повернулась к тропе, по которой мы шли.

Найди немного покоя. Я послала своё безмолвное пожелание человеку на вершине горы.

Выбросив незнакомца из головы, я подошла к другой стороне машины и села на пассажирское сиденье. Мы проехали по длинной гравийной подъездной дорожке, затем свернули на ещё одну гравийную дорогу, на этот раз более широкую и наезженную, которая вела обратно к шоссе. Помахав на прощание, я пообещала своему риелтору, что скоро свяжусь с ним.

— Как всё прошло? — спросил Логан, как только мы вошли внутрь. Камила плакала, пока он укачивал её на руках, а Колин рыдал ему в ногу.

— Э-э, хорошо, — сказала Тея, глядя на своих детей. — Что здесь происходит?

Логан глубоко вздохнул и переложил ребёнка на другую руку.

— Эти двое объявили забастовку против дневного сна. Пока я пытался уложить Камилу, Колин вылез из своей кроватки. Он заплакал и разбудил её. С тех пор здесь царит хаос. Чарли убежала в свой форт, когда начались крики.

Тея рассмеялась, затем уткнулась носом в щёку Камилы.

— Давай, малышка. Иди ко мне.

Теперь, когда обе руки были свободны, Логан поднял Колина и посадил его себе на бедро. Колин положил голову на плечо отца, и его веки опустились.

— Так ты нашла что-нибудь подходящее? — спросил Логан, покачивая своего засыпающего сына из стороны в сторону.

Я вздохнула.

— Есть варианты. Не было ничего идеального, но не думаю, что так бывает. На самом деле я подумывала о том, чтобы снова проехать мимо них всех. Ты не возражаешь, если я одолжу Субурбан?

— Неа. — Он повёл меня на кухню и, схватив ключи со стойки, бросил их на стол. Затем, когда он пошёл в комнату Колина, я вышла на улицу и направилась в гараж.

Мне потребовалась вся дорога по городу, чтобы привыкнуть к вождению автомобиля, в два раза больше моего Мини Купера, но к тому моменту, как я перешла на гравийную дорогу к дому в горах, я немного освоилась.

В тот момент, когда я припарковалась под высокой кроной деревьев, моё нутро начало кричать, «Этот! Этот!». Когда я проезжала мимо двух домов, расположенных в городе, единственной моей реакцией была отрыжка.

Я вышла и ещё раз осмотрела местность. Этот дом мог быть отвратительным, но расположение было воплощением безмятежности. Здесь у меня был бы покой. Была бы тишина. Был бы…

Рёв боли из-за деревьев напугал меня, и я посмотрела в сторону соседнего участка. В тот момент, когда мой взгляд упал на бревенчатую хижину, приютившуюся между стволами деревьев, воздух наполнился громким криком.

— Чёрт!

Я снова вздрогнула, затем замерла, прислушиваясь, чтобы услышать что-нибудь ещё. Ничего. Кто-то пострадал? Стоит ли мне пойти и проверить?

Между этим домом и соседним была тропинка, поэтому я направилась к ней, торопясь на случай, если на кону была чья-то жизнь. Я промчалась мимо папоротников и лесных кустов к ступенькам, ведущим к входной двери хижины. Без промедления я постучала в деревянную дверь, так как там не было дверного звонка.

— Эй?

Сердитые шаги застучали по полу. Всё крыльцо затряслось, и я отступила на шаг. Мой кулак всё ещё был поднят, когда дверь резко распахнулась, и в её проёме появился не кто иной, как человек с гребня.

— Что? — рявкнул он, уперев руки в бёдра.

— Я, э-э… — Любые другие слова, которые я планировала произнести, отпали сами собой.

Этот мужчина был даже красивее, чем я ожидала. Он был высоким, как минимум на пятнадцать сантиметров выше моих ста семидесяти. Его нос был, возможно, самым совершенным носом, который я когда-либо видела — прямой, с переносицей, идеально расположенной в центре его высоких скул. Но именно его глаза заставили меня отклониться в сторону.

Они не были зелеными, коричневыми или золотыми, это был невероятный водоворот всех трёх оттенков. Кольцо обрамлявшее их было похоже на растопленный шоколад.

Я не была ни с кем с тех пор, как мы с моим бывшим мужем расстались более двух лет назад. По моему телу прокатился прилив желания, которого я давно не испытывала. Оно скопилось у меня между ног, свернулось в животе, когда я окинула взглядом плотную грудь и плоский живот этого мужчины.

Глаза мужчины вспыхнули, когда он оглядел меня с ног до головы. Он попытался скрыть это за раздражением, но в его потемневших глазах была похоть.

— Что? — рявкнул он, на этот раз громче.

Я оторвалась, возвращая своё дыхание, когда заставила себя отвести взгляд от его мягких губ. Одна из его рук была обмотана старой тряпкой, сквозь которую сочилась кровь.

— Я услышала грохот, поэтому решила проверить всё ли в порядке. Вы ранены? — Я потянулась к нему, но он отпрянул.

— В полном порядке, — проворчал он. И с этими словами он развернулся на пятках своих коричневых ботинок, протопал внутрь и закрыл дверь.

— Серьёзно? — прошептала я.

Я дала ему время вернуться и проявить добрососедские чувства. Но ничего не получила.

— Приятно познакомиться! — Я махнула рукой в сторону закрытой двери. — Меня зовут Пайпер Кэмпбелл, на случай, если вам интересно.

Ничего.

— Я подумываю о покупке дома по соседству.

По-прежнему ничего.

— Отличный разговор, э-э… — Я осмотрела крыльцо, остановившись на красно-белом охладителе вентиляторе у перил. На ручке печатными буквами было написано КЕЙН. — Ещё увидимся, Кейн.

Моё безумие начинало проявляться, поэтому я развернулась и пошла обратно к Субурбану. Как только я запрыгнула на водительское сиденье, я достала из сумочки телефон и набрала номер своего риелтора.

— Привет, это Пайпер. Я немного подумала и приняла решение. — Мои глаза были прикованы к дому напротив. — Я хочу дом в горах. Он это всё, что мне нужно.

Немного покоя. Тихий лес. Проект, в который нужно окунуться с головой.

И, может быть, горячая, потная интрижка с моим ворчливым почти-соседом.

На его красивом лице был написан секс без всяких обязательств.

Глава 2

Кейн

— Чёрт возьми, твою мать, ублюдок!

Молоток, которым я только что ударил по своим костяшкам, выпал из моей руки и упал прямо на ногу.

— Чёрт! — Я швырнул долото, которое держал в трясущейся руке, через весь магазин. Оно врезалось в стопку деревянных дюбелей, стоящих вдоль стены, сотрясая их, прежде чем упасть на пол.

Шум снаружи сводил меня с ума, и я, чёрт возьми, не мог сосредоточиться.

Я как раз вырезал насечки на кленовой доске. Стол, который я спроектировал, включал в себя различные насечки и борозды. Не только потому что они были прочными, но и потому что они придавали детали уникальный дизайн этого конкретного изделия. Оно было похоже на головоломку, и каждый кусочек должен был быть изготовлен с точностью.

На этой конкретной детали было десять насечек. Как раз в тот момент, когда я собирался доработать последнюю, снаружи раздался громкий треск, заставивший меня вздрогнуть. Молоток, который я поднял, опустился под неправильным углом, двигаясь слишком быстро. Он попал в конец моего долота, отправив его слишком глубоко в древесину, прежде чем соскользнуть и поранить костяшку моего большого пальца.

Мало того, что у меня болела рука, теперь мне придётся переделывать эту деталь и девять других насечек, на вырезание которых я потратил последний час.

Я уже отставал по времени с этим проектом, потому что мои клиенты трижды меняли своё мнение о типе древесины. К тому времени, когда они, наконец, остановились на клёне, у моего поставщика не оказалось этого дерева. Я спешил закончить этот стол к крайнему сроку, и ошибки только отбрасывали меня дальше.

Я совершал глупые ошибки, подобные этой, целую неделю, и всё из-за чёртового шума.

И всё из-за моей чёртовой соседки.

Прошёл месяц с тех пор, как эта женщина появилась на моём пороге. Я провёл два дня после её приезда, страшась мысли о компании здесь, наверху. Я привык жить в полном одиночестве. Даже до того, как мои бывшие соседи умерли, они не часто бывали здесь. Поэтому, когда она отсутствовала несколько недель, я решил, что она сдалась.

Я расслабился, радуясь, что мне не придётся делить этот горный склон.

Затем неделю назад, как раз когда начали распускаться майские цветы, Эйрстрим въехал задним ходом на её подъездную дорожку.

После этого прибыла строительная бригада. С тех пор они шумели, начиная с рассвета и заканчивая с наступлением темноты.

Снаружи раздался новый грохот, заставивший меня подняться со стула.

— Чёрт, я сдаюсь. — Мне придётся вернуться поздно вечером и молиться, чтобы я смог сосредоточиться.

Я наклонился и поднял молоток, лежащий у моего ботинка, неся его к верстаку, где каждый инструмент занимал своё законное место на множестве крючков и полок. Я повесил молоток, затем пошёл за долотом. Его положил в ящик стола, на третье место слева.

Мои инструменты были бесценны. Я обращался с ними, возможно, лучше, чем с самим собой. Но именно они и мои руки кормили меня.

Когда я закончил ремесленное училище, я принял решение инвестировать в самые качественные инструменты на рынке. Подобно тому, как художник использует кисти и масло для создания красоты, я использовал штангенциркули и косяки. Рубанки и стружки. Напильники и рашпили. Все они были первоклассными. А мои электроинструменты: пилы, формовщики и прессы, все вместе стоили больше, чем мой грузовик.

Чтобы эффективно использовать их всех, мне нужно было сосредоточиться. Для сосредоточения, мне требовалась тишина.

Три года назад эта строительная бригада могла бы шуметь сколько угодно, и меня бы это никак не беспокоило. В то время мой магазин находился в центре индустриального парка. Вечный поток машин проносился мимо. Посетители из близлежащих предприятий заходили, чтобы поболтать и выпить мой крепкий кофе. Раньше я работал с рок-н-роллом до одиннадцати.

Так было раньше.

Теперь единственными звуками, которые я допускал в своём магазине, были звуки, издаваемые моими инструментами. Я терпимо относился к шуму леса, но закрывал дверь, если ветер слишком громко трепетал кроны деревьев или птицы издавали неприятное щебетание.

Я привык к тишине.

Если мои соседи не смогут её поддерживать, я, чёрт возьми, сойду с ума.

Возможно, это уже случилось.

Чем она там вообще занималась? У неё было пятеро парней, которые разрушали её дом. Она жила в Эйрстриме, генератор которого включался и выключался в любое время суток. Неужели она пыталась превратить мою жизнь в сущий ад?

Поскольку о работе не могло быть и речи, я выключил свет в магазине и запер дверь. Никто никогда не поднимался сюда, и я не запирался целую вечность. Но эта женщина и её работники заставляли меня нервничать, и на прошлой неделе я решил не рисковать тем, чтобы мои инструменты оказались в кузове чужого грузовика.

Кто знает, каких людей она наняла? Или каким человеком была она? Очевидно, у неё не было никаких границ. В прошлом месяце она заявилась на мою собственность без приглашения. Затем, когда я послал ей настолько чёткое сообщение убирайся к чёртовой матери, насколько это было возможно, она накричала на меня через дверь, которую я захлопнул перед её носом.

Кто так делал?

— Я не сумасшедший, — пробормотал я, поднимаясь по тропинке, которая вела к моему дому. — Это она сумасшедшая.

Моя соседка. Эта мысль бесконечно раздражала меня. Я не потрудился познакомиться с предыдущими владельцами. Это была пожилая пара, которая приезжала на праздники и каникулы, ни разу не потрудившись представиться. Именно так меня всё устраивало.

Но теперь появилась она. Как её звали?

Пайпер. Пайпер Кэмпбелл. Боже, даже её имя раздражало меня.

Почему? Я не был уверен. Вероятно, из-за того, как быстро Пайпер проникла мне под кожу.

Я посмотрел на свою ладонь. Струп, который напоминал мне о ней в течение месяца, почти исчез. В тот день, когда она появилась, я порезал руку.

Я чистил яблоко, пытаясь снять кожуру одной длинной спиралью. Моя мама всегда делала это совершенно. Я был полусонный из-за того, что слишком мало спал в течение слишком многих лет, и после длительного похода в то утро мои мышцы ослабли. Нож соскользнул, глубоко пройдясь по мясистой части моей ладони.

Швырнув нож и яблоко через всю комнату, я схватил тряпку. Из пореза лилась кровь, и я пытался остановить кровотечение, когда Пайпер постучала в мою дверь.

Один взгляд на неё, и боль в моей руке исчезла. Её каштановые волосы были длинными и густыми, посередине их разделал идеально ровный пробор. Они спадали ей на плечи шелковистыми прядями. Её глубоко посаженные глаза были цвета моей любимой тёмной морилки для дерева.

Её губы были пухлыми под величественной переносицей. Зелёный лесной свет освещал её оливковую кожу. Её классическая красота была неуместна на моём пыльном крыльце.

Моё тело немедленно отреагировало на выпуклость её груди и пышный изгиб бёдер. После трёх лет жизни в одиночестве с ограниченным социальным взаимодействием я почти забыл, как быстро мой член может затвердеть при виде красивой женщины.

Или, может быть, дело было именно в ней.

Реакция моего тела только подогрела мой гнев, поэтому я закрыл дверь перед её потрясающим лицом.

Хотя ущерб уже был нанесён. Каждая её черта запечатлелась в моей голове, и с тех пор я никак не мог блокировать её изображения.

Я поднялся на крыльцо, представляя её на этом самом месте, и посмотрел на её дом. Она что, решила заняться реконструкцией? Или просто сносит его?

Любопытство взяло верх надо мной, и я повернулся, отступая вниз по лестнице, по которой только что поднялся. Старая тропа между нашими участками заросла, но всё ещё можно было рассмотреть её очертания благодаря оленям, которые не давали ей исчезнуть.

Я направился к её участку, не планируя подходить слишком близко. У меня не было никакого желания ни с кем разговаривать сегодня — или в любой другой день. Но когда я увидел катастрофу, которую сотворила эта женщина, мои шаги стали длиннее.

— Ты, чёрт возьми, издеваешься надо мной. — Я покачал головой, стиснув зубы, когда осматривал местность.

Строители привезли большой металлический мусорный контейнер. Он был припаркован между нашими домами, и теперь завален сломанными досками и гипсокартонном. Также с одной стороны можно было увидеть старые потолочные панели.

А то, что не поместилось в мусорный контейнер, теперь было разбросано по земле.

Столешницы Фомика наваливались на кусты. Жёлтые шкафы были сложены у молодого дерева. По лесной подстилке были разбросаны рулоны старого ковра.

По моей лесной подстилке.

Дом Пайпер был построен на краю её участка, почти как мой. Два сооружения примыкали к границе между нашими земельными участками. Логика, стоящая за этим решением, была для меня загадкой. Может быть, люди, которые строились на этих землях, думали, что соседи — это хорошо.

Но поскольку я не разделял этого мнения, близость наших домов всегда безумно беспокоила меня.

Когда я только переехал сюда, я подумывал о том, чтобы перенести свою хижину в центр своего участка площадью шесть гектар. Но когда я узнал, что мои соседи здесь не появлялись, я решил оставить всё как есть.

Огромная ошибка.

Мне следовало перенести свою хижину. А ещё лучше купить её участок и гарантировать себе уединение. Но поскольку я производитель мебели, а не миллиардер, у меня не было такой возможности.

Похороны обошлись дорого.

Мне повезло, что после покупки участка у меня осталось достаточно денег для обустройства магазина.

Мой сберегательный счёт снова медленно рос, потому что мне не нужно было многого на жизнь. Я не ел вне дома, не ходил в бары и не покупал новую одежду. Моими единственными расходами были продукты, коммунальные услуги и сотовый телефон, которым я нечасто пользовался.

Но когда я подошёл к невидимой черте между нашими участками, я проклял себя за то, что не взял кредит, чтобы купить и её землю.

Повсюду валялся мусор. Я заметил ещё несколько жёлтых шкафов и несколько обрывков лаймово-зеленых обоев. Это был бирюзовый холодильник?

Да.

И он был на моей территории вместе со всем остальным, заражая мою жизнь своим уродством.

Я оторвал своё внимание от беспорядка и устремил свой пристальный взгляд на дом как раз в тот момент, когда входная дверь распахнулась. Поток из пяти смеющихся и хлопающих друг друга по спине рабочих хлынул наружу. Теперь, когда они разрушили всю мою собственность, они, вероятно, освободились пораньше, чтобы пойти выпить пива в баре «Ларк Коув».

Рабочие набились в ряд грузовиков, припаркованных вдоль подъездной дорожки, и один за другим уехали. Ни один из них не заметил меня. Я стоял, хмуро глядя на их задние фары, пока от них не остался лишь отдалённый рокот двигателей.

Когда их больше не было слышно, я направился прямо к Эйрстриму и постучал в серебряную дверь.

Клоунская машина Пайпер была припаркована позади кемпера. Машина была слишком чертовски милой, слишком модной, чтобы быть здесь. Я прищурил глаза на минутку, когда замок на двери щёлкнул, открываясь.

— Я думала, вы ушли на весь день. — Пайпер улыбалась, когда дверь распахнулась. Ямочки на её щеках тоже были чертовски милыми. Они исчезли вместе с её улыбкой, когда она увидела, что у её двери стою я, а не один из членов бригады.

Мой взгляд блуждал по её лицу, разбирая его на части и выискивая то, что мне не нравилось. Но ничего не вышло.

Твою мать. Мне нравилось в ней всё, от её больших глаз до узких ноздрей и плоского подбородка. Мне даже нравились её слишком белые зубы.

— Я могу вам помочь? — Она придержала дверь открытой, но не вышла.

— Какого чёрта здесь происходит?

Она моргнула, затем её рот открылся.

— Извини?

— Какого. Чёрта. Здесь. Происходит? — повторил я, затем указал на кучу мусора, разместившуюся на моей земле, позади меня. — Что всё это значит?

Она посмотрела поверх моей головы туда, куда я всё ещё указывал.

— Это мусор. Я делаю ремонт.

— Почему он на моей территории?

Её глаза сузились, но всё равно оставались чертовски большими.

— Он не на твоей территории. Он на моей.

— Нет. На моей, — сказал я сквозь стиснутые зубы.

— Ты ошибаешься. — Она повела бедром. — После того, как я купила это место, я попросила округ приехать и застолбить границу собственности. Я подумывала о том, чтобы поставить забор, чтобы не пускать соседей.

Соседей? Я был её единственным соседом. Но если она хотела забор, я не буду возражать. Чёрт возьми, на данный момент забор был фантастической затеей. Может быть, он заглушил бы часть шума. Может быть, было бы легче притвориться, что эта красивая, раздражающая женщина была не так близко.

Пайпер скрестила руки на груди и двинулась вниз по металлическим ступенькам, заставляя меня отступить.

— Видишь эти колья, вон там и там? Те, с неоново-оранжевыми лентами? — Она указала на столб в дальнем углу своего участка, а затем на другой столб ниже по склону среди деревьев.

Я хмыкнул, жалея, что не заметил колья, прежде чем тащиться сюда.

— Это линия моей собственности, — заявила она. — А теперь используй своё воображение — если ты представишь, что проводишь черту между колом номер один и колом номер два, ты увидишь, что куча мусора находится на моей территории. Как и сосед, которого я надеялась отгородить забором.

Я снова хмыкнул.

Это был жалкий ответ, учитывая, как сильно я недооценил Пайпер.

Она стояла близко. Очень близко. Ближе, чем женщина была ко мне на протяжении нескольких лет. На ней была тонкая белая майка. Вырез был достаточно глубоким, чтобы были видны верхушки её грудей. Две нечеткие веснушки усеяли её кремовую кожу, чуть выше декольте.

— Тебе нужно что-то ещё, Кейн? — её голос сочился сарказмом, когда она растягивала моё имя.

Я заставил себя отвести взгляд от её груди.

— Просто… просто держи своё дерьмо подальше от моей собственности.

— Хорошо.

— И избавься от шума. Он мне мешает.

— Серьёзно? — отрезала она.

— Серьёзно?

— Послушай, сосед. Я плачу небольшое состояние, чтобы это строительная бригада работала сверхурочно и переделывала мой дом. Мне плевать, если тебя беспокоит шум. Я живу в кемпере, прямо рядом с шумом, и работаю за столом, который также является гостевой кроватью. Если я могу справиться с этим, то и ты сможешь.

— Снизь громкость, или я вызову полицию.

Она фыркнула.

— И что ты им скажешь? Что по соседству работают люди? Я уже слышу, как диспетчер смеётся над тобой.

— Боже, ты невыносима.

— А тебе уже пора. — Она взмахнула рукой, отмахиваясь от меня. — Иди ворчи где-нибудь в другом месте.

— Снизь громкость. Я предупреждаю тебя. — Я подошёл ближе, используя свой рост, чтобы запугать её.

Но вместо того, чтобы отступить, она сжала челюсти и шагнула ближе. Ее невероятные сиськи почти касались моей груди.

— Или что? А? Что ты сделаешь?

Этот чёртов острый язык.

Мы стояли, свирепо глядя друг на друга. Эта пара сантиметров между нами была наполнена ненавистью, наше взаимное раздражение и разочарование встали между нами осязаемой стеной. А потом, когда над нами пронёсся легкий ветерок, стену просто… сдуло.

Моё дыхание стало тяжёлым, но не от гнева, а от вожделения. Мой мозг кричал мне отойти, но ноги словно приросли к гравию.

Пайпер тоже тяжело дышала. Каждый раз, когда её грудь поднималась, её сиськи скользили по моей футболке. Жар от её щёк распространился по груди, окрашивая кремовую кожу в бледно-розовый цвет. Её тёмные глаза вспыхнули, переходя от холодного безразличия к обжигающей похоти.

Она хотела меня. Эта вспышка в её глазах была безошибочной, и это послужило моей красной кнопкой.

Я прижался губами к её губам, проглотив вздох, затем стон, когда её руки скользнули вверх по моей груди. Мои пальцы погрузились в её шелковистые волосы, позволяя густым, сочным прядям проскользнуть сквозь мои пальцы.

Что, чёрт возьми, я делал? Я пришёл сюда, чтобы поставить свою соседку на место. Не для того, чтобы целовать её. Разумнее всего было бы прекратить это и позволить ей установить забор. Но когда она снова застонала, возможности остановиться больше не было.

Я скользнул языком в её рот. Напряженность нашего спора отразилась на нашем поцелуе, наши языки сражались, сплетаясь и извиваясь.

Пайпер вцепилась в хлопок моей рубашки, сжимая его в своих руках. Она потянула меня вперёд, сильнее прижимаясь своими губами к моим, просовывая язык глубже.

Она может хотеть контролировать этот поцелуй, но серьёзно. Она не получит желаемого.

Мои пальцы соскользнули с её волос, и я обнял её. Одним быстрым рывком прижал наши тела друг к другу. Её груди оказались сдавлены между нами.

Пайпер издала тихий стон, звук заполнил мои уши и заглушил всё, что не было этой женщиной.

Она была повсюду. Её вкус заполнил мой рот, смесь мяты и клубники. Запах её волос пересилил мускус деревьев, наполнив мой нос сладкими цветочными и цитрусовыми нотами. Её прикосновение было наэлектризовано, оно согревало мою кожу в прохладном весеннем воздухе.

Её руки прошлись по моей талии, опускаясь ниже. Кончики её пальцев впились в мою задницу, и она использовала свою хватку на полотне моих штанов Кархартт, чтобы притянуть мои бёдра ближе.

Я толкнул свою эрекцию вперёд, прижимаясь к ней всей длинной, отчего у неё перехватило дыхание.

Что мы делали? Этот вопрос пронёсся в моей голове и вылетел из неё в мгновение ока. Кого волновало, что мы делали? Это было так чертовски хорошо — прошло так много времени, — что я проклинал себя за то, что этот поцелуй не произошёл месяц назад.

— Кейн, — простонала Пайпер, её руки сжимали мою задницу с дерзкой свирепостью.

Я вернул жест, опустив руки с её спины, чтобы я мог сжать её сочную задницу, как антистресс. Я хотел, чтобы её ягодицы стали красными в наказание за всё то, чем она наградила меня ранее.

Когда я сжал её сильнее, она вскрикнула, а затем прикусила мою нижнюю губу.

Жжение в губе довело меня до крайности, отправив в полёт от похоти к отчаянию. Шаг за шагом я возвращал нас к кемперу. На этот раз Пайпер не сопротивлялась мне. Её сандалии зашаркали по подъездной дорожке, пока её спина не коснулась Эирстрима.

Мы оторвались друг от друга, когда я прижал её к блестящему алюминию, давая себе шанс затащить её внутрь. Щёки Пайпер порозовели. Её губы были влажными и распухшими. А полуприкрытые глаза были полны желания. Нигде не было видно ни проблеска сожаления или шока.

Я изучал эти пухлые губы, уголки которых приподнялись в ухмылке. Прежде чем я успел понять это, её рука двинулась в сторону, и она распахнула дверь кемпера, которая была захлопнута.

Я прижался своим пульсирующим членом к её бедру, убедившись, что она поняла, что когда мы войдём в этот фургон, пути назад не будет.

— Как далеко ты хочешь зайти?

Она не колебалась.

— До самого конца.

Наши губы столкнулись в ещё одном обжигающем поцелуе, который заставил нас, спотыкаясь, направиться к двери. Я просунул руки под её колени, и одним рывком её ноги обвились вокруг моей талии. Её пульсирующий горячий центр тёрся о мой член, заставляя его напрячься ещё сильнее.

Прошло больше трех лет с тех пор, как я был с женщиной. Моя выносливость была подорвана, и со всей её стремительностью, это закончиться так же быстро, как началось. Но как бы мне ни хотелось кончить, я был уверен, что она сделает это первой. Может быть, я удивлю её тем, что сегодня не буду полным мудаком.

Я поднялся по металлическим ступенькам в фургон с Пайпер на руках. Она крепко держалась за мои плечи, позволяя своим волосам обвиться вокруг нас, пока она посасывала мою нижнюю губу, как леденец. Она сделала это снова, словно проверяя меня на прочность.

Я зарычал и оторвал свой рот от её, желая сохранить самообладание. Потом я осмотрел фургон. Спальня находилась в противоположном конце, слишком далеко, но диван был справа от меня.

Один шаг в этом направлении, и Пайпер знала, куда мы направляемся. Она раздвинула ноги, опустив ступни на пол, и сразу же потянулась к пуговице моих штанов. Пока она расстёгивала её, я потянулся за голову, сжимая в кулаке хлопок, и в мгновение моя рубашка больше не была на мне.

— Сними свой топ, — приказал я, нуждаясь в том, чтобы увидеть, как её сиськи свободно подпрыгивают.

Она повиновалась, стягивая его через голову, пока я снимал ботинки и носки.

— Чёрт. — У меня пересохло во рту, когда я увидел её перед собой в одном бледно-розовом кружевном лифчике.

Она ухмыльнулась, затем щёлкнула застёжкой, освобождаясь.

Я отшатнулся в сторону, как поражённый громом. Её полные груди подпрыгивали и покачивались. Её соски были твёрдыми и тёмными и молили о моём языке. Даже когда она расстёгивала джинсы, всё моё внимание было сосредоточено на этих идеальных шарах, которые только и ждали, чтобы их обхватили мои руки.

В ту секунду, когда она избавилась от своих штанов, мои ладони были наполнены ею. Её кожа была глаже тончайших опилок. Стон, сорвавшийся с её губ, пьянил сильнее моего любимого солодового виски.

Она выгнула спину в ответ на моё прикосновение, её глаза закрылись. Она издала ещё один стон, когда я массировал её изгибы, и в этом звуке я услышал его.

Голод.

Она была так же лишена всего этого, как и я. Как долго у неё никого не было?

Её руки легли поверх моих, прижимая их сильнее. Её бёдра двигались, ища прикосновения. Были ли эти — такие же как и лифчик бледно-розовые — кружевные трусики мокрыми насквозь?

Мой член жаждал расстегнуть молнию и потереться о её мягкую плоть. Когда я наклонился ближе, Пайпер убрала свои руки с моих и позволила им спуститься на мою молнию. Этим утром я не позаботился о боксерах, поэтому быстрым движением её запястья мой член был освобождён, и оказался между нами.

Пайпер обхватила его, поглаживая, пока я продолжал массировать её груди и играться с сосками. Её большой палец добрался до головки, размазывая каплю предэякулята.

— Чёрт, — прошипел я. Если она продолжит, я кончу ей в руку. — Сними трусики. Затем ложись на диван.

Она отпустила мой член, её завораживающие глаза вспыхнули, когда она разделась догола. Затем она откинулась на спинку дивана, её взгляд остановился на моей эрекции.

— Ты…

Большой. Невысказанное слово эхом отозвалось в кемпере.

Уголки моего рта приподнялись, когда её щёки покраснели. Выражение голода на её лице подняло мое эго, что я ценил сегодня, поскольку это не продлится дольше десяти минут, максимум пятнадцати.

Я взял свой член, удерживая его между нами, когда она закинула одну ногу на спинку дивана. Она была мокрой, с неё практически капало, и вид её обнаженных губ заставил меня подползти к дивану. Я опустился на колени и медленно приблизился, затем без промедления занял позицию и сделал толчок, входя по самое основание.

Пайпер вскрикнула, её голова зарылась в диванную подушку. Я крепко зажмурился, не двигаясь ни на дюйм из страха, что потеряю контроль и кончу.

Эта женщина. Её киска была идеальной. Она была тугой, влажной и горячей. Она сжалась вокруг меня один раз, уже близкая к тому, чтобы кончить, поэтому я нашёл её клитор подушечкой большого пальца и обвел его.

— О, боже. Ещё. — Она выгнула бёдра, посылая меня ещё глубже.

Я медленно вышел, продолжая работать большим пальцем, затем сделал новый сильный толчок. Пайпер вскрикнула, когда ещё один спазм сотряс её внутренности. Это сокращение было невыносимой, невероятной пыткой. Мои зубы сомкнулись на внутренней стороне щеки, сильно прикусив её. Боль отвлекла меня ровно настолько, чтобы выдержать ритм, когда я вонзался в неё.

Мы трахались жёстко и быстро. Пайпер упёрлась руками в стену над головой и встречала мои удары один за другим.

Лёгкий вздох и дрожь были единственными предупреждениями, которые она дала, прежде чем её внутренние стенки сжали меня, и она взорвалась. Её торс дёрнулся с дивана, её тело было во власти оргазма.

Когда эйфория начала отступать, я оставил её клитор и обхватил её груди, позволяя им заполнить пустоту моих ладоней. Затем я начал вбиваться в неё до тех пор, пока не смог больше сдерживаться.

Белые пятна вспыхнули перед моим взором, и каждый мускул в моём теле задрожал, когда я посылал поток за потоком в её напряженное тело. Моё сердце громыхало, а руки дрожали, когда я, наконец, почувствовал, что моё освобождение утихает.

Пайпер была раскрасневшейся и красивой, смотрела на меня своими чертовски большими глазами. Часть вожделения исчезла, открыв их естественный цвет. Они были не просто коричневыми, а представляли собой уникальную смесь шоколада, обмакнутого в мёд.

Мужчина мог исчезнуть в этих глазах. Он мог потеряться там и никогда не захотеть быть найденным.

Снаружи закричал ястреб. С его пронзительным криком ситуация, в которую я сам себя поставил, вернулась. Я только что трахнул совершенно незнакомого человека на раскладном диване с тонкими подушками и колючей обивкой.

Я только что трахнул свою новую соседку.

Без презерватива.

— Твою мать. — Я выскользнул и встал, направляясь прямо к своим штанам.

— Что не так? — Пайпер села и убрала волосы с лица, прежде чем поднять с пола рубашку, чтобы прикрыть грудь.

Что не так? Мне не нужны были осложнения. Мне не нужны были шумные развлечения моей соседки. Мне не нужно было её постоянное искушение.

Я надел штаны, убирая свой всё ещё твёрдый член.

— Мы не использовали презерватив.

— Чёрт. — Она вздохнула и закрыла глаза. — Я чиста. И я защищена от, эм… беременности.

Спасибо за это грёбаным звёздам.

— Я тоже чист.

— Хорошо. — Она кивнула, всё ещё не глядя на меня.

Я не был уверен, говорила ли она мне уйти, или ей нужна была минутка, чтобы пожалеть о сексе со своим соседом, но я не спрашивал. Я собрал свои ботинки, носки и рубашку, а затем выскочил за дверь кемпера.

Глава 3

Пайпер

Я переспала со своим соседом.

Честно говоря, я никогда не думала, что это произойдёт. Была ли я заинтригована своим сексуальным соседом? Конечно. Звучал ли случайный, горячий секс с мужчиной, который состоял из одних мускул привлекательно? Абсолютно. Какая недавно разведённая одинокая женщина не хотела бы, чтобы такой парень, как Кейн, заставил её увидеть звёзды?

Он был непреднамеренным преимуществом выбора этого дома в качестве моего вечного пристанища. С самого первого дня я надеялась узнать его поближе. Я наметила его как потенциальную интрижку после развода.

Но я никогда не ожидала, что это произойдёт по-настоящему.

И уж точно не в неделю моего переезда.

За тридцать два года я была с двумя мужчинами. Один из них был моим школьным парнем, с которым мы встречались три года. Другой — мой бывший муж, с которым я познакомилась в общежитии на первом курсе колледжа. Мы встречались четыре года, прежде чем пожениться после окончания университета.

Я не флиртовала с мужчинами больше десяти лет. Мои навыки в подборе мужчин не просто заржавели, они перестали существовать. Так что тот факт, что я только что занималась сексом со своим соседом, был не просто шокирующим, он был нереальным.

Если бы не сперма Кейна оставшаяся между моими бёдрами, я бы поклялась, что заснула после обеда, и всё это было чёртовым сном.

Когда мой брак разрушился, я подумывала о том, чтобы пойти в бар на углу и снять случайного парня. Но у меня не хватало смелости. Теперь я рада, что оставалась дома все эти ночи.

Кейн был правильным выбором для моей первой попытки заняться случайным сексом.

Я уставилась в потолок кемпера и провела пальцами по губам. Борода Кейна натерла кожу вокруг моего рта. Мои соски пострадали от грубых мозолей его пальцев. И моя вагина будет болеть целый день.

Это было лучшее, что я чувствовала за последние годы.

Я искала оттенок сожаления, но ничего не нашла. Моим единственным желанием была ванна вместо узкого душа кемпера.

Я села и большим пальцем ноги нащупала свои трусики. Я встала, затем собрала остальную одежду, разбросанную по полу. Относя всё в спальню, я остановилась, когда проходила мимо большого окна рядом с обеденным столом.

Отсюда был виден только угол бревенчатой хижины Кейна и её зелёная жестяная крыша. Но даже этот мимолетный взгляд заставил меня улыбнуться, потому что он был там, скрываясь от меня.

— Это была либо самая глупая вещь, которую я сделала за последние годы, либо самая умная. — Я снова коснулась своих губ.

Самая умная.

У нас с моим бывшим была отличная сексуальная жизнь. По крайней мере, так было в начале нашего брака, пока запланированный секс не лишил нас удовольствия. И я всегда считала Адама невероятным любовником.

Я что-то упускала. Возможно, мы с Кейном и поторопились, но те пятнадцать минут были лучшим сексом за всю мою жизнь.

Мне хотелось прокричать это облакам и закричать от радости.

Секс с Кейном был просто ещё одним напоминанием о том, что любовь, которая, как я думала, продлится всю мою жизнь, любовь, которая, как я думала, была глубока, на самом деле просто остановилась под поверхностью.

В течение нескольких месяцев я была свободна. В течение многих лет я была в разлуке со своим мужем, ожидая нашего развода. И хотя подписание документов о разводе стало важной вехой, юридическим заявлением о моём незамужнем статусе, сегодняшний день стал поворотным моментом.

Я не просто заявляла, что порвала с Адамом — слова не подкреплённые действием всегда казались мне пустыми. Сегодня я приняла меры. У меня был секс с другим мужчиной. Я спрыгнула с лодки в новые воды.

Быстрыми, уверенными гребками я плыла в будущее, созданное мной самой.

Бросив свою одежду в корзину, я пошла в ванную и включила душ. Пока вода нагревалась, я подошла к зеркалу и хихикнула, увидев свои раскрасневшиеся щёки. Кейн мог пожалеть о том, что мы сделали, но он оставил после себя выражение полного удовлетворения на моём лице.

Пар быстро заполнил комнату, и я поспешила в кабинку. У меня не было возможности принять роскошный долгий душ в Эйрстриме, но горячей воды было достаточно, чтобы снять скованность в плечах.

Когда я вышла и завязала волосы полотенцем, то встретила в зеркале свою собственную улыбку. Должна ли я быть так счастлива? Разве не должно быть какого-то беспокойства в моём мозгу после секса с незнакомцем? Я снова поискала укол стыда.

И снова оказалась с пустыми руками.

В одном полотенце, я подошла к холодильнику и достала Шардоне, которое положила туда вчера вечером. Я налила себе здоровый бокал и села на диван. Когда я сделала глоток, улыбка тронула уголки моего рта.

Кейн выбежал отсюда так быстро, что, вероятно, потянул мышцу на одном из своих массивных бёдер. Он был так зол, когда ворвался сюда ранее, так уверен, что мой мусор вторгся на его собственность.

Выражение его лица, когда я указала на два кола, обозначающие линию собственности, было бесценным.

Волна хихиканья вырвалась наружу, за ней последовала другая. Затем плотина прорвалась, повергнув меня в приступ истерики, когда я поставила своё вино и смеялась так сильно, что у меня на глазах выступили слёзы счастья.

Я скучала по смеху. Я скучала по ощущению беззаботности.

Я скучала по тому, чтобы быть… собой.

Кейн не мог знать, но то, что он сделал для меня сегодня, разорвало цепи, которыми я обматывала своё сердце последние несколько лет.

С каждым отрицательным тестом на беременность я наматывала новый слой. С результатами теста от нашего врача по фертильности я добавила замок к цепям. Когда Адам признался, что целовался со своей партнершей, я добавила якорь.

Эти цепи стали щитом, за которым я спряталась много лет назад.

Медленно я отбрасывала их прочь.

На тумбочке у раковины зазвонил мой телефон, и я встала, крепко прижимая полотенце к груди, когда отвечала на звонок Теи.

— Привет!

Мы не пересеклись с ней сегодня, когда я приходила на несколько часов поработать с Логаном в его кабинете у них дома. Она уже ушла на работу в бар.

— Привет! Хочешь прийти в бар на ужин? Логан дома с детьми, и после пяти здесь довольно много народу, так что это может быть весело. Несколько твоих строителей только что вошли.

Как бы заманчиво ни было приехать и наесться пиццей и напиться янтарным элем, я была не готова к этому. Я не из тех женщин, которые выходят из дома без макияжа и с мокрыми волосами, и у меня не было сил на то, чтобы привести себя в порядок. Я хотела провести остаток вечера, расслабляясь и наслаждаясь своим посткоитальным блаженством.

— Думаю, сегодня вечером я воздержусь. Я уничтожена. В другой раз?

— Конечно. Я буду здесь, — в голосе Теи звучала улыбка. Ей не нужно было работать, не с огромным состоянием Логана, но ей нравилось быть совладельцем бара «Ларк Коув». Это была её страсть.

Точно так же, как работа в Фонде Кендриков была моей. Это не было гламурно. Я была в съёмочной группе и наблюдала из-за занавеса, как такие люди, как Логан и наш генеральный директор, получали овации за ту работу, которую мы делали, чтобы изменить жизни людей. Но я бы не хотела что-либо менять.

— Хорошо, увидимся завтра? — спросила Тея.

— Да. В десять у нас с Логаном селекторное совещание с нью-йоркской командой. Я привезу латте из хижины для всех нас.

— Я уже упоминала, как счастлива, что ты живешь здесь?

Я улыбнулась.

— Раз, может два.

— Пока.

Я попрощалась и положила телефон на стойку. С вином в руке я пошла в ванную и распустила волосы. Я была благословлена копной густых, шелковистых волос, но для того, чтобы они оставались прямыми, требовался фен.

Естественная сушка была вариантом только в том случае, если бы у меня появилось желание проснуться завтра с колтунами на одной стороне головы и с плоским пятном на другой. Так что я достала фен и принялась укладывать свои локоны. Генератор включился вместе с моим феном, и я одарила себя дьявольской ухмылкой в зеркале.

Слышал ли Кейн мой генератор? Раздражал ли его и он? Может быть, он снова разозлится из-за шума и придёт ещё разок для ещё одного раунда на диване.

Суша волосы, я видела ямочки на щеках каждый раз, когда ловила своё отражение. Ворчливый мужчина по соседству превратил меня в улыбающуюся идиотку, а я даже не знала его фамилии.

Кейн ушёл отсюда в такой спешке, что не было и шанса, чтобы он почувствовал то же самое по поводу нашей встречи. Но после того, как шок прошёл, я надеялась, что его чувства изменятся.

Когда я увидела его на хребте в прошлом месяце, он был охвачен агонией. Он появился в моём кемпере с той же мучительной болью, что скрывалось за его разноцветными глазами. Она пробежала по каждому его мускулу, свободно передвигаясь под кожей.

Единственное моё сожаление о том, что произошло ранее, это то, что наш секс был таким быстрым и всепоглощающим, что я упустила шанс подарить ему хотя бы одно нежное прикосновение.

Кейн помог мне преодолеть препятствие сегодня. В свою очередь, я хотела стереть немного его боли, даже если это была всего лишь щепотка.

Когда мои волосы высохли и рассыпались по плечам, я убрала фен и круглую щётку как раз в тот момент, когда мой телефон снова зазвонил на кухне. Если это Тея, мне будет труднее отказаться от вечера в баре теперь, когда мои волосы были высушены.

Эта задача всегда была подвигом, но когда она будет выполнена, не потребуется много времени, чтобы собрать энергию для нанесения макияжа. Я рассматривала палитры теней для век, когда взяла трубку.

Адам.

Когда он перестанет звонить? Разве мы не сказали всё, что нужно было сказать?

Я не встречалась со своим бывшим мужем с того дня, как судья наконец дал мне развод. Хотя это не помешало мне видеть его лицо по всему городу. Адам был звездой чрезвычайно успешной бродвейской пьесы, поэтому его точёная челюсть, голубые глаза и светлые волосы были расклеены по всему Манхэттену.

Они появлялись на моём экране при каждом его телефонном звонке.

Боже, я хотела иметь силы игнорировать его. Мне так сильно хотелось отклонить звонок и выбросить его из головы. Но я никогда не отклоняла звонки Адама. Ни разу.

За эти годы я пропустила несколько звонков. Я отправляла несколько на голосовую почту, когда направлялась на встречу или когда у меня были заняты руки. Но я никогда не делала сознательного выбора, чтобы на самом деле отклонить, даже в период, когда мы переживали развод.

Почему было так трудно вычеркнуть его из своей жизни? Меньше часа назад я думала, что покончила с этим и двигаюсь дальше. Но когда на экране появилось лишь его имя, боль от нашего неудавшегося брака начала возвращаться.

Мой палец завис над красным кругом, чтобы отклонить. Нажми на него. Когда вместо этого он опустился на зелёный круг, моё сердце упало. Я прижала телефон к уху.

— Привет.

— Привет, — мягкий голос Адама прокатился по моей коже, как масло. В течение многих лет я звонила ему только для того, чтобы услышать его приветствие. Его голос когда-то был бальзамом, успокаивающим моё израненное сердце.

Голос Кейна был полной противоположностью. Он был более глубоким, грубым и нерафинированным. Он разговаривал со мной всего дважды, оба раза со злостью, что придавало его тону дополнительную остроту. И все же я не могла выбросить его из головы. Это заглушило приветствие Адама.

— Пайпер?

— Я здесь.

— Как дела?

Всё отлично — почти фантастически. По крайней мере, так было до этого звонка.

— Что тебе нужно, Адам?

— Я просто проверяю. Хотел поинтересоваться, как продвигается твой проект.

Мой проект. Я скользнула на скамейку за маленьким столиком и посмотрела в окно Эйрстрима на свой будущий дом.

— Он продвигается.

Строительная бригада почти завершила очистку. Они сорвали всю старую отделку, ковры, шкафы и столешницы. Они уже снесли одну из стен, от которых я решила избавиться, чтобы пустить больше света в пространство между кухней и гостиной. И они пометили места, где мы могли бы добавить окна, чтобы волшебный свет леса проникал внутрь.

Я ухмыльнулась, глядя на кучу мусора рядом с линией собственности. Команда увлеклась, и вместо того, чтобы остановиться и подождать, пока опустеет мусорный контейнер, они начали складывать мусор рядом с баком. Мой план состоял в том, чтобы превратить это место в цветник, так что кусты и другая растительность там всё равно была бы уничтожена.

Кейн питал отвращение к жёлтым шкафам и старым коврам. Как он отреагирует на розовые кусты?

— Ты довольна командой, которую наняла? — спросил Адам.

— Да. — Возможно, я не могу отклонять его звонки, но я не чувствовала необходимости вдаваться в подробности.

— Ты, эм… встречаешься с кем-нибудь? — спросил Адам.

Я закатила глаза. Он задавал мне этот вопрос при каждом нашем разговоре. Хотя меня так и подмывало сказать «да», просто чтобы услышать его реакцию, я ответила честно.

— Нет. Я ни с кем не встречаюсь.

— Это хорошо. Это… здорово. — Он был чрезмерно рад этому, даже победоносно. — Слушай, пару дней назад я столкнулся с Джином Канеко. Я упомянул ему, что ты делаешь ремонт. Он предложил изготовить для тебя обеденный стол.

— Правда? Я бы с удо… — Я остановила себя.

По привычке я почти приняла это предложение. Джин Канеко был известным дизайнером мебели для богачей. Он был автором нескольких работ для нашего дома, и его текущий список ожидания был длинною в шесть лет.

Будучи местной знаменитостью, Адам имел связи по всему Нью-Йорку, так что достать неуловимые материальные ценности для него не составляло труда. Не было такого понятия, как список ожидания. Будь то одежда или предметы искусства, он привык приходить домой раз в две недели с чем-то, доступным только людям, вращающимся в нужных социальных кругах.

Состоятельных социальных кругах.

И обычно я бы молниеносно ухватилась за предложение Джина. Но не сегодня.

Стиль Джина был минималистичным с азиатским колоритом, верный своим корням. Его работы были потрясающими и прекрасно вписывались в современный дом, который я делила с Адамом. Музей с белыми стенами, белыми полами и белыми потолками.

Вот только я не стремилась к минимализму или современности в своём новом доме. Я стремилась к богатому и красочному. Я хотела красивые вещи, полные деталей. Я жаждала жизни, полной беспорядка, грязной посуды и груды белья.

— Пожалуйста, передай Джину мою глубочайшую признательность, — сказала я Адаму. — Но нет, спасибо.

— Ч-что?

— Это не тот стиль, к которому я стремлюсь в этом доме.

Было слышно, как он нахмурился.

— Тебе нравятся работы Джина.

— Да, это так. Но я делаю что-то другое с этим домом. Что-то… своё.

Не своё и Адама. Только своё.

— Я и не подозревал, что мой стиль настолько отличается от твоего, — огрызнулся он. — Многие разделяют мои вкусы.

— Мне нравится немного другое. Что-то теплее. — Я встала из-за стола и прошла по короткому коридору в спальню.

Слишком много лет я защищала его эго, даже тешила его. Это было в наших разговорах ранее, когда я тратила по десять минут на комплименты его стилю. Но мы больше не были женаты, и его эго больше не было моей проблемой.

Поэтому я позволила ему фыркнуть, придерживая телефон у уха плечом. Найдя идеальное для него равновесие, я сняла полотенце и надела чистые трусики.

— Теплее, — повторил он, его тон был полон презрения.

— Да, теплее.

Мать Адама была известным архитектором в Нью-Йорке. Годами она усиливала свою популярность, проектируя дорогие дома и пентхаусы для городских светских львиц. И она с раннего возраста привила Адаму свой стиль.

Вероятно, он воспринял мою критику как оскорбление его матери.

Но поскольку она почти отреклась от меня во время развода — после многих лет, когда говорила мне, что я дочь, которой у неё никогда не было — мне было всё равно, если я обидела кого-то из них.

— Я хочу уютный дом, — сказала я ему, натягивая леггинсы. — Тот, по которому можно сказать, что в нём живут люди. Возможно я даже куплю несколько магнитов для холодильника. Я не знаю, я, э-э… — мне понадобились обе руки, чтобы прикрыть грудь. — Подожди секунду.

Я не пропустила его раздражение, прежде чем швырнуть телефон на кровать и влезть в спортивный бюстгальтер. Моя грудь развилась рано и не переставала расти до последнего года обучения в средней школе. У меня был солидный размер DD, слишком большой, чтобы в большинстве случаев избегать косточек, но я нашла несколько высококлассных спортивных бюстгальтеров, которые хорошо подтягивали моих девочек и имели классный рисунок крест-накрест на спине.

Я не собиралась когда-нибудь становиться женской фитнес-моделью, но мои пышные бедра и великолепный бюст выглядели чертовски хорошо в спандексе.

Натянув мешковатую зелёную майку, я вернулась к телефону.

— Хорошо, я снова здесь. — И я заканчиваю этот разговор. — Тебе нужно что-то ещё?

— Нет. Я просто хотел поговорить. Прошу прощения за мебель. Я и не подозревал, что ты так недовольна стилем, который мы выбрали для нашего дома. Если бы я знал, мы могли бы сделать что-то другое.

Чёрт бы его побрал. Он раздражал меня своим отношением так сильно, что я была готова повесить трубку. Но потом он говорил что-то такое, и меня накрывало чувство вины.

Ни для кого не было секретом, что он не хотел нашего развода. Он хотел остаться вместе, чтобы работать над нашим браком. Я позвонила адвокату.

— Адам…

— Ты в порядке? Всё хорошо?

Я кивнула, ненавидя разбитое сердце, звучавшее в его голосе. Мне было ненавистно сознавать, что я была причиной его одиночества прямо сейчас.

— Пайпер?

— Да. — Я прочистила комок в горле. — Да, я в порядке.

— Я бы хотел, чтобы ты всё ещё была здесь. Я ужасно хотел съесть хот-дог на ужин, но я не могу пойти в «Грейс Папайя» без тебя.

Этот ресторан был нашим любимым местом во времена колледжа. Каждый раз, когда у кого-то из нас был важный экзамен, мы отправлялись туда после него, чтобы отпраздновать это событие. За исключением того, что, как только Адаму исполнилось двадцать пять, он начал считать хот-доги контрабандой. Наш дом был лишён не только цвета, но и нездоровой пищи. Однажды я принесла домой пакет чипсов, а он повёл себя так, будто я принесла бубонную чуму.

— Ты больше не ешь хот-доги, помнишь?

Он усмехнулся.

— Я был бы готов нарушить правило.

Мои глаза закрылись, и я опустилась на край кровати.

— Тебе передали ключ?

— Да. Хотя ты могла бы отдать его мне лично.

— Я забыла.

Мы оба знали, что я лгу, потому что я никогда ничего не забывала.

Я взяла ключ от нашего дома, того, где всё ещё жил Адам, с собой в Монтану. Я не знаю, почему я просто не оставила его у швейцара. Или почему я не оставила его на столе, когда съезжала. Но я брала его с собой во время обоих переездов, держа на том же брелоке, на котором он был с тех пор, как мы купили ту квартиру.

В тот день, когда я купила свой дом в Ларк Коув, я отправила ключ по почте в Нью-Йорк.

— Что, если ты захочешь вернуться домой? — тихо спросил он. — Как ты войдешь?

Я вздохнула.

— Я не вернусь.

— Но, Пайп, ты же любишь этот город.

Я съёжилась от прозвища, которое он дал мне в первый год наших отношений. Пока мы были счастливы, и он был моим Хорошим парнем и не возражала, когда Адам называл меня Пайп. Но теперь всё изменилось, и он не мог использовать старые прозвища.

— Пайпер, — поправила я.

Он что-то проворчал в трубку, прогоняя мягкость в своём голосе.

— Я не могу поверить, что это происходит с нами. Ты выбросила всё в помойку из-за поцелуя.

— Я? — Ярость пробежала по моим венам, сжигая чувство вины. — Ты сделал это. Не я. Ты уничтожил всё, когда поцеловал другую женщину.

— Она была коллегой.

Я вскочила с кровати.

— Вы были на съёмочной площадке? Вы репетировали? Потому что, насколько я помню, ты был с ней на ужине в моём любимом ресторане и был застукан целующимся с ней за угловым столиком фанаткой с селфи-палкой.

В кадре девушка была в одном углу, а Адам и его коллега — в другом. Они ничего не заметили, присосавшись друг к другу ртами. Стадо слонов могло бы растоптать ресторан, и их нашли бы среди обломков со всё ещё сомкнутыми губами.

Будучи фанаткой Адама номер один, я регулярно просматривала его аккаунты в социальных сетях, не желая пропустить, как кто-то хвастается моим мужем, или пропустить фотографию, на которой он раздаёт автограф.

Так я узнала, что у моего мужа роман. Через Инстаграм.

И это разбило моё и без того разбитое сердце.

— Мне жаль, — прошептал Адам. — В миллионный раз, мне жаль. Это ничего не значило. Это был один поцелуй.

— И ты всё ещё не понимаешь. Это был один поцелуй.

Я знала, что когда начала встречаться с Адамом, он часто физически контактировал с другими женщинами во время своих выступлений. Я сидела в первом ряду на его первом спектакле в колледже, и когда он поцеловал свою партнершу, я чуть не упала в обморок. Мне потребовалась неделя, чтобы решить, смогу ли я справиться с этим.

Но даже будучи первокурсницей в колледже, я решила, что он того стоит. Я научилась разделять эту часть его работы. Это был не мой Адам с другой женщиной, это был его персонаж. На мой взгляд, они были двумя совершенно разными существами.

За исключением того, что в поцелуе в ресторане он не играл персонажа. Это был он. Мой муж. Мужчина, который поклялся оставаться со мной, несмотря ни на что, поделился чем-то интимным с другой женщиной.

И он сделал это через неделю после того, как мы узнали, что я не могу выносить его детей.

Фотография, на которой они вместе, была выжжена в моём мозгу. Это сопровождалось множеством образов, которые я возвела в воображении, представляя эту пару вместе, голыми, в постели.

— Ты спал с ней?

— Нет, — настаивал он. — Я говорил тебе тысячу раз. Был только тот поцелуй.

И всё же я спрашивала, потому что пустота в моём животе кричала, что в его истории было что-то ещё.

— Это не имеет значения. Поцелуя было достаточно.

— Это не только моя вина, — заявил Адам. — Ты была не единственной, кого опустошили новости доктора. Это изменило правила игры, потому что я тоже хотел детей.

Я вздрогнула. Ни разу Адам не обвинял меня в моём бесплодии. Но вот он, использует мою самую большую слабость, чтобы оправдать свою неверность.

Так что впервые в жизни я повесила трубку, разговаривая с Адамом Холлом.

Было больно осознавать, что я подвела Адама. Было больно осознавать, что я не могу дать ему семью. Было больно осознавать, что тот, кого я когда-то любила всем своим существом, страдает.

Но он поцеловал ту женщину. Вместо того, чтобы заниматься нашими проблемами, он нашёл утешение с другой.

Это не моя вина.

И всё же, вот она я, задыхаюсь от чувства вины.

Воздух в кемпере был слишком тяжёлым, поэтому я надела ботинки для тенниса, не утруждая себя носками, и бросилась к двери. В ту минуту, когда я вырвалась на улицу, мои лёгкие наполнились майским горным воздухом, а ноги оторвались от земли.

Я поднялась по тропе к гребню почти спринтерским шагом, но перешла на бег трусцой, так как мои бёдра протестовали против крутого склона. Примерно на полпути моё горло обожгло, и я почувствовал вкус крови. Но я отказывалась поддаваться боли и продолжала идти вперёд, поднимаясь всё быстрее и выше. Я споткнулась о камень и об упавшую ветку, но не остановилась.

Я карабкалась, пока деревья не пропали и мир не открылся.

А потом я подошла к тому же месту на лугу, где когда-то сидел Кейн, и опустилась на колени.

Тогда я выпустила всё.

Глава 4

Кейн

— О чём, чёрт возьми, я думал? — пробормотал я себе под нос, уже не в первый раз с тех пор, как вернулась домой из кемпера Пайпер.

Я провёл рукой по волосам. Они всё ещё были влажными после второго холодного душа, но с учётом того, как мой член заполнял мои боксеры, мне стоит принять ещё один через пять минут.

Я уже много лет не испытывал желания к женщине. Мы с моей рукой прекрасно справлялись. Но теперь, когда мой член вспомнил, каково это — быть внутри женщины, я не мог заставить эту чертову штуку смягчиться. Лицо Пайпер всплывало в моём сознании каждые несколько минут, и каждый раз кровь приливала к моему члену.

— Чёрт возьми, — обратился я к нему. — Прекрати уже.

Я действительно сошёл с ума. Последний час я разговаривал со своим членом, как с человеком. Не то чтобы он слушал.

Поскольку душ не помог мне остыть, я вышел из спальни и направился к двери на улицу. Может быть, прогулка и глоток свежего воздуха сожгут мою накопившуюся энергию и помогут мне восстановить контроль над своим телом. Мышцы моих рук забились, а ноги болели от напряжения, поэтому я вышел на улицу, отказываясь обращать внимание на кемпер Пайпер, когда мои длинные шаги вели меня вверх по горной тропе.

О чём, чёрт возьми, я думал?

Вместо того, чтобы просто поговорить и оставить свою новую соседку в покое, как поступил бы любой здравомыслящий мужчина, я поцеловал её. Я превратился в какого-то гормонального маньяка, нападая на неё своим ртом и языком. Затем я трахнул её, жёстко и быстро, даже не поблагодарив, когда выходил за дверь.

Сын, которого вырастила моя мать, действительно исчез. Она была бы в ужасе, узнав, как я обращаюсь с женщиной. Хотя я был уверен, что большинство моих действий за последние три года приводили маму в ужас, так что, возможно, сегодняшнее не будет таким шокирующим, какими казалось.

Чувство вины тяжёлым грузом поселилось у меня в животе. Мне было стыдно за то, что я сбежал из кемпера Пайпер, как трус, но, как ни странно, я не жалел о том, что был с ней.

Секс с Пайпер был феноменальным. Лучшее, что у меня когда-либо было, если не считать того случая, когда мне было чуть за двадцать, когда я переспал с парой девушек, которые жаждали экспериментов. От одной мысли о том, как она сжималась вокруг меня, когда кончала, я снова становился твёрдым, как камень.

Я ускорил шаг по тропе, прогоняя образы её прекрасного лица. К тому времени, как я добрался до перекрёстка, где тропинка от её дома сливалась с моей в одну, я вспотел, и моё тело снова начинало принадлежать мне.

Поднималась ли Пайпер когда-нибудь по этой тропе? Я был единственным, кто поднимался на этот хребет так долго, что считал его своим. Столкнёмся ли мы друг с другом в лесу? До тех пор, пока это не будет слишком скоро, я смогу смириться с компанией. Мне нужно было по крайней мере несколько недель — может быть, месяцев — чтобы быть готовым увидеть её снова.

Образ её лица, казалось, навсегда застрял в моей голове.

Её строительная бригада может производить сколько угодно шума. Она может поджечь свой дом, и я никак не буду ей мешать, держась подальше. Что бы ни случилось на её стороне границы собственности, я останусь на своей.

После сегодняшнего похода я буду держаться поближе к дому, где безопасно.

Воздух под деревьями был прохладным и охлаждал капли пота, бисеринками выступившим у меня на висках. Я предпочитал ходить в походы весной, когда трава была неоново-зелёной, а полевые цветы — в цвету. В летние месяцы я, как правило, сокращал количество выволок, особенно после последней пары раз, когда лес накрывало дымом множества лесных пожаров.

Но когда погода менялась, осенний ветерок манил меня на улицу, чтобы я мог посмотреть, как сменяются листья, а животные готовятся к зиме.

За то время, что я жил здесь, я обходил весь этот район, исследуя собственность, а также земли национального парка на дальней границе. Прогулки по этим лесам, вдыхание горного воздуха и прослушивание симфонии природы стали механизмом преодоления стресса и боли. Это и работа в моём магазине.

Три года назад я променял семью на высокие вечнозеленые растения. Мне не нужны были друзья, когда моей компанией была сырая земля.

Так я думал.

Я сомневался в своём выборе теперь, когда, казалось, забыл нормы социального поведения. Нормальные мужчины не целуют свою сексуальную соседку только из-за её дерзости. Нормальные мужчины не затаскивают незнакомку в навороченный Эйрстрим, чтобы трахнуть её на диване. Нормальные мужчины не убегают от женщины через десять секунд после того, как были в ней.

— Чёрт, — мой восклик отразился от ближайших деревьев.

Я посмотрел вниз на выпуклость за молнией. Это всё твоя вина.

В конце концов, я бы не стал оставаться в пределах своей собственности. Я задолжал Пайпер извинений — если она вообще заговорит со мной.

И мне придется привыкать делить свою гору с соседкой.

Я не часто покидал свой дом. Раз в неделю я ездил в город за продуктами и хозяйственными принадлежностями. Единственными посетителями, которые заезжали ко мне были водители грузовиков с лесозаготовок.

Может быть, одиночество не свело меня с ума. Может быть, это была всего лишь одноразовая неудачная реакция на внезапную перемену.

В конце концов, я привыкну видеть Пайпер рядом. Верно? Через пару недель я привыкну к дополнительному шуму и активности. В следующий раз, когда я увижу её, я буду вести себя прилично.

Не будет никаких поцелуев перед Эйрстримом или возни на его диване.

Мой член дёрнулся, ему понравилась идея повторного сеанса на диване. Хотя, если бы мы были в нормальной постели, где у нас было бы пространство для более свободных движений, это, без сомнений, было бы невероятно. Я представил её подо мной, её волосы размётаны по белой подушке, и эти тёмными глазами зажмуриваются каждый раз, когда я вхожу.

Моё сердцебиение снова ускорилось, с моего члена практически капало лишь при мысли об этой картине.

Вдалеке чирикнула птица, хотя это больше походило на кудахтанье. Это чёртово существо смеялось надо мной. В моём будущем не будет никаких игр перед сном.

Когда я появлюсь у двери Пайпер, чтобы извиниться, я ожидаю, что эта дверь будет захлопнута перед моим носом.

Если — или когда — это случится я просто прокричу свои извинения через тонкие стены кемпера. Поскольку на этой части горы были только она и я, не стоит беспокоиться о том, что кто-нибудь другой услышит мои пресмыкания.

Ближайший к моему дом находился в нескольких милях отсюда. Сосед с противоположной от меня стороны построил свой дом на дальнем краю собственного участка в пятнадцать акров.

А со стороны Пайпер не было ничего, кроме деревьев, вплоть до гравийной дороги, которая вела вниз с горы.

Она услышала бы мои извинения, хотела она того или нет.

Пока я шёл, я репетировал свои извинения, доведя их до совершенства к тому времени, как поднялся на гребень.

Привет, Пайпер. Я сожалею о том, как всё случилось. Я привыкну к шуму и буду держаться от тебя подальше. Хотя, если ты попросишь их быть немного потише, я был бы благодарен. Спасибо.

Я бы пожал ей руку, если бы она мне позволила, а потом отправился своей дорогой. Соседям не приходилось часто видеться друг с другом. Я бы извинился и держался на расстоянии. Может быть, я бы заказал какие-нибудь наушники с шумоподавлением.

Я сосредоточился на тропе, изо всех сил толкая своё тело последние метры крутого каменистого склона, затем ступил на вершину гребня, дыша легко, когда тропа выровнялась и мир открылся.

От этого вида у меня всегда захватывало дух.

Я осматривал горные хребты, наслаждаясь тем, как синева становилась всё светлее и светлее по мере того, как хребты исчезали за горизонтом. Затем я свернул с тропы, планируя немного пройтись по лугу, пока не отдышусь.

Но замер, когда ветер донёс до меня всхлип.

На том же самом месте, где я опускался на колени, чтобы послать свои безмолвные мольбы, сидела Пайпер.

Её лицо было закрыто руками, а плечи наклонены вперёд, сильно сотрясаясь с новыми рыданиями. Но я бы узнал её волосы где угодно.

Моя рука скользнула к грудине, сильно потирая её, когда там поселилась глубокая боль.

Был ли я причиной? Неужели я сделал это с ней? Неужели я заставил её плакать?

Сукин сын. Я был подонком. Я был самой низшей формой грязи, причинив ей такую боль. Надуманных извинений, которые я репетировал, было бы недостаточно.

Мои ноги рванулись вперёд, толкая меня в её направлении.

Должно быть, она услышала или почувствовала стук моих ботинок по земле, потому что, когда я был примерно в пяти метрах от неё, всё её тело содрогнулось. На её лице появилось выражение чистого ужаса. Но как только она узнала меня, её плечи расслабились.

Когда я подошёл ближе, в её глазах была смесь шока и замешательства. Слёзы не переставали катиться по её щекам. Но она не испугалась, когда я опустился на колени рядом с ней.

Она не отстранилась, когда я притянул её в свои объятия.

Несколько мгновений её тело было неподвижным, но затем она растаяла. Её тело погрузилось в объятия, и она уткнулась головой в мою шею, когда слёзы снова начали появляться.

Мои руки были напряжены, я не был уверен, насколько крепко я должен её обнимать. Последней плачущей женщиной, которую я обнимал, была моя мать. Воспоминание о маме, цепляющейся за мои руки в больнице, ворвалось в мою голову, и я чуть не уронил Пайпер на землю.

Что я делал? Я не хотел личных привязанностей. Мой разум кричал, чтобы я отпустил её, но мои руки отказывались слушаться.

Отпусти её.

Я крепче обнял её.

Её рыдания были полны такой боли, что мне захотелось унять её. Я хотел объединить её со своей собственной. Во мне её было уже достаточно, что могло сделать ещё немного?

Я поднялся с колен, сев на землю, чтобы иметь возможность притянуть её к себе на колени и положить щеку на её макушку. Потом мы сидели вместе, она цеплялась за меня, а я сжимал её, пока она не выплакала всё.

— Ты в порядке?

— О, боже мой. Мне так жаль. — Она отстранилась от моей груди, вытирая глаза. Даже с красными глазами и пятнами на лице она была сногсшибательна.

— Всё в порядке.

— Нет, это не так. Мои слюни на твоей рубашке. — Смущение вспыхнуло на её щеках, когда она промокнула мокрое пятно в районе моего сердца.

— Всё в порядке. — Я поймал её руку в свою, но она отказывалась смотреть на меня.

Я наклонил голову, пытаясь поймать её взгляд. Когда она, наконец, сдалась, я слегка улыбнулся ей. По крайней мере, я думаю, что это была улыбка. Я не делал ничего такого последние три года. Даже небольшой подъём уголков казался странным.

Она покачала головой, отодвигаясь от меня, чтобы встать.

— Ты, должно быть, думаешь, что я сумасшедшая.

— Нет. — Но поскольку я сам был сумасшедшим, что, чёрт возьми, я мог знать?

Я тоже встал, наблюдая, как она отряхивает траву и грязь со своих чёрных леггинсов. Они подчеркивали каждый сочный изгиб её задницы и ног, и я засунул руки в карманы, чтобы удержать их подальше.

— Я в полном беспорядке, — пробормотала она.

— Нет, это моя вина. Мне жаль. То, как я сбежал от тебя, было… ну, я мудак. Во всём. Я был им, когда пошёл к тебе. Разозлился на тебя. Тот, мм… поцелуй. Я не хотел этого делать. Когда я пришёл я не ожидал, э-э… секса.

Это было худшее чёртово извинение в истории человечества. Что случилось с тем посредственным текстом, который я только что заучил? Иисус. Заканчивай уже.

— Я просто… мне жаль. Я не хотел заставлять тебя плакать.

Пайпер искоса взглянула на меня, а затем с улыбкой заставила меня замолчать.

Моё сердце ёкнуло, а рука вернулась к грудине. Она была столь же красива, сколь и опасна. Всего несколько минут рядом с ней, и я потерял равновесие. Когда в последний раз женщина заставляла моё сердце биться чаще?

— Не волнуйся. — Пайпер рассмеялась. — Ты не причина моих слёз.

— Нет?

Она покачала головой.

— Нет, они принадлежали кому-то другому. То, что произошло между нами ранее, было самым безумным поступком, который я совершила за очень долгое время, но я не расстраиваюсь из-за этого. Я не жалею об этом.

— Я тоже не жалею.

— Ты уверен? Потому что то, как ты выскочил за дверь, заставляет меня думать иначе.

— Я уверен. — Как бы это ни мешало мне думать, как бы сильно она ни выбивала меня из колеи, это было лучшее время, которое было у меня за последние годы.

Она улыбнулась шире, достаточно, чтобы появились ямочки на щеках.

— Могу я кое в чём признаться?

— Эм, хорошо?

Она отвернулась и обратилась к горам вдалеке.

— В тот первый день, когда мы встретились, когда я пришла к твоей хижине, я была здесь. Мы с моей подругой поднялись сюда, чтобы осмотреть хребет. Думаю, мой риелтор решил, что это поможет ему продать мне это место, что и произошло.

Я окинул взглядом открывшийся вид.

— Здесь прекрасно.

— Да, это так, — сказала она. — Я видела тебя здесь, на этом месте. Ты стоял здесь на коленях.

Мышцы моих плеч напряглись, когда шквал эмоций закружил в моей голове. Мне было стыдно, что она увидела меня в самый уязвимый момент. Я был зол, что она вторглась во что-то, что никто не должен был видеть. Я испытал облегчение от того, что именно она увидела меня, а не кто-то другой.

В конце концов, облегчение заглушило два других чувства. Хах. Я бы поспорил, что остаться должен был гнев.

— Ты молился? — спросила она.

— Нет.

Я не молился. Не после случившегося.

Я ждал неизбежного вопроса. Тогда что ты делал? Но его так и не последовало. Пайпер стояла тихо, глядя вдаль, удовлетворенная моим односложным ответом.

Ещё одно странное ощущение охватило меня. Возможно ей и хватило короткого ответа, но меня самого он никак не устраивал.

— Я разговаривал с призраком.

Она подняла свой взгляд, чтобы изучить мой профиль.

— С призраком?

Я кивнул, но не сводил глаз с птицы, кружившей над деревом вдалеке. Зрительный контакт показал бы слишком многое.

— С призраком.

Я поднимался сюда и говорил с драгоценным духом где-то на небесах. Я рассказывал ей то, на что не был способен за её короткую жизнь.

И всё из-за него.

Прошло три года, а я всё ещё приходил в ярость, когда представлял себе его лицо.

Когда я думал обо всём, что он отнял у меня своим предательством. Гнев обжёг мне горло, когда огонь распространился по моим венам. Мои руки ныли от желания что-нибудь бросить, сжать или ударить.

Пайпер стояла слишком близко, и я сделал шаг в сторону, не доверяя себе, когда такая ярость нарастала внутри. Но как раз в тот момент, когда я собирался сделать ещё один шаг назад и направиться вниз по тропе, чтобы исчезнуть в лесу с карательными шагами, её голос зазвенел сквозь шум крови в моих ушах.

— Я Пайпер Кэмпбелл.

Красный цвет исчез.

— Что?

— Пайпер Кэмпбелл. — Она протянула руку между нами. — Это моё имя.

Я мгновение изучал её длинные пальцы, прежде чем взять их в свои.

— Кейн Рейнольдс.

— Приятно познакомиться, Кейн Рейнольдс.

— Я, э-э... — Какого хрена? Она была как огнетушитель. Я накрыл её ладонь своей, и ожог просто исчез. — Мне тоже приятно с тобой познакомиться.

— Так не было задумано. — Она засмеялась, высвобождая свою мягкую руку. — Но я чувствовала, что нам нужно начать всё сначала. Я знаю, что у нас уже был секс, и ты видел, как я рыдала. Но я в некотором роде сторонник того, чтобы узнать чью-то фамилию до того, как он увидит меня голой, и поскольку мы уже нарушили это правило, я решила, что мне давно пора представиться должным образом.

Моя челюсть отвисла. Пайпер была либо самым сумасшедшим человеком, которого я когда-либо встречал, либо она видела меня насквозь, отвлекая меня прежде, чем я мог поддаться ярости.

— Извини за эту ревущую белугу, — продолжила она. — Иногда бывает нужно просто поплакать, понимаешь?

Не совсем. Даже после всего, что случилось в моём прошлом, я не плакал. Ни разу.

Но сегодня мы ни за что не станем подвергать психоанализу моё прошлое. Как и ни в какой любой другой день.

— Даже не говори об этом.

Она сделала долгий, глубокий вдох и моргнула, позволяя своим глазам оставаться закрытыми несколько секунд. Когда она открыла их, то улыбнулась.

— Ты, вероятно, пришёл сюда в поисках тишины и покоя. Я оставлю тебя наедине с этим. И, эм, спасибо. Иногда объятия просто необходимы.

Когда она обошла меня и направилась к тропе, я посмотрел на тропинку, идущую в противоположном направлении. Она тянулась примерно на двадцать метров через луг, затем поворачивая обратно к деревьям. Оттуда она петляла по густой лесной тропе примерно полкилометра, прежде чем выйти на луг, вдвое больше этого.

Это было ещё одно любимое место, которое я всегда посещал в это время года.

Шаг, который я сделал был в направлении Пайпер.

— Подожди.

Она оглянулась через плечо.

— Ты можешь остаться.

— Я пойду обратно. Я голоден.

Это не так, по крайней мере, относительно моего желудка. Мой член, с другой стороны, изголодался, умоляя ещё раз попробовать её на вкус. Он начал набухать, когда я уловил в воздухе запах шампуня Пайпер. Цитрусово-цветочный аромат пересиливал даже кусты можжевельника, окружающие нас.

Даже не думай об этом. Я приказал своему члену перестать с тихим рычанием. Затем я сосредоточился на тропе, не спуская глаз с Пайпер, пока мы спускались по самой крутой части подъёма.

Тропинка расширилась, когда мы пересекли линию деревьев, и я вышел из-за спины Пайпер, чтобы идти рядом с ней. В противном случае я, вероятно, поскользнулся бы и сломал ногу, потому что был бы слишком занят, пялясь на её задницу в этих леггинсах, которые были словно второй кожей.

Мы прошли в тишине несколько метров, пока Пайпер не нарушила молчание.

— Я хотела… ах!

Её лодыжка подвернулась, и ботинок проскользнул по грязи. Руки полетели вверх, ноги спутались, она полетела вниз головой с холма.

Я среагировал быстро, схватив её за талию, прежде чем она смогла упасть. Одна рука обхватила её бедра, а другая — рёбра. Её задница прижалась к выпуклости моего паха. Её груди вздымались на моих предплечьях, когда она дышала.

Пайпер вздёрнула подбородок, её широко раскрытые глаза смотрели на меня. Её губы были так близко, всё, что мне нужно было сделать, это наклониться и взять их.

Я с трудом сглотнул, собрав всю свою силу воли. Потом я отпустил её.

— Ты в порядке?

— Да. Всё хорошо. — Она кивнула, разглаживая свою одежду, хотя она была в идеальном состоянии. — Спасибо.

Я кивнул.

Ничего хорошего из ещё одной перепиха выйти не могло. Верно? Было бы лучше, если бы мы забыли всё о том, что произошло ранее в её кемпере.

— Итак, как твоя рука? — спросила Пайпер, осторожно ступая по тропе.

— Хм?

— Твоя рука. — Она указала на руку, которую я порезал в прошлом месяце.

— О, эм, всё в порядке. — Я согнул руку, струп от пореза исчез, и теперь осталась только маленькая красная линия.

— Что случилось?

— Я резал яблоко, и моя рука соскользнула с ножа. Он врезался прямо в ладонь. Было много крови, но было не так уж больно.

Она поморщилась.

— Ой.

— Это не самый мой худший порез. Мои руки, как правило, иногда натираются из-за моей работы.

— Чем ты занимаешься?

— Деревообработкой, — сказал я ей. — В основном обрабатываю предметы мебели, изготовленные на заказ.

— Правда? — она рассмеялась. — Это иронично.

— В чём ирония?

— О, ни в чем. — Она отмахнулась. — Я совсем недавно говорила о дизайнере мебели. Он изготовил для меня несколько вещей в Нью-Йорке и предложил сделать мне обеденный стол. Но у него уникальный стиль, очень изящный и простой. Я хочу немного иного для этого дома.

— Например? — спросил я, во мне вспыхнул интерес. Обеденные столы были моей специальностью, и мне было любопытно, какой стол хотела бы иметь в своём доме такая женщина, как Пайпер.

— Я не знаю. — Она пожала плечами. — Что-нибудь дорогое и тёплое. Даже простоватое. Я хочу, чтобы стол был красивым, но функциональным. Я не хочу беспокоиться о возможности пролить вино или использовать средство для чистки стекол через день, просто чтобы не оставлять отпечатков пальцев.

В моей голове сразу же вспыхнул столь ясный дизайн, что я точно знал, что бы сделал для неё.

Я бы использовал грецкий орех из-за его прочности и красоты. Вариация зернистости древесины ожила под моим любимым тёмно-коричневой морилкой. Вместо четырёх ножек я бы сделал две широкие квадратные стойки, чтобы придать изделию солидный вид. Шести метров было бы достаточно для хорошей компании во время празднований, но это не заставит её чувствовать себя одиноко, когда она сидит за столом одна.

Я мысленно перебирал деревянные плиты, которые были у меня в магазине, те, которые я собирал годами и которые просто ждали подходящего проекта. Я сузил круг поисков до одной из трёх плит к тому времени, когда мы достигли развилки на тропе, где она сворачивала к себе, а я продолжал свой путь.

— Думаю, мы ещё увидимся. Сосед.

Я кивнул.

— Думаю, да.

— Мы постараемся не шуметь.

— Ценю это.

Она помахала рукой и пошла по своей дорожке.

Я позволил своему взгляду задержаться на её заднице всего на мгновение, прежде чем свернуть к своему собственному дому.

— Эй, Кейн, — крикнула она.

— Да?

— Не хочешь завтра зайти на ужин?

Разумным ответом здесь было «нет». Между нами было слишком много химии, чтобы ограничиваться её кемпером. И я не доверял себе, чтобы держать свои руки подальше от неё.

Но вместо того, чтобы отклонить её приглашение и придерживаться своего первоначального плана держаться на некотором расстоянии, я крикнул:

— Конечно.

— В шесть часов.

Я кивнул, и мы оба пошли каждый своей дорогой. Проходя мимо, я взглянул на свою хижину, но не остановился, а поспешил в мастерскую.

К полуночи проект, над которым я работал ранее, был накрыт брезентом и отодвинут в сторону. Я достал из своей заначки сырой, великолепный отрез грецкого ореха. Он покоился на двух козлах в центре комнаты. И я только закончил набрасывать дизайн стола Пайпер.

Обеденного стола, который выглядел точно так же, как тот, который я сделал бы для себя.

Глава 5

Пайпер

— Дурацкие потовые железы. — Я обмахнула подмышки, сделав несколько вдохов, чтобы успокоить бешено колотящееся сердце.

Я так нервничала из-за ужина с Кейном, что целый час обливалась потом. Мои руки были липкими, за сегодняшний вечер я нанесла уже три слоя дезодоранта. Я так не нервничала перед ужином с мужчиной со времён первого свидания с Адамом в колледже.

Я не могла точно сказать, зачем пригласила Кейна. Может быть, потому, что он был так мил со мной во время нашей прогулки. Может быть, потому, что я не ожидала, что он согласится. Но он должен был появиться с минуты на минуту, и я не хотела, чтобы с меня капало, когда он придёт.

К счастью, он ещё не вышел из своей хижины, так что у меня было несколько минут, чтобы отдышаться и остыть, пока я наблюдала за его домом через окно.

Была суббота, так что я провела утро, наводя порядок в кемпере. Затем я отправилась в местный продуктовый магазин, где по меньшей мере сотню раз подвергла сомнению выбранное меню, бродя взад и вперёд по всем восьми проходам.

В конце концов, я остановилась на еде, которая понравилась бы крепкому мужчине с выпуклыми мышцами: стейк с картошкой. Впрочем, я прихватила и немного курицы на случай, если он не ест красное мясо.

Я пришла домой и провела весь день на кухне. Я приготовила свой любимый картофель с гребешками, который в данный момент находился в духовке. Я приготовила и измельчила курицу для своего запасного блюда — жареные сэндвичи. И поскольку картофель с гребешками отлично сочетался со стейком, но был слишком изысканным для барбекю, я приготовила домашний картофельный салат.

Когда я поняла, что он может не любить картошку, я вернулась в город за продуктами. Теперь у меня в холодильнике был салат из капусты, фруктовый салат и кукуруза в початках.

Именно тогда, когда я закончила готовить, началось тревожное потоотделение.

Единственное блюдо, в котором я была уверена, это десерт. Я постаралась и приготовила своё знаменитое печенье на сковороде.

Я открыла для себя эти чугунные мини-сковородки несколько лет назад. Я вдавливала тесто для печенья с шоколадной крошкой на дно и выпекала его до тех пор, пока оно не становилось липким. А затем я выкладывала на них огромную ложку — или две — ванильного мороженого и поливала шоколадно-карамельным соусом.

Даже после того, как Адам отказался от сахара и обработанных продуктов, он не отказывал себе в удовольствии и разделял со мной одну порцию.

Всем нравилось моё печенье на сковороде.

И сейчас хотя мои сковородки хранились на складе — и будут там пока мой дом не будет готов — пару недель назад я нашла временную сковороду в магазине спортивных товаров в Калиспелле.

Если Кейн не любит сладкое, я буду не против съесть всё печенье самостоятельно.

Жизнь была слишком коротка, чтобы отказываться от десертов в субботние вечера. И мои формы не простили бы мне этого.

Громкий порыв ветра пронёсся по Эйрстриму, и я выглянула в окно. Ветер неуклонно усиливался весь день, и верхушки деревьев теперь исполняли не классический медленный танец, а настоящую польку.

Не желая, чтобы стул, который я поставила снаружи, унесло ветром с горы, я выскочила за дверь, чтобы сложить его.

— Привет, — глубокий баритон Кейна привлёк моё внимание.

Я обернулась и увидела, как он шагает по дорожке между нашими домами. Стул выскользнул из моих рук.

— Привет, — выдохнула я, окидывая взглядом это великолепие.

На Кейне были обычные для него коричневые брюки — кажется, они назывались Кархартт. В магазине спорттоваров в Калиспелле, где я купила свою новую сковороду, было много вешалок с этими толстыми холщовыми штанами. По-видимому, они были самым распространённым товаром в мужской одежде Монтаны из-за своей долговечности.

Стянув их с его узких бёдер, я поняла, что они тяжелее джинсов. Наблюдая, как он покидает мой фургон, без рубашки и всё ещё лоснящийся от пота, я поняла, что они подчёркивают его невероятную задницу.

Я оторвала взгляд от его мускулистых бёдер, изгибающихся под моей новой любимой маркой брюк, и продолжила изучать его, поднимаясь к его плоскому животу.

На нём была защитно-зелёная хенли, рукава её были закатаны, обнажая предплечья. Его кожа была загорелой, и через тонкую кожу пробивались извивающиеся вены. Ткань вокруг его бицепсов была натянута, а расстёгнутые пуговицы воротника показывали намёк на волосы, которые покрывали его грудные мышцы.

Мой взгляд переместился выше к его лицу, и я облизнула губы. Даже моё печенье не было таким аппетитным, как Кейн Рейнольдс.

Цвет его рубашки выделял зелень его глаз, а золотые крапинки были темнее, больше похожие на медь. Сегодня он побрил бороду. Она всё так же оставалась густой, но была сбрита достаточно, чтобы я могла увидеть контуры его квадратной челюсти.

Боже мой, он сделал это для меня. С головы до ног Кейн Рейнольдс был волшебным.

От одного его вида мои женские части затрепетали, а сердце сделало забавное сальто. Даже в период нашей влюблённости, моё сердце не трепетало из-за Адама. Я отказываюсь думать о том, что это значит.

Вместо этого я представила Адама в одежде Кейна и мне пришлось подавить смех. Адам выглядел бы в этой одежде как настоящий дурак, самозванец, который пытался изобразить суровый характер. Ему не хватало природной выдержки и остроты Кейна.

Длинные ноги моего соседа быстро сокращали расстояние между нами, и прежде чем я успела перестать пялиться, он уже стоял передо мной.

— Привет, — повторила я. — Как дела?

— Хорошо. — Он наклонился за стулом, о котором я забыла, сложил его и опёр на фургон.

— Ты как раз вовремя. Я начала готовить ужин, но совсем забыла спросить, что ты ешь. Стейк с картошкой?

Он кивнул.

— Просто прекрасно.

— Хорошо. Хочешь пива или вина? У меня есть красное и белое. — А также газированная вода, молоко и три вида содовой на случай, если он не пьёт.

— Пиво — это прекрасно.

Почему он продолжал бормотать короткие ответы? Я снова вспотела, но улыбнулась, надеясь успокоить его.

У него был странный взгляд, который я видела пару раз за последний день. Его рот скривился набок, не совсем нахмурившись, а только начав. Его брови сошлись в центре, образовав глубокую складку над широкой переносицей. И его глаза, казалось, потухли то в фокусе, то вне его, как будто он разрывался между прошлым и настоящим. Золотые, коричневые и зеленые завитки потускнели, превратившись в мутную смесь всех трёх цветов.

Мне хотелось обнять его.

Но вместо того, чтобы обнять его за широкие плечи, я сделала единственное, что пришло мне в голову, чтобы привлечь его внимание.

Я начала что-то говорить.

— Ты когда-нибудь видел его изнутри? — Я указала на свой будущий дом. — Там была святыня шестидесятых. Мне пришлось переделать всё, потому что всё выглядело так, будто там блевала психоделическая радуга. Я никогда в жизни не видела ничего более отвратительного.

Он моргнул, его взгляд сфокусировался, и он взглянул на дом. Затем он повернулся к куче у контейнера с мусором.

— Если эти жёлтые шкафы являются каким-то показателем, я рад, что был избавлен от этого опыта.

Я хихикнула.

— Это навсегда запечатлелось в моей памяти. Но я тоже рада за тебя.

— Как продвигается реконструкция?

— Медленнее, чем хотелось бы. — Я вздохнула. — Но уже почти всё разрушено, так что скоро бригада приступит к следующему этапу. К счастью для меня, дом имеет прочную конструкцию, так что им не нужно устранять массу фундаментальных проблем.

Сделать его красивым было достаточно сложно. В дополнение к косметическим обновлениям от пола до потолка я убрала несколько стен, чтобы открыть гостиную и кухню. А главная ванная комната должна была быть полностью перестроена, чтобы дать мне больше места для хранения вещей.

Возможно, я такая одна, но мне нравилось иметь под рукой обилие банных полотенец. Однажды я надеялась встретить парня, который захотел бы приходить ко мне и иногда проводить ночь у меня. Мой будущий любовник тоже заслуживал плюшевые полотенца после утреннего душа.

— Может быть, после ужина ты проведёшь мне экскурсию, — сказал Кейн.

— С удовольствием. Заходи. — Я первая вошла в фургон, а Кейн последовал за мной.

В тот момент, когда дверь за ним закрылась, воздух потяжелел. Мой взгляд упал на диван, и мои щёки вспыхнули. Только вчера он уложил меня на этот диван. Только вчера он был внутри меня, заставляя меня потерять всякий контроль.

Когда я оглянулась через плечо, его глаза были прикованы к дивану. Цвета горели ярко и ясно. Они были электрическими. Его грудь вздымалась от коротких, неглубоких вдохов. Произошедшее вчера тоже было свежо в его памяти.

Мог ли Кейн быть тем парнем, который будет использовать мои запасные полотенца? Мой мозг кричал Опасно! Опасно! и я прогнала образ его, выходящего из моего будущего душа, голого и мокрого.

Я прочистила горло.

— Чувствуй себя как дома.

Он моргнул, затем отошёл от дивана, чтобы сесть за стол, пока я подошла к холодильнику и достала пиво для него.

Быстрым движением руки он открутил крышку и поднёс тёмное стекло к губам. Его кадык дернулся, когда он сделал один большой глоток.

Я чуть не сгорела на месте. Питьё пива не должно было быть сексуальным. Но то, как он держал эту янтарную бутылку в своей большой руке, то, как его влажные губы едва касались края, было обжигающе горячим.

— Нужна какая-нибудь помощь? — Кейн поставил своё пиво на стол, заставив меня вздрогнуть.

— Нет, всё в порядке. — Я развернулась к холодильнику, вытаскивая стейки.

Возьми себя в руки, Пайпер. Если я продолжу пялиться на него, он подумает, что я пригласила его для секса. Возможно, подсознательно, это и было настоящей мотивацией для моего приглашения на ужин.

Упоительный аромат Кейна заполнил фургон, и я нахмурилась, зная, что еда скоро заглушит его. От него пахло деревом и специями, что редко можно было встретить у городских мужчин.

Я вернулась к холодильнику, доставая тарелку с картошкой, просто чтобы занять свои руки. Его волосы были немного длинноваты и завивались на затылке и вокруг ушей. Мои пальцы чесались от желания выяснить, были ли эти волоски мягкими или грубыми, как его борода.

Вчерашнее время на диване не было посвящено обучению или исследованиям. Всё было направлено на то, чтобы снять напряжение и унять зуд.

Но проблема была в том, что этот зуд вернулся и мучил меня больше, чем когда-либо.

Я включила духовку и зажгла конфорку на плите, подавляя желание сказать: «К черту стейки, лучше заняться сексом с Кейном». Я достала сковородку, не обращая внимания на то, что взгляд Кейна скользит вверх-вниз по моему заду.

Сегодня вечером я надела свои любимые джинсы с отворотами, которые отлично сидели на моей заднице и подчёркивали тонкую талию. На мне также была простая чёрная майка на тонких бретельках. Вырез низко опускался как сзади, так и спереди, демонстрируя немного кожи.

— Какая прожарка? — спросила я через плечо.

Он склонил голову к своему пиву. Чёрт.

— Средняя.

Я улыбнулась и занялась готовкой, время от времени оглядываясь на Кейна. Мы смотрели друг другу в глаза, между нами мгновенно разгорался жар, пока один из нас не набирался смелости оторваться. Когда я пошла накрывать на стол, я случайно задела его руку, и он чуть не свалился со своего места.

Электричество между нами было на уровне десяти тысяч вольт к тому моменту, когда я накрыла наш ужин и села напротив него. В комнате было так душно от сексуального напряжения, что я едва могла наполнить свои легкие кислородом.

Каждый вдох был тяжёлым. Каждый удар сердца — шумным. Каждое движение усиливало пульсацию между моих ног.

Что, чёрт возьми, происходит? Как будто годы подавляемого сексуального желания наконец-то настигли меня. Секс с Кейном пробудил эту пьянящую потребность во всё большем и большем. Даже бокал красного вина, который я выпила во время готовки, не смягчил его.

И оказалось, что я была не единственной, кто оказался в таком затруднительном положении.

Бутылка пива Кейна давно была осушена, и он почти прикончил вторую. Его рука так сильно сжимала нож для стейка, что я испугалась, как бы он не сломался в его яростной хватке.

— Приятного аппетита.

Он кивнул, разрезая стейк и накалывая то, что отрезал на вилку. Я сделала разрез, но замерла, когда он поднёс кусочек ко рту и начал жевать. Его челюсть напряглась. Его губы слегка шевельнулись.

Жевание? Жевание теперь было сексуальным? Я снова скрестила ноги, опасаясь, что не переживу эту трапезу без спонтанного оргазма.

Я отложила вилку и нож, закрыла глаза и глубоко вздохнула.

Если мы собирались пережить этот ужин, мне нужно было отвлечься. Нам нужно было преодолеть химию и перейти к чему-то большему, чем дружба.

— Итак, ты занимаешься дизайном мебели, — сказала я. Он кивнул, продолжая жевать.

— Тебе это нравится?

Он снова кивнул.

— Хорошо. Важно любить свою работу. — Я взяла свои приборы и вернулась к стейку. — Я люблю свою работу. Я работаю на Логана Кендрика. Его жена Тея управляет городским баром. Ты их знаешь?

Кейн покачал головой.

— Я не часто бываю в городе.

Почему это заявление меня не удивило?

— Он переехал сюда несколько лет назад из Нью-Йорка. Там я с ним и познакомилась. Но потом он переехал сюда ради Теи. На самом деле это их автофургон. Этим летом он им не нужен, так что они одолжили его мне.

Логан и Тея пытались убедить меня остаться в их лодочном домике, пока реконструкция не будет закончена. Но как только я купила свою собственность, я не хотела откладывать жизнь ни на минуту. Я планировала где-нибудь арендовать фургон на несколько месяцев, но как только Тея узнала об этой идее, она настояла на том, чтобы я взяла Эйрстрим. Когда я попыталась заплатить им за его использование, Логан пригрозил уволить меня, если я снова подниму эту тему.

— Логан и Тея — два моих самых любимых человека на планете, — сказала я Кейну. — У семьи Логана есть благотворительная организация под названием Фонд Кендриков. Я работаю там его помощником уже много лет.

— Какие виды благотворительности? — спросил он, прежде чем заняться картофелем. Из его горла вырвался тихий гул признательности.

— Их портфолио разнообразно, но так как фонд был основан в Нью-Йорке, очень многое выделяется на программы внутри города. Логан питает слабость к детским благотворительным организациям, поэтому за последние несколько лет он сосредоточился на том, чтобы привлечь больше в фонд.

И теперь, когда он жил в Монтане, к ним добавилось ещё больше благотворительных организаций с Западного побережья. На протяжении десятилетий Фонд Кендриков был ориентирован на города, но Логан расширял охват. Я с гордостью могу сказать, что мои усилия помогли сделать нас известными на национальном уровне.

— Они владеют детским лагерем здесь, в Ларк Коув, — сказала я, пока Кейн продолжал поглощать свою еду. — Партнёр Теи, Джексон Пейдж, женат на директоре. Ты знаешь их? Его жену зовут Уилла.

Кейн снова покачал головой.

— Никогда с ними не встречался.

И опять же, я не была удивлена. Если бы мне пришлось гадать, я бы рискнула предположить, что круг общения Кейна состоял из небольшого стада оленей, которое я видела гуляющим по нашему горному склону на прошлой неделе.

— Они все замечательные люди.

Уилла была милой, застенчивой и такой же искренней, как и все они. То, как Джексон смотрел на неё, каждый раз заставляло меня падать в обморок. У него появлялся этот мечтательный взгляд всякий раз, когда в его поле зрения появлялась его жена. И когда они смотрели друг другу в глаза, весь мир исчезал для них.

Так же было с Логаном и Теей.

Я хотела верить, что такое когда-то было и у нас с Адамом. Что мы были так влюблены, что могли блуждать во взглядах друг друга часам и напролёт. Но чем больше времени я проводила со своими друзьями в Ларк Коув, тем больше я понимала, что притворялась в течение долгого времени. Моему браку всегда не хватало этого чувства завершенности.

Или, может быть, мы просто потеряли его по пути.

Мы начали наши отношения в столь юном возрасте. После университета мы оба сосредоточились на своей карьере. Я пошла работать в Фонд Кендриков сразу после выпуска, работая помощником одного из вице-президентов более низкого уровня. Затем я прокладывала себе путь наверх, пока в конце концов не стала ассистенткой Логана. Он был председателем правления и самым влиятельным человеком в компании.

А я была его правой рукой.

Мой дедушка думал, что «ассистент» — это современный способ для того, чтобы обозначить секретаря, но на следующий день после того, как я села и объяснила все свои обязанности, он хвастался мной перед всеми своими друзьями. Годы спустя он никогда не упускал случая рассказать своим партнерам по гольфу в Аризоне о моих достижениях.

Моя работа была моей гордостью. Моей страстью.

Оказывание помощи различным благотворительным организациям встать на ноги и начать работать, заставляло мой пульс учащаться. Мне нравилось перебирать предложения и передавать Логану те, которые вызывали у меня самые сильные чувства. Это придавало сил, нахождение во внутреннем кругу, то, что я помогала принимать решения, которые позволили бы использовать огромное состояние с пользой.

В Фонде Кендриков не происходило ничего такого, во что я не была бы посвящена. Но усесться рядом с Логаном стоило немалых трудов. Много тяжелой работы.

И пока я взбиралась по своей лестнице, Адам взбирался по своей. Он получил свою главную роль на Бродвее в тот же год, когда меня повысили до работы с Логаном.

С тех пор как мы с Адамом расстались, я тщательно изучала свой неудавшийся брак. Смотрел ли он когда-нибудь на меня так, словно я была кислородом, который поддерживал в нём жизнь? Моё подсознание нашёптывало нет.

Мне нужен был этот взгляд.

— Это было восхитительно. Спасибо.

Глубоко погружённая в самоанализ, я не заметила, что Кейн съел всё, что было на его тарелке.

— Не за что.

— Прошло много времени с тех пор, как кто-то готовил для меня.

— С удовольствием. Приятно ужинать не в одиночестве.

Несмотря на то, что мы не часто бывали в гостях, просто его компания была приятной. Особенно после того, как сексуальное напряжение ослабло.

Я провела месяцы, обедая в одиночестве в Нью-Йорке. Я избегала ресторанов, опасаясь столкнуться с Адамом, его семьей или нашими бывшими друзьями. Он убедил их всех, что у меня депрессия, и что именно это было причиной, по которой я подала на развод. Всякий раз, когда я сталкивалась со старыми знакомыми, они здоровались, а затем следующие десять минут убеждали меня дать шанс брачному психологу.

Ведь Адам любил меня.

Казалось, из памяти каждого из них было стёрто то, что Адам целовался со своей партнершей по фильму.

Пресса устроила скандал, но совсем скоро всё утихло. Вскоре его коллегу заметили под руку с другим представителем нью-йоркской элиты. И Адам принёс публичные извинения за свою неверность, которые пресса проглотила, как конфету.

Временами мне казалось, что весь Манхэттен осуждает меня за то, что я не бросилась обратно в распростертые объятия моего скорбящего мужа.

После этого было проще всего оставаться в моей квартире. Я шла на работу. Я шла домой. Иногда я навещала своих родителей или брата. Но они были заняты своими собственными жизнями, так что я проводила большинство вечеров за обеденным столом для одного.

И хотя мне нравилось бывать в Ларк Коув, здесь тоже бывали одинокие ночи.

Тея и Логан приглашали меня на ужин каждый вечер, но я старалась не злоупотреблять их гостеприимством. Я часто обедала с ними, когда работала с Логаном. Если Тея была в баре, мы часто делали перерывы и ели с ней там. Но им нужно было время наедине с семьей, поэтому, даже когда я ночевала в их лодочном домике, я уходила и ужинала одна.

— Я медленно ем, — сказала я Кейну, хотя он, вероятно, уже понял это.

— Я вдыхаю свою пищу. Не торопись.

Пока я ела, он смотрел в окно на мой дом. Затем он осмотрел кемпер со своего места. Чего он не делал, так это не смотрел мне в глаза.

Столик в фургоне был маленьким, технически четырехместным, но только в том случае, если двое из этих четырех человек были маленькими детьми. А Кейн был большим парнем. Его ноги занимали больше, чем половину места под столом, и когда я слегка сдвинулась, наши колени соприкоснулись. Под нами, наши ноги были близко. Его коричневые ботинки были всего в дюйме от моих босоножек на танкетке.

Прикидывая расстояние, я чуть-чуть пошевелила ногой. В ту секунду, когда наши подошвы соприкоснулись, его глаза встретились с моими. Прежнее тепло вернулось с силой пылающего лесного пожара.

Это не был взгляд абсолютной преданности и поклонения, но этот взгляд Кейна был близок к тому, чтобы занять второе место.

В любую секунду я ожидала, что он опрокинет стол, избавляясь от любых препятствий. Его глаза впились в мои, удерживая меня в плену, затем скользнули вниз по моему носу и к губам.

От интенсивности его взгляда у меня закружилась голова. Мой язык, действуя по собственной воле, скользнул между моих губ.

Глаза Кейна вспыхнули, прежде чем его длинные ресницы опустились, скрывая его опьянённый похотью взгляд.

Моё сердце пропускало удары. Мои пальцы пробежали по краю стола, не в силах усидеть на месте. Но Кейн сидел неподвижно, двигаясь только для того, чтобы вздохнуть и скользнуть взглядом по моим губам.

Я хотела, его язык, а не его пристальный взгляд, на своих губах. Я хотела почувствовать его внутри и съесть на десерт.

У меня перехватило дыхание, когда его нога рядом с моей дёрнулась. Она продвинулась по моей голой лодыжке, и хотя подошва его ботинка была грубой, его прикосновение было мягким. Фрикционный укол покалывает прямо вверх по моей ноге, мимо колена и прямо к сердцевине.

Он что, заигрывал со мной?

Я проверила, подняв носок сандалии к его лодыжке. Он не убрал ногу.

В любой другой день, с любым другим мужчиной, я бы посмеялась над этой ситуацией. Мы заигрывали друг с другом ногами, и это было крайне эротично.

Ещё один секс с Кейном только усложнит всё. Моё тело было полностью готово, но в глубине моего сознания звенел крошечный предупреждающий звоночек.

Было ли это просто отвлечением? Заменяла ли я Адама этим мужчиной, просто потому что он был поблизости? Нет.

Это не было отвлечением или каким-то трахом из мести. Это было чистое, ничем не сдерживаемое влечение. Это были два человека, химия которых была взрывоопасной. Это я желающая Кейна. И он желающий меня в той же степени.

Если бы мы договорились об отсутствии обязательств, тогда в чём был бы вред? Потрясающий секс между соседями не должен был быть грязным. Когда я переехала сюда, я надеялась, что в конце концов найду лёгкие отношения. Просто это произошло немного раньше, чем ожидалось.

Если мы установим какие-то основные правила, то не было бы причин, по которым мы с Кейном не могли бы наслаждаться телами друг друга.

— У меня есть десерт. — Наши ноги продолжали свою игру под столом. — Такое огромное шоколадное печенье в чугунной сковороде. Сверху я кладу мороженое, а затем поливаю всё это шоколадно-карамельным соусом.

— Звучит чертовски невероятно, — его хриплый голос заставил моё сердце пульсировать.

— Так и есть. Я приготовлю один для нас. — Я не сделала ни малейшего движения, чтобы встать. Я была слишком занята, наслаждаясь ощущением грубого мужского ботинка, гладящего нежную кожу моей лодыжки.

Мы оба знали, что этот разговор был не о печенье.

Его ботинок поднялся по моей икре. Тепло разлилось у меня между ног, и я раздвинула их.

— Я не ищу отношений, — сказала я ему.

Он кивнул.

— Меня устраивает отсутствие обязательств.

— Никаких ожиданий?

— Не от меня.

— Хорошо, — прошептала я, неохотно убирая свою ногу от его, чтобы я могла соскользнуть со своего места.

Я убрала свою тарелку в раковину, но прежде чем смогла повернуться и взять тарелку Кейна, его тепло было у меня за спиной. Он потянулся вокруг меня, ставя свою пустую тарелку поверх моей. Затем он вырвал у меня из рук нож для стейка и вилку, со звоном уронив их в раковину.

Моё сердце бешено забилось. Моё дыхание остановилось. Мои руки дрожали от предвкушения того, что он сделает дальше.

Медленно он опустил свой рот к моей шее. Его дыхание коснулось моей кожи тёплым шёпотом, прежде чем его мягкие губы прижались к моей обнаженной коже.

Затем появились его руки, медленно скользящие вверх по моим рукам от запястий. Кончики его пальцев скользнули по моим предплечьям и чувствительной коже на внутренней стороне локтей. Нервные окончания воспламенились и опалились, когда его след продолжился вверх по моим бицепсам.

К тому времени, как его руки добрались до моих плеч, я дрожала. Я потеряла равновесие и покачнулась назад, врезавшись в его твердую грудь.

В тот момент, когда мы столкнулись, его движения изменились. Исчезла медленная, мучительная ласка. Его большие руки схватили меня за плечи, прежде чем скользнуть ладонями по моим ключицам. Его пальцы впились в верхушки моих грудей, разминая их, пока я не загорелась.

— Кейн, — простонала я, так близко к тому, чтобы кончить только от его губ и рук.

Но прежде чем я достигла пика, Кейн развернул меня, поднял на руки и понёс по короткому коридору в мою спальню.

Он швырнул меня на синее одеяло и набросился на меня с той же яростью, что и вчера на диване. Но на этот раз мы наслаждались. Мы поклонялись. Мы изучали.

Кейн Рейнольдс отлично владел своими руками, помимо прочих придатков. У него были чувствительные соски, и ему нравилось, когда я посасывала их. Его волосы были мягкими и идеально переплетались между моими пальцами.

И, несмотря на то, что произошло на диване, у этого человека была железная выдержка.

Задолго после захода солнца мы с Кейном наслаждались большим печеньем. Потом он оделся и ушёл домой.

Я наблюдала из дверного проёма, как он шел домой по дорожке в лунном свете, и смеялась про себя, приглушая смех рукой.

Из всех соседей, с которыми мне приходилось пересекаться, а таких было много, Кейн был моим самым любимым.

Глава 6

Кейн

Снаружи хлопнула дверца машины, и её двигатель загремел. Я поставил миску с хлопьями на кофейный столик и вытянулся на диване, чтобы выглянуть в окно. Я как раз успел увидеть, как Пайпер выезжает с подъездной дорожки на своей крошечной чёрной клоунской машине. Мини что-то.

Будет чертовски трудно вести машину зимой в Монтане, особенно по дороге, ведущей к её дому. Округ не станет расчищать прилегающие дороги, пока шоссе и все улицы города не будут очищены. Ей нужно было что-то с более высоким клиренсом и полным приводом.

Но меня не касалось, на какой машине она ездила. Мы были приятелями по траху, а не лучшими друзьями. Я не был её тренером по стилю жизни в Монтане. Если она застрянет, то разберётся со всем сама.

Хотя, если она действительно застрянет, она, вероятно, окажется у моей двери и будет умолять о помощи. Мне придется вытаскивать свой буксирный трос из магазина, затем ехать туда, где она застряла, и тащить её машину до дома. Она, вероятно, попросит меня отвезти её в Калиспелл и пройтись по автомобильным сервисам. Какая заноза в заднице.

— Ей нужна новая машина, — сказал я стеклу, затем вернулся к своим хлопьям. Я поговорю об этом с Пайпер до конца лета.

Я хмуро посмотрел на другие машины на её подъездной дорожке. Кроме кемпера, у дома стояли три грузовика. Её строительная бригада начала работать с половины седьмого утра.

Я не понимал, как ей, чёрт возьми, удавалось выносить это. И я не собирался спрашивать.

Прошло три дня с тех пор, как она пригласила меня на ужин к себе, и я избегал границ её собственности, как чумы.

Пайпер была способна украсть мою способность к рациональному мышлению. Когда она была рядом, у меня в голове всё путалось. Было трудно вести простой разговор, потому что я был слишком занят мыслями о том, чтобы поцеловать её, прикоснуться к ней или найти какой-нибудь способ проникнуть внутрь её сочного тела.

Поэтому я держался на расстоянии, не доверяя себе приближаться к ней. Мы договорились о случайном сексе. Я мог с этим справиться. Но она была из тех женщин, которых я хотел бы видеть каждый день. Часами напролёт. Такие частые встречи были бы слишком рискованными. У неё могут возникнуть чувства. Она может перепутать секс с любовью.

Ведь так? Это была чушь собачья. Я беспокоился о себе. Так что, чтобы случайный секс оставался случайным сексом, я не мог видеть её так часто, как хотелось моему телу.

Но даже при том, что я держался подальше физически, мой разум пересекал эту черту собственности по меньшей мере десять раз в день. Пайпер укоренилась в моих мыслях.

Каждое утро я сидел на этом самом месте и ел хлопья на диване. Я говорил себе не смотреть, когда она уходила на работу. Но так же, как и сегодня, каждое утро я смотрел. Я никогда так много не смотрел в окно своей гостиной, как за последние три дня.

Помимо слежки, я постоянно думал о ней. Был ли у неё хороший день на работе? Пообедала ли она? Чем занималась во время ужина?

Это было жалко. Я был жалок.

В старших классах у меня были подружки, которые приходили и уходили. После этого у меня было много женщин, все случайные связи, и ни одна из них не застревала так, как Пайпер. Даже работа не могла помешать ей проникнуть в мои мысли.

Обычно я терялся в своих проектах, полностью погружённый в дерево и дизайн и работая руками, чтобы сформировать что-то красивое из необработанного элемента. Каким бы хорошим ни был секс, женщина никогда не вставала между мной и моим ремеслом.

До сих пор.

Снаружи раздался громкий треск, и я снова повернулся к окну. Бригада, похоже, сегодня избавлялась от дверей. Молодой парень вытащил одну из них через парадный выход и бросил в мусорный контейнер, который был опорожнён вчера.

Огромный мусорный бак снова был полон, потому что команда убрала весь мусор, который был свален по всему участку. Неужели Пайпер попросила их сделать это ради меня?

Другой парень вышел, неся другую дверь. Она с треском приземлилась на предыдущую.

— Сукин сын, — проворчал я.

Это утро обещало стать катастрофой из-за шума и рассеянности. И как бы мне ни хотелось поработать над столом Пайпер, я всё ещё не понимал, как работать среди всего этого шума. Однако шум от её строительной бригады был не единственной причиной моей медлительности.

В вечер после нашего ужина я спустился в магазин и работал до рассвета, пока её запах всё ещё оставался на моей коже. С тех пор каждый раз, когда я приходил в мастерскую, я начинал работать только для того, чтобы спустя несколько часов погрузиться в раздумья, держа в руках инструмент, которым так и не воспользовался.

Почему она?

Ответ на этот вопрос был подобен неразрешимой головоломке.

Любой мужчина на земле сказал бы, что Пайпер Кэмпбелл была потрясающе красива. Секс был невероятным. Когда я испытал оргазм той ночью, это был мой первый опыт вне тела.

Но помимо сильного физического влечения к Пайпер, в ней было что-то ещё, чего я не мог понять.

Она не спрашивала о моём прошлом, а я не спрашивал о её. И хотя мы мало что знали друг о друге, всё между нами было знакомым. Моя мать назвала бы нас родственными душами.

Или, может быть, мы оба просто нуждались в ком-то. Пайпер жаждала моих прикосновений так же сильно, как я жаждал её.

Прошло три года с тех пор, как я прикасался к другому человеку. Три года без рукопожатий. Никаких объятий. Ничего.

В течение трёх лет я избегал любого физического контакта, потому что никогда не хотел забывать последнего человека, которого держал в своих объятиях. Я не хотел забывать, как её маленькое тельце прижималось к моей груди. Как ощущался её вес в моих руках.

Я всё ещё чувствовал её. Я всё ещё чувствовал того призрака.

Но теперь я чувствовала и Пайпер.

И это пугало меня до чёртиков.

Ещё одна дверь приземлилась в мусорный контейнер, и я оттолкнулся от дивана. Сегодня в магазине не было работы, поэтому вместо этого я решил сделать то, что слишком долго откладывал.

Убраться.

Прошло больше месяца с тех пор, как я в последний раз наводил порядок в хижине. Это было старое место, в котором всегда чувствовался лёгкий привкус сусла, и в большинстве случаев мне было всё равно. Но после ужина в Эйрстриме Пайпер я более критично посмотрел на свой собственный дом.

Её фургон был совершенно новым, с первоклассной отделкой. Она содержала его в безупречном состоянии, с блестящими столешницами и полами без крошек. Я не был уверен, заботилась ли она о нём так, потому что он принадлежал её боссу, или дело было именно в ней — вероятно, в ней.

Я мельком заглянул в её шкаф той ночью, когда мы лежали в её постели, приходя в себя после третьего или четвертого оргазма — я сбился со счёта после того, как второй чуть не ослепил меня. Всё в шкафу Пайпер было либо сложено, либо развешано, цвет гардероба согласован, а вешалки расположены равномерно.

Когда она ела, то между укусами аккуратно клала вилку на край тарелки. Она промокала уголок рта салфеткой, а затем аккуратно клала её на колени. Её бокал с вином был отпит, а затем поставлен обратно на подставку.

Помимо секса со мной, Пайпер не была похожа на женщину, которая действует по прихоти и импульсам. Она была такой аккуратной и правильной. Такой… сдержанной.

Так ли вели себя люди в городе? Неужели её воспитывали вести себя именно так? Или она усвоила эти привычки на практике?

Какими бы ни были ответы, все они добавляли ей очарования.

Даже её движения были полны загадки, которую я уже пытался разгадать. Почему она заправляла волосы за левое ухо, а не за правое? Почему она рассеянно потирала маленький шрам на тыльной стороне ладони? Почему её взгляд заставлял меня хотеть остаться внутри её пузыря и никогда не покидать его?

Почему она?

— Если бы я знал, — пробормотал я в пустую комнату.

Я встал и отнёс миску с хлопьями в раковину. Я поставил её на стол, не ополаскивая, и отвернулся. Но не сделав и двух шагов из кухни, я вздохнул и повернулся обратно.

Моя совесть — что-то, что звучало очень похоже на голос моей матери — велела мне мыть чёртову посуду. Обычно я оставлял её до тех пор, пока вся посуда, которая у меня была, не становилась грязной и у мне не оставалось ничего иного кроме как заняться уборкой.

Я вернулся и сполоснул миску с хлопьями от остатков молока, затем поставил её в посудомоечную машину. Я сделал то же самое с тарелками и столовыми приборами, которые собрал за последние два дня. Когда раковина опустела, я вытер руки полотенцем и осмотрел хижину.

Когда я успел стать таким неряхой?

Телевизор был покрыт заметным слоем пыли. Она была в каждом углу, размножаясь словно, ну, кролики. Сделав глубокий вдох, я почувствовал неприятный запах, исходящий из холодильника.

Последние две недели я играл в маленькую игру: как можно быстрее открывал дверцу холодильника, быстро доставал свою цель, прежде чем захлопнуть дверцу и запереть запах внутри.

— Должно быть, это всё эти чёртовы яйца.

Сколько лет было этой коробке? Я купила её, думая, что заменю свои утренние хлопья на что-нибудь с белком. Но оказалось, что нельзя чудесным образом научиться готовить яичницу, да и я не особо любил яйца.

Я зажал нос, втянул немного воздуха и задержал дыхание, когда отважился открыть дверь. Срок годности на упаковке с яйцами гласил, что они несъедобны уже три месяца.

Запах становился всё хуже и хуже, но я был слишком ленив, чтобы что-то сделать с ним. Тот голос в моей голове вернулся, но на этот раз он звучал как вздох отвращения Пайпер. Поэтому я достал мусорный мешок и убрал тухлые яйца вместе со всеми другими продуктами с истёкшим сроком годности.

После этого в холодильнике почти ничего не осталось, поэтому, вынеся мусор на улицу, я вытащил всё, что осталось и начал вычищать всё до тех пор, пока отбеливатель не вытеснил неприятный запах.

Эта простая задача вызвала неистовую ярость.

Моя ванная комната была в полном беспорядке, с обрезками бороды на столешнице, застрявшими в брызгах зубной пасты и остатках мыла. Мне было стыдно за себя, за то, что я позволил плитке в душе покрыться такой грязью. Мне потребовался час, чтобы привести её в порядок настолько, чтобы я не смутился, если бы ко мне зашёл какой-нибудь сосед.

После этого я занялся остальной частью кухни и гостиной.

Единственными предметами в моем доме, которые не нуждались в тщательной чистке, были все деревянные изделия, которые я сделал за последние несколько лет. Прикроватные тумбочки. Кофейный столик. Маленький круглый обеденный стол, за которым я редко сидел. Всё то, что я регулярно смазывал маслом, и с чего протирал пыль.

Всё остальное давно пора было помыть. Это заняло весь день, и, как и в последние несколько дней, мысли о Пайпер составляли мне компанию. Хотя, в отличие от работы в мастерской, эти мысли не отвлекали меня от моего прогресса. Наоборот лишь подталкивали меня вперёд.

Я представил, как она входит в мой дом, осматривая каждую комнату своими карими глазами. Я убрался, чтобы на её лице не было морщин, если она все-таки зайдёт. Я не хотел, чтобы она вздрогнула от дома, за который я был ответственен.

К тому времени, когда я был готов заняться своей спальней в задней части дома, я уже постирал две кучи белья. Первым запуском были мои простыни. Чистое постельное бельё не было для меня главным приоритетом в прошлом, но это было до того, как я начал спать со своей соседкой.

Уборка моей постели, наряду с мытьем посуды, станет обычной рутиной.

Я зашёл в прачечную, чтобы забрать одежду, которую засунул туда час назад. Таймер на моей сушилке не работал, и, если я позволю ей работать, она будет работать несколько дней. Я набил корзину потрёпанными футболками, трусами и носками.

Затем отнёс корзину к своей кровати, высыпав её содержимое на уродливое стёганое одеяло цвета зелёного горошка.

Украшению этого дома уделялось не так уж много внимания. Это одеяло было первым, к которому я прикоснулся в магазине товаров для дома, поэтому я купил его. Так же было с моими полотенцами и простынями. Я обставил это место менее чем за двадцать минут в универмаге в Калиспелле, запихивая вещи в свою тележку и убираясь к чёртовой матери из той адской дыры.

Ничего сочетающегося. Цвета были тусклыми. И до сегодняшнего дня мне было насрать.

Но потом лицо Пайпер вспыхнуло в моём сознании. Она посмотрела на мою кровать и поморщилась.

Эта женщина. Она губила меня.

Я никогда не заботился о сочетании цветов. Пока мне было тепло ночью, цвет моего постельного белья не имел никакого отношения к тому, как я спал. Меня даже не волновало, какой цвет Шеннон выбрала для детской.

Боль пронзила мою грудь, перехватывая дыхание, и я опустился на край кровати.

Когда я в последний раз думал о детской? Когда я в последний раз позволял себе думать об имени Шеннон?

Год назад. Может быть, два.

Я заблокировал всё. Я потратил годы, отказываясь от этих воспоминаний.

Мой взгляд медленно переместился на шкаф. На самом верху, задвинутая в самый дальний угол стояла коробка, которую я не открывал с тех пор, как были закрыты картонные створки.

Из всех вещей в моей прошлой жизни эта коробка была единственной вещью, которая была со мной здесь, за исключением одежды на моей спине и грузовика, который увёз меня. Всё остальное было оставлено позади и забыто.

Я встал, подошёл к шкафу и достал коробку. Затем я вернулся к кровати и рухнул на край с трясущимися коленями. С коробкой на коленях стены из брёвен и известкового раствора сомкнулись. Воздух был слишком густым, чтобы им можно было дышать.

Прежде чем мой мозг смог создать препятствия на пути к этому путешествию по переулку памяти, я рывком открыл одну створку, и остальные распахнулись следом.

Розовый. Внутри было полно розового.

От этого цвета у меня защипало в глазах.

Пока одна рука удерживала открытые створки коробки, другая осторожно проникла внутрь. Кончики моих пальцев задели хлопок.

Я рывком высвободил руку, и всё моё тело содрогнулось, как будто меня только что укололи иглой.

С большей силой, чем было необходимо, я захлопнул коробку, практически отбросив её в шкаф. Только оттолкнув её, я снова смог дышать. Стены отодвинулись, давая мне пространство. Я сжал и разжал руку, стряхивая жжение.

Мне никогда не следовало начинать уборку. Мне никогда не следовало беспокоиться о том, что Пайпер подумает о моём доме. Я никогда не должен был открывать эту чёртову коробку и позволять воспоминаниям, запертым в розовом детском одеяльце, вырваться наружу.

Черт бы её побрал. Во всём виновата Пайпер.

Нет, не она. Он был во всём виноват.

Мой рёв заполнил комнату, когда я сбросил корзину с бельём с кровати. Затем я взял лампу с прикроватной тумбочки и выдернул шнур из розетки. Моя рука была поднята, готовая отправить лампу в полёт через всю комнату, когда кто-то постучал во входную дверь.

Я швырнул лампу на свою кровать, а не в стену, а затем помчался по коридору. Мои ботинки загрохотали по деревянному полу, когда я направился прямо к двери, распахнув ее с такой силой, что все три петли заскрипели.

— Что? — крикнул я.

Ямочки на щеках Пайпер не дрогнули.

— Ты всегда так приветствуешь гостей? Или дело именно во мне?

— Я, э-э…

Она стояла там, ухмыляясь, пока я оглядывал её с ног до головы. Её волосы были заправлены за одно ухо. В её глазах был смех. А в её руках на белом блюде лежал торт, украшенный гребешками.

Она принесла мне чёртов шоколадный торт.

Пайпер балансировала тарелкой на одной ладони, в то время как её другая рука указывала тонким пальцем за крыльцо.

— Это твой магазин? Я не замечала его раньше, я не вижу его из своего кемпера. Он огромен. После того, как мы съедим волшебный торт, может быть, ты проведёшь мне экскурсию.

Уставившись на неё, я моргнул. Затем ещё раз. Обжигающий огонь, который несколько мгновений назад струился по моим венам, просто… исчез. Каким-то образом ей удалось потушить пламя, прежде чем оно смогло зажить своей собственной жизнью.

Как она это сделала? И это было не впервой. Что такого, чёрт возьми, особенного было в Пайпер Кэмпбелл, что она имела такую власть надо мной? Пока я не найду ответ на этот вопрос, мне нужно сказать ей, чтобы она взяла этот торт и вернулась к себе домой.

Я отступил назад, без единого слова приглашая её внутрь. Запах её волос окутал меня, когда она прошла мимо. Мой взгляд скользнул по облегающему платью без рукавов, обтягивающему все её изгибы. Оно было глубокого цвета хаки, на несколько тонов темнее, чем её обнажённая кожа.

Её улыбка стала ещё шире, когда она переступила порог. Она окинула взглядом гостиную слева, затем кухню справа, не поморщившись и не дрогнув.

Нахлынуло облегчение, что я выбрал сегодняшний день для уборки. Меня раздражало, насколько я был счастлив. Реакция Пайпер имела контроль над слишком многими моими чувствами.

— Как ты относишься к торту на ужин? — Она поставила торт на обеденный стол, стоявший рядом с дверью.

— Я не против.

— Хорошо. — Она кивнула. — Где у тебя вилки?

Я указал на ящики вдоль дальней стены кухни.

— Средний ящик.

Её задница покачивалась на высоких каблуках, когда она шагала по кухне, как будто это место принадлежало ей. Передняя часть её туфель полностью состояла из оливково-зелёных ремешков, балансирующих на толстом каблуке того же оттенка. Они были сексуальны, как и её платье, но я понятия не имел, как она дошла сюда по неровной грунтовой тропе, не упав.

Но у Пайпер была эта грация в походке, уверенность в каждом шаге. Она выглядела так же комфортно на этих высоких каблуках, как я в своих ботинках.

— Тарелки в…

— Никаких тарелок. — Она отвернулась от ящика со столовыми приборами и помахала вилками в воздухе, качая головой, когда я подходил к ней. — Волшебному торту не нужны тарелки.

Волшебный торт?

Прежде чем я успел спросить, она села за стол, положила мою вилку перед другой и принялась за еду.

Она не начала с края, накалывая на вилку изящный кусочек, как я ожидал. Нет, она начала с середины. Она зачерпнула кусок торта прямо из центра, такой большой, что я был уверен, он не поместится у неё во рту. Но каким-то образом она удержала его на вилке, чтобы он не упал, а затем сунула в рот.

Её щёки раздулись, как у бурундука. Её губы были покрыты крошками торта и сливочной глазурью. Глаза Пайпер закрылись, её голова склонилась набок. Затем она издала стон, в котором не было ничего, кроме чистого удовольствия, похожего на то, которое я вырвал у неё в спальне кемпера.

Звук послал толчок по моим венам, пробуждая похоть, с которой я боролся в течение нескольких дней.

Она закончила жевать, открыла глаза и вернулась к торту, чтобы отломить ещё один гигантский кусок. Но прежде чем поднести его ко рту, она остановилась, чтобы посмотреть на меня и приподнять бровь. Затем она указала взглядом на мою вилку.

Верно. Торт. На ужин.

Я оторвался от двери и выдвинул другой стул, чтобы сесть. Следуя её примеру, я отломил кусочек от середины торта.

— Господи Иисусе, — простонал я, когда вкус взорвался у меня во рту.

Пайпер усмехнулась, продолжая жевать.

— Волшебный торт.

Этот торт был волшебным. Любой оставшийся гнев, разочарование или раздражение испарились. Остались только я, Пайпер и лучший торт, который я когда-либо пробовал в своей жизни. Текстура торта была пышной и влажной. Вкус глазури был насыщенным, но не слишком сладким. Это было похоже на счастье в физической форме. Этот пирог обладал настоящей целебной силой. Я не чувствовал себя так хорошо с тех пор, как… ну, с тех пор, как в последний раз занимался сексом с Пайпер.

Я быстро проглотил первый кусочек, нуждаясь в большем. Я зачерпнул ещё одну горку из середины торта, испустив ещё один стон, как только положил его в рот.

На другом конце стола Пайпер хихикнула с набитым ртом.

Мы ели с самозабвением. В том, как мы набросились на торт, не было ничего чопорного или пристойного. Она не ела маленькими кусочками. Она не попросила салфетку. Она просто смахивала крошки пальцами, если ей не удавалось поймать их языком.

Этот торт показал расслабленную и беззаботную сторону Пайпер, которую я никогда не видел.

Волшебный торт.

Мы с Пайпер уничтожали торт до тех пор, пока не осталось только внешнее кольцо с полым кратером в центре.

— Пожалуйста, скажи мне, что у тебя есть молоко. — она встала из-за стола и подошла к холодильнику.

Когда она открыла дверь, я мысленно поблагодарил себя, что оттуда больше не воняло. Затем я встал и подошёл к буфету за стаканами.

Она налила молоко из коробки, и мы выпили по стакану. Когда её стакан опустел, она поставила его на стол и облокотилась на стойку, улыбаясь и вздыхая.

— Я люблю волшебный торт.

— У тебя молочные усы. — Я подошёл ближе, чтобы стереть их.

В тот момент, когда подушечка моего большого пальца коснулась её кожи, по моей руке пробежал электрический разряд. Она резко втянула воздух, задержав его в лёгких, когда я провёл большим пальцем от одного уголка её рта к другому. Её пристальный взгляд был прикован к моему.

Кровь прилила к моему паху, а сердцебиение ускорилось. Я хотел, чтобы вместо моего пальца на её губах были мои губы. Мне хотелось попробовать её на вкус и посмотреть, остался ли привкус шоколада.

Я наклонился, в нескольких секундах от того, чтобы поднять её на столешницу и устроиться между её ног. Но затем она моргнула, отводя глаза и устремляя их в пол.

— Я, эм… — она выдохнула. — Как насчет экскурсии по твоему магазину?

Я опустил руку и сделал шаг назад. Потом ещё один. Запах её волос и тепло её кожи заставили меня потерять рассудок, и мне нужно было некоторое расстояние, чтобы мыслить здраво. Я сделал несколько вдохов, чтобы взять под контроль своё бешено колотящееся сердце. Я проигнорировал укол своего эго из-за того, что она только что отшила меня.

Мы были в нескольких секундах от жаркой, потной ночи в моей постели, но она нажала на тормоза. Если она не хотела делать этого сегодня вечером, я отнесусь к этому с уважением. Хотя нам нужно было убраться подальше от моей спальни и в такое место, где ничто не напоминало бы мне о сексе.

— Экскурсия звучит неплохо. — Я повернулся и пересёк комнату, снимая ключ от магазина с крючка у двери. Повернувшись к ней спиной, я быстро устроил своей напряжённый член, а затем придержал для неё дверь.

Её каблуки застучали по полу, когда она вышла на улицу.

— Мне нравится твоё крыльцо. Я удивлена, что ты не сидишь здесь.

Мои брови сошлись вместе.

— Сижу.

— О. — Она пожала плечами. — Я просто предположила, что ты этого не делаешь, поскольку здесь нет никаких стульев.

— Хах. — Ну, как и есть.

Обычно я просто сидел на перилах, прислонившись к одному из столбов. Крыльцо тянулось вдоль всей передней части хижины. Отсюда я мог видеть сквозь деревья и вниз по склону горы. Я сидел здесь и шпионил за оленями или другими животными.

Год назад чёрный медведь время от времени проходил здесь, чтобы почесать свою спину об одно конкретное дерево. В другое лето был орёл, который построил на одном из деревьев подобие гнезда, прежде чем бросить его и перебраться куда-то ещё.

Может быть, несколько стульев были бы приятным дополнением.

Я мысленно набрасывал дизайн, когда спустился по ступенькам и присоединился к Пайпер у своего серого грузовика, припаркованного на узкой гравийной подъездной дорожке.

У меня здесь не было двора, так что не было ни постриженной травы, ни технического обслуживания. Всё было естественно, включая тропинку, по которой я ходил между своим домом и магазином.

— Ты справишься в этих туфлях? — спросил я.

— Да.

— Ты уверена? — Я мог бы отнести её, если бы ей это требовалось, хотя это могло быть опасно для нас обоих. Я бы, наверняка, так отвлёкся на неё в своих объятиях, что споткнулся бы и подверг бы нас обоих опасности.

— Уверена. — Она отмахнулась от меня. — Я годами практиковалась в ходьбе в такой обуви. Я так же устойчива на каблуках, как и в кроссовках.

Я усмехнулся.

— Угу.

— Так и есть! Видишь? — С этими словами она вприпрыжку побежала вниз по тропе. Она, чёрт возьми, бежала, как маленький ребёнок. Её волосы рассыпались по плечам. Её руки болтались по бокам.

У меня чуть не случился чёртов сердечный приступ, я бежал, чтобы не отстать, на случай, если она поскользнётся.

Но она добилась своего, благополучно добравшись до магазина без малейшего намёка на шатание этих туфель. Я нахмурился на её самодовольную ухмылку, затем открыл магазин.

Мы вошли через боковую дверь, так как я пользовался ею чаще всего. Перед магазином была большая гаражная дверь, но я редко открывал её; лишь для доставки или в летние дни, когда мне нужен был ветерок, чтобы прогнать жару. Было приятно, когда она была открыта, но я не хотел рисковать тем, чтобы какая-нибудь белка или птица проникли внутрь и сделали мой магазин своим новым домом.

Я включил панель освещения у двери, когда вошёл внутрь. Как всегда, мой первый вдох был долгим, полным наслаждения от запаха опилок и лака.

Пайпер вошла следом за мной, её глаза блуждали повсюду, когда она осматривала стены и высокие потолки.

— Вау. Это вполне подходящее место.

Это место было моим убежищем. Место, куда заходили лишь немногие, и ни разу женщина.

Снаружи здание было сделано из двухцветной стали, нижняя часть была окрашена в тёмно-коричневый цвет, а остальная часть — в рыжеватый. Крыша и гаражная дверь соответствовали более тёмному цвету. Я доплатил за небелое здание, но оно того стоило, так что магазин сливался с деревьями.

Тем не менее, он был прост. Это была стальная коробка, в которой не было особого внешнего очарования.

Внутри же всё было иначе.

Вешалки для инструментов на стене рядом с боковой дверью были самого высокого качества, какие только можно было достать, и стоили дороже, чем то, что можно найти в гаражах большинства механиков. Я сам сделал стеллажи для хранения инструментов большего размера, а также большие стеллажи в задней части магазина, которые я использовал для сортировки и хранения древесины. Я добавил дополнительное освещение, чтобы быть уверенным, что даже глубокой ночью я смогу быть здесь, и всё будет походить на полдень.

В центре огромного пространства я держал незавершённые работы. Сейчас там были две столешницы, каждая на козлах. Одним из проектов был стол Пайпер.

— Ты организованный человек, не так ли? — Её взгляд был прикован к доскам вдоль стены, где каждый инструмент был повешен на своём точном месте.

— Я забочусь о своих инструментах.

— И о своём доме. Это самая чистая холостяцкая берлога, которую я когда-либо видела.

Я закашлялся, чтобы скрыть смех.

— Над чем ты работаешь? — Она подошла к своему столу.

— Над обеденными столами.

Она кивнула, её рука потянулась к ореховому дереву, скользя по верхушке, чтобы проверить его текстуру.

— Он прекрасен.

Как и ты.

Моим губам едва удалось сдержать слова, чтобы они не сорвались с языка.

Между нами ничего не было. Мы занимались сексом, наслаждаясь друг другом. Отношения между нами только усложнились бы, если бы мы раздавали комплименты, как будто мы больше, чем любовники.

— Для кого предназначен этот стол?

— Для просто девушки. — Это не было полной ложью. Но если бы я сказал ей, что стол принадлежит ей, это просто привело бы к вопросам о том, почему я готовлю для неё стол.

Прежде чем я отвечу на эти вопросы, мне нужно ответить на ещё один.

Почему она?

Глава 7

Пайпер

Когда я умру, я хочу, чтобы меня похоронили в опилках.

Мои родители были уроженцами Нью-Йорка, как и их родители, и родители их родителей. Городская кровь текла по моим венам. Мне нравилось жить в Монтане, но я бы солгала, если бы сказала, что не скучаю по шумному движению, энергичной суете и сильным ароматам столичных улиц.

Но запах в магазине Кейна был просто райским.

Он стёр тоску по дому, которую я испытывала последние несколько дней. Он развеял опасения, что я совершила ошибку, переехав сюда. Запах был такой, словно тебя завернули в тёплое одеяло после того, как ты прошёл пять кварталов в метель.

Он был почти так же волшебен, как мой торт.

Я положила обе руки на столешницу перед собой, сильно надавив, чтобы увидеть, насколько прочно она держится на козлах. Установка была крепче скалы, поэтому я опёрлась бедром о край.

— Долго осталось до завершения работы?

Кейн подошёл ближе к столу. Он прикоснулся к необработанному краю, затем смахнул деревянную стружку.

— Всё отшлифовано и готово к окрашиванию. Как только я это сделаю, зерна действительно оживут. А потом я сооружу опору.

— Край будет таким же? Или ты отрежешь его, чтобы он были прямым?

— Я собирался оставить всё как есть. Так называемый «живой край». Не каждый может это понять.

— Мне нравится. — По краям оставалась кора. Вдоль края древесина имела более светлый оттенок, почти жёлтый, там, где кольца были новее. Контраст между более тёмным центром, чёрными узлами и светлыми краями был ошеломляющим. Это был не просто стол, это было искусство. — Я хочу такой стол для своего дома.

Кейн расплылся в улыбке, ослепив меня своими белыми зубами. Раньше я не видела от него ничего, кроме лёгкой усмешки. В его глазах сверкнуло что-то новое. Может быть, юмор? Развлечение?

Что бы это ни было, оно ослепило меня.

— Ты улыбаешься? — поддразнила я. — Я не думала, что ты знаешь как это делается. Где мой телефон? Мне нужно заснять это.

Я похлопала по карманам платья, делая вид, что ищу свой телефон. И вот тогда я дотянулась до него. Смех Кейна эхом разнёсся по магазину. Это не был сдавленный, раскатистый смех, но меня устраивало и это.

Я скрыла свою улыбку, отвернувшись и указав на другой проект, который был установлен в центре комнаты.

— Что там?

— Это заказной столик для парня, который живет в Юте. Он дарит его своей жене на Рождество.

— Это мило.

Он подошёл к столу, коснувшись круглой столешницы.

— Сейчас это всего лишь набросок. Я установлю столешницу на обработанный и закрученный пьедестал. Затем, как только я и придам всему этому форму, я добавлю сверху дизайн.

Я застыла на месте, наблюдая, как он водит своими большими руками по столу. Он был нежен с деревом, лаская его, как мою кожу.

— По сути, это тонкие деревянные детали, похожие на дополнительный слой, — сказал он. — Мой клиент хочет, чтобы дизайн соответствовал одеялу бабушки его жены. Я думаю, они были особенными друг для друга. Так что я воссоздаю дизайн, используя разные цвета дерева.

Мой рот слегка приоткрылся, когда он заговорил. Может быть, запах опилок тоже подействовал на Кейна волшебным образом, потому что здесь он сказал мне больше, чем за всё наше общение.

— Это потрясающе. — Он был потрясающим. — Твоя работа… захватывает дух.

Он пожал плечами и опустил голову. Неужели он смущался? Он повернулся ко мне спиной, но прежде чем он спрятал лицо, я могла поклясться, что заметила румянец. Он смущался. Боже мой, это было сексуально.

Не желая смущать его, я поискала другие предметы в магазине. Когда мой взгляд упал на один из них рядом со стопкой дюбелей, у меня отвисла челюсть. Мне негде было его хранить, но он был нужен мне для моего нового дома.

— Скажи мне, что он ещё не продан.

— Прости. Его заберут через пару дней. Я просто жду, пока эпоксидная смола затвердеет, чтобы потом упаковать. Но получилось неплохо.

— Неплохо? — Я усмехнулась. — Это потрясающе.

Он использовал что-то похожее на валок с огромного дерева и установил его на трёх ножках, чтобы в конечном итоге получить журнальный столик. Верхняя сторона была полна трещин и изломов от того, как выросло дерево. Кейн наполнил их все каким-то синим пластиком, сделав их похожими на струйки воды, бегущие по дереву медового цвета.

Этот человек был гораздо большим, чем он позволял людям видеть. Он казался таким грубым и холодным, но в этом магазине я увидел Кейна Рейнольдса с совершенно новой стороны. Он был полон скрытой страсти и переполнен творчеством. Он вложил в эту древесину своё сердце.

Кейн осмотрел часть стола, проверяя синюю эпоксидную смолу. Сегодня на нём были джинсы, и когда он наклонился, они обтянули его бёдра и задницу. Это был первый раз, когда я увидел его в чём-то, что не было Кархарттом. Он был восхитителен.

Мы были так близки к тому, чтобы поцеловаться у него на кухне. Если бы я не предложила совершить экскурсию, мы бы занялись сексом в его спальне.

Я не была готова к этому.

Я не была готова делить с ним постель.

За последние несколько дней я много думала о Кейне — больше, чем нужно было думать о человеке с которым ты разделяешь случайные, строго физические, отношения без обязательств. Поэтому я решила установить некоторые границы.

Не будет никаких ночёвок. Объятия будут сведены к минимуму. И я не хотела привыкать к сексу в постелях друг друга.

Кровать в кемпере была единственным исключением. Поскольку это был временный дом, а не моя настоящая кровать, она не считалась. Хотя диван был бы самым безопасным выбором, Кейн был слишком велик, чтобы сделать это тесное пространство удобным для любого из нас.

Если мы будем заниматься сексом в случайных местах, я смогу поддерживать некоторую эмоциональную дистанцию. Фургон был безопасной территорией. Даже это место было неплохим вариантом.

Наряду с границами местоположения, я также устанавливала некоторые ограничения на количество времени, которое мы проводили вместе. Я заставляла себя держаться подальше от Кейна по крайней мере три дня между встречами. Три дня.

Мне едва удалось с этим справиться.

Когда я вернулась домой от Логана и Теи сегодня рано днём, я решила взять отгул на оставшуюся часть дня и испечь волшебный торт.

Потому что я скучала по дому.

Моя семья была занята в Нью-Йорке. Я тоже была занята, но когда я жила там они были всего в одной поездке на поезде. Я принимала их близость как должное. Уехать из города после моего развода было правильным решением. Я не жалела, что приехала в Монтану. И всё же я скучала по своей семье.

Поэтому, пытаясь поднять себе настроение, я решила испечь шоколадный торт, который моя тётя научила меня готовить в старших классах.

Я не была уверена, было ли это из-за высокого содержания масла и сахара или из-за тёмного шоколада, который я покупала для глазури. Но он никогда не переставал поднимать мне настроение. Я сочла это волшебством после того, как он успокоил моё разбитое сердце, когда меня бросил мой школьный парень за два дня до выпускного.

Волшебный торт помог мне пережить самые тяжёлые ночи моего развода, когда мольбы Адама о примирении изматывали мои эмоции.

Я испекла пирог в крошечной духовке кемпера, а затем покрыла его глазурью, как только он остыл. Я раздумывала, не съесть ли всё это самой, но потом поняла, что мой трёхдневный лимит закончился. Мои ноги принесли меня к Кейну с тарелкой торта в руках.

Когда он открыл дверь, окутанный горем, которое окружало его, как серый туман, я поняла, что визит был правильным решением. Волшебный торт спешит на помощь.

После того, как он съел больше калорий, чем было полезно для здоровья, гнев и печаль на его лице исчезли. Я даже заработала улыбку.

Кейн всё ещё был занят своим столом, поэтому я воспользовалась минуткой тишины, чтобы изучить скамейки и полки, на которые я лишь кинула быстрый взгляд.

Здесь можно было найти крючки и выдвижные ящики для всего. У всех более крупных машин было своё место. Магазин был как раз в моём стиле, организованный и структурированный почти до изнеможения.

— Я думаю, то, как ты поддерживаешь порядок в своём магазине, достаточно… сексуально.

Это привлекло внимание Кейна. Он оторвался от того места, где остановился, на мгновение на его лице отразилось удивление. Затем он придал своим чертам то, что можно было назвать только испепелением.

Жар в его взгляде растопил мою сердцевину, посылая прилив желания между моих бёдер.

Кейн направился ко мне, как горный лев к своей добыче. Его длинные ноги в мгновение ока сократили расстояние между нами, принеся с собой жар, который мы зажгли на кухне. Только теперь он увеличился в десять раз.

Он не остановился, когда пересёк моё личное пространство. Он не дал мне никакой передышки. Вместо этого он прижался своей грудью к моей, затем схватил меня за бёдра и поднял на стол за моей спиной.

— Вау, — выдохнула я.

— Я хочу тебя.

— Да, — простонала я.

— Я хочу трахать тебе пока эти туфли впиваются в мою спину.

Моё лоно сжалось, на грани спонтанного оргазма. Я кивнула, теперь тяжело дыша в его колючую щёку. Ему ещё предстояло поцеловать меня или сделать свой ход. Вместо этого мы просто продолжали дышать одним воздухом. Мы позволяем огню между нашими телами растаять вместе.

Юбка моего платья была задрана, материал натягивался на бедра. Моя рабочая одежда в Монтане состояла в основном из джинсов и симпатичного топа с сандалиями, но сегодня я выбрала платье. Наверное, потому что я немного скучала по дому и хотела одеваться так, как одевалась бы в городе. Даже выпекая торт, я не сняла платье и каблуки.

Я мысленно дала себе пять за то, что была слишком ленива, чтобы переодеться.

Всё, что Кейну нужно было сделать, это протянуть руку между нами, и он добрался бы до моих влажных трусиков.

Что он и сделал. Он не был осторожен или нежен, когда нырнул под мою юбку. Он потянулся к ластовице моих трусиков, словно стрела, прицеленная в яблочко.

— О, чёрт, — простонала я, позволяя своей голове безвольно опуститься на его плечо, когда два пальца Кейна сдёрнули мои трусики в сторону и проникли в мой скользкий жар.

Он изогнул их, найдя то место, прикосновение к которому заставило меня съёжиться. Я наклонила бедра ближе, отчаянно нуждаясь в некотором внимании к своему клитору. Но он не хотел прикасаться ко мне там. Он не целовал меня. Он просто погружал свои пальцы внутрь и наружу, дыша мне в рот.

Я наклонилась вперёд, подставляя свои губы его губам, но он отстранился на дюйм и покачал головой.

— Я хочу посмотреть.

Я кивнула, задыхаясь ещё сильнее, когда придвинулась ближе. Я развела бёдра так широко, как только позволяла юбка. Схватившись одной рукой за край стола, чтобы не упасть, я другой подтянула подол ещё выше.

Грубая джинсовая ткань, обтягивающая ноги Кейна, царапала чувствительную плоть на внутренней стороне моих бёдер, в то время как его пальцы продолжали двигаться во мне.

— Прикоснись к себе, — приказал он, его глаза встретились с моими. — Покажи мне.

Я удерживала его взгляд, пока моя свободная рука скользила между моих ног. Он скользнул за пояс моих трусиков и нашел мой ноющий клитор.

— Чёрт. — Мы вместе простонали проклятие, когда я позволила своему пальцу провести по твёрдому бугорку.

Мне хотелось закрыть глаза. Я хотела просто исчезнуть, отгородиться от мира и позволить удовольствию поглотить меня. Но я продолжала сосредотачиваться на Кейне и меняющемся цвете его радужек. Я наблюдала, как вспыхнуло золото, а зелёный цвет поглотил коричневый.

Почти сразу я почувствовала, как нарастает мой оргазм. Мой палец закружился быстрее, когда он погладил мои внутренние стенки. Затем последовал взрыв, прокатываясь по каждой мышце, импульс за импульсом.

Кейн застонал, когда я сжала его пальцы. Я едва услышала звук расстёгивания его молнии, когда добралась до своего освобождения. Хотя я услышала свой собственный стон, когда он прижал свою головку к моему входу.

Лёгким движением он заменил пальцы своим членом, растягивая мои чувствительные складки по всей сильнее. Так же, как и во все другие наши совместные разы, он не сдерживался. Он использовал свои мощные бёдра, чтобы у меня перехватывало дыхание при каждом толчке.

Мои ноги обвились вокруг его талии, притягивая его ближе. Затем я вонзила пятки в его задницу, заработав шипение.

Кейн ответил на это, дёрнув меня вперёд. Кончики его пальцев болезненно сжали мою задницу. Этот намёк на боль, смешанный с ощущением его члена, толкающегося внутри, подтолкнул меня к новому оргазму.

Это было похоже на падение с холма. Чем дольше ты катился, тем выше была твоя скорость, и я не могла сдержаться, чтобы не кончить жёстко. Он парализовал мои голосовые связки, так что всё, что у меня было, это открытый рот, когда я беззвучно кричала во время своего освобождения.

Но не Кейн. Он издал самое громкое рычание, которое я когда-либо слышала. Звуковые волны эхом отдавались в похожем на пещеру магазине, рикошетом отражаясь от металла, прежде чем впитаться в древесину.

Пытаясь прийти в себя, я обвила руками шею Кейна и прислонилась к его груди. Он принял на себя весь мой вес, удерживая меня на самом краю стола, пока я, наконец, не наполнила лёгкие и не успокоила своё бешено колотящееся сердце.

— Вау. — Я отклонилась и приоткрыла глаза.

Кейн выжидающе уставился на меня с такой силой, что я заёрзала на столе. Выражение его лица было полно затаённой похоти и некоторой нерешительности.

Был ли секс в магазине ошибкой? Неужели мы только что осквернили его священную землю? Или его опасения совпадали с моими?

Неужели случайный секс погубит нас обоих?

Мы были вместе всего несколько раз, но эта интрижка была волнующей. Было захватывающе смотреть на наш общий лес, надеясь мельком увидеть его, когда я входила в кемпер и выходила из него. Было приятно завороженно наблюдать, как долго я смогу бороться с искушения. И узнавать о нём всякие мелочи было настоящим приключением.

Например сегодня, я обнаружила, что его холодильник был чистым, но почти пустым. Я влюбилась в мебель, которую он делал для других.

— Я надеюсь, владелица этого стола не возражает против того, что мы используем её стол. — Смешок сорвался с моих губ, когда грудь Кейна вздымалась от беззвучного смеха.

Он ухмыльнулся, одарив меня тем же взглядом, что и раньше; как будто он знал что-то, чего не знала я.

— Что? — спросила я.

— Ничего. — Он покачал головой. — Я уверен, что владелице этого стола будет всё равно, что мы только что занимались на нём сексом. Но я на всякий случай уберу эту информацию из инструкции по уходу.

— Хорошее решение. — Я снова хихикнула, прежде чем он выскользнул и заправил себя обратно в джинсы.

Он отступил назад и протянул руку, помогая мне слезть со стола. Пока я поправляла платье, он застегнул ширинку и поправил чёрную футболку, которую я перекривила в какой-то момент во время наших эскапад.

Верхний свет замигал, и в магазине воцарилась тишина. Я зашаркала сандалиями, не зная, куда смотреть. Кейн провёл рукой по бороде, избегая моего внимания.

Я должна уйти? Или мне нужно что-то сказать? Может быть, спасибо? Очевидно, я не была хороша в этой части случайного секса. Если бы мы были в моём кемпере, он бы уже вышел за дверь. Но мне нужно было забрать свою тарелку из-под торта из его хижины. Было странно просто помахать на прощание и выйти за дверь.

— Откуда у тебя этот шрам?

Вопрос Кейна удивил меня, и я оторвала взгляд от своих ног. Он уставился на мои руки, где я рассеянно потирала шрам на правом запястье.

— О, я, эм… я порезалась о какое-то стекло. — Это была короткая версия длинной истории.

Я была в отчаянии после того, как узнала, что Адам поцеловал свою партнершу. В ту ночь я вышла из нашей квартиры в оцепенении и обошла соседний квартал. Я сделала петлю три раза, пока слезы текли по моему лицу.

Когда шок прошёл, я так разозлилась, что решила пойти в ресторан и появиться перед своим изменяющем мужем.

Разъярённая и убитая горем, я шла, не обращая особого внимания на уличное движение. Примерно в пяти кварталах от ресторана я вышла на пешеходный переход — я могла поклясться, что на светофоре горе зелёный свет. Клянусь. Но я шагнула прямо перед такси. Оно свернуло, промахнувшись мимо меня на дюйм, и врезалось в фонарный столб. Повсюду разлетелись осколки стекла. Большая часть моей кожи была закрыта, за исключением рук. Один осколок глубоко вонзился в тыльную сторону руки, которой я прикрывала лицо.

Мне повезло. У водителя автомобиля было сотрясение мозга.

Следующие два часа я провела в отделении неотложной помощи, промывая порез и уверяя доктора, что не нарочно ступила перед машиной.

Когда я наконец вернулась домой, Адам был расстроен, что я не отвечала на его звонки. Он нервничал.

Я извинилась за то, что побеспокоила его, а затем попросила развода.

— Это был неприятный порез, я всё время ковыряю ранки. — Я пожала плечами, заправляя прядь волос за ухо. — Моя мама обычно заклеивала мне их пластырями, потому что это был единственный способ уберечь меня от шрамов на коленях или локтях.

Кейн подошёл ближе, коснувшись раковины моего левого уха.

— Почему ты заправляешь волосы за это ухо, а не за другое?

— Это глупо. — Я вздохнула. — Моё правое ухо больше, чем левое. Наверное, я давным-давно привыкла прятать его.

— Хм?

— Это правда. — Я откинула волосы назад, чтобы он мог видеть оба уха. — Когда я была подростком, я никогда не делала высокие причёски. В конце концов я смирилась с этим, но заправление волос за это ухо — просто старая привычка.

Он перевёл взгляд с одного уха на другое, затем покачал головой.

— Они одинаковые.

— Нет, это не так. Поверь мне, подростком я часами смотрелась в зеркало, сравнивая их. — Это было моим любимым занятием; когда семнадцатилетний подросток учился принимать, что в его теле было что-то такое, что он не мог изменить.

Кейн повернулся и подошёл к стене, на которой стояли ящики с инструментами. Он открыл ящик стола, достал мерную ленту и вернулся.

— Не двигайся, — скомандовал он, растягивая ленту на несколько дюймов.

— Ты действительно измеряешь мои у…

— Тсс.

Я зажала рот, втянув губы между зубами, чтобы удержать улыбку. Затем я стоически замерла, пока металлическая лента издавала странные звуки у моих ушей, а лицо Кейна было неподдельно сосредоточено.

Он не просто измерял высоту моих ушей, он измерил ширину, расстояние, на котором они находились от моего носа. Это был более детальный осмотр, чем я ожидала от кабинета пластического хирурга.

Когда он закончил, он отступил от моего лица с самодовольной ухмылкой и своей лентой.

— Твоё правое ухо на три миллиметра меньше левого.

— Что? — ахнула я. — Нет!

Он кивнул.

— Это так.

— Ты шутишь?

— Всё это время ты прятала не то ухо, Дамбо.

— Эй! — Я игриво шлёпнула его по плечу, а затем разразилась истерическим смехом.

К моему удивлению, он тоже это сделал. Смех Кейна был глубоким и хриплым, как будто он не пользовался им так долго, что ему нужно было прочистить его от ржавчины.

Но он был прекрасен, когда заполнял магазин, заставляя и без того яркое пространство мерцать.

И вид его улыбки, широкой и белой под этими мягкими губами, был более захватывающим, чем даже гребень на нашей горе.

Он был энергичным.

Я отказалась моргать, не желая пропустить момент этого редкого смеха. И поклялась, тогда и там, заставлять его улыбаться чаще.

Чувство гордости наполнило мою грудь, вытесняя боль от прошлых воспоминаний. Осознание того, что я была причиной его улыбки и смеха, придавало сил. Я сделала это. Я.

Я заставила Кейна улыбнуться.

Он заставил меня забыть.

Теперь мне предстояло прожить три дня без него. Три дня. Я заставляла себя ждать эти семьдесят два часа, потому что быть рядом с ним было слишком хорошо. Это было слишком опасно.

Смогу ли я продержаться три дня?

Учитывая, как моё сердце распускало крылья, стоит постараться и подождать подольше.

￼

Два дня спустя в дверь Эйрстрима постучали, заставив меня вскочить с постели. Было темно, и, бросив быстрый взгляд на часы, я увидела, что уже за полночь.

Моё сердце бешено заколотилось, а разум тут же нарисовал самое худшее. Кто-то пришёл, чтобы убить меня? Скормят ли они моё тело медведям? Я схватила свой телефон и набрала 9-1-1, готовая нажать «вызов», но заколебалась.

Как можно тише я выскользнула из кровати и низко пригнулась. Затем я присела, встав на четвереньки, чтобы выползти из спальни.

Логан и Тея купили этот Эйрстрим совершенно новым. Его отделка была лёгкой и воздушной, и он немного напомнил мне квартиру, которую я оставила в городе. Я и мечтать не могла о лучшем временном пристанище.

Но в этот момент всё, чего я действительно хотела, — это дверь с засовом.

Почему у меня не было перцового баллончика? Или пистолета? Не то чтобы я умела стрелять. Но и то и другое продавалось в магазине спортивных товаров в Калиспелле. Всё, что мне нужно было для защиты, — это моя чугунная сковорода.

Я была плохим монтанцем. Я оставила все свои инстинкты самосохранения в нью-йоркском метро. Если меня убьют и скормят медведю, мне некого винить, кроме себя самой.

Я продолжала ползти, пробираясь мимо спальни на кухню. Я не могла дотянуться до ножа, не давая моему убийце увидеть меня через большое переднее окно.

Стук раздался снова, и любопытство взяло верх над здравым смыслом. Я осторожно приподнялась на коленях и выглянула из-за стола, сконцентрировавшись на двери. Сначала мне бросилась в глаза прядь тёмных волос, а затем рука со знакомыми объемными мышцами.

Я вздохнула, снова дыша, когда упала на деревянный пол.

Это был мой сексуальный сосед.

Я оттолкнулась от пола, наблюдая через окно, как Кейн заметил меня. Его брови сошлись вместе, вероятно, он был сбит с толку тем, что я делала на полу. Я направилась прямо к двери, щёлкнула хлипким замком и открыла его.

— Ты напугал меня, — прошипела я.

Он поморщился.

— Прости.

— Всё в порядке. Заходи. — Не похоже было, что я снова засну после испуга. Моя рука потёрла грудину, успокаивая моё всё ещё колотящееся сердце, когда я отступила, чтобы он мог подняться на ступеньку.

Он протянул руку за спину и закрыл дверь.

Затем, к моему полному удивлению, он притянул меня в свои объятия. Одна из его рук прижалась к моему затылку, так что моя щека прижалась к его сердцу. Другой рукой он проложил лёгкую дорожку вверх по моей обнаженной руке.

Он был одет в свои брюки от Кархартт, и от него пахло лаком для дерева. Наверное, он пришёл прямиком из своего магазина.

Я была в пижаме, тонкой майке и шелковых шортах для сна с оборками по краю. Оба были розовыми, настолько бледными, что казались почти белыми.

— Что ты здесь делаешь? — пробормотала я ему в рубашку, обхватывая руками его узкие бедра и засовывая их в задние карманы его брюк.

— Я решил проверить не осталось ли у тебя торта.

Я рассмеялась.

— Ничего нет.

— Чёрт. Мне нужно что-нибудь сладкое. — Его рука оставила мои волосы, спускаясь по спине к заднице. У меня не было карманов, которыми он мог бы воспользоваться, поэтому вместо этого он просунул свои мозолистые пальцы за пояс моих шорт и погладил мою задницу, кожа к коже.

Дрожь пробежала по моим плечам, и я откинула голову назад. В тот момент, когда я это сделала, он захватил мой рот в отчаянном поцелуе.

— Сладкая, — прошептал он мне в губы, прежде чем скользнуть языком внутрь.

Прошло всего два дня с той ночи в его магазине и моего волшебного торта. Часть меня была рада, что я не единственная, кто становится зависимым. Я была не единственным, кто жаждал попробовать ещё немного.

Другая часть меня была разочарована, потому что я рассчитывала, что Кейн будет держаться на расстоянии.

Если он продолжит приходить каждые два дня, я привяжусь.

Нет, я не позволю себе привязаться к Кейну Рейнольдсу. Я не позволю себе поверить, что в силах исцелить его разбитое сердце. Или что он может исцелить моё.

Ещё одна ночь не означала, что это была любовь.

И в следующий раз мы выдержим бóльшую паузу.

Глава 8

Пайпер

Две недели спустя я сидела на табурете в баре «Ларк Коув» с бумажным корабликом арахиса в одной руке и сезонным пшеничным пивом в другой. Тея и Джексон оба стояли за стойкой, и я пришла, чтобы провести время вместе с ними и Уиллой.

— Как много проблем приносит уборка всей этой скорлупы? — спросила я Тею, очищая ещё один орех и позволяя скорлупе упасть на пол.

Она пожала плечами.

— Всё не так уж плохо. В первое время я всё время пыталась подметать. Я так привыкла к барам Манхэттена, где отпечатки пальцев где угодно считались тяжким преступлением. Меня передёргивало, когда я наблюдала за тем, как эти ошмётки скапливались. Но потом я привыкла, и теперь просто жду и подметаю всё после закрытия.

— Мне нравится. — Я отправила арахис в рот, с хрустом разгрызая. — Это так… расслабляющее.

Она улыбнулась как раз в тот момент, когда какой-то мужчина подошёл к бару, чтобы заказать пиво.

Всё это место было расслабленным. Бар «Ларк Коув» был, пожалуй, моим самым любимым местом во всём городе. Он был уникален благодаря своим владельцам и их чутью на очарование.

По сравнению с большинством баров в городе, всё здесь было довольно потрёпанным — но в хорошем смысле. Сам бар тянулся длинной буквой L вдоль задней и боковых стен. Столики у передних окон были побиты долгими годами использования. Бильярдный стол недавно был перепрошит, но по ножкам всё ещё можно было определить, как его пинали и царапали на протяжении многих лет. Здесь был даже музыкальный автомат, который играл такую звонкую кантри музыку, что казалось, будто ты перенёсся на сорок лет назад.

Высокие потолки были открыты, и железные балки, идущие от одной стороны к другой, были обнажены. Бар имел деревенский, индустриальный вид, благодаря потёртым деревянным полам и стенам, обшитыми панелями в тон. Все барные стулья были разными, и тот, на котором сидела я, слегка качался вправо.

За полками с алкоголем было установлено зеркало, которое тянулось вдоль всей стены за баром. На подставке для ног, на которой стояла моя сумочка, были видны бороздки от подошв ботинок, которые люди упирали в одни и те же места из года в год.

Стены были увешаны неоновыми и металлическими вывесками, а также многочисленными фотографиями в рамках. Во время моего первого визита сюда я потратила почти тридцать минут, рассматривая каждую из них. Это походило на просмотр живой временной шкалы, которая была начата первоначальными владельцами и продолжена их дочерью Хейзел, когда она возглавила бар.

И теперь этим местом управляли Тея и Джексон — дети Хейзел во всех смыслах и целях. Она не была их биологической матерью, но она была их образцом для подражания так долго, что они смотрели на неё как на родителя. И хотя они не делили общую кровь, Тея и Джексон были словно брат с сестрой.

По крайней мере, спорили они как брат и сестра.

Находясь рядом с ними, я начинала скучать по своей собственной семье, особенно по своему младшему брату Оуэну. Мы отдалились друг от друга, как это бывает у братьев и сестёр после взросления, но в детстве он был моим лучшим другом.

Я сделала мысленную пометку позвонить ему завтра. Затем я добавила своих родителей, бабушку и дедушку в свой список звонков. Может быть, если бы я более ответственно относилась к звонкам своей семье, физическое расстояние между нами, казалось бы, меньше полутора тысяч километров.

Я навещу родителей. В конце концов. Но только после того, как Адаму удастся смириться с нашим разводом.

Что бы он подумал об этом месте? Я рассмеялась про себя, представив его полный ужаса взгляд.

Мы с Адамом проводили время с определённой группой друзей в Нью-Йорке, ни один из которых и под дулом пистолета не оказался бы в баре «Ларк Коув». Наши вечера вне дома всегда проходили в заведениях одного и того же типа. Все они были чистыми и высококлассными. Все они следовали самым последним трендам.

Мы ходили по барам и ресторанам, чтобы люди видели Адама.

Но у бара «Ларк Коув» была другая цель. Он показывал людей, друзей и соседей. Это место было таким же краеугольным камнем этого сообщества, как Статуя Свободы была символом Америки.

Каждый раз, когда я приходила сюда, я замечала что-то новое. Десятки различных вещей были втиснуты в укромные уголки и щели. Мои глаза зацепились за пару оленьих рогов в дальнем углу, сбоку от большого телевизора с плоским экраном. С его рогов свисала связка кепок, а на самой задней части я разглядел обрывок кружева.

— О боже мой. — Я подавилась арахисом, кашляя и хрипя. Я сделала глоток пива, проглатывая кусочек, который пытался убить меня. Мои глаза наполнились слезами, когда я посмотрела на Тею, а затем снова на оленьи рога. — Это лифчик?

Тея и Джексон оба рассмеялись, затем обменялись взглядами, прежде чем Джексон бросился объяснять.

— Лет пять или шесть назад здесь была одна женщина, которая приставала ко мне, — сказал Джексон.

— Какая интересная история, — пробормотала Уилла со стула рядом со мной.

— Да ладно, детка. — Джексон подошёл к барной стойке, перегнувшись через неё, чтобы нежно поцеловать жену. — Не ревнуй.

Она закатила глаза, но не смогла сдержать улыбку. С её хрупким телосложением, поразительными голубыми глазами и длинными светлыми волосами, волнами ниспадающими до талии, Уилла скорее походила на ангела, чем на человека. Или, может всё дело было в том, как Джексон смотрел на неё.

Тея рассказывала мне истории о Джексоне, о том, как он был плейбоем в течение многих лет. В это было нетрудно поверить, поскольку мужчина был так же красив, как и его жена. У него были глаза цвета безоблачного неба Монтаны и фигура звёздного квотербека.

Его злая усмешка и харизматичная личность могли привлечь любую женщину в этом баре, но он полностью принадлежал Уилле. В тот день, когда он заметил застенчивую женщину, которая всегда была в него влюблена, все остальные женщины перестали существовать в его жизни.

Она могла ворчать из-за старых истории о женщинах, которые приставали к её мужу, но мы все точно знали, кому принадлежало его сердце.

Эти двое посылали друг другу влюблённые взгляды, поэтому Тея поспешила продолжить рассказ о лифчике.

— Итак, эта женщина была очень привязана к Джексону. Но он не обращал на неё никакого внимания.

Джексон пожал плечами, всё ещё опираясь на стойку перед Уиллой.

— Это была напряжённая ночь. Она была слишком пьяна.

— Пьяна? — Тея усмехнулась. — Это слишком мягко сказано. Мы перестали наливать ей, но она не ушла. Она просто продолжала торчать в конце бара, ожидая, когда Джексон пройдет мимо. Каждый раз, когда он уходил убирать со стола, она ходила за ним по пятам и пыталась ущипнуть его за задницу.

Милая, нежная Уилла издала звук, который можно было счесть только бешеным рычанием.

Джексон только усмехнулся и наклонился, чтобы поцеловать её ещё раз.

— Я не могу точно вспомнить, что произошло, но эта женщина… — Тея закатила глаза. — Она была неумолима! Она ходила за Джексоном всю ночь, как маленький щенок, пытаясь цапнуть его за пятки или трахнуть его ногу.

Лицо Джексона вспыхнуло, когда он покачал головой.

— То, что произошло дальше, не было моей виной.

Тея рассмеялась.

— Ей было так грустно, из-за того, что он не обращал на неё никакого внимания, что она решила устроить сцену. Она подошла к группе парней, которые только что заказали питчер. Она стащила его с их стола, крикнула: «Конкурс мокрых футболок, у-у-у», а затем вылила себе на голову.

— О. Боже мой. — я фыркнула, смеясь вместе с Теей.

Джексон застонал.

— Поэтому я принёс ей одну из футболок, которые мы раньше продавали.

— Которая оказалась белой, — добавила Тея.

— Я натягиваю футболку ей на голову, — продолжил Джексон, — думая, что она воспользуется возможностью поумнеть. Или, по крайней мере, вмешается одна из её подруг, которые сидели за угловым столиком. Но никто ничего не предпринял. Эти сучки просто сидели там, смеясь и наблюдая, как эта пьяная цыпочка с трудом вылезает из промокшей майки, которая была на ней под футболкой, которую я только что натянул на неё. Она швырнула майку через барную стойку…

— А затем полетел бюстгальтер. — Тея закончила за него.

— И приземлился прямо на оленьи рога, которые отец Хейзел повесил там тридцать лет назад.

— Почему вы не сняли его? — спросил я.

Джексон снова опустил голову, а Тея продолжала смеяться.

— Всё стало только хуже.

Уилла хихикнула.

— Как?

— На столе был ещё один пинчер.

Мои глаза расширились.

— Неееет!

— О да! — Тея кивнула. — И именно поэтому мы больше не продаём белые футболки.

Мы все рассмеялись, даже Джексон, вызвав шум в баре. Никого из других посетителей, казалось, это не волновало, а пара завсегдатаев даже подслушивали.

— Она пришла на следующий день и извинилась, — сказал Джексон. — Я никогда раньше не видел никого настолько зеленого. Я спросил её, не хочет ли она вернуть свою футболку и лифчик, но она сказала, что больше никогда не хочет видеть ничего, что может напомнить ей о той ночи.

— Очевидно, мы так и не сняли лифчик. — Тея пожала плечами. — Не знаю. Наверное, мне нравится, что он там. Он напоминает мне обо всех весёлых моментах, которые мы прожили в этом месте.

Джексон придвинулся к ней ближе, обняв рукой за плечи.

— Это была веселая ночь.

— Конечно. — Она похлопала его по животу, затем отошла, обойдя бар, чтобы проверить клиентов за столиками.

Тея сказала мне, что бар «Ларк Коув» очень отличался от того, чем был много лет назад. Теперь всё было не так просто как когда они с Джексоном работали на Хейзел. Они выкупили это место у неё год назад, когда точно убедились, что она готова к выходу на пенсию вместе со своим мужем Ксавье, бывшим городским шерифом. И поскольку и у Теи, и у Джексона были семьи, ни один из них не хотел быть привязанным к бару каждую ночь.

У них был ещё один бармен, который обслуживал большую часть поздних смен. Они делают бóльший акцент на продуктах питания, превращая бар в полноценный ресторан, способный соперничать с другими заведениями города. Они превратили старую пивную в обязательную достопримечательность на туристическом маршруте вокруг озера Флэтхед.

Тея и Джексон каким-то образом превратили бар в крошечном городке Ларк Коув в бешеный успех.

Огромная часть этого успеха была просто потому что им было весело. Чистое, безудержное веселье, смех до боли в боках.

Многие моменты, проведенные мной в Монтане, были весёлыми.

Не то чтобы у меня не было хороших времен в городе. Но здесь всё было по-другому.

Не было никаких ожиданий, не нужно было хранить молчание. Если бы я встала на свой стул и исполнила танец счастья, люди подбодрили бы меня. Никого не волновало, если ты слишком напивался и выставлял себя дураком. Бюстгальтер остался висеть на рогах, чтобы посетители могли посмеяться вместе спустя годы.

Понравилось бы Кейну здесь? Захочет ли он когда-нибудь прийти сюда и разделить пиццу?

Он возник в моём сознании, как часто происходило.

За две недели, прошедшие с тех пор, как он удивил меня своим первым ночным визитом в мой автофургон, это вошло в нашу рутину. Через день он приходил после наступления темноты. Мы занимались сексом до полуночи, а потом он возвращался домой.

Два дня — столько мы могли прожить, не видя друг друга. Как по часам, он стучал в дверь моего кемпера как раз перед тем, как истекал сорокапятичасовой таймер, отправляя мое правило три дней прямиком в ад.

Последние две недели я не возвращалась ни в его хижину, ни в его магазин. Мы не ели вместе и не разговаривали, если уж на то пошло, так что, по крайней мере, наши отношения ограничивались только физической близостью.

Но я привыкла не спать по ночам, ожидая его слабого стука. Я сидела на диване даже в те вечера, когда он не должен был приходить, на всякий случай. И в течение дня он ежечасно проникал в мои мысли.

Кем был этот мужчина, ворвавшийся в мою жизнь? Какова была его история? Мы договорились об отсутствии обязательств, но чувства начали пробуждаться.

Происходило ли с ним то же самое?

Проводить с ним время, целовать его и держаться друг за друга — стало чем-то привычным для меня. Я наслаждалась его обществом, его запахом в моей постели и его руками на моём теле.

Кейн прогонял тоску по дому. Когда он держал меня в своих объятиях, я была не одна.

Когда он был в комнате, я не была самым одиноким человеком.

Он был.

Кейн никогда не упоминал о семье или друзьях. Я не видела, чтобы к нему домой приходил кто-то, кроме меня. Но что-то заставило его замкнуться в себе. Что-то вызвало сильную боль, которая осталась у него за глазами.

Что с ним случилось?

Я сомневалась, что получу ответ на этот вопрос. Кейн держал своих демонов взаперти так крепко, что они молча сеяли хаос в его душе. Казалось, он был полон решимости вести эту битву в одиночку.

Я желала ему найти друзей или наперсников, подобных тем, которых я нашла здесь.

— Я лучше пойду домой и проверю Романа. — Уилла допила остатки воды из своего стакана.

Её сыну было всего семь месяцев, а она всё ещё кормила грудью. Её мама вызвалась присмотреть за малышом сегодня вечером, чтобы Уилла могла немного повеселиться со взрослыми.

Она приходила, чтобы поесть пиццу со мной и Теей — и потому, что ей нравилось навещать Джексона, когда он работал. Но ужин давно закончился, и даже несмотря на то, что нам было весело, я не винила её за то, что она хотела вернуться домой.

— Я провожу тебя, детка. — Джексон обогнул бар. — Тея, ты не против?

— Не торопись, — сказала она ему. — Я буду держать оборону.

Мы все обняли Уиллу на прощание, и я помахала, когда они с Джексоном направились на улицу. Как только дверь за ними закрылась, Тея вернулась за стойку.

Она пришла в бар сегодня вечером только ради небольшого девичника. Технически это была ночь работы Джексона. Но это не мешало ей обслуживать клиентов или делать напитки. Точно так же, как я не могла не зайти в офис Логана в их доме и не погрузиться в свою работу, Тея не могла находиться в этом здании, ничего не делая.

— Итак… я кое-что придумала, — объявила Тея. — Вообще-то, я сделала кое-что. В мастерской.

— Да? — Мои плечи приподнялись, взволнованные известием о её последнем художественном проекте. Она была не просто успешной владелицей бизнеса и женой миллиардера-филантропа, Тея также была невероятно талантливой художницей.

Если бы я не любила её так сильно, то запросто лопнула бы от зависти.

— Ты помнишь тот день, когда мы впервые пошли посмотреть твой дом? И мы поднялись на гребень?

— Конечно. — Это был день, когда я впервые увидела Кейна.

— Ты знаешь человека, которого мы увидели там?

Я кивнула. Тесно.

— Я вроде как не могла выкинуть его образ из своей головы. Поэтому я использовала его для вдохновения. Я закончила сегодня вечером. — Она подняла палец и поспешила вдоль стойки в коридор, который исчезал за стойкой, к её кабинету и кухне. Ей не потребовалось и мгновения, чтобы выбежать обратно с холстом без рамы в руках.

— Я не знаю почему. — Она перевернула холст так, чтобы я не могла увидеть лицевую сторону. — Но я просто обязана была запечатлеть его. Он был таким… грубым.

Грубый. Это был идеальный способ описать тот момент.

Она снова взглянула на картину, беспокойство отразилось на её прекрасном лице. Какой бы талантливой она ни была, она была странно скрытна в своём искусстве. Не было никаких сомнений, что она могла бы заработать целое состояние, продавая свои уникальные работы в элитных галереях. Но по большей части она занималась этим ради забавы. Это была её отдушина. Даже когда Логан предложил купить ей хорошую студию, она отказалась. Она создавала свои работы в старом сарае, который практически разваливался на части.

— Покажи. — Я указала на картину.

— Я не самый лучший художник.

Я закатила глаза.

— Ты разговариваешь с женщиной, которая не умеет рисовать фигурки из палочек.

Она улыбнулась и неохотно перевернула холст. От этой картины у меня перехватило дыхание.

Тея смогла запечатлеть боль Кейна на этом холсте. Она жила под масляными красками, соскакивала с картины и тяжелым грузом ложилась на моё сердце.

— Вау, — прошептала я, не в силах моргнуть или отвести взгляд.

Это было потрясающее произведение, но смотреть на него было физически больно. Точно так же, как в тот день, когда мы увидели его на гребне, у меня возникло непреодолимое желание обнять его. Мне до боли хотелось забрать часть его боли, впитать её, как губка.

Я с трудом сглотнула и заставила себя улыбнуться. Я не хотела, чтобы Тея подумала, что моя реакция была вызвана тем, что это была плохая работа. Рисунок был прекрасен. До боли красив.

— Ты проделала невероятную работу.

— Ты думаешь? — Она постучала пальцем по барной стойке.

— Это потрясающе. Но я, эм… у меня есть признание. — Я вздохнула. — Я знаю его.

Я держала свои случайные отношения с Кейном в секрете от всех, главным образом потому, что не знала точно, как их описать. И потому, что я не знала, как долго это будет длится. Но это продолжалось достаточно долго, чтобы я почувствовала, что у меня есть секрет от моей подруги.

— Как? — спросила Тея.

— Он мой сосед.

— Хммм. — Она кивнула. — Я задавалась вопросом, живёт ли он там.

— Это ещё не всё. — Я поставила картину на место. — Мы вроде как… спим вместе.

Её рот приоткрылся.

— Да?

— Да. — Я пожала плечами. — Ничего серьезного. Просто секс.

— Просто секс?

— Я никогда не делала этого раньше. А ты?

Она покачала головой.

— Я не знаю, способна ли я на такое. То есть, посмотри на нас с Логаном. Я пыталась отказаться от обязательств, забеременела и, по сути, думала о нем каждый день в течение шести лет.

Тея долго смотрела на меня, прежде чем улыбнулась.

— Я думаю, что это хорошая затея.

— Ты не думаешь, что это слишком рано? — спросила я, озвучивая одно из многих опасений по поводу моих встреч с Кейном.

— Ты в разводе уже несколько месяцев. Вы с Адамом расстались задолго до этого. Я думаю, что найти кого-то нового было уже давно пора.

Мои плечи опустились с огромным облегчением. Мне нужно было услышать эти слова. Мне нужно было, чтобы кто-то, кем я восхищалась и кому доверяла, сказал мне, что это нормально — жить после Адама.

— Он тебе нравится? — спросила Тея.

— Да, — призналась я. — Ни один из нас не заинтересован ни в чём серьёзном. На самом деле мы ничего не знаем друг о друге, но от этого становится веселее. Для меня всё в новинку. Но впервые за много лет я не чувствую, что мне нужно вести себя как-то по особенному, чтобы произвести на него впечатление. Это… освобождает.

Улыбка Теи стала шире.

— И на него нетрудно смотреть.

— Да. — Я покраснела. — Не трудно.

На её картине не были запечатлены детали лица Кейна просто потому, что его руки прикрывали большую его часть. Но за время наших совместных ночей я запомнила некоторые из своих любимых черт. Теперь, когда я знала, как выглядит его нос со всех сторон и как его рот немного смещен от центра мощного подбородка, картина начинала играть новыми красками.

Я не могла перестать смотреть на него, лежащего на стойке бара.

— Оставь её себе.

— Что? — Мой взгляд метнулся к Тее. — Я не могу.

— Почему?

— Что, если он увидит? Он может подумать, что я сумасшедший преследователь, который нарисовал его.

Тея отмахнулась от меня.

— Скажи ему, что это моя работа, а затем нарисуй ему одну из тех фигурок, которыми ты только что хвасталась.

Я хихикнула.

— Хорошее замечание. Он сразу поймет, что я не могла этого сделать.

— Я рада за тебя. Я думаю, что случайный роман с красивым мужчиной — как раз то, что тебе нужно.

Красивый — это ещё мягко сказано. У Кейна не было классически идеального лица, как у Логана. У него не было очаровательной, игривой привлекательности, как у Джексона. Кейн был слишком серьёзен. Но, на мой взгляд, он был красивее любого из них, особенно когда улыбался.

Дверь позади меня открылась, и Джексон вошёл внутрь. Теперь, когда его жена ушла, его глаза сияли не так ярко. Позади него вечерний свет в окнах угасал.

— Ладно, я лучше пойду. — Я допила остатки пива и выудила из кошелька немного наличных. Была только половина девятого, но я хотела зайти в продуктовый магазин перед тем, как отправиться домой, а он закрывался через тридцать минут.

Но прежде чем я успела заплатить, Тея отмахнулась.

— Семейная скидка. И мне тоже уже пора. Хочу застать Чарли до того, как Логан уложит её спать.

— Спокойной ночи. — Джексон помахал нам обеим, когда мы выходили за дверь. Мы с Теей быстро обнялись, прежде чем она села в свою машину, а я забралась в свою.

Затем я проехала два квартала по шоссе до продуктового магазина, роясь в сумочке в поисках списка, который составила ранее, когда зашла внутрь. Я одарила владельца, стоявшего за единственной кассой, быстрой улыбкой и продолжила поиски.

— Серьёзно? — проворчала я. Почему моя сумочка всегда съедала мои списки покупок?

Его нигде не было видно, поэтому я прекратила поиски и взяла корзину из стопки рядом с тележками. Держа её на вытянутой руке, я сначала прошла по небольшому отделу с продуктами, взяв связку бананов и пакетик молодой моркови. Затем я направилась дальше, выбирая товары, которые, как я помнила, были записаны, и множество из тех, которых никогда не было в моём списке.

К тому моменту, как я добралась до предпоследнего прохода, моя корзина стала тяжелой, и я проклинала себя за то, что не взяла полноразмерную тележку. Я свернула в отдел выпечки, чтобы взять немного коричневого сахара, но застыла, когда увидела мужчину, стоящего перед упакованными смесями для тортов от Бетти Крокер.

Кейн бросал яростные взгляды на коробку в своей руке.

Я ухмыльнулась, ступая так тихо, как только могла, в своих пробковых сандалиях на танкетке по свежевымытому полу.

— Белый торт? Если ты собираешься выбрать что-то, что не шоколад, возьми хотя бы радужную стружку.

Он резко обернулся, хмурое выражение исчезло, когда он узнал меня. Кейн был одет в тёмно-синюю бейсболку, низко надвинутую на голову, так что я едва могла видеть его глаза. Лёгкая спортивная куртка, была застегнута до самой шеи.

— Есть ли причина, по которой ты стоишь в проходе для выпечки и выглядишь как скрывающийся преступник? — Быстрым движением я приподняла его кепку, отодвинув её назад, чтобы я могла видеть его глаза.

Его хмурое выражение вернулось, когда он поставил смесь для торта обратно на полку и пробормотал:

— Я хотел пригласить тебя…

— М?

Он спустился на несколько полок, схватив другую коробку и изучая её так, словно она была сделана из чистого золота. Он не смотрел на меня. Он не планировал говорить. Он нервничал?

Да! Он очень нервничал. Было странно и необычайно сексуально видеть, как Кейн Рейнольдс, мужчина, который предпочитал говорить предложениями из трёх слов, нервничает из-за того, что я застала его врасплох в продуктовом магазине.

— Что ты сказал? — поднажала я.

Он пожал своими широкими плечами, пыхтя, когда менял одну желтую смесь для торта на другую.

— Я хотел пригласить тебя на ужин.

Именно тогда я заметила содержимое его собственной корзины для покупок. Он взял две свиные отбивные и тарелку салата из макарон. Там же была миска с нарезанным арбузом и пакет с булочками на ужин.

Я сдержала улыбку, желая немного поиграть с ним.

— Я уже поела.

— Завтра. Я хотел пригласить тебя завтра на ужин, — проворчал он, хватая с полки банку ванильной глазури.

Жёлтый торт с ванильной глазурью? Фу.

Моё лицо скривилось, и он воспринял это как отказ от своего приглашения. Сердито фыркнув, он поставил глазурь обратно на полку. Но прежде чем он успел уйти, я схватила его за руку.

— Подожди. Я бы с удовольствием поужинала. — Придерживая его одной рукой за локоть, я потянулась за подходящей для жёлтого торта глазурью. Шоколадной. — Но только если ты испечёшь этот торт с этой глазурью.

Его тело расслабилось.

— Хорошо.

Реальность того, что только что произошло, дошла до меня, и моё сердце забилось с удвоенной силой. Кейн только что пригласил меня на ужин. Было ли это свидание? Хотел ли он чего-то большего, чем просто секс?

Я вздохнула, не желая забегать вперед. Никаких обязательств. Между нами не было обязательств. Это приглашение на ужин не обязательно должно было быть чем-то иным, кроме свиных отбивных, разделённых между соседями.

— Могу я что-нибудь принести? — спросила я.

— Ужин. — Он усмехнулся. — Я дерьмовый повар.

— Просто не испорти торт, и у нас всё будет хорошо.

Глава 9

Кейн

Я был не лучшим пекарем.

С первой смесью для торта ничего не вышло из-за идиотской инструкции на чёртовой коробке. Там говорилось вставлять зубочистку до тех пор, пока при вытаскивании она не останется чистой. У нас с Бетти Крокер были разные представления о том, как должна выглядеть чёртова чистая зубочистка.

Можно готовить на пятнадцать минут дольше, чем рекомендовано на упаковке, а на зубочистке всё равно останутся крошки. В инструкции должно было быть написано «с небольшим количеством крошек», а не «чистая».

Но мне повезло, что я испёк этот торт — или попытался испечь — до полудня. Как только я дал ему остыть и выбросил в мусорное ведро, я вернулся в продуктовый магазин и начал всё сначала.

Во второй раз я пёк столько, сколько было указано на упаковке, а затем просто достал его. К чёрту зубочистки.

Почему я пригласил Пайпер вчера вечером? Сумасшествие.

Я отправился в продуктовый магазин, как делал каждую неделю, и, как всегда, прямо перед закрытием. В это время, как правило, было тише всего. Первые несколько раз, когда я входил в двери этого магазина, мне махали рукой, разговаривали и приветствовали в городе. Люди в «Ларк Коув» были слишком дружелюбны.

Так что я быстро научился приходить поздно, всегда в бейсболке, прикрывающей лицо, и излучая настрой даже не пытайтесь заговорить со мной, так что мужчины косились на меня, а женщины отодвигали свои тележки как можно дальше от моей.

Прошлым вечером в магазине не было никого, кроме меня и продавца, так что я позволил себе расслабиться. Я был удивлён, увидев Пайпер в отделе выпечки, и я выпалил приглашение, не обдумав его хорошенько.

Я планировал пригласить её на ужин как бы невзначай. Я собирался подойти к кемперу и сказать: Привет, я приготовил ужин. Не хочешь присоединиться?

Если бы я провалился в приготовлении еды, это было бы не важно. Я бы просто не стал приглашать её. Но с тех пор, как я сошёл с ума в магазине, теперь существовало давление.

Теперь это было очень похоже на свидание.

Последние пару недель мы отлично проводили время в её кемпере. Секс становился всё лучше и лучше. Но последние несколько раз, когда я шёл домой после того, как покинул её постель, беспокойство составляло мне компанию в темноте.

Думала ли она, что я просто использую её для секса? Пайпер была невероятной женщиной, и я не хотел, чтобы она чувствовала себя… дешёвкой. Когда я покидал её кемпер каждую вторую ночь, у меня не было ничего, кроме уважения к этой женщине.

Были ли мы друзьями? Не совсем. У меня больше не было друзей. Мне не нужны были друзья. Точно так же, как я никогда больше не хотел быть в отношениях с женщиной. Но Пайпер заслужила немного больше усилий с моей стороны, чем она получала до сих пор.

Я надеялся, что приятный ужин по-соседски покажет ей, что она для меня больше, чем просто желанное и доступное тело.

Мы могли бы заниматься сексом и иногда делить трапезу, не превращая это ни во что серьёзное. Идея была основательной, мое исполнение — катастрофой. И всё потому, что она подкралась ко мне в продуктовом магазине.

Думала ли она, что это свидание? Потому что всё было не так, хотя могло показаться иначе.

Это не свидание.

Я провёл рукой по бороде, уставившись на торт, стоящий на прилавке. Я взглянул на часы на микроволновке и понял, что Пайпер будет здесь с минуты на минуту.

Как только она придёт, я разогрею гриль для отбивных. Всё остальное было приготовлено заранее.

Все, кроме этого торта.

Раздался стук в дверь, и я бросил последний взгляд на торт, надеясь, что всё сделал правильно. Глазурь была совсем не похожа на глазурь на волшебном торте Пайпер. Её была слишком ровной и гладкой. Моя выглядела слишком толстой с одной стороны и слишком тонкой с другой. В одном углу валялись раскрошенные кусочки торта.

И я называл себя художником.

Пайпер постучала снова, и я оставил торт, чтобы открыть дверь.

— Хорошие стулья. — Она кивнула на стулья на веранде, которые я расставил сегодня днём после очередной уборки в доме.

Я пожал плечами, отступая в сторону, чтобы она могла войти внутрь.

Но она не пошевелилась.

— Ты сам их сделал?

— Ага.

— Они прекрасны. Мне очень нравится.

Жар пополз вверх по моей шее, а пальцы ног в ботинках задрожали.

— Заходи.

Она прищурила глаза и по-прежнему не сдвинулась ни на дюйм.

— Ты не любишь, когда люди хвалят твою работу?

Я хмыкнул.

Пайпер нахмурилась.

— Это не ответ на мой вопрос.

— Ты зайдёшь или нет?

— Нет. — Она скрестила руки на груди.

— Хорошо. — Я пошёл на кухню, чтобы достать свиные отбивные, оставив дверь открытой.

Она может остаться стоять там на всю ночь, если того желает. Но мы точно не будем говорить о моей работе.

Нет, мне не нравились комплименты по поводу моей работы. Они заставляли меня нервничать. Некоторые дизайнеры любили похвалу. Я просто хотел делать самую лучшую мебель, какую только могли создать мои руки. Деньги за это были бонусом.

Отзывы о моей работе было трудно слышать, даже хорошие. Я не знал почему. Может быть, потому, что каждый проект был чем-то личным.

Моя мебель была моей страстью. Моим искусством. Оно исходило из глубины моей души и перетекало через мои руки в инструменты. Возможно, клиенты давали мне рекомендации или наставления, но каждая деталь была моей.

Моя мать однажды сказала мне, что моя крайняя скромность вызывает симпатию. Она также сказала мне, что я слишком критично отношусь к своим собственным работам. Она сказала мне, что я надумываю все недостатки.

Она просто не могла их увидеть. Вряд ли хоть кто-нибудь видел ошибки, но они были налицо.

Как те стулья из Адирондака. Один из них был немного короче другого примерно на полдюйма. А на том стуле, что поменьше средняя часть спинки была немного темнее. Та доска должна была пойти на сидушку, а не на спинку.

Когда кто-то действительно указывал на недостаток, я не просто нервничал. Я слетал с катушек.

В тот единственный раз, когда клиент сказал мне, что ему не нравится то, что я для него сделал, я послал его на хуй и вернул задаток. Этим предметом был журнальный столик, который теперь стоял в моей гостиной.

Не имело значения, нравились они людям или нет. Я сооружал их не для этого.

— Мне нравится, что ты стесняешься своей работы, — сказала Пайпер со стороны двери. — Но я не собираюсь прекращать говорить тебе комплименты. Твои работы — лучшие из всех, что я когда-либо видела. Тебе не обязательно соглашаться с моими комментариями. Тебе даже не нужно говорить «спасибо». Но я не собираюсь прекращать говорить тебе, как сильно мне всё это нравится.

Мои плечи опустились. Она просто пыталась быть милой, а я оставил её стоять у двери. А ведь она сказала совершенно правильную вещь. Я оглянулся через плечо и кивнул.

— Спасибо.

— Не за что. — Её туфли застучали по полу, когда она вошла внутрь. Когда я накладывал сырое мясо, дверь с хлопком закрылась.

Она пошла в гостиную, положив свою сумочку на мой кофейный столик. Она наклонилась и провела кончиками пальцев по столешнице, улыбаясь и восхищаясь изделием. Но она не стала ничего говорить, как я ожидал. Она позволила ямочкам на щеках и тому, как её руки задержались на дереве, сказать мне, как сильно ей нравилось.

— Хочешь чего-нибудь выпить? — спросил я.

— Конечно. — Она села на мой кожаный диван. — Выпью что угодно на твоё усмотрение.

Я вымыл руки, затем подошёл к холодильнику и достал две бутылки пива. Я сорвал крышки, выбросив их в мусорное ведро, и передал одну из бутылок Пайпер.

— Такое я ещё не пробовала. — Она осмотрела этикетку, прежде чем снова поднести стекло к губам.

— Это местная пивоварня. Они хороши. — Я отпил из своей бутылки, оставаясь стоять посреди комнаты.

Должен ли я сесть рядом с ней? Вести светскую беседу? Подходить слишком близко было опасно. Нам не удастся поужинать, если искра вспыхнет. И я ненавидел светские беседы.

Я сделал ещё один глоток пива.

— Я собираюсь разжечь гриль.

— Хорошо. — Она осталась сидеть, обратив своё внимание на крайний столик рядом с ней. И снова она улыбнулась моей работе, нежно прикоснувшись к ней, но ничего не сказала.

Я воспринял это как намёк на то, что я могу скрыться за дверью и разжечь гриль на крыльце.

Это не свидание. Я повторял это снова и снова, пока допивал остатки своего пива, а затем поплёлся обратно внутрь. Это было не свидание. Так что не было никаких причин избегать Пайпер. Верно?

— Могу я накрыть на стол? — спросила Пайпер, вставая с дивана, когда я подошёл к шкафчику за своей любимой приправой.

— Конечно. — Может быть, было бы проще, если бы она тоже что-то делала, и этот ужин стал бы совместной работой. — Тарелки в шкафчике рядом с раковиной. Приборы в нижнем ящике.

— Хорошо.

Пока она суетилась на кухне, я приправил свиные отбивные. С каждым встряхиванием бутылки я делал глубокий вдох. После четвертого мои плечи начали расслабляться.

— Будешь ещё пиво? — спросила она, ставя тарелку на стол.

— Конечно. — Я оглянулся через плечо как раз вовремя, чтобы увидеть, как она допивает остатки своего пива. Ладно, может, не только я нервничал из-за этого ужина.

Она подошла к холодильнику, доставая для нас ещё по одной бутылке. Она протянула мне мою, когда я вынес отбивные на улицу, к грилю. Пайпер последовала за мной, заняв место на стуле поменьше, пока я шёл к грилю и выкладывал мясо.

— Они удобные. — Она провела рукой по подлокотнику кресла, затем ухмыльнулась. — Это был факт, не комплимент.

Я усмехнулся. Её шутка подняла мне настроение, и я пересёк крыльцо. Сидеть рядом с ней было рискованно, но я рискнул, опустившись на другой стул. Мы тихо сидели, глядя на деревья, в этот раз мы пили пиво намного медленнее.

Примерно через три минуты остатки моего беспокойства улетучились. Моё тело расслабилось на сиденье. Сидеть здесь с Пайпер было легко, словно это длилось целые годы, а не мгновения. Ничто в этом ужине не должно было быть неловким.

Это была Пайпер. Она не была какой-то странной женщиной, которую я пригласил на первое свидание. Мы оба знали и понимали наши границы.

Мы были любовниками. Мы были соседями. Ничего больше. Когда наш вечер подойдёт к концу, она отправится к себе домой, а я останусь у себя.

— Как продвигается реконструкция? — спросил я.

— Хорошо. Они начали устанавливать стены, так что судя по всему мы наконец таки продвигаемся к финишной прямой.

— Работа?

— Тоже хорошо. — Улыбка тронула уголки её губ. — Это была лучшая неделя за долгое время.

— Расскажи мне об этом. — Судя по тому, как загорелось её лицо, я не хотел, чтобы она прекращала говорить.

— Я когда-нибудь говорила тебе, что мой брат — ветеран? — спросила она, и я покачал головой. — Оуэн пошёл в армию сразу после средней школы и прослужил около двенадцати лет. Ему было трудно вернуться домой после своего последнего дела. Близкий друг из его подразделения покончил с собой, и это повлияло на него.

— Мне жаль это слышать.

— Как и мне. Но сейчас ему гораздо лучше. Он нашёл работу в организации, которая помогает ветеранам, таким как его друг. Фонд Кендриков делает им пожертвования каждый год. И я вроде как полюбила заниматься этим — находить организации, подобные его, которые оказывают помощь ветеранам.

Глаза Пайпер горели всякий раз, когда она говорила о своей работе. Я так увлёкся ее лицом, что чуть не забыл о еде, оставленной на огне.

— Чёрт. Секунду. — Я поспешил к грилю и перевернул свиные отбивные, пока они не подгорели, затем вернулся на своё место и кивнул ей, чтобы она продолжала.

— Вскоре после того, как я переехала сюда, я нашла статью в газете Калиспелла об организации в Бозмене, которая помогает ветеранам. Их отвозят на недельную рыбалку и обучают навыку, который они могут использовать, чтобы обрести немного покоя. Сначала я была настроена скептически, но их показатели успеха невероятны. Отзывы некоторых участников просто феноменальны. Я рассказала об этом Логану, и сегодня мы выписали им чек на миллион долларов, чтобы финансировать их в течение следующих трёх лет.

— Хорошая работа.

Она покраснела.

— Спасибо. Возможно, это было лучшее пожертвование, которое мы сделали в этом году. Ну… точно, моим личным фаворитом. Если бы я не переехала в Монтану, я бы никогда о них не услышала. Мы с Логаном планируем съездить туда через неделю, чтобы лично вручить чек.

— В Бозмен?

— Да. — Она кивнула. — Там они находятся.

— Ха. Я, э-э... Я там вырос. — Это была первая деталь о моём прошлом, которой я когда-либо делился с кем-то в Ларк Коув.

Это признание на мгновение удивило меня, но я не пожалел, что поделился им.

Пайпер была по-настоящему хорошим человеком. В то время как я нашёл страсть в своей мебели, она поддерживала те дела, в которые верила больше всего. Я доверил ей несколько незначительных подробностей о своем прошлом.

— У тебя остался там кто-нибудь? — спросила она.

— Моя мама.

Если мама всё ещё жила там. Я не разговаривал с ней с тех пор, как покинул Бозмен три года назад. Она приняла его сторону, когда всё рухнуло, и я не мог простить ей этот выбор.

— Ты часто навещаешь её? — спросила Пайпер.

— Нет. — Мой тон был кротким, и я встал со стула, возвращаясь к грилю.

Сейчас мы ступали на опасную территорию. Пайпер не узнает ничего о моей семье. Я не поделюсь причиной, по которой покинул Бозмен. Ей не нужно было знать, что я отказался возвращаться, и что номер моей матери был заблокирован много лет назад.

Жизнь, которая у меня была в Бозмене, закончилась. Была мертва. Я похоронил её в одной могиле.

Я попробовал свиные отбивные, затем закрыл гриль, чтобы дать им ещё несколько минут. Но я не вернулся на свой стул. Я использовал физическую дистанцию, чтобы повторить, что дискуссия о моём прошлом окончена.

— Большая часть моей семьи в Нью-Йорке. — Она отхлебнула пива, поняв намёк забыть о моём прошлом. — Мои родители. Оуэн. Некоторые тёти и дяди. Они все считают, что Монтана — это дикая и необузданная глушь, где меня, скорее всего, съест медведь. Но я потихоньку убеждаю своих родителей приехать в гости этой осенью или зимой. Мне кажется, им здесь понравится.

— Ты выросла в Нью-Йорке?

— Родилась и выросла. Я училась в колледже в Колумбии. Выпустилась и устроилась на работу в Фонд Кендриков.

— Почему ты переехала? Из-за работы?

— Нет. — Она тупо уставилась на этикетку на своей бутылке пива. — Из-за развода.

И точно так же, как я закончил говорить о своём прошлом, она закончила говорить о своём.

— Как ты нашёл это место? — спросила она.

Я оттолкнулся от перил и вернулся к креслу, чувствуя, что там больше не было никакой опасности.

— Я искал место, где можно было бы исчезнуть.

У меня было чувство, что именно у Пайпер, из всех людей, найдётся отклик на этот ответ. Она не станет спрашивать почему. Ей не нужны были дополнительные подробности. Она бы поняла, что я переехал сюда, чтобы страдать в одиночестве.

Я посмотрел на её профиль и обнаружил, что её темные глаза застыли в ожидании.

Она была здесь по той же причине.

Дым от барбекю направился в мою сторону, и я заставил себя отвести взгляд от Пайпер.

— Можешь достать салаты и роллы из холодильника? Я принесу всё остальное.

— Конечно. — Она встала, унося наше пиво внутрь.

Затем мы устроились поудобнее, чтобы накрыть посуду и погрузиться в трапезу.

— Это фантастика, — сказала она, откусив несколько кусочков свинины. — Как ты это сделал?

Я пожал плечами.

— Это просто смесь специй, которую я самостоятельно приготовил.

Она чуть не поперхнулась.

— И ты сказал, что не умеешь готовить.

Я ухмыльнулся и откусил ещё кусочек.

— Я не часто готовлю. Но я не порчу своё мясо.

Она засмеялась как раз в тот момент, когда её телефон зазвонил в сумочке, оставленной на кофейном столике.

— Чёрт. — Она бросила салфетку и направилась через комнату. — Прости. Мне стоило отключить его.

Я помахал ей вилкой.

— Всё в порядке.

— Мне, э-э… — Она посмотрела на экран с нерешительностью на лице. — Мне нужно ответить. Ты не возражаешь?

— Вовсе нет.

Она повернулась ко мне спиной, сделав пару шагов по коридору в сторону спальни и ванной. Мое жилище было маленьким, поэтому, куда бы Пайпер ни пошла, я слышал её голос. Я не хотел подслушивать, но это было неизбежно, поскольку она маячила за дверью ванной.

— Привет, — в её шёпоте можно было услышать напряжение. — Я сейчас немного занята. Тебе что-то нужно?

Я прожевал один кусочек, затем другой, пока Пайпер молчала. Я оглянулся через плечо и увидел, что её плечи были на уровне её шеи. С кем она разговаривала?

— Мне жаль, что у тебя был тяжёлый день, — вздохнула она. — Я знаю, что это беспокоит тебя, но пара выходных дней могут быть не так уж и плохи. Я просто…

Человек на другом конце провода перебил её. Я отложил вилку, даже не пытаясь притвориться, что не слушаю.

— Прекрасно, — отрезала она. — Мне жаль. Могу я позвонить тебе позже, чтобы поговорить об этом?

Она слишком долго молчала, чтобы получить простое хорошо.

Я развернулся на стуле, мои волосы встали дыбом, когда она опустила голову. Когда её плечи сильнее сжались, я чуть не подскочил со стула. Но я остался на месте, когда она тихо сказала:

— Есть.

Кто это был? Член семьи? Друг? Кто бы это ни был, мне не понравилось, как изменился воздух в комнате. Ледяной порыв из её телефона остудил нашу еду.

Я был в нескольких секундах от того, чтобы окликнуть её, когда она сорвалась.

— Я не буду говорить об этом сейчас.

Голос на другом конце линии стал громче, и Пайпер отодвинула его на пару сантиметров от своего уха. Затем она поднесла трубку с динамиком к губам и выпалила:

— Мне пора.

Я развернулся к своей тарелке, когда она повернулась и вышла из коридора. Она бросила телефон на сумочку и вернулась к столу. Не говоря ни слова, она схватила своё пиво, подняла донышко к потолку и осушила бутылку.

— Всё в порядке?

Она прижала кулак к груди, когда газировка вырвалась наружу. Затем она схватила свои приборы.

— Мой бывший муж никак не может свыкнуться с нашим разводом.

— Вижу. — Я встал со своего места и подошёл к холодильнику, чтобы взять ей ещё пива. Когда я поставил его рядом с её тарелкой, она сразу же потянулась за ним и сделала большой глоток. Когда она вернулась к еде, вилка и нож дрожали в её руках.

Пайпер обычно была собранной и уравновешенной. Единственный раз, когда я видел, как она теряла контроль, был на гребне. Так что же такого сказал бывший, что так разозлило её? Имел ли я вообще право спрашивать?

Любопытство победило.

— Чем зарабатывает на жизнь бывший муж?

— Он актёр. Сейчас он играет главную роль в одном из самых популярных шоу на Бродвее. Это ответственная работа. Он постоянно работает и выступает почти каждый вечер. За исключением того, что, как я поняла, сегодня вечером режиссёр поставил кого-то другого на его место. Адам заболел или что-то в этом роде. Не знаю. Но ему не нравится, что кто-то занимает его место в центре внимания. Он был расстроен, и его первой реакцией всё ещё является звонок мне.

— Хм. — Этот парень был избалованной сучкой. Определенно не тот типаж, которого я видел для Пайпер.

Я строил стереотипы, основываясь на его актерской работе, но готов поспорить, что за один день парень тратил на уход за собой больше, чем я в месяц. Он, вероятно, также делал маникюр и регулярно ходил на массаж.

Они были разведены, и перекладывать свои проблемы на неё было проявлением слабости.

Ей нужен был сильный партнер. Кто-то уверенный. Кто-то такой же крепкий, как деревянные плиты в моей мастерской. Не потому, что она не могла справиться со всем самостоятельно, а потому, что более слабый партнёр потянул бы её вниз. Ей нужен был кто-то, кто поднял бы её выше.

Кто-то вроде меня?

От этой мысли по моим венам пробежал лёд. Я не был подходящим парнем для Пайпер. Может быть, я мог бы быть им когда-то. Если бы я встретил её много лет назад, я, возможно, заслуживал бы её.

Но всё слишком сильно изменилось.

— Мне жаль.

— Всё в порядке, — пробормотала она, хотя это явно было не так.

Остаток ужина прошёл в тишине, каждый из нас сосредоточился на своей еде, а не на компании. Пайпер сердито съела ещё несколько кусочков, но потом потеряла аппетит, ковыряясь в своей еде, пока я доедал всё, что было на моей тарелке.

— Хочешь ещё пива? — спросил я.

Она промокнула уголок рта, затем аккуратно положила салфетку. Её спина была прямой, как стрела, плечи расправлены. Мы вернулись к чопорности и порядочности, не так ли?

— Нет, спасибо. Этот ужин был замечательным.

Замечательным.

Я отодвинул свой стул назад, чтобы отнести тарелку к раковине, но когда краем глаза заметил лицо Пайпер, моя задница шлепнулась на сиденье.

Цвет её кожи был призрачно-белым. Уголки её губ были направлены вниз. Блеск в её глазах исчез, и насыщенный цвет, который я запомнил несколько недель назад в её кемпере, потускнел до серого цвета грязи.

— Что не так? Ты плохо себя чувствуешь?

Она покачала головой.

— Что мы делаем, Кейн?

— Ужинаем.

— Нет. — Она покачала головой, указывая между нами. — Что мы делаем?

Чёрт. Не об этом я хотел говорить сегодня вечером.

— Я думал, мы просто сохраняем отсутствие обязательств.

— Как ты думаешь, всё закончится хорошо?

— Я не знаю. — Я вздохнул. — Почему это должно закончиться?

Разве нам всё ещё не было весело? Пайпер всё ещё постоянно приходила мне в голову, но я наконец-то нашёл ответ на свой вопрос. Почему она? Потому что она была особенной. Я не анализировал свои эмоции. Я не анализировал то, что она заставляла меня чувствовать. За последние пару недель я заблокировал всё это, сосредоточившись на сексе.

Рутина, в которую мы погрузились, меня полностью устраивала. И ещё тридцать секунд назад я думал, что и её всё устраивало.

— Я бы хотела… — Она тупо уставилась на свою недоеденную булочку, позволив своим словам замереть в комнате.

Это приглашение на ужин было грандиозной ошибкой.

— Давай съедим немного торта, — предложил я. — Успокойся.

— На самом деле, я думаю, мне лучше уйти.

Это задело сильнее, чем следовало бы для случайных отношений. Она встала из-за стола, поднимая свою тарелку, но я протянул руку.

— Просто оставь это. Просто… иди.

Она вздрогнула от моего отказа, затем вскочила со стула.

Я остался в своём, сжав челюсти, когда она взяла свою сумочку, перекинула её через плечо, а затем ушла, не сказав больше ни слова.

Дверь с грохотом захлопнулась. Её шаги промчались по крыльцу. А потом не было ничего.

Хорошо. Ради этого я и переехал сюда, не так ли?

Мне не нужно было, чтобы моя соседка отвлекала меня своими сексуальными ямочками на щеках и большими карими глазами. Мне не нужно было её искушение. Что мне было нужно, так это тишина и покой. С тех пор как она переехала по соседству, я был лишён и того, и другого.

Я встал со стула, взял наши тарелки и швырнул их в раковину. Одна разбилась на две части. Другая на пять. Затем я навалил сверху другую грязную посуду. Может быть, я помою всё это позже. Может быть, нет.

На кого я пытался произвести впечатление?

Когда я повернулся к холодильнику за ещё одним пивом, мой взгляд упал на торт, на приготовление которого я потратил весь день.

Я стащил его со стойки и отнёс к мусорному ведру, куда бросил его вместе с тарелкой и всем остальным.

Иди к чёрту, торт. И женщина, для которой я тебя приготовил.

Глава 10

Пайпер

Стоя посреди того, что в конечном итоге станет моей гостиной, я обозревала прогресс, достигнутый моими строителями за последние пару недель.

Стены, которые были снесены и перемещены, теперь были обшиты гипсокартонном, заклеены скотчем и готовы к нанесению текстуры. Шкафы из кленового дерева стояли в углу, они были накрыты тканью и ожидали, когда стены будут покрашены, и их смогут повесить. Огромный остров, отделявший кухню от того места, где я стояла, уже был установлен на своём месте.

Мой проект складывался воедино. Снос и реконструкция дома отняли много времени. В течение последнего месяца я задавалась вопросом, не было ли это ошибкой, если попытка самостоятельно справиться с такой масштабной реконструкцией была равносильна тому, чтобы запихнуть в рот полукилограммовый пирог и попытаться его прожевать.

Но когда я пришла сегодня вечером, чтобы проверить прогресс, я обнаружила множество образцов, прислоненных к острову. Образцы краски. Вырезки для ковров. Плиты для задней панели ванных комнат и кухни.

Наконец-то мы добрались до самого интересного.

Бригадир подсчитал, что примерно через шесть недель я смогу отказаться от Эйрстрима и переехать в свой дом.

И хотя он был утомительным, часть меня не хотела, чтобы этот проект заканчивался. Чем я буду заниматься по ночам, если мне больше не нужно будет выбирать цвета и напольные покрытия? Мой сосед, конечно, больше не занимал меня.

Прошло две недели с ужина в доме Кейна, и за это время я ни разу его не видела. Первую неделю я находила предлоги, чтобы не быть дома. Я ездила в Калиспелл на три импровизированных похода по магазинам. Один раз я ужинала в закусочной Боба и два раза в баре. Ночью я привыкла спать с берушами в ушах, чтобы, если Кейн всё-таки отважится прийти, я не услышала его стука.

Затем, на прошлой неделе, я просто уехала из города, отправившись на юг, в Бозмен, где посетила организацию ветеранов и вручила им огромный чек. Логан решил остаться дома, позволив мне представлять компанию вместо него. Я думаю, он отказался от поездки, потому что хотел, чтобы все благодарности за наше пожертвование были направлены на меня.

Быть в центре внимания было совсем иначе, и хотя мне нравилось, что такое трепетное отношения к себе, я предпочитаю оставаться за кулисами.

Остальная часть моей поездки превратилась в короткий отпуск, позволяющий познакомиться с новой частью Монтаны. Я поехала в причудливый городок под названием Прескотт и провела несколько ночей в мотеле «Биттеррут», одном из самых очаровательных мотелей, которые я когда-либо видела.

Этот район был немного суровее Ларк Коув, хотя также был наполнен красотой. Под занавесом из современных удобств вы получали небольшое представление о Старом Западе.

Через несколько дней я покинула Прескотт и совершила живописную поездку по Йеллоустонскому национальному парку, медленно возвращаясь домой, обратно в свой райский уголок.

Поездка была замечательной, и долгая дорога была именно тем, что мне требовалось.

Сидя за рулём, не имея ничего, кроме радио и своих мыслей, у меня было время подумать обо всём, что произошло в моей жизни за последние несколько месяцев. Тихая поездка дала мне время взглянуть с некоторой точки зрения на ужин, который перевернулся с ног на голову.

Я была так взволнована возможностью поужинать у Кейна. Его приглашение заставило меня почувствовать себя чем-то большим, чем просто его ночной подружкой, и я восприняла это как знак того, что он, по крайней мере, хотел какой-то дружбы. Что он хотел узнать меня как личность, а не просто как секс-партнёра.

Это было не свидание. Я знала, что это было не свидание. Тем не менее, вечер начался неловко, как свидание вслепую на первом курсе колледжа, которое длилось всего двадцать минут, пока парень не бросил меня, чтобы пойти в боулинг со своим соседом по комнате.

Но когда мы с Кейном устроились в тех креслах на его веранде, я почувствовала сдвиг. Щелчок. Рядом с ним было легко сидеть.

Затем он шокировал меня, приоткрыв дверь в своё прошлое. Я заставила себя не ёрзать на стуле, когда он рассказывал мне о своём родном городе и о том, что его мать всё ещё жила там. На мимолетную секунду я подумала, что он действительно может довериться мне. Может быть, он пригласил меня, чтобы снять часть груза со своего прошлого.

Глупые мысли.

Кейн Рейнольдс был самым замкнутым человеком, которого я когда-либо встречала. Он достаточно недвусмысленно дал это понять. Его прошлое было его тайной. Под контролем.

Когда мы сидели на веранде, я не позволила его молчанию побеспокоить себя. В конце концов, он пригласил меня на ужин. Это что-то значило. Маленькие победы часто были так же важны, как и большие.

Поэтому я рассказала ему о своей работе и о своём брате. Я вела в основном односторонний разговор, пока не пришло время есть.

Потом зазвонил мой чёртов телефон.

Почему мне было так трудно просто игнорировать Адама? Из всех ночей и времени для звонка он выбрал худшее. И всё же, как настоящая идиотка, я ответила.

Я всегда отвечала.

Адам сразу же начал жаловаться на своего режиссёра. Я слушала. Всякий раз, когда у Адама были трудные времена на работе, он обращался ко мне. В течение многих лет я гордилась тем, что он обращался ко мне, когда нужно было выговориться. Он не мог позволить себе жаловаться коллегам. Водоворот сплетен на Бродвее был хуже, чем школа-интернат для девочек. Выслушать его было моим долгом как его жены.

Не так просто избавиться от старых привычек.

Когда мне наконец удалось вставить слово, я сказала ему, что занята. Затем последовали вопросы.

Чем ты заняла? Ты на свидании? У тебя ведь никого нет, не так ли?

Встречалась ли я с кем-то? Один взгляд на обеденный стол, где Кейн притворялся, что не слушает, и Есть просто вылетело из моего рта.

Адам взорвался, и после второго обвинения в предательстве я повесила трубку.

Мне потребовалась неделя, чтобы понять, что я слишком долго позволяла чувствам Адама управлять мной. У меня было полное право встречаться с кем-то. У меня было полное право заниматься случайным сексом со своим соседом. Потому что я больше не была замужем.

Адам не смирился с нашим разводом, и, примерно через восемьсот километров по открытой дороге, я поняла, что я тоже.

Жаль, что моё осознание пришло на несколько недель позже. Я бы позволила телефонному звонку Адама вывести меня из себя. А не ушла бы в себя и не закончила бы свой роман с Кейном.

Я должна была ему всё объяснить. С тех пор как я вернулась из поездки, я двадцать раз смотрела в окно на его дом, зная, что мне нужно пересечь черту. Но, похоже, я не могла заставить себя пойти в его сторону.

Вместо этого я выходила за дверь и входила в свой дом, осматривая каждую мелочь. Прошлой ночью я позаимствовала промышленный пылесос команды и очистила каждую спальню от деревянных щепок, гипсокартонной пыли и упавших гвоздей.

Бригадир сказал мне сегодня утром, что в этом нет необходимости. Я притворилась, что не слышу его.

Эта уборка более чем на час отвлекла меня от мыслей о Кейне. О том, что я скучала по его ночным визитам в кемпер. Скучала по его пряному запаху на моих простынях и частичкам опилок, которые он часто оставлял после себя.

Во время своего путешествия я поняла ещё одну вещь — я не создана для случайного секса.

Моё израненное сердце было на кону, и оно требовало бережных отношений, а не черствости.

Дружба — это наибольшее из того, что я могла предложить Кейну.

У меня в кармане зазвонил телефон, и я достала его. Мама сказала, что позвонит, чтобы наверстать упущенное, и я была рада поговорить с ней. Но вместо улыбающейся фотографии мамы на экране мелькнуло имя Адама.

Я колебалась над кнопкой, которая бы сбросила его. Затем я всё-таки нажала на неё.

— Ха! — Я подняла кулак в воздух. — Я молодец.

Адам не звонил мне с того момента на ужине у Кейна. Я, конечно, не звонила ему. Первые несколько дней я боялась этого, а через неделю позволила себе надеяться, что, возможно, звонков больше не будет.

Но мне стоило бы догадаться.

Мой телефон зазвонил снова, его имя вернулось на экран. И снова я нажала на отбой, на этот раз без колебаний.

Я улыбнулась про себя, хотя потом нахмурилась, когда он позвонил снова. Он просто продолжал звонить, и каким бы терапевтическим ни было отказывать ему, я не хотела заниматься этим всю ночь.

Кроме того, игнорирование двух из трёх звонков было прогрессом.

— Привет.

— Привет, как дела, Пайп?

Я съёжилась от этого прозвища.

— Что случилось, Адам?

— Просто звоню, проверить как ты. Узнать как прошла твоя неделя.

— Нормально.

— И это всё? — Он усмехнулся. — Нормально? Раньше ты рассказывала мне всё о своём дне.

— Так и было. Когда мы были женаты. Но мы больше не женаты.

— Это был не мой выбор.

— Нет. Твой. — Мой голос оставался холодным и спокойным. — Ты поцеловал другую женщину. Это был твой выбор. Наверняка где-то там остались фотографии с хэштегом #изменяющийублюдок.

— Это был просто поцелуй.

— Да?

— Я не… Знаешь что? Я не хочу ссориться. Я просто скучаю по тебе. Вот и всё. Ты живёшь на другом конце страны. Это просто телефонный звонок, потому что я мне интересно как ты.

Я вздохнула.

— Хорошо.

— Как дела на работе? Как Логан?

— Хорошо. Он счастлив. — Адам никогда по-настоящему не ладил с Логаном. Думаю, причиной тому была зависть Адама к тому, как я восхищалась своим боссом.

— Отлично. Это отлично.

Повисло неловкое молчание, пока я ждала вопроса, который, как я знала, последует. Всё это любопытство по поводу моей работы и Логана было просто способом Адама потянуть время. Что он действительно хотел знать, так это встречаюсь ли я с кем-нибудь.

— Итак… кто этот парень, с которым ты встречаешься?

Сказал это! Адам был похож на маленького ребёнка, у которого кто-то только что украл его любимую игрушку. Ну, на самом деле Кейн меня не крал. Но Адаму не нужно было этого знать.

— Мужчина, которого я встретила здесь.

— Это серьезно?

— Нет, — призналась я.

— Оу. — Его голос звучал слишком бодро. — Я подумываю о том, чтобы посетить Монтану.

— Что? — ахнула я.

Это было моё место. Моё безопасное место. Я не хотела, чтобы Адам был здесь, наполняя его воспоминаниями о том, что я оставила позади.

— Нам нужно поговорить, Пайп. По-настоящему поговорить. Так много всего произошло, я чувствую, что нам нужно какое-то завершение. Или, может быть, даже новое начало.

Я открыла рот, но не смогла произнести ни слова. Новое начало? Неужели он действительно думал, что у нас есть шанс забыть всё, что произошло?

Наш брак был полон проблем, фундаментальных вопросов, которые я слишком долго игнорировала. И один за другим они показывались с того дня, как я попросила развода.

Адам должен был быть в центре внимания. Он редко сопровождал меня на мероприятия для сотрудников фонда, потому что они были посвящены мне, а не ему. Я упросила его посетить три рождественские вечеринки, и, выслушивала, как он зевает на каждой, так что с тех пор я ходила одна.

Деньги его семьи означали, что мы всегда вращались в элитных кругах. Мои родители не были бедны, но мы никогда не были богатыми. Я никогда не хотела, чтобы Адаму было стыдно за меня, поэтому вела себя настолько безупречно, насколько это было возможно. Я зашла так далеко, что брала частные уроки этикета перед нашей свадьбой.

Адам никогда не критиковал меня и не унижал. Он поддерживал мою работу и любил мою семью. Но я никогда не вписывалась в наш образ жизни. Его образ жизни. Большинство ночей я ложилась спать с тугими узлами в животе. Я списывала свой постоянный стресс на тяжёлую работу, но это было просто оправданием.

Я была измотана, так стараясь сделать всё идеально. И где-то на этом пути мы с Адамом развалились.

С того момента, как мы обменялись клятвами, я считала нас счастливыми в браке. Тогда я использовала этот ярлык как предлог, чтобы надеть шоры и игнорировать то, что на самом деле происходило между нами. Я игнорировала изменения, сотрясающие наш фундамент. Наша подростковая любовь не была достаточно сильной, чтобы продлиться долго, не без работы — работы, которую никто из нас не хотел делать.

— Что, если я приеду через две недели? — спросил он. — У нас перерыв в расписании спектаклей. Я мог бы навестить тебя на пару дней.

— Адам, я не думаю, что это хорошая идея.

— Почему?

— Потому что это ничего не даст. Мне жаль, что ты не чувствуешь завершения. Правда. Но всё кончено. И я думаю, было бы лучше, если бы ты перестал звонить мне.

— Пайпер, ты не можешь иметь это в виду.

— Но имею, — мягко сказала я. — Мне жаль, но это так.

— Мы принадлежим друг другу. Мы сбились с пути, но для меня всегда была только ты.

Моё сердце сжалось от боли в его голосе. Когда станет проще? Он говорил то же самое всё время нашего развода. На каждой встрече с каждым адвокатом он всегда отводил меня в сторону, чтобы сказать, что любит меня.

Возможно, я разлюбила Адама, но у меня всё ещё была любовь к нему. Наши жизни просто больше не были связаны друг с другом. Наши пути больше не пересекались.

— Нет, мы не принадлежим друг другу. Мы отдалились друг от друга, Адам. Пожалуйста, найди способ принять наш развод. Пожалуйста. Я желаю тебе всего наилучшего, но это прощание.

— Пайп…

— Прощай. — Я убрала телефон от уха, хотя его протесты всё ещё доносились до меня. Затем я положила трубку.

Это было жёстче, чем я надеялась, но это давно должно было случиться.

Я попросила развода. Я довела дело до конца, несмотря на протесты Адама. Я сменила свою фамилию обратно на Кэмпбелл и переехала на противоположный конец страны.

Если Адам не смог осознать, что это конец нашего брака, то сегодняшний разговор должен безошибочно прояснить это.

Сегодня вечером я справилась с Адамом.

В выходных я помирюсь с Кейном.

Это место будет моим домом долгие годы, и я отказываюсь разрушать своё убежище из-за недолгой интрижки.

Теперь мне просто нужно было найти оливковую ветвь.

Когда я шла через гостиную к обеденной зоне, мне в голову пришла идея. Может быть, он согласится соорудить мне обеденный стол.

Найм Кейна мог бы устранить неловкость. Его мебель была безопасной зоной для разговоров. Мой ремонт тоже был таковой. Объединение этих двух факторов могло бы стать первым шагом в новых отношениях с моим соседом.

Платонических.

Были выходные Для Поминовения, и хотя я сомневалась, что у Кейна были какие-то большие планы на вечер пятницы, я не хотела идти туда, когда будет темно. Я не доверяла своему телу рядом с ним в сумерках. Одно прикосновение его мускулистой груди к моей, один толчок его массивных рук, и мы оказывались в постели.

Завтра я положу конец перерыву. С этого момента моё общение с Кейном будет ограничено светлыми часами.

Я продолжила осмотр дома, пройдя по длинному коридору, который вёл от входной двери, мимо кухни и в мою главную ванную комнату.

Там ещё не началась ни одна работа, но я всё равно хотела проверить, на всякий случай, может быть бригада всё-таки сделала что-то ещё.

Комната была такой же, какой я помнила её прошлой ночью, за исключением чистоты, так как я пропылесосила, поэтому я продолжила путь по коридору к гостевой спальне в дальнем конце дома. Из большого окна, выходившего на лес, у меня был прекрасный вид на хижину Кейна.

На нашем несостоявшемся ужине он сказал мне, что приехал сюда в поисках места, где можно было бы исчезнуть. Я бы солгала если бы сказала, что уехала из Нью-Йорка не для того, чтобы тоже исчезнуть.

Но пока Кейн просто жил здесь, я хотела пустить корни глубже, чем столетние деревья, затеняющие мою входную дверь.

Этот дом навсегда станет моим домом.

Он будет полон счастья, даже если в нём не будет детей, как я когда-то мечтала.

Мы с Адамом пытались забеременеть в течение многих лет, и каждый месяц я плакала из-за отрицательного теста на беременность. Наконец, мы пошли на приём к специалисту по бесплодию и узнали то, чего я боялась.

Независимо от того, сколькими способами мы пытались исправить мой гормональный дисбаланс, у меня не наступала овуляция. Добавьте к этому мои аномалии шейки матки, и зачатие старомодным способом было невозможно. Прежде чем мы с Адамом смогли поговорить о других вариантах, таких как ЭКО или усыновление, наш брак распался.

Единственная хорошая вещь в моём разводе, растянувшемся на годы, заключалась в том, что он дал мне достаточно времени, чтобы признать, что я не сломанная. Я не была ущербной. И мне не нужен был муж или дети, чтобы стать цельной.

Что мне было нужно, так это вещи, которые можно было бы любить, например, этот дом. Может быть, как только его реконструкция будет закончена, я заведу собаку или кошку, или обоих.

Бьюсь об заклад, кошка с удовольствием сидела бы у большого окна этой гостевой комнаты, внимательно наблюдая за тем, что происходит на улице.

Я закончила осматривать дом и вышла на улицу, пересекая посыпанную гравием подъездную дорожку к своему кемперу. Давно пора было выпить большой бокал вина и заняться бессмысленным листанием социальных сетей.

Но как только я потянулась к дверной ручке, загремел звук двигателя. Это была не легковая машина или грузовик, а что-то меньшее, похожее на газонокосилку, запускаемую с помощью натяжного шнура.

Я сделала два шага назад и посмотрела на дом Кейна. Он стоял на крыльце с бензопилой в руках. Двигатель работал на холостом ходу в течении ещё мгновения, но затем он нажал на газ, и прибор взревел.

Что он делал?

Он стоял ко мне спиной, но даже с такого расстояния я видела, что он покачивался и не мог держать равновесие. Он отшатнулся в сторону, одна нога зацепилась за другую. Бензопила всё ещё визжала, и злобные лезвия вращались в опасной близости от его ноги, прежде чем ему удалось восстановить равновесие.

Он пьян? Моё сердце дрогнуло, когда он снова покачнулся, и я бросилась по тропинке между нашими домами.

— Кейн! — закричала я, но он не слышал меня из-за шума пилы.

Я побежала быстрее.

Он поднял пилу, оставляя её в опасной близости к уху, затем бросил её на один из стульев на веранде. Тот стул, на котором я сидела две недели назад.

Из задней части устройства полетели опилки. Двигатель натужно взревел, прорезая древесину. Завершив один разрез, Кейн поднял бензопилу и снова рубанул по стулу. Его ноги запинались между порезами, но ему удавалось удержаться на ногах.

Моё сердце бешено колотилось, мои шлепанцы скользили по неровной земле, когда я спешила к его хижине, в ужасе от того, что опоздаю всего на несколько секунд. Я понятия не имела, как мне вырвать бензопилу из его рук, но я попытаюсь.

— Кейн! Остановись! — снова закричала я, но он был потерян.

Порезы становились всё реже, и когда я приблизилась к хижине, стул уже не стоял. Спинка и оба подлокотника были распилены. Всё, что осталось, — это сидушка, покоящаяся в беспорядке из сломанных досок.

Пила взялась и за этот кусок, но вместо того, чтобы разрезать его, воздух наполнился скрежещущим звуком зажима. Цепь на лезвии заклинило.

Кейн сбросил газ, давая двигателю поработать на холостом ходу. Затем он бросил аппарат на крыльцо.

— Блять!

Он отшатнулся назад, запустив обе руки в волосы. Сделав один шаг, затем два, он споткнулся о собственную пятку и упал на задницу.

— Кейн! — снова закричала я. Если он и услышал меня, то не обернулся.

Он просто положил руки на согнутые колени, уставившись на бензопилу, которая всё ещё работала в холостую на полу.

Я взбежала по ступенькам, перепрыгивая через две за раз, и, задыхаясь, упала на колени рядом с ним.

— Ты в порядке?

Он не ответил.

— Кейн, — рявкнула я, мои руки и глаза сканировали его тело в поисках порезов. — Ты в порядке?

Его затуманенные и расфокусированные глаза поднялись к моему лицу.

— Пайпер?

Я взяла его заросшие бородой щеки в свои ладони.

— Ты. В. Порядке?

— Ага. Как и ты.

Он был не просто пьян. Он был мертвецки пьян.

Я не увидела никаких порезов, и нигде не было крови, поэтому я убрала руки с его лица. Алкоголь волнами исходил от его тела.

Я встала, направляясь к бензопиле. Я никогда раньше не видела её в реальной жизни, но я обыскала аппарат в поисках выключателя. Рядом с ручкой был маленький рычажок, и я щелкнула им, заглушив двигатель.

Тишина была поразительной. Моя грудь вздымалась, когда я стояла, адреналин всё ещё бурлил в моих венах, когда я оценивала то, что сделал Кейн.

Он полностью уничтожил кресло. По всему крыльцу были разбросаны опилки и щепки. Ему также удалось пропилить неровные прорези в досках крыльца. Он вполне себе мог лишить себя руки. Идиот.

Я повернулась обратно к Кейну, ярость сменила страх.

— О чём ты думал? — взвизгнула я. — Ты мог убить себя!

Его веки опустились и закрылись, когда он пожал плечами.

— Этот стул был слишком коротким.

— Слишком коротким?

Он кивнул.

— На полтора сантиметра.

— Хорошо. — Я нахмурилась. — И это означало, что ты должен разрубить его на куски, как сумасшедший серийный убийца? Или теперь я должна называть тебя Убийца Стульев с Бензопилой?

Он усмехнулся, сверкнув мне своими белыми зубами.

— Ты забавная.

— Ты пьян.

— Пьян, — пробормотал он.

— Чёрт. — Я вытерла капельку пота с виска.

Кейн сидел на крыльце, потрёпанный, но не менее великолепный. Его слова не были невнятными, но он определённо был пьян.

— Просто… оставайся там. — Я протянула руку в жесте остановки, хотя сомневалась, что в его состоянии он зайдёт слишком далеко.

Я поспешила внутрь хижины, мои ноги замерли от того, что я увидела. Это было плохо. Грязная посуда была разбросана по всей кухне и даже в гостиной. Затем до меня донесся отвратительный запах, который заставил моё лицо скривиться.

Кейн всегда поражал меня чистотой, как здесь, так и в свей мастерской. Но здесь всё выглядело так, как будто он целенаправленно пытался разгромить свой дом в течение последних двух недель.

Из гостиной я могла видеть коридор и его спальню в задней части хижины. Его кровать всегда была застелена, когда я бывала здесь раньше, но теперь уродливое зелёное одеяло валялось на полу. Голубые простыни были беспорядочно сброшены с кровати.

Я пошла на кухню, задыхаясь от того, что запах становился всё сильнее. Я рискнула взглянуть на переполненную раковину. Тарелки на дне, казалось, были разбиты.

Была ли эта катастрофа из-за меня? Я подошла к шкафам в поисках чистого стакана. Полки были пусты, но я порылась на самой верхней и нашла покрытую пылью пивную кружку.

Я прополоскала её, затем наполнила водой и вынесла обратно на улицу.

Кейн переместился к лестнице и прислонился к столбу. Обе его ноги свободно свисали со ступенек, носки ботинок были направлены к небу под разными углами.

— Вот. — Я села рядом с ним и протянула кружку. — Выпей немного воды.

Он медленно моргнул, лениво поворачиваясь в мою сторону. Дрожащей рукой он взял воду из моей руки и сделал большой глоток. Капли воды стекали по его подбородку, частично оставаясь в бороде. Но когда кружка опустела, он отдал её обратно мне.

— Я выбросил его, — пробормотал он.

— Что ты выбросил?

— Твой торт.

Мой торт? Он, должно быть, говорил о торте, который испёк к нашему ужину. Тот, который я не попробовала, потому что была слишком занята, выбегая за дверь, когда он приказал мне уйти.

— Мне жаль.

Он махнул рукой.

— Всё в порядке. Теперь всё кончено.

Да, теперь всё было кончено.

— Ты в порядке?

Он издал низкий стон, который звучал как нет.

Но я не просила большего. Я не хотела бросать его, особенно когда бензопила была в пределах досягаемости, поэтому я перебралась к противоположному столбу и прислонилась к дереву.

Вечернее солнце садилось, и из-за высоких деревьев, окружавших нас, свет быстро угасал. Я позволила своим глазам закрыться, прислушиваясь к звукам леса и тяжёлому дыханию Кейна. Если он заснёт здесь, мне будет трудно затащить его внутрь. Но я разберусь с этим после пяти минут тишины.

— Это было три года назад.

Мои глаза распахнулись.

— Что было три года назад?

— Они предали меня.

Кто? И в чём заключалось их предательство? Я так сильно хотела спросить, но Кейн был пьян. Было бы неправильно выпытывать информацию в его пьяном угаре.

— Она умерла в выходные в День Поминовения.

Я поморщилась. Его тон омрачала не просто боль. Это была скорбь. У меня разрывалось сердце, когда я видела, как он с таким трудом скрывал боль, теперь выставленную напоказ. Я не знала, кто она такая, но могла рискнуть предположить. Кейн потерял кого-то, кого любил, и эта потеря создала оболочку мужчины рядом со мной.

— Мне жаль.

— Я ничего не чувствую. — Он глубоко вздохнул, затем пошевелился. Он откинулся на доски крыльца и в то же время повернулся так, что его голова оказалась у меня на коленях.

Моё тело замерло, ожидая его дальнейших действий. Но он вздохнул и расслабился, чувствуя тяжесть своей шеи и головы на моих бёдрах. По собственной воле мои пальцы зарылись в его шелковистые тёмные волосы.

— Я ничего не чувствую. — Глаза Кейна встретились с моими. — Но я могу чувствовать тебя.

— Я тоже тебя чувствую, — прошептала я.

Он отвернулся, уставившись вдаль, на деревья.

— Я не хочу чувствовать.

Мои пальцы перестали перебирать его волосы. Его тон был резким, но он никак не задевал. Эта резкость была порождена страхом.

Всё было бы проще, если бы мы могли отключить эти чувства, как бензопилу. Но они были с нами, кружа вокруг нас в вечернем воздухе. Больше сказать было нечего, поэтому я продолжила играть с его волосами и смотреть, как меркнет солнечный свет.

Пока Кейн и его разбитое сердце не уснули у меня на коленях.

Глава 11

Кейн

Мне снился самый лучший сон о том, как я ем домашние булочки с корицей, когда кто-то разбудил меня, постучав во входную дверь. Я зажмурил глаза, желая, чтобы этот человек исчез, но шум становился только громче.

И причинял всё больше боли.

Я резко проснулся и застонал.

У двери никого не было. Стук был в моей голове.

— О, чёрт. — Я зарылся лицом в подушку.

Похмелье было нечто невыносимым. В молодые годы я довольно часто тусовался, наслаждаясь поздними вечерами с парнями, выпивая и подцепляя женщин. После тяжёлой ночной попойки я обычно мог проснуться на следующее утро, выпить немного воды, проглотить несколько обезболивающих таблеток и быть в полном порядке.

Но в тридцать три года моё тело восстанавливалось не так быстро. В последний раз, когда я был пьян, мигрень мучила меня несколько дней.

Мой желудок скрутило, когда я сел и сделал глубокий вдох. На мне всё ещё была вчерашняя одежда, но, по крайней мере, я разулся.

Я оглядел комнату в поисках воды, но всем, что я нашёл, были три пустых стакана на тумбочке. Что-то умерло у меня во рту, и моё горло отчаянно нуждалось в жидкости. Когда я встал, на меня налетела волна головокружения, но я сумел, спотыкаясь, добраться до двери спальни.

Я рывком открыл её, и меня сразу же обдало запахом, от которого моя задница чуть не упала на пол.

Булочки с корицей.

Мама обычно пекла нам булочки с корицей по выходным, когда ей не приходилось идти на работу. Я не ел их больше трёх лет. И поскольку мама не знает, где я живу, мог быть только один человек, который принёс этот запах в мой дом. Пайпер.

Я прошаркал по коридору на кухню. Под запахом корицы, сахара и дрожжей я уловил лёгкую нотку отбеливателя, когда проходил мимо ванной. Я проигнорировал его. Первым делом в моём списке было выпить пару литров воды. После этого я узнаю, что Пайпер делает на моей кухне.

Учитывая мою помятую одежду, я сомневался, что у нас был секс. Хотя это не было невозможным. Мой мозг всё ещё был слишком затуманен, чтобы вспомнить всё, что произошло прошлой ночью.

Свет в кухне и гостиной был способен ослепить. Я застонал, когда вошёл в главную комнату, сделав перерыв, опираясь на холодильник, чтобы не потерять сознание от боли в висках.

— Доброе утро. — Пайпер стояла, прислонившись к стойке, с телефоном в одной руке и чашкой дымящегося кофе в другой.

— Есть ещё кофе? — мой голос был хриплым, и от его использования у меня ещё сильнее заболела голова.

Она кивнула, отставляя свою кружку в сторону, чтобы достать ещё одну для меня и наполнить её из кофейника, стоящего в углу.

Я оттолкнулся от холодильника и, спотыкаясь, направился к обеденному столу. Я рухнул в кресло, слегка покачивая ногами. Пайпер принесла мне кофе и села напротив меня.

Я буркнул в знак благодарности, прежде чем сделать первый глоток. Кофе обжёг мне язык, поэтому я отставил его, давая ему немного остыть. Затем, упершись локтями в стол, я подпёр ноющую голову руками.

— Ты будешь жить? — спросила Пайпер.

— Может быть, — пробормотал я, закрывая глаза. — Мне просто нужно несколько минут.

Я держал глаза закрытыми, когда она встала и прошлась по комнате. Безошибочный звон пузырька с таблетками наполнил кухню, и в этот момент я был готов жениться на ней.

Она принесла мне несколько обезболивающих таблеток и высокий стакан воды, поставила их на стол, и вернулась на своё место, напротив меня.

Я заставил себя открыть глаза, закинул таблетки в рот и запил водой. Я всё ещё чувствовал себя дерьмово.

— Спасибо.

— Не за что.

Я вернулся к своему кофе, откинулся на спинку стула и медленно потягивал его. Когда чашка опустела, Пайпер встала и наполнила её, как и стакан с водой. К тому времени, как я закончил заправку, я снова был почти человеком.

— Спасибо за кофе. И воду.

Она пожала плечами.

— Технически, это были твои кофе и вода.

— Я всё ещё благодарен. — Мои глаза блуждали по кухне. — Ты убралась?

— Совсем немного, — сказала она в свою чашку.

Это было больше, чем немного. Вся посуда, которая копилась в течение двух недель, была помыта и убрана. Столешницы блестели, а запах из мусорного бака — тот самый, который выгонял меня из дома в мастерскую в течение бесчисленного количества дней, — исчез.

— Я испекла булочки с корицей. — Пайпер улыбнулась. — Надеюсь, ты не против.

— Конечно. Они великолепно пахнут. — Я сделал ещё глоток кофе, боль в висках начала утихать. — Как долго ты здесь?

— Примерно с пяти. После того, как ты отключился, я пошла домой, но долго не могла уснуть. Поэтому я пришла, чтобы убедиться, что ты жив.

— Точного ответа пока нет, — простонал я, снова уронив голову на руки.

— Завтрак поможет. Мои булочки с корицей не волшебные, но известно, что они раз или два излечивали похмелье.

Мой желудок заурчал, а затем скрутился, когда я уловил запах из подмышек.

— У меня есть время быстро принять душ? — И почистить зубы?

— Давай. Булочкам нужно ещё около десяти минут.

Взяв с собой чашку кофе, я скрылся в ванной, быстро приняв душ, хотя все мои движения были неуклюжими. Пальцами я нащупал кусок мыла, дважды уронив его; я выплеснул слишком много шампуня из тюбика. Сегодня я не буду ничего делать в мастерской. Было небезопасно оставлять меня рядом с электроинструментами или острыми предметами.

Я вылез из душа и стащил полотенце с крючка. Это полотенце вчера валялось на полу, но Пайпер, должно быть, подобрала его. Я вытерся и обернул его вокруг талии, затем провёл руками по волосам, осматривая себя в зеркале.

Я выглядел ужасно. Моя борода была в полном беспорядке, и давно нуждалась в стрижке. Мои глаза были налиты кровью, а щёки отдавали зелёным.

Но не всё было так плохо. Мои плечи не были напряжены и подняты до ушей. Моя челюсть разжалась впервые за несколько недель. Это было не из-за похмелья.

Дело было в Пайпер.

Её возвращение в этот дом было успокаивающим.

Я был сварливым ублюдком с самого нашего ужина, потому что скучал по её улыбке с ямочками на щеках. Я скучал по её остроумным комментариям и понимающим ухмылкам. Я скучал по тому, как она смотрела на меня своими большими, красивыми глазами.

Я скучал по ней.

Звон таймера духовки оторвал меня от зеркала и вывел из ванной, в которой она убралась этим утром. Я пошёл в свою спальню, натянул джинсы и серую футболку, и вышел с кружкой кофе, внимательнее осматривая гостиную.

Она прибралась и там и вытерла скопившуюся пыль. Под запахом булочек с корицей чувствовалась нотка лака для мебели, который я всегда использовал.

— Тебе не стоило делать уборку. Но я ценю это. Я, эм… вроде как запустил здесь всё в последние пару недель.

Пайпер оглянулась через плечо.

— Мне не сложно.

У меня потекли слюнки при виде противня, стоящего перед ней на плите. На нём лежали румяные булочки, посыпанные корицей и сахаром. Пайпер поливала их сверху белой глазурью.

— Ты потрудилась на славу.

Она пожала плечами.

— Не сказала бы. Я давно искала повод сделать это. У тебя здесь гораздо больше места для замеса и раскатывания теста, чем у меня в кемпере, так что я решила вторгнуться на твою кухню. И поскольку требовалось некоторое время, чтобы тесто поднялось, я просто заняла себя. Всё было не так уж и плохо.

Всё было не так уж плохо? Я усмехнулся.

— Ты убралась в моей ванной.

Она ухмыльнулась.

— Мне нужно было пописать. Уборка была необходимостью до того, как я туда зайду.

— Прости. — Я поморщился. — И спасибо тебе. Снова.

Когда-нибудь я заглажу свою вину перед ней. Когда-нибудь, когда моя голова не будет кружиться от паров виски, а желудок не будет рычать, как медведь. Вчера вечером я не ужинал и не обедал, если уж на то пошло. Неудивительно, что я так опьянел от половины бутылки Джека.

— Хочешь ещё кофе? — спросила она.

— Я сам. — Я отнёс свою кружку к кофейнику, наполнил её и посмотрел на кружку, стоящую между нами. — Тебе подлить?

— Конечно. — Она улыбнулась и пододвинула её ближе, в то же время я подошёл, чтобы поднять её.

Наши пальцы соприкоснулись на ручке, посылая электрический разряд вверх к моим локтям. Её дыхание сбилось, а щёки порозовели. Но она не убрала свою руку.

Комната расплылась, прежде чем исчезнуть вокруг нас, когда наши руки задержались на тёплой керамике. Если бы я сделал один шаг, она была бы в моих объятиях. Она заполнила бы пустоту, которая образовалась во мне за последние две недели.

Если бы я сделал один шаг, мы могли бы оказаться голыми на диване в считанные секунды.

Но прежде чем я сделал этот шаг, она высвободила руку и засунула её в прихватку для духовки.

— Я не могу, — прошептала она, сконцентрировавшись на булочках.

— Всё в порядке. — Я взял её кружку и наполнил её. Это утро было не из-за секса. Наши отношения без обязательств сожгли нас обоих. И это утро было её мирным предложением. — Я понимаю.

— Я не хочу, чтобы между нами была неловкость. Отношения без обязательств — не наш вариант. Но как насчёт чего-то другого? Например… просто быть соседями?

Я кивнул.

— Просто будем соседями.

Чтобы подавить своё влечение к ней, потребуется некоторое время. Но это было к лучшему. Не так ли? Именно это я твердил себе на протяжении двух недель. Я не нуждался в ней в своей кровати. Я буду продолжать говорить себе это снова и снова, пока это станет правдой.

— У меня есть для тебя предложение, — сказала Пайпер, раскладывая свои огромные булочки с корицей на две тарелки.

— Я думал, ты хочешь быть просто соседями.

Она хихикнула.

— Не такого рода предложение.

— Чёрт.

Она снова рассмеялась.

— Мне было интересно, не заинтересует ли тебя идея сделать для меня обеденный стол. Я не знаю твоей занятости, но какое-то время он мне не понадобится. Но ты же знаешь, как я отношусь к твоей мебели. Изготовленная на заказ работа Кейна Рейнольдса — это то, без чего я просто не смогу жить.

Я подошёл к столу и сел, потягивая кофе.

— Мой список ожидания заполнен на два года.

— О. — Её плечи опустились. — Я не удивлена. Ты можешь добавить меня? Я могу купить что-нибудь временное на это время.

— Конечно. — Я снова сделал глоток кофе, пряча усмешку.

Я закончил с её столом три дня назад. Возможно, я изо всех сил старался не обращать на неё внимания, но этот стол взывал ко мне, умоляя закончить. В настоящее время он был накрыт холщовой тканью в углу магазина.

Может быть, я подожду, пока её дом не будет полностью готов, а потом появлюсь с неожиданной доставкой.

Дрожь предвкушения пробежала по моему телу. Я уже много лет никому ничего не дарил. Раньше я любила дарить подарки, особенно маме. Она стольким пожертвовала, работая долгие часы, чтобы мы ни в чём не нуждались. Как только я смог позволить себе приличные подарки на день рождения и Рождество, я всегда делал все возможное. Как правило, все желания мамы заканчивались на предметах моей мебели, поэтому я выделял время в своём расписании, чтобы создать лучшее из того, на что я был способен.

Я был готов сделать всё что угодно для мамы.

Именно поэтому было так больно от того, что она выбрала его вместо меня.

— Держи. — Пайпер поставила тарелку и вилку передо мной, затем села со своей.

С ароматом мягкого хлеба, сахара и специй, доносящимся до моего носа, все мысли о прошлом и моей матери исчезли. От неё шёл пар, но я отрезал огромный кусок булочки с корицей и отправил его в рот.

— О, господи, — простонал я, проглотив первый кусочек и набросившись на следующий. — Это спасёт мне жизнь.

Пайпер хихикнула, прикрывая свой полный рот одной рукой.

— Я рада.

Я уничтожил первую булочку с корицей, а затем расправился ещё с двумя.

— Магия. Может быть, даже лучше, чем торт.

— Нет, точно нет, — усмехнулась Пайпер. — Но близко.

— Где ты научилась так готовить? — спросил я, никто из нас не спешил выходить из-за стола. Грязная посуда стояла между нами, пока мы допивали остатки кофе. — Ты преуспеваешь в этом.

— Во многих местах. — Она пожала плечами. — Большая часть моих блюд были вдохновлены чем-то, что я попробовала где-то и немного доработала. Волшебный торт, я научилась готовить у своей тети. Булочки с корицей — рецепт моей мамы. В старших классах я посещала кулинарные курсы и научилась готовить лучший корж для пирога, который я когда-либо пробовала.

— Пирог? — Мои уши навострились. Я бы предпочёл пирог торту в любой день недели.

— Если я пообещаю приносить тебе пирог на регулярной основе, это продвинет мой обеденный стол в твоём списке ожидания?

Я усмехнулся.

— Это точно не повредит.

Правильным поступком было бы сказать ей «нет» и не делать её моей пирогововой рабыней. Но я бы ни за что не отказался от обычных пирогов. Особенно, если они были чем-то похожи на остальную еду, которую она готовила.

Пайпер поглубже устроилась в кресле, поднося кружку с кофе к этим мягким губам. Держу пари, на вкус они были как глазурь, которой были политы булочки. Мысль о том, чтобы провести языком по контурам её рта, заставила мой член дернуться.

Даже с похмелья он рвался в путь.

Но это уже не то, чем мы были раньше. Мы были соседями, не более того.

Пайпер сегодня выглядела такой довольной. На ней были зеленые леггинсы и свободная чёрная футболка с длинными рукавами. Её ноги были скрещены, и вместо тех модных каблуков, которые она обычно носила, сегодня на ней были простые белые кроссовки.

Она даже сутулилась для разнообразия, и было приятно видеть её такой расслабленной в её стуле.

Её стул.

Её. Стул.

— О, чёрт! — Я вскочил со своего места, развернувшись к входной двери. Я распахнул её и вышел в беспорядок на моём крыльце. Мои руки зарылись в волосы, а глаза вылезли из орбит.

Пайпер, возможно, и прибралась внутри моем дома, но она оставила катастрофу снаружи, чтобы я мог с ней справиться.

— Сукин сын. — Головная боль, которую прогнали булочки и чашки кофе, снова проявлялась.

— Как я поняла, этот стул был слишком коротким, — невозмутимо произнесла Пайпер, выходя на улицу с обеими нашими кофейными чашками. Она протянула мне мою, затем села на стул, который я не убил.

Мои глаза оставались прикованными к кровавой бойне.

— О чём, черт возьми, я думал?

— Что использование топора заняло бы слишком много времени?

Я нахмурился.

— Как умно.

— Сарказм — моё любимое оружие. В отличие от некоторых моих знакомых, которые предпочитают орудовать бензопилами против невинных стульев из-за того, что они не того размера. Проблема была в полутора сантиметрах, если мне не изменяет память.

— Я перфекционист.

— Неееет, — выдохнула она, хватаясь за сердце.

Смешок сорвался с моих губ.

— Что за чертов беспорядок.

— Да, ты отлично справился с этой бедняжкой. Я просто рада, что ты не отрезал себе ногу или руку в процессе.

— Я ведь не причинил тебе вреда, не так ли? — Мой взгляд в панике метнулся к ней, осматривая её с головы до ног.

Но она отмахнулась от меня.

— Я в порядке.

Мои плечи поникли, и я направился к лестнице на крыльцо, опускаясь на то же место, где сидел прошлой ночью с Пайпер. Только на этот раз, вместо того, чтобы положить голову ей на колени и смотреть в лес, я сел боком к ней.

Прошлая ночь становилась всё более отчетливой, как и мой пьяный бред.

В своём пьяном угаре я открыл дверь в своё прошлое. Она имела полное право на объяснение, и маленькая часть меня хотела признаться во всём прямо здесь и сейчас. Всё стало бы проще для нас — для меня, — если бы я, наконец, снял с себя бремя того, как я оказался здесь, в этом лесу?

Нет. Я не был готов. Эти воспоминания были под замком слишком долго. Даже по прошествии трёх лет боль была невыносимой. Как только я расскажу эту историю, я, без сомнения, разозлюсь. А я не доверял себе рядом с ней, когда был в ярости.

Примером служит то, что я сделал с её стулом.

— О прошлой ночи и о том, что я сказал. Я знаю, что должен тебе всё объяснить, но…

— Кейн, — прервала она меня, — не беспокойся об этом.

— Правда?

Она кивнула.

— Если ты когда-нибудь захочешь поговорить, я буду рядом, чтобы выслушать. Но ты мне ничего не должен.

Я кивнул, глядя на свои колени, и прошептал:

— Спасибо.

— На самом деле, я думаю, что это мне нужно кое-что объяснить. Мне жаль, что я так ушла после ужина.

— Всё в порядке.

— Это не так.

— Ты убралась в моём доме и приготовила мне завтрак. Ты также позаботилась о том, чтобы я не обезглавил себя бензопилой. Всё в порядке.

Она улыбнулась.

— И всё же я хотела бы объясниться. Если ты не возражаешь.

— Вовсе нет.

Её глаза утратили весёлость, когда она посмотрела на деревья. Это будет не какое-то лёгкое объяснение или куча бессмысленных оправданий. Она собиралась рассказать мне о причине, по которой она исчезла в Монтане и искала убежища на нашей горе.

— Мой бывший муж не хотел разводиться. Фактически, он боролся с этим изо всех сил почти два года, оспаривая каждое соглашение, составленное моим адвокатом. Он продолжал говорить, что это потому что он любит меня. Может быть, это и правда, но также я думаю, что он не хотел оставаться один. Он привык получать безраздельное внимание, и с того дня, как я встретила его, он был моим всем.

Я понял это из той части их телефонного разговора, которую подслушал.

— Мы поженились сразу после колледжа, — сказала она. — Мы оба были действительно сосредоточены на нашей карьере, и жизнь была хороша. Мы были молоды. Мы были «Счастливы в браке» — ярлык которого все так усердно добиваются. Но через пару лет мне захотелось большего. Я хотела быть «мамочкой». Итак, мы начали пробовать завести ребенка. Прошел год, потом другой, и ничего. Я была так молода, что это не должно было стать проблемой, поэтому мы решили обратиться к специалисту по фертильности.

Боль в её голосе причиняла физическую боль, но я молчал, слушая, как она изливает своё сердце на моем крыльце.

— Мы не могли… Я не могла иметь детей. — Одинокая слеза скатилась по её щеке, и она смахнула её.

— Мне жаль.

Она заставила себя улыбнуться.

— Существует множество методов и вариантов лечения бесплодия. Мы могли бы продолжить попытки. Но всё же эту новость было тяжело услышать, и я восприняла её не очень хорошо.

Пайпер покрутила кружку, наблюдая, как на дне кружатся осадки.

— Адам тоже воспринял это не очень хорошо. Вместо того чтобы остаться дома, чтобы утешить свою жену, он пригласил свою великолепную коллегу на ужин в мой любимый ресторан. А потом он поцеловал её, и его поймали.

Мои руки крепче сжали кружку. Разговоры о детях обычно заставляли меня бежать в горы. Образ Пайпер, держащей спелёнатый свёрток, был намного больше, чем я мог вынести этим утром. Поэтому я прогнал его прочь, не позволяя болезненным воспоминаниям заглушить меня. И вместо этого я сосредоточился на другой эмоции. Той, которая помогла мне пережить много трудных времён. Гнев.

Какой грёбаный мудак будет изменять своей жене? И при таких обстоятельствах? Этот ублюдок заслужил, чтобы ему надрали задницу. И не один раз.

— Он говорит, что не спал с ней. — Пайпер закатила глаза. — Но я не знаю.

— Ты думаешь, он лжёт?

— Может быть. — Она вздохнула. — Да. Но сейчас это не имеет значения. Поцелуя было достаточно. Я съехала и подала на развод.

— Но он всё ещё звонит тебе?

Она кивнула.

— Я попросила его перестать. Посмотрим, послушает ли он.

Этот парень не любил её. Если бы любил, он бы отпустил её. Возможно, звонить и приставать к ней было его способом поквитаться за развод.

— Что он сказал тебе во время нашего ужина?

— Он спросил, встречаюсь ли я с кем-нибудь. Я сказала ему «да». Я знаю, что между нами ничего не было, но ты первый мужчина, с которым я была после Адама.

— Ему это не понравилось, не так ли?

— Нет. — Она ухмыльнулась мне. — Точно нет.

— Хорошо. — Хотя мне не нравилось, что он расстроил её, мне понравилось, что именно из-за меня этот засранец бывший муж был зол.

Она одарила меня улыбкой с ямочками на щеках, затем покачала головой.

— Как бы то ни было, мне не следовало отвечать на звонок. Мне не следовало вот так убегать отсюда. Я позволила ему добраться до меня, когда я должна была просто рассказать тебе всё об этом за ужином.

— Ничего особенного.

Я не был готов признался, насколько приятными были её извинения. Потому что это означало бы признать, как много боли причинил её уход.

— Я держала всё это в себе долгое время, — тихо сказала она. — Мои родители даже не знают о бесплодии. Когда я была замужем, они постоянно спрашивали меня, когда мы подарим им внуков. Моя мама была так нетерпелива, что научилась вязать, потому что ей хотелось побольше времени попрактиковаться в изготовлении детских одеял. У меня не хватило духу разбить их сердца, не тогда, когда моё тоже было разбито.

— Это можно понять.

— Может быть. — Она покачала головой. — Но я должна сказать им. Я скажу им. Может быть. В конце концов.

Хотел бы я дать какой-нибудь совет, когда дело касалось отношений с родителями, но мои были настолько испорчены, что лучше было держать рот на замке.

Никогда бы за миллион лет я не подумал, что проживу больше двух дней, не поговорив со своей мамой. Когда-то она была моей лучшей подругой. Когда у меня был трудный день, она была первым человеком, которому я подумал позвонить. Когда у меня были хорошие новости, которыми я мог поделиться, она была тем человеком, которого я хотел пригласить на ужин и отпраздновать. Она была тем человеком, который я хотел, чтобы мной гордился.

Но как бы то ни было, я не разговаривал с мамой три года. Гнев удерживал меня на расстоянии. Как и страх.

Мне было страшно взглянуть в её лицо и увидеть только разочарование из-за того, как я справился со всем этим.

Справился было слишком громким словом. Я ни с чем не справился.

Я сбежал.

— Теперь это не имеет значения, не так ли? — риторически спросила Пайпер. — Я смирилась, или почти смирилась, со всем. Мне повезло, что у Теи и Логана трое прекрасных детей, которых я могу ужасно избаловать в роли тёти Пайпер. И я надеюсь, что Оуэн тоже когда-нибудь остепенится и у него будут дети, которых я смогу любить, даже если это будет на расстоянии.

— А как насчет усыновления?

Она пожала плечами.

— Я могла бы изучить это, но не знаю, одобрит ли опека родителя-одиночку. И справедливо ли это по отношению к ребенку? Прожить жизнь без отца?

— Меня воспитывала мать-одиночка.

— О, да? Тебе когда-нибудь казалось, что тебе чего-то не хватает?

— В детстве? Нет. Она была для меня всем. Но когда я стал старше, я стал хозяином в доме. Было бы неплохо провести несколько лет просто подростком.

Было бы здорово иметь кого-то, на кого можно опереться, став взрослым, в трудные времена.

Как только мне исполнилось двадцать пять, что-то в моих отношениях с мамой изменилось. В каком-то смысле я стал родителем. Я чинил сломанные вещи по дому и следил за тем, чтобы масло в её машине регулярно менялось. Я добавлял её список покупок к своему собственному и по воскресеньям доставлял еду ей домой. Я даже начал балансировать её чековую книжку, потому что это была единственная задача, из-за которой она всегда беспокоилась в моей юности.

Мама, казалось, была рада позволить мне встать у руля. Я не винил её. Она потратила так много долгих часов на протяжении стольких лет, что, наверное, было приятно, чтобы кто-то другой для разнообразия позаботился о ней.

Но когда мир почернел и воцарилось оцепенение, её не было рядом, чтобы вытащить меня.

Она сделала неправильный выбор. Она раздавила меня. Поэтому я пришёл сюда, чтобы страдать в одиночестве.

Потом у меня появилась соседка.

Глава 12

Пайпер

— Я пришел. — Кейн постучал в дверь кемпера тремя сильными ударами.

— Иду! — Я запрыгала на одной ноге, натягивая кроссовок. — Одну секунду!

— Не торопись, — крикнул он в ответ.

Я допрыгала до дивана, садясь, чтобы завязать шнурки. Мои пальцы дрожали от волнения. Кейн пришёл, чтобы отвести меня в поход, после чего я приготовлю нам ужин.

За две недели, прошедшие после моего признания на крыльце дома Кейна, между нами установилась странная дружба. Что ж, странная для меня. Я никогда не дружила с мужчиной, с которым до этого занималась сексом.

Но мы были друзьями.

Я готовила ужин для нас почти каждый вечер. Я сказала Кейну, что это не составит труда, так как мне всё равно нужно было готовить, поэтому он приходил ко мне в кемпер, или я шла к нему домой, и мы вместе ели.

В начале недели он взял меня с собой на короткую прогулку после работы, и мы нашли несколько кустов ежевики. Я никогда раньше не пробовала ежевику, так как она произрастает на северо-западе Тихого океана, но, съев несколько, я ощутила вдохновение. Мы собрали ягоды, и теперь на моём столе стоял пирог, который я испекла в качестве десерта.

После моего признания на крыльце Кейна что-то между нами изменилось. Сексуальное напряжение всё ещё ощущалось между нами, когда мы подходили слишком близко. Всякий раз, когда мы случайно соприкасались, искры, что летели повсюду было трудно игнорировать. Но мы оба крепко держались за наши несексуальные отношения.

То, что мы обнаружили, было взаимным обожанием хорошей еды. Любовь к лесу, который мы называли домом. И прелесть дружеского общения.

Я вела основную часть разговора, как и ожидалось. Кейн был не из тех, кто говорит только для того, чтобы насладиться своим собственным голосом, что как правило делал Адам.

Мне было приятно поговорить о своей работе, поделиться своим волнением с кем-то, кто с радостью был готов выслушать. Кейн, возможно, и не делился многими подробностями своей жизни, но он охотно слушал подробности моей.

Его лицо смягчалось, когда я говорила. Всякий раз, когда я чувствовала себя особенно нахальной, он одаривал меня тихим смешком. И его живые глаза всегда были прикованы к моим, когда я говорила, показывая мне, что он был полностью вовлечен в наш разговор.

Я владела его вниманием.

А он владел моим.

После ужина, как правило, мы проводили вечер вдвоем. Я сопровождала его в мастерскую, где с пристальным вниманием наблюдала, как он работает над предметами мебели.

Было легко потеряться в плавных движениях его рук и силе в них, когда он превращал простой, грубый кусок дерева во что-то изысканное и грациозное. Мурашки пробегали по моей коже, когда он рассказывал о процессе своим глубоким, сексуальным голосом. Во время работы он нашёптывал древесине и мне свою уникальную колыбельную — идеальное завершение моего дня.

Когда мы не были в его мастерской, мы осматривали мой будущий дом.

Кейн проявил такой интерес к моей реконструкции, что регулярно ходил со мной и внимательно следить за прогрессом строительной бригады. Однажды ночью на прошлой неделе он обнаружил проблему с оконной рамой — что-то о том, что она не совсем ровная, и что она может пропускать зимний холод. Мне всё казалось идеальным. Но на следующее утро Кейн первым делом отправился туда с уровнем в руках, чтобы перекинуться парой слов с бригадиром.

Я, смеясь, наблюдала из окна своего кемпера, как мой бригадир последовал за Кейном внутрь. Десять минут спустя они вышли, пожимая друг другу руки, поскольку мастер обещал заменить окно.

Возможно, Кейн и не был готов рассказать о своём прошлом, но эти мелочи говорили мне, что ему не всё равно. Они говорили мне, что эта дружба была так же важна для него, как и для меня.

Завязав шнурки, я стащила бейсболку с кухонного стола. Это был подарок от Теи, одна из новых красно-белых кепок для дальнобойщиков, которые она заказала в бар.

— Привет. — Я открыла дверь и спустилась по лестнице. — Готов?

На лбу Кейна появилось несколько морщин.

— Ты пойдёшь в этом?

— А что? — Я осмотрела свою одежду. На мне были обрезанные джинсы и красная майка с открытой спиной.

Она тоже была из бара — по сути, я была ходячей рекламой бизнеса Теи. Это было мило, и я надеялась получить немного загара.

Была середина июня, и в Монтану наконец-то пришло лето. Мне нужно было солнце, так как мой обычный городской загар остался в прошлом, как маникюр и педикюр. Я привыкла справляться с этим самостоятельно, в кемпере, так как в городе не было спа-салона.

— Мы идём в поход. — Кейн нахмурился. — Если ты споткнешься и упадешь, то твои колени будут обречены.

— Ах, да, — сухо сказала я. — Это риск. Я избавилась от одного из них, не надев высокие каблуки.

Выражение лица Кейна под козырьком его кепки не изменилось, хотя уголок его губы дернулся.

— Со мной всё будет в порядке. — Я стукнула его по животу, когда проходила мимо, направляясь вверх по тропе к гребню. — Так ты идешь или нет?

Он что-то проворчал себе под нос, но после последовал за мной. Он был одет в свои обычные Кархартты и футболку. На нём также был маленький рюкзак, который он брал с собой во все наши экскурсии в горы. Мне не нужно было спрашивать, что было внутри, так как Кейн становился предсказуемым. Он захватил с собой два батончика мюсли, четыре бутылки воды, противомедвежий спрей и аптечку первой помощи.

Если я споткнусь и поцарапаю колено, он достанет что-нибудь из этого, смажет рану антибактериальной мазью и перевяжет бинтами, прежде чем я успею сосчитать до десяти.

— Неплохая кепка, — сказал Кейн.

Я остановилась на тропе и обернулась, ожидая, когда он догонит меня.

— Спасибо. Она от Теи.

Он проник в моё личное пространство, возвышаясь надо мной, так что мне пришлось запрокинуть подбородок. Мы не касались друг друга, но он был достаточно близко, чтобы тепло его груди согревало мою обнаженную кожу. Или, возможно, виной тому было потрескивание электричества между нами.

— Тебе идут головные уборы, — тихо сказал он.

— Тебе тоже.

Более длинные волосы на его затылке вились под бейсболкой. Эти пряди требовали некоторого внимания, но я использовала всю свою силу воли, чтобы сохранить свои пальцы под контролем.

Боже мой, у него были красивые губы. Его тёмная борода идеально контрастировала с бледно-персиковым цветом. У меня перехватило дыхание, когда я вспомнила, каково это — ощущать эти мягкие губы на своих.

Кейн наклонился на несколько сантиметров, когда магнитная сила между нами усилилась. Идея сделать то же самое была заманчивой, очень заманчивой, но прежде чем я поддалась соблазну, над нами пронзительно закричала птица. Шум заставил нас отпрянуть друг от друга.

— Эм… идём? — Я отступила назад, возвращаясь к тропе.

— Ага. — Кейн занял место рядом со мной, пока мы шли. Мы оба держались краев тропы, чтобы не быть слишком близко. Но это была узкая тропинка, и близость его руки к моей была заметна.

Подводное течение между нами было там, всегда присутствовало и всегда текло. Сегодня оно напоминало мне верхушки деревьев и то, как они колышутся на лёгком ветерке. Они раскачиваются поблизости друг к другу, но как раз перед тем, как они соприкоснуться, ветер ослабевал, и они наклонялись в противоположном направлении.

Мы продолжали подниматься по тропе, пока она не стала крутой, и я взяла инициативу на себя. Кейн позволил мне идти первой, чтобы задать темп. Он поднимался на хребет с такой лёгкостью, словно это была прогулка по Центральному парку. Я сомневалась, что его ноги были напряжены или что его лёгкие горели, как мои. Но вид с вершины стоил тех мучений.

Когда мы поднялись на вершину тропы, я вдохнула чистый воздух, согрелась и была готова к большему.

— Куда ты ведешь меня сегодня?

— Я подумал, что мы могли бы для разнообразия отправиться на восток. — Он указал в направлении своего участка. — Там есть охотничья тропа, которая проходит вниз по хребту. Примерно в двух милях отсюда расположена ещё одна.

— Звучит здорово. Я буду идти за тобой.

Он кивнул и, не теряя времени, отправился на поиски тропинки. Она была не такой широкой и расчищенной, как тропа, по которой мы поднимались, поэтому иногда кустарники царапали мои оголённые икры. Кейн двигался медленно, контролируя свои длинные ноги, чтобы мне было не слишком тяжело за ним угнаться.

И хотя мы находились в густом лесу, вид был не так уж плох.

Идя позади Кейна, я прекрасно видела его задницу и широкие плечи. Несколько месяцев назад я бы поклялась, что не может быть ничего лучше, чем отличный зад. Но плечи Кейна были чертовски сексуальны. Они были такими большими и мускулистыми. Они были такими могущественными и… так, этого достаточно.

У меня был момент пустить слюни, и теперь пришло время моим мыслям вернуться в безопасную зону.

Я открыла рот, чтобы завязать какой-нибудь дружеский, скучный разговор и отвлечься от того, как выпирали его трицепсы под облегающей футболкой, но Кейн резко остановился и поднял руку.

Я чуть не врезалась в него.

— Что?

Он покачал головой, и я закрыла рот. Затем он оглянулся через плечо и указал далее по тропе.

Я проследила за его пальцем туда, где на задних лапах стоял медведь гризли и смотрел на нас, склонив голову набок.

Я ахнула, цепляясь за рубашку Кейна, когда моё сердце остановилось.

Сегодня меня растерзает и съест медведь. Десертом будет не ежевичный пирог. Я буду угощением для этого медведя.

И у меня больше не будет ночей с Кейном. Когда я столкнулась с животным в четыре раза больше себя, это было первым сожалением, пришедшим мне на ум. Я жалела, что у меня не будет шанса поцеловать его ещё раз.

— Не. Беги. — Он потянулся назад и положил руку мне на живот, мягко толкая меня назад.

Медведь наблюдал за нами, пока мы пятились маленькими шагами. Он опустился на четыре лапы и сделал три шага в нашу сторону. Меня чуть не стошнило моим завтраком. Затем, наконец, гризли фыркнул и неторопливо пошёл в противоположном направлении.

Мой вздох облегчения разнёсся по лесу.

Однако Кейн не расслабился, его глаза были прикованы к тому месту, где только что стоял медведь. Он подтолкнул меня быстрее и одной рукой полез в боковой карман своего рюкзака, чтобы достать противомедвежий спрей.

Мне пришлось развернуться, чтобы не споткнуться, быстро шагая, хотя я была осторожна и не бежала. На каждом третьем шаге я оглядывалась через плечо, чтобы убедиться, что медведь не передумал отведать меня на полдник.

Только когда Кейн повернулся, подойдя вплотную ко мне, я снова начала дышать. Мои руки не переставали дрожать, пока мы не оказались на вершине хребта и не скрылись за деревьями.

— Он исчез? — прошептала я.

— Ты можешь говорить нормально.

— Не-а, — снова прошептала я.

Он усмехнулся, снимая с плеч рюкзак и бросая его на землю. Он достал две бутылки воды, протянул одну мне, а затем удивил меня, достав сверкающий серебряный пистолет.

Мне вдруг стало жаль медведя.

— Ты берёшь с собой оружие? — поддразнила я.

— Предпочитаю быть готовым. — Кейн пожал плечами. — Противомедвежий спрей — хороший вариант, но иметь под рукой пистолет тоже не помешает. Я предпочитаю носить его в кобуре на бедре, но я не хотел пугать тебя.

— Всё в порядке. Оуэн настоял на том, чтобы я посетила занятия по стрельбе из пистолета после того, как он поступил на военную службу. Оружие меня не пугает. Ты брал его на каждый из наших походов?

Он кивнул.

— Только на последние. С таким урожаем ягод нет ничего необычного в том, что здесь можно увидеть больше медведей.

— Насколько опасной была эта ситуация? — спросила я, указывая в сторону места, где мы увидели медведя.

— Хорошо, что мы не застали его врасплох и были на некоторой дистанции. Но в следующем походе у тебя будет свой собственный баллончик с аэрозолем, и мы купим несколько колокольчиков, чтобы производить больше шума.

— Серьёзно? — В тот момент мне не очень хотелось жить в лесу. — Безопасно ли находиться рядом с моим домом?

— Медведи, как правило, такие же вредители, как и еноты. Если кому-то покажется комфортно в твоём доме, он может устроить чёртов беспорядок в твоём мусоре. Так что держи свои баки плотно закрытыми. Но обычно они живут глубоко в лесу. Единственная причина, по которой они сейчас решаются подойти поближе к городу, — то, что ежевика в этом году такая плодовитая.

— Я не хочу, чтобы меня съел медведь.

Кейн усмехнулся.

— Я не позволю, чтобы тебя съел медведь. Но больше никаких походов без меня.

— О, я больше никогда не пойду в поход одна, — заявила я.

Кейн одарил меня одной из своих редких улыбок.

— Хочешь продолжить?

— Чёрт возьми, нет. Я запираюсь в своем кемпере — в безопасности и с пирогом — до конца выходных.

— Пирог?

— С ежевикой. Я собиралась сделать тебе сюрприз после ужина.

Его стон был не чем иным, как эротичным, и от этого у меня пересохло во рту. Я сделала глоток воды из бутылки, затем положила её в его рюкзак, делая всё возможное, чтобы стереть этот восхитительный звук из своей памяти.

В большинстве случаев было легче находиться рядом с Кейном. Но по какой-то причине сегодня мне приходилось изо всех сил сопротивляться его искушению. После того, как он уйдёт сегодня вечером, я, вероятно, буду так взвинчена, что мне придётся принять душ и использовать свои пальцы, чтобы немного облегчить боль между ног.

Кейн сделал большой глоток из своей бутылки, из-за чего его кадык дёрнулся, и бросил бутылку в рюкзак. Баллончик со спреем оставался в одной руке, в то время как его пистолет был надежно спрятан в кармане, когда мы спускались по тропе обратно к нашим домам.

Если бы мы действительно увидели другого медведя, Кейн защитил бы меня. Здесь, снаружи, он был моим защитником.

Улыбка тронула уголки моего рта, и я опустила глаза, пряча их от него козырьком своей бейсболки. Если бы моя жизнь была в опасности, Кейн повалил бы медведя на землю и надрал ему задницу, прежде чем сделать из него ковер для гостиной.

Хихиканье вырвалось наружу.

— Что? — спросил Кейн через плечо.

Я покачала головой, кашляя, чтобы скрыть очередной смешок.

— Ничего.

Может быть, Кейн позволил бы мне назвать медвежий ковёр. Имя должно было быть каким-то мужественным, как сам владелец. Что-то вроде Бориса, или Барана, или Бореньки. Очевидно, воображаемый ковер Кейна был русским.

Слишком занятая обдумыванием имён, я не заметила блестящий чёрный седан, припаркованный позади моего Mini. Так продолжалось до тех пор, пока знакомый голос не напугал меня, и я точно не знала, кого увижу, когда выгляну из-за широких плеч Кейна.

— Кто ты такой? — Адам стоял у машины, уперев руки в бока и выкрикивая свой вопрос Кейну.

— Это частная собственность, — ответил Кейн. С таким же успехом он мог бы сказать: «Вали отсюда нахуй, придурок».

— Я знаю, чья это собственность, — выплюнул Адам. — Чего я не знаю, так это кто ты такой.

— Адам, — рявкнула я, подходя к Кейну. Я хотела сделать ещё один шаг, но прежде чем я успела, Кейн схватил меня за локоть и прижал к своему бедру.

Заметив этот жест, Адам сердито придвинулся к нам, отступая от своей машины на пару шагов.

— Пайпер, кто этот парень?

— Мой сосед. — Хватка Кейна на моей руке усилилась, как будто ему не понравился мой ответ. — Что ты здесь делаешь, Адам?

Он бросил свирепый взгляд на Кейна.

— Пайп, мы можем поговорить наедине?

— Нет, — рявкнул Кейн.

Я ценила его заботу во второй раз за сегодняшний день, но от встречи один на один с Адамом было никуда не деться. Поэтому я напрягла свою руку достаточно, чтобы Кейн освободил меня.

— Ты не возражаешь?

Он сердито посмотрел. Мои глаза расширились в безмолвной мольбе не усугублять ситуацию, пока он не проворчал:

— Хорошо.

Я ожидала, что он потопает по дорожке к домику, но, к моему удивлению, он пересёк мою подъездную дорожку, направляясь к двери Эйрстрима, и вошёл в моё временное жилище. Кемпер покачнулся, когда он захлопнул дверь и подошёл к столу, сев так, чтобы он мог наблюдать за нами через окно.

— Что ты здесь делаешь? — спросила я, подходя к своему бывшему мужу.

Адам посмотрел вниз своими голубыми глазами, которые когда-то имели власть над сменой моего настроения. Они больше не внушали особой преданности. Его точёная челюсть была покрыта дневной щетиной, чего Адам придерживался потому что это было популярно в индустрии, а не потому, что ему так нравилось. Он предпочитал бриться каждое утро, и никто никогда не видел его с такой густой бородой, как у Кейна.

— Я сказал тебе по телефону, что нам нужно поговорить.

Я скрестила руки на груди.

— А я сказала тебе не появляться здесь.

— Из-за того парня? — Челюсть Адама дернулась, когда он взглянул на кемпер.

Кейн сидел за моим обеденным столом с вилкой, полной черничного пирога, на губах, одновременно сердито пережевывая другой кусок.

Этот ублюдок ел мой пирог.

— Ладно, — одними губами произнесла я.

Кейн отправил в рот ещё один кусочек. Взгляд, который он послал мне, говорил: «Если хочешь пирог, бросай этого мудака и иди сюда».

Я закатила глаза и снова посмотрела на Адама.

— Это тот парень, с которым ты встречаешься? — спросил он сквозь стиснутые зубы.

— Нет. Он мой сосед. — И мой друг. — Это не относится к делу. Что ты здесь делаешь?

Адам повернулся спиной к Кейну и взял меня за плечи.

— Я хочу, чтобы ты вернулась. Я несчастен. Ты нужна мне, Пайпер. Возвращайся домой.

С возрастом Адам стал только красивее. Не так давно он был неотразим. Ветер подхватил прядь его светлых волос, оставляя её у него на лбу. По привычке я чуть не поправила её.

Он был таким красивым. И был так неуместен. Он был создан для той жизни, которую создал в Нью-Йорке. Он преуспевал на славе и богатстве. И я не была ему нужна, он просто ещё не знал этого.

— Нет. — Я покачала головой. — Теперь это мой дом. Нашему браку пришёл конец, и ты должен отпустить его. Отпустить меня.

— И всё из-за одного глупого поцелуя?

— Нет, Адам. Не только из-за одного поцелуя. У нас были и другие проблемы, те, о существовании которых не один из нас не хотел говорить. И это было задолго до поцелуя.

— Если речь идёт о беременности, то…

— Речь обо всё этом, — перебила я. — Да, поцелуй. Да, моё желание иметь детей. И тот факт, что мы редко виделись друг с другом. Я говорю о том, что для того чтобы заниматься сексом два раза в неделю, нам пришлось запланировать это на утро воскресенья и четверга.

— Потому что мы пытались завести ребёнка.

— Нет, — возразила я. — Потому что только тогда у тебя не было утренней репетиции, а у меня не было ранней встречи.

— Не смей винить в этом мою работу. — Он ткнул пальцем мне в лицо. — Ты работала так же много, как и я.

— Ты прав, — мягко сказала я, и он опустил руку. — Потому что это делает меня счастливой.

— Ты хочешь сказать, что я не делаю тебя счастливой?

— Я говорю, что ты поцеловал свою партнершу через неделю после того, как мы узнали, что я не могу забеременеть. Это сделало тебя счастливым?

— Так дело в поцелуе. — Он протянул руку. — Просто признай, что это всё он.

— Да! — крикнула я. — Конечно, поцелуй — это проблема. Как и миллион других, например, тот факт, что я не верю тебе, когда ты говоришь, что не спал с ней. Мужчина, за которого я вышла замуж, не причинил бы мне такой боли. Я тебе не доверяю.

Он посмотрел на гравий под своими ботинками, отказываясь встречаться со мной взглядом. Он делал так каждый раз, когда я начинала говорить про его роман с коллегой.

— Ну… Так что? Ты спал с ней?

Он поднял глаза и нахмурился, ткнув большим пальцем через плечо в направлении Кейна.

— Ты спала с ним?

— Да.

Шок промелькнул на его лице, но он быстро овладел собой. Затем появился Актёр, тот, кто был спокоен и собран перед переполненным театром. Человек, который мог стоять на яркой сцене и очаровывать аудиторию, сидящую в темноте.

Я ненавидела Актёра.

Казалось, он появлялся всякий раз, когда мы ссорились. Это была техника самозащиты Адама, его способ отгородиться от меня. Актёр был тем, кого все любили, но я всегда находила его немного уродливым.

— Это была напрасная поездка, — холодно сказал он.

Я усмехнулась.

— Думаешь?

— До свидания, Пайп. — Он прошёл мимо меня, направляясь прямо к своей машине.

— Адам? — крикнула я.

Он остановился и оглянулся через плечо.

— Что?

— Ты спал с ней? — спросила я снова, в последний раз.

Может быть, я спросила, потому что чувствовала, что в его истории было что-то ещё. Может быть, я спросила, чтобы перестать чувствовать себя такой виноватой из-за того, что именно я отправила наш брак в небытие. Может быть, я спросила, потому что, если он снова будет это отрицать, я приму это как правду.

— Перестань спрашивать меня об этом, — отрезал он.

— Тогда скажи мне правду.

Высоко подняв подбородок, он повернулся и пристально посмотрел на меня.

— Да. Я трахнул её на заднем сиденье её машины после того, как мы вышли из ресторана.

Его правда выбила воздух из моих легких. Когда я восстановила дыхание, я проглотила жжение в горле, отказываясь позволить Адаму увидеть мои слёзы.

— Почему ты не говорил мне правду, когда я спрашивала? Зачем было лгать?

— Потому что я люблю тебя.

— Хм. Забавный вид любви. — Мои глаза опустились на землю. — Прощай, Адам.

Он рывком открыл дверцу своей машины и скользнул внутрь. Кусочки гравия вылетели из его шин, когда он выехал задним ходом с подъездной дорожки.

Я стояла там, ожидая, пока его машина не скроется из виду, а затем направилась к кемперу. Кейн внимательно следил за моими движениями, когда я ворвалась внутрь и открыла ящик для столового серебра в поисках вилки для себя. Моя задница едва коснулась сиденья скамейки, как у меня во рту оказался кусочек.

С надутыми щеками я пробормотала:

— Ты начал есть мой пирог.

— Мне нужно было немного магии.

Мой рот застыл, и слёзы, с которыми я боролась, выступили наружу, хотя я сморгнула их. Я отказываюсь плакать из-за Адама. Он и так получил слишком много моих слёз. И, что удивительно, сдержать их оказалось не так сложно, как я думала.

Может быть, дело было в ежевичном пироге.

Может быть, в том, что в глубине души я всегда знала правду о предательстве Адама.

Может быть, мне помогли нежные глаза Кейна, молчаливо обещающие, что всё будет хорошо.

К тому времени, как пирог исчез, исчезла и боль.

— Мне нужно тебе кое-что показать. — Кейн соскользнул со своего места и положил вилку в раковину.

Он схватил мою и сделал то же самое, прежде чем взять меня за руку и оттащить от стола. Когда мы вышли из кемпера и пересекли дорожку к его дому, он не отпускал мою руку. Он держал её, когда мы проходили мимо хижины и продолжили путь к его мастерской.

Свободной рукой он открыл дверь и включил свет. Затем он провёл меня через лабиринт незавершённых проектов в центре зала к чему-то, стоящему в дальнем углу и накрытому брезентовым чехлом.

— Хватайся за этот конец, — проинструктировал он и отпустил мою руку.

Я подошла к противоположному концу ткани, взяла её в руки, как он сделал со своей стороны. Ухмыльнувшись, он сорвал чехол со стола со своей стороны, заставляя меня сделать то же самое.

У меня отвисла челюсть, когда я позволила брезенту упасть на пол. Мои руки горели от желания прикоснуться к деревянной столешнице, и они потянулись к ней, но остановились в дюйме от неё, когда я посмотрела на Кейна безмолвно спрашивая разрешения.

Он слегка кивнул мне, и я нырнула внутрь, прижимая ладони к гладкой поверхности. Тепло дерева впиталось в кончики моих пальцев.

Край стола был шероховатым — «живой край», как назвал его Кейн. Контраст с законченным и безупречным верхом придавал изделию строгий колорит. И, как он и говорил, морилка проявила так много оттенков грецкого ореха, что я могла рассматривать их часами и никогда не устать.

— Он получился таким… — я замолчала, не находя слов, чтобы описать шедевр.

— Он твой.

Мои руки замерзли.

— Что?

— Я собирался подождать, пока твой дом не будет готов, но решил отдать его тебе сейчас. Он для твоей столовой.

— А как насчёт человека, для которого ты его готовил?

Он пожал плечами.

— Он всегда был для тебя.

Всегда? Это был незаконченный стол, на котором мы занимались сексом больше месяца назад. Это означало, что он начал работать над ним за долго до того, как я приготовила для нас булочки с корицей.

Всё это время я думала, что Кейн не знает, как выразить свои чувства. Я думала, именно поэтому он так много скрывал и почему смутился, когда я похвалила его работу.

Я была полностью и прискорбно неправа.

Кейн прекрасно знал, как выразить свои чувства.

Подойдя к Кейну, я наступила на брезентовую ткань. Он стоически стоял, наблюдая, как я вторглась в его личное пространство и обняла его сексуальные плечи. Затем, запустив пальцы в волосы под повязкой его кепки, я встала на цыпочки и притянула его рот к своему.

Он стряхнул с меня бейсболку за долю секунды до того, как наши губы слились.

Его язык прошёлся по складке моих губ. Его руки обвились вокруг моей спины, когда он притянул меня к своему телу.

Поцелуй был горячим и неистовым, неделями сдерживаемое напряжение привело нас обоих в безумное исступление. Поцелуй привёл к тому, что Кейн раздел нас обоих догола и заставил меня стонать его имя, пока трахал меня на моём столе.

Секс был невероятным, но именно поцелуй решил мою судьбу.

Я влюблялась в своего ворчливого, измученного соседа. Я влюблялась в мужчину, который был милым и добрым.

Я влюблялась в мужчину, у которого была своя маленькая магия.

Глава 13

Пайпер

Ожидание закончилось. Через месяц и неделю после того, как мы с Кейном из соседей превратились в любовников — снова, — я переезжаю в свой новый дом. И всё семейство Кендрик прибыло, чтобы помочь мне.

— Я хочу есть, — сказала Чарли Тее.

— Снова? — Тея разинула рот. — Ты только что поела. Честное слово, вместо желудка у тебя чёрная дыра.

Чарли просто пожала плечами и одарила меня застенчивой улыбкой.

— Хорошо, что в моём новом доме много-много еды. — Я подошла к кладовой, где все полки были заставлены крекерами, чипсами и печеньем. Сегодня утром в продуктовом магазине моя тележка была набита доверху.

Чарли подошла ко мне, и её рот открылся в тихом шёпоте:

— Вау.

Я рассмеялась.

— Чувствуй себя свободной, ребёнок.

— И мне! И мне! — Колин выбежал из гостиной, где строил крепость из пустых коробок.

— Я кормлю их, правда. — Тея покачала головой. — Хорошо, что дальше?

Я оглядела кухню. На стойке стояло несколько странных тарелок, которые нужно было вымыть, прежде чем они будут убраны. Но остальные мои ящики и шкафчики были заполнены. Мебель в гостиной была на месте, и мы просто ждали, когда Кейн и Логан принесут мой стол.

— Я думаю, мы тоже заслуживаем перерыва на перекус. Чипсы и сальса?

— Определённо. — Тея улыбнулась и последовала за своими детьми в кладовую за чипсами, пока я доставала миски и сальсу.

Последний месяц пролетел так быстро, что трудно было поверить, что сейчас середина июля и осталась только половина лета. Но это было чудесное лето.

Работа была беспокойной, сумасшедшей и приносила удовлетворение, как всегда. Как бы мне ни нравилось ходить работать в дом Теи и Логана, я не могла дождаться, когда ворвусь в свой кабинет. Я буду скучать по тому, как дети играют в комнате неподалёку, пока я делю кабинет с Логаном, но стол, который я заказала, томился в ожидании когда он будет завален бумагами. Книжные полки были пусты и отчаянно нуждались в книгах.

Это будет комната, которую я закончу украшать самой первой, даже раньше собственной спальни.

Помимо работы, я провела последний месяц, всё больше и больше влюбляясь в Кейна.

Мы проводили большую часть наших вечеров вместе, ужиная, а затем прогуливаясь по дому. В большинстве случаев бригадиру требовалось, чтобы я принимала множество решений, и с помощью Кейна я выбрала дверные ручки, оконные жалюзи и светильники.

Результаты были просто ошеломляющими.

Когда дети наелись крекерами и печеньем, мы с Теей пошли в гостиную и опустились на мой новый диван. Пережевывая чипс, я провела рукой по верблюжьей коже. Она была немного жёсткой, но через пару месяцев моего безделья здесь, пока я буду смотреть телевизор, который уже установлен над камином, она смягчится.

— Это место теперь просто невероятно. — Тея оглядела открытую гостиную. — Я так рада, что ты поработала над потолком. Эти брусья придают комнате шарм.

Я улыбнулась, откинув голову назад, чтобы оценить тёмную древесину над нами.

— Всё получилось лучше, чем я когда-либо себе представляла.

Благодаря открытой концепции моя гостиная, столовая и кухня представляли собой одну гигантскую комнату. Вдоль всей дальней стены были большие окна, так что я могла смотреть на деревья, сидя за обеденным столом. Камин в гостиной был сделан из белого камня с несколькими дорогими встроенными полками по обе стороны для моих фильмов, книг и любых безделушек, которые я решу там выставить. Все полы были деревянными, даже на кухне, но я добавила коврики в каждую из комнат, чтобы согреть её.

Это было именно то, к чему я стремилась.

Теплый. Яркий. Приглашающий.

Дом.

— Я так счастлива быть здесь, но я буду скучать по Эйрстриму, — сказала я Тее.

— Ты можешь одалживать его, когда захочешь.

— Так странно думать, что сегодня ночью я буду спать в своей настоящей кровати.

Я договорилась, чтобы мои нью-йоркские вещи, хранящиеся на складе, были перевезены сюда. Грузовик прибыл вчера с моей мебелью и большим количеством коробок, чем я помнила, что у меня было. Поэтому, сегодня Тея и Логан привели детей, чтобы помочь распаковать вещи. Были предметы, которые не подходили к этому дому, и в конце концов я поменяю их на другие.

Но с сегодняшнего вечера я была дома. Навсегда.

Я взяла ещё один чипс из своей тарелки, но заколебалась, прежде чем макнуть его в сальсу, так как мой желудок скрутило.

— Уф. — Я схватилась за живот.

— Ты приболела? — спросила Тея.

Я закрыла глаза и сделала несколько глубоких вдохов, проглатывая тошноту.

— Нет. Меня просто подташнивает последние несколько дней. Я уверена, что это вызвано стрессом от переезда.

— Это не есть хорошо.

— Всё в порядке. Тошнота проходит к обеду, и ко мне возвращается аппетит.

— Эм… ты можешь…

Звук шин грузовика, хрустящих по гравию на моей подъездной дорожке, прервал Тею, заставляя нас обоих встать с дивана. Она схватила Камилу с того места, где она играла на одеяле с какими-то игрушками на полу, посадила её на бедро и поцеловала в щёку. Затем мы все вышли на улицу и увидели, как к двери, из который мы только что вышли, подъезжает грузовик Кейна.

— Я так взволнована, — сказала я Тее.

— После всего того, что ты рассказывала об этом столе, я тоже.

Я проглотила очередной приступ тошноты, отказываясь позволить своему желудку испортить этот момент. Логан вышел первым, за ним последовал Кейн. Он быстро улыбнулся мне, прежде чем запрыгнуть в кузов грузовика.

Движение его длинных ног, забирающихся в грузовик, его мускулистая задница, выставленная напоказ, когда он наклонился, чтобы расстегнуть ремень с храповиком, прогнали неприятное ощущение в моем животе.

Боже мой, он такой красивый. Эта мысль приходила мне в голову ежедневно. Волна жара пробежала по моему позвоночнику.

Секс стал ключевым компонентом моей вечерней рутины с Кейном за последний месяц. Мы не спали вместе, но Кейн с каждой ночью всё позже и позже покидал мою постель. Вечерами, которые мы проводили в его хижине, он провожал меня обратно в кемпер после того, как я была голой под его простынями. Я уже давно нарушила своё правило насчет секса в его постели.

Зачем устанавливать границы, когда я уже пересекла все возможные?

Кейн имел меня, когда и где хотел, и это удовольствие определенно было разделено. Моё сердце, ну… уже было слишком поздно было приминать какие-либо меры предосторожности. Человек, стоявший в кузове грузовика, уже украл его.

Я взглянула на Тею. Она пускала слюни по своему мужу, как я по Кейну.

— Если ты продолжишь так на него смотреть, у вас появится ещё один ребёнок, — поддразнила я.

Она рассмеялась.

— О нет, с нас хватит. Трое — мой максимум. — Её улыбка погасла, и она искоса взглянула на меня, прежде чем перевести взгляд на Кейна. Она наклонилась ближе, чтобы говорить вполголоса. — Эм, я хотела спросить внутри. Насчёт тошноты. Ты не можешь быть беременна, да?

— О, э-э… нет. — Моё сердце упало. — Нет. Я… я не могу иметь детей. — Не без серьезного медицинского вмешательства.

— Ой. — Её лицо побледнело. — Прости. Я не знала. Я бы не спросила, если…

— Всё в порядке. — Я отмахнулась от неё. — Я не часто говорю об этом. На днях я приду в бар, пока там тихо, и мы сможем поговорить об этом. — Теперь, когда я поделилась своими проблемами с Кейном, я не чувствовала себя такой защищенной от своих секретов.

Она улыбнулась.

— Мне бы этого хотелось. Я не хотела совать нос не в своё дело. Просто, когда я была беременна всеми тремя детьми, у меня были такие приступы тошноты, что моя кожа становилась серой, как у тебя, когда мы сидели в гостиной. А потом каждый вечер к ужину у меня просыпался зверский аппетит. И всё же мне не следовало вмешиваться. Прости.

— Серьёзно. — Я сжала её руку. — Всё в порядке. Ты не знала.

Наш тихий разговор был прерван, когда Логан занял своё место с противоположной от Кейна стороны стола. Мужчины аккуратно выгрузили мой столик, внося его через дверь.

Когда он был установлен в центре обеденной зоны, Кейн сорвал брезентовый чехол. Все мы собрались вокруг стола, даже дети, восхищаясь его красотой.

— Вау, — прошептала Тея, крадя слово Чарли, сказанное ранее.

Логан подошёл к ней, положив руку ей на плечо.

— Тебе стоит посмотреть некоторые изделия в мастерской Кейна. Когда мы загружали грузовик, я составил в уме список вещей, которые я собираюсь попросить его сделать для дома.

Тея улыбнулась.

— Взимай с него двойную плату, Кейн. Он может себе это позволить.

Взгляд Кейна просто опустился обратно на стол.

Как и ожидалось, с новыми знакомыми — одним из которых был мизантроп Кейн Рейнольдс — сегодня всё было немного неловко. Хотя я постоянно говорила о Логане и Тее с Кейном, и наоборот, все по-прежнему прощупывали друг друга.

Кейн был самим собой, как я и ожидала. Его обаяние было не таким откровенным, как у Логана, который провел годы, работая в бальных залах, чтобы собрать средства у богатых. Кейн завоёвывал твоё сердце медленнее, как мох, которому требовались месяца, чтобы заполонить кору лесного дерева. Со временем он победит Кендриков, и они узнают, что он был сильным, молчаливым типом.

Если отбросить неловкость, я считала сегодняшний день победой. Несмотря на вынужденный разговор, все были в веселом настроении, и Кейн не сбежал в свою хижину, чтобы вернуться, только когда все разойдутся.

Было ли странно, что за всё время, что мы провели вместе, он только сейчас встретился с моими друзьями? Учитывая, как редко он покидал гору, я думаю, это было не так уж странно. Ни одному из нас не хотелось часто выезжать в город на ужин, особенно с учётом того, что мне нравилось готовить.

Были ли у него какие-нибудь друзья в Бозмене, где он вырос? Потому что здесь, в Ларк Коув, у него не было никого, кроме меня. Было ли это просто в его характере — держаться в стороне? Или его прошлое привело его к изоляции?

Накатила ещё одна волна тошноты, и я вцепилась в край стола, желая, чтобы съеденные чипсы остались в моем желудке.

— Ты в порядке? — спросил Кейн, подходя ко мне.

— Прекрасно, — солгала я. — Просто я так рада, что у меня есть этот стол. Спасибо.

— Не за что.

— Ты позволишь мне заплатить за него? — Каждый раз, когда я спрашивала в течение последнего месяц он притворялся, что я не задавала ему этого вопроса. Метод Кейна сказать «нет», по-видимому, заключался в том, чтобы вообще не отвечать.

И, как обычно, он проигнорировал мой вопрос, отошёл от меня и подошёл пожать Логану руку.

— Спасибо за помощь.

Логан ухмыльнулся.

— В любое время.

— Приятно познакомиться с тобой, Тея.

— Взаимно. — Она кивнула, покачивая Камилу на бедре. Малышка попыталась засунуть свои пальчики в рот Теи. — Прекрати. — Тея засмеялась, поднимая свой подбородок выше. Это заставило Камилу хихикнуть, звук настолько драгоценный, что мог растопить даже самое холодное сердце.

Я оглядела стол и увидела, что Логан улыбается своей дочери. Чарли и Колин тоже смеялись.

Когда я добралась до Кейна, я ожидала увидеть ту мягкую улыбку, которую получила после приготовления ему особого пирога, но вместо этого он уставился на свои ботинки. Его руки были сжаты в кулаки по бокам, как будто у него под ногтями были бамбуковые занозы.

— Кейн?

Он поднял глаза, его лицо внезапно стало холодным и безэмоциональным.

— Мне нужно сделать пару вещей в магазине сегодня.

— О, хорошо. — Я думала, он планировал провести день, помогая мне расставлять мебель и распаковывать коробки. — Мы собираемся позже пойти в бар и съесть пиццу. Не хочешь присоединиться?

Он покачал головой, уже направляясь к двери. Он поднял одну руку в знак прощания, затем пересёк гостиную, как будто его ботинки горели. Не потребовалось много времени, чтобы его грузовик с грохотом завёлся и отъехал от дома, чтобы спуститься по горной дороге с моей стороны и сразу же подняться на его.

К счастью, его странное поведение осталось незамеченным семьей Кендрик, которая всё ещё была в восторге от самого молодого члена.

В чем была проблема Кейна? Было ли для него всё более неудобно, чем я предполагала? Неужели он не любил детей? Когда я вспомнила, когда я их всех представляла друг другу, он не казался напряжённым рядом с Чарли и Колином. Но я не припоминала, чтобы он хоть раз бросил взгляд в сторону Камилы.

Неужели он не любил младенцев? Некоторые мужчины опасались младенцев. Моему брату они не особенно нравились, и мы с мамой полагали, что это изменится, как только Оуэн решит завести собственных детей.

Возможно, у Кейна были такие же опасения, когда дело касалось малышей.

Мой желудок проделал ещё один виток акробатики, поэтому я ретировалась на кухню за стаканом имбирного эля, который купила ранее, надеясь, что он всё решит.

Пока я потягивала содовую, на кухню вошла Тея.

— Если ты не хочешь пиццу, мы можем перенести.

— Нет! Со мной всё будет в порядке. — Я улыбнулась шире. — Это всегда проходит. И имбирный эль помогает.

— Хорошо. Мне он тоже всегда помогал, — сказала она, глядя на своих детей.

Мои глаза последовали за ней туда, где Логан помогал Колину строить туннель из пустых коробок.

Я никак не могла быть беременна. Да? В последнее время у меня не было месячных, но для меня это было нормально. Для меня не было чем-то необычным четыре или пять месяцев обходиться без цикла. Вдобавок ко всему, моя цервикальная слизь была ненормальной. Это в основном убивало сперматозоидов, которые осмеливались подойти достаточно близко.

Нет, не было никаких шансов, что я беременна. Результаты теста были окончательными.

В тот день, когда позвонил наш специалист по фертильности, чтобы сообщить результаты, я так нервничала, что заставила Адама ответить на звонок. Он внимательно слушал, кивая, когда доктор говорил, и после того, как он повесил трубку, он рассказал мне всё.

Потом он обнял меня, когда я развалилась на диване в нашей гостиной.

Так что, несмотря на то, что мы с Кейном едва держались друг от друга подальше, я никак не могла забеременеть, по крайней мере, без помощи врача, который бы имплантировал оплодотворённую яйцеклетку в мою матку.

Кейн не был врачом.

Я определенно не беременна.

￼

— Вы беременны, мисс Кэмпбелл. Ваши анализы крови подтверждают это.

Это был третий раз, когда доктор произнес эти три слова. Вы беременны.

— Я не понимаю. — Мой рот был приоткрыт. — Вы уверены, что вы смотрите на мои анализы? — Я выглянула из-за плеча доктора, указывая на файл в её руке, после того как дважды проверила имя.

Она просто рассмеялась, показывая мне, что на самом деле вверху было моё имя.

— Я уверена.

Мои руки зарылись в волосы.

— Я не могу в это поверить.

— Поздравляю. — Она улыбнулась, когда я ошеломлённо сидела на смотровом столе. — Если тошнота не пройдет, продолжайте пить имбирный эль. Солёные крекеры помогают некоторым женщинам. И если тошнота не пройдет или станет неуправляемой, ваш акушер пропишет что-нибудь более сильное.

Мне удалось кивнуть, когда она ещё раз поздравила меня и вышла из комнаты.

Беременна.

Всё-таки, Тея была права.

За последние три дня моя тошнота усилилась настолько, что сегодня утром я не могла сосредоточиться на работе. Не желая заразить детей Кендриков желудочной инфекцией, я поехала в Калиспелл, чтобы обратиться в неотложную помощь и пройти обследование.

И после трёхчасового сидения в кабинете врача, ответов на вопросы и сдачи анализов всё было официально.

Я беременна.

Бесплодная. Я.

Мне потребовалось почти тридцать минут, чтобы выбраться из смотровой. Медсестра приходила три раза, чтобы проверить — и выгнать — меня, но я просто оставалась на столе, недоверчиво уставившись на серые стены. Наконец, после четвертого визита медсестры, я взяла свою сумочку и в оцепенении прошлась по клинике.

Я снова прошла мимо доктора, и она ещё раз поздравила меня. Я кивнула на прощание, затем вышла к своей машине, где просидела двадцать минут, мои руки застыли на руле.

Беременна. Я была беременна.

Ребёнок.

У меня будет ребёнок.

Это был сон, не так ли? Или это был кошмар? Проснусь ли я, чтобы обнаружить, что я одна в постели и у меня снова отнимут то, о чём я всегда мечтала?

Моя рука скользнула к животу, и слеза скатилась по моей щеке. Я чувствовала и то, и другое. Это не было кошмаром. Это был тот самый сон. Это было настоящее волшебство.

Сколько часов я мечтала об этом? Сколько раз я молилась о чуде?

На моём застывшем лице появилась улыбка, и упала ещё одна слеза.

— У меня будет ребёнок, — эти слова наполнили машину и моё сердце такой радостью, что я рухнула на руль, смеясь и плача.

Когда я взяла себя в руки, я села и опустила зеркало своего визора. Тушь растеклась по мокрым ресницам. Румяна, которые я тщательно нанесла на щеки, были испещрены дорожками от слёз. Моё лицо всё ещё имело зелёный оттенок от тошноты.

Кого, черт возьми, волновало, как я выгляжу, если я была беременна.

— О боже мой. — Я хихикнула. — Да!

Мне захотелось выпрыгнуть из машины и щелкнуть каблуками в прыжке. Вместо этого я сидела там, блаженно вытирая слёзы. Но когда мое лицо высохло, эйфория притупилась.

Неужели врачи в Нью-Йорке неверно поставили мне диагноз? Этого просто не могло быть. Мы обратились к одному из лучших специалистов по бесплодию на Манхэттене. Я сидела прямо там, рядом с Адамом, когда он слушал последние результаты тестов, так что не было похоже, что не было вероятности, что какие-то детали были потеряны со времени. Это не было как будто у него было несколько часов, чтобы запутать или забыть важные аспекты отчета. Конечно, я не видела результатов лично, но и он тоже. Ко врачу было сложно записаться, поэтому мы предпочли узнать результаты по телефону, а не ждать неделю, пока откроется окно для записи на прием.

Клиника была не против сообщить нам наши результаты по телефону, потому что в их мире диагностика была только началом. Наш врач был полон решимости подарить нам ребенка.

Когда мы впервые встретились со специалистом, она решила, что первым делом нужно исправить мои пропущенные циклы. Она сделала мне гормональный укол в задницу, передала коробку овуляционных палочек и прописала много-много секса.

Она также посоветовала мне делать все возможное, чтобы снизить уровень стресса, поэтому я еженедельно ходила на массаж и сократила время на работе. Я отказалась от вина, шоколада и всего вкусного.

Три месяца, бесчисленные уколы и отсутствие беременности спустя, врач назначил еще один набор анализов.

Результаты этих тестов были теми, которые Адам получил по телефону. И что-то, должно быть, потерялось при передаче.

Я нырнула в свою сумочку, роясь на дне в поисках телефона. Посмотрев номер клиники по лечению бесплодия, я несколько минут ждала перевода, пока, наконец, не дозвонилась до медбрата, который занимался нашим делом.

— Здравствуй, Патрик. — Я улыбнулась, когда он ответил. — Это Пайпер Кэмпбелл. Ранее Пайпер Холл. Вы помните меня?

— Пайпер. Конечно, как я мог забыть эти ямочки на ягодицах. Так приятно тебя слышать. — Его теплый голос всегда успокаивал мои нервы, когда я была с голой задницей, ожидая уколов иглы. — Хотя это примерно на три года позже, чем я ожидал.

— Да. — Я вздохнула. — Мы с Адамом развелись, так что на самом деле нам не нужна была та консультация для экстракорпорального оплодотворения.

Он хмыкнул.

— Мне жаль это слышать. К сожалению, такое случается с некоторыми нашими клиентами. Люди всегда говорят, что время — это истинное испытание брака. Я говорю, что это бесплодие. Что я могу для вас сделать сегодня?

— Эм… — Я сделала глубокий вдох, на самом деле даже не уверенная, как сказать это вслух. — Я беременна.

— Вы беременны! Хорошо! — Он хлопнул в ладоши, звук эхом отдался в телефоне. — Поздравляю! Вы будете чертовски хорошей мамой.

— Спасибо. Большое. Но причина, по которой я звоню, ну… потому что я беременна. Основываясь на последних тестах, которые вы, ребята, провели для нас, у меня сложилось впечатление, что я никогда не смогу забеременеть без посторонней помощи. Я, мягко говоря, шокирована, и мне, наверное, любопытно, как это могло случиться.

— Хм. Прямолинейно. Но позвольте мне вернуться и проверить ваше досье. Дайте мне секунду. — Пока он печатал, на заднем плане щелкала клавиатура.

Мои пальцы бегали вверх и вниз по рулевому колесу, пока я ждала. После того, как они сделали около пяти кругов, он вернулся к телефону.

— Ладно. Так, позвольте мне освежить информацию. Мы начали с некоторых базовых гормональных инъекций, чтобы вернуть вашу овуляцию в нормальное русло. И когда это не привело к беременности, мы проверили вас и вашего мужа на наличие отклонений. Я вижу здесь, что рН вашего влагалища был слегка кислым, но ничего такого, что нельзя было бы исправить. Но мы рекомендовали ЭКО из-за плохого качества спермы вашего мужа. Врач сделал пометку, что ваши шансы на естественное зачатие составят менее десяти процентов.

Телефон выпал у меня из рук и приземлился на колени, и я потянулась, чтобы поднять его обратно.

— Патрик, я думаю, что, должно быть, неправильно вас расслышала. Я думала, что это у меня отклонения, а не у Адама.

— Нет, — мягко сказал он. — У вас обоих были проблемы. Без вмешательства, позволяющего сопоставить сперму и яйцеклетку, вы, скорее всего, не забеременели бы. У него низкое количество сперматозоидов и ограниченная подвижность. Врач сказал, что велика вероятность того, что качество было слишком низким для естественного зачатия. Наша рекомендация для получения наилучших шансов на оплодотворение заключалась в поиске внешних доноров.

Мой разум закружился, и единственное слово, которое пришло мне в голову, было:

— А?

— Разве доктор не объяснила вам все это, когда сообщала ваши результаты?

— Я уверена, что она это сделала. — Адаму. Моя кровь начала закипать. — Наверное, я, должно быть, пропустила это. Большое спасибо, что уделили мне сегодня время.

— С удовольствием. И еще раз, поздравляю. Я буду ожидать сообщение о рождении ребенка.

— Принято. — Я закончила разговор, затем бросила свой телефон на пассажирское сиденье.

Низкое качество спермы? Ограниченная подвижность? У Адама были проблемы с фертильностью?

— Боже! — закричала я, мои руки вцепились в руль.

Как он мог скрыть это от меня? Как он мог заставить меня поверить, что из-за меня у нас не может быть детей?

Я повернула ключ в машине, завела двигатель и с визгом выехала со стоянки. Я была вне себя от злости, но подавила желание нажать на газ и помчаться по шоссе в сторону Ларк Коув.

На протяжении всего развода меня мучило чувство вины, и в то время я чувствовала себя неполноценной.

— Будь ты проклят, Адам. — Будь ты проклят.

Как он мог так обманывать, но при этом заявлять, что любит меня? Он держал меня в своих объятиях в те ночи, когда я плакала, пока не засыпала. Он вытирал мои слезы большими пальцами. Он целовал мои опухшие глаза, говоря мне, что я все еще самая красивая женщина в мире.

Неужели все это тоже было ложью?

Я набрала его номер на своем телефоне, кипя от злости, когда он дважды зазвонил.

— Прив…

— Ты придурок! — крикнула я, прежде чем он успел произнести еще хоть слово. — Как ты мог солгать мне об этом? Как ты мог скрыть от меня нечто подобное?

— О чем ты говоришь?

— Ты сказал мне, что проблема во мне. Что я была причиной того, что у нас не могло быть ребенка. Но это не совсем так, не так ли? И знаешь ли ты, откуда я знаю, что все это было ложью? Потому что я беременна!

— Ты… ты беременна? — заикаясь, спросил он.

— Так вот почему ты хотел снова быть вместе? Так вот почему ты так чертовски упорно боролся за наш развод? Чтобы я не узнала правду?

— Пайп…

— Не надо, — отрезала я, обрывая его. — Я не хочу слышать ничего из того, что ты хочешь сказать. Я хочу ненавидеть тебя за то, что ты делаешь это со мной. Я хочу ненавидеть тебя за то, что ты заставлял меня чувствовать последние три года. Я хочу, но не буду.

Гнев в моем голосе исчез, когда моя свободная рука вернулась к животу.

— Из-за твоей лжи я получаю величайший подарок, о котором могла когда-либо мечтать. Я стану матерью. Я не буду ненавидеть тебя, но я никогда больше не буду думать о тебе.

Мой большой палец вдавил кнопку завершения вызова, и я немедленно съехала на обочину, чтобы схватить свой телефон, лежащий на другом сиденье. Быстрыми движениями я ввела имя Адама и заблокировала его номер.

Обманчивым и жестоким образом Адам сделал мне подарок.

Случайным образом, так же поступил и Кейн.

Кейн.

— О, черт. — Мой желудок скрутило впервые с тех пор, как я покинула кабинет врача, и это не имело никакого отношения к утренней тошноте.

Мне нужно было придумать способ объяснить Кейну, что я могу иметь детей.

И что у меня будет его ребенок.

Глава 14

Кейн

Я выключил ленточный шлифовальный станок и надел на голову защитные очки. Затем смахнул пыль с доски передо мной, проверяя текстуру движением пальцев.

— Не идеально. — Этот кусок белого дуба должен был стать столешницей прикроватного столика, поэтому отделка должна была быть гладкой, как атлас.

Я снова опустил очки, но прежде чем снова включить шлифовальную машину, в магазине раздался голос.

— Тук-тук. — Пайпер стояла у большой эркерной двери, которую я открыл сегодня днем, чтобы в магазине было не слишком жарко.

— Привет. — Я снял очки и вытер пыльные руки о штаны. — Не работаешь сегодня?

Она покачала головой и вошла внутрь.

— Есть минутка?

— Конечно. Как дела? Чувствуешь себя лучше?

— Ммм… не совсем. — Её рука потянулась к животу, и её лицо стало зеленым. Она подняла палец. — Сейчас вернусь.

— Могу я помочь…

Она покачала головой, затем развернулась и выскочила из магазина.

Я поспешил за ней, достигнув двери как раз вовремя, чтобы увидеть, как её тошнит в кусты.

— Что мне сделать? — спросил я.

— Принеси мне воды. И не подходи сюда. — Её снова начало тошнить.

— Хорошо. — Я вернулся внутрь и подошёл к своему мини-холодильнику. Достал бутылку воды и стал ждать, пока она вернется.

Я мало видел Пайпер с того дня, как помог ей переехать в новый дом. Она болела, поэтому я дал ей немного пространства. Одна вещь, которую я усвоил, заключалась в том, что ей не нравилось, когда я видел её рвоту. И если быть честным с самим собой, я использовал её проблемы с желудком как предлог, чтобы избегать её.

Это был странный день, когда она переехала в этот дом. В основном потому, что я впервые встретил её друзей. Кендрики были хорошими людьми, но встреча с ними была слишком интимной. Пайпер представила меня как своего соседа, что было правдой. Но я не упустил из виду, как Тея смотрела на нас. Она видела Пайпер и меня как пару.

Потому что мы выглядели как пара.

В наших отношениях не было ничего случайного. Мы перешли от случайных встреч в доме на колесах к тому, что прошлой ночью я остановился у дома Пайпер, чтобы убедиться, что она пьет достаточно воды, потому что я не хотел, чтобы она обезвоживалась.

Было бы правильно сделать шаг назад, поговорить с Пайпер об установлении некоторых границ.

Ей не нужно было готовить для меня каждый вечер. Мне не нужно было участвовать в мероприятиях с её друзьями.

Особенно, потому что у Теи и Логана были дети.

Вид их маленькой дочери вызвал массу эмоций, с которыми я еще не был готов справиться. За последние пару месяцев Пайпер переключила мое внимание. Вместо того, чтобы останавливаться на прошлом и заново переживать боль каждый день, она поглотила мои мысли. Она заставила меня чувствовать и, в некотором смысле, забыть.

Потом Камила Кендрик все вернула. Эта маленькая девочка была великолепна с её темными глазами и темными волосами. Моя дочь была бы такой же красивой. У неё был бы такой же завораживающий смех. Её пухлые кулачки выглядели бы так идеально, цепляясь за воротник моей рубашки, как у Камилы у Логана. Я бы купил ей крошечные туфли и очаровательный розовый комбинезон.

Рядом с Камилой было больно находится, поэтому я сбежал в свой магазин. Пайпер заметила, но не подняла эту тему.

Должен ли я рассказать Пайпер о моей девочке? Если бы мне пришлось кому-то довериться, то это была бы Пайпер. Она стала лучшим другом, который у меня когда-либо был.

Она много смеялась. Она заставила меня много смеяться. И я доверял ей.

— Извини. — Пайпер вошла в магазин с бледным лицом. Она вытащила из кармана кусочек жвачки и яростно жевала его.

— Все нормально. — Я подал ей воду и проводил её к новому креслу, которое я сделал для своего крыльца. Оно было закончено и на этот раз выполнено безупречно, и мне нужно было только окрасить его, чтобы он соответствовал компаньону. — Сядь и просто расслабься.

Она села и сделала несколько глубоких вдохов, потягивая воду. Когда она подняла свои глаза на мои, страх в них заставил мое сердце биться сильнее.

— Я, эм… Я пытался придумать, как лучше всего тебе это сказать.

— Что?

Она глубоко вздохнула и опустила взгляд на свои колени, но ничего не сказала.

Мой желудок резко сжался в тишине. Она здесь для того, чтобы поговорить о наших отношениях. Может быть, она хотела большего, или, может быть, она собиралась покончить с нами. В любом случае, мои защитные инстинкты взревели.

Если она хотела покончить с нами, я собирался сделать это первым. И если она хотела обязательств, я немедленно отказался бы.

Я отказался ставить себя в положение, когда могу снова все потерять. Где другой человек имел власть уничтожить меня. Пайпер уже приближалась к этой линии, и пришло время оттолкнуть её.

— Мы должны говорить о нас.

Её подбородок поднялся.

— Ммм?

— О нас. Мы должны говорить о нас. — Я снял очки с головы и бросил их на стол. — Вот для чего ты здесь, верно? Я имею в виду, я тоже думал об этом. Мы слишком далеко отошли от обыденности. Было весело, но, может быть, лучше всего нам провести некоторое время порознь. Отдалиться на некоторое расстояние.

Вся эта херня вылетела из моего рта так быстро, что я сам себя шокировал.

Пайпер пару раз моргнула, слегка приоткрыв рот.

— Я хотел бы остаться друзьями, если ты не против. Но я не хочу расстраивать тебя…

Она подняла руку.

— Пожалуйста, замолчи.

Я заткнулся.

— Не мог бы ты присесть?

Я схватил старый офисный стул, который катал по магазину, и сел рядом с ней.

— Я пришла сюда не для того, чтобы говорить о наших отношениях. — Она тяжело сглотнула. — Мне нужно кое-что тебе сказать. — Её грудь поднялась, когда она вдохнула, а затем опустилась, когда её дыхание вырвалось со свистом. — Я беременна.

Мои мышцы обмякли. Каждая из них, и я упал со своего стула, моя задница ударилась о бетонный пол.

— Кейн! — Пайпер вскочила со стула и бросилась ко мне. — Ты в порядке?

Я стряхнул с себя парализующий шок и позволил Пайпер помочь мне встать на нетвердые ноги, а затем снова сел на стул. Потребовалось несколько мгновений, чтобы мой мозг пришел в себя.

— Ты беременна?

Она кивнула.

— Я ходила к врачу сегодня утром.

— Я думал, ты не можешь забеременеть.

— Я тоже, — прошептала она.

— Ребенок мой?

Она нахмурилась, скрестив руки на груди.

— Я собираюсь сделать вид, что ты не задавал мне этот вопрос.

Я фыркнул. Она была беременна. Моим ребенком. Нахлынула паника, отогнав оставшийся шок. Я вскочил со стула, тем самым уронив его.

— Какого хрена, Пайпер!

— Не кричи на меня.

Я провел рукой по бороде, расхаживая взад и вперед.

— Как это случилось?

— Адам солгал мне о результатах моего теста на фертильность. У меня были некоторые проблемы, но и у него тоже. Вот почему я не могла забеременеть. Из-за него. Я не знала.

— Ты не знала? — Я усмехнулся. — Ты ожидаешь, что я поверю в это?

— Я не вру тебе.

Я остановился и бросил на неё взгляд.

— Ты сказала, что мы защищены.

— И я ошиблась.

Ошиблась? «Ошиблась» — слишком мягкое слово для этой ситуации. Это был мой самый страшный кошмар. Это было все, чего я никогда не хотел чувствовать снова, обрушившееся на меня так быстро, что я не мог дышать.

Как она могла допустить такое? Как я мог допустить такое? Я должен был принять больше мер предосторожности. Я должен был настоять на презервативах.

Я никогда не должен был доверять Пайпер.

— Ты сделала это нарочно? — спросил я. — Ты просто использовала меня, потому что твой муж не мог сделать тебе ребенка?

Мои слова ударили её так сильно, что все её тело вздрогнуло.

— Ты мудак. Как ты вообще мог такое обо мне подумать?

— Можно ли меня винить? Это кажется ужасно удобно. Ты используешь меня и получаешь то, что всегда хотела.

— Пошёл ты! — Её лицо посуровело. Искра в её глазах потухла, и она посмотрела на меня так, будто я всего лишь пыль под её дорогими туфлями.

Она могла смотреть на меня сколько угодно, потому что мне было наплевать. Я имел право задавать эти вопросы. Я имел право знать степень её предательства.

Потому что, в конце концов, это то, что делали все, не так ли?

Они предавали меня.

— Я не планировала этого. — Её голос был холодным. — Ты думаешь, я хотела бы иметь ребенка от мужчины, которого знаю всего несколько месяцев? От человека, о котором я ничего не знаю? Мужчины, который настолько полон решимости не впускать меня, что даже не будет спать в моей постели после того, как трахнет меня? Это не идеальная ситуация, я понимаю. Но это произошло.

Это произошло.

Это происходило снова и снова.

— Прости, что вывалила это на тебя. — Пайпер расправила плечи. — Для меня это было таким же большим шоком. Но я не буду лгать и говорить, что не хочу этого ребенка. Я собираюсь дать тебе немного времени. Мы можем поговорить позже.

Её шаги звучали отдаленно, когда она шла к двери. Когда звук шагов исчез, я поддался сокрушительной боли и упал на колени.

Я не мог пройти через это снова.

Я не мог.

Так что я закрылся, как научил себя это делать много лет назад. Позволил онемению проникнуть в мои кости. Позволил тьме прогнать страх и боль. Позволил свету, который Пайпер привнесла в мою жизнь, погаснуть во тьме.

Мои колени были в синяках, когда я оттолкнулся от пола, а затем бездумно пошёл домой. Я толкнул дверь, но мои ноги не хотели входить. Убежище, которое я построил здесь, больше не было безопасным. Оно было испорчено воспоминаниями о Пайпер.

Я видел, как она сидела за моим столом и ела волшебный торт. Я видел её в своей гостиной, оценивающую мою мебель с тихой улыбкой. Я видел, как она на кухне делала мне булочки с корицей.

Я представил её, беременную нашим ребенком, застрявшую в смятой машине, когда жизнь вытекала из её тела малиновым потоком.

Необходимость бежать сильно ударила по мне, и я попятился от двери.

Та же потребность поглотила меня три года назад, после похорон.

Я оставил всю свою жизнь посреди ночи, никогда не оглядываясь назад. Я ехал бесцельно, пока не устал настолько, что мои опущенные веки заставили меня остановиться. Я спал в своем грузовике на обочине шоссе, а на следующее утро, когда я проснулся, я увидел знак, меня приветствовал Ларк Коув.

Это было самое подходяще место, чтобы остаться.

Неделями я игнорировал бесчисленные сообщения от мамы, умолявшей меня вернуться домой. Я попросил приятеля позаботиться о моем доме. Сдать в аренду. Продать. Сжечь дотла. Мне было все равно. И я умолял хозяина моей бывшей мастерской расторгнуть договор аренды, а затем отправить мне мои инструменты.

Я использовал их жалость как рычаг. Это сделало побег слишком легким, потому что все они согласились помочь мне без вопросов.

Я терпел быть частью общества столько времени, сколько требовалось, чтобы найти и закрыть свой дом. Затем я закрылся от мира на несколько худших месяцев в своей жизни.

В конце концов, телефонные звонки, сообщения и электронные письма от мамы прекратились. Друзья забыли обо мне или, по крайней мере, они догадывались, что я не вернусь. Люди перестали пытаться спасти меня и просто оставили меня наедине с моим горем.

Когда все стихло до такой степени, что я снова смог дышать, работа стала моим главным приоритетом. Мне нужны были знакомые задачи, отвлечение — деньги. Так что я позвонил некоторым старым клиентам, заручился поддержкой и занялся делом.

Работа и одиночество не спасут меня на этот раз, но это не помешало мне сесть в свой грузовик и уехать к чертям из Ларк Коув.

Я потерялся в собственных страхах. Я не думал ни о дороге, ни о том, куда направляюсь. Я просто ехал и позволил воспоминаниям из прошлого держать ногу на педали газа.

Сколько бы миль я ни проехал, голоса в голове преследовали меня.

Я беременна.

Одно заявление, но два разных голоса. Голос Шеннон был таким мягким. Голос Пайпер был сильным и уверенным, хотя она и нервничала.

Произошла авария.

Я едва узнал мамин голос, когда она звонила из больницы.

Мы пытались спасти ребенка, но потеряли обоих.

Хриплый голос доктора врезался мне в мозг. Я слышал его в своих кошмарах. Так же, как я слышал приглушенные звуки больничного пола, когда сидел за закрытой дверью с безжизненным младенцем на руках.

Я умолял доктора позволить мне подержать её, хотя бы раз. Сначала он колебался из-за того, какой маленькой и бесцветной она выглядела, но, когда я снова начал умолять, он в конце концов уступил.

Она была такой крошечной и драгоценной. Большая часть её лица была скрыта розовым одеялом, но она была такой умиротворенной, когда прижималась к моей груди. Она была бы прекрасным ребенком.

Встречные фары на черном шоссе привлекли мое внимание. Я так долго ехал, что солнце уже скрылось за горизонтом. Я поерзал на сиденье, поменяв руки на руле, когда другая машина проехала мимо меня.

Её ближний свет вспыхнул, когда машина преодолела неровность, и мерцания было достаточно, чтобы увидеть соседнюю полосу, кто-то мчался к дороге.

Олень.

Он мчался на полной скорости, едва пересекая центральную линию, когда другая машина пронеслась мимо. Его копыта и веретенообразные ноги неслись по асфальту, когда он спешил убраться с моей полосы. Но я ехал быстрее.

Мой грузовик врезался его невинное тело.

— Проклятье. — Я нажал на тормоз, сбросил скорость и свернул на обочину. Я припарковал грузовик, отстегнул ремень безопасности и выскочил наружу. Позади меня в неглубокой канаве, протянувшейся вдоль шоссе, лежала туша.

Я подошел, точно зная, что найду. Даже в сумерках я увидел брызги крови на тротуаре. Кишки и сломанные кости оказались не там, где должны были быть.

— Сукин сын. — Я выругался и пошел обратно, чтобы осмотреть свой грузовик, оставив животное на хищников.

Клочок волос застрял в стыке решетки, но толстые стальные прутья сослужили свою службу. Олени были серьезной опасностью на дорогах Монтаны, и было лучше сбить одного, чем свернуть и рискнуть врезаться в другую машину или перекатить свою собственную жизнь.

От этого легче не стало.

Я уронил голову и забрался обратно в свой грузовик, продолжая движение по дороге. Еще одна потерянная жизнь. Чувство вины за убийство этого животного грызло меня, пока я вел машину. Оно заменило страх и боль, которые я переживал несколько часов.

Где я был? У меня не было телефона — ничего не было, даже кошелька. Мне повезло, что я убежал с полным баком бензина. В поле зрения появился зеленый знак, и мои фары отразили белые буквы.

Впереди был перекресток. Если я поверну направо, меня занесет в Ларк Коув. Если я поверну налево, это приведет меня в то место, которое я слишком долго избегал.

Домой.

Я повернул налево.

Была глубокая ночь, когда я стоял у дома, где вырос. Свет на крыльце мягко светил в мою сторону. Деревья во дворе, те, что я посадил в старшей школе в качестве саженцев, были почти такими высокими, что доставали до линии электропередач. Облицовка, которая была белой, когда я ушёл, теперь стала серой. Входная дверь была темно-красной, а не джинсово-синей.

Но табличка над дверью была такой же, как и десятилетия назад. Это было то, что я слепил во время первого года обучения в мастерской, составив Рейнольдс из болтов, гвоздей и шурупов.

Я шел по тротуару, замечая новые трещины, в которых проросла трава. Я подошёл к двери, осматривая куст желтых роз в цвету, которого не было много лет назад.

Я постучал в дверь, нервы трясли конечности. Она ненавидела меня за то, что я бросил её? Она ненавидела меня за то, что я бросил нашу семью? Если да, то она имеет на это полное право.

Изнутри послышались шаркающие шаги, и я затаил дыхание. Дверь открылась, и она подошла ближе, её лицо было усталым, а глаза заспанными. На ней было то же плюшевое зеленое платье, которое я купил ей на Рождество пять лет назад.

— Кейн? — Она задохнулась, прикрывая рот морщинистой рукой. — Это ты?

— Да, мама. Это я.

Она подошла ближе. Затем с оглушительным треском ударила меня по лицу.

￼

— Прости, что ударила тебя.

Я усмехнулся.

— Говорю последний раз все в порядке.

— Раньше я чувствовала себя такой виноватой, когда мне приходилось тебя шлепать. — Мама вздохнула. — Ты был таким хорошим ребенком, и большую часть времени приходил в себя, если я угрожала достать свою деревянную ложку. Но было несколько раз, когда ты доводил меня до крайности. Как сейчас.

Я кивнул маме с пассажирского сиденья.

Последние два дня мы разговаривали. Она знала все о Пайпер и её беременности. Она знала, что я боюсь потерять еще одного ребенка. Она точно знала, что сказать мне, чтобы развеять некоторые из этих страхов.

И, к моему удивлению, она знала, где я был последние три года. Она просто решила позволить мне скрываться, пока я не буду готов быть найденным.

Мама сделала мне больно. Но я предпочел бы, чтобы она была в моей жизни, чем цепляться за старую боль. Чтобы вернуть её в свою жизнь, я был готов отказаться от выбора, который она сделала после смерти Шеннон и ребенка.

— Спасибо, что поехала со мной.

Её глаза смягчились.

— Я всегда здесь для тебя.

Я вёз нас по городу, страшась каждого дюйма по мере того, как мы приближались к месту назначения.

По дороге в Бозмен я понял, что должен прекратить бежать. Я собирался стать отцом. Случайно или по собственному желанию это происходило. И если я собирался быть достойным своего ребенка, я должен был упокоить старых призраков.

Идея мамы состояла в том, чтобы я начал сначала.

Мы подъехали к воротам кладбища, и я въехал внутрь, паркуясь на петле, проходящей через зеленую траву.

Мама ободряюще улыбнулась мне, прежде чем открыть дверь. Я подавил желание убежать и тоже выбрался из грузовика.

Пахло все так же, холодным камнем и мокрой травой. Единственный раз, когда я был здесь, это были похороны. Но мои ноги помнили дорогу к семейному участку Шеннон.

Мы с мамой обходили надгробия и скульптуры, пока шли к роще. Родители настояли на том, чтобы похоронить её здесь, в том месте, куда они могли приходить. Я согласился при одном условием.

Что я заплачу за то, чтобы нашу дочь похоронили вместе с ней.

За исключением коротких минут после того, как её вынули из тела Шеннон, чтобы попытаться спасти в больнице, наша малышка жила только в утробе матери. Я хотел, чтобы и в могиле они были вместе.

Я не хотел, чтобы моя дочь лежала одна.

Когда мы подошли ближе к их дому, я заметил у их надгробия пучок свежесрезанных желтых роз.

Это были те самые желтые розы, которые росли у маминого парадного подъезда.

— Ты приходишь сюда?

Она кивнула.

— Каждую неделю.

Она посещала их. Она заботилась о них.

Когда меня здесь не было, она вместо меня ухаживала за ними.

Ком застрял у меня в горле.

— Спасибо.

Рука мамы скользнула в мою, и мы остановились у основания могилы. На камне было только имя Шеннон и даты её рождения и смерти. Но в нижнем углу я попросил вырезать что-нибудь для нашего ребенка.

Крошечная пара ангельских крыльев.

Шеннон была на восьмом месяце беременности, но мы все еще не выбрали имена. Мы сузили круг имен мальчиков, но затруднялись с выбором имени для девочки.

И так как я не смог написать её имя на граните, то вместо этого попросил нарисовать ей крылья.

Слезы капали из моих глаз и падали мне на бороду. Я даже не стал их вытирать. Я просто стоял там, держа маму за руку, и отпускал.

Как однажды сказала мне Пайпер, иногда нужно просто поплакать.

Слезы лились какое-то время, но, когда они прекратились, я закрыл глаза и заговорил с призраком, которого привязал к себе на годы.

Прощай, милый ангел.

Ветер пронесся мимо, забрав с собой слова.

— Спасибо, мама.

Она сжала мою руку.

— Пожалуйста.

Я бросил последний взгляд на могилу, улыбнулся имени Шеннон, затем отвернулся и проводил маму обратно к своему грузовику. Может быть, я вернусь. Может быть, это было моё прощание. Я не был уверен. Но одно я точно знал: мне нужно было поработать, прежде чем я вернусь в Ларк Коув.

Разговор с мамой помог мне справиться со страхом перед беременностью Пайпер. Он все еще был там, и, вероятно, всегда будет. Но волнение мамы по поводу того, что она станет бабушкой, вырвалось наружу. Она помогла мне увидеть вещи под другим углом.

Я получил еще один шанс. Хотя не я испортил первый.

Но если бы я не вытащил голову из задницы, я бы испортил этот.

— Кейн, — сказала мама, когда мы вышли из ворот кладбища. — Я горжусь тобой потому что ты пришел на кладбище сегодня. Знаю, это было нелегко. Надеюсь, что это даст тебе некоторое завершение.

— Так и произошло.

— Хорошо. Мы… мы должны поговорить о…

— Нет, — перебил я маму.

— Но…

— Нет. — Мой голос не оставлял места для возражений. — Мы не будем говорить о нем. Никогда. Если ты хочешь быть в моей жизни, ты не будешь вспоминать о нем.

Её плечи опустились, но она кивнула.

— Хорошо.

Одна только мысль о нем заставила мою челюсть сжаться. Я не хотел быть резок с мамой, но он был запретной темой. Если я собирался простить маму и пережить то, что произошло три года назад, я должен был отгородиться от него.

Я только что помирился с мамой. Я не позволю ему забрать это.

— Какой у тебя план? Как надолго ты останешься? — спросила она, меняя тему.

Я потер бороду рукой, сбрасывая напряжение с челюсти. Затем глубоко вздохнул, выпустив гнев и сосредоточившись на том, что нужно было сделать.

— Мне нужно разобраться со своим старым домом. Я понятия не имею, что стало с моими вещами. Я был бы не прочь зайти и поблагодарить моего домовладельца в старом магазине. И я бы хотел починить твой забор. Может быть, отдать свою машину механику.

— О, Кейн. Не беспокойся об этих вещах. Я сама справлюсь.

— Я знаю, — сказал я ей. — Но я хочу.

Пришло время восполнить потерянные годы. Пришло время закончить то, что я оставил незавершенным.

Потому что, когда я вернусь в Ларк Коув, я останусь там навсегда.

И больше не буду убегать.

Глава 15

Пайпер

Стоя перед окном в моей гостевой спальне, я смотрела на хижину Кейна. Она стояла там, пустой, точно так же, как и последние девятнадцать дней.

Прошло почти три недели с тех пор, как я сказала Кейну, что беременна, и он бросил мне в лицо такие ужасные обвинения.

Как я и обещала, я вышла из магазина после того, как сбросила детскую бомбу, и дала ему ночь, чтобы разобраться в нашей ситуации. Я пришла домой, снова почувствовала себя плохо и изо всех сил постаралась немного отдохнуть. Несмотря на то, как я была зла на Кейна, сон был прерывистым. Поэтому на следующее утро я рано встала, работала и делала дела по дому, пока не решила, что его время истекло.

По всем правилам он должен был прийти ко мне. Но за месяцы, проведенные вместе, я усвоила одну вещь: этот мужчина был чертовски упрямым. Он мог размышлять так, как никто из тех, кого я когда-либо встречала. И так как я знала, что он не придет ко мне, я отбросила свою упрямость и побрела по тропинке к его дому.

И обнаружила, что хижина пуста. В раковине не было посуды. Его кровать была заправлена. И что-то в воздухе, таком безмятежном и слишком тихом, подсказало мне, что его не было несколько часов.

Его серебряный грузовик пропал со своего обычного места на подъездной дорожке, и я сомневалась, что найду его в магазине, но все же пошла проверить.

Все огни были включены, а большая дверь в здание, которое он благоговейно запирал, была открыта. Холодный ночной воздух прокрался внутрь и забрал обычное тепло магазина. Я закрыла его, чтобы животные не могли попасть внутрь, а затем вернулась к себе домой.

Весь день я внимательно следила за его домом. Ожидая. Сгорая. Тогда я начала волноваться.

В порядке ли он? Не ранен ли? Я не знала ни его семьи, ни друзей, поэтому не могла позвонить им, чтобы узнать. И я не могла позвонить ему самому, потому что у меня не было его номера телефона.

Так что я ждала. Несколько дней я подходила к окну и проверяла, дома ли он. Я часами стояла здесь, наблюдая. И после нескольких дней без каких-либо признаков Кейна Рейнольдса я разозлилась.

Действительно, действительно обезумела.

Потому что мой сексуальны, заботливый, застенчивый, тупой сосед только что исчез.

Он явно разорвал связь со своей прежней жизнью, прежде чем переехать на эту гору. Что мешало ему сделать это снова? Это точно были не я и не ребенок, которого я носила.

Ублюдок был так напуган, что сбежал.

В течение девятнадцати, почти двадцати дней я лелеяла свой гнев. Я нянчилась с ним и позволила ему расти. Потому что, если Кейн когда-нибудь снова ступит на мой склон горы, я хочу быть готовой. Мне нужно было кое-что сказать о его поведении, и, если он вернется, я выскажу ему всё.

Потягивая чай без кофеина, я продолжала смотреть на его дом. Это был идиотский поступок с его стороны — уйти, не сказав мне, и однажды мне отчаянно захотелось сказать это ему в лицо.

Вместе с кое-чем еще, о чём я думала последние девятнадцать дней.

Шины захрустели по гравию, и я бросила свой пост у окна. Этим утром я оставила входную дверь незапертой, потому что должна была приехать Тея. В отличии от города, в Ларк Коув мне не нужно было бояться оставлять дверь незапертой на несколько часов.

— Привет! — Тея открыла дверь.

— Заходи! — крикнула я, спеша по коридору поприветствовать её.

Мы обнялись, когда она вошла внутрь, мне не хватало её обычного окружения.

— Где дети?

— Я оставила их дома с Логаном. — Она улыбнулась. — Он хотел провести с ними дополнительное время, так как на следующей неделе ему нужно лететь обратно в Нью-Йорк.

— Ааа. — У фонда было ежеквартальное собрание правления, и как председатель Логан собирался улететь на неделю.

С тех пор, как я начала работать ассистентом Логана, я ни разу не пропускала заседания правления. Несмотря на то, что полет должен был быть безопасным, я не хотела рисковать беременностью, особенно на первом триместре, когда риск выкидыша был высок.

— Странно не ехать с ним.

— Он понимает, — сказала Тея. — Поверьте мне. Он никогда не заставит тебя сделать что-то, что может навредить тебе.

— Не говори ему, что я сказала тебе это, но он действительно Величайший Босс в Мире.

Она подмигнула.

— Твой секрет в безопасности со мной.

Когда Кейн уехал, я пришла в бар и все рассказала Тее. Она узнала все об Адаме, о бесплодии и о том, как Кейн сделал меня беременной. Часами она выслушивала мою исповедь в перерывах между обслуживанием клиентов. Может быть, это было потому, что она была барменом и хорошо умела слушать, но она была действительно невероятным слушателем.

И прекрасным другом.

Я боялась выкидыша. Беременности все время прерывались, и моя могла не стать исключением. Этот сон может закончиться. Поэтому я приготовилась к худшему, не желая питать надежд. Я не позволяла своим мыслям блуждать по декору детской или именам детей.

Но потом Тея и Логан пригласили меня на праздничный ужин. Они были так взволнованы моей беременностью, что это экспоненциально успокоило мои нервы. И я позволила себе быть счастливой.

Я поверила, что все будет хорошо.

— Хочешь кофе? — спросила я, когда мы вошли на кухню. — Или чай без кофеина, который должен помочь при тошноте, но на вкус как кора дерева?

— Кора дерева заманчива. — Она ухмыльнулась, уронив сумочку на остров. — Но я, пожалуй, откажусь. Как ты себя чувствуешь?

Я пожала плечами.

— Хорошо.

Это было не совсем так, но я отказывалась жаловаться на беременность.

Конечно, я устала. Я ложилась спать до наступления темноты и просыпалась каждое утро с мешками под глазами. Тошнота тоже не прекращалась. Но я была так счастлива иметь детей, что не позволила пагубным последствиям беременности сломить меня.

Я собиралась наслаждаться каждым моментом, пока носила близнецов.

Два дня назад я ходила на обследование, и мой врач назначила мне УЗИ. Она сказала, что сделала это из-за моей истории бесплодия, но я думаю, что она почувствовала мои страхи и хотела успокоить их.

Известие о том, что я беременна близнецами, было лишь немного менее шокирующим, чем то, что я вообще была беременна.

Сперма Кейна была волшебной.

Было трудно определить, но я думаю, что я забеременела от него в ту ночь, когда мы занимались сексом в его магазине после того, как он удивил меня столом. Хотя, учитывая, сколько мы были вместе после этого, я не могла быть в этом уверена. Но в уме я отдала все лавры той ночи. Потому что именно тогда я поняла, что влюбляюсь в Кейна.

Мне нравилась мысль, что мои дети были зачаты в любви.

К тому времени, как в марте у меня наступит срок родов, я буду похожа на кита. Мне было все равно. Я буду утомляться, ухаживая в одиночку за двумя новорождёнными. Но не могла дождаться этого. Жизнь должна была стать грязной, хаотичной и сумасшедшей. Да.

— Я принесла тебе подарок. — Тея улыбнулась и полезла в сумочку. Она вытащила двух маленьких дятлов и протянула их мне.

— О боже, — выдохнула я. — Ты их сделала?

Она кивнула.

— Я думала, что они подойдут к твоей лесной тематике и будут нейтральны в гендерном отношении.

— Они невероятные.

Она сделала птиц из старого столового серебра. Перья были сделаны из вилочных щипцов. Спинка была сделана многослойными ложками. А лицо и ноги были сделаны из выгравированных ручек столового серебра.

— Эти отверстия в ножках предназначены для винтов, чтобы их можно было повесить на стену.

— Хорошо. — Я кивнула, не в силах оторвать глаз. Я не была уверена, откуда она черпала вдохновение, но способность Теи создавать искусство из вещей, которые большинство сочло бы мусором, была настоящим подарком. — Откуда у тебя эта идея?

— Некоторое время назад я сделала лягушку из старых вилок для Чарли. А перед этим из старых ложек сделала птичье гнездо. Какое-то время я ничего не делала из столового серебра, и некоторые из них все еще оставались в моей мастерской, поэтому я решила попробовать их. Они получились довольно милыми.

— Милыми — это мягко сказано. Мне не терпится покрасить детскую и повесить их.

— Как там дела?

— Хорошо! Пойдем покажу. — Я провела её по коридору, забрав и дятлов. Они добавятся к растущей коллекции детских вещей, лежащих посреди комнаты. — Кажется странным красить комнату, которую я только что покрасила, но цвет, который я выбрала для гостевой, просто не подойдет для детской.

Изначально для комнаты я выбрала темный, почти угольно-серый цвет. Но теперь, когда я узнала о детях, мне захотелось чего-нибудь полегче и помягче. Детская будет полна белых, кремовых и бежевых цветов, и после того, как я узнаю пол детей, я добавлю несколько ярких акцентов.

Коралловый и розовый для девочек.

Зеленый и коричневый для мальчиков.

— Эммм… Я вижу, ты закупилась в Интернете. — Тея уставилась на стопку детской одежды на комоде.

— Это сделала моя мать. — Я закатила глаза. — По сути, она каждый день присылала мне посылки с тех пор, как я сказала ей, что беременна. Если она будет продолжать в том же духе, они вырастут из всего, что есть у новорожденных, еще до того, как смогут их надеть.

Тея рассмеялась.

— Возможно ты права. Хотя я всегда недооцениваю количество рвоты и какашек, которые создают дети.

— Никогда не думала, что буду так взволнована перспективой какашек. — Я хихикнула. — Мои родители так взволнованы, что я не могу сказать им, чтобы они перестали делать покупки. Если они хотят побаловать своих внуков, я позволю им. Моя мама уже планирует приехать и остаться здесь на месяц после их рождения. И они будут здесь на Рождество.

Мои родители будут замечательными бабушкой и дедушкой, даже на расстоянии. Когда я позвонила, чтобы сообщить им новости, они были в восторге. Несмотря на то, что я не была замужем и жила на другом конце страны, они оказывали мне только поддержку.

Я наконец нашла в себе смелость рассказать им о проблемах с моим браком и о том, как я провела годы, веря, что у меня, вероятно, не будет детей. Когда я рассказала им о предательстве Адама, они взяли его страницу из семейной пьесы и немедленно порвали её.

Моя мама умоляла меня вернуться домой, чтобы она могла быть ближе и иметь возможность помочь. После моей ссоры с Кейном я серьезно обдумывала это несколько дней. Но когда я представила себе, как будет выглядеть жизнь в Нью-Йорке, я не захотела, чтобы дети называли это место домом.

Я хотела, чтобы они каждое лето плескались в озере Флэтхед. Я хотела научить их ходить по этим тропам. Хотела, чтобы они играли на улице под деревьями. И когда — если — Кейн вернется, я не увезу его детей на другой конец страны.

По оценке врача, я должна родить в начале марта, если дохожу до срока. У Кейна будут месяцы и месяцы, прежде чем эти дети появятся на свет. Я была чертовски зла на него, но не теряла надежды, что он соберется с духом и решит стать отцом.

Потому что у него был потенциал стать одним из лучших. Он скрывал свое сердце, но оно было полно доброты и благодати.

— Ничего от… — спросила Тея, указывая на окно дома Кейна.

Я покачала головой.

— Ничего.

— Извини.

— Все нормально. — Я пожала плечами, положив руку на живот. — Я делаю все возможное. Я пытаюсь не думать обо всех мужчинах-идиотах в моей жизни. Хотя вчера я получила интересное письмо от Адама.

— Да неужели. — Она нахмурилась. — И что он написал?

— Фу. — Зачем я вообще открыла это письмо? — Тема письма была ИСПОВЕДЬ. Это должно было меня насторожить.

Вместо этого кричащая тема письма побудила меня прочитать сообщение, которое следовало отправить прямо в корзину.

— Сначала он отругал меня за то, что я заблокировала его номер. Затем он отругал меня за то, что я не отвечаю на сообщения, которые он оставил с других номеров. После этого он написал еще пять абзацев, где говорил, что новости о фертильности сильно по нему ударили. Он винит в своей лжи шок. И как только он начал эту ложь, он не знал, как её остановить.

— Где-то там были извинения?

— Он признал, что его реакция была неправильной. Но попросил меня посмотреть на неё с его точки зрения. Мы предполагали, что я была причиной того, что у нас не могло быть детей. Он знал, как сильно я хотела забеременеть. Так что новость о том, что у него проблемы и он не может дать мне ребенка, была разрушительной. Он понимает, что должен был обсудить это со мной, но вместо этого он сделал несколько глупых ошибок.

Тея усмехнулась.

— Вставлять член в женщину, которая не является твоей женой, через неделю после того, как ты солгал ей о результатах теста на фертильность, определенно можно квалифицировать как ошибку.

— Но, по его словам, вполне оправданную, — невозмутимо ответила я.

Остальная часть его письма была еще одним призывом к примирению. Ему еще предстояло осознать, что его ошибки непростительны. Как бы мне ни хотелось ответить, сообщая, что мы никогда больше не будем вместе, я просто отправила письмо в корзину.

Молчание скажет ему больше, чем ответ.

Я думала заблокировать его, но просто не смогла нажать на эту кнопку. Почему, я не была уверена? Может быть, потому, что он был в моей жизни так долго, и, хотя я была в ярости на него, я так же чувствовала, что блокировать его… это слишком.

— Через какое-то время он уйдет, — заверила меня Тея.

— Я надеюсь на это. — Я пожала плечами. — Я любила его долгое время, и, хотя он причинил мне боль, я все еще хочу для него самого лучшего.

— Ты лучший человек, чем я. Я как бы хочу, чтобы у него была залысина и пивной живот.

Судьба, сродни смерти для Адама. Его тщеславие постепенно росло на протяжении всего нашего брака. Кое-что, что я заметила, но, как и ко многому другому, я приспособилась и к этому. Теперь я увидела, что он больше беспокоился о том, чтобы быть красивым снаружи, чем о том, чтобы быть красивым внутри.

— В любом случае, хватит о нем. — Я отмахнулась от этого разговора и взяла книгу детских имен, которую оставила здесь. — Я думаю, что у меня уже есть имена для мальчиков. Но у меня проблемы с женскими именами. Не хочешь помочь мне составить список?

— С радостью.

Мы вдвоем удалились в гостиную, где устроились на моей уютной мебели. Я просматривала детскую книжку, читая имена, которые мне нравились, пока Тея записывала их в блокнот. Затем мы вдвоем пообедали, сплетничая о делах в городе, пока она не решила отправиться домой и дать мне вздремнуть.

Я стояла на крыльце и махала ей рукой, когда она отъезжала от дома. Было странно смотреть на улицу и не видеть дом на колесах или мой миникупер. Логан приехал забрать их кемпер на прошлой неделе, а три дня назад мой миникупер был заменен на более просторный белый «Тахо», припаркованный в моем гараже. С двумя младенцами мне нужно было место и полный привод для зимних дорог.

Я зашла внутрь, решив провести время в офисе, прежде чем полежать на диване для субботнего дневного сна. Поскольку Логан уезжает в Нью-Йорк, я хотела перепроверить, все ли материалы для встречи и предметы для его поездки готовы к отправке.

Несколько часов спустя так и не вздремнув, я ела свою любимую пасту на ужин за рабочим столом. Я обнаружила орфографические ошибки в трех презентациях, поэтому просмотрела всю недельную подборку слайдов, чтобы проверить, есть ли еще.

Я уже наполовину съела небольшую стопку печенья «Орео», когда раздался звонок в дверь.

Улыбаясь про себя, я поспешила к двери. Ежедневная доставка маминых товаров для детей сегодня прибывала поздно. Обычно мои посылки приходили около шести вечера, включая субботу. Джон, мой курьер, останавливался здесь последним по пути домой к жене и трем детям. Но я предположила, что у него сегодня было больше посылок, чем обычно.

— Привет, Джо…

На моем пороге был не Джон.

Там был Кейн.

— Привет, — пророкотал он.

У меня отвисла челюсть.

За девятнадцать дней Кейн изменился. Он подстриг свою бороду короче, чем я когда-либо видела раньше. Его волосы, которые я любила перебирать пальцами по ночам, тоже были короче и убраны со лба. И впервые на нем было что-то кроме футболки.

Его темно-синяя рубашка на пуговицах доходила до запястий. Он заправил подол в джинсы, в которые продел кожаный ремень. Коричневый цвет ремня соответствовал его начищенным ботинкам.

Его образ был настолько другим, что он мог бы быть самозванцем, если бы не тот же разноцветный вихрь в его глазах, который я запомнила несколько месяцев назад. Тем не менее, мне потребовалась добрая минута, прежде чем я закрыла рот и скрестила руки на груди.

Я так разозлилась на него за то, что он ушел, и за нашу ссору в магазине. Но могла ли я вспомнить хотя бы одну вещь, которую хотела ему сказать? Нет. Желание взбучки, которую я практиковала, прошло. Пуф. Исчезло.

Все, что я действительно хотела сделать, это обнять Кейна.

Что это было? Почему он всегда заставлял меня хотеть обнять его? Я крепче сжала руки на груди, потому что объятий не будет, пока я не получу объяснений. И извинение.

— Я сожалею. — Его глаза умоляли меня о прощении.

Теперь мне просто нужно было объяснение.

Я открыла дверь пошире, отступив в сторону, чтобы впустить его. Он кивнул и переступил порог. Его взгляд пробежался по комнате, отмечая изменения, которые я внесла с тех пор, как он был здесь в последний раз.

Пока он водил кончиками пальцев по столику у дивана, я прекрасно видела его зад. Почему он должен был так хорошо выглядеть? Это сделало вызов моей взбучки еще труднее.

— Это место выглядит хорошо. — Он сел на край дивана, положив руки на колени.

Я пожала плечами и подошла к стулу напротив него. Я подождала, пока он заговорит первым, но вместо того, чтобы дать мне объяснение, которое я ждала, он подтолкнул книгу с именами детей через кофейный столик.

Когда он погладил обложку, его плечи поникли. Все его тело погрузилось глубже в диван.

— Я хотел бы в кое-чем признаться.

Иронично.

Также иронично было и то, что у меня, казалось, была склонность влюбляться в мужчин, которые убегали от своих проблем. Когда в нашем браке стало слишком тяжело, Адам бросился в объятия другой женщины. Сделал ли Кейн то же самое?

Я напряглась при мысли о том, что он был с кем-то еще. Я была потрясена, узнав, что Адам изменил, но мое сердце исцелилось — быстрее, чем я могла себе представить.

Но если Кейн провел последние три недели с кем-то другим, я буду уничтожена.

— Ты меня выслушаешь? — спросил он, откладывая в сторону книгу имен для детей.

Я подождала мгновение, затем еще одно, наконец, кивнув ему.

Его широкая грудь вздрогнула от глубокого вздоха.

— Я сказал тебе ужасные вещи, которых не имел в виду. Это не оправдание, но я был напуган и позволил своим страхам взять верх надо мной. Я сожалею.

— Извинения приняты.

— Спасибо.

Я ждала, что он продолжит, но он просто сидел и смотрел на меня своими яркими глазами.

Мои глаза сузились. Если он думал, что это можно расценивать как признание, то сильно ошибался. Воздух в комнате стал напряженным и тяжелым. Мои легкие, казалось, работали вдвое усерднее, но я не могла сделать глубокий вдох. Ярость, которую я лелеяла, расцвела в моей груди, вспыхивая, как костер, облитый бензином.

— Это все? — спросила я. — Это твое оправдание? Ты испугался?

Он поднял руку.

— Я…

— Нет. — Я вскочила со стула. — Сейчас говорю я.

Он благоразумно опустил руку и закрыл рот.

— Думаешь, я не испугалась? — Я указала на свою грудь, когда начала расхаживать между освободившимся креслом и кофейным столиком. — Ты хоть представляешь, каким большим шоком это было для меня? Думаешь, мне было легко прийти в твой магазин и сказать тебе, что я беременна, когда я уверяла тебя, что мы в безопасности? Это была моя ошибка, и она на мне. Но твоя реакция? Она на тебе.

Он кивнул.

— Ты права.

— Да, черт возьми, я права. Ты исчез на девятнадцать дней. Это почти три недели! И даже не удосужился взять трубку и позвонить мне.

— Я не взял свой телефон. И у меня нет твоего номера.

Я остановилась на полпути, бросив на него взгляд, который мог бы сравнять с землей одно из столетних деревьев снаружи.

— Хреновое оправдание.

— Я должен был позвонить. — Он поднял руки. — Но я не хотел вести этот разговор по телефону. У меня есть… не могла бы ты присесть?

— Хорошо. — Хмыкнув, я скрестила руки на груди и опустилась на стул.

— Мне многое нужно рассказать о моем прошлом. Надеюсь, когда ты меня выслушаешь, ты поймешь, почему я испугался. Но…

— Всегда есть «но», не так ли? — фыркнула я. Кейн снова и снова избегал своего прошлого. Когда я должна была узнать, что он не доверял мне настолько, чтобы довериться мне?

— Но, — сказал он, у него дёргалась челюсть, — мне бы хотелось, чтобы ты успокоилась прежде, чем я начну рассказ.

— Это может занять некоторое время.

— Я дам тебе остыть и приду позже. — Он встал с дивана. — У тебя все хорошо?

Я кивнула, позволяя ему увидеть себя.

Дверь за ним закрылась, а я не пошевелилась. Мое сердце колотилось, пульс гулко стучал. Я сделала несколько глубоких вдохов, успокаивая себя, потому что это не могло быть хорошо для детей.

Когда мои плечи наконец расслабились, я уставилась на то место, где сидел Кейн. Он объяснит? Смогу ли я наконец понять, что его так глубоко преследовало?

Я думаю, мы увидим. Когда он пошёл в свою хижину, я изо всех сил старалась отогнать в сторону свой гнев и разочарование и заставить себя послушать его историю. Когда он пошёл в свою хижину...

Мой желудок упал.

— Вот дерьмо! — Я вскочила со стула и помчалась по комнате. Я подошла к двери как раз в тот момент, когда с другой стороны в неё ударил очень большой, очень мужской, очень злой кулак.

Я открыла её, на этот раз ожидая увидеть лицо Кейна.

Он был в ярости.

— Что, черт возьми, случилось с моим домом?

— Да, об этом. — Я вздрогнула. — Я как бы, эм, случайно… подожгла его.

Глава 16

Кейн

— Позволь мне уточнить. На следующее утро после того, как я ушел, ты пришла ко мне домой и увидела, что меня нет. Итак, ты пошла в магазин, заперла его для меня, а потом вернулась домой. Ты ждала неделю, когда я вернусь, а когда я этого не сделал, ты снова пришла в хижину. И убралась?

Стоя на другой стороне острова на своей кухне, Пайпер пожала плечами.

— Там было грязно. И я была зла на тебя.

— Так ты убирала и стирала мою одежду?

Её щеки покраснели, когда она пробормотала:

— Попыталась постирать твою одежду.

— Даже когда была зла на меня.

— Да. Я была зла, — быстро сказала она. — Я решила убить тебя добротой, или как там это называется. Плюс в твоем мусоре начала появилась живность. И я не хотела, чтобы кто-то из них подкрался и задушил меня во сне.

Эта женщина. Она не переставала меня удивлять.

Пока меня не было, она пришла ко мне домой, чтобы отомстить уборкой. Она разгрузила мою посудомоечную машину, вынесла мусор и нашла в моей стиральной машине кучу белья, которое неделю лежало мокрым. Поэтому она перестирала одежду и положила её в сушилку.

Вот только она не знала, что датчик в моей сушилке сломался. Она не знала, что я не умею чистить ловушку для ворса.

Пайпер включила сушилку и вернулась домой, предполагая, что она выключится сама.

Все было нормально. До возгорания.

Огонь уничтожил мою прачечную и около половины моей гостиной. К счастью, у неё были открыты окна, и когда она почувствовала запах дыма, то вызвала пожарных. Им удалось спасти дом, но предстояло проделать большую работу, чтобы привести его в порядок.

— Думаю, мы квиты, — поддразнил я.

— Квиты? — Она ухмыльнулась. — Ни за что.

— Ты подожгла мой дом.

Она подняла подбородок.

— Ты обвинил меня в том, что я забеременела намеренно.

Блять.

— Хорошо. Не квиты.

Её плечи опустились.

— Я очень сожалею о пожаре.

— Это всего лишь дом. Я просто рад, что ты не пострадала.

Если бы она не заметила дым, мог бы начаться лесной пожар. Что-то такого масштаба поглотило бы оба наших дома. Мысль о том, что она и наш ребенок оказались в ловушке здесь, в огне, заставила мой желудок скрутиться.

Но она была в порядке. Мой дом можно отремонтировать. И, честно говоря, я даже не был настолько зол.

— Мой подрядчик как раз заканчивает работу, — сказала она. — Потом он пообещал прислать сюда свою команду, чтобы все починить. Он сказал, что это может произойти уже на следующей неделе.

Я кивнул.

— Звучит неплохо. Я уверен, что в мотеле есть свободные номера.

— Или ты можешь остаться здесь. — Она сказала это так тихо, что я не был уверен, что правильно её расслышал.

— Я думал, что ты злишься на меня.

— Злюсь.

Я потер бороду, глядя на угасающий вечерний свет. Это был чертовски долгий день, а самая длинная часть была еще впереди. Я встал рано, провел утро, заканчивая пару проектов в мамином доме. Потом я принял душ, обнял её на прощание и отправился в путь. Пятичасовая поездка из Бозмена в Ларк Коув была напряженной, в основном потому, что я понятия не имел, как буду объяснять все Пайпер.

— Где ты был? — спросила она.

— Я поехал к маме.

— На три недели?

Я кивнул.

— Я не видел её и не разговаривал с ней три года. Нам было о чем поговорить.

Последние девятнадцать дней были наполнены извинениями и откровенными разговорами. Мама знала все о том, чем я занимался последние три года. Я узнал о её новой работе в качестве офис-менеджера в юридической фирме и о мужчине, с которым она только что начала встречаться. Мы говорили обо всем, кроме одной темы, которую мы полностью избегали. И что касается меня, мы больше никогда не будем говорить о нем.

Пайпер этого не знала, но она была причиной того, что я воссоединился с мамой. Если бы не эта беременность, не знаю, вернулся ли я бы когда-нибудь домой. Мне нравилось думать, что в конце концов я бы вытащил голову из задницы, но правда заключалась в том, что прятаться было легче.

Но в тот день, когда Пайпер пришла в магазин и сказала мне, что беременна, все изменилось. Мне потребовались эти последние девятнадцать дней, чтобы перевернуть страницу в книги моей жизни.

Друг, которому я позвонил, чтобы разобраться со своим домом, на самом деле договорился с мамой, чтобы сдать его в аренду. Но ящики с моими вещами запихали на склад, так что пришлось их все перебрать. Труднее всего было разобраться в детских вещах. С одеждой и старыми сувенирами было проще, просто они отнимали много времени. То же самое было и с моим старым магазином.

Я провел последние две с половиной недели, продавая некоторые вещи, выбрасывая другие и жертвуя остальные. Кроме того, я встретился с арендатором моего старого доме и подписал соглашение о продаже этого места.

Все, что было в моей прежней жизни, ушло в прошлое. Как только я расскажу Пайпер об аварии, мне захочется забыть об этом навсегда.

— Присаживайся. — Я удалился в гостиную и занял один конец дивана, а она заняла другой.

Она положила колени между нами, а огонь из камина отбрасывал мягкое сияние на её кожу. За последние девятнадцать дней не проходило и часа, чтобы я не представлял себе её лицо. Но мой мысленный образ не отдавал должного её красоте.

— Ты прекрасно выглядишь, — сказал я ей, заработав румянец. — Как дела? Хорошо себя чувствуешь?

Она кивнула.

— Все еще немного тошнит, но ничего, с чем я не могу справиться.

— Ты проверялась у врача?

— Со мной все в порядке. С малышами все в порядке, и они должны появиться примерно одиннадцатого марта.

— Одиннадцатое марта, — повторил я, занося эту дату в свой мысленный календарь. Если бы срок стоял зимой, мы были бы окружены снегом. — Тогда дороги могут быть еще покрыты льдом, но, если мы планируем… подожди. Отмотай назад и повтори это снова. С малышами?

Она подняла плечо.

— У тебя волшебная сперма.

Волшебная сперма.

— О скольких младенцах мы говорим?

Пайпер рассмеялась, показав мне ямочки.

— Только о двух.

— Точно. Два. — Моя голова упала обратно на диван. Близнецы. У нас будут близнецы.

Было достаточно трудно уложить в голове мысль об одном ребенке, не говоря уже о двух. Но через семь месяцев мы станем родителями. Близнецов.

К тому времени нужно было решить так много вещей, например, где они будут спать и какие автокресла выбрать, и будем ли мы теми родителями, которые присваивают каждому из близнецов цвет, чтобы мы могли различать их.

Близнецы.

— Это сводит тебя с ума, не так ли? — спросила она.

Я издал звук взрыва.

Пайпер снова рассмеялась, поерзав на диване, чтобы потянуться за одеялом.

Я сел прямо, помогая ей накрыть ноги. Она была в леггинсах до щиколоток, плотная черная ткань обтягивала её изгибы, как и облегающая серая футболка, которая была на ней. Она не выглядела беременной, как и Шеннон когда-то. Она не выглядела беременной примерно до пятого месяца.

— Около четырех лет назад я встретил женщину в баре. Её звали Шеннон. Мы сразу поладили. Одно повлекло за собой другое, и я забрал её домой. Никто из нас не хотел ничего серьезного. Мы повеселились, а на следующее утро я отвез её домой. Я думал, что больше никогда её не увижу. Она вернулась примерно через шесть недель и сказала мне, что беременна.

Пайпер вздрогнула, и звук её вздоха наполнил комнату.

— Это никогда не должно было быть чем-то серьезным с Шеннон, но планы меняются, когда у тебя появляется ребенок. Внезапно женщина, с которой я провел меньше дня, навсегда останется в моей жизни.

Как и в случае с Пайпер. Мысль о том, что Пайпер будет в моей жизни, казалась мне правильной, но отношения с Шеннон никогда не подходили по-настоящему.

— Она была хорошим человеком. Она была красивой и все время улыбалась. Она была так взволнована ребенком. Клянусь, никогда не видел Шеннон нигде без книги о беременности в руках.

— Ты продолжаешь говорить «была». Шеннон была.

— Она была. — Я встретился с ней взглядом. Они были полны ужаса. Она мысленно пропустила мое объяснение. — Шеннон переехала ко мне, потому что мы думали, что с рождением ребенка будет легче. Я даже предлагал ей выйти за меня замуж, но она мне отказала.

— Ты любил её? — спросила Пайпер.

— Нет. — Я вздохнул. — Было бы легче, если бы любил, но чувств не было. Мы пытались встречаться какое-то время, но всегда чего-то не хватало. Мы оба это чувствовали. Она просто была не той. Но у нас был ребенок, и совместная жизнь имела смысл. По крайней мере, в начале.

Оглядываясь назад, мы должны были держать дистанцию. Ей следовало остаться в своей квартире, а не переезжать в мой дом.

— Она украсила детскую. Я сделал ребенку кроватку. Мы все еще выбирали имена, когда она была примерно на восьмом месяце беременности, но никто из нас не торопился с выбором. У нас было время.

Я безучастно смотрел через комнату, не в силах смотреть на Пайпер рассказывая следующую часть. Я никогда раньше не рассказывал эту историю. И если я уже видел, как Пайпер плачет или как её лицо искажается от печали, я не знал, смогу ли я пройти через все это ещё раз.

— Однажды вечером Шеннон была на ужине. Это были выходные, посвященные Дню Памяти, и в городе было сумасшествие. Тем утром она сходила на парад и провела день, гуляя с друзьями. Я попросил её остаться дома и успокоиться. Но она хотела пойти в новый ресторан в центре города.

Она не пригласила меня пойти с ней. Шеннон перестала приглашать меня на ужин за несколько месяцев до того вечера. Когда она только переехала, мы все время гуляли вместе. Я полагал, что она перестала спрашивать, потому что эти обеды были слишком похожи на свидания.

Это должен был быть мой первый намек на то, что что-то изменилось. Но я был слишком занят, чтобы это заметить. Кроме того, я почувствовал облегчение. Все, что я хотел сделать в День Памяти, это остаться дома, приготовить себе чизбургер на гриле и выпить пива, чтобы расслабиться.

— Она так и не вернулась домой. Пьяный водитель проехал под знаком «Стоп» на скорости сорок при разрешённых двадцати пяти, и сбил её.

Пайпер задохнулась.

— О боже.

— Когда я приехал в больницу, врачи уже потеряли Шеннон. Они достали ребенка, надеясь спасти её, но… Её я тоже потерял. Они позволили мне подержать её несколько минут после того, как вымыли. Попрощаться.

— Кейн, мне так жаль.

— Это сломало меня, — прошептал я. — Я был так взволнован из-за ребенка. Мы все были. Это была не идеальная ситуация, но все же я хотел быть отцом. Хорошим отцом. Я просто… Я любил её. Я даже никогда не встречался с ней, но я любил её.

Пайпер скинула одеяло и прижалась ко мне на диване. Затем, без предупреждения, она забралась ко мне на колени и обняла меня.

Её руки крепко обвились вокруг моих плеч. Её волосы были распущены и касались моей щеки, когда она уткнулась носом мне в шею.

Это было объятие, которое я жаждал, не подозревая об этом, которое сшивало воедино так много открытых ран. Так что я обнял её за спину и так же крепко прижал к себе.

— Ты испугался, — прошептала она.

— Испугался, — прошептал я в ответ. — Когда ты сказала мне, что беременна, это вернуло боль, которую я глубоко похоронил. Я знаю, что не должен был уходить, но я просто не мог справиться со всем этим. Мне нужно было время, чтобы разобраться.

Мне нужно было время, чтобы обсудить это с кем-то, кто был так же опустошен.

Дни, проведенные с мамой, исцелили меня. Я пинал себя под зад, за то что убежал больше раз, чем мог сосчитать. То, что я поднялся на эту гору, чтобы жить в одиночестве, ни в малейшей степени не помогло мне справиться с горем. Но после того, как я вскрыл эти раны и позволил им дышать, я начал чувствовать столь необходимое завершение.

Но я никогда не пожалею, что нашел эту гору. Именно там я нашел Пайпер.

Или, может быть, она нашла меня.

Пайпер откинулась назад и всхлипнула, затем сползла с моих коленей. Но вместо того, чтобы вернуться в свой угол дивана, она села рядом со мной и положила голову мне на плечо. Я обнял её, удерживая рядом.

— Мне жаль, Кейн. Мне так, так жаль.

Я прильнул щекой к её волосам.

— Мне тоже.

Некоторое время мы сидели тихо, опираясь друг на друга, пока Пайпер не нарушила тишину вопросом, которого я надеялся избежать сегодня вечером.

— Почему ты не видел маму три года?

— Это долгая история. Скажем так, после того, как Шеннон и ребенок умерли, она сделала выбор, с которым я не мог жить. Мне было больно, и я чувствовал, что она предала меня, поэтому я ушел. Я разорвал все связи и пришел сюда, чтобы исчезнуть.

— Какой выбор?

Я вздохнул.

— Просто… семейные вещи.

Пайпер напряглась. Воздух в комнате, который был таким теплым, когда она свернулась на мне, упал на десять градусов. Она оттолкнулась от дивана и вышла из комнаты, пройдя по коридору, ведущему в гостевую спальню, её кабинет и гараж.

Блять. Я обещал ей объяснение, но мой расплывчатый ответ просто отключил её. Она не знала, что это к лучшему. Это была та часть моей истории, о которой я отказывался говорить даже с мамой. Было слишком много ярости. Слишком много боли. Я не отпускал эти эмоции, и пока я не справлюсь с ними сам, я не собирался выливать их на неё.

Я остался на диване, снова запрокинув голову, и дал Пайпер несколько минут. Но когда я слушал, как она хлопает дверцами шкафа и топает, я понял, что пространство только усугубляет ситуацию.

Оттолкнувшись от дивана, я прошел по коридору и нашел её в гостевом санузле, раскладывающей полотенца на столешнице. Её глаза встретились с моими через зеркало, когда я прислонился к дверному косяку.

— Прости, — сказал я ей. — Есть еще некоторые вещи, над которыми я работаю. Можем ли мы оставить остальное на другой день?

Она вздохнула и посмотрела на раковину. Когда она подняла глаза, её глаза увидели мою суть. Должно быть, она увидела боль, потому что слегка кивнула мне.

— Спасибо.

Взгляд Пайпер упал на полотенца. Её рука соскользнула с хлопка и легла на живот.

— С тобой столько всего случилось. Я не могу представить. Ты… — Она глубоко вздохнула. — Ты хочешь…

— Да. — Я шагнул в комнату. — Я хочу их.

Их. Её. Нас.

Я хотел всего этого.

— Хорошо, — выдохнула она, и её плечи опустились.

Оставить Пайпер снова было почти невозможно. Она прочно вошла в мою жизнь. И я достаточно пропустил в этой беременности. Хоть это и напугало меня, но искра волнения тоже присутствовала. У меня появился шанс снова стать отцом.

У меня был шанс попробовать снова с Пайпер.

Я глубоко ранил её этим спором в магазине. Я был первоклассным мудаком за то, что сказал, а потом ушел так надолго. Я всегда буду сожалеть о том, как отреагировал. Теперь, когда она знала, почему я был напуган, простит ли она меня?

Я чертовски на это надеялся. Потому что тогда мы могли бы начать сначала. Вернулись бы к началу и постарались не облажаться снова.

— Что мы будем делать дальше? — У меня были свои идеи, но я хотел сначала услышать её.

Она пожала плечами.

— Давай просто не будем торопиться.

Не торопиться.

— Это я могу.

— Если тебе понадобится что-то, просто дай мне знать. — Пайпер погладила полотенца и выгнала меня из ванной.

Я последовал за ней из комнаты и по коридору обратно в гостиную. Она направилась прямо к дивану, прикрывая зевок тыльной стороной ладони, прежде чем снова залезть под одеяло.

— Могу я тебе кое-что показать?

Она кивнула.

— Конечно.

— Хорошо. Жди здесь. — Я направился прямо к двери, выскочив наружу. Затем я подбежал к хижине, заметив обугленный зад, который ранее ускользнул от меня.

Была еще одна вещь, которую я хотел сделать сегодня вечером. Еще одна вещь, чтобы подвести меня к завершению. И теперь, когда Пайпер знала о Шеннон и ребенке, я хотел сделать это вместе с ней.

Вбежав в дом, я направился прямо к шкафу в спальне, доставая спрятанную там коробку. Я сунул её под мышку, затем схватил дорожную сумку, которую ранее бросил на диван. Она была полна одежды и туалетных принадлежностей, которые я купил в Бозмене для своего пребывания там. Я отнес все обратно к Пайпер, оставив сумку у двери и устроившись рядом с ней на диване.

— Извини. — Она вздрогнула и её глаза распахнулись, когда мой вес ударился о подушки.

Я положил коробку на кофейный столик.

— Мы можем сделать это позже. Почему бы тебе не пойти спать?

Она покачала головой, немного приподнявшись.

— Нет, всё нормально. Что в коробке?

Наклонившись вперед, я откинул крышку.

— Когда я уезжал из Бозмена, эта коробка была единственной вещью, которую я взял с собой, кроме моего грузовика.

Пайпер села как раз в тот момент, когда я достал розовое детское одеяло. Затем я доставал по одному предмету и протягивал ей посмотреть. Под одеялом лежала зернистая черно-белая фотография УЗИ. Рядом с ней был список детских имен, которые мы с Шеннон обсуждали.

Десять на её стороне. Десять на моей. Все, кроме двух, были вычеркнуты.

Морган и Беккет.

— Шеннон не хотела знать, будет у нас мальчик или девочка. Мы были в процессе сужения имен. — Она так и не узнала, что у нас была девочка.

Последним предметом в коробке была пара крошечных розовых рабочих ботинок того же стиля, что и те, которые я носил каждый день.

Я ухмыльнулся, вытаскивая их из коробки.

— Моя мама купила их. Она сказала мне, что даже если у нас будет мальчик, ему придется носить их, потому что она не смогла найти синие.

— Они такие милые. — Пайпер улыбнулась. — Я рада, что ты их сохранил.

— Я тоже. — Я наклонился к ней сбоку, и она откинулась назад. — Я не смотрел на все это годами. Просто упаковал и отложил в сторону. Как делал со многими вещами. Но… я пытаюсь.

— Я знаю, — мягко сказала она.

— Спасибо, что разрешила показать тебе.

Она положила руку мне на колено.

— В любое время.

Несколько мгновений мы смотрели на предметы, затем вместе с Пайпер тщательно упаковали коробку. Когда крышка была закрыта, свалился какой-то груз.

Пайпер снова легла на диван, поправляя одеяло. Я наклонился и развязал ботинки, затем скинул их и расслабился, вытянув ноги под кофейным столиком.

Мой взгляд остановился на блокноте с детскими именами.

— Я рассказал маме о тебе и ребенке. Мне придется позвонить ей завтра и сказать, что у нас будут близнецы.

— Мои родители в восторге. Моя мама не перестаёт присылать мне детские подарки. — Пайпер поерзала, пытаясь устроиться поудобнее. Она изо всех сил старалась держать ноги подальше от моей стороны дивана.

Я взял обе её лодыжки в свои руки и потянул их к себе на колени. Когда её босые ступни легли на мои бедра, я взял одну и начал массировать свод.

— Боже мой, — простонала она, и звук дошел прямо до моего члена.

— Ты выбрала какие-нибудь имена? — спросил я, надеясь, что это отвлечет меня достаточно, чтобы у меня не встал.

Она замурлыкала.

— Если мальчики то Роберт и Гейб, в честь обоих моих дедушек.

— Мне нравится. — Я расслабился в кресле. — Мне всегда нравились традиционные имена.

— Однако, у меня проблема с именами для девочек. Есть идеи?

За последние три года я придумал миллион имен для девочек.

— Хоуп и Фэйт.

— Хоуп и Фэйт, — прошептала она. — Мне нравится.

— Мы — я и Шеннон — мы не выбирали имена для девочек. Мы думали, что у нас есть время.

— Роберт и Гейб для мальчиков. Хоуп и Фейт для девочек.

Её заявление было тихим, но твердым. Мне нужно было выбрать имена. Мне нужно было знать, если случится что-то плохое, у моих детей будут имена. И Пайпер знала, что мне это нужно.

— Ты сделаешь кое-что для меня?

Она кивнула, её глаза закрылись, а я продолжал мять её ноги.

— Ты не могла бы пойти поужинать со мной?

— Ты приглашаешь меня на свидание?

— Да, приглашаю.

Она улыбнулась.

— Мы все делаем задом наперед.

Я воспринял это как да.

Ночь стихла, и сгустилась тьма. Пайпер уснула на диване, и я понес её по коридору в кровать.

Как и весь дом, её комната была стильной и теплой. Укладывая её под темно-бордовое одеяло, я убрал волосы с её глаз и наклонился, чтобы поцеловать в лоб.

Она хмыкнула, глубже зарывшись в подушку.

Блять, я хотел свернуться калачиком рядом с ней. Я хотел заснуть с ней на руках. Ни разу за все наши ночи мы не спали в одной постели.

Я всегда уходил. Я всегда держал дистанцию.

Но больше не было никакой дистанции. Я преодолел её.

Пайпер Кэмпбелл разрушила все мои стены и заставила меня влюбиться в неё. Она проникла в мое разбитое сердце, заполняя черные дыры светом.

— Кейн? — мягкий голос Пайпер остановил меня прямо перед тем, как я закрыл за собой дверь. Её голова все еще лежала на подушке, но темные глаза были открыты.

— А?

— Да, я пойду с тобой на свидание.

Я ухмыльнулся.

— Я не собирался принимать «нет» за ответ. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

Прогуливаясь по коридору, я выключил свет и запер входную дверь. Затем я пошёл в свою комнату, разделся и забрался в постель, глядя в потолок, пока проигрывал наш разговор.

Все делаем задом наперед.

Пайпер была права.

Может быть, шаг назад это единственный способ, которым мы могли бы в конечном итоге продвинуться вперед.

Глава 17

Пайпер

— Хочешь поужинать пиццей в баре? — спросил Кейн. — Или зайти в закусочную за гамбургером?

Я посмотрела на его профиль с пассажирского сиденья. Он вел мою машину расслаблено и сексуально. Его волосы отросли за последние два месяца с тех пор, как он вернулся, но бороду он подстриг коротко, и это делало его губы мягкими и полными.

Свитер, который он надел этим утром, был мятым, и открывал предплечья. Его запястье небрежно свисало с руля, в то время как большие пальцы болтались над приборной панелью. Вид того, как он сидит на этом сиденье и везёт меня, был тем, что мне никогда не надоест.

Он оглянулся и поднял бровь. В последнее время я много пускала на него слюни, и в большинстве случаев он меня ловил.

Я улыбнулась, но не отвела взгляд.

— Давай просто поедем домой.

Последние два месяца мы с Кейном играли в дом. Со стороны мы выглядели как счастливая пара, блаженно ожидающая появления наших близнецов. Внутри тоже было недалеко от этого образа.

Кейн даже снял запрет на общение. Он водил меня в бар, чтобы пообщаться с Теей и Логаном по выходным, когда они работали. Когда мне не хотелось готовить, мы ходили в единственную закусочную в городе. А иногда мы с Кейном ездили в Калиспелл ​​на ужин в хороший ресторан.

Туда же, куда мы ездили на нашем первом свидании.

Он флиртовал со мной при свечах и пасте в этом причудливом итальянском ресторане. Потом он повел меня в кино. Это было просто и мило, даже банально. Ужин и фильм. Кейн не планировал ничего экстравагантного или чрезмерного. Он всего лишь запланировал вечер, на котором я буду в центре его внимания.

Это было лучшее свидание в моей жизни, и с тех пор на моем лице была почти постоянная улыбка. В моей жизни не было другого раза, когда я чувствовала себя такой любимой.

Кейн дорожил мной.

Я оторвала взгляд от его красивого профиля и посмотрела на деревья, покрытые ледяными кристаллами. Моя первая зима в Монтане пришла раньше, чем обычно для этого региона. Была только середина октября, а на прошлой неделе каждый день было ниже нуля. У нас еще не было сильного снегопада, но мысль о нём заставила меня вздрогнуть.

Кейн увидел, как вздрогнули мои плечи, и включил подогрев с моей стороны машины.

Любимая. Мне было не так уж холодно, но я не стала возражать.

— Чего ты хочешь на обед? — спросила я.

Он пожал плечами.

— Без разницы. Мы можем просто поискать остатки.

Я потерла живот. Я всё еще не выглядела беременной, скорее, как будто съела слишком много больших порций за последний месяц. Что, конечно, было правдой. Теперь, когда первый триместр закончился, мой аппетит вернулся с удвоенной силой. Я набрала весь вес, который потерял за месяцы рвоты и выживания на соленых крекерах.

— Я хочу есть.

Кейн усмехнулся и полез в одну из сумок, которые поставил на пол за своим сиденьем. Его рука вернулась с батончиком мюсли. Потом он покопался и нашел бутылку шоколадного молока.

— Где ты это взял?

— Я ходил в маленькую кофейню в торговом центре.

— Ты ходил в кофейню? Когда?

— Пока ты примеряла свою сотую пару джинсов для беременных.

— Ааа. — Я кивнула и разорвала обертку батончика. — Хорошая мысль.

— Нужно убедиться, что тебя кормят каждый час. Как медведя.

Я лишь улыбнулась и развернула обертку. Через минуту батончика уже не было, а я все еще была голодна. Сегодня мы ходили к врачу на осмотр и УЗИ, а потом в торговый центр покупать детские вещи. Я провела час в раздевалке единственного магазина для беременных, знакомясь с таким количеством спандекса, которого у меня не было в жизни. Столько активности, естественно я умирала с голоду.

— На сколько ты хочешь поспорить, что моя мама пришлёт нам упаковку голубых комбинезонов?

Кейн потянулся через консоль и взял меня за руку, переплетая свои пальцы с моими.

— Она уже сделала это.

— Что? Когда? Мы узнали, что у нас будут мальчики три часа назад.

Я позвонила родителям сразу после того, как мы вышли из кабинета врача. И хотя к настоящему времени моя мать, несомненно, была лучшей подругой продавцов детской лавки, я была уверена, что даже она не сможет доставить что-нибудь в Монтану из Нью-Йорка менее чем за три часа.

Большой палец Кейна погладил мой по тыльной стороне.

— На прошлой неделе она прислала мне коробку размером с Техас, полную одежды для мальчиков и девочек, вместе с запиской, в которой говорилось, чтобы я скрыл её от тебя до сегодняшнего дня. Когда я мог бы оставить нужное, а остальное отправить обратно.

Я положила свободную руку на сердце. Мало того, что моя мама была невероятно заботливой, мне нравилось, что они с Кейном разговаривали. Он говорил и с моим отцом. И моим братом. Это было недолго, но все они знали его и иногда болтали, если он отвечал на мой телефон или мы звонили им вместе.

— Мы должны еще раз позвонить твоей маме, — предложила я. — Ты можешь рассказать ей о мини-ящиках для инструментов, которые ты нашел.

Это были самые милые игрушки, которые я когда-либо видела. Какое-то время мальчики не смогут с ними играть, но Кейн все равно купил их в магазине игрушек.

— Может быть, я должен был подождать с ними, — пробормотал он.

— Почему?

— Без причины.

Была причина. Кейн беспокоился, что с малышами может случиться что-то плохое. За последние два месяца я много раз заставала его задумавшимся. Я находила его в детской, держащего в руках белые пинетки или мягкое одеяло, и тупо уставившегося в стену. Он полностью терялся в своей голове, борясь со своими страхами.

Каждый раз я делала единственное, что приходило в голову.

Обнимала его.

Я ни разу не обещала ему, что все будет хорошо. Жизнь была непредсказуемой и суровой — это он понимал лучше, чем кто-либо другой.

— Позвони ей. —Я знала, что разговор с мамой поможет развеять некоторые из его страхов.

Сюзанна Рейнольдс прочно вошла в нашу жизнь. Я никогда не встречала эту женщину. Никогда не видела её фотографии, поэтому понятия не имела, как она выглядит. Но она стала одним из самых важных людей в моей жизни.

Потому что она была важна для Кейна.

Он звонил ей каждый день, пытаясь наверстать потерянные годы. Он говорил с ней о детях и о своей работе. Он представил её мне по телефону на следующий день после того, как рассказал мне о Шеннон и их дочери.

Кейн подключил свой телефон к системе «Тахо». Он ездил на ней так часто, что это была уже его машина. Всякий раз, когда мне нужно было ехать по работе к дому Логана, он подвозил меня, а затем забирал. Он возил меня на ужин или в продуктовый магазин. Тея дразнила меня тем, что я единственный человек в Ларк Коув, у которого есть шофер.

Звук гудка заполнил кабину. Мы пытались связаться с Сюзанной после того, как вышли из кабинета врача, но так и не дозвонились. Я боялась, что она снова не возьмёт трубку, когда пошёл четвертый гудок, но в последнюю секунду она ответила.

— Привет, — выдохнула она.

— Привет мама. Ты занята?

— Привет! Нет, я просто была в гараже, убирала цветочные горшки, пока не пошел снег.

Кейн нахмурился.

— Я должен был сделать это для тебя, когда был там.

— Мумии все еще цвели. И не то чтобы я не делала этого раньше.

— Извини. — Кейн крепче сжал руль. Я потеряла счет его извинениям за последние два месяца.

— Привет, Сюзанна, — пропел я, чтобы она знала, что я здесь.

— Пайпер! Какой приятный сюрприз. Так… вы узнали, ребята?

Я улыбнулась и посмотрела на Кейна. Он тоже улыбался, когда сообщал хорошие новости.

— Мальчики.

— Мальчики! — обрадовалась Сюзанна. — Мальчики-близнецы. Иметь двух мальчиков так весело.

Я склонила голову набок, осмысляя её слова. Сюзанна говорила так, будто знала, каково это иметь двух мальчиков, но, насколько я знала, Кейн был единственным ребенком.

Я открыла было рот, чтобы спросить, но Кейн перебил меня.

— Похоже, ты занята, мама. Я отпущу тебя и позвоню позже.

— Нет, я…

Он повесил трубку. Его глаза были прикованы к дороге, пока я смотрела на него. Одним нажатием кнопки он испортил особый день.

Последние пару месяцев он был замечательным во многих отношениях. Он стал открываться и говорить больше. Он не хмурился и не дулся, как мужчина, которого я встретила этим летом. Когда мы не виделись несколько часов, он искал меня.

Он приходил ко мне в кабинет поздороваться. Если я готовила ужин, он сидел напротив меня на острове и слушал, как я говорю о работе. Каждую ночь мы вместе сидели на диване и смотрели телевизор, а когда я неизбежно засыпала за просмотром фильма или шоу, он уносил меня в постель.

Во многих смыслах мы были парой. У нас не было секса. Мы не целовались. Но Кейн часто прикасался ко мне. Он держал меня за руку. Массировал мне плечи или ноги, когда я уставала. Он по-прежнему оставался суровым горцем, в которого я влюбилась, но также показывал мне свою более мягкую сторону, ту, которая была заботливой, внимательной и настоящей.

Все было бы идеально, если бы не тот факт, что он не доверял мне. Он что-то скрывал.

Это означало, что я тоже кое-что скрывала. Своё сердце.

Как я могла доверить ему свое сердце, если он не доверял мне свое прошлое? Как я могла любить его полностью, когда он хранил свои секреты под замком?

Я позволила себе поверить, что мой брак был блаженным и счастливым, не обращая внимания на проблемы, которые накапливались у нас с Адамом. Я не буду делать этого снова.

Я дала Кейну время — два месяца, если быть точной. Я была терпелива, надеясь, что остальная часть его признания придет сама собой. Но спустя столько времени я потеряла надежду. Были времена, когда Кейн разговаривал со своей матерью приглушенным шепотом из комнаты для гостей. Как и сейчас, он никогда не позволял мне говорить с ней долго. Что бы он ни скрывал, это имело прямое отношение к его семье.

Что с ними случилось? Почему он исчез в горах на три года?

Я отказалась просить ответы. Отвергнутая.

Я спросила однажды, и он оттолкнул меня. Он повесил трубку когда разговаривал со своей матерью, чтобы отгородиться от меня. Ну, я тоже умела молчать.

Я высвободилась из руки Кейна и скрестила руки на груди. Когда я повернулась к боковому окну, он только вздохнул.

Но говорил ли он? Нет. Он просто вёз нас ко мне домой.

Когда он припарковался, я не стала ждать, пока он откроет мою дверь, как обычно. Я сама открыла её и поспешила внутрь. Я пошла в кухонную кладовую и порылась в своей заначке с крекерами в поисках еще одного перекуса.

Мой рот был набит, я сердито жевала сырные чипсы, когда он вошел в внутрь. Его руки были перегружены нашими покупками

— Серьёзно? — Я закатила глаза, проглатывая свой кусок. — Нельзя было принести всё за два раза?

— Я могу принести всё сразу.

— Не важно. — Я засунула в рот еще крекеров.

Кейн сделал бы что угодно, лишь бы избежать многократного хождения к машине. Когда мы покупали продукты, он загружал каждый пластиковый пакет себе на предплечья, а затем прижимал к груди галлон молока и коробку имбирного эля. Он регулярно рисковал благополучием моих продуктов, потому что не хотел ходить дважды.

Он понес сумки по коридору, чтобы доставить их в мою спальню и детскую. Я продолжала вымещать свое раздражение на мужчину, жуя.

Когда Кейн вернулся на кухню, на его лице было написано извинение.

— Она была занята.

Я посмотрела на него, взглядом говоря, что именно я думаю о его дерьмовом оправдании.

— Ты должен рассказать мне кое-что, Кейн.

— Я пытаюсь. — Он уперся руками в стойку. — С моей семьей все сложно.

— С моей тоже все было сложно, но я тебе рассказала. Я рассказала тебе обо всех этих вещах с Адамом.

Он съёжился при имени моего бывшего мужа, но ничего не сказал.

— Отлично. — Я вернулась в кладовую в поисках еды.

Пространство было достаточно большим и я могла стоять внутри. Я осматривала шкафы в поисках чего-нибудь сладкого, когда две сильные руки обвились вокруг моих плеч, а жар твердой груди Кейна прижался к моей спине.

— Спроси меня о чем-нибудь, — мягко сказал он.

— Нет.

— Пожалуйста.

Я вздохнула

— Почему ты не разговаривал с мамой три года?

— Спроси меня о чем-нибудь другом, — прошептал он мне в волосы.

Разочарование легло на мои плечи, но он не отпустил меня. Поэтому я задала еще один из своих оставшихся без ответа вопросов.

— Где твой папа? Ты никогда не говоришь о нем.

— Он и мама развелись, когда я был еще ребенком. Он был хорошим отцом, когда жил в Бозмене, но потом переехал. Он работал в компании, которая занималась разработками за границей. Он много жил и путешествовал по Азии, но делал все возможное, чтобы звонить и отмечаться. Для него было слишком дорого приезжать домой. Когда мне было тринадцать, он заболел раком поджелудочной железы и умер восемь месяцев спустя.

— Мне жаль. — Мое сердце разрывалось за него, и я пожалела, что спросила.

— Это было давно. — Он отпустил меня, и я последовала за ним из кладовой.

Все скелеты в шкафу Кейна причиняли ему боль. Были ли у него приятные воспоминания из прошлого? Потому что я не могла вспомнить ни одной счастливой истории, которую он рассказал мне из своей юности.

— Я сожалею.

— Все нормально. — Он пожал плечами. — Если бы я не хотел об этом говорить, я бы тебе не сказал.

Он не шутил. Я поняла это на своём опыте. Когда Кейн хотел избежать темы, он делал это искусно.

— Так… поужинаем? — спросила я.

Он протянул руку.

— Сначала прогуляйся со мной.

Я вложила свою ладонь в его и позволила ему вести меня к двери. Я не удосужилась снять пальто или туфли, когда зашла внутрь, так что мы сразу вышли на холод. Я сильнее сжала его руку, когда мы двинулись по тропинке между нашими домами. Мои каблуки не подходили для прогулок по лесу.

Кейн заворчал, отпуская мою руку, чтобы он мог взять меня за локоть.

— Ты и твои чертовы каблуки.

— Мне нравится выглядеть мило для доктора.

— Ты прекрасна, что бы ни носила. Я не знаю, почему мы должны рисковать тем, что ты сломаешь шею из-за дополнительных трёх дюймов.

Я наклонилась в его сторону.

— Скоро я не смогу даже видеть свои ноги. Ты сможешь подбирать мне обувь.

— Спасибо, блять.

Я хихикнула, позволяя своему плохому настроению ускользнуть, пока мы шли. Было трудно злиться на него, когда он называл меня красивой и суетился из-за меня.

— Должны ли мы проверить прогресс? — спросила я, указывая на хижину.

Он кивнул и проводил меня наверх по ступенькам крыльца. После своего возвращения из Бозмена он закончил красить стул, который смастерил, чтобы заменить тот, который он убил бензопилой. Теперь он был расположен рядом с другим, оба обращены к деревьям.

Он открыл дверь, и мы почувствовали запах свежей краски, когда вошли внутрь.

— Похоже, сегодня они закончили рано. — Кейн отпустил меня и пошел в прачечную, пока я осматривала гостиную.

Кушетка была разрушена из-за пожара вместе с одним из его журнальных столиков. Большая часть других его вещей была спасена, включая одежду, которая хранилась в шкафу вместе с коробкой с вещами дочери. Хотя мне пришлось постирать все его штаны и рубашки раз пять, чтобы избавиться от запаха дыма.

— Выглядит хорошо. — Кейн подошел ко мне сзади, осматривая новые стены и пол.

Бригада полностью восстановила внешние и внутренние стены с этой стороны его дома. Вероятно, снаружи всегда будет очевидно, где были размещены новые бревна, потому что их цвет был ярче, чем исходные. Но внутри, вы не могли бы сказать, что было новым.

— Похоже, они почти закончили. — Я нахмурилась, ненавидя мысль о том, что он вернется сюда. Я привыкла к нему в своем доме. — Совсем скоро, я думаю… ты будешь дома.

— Ага. — Кейн нахмурился.

От его сердитого взгляда у меня запорхали бабочки. Он не хотел возвращаться домой? Потому что это было бы здорово.

— Мне будет грустно, когда ты вернешься сюда. — Закинула удочку я. Может быть, я и не умоляла его поделиться информацией из своего прошлого, но я была не прочь умолять оставить его невероятный древесный аромат в моем доме.

— Мне тоже. — Он подошел ближе и обхватил мою челюсть руками. — Мне нравится у тебя дома.

— Что мы делаем? — прошептала я.

— Движемся назад.

Мои брови сошлись вместе, но прежде чем я успела спросить, что он имел в виду, Кейн наклонился и поцеловал меня в лоб.

— Давай вытащим тебя отсюда. Здесь воняет. Хочу кое-что показать тебе в магазине.

Я смаковала запах свежей краски, делая каждый вдох чуть глубже, но он счел это нездоровым. Он выгнал меня из дома в тот день, когда покрасил детскую, доставив меня на день домой к Логану и Тее.

Кейн взял меня за руку и повел наружу, затем вниз по склону к магазину, впустив нас через боковую дверь.

— Я работал над этим пару недель.

Я упивалась запахом опилок, пока он включал свет.

— Работал над чем?

— Увидишь. Мне все еще нужно отшлифовать их и покрасить, так что используй свое воображение, чтобы представить, как они будут выглядеть, когда я закончу.

— Я могу это сделать. — Я прошла за ним к брезенту в задней части магазина.

Он схватился за тряпку и остановился, глубоко вздохнув. Затем он встретился со мной взглядом, прежде чем откинуть брезент.

Мои руки подлетели ко рту, а глаза мгновенно наполнились слезами.

Он сделал кроватки для наших детей.

Каждая из них была округлой, как овальное гнездо. Они напомнили мне скорлупу ореха, но с прорезями. Они стояли на пьедестале, что позволяло их раскачивать.

— Кейн, — прошептала я, пытаясь сморгнуть слезы, но они были слишком подавляющими.

Его лицо смягчилось, когда он подошел и обнял меня.

— Проклятые гормоны. — Я шмыгнула носом в его свитер. За последние несколько месяцев я плакала больше, чем за последние несколько лет, включая все ночи, когда я плакала во время развода.

Кейн нежно погладил меня по спине, пока я не справилась со слезами. Затем я вышла из его рук и осторожно коснулась каждой люльки.

— Они идеальны.

— Я собирался сделать более темное дерево, чтобы они соответствовали пеленальным столикам, которые ты заказала онлайн.

— Звучит здорово. — Я кивнула. — Теперь я понимаю, почему ты сказал мне подождать с заказом детских кроваток.

Он усмехнулся.

— Я хотел полностью закончить их, прежде чем показывать тебе, но я видел, что ты начинаешь нервничать. Я не хотел, чтобы ты заказывала детские кроватки без меня.

Я улыбнулась.

— Ты слишком хорошо меня знаешь. Как ты пришёл к такому дизайну?

За последние пару месяцев я просмотрела, наверное, сотню различных дизайнов кроваток и люлек, и ни одна из них не обладала таким характером.

— Я сделал одну из них, когда Шеннон была беременна.

Боже мой, этот человек был сильным. Насколько трудно ему было делать их для наших детей? Сколько болезненных воспоминаний он пережил заново только для того, чтобы подарить нашим мальчикам что-то особенное?

В тот момент моя любовь к нему удвоилась. Может быть, даже утроилась. И я поняла, что должна дать Кейну поблажку.

Он все еще боролся с горем потери своего ребенка. Он все еще пытался смириться с тем, что мы станем родителями. Ну и что, если я не понимала сложности его семейной динамики? Я всё равно всё узнаю. Когда он будет готов.

Подойдя к нему, я обняла его за талию. Его рука автоматически обвилась вокруг моих плеч.

Наши малыши будут в порядке.

Я почувствовала это, но не озвучила вслух. Я просто надеялась, что он тоже это чувствует.

Мы стояли там некоторое время, держась друг за друга, пока урчание в моем животе не стало таким громким, что мы оба рассмеялись.

— Мои мальчики голодны, — заявил он. — Давай поужинаем.

Когда мы возвращались к моему дому, мне захотелось чизбургер. Так что вместо того, чтобы есть остатки еды, как мы планировали, Кейн повёз меня вниз с горы в закусочную Боба. После обильного ужина, которого мне хватило не более чем на два часа, мы вернулись домой.

Я переоделась в пижаму, затем устроилась на диване рядом с Кейном, позволив своим ногам опуститься ему на колени. Он массажировал сразу обе, впиваясь большими пальцами в складки между пальцев.

— Волшебные руки, — пробормотала я.

Волшебные руки. Волшебная сперма. Волшебный мужчина.

Когда Кейн прикасался ко мне, я не могла думать ни о чем другом. Мои беспокойства испарились вместе с напряжением в мышцах, и я заснула через двадцать минут после начала фильма, который он выбрал.

Через несколько часов мои глаза ненадолго распахнулись, когда он нёс меня в постель. Он уложил меня на кровать, укрыв тяжелым одеялом. Пальцы Кейна убрали прядь волос с моего лба прямо перед тем, как это место заняли его губы.

— Люблю тебя, — пробормотала я в подушку.

Я уже спала, когда Кейн вышел из комнаты.

Спала и мечтала, чтобы он ответил.

Глава 18

Пайпер

Двух недель хватило, чтобы мое блаженное состояние исчезло. Мои перепады настроения во время беременности становились настоящим кошмаром.

Как и я.

На данный момент моим предпочтением было разочарование. Сидя рядом с Кейном на диване, хмурое выражение на моем лице казалось постоянным.

На прошлой неделе работа была долгой и упорной. Правление фонда приняло решение полностью изменить процесс рассмотрения и утверждения предложений. Я годами лоббировала оптимизацию процесса, и они, наконец, согласились.

Я была в восторге, когда Логан поделился новостями. Это волнение улетучилось, когда он рассказал мне об амбициозной временной шкале. Изменение, которое должно было пройти плавно и безупречно в течение шести месяцев, было втиснуто в три, так что основная часть расходов должна была быть произведена до конца года.

Логан и я руководили проектом, но это означало, что мы вдвоем потратим много времени. Я знала, что мы справимся. Мы будем давить быстро и упорно и одержим победу. Но к декабрю я утомлюсь.

Моей единственной спасительной благодатью была Уилла. Как директор летнего лагеря, её зимы были тихими месяцами, и несколько лет назад она начала работать на Логана неполный рабочий день. Она сделала шаг вперед и сняла с моих плеч огромный объем работы, чтобы я могла сосредоточиться на нашем проекте.

Результаты этого проекта будут потрясающими. Это должно было сэкономить нам время и поднять самые достойные благотворительные организации на вершину стека. Это станет жемчужиной моей карьеры.

Но это означало, что какое-то время я буду нервничать и раздражаться.

Кейн вытянул короткую соломинку как мой сосед, мой друг и отец моих детей. Он принял на себя всю тяжесть моего разочарования.

Вот только его присутствие только усугубляло ситуацию.

Его дом был готов, и он мог переехать в любое время, но он этого не делал. Несколько недель назад это привело бы меня в ступор, но вместо этого это меня безмерно расстроило.

Почему? Потому что мы ни о чем не говорили. Я понятия не имела, как классифицировать наши отношения. И как вечного планировщика жизни нахождение в подвешенном состоянии вызывало у меня нервозность.

Справляться с работой и неуверенностью с Кейном было легко. Или, по крайней мере, было бы, если бы не тот факт, что я превратилась в бушующий сгусток гормонов.

Моя сексуальная неудовлетворенность почти свела меня с ума.

Кино на экране было боевиком, но герой целовал героиню. Это было долго и жарко, и камера приблизила их сомкнутые губы. Щеки героя впали — его коллега по фильму определенно использовала язык. Мое тело пульсировало, когда я наблюдала за этой сценой, и извивалась, сжимая бедра вместе, пытаясь облегчить боль.

Это происходило каждую ночь.

Кейн и я сидели рядом на диване. Тепло его массивной руки согревало кожу на моем боку. Его запах окружал меня, просачиваясь сквозь одеяло, которое я держала на коленях. И его крепкие бедра время от времени упирались в мои.

На экране герой раздевал героиню. Боже, я хотела раздеться догола. Я хотела чувствовать, как руки Кейна пробегают вверх и вниз по моей коже, пока он жестко трахает меня.

Одна мысль о том, как его член наполняет меня, и я застонала, снова ерзая на диване.

Я надеялась, что Кейн подумает, что мне неудобно, а не то, что я возбуждена. Что бы он сделал, если бы узнал, что я думаю о сексе? Захочет ли он меня снова?

Теперь, когда я была в середине второго триместра, я не могла ошибиться, что беременна. В данный момент во мне не было ничего привлекательного, и как бы я ни хотела умолять Кейна хотя бы на одну ночь, я не хотела, чтобы он трахнул меня из жалости.

Лгунья. Я бы взяла всё что он мог мне дать, чтобы снять остроту.

Я не чувствовала себя такой уж сексуальной прямо сейчас. Мой живот зажил своей собственной жизнью. Моя старая одежда не подходила мне по размеру, и я еле-еле приняла растянутые штаны для беременных. Растяжки появлялись, сколько бы масла какао я ни втирала на ночь.

Я по-прежнему чувствовала себя красивой, но по-другому. Беременность, становление матерью и создание жизни были прекрасным актом. Но стоять перед зеркалом каждое утро было шоком. Каждый день происходили новые изменения, и принять их было тяжело. Как только я привыкала к большой груди и расширяющимся бедрам, появлялось что-то новое.

Я хотела чего-то — или кого-то — чтобы чувствовать себя желанной. Я хотела, чтобы мне напомнили, что я чувствовала, когда Кейн не мог оторвать от меня рук. Я скучала по его рукам, впивающимся в мои изгибы, поклоняясь им, пока его губы целовали мою обнаженную кожу, а член делил меня пополам.

Мое лицо покраснело, пульсация в моем центре усилилась. Я отчаянно нуждалась в оргазме.

— Эх, — снова простонала я, скрестив ноги в другую сторону.

Пара в телевизоре теперь была голой, зажатой вместе под тонкой простыней. В комнате было невыносимо жарко, поэтому я сдернула одеяло с колен и начала обмахивать лицо.

Мои глаза остановились на кофейном столике, чтобы не смотреть на экран. Босые ноги Кейна стояли на краю. Они были длинными, как и его член.

Серьёзно? Мои мысли зажили своей собственной жизнью. Разочарование душило меня, поэтому я ткнула кулаком в подушку дивана, чтобы подняться.

— Тебе что-то нужно? — спросил Кейн, его рука легла мне на локоть, чтобы помочь мне.

— Я… — Боже мой. Самый сексуальный мужчина на свете сидел на моем диване. Сидя рядом с ним, я получала лишь частичку обзора. Теперь у меня было все это, и это только усилило напряжение.

— Ты что?

— Мне нужно, чтобы ты занялся со мной сексом. — Моя рука полетела ко рту, когда мои глаза вылезли из орбит. Дерьмо. Я действительно это сказала.

Сколько раз я слышала, как подруги говорят о мозге беременных? Я была настроена скептически. Но теперь я знала, что это не просто городская легенда. Младенцы высасывали разум прямо из меня.

— Извини. — Я закрыла покрасневшее лицо руками и взглянула между пальцами.

Кейн потянулся к пульту и, встав, выключил телевизор. Затем он отбросил его в сторону, схватил меня за руку и потащил по коридору. Его простые серые спортивные штаны идеально облегали ягодицы.

— Что ты делаешь? — спросила я, оторвав взгляд от его задницы.

Он ухмыльнулся через плечо.

— Собираюсь заняться с тобой сексом.

— Что? Нет! — Мои ноги остановились, и я высвободила руку. В моей жизни были моменты, когда мне хотелось иметь кнопку перемотки назад. Это был один из них. Если бы я могла вернуться на минуту назад, я бы держала свою задницу на диване и забыла о предложении Кейну секса.

— Я думал, ты хочешь, чтобы я занялся с тобой сексом.

— Не так. — Я покачала головой. — Я только… это гормоны. Я возбуждена. Но я не хочу, чтобы ты занимался со мной сексом, потому что твоя миссия — удовлетворять все мои прихоти.

— Пайпер. — Он заправил прядь волос мне за ухо. — Я собираюсь трахнуть тебя, потому что я отчаянно хочу быть внутри тебя. Я собираюсь трахнуть тебя, потому что сейчас ты красивее, чем когда-либо. И потому, что сидеть рядом с тобой на диване, пытаясь скрыть стояк, становится очень неудобно.

Мое сердце распухло.

— Правда? Это не секс из жалости?

— Конечно нет. — Он снова взял меня за руку и пошел дальше по коридору, на этот раз быстрее.

Мы пересекли порог моей спальни, и Кейн подхватил меня на руки. Но вместо того, чтобы бросить меня на кровать, как он делал это раньше, он осторожно усадил меня на матрас.

— Всё хорошо? — спросил он.

— Ага. — Я кивнула, потянувшись к эластичному поясу его спортивного костюма. Но он отступил, прежде чем я потянула их вниз.

Он покачал головой.

— Помедленнее.

Помедленнее? Медленно было не про нас. Я была готова попробовать это однажды, но не сейчас. Где тот свирепый и грубый любовник, которого я ожидала?

Легчайшим прикосновением Кейн снимал с меня одежду, по одной вещи кидая на пол. То, как он осторожно снимал мои трусики, было настоящей пыткой. Когда я была обнажена, он наклонился и обхватил мою челюсть, приподняв её, чтобы он мог запечатлеть легчайший поцелуй на моих губах.

Я наклонилась, желая большего, но он отстранился прежде, чем я успела даже намекнуть языком.

Я разочарованно фыркнула. Нежные ласки и осторожные поглаживания можно было отложить на другой день. Сегодня Кейну нужно было разорвать мою одежду, прежде чем сделать то же самое со своей. Ему нужно было оставить мне синяки на бедрах и засосы.

Он быстро расправился со своей одеждой, разбросав ее со свистом, жужжанием и глухим стуком. Его неистовое раздевание дало мне надежду, что он так же жаждал моих прикосновений, как и я его.

Я откинулась на спинку кровати, приподнявшись на локтях. За моим выступающим животом я мельком увидела эрекцию Кейна, свободно подпрыгивающую, когда он опустился на колени на кровати.

Он взял мои колени в свои руки и развел их в стороны. Выражение его глаз было диким, но его прикосновения были очень мягкими.

— Да, — простонала я, когда он подошел ближе, жар от его члена проник в мой центр.

Он выпрямился, едва вставляя головку, прежде чем отступить. Когда он снова толкнулся, он углубился лишь на дюйм. Его нерешительные движения и близко не утоляли боль.

Я дышала, пытаясь расслабиться и позволить ему взять себя в руки. Кейн ни разу не разочаровал меня в спальне, и, может быть, этот медленный подход был его способом отсрочить усиленное удовлетворения.

Он снова толкнулся, на этот раз погружаясь глубже. Это было не совсем то, но это было лучше, чем делать всё самой. Я закрыла глаза, наслаждаясь моментом блаженства перед тем, как он снова вышел.

Снова и снова он едва проникал, прежде чем отступить. Я текла из-за него, но он так и не входил до основания. Я снова открыла глаза, разочарованно фыркнув, но обнаружила, что его глаза закрыты. Его челюсти были сжаты, губы сжаты, как будто он был в ярости. Он убрал руки с моих колен и сжал их в кулаки по бокам.

Он был образцом физической сдержанности.

— Кейн, — прошептала я. — Ты меня не сломаешь.

Когда его глаза распахнулись, они были полны страха.

Я потянулась к нему, притягивая его ниже.

— Мы можем заняться сексом. Это совершенно безопасно для меня и детей. Обещаю.

Он вздохнул, его лоб опустился на мой, но он старался не давить на мой живот.

— Боже, я хочу тебя.

— Тогда возьми. — Я прикоснулась своими губами к его губам в злой ухмылке. — Возьми меня так, как ты хочешь. Трахни меня, Кейн. Жестко.

Он сделал паузу на мгновение, а затем снова поднялся, устроившись на коленях.

— Ты уверена?

Я кивнула, затем обхватила свои груди, сжав их вместе. Я массировала плоть и играла с сосками, потому что Кейну нравилось, когда я устраивала ему шоу, и мне хотелось довести его до крайности.

Когда я ущипнула сосок сильнее, глубокий стон наполнил комнату, в то время как Кейн двинулся вперед, глубоко зарываясь.

— Да, — выкрикнула я, прижавшись к нему бедрами.

Его руки сжали мои бедра, впиваясь в мою плоть, когда он поднимал их выше. Наша связь стала глубже.

— Черт, ты так хорошо ощущаешься.

— Я скучала по тебе.

Он хмыкнул, соглашаясь, когда отстранился. Но вместо того, чтобы врезаться в меня, как я надеялась, он осторожно скользнул глубоко до самого основания.

— Сильнее.

— Нет. — Кейн покачал головой, его челюсти сжались, когда он сделал еще один взвешенный толчок. Его член растянул меня, но этого было недостаточно. Это были не те толчки, которые мы оба жаждали.

— Пожалуйста, — умоляла я. — Сильнее. Ты мне нужен, Кейн. Не сдерживайся.

Он боролся за то, чтобы сохранить контроль, выдавливая еще одно «Нет».

— Ты меня не сломаешь! — закричала я.

Он замер, на его лице смешались удивление и разочарование.

Я закрыла глаза рукой, смущенная своей вспышкой.

— Ты меня не сломаешь, — повторила я снова. — Ты мне нужен. Ты. Тот самый Кейн, который швырнул меня на диван, когда мы встретились во второй раз. Мне нужен Кейн, который никогда не боялся дать волю в спальне. Мне нужен тот Кейн, потому что он заставил меня чувствовать себя желанной и сексуальной. Мне нужно выработать кое-какие гормоны, и нужно, чтобы ты заставил меня чувствовать себя красивой.

Кейн ослабил хватку на моих бедрах и наклонился вперед. Его дыхание скользнуло по моей щеке.

— Ты красивая. Ты такая красивая, что у меня перехватывает дыхание. Видеть тебя на этой кровати, моих мальчиков, растущих внутри тебя, нет более прекрасного зрелища в мире. Но я не могу причинить тебе боль.

Я положила ладонь ему на челюсть.

— Ты не причинишь.

— Я мог…

Мой большой палец заглушил его протест.

— Не причинишь. Я доверяю тебе. Я знаю, что ты никогда не навредишь мне или детям. Но мне это нужно. Пожалуйста? Пожалуйста, покажи мне, что у нас все еще есть это.

Нерешительность на его лице разбила мне сердце. Мужчина так беспокоился о судьбе этой беременности, что даже не позволял себе насладиться сексом.

— Мы будем в порядке, — прошептала я. — Они будут в порядке.

Я впервые произнесла эти слова. Я сказала себе, что не буду обещать ему, что все будет хорошо, потому что в этом мире, никто не знает, что может случиться? Но я верила в это до глубины души.

С того момента, как пару недель назад я впервые почувствовала движение близнецов, я знала, что все будет хорошо. Они будут радостным дополнением к этому миру и станут всей моей вселенной. Я знала это.

— Они будут в порядке, — мои слова звенели в воздухе несколько долгих мгновений, пока беспокойство на лице Кейна, наконец, не исчезло.

Мое сердце воспарило, когда он наклонился, захватывая мои губы в поцелуе, которого я так жаждала. Это было грубо и отупляюще. Его язык входил и выходил из моего рта, скользя по моей нижней губе, прежде чем он прикусил её зубами. Затем его член начал двигаться внутрь и наружу.

Ритм сначала был медленным, но не таким, как раньше. На этот раз он обещал, что все еще впереди.

Когда его бедра набрали скорость, Кейн оторвался от моего рта, откинувшись на икры. Мое тело тряслось, груди подпрыгивали, когда его удары превращались в гулкие толчки.

Звук раскачивающегося каркаса кровати заполнил комнату, пока мои вздохи и стоны не заглушили его. Напряжение было почти невыносимым. Приближающийся оргазм должен был разрушить меня. Но я держалась, чуть не плача оттого, что мы с Кейном наконец вернулись к этому моменту. Что мы снова нашли эту связь.

В мгновение ока мой оргазм пронзил меня, украв все ощущения, пока не остались только звезды. Я дернулась и кончила. Я запульсировала и вздрогнула. К тому времени, как я вернулась с небес на землю, я была бескостным и тяжело дышащим, вялым месивом. У меня едва хватило сил, чтобы открыть глаза, смахнуть белые пятна и сосредоточиться на второй лучшей части секса с Кейном.

На самом мужчине.

Его глаза были закрыты, его длинные темные ресницы образовывали идеальную тень над скулами. Его рот был приоткрыт, совсем чуть-чуть, а нижняя губа идеально полная.

Вид его на краю заставил мои внутренние стенки сжаться. Его мускулистые плечи и точеные руки напомнили мне деревянные изделия, которые он мастерил. Мягкий на ощупь, но твердый и неломающийся под шелковой поверхностью.

Кончики его волос вились на затылке и были влажными от пота. На его висках выступили капельки пота, когда он врезался в меня все сильнее и сильнее, как я и просила. Это был любовник, которого я знала, любовник, которому я поклонялась.

Начал нарастать новый оргазм, не такой сильный, как предыдущий. Он нахлынул на меня, как волна, у меня перехватило дыхание, когда он затянул меня под воду. Я ахнула, привлекая внимание Кейна.

Он открыл глаза как раз в тот момент, когда это произошло, затем сильнее сжал мои бедра, притягивая меня к своему члену, когда он глубоко вошел и отпустил. Его горячие струи скользили между нами, покрывая моё тело.

Кейн отходил от своего оргазма, выглядя таким же потерянным и сумасшедшим, как и я. Он рухнул рядом со мной на кровать, и мы оба уставились в потолок, не в силах пошевелиться. В этой спальне мир вращался быстрее, и гравитация давила на мои конечности. Это был словно пьяный порыв. Я боялась, что мое сердце может выскочить из груди, а мой мозг может закипеть.

Но потом Кейн потянулся и взял меня за руку, и порыв прошел.

Когда его пальцы переплелись с моими, вращение прекратилось. Гравитация была не такой сильной. И мой мир снова стал правильным.

— Спасибо, — прошептала я.

Большой палец Кейна погладил мой сустав.

— И тебе спасибо.

Я улыбнулась, высвобождая свою руку из его, чтобы прибраться. Я попыталась сесть, но мой пресс уже не был таким, каким был раньше, и это было нелегко. У меня появилась привычка сбрасывать ноги с кровати, подталкивая себя рукой. Но прежде чем я успела, позади меня появился Кейн, помогая мне сесть.

Он спрыгнул с кровати первым, помогая мне встать. Затем он собрал мою одежду, чтобы мне не пришлось наклоняться. Взяв её в руки, я направилась в ванную. Сделала свое дело, затем снова надела пижаму, исчерпав последние остатки энергии, оставшиеся у меня на день.

Выходя из ванной, я ожидала увидеть Кейна одетым и готовым уйти в свою комнату. Но вместо этого кровать была разобрана, а под простыней лежал восхитительно обнаженный мужчина.

— Собираешься спать здесь?

— Ага.

— Что, если я не хочу, чтобы ты спал здесь? — Почему я задаю такие глупые вопросы? Конечно, я хотела, чтобы он спал здесь.

Он усмехнулся.

— Очень жаль.

У меня закружилась голова от новой энергии, когда я пересекла комнату, выключила прикроватную лампу и скользнула под простыню. Что это значит? Что все это значит? Кейн и я жили вместе несколько месяцев. Теперь вернулся и секс.

Мы были парой? Или мы были друзьями, у которых будут близнецы?

Я положила голову на подушку, глубоко вздохнула и набралась смелости, чтобы начать задавать вопросы.

— Я… эй! — Мои руки полетели к животу.

— Что? — Кейн мгновенно оказался рядом со мной, его руки тут же нырнули мне под майку. — Тебе больно?

— Нет. — Я хихикнула, когда близнецы начали брыкаться. Как будто мешок с попкорном лопнул внутри меня. — Разве ты их не чувствуешь?

Его руки замерли, ладони были горячими на моей коже. Один из младенцев пнул его, и лицо Кейна изменилось.

Исчез страх, который я видела в его глазах с того дня, как сказала ему, что беременна. Впервые он выглядел совершенно спокойным. Наши дети будут в порядке.

— Чувствуешь? — Я протянула руку и поиграла с прядью волос у его уха. — Они взволнованы.

Руки Кейна блуждали по моему животу, отыскивая удары ногами и руками. Когда он посмотрел на меня, я увидела одну из его редких сияющих улыбок, от которых мое сердце увеличивалось вдвое.

Малыши буквально вертелись, двигались внутри меня.

— Я выгляжу как инопланетянин.

— Это прекрасно, — голос Кейна был полон удивления.

— Думаю, им нравится секс.

Его руки замерли.

— Что?

— Секс. — Засмеялась я. — Он им понравился. Может быть, оргазм для них как объятие. Мы должны обнимать их чаще.

— О господи. — Он закатил глаза, уткнувшись лбом мне в живот, и рассмеялся. Я рассмеялась еще громче, любя эту его беззаботную сторону, которую редко видела.

Когда наш смех утих, Кейн перевернулся на спину и скользнул рукой мне под шею. Движение заставило меня прижаться к нему, прижимая спину к его груди.

Мы никогда раньше не обнимались. Мы занимались сексом и лежали рядом друг с другом. Иногда я прижималась к его голой груди, пока мы переводили дыхание. Но никогда не было этой близости. Никогда не было обещания, что он останется.

— Что мы делаем, Кейн? Ты и я?

— Движемся назад.

— Я не понимаю. — Я оглянулась через плечо, умоляя дать разумный ответ. — Я ненавижу быть банальной, но мне действительно нужен ярлык.

— Ярлык, да? — Его глаза смягчились, и он поцеловал меня в волосы. — Думаю, можно сказать, что мы пара.

— Мне нравится этот ярлык.

— Мне тоже. Мы пропустили все это. До появления мальчиков мы скучали по ночам, проведенным вместе. Ты и я и знакомство друг с другом. Я хочу вернуться и сделать все это. Я хочу, чтобы меня держали за руку. Целовали. И я ждал, когда ты будешь готова ко всему остальному.

— Всему остальному?

Он кивнул.

— К остальному. Делиться кроватью. Делиться этими мальчиками. Делиться жизнью.

— Ты хочешь этого?

— Я хочу тебя. Я хотел тебя несколько месяцев. — Он убрал прядь волос с моего плеча. — Где-то по пути ты украла мое сердце. Я украду твое взамен. Просто подожди и увидишь.

Мое дыхание сбилось. Это происходило? Неужели Кейн Рейнольдс, человек, посвятивший себя тому, чтобы скрывать свои эмоции за дюжиной замков, только что признался в своих чувствах? Это звучало очень похоже на… любовь.

— Ты действительно все это имеешь в виду?

— Ты важна для меня, — сказал он тихо. — Ты самый важный человек в моей жизни.

— Ты тоже важен для меня.

— Тогда давай двигаться назад. — Он обнял меня крепче. — Давайте сделаем все то, что я должны был делать с первого дня.

«Да» было прямо на кончике моего языка, но я сдержала его.

— Откуда все это? Секс между нами был потрясающим, но это признание? Один из нас должно был потерял сознание.

— Это было там в течение длительного времени. Я думаю… я не хотел сваливать это на тебя. Я не скажу, что дети тут не причём. Мы оба знаем, что в реальной жизни так не бывает. Но мне хотелось бы думать, что даже без них это в конце концов произошло бы.

Мне тоже нравилось так думать. Мне хотелось верить, что в конце концов он доверился бы мне. И я верила, что в конце концов услышу остальную часть истории его семьи. Это было нелегко, но я бы дала ему больше времени.

— Так что?

Я глубже зарылась в его объятия. Я знала, о чем он спрашивал, но тянуть было слишком весело.

— Что «что»?

— Мы двигаемся назад?

Я улыбнулась, задерживая свой ответ.

— Пайпер, — проворчал он.

Я по-прежнему ничего не говорила.

— Господи, женщина. Да или нет? — Он тряс меня за плечи, пока мы оба не рассмеялись. — Ответь мне, черт возьми.

— Да! — Хихикнула я. — Да. Мне нравится движение назад.

— Ты сводишь меня с ума. — Он улыбнулся. — Но я бы не хотел ничего другого.

Кейн снова поцеловал меня в волосы и переместил руки так, чтобы одна лежала у меня под шеей, а другая на животе. Тогда я впервые заснула в его объятиях, его запах окружал меня, а его сердцебиение было моей колыбельной.

￼

— Доброе утро, — зевнула я, когда Кейн поцеловал меня в волосы. Моя первая мысль, когда я проснулась, была как хорошо, что он лежит в моей постели. А вторая, как сильно я опозорилась бы, если бы не пошла в ванную и не пописала.

Я скинула одеяло, оттолкнулась от матраса и поспешила в ванную. Вставание с постели было самым быстрым моим движением за эти дни.

Я села на унитаз, опорожнила мочевой пузырь и вздохнула с облегчением, когда давление спало. На моём лице была улыбка, когда я встала, чтобы натянуть штаны. Но потом она сползла, и я облокотилась о стену, глядя вниз на фарфоровую чашу, наполненную красным.

— Кейн! — закричала я, затем начала плакать, когда началась паника. — У меня кровь.

Глава 19

Кейн

Пайпер пожала руку своему доктору.

— Большое спасибо.

— Не за что. — Улыбнулась доктор. — Переодевайтесь. Если вас что-то будет беспокоить, просто звоните или приходите. В любом случае, увидимся на осмотре через две недели.

— Еще раз спасибо. — Пайпер помахала, когда доктор вышла из кабинета. Как только дверь за ней закрылась, Пайпер откинулась на стол, бумага захрустела у неё за спиной. — Всё хорошо.

Всё было чертовски нехорошо. Сколько бы раз доктор не сказала, что все в порядке, я все еще не чувствую, что всё хорошо. Образ Пайпер, стоящей сегодня утром в туалете, вертелся у меня в голове.

Её лицо было таким бледным, когда она смотрела вниз на воду, окрашенную в красный цвет от крови.

Ужас в её глазах, её нетвердые руки, когда мы спешили её одеть.

Звук её испуганного голоса по телефону, когда она разговаривала с доктором.

Пайпер говорила с приёмной врача, пока я одевался и даже когда я сажал ее в машину. Медсестра заверила нас, что, скорее всего, все в порядке, но нужно зайти на всякий случай. В тот момент я уже мчался по шоссе.

Тридцатиминутная поездка до Калиспелла заняла всего двадцать минут. Если бы не лёд, из-за которого я замедлился, она заняла бы пятнадцать.

Медсестра ждала у двери, когда мы вошли в клинику. Она отвела нас в комнату для осмотра, где Пайпер в исступлении сорвала с себя одежду, надев уродливый выцветший халат. Когда она забралась на стол, я высунул голову из двери и крикнул, что мы готовы.

Доктор вошла с улыбкой. Это не помогло унять мои трясущиеся руки. Ни хороших результатов обследования, ни звука сердцебиения младенцев на мониторе не было. Моя нога не переставала подпрыгивать на пятнистом линолеуме, а комок в горле не переставал душить меня.

Дела определенно были не в порядке.

Врач подозревала, что кровь была нормальным побочным эффектом секса. У Пайпер, вероятно, образовался своего рода полип, который лопнул, когда мы были вместе. Это было нормально. Все было нормально. Доктор сто раз сказала «нормально».

Вот только это было чертовски ненормально. Я не мог дышать. Я встал с жесткого стула и пошел к двери.

— Ты уходишь? — Пайпер подняла голову.

— Одевайся, — приказал я, прежде чем покинуть комнату.

Медсестра прошла мимо меня в коридоре, широко улыбаясь. Большинство будущих отцов, вероятно, улыбнулись бы в ответ. Но ей пришлось довольствоваться коротким кивком, пока я сканировал стены в поисках знака выхода.

Я нашел стрелку, указывающую налево, и последовал за ней к другой, возвращаясь в зал ожидания. Я вышел из клиники и побежал по коридору, который привел меня к парковке. Кабинет врача Пайпер был пристроен к больнице, а за стеклянными дверями проехала машина скорой помощи.

В тот момент, когда я вышел на улицу, холодный воздух ударил мне в лицо. Он заморозил волосы в ноздрях и охладил кровь в ушах. Давление в груди было сокрушительным, и разряженный воздух не наполнял мои легкие. Я заметил на тротуаре скамейку и, спотыкаясь, побрел к ней, рухнув на обледеневшие доски.

Затем я уронил голову на руки и попытался вдохнуть.

Тьма возвращалась. Солнце вставало, освещая новый день, но чернота подкрадывалась ко мне. Я мог снова все потерять. Только на этот раз это была не чья-то вина. Не было никакой аварии. Я был бы ответственным за это.

Я мог потерять своих мальчиков. Я мог потерять Пайпер. И почему? Потому что хотел заняться с ней сексом.

Единственная причина, по которой мы были здесь — почему я был здесь, возле другой больницы, в панике и в одиночестве, — заключалась в том, что я не мог держать свой член в штанах.

— Сэр? — голос парил надо мной. — Сэр? Вы в порядке?

Передо мной появлялось что-то ярко-розовое и терялось в фокусе. Медсестра положила руку мне на плечо, повторяя свой вопрос.

Мир вращался слишком быстро, и воздух не хотел задерживаться в моей груди. Скамья подо мной качалась, как корабль, спасающийся от океанского шторма. Я схватился за край, держась изо всех сил, чтобы не утонуть.

— Я думаю, у него паническая атака.

— Боже мой, — голос Пайпер прорвался сквозь статический гул в моих ушах. — Кейн? Кейн, сделай вдох.

Я кивнул, пытаясь дышать, пока она сидела рядом со мной. Но мои легкие, они просто не работали должным образом.

— Вдох. — Её рука провела вверх и вниз по моей спине. — Выдох. И снова вдох.

Ярко-розовый халат медсестры исчез с моей периферии, но я не обернулся. Мои глаза были прикованы к расплывчатому тротуару под моими ногами.

Я вдохнул, но кислорода не хватило. Мое сердце бешено колотилось, и я был в нескольких секундах от того, чтобы потерять сознание, когда передо мной снова появился розовый халат медсестры.

Она встряхнула коричневый бумажный пакет и протянула его Пайпер, которая поднесла его к моему лицу.

Мои руки накрыли её, мои глаза зажмурились, когда я судорожно вздохнул. Мешок хрустел и трещал, сжимаясь при вдохе и расширяясь при выдохе. Еще семь вдохов в бумажный пакет, и в моей крови наконец появилось достаточно кислорода, чтобы открыть глаза.

Медсестра больше не была одна. Еще трое из больницы собрались на тротуаре, тесня нас с Пайпер на скамейке.

Я уклонился от их внимания, сосредоточившись на Пайпер и оттянув бумажный пакет от своего лица.

— Ты в порядке? — Она не надела пальто, спеша за мной на улицу.

Я нахмурился, отталкиваясь от скамьи. Мои ноги были неустойчивыми, но не настолько, чтобы я не мог стоять или ходить.

Пайпер тоже встала, и я вырвал пальто у неё из рук. Затем я стянул сумочку с её плеча и держал её, пока передавал ей пальто.

— Надень его.

— Сэр, вы…

Я бросил взгляд на медсестру, прежде чем протиснуться мимо неё и остальных. Было достаточно плохо, что Пайпер пришлось увидеть меня таким. Мне не нужна была чертова аудитория, когда моя жизнь вышла из-под контроля.

Пайпер бросилась догонять меня, одновременно натягивая пальто, неся сумочку и благодаря медсестру. Но я не замедлился.

Убраться подальше от больницы было приоритетом номер один.

Мы подошли к машине, и я открыл пассажирскую дверь для Пайпер, как обычно. Я позволил ей залезть внутрь, а сам запрыгнул на водительское место, завел двигатель и мы поехали.

Весть путь мы проехали в тишине. Но мой разум кружился быстрее, чем шины на асфальте.

Одна или две.

Если бы мы потеряем мальчиков, мне придётся снова решать. Придётся закопать их в землю.

Одна. Мы похороним их вместе. Братья должны быть вместе. По крайней мере, мы с Пайпер выбрали имена. Их надгробия не останутся без опознавательных знаков.

— Кейн! — крикнула Пайпер. — Я сказала помедленнее.

Я моргнул, взглянув на спидометр между побелевшими костяшками пальцев. Тогда я сбросил газ.

— Извини.

Было бы иронично, если бы я разбил эту машину по нескольким причинам. Выход из дома был искушением судьбы. Но оставаться дома тоже было небезопасно.

— Мне жаль. — Пайпер вздохнула. — Я не знала, что это произойдет.

Мое молчание было оглушительным. Это очень походило на обвинение.

— Я не смогу тебе помочь, если ты не поговоришь со мной.

Поговорить? Если бы она только знала, о чем просит. Она понятия не имела, насколько невозможно для меня говорить обо всем, что произошло. Я потеряю самообладание. Я потеряю контроль, над которым так усердно работал. А она будет прямо там, на моей тропе войны.

Посмотрите, что только что произошло в больнице. Я даже не мог контролировать свое тело.

Мама неделями умоляла меня в наших телефонных звонках открыться. Она думала, что для меня будет полезно поговорить об этом с ней или с Пайпер, а потом отпустить. Она хотела, чтобы я нашёл прощение и двигался вперед.

Как бы вы простили того, кто украл часть вас? Как бы вы простили того, кого любили и кому полностью доверяли, но тот не колебался, когда пришло время нанести вам удар в спину?

Прощение? Никогда. Мама не знала, о чем просит. Три года боль и ярость, которые я чувствовал, были такими же сильными, как никогда. Мне только удалось похоронить их глубоко. Если я отпущу их, я не знаю, что произойдет. В последний раз, когда я думал о нем, я поднес бензопилу к стулу.

Я мог убить себя или Пайпер той ночью.

— Куда ты идешь? — прошептала Пайпер. — Куда ты идешь, когда так теряешься в своей голове?

Куда я иду?

В прошлое. К местам и людям, которые преследовали меня.

Я оторвал взгляд от дороги, когда Пайпер смахнула слезу со щеки. Печаль на её лице делала все еще хуже. Я делал ей больно. Я обещал заботиться о ней, а вместо этого причинял ей боль. Я поступил неправильно по отношению к ней и мальчикам.

Когда ты сломлен, ломать других было не так уж сложно.

Может быть, будет лучше, если я буду держаться подальше еще несколько месяцев. Мой желудок сжался при мысли о том, чтобы оставить их. Но какой у меня был выбор?

Несколько дней разлуки пошли бы нам обоим на пользу. Все произошло так быстро; наша жизнь так сильно изменилась за последние несколько месяцев. Каждый из нас мог бы использовать время, чтобы обработать все это.

Пайпер смахнула еще одну слезу. Я не ответил на её вопрос.

Нечего было отвечать.

Я сосредоточился на дороге, благополучно везя нас домой, пока Пайпер вытирала случайные слезы. Когда мы подъехали к гаражу, она выскочила из двери до того, как я заглушил двигатель. Она захлопнула её за собой, затем сделала то же самое с дверью, ведущей внутрь.

— Сукин сын.

Я всё испортил. Буквально прошлой ночью я сказал ей, что она самый важный человек в моей жизни. Она попросила у меня ярлык, и я дал ей его. Но кого я обманывал? Я ничего не знал о том, чтобы быть частью пары.

Я заглушил двигатель и пошел внутрь. Я ожидал найти Пайпер в гостиной или на кухне, но когда я проходил мимо гостевой спальни, мое внимание привлек шорох и шорох одежды. Добравшись до двери, я обнаружил, что Пайпер бегает туда-сюда между шкафом и кроватью.

Она вытаскивала мою одежду из шкафа и складывала в спортивную сумку.

— Что ты делаешь?

— Думаю, это то, что тебе нужно. — Она схватила стопку джинсов, которую сложила для меня две ночи назад, когда мы были у кухонного островка, складывая белье. Она бросила их на кровать, уничтожая стопку.

Уничтожая нас.

— Что нужно?

— Убежать.

— Что? Нет. — Я вошел в комнату, остановив её прежде, чем она успела вернуться к шкафу, чтобы взять еще. — Я не хочу убегать.

— Но, может быть, тебе следует. — Она посмотрела на меня остекленевшими глазами. — Я имею в виду, у тебя только что случилась паническая атака, Кейн.

— Нет. Я только… мне просто нужна была секунда. — Паническая атака звучала очень серьезно. — Это был просто шок. — Не так ли?

— Нет. И это моя вина. Я так старалась, желая, чтобы ты открылся мне в моей временной шкале. Но мой график не имеет значения. Ты имеешь значение. Так что, возможно, тебе нужно уйти. Найти место и со всем справиться. Когда ты будешь готов поговорить, я буду здесь. Если ты решишь, что не хочешь говорить, я все равно буду здесь.

Эта женщина. Она так быстро поняла меня.

За исключением того, что она была совершенно неправа. Я ошибся. Мне не нужно было пространство, чтобы смириться со своим прошлым. Что мне было нужно, так это она.

Я хотел, чтобы у неё были все мои кусочки, даже уродливые и бесформенные.

— Я боюсь.

— Я знаю, — прошептала она. — Я тоже боюсь. Я просыпаюсь каждое утро, задаваясь вопросом, не сон ли это. Я беспокоюсь, что могу потерять их в любой момент. Это все, чего я когда-либо хотела, и это пугает меня, потому что все это может исчезнуть в мгновение ока.

— Ты не знаешь, каково это. — Пайпер могла быть напугана, но её воображение не могло представить масштабы страха, с которым я жил. Боль потери ребенка была немыслима.

— Нет, — мягко сказала она. — Я не знаю, через какую боль ты прошел. Я молю Бога, чтобы со мной ничего такого никогда не случилось. И мне так жаль, что ты прошел через это. Но я знаю, каково это — потерять того, кого любишь.

Потерять?

— Кого?

Её глаза смотрели на меня.

— Тебя. Я теряю тебя.

Я сел на край кровати, потянув её за руку, чтобы она села рядом со мной.

— Ты меня не потеряешь.

— Нет?

— Никогда. И мне очень жаль. Насчет прошлой ночи, я не должен был быть таким грубым. И…

— Стоп. Пожалуйста, прекрати, — умоляла Пайпер. — Это не твоя вина. И не моя. Я не хочу чувствовать себя виноватой за прошлую ночь и тебе тоже не позволю. Ты слышал доктора. Все нормально.

— Это все еще пугает меня. Я не знаю, как справиться с некоторыми из этих чувств. Но я хотел бы попробовать, если ты меня выслушаешь.

Она кивнула.

Я взял её за руку и встал с кровати. Для этого разговора я хотел быть в большой комнате. Мне нужно было больше места, потому что ярость неизбежно вернется, и мне нужно было место, чтобы дать ей передохнуть.

Пайпер молча последовала за мной в гостиную и села на диван. Но вместо того, чтобы сесть рядом с ней, я подошел к стулу напротив журнального столика. Как бы её прикосновение ни успокаивало меня, взгляд в её глаза делал гораздо больше.

— Помнишь, я говорил тебе, что Шеннон попала в аварию за рулем в нетрезвом виде?

Она кивнула.

— Да.

— Ну, она не была за рулем. И не она была пьяна. А мой брат.

Пайпер вздрогнула.

— У тебя есть брат? Все это время ты ни разу…

Она замолчала, её мозг опережал вопросы. Затем её глаза расширились, и она зажала рот рукой, приглушая вздох.

— Мой брат на пять лет младше меня. Мои родители развелись всего через несколько месяцев после его рождения. Он точно не был запланирован, так как они уже подали бумаги на развод в то время.

Я мало что помнил из того времени, кроме того, что мама сильно вымоталась и заснула на диване, пока я играл. Я помню, как папа приходил ко мне в веселые места, например, в парк летом или на горку для катания на санках зимой. Я не думаю, что он по-настоящему сблизился с Исайей до переезда в Азию.

— Мама изо всех сил старалась растить двоих мальчиков одна, но много работала. И когда я стал старше, я взял на себя больше ответственности, особенно с Исайей. Только он и я были дома после школы и по субботам, пока мама не возвращалась с работы. Он был моложе, но всё равно был моим лучшим другом.

— Был? — прошептала Пайпер. — Он… в аварии…

— Умер? Нет. Он выбрался оттуда без единой царапины.

Пайпер села на край дивана, положив руки на живот, ожидая, что я продолжу.

— Я должен был знать, что что-то происходит с Исайей и Шеннон. Они были примерно одного возраста и имели много общих интересов. Он всегда слонялся по дому, когда она была дома. Они вместе смотрели телевизор или вместе готовили ужин. Сначала я об этом не думал. Я думал, он просто знакомится с ней ради меня.

— Но это было нечто большее?

Я кивнул.

— Они встречались за моей спиной. Мама знала. Её родители знали. Даже некоторые из моих друзей. — Бывших друзей. Я не поддерживал с ними связь после того, как переехал в Ларк Коув.

— Почему они не сказали тебе?

— Я не знаю. — Я вздохнул. — Может быть, они думали, что я разозлюсь или начну завидовать. Но они молчали и скрывали это в течение нескольких месяцев.

Они встречались за обедом или в кино. Провели вместе пару выходных. Шеннон жаловалась, что она слишком большая, чтобы с комфортом уместиться за рулем своей машины, поэтому Исайя начал возить её, когда я не мог. Я думал, что это было мило с его стороны, но это была просто еще одна их ложь.

— Он пригласил её на ужин в ночь автокатастрофы. Слишком много выпил и все равно сел за руль. Он не обратил внимания и проехал под знаком «Стоп». Их сбил однотонный грузовик. От её стороны машины почти ничего не осталось.

Человек, который их сбил, тоже не пострадал. Но невероятная сила столкновения отправила её компактную машину через перекресток и на полпути к следующему кварталу.

— Кейн, — прошептала Пайпер. — Мне так жаль.

— Он должен был, черт возьми, защищать их. — Мои руки сжались в кулаки, и я встал со стула. — Они были моими, и ему следовало быть осторожнее. Он должен был сказать мне с самого начала. И он должен был просто заставить её водить машину.

Свалить вину на Шеннон было невозможно, поскольку она погибла. Обвинить Исайю было проще, потому что он выжил.

Это по его вине я потерял дочь.

Но вина была и на мне. Я был так поглощен работой, что пропустил знаки. Когда дело касалось Исайи, я носил розовые очки.

Всю свою жизнь он был безрассудным, и я был рядом, чтобы убирать его беспорядок.

Когда ему было восемь, он целый час швырял футбольный мяч в окно, уверенный, что оно не разобьется. Когда оно разбилось, я заколотил его до того, как мама вернулась домой, и сказал ей, что это был всего лишь несчастный случай.

Когда ему было четырнадцать, летом он подрался с одним из соседских детей, я позволил ему целую неделю лежать на диване в моей квартире, чтобы скрыть синяк под глазом и разбитую губу.

Когда ему было семнадцать, и его арестовали на вечеринке за распитие алкоголя, я был тем, кто отвел его в здание суда и заплатил за него штраф за несовершеннолетнего во владении. Мама ничего не узнала.

Я был человеком, который говорил с ним о сексе. Я был человеком, который научил его водить машину. Я был человеком, который пытался сделать его мужчиной. Хорошим мужчиной.

Вместо этого он забрал все, что у меня было, и еще немного.

Я ходил по комнате, пока гнев растекался по моим венам.

— Он был не просто моим братом. Он был моим другом. Он был… Я доверял ему. И он предал меня. После всего, что я для него сделал, он предал меня.

— И поэтому ты не рассказал мне о нём? — спросила Пайпер. — Потому что тебе было больно?

— Нет. Я не говорю о нем, потому что я не могу говорить о нем. Не без гнева. Ты видела, что я сделал с бензопилой. Чего ты не видела, так это дыр, которые я проделываю в стенах всякий раз, когда думаю о нем. Бесчисленные разбитые тарелки, которые я бросал на пол. Я не хочу терять контроль перед тобой. Говорить о нем, думать о нем… просто лучше мне держать это в себе. Разговоры о нем пробуждают во мне только худшее.

— Поэтому ты не разговаривал со своей мамой все эти годы?

Я кивнул.

— Она защищала его. Она сказала, что это был просто несчастный случай. Она предпочла его мне. После того… Я просто не мог быть рядом с ней.

— Поэтому ты ушел.

— Я переехал сюда. Делал все возможное, чтобы вычеркнуть все из той жизни. Я и мама, мы все еще пытаемся во всем разобраться. Мы говорим на нейтральные темы. Её работа. Ты. Мальчики. Но всякий раз, когда появляется остальная часть, все становится красным.

— А где твой брат?

— В тюрьме. — Там, где ему и место. Где он не может разрушить никакие другие жизни. Исайя был обвинен в непредумышленном убийстве за вождение в нетрезвом виде и в настоящее время отбывает пятилетний срок.

Я понятия не имел, как отнесусь к его освобождению. У меня не было желания снова видеть его лицо или выслушивать его оправдания. Мама, несомненно, встанет на его сторону, а значит, я снова потеряю и её. Исайя брал, брал и брал, как всегда.

Мое сердцебиение подскочило, когда ярость распространялась во мне клетка за клеткой. Я сделал несколько глубоких вдохов, желая избавиться от него, но на самом деле мне хотелось что-нибудь разбить. Мне нужно было, чтобы что-то рухнуло, как мой мир рухнул из-за моего брата.

— Кейн, — успокаивающий голос Пайпер прорвался сквозь дымку. — Ты имеешь право злиться.

— Я ненавижу его. Он забрал у меня все.

— Я знаю. — Она встала с дивана и пересекла комнату. Её руки обвились вокруг моей талии, когда она прижала ухо к моему сердцу. Её объятия прогнали гнев. — Но уже не все.

Она была права. Теперь, когда у меня были Пайпер и дети, все приобрело совершенно иной смысл. Я ненавидел своего брата. И я все еще злился на маму, хотя мы работали над нашими отношениями.

Вот только без моего прошлого у меня не было бы Пайпер. Я бы не переехал на эту гору. Я бы не влюбился в свою великолепную соседку.

— Я чуть не погиб, потеряв дочь, — признался я. — Мне разбило сердце то, что мама оправдывалась за Исайю и встала на его сторону. Меня раздавило, что он сделал что-то подобное со мной. Да, я не любил её, но потерять Шеннон было ужасно. Но как-то я это пережил. Если бы что-нибудь случилось с тобой или мальчиками, я бы не… Я бы этого не пережил.

— С ними все будет в порядке, Кейн. Они будут невероятными.

Я сжал её крепче.

— Не только они. Ты тоже. Без тебя я бы не выжил.

Она посмотрела на меня, слезы навернулись на её глаза.

— Я никуда не собираюсь. И ты тоже.

— Я здесь навсегда. Обещаю.

— Не обещай, — прошептала она. — Докажи это.

Доказать.

Я бы провел остаток своей жизни, доказывая это. Начиная с сегодняшнего дня.

— Я тебя люблю.

Удивление промелькнуло на её лице.

— Ты… любишь?

— Я хочу жениться на тебе.

Её рот открылся.

— Я хочу разделить эту жизнь с тобой, Пайпер. С мальчиками. Жить вместе на этой горе. — И это было бы намного проще, если бы мы были женаты. Как только она согласится, мы выберем кольцо. Нам предстояло проделать некоторую работу и построить доверие, но мы уложимся в срок.

— Серьезно? — Её брови нахмурились. — Ты хочешь жениться?

— Это да?

Медленная ухмылка расползлась по её губам, прежде чем она рассмеялась.

— Нет.

— Нет? — Я отпрянул.

— Нет. Я не собираюсь выходить за тебя. — Она обхватила мою щеку, встав на цыпочки, чтобы поцеловать мой рот. Затем она похлопала меня по животу и пошла на кухню. — Я умираю с голоду. Хочешь сделаем попкорном?

— Попкорн? Я только что попросил тебя выйти за меня замуж.

— А я сказал нет. — Она открыла холодильник и достала морковную палочку. Она откусила кусочек и улыбнулась. — Кстати, я тебя тоже люблю.

— Господи, спасибо, — пробормотал я.

Пайпер взяла с собой морковную палочку, обошла стойку и направилась в комнату для гостей.

— Ты поможешь мне переместить всю твою одежду в мой шкаф?

— Да. Видишь, как легко это сказать?

Она хихикнула, снова улыбнулась мне и исчезла в коридоре.

— Ты идешь или нет?

— Иду, — пробормотал я.

Мы не закончили этот разговор. Она хотела, чтобы я доказал?

Я докажу.

Я буду продолжать просить её выйти за меня замуж, пока не получу желаемого ответа.

Глава 20

Пайпер

— Мы уходим! — раздался в коридоре голос Кейна.

— Подожди! — закричала я, выходя из ванной и подняв бандаж своих штанов для беременных.

Когда приходилось ходить в туалет каждые три минуты, такие штаны были просто необходимы. Мой план состоял в том, чтобы продолжать наслаждаться изобилием спандекса и лайкры как можно дольше и после беременности.

Когда я шла по коридору, на моей спине был огромный бандаж.

Кейн ухмылялся, стоял у двери. На нем были зимняя куртка, шапка и зимние сапоги до колен, со шнуровкой до икр. Они сделали его и без того мускулистые бедра еще более мускулистыми.

Дрожь пробежала по моей спине, когда я вошла в его объятия. Он обнял меня, поцеловал в волосы и прошептал мне на ухо:

— Выходи за меня.

— Нет, — прошептала я в ответ.

Он хмыкнул. Я решила, что это его способ ругаться без слов.

Прошел месяц с тех пор, как он рассказал мне о своем брате и впервые предложил выйти за него замуж. С тех пор он спрашивал по меньшей мере триста раз.

И каждый раз я ему отказывала.

Я вышла из его объятий и посмотрела на его красивое лицо.

— Пожалуйста, остерегайся существ с большими зубами.

— Сейчас зима. Большинство из них спят. — Он похлопал по бедру с пистолетом в кобуре. — Но у меня есть это на всякий случай.

— Перестань волноваться, Пайпер. Мы не пойдем далеко. — Логан вышел из кухни в одежде, похожей на одежду Кейна. Хотя на его брюках не было темного пятна на колене от деревообрабатывающей мастерской, а на куртке не было ни единой прорехи.

Я снова посмотрела на Кейна.

— Сделай так, чтобы мой босс не заблудился в лесу.

— Ты так говоришь, как будто будешь скучать по мне. — Логан изобразил шок. — Значит ли это, что ты наконец поняла, как сильно я тебе нужен?

— Только для того, чтобы подписывать мои зарплатные чеки. Но я вот настолько близка к тому, чтобы научиться поделывать твою подпись. — Я держала большой и указательный пальцы на расстоянии дюйма друг от друга. — После этого ты больше не понадобишься.

Логан рассмеялся и закатил глаза.

— Пошли, Чарли!

Его дочь выбежала из гостевой ванной, застегивая свои черные снежные нагрудники. Тея последовала за ней, неся неоново-зеленое зимнее пальто в тон её снегоступам.

— Удачной охоты, ребята. — Все трое направлялись к холму, чтобы срубить пару рождественских елок.

— Логан Кендрик, я умоляю тебя найти в этом году приличное дерево. — Тея натянула на голову Чарли серую шапку. — Шесть футов. Семь, максимум. Я не могу позволить себе еще одно десятифутовое дерево, как в прошлом году.

— Конечно, детка. Мы найдем поменьше. — Логан подмигнул Чарли, та подмигнула в ответ. Без сомнения, он вернется с деревом высотой девять с половиной футов.

— Не подмигивайте друг другу. — Тея скрестила руки. — Я не буду украшать ничего выше семи футов.

— Я сделаю это, — вмешалась Чарли.

— Вопрос решён. — Логан поцеловал Тею в щеку и вытащил Чарли наружу, в снег.

— Я обречена. — Тея рассмеялась, собираясь проверить Коллина и Камилу, которые играли в гостиной.

— У тебя есть какие-то требования? — спросил Кейн.

— Зеленое.

— Будет сделано. — Кейн снова поцеловал меня в губы. — Люблю тебя.

— И я тебя люблю. Береги себя.

Около трех недель назад во время похода он видел в этом районе следы горного льва. Мне нравились кошки, но пум не было в моем списке животных, которых можно увидеть вблизи и лично. Кейн позвонил егерю, чтобы тот приехал и посмотрел, смогут ли они переместить животное, но их поиски оказались тщетными.

С тех пор не было никаких признаков, и маловероятно, что животное приблизится к нам, но Кейн не хотел рисковать. Это означало, что каждый раз, когда я выходила на улицу, даже чтобы проверить почтовый ящик, он сопровождал меня. Еще он решил, что мы заведем собаку размером с волка.

Но пока Кейн везде носил с собой пистолет, и они не уходили далеко от дома.

С топорами в руках Кейн и Логан двинулись по тропе к хребту. Чарли плелась за ними, волоча синие санки, чтобы срубить собственное мини-деревце для своей спальни. Я помахала им всем и закрыла дверь, прежде чем внутрь проникло слишком много холодного воздуха.

— Как дела? — спросила Тея, когда я села на диван рядом с ней.

— Хорошо. — Я потерла косые мышцы. Впервые в моей жизни они были тверды как скала. — Однако начинает становиться туго, и я больше не могу завязывать шнурки. Кейн был мил и завязал их для меня.

— Он не переставал спрашивать?

Я улыбнулась.

— Он задает этот вопрос по крайней мере пять раз в день. Даже усилил свою игру прошлой ночью и достал кольцо.

— Что! — Её глаза расширились. — Где оно находится?

— Я не уверена. Когда я сказала нет, он надулся и спрятал его куда-то. Но оно великолепно.

Он купил мне кольцо вечности. Оно было сделано из бриллиантовых ореолов в оправе из розового золота, и это было настоящее произведение искусства. Камни не были огромными, и кольцо не стало бы утяжелять палец. Мне не нужна была огромная драгоценность, чтобы щеголять или ослеплять людей своим блеском. Это было идеальное кольцо, потому что оно было таким… Кейновским.

Оно было скромным, но мощным, как и его мебель. Оно было простое и красивое, как и наши отношения.

— Значит, он продолжает просить тебя выйти за него замуж, — сказала Тея. — Он любит тебя. Ты любишь его. Он купил тебе кольцо. Напомни мне, почему ты продолжаешь говорить «нет»?

— Нам нужно время. — Я поерзала на диване, пытаясь устроиться поудобнее.

— Просто чтобы поиграть в адвоката дьявола, это потому, что ты не думаешь, что согласишься после того, как узнаешь его получше?

— Логан доверился тебе, — поддразнила я. — Он думает, что играть адвоката дьявола — лучшая работа на свете.

— Правда? — рассмеялась она.

— Отвечаю на твой вопрос — нет. Я хочу выйти замуж за Кейна. Я люблю его больше, чем когда-либо любила другого человека.

Это настоящая любовь, это глубокое чувство единения, и с Адамом я такого не ощущала. У нас не было настоящей любви, у нас было удобство. Было легче оставаться вместе, чем расстаться. Мы с Адамом были довольны, но никогда по-настоящему не были счастливы. Никогда по-настоящему не любили. У нас никогда не было той страсти, которую я испытывала к Кейну.

Я хотела взять на себя вечное обязательство с Кейном.

Просто еще не время.

— Мне нужно время, чтобы все уладилось. — Я глубоко вздохнула, когда один из малышей толкнул меня в ребро. — Никакой спешки. Я не пойду к алтарю беременной, так что мы можем наслаждаться этим временем вместе и просто… жить.

Я не хотела, чтобы на нас навешивали новые ярлыки прямо сейчас. Жена. Муж. Мы доберемся до них со временем. Во-первых, мне нужно было время, чтобы принять вещи такими, какие они есть. Без ярлыков. Затем мы займемся тем, чтобы стать родителями. После этого мы сможем решить, что подходит нашей семье. Все вместе.

Прошедший месяц с тех пор, как Кейн рассказал все о своем брате, был, возможно, лучшими тридцатью днями в моей жизни. И без вырисовывающихся секретов и моего давления на Кейна, чтобы раскрыть их, это был лучший месяц, который мы когда-либо проводили вместе.

Кейн смеялся и разговаривал со мной, пока мы готовили ужин. Он прикасался ко мне и целовал мои волосы, пока мы смотрели телевизор. Ночью он держал меня на руках, одна рука лежала у меня под головой, а другая на животе.

Он доказывал мне свою любовь, знал он об этом или нет. Его простые жесты, вроде выноса мусора, приготовления чая перед сном или массажа поясницы, когда она болела, были более значимыми, чем любые предложения руки и сердца.

— Я знаю, это кажется безумием, — сказала я Тее. — Но отношения между мной и Кейном с самого начала пошли так быстро. Когда я была с Адамом, мы встречались много лет, прежде чем поженились. Я знала о нем все. Ну, возможно не все, но я хочу знать какая зубная паста нравится моему партнеру больше всего. Или сколько хлопьев он ест по утрам. Или сколько времени ему нужно, чтобы принять душ. Я просто хочу узнать Кейна и поселиться вместе до того, как родятся мальчики.

Тея кивнула.

— Это имеет смысл.

— Мы приближаемся к этому. И с ним приятно жить.

Через несколько дней после признания Кейна я вернулась домой после утренней работы у Логана и нашла здесь все вещи из хижины. Тот журнальный столик, который я хотела купить, стоял в гостиной. Его одежда была в моем шкафу, его теннисные туфли и ботинки — рядом с моими каблуками. И он заявил, что гараж теперь его.

Он не спрашивал разрешения переехать, он просто сделал это. Потому что это была наша жизнь. Наш дом.

— Он рассказал тебе что-то ещё о своем брате? — спросила Тея.

— Немного. — Я кивнула. — Ему трудно об этом говорить.

Хотя он говорил об Исайе. Со мной. Это был лучший из простых жестов, которые он делал за последний месяц. Я доверяла ему говорить, когда он был готов. Он доверял мне слушать. Он верил, что не впадет в ярость.

Он все еще злился, когда говорил о своем брате, но сдерживал себя. На веранде не было разрубленных на куски стульев. На полу не было разбитой посуды. Кейн сжимал кулаки и ходил по комнате, говоря сквозь стиснутые зубы, но не закрывался.

Я не винила его за гнев и понимала, почему он скрывал все это от меня. То, как его мускулы напрягались, а его обычно любящие глаза становились холодными, он становился другим человеком, когда эта боль и гнев брали верх.

Он не доверял себе, когда был так зол, но я доверяла. Кейн скорее отрежет себе руку, чем поднимет её на меня в гневе.

— Ему так больно, Тея. Из-за брата и всего стального, что с ним произошло. Хотела бы я что-нибудь сделать, чтобы помочь ему обрести покой.

Тея знала все о прошлом Кейна. Он шокировал меня, предложив поделиться всем этим с друзьями. Он не хотел, чтобы я несла это бремя в одиночку, и, хотя его склонность заключалась в том, чтобы держать вещи взаперти, он знал, что я была устроена не так. Так что однажды днем ​​он отвез меня в бар и оставил там есть пиццу и довериться Тее.

— Логан и его сестра пережили тяжелые времена сразу после того, как мы начали встречаться.

— Я помню, — сказала я ей.

Тея вздохнула.

— Я не знаю, правильно ли я поступила или нет, но я просто пыталась поддержать его. Я позволяла ему выговориться, когда ему нужно было выплеснуть свое разочарование. И когда она в конце концов загладила свою вину, я никогда ничего не имела против неё.

Младшая сестра Логана, София, избалованная девчонка. Или, по крайней мере, была ею. Логан сказал мне, что в последнее время София старалась стать более ответственной. Наконец-то она повзрослела.

Но проблемы между Кейном и его братом находились в совершенно иной стратосфере, чем ссоры Логана с Софией.

— Я сомневаюсь, что Кейн когда-нибудь простит Исайю. Загладить свою вину — это не то, что, я думаю, он сможет сделать. И я не виню его за это. Но я хочу, чтобы он обрел мир. Не ради Исайи, а ради себя самого.

Смерть его дочери испортила все воспоминания Кейна об Исайе. Я не ожидала, что братья решат свои проблемы, особенно пока Исайя был в тюрьме, но я действительно хотела, чтобы Кейн получил хоть какое-то завершение.

— Это пройдёт, ​​— пообещала Тея. — У вас будут дети. Вы двое живете своей жизнью. Гнев утихнет.

— Надеюсь, ты права. — Я улыбнулась, затем стряхнула тяжелое сердце. — Ребята, вы готовы к Рождеству?

— Готовы как никогда. Семья Логана приезжает на следующей неделе, так что это всегда суматошно. Но будет приятно всех увидеть. Когда приедет твоя семья?

— Тоже на следующей неделе. Я очень рада их увидеть. Этот год пролетел так быстро с переездом и ремонтом. Потом все с Кейном и этой беременностью. Такое ощущение, что я не видела их годы, а не месяцы.

Я никогда не была так рада Рождеству во взрослой жизни. Одна приятная вещь в том, что хижина Кейна была пуста, что дало моим родителям хорошее место для отдыха на две с половиной недели отпуска. Мой брат останется здесь в гостевой комнате, когда приедет на следующей неделе.

— Кейн нервничает из-за встречи с ними?

Я пожала плечами.

— Если и так, то он мне не говорит. Думаю, он больше нервничает из-за того, что его мама приедет сюда.

Сюзанна собиралась приехать в канун Рождества, чтобы провести праздник с нами. У неё было три года каникул без детей. Когда мы позвонили, чтобы пригласить её, она была так счастлива, что мы пригласили её на праздник, что расплакалась.

Кейн не стал признаваться в этом вслух, но он тоже был вне себя от радости. На прошлой неделе он был занят изготовлением рождественского подарка для неё. Он сделал красивые деревянные разделочные доски и подсвечники. Думаю, он очень хотел показать ей, как вырос его талант за последние три года.

Мой телефон на журнальном столике зазвонил. Я застонала, собирая силы, чтобы встать. Встать с дивана сейчас было так же сложно, как заняться горячей йогой. И так же потно.

— Не вставай, — остановила меня Тея, передав телефон. — Держи.

— Спасибо. Говоря о дьяволе. — Имя Сюзанны было на экране. — Привет, Сюзанна.

— Привет, Пайпер. — Её голос звучал отстраненно, не так радостно, как когда она обычно разговаривала со мной и Кейном. На заднем плане было жужжание, как будто она ехала. — Кейн с тобой?

— Он пошел в поход, чтобы срубить нам рождественскую елку, и не взял свой телефон. Все хорошо?

— Мне нужно поговорить с ним. И мне очень жаль, но я не смогу приехать на Рождество.

— Что? Но он так взволнован твоим приездом.

— Я тоже была взволнована. — Она всхлипнула. — Но я не смогу приехать. Я, гм… Мне просто очень нужно поговорить с Кейном.

— Я могу попросить его позвонить тебе, как только он вернется.

— Спасибо. И мне очень жаль, что я не познакомлюсь с твоей семьёй. Пожалуйста, передай им мои наилучшие пожелания.

— О… ладно, — сказала я, ошеломленная. — До свидания.

Она повесила трубку, и я повернулась к Тее.

— Ну, это было странно. Мама Кейна не приедет на Рождество.

— Почему?

Я покачала головой.

— Она не сказала. Это было странно. Звучало так, будто она была расстроена и куда-то ехала. Кейну нужно позвонить ей.

— Хочешь, я пойду и найду их? — предложила Тея.

— Нет. Сомневаюсь, что их не будет слишком долго. Она не сказала, что это чрезвычайная ситуация, так что мы просто дадим ей время.

Я собралась с силами, чтобы оттолкнуться от дивана, затем пошла на кухню и приготовила детям перекус, принеся Тее и себе по бутылке этой вкусной крем-соды, которую нашла в продуктовом магазине.

Телефонный звонок Сюзанны испортил мое времяпрепровождение с Теей и детьми. Пока мы смотрели, как они играют, мои глаза постоянно скользили по двери. Наконец, через полтора часа дверь открылась, и внутрь вошли трое красноносых и пыхтящих лиц.

— Папочка! — Коллин бросился через комнату к отцу.

Тея следовала за своим сыном по пятам, оглядывая их, чтобы увидеть деревья снаружи. Её лицо нахмурилось, когда она увидела массивное дерево, привязанное к их внедорожнику. Один конец нависал над лобовым стеклом, а другой далеко выходил за бампер.

— Серьезно, красотка. Ты убиваешь меня. — Когда она закатила глаза, Логан лишь ухмыльнулся, стряхивая снег со своих ботинок.

Кейн ухмыльнулся, входя внутрь. Дерево, которое он срубил для нас, было прислонено к дому. Иней на его бороде намочил мою кожу, когда он наклонился, чтобы поцеловать меня в щеку.

— Я поставлю его на подставку сегодня днем.

— Хорошо. — Я кивнула, хотя волнение по поводу нашей первой рождественской елки тоже поутихло из-за звонка Сюзанны. Я отошла в сторону, чтобы они все могли войти внутрь.

Тея помогла Чарли снять зимнее снаряжение, пока парни сбрасывали куртки.

— Твоя мама недавно звонила, — сказал я Кейну, когда он снял шляпу. — Она хочет, чтобы ты ей позвонил, но сказала, что не сможет приехать на Рождество.

— Что? — Его лоб нахмурился. — Почему?

— Она не сказала.

Он нахмурился и пошел на кухню за телефоном. Его ботинки оставляли на деревянном полу небольшие комочки снега. Он поднял мою бутылку крем-соды с острова и сделал глоток, затем поморщился.

— Я не знаю, как ты можешь это пить. Это же жидкий сахар.

— Это вкусно. — Я потерла свой живот. — Твоим мальчикам нравится.

Его глаза смягчились, затем он позвонил Сюзанне и поздоровался. Но когда она заговорила, его хорошее настроение испарилось, а плечи напряглись.

Мы с Теей переглянулись, пока она выпроваживала детей через гостиную, чтобы дать ему немного тишины.

Пока они сидели за обеденным столом, я подошла к Кейну и прислонилась к стойке, пытаясь поймать его взгляд. Но он молча кипел, его хватка на моей бутылке с газировкой стала угрожающе крепкой.

— В чем дело? — прошептала я, но он проигнорировал меня.

В следующий момент Сюзанна, должно быть, сказала что-то шокирующее. Все его тело вздрогнуло, прежде чем натянуться туго, как тетива лука.

Неужели кто-то умер? Были ли у Сюзанны проблемы со здоровьем? В моей голове один за другим прокручивались плохие сценарии, когда Кейн швырнул бутылку, которую держал в руке, на гранитный остров. Бутылка разбилась, и в воздух полетели шипящая газировка и осколки стекла.

Я подпрыгнула, а дети закричали от оглушительного шума.

Логан подошел ко мне с тревогой на лице. Он стоял рядом со мной, но я сосредоточилась на Кейне.

— Он должен был отсидеть пять лет, — прохрипел он в трубку.

У меня упало сердце. Это было о его брате.

Голос Сюзанны в трубке стал громче, её мольбы звучали достаточно громко, чтобы я могла их услышать.

— Кейн, пожалуйста. Не злись.

— Он заслуживает наказания! — взревел Кейн. — Но я вижу, что ничего не изменилось. Ты все еще на его стороне.

Тея подхватила Камилу и схватила Коллина за руку, кивнув Чарли, чтобы та последовала за ней из столовой и по коридору в другую часть дома. Логан смотрел, как они уходят, затем перевел взгляд на Кейна, когда тот медленно приблизился ко мне.

— Нет, — отрезал Кейн. — Он должен был отсидеть ещё два года за то, что сделал. И черт с вами обоими, если ты собираешься его защищать. Я закончил со всем этим. С тобой. С ним. И если система правосудия не собирается преподать ему урок, если его собственная мать не возложит на него ответственность, то, может быть, я сам преподам ему урок. Он убил мою дочь!

Мое сердце бешено забилось от его слов. Кейн никогда раньше никому не угрожал и никогда не говорил о мести или возмездии. Ярость прокатилась по его плечам, заполнив кухню темным туманом. Его ненависть заражала воздух, превращая его в лед.

Это была сторона Кейна, которую он пытался скрыть. Мужчина вышел из-под контроля и был настолько полон гнева, что был слеп к окружающему миру.

Может быть, если я прикоснусь к нему, я смогу вернуть его.

Я подошла ближе, подняв руку к предплечью Кейна, но одним широким шагом он вышел из моей досягаемости. Прежде чем я успела попробовать ещё раз, Логан схватил меня за локоть и удержал.

И тут телефон полетел через всю комнату. Он врезался в толстую деревянную дверь и с громким лязгом упал.

— Кейн, — выдохнула я. — Что случилось?

Он не сказал ни слова. Выражение его глаз было диким, когда он взял ключи от грузовика с тарелки на прилавке и направился прямо к двери. Он наступил на свой телефон каблуком ботинка и полностью его уничтожил.

— Кейн! — Я хотела броситься за ним, но была без обуви, а пол был весь в стекле от разбитой бутылки из-под газировки. Если бы я могла просто прикоснуться к нему, если бы я могла заставить его посмотреть на меня, он бы успокоился. Он переводил дыхание и возвращался к реальности.

Но у него была миссия, он вышел из двери на холод, не оглянувшись.

— Кейн! — Логан тоже позвал его, но это не помогло.

Двигатель грузовика Кейна ожил. Потом он уехал.

Я обошла большой кусок стекла, чтобы в итоге наступить на меньший.

— Черт!

— Куда он идет? — спросил Логан.

— Я не знаю. — Вынув стекло из ноги я попятилась. Провела руками по волосам. — Я не знаю. Может, покататься и выпустить пар. Или… — Мой желудок упал. — Или он собирается противостоять своему брату.

Возможно, я не слышала всего разговора, но мне не потребовалось много времени, чтобы собрать всё воедино. Исайя вышел из тюрьмы. Или его освободили. Сюзанна не приедет сюда на Рождество, потому что проведет его со своим другим сыном.

Я подошла к своему телефону и набрала номер Сюзанны. И тут же попала на голосовую почту. Я попробовала еще раз, тоже самое.

Если Кейн собирался найти Исайю, я должна была добраться туда первой. Я должна была остановить его. Но я понятия не имела, где живет Сюзанна и где я могу их найти.

— Мне нужна твоя помощь, — сказала я Логану.

— Что угодно.

— Мне нужно узнать, где живет мать Кейна. Мне нужно знать, когда его брат, Исайя Рейнольдс, был освобожден из тюрьмы. Как давно. Где. Любую информацию, которую ты можешь мне достать.

— Я позвоню Шону. — Логан достал телефон и набрал номер своего личного помощника. Шон был системным хакером в своей прошлой жизни, прежде чем Логан нанял его. Он озвучил мои вопросы, а затем и некоторые другие в считанные минуты.

Пока Логан разговаривал по телефону, я бросилась к шкафу в прихожей, натягивая туфли и пальто. Как только я застегнула его на животе, Тея бросилась ко мне.

— Что происходит? Ты в порядке?

Я покачала головой.

— Я должна пойти за Кейном.

— Это безопасно?

— Он не причинит мне вреда. Ему просто нужно успокоиться.

Это не было похоже на паническую атаку, когда Кейну нужно было пространство, чтобы смириться с изменениями в нашей жизни. Это было что-то другое, что я видела снова и снова, когда ярость из его прошлого брала верх. Ему не нужно было пространство, чтобы пройти через это.

Что ему было нужно, так это я.

— Шон копает, — сказал Логан, присоединяясь к нам. — Он позвонит нам, как только что-нибудь узнает.

Я кивнула и схватила сумку с кухонного стола.

— Я ухожу.

— Пайпер…

— Я нужна ему, — оборвала я протест Теи. — Он проходит через так много. Он нуждается во мне. И я должна быть рядом, чтобы помочь ему пройти через это.

— Но…

Логан положил руку на плечо жены.

— Позвони нам, если тебе что-нибудь понадобится.

— Спасибо. — Я пошла прямо по коридору к гаражу, где был припаркован «Тахо». Но прежде чем я успела скрыться из виду, мне в голову пришла леденящая кровь мысль. Мое сердце упало.

— Логан? — крикнула я через плечо.

— Да?

— Кейн снял свой пистолет?

Глава 21

Кейн

Столкновение было неизбежным.

Отношения между мной и Исайей слишком долго оставались нерешенными.

Слепая ярость выкинула меня из дома, и спустя несколько часов, когда я сидел за рулем своего грузовика, она ничуть не ослабла.

Мой брат должен был отсидеть пять лет. Пять. Лет. Я принял его приговор. Я смирился с тем, что пять лет его жизни станут платой за смерть моего ребенка. Он потеряет пять лет за то, что забрал Шеннон у её семьи и друзей.

Пять лет. Не три. Он должен мне еще два года.

После аварии в больницу попал и Исайя. Пока я держал бездыханное тело дочери, пока родители Шеннон плакали над её трупом, его лечили от мелких порезов и царапин.

Потом его арестовали.

Исайя сидел в тюремной камере, пока я устраивал похороны с мамой и папой Шеннон. Мать умоляла меня навестить его, но я отказался.

Ему нужно поговорить с тобой, Кейн.

Это был несчастный случай. Он едва превышал установленный законом предел.

Он опустошен.

Наконец я услышал достаточно и ушел. Я закрылся от мира, но не настолько, чтобы не следить за его делом. Исайя признал себя виновным и был приговорен к трем-пяти годам лишения свободы в государственной тюрьме.

Как убийце удалось отделаться минимальным наказанием? Исайя был должен мне еще два года, и если правительство не собиралось взыскать с него наказание, то это сделаю я.

Моя нога сильнее надавила на педаль газа. Я изо всех сил старался не превышать скорость, потому что мне не нужно было, чтобы полицейский останавливал меня прямо сейчас, не тогда, когда я был так зол. Но мили катились слишком медленно.

Я хотел возмездия, а потом я хотел забыть, что у меня есть брат.

Пайпер будет волноваться. Я должен был остановиться еще час назад и позвонить ей из телефона-автомата, но я не сводил глаз с дороги и моего грузовика, мчащегося по межштатной автомагистрали к Бозмену.

Табличка появилась справа от меня, затем пролетела мимо. Лучше бы я позаботился об этом сам. Пайпер не нуждалась в стрессе, и пока я не столкнусь с братом и не отомщу, этот гнев всегда будет нависать над нами.

Я хотел, чтобы она вышла за меня замуж, но какой из меня, черт возьми, вышел бы муж? Я напугал её сегодня. Я напугал детей Кендриков.

— Блять. — Я ударил кулаком по приборной панели.

Это должно было прекратиться. Я должен был положить этому конец. Я не мог быть таким рядом с Пайпер или моими мальчиками. Им не нужно было видеть, как их отец сходит с ума из-за телефонного звонка.

Сегодня я закончу это. И тогда я оставлю все это позади и никогда не оглянусь назад.

Когда я позвонил маме ранее, она ехала за Исайей. Она утверждала, что его досрочное освобождение стало неожиданностью для всех, но я не знал, верю ли я ей.

По иронии судьбы, тюрьма штата находилась между Ларк Коув и Бозменом, в городке под названием Дир-Лодж, на межштатной автомагистрали. Когда я раньше проезжал мимо тюрьмы, я улыбался про себя, зная, что Исайя находится за высокими воротами и забором из колючей проволоки. На этот раз, когда я проезжал мимо, я сильнее сжал руль и стиснул зубы.

Мой ботинок нажимал на педаль сильнее. Ограничение скорости было нарушено, так что моей единственной надеждой было не пересечься с полицейским. С мамой был Исайя, и они, вероятно, направлялись домой. Они, наверное, опережали меня всего на час, а то и меньше.

К тому времени, как я добрался до городской черты Бозмена, полуденный свет уже мерк. Еще не было и четырех часов, но солнце уже садилось по-зимнему. Навигация по улицам города не заняла много времени, несмотря на то, что они были покрыты льдом и снегом. Когда я подъехал к маме, две пары следов вели по заснеженному тротуару к её входной двери.

Я распахнул дверцу своего грузовика и вышел наружу, снег хрустел под моими ботинками. Холод воздуха не охладил мою кровь — она кипела часами, годами.

В тот момент, когда я обошёл капот, входная дверь в дом распахнулась. Мама выбежала на улицу, натягивая свитер. Её темные волосы были убраны назад, обнажая седые пряди у висков.

До автомобильной аварии у неё не было седых волос. А на лице не было столько морщин вокруг рта и на лбу.

— Кейн, успокойся. — Она подняла руки, но я не остановился и направился к дому, проходя мимо неё по тротуару.

— Он там? — Я дернул подбородком в сторону дома.

— Мы только что вернулись домой, — сказала она, следуя за мной по пятам. — Он только что вышел из тюрьмы. Оставь его в покое. Вы двое можете обсудить всё в другое время.

— Оставить его в покое? — Я повернулся и посмотрел на неё сверху вниз. — Оставить его в покое? Я не собираюсь жалеть ублюдка за то, что он отсидел в тюрьме. Он заслужил это. Он должен отсидеть ещё два гребаных года! — Мой голос прогрохотал по замерзшему двору.

— Кейн…

— Будь ты проклята за то, что выбрал его, — выплюнул я. — Тьфу.

— Он мой сын.

— Как и я.

Слеза скатилась по её щеке, и она вытерла её.

— Ты поймешь, когда станешь родителем.

— Я был родителем. Пока он не забрал это у меня.

Её лицо побледнело, и еще одна слеза упала. Я проигнорировал это и повернулся к двери.

Исайя стоял за ширмой и смотрел наружу.

Мама схватила меня за локоть, пытаясь удержать, но я легко стряхнул её.

— Все еще прячешься? — крикнул я.

Исайя опустил плечи и толкнул дверь. Он медленно спустился по лестнице, затем встретил меня на тротуаре. Его подбородок уперся в грудь, глаза смотрели на наши ноги.

— Посмотри на меня, — приказал я, сжимая кулаки.

Он поднял глаза, и я отшатнулся на дюйм. Потому что мужчина передо мной не был моим братом.

Это был не тот беззаботный, веселый молодой человек, который заходил в мой магазин и составлял мне компанию, пока я работал. Это был не тот дерзкий, харизматичный мужчина, который очаровывал всех дам, когда мы пили пиво в местном баре. Это был не тот мальчик, который каждый день приходил домой из школы с новой шуткой к обеденному столу.

Это был не мой брат.

Это была уменьшенная версия мальчика, которого я пытался вырастить хорошим человеком.

Тело Исайи, которое всегда было меньше моего, иссохло. Его джинсы, вероятно, те самые, в которых он поехал в тюрьму, теперь свисали с бедер. Его черная толстовка с капюшоном была более мешковатой на плечах, чем, когда я подарил её ему на день рождения пять лет назад. В то время он так часто носил её, что цвет стал темно-серым.

Его руки были засунуты в карманы джинсов, а плечи подняты до ушей. Волосы, которые он всегда носил длинными, чтобы быть похожими на меня, теперь были коротко острижены. За ухом вниз по шее тянулась черная татуировка.

Но больше всего изменились его глаза. Они были мертвы. Полностью лишенные всего, кроме боли и одиночества.

Мои руки разжались. Одна поднялась к его плечу, готовая лечь туда, для того чтобы заверить его, что с ним все будет в порядке. Привычка кричала, чтобы я утешил его. Но я опустил руку обратно.

Он убийца.

Я не позволю его изголодавшемуся телу или впалым щекам заставить меня забыть, кем он был на самом деле.

Он был убийцей.

— Ты забрал мою дочь. Ты должен мне еще два года за те, которые она так и не прожила.

Исайя кивнул, слезы навернулись на его глаза.

Эти слезы заставили меня ненавидеть его еще больше.

В мгновение ока я поднял кулак и ударил его по лицу. Я почувствовал, как кость в его носу треснула под моими костяшками пальцев, прежде чем услышал.

— Кейн! — закричала мама и попыталась оттолкнуть меня от Исайи.

— Дерьмо, — выругался он, когда его руки потянулись к носу, чтобы остановить кровь. Он отшатнулся на несколько шагов назад.

— Иди на хуй. — Я снова приблизился к нему, не желая отпускать его. Он заслужил этот удар. И тот, который я нанес следующим, отправив его на задницу.

Я наклонился, схватился за воротник его толстовки и поднял его на ноги. Одной рукой я поддерживал его, а другой бил.

— Кейн! Остановись! — Мама плакала. — Пожалуйста остановись!

Она снова потянула меня за локоть, дергая так сильно, как только могла. Но я был тверд и недвижим. Ярость, которую я испытывал так долго, вырвалась наружу и жаждала крови.

Я стряхнул с себя маму, отгородив её спиной, и снова ударил Исайю. Он споткнулся о ледяную землю, его руки полетели в стороны, чтобы удержать равновесие. Но с моей хваткой на его толстовке он не мог упасть.

У него из носа текла кровь, и я поранил ему щеку. Бровь была разбита, и кровь затекала ему в глаз. Но он не стал сопротивляться. Он просто смотрел на меня, и в этих чертовых глазах появилось еще больше слёз.

Он смотрел на меня и умолял продолжать бить.

Я снова подняла кулак, готовый наказывать его снова и снова, пока не перестану видеть боль в его глазах. Пока боль в моем сердце не утихнет. Но прежде чем я успел вонзить костяшки пальцев ему в кожу, сквозь хлещущую в ушах кровь прорвался звук.

— Кейн, — это был не мамин голос.

Я опустил кулак, оглядываясь через плечо.

И вот оно. Спокойствие.

Пайпер подошла ближе и провела рукой по моей руке, потянув её вниз и от лица Исайи.

— Отпусти его.

Хватка, которую я держал на толстовке Исайи, тут же ослабла.

Он упал на колени, и мама пробежала мимо меня, чтобы встать на колени рядом с ним.

Пайпер выдержала мой взгляд и придвинулась еще ближе ко мне. Её прикосновение погасило жажду крови, которую я почувствовал всего несколько секунд назад. И с её уходом осталась только боль.

Мучительная, жестокая, калечащая боль.

Я потерял не только Шеннон и ребенка. Я также потерял брата. Я потерял своего лучшего друга и человека, которого любил больше, чем нашу мать.

Я потерял их всех.

— Блять. — Я провел рукой по волосам, на глаза навернулись слезы. Я крепко сжал пряди, надеясь, сдержать слезы. — Я чертовски ненавижу это.

Три года боли врезались в мою грудь, как кувалда, и слезы не прекращались. Я яростно заморгал, желая, чтобы они ушли, но в тот момент, когда Пайпер обняла меня руками за талию и прижалась ко мне, я потерялся.

Она прижалась щекой к моему сердцу, и я рухнул на неё. Между нами были малыши, но я вцепился в неё, как утопающий в буй.

— Пайпер. — Мой голос надломился.

— Я знаю, — прошептала она, крепче сжимая меня руками.

Слезы текли с моего лица и падали на её волосы. Всхлип сотряс мою грудь, сотрясая нас обоих. И она только крепче прижалась.

Я хотела вернуть свою девочку. Я хотел, чтобы Шеннон была жива, жила счастливой жизнью. Я хотел ненавидеть Исайю за то, что он забрал их обоих. Но ненависти, её просто не было. Ярость ушла. С Пайпер в моих руках все, что я чувствовал, было огромной печалью, которую я так долго скрывал.

Так что я плакал.

И плакал.

Наконец, когда слез уже не осталось, я взял себя в руки и отпустил Пайпер. Я провел руками по её волосам, приглаживая их, и осмотрел её с головы до ног.

— Что ты здесь делаешь?

Она пожала плечами, вытирая слезы.

— Я последовала за тобой, когда ты ушел. Я волновалась.

— Как ты меня нашла?

— Логан помог. Другой его помощник, Шон, раздобыл для меня адрес твоей мамы. Я догадалась, что ты приедешь сюда и, ну… Мне повезло.

Я нахмурился при мысли о Пайпер за рулем, особенно в долгой поездке по обледенелым дорогам.

— Мне жаль. Мне не следовало этого делать. Я сожа…

Она приложила палец к моим губам.

— Все нормально.

— Как ты?

— Я в порядке. У нас все в порядке. — Она погладила живот, потом посмотрела мимо меня туда, где стояли мама и Исайя. Пайпер улыбнулась, затем пожала маме руку. — Я Пайпер. Приятно наконец познакомиться с вами.

— Мне тоже. — Мама взяла Пайпер за руку, но настороженно смотрела на меня. Я не пропустил, как она прикрывает тело Исайи своим собственным.

— Я знаю, что я не вовремя, — сказала Пайпер. — Но мне действительно, очень нужно пописать. Можно я воспользуюсь вашей ванной?

Эта женщина. Как она могла заставить меня смеяться в такой момент? Я сухо усмехнулся, затем схватил её за руку и повел мимо мамы и Исайи в дом.

Как только она увидела ванную, она побежала к ней, стягивая штаны, даже не закрыв дверь. Я покачал головой, закрывая её, когда она вздохнула с облегчением с другой стороны.

То, что она прибыла вскоре после меня, означало, что она тоже не останавливалась по пути. И она, должно быть, ехала слишком быстро. Обычно я бы отругал её за превышение скорости, но в данном случае это спасло жизнь моему брату.

Я стоял на страже у двери ванной, ожидая, пока вода в туалете смоется и выйдет Пайпер.

— Уф. — Она вздохнула. — Намного лучше.

— Хорошо. — Я снова притянул её к себе. — Прости, что я так ушел.

— Я знаю. — Она прижалась ухом к моей груди. В дни, когда её живот сильно выпирал, она вставала как бы боком, чтобы обнять меня.

Я закинул одну руку ей на плечо, а другую положил ей на живот. Начните пинаться. Пожалуйста, начните пинаться. Мне нужно было какое-то подтверждение того, что с мальчиками все в порядке. Что я не доставил им и Пайпер слишком много стресса.

— Здесь. — Пайпер взяла меня за руку и положила её на другую сторону. И тут мою ладонь тихонько пинули.

Спасибо.

— Я тебя люблю. Вас троих.

— Это я тоже знаю, — прошептала она. — Но мы не можем оставаться в этом коридоре вечно. Ты должен выйти и встретиться с ним лицом к лицу. Мы должны оставить прошлое в прошлом, чтобы ты мог жить ради будущего.

— Я не могу его простить.

— Я и не прошу тебя. Я просто прошу тебя сделать сегодня все, что в твоих силах, чтобы оставить это позади.

Я глубоко вздохнул, затем кивнул.

Её руки сжали меня крепче, прежде чем отпустить, чтобы следовать за мной по коридору.

В гостиной Исайя сидел в кресле, голова его была запрокинута к потолку, а к ноздрям была прижата тряпка. Из кухни выбежала мама с пакетом замороженного горошка.

Пока она возилась с ним, я подвел Пайпер к дивану, чтобы она села. Напротив нас в камине горел огонь, отчего в комнате было жарко. Но мама всегда поддерживала огонь в это время года, даже когда дома было тепло.

Мама бросила на меня свирепый взгляд, прижимая пакет с овощами к лицу Исайи. Она могла злиться на меня сколько угодно, но я отказывался чувствовать себя виноватым за то, что надрал ему задницу. Если бы не Пайпер, он получил бы все это и даже больше.

— Я думала, что ты собираешься его застрелить. — Злой голос мамы заполнил комнату.

— Что? Застрелить…

Мой пистолет. Я все еще был с пистолетом после похода. Неудивительно, что она выглядела такой испуганной.

— Я бы хотел, чтобы ты это сделал, — прошептал Исайя.

Воздух в комнате стал ледяным.

— Исайя, не говори так. — Мама прикрыла рот рукой, опускаясь рядом с камином. Она протянула руку и накрыла одну из его рук своей — и цепочку тюремных татуировок на каждом из его пальцев.

Исайя высвободил руку, стянул с глаза пакет с горохом, прежде чем сесть. Тряпка у его носа промокла.

— Я сломал тебе нос.

Он кивнул.

— Ага. Но в тюрьме я научился ставить его на место.

Когда ярость больше не контролировала меня, было труднее не чувствовать себя плохо из-за моего брата. Всего несколько часов назад я желал ему еще два года тюрьмы. Но теперь, когда я посмотрел на него — по-настоящему посмотрел на него — я понял, что он бы этого не пережил.

Его пытали другие заключенные? Или затравленное выражение в его глазах возникло из-за того, что он истязал себя сам?

— Как долго? — спросил я. Мы оба знали, что я спрашиваю о Шеннон.

— С самого начала. — Он встретился со мной взглядом. — Я любил её с самого начала. После того, как она переехала, мы поладили. Но с ребенком и всем этим я не знал, как ты отреагируешь.

— Вы должны были сказать мне. — Не имело бы значения, что они были вместе. Он должен был знать, что у меня не было таких чувств к Шеннон. Не так ли? Я сказал ему. Не так ли? Единственная причина, по которой мы жили вместе, это ребенок.

— Мы собирались рассказать тебе. Мы просто ждали подходящего момента. — Слеза скатилась по лицу Исайи. — Я предложил ей выйти за меня замуж. Той ночью. Она сказала «да», и я выпил три бутылки пива вместо двух, чтобы отпраздновать.

Я закрыл глаза, сделав несколько вдохов.

— Тогда я убил её.

— Это был несчастный случай, — поправила мама. — Несчастный случай.

— Нет, мама. Я убил их. — Плечи Исайи опустились. — Я убил их, и я буду жить с этим.

Не только я прожил последние три года в боли и мучениях. Одна глупая ошибка стоила нам всего.

Я сбежал на свою гору и нашел прекрасную женщину. Я получил второй шанс стать отцом и жить с любовью всей своей жизни.

Но Шеннон уже не было. У Исайи не будет второго шанса.

Никакое наказание, которое я когда-либо мог бы применить, не было бы хуже, чем то, которое он наложил на себя.

Когда я посмотрел в его глаза, такого же цвета, как мои и мамины, ненависть к Исайе исчезла.

— Это был несчастный случай.

Он покачал головой.

— Нет. Я не должен был пить пиво. Я не подумал. Я наклонился, чтобы поцеловать её, и следующее, что я понял, это то, что мы летим. Тогда они были мертвы.

— Исай…

— Я убил их. Я убил Шеннон. Я убил твою дочь. — Его слова физически больно слышать. — Ты заслуживаешь ударить меня столько раз, сколько захочешь. Я тоже чертовски ненавижу себя.

Услышав отвращение к себе в его голосе это задело меня за живое. Агония на его лице была невыносимой. Я встал с дивана и пересек комнату. Мама тоже вскочила, стоя на страже, но я послал ей взгляд с просьбой довериться мне.

Исайя смотрел на меня широко раскрытыми глазами, пока я вытаскивал его из кресла за толстовку. И так же, как Пайпер делала со мной так много раз, я обнял его.

Я обнял пятилетнего мальчика, который упал с велосипеда, и выскреб дерьмо из его колена, и все потому, что он пытался не отставать от меня и моих друзей, пока мы гоняли по окрестностям.

Я обнял десятилетнего мальчика, который умолял меня помочь ему потренироваться в игре на поле перед бейсбольным матчем.

Я обнял брата, который всегда смотрел на меня так, будто я Супермен.

Исайя рухнул мне на грудь, схватившись сзади за мой свитер, и сломался. Он плакал у меня на руках, снова и снова всхлипывая извинениями.

Я прильнул к нему, удерживая его в вертикальном положении. Потому что это была моя работа. Я был его старшим братом. Я должен был быть рядом с ним. Несмотря на боль и обиды, он нуждался во мне.

Я был так потерян эти последние три года. Обнимая Исайю, я понял, что во многом мои колебания были вызваны тем, что я скучал по нему. Я скучал по нашей семье. Мы с мамой и Исайей всегда полагались друг на друга. Без них я бы просто плыл по течению — пока в мой мир не вошла прекрасная женщина и не спасла его своим волшебным тортом.

Я оглянулся на Пайпер. Она вытерла слезу тыльной стороной ладони и насухо вытерла нос, всхлипывая.

Было бы все иначе, если бы мы с Исайей поговорили много лет назад? Возможно нет. После аварии мне было слишком больно, чтобы слушать кого-либо. Единственное, что я мог сделать, чтобы продолжать жить, — это заблокировать это. Бежать и справляться с горем в одиночку. Быть онемевшим.

Затем Пайпер снова заставила меня чувствовать.

Исайе потребовалось некоторое время, чтобы взять свои эмоции под контроль. Даже тогда я подозревал, что это временно. Несмотря на всю боль, которую я чувствовал, за последние несколько месяцев она притупилась. Но Исайе все казалось таким же свежим, как и в ночь аварии.

Я отпустил его, и он опустился на стул. Мамина рука снова легла на его руку, и когда я сел рядом с Пайпер на диван, я понял, почему мама выбрала его.

Дело было вовсе не в выборе. Дело было в любви к нам обоим.

Исайя совершил худшую ошибку. Ту, которая навсегда изменила ход его жизни.

Может быть, мама знала, что я одумаюсь. Может быть, она знала, что у меня есть силы преодолеть все это. Может быть, она знала, что Исайе нужно было все, что она могла вынести.

Может быть, если я перестану злиться на них, мы все переживем.

— Позавтракаем завтра? Перкинс? — Это было любимое место Исайи, когда мы были детьми.

Мама кивнула.

— Я бы с удовольствием.

Исайя посмотрел на меня так, будто у меня выросли две головы, но в конце концов тоже моргнул и кивнул.

— Встретимся там в восемь. — Я снова встал с дивана и взял Пайпер за руку, чтобы помочь ей встать.

— Приятно познакомиться с вами обоими. Увидимся утром. — Пайпер помахала на прощание и последовала за мной на улицу. Она припарковала «Тахо» прямо за моим грузовиком, поэтому я провел её к пассажирской двери и помог ей забраться.

— А как насчет твоего грузовика?

— Я заберу его позже. Я хочу показать тебе кое-что, пока не стемнело.

Как только мы оба пристегнулись, я отвез её через весь город прямо на кладбище. Света едва хватало, пока я вел её мимо заснеженных могил.

— Там. — Я указал на надгробие.

— О, Кейн. — Её рука потянулась к сердцу. — Это прекрасно. Эти ангельские крылья. Спасибо, что привел меня сюда.

— Я хотел, чтобы ты это увидела. Я хочу, чтобы ты все увидела.

Пайпер наклонилась ко мне, обвивая рукой мою спину.

— Я рада, что ты привел меня сюда.

— Я тоже, — сказал я, прижав её к себе.

Когда я приехал сюда с мамой несколько месяцев назад, я не был уверен, что вернусь снова. Но теперь я знал, что это все. Это было прощание. Начиная с этого момента, я оставил всю боль позади.

Я никогда не забуду Шеннон. Я никогда не забуду драгоценного ребенка, которого я похоронил рядом с ней.

Но пришло время перестать позволять трагедии управлять моей жизнью. Пора было перестать двигаться назад.

Пришло время позволить прекрасным людям в этой могиле упокоиться, зная, что я тоже обрел свой покой.

Глава 22

Пайпер

— Пайпер! — взревел Кейн.

— Что? — крикнула я.

— Выйди на секунду.

Я поставила тарелку с крекерами, которую ела на кухне, и пошла по коридору к гаражу, где Кейн все утро собирал полки и расставлял их.

Прошли недели с момента нашей безумной поездки в Бозмен и освобождения Исайи из тюрьмы. И до сих пор жизнь возвращалась к какому-то подобию нормальности.

В ночь после того, как мы с Кейном покинули могилу его дочери, мы быстро заехали в Таргет за зубными щетками, пижамами и чистым нижним бельем, затем мы зарегистрировались в отеле, заказали обслуживание номеров и провели в постели остаток ночи.

На следующее утро мы встретились с его мамой и Исайей за завтраком.

Я надеялась, что после спокойного ночного сна эмоции улягутся и наша трапеза окажется счастливой. Я надеялась, что и Кейн, и Исайя найдут что-то легкое для обсуждения за едой и начнут долгий путь восстановления своих отношений.

К сожалению, мои надежды рухнули за десять минут до завтрака.

Кейн был как обычно спокоен, а Исайя выглядел таким же несчастным, как и накануне. Когда Кейн спросил Исайю о его будущем теперь, когда он был условно-досрочно освобожден, Исайя только пожал плечами и допил свой кофе.

После этого разговоров за столом почти не было. Сюзанна и я немного поболтали о близнецах, но напряжение было удушающим, и, в конце концов, мы все просто молча поели, прежде чем уйти, быстро попрощавшись.

Хотя мы пригласили их в Ларк Коув на каникулы, я почувствовала облегчение, когда Сюзанна и Исайя решили остаться в Бозмене.

Итак, мы с Кейном вернулись домой как раз вовремя, чтобы подготовиться к приезду моей семьи. Мои родители приехали сюда всего через неделю после того, как мы вернулись домой. Едва мы успели убраться, постирать и украсить елку, как пришло время играть роли хозяина и хозяйки.

Но было замечательно увидеть моих родителей и брата. Они были счастливы провести время в моем новом доме и познакомиться с Кейном. В то время как мама и я целыми днями пекли и отдыхали у камина, папа и Оуэн думали, что магазин Кейна и его изобилие электроинструментов были раем на земле.

На Рождество Кейн удивил меня сертификатами на еженедельный массаж, пока не родятся мальчики. Их было столько, чтобы я могла ходить на массаж после каждого приема у врача. А я подарила ему новую пару ботинок, так как его почти развалились.

Родители, как и ожидалось, осыпали нас подарками для мальчиков. Я сказала им ничего не дарить нам с Кейном, и, к моему удивлению, они послушались. Вместо этого они купили билеты на самолет, чтобы снова увидеть нас после рождения детей.

Это было лучше Рождество в моей жизни. Мама и папа рассказали Кейну бесчисленное количество историй из моего детства. Мой брат рассказал нам все о женщине, с которой он встречался последние шесть месяцев. Мы смеялись. Мы ели. Они выпили.

Моя семья приняла Кейна так, будто он всегда был частью нашей семьи, и я не упустила из виду, что им было с ним гораздо комфортнее, чем когда-либо с Адамом.

Когда мы отвезли их в аэропорт, мама поцеловала Кейна в щеку и сказала, что он будет прекрасным отцом. Папа обнял его, поблагодарив за такую ​​заботу обо мне. А мой брат уже запросил недельный отпуск следующим летом, чтобы они с Кейном могли отправиться в поход в горы.

Мне было грустно видеть, как они уезжают, но я была готова к тому, что мы просто побудем одни.

После нескольких недель хаоса мы наконец получили дом в свое распоряжение. Кейн сегодня решил пропустить работу в магазине, чтобы навести порядок в гараже. И я только что закончила работать в своем офисе, пытаясь наверстать упущенное после коротких дней, пока моя семья была в городе.

— Ты меня звал? — поддразнила я с улыбкой с порога гаража.

Но моя улыбка померкла, когда я увидела, что Кейн держит в руках. Он нашел картину, которую Тея дала мне несколько месяцев назад.

Картина, которую я спрятала в гараже, а потом забыла о ней. Проклятый беременный мозг.

— Что это? — спросил он.

— Это, ммм… картина. Тея нарисовала её для меня. — Я прошла по бетонному полу и встала рядом с ним. — Это день, когда мы видели тебя на хребте. В первый день нашей встречи.

— Хм.

Я ждала, казалось, несколько часов нового слова, но он просто смотрел на картину.

— Я могу вернуть её Тее, если она тебя беспокоит, — предложила я. Хотя от мысли о том, что я отдам её, у меня скрутило желудок.

— Нет, — сказал он тихо. — Ты должна повесить её в своем кабинете.

Мне нравилась эта картина и то, как Тея запечатлела его необузданные эмоции, но я не хотела видеть её каждый день.

— О, нет. Все хорошо. Мы можем просто спрятать её здесь или в шкафу.

— Почему ты не хочешь повесить картину?

— Потому что, — я грустно улыбнулась ему, — я не хочу, вспоминать о тебе с болью.

— А я хочу, чтобы ты всегда помнила, что спасла меня. — Он поставил картину, прислонив её к своей ноге. Затем он заправил прядь волос за ухо, которое я всегда считала слишком большим. — Пожалуйста?

Я спасла его, но он дополнил меня. И если он хотел повесить эту картину, она бы невероятно смотрелась в моем кабинете.

— Хорошо.

Кейн поцеловал меня в лоб, затем взял картину. Он взял молоток из инструментального верстака, который принес ранее, вместе с гвоздем. И пошел внутрь.

Я осталась в гараже, прислушиваясь к нескольким ударам молотка, когда он вешал картину в моем кабинете.

— Я люблю тебя, — сказала ему я, когда он вернулся в гараж.

Он отложил молоток и подошел ко мне, чтобы обнять.

— Я тоже тебя люблю.

— Ты, эм… — Я колебалась.

— Я что?

Все еще хочешь жениться на мне?

Вопрос неделями вертелся у меня на языке. И точно так же, как я делала это снова и снова, я струсила, прежде чем позволить ему выскользнуть.

— Ты хочешь на ужин тако или пасту?

— Мне все равно. Выбирай ты.

— Тако. — Я коснулась его губ своими и подошла к двери.

Кейн вернулся к своим полкам, сделав это место своим. И я с тяжелым сердцем пошла внутрь готовить ужин.

Наши гости разъехались. Мы возвращались к нашей рутине, где я работала в офисе, а Кейн создавал шедевры в своем магазине. Где мы ужинали, отдыхали на диване и занимались любовью перед сном.

Жизнь возвращалась к тому, что было до столкновения Кейна с Исайей.

Вот только Кейн больше не предлагал мне выйти за него замуж по пять раз в день. Его предложения прекратились полностью. В последний раз Кейн просил меня выйти за него замуж перед тем, как отправился на охоту за рождественской елкой.

Наверное, я слишком много раз говорила «нет».

￼

— Что ты здесь делаешь? — спросил Логан, отрываясь от ноутбука.

Я подняла большой конверт.

— Заключаю контракт с Джоном Хэнкоком.

Логан сказал мне взять отпуск на неделе между Рождеством и Новым годом, но я проигнорировала его, потому что до декретного отпуска нужно было сделать слишком много.

Логан нахмурился и встал из-за стола. Он обошел стол и взял папку из моей руки, одновременно отодвинув мой стул. По крайней мере, я называла его своим. Это был тот, в котором я сидела всякий раз, когда приезжала на работу в его кабинет.

— Спасибо. — Я опустилась на сиденье, радуясь тому, что с моих лодыжек спала тяжесть.

— Знаешь, я мог сам приехать к тебе.

Я пожала плечами.

— Мне все равно нужно было в город. Я думала, что просто побуду здесь, пока мне не понадобится встретиться с Кейном в баре.

Был канун Нового года, и в баре «Ларк Коув» была вечеринка. Тея и Джексон сделали все возможное, украсив бар. Теперь он был не просто деревенским, а сверкающе деревенским. Они заказали два ящика шампанского и еще полдюжины бутылок текилы. Тея даже изобрела специальную новогоднюю пиццу, которая была просто пиццей с годом, написанным пепперони.

Я не могла придумать лучшего способа встретить Новый год, чем смеяться и наслаждаться вечером с друзьями. И я не могла дождаться, чтобы поцеловать Кейна в полночь, хотя, учитывая, как сильно у меня болят ноги в эти дни, я, вероятно, не продержусь до девяти.

— Что задумал Кейн? — спросил Логан, возвращаясь на свое место.

— Ему пришлось уехать в Калиспелл ​​на день, чтобы забрать кое-какие припасы, которые он заказал на лесопилке.

— Он ведь придет на вечеринку, верно?

Я кивнула.

— Он обещал вернуться к пяти.

Логан открыл конверт и подписал страницу, отмеченную зеленым флажком. Затем сунул бумаги обратно в конверт и вернул его. С щелчком он закрыл свой ноутбук и дал понять, что работа на сегодня закончена.

Я прислушивалась к звукам детей из другой комнаты — моя любимая часть работы у Логана и Теи, — но было тихо.

— Где дети?

— Ночуют у Хейзел. Я сказал ей, что привезу их, но думаю, я слишком долго тянул, потому что она пришла после обеда и похитила их.

Я улыбнулась.

— Им будет весело.

И я надеялась, что в следующем году я смогу уговорить её взять и близнецов. Хотя я сомневалась, что для этого потребуется много убеждений. Хейзел может быть бабушкой детей Логана и Теи, но она уже заявила права и на моих мальчиков. Не раз она настаивала на том, чтобы присматривать за нами после их рождения, потому что новорожденные были её специальностью.

— Так… — Логан вздохнул. — Сегодня я получил электронное письмо.

Я села прямо, мне не понравился беспокойный тон Логана.

— От?

— Адама.

— Серьёзно? — проворчала я. — Он впал в отчаяние, если пишет тебе по электронной почте. Что он написал?

— Он только спросил, не передам ли я тебе просьбу позвонить ему.

Адам писал мне по электронной почте несколько месяцев. Это случалось нечасто, но примерно каждые три недели я видела, как его имя всплывало в моем почтовом ящике. Я надеялась, что со временем он поймет, что я не собираюсь отвечать. Я до сих пор не заблокировала адрес его электронной почты, в основном потому, что его сообщения вызывали небольшое раздражение, о котором я забывала сразу после того, как нажимала кнопку «Удалить». Но если он решил написать Логану, значит моя тактика уклонения не сработала.

— Фу. Я позвоню ему позже.

— Кейну, эм, тоже нужно ему позвонить.

— Что? — Если бы не тот факт, что в эти дни я двигалась как ленивец, я бы вскочила со стула. — Ты сказал ему?

Он поднял руки.

— Если бы бывший муж Теи отправил электронное письмо её боссу после того, как она уже сказала парню, чтобы он отвалил, я бы хотел, чтобы мой друг рассказал мне об этом.

Когда я позвонила Кейну ранее, он был загадочен, сказав, что нам есть о чем поговорить позже. Теперь я знала, что это было. Ему сообщили об электронных письмах, которые я от него скрывала.

— Так теперь будет всегда? — спросила я Логана, сдерживая улыбку. — Ты всегда будешь на его стороне.

— Эй, уже чертовски пора. — Он ухмыльнулся. — Вы с Теей постоянно на меня нападаете. И это только с домашними вещами. Не буду даже говорить обо всех ваших союзах на работе. Это был мой шанс вернуть часть моей силы, и я воспользовался им.

— Пофиг. — Я скрестила руки, притворяясь сумасшедшей. Это длилось около пяти секунд, прежде чем я рассмеялась.

По правде говоря, я была счастлива, что Логан и Кейн были друзьями. Я нервничала после того, как Кейн взорвался в день охоты за рождественской елкой. Я полагала, что Логан будет чрезмерно защищать меня, беспокоясь о моей безопасности с Кейном и предупреждать меня о связях с человеком, у которого проблемы с гневом.

Но, как это часто случалось, Логан Кендрик удивил меня. Он ни разу не упомянул о вспышке Кейна. Он просто спросил, все ли в порядке. Я рассказала ему и Тее об инциденте в Бозмене, и они только поддержали меня.

Они поняли, что весь гнев Кейна был вызван болью. И медленно, но он выздоравливал.

Я гордилась тем, как Кейн взял на себя инициативу в своей семье. Он разговаривал с мамой почти каждый день. И за последние несколько недель у него было два телефонных разговора с Исайей. Хотя они оба были короткими, в основном просто поздоровались, после чего последовало неловкое молчание, прежде чем они вешали трубку.

Это был прогресс. Тем не менее, мне не нравилось, что у Кейна была какая-то враждебность в его жизни, особенно от кого-то, кого он явно любил.

— О чём задумалась? — спросил Логан.

Я наморщил лоб.

— О, я как раз думала об Исайе. И Кейне.

— Дай им время. Насколько я могу судить, Кейн многое оставил в прошлом. В основном из-за тебя. Я думаю, что вопрос сейчас не в том, простит ли когда-нибудь Кейн Исайю. Вопрос в том, простит ли Исайя Исайю.

— Хотела бы я помочь.

— Ты не можешь ничего исправить, Пайпер.

— Ты прав. — Я кивнула и отмахнулась. — Так или иначе. Я не хотела говорить о чем-то настолько серьезном. Это просто то, что было у меня на уме. — И тот факт, что после их противостояния Кейн перестал делать предложения.

Он по-прежнему целовал меня и прикасался ко мне при каждой возможности. Он занимался со мной любовью почти каждую ночь. Он говорил мне, что любит меня. Он смотрел на меня, и весь остальной мир исчезал, как я всегда и хотела. Так почему же, когда я так отчаянно хотела сказать «да», он перестал просить меня стать его женой?

Я нашла спрятанное на днях кольцо, которое он купил для меня. Я как раз стирала его белье и шпионила. Я нашла его в кармане джинсов, которые он никогда не носил.

Он не избавился от кольца, так почему он перестал спрашивать? Изменил ли весь этот разгром с его семьей его мнение?

Сегодня был последний день года, и я не хотела переходить к следующему с таким количеством оставшихся без ответа вопросов и незавершенных дел.

Мне нужно было позвонить Адаму и положить конец его электронным письмам раз и навсегда. Тогда нам с Кейном нужно будет серьезно поговорить. Я приподнялась и встала со стула, решив сделать так, чтобы последние часы этого года не были потеряны.

— Этот взгляд меня пугает, — поддразнил Логан.

— Мне нужно позвонить. — Сначала я собиралась разобраться с мужчиной, с которым развелась. Потом я разберусь с мужчиной, за которого хочу выйти замуж.

— Не передавай привет Адаму.

Я хихикнула и помахала Логану на прощание.

— Увидимся в баре.

— Ты едешь прямо туда?

— Да, а что?

— Ничего. — Он пожал плечами. — Я просто поеду прямо за тобой.

— Хорошо. Увидимся там. — Я вышла из его дома и осторожно поковыляла по подъездной дорожке к своему внедорожнику. Я забралась внутрь и дала поработать обогревателю, прежде чем набрать номер Адама на приборной панели.

Прозвучал только один гудок, прежде чем он ответил.

— Пайп?

— Адам. — Я вздохнула. — Ты не можешь отправлять электронные письма моему боссу.

— Мне нужно было с тобой поговорить.

— Пять минут. — Я включила заднюю передачу «Тахо» и медленно выехала с подъездной дорожки. Я дала Адаму время, которое мне понадобилось, чтобы добраться до бара.

— Мне очень жаль, — сказал он. — Вот и все. Я просто хотел сказать, что сожалею.

Моя нога нажала на тормоз, и я несколько секунд ждала оправданий. Но он ничего не сказал.

— Ты здесь?

— Я здесь. Это все? Тебе… просто жаль?

— Ну, я хотел сказать больше, но твой бойфренд позвонил мне ранее и сказал, что, если я скажу что-нибудь, кроме извинений, он прилетит первым же рейсом в Нью-Йорк, чтобы подправить мне лицо. Он был… убедителен.

Я фыркнула. Угроза Кейна должна была быть довольно красочной, чтобы Адам действительно её услышал.

— Он также сообщил мне, что, если ты позвонишь, это будет последний раз, когда мы разговариваем.

— И никаких больше электронных писем, — предупредила я.

— Больше никаких писем.

Я сняла ногу с педали тормоза и поехала по узкой дороге, ведущей к шоссе. Развод с Адамом чуть не сломил меня. Но в какой-то степени я была благодарна. Потому что я была здесь.

Дома.

Я нашла любовь всей своей жизни, и даже если мы не женаты, наше обязательство друг перед другом было сильнее, чем связь, над созданием которой я работала с Адамом десять лет.

— До свидания, Адам. Желаю тебе всего наилучшего.

— И тебе того же, Пайпер. Береги себя.

Я закончила разговор, как только доехала до знака «Стоп», чтобы свернуть на шоссе. Но перед этим я в последний раз нашла контакт Адама. И нажала «Удалить».

— Последнее, что нужно сделать в этом году, — сказала я пустой машине и поехала на ней в бар.

Грузовик Кейна стоял на стоянке, что было неожиданностью. Я думала, что буду ждать его здесь и убью немного времени, помогая Тее с украшением, которое она хотела сделать. Когда я толкнула дверь, он сидел в баре со стаканом воды со льдом перед ним, а второй ждал перед табуреткой рядом с ним.

— Это для меня? — спросила я, садясь. — Ты рано приехал.

— Привет. — Он наклонился и поцеловал меня в щеку. — Да, быстро закончил. Пришел пару минут назад.

— Где все? — Было еще рано, но я ожидала увидеть хотя бы Тею или Джексона за барной стойкой.

— На кухне. Тея готовит пиццу. Джексон пошел поменять бочонок пива.

— А. — Я отхлебнула воды и оглядела комнату. С тех пор, как я заходила вчера, Тея добавила больше гирлянд к железным балкам, тянущимся по потолку, и рассыпала конфетти по всем столам.

— Как ты себя чувствуешь? — Кейн провел рукой вверх и вниз по моей спине. Ему всегда удавалось найти зажимы с одного поглаживания, и его пальцы начали обрабатывать больное место под моей лопаткой.

— Хорошо. — Я наклонилась ближе. — Я слышала, ты сегодня разговаривал с моим бывшим мужем.

Он хмыкнул.

— Если он снова позвонит или напишет по электронной почте, мне лучше услышать об этом от тебя. А не от Логана.

— Он больше не позвонит. Но если он это сделает, ты узнаешь об этом первым.

Кейн поцеловал меня в висок.

— Сегодня у меня для тебя сюрприз.

— Хмм. — Я закрыла глаза, пока его рука продолжала массировать. — Я люблю сюрпризы.

— Ты получишь его после вечеринки.

— Хорошо. Может быть, мы могли бы уйти отсюда пораньше. Мне нужно поговорить с тобой кое о чем наедине.

Его рука замерла.

— В чем дело?

— Ничего такого.

— Люди не говорят, что им нужно поговорить о чем-то наедине, когда все хорошо. Так что не так?

— Ничего! — настаивала я, избегая хмурого взгляда на его лице.

Черт. Я должна был держать рот на замке. Но беременность позволяла моему мозгу функционировать только до четырех часов дня, а поскольку было около пяти, стратегическое мышление было дерьмовым.

— Пайпер.

— Кейн, — передразнила я его гневный тон.

Он смотрел на меня, ожидая, но я просто смотрела в ответ. Я ни за что не собиралась говорить о предложении — или его отсутствии — когда мой босс должен был прибыть через несколько секунд, а весь город Ларк Коув вскоре соберётся вокруг нас, чтобы отметить новый год.

— Ничего, — солгала я, похлопав его по ноге.

Он фыркнул.

— Боже, врушка из тебя никакая.

Прежде чем я успела возразить — потому что я была неплохой врушкой, просто неопытной, — он проревел за спину.

— Тея!

— Что? — ответила она.

— Мы пропустим вечеринку.

— Кейн! Нет, Тея! — крикнула я, когда она вышла сзади, вытирая руки полотенцем.

— Хорошо. Вас, ребята, с наступающим Новым годом. Позвони мне завтра.

— Серьёзно? — спросила я, когда она обошла бар. Она не злилась, что мы пропустим вечеринку, которую она планировала целый месяц?

Нет, не злилась. Тея улыбнулась и крепко обняла меня, когда Логан вошел в парадную дверь.

— Уже уходите? — с ухмылкой спросил Логан, когда Кейн помог мне встать с табурета.

— Кейн, я не пропущу вечеринку.

Его ответ? Тишина.

— Как вы думаете, мудро ли игнорировать беременную женщину?

Он хмыкнул.

Мужчине повезло, что он был таким горячим. Я не могла злиться на это лицо.

Одной рукой схватив меня за локоть, он помахал на прощание Тее и Логану, затем Джексону, который тоже вышел из-за стойки, смеясь.

— Я же сказала тебе, что ничего страшного, — рявкнула я, когда мы вышли на улицу и направились к моей машине. — Мы можем просто вернуться внутрь? Я должна пописать.

— Что я только что говорил тебе о лжи?

Черт возьми, снова. Я не хотела писать.

— Я принарядилась для этой вечеринки.

Он поднял бровь.

— Пытаешься произвести впечатление на кого-то, кроме меня?

— Женщины наряжаются, чтобы произвести впечатление на других женщин, — сообщила я ему, когда он открыл пассажирскую дверь моей машины.

— И я уверен, что Тея была впечатлена. Залезай.

— А как насчет твоего грузовика?

Он ответил, хлопнув дверью.

Я скрестила руки на груди, положив предплечья на живот. Потом нехотя пристегнулась.

Мы ни за что не могли пропустить эту вечеринку. Кейн думал, что что-то не так, что вроде бы так и было, и у него была миссия решить мои проблемы.

Я дулась всю дорогу вверх по горе, пока он не въехал на подъездную дорожку. Потом я задохнулась. Потому что на моей подъездной дорожке — нашей подъездной дорожке — стоял дом на колесах.

— Ты купил кемпер?

— Нет, я забрал наш кемпер. Мы с Логаном заключили сделку. У Теи новый спальный гарнитур, который ждет её сегодня вечером, когда она вернется домой.

— Боже мой. — Я протянула руки к лицу Кейна, обнимая его и притягивая ближе для поцелуя. В ту минуту, когда его мягкие губы коснулись моих, я растаяла. — Я больше не расстраиваюсь из-за вечеринки.

— Есть еще кое-что, что я хочу тебе показать. — Он снова поцеловал меня, прежде чем выйти и обойти машину. Он помог мне спуститься, а затем подвел к двери дома на колесах.

Генератор кемпера работал, так что я не удивилась, что внутри было тепло.

— Он кажется меньше, чем я помню. Хотя, наверное, это потому, что я превратилась в голодного-голодного бегемота.

— Эй. — Он шагнул внутрь позади меня, обхватив руками мою грудь. — Не говори плохо о моей жене.

— Но это правда… — Подожди. Он сказал жене? — Ты только что сказал «жена»?

— Ага.

— Но ты перестал делать предложение.

— Я?

Прижавшись своей твердой грудью к моей спине и крепко обхватив меня одной рукой, другой он вытащил что-то из кармана. Это было мое кольцо.

Он развернул меня, затем опустился на одно колено.

— Выходи за меня?

— Да.

Он ухмыльнулся и надел кольцо мне на палец.

— Чертовски время.

— Я люблю тебя.

Кейн вскочил на ноги, обхватив мое лицо руками.

— Я тоже тебя люблю. И буду любить тебя каждый день до конца твоей жизни.

Я наклонилась ближе, улыбаясь ему в губы, и прошептала:

— Докажи это.

Эпилог

Кейн

Два с половиной года спустя…

— Куда пошла Пайпер?

Мама Пайпер пожала плечами с кожаного дивана. Её отец сделал то же самое из кресла, которое я сделал прошлым летом. Они оба были слишком заняты воркованием над моей маленькой племянницей, играющей на полу, чтобы даже поднять глаза и ответить на мой вопрос.

Ранее сегодня Пайпер тоже была здесь, сидела в своем углу дивана. Но даже с ребенком на руках она сегодня утром была не дома. Она была тихой и отстраненной. Я думал, это просто потому, что она устала. На прошлой неделе у нас была компания, и вдобавок ко всему, близнецы всю прошлую ночь были на ногах. Гейб и Робби только что научились выползать из своих колыбелей, так что к нам в комнату трижды приходили поздние посетители.

Но когда я вышел из дома час назад, взяв Исайю с собой в магазин, Пайпер улыбалась на кухне. Казалось, она вернулась к своему нормальному состоянию.

Вот только теперь я не мог её найти, и у меня внутри возникло ощущение, что что-то не так.

Поскольку её родители ничем не могли мне помочь, я оставил их и пошел дальше по дому. Я уже проверил комнату мальчиков и нашу спальню, но безуспешно. Я заглянул в комнату для гостей, но её не было и там. Её брат и его жена оба вырубились на кровати, воспользовавшись возможностью вздремнуть, пока бабушка и дедушка нянчились с их трехмесячной дочерью.

Я прокрался по коридору, подходя к прачечной.

— Черт. — Её нигде не было.

Я вышел наружу через заднюю дверь гаража и оглядел двор. Все, что я видел, это игрушки, разбросанные по траве, и груда бревен по ту сторону забора.

Двор был новой пристройкой к нашему дому. Прошлым летом мы привезли погрузчик с бортовым поворотом и выровняли это место, чтобы положить немного дерна. Затем мы заменили окна столовой на французские двери и построили веранду, и теперь у нас было место, где мальчики могли играть на улице.

Я как раз строил им, мать всех домов на деревьях, в роще в дальнем углу двора. Там должна была быть лестница. Сам дом будет достаточно большим для них, независимо от того, сколько им лет. С четырьмя стенами и прочной крышей они смогут разбить там лагерь, когда станут старше.

Я прошел через двор, собирая водяные пистолеты, футбольные мячи и пластиковую желтую бейсбольную биту. Бросив их в открытый ящик для игрушек, я подошел к воротам и вышел, чтобы направиться к своей старой хижине.

Пока мы расчищали территорию под двор, я также решил, что тропинки между хижиной и нашим домом недостаточно. Поэтому я проложил между ними узкую гравийную дорогу. Теперь, если кто-то поднимался по одной стороне горы, чтобы добраться до одного из домов, ему не нужно было ехать обратно, чтобы добраться до другого.

На полпути через дорогу я улыбнулся, когда смех и лай эхом доносились из магазина. По мере моего приближения визг и хихиканье становились все громче.

Я взбежал по лестнице, ухмыляясь следам от бензопилы на досках крыльца. Я заменил стул, который разрубил на куски, но следы остались. Они напоминали мне о том, какой несчастной и одинокой была моя жизнь. Они напоминали мне, как мне повезло сейчас.

Без стука я открыл дверь своего бывшего дома.

Посреди комнаты Робби и Гейб карабкались на Кода, нашего пса.

Мы купили его щенком вскоре после рождения мальчиков. Он был маленьким, но, когда вырос, стал огромным. Он весил чуть больше ста фунтов и был похож на волка, хотя мальчишки обращались с ним скорее как с лошадью и постоянно катались на нем верхом.

Робби в данный момент сидел на спине Коды, а Гейб изо всех сил пытался вырвать игрушку из плетеной веревки изо рта Коды. Пес посмотрел на меня, отмечая мое присутствие, затем сильнее дернул за веревку, отчего Гейб рухнул на пол, заливаясь смехом.

Я не верил, что собаки могут улыбаться, пока не увидел, как Кода играет с мальчиками. Но он улыбался от уха до уха, счастливый быть с двумя своими любимыми людьми.

Тем временем мама сидела с ними на полу, её телефон был включен, и камера щелкала, когда она делала, наверное, тысячную фотографию за день.

— Ты видела мою жену? — спросил я.

— Нет. — Она улыбнулась. — Извини. Я была занята, пытаясь сохранить жизнь этим двоим.

Я усмехнулся.

— Это работа на полный рабочий день.

Если не считать темно-карих глаз, похожих на глаза Пайпер, мальчики были моей точной копией. С моими темными волосами и своими озорными улыбками Робби и Гейб находили неприятности быстрее, чем Кода гонялся за белкой на дерево.

В два года безопасность еще не была концепцией, которую они усвоили. Если был стол, на который можно было залезть и спрыгнуть, они его находили. Если в доме был ящик или шкаф с острыми предметами, они его открывали. Если бы была лестница или холм, они могли бы броситься вниз.

Они искали опасности, все время хулиганя друг с другом. У одного или обоих всегда была царапина или синяк под глазом. Колени всегда были содраны, а локти в расцарапаны. Они постоянно толкались и боролись.

— Папочка! — Гейб наконец заметил меня и бросил игрушку с веревкой. Он вскочил на ноги и помчался в мою сторону. Его ноги не успевали за головой, когда он бежал ко мне, поэтому нырнул мне в ноги. Я поймал его прежде, чем он успел упасть, как раз вовремя, чтобы поймать и его брата.

— Как мои мальчики?

— Хорошо, — заявил Робби, когда я посадил каждого из них на бедро.

Они говорили медленно, но за последний месяц слова лились потоком, хотя большую часть времени они заменяли д на т, а предложения произносились медленно.

— Где. Мамочка? — спросил Гейб с явной паузой между словами.

— Я не знаю, куда она пошла.

Он нахмурился.

— Хочу. Нач.

Начос.

— Нач! — Робби вырвался из моей хватки и упал на пол. Он упал на колени, но быстро вскарабкался обратно, ведя гонку к шкафам, пока Гейб тоже спускался вниз.

— Я помогу. — Мама встала с пола и подошла к шкафам.

Она приехала две недели назад, чтобы остаться в хижине. Мы использовали её для любых гостей, но она была нашим самым частым гостем. Она приезжала на пару недель каждые несколько месяцев и каждый раз привозила ребятам угощение. Они точно знали, где она держала фруктовые рулетики и крекеры «Золотая рыбка».

— Я собираюсь найти Пайпер. У вас все хорошо? — спросил я. Присматривать за мальчиками было утомительно, и я не хотел, чтобы она слишком перегружалась.

Она отмахнулась от меня.

— У нас все отлично. Я приведу их позже.

— Спасибо, мама. — Я оставил их перекусывать и вернулся на улицу. Кода встал, чтобы последовать за мной, но я жестом попросил его остаться. По крайней мере, с ним там у мамы был помощник.

Мои отношения с мамой стали проще с тех пор, как родились мальчики. Враждебность, которую я испытывал к ней, просто… исчезла. Думаю, я никогда не хотел, чтобы Робби или Гейб видели какие-то раздоры между их отцом и бабушкой. Они так беззаветно любили её, а она их, что не стоило злится на неё.

Из салона я спустился в магазин. Я только что оттуда, но мне негде больше искать Пайпер. И с обоими нашими владениями был шанс, что она может прийти сюда, пока я ищу её.

Но когда я открыл дверь, внутри был только Исайя. Он все еще возился с двигателем токарного станка по дереву, который сломался на прошлой неделе.

— Я не думаю, что Пайпер была здесь, не так ли?

Он поднял глаза, его руки были покрыты жиром.

— Нет. Я не видел её с завтрака.

Я нахмурился.

— Как дела?

— Хорошо. — Исайя потянулся за тряпкой, чтобы вытереть руку, затем щелкнул выключателем станка. Он ожил без скрипа, к которому я привык за последний год, и звучал так же хорошо, как и в тот день, когда я его купил.

— Починил. — Он ухмыльнулся. — Говорил же, что могу сэкономить тебе пару штук.

— Черт. Тогда, думаю, мне просто придется заплатить тебе вместо этого.

— Неа. — Он выключил токарный станок и закончил вытирать руки. — Это просто хобби.

— Тебе всегда нравились двигатели. Может быть, тебе стоит поискать работу механиком.

Исайя вздохнул и посмотрел себе под ноги. Это было примерно в то время, когда я ожидал, что он отключится.

Всякий раз, когда я говорил о будущем или о том, кем он может стать, он замолкал. Он до сих пор не сказал мне, что случилось с ним в тюрьме. Я спросил только один раз и получил в ответ молчание на три месяца. В конце концов он ответил на мои телефонные звонки, но с тех пор я не давил.

Исайя изменился после аварии. Он все еще жил с болью и сожалением. Теория Пайпер заключалась в том, что он не хотел думать о будущем, потому что считал, что не заслуживает его. Может быть, она была права.

Но, как и в случае с мамой, последние пару лет изменили мои чувства к Исайе. Я не держал зла на своего брата. Он заслуживал того счастья, которое мне посчастливилось обрести в жизни.

Закупка полок в Костко по ночам не доставляла ему удовольствия. Эта работа оплачивала его часть счета за продукты у мамы и некоторые коммунальные услуги. Но он не был счастлив.

— Я думал об этом, — сказал Исайя. — Я, гм… На самом деле мне предложили работу в гараже в Клифтон-Фордж. Они делают много реконструкций на старой классике. Зарплата не велика, но это звучит как хорошая идея. Один из парней, с которым я был в тюрьме, связался со мной по этому поводу.

— Правда? — спросил я, пытаясь скрыть потрясение от того, в чем он только что добровольно признался мне. — Ты собираешься принять предложение?

Он пожал плечами.

— Может быть.

Исайя больше ничего не сказал, и я не стал настаивать. Мы все еще прощупывали почву, все еще пересматривали наши отношения. Может быть, однажды все вернется к той легкой дружбе, которая была у нас когда-то.

— Я лучше попытаюсь найти Пайпер. Увидимся в доме.

Он помахал, когда я повернулся и вышел из магазина. Я вернулся домой и еще раз прошелся по дому, но так и не смог её найти. Поэтому я отправился в последнее место, куда она могла уйти, не оставив мне записки.

Дом на колёсах.

Мы припарковали его рядом с гаражом, а не на подъездной дорожке. Там он был в стороне и мог быть подключен к электроэнергии из дома, а не к генератору. Мы предложили его родителям на неделю, когда они были в гостях, но они решили для разнообразия арендовать дом на озере. Они также арендовали лодку, и завтра я собирался научить Пайпер кататься на водных лыжах.

В тот момент, когда я обогнул гараж, я заметил свет внутри дома на колесах.

— Вот ты где, — сказал я, открывая дверь. Она сидела за маленьким столиком напротив кухни, за тем самым, за которым мы впервые вместе ели.

— Я искал… что случилось?

Она всхлипнула и насухо вытерла глаза.

— Ничего. Я просто устала.

— Пайпер, — предупредил я.

Она закатила глаза, все еще вытирая слезы.

— Я в порядке.

Войдя в кемпер, я увидел посуду в раковине. Духовка была включена, и пахло шоколадом.

— Ты печешь?

Она кивнула, когда разразился рыдание.

Мое сердце разбилось, когда я пересек зал в два длинных шага, стаскивая её со скамейки в свои объятия.

— В чем дело?

— Я забыла, как испечь свой волшебный торт, — крикнула она мне в рубашку.

— Волшебный торт?

Она кивнула.

— Последние пять раз, когда я пыталась это сделать, что-то шло не так. Торт недостаточно плотный. Глазурь не вкусная. Они все были плохими.

Как дегустатор этих предполагаемых неудачных тортов, я понятия не имел, о чем она говорит.

— Разве ты не просто следуешь рецепту?

— Нет! — Она откинулась назад и посмотрела. — Нельзя сделать волшебный торт по рецепту.

— Верно. — Извини, что спросил. — Ты можешь позвонить своей тете?

— Уже. — Она фыркнула и отступила назад, подошла к маленькой духовке и заглянула в стеклянное окно. — Я все делаю правильно. Это просто не работает. Так что я пришла сюда, чтобы попробовать другую духовку. Это работало здесь, когда я делала его в прошлый раз.

Здесь происходило нечто больше, чем потребность в шоколаде. Она делала этот торт только тогда, когда что-то было не так. И, насколько я знал, все в нашей жизни не могло быть более правильным.

Через девять месяцев после рождения мальчиков мы с Пайпер поженились на небольшой церемонии в гостевом ранчо в Калиспелле. С того дня, как она шла по проходу в том причудливом деревенском домике в белом кружевном платье без бретелек, я мог сосчитать по пальцам одной руки количество плохих дней, которые у нас были, по сравнению с хорошими.

— Зачем тебе волшебный торт? — мягко спросил я.

— Потому что, — она отвернулась от духовки, — я беременна.

Я пошатнулся на ногах.

— Ты беременна?

—Ага. — Она кивнула, её глаза наполнились слезами.

— Это… Блять. Да! — Я захлопал и издал крик, мое волнение было слишком велико для этого маленького автофургона. — Да, черт возьми! Надеюсь, это девочка. — Я сжал кулак, затем схватил Пайпер за руку и прижал её к своей груди. — Я люблю тебя.

Но вместо того, чтобы ответить или улыбнуться, она расплакалась.

— Это удивительная новость. Почему ты плачешь?

— Потому что я беспокоюсь, что мы все израсходовали.

— Что?

— Нашу магию, — прошептала она.

Наша магия. Теперь я понял, почему она так волновалась.

В то время как начало беременности Пайпер с мальчиками прошло гладко, последний месяц был невыносим. Ей был назначен постельный режим из-за высокого кровяного давления. Но после двух недель, когда она вставала только в туалет, это не помогло. Все стало только хуже.

Врачи внимательно наблюдали за ней, но за пять недель до родов решили провести стимуляцию, потому что у неё были другие признаки преэклампсии.

Первые десять дней мальчики провели в больнице под наблюдением. Десять дней после того, как мы привезли их домой, я не спал. Я убедил себя, что если я засну, с ними что-то случится.

В общем, я сошел с ума.

Пока, наконец, мое тело не отключилось. Однажды я упал на кухне. Пайпер так переволновалась, что вызвала скорую помощь.

Меня пытались оставить в больнице на ночь, но я отказался.

Это была самая низкая точка.

Логан забрал меня из больницы и привез домой. Тея была здесь, помогая Пайпер, когда я вошел в дверь. Мама появилась через два часа. Мама Пайпер через шесть часов после этого, любезно предоставленная частным самолетом Кендриков.

Той ночью я признался Пайпер, как я боялся, что с нашей семьей что-то может случиться. Я позволил своим страхам из-за того, что случилось с Шеннон и моей дочерью, свести меня с ума.

Тогда я пообещал никогда больше не подводить её.

На этот раз я сделаю лучше.

— Все будет хорошо, — пообещал я. Затем я взял её лицо в свои руки и посмотрел на её прекрасное лицо. Лицо, с которого начинался и заканчивался мой день.

— У нас осталась целая жизнь магии.

— Как ты можешь быть так уверен?

— Потому что это никогда не был торт. — Я прикоснулся своими губами к её. — Волшебство — это мы.

￼

Год спустя, когда наша дочь Грейс лежала у меня на руках, Пайпер стояла в дверях детской и смотрела, как я укачиваю нашу малышку, чтобы она заснула.

— Ты был прав, — прошептала она, её темные глаза сверкнули лунным светом. — Дело вовсе не в торте.

Я улыбнулся жене и поцеловал Грейс в лобик.

Волшебство.