Робкая by Девни Перри

Информация

Данный перевод является любительским, не претендует на оригинальность, выполнен НЕ в коммерческих целях, пожалуйста, не распространяйте его по просторам нашей великой и могучей сети интернет.

Просьба, после ознакомительного прочтения, удалить его с вашего устройства.

Книга является второй в серии «Бухта жаворонка».

Книги в серии:

#1 Разбитая надежда / Tattered

#2 Робкая / Timid

#3 Трагедия / Tragic

#4 Показной блеск / Tinsel

#5 Верность / Timeless

Тропы: маленький город, медленное развитие отношений, роман-драма, героиня влюблена в героя долгое время

Автор: Девни Перри / Devney Perry

Название серии книг: Бухта жаворонка / Lark Cove

Пара: Уилла Дун и Джексон Пейдж / Willa&Jackson

Книга: Робкая #2 / Timid

Перевод сделан: tg. Amour Illimité

Пролог

Уилла

— Пап, ты не против если я возьму два…

Батончик сникерса выскользнул из моей руки и упал на пол. Моя челюсть оказалась примерно на том же уровне, когда я увидела мужчину, заходящего на заправку.

Без всяких сомнений он был самым-самым красивым мужчиной в мире. Нет, во вселенной. Он вышел прямо из журнала «Seventeen» и сразу же попал в «Lark Cove Gas ’N’ Go».

Его золотистые волосы были коротко подстрижены, эту стрижку часто можно было увидеть в коридорах старшей школы, где я училась, потому что для большинства парней в Ларк-Коув роль парикмахеров играли их мамы, которые доставали ножницы около раза в месяц. Вот только в стрижке этого мужчины не было совершенно ничего мальчишеского. На нём она смотрелась грубо. Немного опасно. Этот парень даже не потрудился уложить волосы. У него были более важные дела, такие как жим лёжа, борьба с зомби или спасение котят, застрявших на дереве.

Спрятавшись в проходе с конфетами, я выглянула из-за витрины с Доритос, когда он схватил бутылку воды из холодильника у кассы. Он поставил бутылку на стойку и достал бумажник из заднего кармана джинсов.

— Только вода? — спросил кассир.

Мужчина кивнул.

— И газ на второй помпе.

Дрожь пробежала вдоль моего позвоночника, когда я услышала его низкий, рокочущий голос. Он заставил слова газ и помпа звучать сексуально.

Кассир набрал несколько цифр на кассе.

— Что-нибудь ещё?

Мужчина оттолкнулся от прилавка, разглядывая ряд шоколадных батончиков, выставленных внизу для импульсивных покупок, и схватил сникерс.

Нам нравятся одни и те же конфеты. Это должно было что-то значить. Типа… судьба.

Мужчина передал батончик кассиру, прежде чем расслабленно опереться локтем на прилавок. Он повернул плечи так, что лицо было доступно моему взору, но недостаточно, чтобы заметить, что я шпионю. С улыбкой мужчина посмотрел на автомат с лотерейными билетами.

— Ещё я возьму Паверболл. Может быть, сегодня мой счастливый день.

От этой улыбки у меня подогнулись колени. Вааау. Его мягкие губы растянулись над ровными белыми зубами. Небесно-голубые глаза сияли. Улыбка смягчила квадратную челюсть именно так, чтобы он мог стать опасным человеком иного вида. Того вида, что пробуждал во мне желание делать глупые, неловкие вещи, просто чтобы привлечь хоть каплю его внимания. Это была улыбка, способная вмиг испарить мою двухлетнюю влюблённость в Брендона Джейкоби, моего партнёра на биологии.

Теперь, когда я увидела этого мужчину, мне больше не нравится мой одноклассник.

Кто этот мужчина такой? Должно быть, он турист, проезжающий через город. Я жила в Ларк-Коув на протяжении всей своей жизни и никогда не видела этого парня раньше, а это значит, что я, скорее всего, не увижу его снова.

Мой желудок ухнул. Сделав единственное, что пришло мне в голову, я закрыла глаза и помолилась, чтобы у нас началась ужасная июльская метель, и этот мужчина застрял бы здесь хотя бы на неделю, желательно без места для проживания, кроме моего дома.

— Привет, Джексон. — Я распахнула глаза, когда папа подошёл к кассе, протягивая руку. — Рад снова увидеть тебя.

— Взаимно. — Безумное возбуждение пронеслось по моим венам, когда они пожали руки.

— Нейт, верно?

— Да. — Папа улыбнулся.

— Мы с моей женой, Бетти, были в баре на прошлой неделе.

— В честь вашей годовщины. — Джексон щёлкает пальцами, собирая все данные воедино.

— И снова верно. Ты уже освоился в городе?

— Да. Мне было особо нечего перевозить, так что распаковаться было несложно.

Джексон сказал папе что-то ещё, но моё сердце билось слишком быстро, чтобы я могла сконцентрироваться на их разговоре.

Джексон. Его звали Джексон. И он жил в Ларк-Коув.

— Уилла.

Джексон и Уилла. Уилла и Джексон. Наши имена сочетались, как арахисовое масло и желе.

— Уилла.

Может быть, люди в городе придумают имя для нашей пары. Уилл-сон. Джек-илла. Оба звучали ужасно, но я придумаю что-нибудь получше сегодня вечером.

— Земля вызывает Уиллу.

Я вздрогнула, и сфокусировала свой взгляд.

— А?

Папа покачал головой и рассмеялся.

— Снова затерялась в открытом космосе.

— Ага. — Жар растёкся по моим щекам, и я нагнулась за упавшим сникерсом. С ним в руке я выхожу из прохода.

— Джексон, познакомься с моей дочерью, — прежде чем папа смог закончить представление, его отвлёк кассир, спрашивая, нужен ли ему еженедельный лотерейный билет.

— Привет, — поздоровался Джексон. — Я Джексон.

— Я Уилла, — пробормотала я. Точно проговаривать слова, стоя рядом с ним, было невозможно.

— Приятно познакомиться, Уиллоу.

— Я… эм… Уилла.

Но Джексон уже отвернулся. Его внимание снова вернулось к кассиру, который пошутил, что, если папа или Джексон выиграют лотерею, он захочет получить свой процент.

Со своими покупками в руках Джексон попрощался с папой и пошёл прямо к двери, проталкиваясь наружу.

— Готова идти? — спросил папа.

Я кивнула и передала ему сникерс.

Пока кассир пробивал мою шоколадку, билет папы, пакетик M&M’s и две банки колы, я выглядывала наружу, в надежде последний раз взглянуть на Джексона. Но из-за того, что окна были заставлены коробками с пивом, а вращающаяся стойка с картами закрывала единственное не загромождённое место, я не могла разглядеть ничего, кроме нашей машины, припаркованной прямо перед входом.

Я забарабанила пальцами по стойке, желая, чтобы кассир быстрее давал сдачу. Наконец, он вручил папе доллар и несколько монет, и я бросилась к двери. Выбежала на жаркое летнее солнце как раз вовремя, чтобы увидеть, как Джексон садится в старый грузовик Шевроле.

— Ты ничего не забыла, милая? — папа появился сбоку от меня, протягивая мне сникерс и колу.

— Упс. Прости, пап.

Он только рассмеялся.

— Всё в порядке.

Я забрала свои покупки и медленно направилась к нашей машине, не упуская грузовик Джексона из виду, когда он выехал на шоссе. Как только он исчез за деревьями, я вздохнула и вернулась к своей обычной скорости, открывая пассажирскую дверь и проскальзывая внутрь.

К моему счастью, папа никак не прокомментировал моё странное поведение. Он просто открыл свою колу, сделал глоток и выехал с парковки, направляясь домой.

— Пап? А кто это был?

Он съехал на шоссе, двигаясь в сторону, противоположной той, куда повернул Джексон.

— Ты про кого?

— Парень, которого ты представил мне на заправке. Я раньше его никогда не встречала, — добавила я последнюю часть, надеясь, что в моём голосе можно было разобрать любопытство, а не отчаянную потребность в информации.

— Это Джексон Пейдж. Он только переехал в город, чтобы работать в баре вместе с Хейзел. Он из Нью-Йорка или Нью-Джерси. Не помню.

— Это хорошо, — вернее, фантастика.

Папа посмотрел на меня краем глаза.

—Да?

Ой. Должно быть, я скрыла свою влюблённость не так хорошо, как мне казалось.

— Просто великолепно! Это, мм… Я рада, что у Хейзел теперь будет помощник. Тебе не кажется, что она слишком стара, чтобы работать в баре в одиночку?

Папа нахмурился, поворачивая на улицу, ведущую к нашему дому.

— Стара? Хейзел не сильно старше меня и твоей матери. Но, думаю, подростки считают всех, кто старше тридцати, старыми.

Я хихикнула.

— Древние. Вы буквально ископаемые.

— Ауч, — он схватился за сердце, притворившись обиженным, когда мы сворачивали на нашу подъездную дорожку.

— Всего лишь шучу.

Папа улыбнулся.

— Постарайся сохранить хотя бы часть своей шоколадки на десерт после ужина.

— Хорошо. — Я выпрыгнула из машины, проникая в дом, пока папа пошёл проверить как дела у мамы с её огородом.

Я вытащила свой дневник из-под матраса и удобно устроилась на кровати. Затем откусила кусок сникерса, открывая чистую страницу. Моя ручка плавно перемещалась по бумаге, оставляя за собой след фиолетовых чернил, пока я описывала каждую секунду на заправке. Закончив, я закрыла книгу и прижала её к своей груди, улыбаясь последней написанной строчке.

Когда-нибудь я выйду замуж за Джексона Пейджа.

Но для начала мне нужно, чтобы он заметил меня.

Глава 1

Уилла

Девять лет спустя…

— Вот там одна, — прошептала я, указывая на падающую звезду, которая пронеслась по полуночному небу.

Несмотря на то, что я была одна, указывать на них вошло у меня в привычку. Сколько я себя помню, мой отец был моим партнёром по наблюдениям за звёздами. Когда я была маленькой, он рассказывал мне о созвездиях и галактиках. Мы соревновались, кто заметит больше падающих звёзд.

Сейчас он предпочитает спать по ночам, если только не было никаких звёздных событий, как комета или лунное затмение. Так что мои ночные подсчитывания падающих звёзд проходили в одиночестве. Я выходила на игровую площадку за своим домом, садилась на те же самые качели и поднимала голову, наблюдая за небом, а на следующее утро докладывала папе, сколько звёздных тел насчитала.

Раскидывая несколько деревянных щепок, я отталкиваюсь от земли и привожу свои качели в движение. Руками я держалась за цепи, пока размахивала ногами, желая сильнее разогнаться. Набрав идеальную скорость, я откинула голову назад. Кончики моих длинных светлых волос почти касались земли, когда я улыбалась Млечному Пути.

Сегодня был хороший день. Нет, великолепный день.

Несколько месяцев назад я обратилась в благотворительный фонд в Нью-Йорке с просьбой купить летний лагерь «Флэтхед». Лагерь, в котором я работала на должности директора. Он принадлежал местной церкви, но после нескольких лет проблем с покрытием косвенных расходов и расходов на техническое обслуживание, они решили, что пришло время продать его. Церковь хотела продать его кому-то, кто продолжил бы существование его как лагеря, но из-за отсутствия покупателей лагерь пришлось бы закрыть навсегда, а землю продать для частной застройки.

Но детям нужен этот лагерь. Им нужно место, куда летом можно сбежать от игрушек, айпадов и видеоигр. Поэтому я написала предложение и отправила его в разные благотворительные организации по всей стране, загадывая на сотни падающих звёзд осуществление этого чуда.

Я всё ещё не могу поверить, что моё желание сбылось. Ранее сегодня фонд Кендрика согласился купить мой лагерь. И в качестве бонуса оставит меня в должности директора.

Этим вечером я не загадывала ничего на падающие звёзды. Я просто была благодарна.

Мои качели замедлились и остановились. Я выпрямилась и окинула взглядом тихую ночь. Позади меня была школа Ларк-Коув. Стены из шлакоблока светились отражённым светом луны. Школа и длинная игровая площадка занимали целый квартал, ставив места только для пяти домов — трёх после и двух слева, один из которых был моим.

Моим родителям никогда не приходилось задумываться о постройке детской площадке на открытом воздухе. Вместо этого я, немного повзрослев, просто пересекала невидимую границу, отделявшую наш участок от игровой площадки, и пользовалась теми же качелями и горками, к которым бегала на переменах.

Сегодня вечером окна всех соседних домов были погружены во тьму, единственным источником света был дом на противоположной улице, на крыльце которого горело несколько фонарей. Я любовалась цветами в подвесной корзине, когда на тротуаре появилась тёмная фигура.

Я ахнула, чуть не упав с качелей, когда он ступил с цемента на газон.

Мои пальцы скользнули в правый карман моего тёмно-синего сарафана, нащупывая маленький перцовый баллончик, который папа купил мне для ночей, в которые я приходила сюда одна. Он также дал мне свисток, который сейчас висел у меня на шее.

Я подумала о том, чтобы спрыгнуть с качелей и поспешить домой, но остановилась.

Я знала эту походку. Нет, эту развязность.

Эти шаги принадлежали мужчине, который заставлял моё сердце биться, а щёки краснеть с тех пор, как мне исполнилось семнадцать.

Джексон.

Он шёл сюда? Я посмотрела через плечо, ожидая увидеть что-нибудь у себя за спиной, но там ничего не было.

Забыв о перцовом баллончике, я использовала обе руки, чтобы привести свои волосы в порядок. У меня была натуральная волна, которая выглядела отлично на протяжении первых восьми часов дня, но где-то между девятью и десятью, количество завитков и объём увеличивалось в геометрической прогрессии. Когда он вроде как ускорился, я проглотила комок нервов, и увидела, как Джексон сошёл с травы на щепки, окружавшие качели.

— Привет, Уилла.

О. Мой. Бог. Он правильно назвал меня. Наконец-таки! После долгих лет исправления его каждый раз, когда он называл меня Уиллоу, слышать своё имя в исполнении его глубокого голоса окрыляло меня.

Жар подступает к моим щекам, и мне удаётся вздохнуть.

— Привет.

— Эти качели заняты?

Я потрясла головой.

Он усмехнулся, и каким-то образом помещает своё крупное тело на маленькое чёрное резиновое сиденье. Его широкие плечи выступали за пределы цепей по крайней мере на десять сантиметров с каждой стороны, а его обтянутые джинсами ноги были слишком длинными для качелей.

— Хорошая ночь.

Я кивнула.

— Ага.

Получилось тише, чем я планировала, наверное, потому что я затаила дыхание. Поэтому я уткнулась подбородком в плечо и сделала глубокий вздох носом, надеясь, что он не услышит, как я дрожу.

Цепь его качелей заскрипела, когда он утопил свою пятку в щепках и оттолкнулся назад.

— Не думаю, что для тебя безопасно находиться здесь одной ночью.

— У меня есть этот свисток, — я подняла его, чтобы показать. — И небольшой перцовый баллончик в кармане.

— Это его ты пыталась достать, когда заметила меня?

— Прости. — Стыд проявился на моём лице, подогревая мои и без того горячие щёки. Последнее чего я хотела, это чтобы Джексон Пейдж думал, что я боюсь его. Ну, я боялась. Даже была в ужасе. Но это было только из-за моей влюблённости, длившейся всю мою подростковую и взрослую жизнь.

— Я всего лишь дразню тебя, — усмехнулся он. — Я рад, что у тебя есть баллончик. Хотя, думаю, мне было бы гораздо спокойнее, если бы ты была за запертой дверью, а не сидела в одиночестве на площадке.

Я сильнее сжала цепи своих качелей, чтобы не начать прыгать и танцевать от радости. Он беспокоился обо мне. Обо мне. Уилле Дун, девчонке, которая пыталась привлечь его внимание практически десятилетие.

Джексон снова оттолкнулся от земли, позволяя тишине ночи окружить нас.

Будучи слишком скромной, чтобы заговорить, я тоже начала раскачиваться. Краска с моего лица исчезла в порыве прохладного воздуха. Каждый раз, когда Джексон качался назад, а я вперёд, то могла услышать его пряный аромат гвоздики, смешанной с лесным мхом.

Смесь, которая не должна была пахнуть так хорошо, но этот мужчина…

— Сумасшедший день.

— Что? — спросила я, и сразу же поняла, о чём он говорил. — А! Ты говоришь о том, что было с Теей. Да. Это было полное сумасшествие.

Два представителя руководства фонда Кендрика прилетели сегодня в Монтану, чтобы осмотреть мой лагерь. Я провела им экскурсию, и тогда они согласились купить это место и оставить меня на должности директора. Чтобы отпраздновать это событие, я пригласила их в бар выпить.

Бар Ларк-Коув был местом, где Джексон работал в течение многих лет вместе со своей подругой детства Теей. За эти годы я познакомилась с Теей и её пятилетней дочерью Чарли. Они были потрясающими, но у меня никогда не хватало смелости спросить об отце Чарли.

Оказывается, мне не нужно было спрашивать. У меня было место в первом ряду, когда Тея сбросила бомбу всей жизни на одного из руководителей, которых я привела в бар.

Логан Кендрик, председатель фонда, а теперь мой босс, познакомился с Теей много лет назад в городе. Я не узнавала грязных подробностей, но из шоу я сделала вывод, что они переспали, не поделившись важной информацией, такой как фамилии или номера телефонов. Она забеременела и переехала в Монтану как мать-одиночка. Он приехал сегодня, чтобы купить лагерь, и получил дочь в качестве бонуса.

Это была самая большая драма, которая случилась у нас в Ларк-Коув за последнюю сотню лет.

— Как дела у Теи? — спросила я.

— Не знаю. — Он снова сконцентрировался на своих качелях.

Я оттолкнулась от земли, тоже раскачиваясь взад и вперед, украдкой поглядывая на Джексона, когда наши качели пересеклись внизу.

Так и проходила моя жизнь, в наблюдении за Джексоном Пейджем. Это звучало как заголовок для одного из множества ТВ фильмов.

Я наблюдала за ним годами с тех пор, как мы впервые встретились.

Когда я была подростком, то везде и всегда искала его и его грузовик. Иногда я встречала его на заправке. Или замечала его в городском продуктовом магазине, или в Bob’s Diner за обедом. В Ларк-Коув было не так много мест для развлечений, и поскольку он не ходил в нашу церковь, и у него не было причины приходить в мою школу, мне проходилось довольствоваться целомудренными взглядами раз в месяц или около того.

Мой дневник хранил в себя точные даты и время.

После окончания школы, я встречалась с Джексоном ещё реже. Я переехала в два часа езды отсюда, чтобы посещать колледж в Миссуле, и мои нечастые поездки домой означали шесть или более месяцев между наблюдениями. К моменту моего возвращения домой, я была уверена, что услышу новость о том, что у него серьезные отношения с женщиной.

Нооо, нет. Он всё также оставался плэйбоем, которым и был.

Несмотря на всех шлюх и девок, моя влюблённость в Джексона не исчезала, и я никогда не переставала следить за ним. Просто теперь, когда я стала достаточно взрослой, чтобы посещать бар, всё стало намного проще.

Но сегодня всё было иначе. Этим вечером нас было только двое. Ни разу за эти девять лет мы не оставались один на один. И потому что он не был занят представлением для посетителя или флиртом со всеми девушками округа Флэтхед — ну, кроме меня — я увидела в его глазах то, чего никогда раньше не видела.

Одиночество.

Глубокое, тёмное, пустое одиночество.

Мне хотелось спрыгнуть с качелей и обнять его.

Всегда ли Джексон был одинок?

Неужели я была так очарована его красивым лицом, что не замечала этого всё время?

За пределами бара, где были Тея и Хейзел, я ни разу не видела его с другом. Ни в его грузовике, ни в рыболовной лодке ни разу не было второго человека. Те несколько раз, что я видела его за приёмом пищи, он был один.

Много лет наблюдений было достаточно, чтобы сказать, что я стала экспертом во всём, что касается Джексона Пейджа.

И как же я могла упустить это одиночество, которое он никак не пытался скрыть.

Я перестала болтать ногами, отчего мои качели начали замедляться. Джексон качнулся ещё несколько раз, но потом тоже остановился. Пока мы докачивались на остатках энергии, я сделала глубокий вздох и набралась смелости заговорить.

— Ты в порядке, Джексон?

Его плечи поникли, впиваясь в цепи. Он оглянулся с тяжёлой улыбкой.

— У меня была тяжёлая ночь.

— Хочешь поговорить об этом? Я хороший слушатель.

Он посмотрел на траву.

— Это сумасшествие, тебе так не кажется? Что спустя все эти годы, этот парень появился, и у Чарли внезапно есть отец?

Я не знала, будет ли появление Логана означать чудо или катастрофу для Теи и Чарли. Но я точно знала, что Джексон любил эту маленькую девочку, как родную.

— Как бы то ни было, сегодня я провела некоторое время с Логаном. Он кажется по-настоящему милым.

Джексон пожал плечами.

— Посмотрим. Тея никогда не упоминала его, но я не доверяю этому парню. Я просто… не хочу, чтобы всё менялось.

Я не могла сказать ничего мудрого, или дать действенный совет. Поэтому переступила с ноги на ногу, придвинула свои качели немного ближе к его, прежде чем протянуть руку, чтобы ободряюще прикоснуться к нему.

В тот момент, когда моя рука оказалась на его предплечье, по моим пальцам прошёлся электрический разряд. Что это было? Я почти отстранилась, чтобы осмотреть свою ладонь, но передумала, не желая отпускать его. Я никогда раньше не прикасалась к Джексону, даже не пожимала руку.

Он повернулся ко мне, его глаза расширились, сфокусировались.

У меня перехватило дыхание от интенсивности его взгляда, но я всё так же не убирала руку. Вместо этого я выдавила улыбку и погладила его кожу большим пальцем.

Его взгляд смягчился.

— Спасибо, что выслушала.

— В любое время, — сказав это, я подняла ноги и вернулась в изначальное положение.

Он оттолкнулся от земли, возобновив лёгкие покачивания.

— Что ты здесь делаешь?

— Просто считаю падающие звёзды. — Я подняла глаза к небу как раз во время, чтобы увидеть ещё одну. — И вот, — тыкнула пальцем в небо, — ты видел?

— Да.

— Разве они не красивы?

— Просто прекрасны, — но он не смотрел на небо. Он смотрел на меня.

Я покраснела и опустила руку, когда моё сердцебиение ускорилось. Джексон Пейдж только что назвал меня прекрасной? Потому что именно так мне показалось. У меня был не такой большой опыт с мужчинами. Не было совсем никакого. Но это точно звучало как флирт. И Боже, мне это нравилось.

— Конечно, так много звёзд. В городе такого не увидеть.

Я кивнула.

— Мне нравится здесь. Летом я выхожу посмотреть на них при любой возможности. Я живу вон там, — я указываю на заднюю часть дома моих родителей, который был за ним, — над гаражом.

Да, жить в ста метрах от своих родителей было слишком близко к статусу неудачницы, но я ничего не платила за это, и в Ларк-Коув был не такой большой рынок аренды жилья.

Ботинки Джексона закопались в щепках, когда он окончательно остановил свои качели и встал. Протянув мне руку, он кивнул в сторону моего дома.

— Пойдём. Я провожу тебя.

Я буквально воспарила со своего места. В тот момент, когда мои пальцы коснулись его ладони, по моему телу снова пронесся электрический разряд. Моё дыхание стало прерывистым, и с каждым шагом я жалела, что дом находится так близко — не то что мамин огород.

Я старалась не двигать своими пальцами, спокойно держась за его ладонь, чтобы он не отпустил меня. Но я была слишком взволнована тем фактом, что держала руку Джексона, это было практически невозможно. Каждый атом в моём теле гудел. Никогда прежде электроны не вращались вокруг протонов и нейтронов с такой скоростью.

Слишком скоро мы добрались до первых ступеней лестницы, ведущей вверх по задней стене гаража. Я ожидала, что он отпустит мою руку, но он этого не сделал.

Он возвышался над моими ста шестьюдесятью пятью сантиметрами, смотря на меня странным взглядом. Быть может, виной всему был свет или его отсутствие, но его глаза казались тусклее обычного, голубизна была затуманена, и в них виднелась усталость.

Я бы стояла здесь вечно, держа Джексона за руку, но, когда изнеможение скатилось с его плеч, я неохотно высвободила руку.

— Я, эм… спасибо. Может быть, мы могли бы…

В один момент я пытаюсь подобрать слова, чтобы пригласить его на ужин, а уже в следующее мгновение он целует меня.

Джексон Пейдж целовал меня.

В губы.

Его грубые руки коснулись моих щёк. Его мозолистые пальцы скользнули к корням моих волос. И его язык прошёлся по моей нижней губе.

Мои зрачки расширились. Это было наяву? Его глаза закрыты. Его нос упирался в мой. А наши рты соприкасались.

Я ахнула и превратилась в кашу. Схватив его за предплечья, чтобы не упасть, я полностью расслабилась в его поцелуе и позволила своим векам опуститься. Его вкус был просто невероятен. Это была мята с ноткой цитруса. На его языке было что-то ещё, но я не могла определить, что это было.

Нерешительно я провела своим языком по его. Я понятия не имела правильно ли я это делала, но, когда Джексон застонал мне в рот, я повторила это действие.

После этого я повторяла все его движения. Когда он проводил своим языком по моей верхней губе, я делала то же самое с его нижней. Когда он прикусил уголок моего рта, я ответила ему тем же. И когда он прикусил мою нижнюю губу, я подождала, когда появится доступ к его губе, а затем сделала то же самое.

Это было горячо, влажно и волшебно.

Щетина на его подбородке сделала кожу вокруг моих губ такой обжигающей. Боль, не похожая ни на что, образовалась в моём животе. Трепет пульсировал у меня между ног. Не задумываясь, я придвинула бёдра ближе, задевая твёрдость его джинсов.

Он зашипел, посылая между нами поток воздуха, который охладил влажную кожу над моей губой. Затем, последний раз пройдясь языком по моим губам, он отстранился.

— Прости, — прошептал он, всё ещё не отпуская моё лицо. — Я не хотел…

— Не нужно, — выдохнула я. — Не извиняйся.

Потому что я бы никогда не пожалела об этом поцелуе.

Моём первом поцелуе.

Что-то чего я избегала долгие годы, потому что ждала этого поцелуя с Джексоном.

— Мне стоит уйти. — Он убрал руки с моего лица и нежно поцеловал в лоб. Затем сделал три шага назад, и развернулся ко мне спиной. Даже тогда, проходя через двор моих родителей, он пару раз обернулся через плечо.

Я помахала ему рукой и поспешила вверх по лестнице. Как только я закрыла за собой дверь, подошла к окну радом с дверью, так как оно выходило на детскую площадку.

Присев на корточки и спрятавшись за занавеской, я наблюдала, как Джексон проходит мимо качелей и серебряной горки. Ему не потребовалось много времени, чтобы вернуться на тротуар и повернуть к своему дому.

Когда он исчез за углом школы, я опустилась на пол и позволила счастливой улыбке растянуть мои щёки.

После многих лет наблюдений, ожидания и надежды, Джексон, наконец, заметил меня.

Меня, застенчивую девушку, которая любила его на расстоянии. Этим вечером он осуществил одну из моих мечт.

￼

После поцелуя с Джексоном я очень долго не могла заснуть. Я прокручивала эти моменты снова и снова, прикасаясь к своим распухшим губам, и только к четырём часа утра отключилась. Когда в шесть часов зазвонил будильник, я вскочила с кровати счастливо улыбаясь, как будто проспала целый день.

Улыбка не покидала моего лица весь день. Каждый раз, когда я чувствовала подходящее утомление, то вспоминала поцелуй Джексона и меня накрывал новый прилив энергии.

К шести часам мне не терпелось поскорее уйти из лагеря. Не потому что меня не устраивало времяпрепровождение с детьми и сотрудниками, а потому что я ужасно сильно хотела снова увидеть Джексона. Поэтому вместо того, чтобы ехать домой, как обычно делала по вторникам, я направила свой Ford Escape к бару.

Парковка была переполнена, но я втиснулась в узкое место в последнем ряду. Я быстро посмотрелась в зеркало заднего вида, собрала волосы в пучок и намазала губы блеском. Затем откусила кусочек жвачки с корицей. Я сомневалась, что Джексон поцелует меня во время работы, но шанс был, и я хотела быть готовой.

Я вошла в бар, полная уверенности, которой не испытывал уже несколько лет, а может быть и никогда. Я подошла к бару и опустилась на старый шаткий табурет рядом с Уэйном и Ронни, двумя местными жителями, которые приходили в бар почти каждый вечер. Обычно я выбирал столик в центре зала или кабинку в углу, где меня не было видно.

Но не сегодня.

Сегодня вечером я собиралась быть в центре внимания.

— Привет, парни.

— Привет, Уилла. — Уэйн похлопал меня по плечу. — Как поживаешь?

— Потрясающе. А ты?

— Не могу жаловаться.

Мне нравилось в Уэйне то, что он всегда улыбался. Я знала его всю свою жизнь и не могла вспомнить ни разу, когда у него было плохое настроение. Даже когда он был в процессе развода. Ему было под пятьдесят, как и моему отцу, он работал в школе, чиня разные неисправности. Он всегда ходил по коридорам, насвистывая весёлую мелодию.

— Эм… Джексон здесь сегодня? — спросила я, взглядом сканируя весь бар.

Уэйн не ответил, потому что в тот самый момент Джексон вышел из служебного помещения, неся блюдо с пиццей. Он донёс его до одного из столов и вернулся за барную стойку.

В тот момент, когда он посмотрел мне в глаза, в моём горле образовался комок.

— Привет, — выдохнула я, и улыбка на моём лице невозможно широкой.

Джексон усмехнулся.

— Привет, Уиллоу. Что тебе принести?

Моя улыбка дрогнула. Уиллоу? Я смотрела на него, надеясь, что сейчас он начнёт смеяться над своей не смешной шуткой, но он оставался стоять и ждать мой заказ.

— Уилла. С буквой а, — огрызнулась я.

Он вздрогнул.

— Прости. Я отстой в именах. Ты хочешь что-нибудь выпить.

Я отстой в именах. Это то, как он намеревался вести себя? Он был намерен притворяться, что вчерашней ночи не было? Неужели целовать меня было так противно, что он решил прибегнуть к детским играм.

— Я угощу тебя, Уилла, — предложил Уэйн. — Как на счёт Бад Лайта?

Я кивнула, не в силах сказать что-либо.

— Уже в процессе. — Джексон достал из-под стойки пинтовый стакан и поднёс его к крану.

— Для меня всё ещё странно, что ты достаточно взрослая чтобы выпивать, — усмехнулся Уэйн. — Я помню, как ты совсем малышкой приходила в школу каждое лето, чтобы помочь своему отцу подготовить его класс для учебного года.

Я изобразила улыбку для Уэйна, когда Джексон поставил моё пиво.

Он обернулся и достал пузырёк аспирина из-за кассового аппарата, открыл крышку и закинул пару таблеток в рот.

— Плохо себя чувствуешь? — спросил Ронни.

Джексон потряс головой.

— У меня уже много лет не было такого похмелья, как это. Этот ужас длился целый день. Напомните мне никогда снова не пить текилу, и после этого не выкуривать косяк с туристами. Я грёбанный идиот.

Ронни и Уэйн рассмеялись.

Но я нет.

Текила и косяк. Вот, что скрывал в себе тот вкус, что я не смогла разобрать прошлой ночью. Это была причина туманности в его взгляде. Он был пьян и под кайфом во время моего первого поцелуя.

— Ты задержался допоздна? — спросил Ронни у Джексона.

Он пожал плечами.

— Да нет. Я закрылся около полуночи, после того как туристы ушли. Пошёл домой и отключился.

Я уставилась на его профиль, ожидая, что он хотя бы взглянет в мою сторону. Он не упомянул об остановке по дороге домой. Было ли это намеренно? Неужели он не хотел, чтобы Уэйн и Ронни знали, что он даже разговаривал со мной? Или он совсем забыл обо мне в своём нетрезвом состоянии?

— Ты просто пошёл домой и уснул? — спросила я.

Он оглянулся.

— Должно быть. Хотя мне снились просто безумные сны.

Я прищурилась, когда оценивала выражение его лица. Он не лгал. Он не притворялся. Он не умалчивал определённую часть истории.

Он правда просто забыл.

Он забыл лучшую ночь в моей жизни. Самый лучший первый поцелуй в истории первых поцелуев.

Он забыл меня.

Боль чуть не сбила меня с табурета. Джексон продолжил разговор с Ронни и Уэйном, пока я, не моргая уставилась в свой стакан. Пузыри собирались на ободке, а затем лопались.

Как моё сердце.

Достаточно, Уилла. Достаточно.

Мои друзья много лет говорили мне двинуться дальше, забыть о своей школьной влюблённости в Джексона и найти мужчину, который хотя бы знал о моём существовании.

Но я взращивала и лелеяла эту фантазию целые девять лет.

Теперь с меня достаточно. Это был удар в спину, который мне был нужен, чтобы отпустить его. В каком-то смысле я была рада, что это произошло.

Да, рада. Супер рада.

Р-А-Д-А, рада.

Он был просто дурацкой мечтой.

И пришло время завести новую.

Глава 2

Джексон

Проходя мимо школы, я бросил взгляд через игровую площадку на ряд неосвещённых домов, стоящих на противоположной стороне дороги. Мой взгляд сразу же упал на лестницу за одним из гаражей, и меня накрыла волна дежавю.

Почему эта лестница была мне так знакома? Я никогда раньше не был у этого дома.

Я отмахнулся от этого чувства. Вероятно, он был мне знаком лишь потому, что я уже тысячу раз проходил по этой улице по пути на работу, в бар. Я жил в двух кварталах отсюда, в том же районе, хотя мой дом и близко не был таким красивым, как здешние дома.

Я продолжал идти, но не мог удержать себя от ещё одного взгляда на лестницу.

Прошло больше двух недель с той ночи, когда я выпил слишком много текилы и выкурил косяк с парой туристов, которые остановились в баре. И в течение этих двух недель я не мог выбросить один сон из головы.

В нём была девушка. Красивая девушка.

И эта лестница.

Чёртова травка. Была причина, по которой я редко курил.

Что-то в смеси марихуаны и текилы произвело на меня странное впечатление. У меня не было обычного чувства голода и вестибулярный аппарат оставался в порядке. Всё стало туманным, я не мог ни на чём сфокусироваться, и в моей памяти ничего не осталось.

Никогда больше, Джексон. Ни-ко-гда.

Я винил в этом Логана, чёрт возьми, Кендрика. Единственная причина, по которой я напился и выкурил этот косяк, заключалась в том, что он появился в Ларк-Коув.

Почему он просто не мог остаться незнакомцем? Логан навсегда войдёт в жизнь Чарли, в наши жизни. Не то чтобы я не хотел, чтобы у Чарли был отец — я желал для неё всего самого лучшего, но перемены никогда не несли за собой ничего хорошего, а Логан привносил их в мою простую жизнь.

Так что в ту ночь, когда он появился в городе, я плохо с этим справился. Я налил себе рюмку, чтобы снять напряжение, а затем ещё две. Когда пришли те туристы, бутылка продержалась недолго. И когда один из парней передал мне косяк, я, не раздумывая, принял предложение.

Остальное было как в тумане.

Я помнил нечёткие фрагменты той ночи. Помнил, как запирал бар и мочился у задней двери рядом с мусорным баком. Помнил, как проходил мимо детской площадки. И помнил сон, который приснился мне той ночью.

В нём была парящая в воздухе девушке с длинными волнистыми волосами цвета чистого золота. После были вспышки этих лестниц.

Бросив последний взгляд на лестницу, я завернул за угол квартала и направился по Первой улице к шоссе.

К моему убежищу, бару Ларк-Коув.

Я переехал в Ларк-Коув около девяти лет назад из Нью-Йорка. В тот момент, когда я проехал через маленький городок на берегу озера, в моей душе воцарилось спокойствие. Переезд сюда был лучшим решением, которое я когда-либо принимал.

Не было никаких шумных сигналов такси и сердитых водителей. У нас не было бомжей, спящих на углах наших улиц. Здесь не было ни вонючих туннелей метро, ни высоких небоскребов. Единственным видом на горизонте здесь были горные вершины.

Мне потребовалась всего неделя, чтобы привыкнуть к тихим ночам, к отсутствию движения, убаюкивающего меня.

Ларк-Коув подходил мне. В нём была пара церквей и мотель. Школа для детей любых возрастов. В городе была только одна закусочная, но мне не нужно было выбирать из множества ресторанов. Чаще всего я ел дома или в баре. Если у меня были лишние деньги, я за тридцать минут доезжал до Калиспелла за чем-нибудь другим.

Хотя я предпочитал покидать Ларк-Коув только в случае крайней необходимости. Имея небольшой продуктовый магазин и заправку, я мог заполнить свой холодильник всем необходимым и рыболовными принадлежностями.

Мне не нужны были магазины или торговые центры, когда у меня было озеро. Когда я плыл на своей рыбацкой лодке по открытой воде с банкой червей в мини-холодильнике и удочкой в специальном держателе, мне больше ничего не было нужно.

Только озеро и мой бар.

Ларк-Коув был одним из многих небольших городков, расположенных вдоль шоссе, огибавшего озеро Флэтхед. Неоновая вывеска бара заманивала множество туристов с шоссе, когда они проезжали мимо. Хотя мы обслуживали и преданную местную публику.

Кроме закусочной, мы были единственным заведением в Ларк-Коув, где подавали еду. Некоторое время назад Тее пришла в голову идея готовить пиццу в кирпичной печи, и она имела огромный успех. Добавьте к этому наше холодное пиво и крепкие напитки, и бар очень редко оставался пустым.

Особенно в напряжённый летний сезон.

Мы стали популярным местом для всех не местных, притворяющихся местными. Это был прекрасный кусочек Монтаны, и он привлекал богатых людей со всей страны, как мух. Они приходили и покупали участки земли вдоль озера, а затем строили огромные загородные дома. Большую часть года эти дома пустовали, исключением были лишь пару недель лета. Некоторые люди оставались до осени, но как только выпадал снег, они уезжали.

Большинству местных жителей не нравился наплыв приезжих каждое лето, но я не возражал.

Для меня все платежеспособные клиенты были одинаковы.

И, как правило, была пара горячих женщин, которые приезжали в город каждое лето в поисках секса без обязательств. Они были более чем готовы трахаться с суровым монтанцем в течение нескольких недель, прежде чем вернуться домой, никогда не признаваясь, что спали с барменом во время летнего отпуска.

Это было мне на руку. Я занимался сексом, не беспокоясь о том, что какая-нибудь девушка станет прилипалой с надеждой на продолжение отношений.

Мне не нужна была драма в жизни. Я не хотел драмы. Поэтому держал свой близкий круг узким.

У меня была Хейзел, женщина, которая была для меня, как мать. У меня была Тея, которая была для меня сестрой. И Чарли, моя племянница, независимо от того, делили ли мы общую кровь, или нет.

Это был короткий список, и, если Логан заберет у меня Тею и Чарли, я никогда не прощу богатого ублюдка.

Я добрался до бара и открыл заднюю дверь, пройдя по короткому коридору мимо кабинета Теи и кухни.

— Привет, — сказал я, привлекая внимание Теи, когда подошёл к барной стойке.

Она подняла глаза от альбома, в котором рисовала.

— Привет. Что ты здесь делаешь?

Я пожал плечами.

— Мне было скучно дома. Решил зайти и составить тебе компанию.

Этой ночью была смена Теи, но я был слишком обеспокоен, чтобы оставаться дома. В моей голове было слишком много вопросов, на которые я не мог найти ответы.

Переедет ли она обратно в Нью-Йорк с Логаном или останется в Монтане? Что будет с Чарли? Не успел я опомниться, как вскочил с дивана, выскочил за дверь и направился к бару.

— Хочешь пива? — Тея отложила карандаш и блокнот для рисования, затем взяла пинтовый стакан.

— Нет. Я просто выпью колы.

Она искоса взглянула на меня, вероятно, потому что я редко отказывался от пива субботними вечерами.

— Ты хорошо себя чувствуешь?

— Я в порядке. Просто не хочу выпивать.

В последнее время я много пил, и мне нужно было сбавить обороты. Последнее, чего я хотел — стать пьяницей. Кроме того, последние пару раз, когда я напивался, то облажался по-королевски. Сначала выкурив этот косяк две недели назад. Затем, выпив слишком много пива перед вечеринкой по случаю шестого дня рождения Чарли и ведя себя как идиот.

— Много работы? — спросил я после того, как она поставила мою содовую.

— Не больше обычного. Было достаточно много людей во время ужина. Те парни в угловой кабинке находятся здесь уже несколько часов. Уэйн и Ронни были здесь раньше, но они оба сказали, что на сегодня хватит, и ушли.

Это было почти нормально для полуночи в субботу. Обычно мы были заняты весь день и вечер, но толпа редела до нескольких упрямцев, желающих продержаться, пока мы не закроемся в два.

— Где Папочка сегодня? — пробормотал я.

— Эй, — она нахмурилась, — не будь таким.

Я поморщился.

— Прости.

Неважно, сколько раз я говорила себе дать Логану шанс ради Чарли, я не мог смириться с тем фактом, что из-за него всё здесь изменилось. Из-за него я мог потерять двух из трех членов своей семьи.

— Всё в порядке, — сказала Тея. — И он у меня дома с Чарли.

Я кивнул и сделал глоток содовой, проглотив ворчание.

— Ты уверен, что не против проводить ночи в баре всю следующую неделю?

— Как я сказал тебе вчера, когда ты задала мне тот же самый вопрос десять раз, да. Я справлюсь.

— Я знаю, что ты справишься. Мне просто неловко сваливать всё это на тебя.

Она пришла ко мне прошлой ночью и попросила подменить её. Логан хотел отвезти её и Чарли на неделю в Нью-Йорк. Я сказал ей, что она двигается слишком быстро, но пообещал помочь ей.

И даже при том, что она знала, что я более чем способен, она будет волноваться. Тея была ответственной за работу с бумагами по работе бара. Она взяла это на себя после того, как Хейзел решила уйти на пенсию.

Тея вела бухгалтерию, делала заказы у дистрибьюторов и составляла расписание. Временами она относилась ко мне скорее, как к сотруднику, чем как к партнеру. Она забывала, что я провёл годы в этом баре ещё до того, как она появилась в городе.

— Всё в порядке, Тея, — снова заверил я её. — Считай это моим наказанием за все эти поцелуи.

Её лицо помрачнело.

— Никогда больше так не делай. Это было отвратительно.

— Отвратительно? Мои поцелуи не отвратительны.

— Не дуйся, — отругала она меня с улыбкой. — Я уверена, что все женщины, которые бросаются на тебя, думают, что ты классно целуешься. Но поскольку я тебе как сестра, то могу сказать, что это было отвратительно.

— Да, — я поморщился, — это было довольно мерзко.

Ещё одно плохое решение, принятое в состоянии алкогольного опьянения. Наш поцелуй длился всего пару секунд, прежде чем она оттолкнула меня. Я сделал это, чтобы посмотреть, что сделает Логан, если подумает, что, возможно, у него есть конкурент за сердце Теи. Больше никаких вечеринок по случаю детских дней рождения.

— Почему бы тебе не присесть? — она кивнула на табурет. — Я пойду проверю, что там со столиком, а потом мы сможем поговорить.

Когда она ушла проверять посетителей, я взял свою колу и поднос с арахисом с другой стороны бара. Когда Тея закончила разливать напитки, она придвинула стул рядом со мной и стащила пару моих орешков, расколов скорлупу и бросив их на пол.

Это мне и нравилось в этом месте. Мы не были каким-то модным баром в городе, где люди должны были пользоваться подстаканниками. Мы все были увлечены неоновыми вывесками на стенах, арахисовой скорлупой на полу и классической музыкой кантри в музыкальном автомате. Меня даже не волновало, что мне приходилось тратить двадцать минут на уборку раковин после каждой смены.

— Не хочешь рассказать мне, что тебя беспокоит? — спросила Тея.

Я ухмыльнулся, хрустя арахисом. Сколько я её знал, она никогда не позволяла мне переживать.

— Ничего, — я почесал свой подбородок. — Я не знаю. Эти последние несколько лет были самыми лучшими, понимаешь? Никакой драмы, как в нашем детстве. Нам было весело здесь, в баре. Наконец-то мне не кажется, что я соскребаю гроши. Наверное, я просто злюсь из-за того, что всё меняется. Этот парень... он меняет правила игры.

— Всё действительно так ужасно? Логан неплохой парень, и Чарли его обожает. Она заслуживает отца, Джексон.

— Я знаю, — я вздохнул. — Просто...

Я замолчала, не желая признавать свою ревность. Как сказать своей лучшей подруге, что не хочешь, чтобы у её ребенка был отец, потому что долгое время ты был парнем, исполняющим эту роль?

Я всегда подозревал, что однажды Тея может встретить мужчину. Чёрт, она заслуживала быть счастливой. Я мог бы посоревноваться на роль отчима. Но у меня не было ни единого шанса в схватке с настоящим отцом, особенно когда у него были миллионы долларов, и он мог исполнить любое желание Чарли.

— Мне жаль. — Тея покачала головой, понимание отразилось на её лице. Мне не нужно было говорить ей, что я ревную. Она уже всё поняла. — Я не думала о том, как всё это повлияет на тебя. Но ты всегда будешь её дядей Джексоном. Она очень любит тебя.

Я опустил голову.

— Но я не могу баловать её так, как он. У меня нет таких денег.

— Это не соревнование, и дело не в том, что ты ей покупаешь. Ей нужна любовь от вас обоих.

Так ли это? Нужен ли Чарли дядя Джексон, если у неё уже был её отец? У неё был папа, который может играть с ней, строить для неё крепости. Он был бы тем парнем, который помогал протаскивать животных в их дом, когда Тея не видела. Логан был бы тем, кто брал бы её на рыбалку или в поход вокруг озера.

То есть, если они вообще останутся в Монтане. У меня было плохое предчувствие, что этот «отпуск», который они планировали провести в Нью-Йорке, превратится во что-то более постоянное.

— Она забудет меня, если вы не вернётесь.

— Что? — глаза Теи расширились. — Мы вернёмся. Это всего лишь отпуск.

— Возможно, ты решишь остаться.

Она помотала головой.

— Нет, этого не произойдёт. Я уже сказала Логану, что не собираюсь возвращаться в Нью-Йорк. Это всего лишь отпуск.

— Надеюсь, что так. — Я встал со своего стула и пошёл за стойку за новой порцией.

— Пока ты будешь там, возьми для меня фрикадельки от Джованни. Черт, я скучаю по этим штучкам.

«У Джованни» было наше место. Мы с Теей в детстве жили недалеко от ресторана, и всякий раз, когда у нас были деньги, мы вдвоем ели один из их знаменитых бутербродов длиной в полметра. Даже после того, как мы оба по работе переехали из Бруклина на Манхэттен, то всё равно возвращались за фрикадельками. Обычно мы ели там, когда кому-то из нас было плохо. Она привела меня к Джованни после того, как её парень изменил ей с её лучшей подругой. Я заказал нам порцию до того, как сообщил новость о том, что переезжаю в Монтану. В течение многих лет «У Джованни» был нашей подушкой безопасности.

На её лице появилось печальное, отстраненное выражение.

— Не думаю, что мы будем проводить много времени в Бруклине.

— Вероятно, нет. — Логан, без сомнения, был уроженцем Верхнего Ист-Сайда. — Я бы тоже не вернулся.

Не в Нью-Йорк. Я бы не стал возвращаться в место, где было больше плохих воспоминаний, чем хороших.

Я взял автомат с газировкой и наполнила свой стакан, затем взял блокнот Теи, чтобы пролистать страницы.

— Он уже кончается.

— Тебе стоило бы позаботиться о том, чтобы меня ждал новый, к моему возвращению.

Я усмехнулся.

— Как прикажешь.

Тея вечно ныла в течение первых нескольких месяцев после своего переезда в Монтану. Она постоянно жаловалась на то, как скучно и медлительно было в баре. Поэтому я купил ей альбом для рисования, а затем сказал, чтобы она перестала ныть и рисовала. С тех пор, всякий раз, когда у нее заканчивалось место в одном блокноте, я покупал ей другой.

— Кого ты рисуешь сегодня вечером? — спросил я, дойдя до конца альбома.

— Посмотри.

Я перевернул последнюю страницу и чуть не упал.

Эти волосы. Это была девушка из моего сна.

Несмотря на то, что рисунок был чёрно-белым, было очевидно, что её волосы были светлыми, длинными и волнистыми. Она была изображена в профиль, её высокие скулы идеально подчёркивали её застенчивую улыбку. Каким-то образом Тея проникла в мой разум и вытащила девушку из моего сна.

— Она горячая, — «горячая» было неподходящим словом, но я не хотел становиться таким слащавым перед Теей. Красивая. Ошеломляющая. Неземная. Эти громкие слова просто привели бы к вопросам, на которые я не хотел отвечать, поэтому вместо этого я выбрал горячая.

Я оторвала взгляд от книги и оглядела бар. Я знал, что её здесь нет, но мне хотелось, чтобы она вернулась.

— Мне жаль, я не заметил её. Кто это?

У Теи отвисла челюсть.

— Серьёзно?

— Серьёзно. Кто это? — я взглянул на Тею, затем снова опустил глаза, желая не отрывать взгляда от страницы. — Она просто проходила мимо или ты думаешь, что она вернется?

Пожалуйста, пусть она останется здесь на лето. Пусть эта женщина будет настоящей.

— Думаю ли я, что она вернется? — голос Теи повысился, когда она встала со своего стула и обогнула барную стойку, но только для того, чтобы выхватить свой блокнот. — Дай-ка мне.

Она мгновение смотрела на него, затем сунула мне в лицо.

— Это Уилла, придурок.

— Быть того не может. — Я вырвал блокнот у неё из рук. Уилла? Робкая белокурая девчонка? Она была дочерью учителя естествознания и ребёнком. Не могло быть, чтобы Уилла была такой великолепной женщиной. — Она выглядит не так.

— Да, чёрт возьми, именно так она и выглядит.

Я наклонился ближе к рисунку, изучая его, прежде чем снова взглянуть на Тею.

— Да?

— О боже мой. — Тея всплеснула руками и отошла, чтобы проверить своих клиентов. Это дало мне возможность изучить листок.

Это не могла быть Уиллоу. Уилла. Я плохо запоминал имена. Когда я впервые встретил её, то попытался запомнить его, как она сказала. Уиллоу. За исключением того, что я запомнил его неправильно. Она несколько раз исправляла меня, но Уиллоу не покидало меня.

Уилла. С буквой а. Уилла.

Я повторил это десять раз.

— Ты уже видишь это? Или я действительно настолько плохой художник?

— Ммм? — я резко поднялся, заставляя себя отвести взгляд от рисунка, когда вернулась Тея. — Я, эм, должен идти.

В оцепенении я обнял Тею на прощание и вышел — забрав её альбом с собой. Я собирался докопаться до сути и выяснить, почему Уилла снилась мне две недели.

Первый шаг — телефонный звонок.

Мои ноги направились по дороге домой, когда я достал телефон из кармана и набрал номер.

— Тебе лучше быть в тюрьме, раз ты будишь меня в такой час, — ответила Хейзел.

— Не в тюрьме, — не то чтобы она бы помогла мне выбраться. Она оставит мою задницу в камере, пока я не усвою свой урок. — Извини, что разбудил тебя.

— Ты в порядке?

Так ли это?

— Э-э, конечно.

— Тогда почему ты звонишь мне после полуночи?

Я вздохнул.

— Это будет звучать странно.

На заднем плане зашуршало одеяло и заскрипела кровать, когда Хейзел развернулась.

— Джексон, ты пьян?

— Нет. Клянусь. — Я не был пьян, но был чертовски сбит с толку. — Ты знаешь, где живет Уилла?

— Уилла Дун?

— Да, Уилла Дун. Ты работаешь с ней в лагере, не так ли?

Хейзел уволилась с работы барменом, но через неделю ей стало скучно, и она пошла добровольцем в летний лагерь «Флэтхед». Я был почти уверен, что Уилла тоже там работала.

— Да, я работаю с ней. Она директор. Зачем тебе нужно знать, где она живет?

Чёрт. Я должен был узнать адрес Уиллы у Теи. Возможно, она бы задавала меньше вопросов. Хотя и с ней, и с Хейзел это была игра на удачу, так как они обе жили для того, чтобы издеваться надо мной.

— Я… я просто... — как мне сказать всё так, чтобы это не звучало так, будто я был пьян? Мне в голову не пришло ни одного способа, поэтому я просто выпалил всё, как было.

— Пару недель назад мне приснился сон о ней, и я не могу выбросить его из головы. Я хочу поговорить с ней.

Хейзел промолчала. Всё, что я слышал, был звук моих собственных ботинок, ударяющихся о тротуар.

— Хейзел?

— Тебе приснился сон, и теперь ты хочешь поговорить с ней. В такой час?

— О, точно, — было темно.

Проклятие профессии бармена. Мой день начинался в обед и продолжался до глубокой ночи. Я часто забывал, что большинство людей не спят до полудня и ложатся спать после трёх.

— Не бери в голову.

— Подожди, Джексон, — остановила меня Хейзел, прежде чем я повесил трубку. — У меня нет её адреса, но она живет у своих родителей. Над гаражом.

Мои ноги остановились. Откуда я знал, что она это скажет?

— Это тот милый коричневый дом рядом со школой, — сказала мне Хейзел. — Тот, с большим тополем во дворе перед домом и земляничной грядкой сбоку. Ты понимаешь, о чём я говорю?

— Да. — Это был дом с лестницей на задней стороне гаража. — Спасибо. Извини, что разбудил тебя.

Хейзел рассмеялась, её хриплый смешок громко прозвучал у меня в ухе.

— Я люблю тебя, Джексон Пейдж. Я рада, что ты, наконец, всё понял.

Понял? Прежде чем я успел спросить, что она имеет в виду, она повесила трубку.

Я чуть было не перезвонил ей, чтобы потребовать объяснений, но сомневался, что она ответит теперь, когда знает, что я не в беде. Поэтому я засунул телефон обратно в джинсы и продолжил идти. Мне не потребовалось много времени, чтобы добраться до площадки, но прежде чем сойти с тротуара на траву, я остановился.

Может мне стоит подождать? Может быть, было бы лучше вернуться завтра в приличное время. Да, после еще одной ночи этого проклятого сна.

Я переступил с цемента на газон. Я ни за что не стал бы ждать.

Широкими шагами прошёл мимо футбольных ворот и гимнастического снаряда. Замедлил шаг, приближаясь к качелям, изучая их более внимательно, когда чувство дежавю снова нахлынуло на меня. Но я отбросил его и продолжал идти, прямо к лестнице.

Добравшись до основания, я остановился, не дойдя до первой ступеньки. Ладно, это было более чем странно. Был ли я здесь раньше? Это место казалось таким знакомым.

Должно быть это было частью моего сна. Эта лестница была просто чем-то, что я вообразил, потому что я никогда раньше не поднимался по этим ступеням. Я сделал первый шаг, затем второй, а к третьему странное чувство исчезло. Я никогда не был здесь раньше, в этом я был уверен.

Я бы запомнил все эти цветочные горшки.

Вдоль стены гаража на каждой ступеньке стояли кашпо, наполненные цветами. В темноте было трудно определить точный цвет лепестков, но зелень так глубоко заползла на каждую ступеньку, что мои ботинки сорок пятого размера едва помещались, не раздавливая листья.

Мне пришлось подниматься по лестнице, прижимаясь к перилам, когда я добирался до площадки наверху. Снаружи горел свет, освещая дверь, но внутри было совершенно темно.

Потому что сейчас час ночи, тупица.

Я посмотрела вниз на ступеньки, размышляя, стоит ли мне постучать. Что я вообще собирался сказать? Привет, Уилла. Помнишь меня? Оказывается, ты снилась мне. Ужас, да?

Она вызовет полицию прежде, чем я успею закончить.

Тем не менее, мои сомнения не помешали мне дважды постучать костяшками пальцев в коричневую дверь. Я тут же пожалел об этом.

Я собирался напугать Уиллу до смерти.

Я развернулся, надеясь, что она не слышала моего стука. Если мне повезёт, я смогу сбежать, и она никогда не узнает, что я был здесь. Но как только моя нога ступила на первую ступеньку, внутри зажёгся свет.

Чёрт. Я собрался с духом и вернулся на лестничную площадку, засунув руки в карманы, чтобы не нервничать. Ожидая, пока откроется дверь, я быстро помолился о том, что попал в нужный дом и меня не встретит разъярённый мужчина с дробовиком.

Длинное узкое окно рядом с дверью было закрыто тюлем. Изящная рука дернула его в сторону, и за стеклом появилось лицо Уиллы. Её глаза вспыхнули, когда она оглядела меня с ног до головы.

— Привет, — я вынул руку из кармана и банально помахал ей.

Её лицо исчезло из окна, и она отодвинула засов. Моё сердце забилось в три раза быстрее, когда она повернула дверную ручку.

— Джексон? — она приоткрыла дверь на сантиметр.

— Да, это я. Извини, уже поздно.

Дверь открылась шире, и она шагнула под косяк. Её волосы были уложенные в огромное светлое гнездо на макушке. На ней были жёлтые пижамные штаны с белыми звездочками на хлопчатобумажной ткани и тонкая белая футболка с V-образным вырезом.

— Что ты здесь делаешь? — она скрестила руки под грудью, поднимая её выше. В прохладном ночном воздухе её соски затвердели.

Мой член дернулся под молнией, и я использовал всю свою силу воли, чтобы не дать ему затвердеть.

— Я, э-э... это будет звучать безумно, — мой девиз на этот вечер, — Мне снились эти сны. О... тебе. Я подумал, может быть, ты захочешь, эм... — я должен был подумать об этом. Чего именно я хотел от Уиллы?

Свидание, полагаю.

— Эм, что? — спросила она, ожидая ответа.

— Может быть, ты хочешь как-нибудь сходить куда-нибудь?

Её рот приоткрылся, совсем чуть-чуть, и я уставился на её нижнюю губу. Она была такой полной и розовой. Оттенок её губ идеального подходили к цвету её лица. Они гармонировали с сексуальным румянцем на её щеках.

— Ты хочешь пойти со мной на свидание?

Я кивнул, уголки моего рта приподнялись, так как я ожидал неизбежного «да».

Но моя улыбка испарилась, когда она сделала один большой шаг назад. И захлопнул дверь у меня перед носом.

Глава 3

Уилла

— Это только что произошло? — спросила я у двери.

Теперь он решил появиться?

Теперь он приглашает меня на свидание?

Только сейчас?

Невероятно.

— Почему? — прошептала я сама себе.

Почему он был здесь сейчас? Помнил ли он нашу ночь под звёздами? Он снова пьян?

Я потянулась к двери, желая получить ответы, но прежде чем коснулась ручки, отдёрнула пальцы.

Не открывай дверь, Уилла. Не делай этого.

Последние две недели я ругала себя за эту нелепую влюбленность в Джексона Пейджа. Ругала себя за то, что была такой невероятно наивной. И сделала всё, что было в моих силах, чтобы отгородиться от него.

Но проблема была в том, что я провела слишком много лет, мечтая о нём. Девять, если быть точной. Мысли о Джексоне, поиски его в городе прочно вошли в мою повседневную рутину.

Сегодня я, наконец, добилась прогресса. Я зарегистрировалась на сайте знакомств. Я проезжала мимо бара и не позволила себе оглянуться в поиске его грузовика. Я даже упаковала все свои старые дневники, те, что были заполнены именем Джексона, и отнесла их в подвал своих родителей.

Я двигался дальше, оставляя Джексона Пейджа позади.

По крайней мере, так я думала, пока он не появился у моей двери.

Почему он был здесь? Почему именно сейчас? Любопытство убивало меня. Я снова потянулась к ручке, отдернув руку назад как раз перед тем, как кончики моих пальцев коснулись металла.

Боже! Почему?

Я должна была знать. Потому что, может быть, если я получу ответы на некоторые вопросы, то перестану злиться на Джексона за то, что он забыл меня. Я могла бы перестать злиться на себя за то, что позволила своему увлечению продолжаться... слишком долго. На этот раз я позволила своей руке коснуться ручки.

Я получу ответы на свои вопросы, и тогда всё это закончится.

Волна незнакомой уверенности нахлынула на меня, когда я повернула ручку и открыла дверь. В спешке я чуть не ударил себя по носу.

Джексон уже начал спускаться вниз, но, когда услышал меня, он вернулся на лестничную площадку. На его лице появилась полная надежды, невыносимо красивая улыбка.

— Почему ты здесь? — я шагнула прямо к нему, высоко подняв подбородок и прищурившись.

Он моргнул, и ухмылка исчезла.

— Эм... пригласить тебя на свидание.

— И всё? Нет ничего, что ты, возможно, хотел бы обсудить? — я растягивала слова, давая ему много возможностей признаться, помнит ли он наш поцелуй.

— Эм, да, — он искоса посмотрел на меня. — Это всё.

— Ты уверен? — я изучала его лицо, ища проблеск узнавания, но ничего не было.

— На сто процентов, — он склонил голову набок. — Всё в порядке?

— Просто замечательно, — пробормотала я, наклоняясь ближе. Его глаза были ясными, и в его дыхании не было запаха алкоголя.

Он действительно был здесь только для того, чтобы пригласить меня на свидание.

И это злило меня.

Я была зла, из-за того, что он забыл о поцелуе.

Была зла на ту часть себя, которая хотела сказать «да» и исполнить победный танец.

Злилась из-за того, что мои чувства к нему было так невозможно трудно отпустить.

— Нет. —Ввсё моё тело вибрировало от нервозности и адреналина. — Я, эм... нет.

Он отшатнулся назад, ошеломленный.

— Нет?

— Нет. Я не хочу идти с тобой на свидание. Не сейчас. После... — я описала руками большой круг. — После всего.

Он нахмурился.

— Всего?

— Всего, — коротко кивнув, я развернулась, отступая обратно внутрь и закрывая дверь ногой. Моя грудь тяжело вздымалась, а кровь шумела в ушах, но всё же я услышала тихий стук костяшек в окно позади меня.

— Нет, — простонала я. Разве я не ясно выразилась? Разве мы не можем просто покончить с этим?

Неужели я не могу просто покончить с ним?

Чёртово любопытство заставило меня повернуться и снова открыть дверь. У Джексона было такое застенчивое выражение лица, и — чёрт возьми — оно было восхитительным. Он поднял руку и потёр затылок, глядя на меня сквозь припущенные ресницы.

— Я что-то здесь упускаю, Уилла?

Я скрестила руки на груди.

— Очень многое.

— Не потрудишься объяснить?

Объяснить? Объяснять означало давать Джексону слишком много информации о моём прошлом.

Я родилась и выросла в Ларк-Коув, штат Монтана. Этот городок был маленьким и очаровательным. Защищённым. Моя мама была ценным членом общества. Мой отец был любимым учителем в школе.

Ученики одинаково любили его энергию и боялись его авторитета. Мальчики в старшей школе считали, что безопаснее оставаться во френдзоне, и поскольку я была влюблена в Джексона, я ничуть не возражала. Я пошла на выпускной со своим двоюродным братом, потому что все остальные мальчики в моём классе уже нашли себе пару.

Когда я уехала из города в колледж, то признаю, моя влюбленность в Джексона угасла, хотя и ненамного. В общежитии было много симпатичных парней, и некоторые из них привлекли моё внимание. Но потом с моей лучшей подругой Лейтон случилось немыслимое на вечеринке, где мы обе выпивали. После этого, ну... всё изменилось.

Парни стали несущественными. О вечеринках не могло быть и речи. Мы узнали, что опыт учёбы в колледже, которым так многие хвастались, был далеко не таким, каким его представляли.

Мы вдвоем переехали за пределы кампуса и с головой окунулись в учёбу. Я также устроилась на неполный рабочий день в детский сад, чтобы облегчить финансовое бремя моих родителей. Таким образом годы, когда большинство молодых женщин переживали свои «первые разы», я была занята учёбой, работой и поддержкой своей лучшей подруги, когда она заново училась жить.

Я не жалела о своих студенческих годах. После того, что случилось с Лейтон, я сделала сознательный выбор встречаться только с мужчинами, которых знала и которым доверяла. В колледже я сходила в общей сложности на четыре свидания, и, хотя каждый из парней был джентльменом, ни один из них не был достоин ничего «первого».

Ни один из них не заставлял мой пульс участиться. Ни от одного из них у меня не перехватывало дыхание. Ни один их них не был Джексоном.

Неудивительно, что после возвращения домой моя влюблённость в Джексона с рёвом вернулась к жизни. Я вернулась к привычкам своей юности, мечтая только о нём и ни о ком другом — не то чтобы в Ларк-Коув было много одиноких мужчин моего возраста. Я позволила себе увлечься фантазией о том, что он получит все мои первые разы.

Я знала, что редко бывает, чтобы кто-то в моем возрасте был таким неопытным. Может быть, моя влюбленность в Джексона была оправданием. Может быть, я убедила себя, что безопаснее любить его издалека, чем рисковать настоящими отношениями с кем-то ещё.

Или, может быть, это было реально.

Это казалось реальным.

Но в тот момент моим чувствам нельзя было доверять. И я, конечно, не могла объяснить их, особенно Джексону.

— Уилла? — напомнил о себе Джексон. Когда я не ответила, он посмотрел на свои ноги.

Я стояла неподвижно, ожидая, что он уйдёт, но он оставался на своём месте. Он что, ждал меня? Неужели он думал, что я сдамся и выложу всё начистоту?

Скоро он поймёт, что я была экспертом в том, чтобы оставаться тихой. Я давно поняла, что люди всегда чувствуют потребность заполнить паузу разговором. Если вы не заговорите, в конце концов это сделают они.

Поэтому я не произнесла ни слова.

Джексон начал переносить свой вес с одной ноги на другую, в то время как я не пошевелила ни единым мускулом. Я была статуей — снаружи.

Внутри меня было месиво гнева, разочарования и стыда.

Сколько лет я ждала? Сколько месяцев я потратила впустую? Всё, чего я когда-либо хотела, это чтобы Джексон обратил на меня внимание или, по крайней мере, назвал меня правильным именем.

Я просто хотела получить один шанс, чтобы увидеть, может ли между нами быть что-то настоящее. Я не витала в облаках. Шанс на то, что мы влюбимся друг в друга, поженимся и заведём детей был ничтожно мал. Кто знал, будем ли мы хорошей парой? Я была не против дружбы.

Теперь даже дружба была невозможна.

За гаражом подул ветерок, и у меня на предплечьях появились мурашки. И всё же я не сдвинулась с места. Самым разумным было развернуться и скрыться внутри. Но мои ноги были приклеены к дереву, на котором я стояла.

Я открыла рот, чтобы пожелать ему спокойной ночи, но ничего не произнесла. Поэтому захлопнула его со звуком, эхом отозвавшемся между нами.

Это заставило лицо Джексона расплыться в широкой улыбке, как будто он выиграл безмолвную битву.

Я прищурилась. За две последние недели эта улыбка потеряла всю свою силу.

Ну, не всю. Но очень большую часть.

Он скрестил руки на груди, повторяя мою позу с вызовом в этих голубых глазах. Затем пробежал взглядом вверх и вниз по моему телу.

Я ненавидел дрожь, которую он оставлял после себя. Это было пугающе, когда его громоздкая, грубая фигура возвышалась надо мной. Но я всё равно ничего не сказала. Вместо этого я позволила своим глазам блуждать, окидывая его таким же томным взглядом, как и он меня.

На Джексоне всегда были джинсы, которые были выцветшими в нужных местах, чтобы подчеркнуть пик широты его бёдер. Они облегали лучшую задницу в Монтане. На нем были его стандартные чёрные ботинки с потертыми квадратными носами. Судя по всему, мужчина покупал белые футболки оптом, потому что они всегда были одинаковыми. Они идеально облегают пресс и точеные бицепсы.

В большинстве случаев он прикрывал футболку расстёгнутой клетчатой рубашкой. Моими любимыми были синие и зеленые. Вместо пуговиц у них были блестящие жемчужные застежки. Летом они были хлопчатобумажными. Зимой — фланелевыми. Хотя, независимо от времени года, у него всегда были закатаны рукава, обнажавшие загорелые предплечья.

Сегодня на Джексоне была надета светло-голубая рубашка, соответствующая цвету его глаз. Обычно одежда оставалась распахнутой, но сегодня он заправил ткань за узкий пояс.

От него захватывало дух. Сейчас он был ещё красивее, чем в первый день, когда я его встретила.

И я, в пижаме, с гнездом на голове.

Снова поднялся ветерок, и я вдруг очень остро почувствовала свои соски. Мне не нужно было смотреть вниз, чтобы знать, что они затвердели под моей тонкой хлопчатобумажной футболкой с V-образным вырезом.

Джексон снова перенёс свой вес, затем разжал руки и вздохнул.

— Ты не собираешься сказать мне, чего я не понимаю, не так ли?

Я моргнула один раз, чтобы сказать «нет».

— Хорошо, — его хмурый взгляд был милым, — тогда я позволю тебе вернуться ко сну. — Не говоря ни слова, я развернулась и поспешила обратно внутрь.

Я ногой захлопнула за собой дверь, чтобы больше не видеть его. Затем мои плечи опустились, втягиваясь сами по себе, когда я снова позволил себе дышать.

Ботинки Джексона прогрохотали по ступенькам, и когда я была уверена, что он добрался до конца, то подошла к своей кровати и плюхнулась на матрас.

— Я не подойду к окну. Я не подойду к окну.

Я подошла к окну.

И наблюдала из-за тюля, как Джексон пересёк мой задний двор, остановившись, чтобы взглянуть на мой дом на гараже, прежде чем пройти через игровую площадку по пути домой.

— Ты упустила свой шанс, — прошептала я. — Я должна отпустить тебя.

￼

После ухода Джексона я вернулась в постель только для того, чтобы всю ночь ворочаться с боку на бок, ожидая, когда зазвонит будильник. Затем потащилась в душ и приготовилась к работе. Кофеин, сникерс и хаос подпитывали моё воскресенье на работе. После напряжённого дня прощания с одной сменой отдыхающих и приветствия следующей, я должна была спать как убитая в воскресный вечер.

Но мысли о Джексоне снова преследовали мой разум, не давая уснуть большую часть второй ночи. Так что к утру понедельника я была практически ходячим зомби.

Как и все понедельники, день начался со встречи с вожатыми в лагере, так что в течение часа я могла не думать о Джексоне. После того, как мы с консультантами обсудили наши действия на текущий и следующий день, я выпила огромную чашку кофе. Затем провела некоторое время в офисе, проверяя, чтобы все формы приёма для отдыхающих на этой неделе были в идеальном состоянии. Это заняло у меня в два раза больше времени, чем обычно, потому что я продолжала вспоминать Джексона на пороге моего дома.

Наконец, я закончила работу в офисе и съела батончик сникерс, прежде чем присоединиться к группе детей в главном домике, чтобы повесить ловцов снов над их двухъярусными кроватями. Дети всегда давали мне энергию, которой я питалась до конца утра.

Они были причиной того, что я просыпалась с улыбкой по утрам. Дети были причиной того, что меня не волновало, что моя работа никогда не обогатит меня. Я жила своим летом неделя за неделей, пока не заканчивался сезон.

С годами для меня стало своего рода испытанием увидеть, сколько удовольствия я могу вложить в единственную неделю пребывания ребёнка в летнем лагере. Моей миссией было заставить их влюбиться в этот маленький кусочек Монтаны, с его высокими деревьями и мерцающими озерами, чтобы, когда они будут вспоминать своё детство, воспоминания, которые они получили здесь, были яркими и незабываемыми.

Я работаю здесь ещё недостаточно долго, но однажды я надеялась поприветствовать родителей, которые были в моём лагере и отправляли сюда своих детей, чтобы оставить такие же незабываемые воспоминания.

Так что, хотя ночной визит Джексона расстроил меня, я похоронила эти чувства и позволила улыбкам и смеху детей в течение часа придать мне сил.

К половине одиннадцатого я проголодалась и отправилась на кухню.

— Привет, Хейзел, — сказала я с улыбкой.

— Доброе утро, — она улыбнулась в ответ, потягивая кофе. — Джексону удалось дойти до тебя?

Моя улыбка исчезла.

— Он нашёл меня.

Поскольку она была практически членом семьи Джексона, меня не должно удивлять, что она знала, что он придёт.

— Надеюсь, ты не возражаешь, что я сказала ему, где ты живешь.

— Ау. — Я подошла к кофейнику и долила кофе в свою кружку.

Ларк-Коув был маленьким городком, и, пожив здесь некоторое время, можно было узнать, где живут все остальные. Я предполагала, что именно так Джексон узнал, где меня найти. Крошечная часть меня надеялась, что, возможно, он действительно вспомнил нашу ночь на качелях.

Но нет. Он спросил у Хейзел.

— Что случилось? — спросила она.

— Ничего, — кроме того, что он пригласил меня на свидание, что две недели назад повергло бы меня в радостную истерику, но теперь скрутило меня в узел.

— Ничего?

— Ничего, — кивнула я и подошла к списку, который она прикрепила к одному из промышленных холодильников. — Это список продуктов?

— Да. У нас не хватает нескольких базовых позиций, так что он немного длиннее, чем обычно.

— Нет проблем. У нас неплохой летний бюджет, так что мы сможем пополнить твои запасы.

Хейзел начала работать волонтером в лагере несколько лет назад. Она променяла ночи в баре на дни в моем лагере. Она приходила на четыре-пять часов каждый будний день и готовила еду для отдыхающих.

Время, которое она проводила здесь, означало, что мои вожатые могли сосредоточиться на детях, а не на приготовлении еды в перерывах между занятиями. И это означало, что я тоже не была заперта на кухне. Мы все старались, чтобы дети были сыты и счастливы, но без Хейзел ситуация была бы в геометрической прогрессии более напряженной.

Тот факт, что она настояла на том, чтобы ей не платили, был не чем иным, как чудом. Её статус волонтера был одной из причин, по которой я смогла сэкономить на скудном бюджете церкви и сохранить заведение открытым до тех пор, пока фонд Кендрика не стал новым владельцем.

И я не получал прибавки к жалованью уже более двух лет.

Все, о чём Хейзел просила, когда начинала работать волонтером — это чтобы она могла диктовать меню, и чтобы мы позволили ей брать с собой Чарли. Я сразу же согласилась. Итак, пока Тея работала в баре, Чарли приходила в лагерь вместе с Хейзел. За последние пару лет малышка стала почётным постоянным посетителем лагеря. Вместе со своей бабушкой она делала мой лагерь лучше.

— Ты собираешься пялиться на этот список весь день или расскажешь мне, что случилось с Джексоном?

— Список, — сказал я, не глядя в её сторону.

— Хорошо, — пробормотала она. — Я просто спрошу у него. Привет, Джексон.

— Привет, — прозвучал низкий голос.

Я повернулась к двери кухни как раз в тот момент, когда Джексон вошёл внутрь.

Этим утром он не брился, и из-за щетины углы его подбородка казались еще острее. На его подбородке было плоское пятно в центре. Это была не ямочка, даже не грам, просто черта, которая делала его лицо еще более мужественным.

Его привлекательность раздражала.

— Привет. — Он улыбнулся мне, затем посмотрел на Хейзел. — Просто решил зайти и поздороваться. Подумал, я мог бы пригласить тебя на ранний ланч в закусочную, прежде чем мне нужно будет открывать бар. Поскольку Тея и Чарли уехали в Нью-Йорк, я подумал, что тебе может понадобиться компания.

— Боже, — пробормотала я, закатывая глаза.

Теи и Чарли не было целый день, и Хейзел прекрасно обходилась без них. Джексона был здесь не ради ланча. Он не приходил в лагерь много лет с тех пор, как Хейзел впервые стала волонтером.

Он был здесь, чтобы снова приставать ко мне.

— Ланч, да? — Хейзел тоже не купилась на это.

— Ага. — Он ухмыльнулся. — Уилла, ты можешь присоединиться к нам, если хочешь.

— Я не голодна. — Я взяла список продуктов и обогнула большой стол из нержавеющей стали в центре кухни, направляясь прямо к боковой двери, которая вела в мой кабинет. — Я принесу эти припасы сегодня, Хейзел.

— Спасибо, — сказала она, когда я вышла.

Я затаила дыхание, пока не оказалась в безопасности своего кабинета, а затем плюхнулась за компьютер. У меня заурчало в животе. Мне нужен был еще один сникерс, но они были в кухонном тайнике с конфетами.

Уронив голову на руки, я уставилась на свой стол. Почему? Почему он снова здесь? Почему он не мог просто оставить меня в покое, чтобы жить дальше без влюбленности?

— Тук-тук. — Хейзел вошла в кабинет.

Я огляделась вокруг, ожидая увидеть Джексона, идущего за ней по пятам, но она была одна.

— Он ушёл. Я сказала ему, что слишком занята для ланча, и использовать меня как предлог, чтобы увидеться с тобой, было неубедительно.

Я хихикнула.

— Определённо неубедительно.

Она села в кресло напротив моего стола, молча глядя на меня. Молчание длилось достаточно долго, и это становилось странным, но потом она подмигнула.

— Заставь его заслужить это.

Я свела брови вместе.

— Заслужить что?

— Тебя. Заставь его заслужить тебя.

— О, нет. — Я замахал руками в воздухе, отмахиваясь от этой идеи. — Я покончила с этим. Уже слишком поздно.

— О-о, — она нахмурилась. — Что он сделал?

Хейзел знала, что я всегда была влюблена в Джексона. Все знали, кроме него самого.

В то время как мне удавалось скрывать свои чувства от Джексона, я не была такой скрытной с остальной частью Ларк-Коув. По-видимому, мои влюбленные овечьи взгляды были совершенно очевидны. Я делала всё возможное, чтобы скрыть это, но мои предательские щёки всегда краснели, когда Джексон был рядом.

Спрятать их было не так-то просто, особенно в городе, где все, казалось, наблюдали и задавались вопросом: Будет ли сегодняшний день, тем днём, когда Уилла сделает первый шаг? Ответ всегда был отрицательным. Я никогда не была достаточно храброй, чтобы рискнуть получить отказ.

Не то чтобы теперь это имело значение.

— Он ничего не сделал, — солгала я. — Я просто готова двигаться дальше. Он не тот человек, за которого я его принимала, и я нахожусь на том этапе своей жизни, когда пришло время серьёзно заняться поиском подходящего парня.

Хэйзел нахмурилась ещё сильнее.

— Это из-за того, что он поцеловал Тею? Потому что в этом не было ничего особенного. Он просто пытался разозлить Логана.

— Нет, — я помотала головой. — Дело не в том поцелуе.

Хотя я бы хотела, чтобы мне не пришлось быть свидетелем этого воочию.

Тея пригласила меня на шестой день рождения Чарли, и мне потребовалось много сил, чтобы даже прийти на вечеринку, так как это было вскоре после того, как Джексон поцеловал меня и забыл. Но я собралась с духом, чтобы увидеть его снова, потому что не хотела пропустить особенный день Чарли.

Я прибыла в коттедж Теи на берегу озера — тот, который она и Чарли делили с Хейзел, как раз вовремя, чтобы застать Джексона целующим Тею.

Ничто не сравнится с болью наблюдать, как твоя давняя влюблённость целует другую женщину.

Особенно такую женщину, как Тея. Она была великолепна, с блестящими тёмными волосами и соблазнительными карими глазами. Она была смелой, уверенной в себе и сексуальной. Другими словами, моей полной противоположностью.

Я сбежала с вечеринки, слишком расстроенная, чтобы остаться. Несколько дней спустя я почти убедила себя, что Джексон влюблён в Тею, поэтому собрала всё свое мужество и зашла в бар, чтобы узнать наверняка. Тея клялась, что между ней и Джексоном не было ничего, кроме братско-сестринской любви. Я поверила ей и решила, что будет лучше забыть обо всём этом.

Точно так же, как было бы лучше забыть обо всём, что связано с Джексоном.

Тем не менее, мысленный образ его губ на её губах вызывал у меня тошноту. Мысль о нём и любой другой женщине заставила мой желудок сжаться.

Может быть, это и было причиной его появления прошлой ночью. Неужели у него закончились туристки для секса? Была ли я просто следующей в его списке завоеваний?

— Я не знаю, что творится у тебя в голове, но пар может начать выходить из твоих ушей в любой момент.

Я сосредоточилась на Хейзел.

— Прости. Я... злюсь.

— На Джексона?

— Да, — нет. Не совсем. В основном я злилась на себя. Я была зла из-за того, что столько лет уделял ему своё внимание.

— Хорошо, — заявила Хейзел. — Злись. Вымещай это на нём. Я уверена, что что бы он ни сделал, он этого заслуживает. Точно так же, как он время от времени заслуживает подзатыльник.

— Он этого заслуживает, — пробормотала я.

— Просто не злись вечно. Я не знаю, что, наконец, заставило глаза этого мальчика открыться, но я рада этому. Ты — лучшее, что может с ним случиться.

Я открыла рот, чтобы ответить, но понятия не имела, что сказать, поэтому просто кивнула. Хейзел слегка улыбнулась мне и встала, возвращаясь на кухню, не сказав больше ни слова. Я уставилась на пустой дверной проём, прокручивая в голове её слова.

Заставь его заслужить тебя.

Может быть, Хейзел что-то заподозрила. Джексону предстояло проделать большую работу, если он собирался доказать свою искренность. Я предполагала, что ему наскучит его преследование в течение недели, и он найдёт кому-то попроще.

И после того, как это произойдет, я действительно буду свободна двигаться дальше.

Возможно, самый быстрый способ отпустить его — посмотреть, как он уходит.

Заставить его заслужить себя?

Я сделаю это.

Глава 4

Джексон

— Ты продолжаешь пялиться на дверь, как будто ждёшь кого-то, — усмехнулся Уэйн со своего табурета у стойки бара.

— Неа. — Я оторвал взгляд от двери и открыл посудомоечную машину, выпуская пар. Как только это произошло, мой взгляд вернулся к двери.

Уэйн снова рассмеялся и сделал глоток пива.

— Кого ты ждёшь?

— Никого.

Это была чушь собачья. Я надеялся, что Уилла войдёт, хотя и не был уверен почему. Она отшила меня сегодня, когда я заехал в лагерь под предлогом приглашения Хейзел на ланч. Я застал её врасплох, когда появился у её двери две ночи назад. Она ясно дала понять, что я сделал что-то, что разозлило её. Просто я понятия не имел, что именно. Вот почему сегодня я поехал в лагерь. Я предполагал, что средь бела дня и одетая во что-то, что не было пижамой, она объяснит проблему. Но, чёрт возьми, она даже не захотела со мной разговаривать. Она едва взглянула на меня, прежде чем взъерошила волосы и выбежала из кухни.

Когда я спросил её прошлой ночью, не упускаю ли я чего-нибудь, она сказала «да». Но что?

Единственными женщинами, которых я постоянно раздражал, были Хейзел и Тея. И они обе не умели держать язык за зубами, так что всякий раз, когда я злил их, то узнавал об этом через пять секунд. Молчание Уиллы беспокоило меня почти так же сильно, как отказ от свидания.

Мне никогда не отказывали.

Хотя, не думаю, что когда-либо по-настоящему приглашал женщину на свидание раньше. Я не ходил на свидания. Я трахался. Женщин, с которыми я зависал, не приглашал на ужин, если только они не ели здесь, в баре. Я проводил с ними время, а затем отправлял восвояси после того, как мы закончили.

Но с Уиллой я хотел большего, чем просто мимолетный секс. Не каждый день я встречал женщину, которая без колебаний захлопывала дверь у меня перед носом. Должен был признать, что это было своего рода возбуждающе. Я хотел провести некоторое время вместе и узнать её получше. Может, это вытряхнет проклятый сон из моей головы.

Хотя видеть во сне её и её волосы на самом деле было не так уж ужасно. Потому что, чёрт возьми, эти волосы были невероятными.

Это то, что привлекло моё внимание на рисунке Теи. Я хотел провести интимные часы с этими волосами. Я хотел, чтобы они были обёрнуты вокруг моих рук и пропущены сквозь пальцы. Хотел почувствовать, как шелковистые кончики щекочут мою обнаженную кожу. От одной мысли о её волосах мой член дернулся.

Мне нужно было больше этих волос и женщины, которая их отрастила. И если она не соглашается пойти на свидание, мне придётся найти другой способ узнать о ней больше.

— Хей, Уэйн. Ты знаешь Уиллу, не так ли? — спросил я.

Он поперхнулся пивом.

— Уилла Дун?

Я протянул ему стопку салфеток, чтобы вытереть пивную пену с его подбородка. Он вытер лицо и искоса взглянул на меня.

— Да, я знаю Уиллу.

— Какая она?

— Она великолепная. Её отец — учитель естествознания, так что я знаю её с тех пор, как она была ребёнком. Летом она часто приходила с ним в школу. Они отрабатывали его новые эксперименты до начала занятий.

— Нейт — хороший парень. — Он был одним из первых людей, которых я встретил, когда переехал в Ларк-Коув. Он не часто заходил в бар, так что я не часто его видел, но он всегда махал мне рукой и спрашивал, как у меня дела, когда мы сталкивались друг с другом в городе.

Я чувствовал себя идиотом из-за того, что никогда не замечал его дочь. Сколько ей было лет? Нейт не был таким уж старым. А его жена Бетти выглядела так, словно ей было чуть больше сорока, недостаточно взрослая, чтобы иметь взрослую дочь.

— Сколько лет Уилле?

Уэйн пожал плечами.

— Я не знаю. Я вижу так много детей в школе, что все они как бы сливаются воедино. — Он на минуту задумался. — Если я правильно помню, она закончила школу в тот же год, когда я развёлся. И это было восемь лет назад, так что... двадцать шесть.

Двадцать шесть. Неудивительно, что я не заметил её много лет назад. Она была слишком молода.

Сейчас мне тридцать один год. Она была девочкой-подростком, когда я переехал в Ларк-Коув. У меня не было особых ограничений, когда дело касалось женщин, с которыми я спал — женщины были прекрасными созданиями, независимо от их форм или размеров, — но все они были женщинами.

За исключением того, что Уилла больше не была девочкой-подростком. Она выросла в потрясающую женщину. Женщину, которую я должен был заметить задолго до прошлой ночи.

Как я мог не видеть её?

Время от времени она заходила в бар. Я приносил ей и её подругам напитки. Когда она приходила на пиццу со своими родителями, она тихо сидела и слушала, пока мы с Нейтом болтали.

О, чёрт. Сколько раз я называл её Уиллоу? Я был таким придурком.

— Она проделывает хорошую работу в лагере, — сказал Уэйн. — Её родители уже несколько недель хвастаются тем, что она его сохранила.

Я кивнул.

— Я рад, что всё получилось. Я слышал об этом лагере только хорошее, и было бы жаль, если бы он закрылся.

Логан, возможно, и купил лагерь, но мне нравилась идея отдать Уилле все заслуги вместо этого. Мой взгляд вернулся к двери, надеясь, что она откроется и войдет Уилла внутрь. Но она оставалась закрытой.

— Эм, я не знаю, знаешь ли ты это или нет, Джексон, — осторожно сказал Уэйн. — Я думаю, что Уилла, возможно, немного влюблена в тебя.

— Да ладно? — тогда почему она отказала мне в свидании? Дважды?

Он пожал плечами.

— Просто предположение.

Так что я не только не заметил её, но и упустил тот факт, что она была заинтересована во мне. Как это вообще было возможно? Уэйн, должно быть, ошибался. Уилла ни разу не хлопнула ресницами в мою сторону, не одарила меня соблазнительной улыбкой и не показала мне декольте. Я хорошо улавливал тонкие намеки женщин.

Разве не так?

Так как же я не заметил Уиллу?

— Мы говорим об одной и той же Уилле? Длинные светлые волосы. Милое лицо. Большие голубые глаза. Эта Уилла?

Уэйн кивнул.

— Единственная и неповторимая.

— Ну, если я и нравился ей раньше, то теперь она это пережила, — сказал я ему, пока он пил своё пиво. — Я дважды приглашал её на свидание за последние двадцать четыре часа, и оба раза получил отказ.

Он снова отхлебнул пива.

— Ты шутишь.

— Думаю, я разозлил её.

Уэйн начал смеяться. Это началось с медленного смешка, который становился всё громче и громче, пока все остальные посетители бара не перестали разговаривать, чтобы обратить на него внимание.

— Напомни мне, чтобы я начал брать с тебя двойную плату за пиво, — пробормотал я после того, как он взял себя в руки.

— Я не знаю, что ты сделал, — прохрипел он, — Но это должно было быть чем-то ужасным. Уилла — самая милая девушка в округе Флэтхед. Как тебе удалось разозлить её?

Я пожал плечами.

— Я не знаю.

Он усмехнулся.

— Правда! — я поднял руки. — Я не знаю. Я знаю, что несколько раз ошибался и называл её Уиллоу. Но в свою защиту скажу, что я всегда плохо запоминал имена.

Единственный способ запомнить новое имя — это сделать то, чему Хейзел научила меня в старшей школе. Я десять раз мысленно произносил имя или придумывал ассоциацию. Но ни один способ не помог мне правильно запомнить Уиллу.

— Ты действительно плох с именами, — пробормотал Уэйн. — Ты долгое время думал, что моя фамилия Браун.

Браун, как цвет его шоколадных волос.

— Я… подожди, твоя фамилия не Браун?

— Господи, Джексон, — он закатил глаза, — Блэк.

— Прости. Чёрт возьми, — фыркнул я. — По крайней мере, я отлично запоминаю лица.

Поболтай со мной двадцать минут, и я запомню тебя на долгие годы. Назови мне своё имя один раз и попроси повторить его через несколько недель, и этого не произойдёт. Работа в баре меня вполне устраивала. Я узнавал постоянных клиентов по их лицам, и мне сходило с рук называть их общепринятыми прозвищем.

Эй, чувак.

Рад снова видеть тебя, милая.

С возвращением, приятель.

Никаких имён не требовалось, и я по-прежнему оставался крутым барменом, который помнил своих посетителей.

Как получилось, что я на не заметил лица Уиллы?

— Ты действительно не знаешь, что сделал, чтобы разозлить Уиллу? — спросил Уэйн.

— Понятия не имею, — пробормотала я и схватила стакан. — Мне нужно пиво.

Я наполнил его, затем закрыл кран. Осмотрел белую пену по краям, но прежде чем поднести стакан к губам, подошёл к раковине и вылил его содержимое. Всего два дня назад я принял решение не пить так часто, и я чертовски уверен, что смогу прожить без пива больше двадцати четырёх часов.

— Так что ты собираешься с ней делать?

Хороший вопрос. Я глубоко вздохнул. Что мне было делать?

Я мог бы просто оставить её в покое. Я пригласил её на свидание, и она отвергла моё предложение. Вот и всё. Вероятно, всё было бы проще, если бы я просто двинулся дальше.

В угловой кабинке сидела женщина, которая весь вечер не сводила с меня глаз. Держу пари, она не откажет мне, если я попрошу её пойти со мной домой позже.

Но проблема была в том, что у меня не было ни малейшего интереса.

Когда я принёс им последнюю порцию выпивки, женщина трахнула меня взглядом. Обычно этого было достаточно, чтобы пробудить некоторый интерес, но мой член крепко спал. В данный момент он оживал только при мысли об Уилле. Просто вспомнив, как она выглядела сегодня утром на кухне лагеря, с распущенными по спине волосами, я за три секунды получил стояк. Субботним вечером, после того как она дважды хлопнула дверью у меня перед носом, я вернулся домой с неистовым стояком.

Что-то в ней просто не отпускало меня.

Так собирался ли я оставить Уиллу в покое? Смогу ли я принять её отказ и двигаться дальше?

Чёрт возьми, нет.

Я ухмыльнулся Уэйну.

— Я что-нибудь придумаю.

Может быть, завтра я снова заскочу в лагерь. Может быть, я мог бы оставить записку с цветами у её двери. Я был в разгаре мозгового штурма, обдумывая другие идеи, когда входная дверь распахнулась и вошла Уилла.

Я дважды моргнул, чтобы убедиться, что это не сон.

Солнечный свет струился по её спине, делая её волосы похожими на золотистые волны. Её лицо имело форму сердечка, высокие скулы раскраснелись и порозовели. Её голубые глаза, цвета озера в солнечный день, завораживали.

Как я мог этого не замечать? Как я мог не замечать её?

Уилла оглядела комнату в поисках. Когда она нашла меня, то замерла, всё ещё стоя в дверном проёме.

Я улыбнулся и поднял руку, чтобы помахать, но прежде чем успел поздороваться, она развернулась и выбежала за дверь.

— Уэйн, — позвал я, пробегая вдоль стойки. — Ты за главного.

Он рассмеялся и всплеснул руками.

— Бесплатные напитки для всех!

Бар взорвался смехом, но я не прекратил движение. Пробежал мимо столов в центре зала, чуть не поскользнувшись на куче арахисовой скорлупы, и рывком открыл дверь.

— Уилла! Подожди!

Она уже была на полпути к своей машине. На мой зов она оглянулась через плечо, но не остановилась. Во всяком случае, она, казалось, ускорилась.

Просто недостаточно.

Мои ботинки тяжело стучали по гравию парковки, когда я побежал, чтобы догнать её. Я подошёл к ней как раз в тот момент, когда запищали замки её внедорожника.

— Привет, — выдохнул я, стоя у её двери. — Почему ты ушла?

— Я, эм... — она вертела ключи в руке. — Я передумала.

— Передумала относительно чего?

Она закрыла глаза, глубоко вздохнув. Затем расправила плечи, подняла подбородок и посмотрела мне прямо в глаза.

— Чего ты хочешь, Джексон? Почему ты приглашаешь меня на свидание?

Её вопросы застали меня врасплох. Ни одна женщина никогда раньше не спрашивала меня «почему». Они все просто говорили «да».

— Я, эм... не знаю.

—Ты не знаешь, — фыркнула она и рывком открыла дверь своей машины, бросив в неё сумочку, прежде чем забраться внутрь, пробормотав: — Глупая идея. Глупая. Глупая.

— Подожди, — я схватил дверцу, прежде чем она успела её закрыть, — что это была за глупая идея? Прийти сюда?

— Да, — отрезала она. — Я должна была придерживаться своего первоначального плана.

— Какого плана?

— Держаться от тебя подальше. — Она попыталась закрыть дверь, но моя хватка оставалась крепкой.

— Отпусти, Джексон.

— Нет. Просто... только одну секунду, хорошо? Очевидно, я сделал что-то, что разозлило тебя. Но я не знаю, что именно. Так что в какой-то момент тебе придётся объяснить мне это.

Она нахмурилась, сильнее дёргая дверную ручку.

И всё же я не отпустил её.

— Ты хочешь знать, почему я приглашаю тебя на свидание? Я думаю... я хочу узнать тебя получше. Что-то в этом, — я махнул свободной рукой между нами, — кажется другим. Особенным.

Она приоткрыла рот, распахнув глаза, но ничего не сказала. Хотя перестала дёргать ручку.

— Зайди внутрь, — взмолвил я. — Совсем ненадолго. Приходи, посиди там и потусуйся. Я уверен, что Уэйн сейчас раздаёт бесплатные напитки, так что ты можешь хотя бы воспользоваться одним из них.

Уголки её губ приподнялись, совсем чуть-чуть.

— Пожалуйста? — теперь я умолял. Я никогда не умолял.

Уилла заставила меня стоять там, потея от летнего солнца и её пристального взгляда, пока, наконец, не кивнула мне.

Я сделал всё возможное, чтобы скрыть свою самодовольную улыбку, когда она схватила свою сумочку и выскользнула из машины. Как только она отошла от двери, я закрыл её за ней и пошёл с ней обратно в бар.

Я открыл для неё дверь, и, конечно же, Уэйн уже стоял за стойкой. Хотя не было похоже, что он раздавал выпивку.

Мы с Теей никогда не раздавали напитки бесплатно. Это была политика, которую Хейзел привила нам, когда мы оба только начинали здесь, точно так же как это было вбито в её голову давным-давно.

Родители Хейзел были самыми первыми владельцами бара Ларк-Коув. Когда они умерли, она унаследовала его, а также дом своего детства. Я много лет работал вместе с Хейзел в баре, пока Тея не переехала в Ларк-Коув. Поскольку мы оба управляли заведением, Хейзел решила уйти на пенсию, хотя её правила остались прежними.

Никаких бесплатных напитков.

Может, это и против правил, но Уэйн только что заработал бесплатную дозаправку. И Уилла могла пить бесплатно в любой вечер недели.

— Привет, Уилла. — Уэйн улыбнулся и подмигнул ей, когда мы подошли к бару.

Она улыбнулась в ответ.

— Привет, Уэйн.

Я выдвинул для неё табурет, и после того, как она села, зашёл за стойку.

— Спасибо, — сказал я Уэйну, хлопая его по плечу. — Следующий за мой счёт.

— В другой раз. Я превысил свой лимит в два пива за ночь, и мне пора идти домой.

Быстро помахав Уилле и ещё паре человек в баре, он вышел через парадную дверь, оставив меня и Уиллу наедине друг с друга.

— Что бы ты хотела?

— Просто воды, пожалуйста. — Она заправила прядь волос за ухо. Её пальцы теребили края салфетки для коктейля.

— Ты голодна? — спросил я, наливая стакан воды со льдом и добавляя дольку лимона. — Я мог бы приготовить тебе пиццу.

Она помотала головой.

— Я уже поела в лагере с детьми.

— Может немного арахиса? — я пододвинул к ней бумажный кораблик, не дожидаясь ответа.

— Спасибо, — сказала она, но не притронулась ни к одной. Она так же не сказала ни слова.

Моё сердце заколотилось, а ладони вспотели. Неужели разговаривать с женщинами всегда было так трудно? Мне пришло в голову, что на самом деле я не знаю, как знакомиться с представительницами противоположного пола, кроме как в плотском смысле.

Я решил перейти к единственной безопасной теме, которая пришла мне на ум.

— Итак, эм, как поживают твои родители?

— Хорошо.

— Твой отец учитель, верно?

Она кивнула.

— Естествознание.

— А твоя мама? Чем она занимается?

— Она бухгалтер. Помогает Бобу с бухгалтерией в закусочной, а затем каждый год составляет налоговые декларации для группы людей. Ей это нравится, потому что так у нее остается свободное лето, чтобы проводить его с моим отцом и заниматься садоводством.

— Значит, те цветы — её работа? Расставленные по лестнице?

— Да, — после ещё одного короткого ответа Уилла осмотрела свой стакан с водой.

Я воспользовался моментом, чтобы оглядеть комнату, пытаясь придумать другую тему для обсуждения. Она не давала мне много поводов для продолжения, и у меня внезапно случился приступ страха. Единственной другой темой для разговора, которая пришла мне в голову, была погода, а я отказывался говорить о грёбаной погоде.

— Как дела в лагере? — спросил я.

— Хорошо, — она отхлебнула воды. — Очень много дел. Мы только вчера привезли новую группу детей, так что первые пару дней просто сумасшедшие, пока они все устраиваются.

— Не сомневаюсь. У тебя когда-нибудь были дети, которые скучали по дому и уезжали домой раньше?

— Бывало, но они редко уезжают. Обычно им требуется всего день, чтобы освоиться и завести друзей. После этого желание вернуться домой, как правило, пропадает.

— Я никогда не был в лагере, когда был маленьким.

— Это очень плохо. Там очень весело.

— Не сомневаюсь. — Я бы убил за возможность сбежать из приёмной семьи на неделю.

Я бы ни за что не затосковал по дому.

Позади Уиллы за одним из столиков клиент кивнул мне, требуя счёт.

— Сейчас вернусь.

Я поспешил к кассе и распечатал их счёт, затем принёс его и помыл несколько стаканов. После того, как я попрощался с ними и вытер их стол, вернулся на своё место напротив Уиллы.

Она изучала свой стакан с водой, и пока меня не было, собрала волосы в длинный хвост, чтобы они не падали ей на лицо. На ней были джинсы и чёрная блузка без рукавов, открывавшая вид её стройные руки. Воротник блузки был высоким, но с глубоким вырезом. Блузка была свободно, и то, как она наклонилась вперед, положив локти на стойку, давало намёк на её черный кружевной лифчик под тканью.

У неё была небольшая грудь, но это не помешало мне попытаться украдкой взглянуть на неё. Держу пари, она бы сильно покраснела, если бы узнала, что я пытаюсь заглянуть ей под рубашку.

— Привет. — Мой взгляд метнулся от груди Уиллы к женщине, стоящей рядом с ней. Той самой, что флиртовала со мной всю ночь.

Она крепко прижала руки к рёбрам, прижимая груди друг к другу. По привычке мой взгляд упал на её грудь. Это было похоже на автомобильную аварию на обочине дороги. На эти сиськи можно было взглянуть независимо от того, хотел ты увидеть бойню или нет.

В отличие от Уиллы, топ этой женщины едва вмещал её грудь. Материал был натянут как можно ниже, чтобы показать её декольте. В этой цыпочки не было никакой утонченности, в отличие от Уиллы, которая была сексуальной, даже не пытаясь.

— Что я могу для вас сделать? — спросил я.

— Мои друзья готовы идти, так что я просто хотела оставить это тебе, — она положила на стойку три двадцатки. На верхней было имя СиСи и номер телефона, написанный красным фломастером.

— Спасибо. — Я отнёс купюры обратно в кассу и внёс сдачу. — Вот. — Я протянул ей пятерку и несколько монет.

— Оставь себе, — промурлыкала она. — И позвони мне.

Я одарил её вежливой улыбкой.

— Спасибо.

Она повернулась, перекинув свои каштановые волосы через плечо, затем с важным видом направилась обратно к своим друзьям. Она выглядела нелепо, её задница покачивалась, а каблуки с каждым шагом выглядели всё неустойчивее. Если она не будет осторожна, то споткнется об арахисовую скорлупу и сломает лодыжку.

Ей и её друзьям потребовалась целая вечность, чтобы собрать своё барахло и уйти, и когда они, наконец, вышли за дверь, я снова обратил своё внимание на Уиллу. Теперь мы остались только вдвоём, но я не знал, как долго продлится это уединение. Моя спешка с ужином закончилась, и по понедельникам у нас обычно был самый не загруженный вечер. Но с моей удачей, кто-нибудь скоро придёт сюда выпить по стаканчику на ночь, лишив меня шансов поговорить с Уиллой наедине.

— Прежде чем кто-нибудь ещё войдет, я хотел спросить тебя ещё раз. Не хотела бы ты как-нибудь поужинать где-нибудь? Может быть, зайдём в закусочную или даже съездим в Калиспелл.

Калиспелл был самым из ближайших городов к Ларк-Коув, примерно в пятидесяти километрах на север от озера. Я не был во многих тамошних ресторанах, но знал, что они были более модными, чем закусочная или мой бар. А Уилла заслуживала внимания.

— Послушай, Джексон, — она повесила сумочку на плечо и встала со стула, — я ценю твоё предложение, но я не думаю, что это хорошая идея.

— Почему?

— Я не та, кого ты ищешь, и я определенно не в твоем вкусе.

Не в моем вкусе? Она была именно в моём вкусе.

— Уилла…

Она прервала меня.

— Наверное, было бы лучше, если бы ты просто забыл меня. Снова.

С этими словами она повернулась и поспешила к двери, оставив меня стоять за стойкой с открытым ртом.

Снова.

Что, чёрт возьми, это значило?

Глава 5

Уилла

— Ты не видела Джексона в последнее время, Уилла? — спросила Лейтон.

Это было на следующий вечер после того, как я по глупости пошла в бар и посидела с Джексоном. Я была в закусочной с тремя подругами из средней школы.

Я покачала головой.

— Я, эм, вроде как покончила со всем этим.

Три потрясённых пары взглядов уставились в мою сторону.

Отказ от Джексона был своего рода огромным делом. Лейтон, Джун и Ханна знали о моей эпической влюблённости с первого дня. Хотя Лейтон была единственной, кто когда-либо поддерживал мои чувства к Джексону. Джун и Ханна никогда не жалели комментариев о том, насколько это было нелепо.

По крайней мере, в отказе от Джексона была хотя бы одна хорошая вещь. Мне больше не придётся выслушивать их ехидные комментарии, во время наших встреч за чизбургерами.

Лейтон отложила свой бургер.

— Что ты имеешь в виду, говоря, что ты покончила со всем этим?

Я пожала плечами.

— Я просто... отказалась от него.

Джун и Ханна переглянулись.

— Ну, я думаю, это здорово, — улыбнулась Джун. — И чертовски вовремя.

— Я тоже. Выпьем за это! — Ханна подняла свою диетическую колу.

Джун подняла свой стакан с водой прямо над центром стола, обе они ждали, когда мы с Лейтон присоединимся.

Разбитое сердце — не то, что бы мне хотелось праздновать, но я всё равно неохотно подняла свой стакан колы в воздух. Лейтон не прикоснулась к своему доктору Пепперу. Она была слишком занята изучением моего профиля.

Я посмотрела на неё взглядом давай просто покончим с этим, и она, наконец, присоединилась.

— Ваше здоровье! — подхватила Джун. — Выпьем за то, что Уилла наконец-то отказалась от горячего бармена.

Горячий бармен. Они всегда называли Джексона горячим барменом.

Их колкости про Джексона не имели никакого смысла. Если бы я прямо сейчас заявила, что хочу прыгнуть к нему в постель и использовать его скульптурное тело для секса, они бы только поддержали меня. Всё, что они видели, когда смотрели на него — это подтянутую задницу и мускулистые руки.

Боже упаси, если этот мужчина действительно мне нравится, и я хочу с ним отношений. Виной всему была моя наивность. Для них не имело значения, что он был забавным и обаятельным. Им было всё равно, что то, каким он был с Чарли, заставляло замирать моё сердце.

Он был просто горячим барменом.

Может быть, это было нелепо — испытывать чувства к кому-то, с кем я никогда не разговаривала по телефону и ни разу не переписывалась. Я могу быть смешной из-за того, что позволила подростковому увлечению продлиться и после колледжа. И было нелепо думать, что у меня есть шанс с человеком, который годами не мог назвать мое имя правильно.

Нелепо.

Последнее, чего я хотела — это признать, что они были правы всё это время.

— Что случилось? — спросила Лейтон.

— Ничего, — солгала я.

Она не купилась на это, но и не стала настаивать ни на чём большем.

Лейтон знала, что я расскажу ей всё позже. Между нами не было никаких секретов.

Я была единственным человеком, который знал, что с ней случилось на первом курсе. Ну, кроме подонков, которые напали на неё. Через две недели после поступления в колледж мы отправились на вечеринку за пределами кампуса. Мы вдвоём слишком много выпили, и обе потеряли сознание. Кто-то изнасиловал её, пока я одна лежала без сознания в кабинке туалета.

Она отказалась рассказывать о той ночи кому-либо, кроме меня.

Как и о выкидыше, который у неё случился четыре недели спустя.

Тогда мы заключили договор всегда быть друг рядом с другом. Так что я расскажу ей о том, что Джексон поцеловал меня, а потом забыл об этом. Я так долго держала эту историю при себе просто потому, что было слишком стыдно переживать её заново. Но после сегодняшнего вечера Лейтон услышит всё, начиная с качелей и заканчивая его вчерашним визитом в лагерь. И расскажу ей всё о том, как прошлой ночью он нагло разглядывал грудь и задницу другой женщины прямо передо мной.

Он попросил меня остаться в баре и узнать его поближе. Что ж, можно сказать, я узнала многое.

Мне хотелось узнать мнение Лейтон на эту тему, но не сегодня вечером и уж точно не в присутствии Джун и Ханны. Я ещё не совсем была готова признаться.

Это всё ещё было слишком болезненно.

Лейтон и я были ближе друг к другу, чем кто-либо из нас когда-либо был к Джун или Ханне. Мы все выросли вместе, но теперь Джун и Ханна жили и работали в Калиспелле. Хотя нас с Лейтон всегда связывала особая дружба, то же самое можно сказать и о Джун и Ханне.

Тем не менее, мы вчетвером старались встречаться раз в две недели или около того за ужином. Иногда мы с Лейтон ездили в Калиспелл. В другие разы Джун и Ханна приезжали к нам.

— Угадайте, кого я увидела, когда ехала по городу? — спросила Ханна. — Брендона Джейкоби.

Боже милостивый. Сейчас начнётся. Я взяла свой бургер и откусил огромный кусок, чтобы не иметь возможности говорить. Джун и Ханна пытались свести меня с Брендоном с тех пор, как он вернулся в Ларк-Коув в прошлом году. Они никогда не забывали о моей влюблённости в него в первых классах старшей школы. И думаю, теперь, когда на горизонте больше не было Джексона, они будут ещё более безжалостны в своих попытках сватовства.

— Он такой же милый, каким был всегда.

Я просто продолжала жевать.

— Моя мама сказала мне, что он расстался с девушкой, с которой встречался в Калиспелле. — Ханна подняла брови. — Тебе следует заехать к нему домой. Поздоровайся. Попроси его пригласить тебя куда-нибудь поужинать.

Джун хихикнула.

— Или лишить тебя девственности.

Я чуть не подавилась тем, что было у меня во рту, а моё лицо приняло ярко-красный оттенок. Почему быть девственницей — смешно? Я закончила жевать, желая как-то ответить, но решила, что сделать ещё один укус — лучшая идея. Я не умела говорить правильные вещи, когда волновалась или смущалась.

В конце концов идеальный ответ появится. Я бы сидела дома, переживала и думала о том, что именно и как можно было сказать. Мои ответы были бы остроумными и весёлыми. Они были бы идеальной смесью сарказма и остроты.

Просто они появились бы слишком поздно.

— Не смешно, Джун, — огрызнулась Лейтон.

— Я просто шучу, — она хихикнула. — Ну, типа того.

Почему мы всё ещё дружили с Джун? Я не помню, чтобы она была такой злой девчонкой в старшей школе. Может быть, я просто не замечала этого. Но с тех пор, как мы начали этот ужин раз в две недели после колледжа, её поведение чаще всего выводило меня из себя.

В один прекрасный день кто-нибудь должен был поставить её на место.

Я просто надеялась, что буду там, чтобы увидеть это.

— Как там парень из твоего офиса, который тебе нравился, Ханна? — спросил Лейтон.

Я подтолкнула её колено своим, молча благодаря её за то, что она сменила тему.

Ханна ухмыльнулась и пустилась в целую грязную историю о том, как она соблазнила его в прошлую пятницу и трахнулась с ним в своём кабинете после того, как все их коллеги разъехались на выходные. Она не жалела никаких подробностей о своей сексуальной жизни. Никогда не жалела. И каждый раз, когда она произносила слова член или секс, то смотрела прямо на меня.

Лейтон думала, что она делала это, чтобы шокировать или смутить меня. Возможно, она была права. В нашем выпускном классе Ханна рассказала нам все грязные подробности о своих отношениях с двумя футболистами, и её истории определенно шокировали меня тогда.

Но это больше не так. Я читала эротические любовные романы. Однажды я наткнулась на довольно познавательный аккаунт на Тамблере. Чёрт возьми, в колледже мне приходилось помогать в преподавании полового воспитания в течение одного семестра.

Единственная причина, по которой я покраснела сейчас, заключалась в том, что Ханна слишком громко описывала технику своего любовника, а через три стола от нас сидел наш бывший учитель математики, мистер Рокман.

Не могла бы она приберечь эти истории для вечера маргариты?

Ханна продолжала и продолжала, а я сосредоточился на своем чизбургере, игнорируя её постоянные взгляды с другого конца кабинки.

Однажды я найду подходящего парня, и он станет моим первым. Я не спешила прыгнуть в чью-нибудь постель только потому, что мне было любопытно или я чувствовала необходимость вычеркнуть лишение девственности из списка. Я хотела, чтобы это было чем-то особенным. И долгое время я лелеяла надежду, что мой первый раз будет с Джексоном.

Чувство пустоты поселилось в моей груди, когда я поняла, что эта мечта больше не исполнится

Мне было двадцать шесть лет. Я поцеловала одного мужчину, и он забыл об этом. У меня никогда не было ни парня, ни секса. Я никогда не была влюблена.

И всё потому, что я ждала Джексона Пейджа.

Мне не хотелось быть двадцатисемилетней и всё ещё одинокой. Не хотелось быть смешной. Несколько недель назад я приняла решение отказаться от него, но до сих пор по-настоящему не осознавала этого. Если я не буду двигаться дальше — если не позволю иллюзии о нём исчезнуть —то останусь одна.

Я запихнула в рот огромный кусок чизбургера, чтобы не расплакаться.

Будь ты проклят, Джексон.

Будь ты проклят.

— Мы пойдём в бар сегодня вечером? — спросила Джун, когда мы все закончили есть.

— Я не могу, — сказала я, роясь в сумочке в поисках двадцатки. — Мне нужно вернуться в лагерь и рассказать детям о созвездиях.

Даже если бы меня не ожидало преподавание, я бы точно не пошла в бар.

Мы все бросили на стол немного наличных и выскользнули из кабинки. Я обняла своих подруг на прощание и пообещала Лейтон позвонить ей завтра. Затем вернулась в лагерь и встретила группу взволнованных детей в главном домике.

Я дала каждому из них карту созвездий и фонарик, а затем повела их на короткую прогулку к поляне среди деревьев рядом с озером.

Пока дети пытались найти Большую Медведицу и Кассиопею, я выбрал самую яркую звезду в Стрельце.

И загадала забыть Джексона Пейджа.

￼

За моей дверью послышался шорох.

Никто не стучал, но был слышен отчётливый шорох.

И бормотание.

Я едва разобрала слова чёрт и дерьмо.

Я села в постели, прижимая одеяло к груди и напрягая слух.

Мои родители крепко спали, так что это не могли быть они. К тому же, они не ругались.

Список моих постоянных посетителей был коротким — Лейтон, Джун и Ханна. И поскольку я была уверена, что все они спят в своих кроватях, был только один человек, который мог прийти ко мне посреди ночи.

Джексон.

Я сбросила одеяло и на цыпочках прошла по прохладному кленовому полу к двери. Занавеска на окне была отодвинута с одной стороны ровно настолько, чтобы можно было заглянуть в щёлку.

И это действительно, был он.

Джексон Пейдж во всей своей красе.

Он поправлял один из маминых цветочных горшков, который, должно быть, опрокинул.

Как только он прижал его к стене и смахнул рассыпанную землю, встал и вытащил из кармана записку. Он подошёл прямо к двери, и я шарахнулась назад. Едва видя его сквозь щель, я наблюдала, как он пытается засунуть листок бумаги в щель между засовом и дверной рамой.

Почему он был здесь?

Мне следовало просто позволить ему оставить записку и уйти, но мне было любопытно. Как долго я надеялась на его внимание? Слишком много часов, чтобы сосчитать. Теперь оно у меня было, и я хотела знать, почему.

Любопытство превратило меня в жаждущего наказания.

Я быстро поправила пижаму, чтобы все швы были на своих местах. Моя кофточка была чёрной, не такой прозрачной, как в прошлый раз. Мои ярко-розовые хлопковые пижамные штаны с маленькими чёрными бантиками были симпатичнее, чем жёлтые, которые были на мне во время его прошлого визита.

Как раз в тот момент, когда я подтянула кофточку повыше на грудь, Джексон ухитрился вставить свою записку в замок и развернулся, чтобы уйти.

Я подошла к ручке, отодвинула засов и открыла дверь.

Джексон резко обернулся, его взгляд остановился на моих босых ногах и пижаме.

— Привет. Извини, что разбудил тебя.

Я скрестила руки на груди, вздрогнув от ночного воздуха. Был август, но ночи в Монтане всё равно оставались прохладными. Не говоря уже о том, что от общения с Джексоном по всему моему телу пробегали мурашки.

— Что ты здесь делаешь?

Он наклонился и поднял записку, которая упала, когда я открыла дверь. Протянул её мне.

— Клянусь, я не преследую тебя. Но я не думал, что это может подождать.

Я взяла записку у него из рук и начала разворачивать, но он остановил меня.

— Не читай её. Не когда я здесь.

— Хорошо. —Я сложила её, сунула в карман штанов и скрестила руки на груди.

Я больше ничего не сказала, но и не вернулась внутрь. Я просто стояла там, пока мы смотрели друг на друга.

Вчера он преследовал меня на парковке и сказал, что между нами что-то особенное. Затем пялился на ту женщину прямо передо мной. Мне пришлось быть свидетелем того, как он пускал слюни на её декольте и шарил глазами по её заднице, когда она с важным видом направлялась к двери.

Ушёл ли он с ней домой после того, как я ушла? Он хотя бы понимал, какую сильную боль причинил мне? Он относился ко мне как к замене. Я была просто утешительным призом. Никем.

Я была прямо там — сидела прямо перед ним, и он выбрал кого-то другого. Снова. Боль, которую я почувствовала в закусочной, вернулась с полной силой.

Мне действительно нужно было, чтобы желание, которое я загадала сегодня вечером, сбылось.

— Спокойной ночи, — Я схватилась за дверь, чтобы закрыть её, но прежде чем она сдвинулась хоть на сантиметр, он произнёс единственное слово, которое гарантированно остановило бы меня и ослабило бы мои колени.

— Уилла.

Моё имя, произнесенное его глубоким рокочущим голосом, никогда ещё не звучало так хорошо.

— Что? — прошептала я.

— Ужин. Завтра в баре.

Это был вопрос или приказ? Я покачала головой, закрывая дверь ещё на сантиметр.

— Спокойной ночи, Джексон. Просто... спокойной ночи.

— Подожди. — Одним шагом он приблизился ко мне. Слишком близко. У меня перехватило дыхание, когда волны жара от его груди распространились в мою сторону. На моих мурашках появились другие мурашки, и это не имело никакого отношения к температуре.

— Почему ты это делаешь?

— Потому что я не могу выкинуть тебя из головы, — Джексон поднял руку и провёл костяшками пальцев по моей руке, от плеча до локтя.

Дрожь медленно прокатилась по моей спине.

— Ме-еня?

— Да. Тебя. — Он снова провёл рукой по моему плечу, посылая электрические разряды по моим пальцам.

Это ощущение заставило меня покачнуться на босых ногах.

Мне это снилось? Должно быть, это был сон. Или это была шутка? Моё сердце упало, когда я поняла, что это может быть какой-то извращённой шуткой. Как в девятом классе, когда Оливер Бэнкс пригласил меня на танец на выпускном балу только потому, что его друзья загадали ему в «Правда или Действие» пригласить дочь мистера Дуна. В один момент он танцевал со мной, а в другой признался, что влюблён в Ханну, и ушёл, чтобы потанцевать с ней.

Может быть, кто-то подговорил Джексона на это просто для того, чтобы посмеяться. Он смеялся надо мной из-за моей влюблённости?

— Это что, шутка? — прошептала я.

— Что? — он уставился на меня, разинув рот. — Почему ты думаешь, что это шутка?

— Забудь, — его удивление заставило меня почувствовать себя немного лучше. — У меня завтра долгий день, так что... — я отодвинулась на несколько сантиметров.

— Подожди, — он протянул руку и взял меня за локоть, — почему, чёрт возьми, ты решила, что это шутка?

— Просто потому что, — сказала я, сдерживая слёзы.

Я была измотана, и мой разум уже плохо соображал, поэтому, когда я открыла рот, слова в моей голове вырвались в спешке.

— Я знаю тебя много лет, Джексон, и ты почти не разговаривал со мной. А потом, ни с того ни с сего, ты поце…

Я остановилась, прежде чем выпалить, что он поцеловал меня. Не было никакой необходимости вновь переживать этот уровень унижения. Поскольку он забыл о нашей ночи на детской площадке, я тоже собиралась забыть об ней.

— Я, что? — он подтолкнул меня локтем, чтобы я продолжила говорить. — Что?

— Ты приходишь сюда, — сказала я, приходя в себя. — Приходишь ко мне на работу. Говоришь мне, что между нами есть что-то особенное, но после этого пялишься на другую женщину в баре. Это всё, чего ты хочешь? Легкую добычу? Потому что мне неприятно тебя огорчать, но я настолько далека от того, чтобы быть вторым вариантом, насколько ты можешь себе представить.

— Эй, эй, эй, — он поднял руки. — Я не пялился на ту цыпочку прошлой ночью.

— Я была там. Ты смотрел прямо на её рубашку, а затем на её задницу, когда она уходила.

— Это было не потому, что она меня заинтересовала. Поверь мне.

Я нахмурилась, посылая ему молчаливый ага, конечно.

— Этого не было! Ты знаешь, каково это, когда проезжаешь мимо мёртвого оленя на обочине дороги? Ты не хочешь смотреть на кровь и кишки, но ничего не можешь с собой поделать. Вот как это было с той женщиной. И я смотрел, как она уходит, только потому, что боялся, что она подвернёт лодыжку из-за того, как она расхаживала с важным видом, а потом подаст на меня в суд.

— Это... отвратительно. — Хотя аналогия с дорожным убийством имела смысл.

— Я здесь не чтобы подшутить над тобой, Уилла. И не потому, что считаю тебя лёгкой добычей, — он сделал паузу, затем усмехнулся. — Я приложил больше усилий, пытаясь пригласить тебя на свидание, чем с любой другой женщиной за последние годы.

У меня отвисла челюсть. Он только что сказал это? Как раз в тот момент, когда я перестала хотеть захлопнуть дверь перед его носом, он всё испортил своим последним комментарием. Я сжала руки в кулак, выпрямившись, превратившись в стальной стержень.

— Тебе кажется забавным прилагать какие-то усилия? Я знаю, что обычно женщины просто падают к твоим ногам, но ты уж извини, что я не раздеваюсь и не прыгаю в твою постель. На самом деле, мне очень жаль тебя разочаровывать.

На этот раз мой саркастический ответ пришёлся как нельзя кстати. Да! Я мысленно дала себе пять.

Улыбка Джексона исчезла.

— Это не то, что я имел в виду. Ты неправильно меня поняла.

Мне было всё равно, что он хотел сказать на самом деле.

— Спокойной ночи, Джексон.

— Ужин. Всего один ужин, и я оставлю тебя в покое. — Он снова взял меня за локоть, останавливая. — Послушай, мы не так уж хорошо знаем друг друга, но я бы хотел это изменить. Начнём как друзья. С малого. Разве ты никогда не видела кого-то раньше и не чувствовала этой потребности узнать его?

Да, такое происходило.

Девять лет назад на заправке.

Но время никогда не было на моей стороне. Тогда — чёрт возьми, даже три недели назад — я бы согласилась поужинать без вопросов. Теперь я не была уверена, что присутствие Джексона в моей жизни было хорошей идеей.

Я старалась выпроводить душевную боль.

Прежде чем я успела отвергнуть его, он отпустил меня и сделал шаг назад.

— Подумай об этом. Ещё увидимся.

Затем он повернулся и побежал вниз по ступенькам, раздавив ботинками несколько цветов. Маме нужно было подрезать их. Даже мне было трудно лавировать по лестнице среди всей этой зелени.

Я осталась в дверях, наблюдая за Джексоном, когда он спускался по лестнице и пересекал мой двор. Как и в прошлый раз, он оглянулся через плечо, бросив на меня последний взгляд, прежде чем продолжить путь по школьной лужайке.

Когда он ушёл, я вошла внутрь и закрыла дверь. Затем села на край матраса и включила прикроватную лампу. Когда мои глаза привыкли к свету, я вытащила из кармана записку, которую он мне дал.

Уилла

Прости, что называл тебя Уиллоу.

Этого больше не повторится.

Джексон

Я фыркнула от смеха. Я не знала, чего ожидала найти в его записке, но точно не это.

Отложив записку, я забралась в постель и устроилась поудобнее. Я была измотана, и впереди у меня был ещё один напряжённый день. Я надеялась, что смогу быстро заснуть и забыть о последних десяти минутах. Но, как и в прошлый раз, когда Джексон украсил мой порог, заснуть было нелегко. Мои мысли были поглощены почерком Джексона.

И как мне нравилось видеть своё имя, написанное его небрежными почерком.

Глава 6

Джексон

Окна моего грузовика были опущены, когда я ехал по городу на следующее утро, и свежий воздух с запахом сосен и росы проникал внутрь. Мало что могло бы сравниться с этим ароматом, разве что волосы Уиллы. Прошлой ночью я мог учуять лишь малую часть, но этого было достаточно, чтобы я захотел большего.

Гораздо большего.

В это раннее время дня было прохладно, но к десяти часам летнее солнце прогонит холод, и снова станет жарко. Если бы в это время мне не нужно было бы быть на работе, это был бы идеальный день, чтобы провести время на лодке на озере или отправиться в поход в горы.

Возможно, я и не родился в Монтане, но этот горный воздух определённо взывал к моей крови.

Жаль, что моя мать бросила меня в Нью-Йорке, а не в месте типа этого городка. У меня могло бы быть счастливое детство. Но думаю, всё обернулось к лучшему. Я познакомился с Теей и Хейзел, что в конечном итоге привело к моему переезду сюда.

И Ларк-Коув был тем местом, где я планировал осесть.

Единственная причина, по которой я мог бы снова появиться в Нью-Йорке, заключалась бы в том, если бы Тея и Чарли решили остаться там с Логаном. Их не было всего несколько дней, но, чёрт возьми, я скучал по ним. Скучал по бессмысленным разговорам с Теей в баре. Скучал по общению с Чарли в её форте за их домом.

Впервые за много лет я чувствовал одиночество, которого было так много в моём детстве. Чёрт, я надеюсь, что они вернутся. Не знаю, чтобы делал, потеряв возможность видеть их на постоянной основе.

Хотя я должен был признать, что попытки добиться внимания Уиллы на этой неделе были хорошим отвлечением.

В небе не было видно ни облачка, только яркое небо, которое было на оттенок светлее глаз Уиллы.

Я заехал на заправку, чтобы пополнить свой бензобак и выпить чашку кофе. Учитывая, что летом почти всегда ходил пешком, я был не частым посетителем заправки в это время года, конечно, если только я не выходил на лодке.

Но я был особенно осторожен со своим грузовиком, никогда не позволяя его баку опустошаться менее чем на четверть. Я также заботился о том, чтобы серебристая поверхность регулярно вымывалась и была натёрта воском. Я менял масло ровно каждые три тысячи мили и чистил салон каждые два месяца.

Это был самый красивый автомобиль, которым я когда-либо владел. На самом деле, это был самый красивый автомобиль, внутри которого я когда-либо был. Когда я, наконец, накопил достаточно денег, чтобы сразу заплатить за новую машину, то поехал на своём старом Шевроле в Калиспелл и вернулся домой с широкой улыбкой и совершенно новым грузовиком, за который я не был никому должен.

После покупки грузовика я накопил на рыбацкую лодку — тоже совершенно новую и тоже купленную исключительно на собственные деньги.

Единственным долгом, который до сих пор висел надо мной, была ипотека на мой дом. Он не был нов, но у него была доступная цена, и я делал дополнительные платежи, чтобы гарантировать, что до того, как мне исполнится пятьдесят, я буду свободен от уплат.

Я никогда не хотел ничего больше, чем жизни, которая была бы моей и только моей.

Я не хотел зависеть от чьих-либо подачек только ради того, чтобы у меня была одежда, которую можно было носить. Не хотел зависеть от расписания автобусов или поездов, чтобы добраться до работы. Не хотел, чтобы кто-то указывал мне, где я должен жить или какую работу по дому должен выполнять.

Моей самой большой целью было избавиться от долгов, и я был чертовски близок к этому.

Я больше не был беспомощным ребёнком, застрявшим в одиночестве в огромном городе. Моя жизнь принадлежала мне, и при этом она была чертовски хороша.

Заправившись и выпив обжигающе горячий кофе, я поехал по направлению к лагерю Уиллы. Снова появиться было большим риском, но я надеялся, что теперь, когда она прочитала мою записку с извинениями, она, наконец, даст мне поблажку.

Нелегко было проглотить свою гордость и написать эту записку. Но Уилла стоила удара, нанесённого по самолюбию, и она давно заслужила эти извинения.

Я свернул с шоссе налево на извилистую гравийную дорогу, которая вела к лагерю. Он был расположен под рощей высоких вечнозеленых растений, прямо на берегу озера.

Недвижимость, подобная этой, медленно распродавалась и развивалась в Ларк-Коув в течение последних двадцати лет. Я понятия не имел, сколько стоит земля лагеря, но предполагал, что больших денег, которых никогда в жизни не увижу.

Я бы убил за участок на озере. Я бы лелеял место, где мог бы просыпаться и пить кофе, любуясь водой. Я бы хотел иметь дом с причалом для моей лодки, чтобы она всегда была наготове. Но такого дома не было в моём будущем. Эти дома были зарезервированы для богатых парней, таких как Логан Кендрик.

По крайней мере, он спас лагерь Уиллы.

Гравийная стоянка рядом с лагерем была почти пуста, и, как и в прошлый раз, я припарковал свой серебристый полу тонный Шевроле рядом с Субару Аутбэк Хейзел. Я вышел на улицу и через стекло заглянул внутрь, увидев на заднем сиденье кресло-бустер Чарли. Он был покрыт крошками от различных снеков, а это значило, что мне пора было забрать его на вечер, так как я содержал автомобиль Хейзел в такой же чистоте, как и свой.

Со стаканом кофе в руке я пошёл по тропинке вниз от парковки к лагерю.

Главный домик был ближе всего к автостоянке, так что именно на него первым делом натыкались посетители. Это было огромное бревенчатое строение, сливавшееся со стволами деревьев. Основная часть здания представляла собой обеденный зал, уставленный деревянными столами и складными стульями. В задней части была кухня, ванные комнаты и кабинет Уиллы.

Несколько лет назад я получил экскурсию по всему этому месту, любезно предоставленную Чарли. Я пришёл сюда, чтобы поздороваться с Хейзел после того, как она начала работать волонтёром, и Чарли таскала меня повсюду, показывая мне каждую койку и внутреннее устройство домиков.

Была ли Уилла там в тот день? Если она и была, я этого не заметил. Я был слепым мудаком. Всё это время она была рядом. Если бы не рисунок Теи, я, возможно, никогда бы не открыл глаза.

Теперь они были открыты.

Я обнаружил, что постоянно ищу её. Если я работал, то одним глазом поглядывал на дверь, ожидая и надеясь, что она войдёт в бар. А если этого не происходило, я спешил закрыть бар и пробежать несколько кварталов до её улицы, желая, чтобы в её окнах всё ещё горел свет.

Ночь, когда я пришёл к её дому впервые была всего несколько дней назад, с тех пор не прошло даже недели, но я уже был совершенно без ума от неё.

Мне нравилось, как грациозно она двигалась, каждое её движение больше походило на парение нежели, чем на ходьбу. Мне нравилось, что её голубые глаза были такими чистыми и честными. Мне нравилась её застенчивая улыбка и то, как она заправляла волосы за ухо, когда краснела. Это заставляло меня хотеть приложить руку к её щеке при каждом румянце, просто чтобы почувствовать её тепло.

Она мне нравилась.

Уилла продолжала спрашивать меня, почему я был так заинтересован в ней, и, хотя я сделал всё возможное, чтобы объяснить это, я всё ещё сам не совсем понимал это.

Она просто была... особенной.

Я хотел установить с ней связь не только на физическом уровне. Может, сегодня у меня будет такой шанс.

Я оглядел остальные здания, пока шёл вдоль главного дома. Шесть небольших бревенчатых домиков были разбросаны под деревьями. Внутри были детские спальные места, несколько для мальчиков, несколько для девочек. Я предполагал, что ночью им могло становиться прохладно по ночам, так как у этих строений не было ничего, что могло бы защитить от холода, но держу пари, что никого из детей это не волновало, когда у каждого из них был спальный мешок.

Пара мальчишек выбежали из здания с душем и ванной, расположенного между двумя спальными зданиями. Они пробежали мимо меня, направляясь к большому кострищу, расположенному посреди поляны. За ним вода озера сверкала на солнце. Несколько лодок были на воде сегодня. Как только Тея вернётся из отпуска, я возьму пару выходных, и моя лодка тоже будет там.

Мои взгляд не отрывался от детей, спешивших занять свои места на бревенчатых скамьях, окружающих очаг. Огня не было — я предположил, что вожатые приберегли его на вечер. Готов поспорить, они разрешают детям жарить маршмеллоу всю неделю. Готов поспорить, эти дети веселятся от рассвета до заката.

Пустят ли тридцатиоднолетнего бармена в этот лагерь? Мне не хватало всего этого в детстве.

Из столовой на улицу выбежала целая группа детей. Им было около одиннадцати или двенадцати, они выглядели достаточно взрослыми, чтобы провести неделю вдали от родителей, но недостаточно взрослыми, чтобы устроиться на летнюю работу.

Я опёрся о двойные двери в домик и уже собирался войти внутрь, когда моё внимание привлекло движение светлых волос. Из-за одной из маленьких хижин Уилла направилась к очагу с группой девочек.

Они о чем-то хихикали. Одна из подопечных потянула Уиллу за руку, притягивая её к себе, чтобы что-то прошептать ей на ухо. Что бы она ни сказала, Уилла выпрямилась и начала смеяться с широкой, заставляющей сердце остановиться, улыбкой.

Я потянулся рукой к сердцу, потирая грудину. Она была так чертовски красива, что мне казалось, что моя грудь вот-вот разорвется.

Я знал Уиллу много лет. Я видел её лицо. И всё же я упустил её.

Как я мог упустить её?

— Ты не обращал внимания.

Я резко повернулся, когда Хейзел вышла из дверей домика и подошла ко мне.

— Я не хотел говорить это вслух, — сказал я.

Хейзел рассмеялась, её голос был грубым и хриплым от тысячи выкуренных сигарет.

— Ты вернулся.

Я пожал плечами.

— Я встал рано. Решил прийти и поздороваться.

Уилла добралась до костра и встала посередине, расположив всех детей вокруг себя. Как и прошлой ночью в баре, на ней были джинсы. Они облегали её упругую попку и стройные ноги, подчеркивая каждый изгиб. Штанины были закатаны у её лодыжек, прямо над сандалиями. И на ней была красная футболка летнего лагеря «Флэтхед».

Хейзел была права. Я не обращал внимания. Сейчас же я просто надеюсь, что ещё не слишком поздно, потому что теперь я увидел Уиллу и не собираюсь отказываться от неё.

— Как у тебя дела? — спросил я Хейзел, когда мы стояли и смотрели на Уиллу с детьми.

— Хорошо. Дома тихо. Слишком тихо. Я думала о том, чтобы прийти в бар сегодня вечером, чтобы подоставать тебя.

Я улыбнулся и обнял её за плечи.

— Это было бы здорово.

Она наклонилась ко мне, заведя руку мне за спину. Сейчас её фигура была более костлявой, чем в моих воспоминаниях из детства. За последние несколько лет она стала еще более хрупкой. Я был счастлив, когда она решила прекратить работать в баре, но мне хотелось, чтобы она напрягалась ещё меньше.

Не было смысла говорить ей об этом. Хейзел Роудс делала то, что хотела. И точка.

— Ты что-нибудь слышала от Теи и Чарли? — спросил я.

Она кивнула.

— Они звонили мне сегодня утром.

— Они веселятся?

— Не думаю.

Я ухмыльнулся.

— Хорошо.

Как бы эгоистично это ни было, но я не хотел, чтобы Тея и Чарли веселились в Нью-Йорке. Я хотела, чтобы они вернулись домой, хотя был уверен, что Логан попытается убедить их остаться. Он был бы дураком, если бы не попытался, а Логан не был идиотом.

— Не волнуйся, — Хейзел сжала моё бедро, — они вернутся домой.

— Надеюсь.

Я не мог представить, чтобы их не было здесь, и они не жили с Хейзел. С годами я всё больше беспокоюсь о том, что она остаётся одна в этом коттедже. Но если бы Тея осталась в Нью-Йорке, я бы позаботился о том, чтобы Хейзел была окружена заботой.

— Ты пришел, чтобы навестить меня? Или поговорить с Уиллой? — спросила Хейзел, переходя сразу к делу.

Я усмехнулся.

— Да?

Она тоже засмеялась.

— Я рада, что ты наконец-то видишь то, что было перед тобой все эти годы.

— Я тоже.

Может быть, дело было не в том, что я не обращал внимания. Может быть, это была одинокая боль в груди, которую я не чувствовал уже много лет, заставившая меня понять, что я хочу чего-то большего.

— Но Джексон?

Я посмотрел вниз.

— Да?

— Не разбивай сердце этой девочке. Если ты думаешь, что есть хоть малейший шанс причинить ей боль, тебе стоит отказаться от этого.

Неужели она действительно не верила в меня?

— Я не собираюсь разбивать ей сердце, — огрызнулся я. — Но я ценю, что ты такого высокого обо мне мнения, что считаешь, что я бы пошёл на это, не подумав хорошенько.

— Следи за тем, что говоришь. — Она бросила на меня хмурый взгляд, который придумала специально для меня. — Я просто хочу убедиться, что ты знаешь, что делаешь.

— Я знаю. — Я вздохнул. — Я знаю, что она — нечто особенное.

— Тогда я больше ничего не буду говорить.

Мой взгляд вернулся к кострищу, где Уилла читала что-то из блокнота. Пока она говорила, всё внимание детей было приковано к ней. Они улыбались ей со своих скамеек с полным обожанием.

— Она хорошо с ними ладит, — сказал я Хейзел.

— Лучше всех. Ей стоило стать учителем, как её отец. У неё есть терпение и способ объяснять детям вещи, которые просто поражают воображение.

— Хотел бы я, чтобы у меня был такой учитель.

Я не мог вспомнить имени ни одного из своих учителей, потому что ни один из них не был запоминающимся. Человеком, который обучал меня алгебре и географии и позаботился о том, чтобы я закончил школу, была Хейзел.

— Но у меня была ты. — Я крепче обнял Хейзел. — Ты поработала над тем, чтобы я не был исключён. И чтобы я точно знал, где на карте находится Ларк-Коув, штат Монтана.

Она рассмеялась.

— Промывание мозгов. Я должна была быть уверена, что, либо ты, либо Тея приедете сюда, чтобы составить мне компанию. Мне повезло, и я заполучила вас обоих.

— Это нам повезло. — Я поцеловал её в макушку.

Стресс последних нескольких лет, когда она смешивала напитки и управляла баром в маленьком городке, превратил её некогда каштановые волосы в седые. Хотя она винила в этом меня, а не долгие ночи. На мою совесть также были свалены глубокие мимические морщины на её загорелой и блестящей коже. Морщинки вокруг её рта появились благодаря сигаретам.

Несмотря на всё это, она всё ещё была красивой женщиной. Для меня она всегда будет такой, внутри и снаружи.

— Не трать на меня свою привлекательность, — сказала Хейзел. — Прибереги её для Уиллы.

Она махнула рукой в сторону кострища, затем положила руку мне на спину, чтобы подтолкнуть меня вперёд.

Я одарил её ухмылкой и направился к костру.

Все дети собрались в группы по три человека, каждая команда изучала лист бумаги, а Уилла наблюдала за ними.

— На старт. Внимание. Марш! — крикнула Уилла, и дети бросились врассыпную в разных направлениях.

Уилла улыбнулась, затем повела одну группу детей в противоположном направлении. Когда она повернулась, чтобы посмотреть, как они уходят, то заметила, что я иду в её сторону. Её лицо раскраснелось, а щёки были близки по цвету с её рубашкой. Одной рукой она одергивала подол рубашки, а другой прижимала к груди планшет.

Она, несомненно, была застенчивой, но также внутри у неё был огонь. Она дала мне проблеск своего духа за последние несколько ночей, и будь я проклят, если это не было чертовски сексуально.

Я помахал рукой, приближаясь.

— Привет.

— Привет. — Её глаза прошлись по моей зелёной рубашке до джинсов. Затем она покраснела ещё сильнее, и её взгляд метнулся к планшетке.

О, да. Она только что оценила меня.

Может, моя записка и вправду сработала.

Я остановился перед ней и наклонился ближе, глубоко вдыхая запах её волос. От неё так вкусно пахло кокосом и ванилью. Она подняла голову, и я опустил глаза на её планшет, притворяясь, что она только что не поймала меня на том, что я нюхал её волосы.

— Это что, охота за сокровищами? — я указал на контрольный список в её планшете.

Она кивнула.

— Да. Старая добрая лагерная забава.

— Хм. Дай мне посмотреть, — я взял планшет у неё из рук. — Сосновая шишка. Зелёный лист. Дикий цветок. Перо.

Я прочитал остальную часть списка про себя, затем вернул его обратно.

— Круто. Что получают победители?

— Эм, права на хвастовство у костра? Мы каждый день составляем новый список, чтобы дать детям возможность выбора, если они не хотят отправляться в поход на природу или на рыбалку.

— Так это были не все дети? — спросил я.

Она покачала головой.

— Нет, меньше половины. Все остальные ушли с вожатыми на разведку.

— Ах, — я кивнул. — Я бы, наверное, тоже погулял с ними, если бы был ребёнком. Хотя, будучи взрослым, я бы остался, если бы ты была здесь.

— Ой, — она заправила прядь волос за ухо. — Что, эм... — она теребили пальцами зажим на планшетке. — Что случилось?

— Ты прочитала мою записку?

Она кивнула.

— Да.

— Хорошо. — Это означало, что мы могли бы отказаться от всей этой истории с тем, что я называл её неправильным именем, и вернуться к тем дням, когда она не хлопала дверями у меня перед носом. — Приходи в бар и поужинай со мной сегодня вечером.

— Это было приглашение или приказ?

Я пожал плечами.

— Разве это имеет значение?

Она нахмурилась, и я сразу понял, что это было не то, что нужно было сказать.

Не говоря ни слова, она направилась к зданию между домиками с надписью «ДУШЕВЫЕ».

— Эй, подожди! — я побежал за ней, но она тоже ускорилась. — Что насчёт ужина?

Она не ответила. Просто продолжала маршировать до женской кабинки, исчезая внутри.

Чёрт возьми.

Видимо, моя записка всё-таки не сработала.

Я раздумывал, не зайти ли в душевую, но не хотел пугать ребёнка, если Уилла будет не одна. Поэтому, ворча и пиная грязь, пошёл обратно к стоянке.

Я не заметил Хейзел, наблюдавшую за происходящим из окна кухни и смеявшейся до упаду. По крайней мере, я поднял ей настроение.

Скоро у неё будет еще одно шоу, потому что завтра я вернусь снова.

Глава 7

Уилла

Может, я и наблюдала за Джексоном Пейджем в течение многих лет, но я многого о нём не знала. Например, этот человек был упрям.

Его упрямство просто сводило меня с ума.

В течение этой неделе он каждый день приезжал в лагерь. Каждый. Чёртов. День.

Я думала, что после моего побега в душевые в среду Джексон даст мне немного пространства и отступит. Но он этого не сделал, ничего подобного. Мой отказ, казалось, наоборот стимулировал его действия.

Каждое утро он приходил в лагерь, чтобы посидеть на кухне и выпить кофе с Хейзел. Я старалась всегда быть где-нибудь подальше оттуда и с детьми — в основном прячась. Но было сложно так долго избегать свой кабинет и кухню. Лучшей частью моей работы было общение с детьми, но мне также нравилась офисная работа. Мне нравились закулисные дела, те, которые делали этот лагерь моим. И хотя избегать Джексона было приоритетом, нужно было оплачивать счета, отвечать на телефонные звонки и электронные письма от родителей.

Джексон маячил перед моим кабинетом всякий раз, когда я была в нем. Он почти ничего не говорил. Он больше не приглашал меня на ужин и не просил зайти в бар. Он просто… был поблизости. Разговаривая с Хейзел, стоял на кухне прямо там, откуда ему открывался прекрасный вид на мой кабинет. Каждый раз, когда я отрывалась от компьютера, то ловила его взгляд, наблюдавший за мной. Он быстро улыбался мне и возвращался к своему разговору с Хейзел.

Его улыбки приводили меня в такое смятение, что я не могла ни на чём сосредоточиться. Я переплатила счёт за воду на тринадцать центов, и большинство писем, которые отправляла, были переполнены опечатками.

И дело было не только в его посещениях лагеря.

Джексон продолжал оставлять записки у моей двери. Каждый. Чёртов. День. Каждый вечер, когда я возвращалась домой с работы, меня ждала записка.

Единственное время, когда я могла отдохнуть от его присутствия, была ночь. Его визиты в два часа ночи прекратились, но если он думал, что больше не тревожил мой сон, то ошибался. Мой разум был слишком занят, чтобы спать, размышляя над его посланиями.

Он не настаивал на свидании в своих записках и не извинялся снова. Они просто были милыми, вдумчивыми и даже забавными — особенно первая.

Уилла,

Я увидел это сегодня, и оно заставило меня рассмеяться. Подумал, что тебе это тоже может понравиться.

Джексон

Эти слова были нацарапаны на жёлтой почтовой открытке, которая была прикреплена к вырезке из газеты «Daily Inter Lake», вышедшей в прошлое воскресенье.

Продается ремесленная лодка. Как новенькая. 9.000 долларов.

Девушка беременна. Жена злится. Нужны деньги на адвоката.

Это не несло за собой особого смысла, но заставило меня рассмеяться.

Следующая записка не была смешной, но улыбка, которую она мне подарила, была ещё шире.

Уилла,

На случай, если ты такая же сладкоежка, как я.

Джексон

Он приклеил эту записку на батончик сникерса. К тому времени, как я вернулась домой, он подтаял, но я положила его в морозилку, чтобы тот застыл. Даже деформированный, он был в самый раз.

Сегодняшняя записка, оставленная в начале дня, была простой. Никакого подарка или шутки. Просто записка.

Уилла,

Надеюсь, у тебя была хорошая неделя.

Джексон

И это была хорошая неделя.

Я никогда не называла группы детей плохими, но всегда были недели, которые выделялись на фоне других. На этой неделе же дети были потрясающими. Все они были весёлыми и энергичными. Ни один из них не считал себя слишком крутым для определённых занятий. У нас было полное участие каждого ребёнка в каждом мероприятии.

Это была неделя, которую я запомню. Это была та группа, чью фотографию я повешу в рамку на стену в своём кабинете.

Послания Джексона были вишенкой на торте.

Я собрала в общей сложности четыре записки за неделю, и у меня было больше времени с Джексоном, чем когда-либо прежде. Он ослаблял мою решимость забыть о нём. Страсть, которая таилась во мне так долго, возрождалась, на этот раз разгораясь ещё ярче.

Ещё две записки, и я начну сомневаться, что в силах отказаться от приглашения на ужин.

У меня было смутное подозрение, что он тоже знал, что я сдамся. Вероятно, ему было интересно сдамся ли я — скорее сказать, когда я сдамся.

Обаяние Джексона было непреодолимым. Это было всё равно, что быть окружённой кучей щенков. Не погладить их — просто невозможно.

Единственная причина, по которой я всё ещё держалась крепко, заключалась в моих страхах. Мне было страшно. Нет, я была в ужасе.

Джексон поцеловал меня и забыл. Он годами не замечал меня. Я могла бы справиться с этими проблемами и отпустить всё это. В глубине души я уже простила его за то, что он забыл о нашей ночи на качелях.

Что не отпускало меня, так это осознание того, что Джексон обладал властью разрушить мою жизнь. Я уже была наполовину влюблена в него. Если бы он заставил меня упасть до конца, а потом отбросил в сторону, я была бы уничтожена.

Он оставил бы меня совершенно и полностью сломленной.

И вот она я, стою на перекрёстке. На одной стороне было чувство самосохранения. На другой — Джексон Пейдж.

На кухонном столе зазвонил мой телефон, и я бросилась к нему. Увидев на экране фотографию Лейтон, я ответила с улыбкой.

— Привет!

— И как? Ты получила ещё одну записку?

Я улыбнулась.

— Да.

После нашего ужина с Джун и Ханной в начале недели я позвонила ей и рассказала всё о Джексоне. Она была на стороне Джексона на моём перекрестке, и махала мне оттуда рукой.

— Я буду у тебя через секунду. — Она повесила трубку прежде, чем я успела ответить.

Я рассмеялась и пошла открывать дверь, так как ей не потребуется много времени, чтобы добраться до сюда.

Лейтон жила на другом конце города, на «стороне озера», в то время как я жила на «городской стороне». Шоссе было разделителем, отделяющим большие дома на береговой линии от большинства предприятий и домов местных жителей на другой.

Она не всегда жила на берегу озера. Когда мы были детьми, её семья жила в паре кварталов отсюда. Но её отец занимался строительством и за последние двадцать лет заработал кучу денег, строя экстравагантные дома у озера. Он много работал, и в качестве подарка маме Лейтон на двадцать пятую годовщину свадьбы он вложил деньги в собственный участок на берегу озера и построил для них прекрасный дом.

Он также построил лодочный домик для Лейтон, так что, как и я, она жила на территории своих родителей, но на своём собственном пространстве.

Десять минут спустя, после того, как она пересекла шоссе и прошла несколько кварталов до моего дома, Лейтон сидела рядом со мной на краю моей кровати с запиской Джексона в руках.

— Он тебя любит.

Я закатила глаза.

— Он не любит меня. Он просто хочет... ну, я не знаю точно, чего он хочет.

— Точно не секса, — заявила она, заработав ещё одно закатывание глаз. — Ладно, не только секса. Если бы ему было нужно его обычное «туда, сюда, спасибо, пока», он бы не заморачивался по поводу этих записок и не приходил бы к тебе на работу.

Я поджала губы и проглотила горький привкус на языке. Мне не хотелось думать о том, как Джексон занимался всем этим.

— Что ты собираешься делать?

Я пожала плечами.

— Я не знаю. Что бы ты сделала?

— Думаю, ты должна рассказать ему о поцелуе на площадке.

— Нет, спасибо. — Я вскочила с кровати. — Насколько я помню, той ночи никогда не было.

— Тогда, думаю, тебе придётся пойти с ним на свидание. Если той ночи никогда не было, тогда тебе не из-за чего злиться. Особенно после того, как он извинился за то, что так долго называл тебя Уиллоу.

Я нахмурилась, раздражённая тем, что она обхитрила меня.

— Это не то, что я имела в виду.

— Я знаю. Но почему нет? Я имею в виду, этот парень нравился тебе целую вечность, так почему бы не пойти с ним на свидание? Да, он напился, накурился и поцеловал тебя, а потом забыл. Действия настоящего придурка. Но это была одна ошибка. Если ты расскажешь ему об этом, держу пари, он будет чувствовать себя ужасно.

— Я никогда не расскажу ему об этом, Лейтон.

Она подняла руки.

— Отлично. Я хочу сказать, что он облажался и, вероятно, будет сожалеть об этом. Так же, как в этой записке.

Она взяла записку с извинениями с моей тумбочки. Выглядело ли жалким то, что я держала их на своей тумбочке, чтобы спать рядом с ними? Наверное.

— Я не хочу рассказывать ему, — вздохнула я. — Это было бы слишком унизительно.

— Тогда не рассказывай. Но если он действительно искренен в своей заинтересованности, почему бы тебе не пойти с ним на свидание?

Я вернулась к кровати и плюхнулась на неё.

— Это было больно. Очень. Я никогда раньше не чувствовала ничего подобного. И это было после лишь одного поцелуя. Что произойдёт, если мы какое-то время повстречаемся, а потом он меня бросит? Что, если он разобьёт мне сердце?

Она положила свою руку поверх моей, её розовые накрашенные ногти так контрастировали с моими, которые не были покрыты лаком и были коротко подстрижены.

— Возможно. Но это стоит риска. Разве ты не хочешь дать Джексону хотя бы шанс? То есть, если бы парень, в которого я влюблена целую вечность, пригласил меня на свидание, мне было бы слишком любопытно, чтобы сопротивляться.

Я глубоко вздохнула. Она была права, я могла пострадать. Но это был риск, на который шли все, когда дело касалось любви.

— Я подумаю об этом.

— Хорошо. — Она положила записки обратно на тумбочку и откинулась на подушки.

Диван у окна был удобным и мягким, но всякий раз, когда Лейтон была в гостях, мы устраивались на моей кровати, чтобы поговорить, посплетничать или посмотреть телевизор. Это было наше место.

— Мои родители предложили мне сегодня сходить на ужин. Не хочешь присоединиться? — спросила я.

Она покачала головой.

— Я не могу. У меня, эм... свидание.

— Что? — вскрикнула я, чуть не подпрыгнув до потолка. — С кем? Когда? — Лейтон не заводила отношений со старшей школы, с тех пор как на неё напали в колледже, и свидание было огромным шагом для неё.

Лейтон улыбнулась и посмотрела на свои колени.

— С Брендоном Джейкоби.

— Ни за что. — Я раскрыла рот. — Как это произошло?

Она начала ковырять один из своих ногтей.

— Я столкнулась с ним в продуктовом магазине прошлой ночью. Он покупал сальсу, а я покупала чипсы тортилья. Мы встретились у сыра начо и разговорились. Он пригласил меня сегодня на тако.

— Да! — я захлопала в ладоши. — Я так взволнована!

Возможно, сама я не испытывала никаких чувств к Брендону, но он был хорошим парнем и идеально подходил Лейтон. Он был симпатичным, в самом положительном смысле этого слова. В неё не был ничего грандиозного, заставляющего скапливаться слюну, как в Джексоне, но, когда Брендон входил в помещение, большинство женщин обращали на него внимание.

— Я тоже. — Лейтон кусала нижнюю губу, и если она не прекратит ковырять свой ноготь, то может попрощаться со своим маникюром.

— Я горжусь тобой. Ты в порядке?

— Я нервничаю, — прошептала она. — Он мне действительно нравится.

— Не волнуйся, — мягко сказал я. — Просто будь собой, и он влюбится в тебя.

— Спасибо, — сказала Лейтон с грустной улыбкой. — Что мне надеть? Большая часть моих вещей кричит «консервативная учительница английского». А не «одинокая леди, которая не возражает против французского поцелуя впервые за целую вечность».

Я хихикнула.

— Давай сходим к тебе домой и что-нибудь подыщем.

Она соскользнула с кровати и с тоской посмотрела на платье, которое я повесила на диван.

— Наша дружба была бы намного удобнее, если бы мы были одного роста.

— О да! — даже будучи детьми, мы никогда не могли делиться одеждой. Лейтон унаследовала телосложение от своего отца, который всегда напоминал мне реального Пола Баньяна. Она была сногсшибательна со своими густыми шоколадными волосами и женственными формами. Её рост составлял сто семьдесят пять сантиметров, её ноги были синонимом идеала, а грудь не вместилась бы и в два моих сшитых вместе бюстгальтера.

— Я хочу что-нибудь вроде этого тёмно-синего сарафана, — она указала на платье, которое было на мне в ту ночь, когда Джексон поцеловал меня на качелях.

Впервые за всё время нашей дружбы я была рада, что мы не могли делиться одеждой, как это делали многие другие девушки. Это платье было только моим, как и воспоминания, связанные с ним. Независимо от того, сколько времени прошло, это всегда будет напоминать мне о той ночи с Джексоном, даже если воспоминание было подпорчено.

— Мы что-нибудь придумаем. — Я вставила ноги в шлёпанцы, и мы протащились через весь город и шоссе к её лодочному домику и подготовили её к свиданию.

Выбрав узкие джинсы и простую зелёную блузку, я покинула жильё Лейтон и без особой спешки пошла домой, наслаждаясь тёплым солнечным светом раннего вечера.

Субботы были моими днями, потому что летом это был мой единственный выходной на неделе. Хотя даже тогда я обычно заезжала в лагерь на час или два, просто чтобы поговорить с вожатыми. Но сегодня я оставалась в стороне и позволила своим сотрудникам быть у руля.

Завтрашний день обещает быть напряжённым, начавшись рано с проводов нынешних отдыхающих и закончившись поздно приветственной вечеринкой для новой группы детей. Так что я наслаждалась днём в одиночестве и навёрстывала упущенное за столь необходимый отдых и стирку.

Пока я шла по тротуару к своему дому, мои мысли вернулись к Джексону. Будет ли меня ждать ещё одна записка, когда я вернусь домой? Мои ноги ускорились, затем я замедлилась, вспомнив который сейчас был час. Он уже был на работе.

Тея всё ещё в Нью-Йорке, и Джексону приходилось открывать бар. Вероятно, именно поэтому я получила сегодняшнюю записку так рано.

Чёрт возьми. Прошло всего несколько дней, но я уже привыкла к тому, что они появляются у моей двери, когда я возвращаюсь домой по вечерам.

Я прошла оставшуюся часть пути и обнаружила маму, сидящую на нижней ступеньке моей лестницы в садовых перчатках и ножницами в руках.

Её светлые волосы были собраны в пучок и спрятаны под козырёк. Она всегда хорошо одевалась, даже для работы в саду. Сегодня на ней были тёмно-синие льняные брюки и кремовая блузка. Единственной повседневной вещью на маме была пара коричневых садовых сабо, которые она надевала, когда работала на улице.

— Привет, милая, — поздоровалась она, срезая цветок.

— Привет. Нужна помощь?

— Конечно! Я и не подозревала, что за последние две недели они так сильно разрослись. Я была слишком сильно сосредоточена на своих попытках взять под контроль клубничную грядку на переднем дворе.

— Всё в порядке. Я просто стараюсь обходить их.

— Я думаю, нам всё же лучше обрезать их. — Она подняла жёлтую петунию, которая, вероятно, была растоптана в один из приходов Джексона.

Я рассмеялась.

— Наверное, ты права.

Я взяла лейку, которой пользовалась каждый день, чтобы поливать цветы, и подошла к крану, чтобы наполнить её. Я быстро полила, затем нашла ещё одни ножницы, чтобы помочь маме.

Нам не потребовалось много времени, чтобы проработать всю лестницу, пока мы снова не смогли увидеть саму лестницу. Когда мы добрались до верха, папа вышел из-за гаража.

На нём были его стандартные брюки цвета хаки, рубашка с короткими рукавами и мокасины. Единственное, что отличало его летнюю одежду от школьной — отсутствие галстука. Он продолжал укладывать свои светло-русые волосы так, как будто собирался на работу. И каждое утро он крахмалил и гладил свои брюки.

— Девочки, вы готовы к ужину? — спросил он.

— Почти, — сказала я ему, завязывая мешок для мусора, который мы наполнили.

По субботам я также ужинала с родителями. Мы начали этот ритуал после того, как я переехала в гараж три года назад, поэтому вместо того, чтобы ходить на свидания или встречаться с друзьями, я проводила субботние вечера с мамой и папой.

Закончив работу, мы с мамой спустились по лестнице, встретив внизу папу.

Мама сняла садовые перчатки и бросила их на ступеньку.

— Я готова.

— Ты пойдёшь в козырьке и сабо на ужин?

Она пожала плечами.

— Это просто пицца в баре.

— В баре? Я думала, мы едем в Калиспелл. — Я не была морально готова пойти в бар на ужин. И не была достаточно прилично одета для этого.

Как правило, летом я носила платья, за исключением джинсов пару раз в неделю в те дни, когда я проводила время на улице, исследуя окрестности с детьми в лагере. Я никогда не ходила на работу, не уложив волосы и не наложив немного макияжа.

Но сегодня я не прилагала никаких усилий. Моё лицо было обнажено, а волосы не были вымыты — или причесаны, если уж на то пошло. Они были просто заплетены в неряшливую косу. На мне были рваные оливково-зелёные шорты и чёрная майка, которая иногда служила пижамой. Были видны бретельки моего желтого лифчика.

— Мы не хотим садиться за руль в нетрезвом состоянии, — сказал папа.

— Я могу быть трезвым водителем.

Он покачал головой.

— Ни за что. Мы празднуем сегодня вечером! Мы так гордимся тобой за всё то, что ты сделала, чтобы найти покупателя для лагеря. Теперь, когда всё в порядке, надеюсь, ещё лет на пятьдесят, мы хотим выпить за хорошо проделанную нашей дочерью работу. Кроме того, мы сто лет не были в баре. Я хочу пиццу.

— Хорошо, — пробормотала я. — Можете дать мне десять минут, чтобы я могла переодеться?

— Ты выглядишь прекрасно. — Мама взяла меня за руку и потащила за собой по подъездной дорожке. — Пойдём. Я умираю с голоду.

— Но…

— Ох, Уилла, — сказал папа, поддерживая её. — Ты выглядишь прекрасно.

И вот так я оказался в баре субботним вечером, когда Джексон направлялся в мою сторону.

Глава 8

Уилла

— Привет, Нейт. Привет, Бетти. Давно не виделись. — Джексон пожал руки обоим моим родителям, затем подошёл и встал позади меня за столом, который мы выбрали в центре бара.

Я пододвинула свой стул ближе к столу, пытаясь увеличить расстояние между Джексоном и собой, но он не позволил.

Он положил обе руки на спинку моего стула, затем наклонился ближе.

— Привет, Уилла.

— Эм... привет. — Я вздрогнула от тепла его груди на моих обнаженных плечах.

Почему он стоял так близко? Мои родители были рядом. Наш стол был одним из четырёх высоких квадратных столов в центре комнаты, и между столами было достаточно места.

Достаточно. Д-О-С-Т-А-Т-О-Ч-Н-О.

Но использовал ли Джексон хоть каплю этого пространства?

Нет. Он продолжал прижиматься к спинке моего стула, будто позади него было лишь пару свободных сантиметров, а не целый метр.

От его близости, мою кожу начали покрывать мурашки. Я снова попыталась пододвинуться вперёд, но мой стул едва сдвинулся с места. Капли пота выступили у меня на висках, и я судорожно втянула воздух.

Древесный, насыщенный аромат Джексона был повсюду. Он пересиливал запах несвежего пива, пиццы и арахиса, и я сделала глубокий вдох, не в силах сопротивляться.

Сексуальный Горячий Лес. Так назывался его одеколон.

— Уилла, ты вся красная.

— Хм? — мой взгляд метнулся к маме, но она уже повернулась к Джексону.

— Принеси ей, пожалуйста, воды со льдом, Джексон.

— Конечно, Бетти. — Вибрация от его голоса ударила мне в шею, заставляя мои щёки разгореться ещё сильнее.

Моё лицо было красным с самой первой секунды пребывания в баре.

В тот момент, когда Джексон увидел, как я захожу в двери за своими родителями, самодовольная улыбка расплылась по его лицу. В его глазах появился этот сексуальный блеск, когда он смотрел, как мы садимся на свои места. Ну, когда он смотрел, как я сажусь на всё место. Затем он длинными, уверенными шагами обогнул бар и направился к нам, заставляя моё сердце забиться в разы быстрее.

И если этого могло быть недостаточно, чтобы наполнить меня волнением, Джексон отказался от своей стандартной клетчатой рубашки. Сегодня на нём были только выцветшие джинсы, ботинки и чёрная футболка, которая плотно облегала его грудь и бицепсы.

Я чувствовала множество движений мышц за своей спиной. Старалась держать свои плечи прямо, как бы ни хотелось поддаться искушению, откинуться назад и погрузиться в тепло, которое излучал Джексон. Я заёрзала на стуле, когда между моих ног затянулся узел.

Это сексуальное напряжение определённо убьёт меня.

Я глубоко вдохнула, блокируя запах Джексона, и сделала всё возможное, чтобы вернуть контроль над своей внутренней температурой.

— Я принесу вам всем воды, — сказал Джексон маме и папе. — Что ещё я могу предложить вам сегодня?

Говоря это, он барабанил пальцами по спинке моего стула, слегка касаясь костяшками моих лопаток.

Мурашки пробежали по моему позвоночнику, заставляя меня выпрямиться ещё сильнее. Я ударилась ребрами о стол, и стойка для приправ покачнулась.

— Извините, — пробормотала я, хватая меню, которое было зажато между бутылкой кетчупа и бутылкой острого соуса.

Сконцентрировав внимание на списке начинок для пиццы, который я выучила наизусть много лет назад, я сделала ещё один вдох. Но из-за излишней близости моего туловища к столу, мне не удалось набрать достаточно воздуха.

Джексон придвинулся ещё ближе, его предплечья покоились на спинке моего стула. Это поспособствовало тому, что опасные костяшки прижались к моей майке, особо не позволяя мне двигаться.

— Сегодня мы празднуем, Джексон, — папа вытащил очки из кармана рубашки, чтобы осмотреть ряд бутылок с ликёром за стойкой. — Так что, думаю, взять мартини с водкой. Экстра драй, без оливок.

— Оооо! — мама приподняла брови, глядя на папу, и промурлыкала, — Чувствуете себя игриво этим вечером, мистер Дун?

— Фу, мам, — простонала я. — Мерзость.

Она хихикнула, затем посмотрела на Джексона и подмигнула.

— Я буду то же самое.

— Отлично, — он усмехнулся и наклонил голову ниже, его дыхание опаляло моё ухо. — А что будешь ты?

Дрожь пробежала по моей спине, а плечи задрожали. Это движение заставило меня потереться о его костяшки. Это было всего лишь лёгкое прикосновение, но жар от его пальцев опалил мою спину.

Я дёрнулась вперёд, заставив стол снова покачнуться, и поморщилась, когда он снова впился в мою грудную клетку.

— Уилла! — мама нахмурилась. — Прекрати это делать.

— Прости. Здесь просто, эм... неудобно.

Позади меня Джексон усмехнулся.

— Я знаю куда бы ещё ты могла присесть.

Я проигнорировала его и вернула меню на место.

— Я просто выпью Бад Лайт.

— Отлично, — сказал он, затем, наконец, отпрянул от моего стула.

Как только он ушёл, я откинулась на спинку стула, наслаждаясь возможностью снова дышать. Мои родители с подозрением смотрели на меня.

На лице мамы была глупая улыбка. Папины очки сползли на нос, и его взгляд прыгал между мной и Джексоном.

Я слегка улыбнулась им обоим, засунув руки под бёдра и оглядел зал, делая вид, что это не был самый неудобный, но волнующий заказ, в моей жизни.

Мне очень нравился Бар Ларк-Коув, и не только из-за его персонала. Само здание имело собственный характер и было полно деревенского очарования.

На высоких потолках виднелись выступающие железные балки, а потрёпанные полы были усеяны арахисовой скорлупой. Ни один из табуретов или стульев не был похож на другой. Стены были обшиты панелями из тёплого дерева и увешаны разнообразными вывесками и картинками, которые родители Хейзел собирали годами.

Сама Хейзел добавила свои особые штрихи, когда вернулась в Монтану, чтобы управлять баром. После того, как она вышла на пенсию, Тея и Джексон тоже внесли собственные изменения. В наши дни оставалось не так много свободного места, и я уверена, что нашлись бы те, кто назвал бы бар загроможденным. Мне же нравилось думать обо всём этом как о коллекции.

Каждый из них оставил свой след.

Сам бар был длинным и проходил в форме буквы L по обеим задним стенкам. В центре зала стояли высокие столы и несколько кабинок выстроились вдоль передних окон. Чёрные виниловые скамейки в нескольких местах были заклеены изолентой.

Это место не было шикарным или трендовым, но идеально подходило для Ларк-Коув.

— Держите. — Джексон быстро вернулся, расставляя наши напитки на квадратных салфетках вместе с бумажным корабликом арахиса. — Вы, ребята, будете есть?

— Да. Нам нужна пицца, — мама повернулась на стуле, чтобы сделать наш обычный заказ. Всё это время папа внимательно наблюдал за Джексоном.

Вероятно, потому что, как только Джексона поставил напитки на стол, его руки вернулись к моему стулу.

Я оглянулась через плечо на Джексона. Он подмигнул мне, прежде чем снова сосредоточиться на маме, когда она проговорила наш заказ.

Поза Джексона была интимной и заявляющей. Он немного наклонился в моё пространство. Его длинные ноги были широко расставлены за моим стулом, так что, если бы я захотела встать, сначала ему пришлось бы пододвинуться.

Неудивительно, что папа был подозрителен. Он не упустил ни подмигивания, ни значения позы Джексона.

Когда мама закончила, новая волна нервов затрепетала у меня в животе. Я хотела, чтобы Джексон оставил мой стул, но знала, что, как только он уйдёт, меня будут допрашивать.

Мамин подробный заказ на три пиццы, каждая из которых имела свою особую комбинацию из пяти или шести начинок, закончился слишком быстро.

— Я поставлю их в печь. Скоро вернусь, — Джексон потёр костяшками пальцев тыльную сторону моей руки, прежде чем уйти.

Одно простое прикосновение, и моё лицо снова запылало. Мурашки пробежали по моему локтю и кончикам пальцев. Когда я поднесла пиво к губам, моя рука дрожала, и несколько капель выплеснулись через край.

Тем временем папа молча сидел напротив меня, изучая каждое моё движение.

Не поднимай эту тему. Пожалуйста, не поднимай эту тему.

— Я думаю, ты ему нравишься, милая. — Мамино лицо было так полно надежды, что я полюбила её ещё больше. Она так отчаянно хотела, чтобы я завела отношения, но в Ларк-Коув было не так уж много одиноких мужчин моего возраста.

— Может быть, — я сделала глоток пива, надеясь, что на этом всё закончится. Мне следовало бы догадаться.

— Ты должна пригласить его на свидание, — она подтолкнула мой локоть своим. — Он милый.

— Он, эм... уже вроде как пригласил меня на свидание. Я ещё не дала ему ответ.

— Почему нет?

— Он доставляет тебе неудобства? — папина грудь выпятилась, когда он выпрямился в кресле. — Мне нужно поговорить с ним?

Я покачала головой и сдержала улыбку.

— Нет. Все в порядке.

Хотя я бы с удовольствием посмотрела на это противостояние. Оба моих родителя не могли похвастаться своими габаритами. Мама была на пару сантиметров ниже меня. Папа был около ста восьмидесяти сантиметров ростом. У Джексона же было по крайней мере двадцать килограммов мышечной массы, плюс примерно десять сантиметров.

Но это ничуть не отпугнуло бы папу.

— Ты уверена? — спросил он. — Потому что казалось, что тебе некомфортно.

Я покачала головой.

— Правда, папа. Я в порядке. Я, эм… просто пока не уверена, что мне делать.

— Ты не уверена? — мама чуть не выплюнула свой мартини. — Ты была влюблена в него с тех пор, как тебе исполнилось семнадцать. Думаю, что очевидный ответ здесь — да.

— Я подумаю об этом. Теперь мы можем поговорить о чём-нибудь другом? — всё что угодно. На мой пятнадцатый день рождения мы заключили договор никогда не говорить о мальчиках, месячных или бюстгальтерах в присутствии отца. Может быть, мне нужно было напомнить ей, что он всё ещё в силе.

— Хорошо, — мама пожала плечами и сделала ещё глоток. На минуту я подумала, что разговор окончен, но это было не так. — Хотя, для протокола, я думаю, что у вас двоих были бы самые красивые белокурые малыши.

— Мама! — я свирепо посмотрела на неё, затем оглянулась через плечо.

К счастью, Джексон скрылся на кухне и не слышал её. Я обернулась и умоляюще посмотрела на папу. Он ухмыльнулся и сменил тему, отвлекая маму вопросом о празднике в честь скорого рождения ребёнка у моего кузена в Калиспелле на следующих выходных.

Свою застенчивость, конечно, я унаследовала не от генофонда моей матери. Мама выросла в Калиспелле, и три мои тети всё ещё жили там со своими семьями. Все четверо были настолько непосредственными и общительными, насколько это было возможно. Если бы не их миниатюрные фигурки и невинные лица, некоторые назвали бы их грубыми. Но из-за их роста их называют «дерзкими» или «вспыльчивыми».

Я очень любила своих тетушек, но ежегодный семейный ужин был тем, чего я страшилась месяцами, потому что моя мама была самой милой из всех.

Эти встречи всегда были полны вопросов о моей личной жизни или её отсутствии, а также неловких попыток свести меня с одинокими друзьями моих двоюродных братьев.

— Давайте произнесем тост. — Папа поднял свой бокал. — За Уиллу. Мы так гордимся тобой.

— Спасибо. — Я улыбнулась и чокнулась с его бокалом, а потом с маминым. — Я ценю всю вашу помощь.

Мама и папа оба вычитывали моё предложение в Фонд Кендрика больше раз, чем я могу сосчитать.

Мы немного посидели и поболтали, ожидая, пока Джексон принесёт наши пиццы. Ему не потребовалось много времени, чтобы доставить все три, аккуратно втиснув их на стол между нашими напитками.

— Вам, ребята, нужно что-нибудь ещё? — спросил он. — Ещё мартини, Бетти?

—Ты не возражаешь? — спросила она папу.

Я всегда считала, что это было мило, когда она так делала. У моей мамы была низкая переносимость алкоголя, так что после двух бокалов мартини она превращалась в огромный комок смеха. Она всегда следила за тем, чтобы папа был не против, если она напьётся, и он никогда не отказывал. Но она всегда спрашивала его разрешения — не потому, что должна была, а потому, что, прежде всего, они заботились друг о друге.

— Конечно, нет, — он похлопал её по колену. — Дерзай. Я тоже выпью ещё.

— Уилла? — спросил Джексон, кивая на моё пиво.

Я покачала головой.

— Просто воды, пожалуйста.

— Хорошо, — он оставил нас наедине с едой, улыбаясь мне, когда уходил.

Вау. Я видела эту улыбку сотни раз, но редко она была только для меня. Несмотря на то, что он демонстрировал мне её всю неделю, я всё ещё не привыкла к этому.

Часть меня надеялась, что я никогда к этому не привыкну. Чувство, когда от улыбки у тебя перехватывала дыхание, было самым лучшим и не похожим ни на что другое.

— Я рада за тебя, — прошептала мама, вгрызаясь в пиццу.

Я взяла кусочек своей и улыбнулась ей. Я всё ещё была напугана. То, что я сказала Лейтон, всё ещё являлось таковым. Но теперь к этому прибавилось волнение и счастье.

Разговор за нашим столом прекратился, когда мы втроём сделали то, что всегда делали во время приёмов пищи: смели всё с тарелок. К тому времени, как мы закончили, мама, папа и я не сказали больше ни слова. Три наши пиццы исчезли, оставив после себя лишь несколько корочек.

Джексон усмехнулся, возвращаясь к спинке моего стула.

— Я собирался принести вам коробку, но вижу, что она вам не требуется.

Папа тоже засмеялся.

— Мы были голодны.

— Могу я предложить вам что-нибудь ещё?

— Только счёт, — мама улыбнулась Джексону, её нос покраснел от мартини.

— Будет сделано, — сказал он ей. — Уилла, ты не хочешь задержаться здесь ненадолго?

— О, э-э... нет. Я, пожалуй, пойду.

— Давай. Ещё одно пиво, — взмолился Джексон. — Я решил сделать что-нибудь особенное для Чарли и хотел поделиться своей идеей с тобой.

Я колебалась достаточно долго, чтобы мама приняла решение за меня.

— Останься, милая, — мама похлопала меня по руке. — У нас с твоим отцом есть дела дома.

Я застонала.

— Фу.

Она хихикнула и захлопала ресницами, глядя на папу. Два мартини, и она была навеселе, несмотря на всю эту пиццу.

Папа на самом деле и сам выглядел немного взвинченным, и когда он состроил маме гримасу поцелуя, я решила, что лучше отважиться и провести время с Джексоном, чем иметь дело с этими двумя, пока они лапали друг друга по дороге домой.

— Хорошо, — я кивнула. — Я останусь ненадолго.

Джексон улыбнулся, и в его небесно-голубых глазах заплясала победа.

— Наконец-то.

Глава 9

Джексон

— Я впечатлён, что вы съели три пиццы, — сказал я Уилле, забирая их пустые тарелки.

— Мы были голодны. — Она пожала плечами, беря свой наполовину полный стакан пива и направляясь к бару.

Её родители только что ушли, прижимаясь друг к другу, когда выходили за дверь.

Уилла притворилась, что её возмутил их не очень тонкий намёк, но, когда она смотрела, как они уходят, её мечтательная улыбка говорила об обратном.

Когда она села на табурет, я положил пустые тарелки из-под пиццы в раковину на кухне, затем вернулся, чтобы убрать стаканы и вытереть стол. После того, как я обошёл зал, убедившись, что другим посетителям ничего не нужно, я вернулся за стойку и встал напротив Уиллы.

Что я действительно хотел сделать, так это выгнать всех отсюда. Я наконец-то уговорил Уиллу согласиться провести со мной некоторое время, и я хотел уделить ей всё своё внимание. Но сегодня вечером было много народу, и у меня не было другого выбора.

— Хочешь ещё пива? — спросил я.

— Нет, спасибо. Завтра у меня напряжённый день, и мне нужно быть бодрой. Как правило, на утро после двух кружек я просыпаюсь головокружительной.

— Головокружительной? — я ухмыльнулся. — Это слово имеет немного другое значение.

— Можно и так, — пробормотала она. Её лицо вспыхнуло, и она посмотрела на барную стойку.

Чёрт, она была милой. Милая в сексуальном смысле. Я улыбнулся её румяным щекам и тому, как её плечи поднялись до уровня ушей.

Мне нравилось, что у меня была возможность немного выбить её из колеи. Это означало, что где-то там, внутри, её влюбленность в меня не исчезла полностью.

— Головокружительно, — я наклонился ближе. — Мне нравится. Возможно, я тоже начну его использовать.

Она подняла подбородок и одарила меня застенчивой улыбкой.

— Как насчет кока-колы?

— Было бы неплохо, — кивнула она, и я наполнил её стакан.

Столик на троих привлёк моё внимание, поэтому я оставил её, чтобы принести им новые порции их напитков. Я вернулся к Уилле как раз в тот момент, когда пара за столиком на двоих попросила свой счёт.

Так и прошёл вечер.

Когда я не наливал выпивку и не разносил заказы, то стоял напротив Уиллы. Мы не болтали ни о чём серьёзном, и пока я работал, она смотрела какую-то игру с мячом, которая транслируется по телевизору.

Я думал, что по истечению часа её потягивания кока-колы и моей чрезмерной занятости она уйдёт.

Но она осталась.

Она сидела тихо, пользуясь каждым моим свободным моментом, пока через пять часов бар наконец не опустел.

— Прости, — я поставил на стол последнюю партию грязных стаканов, которые собрал со столов. — Я был не лучшей компанией сегодня вечером. Но я рад, что ты осталась.

— Всё в порядке. — она подвинула свой пустой стакан. — И я тоже рада. Забавно наблюдать за тобой в работе.

— Да?

Она кивнула.

— Ты работаешь быстро. Я не уверена, как тебе удаётся делать всё правильно, когда ты делаешь три вещи одновременно. Это впечатляет.

Теперь настала моя очередь краснеть. Не думаю, что меня когда-либо раньше хвалили за мои навыки бармена. Кроме комплиментов женщин, которые приходили в бар и восхищались моим телом, я не получал много похвалы, даже от Хейзел и Теи.

Эти двое любили меня, но они чаще выражали свою привязанность дразня меня, и изредка обнимая.

Простой комплимент Уиллы заставил меня почувствовать себя на десять футов выше.

— Мне тоже нравится смотреть, как ты работаешь, — сказал я ей. — Ты отлично справляешься с детьми в лагере. Тебе стоило стать учителем.

— Я на него училась.

— Но ты не получила работу в школе? — она покачала головой. — Здесь не так много вакансий. Наверное, я могла бы переехать в Калиспелл и устроиться там на работу, но я хотела жить в Ларк-Коув. А должность директора лагеря была открыта, так что я заняла её. Я думал, что это будет работа, где я могла бы пересидеть пока не появится что-то другое, но через некоторое время я поняла, что не хочу уходить.

— Тогда хорошо, что всё сложилось именно так.

Она улыбнулась.

— Именно. Может быть, когда мой отец уйдёт на пенсию, я займу его место учителя естествознания.

Хорошо, что у неё был долгосрочный план, в отличие от меня. Если бар когда-нибудь закроется, у меня не будет другого навыка, к которому я мог бы прибегнуть, если захочу остаться в Ларк-Коув.

— Ты учился в колледже? — спросила она.

— Нет. Мне повезло окончить среднюю школу.

— Ну, если ты когда-нибудь захочешь пойти, я уверена, что ты бы отлично справился.

Я моргнул, удивившись во второй раз за пять минут.

Уилла была так уверена в своём заявлении. Это было намного больше, чем я заслужил, особенно от женщины, которая имела полное право считать меня самоуверенным ослом. Но она смотрела на меня так, словно я был способен на всё что угодно.

Это пугало. Это было важно.

— Колледж не для меня, — сказал я ей. — Мне не нужно ничего, кроме моего бара.

— Ты когда-нибудь хотел заняться чем-нибудь ещё? — в её голосе было только любопытство, ни капли осуждения. Она спрашивала не потому, что думала, что я мог бы заняться чем-то большим. Ей просто было интересно.

— Не думаю. Я работаю барменом с тех пор, как мне исполнилось восемнадцать. Мне нравилось это тогда. Мне нравиться это сейчас. Кто-то же должен подавать пиццу и пиво, верно?

Она улыбнулась.

— Верно.

— Мне нравится моя работа, — честно сказал я ей. — Мне нравится работать с Теей. Мне нравится, что, работая здесь, я могу помочь финансировать пенсию Хейзел. И я не представляю себя живущим где-либо, кроме Ларк-Коув, так что всё это вместе — идеально.

— Я рада. Есть много людей, несчастных в своей повседневной жизни, всегда желающих чего-то большего и лучшего. Приятно быть рядом с кем-то, кто просто хочет наслаждаться обычной жизнью.

Я чуть не упал. Кем была эта женщина? Была ли она настоящей?

Большинство женщин, сидевших напротив меня, не думали, что я мог бы добиться большего. Для них я был просто симпатичным барменом без каких-либо амбиций.

Я не позволял этому беспокоить меня. Чёрт возьми, я извлекал из этого выгоду. Моя профессия была идеальным способом получить секс без обязательств, потому что богатые женщины, посещавшие город, всегда видели во мне лишь интрижку.

Я не был тем парнем, которого обычно приводят домой и знакомят с отцами.

За исключением того, что я уже знал отца Уиллы. Её мама практически приказала ей остаться здесь со мной на ночь.

Они не думали обо мне хуже из-за моей работы, как и Уилла.

— Спасибо, — мне удалось выдавить из себя. — Не многие люди так думают.

Она кивнула.

— Я знаю, а не думаю.

Её улыбка была такой тёплой и приглашающей, что я немного наклонился. Боже, я мог бы поцеловать её. Её губы были такого красивого цвета. Они были абсолютно естественными, без жирного слоя помады или блеска. Они были просто мягкими и розовыми.

И знакомыми.

Что-то в глубине моего сознания подсказывало мне, что если я поцелую её прямо сейчас, то почувствую вкус мятного бальзама для губ. Я был готов поставить на это бар.

Странно.

Это жуткое чувство дежавю вернулось. То, что до сих пор возникало у меня всякий раз, когда я смотрел на её лестницу.

— Хей, — Уилла помахала рукой перед моими глазами. — Ты здесь?

Я моргнул, выпрямляясь и вытирая тряпку.

— Прости. У тебя красивые... губы.

— О, эм, спасибо, — она снова покраснела, на этот раз потянув за свою длинную косу через плечо, пытаясь спрятаться за своими волосами.

Чёрт, я безумно хотел запустить пальцы в её волосы. Мне хотелось распустить её косу, чтобы золотистые волны свободно свисали. Я знал, что прикосновение к её прядям будет похоже на прикосновение к шелку точно так же, как я знал, какова она на вкус.

Что было чертовым безумием, потому что ещё неделю назад я мало что знал об Уилле Дун. Я хотел надрать себе задницу за то, что был таким слепым придурком.

— Мне нужно убраться здесь, — сказал я ей, протирая стойку рядом с ней. — Я не собираюсь оставаться открытым до двух. Уже ночь. Но можешь остаться? Я не хочу, чтобы ты шла домой по темноте.

— Конечно, но только если я смогу помочь тебе с уборкой. Моя задница устала от этого табурета.

Уилла встала и разгладила свои зелёные шорты, проводя руками по упргуим округлостям своей задницы. Это не должно было быть сексуально, но, чёрт возьми, эта женщина нажала на все нужные кнопки. Её гладкая кожа, загорелая за лето, умоляя быть облизанной. Её подтянутые ноги чувствовали бы себя невероятно обвитыми вокруг моих бёдер.

Из-под её майки выглядывала жёлтая бретелька бюстгальтера. Были ли её трусики такого же цвета? Так это или нет, но жёлтый стал моим новым любимым цветом.

Особенно желтизна её волос.

Вид того, как она растягивает напряженные мышцы, заставил мой член напрячься. Я был рад, что она не могла видеть этого со своей стороны бара. Я не хотел бы пугать её выпуклостью своих джинсов.

Я бросил ей тряпку, решив оставить свою нижнюю половину скрытой, пока мой член не успокоится.

— Просто вытри столы, а потом мы поднимем стулья.

— Хорошо, — она улыбнулась и принялась за работу.

Уилла сделала уборку бара более увлекательной, чем когда-либо. Во многих барах были свамперы, люди, которые приходили ранним утром, чтобы вычистить заведение. Но мы с Теей всегда убирались сами, чтобы сэкономить деньги.

Каждую ночь мы тщательно убирали какую-нибудь часть помещения. Раз в месяц мы вдвоем встречались рано утром в воскресенье и смывали накопившуюся грязь. Это был способ, которым мы могли позволить себе давать Хейзел большую долю каждый месяц.

Сегодня вечером, помимо обычной уборки, мне нужно было вымыть окна. Обычно у меня уходило больше часа на уборку, но мы с Уиллоу управились за тридцать минут, от нас обоих пахло отбеливателем и нашатырным спиртом.

Я вывел её через чёрный ход и заперев за нами дверь. Выбросив последний пакет с мусором в контейнер, мы обошли здание.

— Спасибо за помощь.

— Не за что. Было довольно забавно посмотреть, что ты делаешь после того, как толпа уходит.

— Мне жаль, что я задержал тебя допоздна. Ты будешь слишком головокружительной завтра утром?

Она хихикнула, когда я использовал её слово.

— Со мной всё будет в порядке.

— Ты можешь приходить ко мне каждый вечер, — сказал я ей. — Я приготовлю тебе столько пиццы, сколько ты сможешь съесть, в обмен на твою компанию.

Она просто улыбнулась, когда мы свернули на улицу, на которой располагался её дом. Это не было категорическим отказом, так что я не имел ничего против.

Мы тихо прошли полквартала. Поскольку её дом был на пути к моему, я не исключил возможности проводить её домой. Я жил в двух кварталах от её дома, и после того, как всю неделю оставлял ей записки, я знал, что от моей входной двери до её требуется четыре минуты.

— Итак, что за идея у тебя была насчёт Чарли? — спросила она.

— Что?

— Ты попросил меня остаться в баре, чтобы поговорить об идее, которая у тебя была для Чарли. Что это было?

Дерьмо.

— Правду? Ничего. Я просто отчаянно хотел, чтобы ты осталась, и использовал её имя в качестве приманки.

— Подло. Мне стоит запомнить это на будущее, — она подняла голову, её голубые глаза сверкали в тусклом лунном свете. — Хотя я, вероятно, осталась бы в любом случае.

— Приятно это знать. — Прогресс. Я делал успехи. Наконец-таки.

Я не был уверен, что тому послужило, дрянные записки или мои визиты в лагерь — возможно, и то, и другое, но я был рад, что она отступила на сантиметр. Не то чтобы мне было в тягость проводить время рядом с ней.

По правде говоря, мне нравилось приезжать к Уилле в лагерь. Дети всегда были такими возбуждёнными и полными жизни. Наблюдение за ними дало мне больше энергии, чем мои утренние десять чашек кофе. И мне также нравилось писать ей записки. Каким-то образом каракули на квадратном жёлтом листе бумаги стали изюминкой моего дня.

Остаток пути до её улицы мы прошли молча и притормозили на углу. На тротуаре разросся кустарник, вынуждая моё тело впечататься в её. Джентльмен бы пропустил её вперёд, но я не хотел терять её рядом с собой. Поэтому держался сбоку, и когда мы завернули за угол, коснулся рукой её обнаженной кожи.

Электрический удар зажёг пламя под моей кожей. Он заставил моё сердце биться в тысячу раз быстрее, а её задержать дыхание.

Уилла споткнулась о шов на тротуаре, но прежде, чем она смогла упасть, я схватил её за руку, удерживая своей хваткой.

— Ты в порядке? — спросил я.

Она кивнула, выпрямляя ноги, в то время как её тонкие пальцы оставались в моей ладони.

Мы стояли бок о бок, ни один из нас не сделал ни шага вперёд и не оторвался друг от друга, даже после того, как она восстановила равновесие. Мы просто стояли там, пока ночь не затихла. Стрекотание сверчков, свет звёзд, шелест листьев — всё это исчезло, оставив лишь руки Уиллы, держащей мою.

Я не держал женщину за руку... ну, никогда. Было ли это правильно? Неужели я действительно никогда раньше не держал женщину за руку?

Я не ожидал, что это будет так интимно, может быть, даже более интимно, чем поцелуй.

От этого у меня кружилась голова и в то же время становилось легче, как после долгого пребывания на лодке. Даже когда я возвращался на сушу, я всё равно раскачивался вместе с волнами.

— Ты не против? — спросил я, сжимая её пальцы. Я не хотел отпускать её, но я бы сделал это, если бы ей было некомфортно.

— Эм, да. «Всё в порядке», — прошептала она.

Меня охватило волнение, я снова ощутил свои ноги, и мы повернули за угол. Когда мы проходили мимо первого дома, я понял, как это здорово — не только прикасаться к Уилле, а просто быть с ней. Я был горд тем, что держал её за руку. Хотелось бы, чтобы было темно, и её соседи могли увидеть нас вместе.

Улыбка на моём лице стала шире, когда она расслабила руку, прижимая свою ладонь к моей. Она прижалась ко мне, как будто хотела запомнить наше прикосновение.

Мы добрались до дома её родителей слишком быстро. Я хотел бы несколько раз обойти квартал, но у Уиллы впереди был напряжённый день.

— Отсюда я справлюсь, — её рука выскользнула из моей, когда мы стояли в конце подъездной дорожки. — Спасибо, что проводил меня.

— Не за что, но ты ещё не дома, — я снова схватил её за руку, ухмыляясь, и потянул её за собой.

— Ты действительно думаешь, что бугимен похитит меня с моего собственного двора?

Я усмехнулся.

— Лучше перестраховаться, чем потом сожалеть.

Она смеялась, когда мы крались мимо тёмного дома её родителей.

— Я думаю, что для тебя, вероятно, быстрее добраться домой, срезав путь через игровую площадку, чем обойти весь квартал.

Обычно женщина, признающаяся, что знает, где я живу, выводит меня из себя. Но, как и всё остальное, касающееся Уиллы, в этот раз всё было иначе.

— Поскольку ты знаешь, где я живу, может быть, на днях ты оставишь мне записку.

— Может быть.

Я ухмыльнулся.

— Может быть, ты сможешь рассказать мне, почему ты была влюблена в меня когда-то, но не теперь.

— О, эм... всё не так. Я имею в виду, это так. Вроде того, — она начинала волноваться. — Ты мне действительно нравился.

— А теперь не нравлюсь? — спросил я её, когда мы остановились у подножия её лестницы.

— Нет.

Я вздрогнул. Сильно. Я не ожидал такого ответа. Думал, что мы добиваемся прогресса, но она просто выложила всё как есть, ясно как божий день.

Раньше я ей нравился.

Теперь — нет.

Я сжал руки в кулаки и молча проклинал сон, который снился мне уже несколько недель. Этот грёбаный сон перепутал всё дерьмо в моей голове. Он заставил меня поверить, что с Уиллой было нечто большее, чем на самом деле.

— Ну, думаю, мы ещё увидимся, — я сделал движение, чтобы уйти, но её руки метнулись вперёд, и она схватила меня за запястье.

— Нет, подожди! Это не то, что я имела в виду, — её голос эхом разнёсся по улице. Она вздохнула, затем сказала немного тише. — Нет, это так. Ты мне всё ещё нравишься.

Я чуть не упал. Облегчение, пробежавшее по всему моему телу, было точным показателем того, в какие неприятности я попал с этой женщиной.

В мгновение ока я шагнул прямо к ней, стирая сантиметры между нами. Её хватка на моих запястьях исчезла, и я обхватил её лицо ладонями, удерживая его, пока прижимался губами к её рту.

Я проглотил её вздох, держа глаза открытыми. Её взгляд был глубоким, ярким и таким голубым.

Я медленно прильнул губами к её, сильнее прижимаясь к ним, пока она, наконец, не закрыла глаза. Затем я позволил себе сосредоточиться на поцелуе с этой потрясающей женщиной, затаив дыхание.

Я скользнул руками с её щёк к волосам. Шёлк. Прошёлся языком по складке между её губами, заставляя их раздвинуться, чтобы попробовать её на вкус. Перечная мята.

Как я и ожидал.

Когда мой язык проник глубже, Уилла на долю секунды напряглась. Этого было достаточно, чтобы заставить меня остановиться и понять, что я украл этот поцелуй. Поэтому я притормозил, позволив своему языку отступить. Она шокировала меня, следуя за моим языком своим собственным, из её рта в мой.

Её руки, которые до этого свободно висели по бокам, легли на мою талию. Они медленно двигались вверх, и кончики её пальцев впились в мою футболку, добираясь до самых плеч. Затем она обвила руками мою шею и подтянулась так, что её груди оказались на одном уровне с моей грудной клеткой.

Я застонал ей в рот, наслаждаясь ощущением её тела рядом со своим и желая, чтобы нас не разделяла эта чёртова одежда.

Поцелуй в одно мгновение превратился из горячего в обжигающий. Я крепко обнял её, забыв о её волосах, пока мои руки путешествовали вверх и вниз по её спине. Когда она не оттолкнула меня, я пошёл дальше, прижимая ладони к изгибам её задницы.

— Джексон, — простонала она мне в рот, железной хваткой вцепившись в меня, как будто я собирался убежать.

Но я никуда не собирался.

Я вложил всё, что у меня было, в этот поцелуй, не желая, чтобы она забыла его в ближайшее время. Когда я появлюсь в её лагере завтра утром, я хотел, чтобы она бежала ко мне, а не от меня.

Так что, держа её задницу в своих руках, а её сиськи прижатыми к своей груди, я напитывался ею. Шёл вперёд, а она следовала за мной, копируя каждое моё движение, как будто мы целовались миллион раз. Соприкосновения. Укусы. Трепетание языка. Это было волшебство.

Это было... не в первый раз.

Я оторвался от Уиллы, тяжело дыша. Она отступила назад и посмотрела на меня полуприкрытыми глазами. Её губы распухли, а волосы растрепались.

Я видел всё это раньше, только это было не в моём сне. Ночь, которую я забыл, стремительно возвращалась, заставив меня покачнуться.

Я перевёл дыхание и хмуро посмотрел на Уиллу.

— Когда ты собиралась рассказать, что мы уже целовались?

Глава 10

Уилла

— Когда ты собиралась рассказать, что мы уже целовались?

Он вспомнил? Оу. Чёрт. Я не часто ругалась, но эта ситуация требовала ругательства, даже если оно было мысленным.

— Эм, никогда?

Он сжал челюсть.

— Никогда?

— Не знаю, — я вздохнула. — Может быть, когда-нибудь.

Нет, никогда.

Джексон покачал головой, потребовалось несколько мгновений, чтобы собрать всё воедино.

— Вот почему ты была зла и избегала меня. Не потому, что я называл тебя Уиллоу.

— Верно, — признала я.

Время было выбрано по иронии судьбы. По дороге домой я приняла решение забыть о нашем поцелуе на площадке. Раз уж Джексон не обращал внимания на ту ночь, я больше не собиралась держать на него зла. Но моё вечное везение снова сработало, и он вспомнил.

Я надеялась избежать этого разговора целую вечность, но выражение лица Джексона сказало мне, что от объяснений не отвертеться.

Чего мне действительно хотелось, так это убежать наверх и зарыться своим красным лицом в подушку. Этот разговор должен был вызвать совершенно новый уровень унижения, даже хуже, чем сон о том, что я иду в школу голой, который снился мне два месяца подряд в младших классах.

— Я не могу поверить, что ты, чёрт возьми, не сказала мне, что мы целовались, — Джексон кипел от ярости. — Когда это было? На вечеринке? В баре? Полагаю, я был пьян. Иначе я бы никогда тебя не забыл.

Это на самом деле заставило меня почувствовать себя немного лучше.

У меня не было возможности ответить, потому что он хлопнул рукой по перилам.

— Почему, чёрт возьми, ты не сказала мне, когда я появился здесь в ту первую ночь?

— Ты забыл, — прошипела я, оглядываясь через плечо, чтобы убедиться, что мы не разбудили моих родителей. Моё смущение испарилось, когда я вспылила.

Джексон не должен был злиться. У него не было права орать на меня. Это он всё забыл!

Я повернулась со взмахом волос и протопала вверх по двум ступенькам, оставляя его позади, но, когда моя нога приземлилась на третью ступеньку, я развернулась и ткнула в него пальцем.

— Почему я тебе не сказал? Как ты думаешь, почему? — спросила я, закатив глаза. — Ты думаешь, это то, в чём так хочется признаваться? Что парень, которого я знаю много лет, тот, кто называет меня неправильным именем, случайно забредает однажды ночью в парк и поцелует меня? А на следующий день он не помнит, кто я такая? Боже мой, интересно, почему я ничего не сказала?

Я резко развернулась и побежала вверх по оставшейся лестнице. После стрижки, которую мы с мамой сделали ранее, я могла шагать, не оставляя за собой цветочных трупов.

— Уилла, подожди, — шаги Джексона прозвучали позади меня, но я не остановилась. Я продолжала идти прямо к своей всегда незапертой двери, заходя внутрь и захлопнув её за собой.

— Грр! — моё рычание наполнило тёмную комнату.

Я сбросила шлёпанцы, и они разлетелись по полу в разные стороны. Затем повернулась обратно к двери и рывком распахнула её.

Джексон стоял посреди лестничной площадки, скрестив руки на груди, и просто ждал.

— Ты задел мои чувства! — крикнула я, поражённая собственной громкостью.

— Что случилось? — когда я не ответила, его взгляд смягчился, а руки опустились по бокам. — Пожалуйста, скажи мне. Если ты злишься, ты можешь кричать и ругаться. Не прячься, только не от меня. Расскажи мне, что случилось.

— Ты задел мои чувства, — снова призналась я.

Он кивнул, но не сказал ни слова, когда я переступила порог. Что-то в том, чтобы быть на собственном пороге, на своей территории, делало признание правды немного легче. И я просто знала, что Джексон не убежит, что бы я ни сказала.

Он хотел выслушать меня.

— Я наблюдала за звёздами с детской площадки, а ты шёл домой. Ты подошёл. Мы поговорили. Потом ты проводил меня до сюда. Поцеловал меня, а на следующий день, когда я зашла в бар поздороваться, ты назвал меня Уиллоу. Ты сказал Уэйну и Ронни, что мало что помнишь из прошлой ночи, потому что был пьян и под кайфом. Вот что произошло. Вот тогда ты поцеловал меня.

Плечи Джексона опустились, но он оставался спокойным, чувствуя, что я ещё не совсем закончила.

— Ты хоть представляешь, как долго я ждала, когда ты меня заметишь? Сколько раз я заходила в бар и мечтала, чтобы ты, наконец, просто увидишь меня? Потом случился поцелуй, и я была так счастлива. А ты забыл.

Он кивнул, всё ещё храня молчание, когда слова вырвались из меня, я даже не знала, что мне нужно было сказать.

— Ты не должен злиться на меня за то, что я не сказала тебе. Конечно, я не хотела тебе об этом рассказывать. Это унизительно. Первый человек, который когда-либо поцеловал меня, забыл.

Его жёсткая поза дрогнула, и он отшатнулся назад на пару дюймов.

— Первый?

— Первый, — я кивнула, слёзы наполнили мои глаза. Я не хотела говорить об этом, но теперь оно было там вместе со всем остальным. — Я не смелая. И не отважная. Но ты... ты был моим риском. Я старалась изо всех сил ради тебя, и это не сработало. Так что да, я не рассказала тебе о поцелуе.

Джексон подошёл ближе, его глаза сузились.

— Мне жаль, Уилла.

Почему его извинения заставили меня чувствовать себя ещё хуже? Раньше мне было жаль только себя. А теперь я чувствовала себя виноватой из-за того, что свалила всё это на него.

Я опустила подбородок, ещё крепче обхватив себя руками за рёбра, как будто физически пыталась удержать слёзы. Но теперь раны были открыты, моя боль проявилась в полной мере, и слёзы в моих глазах только усилились.

— Хей. Не плачь. Это я придурок. Мне очень жаль, — его руки обхватили моё лицо, как тогда, когда он поцеловал меня. Скатилась слеза, и он смахнул её большим пальцем. — Что я могу сделать?

Я шмыгнула носом и отступила назад, заставляя его отпустить меня. Получив некоторое время, чтобы собраться с мыслями, я судорожно вздохнула и смахнула навернувшиеся слёзы.

— Я была бы в порядке, если бы мы никогда больше не говорили об этом.

— Не могу этого сделать, — он покачал головой. — Пока я не буду уверен, что это не встанет между нами.

Нами. Н-А-М-И.

Четыре простые буквы, которые, возможно, составили моё новое самое любимое слово во всём английском языке. Одно крошечное слово, которое заставило часть боли исчезнуть.

Он не хотел, чтобы что-то встало между нами.

— Этого не произойдет.

— Обещаешь?

Я кивнула.

— Обещаю.

— Хорошо, — Джексон не позволил мне сохранить свое личное пространство. Одним движением я снова оказалась в его объятиях, и он украл ещё один поцелуй.

Этот отличался от других. Он был осторожным и нежным. Он осыпал мой рот мелкими поцелуями, не позволяя ни миллиметру остаться нетронутым. Затем скользнул языком в мой рот в медленном вторжении, позволяя своему вкусу просочиться за ним. После нескольких нежных поглаживаний он отступил, запечатлев последний влажный поцелуй на моих губах.

Он провёл пальцами по моим ушам, убирая несколько вьющихся прядей.

— Ты заслуживала лучшего первого поцелуя.

— Нет, — я обвила руки вокруг его талии. — На самом деле он был идеальным.

— Мне жаль.

— Я знаю, — прошептала я.

Он открыл рот, чтобы сказать что-то ещё, но я больше не хотела говорить об этом. Поэтому встала на цыпочки, надеясь, что он поймёт моё действие и наклонится мне навстречу. Я была слишком мала ростом, чтобы дотянуться до его губ самостоятельно.

Джексон не разочаровал. Он отбросил всё, что собирался сказать, и ухмыльнулся, прежде чем поцеловать меня так, как я хотела.

Я держала свои руки обернутыми вокруг его узкой талии, проводя ими вверх и вниз. Прижалась своими мягкими изгибами к его твёрдым выпуклостям и кончиками пальцев изучила каждый контур его мускулистой спины. Он был таким... твёрдым. Везде.

Из-под его джинсов виднелась определённая выпуклость, упирающаяся в моё бедро. Осознание того, что я была той, кто заводил его, усилило моё желание. Я прильнула к нему, притягивая его ближе, чтобы позволить ему завладеть моим ртом, пока он, наконец, не оторвался, тяжело дыша.

— Нам лучше притормозить.

Я кивнула, хотя это звучало как плохая идея. Все эти годы я ждала поцелуя, его поцелуя. Время ожидания закончилось.

— Хочешь зайти? — спросила я.

Он посмотрел через моё плечо на дверь, затем вниз по лестнице.

— Мне не следует, но да.

Да. Бабочки в моём животе затрепетали, когда я отпустила его, чтобы войти внутрь. Но переступив порог, замерла. Бабочки упали замертво.

Моё бельё было свалено в кучу на диване. Чистые трусики сложены стопкой на кофейном столике. На кухне сушилось пять бюстгальтеров.

Я развернулась обратно и положила руки на его грудную клетку, не давая ему войти дальше.

— Могу я, эм... Ты можешь закрыть глаза на секунду?

— Хм?

— Ты можешь просто закрыть глаза? — я взяла одну из его массивных лап и поднесла к его лицу. — Всего на секунду.

Он усмехнулся, но продолжал прикрывать глаза рукой.

— Не двигайся, — я отвела его подальше от моего дивана и кухни, на всякий случай, если он решит подглядеть. — И не подглядывай.

— Ты прячешь труп?

— Конечно, нет. — Я подбежала к дивану и собрала всё своё бельё в одну кучу. Все рубашки, брюки и трусики, которые сложила ранее — которые мне придётся снова сложить завтра, — были брошены в корзину. Затем я поспешила на кухню, трижды проверив, что бюстгальтеры, которые я стирала вручную этим утром, больше не висят на дверцах шкафа.

Убрав всё это, я засунула корзину для белья за маленькую барную стойку на кухне.

— Ладно. Теперь ты можешь убрать свою руку.

Он так и сделал, повернувшись ко мне лицом. В спешке я даже не включила свет. Он потянулся к выключателям у двери и нажал на него. Затем кивнул сам себе, оценивая комнату.

— Классное местечко.

— Спасибо, — я вышла из кухни, теребя подол своей футболки. Присутствие его на моей территории действовало на нервы. Никто, кроме моих родителей и нескольких подруг, никогда здесь не бывал.

Джексон прошёл прямо по центру комнаты к моему теперь не загроможденному дивану. Косые потолки были слишком низкими для него по краям, и по мере приближения к внешним стенам он начал приседать, наклоняясь всё ниже и ниже, пока не рухнул на диван.

— Для тебя здесь, наверное, как в кукольном домике.

Он ухмыльнулся и продолжал оглядываться по сторонам.

— Вроде того. Но держу пари, мне придётся удариться головой о потолок лишь пару раз, чтобы привыкнуть.

Пару раз. Мне не должна была нравиться мысль о том, что он бьётся головой, но мне это нравилось. Потому что это означало, что он вернётся.

Я подошла к дивану, обходя кофейный столик и чувствуя себя более застенчивой, чем на лестнице. Ночью было легче быть предприимчивой и смелой. Теперь, когда мы были внутри, я волновалась, что Джексон заметит все те мелочи, которые я смогла скрыть в темноте.

Джексон сидел посередине дивана, оставляя мне ровно половину свободного пространства между собой и множеством подушек у подлокотника. В тот момент, когда моя задница коснулась кремовой обивки, он перекинул руку через спинку дивана.

Он сидел там так удобно, претендуя на мой диван. Это было почти так, как если бы он был тем, кто тащил его вверх по лестнице и протискивал в дверь.

— Твои родители построили это место для тебя? — спросил он, осматривая мою кровать в другом конце открытой комнаты.

— Нет, они построили его некоторое время назад для моей бабушки. Мамы моего отца. Она прожила здесь год, но потом у неё начали проявляться признаки болезни Альцгеймера. Сердце моего папы разбилось, когда он был вынужден перейти её в дом в Калиспелле.

— Мне жаль.

Я пожала плечами.

— Всё в порядке. Она счастлива.

Бабушка теперь не помнила никого из нас, но это нас не остановило от частых посещений её. Многие из моих вещей на самом деле принадлежали ей. Я хранила их здесь как дань её прекрасному вкусу.

Чердак был разделён пополам. Слева была моя спальня. Справа были кухня и гостиная.

Самая высокая точка крыши была у двери, что давало возможность с комфортом войти, но в других помещениях стены сужались по краям всего до пяти футов.

Кухня была моим самым любимым местом, несмотря на то, что она была маленькой. Но с ярко-белыми шкафчиками и большим окном над раковиной она казалась больше, чем была на самом деле. Мясницкий блок¹ был заказом бабушки. Она любила печь хлеб и настояла на том, чтобы столешницы были деревянными, а не гранитными, потому что, по её словам, так хлеб становится вкуснее. Я не знала, правда это или нет, но о её булочках на ужин ходили легенды.

В другом конце комнаты, рядом с единственной ванной комнатой, стояла кровать. Она была накрыта любимым белым стёганым одеялом бабушки, которое та купила на церковном базаре. Оно было простым и сдержанным, совсем как сама бабушка. Но оно также было потрясающим, с замысловатыми белыми цветами, вышитыми на мягком белом хлопке.

Всё помещение было наполнено приглушенными цветами и деревом тёплых оттенков. Полы были шоколадно-коричневого цвета, который гармонировал с деревянными потолочными балками.

Единственное, что мне в здесь не нравилось, так это то, как тепло становилось летом. Без кондиционера днём и вечерами было ужасно, пока ночной воздух не охлаждал комнату.

Мне следовало открыть кухонное окно, но теперь, когда я устроилась рядом с Джексоном, мне не хотелось вставать.

Никто из нас не произнёс ни слова, когда он закончил осмотр моего дома. Когда его глаза перестали блуждать, он сосредоточился на противоположной стене и сидел, лишь вдыхая и выдыхая.

Была ли это неловкость? Или всё было нормально? Я не знала, как вести себя после полуночного признания и трёх потрясающих поцелуев. У меня не было какой-то определённой причины приглашать его внутрь, скорее я сделала это просто потому что не хотела видеть, как он уходит.

Так что, если он ждал, что я сделаю следующий шаг, мы останемся здесь навсегда. Я израсходовала всё своё мужество на лестнице.

— Уилла... — Джексон замолчал и сделал вздох.

Моё тело напряглось от предупреждения в его тоне. Он собирался долго извиняться передо мной о том, как ему жаль, что он поцеловал меня? Может быть, ему нужен был кто-то с большим опытом, и теперь, когда он знал, что у меня нет этого опыта, собирался ли он сбежать?

Я напряглась, ожидая, что он продолжит, когда он поёрзал, чтобы посмотреть на меня.

— Я знаю, что действовал решительно, — сказал он. — Но это было до того, как я узнал обо всём остальном.

Тебе это определенно не понравится.

— Хорошо, — протянула я.

— Ты не должна мириться с таким дерьмом от мужчины. Со мной будет много проблем. Если ты хочешь, чтобы я остановился, чтобы ты могла найти кого-то получше, просто скажи. Я уйду.

Лучше? Я фыркнула от смеха.

Не было никого лучше Джексона Пейджа. В моей книге — буквально в моих дневниках — он был настолько хорош, насколько это возможно. Я мало что знала об истории Джексона, но, скорее всего, он прошёл трудный путь.

Ничто из этого не имело для меня значения. Что действительно имело значение, так это то, что он казался подавленным. Это оставило неприятное ощущение у меня в животе. Возможно, он был не так уверен в себе, как хотел, чтобы люди думали.

— Не уходи, — сказала я ему. — И с тобой нет проблем.

Он усмехнулся.

— Я поцеловал тебя, когда был пьян и под кайфом, а потом забыл. Это определение для гребанных проблем. Ты заслуживаешь лучшего.

— Лучшее очень субъективно, — я устроилась на диване, придвинувшись ближе к нему, чтобы рассказать ему историю. — Моя мама встречалась с богатым парнем, когда была моложе. Очевидно, это было до того, как она встретила моего отца. Она выросла в Калиспелле, и он был её школьным парнем. У его семьи было много денег.

Джексон немного расслабился, обняв меня за плечи, когда я продолжила.

— Они встречались пару лет в колледже, но мама говорит, что ни один из них не был по-настоящему увлечён вторым. Они отдалились друг от друга, и она порвала с ним. Несколько недель спустя она встретила моего папу. Один взгляд на него, и она поняла, что сделала правильный выбор.

Я была подростком, когда мама рассказала мне о том, как они с папой познакомились, но я никогда не забывала эту историю. Мама и папа были классическим примером любви с первого взгляда.

Они были причиной того, что, будучи младше, я никогда не считала свою влюблённость в Джексона смешной, глупой или жалкой.

— Итак, мама приехала домой на весенние каникулы вскоре после того, как встретила папу и столкнулась со своим бывшим. Я думаю, он был не очень рад, что ему нашли замену за такой короткий промежуток времени. Он утверждал, что он «лучше», чем папа, и просил её снова сойтись с ним. Ты можешь догадаться, чем закончился этот разговор.

Джексон усмехнулся.

— Я уверен, что могу.

Я улыбнулась, глядя в его красивые голубые глаза, радуясь, что смогла рассмешить его.

— Думаю, что важно найти человека, который сделает тебя лучше. И кто-то, кому ты сможешь доверять всем своим сердцем. И, Джексон? Я доверяю тебе своим.

Даже после нашего трудного старта я доверяла ему.

— Могу я открыть тебе секрет? — он наклонился и прошептал. — Я без ума от тебя.

Я улыбнулась.

— Самое время.

Он засмеялся и прижался своим лбом к моему, когда я тоже засмеялась. Когда мы остановились, он глубоко вздохнул и пробормотал.

— Мне лучше уйти.

— Хорошо. — Как бы мне ни хотелось целоваться с ним на диване всю ночь, завтра у меня был долгий день. Я встала первой, а он последовал за мной, встав слишком быстро и ударившись головой о потолок.

— Ах, чёрт, — он потёр затылок, пригибаясь, маневрируя к центру комнаты.

Я поморщилась.

— Прости.

— Я же говорил, — он пожал плечами. — Ещё один раз, и я запомню, что не нужно вставать так быстро.

— Я запасусь пакетами со льдом.

Он ухмыльнулся и схватил меня за руку, притягивая к своей груди.

— В следующий раз, может быть, мы будем в более горизонтальном положении на диване, и мне не придётся беспокоиться об этом.

О Боже. Между моих бедер появилось трепетание, и я вдруг совершенно отчетливо почувствовала свои соски. Горизонтальное времяпровождение на диване было определённо хорошей идеей. Я не была точно уверена, что это значит, но я выясню это по ходу дела.

— Тея возвращается в понедельник, — сказал Джексон. — Я не решаюсь спросить, учитывая предыдущие разы, когда ты отшивала меня, но поскольку у меня была тяжелая ночь, я надеюсь, что ты успокоишь моё эго. Ужин? Как насчёт вторника или среды?

Мне пришлось бы отменить свой еженедельный ужин с девочками, но мне было всё равно. Единственная, кого мне будет не хватать, это Лейтон, и, хотя было уже больше двух часов ночи, я позвоню ей в ту же минуту, как Джексон уйдёт.

— Обе ночи у меня свободны.

Он ухмыльнулся.

— Значит, обе ночи.

— Нет, я имела в виду одну или другую.

— Слишком поздно. Ты согласилась. Во вторник мы поедем в Калиспелл и займёмся чем-нибудь приятным.

— Я могла бы приготовить что-нибудь, — предложила я.

— Ты можешь сделать это в среду.

Я улыбнулась и кивнула.

— Хорошо.

Быстро коснувшись моих губ своими, он подарил мне мягкий, сладкий поцелуй, а затем направился к двери.

— Запри за мной.

— Я так и сделаю, — я кивнула и закрыла за ним дверь. Когда щёлкнул засов, его ботинки загрохотали вниз по лестнице.

Я прижала пальцы к губам, наблюдая за происходящим через окно рядом с дверью. На этот раз он дважды оглянулся через плечо, пересекая двор. И каким-то образом он знал, что я смотрю, потому что послал мне воздушный поцелуй.

Воздушные поцелуи. Сладкие поцелуи. Нежные поцелуи. Страстные поцелуи. Влажные поцелуи.

Сегодня вечером я познала каждый.

И не могла дождаться, чтобы увидеть, чему он научит меня дальше.

Глава 11

Джексон

Утром в день моего свидания с Уиллой я зашёл в бар, чтобы проведать Тею. Было приятно немного отдохнуть теперь, когда она вернулась из Нью-Йорка, но было трудно получать удовольствие, когда она выглядела такой несчастной.

Идя по коридору, ведущему к чёрному входу, я нашел её в её кабинете. Она сгорбилась над списком. Её глаза были красными, и она шмыгала носом. Она слышала, как я открыл дверь, и теперь пыталась скрыть слёзы.

— Привет, — сказал я, прислонившись к двери кабинета.

— Привет. Я не думала, что ты придёшь сегодня утром, — она провела по щеке тыльной стороной ладони, затем принялась перебирать стопку бумаг. — Спасибо, что позаботился обо всём, пока меня не было. Похоже, у вас не было никаких проблем. Я куплю все чистящие средства из твоего списка, до сегодняшнего открытия. Тебе нужно что-нибудь ещё?

— Нет, на данный момент этого должно хватить. — Я вошёл в кабинет и обошёл стол с её стороны, присев на его край. Я протянул руку, ожидая, что она вложит свою ладонь в мою. В тот момент, когда она это сделала, слёзы вернулись.

— Прости, — она смахнула их свободной рукой, но новые появлялись слишком быстро.

— Не извиняйся. Я могу как-то помочь?

Она покачала головой, беря себя в руки. У Теи была одна особенность: если она и плакала, то это никогда не длилось долго.

— С нами всё будет в порядке. Не то чтобы мы не знали, что это произойдет. Логан живет в Нью-Йорке. Мы живём здесь. Будет лучше покончить со всем сейчас, пока не стало ещё тяжелее.

После их поездки в Нью-Йорк Тея и Логан приняли решение прекратить отношения, которые у них были с тех пор, как он узнал о Чарли ранее летом. Его должность известного юриста и филантропа диктовала ему жить в Нью-Йорке. Но с учётом истории Теи там и её желания вырастить Чарли в месте, где она будет процветать, им нужно было быть здесь, в Ларк-Коув. Так что Логан и Тея пожертвовали своим совместным счастьем, зная, что так будет лучше для их дочери.

Было огромным облегчением, когда Тея позвонила и сказала, что они вернулись. Часть меня — большая часть — ожидала, что она скажет, что они остаются в Нью-Йорке. Я ожидал, что буду забыт и брошен.

Но они вернулись, и в то время, как я был чертовски счастлив, они грустили. После того, как облегчение прошло, во мне поселилось чувство вины, потому что моё счастье было за счет их страданий.

Это было неправильно.

— Ни для кого не секрет, что я был недоволен появлением Логана.

Она усмехнулась.

— Да? Я и не заметила.

Я ухмыльнулся, радуясь, что она была расстроена не до такой степени, что не могла дразнить меня.

— Но я отдам парню должное. Он поступил правильно, не заставляя тебя переезжать в Нью-Йорк.

— Я почти сделала это, — прошептала она. — Это было так заманчиво. Но быть там было... тяжело. Тяжелее, чем я думала. И это место совершенно не подходит для Чарли.

— Я скучал по вам, когда вас не было, — сказал я ей. — Без вас всё было по-другому.

Это было мягко сказано, но я не хотел, чтобы Тея чувствовала себя плохо из-за того, что уехала. Ей не нужно было знать, каким потерянным я чувствовала себя в тот день, когда они отправились в Нью-Йорк, задаваясь вопросом, вернутся ли они. Ей не нужно было знать, как я боялся потерять ещё одну семью.

— Мы тоже по тебе скучали.

— Я знаю, что вёл себя как придурок, когда появился Логан. Я был зол, что всё меняется из-за него. Но я должен был быть благосклоннее. Думаю, вам нужно было уехать, чтобы страх, что вы можете не вернуться, дал мне понять, что я беспокоился о себе. Я чувствовал, что моя семья ускользает, и я плохо справлялся с этим. Мне очень жаль.

Она сжала мою руку.

— Всё в порядке.

Может быть, именно их уход открыл мне глаза на то, чего мне не хватало в моей жизни, но, если бы Тея хотела быть с Логаном, я бы не пытался встать на пути. Он не был тем врагом, коим я его считал.

— Я рад, что вы дома, — сказал я ей. — Но если ты всё-таки решишь переехать, знай, что я буду рядом с тобой. Я просто хочу, чтобы вы с Чарли были счастливы. Чёрт возьми, я бы даже приезжал и навещал вас.

Тея выдернула свою руку из моей и встала со стула. Затем она обняла меня за плечи.

— Спасибо. Но мы никуда не уедем.

Я обнял её в ответ.

— Хорошо.

Мы оставались в этом положении несколько мгновений, пока она не похлопала меня по спине и не села обратно.

— Мне стоит вернуться к работе.

— Да. И мне уже пора. Я направляюсь в лагерь, чтобы немного побыть с Чарли.

Я видел их мельком на следующий день после того, как они вернулись, но на самом деле у нас было не было возможности провести время вместе. Я скучал по Чарли и волновался за неё так же, как и за Тею — может быть, даже сильнее. Расставание с Логаном тяжело отразилось на её маленьком сердечке. Я надеялся, что немного игр, смеха и её любимых занятий, заставит её улыбнуться.

— Ей это понравится. Она очень скучала по вам с Хейзел, пока нас не было. Я уверена, что она хотела бы провести с тобой немного времени.

— Позвони мне, если тебе что-нибудь понадобится, — сказал я, выходя из комнаты.

— Обязательно, — она помахала рукой, затем снова погрузилась в бумаги, сложенные на её столе. Я позаботился обо всей логистике бара, пока её не было, но я оставил ей счета для оплаты и продукты для заказа. Тея любила смешивать напитки, но у неё была одна странная особенность — она получала удовольствие от бумажной работы.

Что меня вполне устраивало. Я ненавидел это дерьмо.

Из бара я направился прямиком в лагерь и в главный домик. Уиллы нигде не было видно. На самом деле, повсюду было очень тихо — постояльцы, должно быть, отправились на поиски сокровищ.

Мне повезло, и я нашёл Чарли в первом же месте, куда заглянул — на кухне.

Она сидела на столе и ела сухофрукты. На голове у неё была выцветшая бейсболка, которую я ей подарил. Её колени были грязными, и она болтала ногами взад-вперёд. Её плечи были опущены, а выражение лица — тяжёлым.

Моё сердце разрывалось, когда я видел её грустной. Как и Тея, она скучала по Логану.

— Привет, Чак.

Её внимание оторвалось от миски, отчего её длинные каштановые волосы разлетелись в стороны.

— Дядя Джексон!

Улыбка на её прекрасном лице сделала мой мир ярче. Я бросился к ней в тот самый момент, когда она отставила свою миску в сторону и спрыгнула со стола, пролетев по кафельному полу в мои объятия. Я нуждался в этих объятиях так же сильно, как и она. Я крепко обнял её, надеясь прогнать часть её печали. За её крошечными плечами я увидел Хейзел в дальнем углу кухни. Уилла прокралась через заднюю дверь своего кабинета.

Я подмигнула им обеим, а затем обратил всё своё внимание на Чарли. — Не хочешь немного побыть в своём форте?

— Давай. — Она кивнула и высвободилась из моих объятий. Затем она вернулась за своей тарелкой с закусками, сунула её под мышку и вывела меня из кухни. — Пойдём.

Я помахал Уилле и Хейзел, затем последовал за Чарли на улицу, где мы провели утро, исследуя лес. Пока мы собирали привлекательные камни и палки и приносили их в форт, который она соорудила под двумя вечнозелеными деревьями, Чарли рассказала мне о своей поездке в Нью-Йорк. Она познакомилась с семьёй Логана — со своей семьей и исследовала город.

Я сделал всё, что мог, чтобы поднять её подавленное настроение. Потому что она никогда не переставала радовать меня.

￼

Припарковавшись на гравийной стоянке лагеря вечером того же дня, я сунул в рот кусочек жвачки, ожидая Уиллу, чтобы отвезти её на наше первое свидание. Я безумно нервничал, отчего барабанил большим пальцем по рулю, и вспотел несмотря на то, что кондиционер был включен.

До меня она ни с кем не целовалась. Встречалась ли она с кем-нибудь? Я не хотел портить это для неё, как я уже испортил её первый поцелуй. Я не хотел портить ни один из её первых разов, включая её первый раз с мужчиной, если она выберет этим мужчиной меня.

Может быть, если бы у меня было больше опыта похода с женщиной в хороший ресторан, я бы не был так взвинчен. Может быть, давление не было бы таким подавляющим. Но поскольку я не часто ходил на свидания — или вообще никогда не ходил на свидания — мы были в положении сопоставимом со слепым, ведущего слепого.

Я продолжал стучать по рулю, когда из домика вышла группа детей, а прямо за ними шла Уилла. Она помахала на прощание вожатому, а затем по тропинке направилась к стоянке.

Мой большой палец замер.

Она переоделась с тех пор, как я был здесь раньше. Вместо простого зелёного платья и кремового кардигана, в которых она была сегодня утром, на ней было — как их называют женщины? — маленькое чёрное платье.

Мой пульс участился, когда я взглянул на нее. Её платье было элегантным и без рукавов. Оно открывало достаточно кожи, чтобы быть сексуальным. Оно облегало её бёдра и подчёркивая упругую грудь, демонстрируя тонкие изгибы. Юбка спускалась по её стройным ногам почти до колен. Оно не было коротким, но из-за его плотной посадки поднимется по её бедрам, когда она будет забираться в мой грузовик.

И если платья было недостаточно, чтобы заставить мою кровь бурлить, её волосы добили меня. Она собрала передние пряди с лица, но оставила длинные волны ниспадать каскадом по спине.

Мне нравилось знать, что, если я заставлю её покраснеть сегодня вечером, она не сможет спрятаться от меня в своих волосах. Мне также нравилось знать, что, когда я поцелую её сегодня вечером, розовая помада, которая была на её губах, размажется.

Она была почти у грузовика, так что я быстро поправил свой член и проглотил жвачку. Затем глубоко вздохнул и прошептал, — Не облажайся.

По какой-то причине Уилла выбрала меня. Она хотела, чтобы я был её первым поцелуем и её первым свиданием. Я не хотел разочаровать её сегодня вечером.

Это произойдёт позже.

Однажды Уилла поймёт, что во мне нет ничего особенного, и я не могу дать ей то, что ей нужно. Я не из тех, кто женится и заводит детей, но до тех пор я сделаю всё возможное, чтобы ей было хорошо.

Начиная с первого свидания.

Когда она подошла к грузовику, я наклонился над консолью в поисках дверной ручки. Чёрт. Мне стоило выйти. Но Уиллу, казалось, это не волновало. Она просто улыбнулась и помахала рукой.

— Привет.

— Ты прекрасна.

Она покраснела и начала подниматься, но её платье было слишком тесным.

— Я могу помочь. — Я отстегнул ремень безопасности, но она остановила меня поднятием руки.

— Я справлюсь. — Улыбаясь, она опёрлась одной рукой на дверцу, а другой на сиденье, а затем прыгнула. Её волосы пружинили, когда она, смеясь, приземлилась на сиденье. — Упс.

Одна их её туфель соскользнула в процессе. Она снова хихикнула, надевая её обратно и закрывая дверь. И я наблюдал за всем этим с отвисшей челюстью. Она хоть представляла, насколько это сексуально? Она была грациозна и восхитительно неуклюжа одновременно.

Когда она посмотрела в мою сторону, я отстранился и наклонился над консолью, чтобы поцеловать её в щёку.

— Ты прекрасна.

Это стоило повторения.

— Спасибо, — её глаза пробежались вверх и вниз по моему торсу. — Ты тоже не так уж плох.

Я ухмыльнулся и откинулся на спинку сиденья, пристегиваясь и переключая грузовик на заднюю передачу. Я не был одет так модно, как она, но я нашёл тёмные джинсы без потёртостей и однотонную серую рубашку на пуговицах. Я даже заправил её.

— Мне нравится твой грузовик, — сказала Уилла, когда мы выехали на шоссе. — Здесь очень чисто. В отличие от моей машины, внутри которой творится настоящий хаос.

— Я могу привести её в порядок. Я помогаю Хейзел с её Субару.

— О, ты не должен этого делать.

Я потянулся и поднял её руку с колен.

— Мне не сложно. Чистые транспортные средства — это в некотором роде моя фишка.

— Тогда займись этим. Я ненавижу убираться в своей машине, — она вложила свою руку в мою, прижав наши ладони друг к другу.

Она не переплела наши пальцы. Вместо этого она позволила мне полностью взять её за руку. Я мог полностью сомкнуть свои пальцы вокруг её, крепко держа их, и если бы она захотела выскользнуть, то сначала мне нужно было отпустить её.

— Как прошёл остаток твоего дня? — спросила она.

— Хорошо. Продуктивно. Убрался в грузовике. Убрался в своей лодке. Было приятно для разнообразия уйти из бара.

— Держу пари. Чарли была очень рада увидеть тебя сегодня утром.

— Я тоже был рад видеть её. Она скоро вернётся в школу. Я не смогу видеться с ней так часто.

Уилла вздохнула.

— Да. Мне всегда становится одиноко, когда в сентябре начинаются занятия в школе, а лагерь закрывается на зиму.

— Ты можешь прийти и составить мне компанию. Мне тоже бывает одиноко в баре.

Она оглянулась и кивнула.

— Мне бы это понравилось.

Осенью и зимой в Ларк-Коув становилось значительно пустыннее. В баре бывало людно во время охотничьего сезона, и иногда можно было увидеть лыжников. Но с похолоданием город менялся.

— Что ты делаешь, когда нет лагеря? — спросил я.

— Схожу с ума, — она хихикнула. — Как правило в течение пары недель после отъезда последней смены остаётся работа. Нам нужно утеплять здания, и я слежу за тем, чтобы все счета были оплачены. Но после этого у меня остаётся не так уж много дел. Время от времени я захожу туда, чтобы проверить, как идут дела, и выполняю офисную работу, но это занимает не более пяти-шести часов. Я подумывала о том, чтобы найти другую работу.

— Да? Например, где?

— Я не знаю, — она пожала плечами. — Я не могу устроиться на круглогодичную работу, потому что мне нужно свободное лето, так что это ограничивает мои возможности. Я видела, что заправочная станция ищет кассира на неполный рабочий день.

— Нет, — чёрт возьми, нет. — Ты не можешь работать на заправке.

Мысль о том, что она на заправке, одна глубокой ночью, вызывала у меня приступы тревоги.

— Хм? — она резко повернулась ко мне. — Почему нет?

— Это небезопасно. Ты будешь лёгкой добычей для любого случайного подонка, проезжавшего мимо.

— О, — пробормотала она. — Хорошо. Не заправка.

Я смотрел на неё, ожидая продолжения, но ничего не было. Она просто смотрела в окно, наблюдая, как мы катимся по шоссе.

— И это всё?

Она нахмурилась.

— Ты о чём?

— Ты не собираешься надрать мне задницу за то, что я сказал тебе, где не работать? Или назвать меня мудаком за то, что я тобой командую? — Тея или Хейзел послали бы меня к чёрту, если бы я сказал им, что они не могут где-то работать.

Но Уилла только улыбнулась.

— Я не могу злиться на тебя за то, что ты хочешь, чтобы я была в безопасности. Если бы у тебя была другая причина, тогда, возможно, я бы не согласилась. Но беспокоиться о моём благополучии — это, ну... мило.

Мило? Ну, чёрт. Была ли эта женщина настоящей?

С субботнего вечера между нами что-то изменилось. Она сдалась и больше не держала меня на расстоянии вытянутой руки. Вместо этого она втянула меня прямиком в свой мир.

В воскресенье — на следующее утро после того, как она рассказала мне о нашем настоящем первом поцелуе — я отправился в лагерь с двойным ванильным чаем латте — её любимым, по словам владельца кофейни. Поскольку именно я не давал ей спать допоздна, я решил, что ей понадобится дополнительная доза сахара и кофеина. Чего я не мог представить, так это того, что она будет процветать в организованном хаосе. На парковке было полно родителей, забиравших своих счастливых детей. Уилла бегала вокруг как сумасшедшая, когда я добрался туда, и я почти ожидал, что она прогонит меня. Но вместо этого она поблагодарила меня за кофе поцелуем и приказала следовать за ней и “разговаривать на ходу”.

Так что, когда она прощалась с отдыхающими и координировала уборку в спальнях, готовясь к приёму следующей партии детей, я был рядом с ней. Всякий раз, когда она делала глоток кофе, она посылала мне улыбку. Всякий раз, когда она сталкивалась с вожатым, она без промедления представляла меня. Улыбка не сходила с её лица. Может быть, отдыхающие и забудут эту улыбку, но я никогда.

В воскресенье вечером, после того, как она убедилась, что новоприбывшие дети устроились в лагере, она пришла в бар на поздний ужин. К тому времени усталость, наконец, улеглась, так что я налил ей колу и приготовил пиццу. После того, как она поела, я отправил её домой, чтобы она немного поспала.

Вчера всё было примерно так же. Кофе. Работа. Пицца. И поцелуй в баре, прежде чем я отправил её восвояси до того как стемнело. И теперь я наконец-то получил своё свидание. Это были только она и я, отправившиеся что-то делать вместе.

— Как дела у Теи? — спросила Уилла.

— Неплохо. Грустит, как и Чарли. Я думаю, она рада быть дома, но они скучают по Логану.

— Я надеюсь, что они смогут это уладить. Как ты думаешь, Тея когда-нибудь переедет в город?

Я пожал плечами.

— Я сомневаюсь в этом. У нас обоих не так много приятных воспоминаний об этом месте. — Хотя, как бы тяжело мне ни было, когда они уехали, я бы предпочёл, чтобы Тея была счастлива в городе с Логаном, чем с разбитым сердцем в Монтане.

Уилла промычала, но не стала настаивать на большем. Я мог бы оставить всё как есть, но на этот раз я почувствовал необходимость объясниться. Я хотел предложить Уилле нечто большее, чем обобщённую, скрывающую за собой очень многое, фразу.

— Ты знала, что именно там мы и встретились? Я, Тея и Хейзел?

Она покачала головой.

— Нет. Наверное, я никогда не слышала историю о том, как вы нашли друг друга.

Вряд ли кто-нибудь знал эту историю. Мы с Теей мало рассказывали о прошлом посетителям бара, точно так же, как не сплетничали о других жителях города. Вероятно, мы были некой загадкой, и, честно говоря, нам это нравилось.

Но Уилле я был готов выложить всё. Я чувствовал себя в безопасности, рассказывая ей всё, что угодно. Я понятия не имел почему, но я доверял своей интуиции.

— Тебе интересно?

Она улыбнулась, сильнее вжимая свою ладонь в мою.

— Только если ты хочешь поделиться.

Я глубоко вздохнул, не отрывая глаз от дороги, и начал с самого начала.

— Моя мама вела себя дерьмово. Ну или продолжает быть таковой. Не знаю. Я не видел её больше двадцати лет. Когда мне было девять, она собрала наши вещи, засунула их в машину и отвезла нас из Пенсильвании в Нью-Йорк. Потом она высадила меня у дома моей тети, и я больше никогда её не видел.

Вздох Уиллы был едва слышен из-за шума шин грузовика по асфальту.

— Я прожил у своей тёти около недели, прежде чем она передала меня государству. Не знаю почему, потому что её я тоже никогда больше не видел. Всё, что она оставила мне, — рюкзак, который моя мама набила одеждой, и несколько помятых бумаг.

Одной из которых было моё свидетельство о рождении. В то время я этого не понимала, но, наверное, это был мамин способ сказать, что она никогда не вернётся. Я хотел найти её в течение многих лет. Пару раз я пытался сбежать из приёмных семей и добраться автостопом обратно в маленький городок в Пенсильвании, где мы жили. Согласно моему свидетельству о рождении, именно там я был рождён. Но каждый раз, когда я пытался бежать, власти ловили меня и возвращали в систему. К тому времени, когда я стал достаточно взрослым, чтобы совершить успешную попытку побега, мне уже было всё равно. К тому времени я нашёл Тею и Хейзел и списал со счетов свою мать.

— Что потом? — спросила Уилла.

— Приёмная семья. Я побывал во многих.

Семьи не хотели взрослого ребёнка с проблемами заброшенности и отношения, поэтому я переезжал из дома в дом до первого года обучения в средней школе.

— Дольше всего я оставался в семье, когда учился в средней школе. И это было не из-за дома. Это было из-за Теи и Хейзел.

— Почему? — спросила она.

— Как много ты знаешь об истории Теи?

Она пожала плечами.

— Не так уж много. Она скрытный человек.

Я усмехнулся. Это было правдой. Мы оба были такими. Но так же, как я доверил Уилле свою историю, ей можно было доверить историю Теи. И поскольку наши истории были переплетенные, я не мог отличить одну от другой.

— У Теи тоже нет родителей, но она не росла в приёмной семье. Она жила в приюте.

— Они всё ещё существуют? — спросила Уилла.

— Сомневаюсь, но в то время, да. Насколько я помню, это был один из последних в городе. Думаю, что после того, как Тея закончила школу и переехала, он закрылся. Какое-то время, пока мы учились в выпускном классе, она была единственным ребёнком там.

— Держу пари, ей было одиноко.

— Да, так и было.

Хотя в то время я завидовал ей. Тее не нужно было делить комнату или дом с другими людьми. Я был так же одинок, как и она, даже с приёмной семьёй, полной людей, и почти без личного пространства. Я немного поёрзал на своём месте, не выпуская руки Уиллы.

— Мы с Теей ходили в одну среднюю школу, но встретились мы не там. На самом деле первой я встретил Хейзел. Я был в продуктовом магазине и пытался стащить шоколадный батончик. Она поймала меня до того, как это удалось сделать клерку.

— О-о, — Уилла поморщилась, доказывая, что она хорошо знала Хейзел. — Держу пари, она была в бешенстве.

Я усмехнулся.

— Можно и так сказать. Она схватила сникерс и потащила меня к кассе. Я был уверен, что она собирается сдать меня полиции, но вместо этого она просто положила его в свою корзину с продуктами. После того, как она купила его, она сказала мне, что я могу съесть его, но только после ужина. До сих пор я не был уверен, почему я пошёл с ней в приют. Мне было пятнадцать лет, и мой рост уже достиг метра восьмидесяти. Я не был таким высоким или мускулистым, как сейчас, но мне не потребовалось бы много усилий, чтобы убежать от Хейзел. Я даже не попытался. Я просто без вопросов последовал за ней по нашему бруклинскому району.

— Хейзел работала поваром на полставки в приюте, поэтому она отвела меня туда. Потом она усадила меня за кухонный стол и велела заняться домашним заданием, а сама убрала продукты и приготовила ужин.

Хейзел также положила пакет замороженного горошка на фингал, который поставил мне мой приёмный отец, но я не хотела делиться этим с Уиллой. Ей не нужно было знать, что он был подлым ублюдком, который любил хорошую драку на кулаках. Он соорудил в гараже импровизированный боксёрский ринг, а затем разделил нас — приемных мальчиков — на пары, и вмешивался сам, когда мы «не воспринимали это всерьёз». Я думаю, что он испытывал наслаждение, когда наносил пару крепких ударов. И поскольку это была тренировка по боксу, что-то, что должно было научить нас уважению и дисциплине и дать нам физические испытания — полная чушь — учителя и социальные работники закрывали глаза на синяки. Когда я, наконец, научился драться достаточно хорошо, чтобы уложить его на лопатки, я всё равно позволял ему побеждать. Я тешил самолюбие этого засранца и мирился с нехваткой еды и четырьмя детьми в спальне, и всё потому, что не мог рисковать тем, что меня вышвырнут из их дома и отошлют далеко от Хейзел и Теи.

— Я сидел за столом и делал домашнее задание, когда Тея вошла на кухню в приюте, — сказала я Уилле. — Я знал её по школе, но мы никогда раньше не разговаривали. Она обняла Хейзел, достала свои учебники и просидела рядом со мной до ужина. Потом я поделился с ней своим сникерсом. С тех пор мы друзья.

Уилла слегка улыбнулась мне.

— Я рада, что ты нашёл их.

— Я тоже. — Я сжал её руку.

Они были моей единственной семьей.

Хейзел была тем человеком, который следил за тем, чтобы моя домашняя работа была выполнена.

Она была той, кто кормил меня, когда я был голоден. Если бы не она и этот приют, кто знает, где бы я был? В тюрьме должно быть.

Уилла повернулась к боковому окну, и она смотрела на озеро сквозь деревья, когда они проносились мимо. Её настроение испортилось, изменив атмосферу в грузовике. Воздух стал тяжёлым, давя мне на плечи, а моё сердце забилось ещё громче. Мне не следовало делиться всем этим. Что со мной не так? Моя история была слишком серьёзной для первого свидания.

Мы выехали из города меньше десяти минут назад, а я уже всё испортил. Уилла пошевелила пальцами, и я отпустил её руку. Меня убивало то, что ей нужно было отдалиться от меня. Я открыл рот, чтобы извиниться, но остановился, когда Уилла повернулась и развернула консоль. Затем она отстегнулась и скользнула на сиденье между нами. Моя рука автоматически легла ей на плечи, когда она прильнула ко мне. Одна её рука обвилась вокруг моей талии, а другая скользнула мне за спину.

Потом она обняла меня.

— Мне жаль, — прошептала она.

Я прижался щекой к её макушке.

— Всё в порядке. Всё обернулось лучше, чем могло бы быть. — Каким-то образом её хватка вокруг моей талии стала крепче.

— Как бы мне это ни нравилось, я не хочу, чтобы ты отстёгивалась.

— Ещё одну секунду. — Она снова сжала меня, затем высвободила руки. Я думал, что она скользнёт обратно на пассажирское сиденье, но она этого не сделала. Она просто отпустила меня и вытащила поясной ремень, который был спрятан между сиденьями. Она пристегнула его и улыбнулась, прежде чем снова обратить внимание на дорогу.

Это сиденье по середине? Оно было моей новой любимой особенностью моего грузовика. Слава богу, я не передал его в корзину. Тяжесть в воздухе исчезла, и я расслабился. Запах кокосово-ванильных волос Уиллы, пахнущий намного лучше, чем освежитель blue tree, который я спрятал под задним сиденьем, наполнил салон. С каждой милей я чувствовал себя легче. Многолетний багаж становился всё меньше и меньше в моём зеркале заднего вида. Выгрузка моего прошлого на Уиллу была освобождением. И хотя моё прошлое было тяжёлым, я не мог сожалеть об этом. Эта дорога привела меня сюда, в Ларк-Коув, и к ней.

— Могу я спросить тебя кое о чём? — спросила она.

— Конечно. — Я положил руку на её колено.

— Ты когда-нибудь думал о том, чтобы найти свою маму?

— Нет, — немедленно ответил я. — Она мертва для меня.

— Хорошо, — как и раньше, я ждал. Но она ничего не сказала.

— И это всё?

Она снова хихикнула.

— Да. Это всё.

— Ты не собираешься пытаться убедить меня в обратном? И Тея, и Хейзел думают, что было бы неплохо выяснить, куда она исчезла столько лет назад. Они думают, что это даст мне успокоение.

— Если она мертва для тебя, то она мертва и для меня. Вот и всё.

Я посмотрел на её профиль, поражённый тем, что она была со мной. Шины глухо стучали по грохочущей полосе, когда мы приближались к обочине.

— Следи за дорогой, Джексон, — сказала она. — Я умираю с голоду, и столкновение с деревом нарушит наши планы на ужин.

Ухмыльнувшись, я снова перевёл взгляд на шоссе.

— Ну, мы не можем этого допустить, Уиллоу.

Она вздрогнула, на этот раз её вздох был намного громче. С открытым ртом Уилла повернулась и уставилась на меня.

Я усмехнулся.

— Что? Слишком рано шутить насчёт имени?

Её рот резко закрылся, и она поджала губы. И как бы она не старалась, ей не удалось сдержать уголки губ ровными.

— Придурок, — она ткнула меня локтем в рёбра, затем хихикнула.

С этими словами серьёзность нашего разговора исчезла. Уилла прижималась ко мне, пока мы ехали по дороге на ужин, разговаривая обо всём лёгком и воздушном. К тому времени, как мы оба съели по два огромных рибайя и вернулись в Ларк-Коув, я знала одно: лучшего свидания у меня в жизни не будет. И когда придёт время, будет чертовски трудно уйти от этой женщины.

Глава 12

Уилла

Будь смелой.

Таким был мой новый девиз. Или, по крайней мере, это был мой девиз в течение последних двух минут.

У нас с Джексоном было, пожалуй, лучшее свидание в истории. Он отвёл меня в хороший ресторан в Калиспелле, стейк-хаус, в котором я была лишь раз со своими родителями. Когда я заказала самый большой рибай с тушёными грибами, запечённый картофель с начинкой и салат на гарнир, Джексон даже глазом не моргнул. Он просто улыбнулся официантке и заказал то же самое. Потом мы рассмеялись. Мы говорили — может быть, больше, чем я когда-либо говорила за едой. Джексон хотел знать всё о детстве в Ларк-Коув и о моём опыте в колледже. Я хотела услышать забавные истории из бара. Не проходило и минуты, чтобы один из нас не рассказывал другому что-нибудь интересное.

Возможно, я годами наблюдала за Джексоном издалека, но сегодня я по-настоящему узнала его. И всё, что я узнала, заставляло меня жаждать большего.

— Я отлично провёл время сегодня вечером, — сказал он, провожая меня вверх по лестнице.

— Я тоже. — На верхней ступеньке я оглянулась через плечо. Будь смелой. — Не хочешь войти?

— Конечно.

Я улыбнулась, волнение бурлило у меня в животе, когда я отпирала дверь.

— Чёрт. — Уже в дверях я резко обернулась.

— Моя машина всё ещё в лагере.

Джексон положил руки мне на плечи и развернул меня обратно, подталкивая внутрь.

— Я заеду за тобой утром и отвезу на работу.

Или ты можешь просто переночевать здесь.

Если бы я действительно была смелой, я бы произнесла это вслух, но, думаю, мне нужно больше практики. Тем не менее, мысль о Джексоне на моей территории снова вызвала прилив взвинченности внутри меня.

Была ли сегодняшняя ночь той ночью, когда я пойду до конца?

Мысль о потере девственности не пугала меня — не очень сильно. Когда мы вошли в лофт, я начала теребить застежку на моём розовом клатче. На что это похоже? Будет ли больно? Понравится ли Джексону?

Я взглянула на Джексона, когда вела его к дивану. Я действительно хочу, чтобы ему понравилось.

Больше всего на свете я боялась, что буду недостаточно хороша для Джексона в сексе. Было гарантировано, что я буду чувствовать себя неловко, и от волнения в первый раз никуда не деться. Но я больше беспокоилась о реакции Джексона, чем о себе.

Он бы позаботился обо мне. Просто я тоже хотела позаботиться о нём.

Мой рот был набит ватой; от волнения у меня пересохло во рту. Поэтому вместо того, чтобы расположиться на диване вместе с Джексоном, я направилась на кухню.

— Хочешь чего-нибудь выпить?

— Нет. Спасибо, — приближаясь к стене, он пригнулся, дабы не удариться головой.

— Тогда я... — я указала на кухню, затем проследила за своим пальцем.

Поспешив к шкафу со стаканами, я достала один, наполнила его из-под крана и опустошила его в три больших глотка. Затем я поставила его в раковину и глубоко вздохнула, глядя в кухонное окно.

Будь смелой.

Я могла сделать это.

Я вышла из кухни и села рядом с Джексоном. В комнате воцарилась тишина, когда мое плечо прижалось к его руке, но ни один из нас не пошевелился. Ни один из нас не произнёс ни слова. Хотя мы оба дышали тяжелее, чем обычно. Должна ли я прикоснуться к нему? Может быть, погладить его по ноге или ещё что-нибудь? Мои руки не хотели покидать моих колен.

Будь смелой.

Я могла бы поцеловать его. Держу пари, он бы очень удивился, если бы я оседлала его колени. Только в этом платье у меня не было возможности на оседлания. И если оставить в стороне проблемы с одеждой, я, вероятно, всё равно бы не сделала этого.

— Я слышу, как крутятся шестерёнки, Уилла. Что у тебя на уме?

— Ничего, — Я уставилась на свои колени. — Я, эм...

Будь смелой. Хоть раз в жизни будь смелой.

Я сделала глубокий вдох, затем выпалила:

— Тыхочешьостатьсянаночь?

— Повтори?

Я крепко зажмурилась. Смелость, которую я наскребла, чтобы сказать это однажды, почти истощила мои резервы, но я собрала ещё чуть-чуть.

— Ты хочешь остаться на ночь?

— Да.

Мои глаза распахнулись, когда я с удивлением посмотрела на него.

— Серьёзно?

— Да, но я не собираюсь этого делать.

— Ой, — мне хотелось заползти под диванные подушки и спрятаться. — Хорошо.

— Сначала нам нужно поговорить о нескольких вещах, — он повернулся всем телом, наклоняясь в мою сторону. Когда я не пошевелилась и не отвела взгляда от своих колен, он положил руки мне на плечи, мягко разворачивая к себе.

Я так и не пошевельнулась.

— Мне нужно, чтобы ты помогла мне, малышка.

Никто никогда раньше не называл меня малышкой, и я всегда считала, что мужчины используют это слово, когда не могут вспомнить имя женщины.

— Не знаю, нравится ли мне, когда меня называют малышкой.

Джексон рассмеялся.

— Тогда я придумаю что-нибудь другое. А теперь, может быть, ты повернёшься вот так и посмотришь на меня? Пожалуйста?

Я вздохнула и повернулась, неохотно поднимая глаза, чтобы встретиться с ним взглядом.

— Ты лучший поцелуй за всю мою жизнь.

Я? Я хорошо целовалась?

— Ни за что.

— Это так. И это говорит мне о том, что всё остальное, что мы делаем, будет иметь эффект в сотню раз круче. Но я испортил твой первый поцелуй. И я не собираюсь портить всё остальное. Если я останусь на ночь, сомневаюсь, что смогу держать руки при себе.

В моей голове столько всего пронеслось, что она чуть не взорвалась. Поэтому я начала обрабатывать его речь по кусочкам, начиная с самого начала.

Я хорошо целовалась? Я хорошо целовалась. Нет, лучше всех. Моя внутренняя дива была размером с мармеладного мишку, но сегодня она стояла во весь рост, придавая мне прилив уверенности.

Кончики моих пальцев оторвались от колен, чтобы провести по его бедру, обтянутому джинсами.

— Что, если я не хочу, чтобы ты держал руки при себе?

— Уилла, — простонал он, в звуке была доля удовольствия и доля истязаний. Прежде чем мои пальцы смогли зайти слишком далеко, его ладонь накрыла мою. — Прекрати.

Я, наконец, набралась смелости сделать шаг, и меня отвергли. Мой взгляд опустился, снова оценивая диванную подушку как укрытие.

— Хей, — рука Джексона коснулась моего подбородка, приподнимая его. — Мы можем просто поговорить об этом секунду?

Я кивнула.

— Хорошо.

— Я не собираюсь лгать тебе, — он глубоко вздохнул. — Я… нервничаю.

— Нервничаешь? — с чего бы ему нервничать? Не то чтобы у него раньше не было секса. — Почему?

— Я правда не хочу всё испортить. Ну знаешь, твой первый, — он сглотнул, — раз. Это должно быть что-то особенное. Не я, трахающий тебя на диване после ужина.

Его признание, хотя и грубое, растопило моё сердце. Мне нравилось, что он заботился о том, чтобы мне было комфортно. Мне нравилось, что он ставил мои чувства выше своих собственных потребностей.

Я обхватила его щёку ладонью.

— Спасибо.

— Могу я спросить тебя кое о чём?

— Конечно.

— Почему ты ждала?

Я опустила руку, затем посмотрела на свои колени, не в силах смотреть ему в лицо, во время этого разговора.

— Не то чтобы я планировала это. Моя девственность никогда не была для меня священной. Секса просто... никогда не было. Я не ходила на свидания в старшей школе. Я пару раз сходила на свидания в колледже, но парни, они просто были не теми.

Я не вдавалась в историю Лейтон — это была только её история, которой могла делиться только она. Но это определённо повлияло на мой собственный выбор, когда дело касалось секса и мужчин.

— Моя девственность никогда не волновала меня, я никогда не была озабочена тем, чтобы найти кого-то, кто решит это, — призналась я. — Наверное, я просто всегда предполагала, что, когда придёт время, это случится.

— И сегодняшний вечер ты считаешь подходящим временем?

Так ли это? Да, я хотела быть с Джексоном. Но мне бы не помешало ещё несколько свиданий и немного времени с Джексоном, чтобы успокоить свои нервы. Был ли я уже готова? Сейчас?

— Нет.

— Хорошо.

— Тебе всё равно?

— Посмотри на меня, — приказал он, мягко заставляя меня посмотреть на него. — Ты стоишь у руля. Как быстро или медленно мы идём, зависит от тебя. Хорошо, капитан?

Я улыбнулась.

— Хорошо. Если ты пообещаешь никогда больше не называть меня капитаном.

— Я могу это сделать.

Я вздохнула.

— Мы можем хотя бы поцеловаться или что-то в этом роде? У меня такое чувство, что я всю свою жизнь ждала возможности поцеловать тебя, и теперь, когда я могу, это всё, что я хочу сделать.

Слова слетели с моих губ так быстро, что мой мозг не успел проконтролировать их. Но как только я услышала всё это, мне определенно захотелось спрятаться под диванную подушку. Я умоляла о поцелуе. Умоляла. Боже мой, Уилла. Будьте смелой, а не отчаянной. Я закрыла лицо руками, пряча пылающие щёки.

— Не могу поверить, что сказала это.

Джексон усмехнулся и убрал мои руки. Затем его рот медленно опустился к моему.

— Мы определенно чем-нибудь займёмся, кексик.

Я поморщилась.

— Не кексик.

Он усмехнулся. Его губы были так близко, что его дыхание коснулось моей щеки.

— Сахарок? — он поцеловал уголок моего рта.

Я закрыла веки, когда прошептала:

— Нет.

— Сладкая? — ещё один поцелуй, на этот раз в другой уголок моих губ.

— Нет. — Я чувствовала себя пончиком.

Мягкие губы Джексона прошлись по моей щеке, оставляя покалывание, и добираясь до уха.

— Дорогуша?

— Не-а.

Он втянул мочку моего уха в рот, и я обмякла, упав вперёд на его грудь. Кто бы мог подумать, что его язык, играющий с моим ухом, так возбудит меня?

— Ещё, — я потянулась руками к его груди, вдавливаясь в хлопок его серой рубашки на пуговицах.

Его губы проследили свой путь назад к моему рту. Его гладкая челюсть была горячей и твёрдой на моей щеке, и даже без его обычной щетины она оставила ожог.

— Дорогая? Милая?

— Папа называет маму дорогой. Меня он называет милой.

Джексон зарычал, отрывая свои губы от моего лица и наклоняясь, чтобы приложить их к моей ключице.

Я откинулась на спинку дивана, совершенно ошеломленная тем, что он нашёл все эти новые места, манипуляции с которыми заставляют меня таять.

— Принцесса? — пробормотал он мне в шею.

Я склонила голову набок.

— Это для маленьких девочек с косичками.

— Бу?

— Абсолютно нет, — выдохнула я. — Продолжай. — Я положила руки ему на затылок, его короткие волосы мягко касались моих ладоней, когда я притянула его ближе.

Он высунул язык, облизывая, пока его губы обсыпали поцелуями мою шею.

— Куколка?

— Эээ.

Ещё один приправленный поцелуй.

— Печенька?

Я покачала головой, медленно передвигая свою задницу по дивану, чтобы приблизиться к нему. Оседлать его. Теперь настало время для оседлания. Я убрала руки с его груди, перемещая их на юбку. Собрала руками подол, поднимая его вверх по бёдрам. К моему удивлению, Джексон опустил свои руки к моим, чтобы помочь. Его мозолистые пальцы скользнули по чувствительной коже моих ног, заставляя моё сердце забиться быстрее. В ту минуту, когда мои колени больше не были стеснены подолом, я развела их в стороны. В спешке потянула слишком сильно, и из образовавшегося разрыва по шву, раздался негромкий треск. Это меня не остановило. Это было моё самое дорогое платье, но я могу позже попросить маму зашить его. Я вцепилась руками в мускулистые плечи Джексона, отправляя его обратно на диван, и забираясь к нему на колени. В ту секунду, когда моя сердцевина прижалась к грубой ткани его джинсов, я издала тихий стон. Его эрекция была значительной под молнией — подо мной — и от этого у меня снова пересохло во рту. У меня кружилась голова, мне было жарко, и напряжение, скручивающееся у меня между ног, заставляло меня извиваться.

Это. Было. Невероятно.

Езда на коленях Джексона была непохожа ни на что, что я когда-либо чувствовала раньше. Пару раз я пыталась экспериментировать там. После того, как несколько подружек в колледже попытались объяснить, на что похож оргазм, мне стало любопытно, и я потрогала себя в душе.

Но мне не удалось ничего сделать своими пальцами. Чувствовать губы Джексона на моей шее, его твердость, трущуюся о мои кружевные трусики, было так эротично, что я задрожала.

— Чёрт, Уилла, — сказал он мне в шею, прежде чем отстраниться. Его руки потянулись к моему лицу, убирая пряди волос, выбившиеся из заколки на затылке. — Ты идеальна.

Я улыбнулась, затем наклонилась и нежно поцеловала его.

Поцелуй недолго оставался нежным. Пальцы Джексона зарылись в мои волосы, наклоняя мою голову, чтобы его язык мог исследовать каждый уголок моего рта.

Пульсация между моих ног усилилась, и я вжалась в его всем телом, ещё больше растягивая платье. Звук разрывающихся швов эхом раздавался по моей комнате.

Руки Джексона оставили мои волосы, плавно перемещаясь по моим плечам к груди. Он обхватил их обеими руками и провёл большими пальцами по моим соскам, возбудив их даже через одежду.

Это казалось намного большим, чем просто сеанс поцелуев, но я определённо не жаловалась. Прилив нервного возбуждения заставил мои надежды взлететь к звёздам, когда одна из его рук скользнула ниже, исчезая под моей юбкой.

— Ты хочешь, чтобы я остановился? — он тяжело дышал в мои губы. — Тебе нужно только сказать.

— Нет, — я обвила руками его шею. — Прикоснись ко мне.

В ту минуту, когда его пальцы коснулись моих влажных трусиков, моё лоно сжалось. Мои плечи задрожали, а глаза закатились.

Пальцы Джексона были в тысячу раз лучше моих.

— Ещё? — прошептал он.

Я кивнула, и один из его пальцев скользнул под кружево моих трусиков.

Он дважды прошёлся по моим складкам, прежде чем нашёл мой клитор.

— Джексон, — выдохнула я, когда он кружил вокруг моего бутона. Я сильнее прижалась бедрами к его руке, нуждаясь в большем давлении.

Рука, которую он держал на моей груди, опустилась на юбку. Кончики его пальцев щекотали мои бёдра, когда он скользнул вверх к моим трусикам. Грубым рывком он отвёл их в сторону, освобождая место для обеих своих рук. Я была так возбуждена, что он не встретил никакого сопротивления, когда ввёл палец внутрь, согнув его, чтобы погладить мои внутренние стенки. Большим пальцем другой руки он продолжал работать с моим клитором.

Он погружал меня в экстаз.

— Чёрт, ты такая тугая, — прошептал он мне в шею, пока его палец входил и выходил. Его губы добрались до мягкого места под моим ухом, целуя его, когда он ввёл ещё один палец. Ощущение растянутости было просто невероятным.

Если только его пальцы чувствовались так, то его член во мне был бы чем-то потусторонним. Судя по выпуклости его брюк, он был крупным. Поместиться ли он вообще?

Это особое беспокойство исчезло, когда Джексон ускорил темп своего большого пальца. Между нами было не так много места, но каким-то образом его сильные и невероятно умелые руки идеально справлялись.

Когда напряжение усилилось, я позволила своим бёдрам раскачиваться взад и вперёд, держась за его плечи, чтобы удержать равновесие.

— Вот так, малышка. Трахай мои пальцы, — его хриплый шёпот заставил моё сердце сжаться. — Тебе нравится грязные словечки, не так ли? Просто подожди, пока я не использую свой рот вместо пальцев, чтобы заставить тебя кончить.

— Да, — простонала я, затяжно и громко.

Джексон вцепился в мою шею, сильно посасывая, будто пытаясь вытянуть мой вкус. Трение его пальцев и его горячих, влажных губ заставляло меня подниматься по спирали всё выше, пока я не оказалась натянутой так туго, что всё, что могла сделать, это сорваться.

Моё тело сотрясалось, когда я кончала, моё лоно сжимало пальцы Джексона сильными импульсами. Я вздрогнула, потеряв контроль, и перед глазами вспыхнули белые пятна. Импульс за импульсом, удары проходили через каждую мышцу, пока я не обмякла на груди Джексона.

Когда отголоски моего оргазма утихли, Джексон осторожно вытащил пальцы из моих трусиков, возвращая их на место. Когда ткань легла на мой чувствительный клитор, по моему позвоночнику пробежала дрожь.

— Ты прекрасна, когда кончаешь, — прошептал Джексон мне в волосы.

В большинстве случаев его комментарий смутил бы меня, но сейчас он заставил меня лишь улыбнуться. У меня не было сил смущаться.

— Спасибо.

Положив руки на мои бёдра, он со стоном сдвинул меня вниз по своим бёдрам и снял со своей эрекции.

Я резко распахнула глаза.

— А как насчет тебя? Мне... — я сглотнул. — Ты хочешь, чтобы я подрочила тебе?

Подрочила? Оказывается, у меня всё-таки остались силы для смущения, и я больше никогда не скажу слово «дрочить».

— Нет, это было только для тебя, — Джексон улыбнулся, когда жар пополз по моим щекам. — Иди сюда.

Он поёрзал на диване, закинув обе ноги так, чтобы лечь. Подвинувшись, он сдвинул мои ноги в сторону, расположив меня так, чтобы я была прижата к нему во весь рост.

Я была зажата между его сильным телом и спинкой дивана, лежа на его груди.

Неплохое место, чтобы застрять.

Юбка моего платья всё ещё была задрана на бёдрах, поэтому я опустила её. Мой взгляд скользнул по его телу, его длинные ноги свисали с другого подлокотника.

— Мне нужен диван побольше.

— Нет. Этот просто идеален.

Я хихикнула, сильнее прижимаясь к нему.

— Твои волосы такие мягкие, — просунув руку под меня, он поиграл с прядью.

— Как и твои. — Я думала, что они будут колючими, но на ощупь он больше напоминал бархат. — Мне нравится, какие они короткие.

— Мне тоже. Я был очень зол, когда Хейзел впервые заставила меня отстричь их, но потом я привык к этому. На самом деле они немного вьются, когда отрастают.

— Правда? — я вроде как хотела увидеть его с кудрями. — Почему Хейзел заставила тебя обрезать их?

— Вши, — проворчал он. — Вся моя приёмная семья столкнулась с этим. Я использовал шампунь и прочее дерьмо, чтобы убить их, но Хейзел не хотела рисковать, что я передам их Тее. Так что она заставила меня подстричься. После этого я так и не отрастил их обратно. Так намного проще.

Вши. От одного этого слова у меня зачесалась голова, но я подавила это желание.

— Это звучит ужасно.

— Так и было. В то время с нами жила одна маленькая девочка. У неё были длинные каштановые волосы с такими же волнами как у тебя. Независимо от того, сколько раз был использован шампунь, личинки не пропадали, поэтому её побрили. Я никогда не видел, чтобы человек так сильно плакал.

Как женщина, которая любила свои волосы, моё сердце болело за эту маленькую девочку.

— Бедняжка.

— Сначала я действительно не понимал её. Я думал, что это просто девчачья ерунда — так волноваться из-за стрижки. Но позже она рассказала мне, что её мать скоро выйдет из тюрьмы, и она беспокоилась, что без волос мама не узнает её и не сможет забрать домой.

И теперь моё сердце разбилось из-за маленькой девочки.

— Её мама вернулась за ней?

— Да. Через несколько месяцев её освободили, и она забрала девочку домой. Мне всегда было интересно, держалась ли её мама подальше от неприятностей.

Я снова прижалась щекой к его груди.

— Надеюсь. Ради девочки.

— Я тоже, малышка.

Малышка. Он назвал меня малышкой ранее, прямо перед тем, как я кончила. Может быть, всё было не так уж плохо.

Может быть, это действительно было в некотором роде идеально.

— Вот оно. Малышка. Думаю, мне это нравится.

— Слава богу, — он рассмеялся. — А то у меня заканчивались варианты.

Глава 13

Уилла

— Итак, как у вас с Джексоном дела? — спросила мама, прежде чем положить немного салата в рот.

— Хорошо. — Замечательно.

Прошло две недели с нашего с Джексоном первого свидания, и я просто парила над землёй. Между нами всё было так... просто. Мы органично вписываемся в жизнь друг друга, как будто всё это время было пустое пространство, которое только и ждало, когда мы появимся друг у друга.

Джексон каждое утро приносил в лагерь моё любимое кофе. Мы болтали на кухне с Хейзел или вдвоём прогуливались по улице, пока мне не приходилось снова возвращаться к работе. Потом он уходил заниматься своими делами, а я — к детям.

После того, как мой рабочий день заканчивался, я шла в бар и сидела там с ним. Я стала завсегдатаем, как Уэйн и Ронни. Я оставалась до закрытия, потом помогала ему закрыться, прежде чем отвезти его домой.

В те вечера, когда Тея оставалась в баре, а он был свободен, он приходил ко мне домой и позволял мне готовить ему ужин. После этого мы часами целовались на диване и дурачились.

Он никогда не позволял этому заходить слишком далеко, но мы определённо продвигались вперёд. Он касался каждого сантиметра моей кожи, узнавая, прикосновения к каким местам сводили меня с ума. И я узнавала, каково это — прикасаться к мужчине.

Я покраснела, лишь подумав о звуке его глубокого, горлового стона, когда он кончил в мою руку прошлой ночью. Это был самый напряжённый момент, который мы разделили. Моя рука на нём. Его пальцы во мне.

— О, Уилла, — мама рассмеялась. — Я практически могу видеть твои мысли. Просто будь в безопасности, когда играешь с его обнаженным телом.

— Мам, — я подавилась салатом. — Серьезно? Можем мы не говорить об этом, эм... за ужином? Или перед папой?

Он сидел напротив меня и качал головой. На его лице была гримаса отвращения и боли, будто мама только что засунула бамбуковые щепки ему под ногти.

— Серьёзно, Бетти, — проворчал он.

— Прости, — мама подняла руки, затем посмотрела на меня. — Я просто рада за тебя, милая. Судя по тому, что мы слышали, ты проводишь лучшее время в своей жизни.

Я открыла рот, чтобы поблагодарить её, но выражение папиного лица остановило меня. Он позеленел, практически копируя цвет огурца, который он разрезал пополам.

— Что? — спросила я его, потом посмотрела на маму.

— Что? — её глаза расширились. — Ничего!

— Ты сказал: «судя по тому, что мы слышали, ты проводишь лучшее время в своей жизни», а потом папа чуть не подавился. Что ты имеешь в виду, говоря то, что мы слышали?

Она поморщилась, и вилка в моей руке упала на тарелку, отправив листья салата в полёт.

Они слышали нас с Джексоном ночью? Неееет.

Я уставилась на маму, надеясь, что она скажет, что это не так, но она просто покачала головой.

— Мы оставляем наши окна открытыми на ночь. Как и ты. Звук разносится по всему заднему двору.

Мой ужин был опасно близок к тому, чтобы вернуться.

Ещё две недели назад я даже не подозревала, что у меня есть способность издавать некоторые звуки, которые Джексон мог вызывать, играя с моим телом. Застенчивая девушка была крикуньей. Кто бы мог подумать? Но эти звуки определенно не были тем, что я хотела бы, чтобы слышали мои родители по ночам. Я закрыла лицо руками, желая заползти под стол и умереть. Я никогда раньше не была так смущена. Никогда. Не тогда, когда Джексон забыл о нашем первом поцелуе. Не тогда, когда на первом курсе я слишком близко наклонилась к горелке Бунзена на химии и случайно подпалила часть брови. Даже не в тот раз в седьмом классе, когда я чихнула во время тихой молитвы в церкви и случайно пукнула так громко, что услышали три ряда.

Это было хуже...

В сотню. Раз. Хуже.

— Мне жаль, — сказала я в свои руки.

— Тебе не нужно извиняться, — мама взяла меня за запястье, отводя мою руку от лица. — Теперь, когда начинает холодать, мы будем закрывать окна на ночь.

Я кивнула.

— Я тоже.

— Итак, как прошла последняя неделя в лагере? — спросила мама, к счастью, меняя тему.

— Всё было отлично, — сказала я им. — Всегда трудно прощаться с персоналом.

— Они вернутся, — папа ободряюще улыбнулся мне, делая всё возможное, чтобы избежать неловких моментов.

— Надеюсь.

Устройство моего лагеря отличалось от устройства других лагерей штата. Другие летние программы имели ограниченный штат сотрудников, как правило, только директора и менеджера по техническому обслуживанию. За детьми присматривали родители-волонтеры из любой организации, спонсировавшей лагерь.

Но мы нанимали полный штат. Все они были студентами колледжа, желавшими провести лето в Ларк-Коув. Они были довольны тем, что жили в хижинах со своими спальными мешками и ограниченным пространством для личных вещей, совсем неподалёку от детей. Это не было гламурно, но они сделали это ради впечатления.

Я платила им как можно больше из-за того, как много они отдавали. У них было не так уж много выходных для общения с друзьями. У них было не так много свободного времени для похода на озеро. У них не было никакого личного пространства, кроме комнаты отдыха для персонала в главном домике.

Но их энергия никогда не иссякала.

Каким-то образом каждый год мне удавалось находить группу работников, которые могли бы соответствовать моему энтузиазму, раз за разом. Нередко они возвращались на второй год, а некоторые даже на третий. И когда они понимали, что больше не смогут вернуться — из-за того, что заканчивали учёбу, или им поступали другие предложения о работе — они помогали мне найти замену.

Чаще всего уходящий работник подвергал новобранца более строгому экзамену, чем я когда-либо могла.

Я буду скучать по вожатым, которые не вернуться в лагерь после этого сезона.

— Ты получила ответ от кофейни? — спросила мама.

— Да, — я нахмурилась. — У них нет ни одной открытой вакансии, но они сказали, что будут иметь меня в виду, если что-то изменится.

А поскольку я не знала ни одного другого места, где мог бы требоваться помощник на неполный рабочий день, мне предстояла ещё одна скучная зима.

В этом не было ничего удивительного. Ни в одном бизнесе Ларк-Коув не было большой текучки кадров. Люди хотели работать поближе к дому, поэтому они цеплялись за свою работу мёртвой хваткой.

— Ты готов к началу занятий, пап?

Он кивнул.

— Готов, как всегда. Последние пару недель я потратил на перестановку в своём классе. Теперь, когда ты не так занята в лагере, тебе придётся зайти и удостовериться в этом.

— Обязательно.

Мне нравилось возвращаться в школу не только потому, что это навевало воспоминания о моём собственном студенчестве, но и потому, что это навевало воспоминания о том времени, когда я была специальным помощником папы.

Каждое лето он делал перестановку в своём классе. Он тестировал новые эксперименты, которые планировал ставить на своих занятиях. Он приводил в порядок информационные стенды. И я помогала ему.

Я скучала по тем дням.

Пока мама, папа и я болтали о папиных планах на первый школьный день, ко мне вернулся аппетит, и я доела свою порцию.

— Спасибо, мам. Это было восхитительно.

— Полностью согласен, — папа встал из-за стола. — Спасибо за ужин, дорогая.

Он поцеловал её в лоб, взял обе тарелки и отнёс их на кухню. Мама улыбнулась, глядя, как он уходит.

— Мы с твоим отцом собирались сегодня вечером взять фильм напрокат. Ты останешься и посмотришь его вместе с нами?

Я посмотрела на часы на стене. Я пообещала Джексону прийти в бар и составить ему компанию, и уже было пора выдвигаться.

— Пожалуйста? — мама положила свою руку поверх моей. — Твой отец чувствует, что теряет свою малышку. Это будет много значить, если ты останешься.

— Хорошо, — бар никуда не денется. — Просто дай мне написать Джексону.

Она улыбнулась и забрала мою тарелку, пока я доставал телефон, чтобы сказать Джексону, что приду после фильма.

Он ответил быстро. Звучит заманчиво, детка. Не выходи, если будет темно.

Я улыбнулась экрану. Он всегда так заботился о моей безопасности. В Ларк-Коув никогда не случалось ничего плохого, так что в этом не было необходимости, но я не стала спорить.

Прошлое Джексона многое объясняло о нём. Ему было нелегко доверять. Кроме Хейзел и Теи, его инстинктом было держать людей на расстоянии вытянутой руки. Даже о меня, в какой-то степени. Он медленно впускал меня, но для этого требовалось время.

Моя теория заключалась в том, что Джексон ожидал, что люди откажутся от него.

Люди исчезали из его жизни один за другим. Насколько я знал, он не знал своего отца. Его мать была... ну, у меня не было хороших слов, чтобы описать её. То же самое относилось и к его тете.

И я даже представить не могу, как много приёмных братьев и сестёр он встречал, и как все они появлялись и исчезали.

У Джексона не было константы. У него не было человека, который всегда был бы рядом с ним, кого-то, для кого он был на первом месте.

До сих пор.

После моего признания о нашем настоящем первом поцелуе я отпустила все свои страхи и сомнения. Я ничего не скрывала, когда дело касалось наших отношений. Потому что, может быть, если я полностью впущу его, он сделает то же самое со мной.

Может быть, он доверил бы мне своё сердце.

— Уилла? — крикнула мама с кухни. — Ты будешь попкорна?

— Конечно, — я не было голодна, но, несомненно, была готова съесть тарелку или две.

Попкорн был обязательным условием для просмотра фильмов в этом доме.

Я сунула телефон в карман толстовки и встала из-за стола, забирая оставшиеся приборы на кухню. Теперь, когда сентябрь был совсем близок, вечерами становилось прохладно. Сегодня вечером на ужин я надела джинсы, но натянула розовый пуловер с капюшоном, так как знала, что пойду в бар пешком. Мои дни ношения сарафанов и сандалий скоро подойдут к концу на шесть с лишним долгих месяцев зимы.

Джексон скоро поменяет футболки, которые он носил под своими клетчатыми рубашками, на термокостюмы с длинными рукавами. Мне всегда нравилось наблюдать за его переходом на более теплую одежду, и этот год будет даже лучше, чем в большинстве других.

Вместо того, чтобы пускать слюни на его широкую грудь под слоями одежды и гадать, как выглядят его бицепсы под толстой фланелью, я уже буду знать.

Джексон ещё не был полностью обнажён передо мной, но мы двигались. Я становилась зависимой от его рук и рта на моем теле. С того первого раза, когда он довёл меня до оргазма, я была в постоянном состоянии отчаяния, нуждаясь в нём всё больше и больше.

Когда я вошла на кухню с грязной посудой, мама ухмыльнулась.

— Снова думаешь о нём?

— Да, — я улыбнулась.

— Я помню те дни, — она с тоской посмотрела в конец коридора, где скрылся папа, чтобы включить фильм. — О, чёрт возьми, у меня всё ещё бывают такие дни.

— Я рада.

Я мечтала о таком браке, как у них. Мама и папа не могли иметь больше детей из-за маминого давления во время беременности мной. Она была готова попробовать, но папа отказался. Он не хотел рисковать её жизнью, потому что они были половинками. Двумя частями одного целого. Они не просто любили друг друга, они были лучшими друзьями.

Я хотела такой преданности.

— Я рада за тебя, милая.

— Спасибо, мам, — я закончила помогать ей мыть посуду, пока она готовила

попкорн, затем мы присоединились к папе в гостиной для повторного просмотра его любимого фильма Marvel.

К тому времени, когда Мстители сражались с инопланетными захватчиками, миска из-под попкорна опустела, и я растянулся на диване, почти засыпая.

Между хаосом летнего лагеря и долгими ночами с Джексоном я была измотана. Почти погрузившись в сторону грёз, я едва почувствовал, как завибрировал мой телефон в кармане. Я вздрогнула и проснулась после третьего гудка, пытаясь ответить на звонок, пока он не прекратился.

— Алло?

— Ты где? — в панике спросил Джексон.

— Дома. Что случилось?

— Ты не видела Тею?

Я села, по моей шее пополз холодок.

— Нет. Что случилось?

— Чёрт, — выплюнул он. На заднем плане разбились пивные бутылки, когда он кинул их в мусорку. — Нам нужно найти её.

— Что происходит? С ней всё в порядке? Что-то с Чарли?

— С Чарли всё в порядке. Тея ушла на прогулку, и мы не можем с ней связаться. Я предполагаю, что это дерьмо связано с тем, кто отправляет ей угрозы по электронной почте. Я, чёрт возьми, понятия не имею. Но Хейзел беспокоится, а Тея не отвечает на звонки. Сейчас копы ищут её.

— Что? — ахнула я, прижимая руку к своему колотящемуся сердцу.

— Давайте, ребята. Вам нужно убраться отсюда, — голос Джексона был приглушённым, когда он подавлял протесты. Должно быть, он выгоняет людей из бара.

Я ждала, когда он вернётся на линию, натягивая шлепанцы, которые я сбросила ранее.

— Я позвоню тебе позже, малышка. Я пытаюсь закрыться, чтобы можно было пойти и помочь найти Тею, — страх в его голосе привёл меня в ужас. Он никогда раньше не казался испуганным.

— Я помогу.

— Нет, — отрезал он, когда разбилось ещё больше пивных бутылок. — Оставайся дома.

— Джекс…

Телефон отключился. Когда я отодвинула его от уха, папа поставил фильм на паузу, и они оба — он и мама — смотрели на меня с беспокойством.

— Мне нужно идти, — я вскочила с дивана. — Что-то происходит с Теей, и Джексон действительно обеспокоен. Кто-то угрожал ей, и копы разыскивают её. Я не совсем поняла, но я должна быть рядом с ним.

— Хорошо, дорогая, — папа тоже встал, следуя за мной по коридору к входной двери. — Позволь мне проводить тебя до бара.

Я кивнула, радуясь его компании. Пока он натягивал мокасины, я вышла на улицу и огляделась в поисках каких-либо признаков Теи.

— Запрись, Бетти, — сказал папа маме.

— Конечно, — она подождала, пока он присоединится ко мне на тротуаре, затем закрыла дверь.

Прогулка до бара была больше похожа на спринт, папа шёл за мной по пятам. Я вошла прямо внутрь, пройдя мимо двух выходящих парней, и у меня было достаточно времени, чтобы увидеть, как Джексон хватает свои ключи, лежащие рядом с кассовым аппаратом.

— Привет.

Он резко обернулся с сердитым хмурым видом.

— Какого чёрта, Уилла? Я же сказал тебе оставаться дома. Тебе не следует разгуливать одной.

Я указала через плечо как раз в тот момент, когда папа вошёл внутрь.

— Нейт, — гнев Джексона утих. — Спасибо, что проводил её.

— Ещё бы, — папа положил руку мне на плечо. — Я собираюсь вернуться к твоей матери. Дай мне знать, если мы сможем что-нибудь сделать.

— Ладно. Спасибо, пап.

Он поцеловал меня в щёку, затем кивнул на прощание Джексону.

Я отошла от двери и поспешила за стойку, обвивая своими руками талию Джексона.

Он крепко обнял меня.

— Извини за резкость. Я просто волнуюсь.

— Всё в порядке. Что я могу сделать?

— Запри входную дверь, — он отпустил меня и протянул мне свои ключи. — Мне нужно положи остатки еды в холодильник, и мы сможем идти.

Когда он исчез на кухне, я заперла входную дверь и собрала несколько грязных стаканов со столика в углу. Когда я вернулась на кухню, Джексон чуть ли не швырял продукты в холодильник.

Я помогла ему убрать с большого стола для приготовления пищи в центре комнаты, затем последовала за ним, когда он вышел через заднюю дверь. Он взял меня за руку, и начал набирать Хейзел.

— Чёрт. Она не отвечает.

— Давай просто пойдём к ней домой.

Он кивнул, его рука сжала мою ещё крепче, когда мы направились к шоссе.

Коттедж Хейзел и Теи расположился прямо у озера Флэтхед. Большинство местных жителей жили на моей стороне шоссе, за исключением нескольких оставшихся домов, таких как дом Хейзел, которые стояли там более шестидесяти лет.

Вероятно, она могла бы заработать миллионы, если бы продала свой участок богатому иностранцу, который хотел приобрести недвижимость на берегу озера, но деньги были не так уж важны для Хейзел. Я думаю, ей нравилось просыпаться каждое утро под шум волн, бьющихся о береговую линию, и любоваться прекрасным видом, пока она работала в своём огороде.

Я бы приняла такое же решение, если бы была на её месте.

Нам не потребовалось много времени, чтобы добраться до коттеджа Хейзел. Джексон обычно сдерживал свои шаги, когда мы шли вместе, но сегодня я практически бежала за ним, чтобы ему не приходилось замедляться.

В тот момент, когда мы свернули на улицу Хейзел и Теи, я заметила три машины шерифа, припаркованные перед коттеджем. Два помощника шерифа стояли в центре лужайки, а Хейзел стояла в стороне.

Джексон отпустил мою руку и побежал прямо к ней. В ту минуту, когда она увидела его, она раскрыла свои руки и ждала, когда он бросится в её объятия. Я не была уверена, кто кого держит.

Когда я догнала его, Джексон отпустил Хейзел, чтобы одной рукой прижать меня к своему свободному боку.

— Есть какие-нибудь новости? — спросил Джексон.

Хейзел кивнула и оглянулась через плечо.

— Она прямо там.

Мы втроём неловко обернулись и увидели Логана, держащего потрясённую и бледную Тею за углом дома. Они разговаривали с шерифом Мэги.

Всё тело Джексона расслабилось, его рука на моих плечах потяжелела, и он вздохнул.

— Чёрт возьми, спасибо. С ней всё в порядке?

Хейзел кивнула.

— Кто-то пришёл за ней. Я не знаю, кто и почему.

— Когда Логан приехал сюда? — я спросила.

— Ранее сегодня вечером. Это он нашёл её.

Нашел её где? Кто угрожал ей? Я воздержалась от своих вопросов, надеясь, что кто-нибудь скоро даст нам ответы. Может быть, Джексон уже знал, что происходит, и он расскажет мне позже.

Шериф Мэги что-то сказал Логану, затем похлопал Тею по плечу. Все трое закончили свой разговор и направились в нашу сторону. Шериф собрал своих помощников, и все они загрузились в свои патрульные машины, в то время как Тея и Логан шли к нам.

Логан был одет в костюмные брюки и накрахмаленную белую рубашку, вероятно, до этого у него была деловая встреча. Но его пиджак отсутствовал, как и его обычная собранность. Его тёмные волосы были зачёсаны назад слишком много раз, вынуждая тёмные пряди торчать в разные стороны. Его лицо было почти таким же бледным, как у Теи.

Она выглядела более измотанной, чем я когда-либо видела её, её глаза были широко раскрыты. Её руки цеплялись за талию Логана, когда она шла, но она заставила себя слегка улыбнуться, когда посмотрела на меня, а затем на Джексона.

— Ты в порядке? — спросил Джексон, отпуская нас с Хейзел. Он сделал шаг вперёд и заключил Тею в объятия.

— Не совсем, — она обняла Джексона на несколько мгновений, затем похлопала его по спине, и он отпустил её. Она попала прямо в объятия Хейзел. — Мы должны отправиться в участок и поговорить с ними. Шериф попросил нас держать имена и подробности в секрете, пока они не возьмут ситуацию под контроль. Но суть в том, что я в порядке.

— Хорошо, — Хейзел кивнула. — Идите. Я побуду с Чарли.

— Спасибо, — Тея положила голову на плечо Хейзел, затем протянула мне руку. Я сразу же принял её.

Джексон протянул Логан руку для пожатия.

— Рад, что ты вернулся.

— Я тоже, — Логан посмотрел на Тею. — Как раз вовремя.

— Спасибо, — голос Джексона дрогнул, когда он тоже посмотрел на Тею. — Спасибо, что добрался до неё.

Логан кивнул.

— Я позабочусь о них.

— Да, это так, — Джексон отпустил руку Логана и похлопал его по плечу. — Прости, что мне потребовалось так много времени, чтобы понять это.

В ответ на извинения Джексона, рука Теи сжала мою, и мы обменялись взглядами.

Ни для кого не было секретом, что Джексон и Логан не были близкими друзьями. С того момента, как он приехал в Ларк-Коув, Логан пытался завоевать Тею, а Джексон стоял на пути, выступая в роли защитника единственной семьи, которую он когда-либо знал.

Но за последнюю неделю кое-что изменилось. Джексон перестал ворчать и придираться к Логану. Я думаю, он понял, что Логан был лучшим вариантом для Теи и Чарли. И прежде всего Джексон просто хотел, чтобы они были счастливы.

— Нам стоит отправиться в участок, — сказал Логан. Тея кивнула и неохотно отпустила мою руку. Хейзел неохотно отпустила Тею.

— Позвони мне, как только сможешь, — сказал Джексон Тее. — Мне нужны подробности.

— Обязательно, — она кивнула, затем посмотрела на Хейзел. — Мы скоро будем дома.

— Не торопитесь, — Хейзел помахала рукой, когда Тея и Логан подошли к её машине.

Когда они отъехали, Хейзел глубоко вздохнула.

— Мне стоит проверить Чарли, чтобы убедиться, что она проспала весь этот хаос.

— Ты хочешь, чтобы я остался? — спросил Джексон.

Она покачала головой.

— Нет. Ты отвезешь Уиллу домой и немного отдохнешь. Мы узнаем всё подробности завтра.

Джексон кивнул и проводил её до двери. Прежде чем Хейзел скрылась внутри, они снова обнялись. Она что-то прошептала ему на ухо, затем потрепала его по щеке и исчезла внутри.

— Давай доставим тебя домой, малышка, — Джексон взял меня за руку и повёл домой, на этот раз шагая в нашем обычном темпе.

Мы в тишине шли по городу, и я написала папе сообщение, чтобы сообщить ему, что с Теей всё в порядке. Или, что она будет в порядке — Логан проследит за этим.

Когда мы шли по подъездной дорожке к моему гаражу, мама высунула голову из окна гостиной. Она коротко помахала мне рукой, затем выключила свет.

На моей лестнице Джексон поднялся первым, чтобы открыть дверь. Его кулаки были сжаты, когда он вошёл внутрь, как будто он ожидал, что там кто-то будет.

— С этого момента запирай дверь, — приказал он, включая свет.

— Хорошо, — я кивнула. Что бы ни случилось сегодня вечером, это вывело его из себя, и я уверена, что, когда мы все узнаем подробности, это выведет из себя и меня. Если бы Джексон не настоял на том, чтобы я закрывалась, я была уверена, что это бы всё равно сделал папа.

Я закрыла дверь и щёлкнула замком. В ту секунду, когда я обернулась обратно в комнату, Джексон притянул меня в свои объятия, чтобы вдохнуть запах моих волос.

— Ты хочешь поговорить об этом? — спросила я, обнимая его за талию.

Он покачал головой.

— С ней всё в порядке. Это всё, что имеет значение. С остальным мы разберёмся завтра.

— Не хочешь чего-нибудь выпить? У меня осталась пара бутылок пива после вчерашнего ужина.

— Нет, мне стоит уйти. Я весь на взводе.

— Ты можешь остаться, — я провела руками вверх и вниз по его спине.

Он застонал мне в волосы, когда мои руки исчезли в задних карманах его джинсов. Когда я впилась кончиками пальцев в эти невероятные, округлые мышцы, он зашипел и отступил назад, отталкивая мои руки.

Джексон провёл рукой по своей щетине.

— У меня не хватит сил остановиться сегодня вечером, Уилла.

Я подошла ближе. Адреналин от вечера был на пределе, и мне нужно было быть рядом с Джексоном.

— Что, если я не хочу, чтобы ты останавливался?

— Нет, — он снова отступил назад, его голова приблизилась к потолку. — Мы должны спланировать особенную ночь в отеле. Я принесу свечи и цветы или что-нибудь ещё, что ты захочешь. Я просто... я не хочу, чтобы ты была разочарована.

— Это невозможно.

Он покачал головой.

— Ты превратила меня в своей голове во что-то великое. Я далёк от этого.

Почему он не мог видеть того, что видела я? Он был замечательным человеком со своими недостатками. Я не была слепой. Он не был идеален.

Но он был идеален для меня.

Я шагнула вперёд, оказавшись впритык к нему, взяла его лицо в руки и наклонила его так, чтобы полностью завладеть его вниманием.

— Я ни во что тебя не превращала, Джексон. Я просто вижу в тебе то великолепие, которым ты уже являешься. Мне не нужны свечи, цветы или шикарный гостиничный номер.

— Ты заслуживаешь особенного.

— Да, это так, — заявила я. — И независимо от того, где это произойдёт, это будет таковым. Это уже будет одним из самых особенных событий в моей жизни, просто потому что это с тобой.

Глава 14

Джексон

Чёрт. Как я мог сопротивляться ей?

Никогда ещё ни одна женщина не смотрела на меня так, как Уилла. Она смотрела на меня так, словно я был королём. Обожание в её глазах не имело никакого отношения к моему лицу или телу. Она видела истинного меня и это было сексуальнее всего, что я когда-либо видел.

— Ты уверена?

Игривая улыбка коснулась уголков её губ.

— Я уверена.

Планирование особенной ночи в отеле было забыто. Произошедшее с Теей сегодня напугало меня достаточно, чтобы отказаться от этих планов. Зачем откладывать хорошие моменты, когда плохие были за каждым углом?

И если Уилла хотела, чтобы я был здесь, в её постели, тогда я не имел ничего против сегодняшней ночи.

Я прижался губами к её губам, проглотив её вскрик удивления. Должно быть, она ожидала, что я буду сопротивляться дольше.

Но чего она не могла знать, так это того, что я боролся с собой уже несколько недель. У меня больше не было сил ждать. Была сложно терпеть так долго, и она истощила мою решимость до уровня моей поношенной футболки — той, которую она вытаскивала из моих джинсов, пока мой язык был занят её ртом.

Я застонал, когда она прильнула ближе, прижавшись животом к моему пульсирующему члену.

Её руки скользнули между нами, направляясь прямо к пуговице на моих джинсах. Её застенчивость, которая была во время нашего первого свидания, исчезла за последние пару недель. Она стала смелее, ей было комфортно чувствовать мои руки на своём теле.

Когда она кончала, то издавала самые сексуальные звуки, которые я когда-либо слышал. Она не сдерживала своих стонов и не подавляла криков. Чёрт, две ночи назад, когда я встал на колени перед ней, то был уверен, что она разбудит всю округу.

Потребовалась вся сила воли, чтобы не проникнуть в её тугое, влажное тепло. Сегодня вечером мне не придётся отступать. Мне не придётся идти домой с ноющим членом только для того, чтобы принять душ, представляя, как будет ощущаться киска Уиллы вокруг меня.

Сегодня вечером я постараюсь для нас обоих.

Она расстегнула пуговицу на моих джинсах и потянулась к молнии, но прежде чем она успела расстегнуть её, я схватил её руки, прерывая наш поцелуй.

— Что? — задыхаясь, спросила она. Её глаза были прикрыты, когда она в замешательстве посмотрела на меня. — Я думала…

— Минуту, — я прижался лбом к её лбу. — Я не хочу торопиться с этим.

— О, хорошо. — Она кивнула, её щёки раскраснелись, а губы стали на оттенок темнее, чем обычно. Она зажала нижнюю между зубами.

Возможно, Уилла и стала смелее, когда дело доходило до наших физических упражнений, но также, может быть, вокруг неё было слишком много всего нового. Я хотел, чтобы она контролировала, как быстро мы двигаемся, и не было никаких сомнений, что сегодня она хотела меня всего. Но также не было никаких сомнений, что она была готова к тому, чтобы я встал у руля.

— Я, эм... — она замолчала, когда подошла к прикроватному столику. Один только вид её рядом с матрасом ослаблял меня.

Не облажайся. Не облажайся.

У меня был лишь один шанс сделать этот опыт особенным для неё.

Я не собирался всё испортить.

Она повернулась ко мне лицом с застенчивой улыбкой на губах. Из тумбочки она достала коробку с презервативами.

— Я купила это.

Чёрт возьми. Мне следовало сказать ей, что я уже позаботился о презервативах. Купить их ей было нелегко. Я прошёл в спальню и взял коробку из её рук, бросив её на кровать позади неё.

— Я хочу поговорить с тобой кое о чём.

Она нахмурилась.

— Что?

— Я хочу, чтобы тебе было хорошо, — я провёл костяшками по её щеке. — Не чувствуй себя обязанной соглашаться, но пару недель назад я проверился. Я чист. И я всегда использовал презерватив. Так что, если ты не против, я не хотел бы, чтобы между нами что-то было.

Она быстро кивнула.

— Я пью таблетки.

— Знаю, — я ухмыльнулся. — Я, вроде как, пробрался в твою ванную несколько ночей назад.

Я знал, что это рано или поздно произойдет, и не хотел подвергать её какому-либо риску. Поэтому поехал в Калиспелл и сдал анализы сразу после нашего первого свидания. Я также взял собственную коробку презервативов на случай, если она не захочет рисковать.

— Это твоё решение. Если ты хочешь дополнительной защиты, я не против.

Она опустила глаза, на мгновение задумавшись, затем покачала головой и снова посмотрела вверх.

— Нет, я доверяю тебе.

Я понятия не имел почему.

Я был придурком на протяжении многих лет, не уделяя ей того внимания, которого она заслуживала. Потом я испортил её первый поцелуй. Она должна была знать, что, прежде чем, как вежды нами всё будет кончено, я облажаюсь ещё как минимум дюжину раз. Но, тем не менее, она доверяла мне, и это значило для меня многое.

Я тоже доверял ей. Я никогда не пренебрегал использованием презерватива, независимо от того, сколько раз женщины умоляли меня обнажиться. Я использовал защиту. Всегда.

Но не сейчас.

Уилла была особенной. Она была исключением из всех моих правил, потому что с ней не было необходимости защищаться от манипуляций или обмана.

Она была из тех женщин, которые всё делают правильно. В правильном порядке. Свидание. Помолвка. Шикарная свадьба. Её отец ведёт её к алтарю, а мать плачет, когда они танцуют танец отца и дочери. После замужества, её муж купит ей щенка. А после этого у них появятся дети.

Поскольку этот парень, кем бы он ни был, получит все эти моменты, я воспользуюсь тем, что могу получить.

— Джексон? — сладкий голос Уиллы вывел меня из задумчивости. — Ты в порядке?

Я улыбнулся, избавляясь от неприятного ощущения в животе.

— Лучше не бывает.

Наклонившись ниже, я нежно поцеловал её в уголок рта, проводя губами по её щеке к уху. Она вздрагивала всякий раз, когда я целовал её ухо, поэтому я захватил мочку уха зубами, потянув за неё, прежде чем отпустить, чтобы провести языком по изогнутой раковине.

— Боже, — выдохнула она.

Я обвил руки вокруг её спины, притягивая её вплотную к моему телу, когда вернулся к её рту. Я набросился на неё со всей силой, используя все свои уловки, чтобы заставить её затаить дыхание.

Наши груди вздымались, прижимаясь друг к другу, когда я, наконец, оторвался от её рта. Когда простые поцелуи стали такими чертовски приятными? Её языка, переплетающегося с моим, было достаточно, чтобы довести меня такого состояния, что от возбуждения я мог взорваться в любую секунду.

— Боже, Уилла.

— Не передумывай, — умоляла она, предполагая, что я остановился по другой причине.

Я ухмыльнулся.

— Никогда.

Ослабив объятия, я скользнул ладонями вниз по её бокам и поднял её, укладывая на кровать. Затем я отшвырнул коробку с презервативами.

Она села и схватилась за край своей толстовки, но я остановил её.

— Позволь мне. Просто закрой глаза.

— Хорошо, — её руки дрожали, когда она отпустила ткань и легла обратно на кровать.

— Нервничать — это нормально, — сказал я ей, снимая с неё шлёпанцы.

— Не-а, — она подняла голову, встретившись со мной взглядом. — Я не нервничаю. Не с тобой.

Она так сильно верила в меня — больше, чем я заслуживал.

Не облажайся.

— Закрой глаза.

Она кивнула, откинувшись на белое одеяло, её светлые волосы были разбросаны по сторонам. Когда её глаза закрылись, я медленно провёл руками вверх по её ногам. Дрожь в её теле усилилась, когда я скользнул вверх по её бедрам к поясу джинсов.

Пока мои пальцы были заняты растягиванием пуговицы, я вскочил на кровать, оседлав её колени, и нависнув над ней. Она улыбнулась, когда мой вес упал на кровать, но держала глаза закрытыми, как я и сказал ей.

— Боже, ты прекрасна.

Она улыбнулась шире, подтверждая мои слова.

Я расстегнул её джинсы и стянул их с её стройных ног. Затем я бросил их на пол и залюбовался её красными кружевными трусиками.

Её чертовски сексуальное нижнее бельё сначала потрясло меня до чертиков. Я ожидал найти строгие и правильные белые хлопчатобумажные трусы под сарафанами Уиллы. Но моя женщина всегда была в кружевах или шёлке. Иногда она надевала бикини, а иногда стринги. Какого бы цвета ни были её трусики, лифчики всегда совпадали.

Раздевать её было всё равно что открывать подарок.

Я не знал, было ли это нижнее белье для меня, но мне было всё равно. Если бы она сделала это, чтобы почувствовать себя красивой, я бы с радостью был случайным наблюдателем, который тоже оценил это.

— Ты мокрая для меня, малышка? — я провёл пальцем по ластовице её трусиков, заставляя её извиваться. — Ты мокрая.

Но она должна быть более влажной, чтобы я мог войти. Я потянулся к подолу её толстовки, поднимая её вверх по рёбрам, убедившись, что во время этого мои костяшки скользят по её кремовой коже. Я ухмыльнулся, когда мельком увидел её красный лифчик. У него были кружевные чашечки, как и у её трусиков, а её твёрдые соски были розовыми и возбуждёнными под ними. Я опустил губы, втягивая один из сосков в рот вместе с кружевом.

— Джексон, — простонала Уилла, руками потянувшись к моей голове.

Звуки, которые она издавала, сводили меня с ума. Последние пару недель между нами всё становилось достаточно жарко, и я усердно работал, чтобы узнать её тело.

Наша прелюдия заключалась не только в том, чтобы проявить должную осмотрительность для получения приза. Речь шла о поклонении её телу, чтобы она могла доверить его мне. Речь шла о том, чтобы узнать её историю, чтобы я мог понять, когда я попадал в нужные места.

Я оставил сосок, перемещаясь к другому, осыпая поцелуями её грудину. Уделив немного внимания другому соску, я спустился вниз, целуя мягкие выпуклости её грудей. Я поцеловал чувствительную кожу над её ребрами, из-за чего у неё перехватило дыхание. Затем я поцеловал её живот, задержавшись на пупке всего на мгновение, потому что мне нравилось, как это заставляло её мычать.

Бёдра Уиллы двигались во все стороны, ожидая, когда я спущусь ниже. Я поцеловал её клитор, а затем, как и соски втянул его в рот через трусики.

— О господи, — воскликнула она, чуть не свалившись с кровати.

Я улыбнулся, потирая её бутон кончиком носа. Обычно она не говорила «господь». Она использовала «боже» или «чёрт». Я хохотал до упаду, когда однажды она сказала «божечки».

Она сказала «господи», когда я прикоснулся к ней губами.

Желая увидеть её обнаженной, я откинулся назад и потянул за её трусики, стягивая их с бёдер. Как только я спустил их с её колен, она откинула их и отправила на пол.

— Будь терпеливой, — я усмехнулся.

Она покачала головой.

— Ты убиваешь меня.

— Ну, мы не можем этого допустить, — крепко сжав её колени, я раздвинул её раздвинул бёдра и опустился вниз. Мой язык нашёл её горячую и сладкую сердцевину. Я двигался вверх и вниз по её щели, лаская её, хотя и избегал её клитора, чтобы продлить удовольствие. Она была такой отзывчивой, особенно когда я посасывал её плоть. Но сегодня вечером, когда она кончит, она должна будет быть вокруг меня.

Чёрт, я был рад, что она настояла на этом. Мне нужно было поскорее погрузиться в неё и разрушить оставшийся между нами барьер.

Когда она снова простонала мое имя, я понял, что она была права. Нам не нужно было ничего, кроме нас самих, чтобы сделать это особенным.

Если бы я отвёз её в шикарный отель, ей было бы неловко. Здесь было лучше, в её собственной постели и на её собственной территории. Она могла кричать так громко, как хотела. Она могла плакать, если это причинит ей боль.

Ненавидя мысль о том, что ей будет больно, я сделал всё возможное, чтобы хотя бы эта часть была приятной. Я наслаждался ею, смакуя её вкус на своём языке, пока она не начала извиваться и задыхаться. Затем я откинулся назад, чтобы охватить её целиком.

Её толстовка была собрана на груди. Её колени были раздвинуты. И её глаза, полные похоти и преданности, были направлены на меня.

Только на меня.

Я был единственным мужчиной, который когда-либо видел это выражение на её лице.

— Сними толстовку и лифчик, малышка.

Она кивнула, пытаясь сесть. Пока она стягивала кофту через голову и расстёгивала лифчик, я стащил с себя клетчатую рубашку и футболку.

— Откинь одеяло, — сказал я. — Ложись в постель.

Я не хотел рисковать запачкать кровью одеяло её бабушки.

Уилла снова кивнула, беспрекословно подчиняясь моим командам.

Когда она юркнула на кровать, я ступил на пол и сорвал с себя джинсы, одновременно снимая ботинки. Когда я повернулся, глаза Уиллы были широко раскрыты и нацелены прямо на мой напряжённый член.

— Прикоснись ко мне, — прошептала я, подходя к кровати. Затем я взял одну из её рук и поднес её к своему члену.

Она посмотрела на меня, когда её ладонь обхватила мой ствол. Её руки были такими изящными, но, чёрт возьми, у неё была яростной хватки. Когда её пальцы сомкнулись вокруг меня, я положил свою руку поверх её, точно так же, как я делал, когда учил её дрочить.

Мы двигались в унисон, встретившись взглядами. Румянец распространился по её обнаженной груди, поднимаясь вверх по шее, когда её хватка усилилась.

— Чёрт, твоя рука потрясающая, — я закрыл глаза и опустил руку, позволяя ей поработать со мной в течение минуты. Когда её большой палец коснулся капли на кончике, мои глаза открылись как раз вовремя, чтобы увидеть, как она облизывает губы.

Чёрт, я кончу, если она будет продолжать в том же духе. Я схватил её за запястье, отрывая его от своего члена. Затем я упёрся коленом в кровать и опрокинул её на спину. Я устроился между её ног, осторожно, чтобы не раздавить её своим весом.

— Ты в порядке?

Она кивнула.

— Скажи мне, Уилла. Скажи мне, что с тобой всё в порядке.

— Я в порядке, — она коснулась руками моих щёк. — Клянусь.

Я наклонился и нежно поцеловал её.

— Скажи только слово, и мы остановимся.

— Я не хочу останавливаться. — она приподняла бёдра, касаясь своей влагой моего члена.

— Я буду двигаться медленно, — я протянул руку между нами, сжимая свой член у основания. Кончиком я дразнил её клитор, прижимаясь ртом к её губам и глубоко целуя её.

Её ноги начали дрожать, а её язык извивался в бешеном ритме против моего, поэтому я в последний раз щелкнул по её клитору, а затем расположился у её входа.

Перемена заставила её замереть и широко распахнуть глаза. Я оторвался от её рта и удержал её взгляд, бёдрами медленно продвигаясь вперед.

— Порядок?

Она кивнула.

Головка члена скользнула прямо сквозь её влажные складки, её жар манил меня дальше. Я упёрся кулаком в постельное бельё, используя каждую частичку силы воли, чтобы не торопиться. Сантиметр за сантиметром, то наружу, то внутрь, я продвигался все глубже, пока не вошёл до самого основания.

Она вздрогнула, и я съёжился.

— Чёрт, прости.

— Всё в порядке, — она покачала головой. — Всё не так уж плохо. Просто дай мне секунду.

— Не торопись, — я навис над ней, стараясь не шевелиться, пока она не будет готова. Когда она открыла глаза и слегка улыбнулась мне, я улыбнулся в ответ. — Ты потрясающая, малышка.

Её плечи расслабились.

— Ты и сам не так уж плох, Джексон Пейдж.

— Ты готова к приятной части?

Она хихикнула.

— Покажи мне, на что ты способен.

Я прижал основание своего члена к её клитору, заработав мягкое мурлыканье, прежде чем медленно выйти. Мои поглаживания начались медленно и размеренно, так как я хотел убедиться, что ей не больно. Но когда её ноги обвились вокруг моих бёдер, побуждая меня двигаться быстрее, я потерял контроль.

Толчок за толчком я входил в неё, пока её стоны не заполнили комнату. Когда я потянулся между нами к её клитору, потребовалось всего два щелчка, и она развалилась на части, сжимая меня так чертовски сильно, что я чуть не потерял сознание.

— Чёрт возьми, Уилла! — я прорычал, когда её стенки сжались, давая мне собственное освобождение. Я продолжал двигать бёдрами, держа палец на её клиторе, пока звёзды не исчезли из моих глаз, и я рухнул после самого интенсивного оргазма в моей жизни.

Уилла удовлетворённо вздохнула, спускаясь со своих высот. Её руки обвились вокруг моей спины, а ноги вокруг моей задницы.

— Я думаю, ты убила меня, женщина, — пробормотал я ей в волосы, заставив её хихикнуть. Я в последний раз вдохнул её сладкий аромат и поднял голову, чтобы увидеть её лицо. — Ты в порядке? Тебе не больно? Всё получилось немного грубее, чем я планировал.

— Со мной всё прекрасно. Ты был прекрасен.

Эта женщина. Она всегда точно знала, что мне нужно было услышать.

— Я не знаю, что я сделал, чтобы заслужить это, но спасибо тебе. Я польщён, что ты хотела, чтобы это был я.

Уилла сглотнула и посмотрела в потолок, яростно моргая, пытаясь сдержать слёзы.

— Давай. — Я поцеловал кончик её носа, затем медленно вышел из неё, зная, что это принесёт ей дискомфорт. — Давай примем душ.

Я встал первым, затем подхватил её на руки, чтобы отнести в ванную. Когда вода стала горячей, я помог ей встать под струю.

Там было мало место для двух человек, но мы справились. Пока она стояла рядом, я не торопясь мыл её волосы и тело, наслаждаясь паром, наполненным запахом её кокосово-ванильного шампуня. Когда мы оба были чистыми, сухими и измученными, я отнес её обратно в постель и укрыл нас одеялом.

— Спокойной ночи, — прошептала Уилла, прижимаясь спиной к моей груди.

— Спокойной ночи, малышка, — я закрыл глаза и расслабился на её пуховых подушках.

Я притянул её ещё ближе, когда в тёмной спальне воцарился покой. Быть здесь, быть рядом с Уиллой, было совершенно правильно. Всё просто казалось правильным.

— Джексон?

— Хмм?

Её рука скользнула под мою.

— Спасибо.

— За что? Секс? — я усмехнулся. — Тебе никогда не нужно благодарить меня за секс.

— Нет, — она рассмеялась. — Не за секс. За то, что воплотил мечту в реальность. — Она сделала это снова. Она говорила вещи, которые заставляли моё сердце биться слишком сильно.

Она говорила вещи, которые лишали меня дара речи.

Поэтому я поцеловал её в волосы и прижал к себе, пока она засыпала.

Я был рад, что смог подарить ей эту мечту. Какой-нибудь другой мужчина — мужчина, который верил в любовь, — сможет осуществить другие.

Но, по крайней мере, я помог ей с этой.

Глава 15

Уилла

— Доброе утро, малышка, — Джексон обнял меня со спины, когда я стояла у плиты. — Что мы пробуем на завтрак сегодня?

Я улыбнулась ему.

— Французские тосты.

— Звучит неплохо. Хочешь ещё кофе?

— Конечно.

Он поцеловал меня в шею, прежде чем отпустить и взять мою кружку. Он пошёл в другой конец кухни, чтобы наполнить её, подарив мне ещё один поцелуй, затем достал свою кружку из буфета. Наполнив её, он прислонился к стойке, наблюдая за тем, как я готовлю.

На нём не было ничего, кроме пары тёмно-синих боксеров, его мускулы были полностью выставлены напоказ. Его взгляд был мутным ото сна, когда он потягивал кофе. Самые длинные пряди его волос на макушке были растрёпаны.

Это было моё любимое время с Джексоном.

Если бы я знала, каким красивым он был по утрам, то работала бы усерднее, чтобы привлечь его внимание на протяжение всех этих лет.

Даже вид весеннего озера с распустившимися после долгой зимы цветами, с неоново-зелёной травой и ярко-синими горами вдалеке не был так прекрасен, как вид Джексона Пейджа, стоящего на моей кухне и пьющего кофе.

Прошло больше месяца с той первой ночи, когда мы занялись сексом, и Джексон ни разу не ночевал у себя. Он поселился на моём чердаке так быстро, что было трудно вспомнить, каково здесь было без него.

— Хочешь достать сироп и масло? — спросила я. — Я уже почти закончила.

— Конечно, — он отнёс свой кофе в гостиную вместе с приборами и положил всё это рядом с тарелками, которые я уже расставила.

Я не понимала, как он мог продолжать спать под шум, который я производила на кухне каждое утро, но я пришла к выводу, что он просто безумно уставал. Он пришёл сюда вчера поздно вечером после закрытия бара.

Я предпочла провести ночь дома вместо того, чтобы составить ему компанию, и была удивлена, что ему пришлось остаться до закрытия в четверг в начале октября. Когда я около полуночи позвонила в бар, чтобы проведать его, он сказал, что там компания охотников-лучников, которые пришли, чтобы развеяться после долгой, неудачной недели в горах. Я была мертва для всего мира, когда он забрался в постель где-то около трёх.

К счастью, ни одному из нас сегодня утром не нужно было никуда идти, так что мы выспались и теперь у нас был поздний завтрак.

Я выложила из сковороды готовые тосты и выключила плиту. Затем я взяла всё и отнесла в гостиную — которая также служила мне столовой — поставив нашу еду на кофейный столик. Я устроилась на диване рядом с Джексоном и положила ему пять тостов.

Я приготовила десять, потому что знала, что он будет голоден. Ну и потому что я ещё не выяснила правильное соотношение яиц и хлеба для двух человек.

— Ну? — спросила я после того, как он намазал тост маслом и сиропом и отправил в рот огромный кусок. — Что ты думаешь?

Он ухмыльнулся с набитым ртом.

— Мне нравится.

— Хорошо, — я улыбнулась, разрезая свой тост.

В последний месяц я поставила перед собой цель научить Джексона завтракать. Одним утром, вскоре после того, как он начал ночевать у меня, я спросила его о его любимых блюдах на завтрак. Он просто пожал плечами, сказав, что завтрак никогда не был чем-то особенным, и он в основном ел холодные хлопья.

Я не готовила холодные хлопья. И завтрак был большим событием.

Каждый заслуживал просыпаться от запаха бекона и тёплого сиропа. Поэтому я взяла на себя смелость приготовить для него особенный завтрак. Я не каждый день готовил что-то необычное, в основном это были только яйца и какое-то мясо — его мышцам требовался белок. Но раз в неделю я делала что-нибудь новенькое. До сих пор его любимым блюдом была сосисочная подливка с сухарями. Ему так же понравились мои блинчики.

Больше не бы батончиков мюсли, хлопьев Pop-Tarts или Frosted Flakes.

— Ты сегодня работаешь? — спросил он.

— Да. Мне нужно ненадолго зайти и оплатить кое-какие счета. И я хочу убедиться, что всё в моём списке дел готово к зиме.

На прошлой неделе у нас было несколько холодных ночей, когда температура опускалась почти до нуля. Последнее, что мне было нужно — это треснувшая водопроводная труба в лагере, поэтому я намерена трижды проверить, готовы ли мы к снегопаду.

— Тебе не обязательно быть в баре до четырёх, верно? Хочешь пойти со мной?

Он покачал головой, проглатывая кусок.

— Я не могу, малышка. Прости. Тея хочет, чтобы я пришёл поговорить о нескольких вещах.

— Какие вещи? С ней всё в порядке?

— Она в порядке. Я уверен, что она просто хочет сверить все цифры. Ей нравится надоедать меня финансами бара до смерти по крайней мере раз в месяц.

Я хихикнула.

— Никогда не говори моей матери, как сильно ты ненавидишь бухгалтерию, хорошо? Это убило бы её.

Джексон тоже засмеялся, откусывая ещё кусочек.

— Неа. Бетти любит меня, несмотря ни на что.

Он не ошибался. Мама была вне себя от радости, что мы с ним встречаемся. Как и папа. Они оба пытались дать нам личное пространство, но я определенно заметила изменения в их распорядке дня.

Наши еженедельные ужины, которые всегда приходились на субботние вечера, теперь стали более гибкими. Если Джексон работал в субботу, ужин переносился на вечер, когда он был свободен, даже когда я предлагала просто прийти одной. И за последний месяц эти двое съели в баре больше еды, чем за весь прошлый год вместе взятый. В последнее время один из них или они оба испытывали постоянную тягу к пицце.

На самом деле я считаю довольно милым, то как сильно им нравилось проводить время с Джексоном. Мне тоже нравилось проводить с ним всё своё время.

— После того, как я закончу в лагере, я собираюсь заняться уборкой и стиркой. Но потом приду и составлю тебе компанию за ужином.

— Звучит заманчиво, — сказал он. — Я буду там, когда бы ты ни решила появиться.

Тея должна была работать всё утро и вторую половину дня, но Джексон в этом месяце проводил дополнительное время в баре, даже если она была на смене. Логан тоже проводил там много времени. После того, что произошло в прошлом месяце, ни один из них не хотел оставлять её одну надолго.

Ночь, когда на Тею напали, оставила след после себя.

Джексон и я узнали всё о том, что произошло в ту ночь, когда мы отчаянно шли к коттеджу в поисках Теи. На следующий день мы с ним отправились в коттедж Хейзел и получили сенсацию.

Тея получала тревожащие электронные письма от Ронни, одного из завсегдатаев бара. Ситуация обострилась, и он пришёл за ней той ночью. К счастью, ничего плохого не произошло, потому что Логан вовремя добрался до неё, и мужчине, который домогался её, теперь грозил тюремный срок за преследование.

Угроза исчезла, но Тея находилась под почти постоянным наблюдением. Я думаю, Джексон и Логан разработали какую-то секретную систему, в которой один — если не оба — был с ней в баре. Это означало, что даже если у Джексона был выходной, он чаще всего всё ещё оставался в баре, беря на себя всё больше и больше.

Теперь, когда лагерь был закрыт, меня это не беспокоило. Я проводила там с ним ночи, ужинала, навещала и помогала ему отключиться, прежде чем мы вернулись сюда, чтобы лечь спать. Но я беспокоилась, что он перегорает.

Ему тоже нужно было немного времени для себя.

— Ты возьмешь меня на рыбалку?

— Рыбалка? — он проглотил последний кусочек своего завтрака. — Ты хочешь порыбачить?

— Да. Я хочу увидеть твою лодку. И очень скоро озеро замерзнет. Как насчёт того, чтобы выйти на следующей неделе?

Он посмотрел на меня сверху вниз со странным выражением в глазах. Я видела его много раз за последний месяц, обычно, когда я говорила что-то, чего он не ожидал, и это всегда скручивало мой желудок в узел.

В его взгляде была странная смесь удивления и боли. Мне потребовалось некоторое время, чтобы прочитать этот взгляд, но я, наконец, поняла, в чём дело.

Он уставился на меня так, словно пытался запомнить моё лицо. Как будто он уже готовился к тому, что я уйду.

Я мягко улыбнулась ему, пытаясь развеять некоторые из его страхов. Со временем он поймёт, что я никуда не денусь. Нам просто нужно было больше совместных завтраков и больше ночей, проведённых в объятиях друг друга. Нам нужно было больше утр, когда он будил бы меня поцелуем, прежде чем скользнуть внутрь меня.

Может быть, нам понадобиться пять или пятьдесят поездок на рыбалку, только вдвоем, но в конце концов он поймёт.

Я не собиралась его отпускать.

— И что? Что ты об этом думаешь?

Он моргнул, отводя взгляд, затем провёл рукой по моей спине.

— Да. Я бы с удовольствием взял тебя на рыбалку.

— Отличненько, — я улыбнулась, затем встала, чтобы убрать наши тарелки. — Ты хочешь, чтобы я съездила к тебе домой и забрала твоё бельё? Я была бы счастлива добавить его к своему.

— Ты не обязана этого делать, — он последовал за мной на кухню с сиропом и маслом в руках.

Джексон не часто пускал меня к себе. У него был хороший дом, хотя и немного старомодным. Он определенно был холостяцкой берлогой без особых украшений.

На самом деле я была там лишь дважды, оба раза быстро входила и выходила, останавливаясь только для того, чтобы он мог переодеться. Каждый раз, когда я спрашивала его, не хочет ли он остаться там на ночь или отдохнуть и посмотреть фильм на своём гораздо большем телевизоре, он находил причину, чтобы держать меня подальше.

Я старалась не придавать этому большого значения, так как мы были вместе совсем недолго. Но вся эта ситуация беспокоила меня.

Я бы полностью впустила его в свой дом, даже дала ему его собственный ключ. Всё, что я видела в его доме, — это прихожая, гостиная и кухня. Я не была уверена, стыдился ли он своего дома. Или, может быть, это был беспорядок, и он не хотел, чтобы я видела — хотя я сомневалась в этом, потому что он содержал грузовик в безупречном состоянии.

Какова бы ни была причина, я была полна решимости прорваться.

— Мне не трудно, — сказала я ему. — Как только я закончу в лагере, мне будет больше нечем заняться. И мне, конечно, будет не сложно постирать могу постирать вещи своего парня.

— Не беспокойся об этом, Уилла. Я займусь этим на выходных.

Я вздохнула.

— Хорошо.

Пока он не доверял мне стирать его джинсы, но он это сделает.

Все станет проще.

Нам нужно было больше времени, только для нас двоих.

￼

После завтрака мы с Джексоном вместе покинули мой дом. Я пошла в лагерь, а он — в бар.

Я закончила свою работу за час, а затем вернулась домой, чтобы убраться, что не заняло у меня много времени. Пока папа преподавал, я зашла к родителям в надежде, что мама придёт навестить меня после обеда, но она была занята бухгалтерией в закусочной Боба. Так что я оказалась в бар гораздо раньше, чем планировала.

Там было пусто, если не считать Теи, стоявшей за стойкой бара и протиравшей пыль с полок и бутылок вдоль зеркальной стены.

— Привет, Уилла! — Тея улыбнулась, когда дверь за мной закрылась. Сегодня она выглядела прекрасно, со своими тёмными глазами и густыми волосами. Она всегда выглядела прекрасно, но в последнее время в её глазах появился дополнительный блеск.

Они с Логаном поженились пару недель назад, это было небольшое торжество на заднем дворе их большого дома у озера, и с тех пор у неё был этот блеск.

— Привет! Как дела?

— Хорошо. У тебя?

Я плюхнулась на табурет у барной стойки.

— Хорошо. Но я схожу с ума от волнения. В это время года всегда тяжело. Я скучаю по лагерю, и мне требуется некоторое время, чтобы привыкнуть к более медленному темпу жизни.

— Да, — она положила свою тряпку и подошла, чтобы встать напротив меня. — Это тяжело, когда Чарли идёт в школу. Здесь так... тихо.

Я кивнула.

— Именно.

— Джексон сказал, что ты подумываешь о том, чтобы найти работу на неполный рабочий день этой зимой.

— Я искала, но пока ничего не нашла.

— По-моему, заправочная станция искала кассира на ночную смену.

— Нет, — голос Джексона донёсся из заднего коридора, прежде чем он сам появился. — Она не будет работать на заправке.

Тея закатила глаза и развернулась.

— Почему нет? Стой. Дай угадаю.

Она подняла руку, прежде чем он успел заговорить.

— Это небезопасно.

Джексон усмехнулся сарказму в её тоне, проходя мимо неё.

— Думаешь? Уилла никогда не спорит со мной о таких вещах. Она просто знает, что я забочусь о ней. Так почему ты должна надирать мне задницу каждый раз, когда я говорю что-то, что только для твоего же блага?

Тея подмигнула мне.

— Это весело. Надирать тебе задницу — одно из моих хобби.

Я хихикнула, когда они с Джексоном переглянулись. Увидев их вместе, я подтвердила то, что Тея всегда говорила мне: они были братом и сестрой по сердцу.

Все те разы, когда я ревновала к Тее, были глупыми. То, как Джексон смотрел на неё, не имело ничего общего с тем, как он смотрел на меня. Между ними не было никакого влечения, только привязанность. Это заставило меня пожалеть, что у меня нет брата или сестры.

Джексон первым прервал их гляделки, покачав головой и подойдя ближе. Он перегнулся через стойку, чтобы нежно поцеловать меня в губы.

— Привет, малышка.

— Привет, — прошептала я. Всего один маленький поцелуй, и у меня почти перехватило дыхание. — Итак, ребята, у вас сегодня была хорошая встреча? Я вижу, она не довела тебя до смерти бухгалтерией.

Тея усмехнулась.

— Это то, что ты ей сказал? Что моё ежемесячное обновление скучно? Грубо. Я трачу много времени на то, чтобы собрать это воедино, чтобы ты знал, что происходит.

— Предатель, — Джексон попытался скрыть улыбку, глядя на меня. — И да, всё было отлично. Лучший обзор этих чертовых электронных таблиц, который я когда-либо получал.

— Я отвезу их домой Логану, — заявила Тея. — По крайней мере, он их оценит.

— Я уверен, что так и будет, — согласился Джексон, доставая стакан, чтобы наполнить его колой. Он поставил его прямо передо мной.

— Спасибо, — мне нравилось, что он больше не спрашивал меня, чего я хочу. Он знал, что я буду пить кока-колу до ужина, а после выпью кружку пива. Может две. Затем я переходила на воду, пока не приходило время идти домой.

— Тем не менее, у нас есть кое-какие новости, — Джексон посмотрел на Тею, получив одобрительный кивок, чтобы поделиться. — Тея собирается немного отступить. Работать не так много ночей. И ещё освободить себе некоторые выходные.

Моё сердце упало. Это было прямо противоположно тому, на что я надеялась сегодня. Джексону нужно было немного времени для себя, а не больше долгих ночей в баре.

— Итак, мы собираемся нанять бармена.

— Что? Правда? — я оживилась. — Это здорово!

Тея улыбнулась.

— Я тоже так думаю. Прошло слишком много времени, — она повернулась к Джексону. — И мы заслужили перерыв.

— Чертовски верно.

Я хотела спросить, могут ли они позволить себе нанять сотрудника, но придержала язык. Я верила, что Тея — и Джексон, несмотря на все его жалобы, — достаточно хорошо знали бизнес, чтобы принять решение.

Они не стали бы этого делать, если бы это поставило под угрозу их финансовое будущее. Или Хейзел. Формально она всё ещё оставалась владелицей бара, и они ежемесячно выплачивали ей часть прибыли.

Я думаю, всё это больше не имело значения. Логан заботится о Теи и Хейзел, независимо от финансового положения в баре. У этого человека был больше денег, чем я видела за всю свою жизнь. Тея и Чарли, если они когда-либо обходились без этого раньше, никогда не останутся без этого снова.

Логан Кендрик воплотит их мечты в реальность.

Даже если это значило позволить Тее работать на работе своей мечты, управляя этим баром, и жить простой жизнью здесь, в Ларк-Коув.

Как и Джексон, Тея не нуждалась и не хотела шикарности. Ей просто нужна была её семья, их любовь и счастливый дом.

Может быть, если бы Джексон не был здесь всё время, он бы тоже осел дома.

— Есть какие-нибудь идеи для нового сотрудника? — я спросила.

— Нет, но мы не спешим, — сказала Тея. — Мы предпочли бы оставить всё как есть и дождаться подходящего человека.

— Это умно. Я буду держать ухо востро для всех, кто ищет работу. — Ну, кроме меня.

Тея улыбнулась и сменила тему.

— Вы с Лейтон подруги, верно?

— Да, — я кивнула. — Мы были лучшими друзьями с детства. А что?

— Я столкнулась с ней вчера в школе, когда забирала Чарли. Она пригласила меня на одну из её кухонных вечеринок в следующие выходные. Я никогда не была ни на одной из них, но Логан думает, что мне нужно больше ’времени для меня’. Я думала пойти, но надеялась, что ты тоже будешь там.

— Да, я буду там, и моя мама тоже. Ты просто обязана прийти. Нас будет немного, но это будет весело. Я готовлю свой знаменитый пшеничный чили.

— Звучит восхитительно, — Тея опёрлась локтями о стойку бара. — Я подумывала о расширении нашего барного меню этой зимой. Пшеничный чили может иметь огромный успех у туристов. Это трудно?

Прежде чем я успела ответить, вмешался Джексон.

— Пока вы двое обмениваетесь рецептами, я собираюсь сменить бочонок «Бад Лайта».

Он снова перегнулся через стойку, ещё раз поцеловав меня, прежде чем исчезнуть вдалеке.

Я получила здоровую порцию его задницы, когда он уходил. Я давно восхищалась его задом, но теперь, когда я точно знала, каково это ощущать его под своими руками, какой упругой была его задница, когда он нависал надо мной, любоваться ею стало намного приятнее.

Тея ухмылялась, когда я снова посмотрел на неё.

— Вы двое такие милые.

Я улыбнулась, слегка покраснев, прежде чем вернуться к рецепту своего чили. Я как раз объясняла, что я делаю с ростками пшеницы, когда входная дверь открытый.

Тея с улыбкой посмотрела через мое плечо, чтобы поприветствовать своего клиента.

— Приветик.

Я обернулась и увидела женщину, идущую через комнату. На вид ей было примерно столько же лет, сколько моей маме, вероятно, ей было под пятьдесят, судя по тонким морщинам на её лице и седине, пробившейся в её тёмно-русых волосах.

На ней были обтягивающие джинсы и черные ковбойские сапоги с ярко-красной строчкой на носке. Её чёрная кожаная куртка прикрывала старую футболку Rolling Stones, которая выглядела так, будто была получена на настоящем концерте.

— Что я могу вам предложить? — спросила Тея, когда женщина подошла к стойке бара.

— На самом деле я ищу кое-кого. Слышала, он здесь работал.

Здесь работал только один человек. Волосы у меня на затылке встали дыбом, когда лицо Теи изменилось. Исчезли её лёгкая улыбка и блеск в глазах. На их месте появился свирепый, покровительственный взгляд.

— И кто же это? — спросила она.

У женщины не было возможности ответить, так как Джексон появился из подсобного помещения. Всё его тело напряглось, за исключением одной руки, которую он поднял и указал прямо на дверь, проревев.

— Убирайся к чёрту из моего бара!

Глава 16

Джексон

Сколько лет потребуется, чтобы стереть лицо этой женщины из моей памяти? Даже спустя десятилетия я всё ещё узнавал её.

Моя мать сейчас не сильно отличалась от того как она выглядела в тот день, когда оставила меня стоять посреди гостиной моей тети. Её волосы теперь были светлее и короче. В моей памяти она была не такой худой. Но у неё был такой же голос. Он звучал точно так же, как в тот день, когда она оставила меня с моей тетей, сказав, что я буду там счастлив.

Лживая стерва.

Какого хрена она здесь делает? После всех этих лет, почему она пришла именно сейчас? Должно быть, у неё было какое-то шестое чувство, сказавшее ей, что я действительно счастлив, поэтому она пришла, чтобы всё испортить.

Но я не собирался ей этого позволять. Я больше не был ребёнком, и у неё не было никакой власти надо мной или моей жизнью.

— Я не собираюсь повторять это снова, — рявкнул я. — Убирайся к чёртовой матери.

Она не пошевелилась.

— Ты хорошо выглядишь, сынок. Вырос и стал очень похож на своего дедушку. Но у тебя мои глаза.

Комната, в которой и без того было тихо, наполнилась напряжением, когда Уилла и Тея поняли, что эта женщина — моя мать.

— Я потратила много времени на поиски тебя, — она улыбнулась. — Как дела?

Неужели она ожидала, что я буду благодарен? Она говорила так, словно делала мне одолжение. Я скрестил руки на груди.

— Ты зря потратила своё время, появившись здесь. Убирайся.

— Мне нужно поговорить с тобой кое о чём.

— Нет, — отрезал я. Хватка, которой я сдерживал себя, должна была вот-вот сломаться. — Мне нечего тебе сказать.

Её сладкая улыбка исчезла.

— Джексон...

— Ты слышала его, — Тея прервала её сердитым рычанием. Она выглядела так, словно была в нескольких секундах от того, чтобы перепрыгнуть через стойку и ударить мою маму в горло. — Убирайся.

Тея знала всё о моей матери, как и Хейзел. Хорошо, что её сегодня здесь не было, потому что она бы уже вышвырнула маму за дверь.

— Уходи, — Тея обогнула барную стойку. — Сейчас же.

Мама пристально посмотрела на Тею, но не сдвинулась с места.

Уилла соскользнула с табурета, на котором сидела, вставая со скрещенными на груди руками.

Её плечи были напряжены. Я готов был поспорить, что выражение её лица выражало что угодно, только не её обычную жизнерадостную улыбку.

Мама отвернулась от Теи и хмуро посмотрела на Уиллу, оглядев её с ног до головы. Она была примерно на десять сантиметров выше Уиллы и пыталась запугать её. Но Уилла просто стояла прямо, не отступая ни на шаг.

Моя застенчивая Уилла, готовая броситься на мою дерьмовую мать. Если бы я уже не начал в неё влюбляться, это было бы последней каплей.

Мама выпятила грудь, придвигаясь ближе к Уилле. Это движение вернуло меня в реальность. Я не хотел, чтобы мама заражала пространство Уиллы.

— Отлично. Ты не хочешь уходить? Я сам вышвырну тебя отсюда, — широкими, сердитыми шагами я вышел из-за стойки и подошёл прямо к маме, схватил её за руку и потащил к двери.

— Отпусти меня, — выплюнула она, пытаясь высвободиться.

— Вон, — я открыл дверь свободной рукой и вытолкнул её наружу. Затем я закрыл её, борясь с гидравликой, и крепко сжимая ручку.

— Джексон! — закричала женщина по другую сторону стали. — Мне нужно с тобой поговорить!

Она пару раз ударила по двери кулаком, пытаясь снова открыть дверь, но я крепко держался за ручку. Маме не потребовалось много времени, чтобы понять намёк и перестать стучать и кричать.

Тея пересекла комнату и встала у одного из окон. Я не двигался, пока она в ожидании наблюдала за парковкой.

— Всё, — сказала Тея несколько мгновений спустя, отходя от окна. — Её нет.

Она проворчала что-то ещё и вытащила телефон из кармана. Прижав трубку к уху, она прошла через бар к задней части, вероятно, чтобы позвонить Логану или Хейзел. Или им обоим.

Я закрыл глаза и сделал вдох, наваливаясь на дверь. Моё сердце бешено колотилось, и я чувствовал себя так, словно кто-то только что ударил меня в живот.

Почему мама была здесь? Почему именно сейчас? Чего она вообще может хотеть? Может быть, мне следовало поговорить с ней.

Когда моя голова закружилась, пара нежных рук обвилась вокруг моей талии со спины.

Щека Уиллы прижалась к моей спине.

— Хочешь поговорить об этом? Или притвориться, что этого никогда не было?

— Притвориться, что этого никогда не было.

— Хорошо.

Хорошо. Вот и всё. Она не стала настаивать. Она просто будет рядом и позволит мне разобраться в этом деле.

Мне бы просто хотелось, чтобы у меня была грёбаная подсказка, в каком направлении двигаться.

— Хейзел идёт сюда, — объявила Тея, когда она вернулась, разозлённая и рычащая. — Если эта сука вернётся, клянусь богом, я надеру ей задницу.

— Я помогу, — сказала ей Уилла.

Я усмехнулся. Только она могла заставить меня улыбнуться после того, как я только что вышвырнул свою мать из своего бара.

Я убрал её руки со своего живота и повернулся, наклонившись, чтобы нежно поцеловать её.

— Я собираюсь вернуться к работе. Немного забыться. Ты собираешься остаться со мной сегодня вечером?

— Я никуда не пойду.

И она этого не сделала.

Уилла стойко просидела за баром весь день и вечер, на протяжении всего времени пристально следя за дверью. Прямо рядом с ней была Хейзел, которая появилась через несколько минут после звонка Теи.

— Ты должна пойти домой, — сказал я Хейзел. Был час ночи, и она зевала каждую вторую минуту.

Она снова зевнула.

— Думаю, ты прав. Я уже слишком стара, чтобы оставаться до закрытия.

— Спасибо, что пришла, — я перегнулся через стойку и поцеловал её в щёку.

— Ты уверен, что с тобой всё в порядке?

— Я же сказал тебе, я в порядке. Это был просто шок.

Это было не совсем правдой, но я отказывался говорить о неожиданном визите моей матери.

Тея рассказала Хейзел все подробности ранее, а затем они вдвоём сидели и разглагольствовали об этом пару часов. Они приставали ко мне некоторое время, желая поговорить о моих чувствах, но я сказал им, что со мной всё в порядке.

Я думаю, что Уилла, должно быть, что-то сказала этой парочке в какой-то момент, пока я был на кухне, потому что, когда я вернулся, тема была полностью закрыта.

Тея ушла из бара незадолго до ужина, чтобы пойти домой и поужинать с Логаном и Чарли. Хейзел и Уилла остались, чтобы поесть здесь со мной и поссориться со случайным туристом, который плюхнулся на сиденье рядом с ними.

— Ты немедленно позвонишь мне, если она появится? — спросила Хейзел, вставая со своего места.

Если? Скорее, когда.

Я не сомневался, что мама вернётся, но я не собиралась играть в её игры.

— Если она появится снова, я буду продолжать вышвыривать её за дверь, пока до неё не дойдёт намёк.

Хейзел нахмурилась, отпуская меня и поворачиваясь к моей девушке. — Уилла, ты можешь, пожалуйста, немедленно позвонить мне, если эта женщина появится снова? У меня есть кое-что, что я хотела бы ей сказать.

Уилла только прикусила губу, пытаясь не улыбнуться.

— И вот что происходит. Теперь ты на его стороне, — Хейзел бросила на меня многозначительный взгляд, перекидывая свою сумочку через плечо. — Не забывай, что у меня повсюду шпионы, и я собираюсь провести свои пять минут с этой женщиной.

— Это было бы просто пустой тратой твоего времени.

На лице мамы не отразилось ни капли раскаяния. Она могла бы заслужить пять минут со мной, но не сказала двух волшебных слов. Мне жаль.

— В последнее время у меня нет ничего, кроме времени, Джексон. И я хочу поговорить с ней не потому что думаю, что она услышит каждое моё слово. Мне нужно отчитать её для себя, — Хейзел грустно улыбнулась мне. — И тебя.

— Хорошо, — я вздохнул и кивнул ей. — Я позвоню.

Хейзел заслужила право на конфронтацию с мамой много лет назад, когда заняла её место.

— Зайди ко мне завтра, — Хейзел обняла Уиллу. — Ты тоже.

— Обязательно, — сказала Уилла. — Спокойной ночи.

— Хочешь ещё пива, малышка? — спросила я, когда Хейзел вышла за дверь.

Уилла покачала головой.

— Просто воды.

— Я возьму ещё пива, — турист, сидевший рядом с Хейзел, поднял свой пустой стакан. Затем он пересел на место, которое Хейзел только что освободила, чтобы ближе придвинуться к Уилле. Парень уже выпил четыре кружки пива, но не казался слишком пьяным, поэтому я налил ему ещё один стакан.

— Скоро вернусь, — сказал я Уилле, подмигнув ей, прежде чем уйти, чтобы проверить других клиентов.

Толпа, собравшаяся в вечер пятницы, в основном разошлась, но несколько человек всё ещё задержались у бильярдного стола и музыкального автомата.

Бильярдный стол был чем-то новым для бара. У Хейзел и её родители был один в течение многих лет, до того, как я переехал в Ларк Коув, но он был настолько потрёпан, что Хейзел решила убрать его. Мы с Теей откопали его около года назад и привели в порядок.

Он нравился нашим клиентам, но единственным недостатком было то, что из-за него люди оставались в баре допоздна. У группы, играющей сегодня вечером, на столе оставалась целая стопка четвертаков, и не была похоже, что они планировали уйти в ближайшее время.

Всё, чего я действительно хотел, это вернуться к Уилле и провести остаток ночи, забыв обо всем этом дне, и похороненным глубоко внутри неё.

Потому что она обладала силой сделать всё это лучше.

Я замедлился, раздавливая скорлупу арахиса. У Уиллы была власть надо мной. Даже в позитивном свете это всё равно была сила. Осознание этого напугало меня до чёртиков.

Я так долго полагался только на себя, что теперь не знал, как расчитывать на кого-то другого. Я не хотел быть в чьей-то власти, даже если это могло дать мне утешение.

Я оглянулся через плечо и кинул долгий взгляд на спину Уиллы.

Может быть, я зашёл слишком далеко. Всё это с Уиллой было затеяно лишь потому что мне хотелось узнать её получше. Я хотел повстречаться с ней какое-то время, до тех пор, пока мы не наскучим друг с другу.

Но мне не было скучно, ни в малейшей степени. Чем дольше я был рядом с ней, тем больше я хотел её.

Может быть, я уже был слишком глубоко. Я не хотел жениться. Я не хотел детей. Мне было хорошо с Чарли, потому что я был "весёлым дядей", но быть мужем и отцом — это совсем другое.

Во мне не было такой любви, я не мог никому подарить её.

Когда мы с Уиллой дойдём до того уровня наших отношений, когда заговорим о будущем, она чертовски быстро поймёт, что у нас его нет.

Может быть, мне следует отпустить её сейчас, до того, как это случится?

Не сейчас.

Нам всё ещё было весело. Думаю, стоит отложить серьёзный разговор ещё на некоторое время. Тогда я отпущу её.

Я стряхнул с себя это чувство и закончил обход всех посетителей. Позади меня Уилла всё ещё сидела за стойкой бара.

Я буду скучать по мельканию её длинных светлых волос во время работы. Я буду скучать по тому, что она каждый вечер сидела в баре и болтала со мной ни о чём. Я буду скучать по ней лежащей в моих объятиях по ночам, прогоняющей одиночество, с которым я жил так долго.

Но отпустить её было правильным. В конце концов. Она заслуживала парня, который мог бы любить её так, как она того заслуживала.

Уилла, должно быть, почувствовала на себе мой взгляд, потому что оглянулась через плечо и улыбнулась. Затем она снова повернулась к парню, сидящему рядом с ней.

Парень улыбнулся ей и пододвинул свой стул слишком близко к моей девушке.

Я хмуро посмотрела ему в спину, надеясь, что он почувствовал мой взгляд, но он просто продолжал разговаривать с Уиллой.

Она кивнула, когда он заговорил. Она не отодвинулась дальше. Она позволила ему коснуться её плеча своим.

Дымка ревности окутала мои глаза, когда они смеялись над чем-то, что он сказал.

Почему она смеялась вместе с ним? Она должна была быть здесь со мной сегодня вечером, а не флиртовать с каким-то случайным туристом. Неужели они занимались этим всю ночь?

Я был слишком занят, чтобы обратить на них много внимания. И Хейзел была между ними большую часть ночи. Неужели они просто ждали того момента, когда она уйдёт?

Моя челюсть крепко сжалась, когда я убирала со стола. С двумя пустыми пивными бутылками в руке я обошёл бар и с силой швырнул их в мусорное ведро. Они мгновенно разлетелись вдребезги.

Уилла подскочила, испугавшись неожиданного шумом. Она обеспокоенно посмотрела на меня, но парень рядом с ней сказал что-то, тем самым вновь привлекая её внимание. Она снова рассмеялась вместе с ним. Она одарила его своей улыбкой.

К чёрту этот день.

После французских тостов всё пошло наперекосяк, начиная с моей встречи с Теей.

Я знал, что в конце концов она предложит нам привлечь дополнительную помощь. Но это место исключительно нашим в течение многих лет. Только она, я и Хейзел. Привлечение кого-то нового было переменой, которую я не хотел вносить, хотя мы всё равно это сделаем.

Я уже был раздражён к тому моменту, когда появилась мама. А теперь Уилла смеялась вместе с этим парнем.

Когда наши пути разойдутся, она, вероятно, окажется в его вкусе. На нём были хорошие джинсы и накрахмаленная рубашка с рукавами, опущенными до запястий. Его волосы были уложены, и он, вероятно, платил кому-то, чтобы тот подстригал их каждые две недели. У него был брелок от Ауди и золотой зажим для денег.

У меня никогда не было и никогда не будет грёбаного зажима для денег.

К черту этот день, с меня хватит.

— Последний звонок! — крикнул я.

Группа вокруг бильярдного стола заворчала, как и новый поклонник Уиллы, но я проигнорировал их всех. Сердитых взглядов, которые я бросал по залу, было достаточно, чтобы люди допивали свои напитки, бросали несколько долларов в качестве чаевых и уходили в темноту ночи. Турист, проведший весь вечер с Уиллой, вышел последним, но в конце концов он ушёл, бросив на Уиллу тоскливый взгляд.

Мудак.

— Ты за рулём или пешком? — спросил я Уиллу, как только мы остались одни.

— За рулём.

— Хорошо, — я кивнул. — Бери свои вещи. Я провожу тебя.

— Что? — спросила она. — Разве тебе не нужна помощь с уборкой?

Я покачал головой.

— Нет. Мне нужно немного пространства сегодня вечером. Ты иди домой. Я свяжусь с тобой позже. Завтра или когда-нибудь ещё.

Я довёл её до двери также, как сделал это со своей матерью. Только моё прикосновение к её локтю было нежным и лёгким, а не крепким, как было с мамой.

Чёрт возьми. Я причинил маме боль? Что, если я поранил её? Я никогда не вёл себя так с женщиной, была ли она дерьмовой матерью или нет, я не был одним из тех парней.

— Джексон, — Уилла высвободилась и остановилась рядом со мной. — О чём ты говоришь? Ты позвонишь мне завтра или ещё когда-нибудь? Что это должно означать?

— Именно то, что ты слышишь, — огрызнулся я. — Я позвоню тебе завтра. Или когда-нибудь ещё. Я не знаю. Ещё увидимся.

Она нахмурилась, подходя ближе, чтобы коснуться моей руки.

— Не делай этого. Не отталкивай меня из-за того, что произошло сегодня. Если ты хочешь поговорить о чём-то, я выслушаю. Если не хочешь, мы не будем этого делать. Но выставлять меня за дверь и говорить, что ты собираешься позвонить мне ’завтра или когда-нибудь ещё’, — не выход. Позволь мне помочь тебе.

— Тогда каков же выход, Уилла? А? Потому что ты, не очень-то помогала мне, когда флиртовала с тем парнем.

— Флиртовала? — она отступила назад, нахмурившись. — О чём ты говоришь? Я не флиртовала с ним.

— Мне показалось иначе.

— Он рассказал мне анекдот, и я рассмеялся. Может, я и не такая опытная, как ты, но даже я знаю, что это не флирт.

— Неважно, — я подошёл к двери и толкнул её.

Уилла уставилась на меня на мгновение, застыв на месте. Она тоже не могла поверить, что я прогоняю её.

— Джексон, — прошептала она, боль исказила её прекрасное лицо.

— Спокойной ночи, Уилла.

Она смотрела на меня, в её глазах блестели слёзы, пока, наконец, она не опустила взгляд в пол и не поспешила наружу, на тёмную, пустынную парковку.

Я стоял в дверях, наблюдая, как она бежит к своей машине, убеждаясь, что она благополучно добралась до неё и выехала на шоссе, отправляясь по направлению своего дома.

— Чёрт, — прошипел я. Мои руки сжались в кулаки. — Чёрт! — мой крик растворился в ночи.

Я заставил Уиллу плакать, и всё потому, что не знал, как справиться с эмоциями, бурлящими в моей голове.

Я сразу же вернулся внутрь за ключами, закрыл дверь, а затем направился прямиком к бутылкам с ликером. Меня не волновало, что на стеле в центе зала остался грязный стакан, и что рядом с бильярдным столом стояли пустые бутылки. К чёрту пинтовый стакан, из которого пил этот придурок, когда разговаривал с Уиллой.

К чёрту всё это.

К чёрту чувства, всех их. Я бы сжёг их дотла.

Я снял носик с бутылки текилы и поднес её прямо к губам, чтобы сделать глоток.

Текила служила мне ластиком.

Я не хотел вспоминать мамино лицо или её голос. Я не хотел вспоминать, каким одиноким я чувствовал себя, когда она бросила меня. Я не хотел вспоминать глаза Уиллы, полные слёз.

Я не хотел вспоминать ничего из этого, поэтому я пил глоток за глотком, шот за шотом.

Идти домой было не вариант. Мой путь лежал через дом Уиллы, и я не удержался бы от порыва лечь в её мягкую постель. Я бы не смог удержаться от желания заключить её в объятия и заснуть, уткнувшись носом в её волосы.

Так что я не пошёл домой.

Я напился и вырубился на бильярдном столе, зная, что только что испортил лучшее, что когда-либо случалось со мной.

Глава 17

Уилла

— Что ты думаешь? — я спросила папу.

Он вздохнул.

— Я думаю, тебе просто нужно набраться терпения. Я не согласен с его реакцией, но я понимаю.

После того, как Джексон выгнал меня из бара прошлой ночью, я пришла домой лишь для того, чтобы часами ворочаться с боку на бок. Я не спала, потому что прокручивала всё снова и снова. Ничего не имело смысла, поэтому утром первым делом я пошла к маме и папе, чтобы выпить кофе и посоветоваться.

— Я не сделала ничего плохого, — мне было всё равно, что сказал Джексон, я не флиртовала с тем парнем в баре. Я даже не умела флиртовать.

— Нет, не сделала, — папа похлопал меня по колену, — но Джексон оборонялся, милая. Встреча с матерью далась ему нелегко, и я понимаю, почему он так отреагировал на неё. Дай ему шанс осознать, что он облажался.

Меня не удивило, что папин совет состоял в том, чтобы дать Джексону поблажку. Папа был самым понимающим человеком на планете.

Мы сидели за обеденным столом, глядя в большую раздвижную стеклянную дверь, которая выходила на задний дворик. Мама была на кухне и мыла посуду после завтрака. Она сбежала после того, как мы поели, оставив нас с папой наедине для разговора.

Она всегда так делала. Она позволяла папе вести трудные разговоры, потому что результат всегда был лучше. Я любила маму, но её прямолинейный подход обычно просто доводил меня до слёз. Мне нравилось, что она это понимала. Когда случалось что-то действительно важное, она всегда принимала участие. Она позаботилась о том, чтобы папа знал её позицию и мнение.

Но она оставляла подачу на его усмотрение. Она признала, что мы с папой были родственными душами.

— Спасибо, папа.

— В любое время, — он потягивал кофе, глядя через наш двор на детскую площадку.

Пошёл ли Джексон домой прошлой ночью? Что он чувствовал, когда проходил мимо? Колебался ли он, желая прийти и извиниться? Или это был конец?

Мои глаза наполнились слезами при одной лишь мысли об этом.

Я была так зла на него. Как он мог обвинить меня во флирте с другим мужчиной? Разве он не видел, как сильно я забочусь о нём? Разве он не видел, что в моих глазах был только он, и это длилось годами?

Мне хотелось кричать во всю глотку. Мне хотелось бить кулаками по столу, потому что это было так несправедливо.

Но я этого не сделала. Я молча сделала ещё один глоток кофе и тупо уставилась на двор.

Джексон, возможно, плохо обошёлся со мной прошлой ночью, но это не изменило моих чувств к нему. Если бы он постучал в мою дверь прямо сейчас, я бы немедленно простила его. Если только он не сделает что-то по-настоящему гадкое или злобное, я всегда буду рядом с ним.

Но я не собиралась преследовать его.

Если он всё ещё хотел меня — мяч был на его стороне. Я заслужила извинений. Шмыгая носом, я вытерла глаза насухо и сосредоточилась на детской площадке. Этим утром было холодно, и трава была покрыта белыми кристаллами. Я изучала замороженные лезвия как раз в тот момент, когда по тротуару на дальней стороне игровой площадки появился мужчина.

Мужчина в зелёной клетчатой рубашке, потёртых джинсах и чёрных ботинках, в том же, в чём он был прошлой ночью.

Я выпрямила спину, наклонившись вперед, наблюдая, как идёт Джексон.

Папа тоже заметил его, потому что его поза совпадала с моей.

Джексон шёл мимо детской площадки, устремив взгляд на тротуар. Его руки были засунуты в карманы джинсов. Его плечи и шея были напряжены.

Он вёл себя так, словно старался не смотреть на мой дом. Словно он заставлял себя переставлять одну ногу за другой и гипнотизировать взглядом цемент.

Искушение, должно быть, овладело им, потому что примерно на полпути он кинул взгляд на мой дом. Сделав ещё два шага, он снова оглянулся.

Моё сердце колотилось, когда я наблюдала за его нерешительностью. Шаг. Взгляд. Ещё один шаг. Ещё один взгляд.

Остановится ли он? Пойдет ли он домой и позвонит мне «завтра или когда-нибудь ещё»?

Остановись, Джексон. Просто остановись.

Слёзы вернулись, когда он продолжал идти. Он не собирался останавливаться.

Он почти дошёл до угла школы, где должен был исчезнуть из виду, когда замедлился, снизив свою скорость примерно в половину. Он сделал ещё два шаркающих шага, прежде чем совсем остановиться. Он тяжело вздохнул, прежде чем повернуться на пятках и ступить на траву.

С моих губ соскользнул тихий вздох облегчения, и у меня на глазах навернулись слёзы.

Папа положил руку мне на плечо и слегка сжал его. Затем, не говоря ни слова, он встал и вышел из столовой.

Джексон быстро пересёк площадку. Чем ближе он подходил, тем быстрее, казалось, он шёл, и к тому времени, когда он пересёк наш задний двор, он бежал трусцой.

Прежде чем он добрался до лестницы, ведущей в мою квартиру, я открыла раздвижную стеклянную дверь и вышла наружу. Я закрыла её за собой, скрестив руки на груди, чтобы спрятать ладони. Дерево террасы холодило мои босые ноги, а свежий воздух пускал мурашки по моей коже, несмотря на мой объёмным свитер и толстые джинсы.

— Я здесь, — окликнула его я.

Взгляд Джексона оторвался от гаража, и он повернулся ко мне, немедленно зашагав в новом направлении. Он не замедлился, когда добрался до террасы и взбежал по ступенькам, оказавшись невероятно близко ко мне.

Его грудь врезалась в мою, и его руки крепко обхватили меня, удерживая меня от падения.

В тот момент, когда я оказалась в его объятиях, слёзы вернулись.

Джексон ничего не говорил, пока я плакала в его рубашку; он просто обнимал меня, прижимаясь щекой к моим волосам. Я почувствовала его извинения в его сильных руках и бешено колотящемся сердце. Я чувствовала их, когда с каждым новым вдохом он становился расслабленнее и напряжение покидало его спину.

Это было лучшее прости, которое я когда-либо испытывала, даже лучше, того, которое он написал мне в записке.

Я зарылась в его рубашку, обнимая его за талию. Мои всё ещё холодные руки скользнули под свободный край его клетчатой рубашки и в задние карманы джинсов.

Мы долго стояли там, держась друг за друга, пока позади меня не открылась дверь и папин голос не прорвался сквозь тишину.

— Вы двое, заходите внутрь. На улице холодно. Джексон, хочешь кофе?

— Не откажусь, — сказал Джексон над моей головой. — Спасибо, Нейт.

Я продолжала крепко обнимать Джексона, даже когда папа вернулся в дом. Но дверь оставалась открытой впуская холод в помещение, поэтому я неохотно отпустила его.

— Мне жаль, — руки Джексона легли мне на плечи, удерживая меня в плену. — Мне очень жаль. Я облажался и вёл себя как мудак.

— Да, это так, — я вздохнула. — Но я понимаю. На тебя слишком многое свалилось.

— И всё же мне жаль, — Джексон отпустил меня и оглядел с ног до головы. Когда его взгляд упал на мои босые ноги, он нахмурился. — Чёрт. Ты, наверное, замёрзла. Пошли.

Мне не было холодно — не в объятиях Джексона — но я не стала спорить, когда он схватил меня за руку, чтобы затащить внутрь. Как раз в тот момент, когда он закрывал за нами дверь, мама и папа вернулись в столовую, каждый с двумя кофейными чашками.

Папа передал одну Джексону, а мама дала мне мою, затем папа указал на стол. — Сядьте. Нам нужно обсудить это.

Джексон искоса взглянул на меня, нерешительно выдвигая стул. Его глаза были налиты кровью. От него пахло баром и бутылкой текилы. Сев, он потёр затылок, пытаясь избавиться от неровности.

Единственным объяснением того, что он был в той же одежде и шёл домой этим утром, было то, что он спал в баре.

Может, я больше и не злюсь на него, но и не сочувствую ему. Он мог бы спать в моей тёплой, мягкой постели, но предпочёл иной вариант. Если его решением было напиться вместо того, чтобы обсуждать свои проблемы, то он заслужил это похмелье.

Хотя я всё равно помассирую ему шею позже.

— Не думаю, что нам стоит ходить вокруг да около, — сказала мама. — Уилла рассказала нам о том, что вчера произошло с твоей матерью.

Джексон бросил на меня взгляд.

— Да?

Упс. Наверное, мне следовало получить разрешение, прежде чем рассказывать историю его жизни своим родителям. Я рассказала им только потому, что мне нужно было, чтобы они поняли всю историю, прежде чем спрашивать их совета. Тем не менее, это была не моя история, чтобы ею делиться.

Прежде чем я успела извиниться перед Джексоном, заговорил папа.

— У нас в семье нет секретов.

— Без обид, Нейт, — парировал Джексон, — но мы не семья.

Лицо папы посуровело.

— У тебя есть чувства к моей дочери?

— Да, — немедленно ответил Джексон.

— Тогда ты часть этой семьи, и когда у кого-то из нас трудные времена, мы обсуждаем это.

Джексон осёкся, зная, что папа говорил обо мне. Его плечи ссутулились, когда чувство вины за прошлую ночь придавило его.

— Я думаю, тебе нужно поговорить со своей матерью, — заявила мама. — Разберись с этим и покончи раз и навсегда. Выясни, почему она здесь, и тогда ты сможешь диктовать, что будет дальше. Прямо сейчас у неё есть сила, потому что она застала тебя врасплох. Ты должен ответить ей тем же.

Прямой подход мамы, возможно, не всегда срабатывал, когда она давала мне советы, но, похоже, Джексону это подходило.

Она была младшей версией Хейзел и собиралась стать для него мамой-медведицей.

После того, как Хейзел проведёт свои пять минут с матерью Джексона, моя мама будет следующей на очереди.

— Я не знаю, должен ли я встречаться с ней или нет, — признался Джексон. — Из того, что она здесь, не выйдет ничего хорошего.

— Может быть. А может, и нет, — папа пожал плечами, — но я бы встретился с ней не из-за того, что ей нужно что-то сказать. Я бы встретился с ней, потому что тебе это нужно. Это может быть твоим шансом обрести немного покоя. Ты заслуживаешь этого.

— Может быть, — пробормотал Джексон. — Я подумаю об этом.

— Как ты думаешь, она уехала из города? — спросила я.

Он покачал головой.

— Тея написала мне сегодня утром и сказала, что видела её машину около мотеля.

— Наверное, ей что-то нужно, — пробормотала мама. — Есть какие-нибудь идеи, что это может быть?

— Деньги? — предположил Джексон. — Может быть, она думает, что у меня есть что-то.

— Есть ли какой-нибудь шанс, что она хочет загладить свою вину? — спросил папа.

Джексон уставился на свою кружку. Это заняло у него несколько мгновений, но он пробормотал

— Нет.

Мне было больно слышать это, но он был прав. Если бы эта женщина хотела извиниться за то, что бросила своего сына посреди Нью-Йорка на произвол судьбы, это было бы первое, что сорвалось бы с её губ вчера.

— Я ненавижу её, — прошептала я.

Взгляды всех ща столом были устремлены на меня, вероятно, потому что я ни разу за свою жизнь не произносила этих слов. Мама и папа научили меня не ненавидеть. Неприязнь, хорошо, но не ненависть.

Но это было правдой. Я ненавидела мать Джексона, и я даже не знала её имени.

— Как её зовут? — я спросила Джексона.

— Мелисса.

— Мелисса, — повторила я. — Я ненавижу её.

Я ненавидела её за всё, что она сделала, чтобы сломить дух Джексона. Я ненавидела её за то, что она бросила его. Я ненавидела то, что из-за неё он никому не доверял. Она была виновата в том, что он закрыл своё сердце.

Рука Джексона легла на моё колено.

— Может быть, твоя мама права. Может быть, мне стоит встретиться с ней лицом к лицу. Выясни, чего она хочет. Тогда мы все сможем отпустить её. Навсегда.

Беспокойство в его глазах было не за себя, а за меня, потому что он не хотел, чтобы его бремя сломило меня.

— Ладно. Это решено, — мама встала из-за стола. — Джексон, ты завтракал? Ты выглядишь так, словно тебе нужно немного жирной пищи. Я приготовлю тебе омлет.

— Спасибо, Бетти.

Папа тоже встал, схватив кофейную кружку Джексона.

— Я принесу тебе ещё.

Когда они скрылись на кухне, Джексон развернулся на стуле. Он взял моё лицо в ладони и нежно поцеловал меня в лоб.

— Спасибо.

— За что?

— За то, что не злишься на меня, хотя я этого заслуживаю. За то, что так волновалась из-за моей матери, что была готова бороться с ней вместе с Хейзел.

— Я никогда раньше не дралась, но думаю, что могла бы победить.

Он усмехнулся.

— Я бы поставил на тебя свои деньги.

Мы оба знали, что это полная чушь. Никогда в жизни я не была жестокой. Но я бы не отказалась от шанса ударить мать Джексона по лицу — или, по крайней мере, кивнуть, когда Хейзел скажет несколько не очень приятных вещей.

— Мне жаль, что я без спроса всё рассказала родителям, — сказала я ему.

— Я понимаю. Ты была расстроена, и тебе нужно было поговорить. Я просто не привык делиться.

— Я знаю.

— Но я рад, что ты это сделала, — он прижался своим лбом к моему. — Я чувствую себя довольно хорошо, когда семья Дун находится на моей стороне. И я думаю, что твоя мама права. Я должен сделать это на своих условиях. Я не хочу продолжать ждать, пока она снова появится.

— Ты, эм... хочешь, чтобы я пошла с тобой? — я хотела быть рядом с ним, но я также поняла бы, если бы он хотел сделать это в одиночку.

— А ты бы пошла?

Я кивнула.

— Я здесь.

— Спасибо, малышка, — он снова поцеловал меня в лоб. — Может быть, мы сможем пойти туда днём. Сначала мне нужно вздремнуть. Я чувствую себя дерьмово.

— Мне бы тоже не помешало вздремнуть. Я почти не спала прошлой ночью.

— Это моя вина. Прости.

Я похлопала его по ноге.

— Всё в прошлом. После завтрака мы немного поспим, а потом проснёмся и начнём день с чистого листа.

— Звучит как план. Хотя куда-нибудь туда нужно вписать душ.

Я подмигнула.

— Я уверена, что мы могли бы это устроить.

Жаркая искра появилась в его глазах.

— Я так чертовски сильно хочу поцеловать тебя прямо сейчас.

— Тогда сделай это.

— Не раньше, чем я найду зубную щётку, — проворчал он.

Я хихикнула.

— Ты знаешь, что я была пьяна только один раз?

— Как? — спросил он.

— Мои друзья всегда говорили мне, что, когда ты просыпаешься с похмелья, ты чувствуешь себя так, словно кошка нагадила тебе в рот. Я не понимала этого, пока не выпила слишком много на вечеринке на первом курсе и не отключилась.

— Отключилась? — уголки его губ опустились. — Мне не нравится мысль о том, что ты выпила так много, что потеряла сознание.

— Мне тоже.

Потому что в ту ночь, когда я напилась, на Лейтон напали. Может быть, я могла бы предотвратить это, если бы не пила джангл джус в течение часа. Может быть, на её месте была бы я. Мы снова и снова прокручивали ту ночь, не получая никаких ответов. В конце концов, мы договорились оставить это в прошлом, и ни у одной из нас не появлялось желания снова напиваться.

— Это была моя единственная вечеринка, — сказала я Джексону. — С тех пор я не пила слишком много.

— Думаю, это верное решение. Я чувствую себя как смерть, — простонал он.

Я погладила его по заросшей щетиной щеке.

— Я заставлю тебя почувствовать себя лучше.

— Ты уже сделала это, — быстрым движением он выдернул меня из кресла и усадил к себе на колени. Затем он уткнулся лицом мне в шею, а его руки крепко обняли меня.

Я закрыла глаза и положила голову ему на плечо, пока он дышал мне в волосы. Я не знаю, как долго мы так просидели, но я почти заснула в его объятиях, когда услышала своих родителей.

— Просто оставь их, — прошептал папа.

— А как же завтрак? — прошептала в ответ мама.

— Уилла позаботится о нем.

Так я и сделаю.

Глава 18

Джексон

Разыскать мою мать было нетрудно. Как и написала Тея в своём сообщении, мамин зелёный седан стоял на стоянке у мотеля.

Машина была в сотню раз красивее, чем та, которую я помнил из детства. Но я думаю, что после избавления от ребёнка, расходы сокращались, и можно было позволить себе автомобиль поновее.

Я не хотел объяснять владельцам мотеля, зачем мне нужен номер комнаты Мелиссы Пейдж, поэтому я припарковал свой грузовик на стоянке и подошёл к двери прямо перед её машиной. В это время года в мотеле было довольно пусто, и даже если я постучу в несколько неправильных дверей, это стоило того, чтобы жители города не узнали кем была моя мать.

Глубоко вздохнув и бросив взгляд на Уиллу, я постучал в дверь. За ней раздалось шарканье и какое-то бормотание, прежде чем она распахнулась.

— Джексон, — мама оглядела меня с ног до головы, прежде чем проделать то же самое с Уиллой. — Наконец-то решил поговорить со мной?

Я сделал шаг назад и скрестил руки на груди. Краем глаза я видел, как Уилла сделала то же самое. Её защитная полоса сейчас была шириной в милю, и мне это чертовски нравилось. Это было почти так же хорошо, как тогда, когда её родители назвали меня семьёй этим утром.

Я никогда не стану официальным членом семьи Дун, но как и в случае с моими приёмными семьями у меня была возможность наслаждаться этим ещё какое-то время. Для меня этого было достаточно. Они были намного лучше, чем женщина, стоящая передо мной.

— Что нужно сделать, чтобы заставить тебя уйти и больше никогда не появляться?

— Просто предположил, что мне что-то нужно? — она нахмурилась. — Что, если я хочу остаться?

— Тебе не будут рады.

Её лицо опустилось, как будто ей было больно, что я не обнял её, не поцеловал и не сказал: Привет, мам, я скучал по тебе!

Она стояла там, выглядя как жертва, заставляя мой гнев взыграть. Чувства, которые я годами прятал глубоко под землёй, вырвались на поверхность. Я скрестил руки на груди, крепко прижимая кулаки. Я не доверял себе, когда в моей крови было столько ненависти. Единственное, что удерживало меня в спокойствии — это Уилла и моё желание получить ответы на некоторые вопросы.

— Судя по всему, выследить меня не так сложно, — сказал я ей. — Ты могла бы найти меня давным-давно. Но вместо этого ты бросила меня с чёртовой незнакомкой, не оглядываясь назад.

— О, пожалуйста. — Она отмахнулась от меня. — Моя сестра, твоя родная тётя, точно не незнакомка. Не веди себя так, будто я тебя бросила. Ты был со своей семьёй, в то время как мне нужно было позаботиться о некоторых вещах.

Я усмехнулся.

— Да. Я был с семьёй. Неделю. Потом эта семья тоже бросила меня. Когда ты уезжала, чтобы позаботиться о своих вещах, ты хоть раз посмотрела назад, в зеркало заднего вида? Не могу вспомнить. Я помню, что твоя сестра — моя родная тётя — не оглянулась. Ни разу. Тётя Мари даже не вышла из машины, когда высаживала меня у социальной службы. Нет. Просто подъехала к обочине и сказал мне не забыть свой рюкзак.

Я ждал, надеясь, что на лице мамы промелькнёт удивление или раскаяние, но этого так и не произошло.

— Я не знала, что она так поступит.

— Нет, — сказал я сквозь стиснутые зубы. — К тому времени тебя уже давно не было. Итак, вернёмся к моему первоначальному вопросу. Что, чёрт возьми, тебе нужно, чтобы навсегда покинуть Ларк-Коув и мою жизнь?

Потому что тогда я мог бы забыть обо всё этом.

Я бы забыл о том испуганном маленьком мальчике, который весь день стоял у здания социальной службы, пока, наконец, социальный работник не вышел на улицу, чтобы спросить, не потерялся ли он.

Я не был потерян, просто брошен. Потерянность пришла позже, когда я переезжал из одной семьи в другую, так ни разу и не найдя дома. И всё потому, что этой женщине нужно было позаботиться о каких-то вещах.

— Забудь об этом, — отрезал я. Она не сожалела. Ей было всё равно. Сегодня я не получу никаких ответов.

На данный момент она была мертва для меня.

— Пойдем, Уилла, — я повернулся, чтобы уйти, но остановился при звуке нового голоса.

— Мама?

Я застыл, когда Уилла ахнула. Не было никаких сомнений, откуда доносился этот голос и к кому он обращался.

Я медленно повернулся лицом к маме как раз в тот момент, когда из комнаты вышел мальчик. Но это был не просто мальчик. Это был её ребенок. Какого чёрта? У неё был ещё один ребенок? Она оставила меня на произвол судьбы, когда мне было девять, и потом родила ещё одного сына. Мальчик стоял рядом с мамой, глядя прямо на меня, прежде чем прошептать, — Это он?

Мама обняла его за плечи.

— Да. Это твой старший брат, Джексон.

— Привет, — парень улыбнулся так, словно всю свою жизнь ждал встречи со мной.

Я уставился на него с отвисшей челюстью. Было ли это причиной, по которой она появилась? Чтобы познакомить меня с моим младшим братом?

Я понятия не имел, сколько ему лет, может быть, одиннадцать или двенадцать, как некоторым детям в лагере Уиллы. Что я точно знал, так это то, что его джинсы были на десять сантиметров длиннее, а размер его толстовки больше бы подошёл мне, чем ему. Почему на нём была такая мешковатая одежда? Разве мама не могла позволить себе одежду его размера?

Он совсем не был похож на неё или на меня, если уж на то пошло. Единственное сходство, которое у меня было с ней — это светлые волосы и голубизна глаз. У него не было даже этого. Его кожа была темнее, как будто его отец был афроамериканцем. Его глаза были насыщенного карего цвета, а вьющиеся чёрные волосы были коротко подстрижены.

Мой сводный брат.

Парень шагнул вперёд, подальше от мамы, и протянул руку.

— Я Райдер.

Райдер? Всё становилось только лучше.

— Райдер? — фыркнул я, игнорируя ребёнка и свирепо глядя на маму. — Ты, чёрт возьми, шутишь? Ты назвал его Райдером? Ты забыла, что уже использовала это в качестве моего второго имени?

Мальчик вздрогнул, но я продолжал смотреть на маму. Она пожала плечами, глядя на меня с полным безразличием. Я ненавидел её. Господи, чёрт возьми, я ненавидел её. Напряжение на тротуаре было удушающим, делая прохладный осенний воздух тяжёлым и обжигающим.

Парнишка переминался с ноги на ногу, а его вытянутая рука медленно опускалась вместе с его взглядом. Но прежде, чем он успел отпрянуть, Уилла подошла и поймала его руку, возвращая рукопожатие, которое предназначалось мне.

— Эм... Привет, Райдер. Я Уилла.

Он неуверенно улыбнулся ей, когда они пожали друг другу руки, но затем снова посмотрел на меня большими карими глазами, полными надежды. Я узнал эту надежду — когда-то у меня был такой же взгляд.

После того, как мама и тётя бросили меня, я мечтал о том, чтобы кто-нибудь встретил меня с распростёртыми объятиями. Мне нужен был кто-то, кто принял бы меня. Но люди в первой приёмной семье почти не обращали на меня внимания. Они продержали меня всего месяц. В следующем доме было то же самое, хотя меня продержали там два месяца. Третьи позволили мне остаться на неделю.

И каждый раз, когда я собирал свой рюкзак, надежда угасала.

Я бы не хотел лишать этого парня, поэтому я протянул руку.

— Привет, Райдер. Я Джексон. Приятно познакомиться.

— Мне тоже, — он пожал мне руку с лучезарной улыбкой, а затем отпустил её. — Мама рассказала о тебе.

О чём? Она даже не знала меня. Я посмотрел поверх его головы и увидел, что мама выглядит скучающей.

— Ты поэтому пришла? — я спросил у неё. — Для воссоединения семьи?

— Райдер, дай нам с Джексоном минутку, — мама отошла подальше на тротуар, кивнув Райдеру, чтобы он вернулся в номер, — и закрой дверь.

— Хорошо, — пробормотал он. Он одарил меня ещё одной улыбкой, прежде чем войти внутрь и закрыть дверь.

— Сколько ему лет? — спросил я маму, прежде чем она смогла заговорить.

— Двенадцать.

— Двенадцать, — повторил я, качая головой. После того, как я провёл всё своё детство, нуждаясь в матери, она нашла в себе силы стать матерью для кого-то другого.

— Так это из-за него ты пришла, чтобы найти меня?

Она кивнула.

— Нужно, чтобы ты взял его на некоторое время.

Вкус отвращения во рту был хуже, чем после похмелья. Моя мать была отвратительна. Просто отвратительна.

Она выследила меня после всех этих лет, чтобы оставить ещё одного своего ребёнка.

— Ты хочешь, чтобы я забрал его? — спросил я. — Ты серьёзно?

— Ты его единственная семья, и он хороший ребёнок. Он не доставит тебе никаких хлопот.

Нахлынуло воспоминание о том дне, когда она оставила меня у тёти Мари. Мама говорила то же самое обо мне.

— Итак, ты пришла, чтобы оставить его мне. Он знает? — не поэтому ли он смотрел на меня так, словно я был его спасением?

Мама покачала головой.

— Подумала, что будет лучше рассказать ему всё вместе.

— Ну да, конечно, — сухо сказала Уилла. — Ты всегда ставишь потребности своих детей на первое место.

— Это не твоё дело, — огрызнулась на неё мама.

— Почему? — спросил я, прежде чем Уилла успела ответить. — Мне нужна причина, по которой ты оставляешь его здесь.

— Это и не твоё дело. Но либо ты забираешь его, либо он остаётся один.

Какой у меня был выбор? Она загнала меня в угол, взвалив всё это на мою совесть, чтобы, если Райдер войдёт в систему, я чувствовал себя виноватым.

— Ты грёбаная сука, — эти слова были катарсисом.

Мама закатила глаза.

— Теперь ты говоришь, как твой дедушка.

— Жаль, что мне не удалось с ним встретиться. Думаю, у нас было бы много общего.

— Ты возьмёшь Райдера или нет? — она начинала нервничать, румянец заливал её щёки.

— Как ты вообще нашла меня?

Она пожала плечами.

— Это было не так уж сложно. Наняла парня, чтобы он отследил тебя в интернете по твоему номеру социального страхования.

Потому что ей нужно было где-то оставить моего брата. Держу пари, у неё был полный рюкзак для Райдера, точно такой же, как был у меня.

— Отдай мне ребёнка. Отдай мне его барахло. И убирайся к чёртовой матери из Монтаны.

Она усмехнулась, зная, что выиграла. Не говоря ни слова, мама вернулась в номер мотеля, закрыв за собой дверь.

— О, Джексон, — Уилла подошла ко мне. — Не могу поверить, что это происходит.

Я обнял рукой её за плечи, удерживая её.

— Я тоже.

Я приехал в мотель, чтобы поставить точку, и мне это не удалось. Вместо этого, у меня появился двенадцатилетний младший брат, который будет жить со мной неопределенное время.

— Я не знаю, что ещё можно сделать, — прошептал я. — Если я не возьму его, тогда…

— Ты должен забрать его. — Все тело Уиллы сотрясалось от ярости. — Тебе нужно увезти его от неё. Она токсична.

— Что мне делать?

Я ничего не знал о воспитании ребёнка. Я работал в баре. Кто будет присматривать за ним, когда моя смена заканчивалась в три часа утра? Кто будет помогать ему с домашним заданием по математике? Кто будет следить за тем, чтобы он правильно питался?

Чёрт возьми, прошлой ночью я спал на бильярдном столе. Я не был готов нести ответственность за другого человека. Это была одна из причин, по которой я не хотел иметь собственных детей. Я не был тем парнем.

— Мы что-нибудь придумаем, — заверила меня Уилла.

— Да, — пробормотал я. У меня не было выбора. Я бы не позволил ребёнку, не говоря уже о своём брате, пройти через тот же ад, через который прошёл я.

Дверь номера снова открылась, и я отпустил Уиллу. Лицо Райдера побледнело, а глаза расширились, когда он вышел за дверь с рюкзаком, перекинутым через плечо. Мама стояла прямо за ним, выкатывая дешёвый чёрный чемодан. Глаза Райдера были полны отчаяния, когда он стоял на тротуаре. Бедный малыш. Не было никаких сомнений, что мама только что сбросила на него бомбу.

— Похоже, ты останешься со мной на некоторое время, — я похлопал его по плечу. — Ты не против?

Он пожал плечами и посмотрел на свои теннисные туфли. У него были большие ноги, и, вероятно, он будет высоким, когда вырастет.

— Уилла? Не поможешь Райдеру погрузить его вещи в грузовик?

— Конечно, — она практически вырвала ручку чемодана из рук моей матери. Затем, бросив прощальный взгляд, она направилась к грузовику.

Райдер немного подождал, затем последовал за ней. Он даже не повернулся, чтобы попрощаться с мамой. Он не удостоил её ни словом, ни взглядом. И он не казался удивленным, просто... разочарованным.

Сколько раз она уходила от него раньше? Я вспомнил, что годы, проведённые с ней, были полны нянек и соседей. Может быть, наше время с ней не так уж сильно отличалось. Бьюсь об заклад, она пообещала ему веселую поездку у его брата точно так же, как она обещала мне веселую поездку моей тётей.

Мама ничего не сказала, когда Райдер ушёл, и уж точно не пообещала вернуться. Вместо того, чтобы смотреть, как её ребёнок уходит, её глаза были прикованы к моему грузовик, и жадная ухмылка расползлась по её губам.

Она собиралась попросить у меня денег. Стопроцентно.

— Убирайся из города, — я придвинулся ближе, рыча на неё сверху вниз. — Сейчас же.

— Мне нужны деньги.

Эта сучка была такой предсказуемой. Мне была ненавистна сама мысль о том, чтобы дать ей хоть один чёртов цент, но, если это избавит Ларк-Коув от неё, и заставит её держаться подальше от нас с Райдером, мне было всё равно. Я вытащил свой бумажник из заднего кармана и вытащил пачку наличных, которые я туда засунул. Это были чаевые за десять дней — около пятисот баксов. Я планировал занести их в банк в Калиспелле на этой неделе.

Вместо этого я ткнул ими ей в грудь.

— Я никогда больше не хочу видеть твоё лицо.

Она взяла деньги и сунула их в карман джинсов.

— Мне нужно больше денег, если ты не хочешь, чтобы я возвращалась.

Я шагнул ещё ближе, заставив её немного отступить.

— Это всё, что ты когда-либо получишь. Ты больше не увидишь меня. Ты больше не увидишь его. Ты мертва для нас. Поняла? Если я снова увижу твоё лицо, тебе не понравится то, что произойдёт дальше. Я не испытываю к тебе любви, дамочка. Но я переполнен яростью.

Угроза стёрла часть её высокомерия. Она отступила ещё дальше, ещё раз посмотрев на меня, прежде чем войти в номер мотеля и хлопнуть дверью.

Сделав вдох, я опустил плечи. Я заставил себя досчитать до пяти, затем подошёл к грузовику и забрался на водительское сиденье. Уилла сидела на переднем сиденье, и её выражение лица было переполнено беспокойством.

Я потянулся через консоль и взял её за руку, заглядывая в заднюю часть. Райдер смотрел в окно, подальше от мотеля и маминой машины.

— У тебя всё есть? — спросил я его.

Он пожал плечами.

— Полагаю.

Происходило ли это на самом деле? Два часа назад мы с Уиллой лежали, свернувшись калачиком, в её постели. Два часа назад я был просто барменом, которому повезло, что у него была девушка, которая простила его после того, как он повёл себя как придурок.

Теперь я был кем-то вроде псевдо-родителя для ребёнка, с которым познакомился менее пятнадцати минут назад.

— Ты голоден? — спросила я Райдера.

Он снова пожал плечами.

— Я голодна, — сказала Уилла.

— Ты всегда голодна. Райдер, ты хочешь увидеть, как Уилла запихивает в рот целую пиццу? Она сможет сделать примерно за три минуты.

Она улыбнулась, соглашаясь с моей попыткой поднять настроение.

— Скорее, десять.

Райдер не засмеялся и не ответил. Он просто опустил голову, ещё больше поворачиваясь к окну. Одна из его рук скользнула вверх, чтобы вытереть нос.

Я открыл рот, чтобы сказать что-то ещё, но продолжал молчать. Мне было нечего сказать. Поэтому я посмотрел вперёд, бросив последний взгляд на дверь номера моей матери в мотеле. Затем я завёл грузовик и задним ходом выехал со стоянки.

Ещё до того, как я выехал на шоссе, Уилла отправила сообщение. Она вызывала подкрепление. Тея уже была в баре. Хейзел, скорее всего, скоро будет там. Поэтому я сосредоточился на дороге, проехав несколько кварталов до бара, где я мог найти помощь.

Где меня ждала бы моя настоящая семья.

Глава 19

Уилла

— Я скучал по тебе, — прошептал Джексон, заключая меня в свои объятия. Щетина на его подбородке защекотала кожу на моей шее, когда он поцеловал моё обнаженное плечо.

— Я тоже скучала по тебе.

Прошла неделя с тех пор, как Джексон столкнулся со своей матерью и обнаружил, что у него его младший брат. И за это время мы не провели вместе ни одной ночи. Вместо этого внимание Джексона было полностью сосредоточено именно там, где и должно было быть.

На Райдере.

Когда мы пришли в бар, оставив Мелиссу Пейдж позади, надеюсь, навсегда, Тея ждала нас у входа. Хейзел вошла через пару минут. И пока мы с Райдером сидели и обсуждали начинки для пиццы, Джексон отвёл их в дальний угол и объяснил ситуацию.

С этого момента жизнь превратилась в бурную деятельность, поскольку все мы пытались помочь Райдеру устроиться здесь. Хейзел взяла на себя обустройство его комнаты в доме Джексона. Тея отвечала за то, чтобы подобрать Райдеру подходящую одежду и приличную обувь. Я позаботилась о том, чтобы Райдер был зачислен в школу и имел все необходимые принадлежности.

Итак, пока мы втроем занимались логистикой, Джексон был с Райдером. Днями напролёт. Они изучали город. Они вместе ели. Они проводили вечера на диване в гостиной Джексона за просмотром фильмов.

И поскольку я хотела, чтобы у них был шанс сблизиться, я отступила. Я встречалась с ними обоими днём, когда приходила и уходила из его дома, но ночью я оставалась дома одна. Мы оба знали, что это было правильно. Райдеру нужно было побыть в своём новом доме без девушки Джексона. Но теперь Райдер обосновался в их доме, и в понедельник он пойдёт в школу. Всё начинало устаканиваться.

Итак, прошлой ночью Джексон настоял, чтобы я начала ночевать у него. Впервые за неделю мы проснулись вместе. Впервые это происходило в его постели, а не в моей.

— Мне нравится твоя кровать, — сказала я ему.

— Мне нравится, когда ты в моей кровати.

Я хотела спросить, почему он никогда не хотел, чтобы я оставалась здесь раньше, но я не хотела затрагивать какую-либо тему, которая могла бы поставить его в неловкое положение, не в его особенный день.

— С Днём рождения, — прошептала я.

Он поцеловал мои волосы.

— Спасибо, малышка.

Мне нравилось, что я была первым человеком, сказавшим ему это. Я сказала ему это в полночь, когда мы лежали в объятиях друг друга после секса. Прошлой ночью мы хорошо потрудились, нам обоим нужно было что-нибудь горячее и дикое, чтобы снять стресс. Было непросто сохранять тишину, но Джексон поглощал большинство моих криков своим ртом.

Он сделал то же самое сегодня утром.

— Как насчет завтрака?

— Ты и твои завтраки, — усмехнулся он, и его руки крепче обвились вокруг моей талии. Его улыбка защекотало моё плечо. — Я бы не отказался от твоих французских тостов.

— Идеально. — Вчера я привезла огромный запас продуктов и взяла лишнюю буханку хлеба на случай, если это будет его выбор. — Я надеюсь, Райдер любит французские тосты.

— Я уверен, что это так. Этот ребенок, кажется, ест всё. Что заставляет меня задуматься о регулярности его питания ранее.

Я вздохнула.

— Я думала об этом прошлой ночью.

Мы пошли поужинать в закусочную Боба на день рождения Джексона, и все заказали по двойному чизбургеру. Даже мне было трудно съесть его целиком.

Райдер съел два.

— Я оставлю это на его усмотрение, — вздохнул Джексон. — Он относится к этому спокойно.

Я кивнула.

— Ну да.

Поначалу Райдер был замкнут. Пока мы все суетились вокруг него, отчаянно настраивая его на новую жизнь, он стоял и наблюдал со стороны, не говоря больше нескольких слов. Но через пару дней он начал расслабляться.

Когда Хейзел начала обустраивать его комнату, он включился в работу, передвигая мебель по её указаниям. Он нашёл нового друга в лице Чарли. Тея водила их обоих по магазинам за школьной одеждой, и поскольку Чарли предпочитала одежду для мальчиков, а не для девочек, они купили одинаковые рубашки.

А мне он стал правой рукой.

Когда я отправилась в продуктовый магазин, он присоединился ко мне и возил тележку. Когда мне пришлось заехать в лагерь, чтобы убедиться, что там всё в порядке, он был не против. Райдер с первого взгляда влюбился в мой лагерь, умоляя меня привести его на одну из смен следующим летом.

Всего через неделю он смеялся и шутил со мной и Джексоном, как будто знал нас всю свою жизнь. Единственный раз, когда он замолчал, это когда мы спросили о его прошлом.

— Он не хочет говорить о твоей маме. — Я пару раз пыталась затронуть эту тему, просто чтобы посмотреть, как он с этим справляется. Но Райдер только нахмурился и замолчал. Как и его старший брат, он, казалось, привык держать всё в себе.

— Ты можешь винить его? — спросил Джексон.

— Нет, но я беспокоюсь, что он слишком много держит в себе. — Было очень сложно узнать в какую школу он ходил, чтобы я могла позвонить и перевести его данные. — Может быть, он поговорит с тобой.

— Может быть, — пробормотал Джексон.

Звук лязгающих сковородок донёсся с кухни, прервав наш разговор. Хотя у меня было такое чувство, что мы всё равно закончили.

Когда мы только начали встречаться, Джексон был так откровенен о своём прошлом. Честно говоря, меня удивило, что он так много рассказал мне о своём детстве на нашем первом свидании. Но с тех пор, как появилась его мать, он замкнулся. И дело было не только в том, что он был занят с Райдером. С ним что-то происходило. Проблема была в том, что у меня не было никаких конкретных примеров для приведения. Он всё ещё был милым, сексуальным и моим Джексоном. Но его окружало что-то тяжёлое.

Когда у нас был серьёзный разговор, он заканчивал его чем-нибудь кратким. Может быть. Я подумаю об этом. Посмотрим. Всё это означало, что он закончил говорить, и за последнюю неделю я слышала эти слова чаще, чем когда-либо прежде.

— Райдер, должно быть, проголодался, — сказал Джексон, когда звон на кухне продолжался. — Прошло больше пяти часов с тех пор, как он ел, так что он, вероятно, на грани голодной смерти.

Я улыбнулась.

— Тогда мне лучше заняться завтраком.

Джексон отпустил меня, и я выскользнула из его кровати в ванную комнату.

Пока я чистила зубы, я изучала комнату. Она была устаревшим, также как и остальной дом Джексона. Ламинированные столешницы и виниловый пол были чистыми, но уже долго использовались. Этот дом был построен в семидесятых годах и был обшит деревянными панелями в спальнях и гостиных, что делало всё помещение похожим на человеческую пещеру.

Тем не менее, мне нравилось быть здесь, на территории Джексона. У этого дома был потенциал стать светлым и счастливым. Ванную комнату можно было бы легко обновить с помощью более светлых тонов и новой отделки. Жилые помещения просто нуждались в обновлении. А с новыми шкафами и столешницами кухня могла превратиться в настоящую сказку.

Я закончила чистить зубы и вернулась в спальню, проходя мимо Джексона, когда он направлялся в ванную. Натягивая пижамные штаны, лифчик и одну из его толстовок, я составила в уме список улучшений для его комнаты.

Чтобы создать идеальную спальню, не потребуется много усилий. Нужно было убрать панели, и идеально подошёл бы шкаф побольше. Видения меня и Джексона, просыпающихся здесь, утро за утром, заполняли мою голову. Я представила свою одежду в его шкафу и свои книги на его тумбочке.

Я надеялся, что однажды у меня будет возможность обновить его.

Когда из кухни донесся ещё один звук, я оставила свои мечты о дизайне интерьера и вышла из спальни, прошла по короткому коридору и обнаружила Райдера, изучающего плиту.

— Доброе утро, — поздоровалась я, подвязывая волосы.

— Привет, — он улыбнулся. — Как ты включаешь эту штуку?

— Это газовая плита, так что тебе нужно зажечь конфорки.

— О, — он обшарил прилавок, вероятно, в поисках спичек. — Я собиралась приготовить завтрак.

— Как насчет того, чтобы я приготовила завтрак? — я подошла к плите, заняв свою позицию перед сковородой. — Ты хочешь быть моим помощником?

Он кивнул, и мы приступили к работе. Час спустя Райдер научился не только разжигать плиту, но и готовить французские тосты. И мы втроём поглощали самую большую порцию, которую я готовила в своей жизни.

— Не ешь это. — Я схватила помятый французский тост со дна, прежде чем Райдер успел его схватить.

— Почему? — спросил Райдер с набитым ртом.

— Это всё противность. Я съем его.

Райдер перестал жевать.

— Противность?

Джексон усмехнулся, кладя себе на тарелку ещё два тоста.

— Уилла придумывает слова.

— Противность, — Райдер ухмыльнулся. — Мне нравится.

Я бросила пристальный взгляд на Джексона.

— Спасибо.

— Так чем ты хочешь заняться на свой день рождения? — спросил Райдер своего брата.

Джексон подмигнул мне.

— Я хотел предложить вам отправиться на рыбалку до того, как озеро замерзнет. Подумал, что мы могли бы взять лодку сегодня.

Мы с Райдером дали друг другу пять.

￼

— Холодно? — спросил Джексон.

У меня стучали зубы.

— Я в порядке.

Он нахмурился и снял своё толстое брезентовое пальто, чтобы накинуть мне на плечи. Тепло тела, заключенное во фланелевой подкладке, мгновенно согрело меня.

— А что насчёт тебя? — спросила я. — Ты замёрзнешь.

— Я в порядке, — он поцеловал верхушку моей коричневой шапочки.

Мы были в середине озера Флэтхед на лодке Джексона. Солнце блестело на воде. Воздух был прохладным и свежим. Но лёгкий ветерок, дующий над водой, просачивался сквозь мои джинсы, свитер и коричневый пуховик. В городе мне было хорошо, но, когда Джексон погнал свою лодку по воде, я превратилась в сосульку.

— Мне стоило надеть своё зимнее снаряжение, — и я бы так и сделала, если бы не хотела выглядеть мило в день рождения Джексона и надеть свои новые резиновый сапоги.

— Да, — ухмыльнулся Джексон. — В следующий раз одевайся как Райдер.

Я хихикнула и посмотрела на Райдера, сидящего на корме лодки. Его руки в перчатках крепко сжимали удочку. Он даже захватил с собой свой рюкзак, полный всякой дополнительной провизии, которую он упаковал внутрь.

После завтрака Джексон велел ему собраться и надеть тёплую одежду. Райдер немедленно отправился переодеваться, выйдя из своей комнаты в зимних штанах, зимнем пальто и ботинках Sorel, которые Тея купила ему ранее на этой неделе. Он выглядел готовым к лыжному спуску, а не к рыбалке.

Но, по крайней мере, ему было тепло.

— Как ты думаешь, мы что-нибудь поймаем? — спросила я.

Джексон пожал плечами.

— Может быть.

— Очень надеюсь на это, но даже если ничего не будет, я рада, что смогла увидеть твою лодку, — рыбацкая лодка Джексона была самой красивой, которую я когда-либо видела, больше, чем любые лодки для катания на водных лыжах, пришвартованные рядом с ней на пристани. Алюминиевая рама блестела, и мне нравился звук волн, бьющихся о корпус.

Носовая часть была закрыта перилами, а крыша над Джексоном закрывала его водительское кресло и моё пассажирское сиденье. Два ковшеобразных сиденья сзади полностью поворачивались. А мощные сдвоенные двигатели означали, что нам не потребовалось много времени, чтобы добраться до середины озера.

— Я не планировал покупать такую большую лодку, но когда я увидел её, я не мог от неё отказаться, — Джексон с обожанием оглядел лодку.

— Я рада, что ты купил её, — рыбалка следующим летом будет просто потрясающей. — Как дела, Райдер?

— Хорошо, — он кивнул, не отрываясь от своей удочки.

— Ты рад, что на следующей неделе пойдёшь в школу?

— Наверное.

— Ты будешь в классе по английскому моей лучшей подруги. Её зовут Лейтон, и она работает там учительницей. Мой папа тоже преподаёт там, но он не будет вести у вас ещё несколько лет. Он преподаёт естественные науки в средней школе.

— Если я всё ещё буду здесь к тому времени, — пробормотал он.

Мой взгляд метнулся к Джексону. Он был так же удивлён заявлением Райдера, как и я. Почему бы Райдеру не быть здесь? Неужели он думал, что Джексон избавится от него?

— Почему бы тебе не поставить удочку на держатель? — спросил Джексон.

Райдер покачал головой.

— Я в порядке.

— Всего на минутку. — Джексон встал со своего места и направился к задней части лодки, чтобы помочь Райдеру удочкой. Затем он занял свободное место сзади. — Послушай, малыш, нам нужно поговорить.

Всё тело Райдера напряглось.

— Ты избавляешься от меня?

— Что? Нет, — Джексон положил руку на колено Райдера. — Что мама рассказала тебе обо мне?

— Не так уж много. Только то, что у меня есть старший брат, но он не живёт с ней.

— Потому что она бросила меня. Она отвезла меня в Нью-Йорк и оставила со своей сестрой. Вот только, я не был нужен её сестре, поэтому я попал в приёмную семью. Короче говоря, я прыгал из дома в дом до окончания средней школы. Это было отстойно, но я познакомился с Хейзел и Теей, что в конечном итоге привело меня сюда.

— Мама тоже тебя бросила?

Джексон кивнул.

— Да. Она это сделала.

— Но она так и не вернулась?

— Нет.

Райдер опустил голову, всё его тело обмякло на сиденье.

— Она возвращалась за мной.

Я стиснула зубы. Прежний холод полностью исчез теперь, когда я была зла. Джексон подозревал, что она бросала его раньше, и он был прав.

Я ненавидела Мелиссу Пейдж. Эта женщина была такой сукой.

— Она бросала тебя раньше? — спросил Джексон.

Райдер кивнул.

— Она часто так делает. Она оставляет меня на некоторое время, а потом возвращается, чтобы забрать меня. Она пообещала мне это в прошлый раз. Что мы приехали сюда, чтобы увидеть тебя и стать семьей. Но это было просто очередное её дерьмо.

Ругательство из его уст поразило меня.

Райдер непринуждённо ругался, так что я знала, что это был не первый раз. Мне не понравилось, что из-за этого он казался намного старше двенадцати. В таком возрасте ему не о чем ругаться, пока нет.

Хотя, говоря о его матери, я бы тоже использовала дерьмо.

— Значит, она возвращается? — спросил Джексон.

— Да. Она исчезает, но в конце концов возвращается, чтобы забрать меня с собой.

— Не в этот раз. — Джексон покачал головой. — Она не заберёт тебя снова. Ты останешься здесь.

Райдер изучал лицо Джексона, как будто не верил, что это может быть правдой.

— Правда?

— Правда, малыш. Мы позаботимся о том, чтобы она не смогла снова забрать тебя.

Слёзы навернулись на карие глаза Райдера. Он шмыгнул носом, пытаясь избавиться от них, но недели сильных эмоций было слишком много. Он не выдержал, ссутулился на своём сиденье и заплакал. Рука Джексона всё это время оставалась на его колене.

Джексон посмотрел на меня, на его лице была смесь ярости на свою мать и боли за своего брата. Я ободряюще улыбнулась ему и понадеялась, что он знает, что он в этом не одинок.

Мелисса Пейдж, возможно, ещё не осознала этого, но она потеряла обоих своих сыновей. Теперь, когда они нашли друг друга, она им больше никогда не понадобится.

Райдеру потребовалось несколько минут, чтобы успокоиться, и когда он это сделал, он сделал несколько судорожных вдохов, прежде чем посмотреть на Джексона.

— Я не хочу снова возвращаться к ней.

— Этого не произойдёт, — заявил Джексон. — Я поговорю с адвокатом в понедельник. Мы придумаем, как мне стать твоим законным опекуном. Но это означает, что ты должен рассказать нам всё о своём прошлом. Я должен знать, что случилось с тобой и мамой. Никаких сюрпризов.

— Хорошо, — Райдер кивнул. — Например, что ты хочешь знать?

— Ну, для начала, давай пройдёмся по тому, где ты жил. Лас-Вегас, верно? — Райдер дал нам достаточно информации о своей школе, чтобы я смогла позвонить и перенаправить его данные в Ларк-Коув. Но кроме названия школы в Лас-Вегасе, мы больше ничего не знали. Данные будут переданы сразу в школу, так что я не смогу их увидеть.

— Да. Мы некоторое время жили в Вегасе с маминым парнем. Кристофером, — Райдер закатил глаза. — Он мудак.

— Почему вы уехали из Вегаса?

— Кристофер бросил маму. Однажды ночью они сильно поругались, а на следующее утро мама собрала наши вещи и отвезла в Денвер. Вот тогда-то ей и пришла в голову идея отправиться на поиски тебя.

Потому что ей нужно было место, чтобы оставить своего ребёнка.

— Где вы жили до Вегаса? — спросила я Райдера.

— Повсюду. Канзас. Алабама. Айова. Я родился в Западной Вирджинии.

Это означало, что после того, как Мелисса бросила Джексона в Нью-Йорке, она, скорее всего, не вернулась в Пенсильванию, где он родился. Она медленно двигалась на Запад.

— Где она работала? — спросил Джексон.

Райдер пожал плечами.

— На самом деле нигде. У неё всегда был парень или что-то в этом роде. Пару раз мы жили одни, но это никогда не длилось долго.

— И с кем она оставляла тебя, когда исчезала? — спросила я. — С другой семьёй? Или твоим отцом?

— Нет. Я не знаю своего отца. Она никогда не называла мне его имени. В основном она оставляла меня со своими друзьями и соседями. Это никогда не длилось долго. Пару недель, а потом она возвращалась. Самый долгий раз длился месяц.

Если так будет продолжаться и дальше, это означало, что она скоро вернётся.

Как бы резко это ни звучало в моей голове, я хотела, чтобы она сделала с Райдером то, что сделала с Джексоном — ушла и никогда не оглядывалась назад. Райдеру было бы тяжело, но я всё равно чувствовала, что для него было бы лучше никогда больше не видеть эту женщину.

— Она сказала, что вернётся? — спросил Джексон.

Райдер покачал головой.

— Не в этот раз.

Мы с Джексоном обменялись взглядами, желая одного и того же. Мы оба хотели, чтобы Мелисса Пейдж осталась просто плохим воспоминанием.

Удочка в держателе просвистела, и леска туго натянулась, положив конец нашему разговору. Джексон и Райдер оба бросились к катушке. Я достала свой телефон и подошла к задней части лодки, снимая всё это на видео, когда ребята принесли красивую радужную форель.

Мы сфотографировались в память о первой рыбе Райдера, а затем выпустили её на свободу. После волнения, вызванного первой рыбой, мы больше не говорили ни о прошлом Райдера, ни об их матери. Мы просто наслаждались днём и наблюдали за тем, как Райдер поймал ещё трёх рыб.

Я приготовила нам бутерброды с арахисовым маслом и желе для лодки, но к тому времени, как мы вернулись к дому Джексона и припарковали лодку в его гараже, я умирала с голоду.

— Я так хочу есть, — мы с Райдером сказали это одновременно, затем переглянулись и рассмеялись.

— Как насчёт того, чтобы мы все привели себя в порядок и поехали на ужин в Калиспелл? — предложил Джексон, когда мы вошли в дом и сложили свои куртки на диван в гостиной.

— Звучит здорово, — я улыбнулась.

— Круто! Я пойду в душ, — Райдер исчез в коридоре, направляясь в свою комнату в другой стороне дома от спальни Джексона.

— Я знаю, что я хочу на свой день рождения, — сказал Джексон, подходя ближе.

— Что же?

Он наклонился и нежно поцеловал меня, прижимая свои бёдра и растущую за джинсами выпуклость.

— Примешь душ со мной?

Я издала тихий стон.

— Ну, возможно у меня есть ещё кое-что для тебя, но душ тоже звучит неплохо.

Я купила для него новую пару ботинок. Подошвы его старых ботинок выходили были изношены, так что я решила разориться. Они были того же фасона, что и те, что у него уже были, но новые и самого хорошего бренда на рынке.

— Может быть, нам стоит немного испачкаться, прежде чем отправиться в ванну? — прошептала я, когда он поцеловал меня в шею.

— Мне нравится ход твоих мыслей, Уиллоу.

— Уиллоу? Ты, придурок! — я ткнула его в бок, стараясь не рассмеяться.

Он ухмыльнулся.

— Всё ещё слишком рано шутить об этом, да?

— Поскольку сегодня твой день рождения, я оставлю это без внимания.

— Спасибо. — Он снова поцеловал меня, на этот раз позволив своему языку немного задержаться на моей нижней губе. Он отстранился, но вместо тепла в его глазах и игривой улыбки, на лице Джексона появился намёк на беспокойство.

— Что не так?

Он вздохнул.

— Я просто продолжаю думать, что она вернется.

— Я тоже. Но если она это сделает, тогда мы разберёмся.

Он прижался своим лбом к моему.

— Спасибо за всё. За то, что помогла Райдеру устроиться на этой неделе. За то, что помогла мне.

— Ты не должен меня благодарить, — я обняла его за талию, прижимаясь к его груди. — Мы — команда.

Он что-то пробормотал.

Но больше он ничего не сказал.

Глава 20

Уилла

— Итак, что нового? — Ханна спросила меня и Лейтон. Она сидела напротив нас в кабинке в закусочной Боба. — Вы двое были так заняты в последнее время, что мы вас почти не видели.

Я вздохнула.

— Прости. Просто всё было кувырком.

Прошёл месяц со дня рождения Джексона. Райдер вливался в школьный ритм. Джексон привыкал быть родителем. И я делала всё, что было в моих силах, чтобы помочь им обоим, что означало пропуск ужина с подругами — не один раз.

На самом деле, ужины с Джун и Ханной стали редки с тех пор, как я начала встречаться с Джексоном. Я отменяла наши встречи чаще, чем было принято, в основном ради того, чтобы провести время с ним.

По правде говоря, и сегодняшним вечером мне не очень хотелось быть здесь, но чувство вины из-за того, что я была плохой подругой, разъедало меня изнутри. Я не могла сказать Ханне «нет», когда она позвонила.

Райдер сегодня ночевал у Хейзел, и чего я действительно хотела, так это провести вечер с Джексоном в баре, а затем остаться у меня дома, поскольку мы не были там целую вечность.

Но я также скучала по девочкам, особенно по Лейтон.

— Как у вас дела с Брендоном? — спросила Джун у Лейтон, шевеля бровями.

Моя лучшая подруга улыбнулась той мечтательной улыбкой, которая украшала её губы уже несколько месяцев.

— Удивительно.

— Они влюблены, — пропела я, подтолкнув её плечом.

— Так и есть. — В последнее время Лейтон и Брендон были почти неразлучны, и она пропустила примерно столько же ужинов, сколько и я.

Хотя я не часто виделась с Ханной или Джун, мы с Лейтон всегда находили время друг для друга. Она всё знала обо мне и Джексоне. Я знала всё о ней и Брендоне. И у меня было предчувствие, что эти двое скоро пойдут к алтарю.

Я была безумно рада, что она нашла мужчину, который безоговорочно любит её. И что она нашла кого-то, кому могла доверить историю, о том, что произошло с ней в колледже.

— Ты не ревнуешь, Уилла? — поддразнила Джун. — Она забрала твоего мужчину.

— Нет, — я засмеялась, играясь бумажной обёрткой, которую сняла со своей соломинки. — У меня есть мужчина, большое спасибо.

— Как поживает Джексон? — спросила Ханна.

— Замечательно.

— Очевидно, — сказала Джун, обмахивая лицо. — Вы только посмотрите на этого мужчину. Эти глаза. Эта задница. Он чертовски горячий. Держу пари, он хорош в постели. Видит бог, у него было много практики. Если бы был парень, с которым я хотела бы повеселиться, прежде чем найти себе мужа, я бы тоже выбрала Джексона.

Все моё тело окаменело.

— Мы не веселимся. Мы вместе.

— О, Уилла, — она одарила меня жалостливой улыбкой. — Да ладно. Джексон не из тех парней.

— Каких парней?

— Тех, за которых выходят замуж. Он тот, кого трахают до потери сознания до того, как найти парня, с которым остепенишься и заведёшь детей.

— Что? Это не... нет. Это не так. — Каким-то образом за считанные секунды она обесценила мои самые особые отношения. И она выставила его каким-то бесчувственным жигало. Да, у Джексона был опыт, и мне было неприятно думать об этом. Но сейчас всё это не имело значения. Это было в прошлом, а его будущее было со мной.

— Вы, ребята, говорили о женитьбе? — спросила Ханна.

— Эм, нет.

Ханна и Джун обменялись самодовольными взглядами.

— Они не нуждаются в этих разговорах, — сказала Лейтон, вставая на мою защиту.

— Вы с Брендоном говорили об этом? — спросила Джун.

— Ну, да. Но Уилла и Джексон отличаются от нас.

Это так?

— Почему?

— Не в плохом смысле, — сказала Лейтон. — Вы просто находитесь на другом этапе отношений. Брендон и я движемся со скоростью света, обсуждая женитьбу и рождение детей. Мы оба хотим этого. Вы с Джексоном всё ещё узнаете друг друга. У вас ещё не так серьёзно.

Не так серьёзно? Она что не слушала всё то, что я рассказывала ей о своих отношениях?

— У нас всё серьёзно. Я люблю Джексона, — я ещё не сказала ему, но он знал. Не так ли? И он тоже любит меня. Было бы невозможно иметь такую связь, как у нас, и не быть влюблёнными.

— Ты можешь любить кого-то, не выходя за него замуж, — сказала Ханна.

— Ты можешь трахать кого-нибудь, не выходя за него замуж, — хихикнула Джун.

— Прекрати это. Прекрати говорить трах.

Она закатила глаза.

— Прости. Я и не подозревала, что мы снова в старшей школе.

— Мне всё равно, что ты говоришь трах, — чёрт возьми, ругательства из моих уст звучали безумно глупо. — Мне просто не нравится, что ты используешь это слово для описания нас с Джексоном. У нас не просто случайный секс. Между нами много особенного.

— Я просто пытаюсь быть твоей подругой, — сказала Ханна. — Джексон не похож на парня, который хочет всего этого: брака, детей, воскресного завтрака с родителями. Он же лет на пять старше нас?

— Шесть, — поправила я, ведь недавно был его день рождения.

— Неважно. Тебе не кажется, что если бы он хотел жениться, то уже давно бы сделал это?

Гневные — нет, яростные — слёзы начали скапливаться у меня в глазах. Джексон не женился, потому что ещё не нашёл подходящую женщину. Меня.

Я отказывалась верить во что-либо другое.

Почему мои подруги не могли просто поддержать меня? Почему они всегда заставляли меня чувствовать себя смешной и наивной?

Я порылась в сумочке и вытащила из бумажника несколько купюр. Мы сделали заказ, но его ещё не принесли, поэтому я бросила наличные на середину нашего пустого столика, а затем выскользнула из кабинки с сумочкой и пальто в руках.

— Уилла, — сказала Лейтон. — Подожди. Мы не хотели расстраивать тебя.

Я обернулась.

— Никто из вас не знает, что происходит в моих отношениях. Ни одна из вас не знает Джексона. Вы все постоянно заставляли меня чувствовать себя жалкой из-за того, что я была влюблена в него.

— Так и есть, — пробормотала Джун.

Ханна шикнула на неё, и Лейтон бросила на неё сердитый взгляд.

— Знаешь, что на самое деле жалко? — рявкнула я на Джун, подходя прямо к столу. — Ты. Ты приходишь сюда и пытаешься смутить меня всеми своими разговорами о сексе и траханье. Ты пытаешься заставить меня чувствовать себя глупо из-за того, что я люблю мужчину, который этого заслуживает. Мне плевать, что ты думаешь о Джексоне или обо мне. Это не твоё чёртово дело, так что отвали.

Три пары глаз уставились на меня так, словно я сошла с ума. Моя вспышка была настолько не в моём характере, что немного удивила даже меня.

— Он — лучшее, что когда-либо случалось со мной, — сказала я им. — Возможно, он не готов жениться сегодня, но знаете что? Я тоже. И суть в том, что это Не. Ваше. Дело.

С этими словами я развернулась и направилась к двери. Я, не теряя времени, села в свою машину и выехала со стоянки, направляясь прямо к бару.

Я поехала прямо к человеку, который сможет всё исправить.

￼

— Привет, малышка, — Джексон улыбнулся, когда я вошла в дверь. Но когда я прошла через комнату, ботинками раздавливая арахисовую скорлупу, его улыбка исчезла. — О-о-о. Что произошло за ужином? Они сожгли твой чизбургер?

— Нет, — я плюхнулась на табурет. — Я вроде как накричала на своих подруг.

Он усмехнулся.

— Тогда они, должно быть, заслужили это. Моя девочку не так-то просто разозлить.

Они это заслужили. Может быть. Джун точно заслужила. Вот только я чувствовала себя неловко из-за того, что втянула в это Лейтон, а Ханна искренне пыталась дать мне совет.

Джексон вышел из-за барной стойки, заняв стул рядом со мной. Он развернул меня лицом к себе, так что мои ноги оказались между его.

— Что случилось? — мягко спросил он.

— Ничего, — я отмахнулся от этого. — Я не хочу об этом говорить.

Рассказывая о произошедшем в закусочной, я бы спросила Джексона, заинтересован ли он в браке, а мне не хотелось пугать его.

— Ты уверена? — спросил он.

— Да. Я просто рада быть здесь сейчас.

— Я тоже, — он наклонился вперёд, нежно целуя меня.

— Видишь? — прошептала я. — Мне лучше.

Он взял моё лицо в ладони, и я прижалась к его рукам. Мы сидели там, просто глядя друг на друга, пока дверь не открылась и не вошла Лейтон с выражением лица, полным сожаления.

— Привет, Лейтон, — поздоровался он.

— Привет, Джексон.

— Я дам вам двоим минуту. — Он соскользнул со своего стула, целуя меня в лоб.

— Ты голодна?

Я кивнула.

— Да. Я ничего не ела.

— Ладно. Я приготовлю тебе что-нибудь. Скоро вернусь.

Лейтон заняла место, оставленное Джексоном, когда он зашёл за барную стойку и исчез в коридоре по направлению к кухне.

— Мне жаль, — сказали мы одновременно, а затем рассмеялись.

— Ты была права, — сказала она. — Это ваши отношения. Не позволяй никому из нас указывать тебе, что правильно, а что нет. Просто следуй своему сердцу.

— Он — моё сердце. Он всегда был таковым.

Лейтон улыбнулась.

— Я знаю. И в этом нет ничего жалкого.

— Джун думает иначе.

Она усмехнулась.

— Джун завистлива и так было всегда, что делает её мнение недостойным.

— Может быть, — пробормотала я. — Я всё ещё чувствую себя виноватой за то, что накричал на неё и Ханну.

— Не расстраивайся. Они это заслужили, мы все это заслужили. Я рада, что ты смогла постоять за себя.

Я постояла не столько за себя, сколько свои отношения с Джексоном.

Когда дело касалось его, у меня было гораздо больше духа, чем обычно.

— Я умираю с голоду, — в животе у Лейтон заурчало. — Ты не против, если я приглашу Брендона на пиццу?

Я улыбнулась.

— Вовсе нет.

Два часа спустя моё плохое настроение испарилось, и мой желудок был полон моей любимой пиццы.

— Мне нравится, как он на тебя смотрит, — сказала я Лейтон после того, как Брендон извинился и вышел в туалет.

Она хихикнула.

— Я только что подумал то же самое о Джексоне.

Я посмотрела в конец бара, где Джексон снимал деньги со счёта клиента.

Он подмигнул мне, когда поймал мой взгляд.

— Могу я спросить тебя кое о чём?

Она кивнула.

— Конечно.

— Когда ты сказала Брендону, что любишь его? — они несколько раз сказали это друг другу в течение вечера. Это было так очаровательно и так мило.

Мы с Лейтон постоянно говорили о наших парнях, но я не спрашивала её о деталях момента, когда они признались друг другу. Я просто знала, что они произносили эти слова часто.

— Около месяца назад. А что?

Я пожала плечами.

— Просто любопытно. Он сказал это первым?

— Технически, нет, — она улыбнулась. — Однажды в пятницу вечером мы были у него дома, и мы оба выпили по несколько бокалов вина. Его взгляд уже помутнел, и на губах появилась улыбка. Мы начали целоваться, но потом он остановился и спросил: «Ты меня любишь?» Я не могла солгать ему, поэтому... я сказала это. Потом он сказал это в ответ.

Лейтон оглянулась через плечо, чтобы убедиться, что Брендон не было поблизости, а затем наклонилась ближе.

— Он был так счастлив, что позволил мне сидеть у него на лице почти час.

Мои щёки вспыхнули, когда она хихикнула и сделала ещё один глоток пива.

— Я, эм... мы не делали этого, — прошептала я.

— Ты многое упускаешь.

Я сделала мысленную пометку спросить Джексона об этом позже. С ним у нас не было никаких границ, и я чувствовала себя комфортно, спрашивая его о сексе. Джун могла бы осуждать его за его «опыт», но я пожинала плоды.

— Готова идти, милая? — спросил Брендон, появляясь рядом с Лейтон. Они действительно были красивой парой, оба высокие, с тёмными волосами. Их дети будут просто великолепны.

Она кивнула, делая последний глоток пива.

— Готова.

Они надели свои пальто и обняли меня на прощание, прежде чем сделать то же самое с Джексоном. Затем они оставили нас в пустом баре и вышли за дверь, держась за руки.

— Давайте закроемся, — сказал Джексон, перегибаясь через стойку.

Я встала на цыпочки, встречаясь с ним посередине для поцелуя.

— Ко мне?

Он кивнул.

— Да. Я скучал по тебе.

— Я тоже скучала по тебе.

Не то чтобы, мы не виделись каждый день, но с Райдером и всем остальным, было сложно сконцентрироваться только друг на друге.

Мы закрыли бар в рекордно короткие сроки, и Джексон поехал за мной на своём грузовике. Я скучала по нашим летним прогулкам, и поскольку зима была уже близко, мы не сможем вернуться к нашему ритуалы до самой весны.

В тот момент, когда мы переступили порог, Джексон атаковал мой рот, его губы жаждали мои прикосновения. Как всегда, я встретила его свирепый поцелуй, снимая с себя одежду, пока он снимал свою.

— Джексон, — выдохнула я между поцелуями. — Я хочу кое-что попробовать.

Его губы скользнули вниз по моей шее, когда он стянул с себя фланелевую рубашку.

— Что?

Я расстегнула молнию на джинсах.

— Я хочу сесть тебе на лицо.

Он замер, откинувшись назад с ухмылкой.

— Да?

Моим щёки нагрелись.

— Да.

— Чёрт возьми, да, — его руки схватили меня за бёдра, поднимая с пола. В два быстрых движения он швырнул меня на кровать.

Я хихикнула, увидев волчью ухмылку на его лице.

— Когда ты решила, что хочешь попробовать это? — спросил он, стаскивая с меня коричневые ботфорты.

— Лейтон, — я стянула свитер через голову и расстегнула лифчик.

— Я знал, что она мне нравится, — он усмехнулся. — Сними свои джинсы.

Я сделала, как мне было сказано, стянув их со своих бёдер, давая ему возможность помочь мне.

— Поднимайся. — он сказал мне встать на колени.

— Снимай трусики.

Я повиновалась, возбуждение пробежало по моей крови, заставляя мои пальцы теребить стринги. Но как только они оказались у меня на лодыжках, я резким движением сбросила их на пол.

Джексон всё ещё был в джинсах. Они были расстёгнуты и свисали с восхитительной V-образной формы, которую я любила обводить языком. Когда я потянулась к молнии, он схватил меня за запястье и остановил.

— Оставь их.

Он забрался на кровать и лёг прямо посередине на спину. Его великолепные глаза смотрело на меня так, словно я была его последней трапезой.

— Иди сюда, детка.

— Хорошо, — выдохнула я. — Куда?

Он указал на свой рот.

— Прямо. Сюда.

Дрожь пробежала по моим плечам, когда я оседлала его талию. Затем дюйм за дюймом я подтянула колени вперёд. Мой центр завис над его прессом, похожим на стиральную доску, затем над ложбинкой между его твердыми грудными мышцами. Наконец, он помог мне перебраться через его руки, так что мои колени оказались прямо у его ушей.

— Хватайся за спинку кровати.

Я кивнула, положив руки на раму перед собой.

— Вот так?

— Угу, — промурлыкал он прямо напротив моей киски. — Держись крепче.

Ощущение его горячего дыхания на моём клиторе заставило мои внутренние стенки задрожать.

Джексон провёл языком по моему клитору медленным, мучительным движением.

— О. Боже. Мой. — Я склонила голову набок, когда он повторил это движение.

— Ты чертовски вкусная, Уилла.

Я застонала, когда он отпустил мои ноги и руками сжал изгиб моей задницы. Кончики его пальцев с силой впились, посылая прилив тепла к моей сердцевине.

— Теперь оседлай мое лицо.

Я не была уверена, что он имел в виду, но, когда его рот прижался к моему клитору, чередуя посасывания и облизывание, моё тело следовало свои рефлексам.

Мои колени и ноги дрожали, когда я покачивалась над его ртом, а его щетина щекотала внутреннюю сторону моих бёдер.

Крики, которые вырывались из моей груди, были свободными и громкими, наполняя мою маленькую квартиру чистым экстазом, когда Джексон добавил свои собственные стоны.

— Я сейчас кончу, — выдохнула я.

Он ответил жестким посасыванием моего клитора, доводя меня до крайности. Толчок за толчком я кончала ему в рот. Он удержал меня от падения своими руками, и когда я превратилась в бесформенное месиво, всё ещё сотрясаясь от экстаза, он осторожно помог мне слезть с его лица.

— Вау, — я смахнула потные пряди со лба, когда оказалась на уровне Джексона, спиной коснувшись кровати.

— Понравилось, да? — он ухмыльнулся, снимая джинсы. Когда его толстый, твёрдый член вырвался на свободу, я облизнула губы.

— Моя очередь? — предложила я, но он покачал головой.

— Я собираюсь кончить в тебя, а не в твой рот сегодня ночью, — сжав кулак, он поглаживал свою набухшую плоть вверх и вниз, пока на кончике не образовалась блестящая капля. Он встал на колени на кровати, отпустив свой член, чтобы схватить мои колени и широко раздвинуть их.

— Я скучал по тебе, — прошептал он, приставляя головку к моему входу.

— Я тоже скучала по тебе.

Я удерживала его взгляд, пока он медленно входил внутрь, растягивая меня, погружаясь глубже. Затем он наклонился, прикоснувшись своим лбом к моему, и отбросил всякую сдержанность. Он доводил меня до изнеможения своими быстрыми и жёсткими толчками, пока я не захныкала, готовая разорваться на части. Его большие руки потянулись к моей груди, теребя соски, и это ощущение заставило меня перейти грань.

Я закричала, буквально выкрикивая его имя, когда он зарылся лицом в мои волосы и кончил в меня.

Да, Джексон трахнул меня. Это было жёстко, грубо и идеально. Но это был не тот дешёвый секс, которым хвастались Джун и Ханна. Джексон и я трахались, и мы любили друг друга.

У нас было и то, и другое.

Я была в бреду, когда он упал на мою сторону, притягивая меня к своей груди, чтобы обнимать, пока мы восстанавливали дыхание.

— Я скучал по тебе, — это был третий раз, когда он сказал мне эти слова за сегодняшний вечер.

— Я рядом.

— Я знаю, — он вздохнул. — Просто у нас давно не было ничего такого. Только я и ты.

Я нежно поцеловала его в грудь.

— Всё станет проще.

— Да, — он крепко обнял меня, прежде чем отпустить в ванную и прибраться. Когда я вернулась в спальню, он забрался под одеяло. Обычно он всегда стягивал покрывало, чтобы оно не испачкалось, но сегодня вечером мы так спешили, что он забыл об этом.

Я забралась в постель, прижимая свою голую маленькую ногу к его голой большой ноге.

Как только я закрыла глаза, на меня нахлынула жалость к Ханне и Джун не потому, что я огрызнулся на них, а потому, что у них не было этого. Они могли заняться сексом, но у них не было кое-чего очень важного. У них не было любви.

Дыхание Джексона стало прерывистым, он почти окунулся в сон. Поэтому, прежде чем он успел отключиться, я прошептала его имя.

— Хмм?

Я сделала глубокий вдох.

— Ты любишь меня?

Его руки, обнимавшие меня, дернулись, и его тело замерло.

Я распахнула глаза, уставившись на тумбочку, пока ждала ответа.

Но получила не тот, которого ожидала.

Джексон расслабил руки и поцеловал мои волосы.

— Тебе нужно поспать, малышка.

Глава 21

Уилла

— Мы уже давно не обедали здесь вместе, — сказал папа.

— Да, это так, — я улыбнулась.

Последнее моё воспоминание о наших совместных обедах в его классе, было после того, как я получила место директора лагеря. Я приготовила нам бутерброды с арахисовым маслом и джемом, и отправилась в школу, чтобы обрадовать его хорошими новостями.

Как и тогда, он сидел на своей стороне высокого учительского стола, а я — напротив него. В углу висела та же таблица Менделеева, что была там десятилетиями. Шкафы в задней части комнаты были наполнены мензурками и горелками Бунзена. Над нами висела точная копия солнечной системы, над созданием которой я помогала ему работать несколько лет назад.

— Помнишь как в старшей школе ты приходила сюда по четвергам, чтобы пообедать со мной?

Я кивнула.

— Лучшие обеденные перерывы.

Я бросала своих друзей в кафетерии, ради обеда с папой. Однажды один мой одноклассник сделал ехидный комментарий по этому поводу, назвав меня папиной дочкой. На что я просто пожала плечами и ушла, потому что это было правдой. Я была папиной дочкой. Сорок пять минут, проведённых в его классе, никогда не вызывали у него смущения.

Большую часть этих обедов мы с папой говорили о моей домашней работе или о моих друзьях. Если меня что-то беспокоило, его класс становился моим спасением.

Так и было сегодня.

— Что-то не так, милая?

Я проглотила кусок сэндвича и запила его глотком кока-колы.

— Нет, — солгала я.

Он нахмурился.

— Уилла.

— Ничего важного, — я также лгала и себе.

Последние две недели были ужасны. С тех пор, как я спросила Джексона, любит ли он меня, всё между нами начало рушиться.

Мы по-прежнему виделись каждый день, но он был отстранён. Он больше не смеялся со мной, и его редкая улыбка была вымученной. Всякий раз, когда я спрашивала его, всё ли с ним в порядке, он бесился и говорил мне, что у него просто много всего на уме.

Возможно, более храбрая женщина приставала бы к нему и давила на него, пока он не признался бы что его беспокоит. Может быть, она бы воспротивилась ему, потребовав, чтобы он перестал так себя вести.

Но я не была такой женщиной. Я позволяла ему ворчать днём, потому что ночи он всё равно проводил в постели со мной.

Джексон, возможно, и не хотел разговаривать со мной, но, похоже, у него не было никаких проблем с тем, чтобы затаскивать меня в постель.

Было ли жалким то, что я позволяла ему это? Может быть, женщина, которая не любила бы его так сильно, отказывала бы ему.

Но я просто не могла. По вечерам, когда Джексон не работал, я приходила к нему домой, чтобы приготовить ужин для них с Райдером. Мы ели, а потом все вместе смотрели телевизор на его потёртом кожаном диване.

В те ночи, когда Джексон работал, Райдер оставался с Хейзел. Он не приглашал меня в бар, чтобы провести с ним вечер. И теперь он всё больше и больше времени проводил там. Всякий раз, когда я приглашала его пообедать или просто провести время вместе, у него были встречи с Теей или он с чем-то помогал Хейзел.

Тем не менее, он появлялся в моей квартире в полночь.

Я ни разу не оттолкнула его, когда он забирался ко мне в постель.

— Ты всегда можешь поговорить со мной, — сказал папа.

— Я знаю. Спасибо тебе за это, — но это был разговор для мамы или, может быть, Лейтон. Мне нужен был женский совет.

— Райдер, кажется, прекрасно приспосабливается к школе.

— Я тоже так думаю, — кивнула я. — Он отличный парень. И, похоже, у него уже появилось несколько друзей.

Папа ухмыльнулся.

— Из того, что я видел, он мистер Популярность.

— Я совсем не удивлена.

Папа и Райдер познакомились несколько недель назад, но так как папа не был его учителем, они не часто виделись. Хотя я была рада, что и он, и Лейтон были здесь, чтобы присматривать за Райдером.

Я была не просто влюблена в Джексона. Его младший брат обвёл меня вокруг своего пальца.

Райдер был милым и забавным. На его привлекательной мордашке всегда красовалась улыбка, а в глазах был огонёк, который напоминал мне его брата. Это о многом говорило, особенно с тех пор, как Джексон обратился в окружной суд с просьбой стать его законным опекуном. Было удивительно, как набор бумаг, ожидающих оценки судьей, мог стереть гору забот из головы маленького мальчика.

Он был единственной причиной, по которой отношения между Джексоном и мной не были переполнены неудобством. Райдер был буфером в те вечера, которые мы проводили вместе. Джексон без труда одаривал его нежными улыбками или смеялся над историями о новых приключениях Райдера в школе.

Он отдалялся только от меня.

И во всём этом была моя вина.

Меня так взволновали комментарии моих друзей, что я слишком сильно надавила на Джексона. Он не был готов признаться в своих чувствах. Насколько я знаю, он никогда и никому не говорил этих слов.

Я отказывалась верить, что он не любит меня. Он любит. Просто это слишком большой шаг для него, и ему нужно было время. Мысль о том, что он не любит меня или никогда не полюбит, причиняла такую боль, что я не могла дышать.

Было ли жалким жить в отрицании?

Моя вечная скука не помогала. Весь день мне было нечего делать, и я постоянно думала о Джексоне. Мне нужно было отвлечься.

— Мне скучно, — сказала я папе. И одиноко.

Он рассмеялся.

— Ну, если скука приводит тебя на обеды ко мне, я не могу жаловаться.

— Жаль, что я не смогла найти работу на эту зиму. В лагере я занята всего около пяти часов в неделю, и это сводит меня с ума. Я подумывала о том, чтобы расширить свои поиски до Калиспелла.

Он был всего в тридцати милях отсюда, но перспектива ездить туда каждый день зимой не привлекала меня. Шоссе, огибавшее озеро, в это время года часто покрывалось льдом, так что тридцатиминутная поездка могла занять вдвое больше времени. А когда становилось совсем плохо, дорога закрывалась.

Но поскольку делать больше нечего, кроме как сидеть дома в одиночестве и переживать, возможно, стоит рискнуть и отправиться в путь.

— Какую работу ты хочешь? — спросил папа.

— Мои возможности ограничены. Я не хочу устраиваться на работу, где люди будут рассчитывать на мою кандидатуру больше, чем на несколько месяцев. Так что остаётся не так уж много вариантов. Может быть, какая-нибудь сезонная работа. Держу пари, я смогу найти что-нибудь в торговом центре на Рождество.

Хотя я сомневалась, что была бы так хороша в розничной торговле. Я была не совсем общительным продавцом. Но работа помогла бы мне пережить январь. И тогда осталось бы всего несколько месяцев до возвращения лагеря к работе.

— Я не знаю, — я подковырнула корочку своего сэндвича. — Я начну искать и посмотрю варианты.

Шаги эхом раздавались в пустом коридоре, и по привычке мы с папой оба повернулись и уставились на дверь.

Когда Джексон прошёл мимо с сердитым выражением на лице, я чуть не свалилась со своего стула. Что он делал в школе? Что-то случилось с Райдером?

Прежде чем я слетела со своего места, папа встал и направился к двери, чтобы позвать Джексона к нам.

Джексон последовал за папой в комнату, выглядя усталым и обеспокоенным. В тот момент, когда он увидел меня, улыбка тронула его губы, но затем снова исчезла.

Так происходило всегда. Как будто он на секунду забывал, что разочарован моим присутствием.

Боже, это было больно.

— Привет, — я помахала рукой, не вставая.

— Привет, — он подошёл и наклонился, чтобы поцеловать меня в щёку.

Он не целовал меня в губы с той ночи, когда я спросила его, любит ли он меня, даже когда мы занимались сексом. Он целовал меня везде — в лоб, в шею, в макушку, в волосы, но не в губы.

Каждый поцелуй в щёку заставлял моё сердце замирать. Это увеличивало дистанцию между нами. Он стоял прямо рядом со мной, но с таким же успехом он мог бы вращаться вокруг другого солнца.

И всё потому, что я задала ему один глупый вопрос.

Ты любишь меня?

Нет. Нет, не любит.

А жалкой, глупой, наивной мне было всё равно. Я всё равно оставалась с ним.

— Так что привело тебя сюда? — спросил папа у Джексона, хотя он пристально смотрел на меня. Беспокойство на его лице заставило моё сердце заболеть ещё сильнее.

Джексон потёр подбородок и вздохнул.

— Я встречался с учителями Райдера.

— Всё в порядке? — я спросила.

— Нет. Он отстает от других детей. Они сказали, что нам нужно начать думать о том, чтобы оставить его на второй год.

— Что? — я ахнула. — Но сейчас только ноябрь. Не прошло ещё даже половины учебного года. Почему они уже начали об этом говорить? — мой последний вопрос был адресован папе.

— Насколько он отстаёт? — спросил папа Джексона.

— Достаточно, чтобы учителя решили, что ему не удастся нагнать упущенное.

— Мне жаль, — сказал папа. — Я не видел этого.

Как бы он смог? Он не был учителем Райдера; в противном случае он предупредил бы нас гораздо раньше.

— Мы можем что-нибудь сделать? — спросила я.

— Нет, — Джексон вздохнул. — Я ничего не могу сделать.

Я сказала мы. Он сказал я.

— Репетиторство, — предложил папа. — Обучение один на один имеет большое плодов. Оно может дать ему достаточно для того, чтобы, по крайней мере, остаться в нужном классе. У него, вероятно, не будет идеальных оценок, но, по крайней мере, он не будет отставать. И если вы будете продолжать в том же духе, возможно, к тому времени, когда он поступит в среднюю школу, всё нормализуется.

— Я не помощник. — Джексон покачал головой. — Я сам едва закончил школу.

— Я могла бы занимать с ним, — мои глаза встретились с папиными, на его лице играла усмешка. Он уже был на пять шагов впереди меня.

Может быть, мне не нужна была бы эта работа в Калиспелле. Мне нравилось проводить время с Райдером, и это давало мне какое-то занятие. Это был идеальный вариант.

За исключением того, что Джексон не был согласен со мной.

— Нет. Ты занята. Я спрошу, возможно, Хейзел или Тея смогут помочь.

Мои плечи опустились. Он знал, что я не была занята, и он знал, что я с удовольствием помогу Райдеру. Но он даже не собирался позволять мне делать это.

Надписи были по всей доске. Джексон отдалился от меня, прежде чем смогла что-либо сделать. Он не хотел, чтобы я помогала его брату, потому что он не хотел, чтобы я была рядом с ним.

— Ну, в любом случае, это, наверное, к лучшему, Уилла, — сказал папа. — Ты не можешь быть репетитором Райдера, если собираешься отправиться работать в Калиспелл.

— Что? — взгляд Джексона метнулся ко мне. — Ты будешь работать в Калиспелле?

Я пожала плечами.

— Может быть.

— Сейчас зима. — Он упёр руки в бока. — Как только выпадет снег, дороги превратятся в сплошной беспорядок. Ты не будешь ездить туда каждый день.

Я не могла понять этого мужчину. Он не хотел, чтобы я была рядом, но он не хотел, чтобы я ездила в Калиспелл на работу, чтобы занять себя.

— Тогда, думаю, у тебя будет время заняться Райдером, — сказал папа, стараясь не улыбаться.

Джексон опустил взгляд на листок бумаги в своих руках. Похоже, это было что-то типа табеля успеваемости. Тяжело вздохнув, он кивнул и передал его мне.

— Отлично. Позволь мне поговорить с Райдером после школы и рассказать ему, что происходит.

— Хорошо, — я взяла листок, увидев список занятий Райдера с его оценками рядом с каждым. Каждая из них была неудовлетворительной.

— Мне пора, — он развернулся и сделал два шага, но затем остановился. Он вернулся, быстро поцеловал меня в лоб и помахал папе. — До встречи, Нейт.

— Пока, Джексон. — Папа помахал в ответ.

Ни папа, ни я не произнесли ни слова, пока сапоги Джексона эхом отдавались по коридору.

— Я теряю его, — прошептала я. — Он просто... отдаляется.

Папа потянулся через стол, чтобы положить свою руку поверх моей.

— Тогда верни его назад.

Мой подбородок задрожал.

— Я не знаю как.

— Поговори с ним. Не позволяй ему просто ускользнуть. Если ваши отношения подходят к концу, ты заслуживаешь знать почему. Постой за себя, милая.

— Ты же знаешь, что я в этом не сильна.

Папа похлопал меня по руке.

— Я думаю, что ты разбираешься в этом намного лучше, чем думаешь. Ты просто выбираешь свои сражения.

Я не хотела участвовать в этой битве, потому что я бы не победила. Всё оружие было у Джексона. Он держал моё сердце в своей ладони. Как я должна была сражаться? Я не могла требовать, чтобы он влюбился в меня. Я не могла заставить его почувствовать всё это. Когда мы расстанемся, я буду разбита вдребезги. Моя жизнь изменится навсегда. Я не смогу остаться в Ларк-Коув без него, не с воспоминаниями о нас за каждым углом. В конце концов я бы покинула свой любимый лагерь. Своих родителей. Свой дом.

Всё.

— Ты сегодня ужинаешь с девочками? — спросил папа, всегда зная, когда нужно сменить тему.

Хотя эта тема была не сильно лучше.

— Нет, не сегодня. Мы с Джун вроде как ссоримся. И ты знаешь Ханну, она всегда принимает сторону Джун.

Папа кивнул.

— А Лейтон — твою.

— Да.

Я не звонила Джун или Ханне с того вечера в закусочной две недели назад. В конце концов я бы это сделал, мы слишком долго были подругами, чтобы просто так всё закончить, но я ещё не была готова. И я не знала, как я посмотрю им в глаза, если они окажутся правы насчёт Джексона.

— Что произошло между вами? — спросил папа.

Я грустно улыбнулась ему.

— Я постояла за себя.

И посмотрите, к чему это меня привело.

￼

— Так как Райдер воспринял это? — спросила я Джексона вечером того же дня.

Мы лежали в его постели, он на своей стороне, я на своей. Это была ещё одна вещь, которая изменилась за последние две недели.

Ложек больше не было.

— Примерно так же хорошо, как ты думаешь, — пробормотал Джексон. — Он не хочет, чтобы его оставляли на второй год.

— Он умный. У нас получится всё догнать.

— Может, и нет, — сказал он. — Дело в том, что мама была слишком занята тасканием его по всей стране, чтобы беспокоиться о его образовании. Возможно, ему придётся пройти этот год ещё раз. Так что не обещай ему того, чего может и не случиться.

— Хорошо, — прошептала я, уязвлённая его резким тоном.

Холод пробежал по моей коже, когда тишина поглотила комнату. Я никогда раньше не хотела сбежать из постели Джексона, но прямо сейчас я просто хотела уйти домой и поплакать.

— Я думаю, мне пора, — я села, готовая убежать, но Джексон схватил меня за плечо, вдавливая меня обратно в матрас. Это был первый раз, когда он прикоснулся ко мне с тех пор, как я пришла после ужина.

— Останься, — он вздохнул. — Мне жаль. Это просто... Давай немного поспим.

Было всего девять часов. Джексон был совой, поэтому девять часов для него были как пять часов для других. Мы никогда не ложились спать так рано, и это показало мне, насколько сильно он хотел избежать любого разговора.

— Хорошо, — я откинулась на подушку.

Мне не хотелось оставаться, но и возвращаться домой тоже не хотелось. Мне казалось, что как только я уйду отсюда, это будет началом нашего конца.

Я зарылась под одеяло, натянув его по самые уши. Затем я повернулась спиной к Джексону, свернувшись в маленький комочек, чтобы не замерзнуть. Без его объятий мне будет холодно этим вечером.

Затем со слезами, покалывающими глаза, я погрузилась в сон.

Несколько часов спустя, глубокой ночью, я проснулась в холоде и одиночестве.

— Джексон? — я села в кровати, сбросив одеяло с ног.

Его не было ни в постели, ни в ванной, поэтому я встала и натянула толстовку, чтобы отправиться на поиски. Его приглушенный голос доносился из гостиной, и он звучал так, как будто он разговаривал по телефону, но я не слышала звонка.

К тому моменту, как я добралась до двери спальни, входная дверь открылась и закрылась. Я поспешила по коридору в гостиную, но было слишком поздно. Я подошла к переднему окну как раз тогда, когда грузовик Джексона выезжал с подъездной дорожки его дома. Пошёл снег, и его фары освещали хлопья, когда он выехал задним ходом на дорогу и уехал.

Что-то случилось? С Теей или Хейзел? Бросившись обратно в спальню, я схватила свой телефон с тумбочки. Мой палец завис над его именем, но я остановилась.

Если бы он хотел поделиться, он бы сказал мне. Он бы разбудил меня, прежде чем исчезнуть посреди ночи.

Его молчание было просто ещё одним отказом. Это был ещё один удар ножом в моё сердце.

Я прижала телефон к груди и забралась обратно в постель, надеясь, что он позвонит.

Он этого не сделал.

Три часа и семь минут спустя я услышала, как его грузовик въехал на подъездную дорожку. Затем, несколько мгновений спустя, входная дверь открылась и закрылась. Он топнул ботинками и пошёл по коридору.

Я держала глаза закрытыми и свернувшись калачиком оставалась притворяться спящей. Моё тело было совершенно неподвижно, когда я слушала, как он снимает свою одежду. Всё это время мне хотелось, чтобы он что-нибудь сказал и объяснил, где он был.

Он этого не сделал.

Он закончил раздеваться, забрался в постель и отключился.

Когда он начал храпеть, я перевернулась, чтобы изучить его лицо. Когда я наклонилась ближе, душераздирающий запах заполнил мой нос.

Мой парень оставил меня одну в своей постели только для того, чтобы вернуться через несколько часов, пахнув текилой и женскими духами.

Глава 22

Джексон

— Райдер, что бы ты хотел выпить? — спросила Бетти, открывая холодильник своей кухни. — У меня есть яблочный сок, молоко, вода, лимонад и СанниДи. Уилла обожала его, когда была в твоём возрасте. О, и Нейт купил коробку спрайта, потому что он пытается отказаться от кока-колы. Не спрашивай меня, как замена одной газировки на другую поможет ему отказаться от первой, потому что его рассуждения не имеют смысла.

— В этом есть смысл, — сказал Нейт, входя на кухню. — Мне не нравится спрайт.

— Видишь? — Бетти подмигнула моему брату. — Никакого смысла.

Райдер рассмеялся.

— Я попробую СанниДи.

— Отлично. Джексон, что будешь ты?

— Воды, пожалуйста.

Бетти кивнула.

— Чувствуйте себя как дома, ребята. Сейчас сделаю вам ваши напитки.

— Могу я помочь на кухне? — спросил её Райдер. — Уилла научила меня готовить.

— Молодой шеф-повар. Мне нравится, — Бетти улыбнулась, наполняя стакан льдом. — Да, ты можешь помочь. Ты можешь помочь Уилле почистить батат.

Я взглянул на Уиллу у раковины. Как только мы вошли в дом, она направилась прямо на кухню, практически вырвав картофелечистку из рук своей мамы, чтобы заняться этим самостоятельно.

Она посмотрела на меня через плечо, затем опустила взгляд. За последнюю неделю она едва взглянула мне в глаза. И всякий раз, когда она смотрела на меня, боль в её глазах практически разрывала меня на части.

Был День благодарения, и мы проводили его с её семьей. Два месяца назад я бы с нетерпением ждал дня у Нейта и Бетти, чтобы плотно поужинать. Может быть, посмотреть футбол. Но теперь меня выворачивало наизнанку.

Последнее чего бы я хотел, это быть с семьёй Уиллы. Я не хотел, чтобы Райдер привязывался к ним. Я не хотел, чтобы Нейт и Бетти думали, что это станет новой традицией. Это был единственный праздник, который он или я проведём с Дунами. Настало время для моего неизбежного разрыва с Уиллой. Я должен был освободить её раньше, но я был трусом. Большым тупым трусом. Я не смог уйти от неё, потому что слишком сильно хотел её. Я слишком сильно нуждался в ней. Она помогала мне оставаться спокойным и собранным. Она была единственным, кто поддерживал моё здравомыслие, когда я пытался вписать Райдера в свою жизнь. Будучи эгоистичным мудаком, каким я и был, я цеплялся за неё, потому что нуждался в ней, и в процессе позволил ей проникнуть слишком глубоко.

Она была влюблена в меня.

Каким-то образом я обманул её, заставив думать, что я тот мужчина, которого она должна любить. В ту ночь, когда она спросила меня, люблю ли я её, я должен был покончить с этим. Я должен был вылезти из её постели и уйти. Но поступил ли я правильно? Нет, я просто продолжал жить как ни в чём небывало, в процессе причиняя ей боль. Я сказал себе, что это будет последней ночью. Лишь ещё один поцелуй в её волосы. Ещё одни объятия. Ещё один раз, и я отпущу её.

Вот только у меня всё ещё не хватало духу попрощаться. Я продолжал это слишком долго, и теперь я был здесь с её семьей, готовясь съесть ужин с индейкой, которого я, чёрт возьми, точно не заслуживал.

— Так что ты обычно делаешь на День благодарения, Джексон? — спросила Бетти, протягивая мне мою воду.

— Спасибо, — я выдавил улыбку. — Обычно я провожу его с Хейзел и Теей в коттедже.

— Ах. И где они в этом году?

— В новом доме Теи и Логана.

Они пригласили и нас с Райдером, но Нейт и Бетти были первыми. Кроме того, я не мог быть рядом с Теей и Логаном прямо сейчас. Они были слишком счастливы.

На этой неделе Тея объявила, что беременна. Они с Логаном были на седьмом небе от счастья, что у них будет ребёнок, а Чарли была в восторге от того, что станет старшей сестрой. Я был рад за них, но это приносило большие перемены. Я подозревал, что Тея в конце концов покинет бар — её муж был миллиардером, так что ей не нужно было работать. Они заведут больше детей и продолжат свою жизнь, не оглядываясь назад. Я бы не удивился, если бы однажды они переехали в Нью-Йорк.

Рано или поздно все уходят.

Я наблюдал за Уиллой, пока она возилась с картошкой. Её длинные, красивые волосы струились по спине. Этим утром она потратила время на то, чтобы завить их, что она делала не так часто, но мне нравилось, когда она это делала. Она укротила естественные волны в эти идеальные завитки, и теперь кончики волос изящно колыхались на уровне её талии.

Мне хотелось подойти, заключить её в объятия и глубоко вдохнуть аромат этих прядей. Я хотел вдохнуть этот запах, ещё хоть раз. Вместо этого я прижался к стене кухни, стараясь держаться от неё как можно дальше, насколько позволяла комната.

Уилла не оставалась у меня на ночь ни разу, с тех пор как мне позвонили поздно ночью и попросили прийти в бар. Не с тех пор, как я совершил одну из самых огромных ошибок в своей жизни.

Я скучал по ней в своей постели. Без неё всё было по-другому.

Райдер что-то сказал Уилле, когда они бок о бок чистили картошку, и это заставило её улыбнуться. Эта улыбка была сущей агонией. Я буду чертовски сильно скучать по ней, и я знал, что ничто никогда не заполнит эту пустоту. Я никогда не забуду музыкальный звук её смеха. Я никогда не забуду те глупые слова, которые она придумывала, или завтраки, которые она готовила мне на своей кухне. Я никогда не забуду, каково это — держать её в своих объятиях, пока она засыпала.

— Ну, я, пожалуй, пойду проверю свою фритюрницу, — сказал Нейт, открывая банку спрайта. Он сделал глоток и поморщился. — Джексон, не хочешь подышать свежим воздухом?

— Конечно, — свежий воздух и некоторое расстояние от Уиллы звучали как отличная идея. Я оттолкнулся от стены и последовал за ним на задний двор.

— Ты когда-нибудь жарил индейку во фритюре? — Нейт шагнул через раздвижную дверь на холод.

— Ни разу. Тея всегда готовила их в духовке.

— Обычно мы тоже так делаем, но я уже много лет хочу попробовать этот способ. Бетти заставила нас провести краш-тест пару недель назад, просто чтобы убедиться, что я знаю, что делаю. И, чёрт, это потрясающе. Это будет лучшая птица, которую ты когда-либо ел в своей жизни.

— Я верю в это, — я глубоко вдохнул прохладный воздух, когда он включил свою фритюрницу.

Я позволяю своему взгляду блуждать по их заднему двору и по школьной игровой площадке. Я никогда больше не смогу смотреть на эти качели. Я никогда не смогу пройти по широкой лужайке и не подумать о том, чтобы подняться по лестнице Уиллы. Я потёр лицо, зная, что чувство пустоты в животе не пройдёт в ближайшее время. Что я буду делать, когда она найдёт кого-нибудь? Как я мне продолжать жить в Ларк-Коув? Думаю, наблюдать со стороны за тем, как она находит любовь, которую заслуживала, было бы моим наказанием за то, что я причинил ей боль.

И моей наградой.

Как только Райдер закончит школу, возможно, я уеду из Монтаны. Я буду приезжать, чтобы повидать Хейзел, но впервые идея сбежать из Ларк-Коув не казалась такой уж плохой.

Ты любишь меня?

Лучше бы она не спрашивала. Я жалел, что не мог сказать да. Но я никогда никому не говорил, что люблю его. Ни Хейзел, ни Тее, ни Чарли. Никому. Я ни хрена не знал о любви, а Уилла заслуживала того, кто знал. Она заслуживала того, чтобы её мечты сбылись.

Я не был исполнителем мечт.

— Как у тебя дела? — спросил Нейт, подходя и становясь рядом со мной.

Чертовски убого.

— Хорошо. У тебя?

— О, просто отлично. Как дела в баре?

— Хорошо. Достаточно медленно для этого времени года.

— Готов поспорить.

Мы стояли там, осматривая его двор. Прошлой ночью выпал примерно три сантиметра снега, так что трава была в основном покрыта белым полотном. Это выглядело мирно, полная противоположность мукам, терзающим моё сердце. Нейт должен был знать, что отношения между Уиллой и мной заканчиваются. И всё же он не прогнал нас. Он пригласил меня и моего брата в свой дом, чтобы разделить трапезу, которую готовила его жена. Нейт Дун был хорошим человеком, наверное, лучшим. Он будет рядом с Уиллой после того, как я разобью её сердце, и поможет ей собрать его обратно.

Он хлопнул рукой по моему плечу, затем сжал его. Я посмотрел на него, но ни один из нас не произнёс ни слова. Нейт просто кивнул мне, опустил руку и вернулся внутрь. Через несколько мгновений после того, как он исчез внутри, раздвижная дверь снова открылась.

— Хей, — Райдер появился рядом со мной. — Что ты здесь делаешь?

— Ничего, — сказал я ему. — Просто дышу свежим воздухом.

— Ты, э-э... — он сбросил немного снега с крыльца носом ботинка. — Как у тебя дела?

— Я в порядке, — солгал я. — А как насчёт тебя? У тебя всё хорошо?

— Ты часто спрашиваешь меня об этом.

Я усмехнулся.

— Да. — как минимум, раз в день.

Я понятия не имел, как быть родителем этому ребёнку, поэтому с самого начала сказал ему, что он должен сказать мне, если что-то не так. Тем не менее, я постоянно проверял его, просто чтобы он знал, что мне не всё равно. Я мог бы по двум пальцам пересчитать количество людей, которые спрашивали меня, всё ли у меня в порядке, когда я был ребёнком.

— Я в порядке, — пообещал он.

— Ты уверен?

Он пожал плечами.

— Как ты думаешь, Уилла может помочь мне освоиться в школе?

— Она попытается.

Райдер так сильно не хотел отставать, что это было главной темой всех его разговоров. Это, и могла бы Уилла быть его репетитором. Мне не хотелось разбивать его розовые очки, но я не хотел, чтобы его надежды были слишком высоки. Уилла будет заниматься с Райдером, даже после того, как мы расстались, но я бы не поставил её в такое положение.

— Послушай, малыш. — Я отвернулся от двора, чтобы встретиться с взглядом. — Если Уилла не сможет обучать тебя, тогда это сделаю я. Как и Хейзел, и Тея. Мы сделаем всё, что в наших силах, чтобы помочь.

Он нахмурил брови.

— Почему Уилла не сможет помочь? Она не хочет?

— Нет, хочет. Но у неё есть и другие дела. Это просто... просто может не получиться.

— Ой, — он опустил голову. — Я понял. Вы, ребята, расстаётесь, не так ли? На днях я видел, как Уилла плакала на кухне. Не думаю, что она видела меня, но я видел её. И потом, она так и не вернулась.

Чёрт. Должно быть, это было на следующее утро после того, как я напился в баре. В ту же ночь на мой телефон поступил звонок, на который мне не стоило отвечать.

— Это из-за меня? — спросил Райдер.

— Нет, — я положило руку ему на плечо. — Это не имеет к тебе никакого отношения.

Это всё из-за меня.

— Я не хочу, чтобы ты беспокоился об этом, хорошо? Просто повеселись сегодня. И ешь много индейки.

Он улыбнулся.

— Я могу это сделать. Я голоден.

— Мы позавтракали всего час назад.

— Да, но я съел только две тарелки хлопьев, потому что не хотел наедаться перед обедом. Обычно я ем три.

Я ухмыльнулся.

— Уверен, что Бетти не позволит тебе голодать.

Раздвижная дверь снова открылась, и мы повернулись, чтобы увидеть Уиллу.

Она скрестила руки на груди и вышла на холодный воздух.

— У мамы есть закуска для тебя, — сказала она Райдеру.

Он немедленно бросился к двери, оставив нас с Уиллой наедине.

— Как раз вовремя, — сказал я. — Он только что сказал мне, что хочет есть.

— Я думаю, он вырос на пару сантиметров с тех пор, как переехал сюда. — она наблюдала за Райдером, когда он исчезал внутри дома.

— Я думаю, ты права, — теперь, когда он мог есть столько, сколько мог съесть, Райдер пророс. Не было никаких сомнений, что он будет таким же высоким, как я. И если бы мои предположения были верны, в будущем он наберёт форму полузащитника. Ему просто нужны были продукты.

— Ты останешься здесь? — Уилла опустила глаза, стараясь смотреть куда угодно кроме как на меня. Тем временем я пристально смотрел на неё, впитывая её, пока ещё у меня была такая возможность.

— На некоторое время.

Она поджала губы, затем вернулась к двери. Но прежде, чем открыть её, она остановилась и обернулась.

— Ты вообще хочешь быть здесь?

Скажи ей правду.

— Не совсем.

Боль промелькнула на её лице, когда она стояла там, уставившись на свои ноги. Через несколько секунд она расправила плечи, а когда подняла взгляд, её прекрасные голубые глаза были полны слёз злости.

— И собираешься ли ты рассказать мне почему? Или ты просто ждёшь, пока мне это не надоест, и я покончу с этим вместо тебя?

— Это не то, что я делаю.

— Разве? Тогда почему? Может, я и не профи в этом деле, но я не дура. Ты не хочешь быть вместе, так скажи мне почему.

Мольба в её голосе убивала меня.

— Давай поговорим об этом позже, хорошо?

Она покачала головой.

— Давай поговорим об этом сейчас.

— Я не хочу портить тебе День благодарения.

— Слишком поздно, — прошептала она. — Почему? Я хочу знать почему.

Мои плечи опустились. Последнее, чего я хотел, это делать это сегодня или в любой другой день, но она заслуживала объяснений. По крайней мере, сегодня она была бы окружена своей семьей. Поэтому я глубоко вздохнул, встретился с ней взглядом и с головой окунулся в разговор, которого страшился неделями.

— Мы хотим разных вещей.

— Разных вещей? — она повторила. — Чего, например?

— Брак. Дети.

— Ты не хочешь жениться.

Я покачал головой.

— Нет.

— Вообще? Или на мне?

— Вообще. — Последнее, чего я хотел, это чтобы она думала, что дело в ней. Если бы и была женщина, на которой я бы женился, это Уилла.

Но я не был тем парнем. Я видел, как она смотрит на своих родителей. Она хотел того, что у было них. Преданности. Любови. Пока смерть не разлучит… Я был не тем мужчиной, который мог бы дать ей всё это.

— И что, если я скажу тебе, что тоже не хочу выходить замуж? — спросила она.

—Ты не хочешь выходить замуж?

— Хочу. Я хочу выйти замуж. Я хочу иметь то, что есть у моих родителей.

Она оглянулась через плечо на дом.

— Но я хочу знать, если бы вопрос о браке не обсуждался, мы бы всё равно стояли здесь?

— Да.

Она стиснула зубы.

— Почему?

— Ты захочешь детей.

— Откуда ты знаешь? — выпалила она в ответ. — Ты никогда не спрашивал меня. Откуда ты знаешь, что я хочу детей?

Потому что я знал её. Внутри и снаружи я знал Уиллу.

И в этот момент ей нужно было сыграть в эту маленькую игру. И я был согласен на это, я был готов ответить на её гипотетические вопросы, если бы это облегчило прощание.

— Ну, — сказал я. — Ты хочешь детей?

— Да.

— Ну вот. А я не хочу.

Она опустила руки, сжав кулаки по бокам. В последний раз, когда я видел её такой расстроенной, она стояла на пороге своего чердака в пижаме. Я никогда не забуду, какой красивой она была в ту первую ночь, когда я пришёл к ней.

— Почему? — спросила она.

— Почему, что?

— Почему ты не хочешь детей?

— Я просто... не хочу. Я не хочу детей. Я не хочу жениться. Ты хочешь.

Конец истории. Конец нас.

Она качнулась на пятках, словно я толкнул её.

— Так это всё?

Я кивнул.

— Это всё.

— Хорошо, — прошептала она, опустив подбородок. Упала слеза, приземлившись на комок снега у её ботинка.

Моя рука инстинктивно потянулась к ней, но я сунул её обратно в карман.

— Я пойду. Ты хочешь, чтобы я забрал Райдера?

Она покачала головой, обхватив руками живот.

— Нет. Пусть он останется.

Я открыл рот, чтобы попрощаться с ней, но слова не покидали моего рта. Мои ноги не отрывались от края веранды, потому что в тот момент, когда я сойду, всё будет кончено.

Я бросил последний долгий взгляд на Уиллу, женщину, которая подарила мне лучшее лето в моей жизни, и прошептал,

— Мне жаль.

Она не ответила. Она не смотрела на меня.

Она просто отпустила меня.

Я сошёл с веранды, едва не рухнув, когда свинцовая тяжесть легла мне на плечи. Мои ботинки были такими тяжёлыми, что мне пришлось практически волочить ноги через двор на территорию школы.

С каждым шагом мне становилось всё холоднее. Мне становилось всё хуже.

Это чувство было причиной того, что я не сближался с людьми. Оно было причиной того, что лучше было жить одному. Было слишком больно говорить "прощай". Это было чертовски близко к членовредительству.

Я зашагал быстрее, злясь на себя и на всю эту ситуацию. И я был зол на Уиллу за то, что она заставила меня чувствовать всё это.

Почему она так долго ждала меня? Почему она заставила меня страстно желать её? Почему она не могла поступить в колледж и встретить своего будущего мужа? Таким образом, я бы никогда не узнал её. Она навсегда осталась бы просто Уиллоу.

Она была также виновата, как и я.

Мои шаги становились всё шире по мере того, как я играл в иррациональную игру обвинений. Это продолжалось недолго. Я хотел разозлиться на Уиллу, но не мог.

Она была невиновна, просто жертва моей испорченной жизни.

Может быть, в конце концов, я не так уж сильно отличался от Мелиссы Пейдж. Сегодня я украл страницу из её сборника пьес, чтобы убедиться, что я больше никогда не буду тем, кто отражается в зеркале заднего вида.

Я почти добрался до качелей, когда на детской площадке раздалось сердитое восклицание.

— Нет.

Что? Я замер и развернулся.

Уилла была прямо за мной, не более чем полтора метрах. Следовала ли она за мной всё это время?

— Уилла…

— Нет, — она снова перебила меня, сокращая расстояние между нами.

— Нет, что?

— Нет, ты не можешь уйти.

Я вздохнул.

— Иди домой, Уилла, — пожалуйста, иди домой. У меня не хватило бы духу отказать ей, если бы она попросила меня остаться.

Она посмотрела на меня с вызовом, какого я никогда раньше не видел. Она выглядела свирепой, смелой и бесподобной.

И она сказала мне.

— Нет.

Глава 23

Джексон

— Зачем ты это делаешь?

Она скрестила руки на груди.

— Потому что я хочу объяснений.

— И я только что озвучил тебе несколько.

— Они были недостаточно хороши.

Она вздёрнула подбородок и заговорила. Из-за ботфортов, прибавлявших ей несколько лишних сантиметров, сегодня она казалась выше. Я всё равно возвышался над ней ещё возвышался над ней, но её поза была почти пугающей. Когда она успела набраться такого мужества? Она никогда не бросала мне вызов.

— Я не знаю, что ещё сказать.

— Почему ты не хочешь жениться?

Я пожал плечами.

— Потому что не хочу. Я никогда не хотел.

— Почему?

— Я не знаю. Просто не хочу.

— Это потому, что ты не веришь в брак? Или потому, что ты не хочешь брать на себя ответственность?

Я сжал руки в кулаки.

— Нет.

— Тогда почему? — её голос становился всё громче. Она была так же расстроена, как и я. — Почему ты не хочешь жениться? Ты сказал, что дело не во мне, так почему? У меня есть только два варианта... ты либо не хочешь жениться на мне и лжёшь. Либо ты просто напуган.

Должен ли я солгать? Должен ли я сказать ей, что не хочу жениться на ней?

Это было бы бессмысленно. Она бы увидела мою ложь насквозь, а я не мог так поступить с ней. Какая-то больная часть меня хотела, чтобы Уилла любила меня — хоть немного, даже после того, как всё закончится.

— Дело не в тебе, — признался я.

— Тогда ты напуган. Почему?

— Почему нежелание жениться означает мой страх?

Она прищурила глаза.

— Ты боишься.

— Я не боюсь, Уилла.

— Тогда что? — она разжала скрещенные руки, вскидывая ладони. — Почему? Я хочу знать почему.

— Я не знаю почему! — крикнул я. — Понятно? Я не знаю. Я просто знаю, что не хочу жениться. Я не хочу чувствовать себя запертым.

— Так ты чувствуешь, что я как-то ограничиваю тебя?

Я вздохнул.

— Нет.

— Но ты только что сказал, что женитьба будет ловушкой для тебя. Ты думаешь так обо всех браках? Ты считаешь, что Тее некомфортно в браке с Логаном? Или моя мама как-либо ограничивает папу?

— Нет.

— Тогда твоя причина — полное дерьмо.

Я откачнулся назад и нахмурился. Она редко ругалась, и это всегда застало меня врасплох.

— Я не знаю, что ещё сказать, Уилла. Я не хочу жениться. Я не хочу детей. И я не собираюсь лишать тебя всего этого.

— Так ты решил освободить меня?

— Да, — я сократил расстояние между нами. — Я не гожусь в мужья. Я не гожусь в отцы. Иди. Будь с кем-то, кто будет идеален для тебя.

Она заглянула мне в глаза, пытаясь определить, говорю ли я правду. Каждая проходящая секунда убивала меня.

Уходи, малышка. Просто уходи.

— Нет, — прошептала она.

— Пожалуйста, — я закрыл глаза. — Пожалуйста. Иди.

— Просто скажи мне, почему.

— Я не знаю, — это была правда. — Я ничего не знаю о том, чтобы быть мужем или отцом. Я не знаю, как любить. Что я точно знаю, так это то, что люди уходят чаще, чем остаются. Я не хочу быть парнем, который бросает свою семью. Тебе нужен кто-то, на кого ты сможешь положиться. И я не этот человек. Так или иначе, я подведу тебя. Я всё испорчу.

Вся уверенность на её лице исчезла, а плечи поникли.

— Итак, ты беспокоишься, что бросишь меня и разобьешь мне сердце, но всё же сейчас ты бросаешь меня и разбиваешь мне сердце. Это не имеет никакого смысла.

Да, совершенно никакого. Но это было правильным поступком.

— Я не знаю, как любить тебя.

После этих слов она опустила подбородок. Когда её плечи начали подрагивать, боль в моём сердце увеличилась в десятки раз. Я ненавидел, когда она плакала. Это сдавливало моё дыхание. Всё, что я сейчас хотел сделать, это заключить её в свои объятия и пообещать, что всё будет хорошо, но поскольку я не мог дать этого обещания, мне пришлось просто стоять и наблюдать.

Звук сорвался с её губ, и она прижала руку ко рту. Её волосы упали на лицо, закрывая его от меня.

— Пожалуйста, просто иди в дом...

Она откинула голову назад и рассмеялась.

Она смеётся?

Да, и очень громко. Вся игровая площадка отозвалась эхом, когда она убрала руку со рта. Боль, которая была на её лице около тридцати секунд назад исчезла. Теперь на её месте была широкая улыбка, полная торжествующей радости.

Это было прекрасно, но за этим было чертовски тяжело наблюдать. Она была счастлива, что я отпускаю её? Никогда бы я не подумал, что она почувствует облегчение, и, чёрт возьми, это было больно. Но, думаю, это всё упрощало, не так ли?

Она оглянулась на меня, улыбка всё ещё украшала её лицо, и она покачала головой.

— Я была права.

— Права в чём?

— Ты боишься, — она перестала смеяться и смахнула слёзы с уголков глаз. — Ты любишь меня, и это пугает тебя до смерти. Не то, что ты бросишь меня. Ты боишься, что я брошу тебя, как всегда делали остальные.

— Это не... я делаю это для тебя.

Она закатила глаза и расхохоталась.

Был ли я напуган? Может быть, так оно и было. Может быть, она была права. Может быть, я боялся, что она разобьёт моё сердце на тысячу кусочков. Но факт всё равно оставался фактом.

— Ты заслуживаешь лучшего, чем я.

Она покачала головой, сокращая оставшееся расстояние между нами. Она положила руки мне на грудь и посмотрела мне в глаза.

— Нет никого лучшего, чем ты.

— Уилла…

— Ты любишь меня?

От её вопроса по моим венам пробежал лёд. Чистый. Парализующий. Лёд. Мне хотелось солгать и убежать. Я хотел сказать ей нет и покончить с этим. Но когда её голубые глаза посмотрели в мои, на ум пришло только одно слово.

— Да.

Уголок её рта приподнялся.

— Я так и знала.

— Но, — я прижался лбом к её лбу, — Это ничего не меняет. У нас ничего не получится. Для тебя было бы лучше просто уйти.

Она покачала головой.

— Я не очень хороший боец и редко могу постоять за себя. Но я буду стоять за тебя. Я буду бороться за тебя, — её руки скользнули к моим щекам, отталкивая меня назад, чтобы она могла посмотреть мне в глаза. — Я не позволю тебе уйти. И я никогда не оставлю тебя позади.

Я закрыл глаза, пытаясь собраться с духом, чтобы уйти. Но, чёрт возьми, я хотел остаться с ней. Навсегда. Останется ли она? Была бы Уилла тем единственным человеком, на котором можно было бы сосредоточиться?

Да.

Она была моим отважным защитником. Моим воин. Моей возлюбленной. Моим друг.

Моим всем.

Уилла была единственной.

— Я люблю тебя, Джексон Пейдж, — прошептала она. — Не убегай от меня. Пожалуйста.

Я откинулся назад и с трудом сглотнула. Я никогда никому не признавался в любви. Она говорила это так просто, но слова отказывались покидать моё горло.

— Я, э…э-э…

— Не надо, — она прижала пальцы к моим губам и улыбнулась. — Всё в порядке.

Облегчение нахлынуло на меня, когда я уставился на её обаятельную улыбку. Она была схожа с той, что была несколько мгновений назад, но в ней не было самодовольства, лишь счастье и свобода. Я разрывался между тем, чтобы любоваться этим в течение часа, и тем, чтобы расцеловать её до чертиков.

Я выбрал второй вариант.

Я прижался губами к её губам, подхватывая её на руки. Мой язык нырнул в её раскрытый рот, переплетаясь с её языком. Когда её ноги обвились вокруг моих бёдер, я схватил её за задницу, притягивая её ещё ближе. Её руки обвились вокруг моих плеч, и я целовал её до тех пор, пока у меня не закружилась голова. Моя грудь вздымалась, когда Уилла откинулась назад, чтобы посмотреть на меня, но я не опустил её. Я крепко держал её в своих руках, чтобы мы могли смотреть друг на друга. Мне до боли хотелось показать ей, что я чувствую, поэтому я сделал шаг, потом ещё один. С Уиллой на руках, я прошёл по заснеженной траве к её дому. Она не пошевелилась и не отвела взгляда, ни разу. Она просто держалась за мои плечи, когда я нёс её прямо туда, где мы оба хотели быть.

Когда я добрался до её двора, я повернул к её лестнице. Только тогда она посмотрела через моё плечо на дом своих родителей. Она слегка улыбнулась кому-то, когда я ступил на первую ступеньку. Я не был уверен, кто там стоял, но и не обернулся, чтобы узнать. Я просто понёс Уиллу наверх, в её дом. В тот момент, когда дверь за нами закрылась, она снова прижалась своими губами к моим. Она вцепилась мне в спину, ещё сильнее прижимаясь своим центром. Когда мы были только вдвоём, она отбрасывала все свои запреты. Уилла забывала обо всех них, потому что доверяла мне. Она любила меня так, как никто другой никогда не любил. Осознание поразило меня, как пуля, отбросив на два шага назад. Я оторвался от её рта, тяжело дыша, когда заметил румянец на её щеках и похоть, заставившую её глаза потемнеть.

— Моя Уилла, — прошептал я. — Только моя.

— Только твоя, — она кивнула, затем уткнулась головой в мою шею. Она знала, что мне нравилось, когда она покусывает линию моей челюсти.

Я пересёк комнату и опустился коленями на её постель. Она отстранилась от меня и откинулась назад, придвигаясь прямо к подушкам. Обычно мне нравилось раздевать её, но сейчас мы оба были слишком безумны. Пока она стягивала свитер через голову, я расстегнул джинсы. Затем я дёрнул за ворот своей рубашке, тем самым со щелчком расстёгивая всё кнопки. Как только она была брошена на пол, я быстро разобрался со всем остальным. Джинсы. Футболка. Ботинки. Всё пошло прахом, когда Уилла сделала то же самое.

Обнаженный и жаждущий прикосновения её кожи к моей, я заполз на неё сверху, сильнее вдавливая её в кровать своим. Её руки обвились вокруг моей шеи, она старалась дотянуться до моих губ. Но в моих планах не было целовать её. Я отстранился ровно настолько, чтобы она могла видеть моё лицо.

— Ты любишь меня? — спросил я.

Она улыбнулась, и в её глазах заплясал огонёк.

— Как ты думаешь?

Я улыбнулся в ответ, подставляя свой член к её влажному входу. Я надавил совсем чуть-чуть, используя всю свою силу воли, чтобы не сделать резкий глубокий толчок.

— Скажи это ещё раз.

— Я люблю тебя, — она выгнулась, умоляя о большем.

— Ты любишь меня? — я продвинулся ещё немного.

— Да, — выдохнула она. — Я люблю тебя.

— Ещё раз. Скажи это ещё раз, — может быть, услышав это достаточное количество раз, я смогу научиться говорить это в ответ.

— Я люблю тебя, Джексон Пейдж, — она притянула меня ближе, чтобы прошептать мне на ухо. — Я люблю тебя. И всегда любила.

Я вошёл в неё до самого основания. Уилла вскрикнула, когда я замер, соединив нас. Это были только она и я. Только мы.

Она не найдёт себе другого мужчину, который воплотил бы её мечты в реальность. Я был её мечтой, а она была моей.

— Я люблю тебя, Уилла, — слова дались легко. — Только тебя.

Она приподнялась, чтобы поцеловать меня, и я поцеловал её в ответ, крепко обхватив её тело.

— Двигайся, — умоляла она у моих губ.

Я медленно качнулся назад, потому что мне нравилось, как она дрожала в моих объятиях. Затем я скользнул внутрь, медленно и вдумчиво, пока её прерывистое дыхание коснулось моей щеки. Я никогда не понимал людей, которые говорили, что занимаются любовью. Разве это не было причудливым способом объяснения секса? Я всегда думал, что это термин, который любят использовать женщины, потому что он звучит намного интимнее, чем трахаться. Чёрт, я был дураком. Когда я двигался внутри неё, входя и выходя, наши взгляды встречались, а тела пересекались, я, наконец, получил ключ к разгадке. Я занимался любовью с Уиллой. Если бы она хотела выйти замуж, я надену костюм, встану у алтаря и скажу, что согласен. Если она хотела детей, я сделаю их вместе с ней. Только с ней.

— Люблю тебя, — прошептал я снова, плавно двигаясь внутри неё. Она ответила тем же самым, крепко обнимая меня ногами за бёдра.

— Джексон, — простонала она, её конечности дрожали.

— Давай, малышка. Сделай это для меня, — я протянул руку между нами, нащупывая её клитор. Я нажал на него, дважды погладив, и этого было достаточно, чтобы она взорвалась вокруг меня. Она так крепко сжала меня своими пульсирующими стенками, что я потерял всякий контроль.

Я двигал бёдрами быстрее, жёстче, убрав руку и втираясь в её клитор основанием своего члена. Давление усилилось в моём позвоночнике, и мои яйца напряглись. Я хотел сдержаться и подарить ей ещё один оргазм, но я не мог сдержать свой собственный. Задрав шею к потолку, я простонал и горячими струями кончил в неё.

Комната закружилась, когда я спустился обратно и рухнул на неё сверху. Я усмехнулся сам себе, вдыхая запах её волос. Секс с Уиллой был потрясающим, лучшим, что у меня когда-либо было. Но занятия с ней любовью просто взорвали мой грёбаный разум.

— О боже мой, — выдохнула она. — Это было...

Я кивнул в её волосы.

— Да. Вау.

Она хихикнула, и я заставил свои мышцы вернуться к жизни, перевернув нас так, чтобы она оказалась у меня на груди. Её ноги оставались под моими бёдрами, мой размягчающийся член всё ещё был внутри неё.

Она сделала движение, чтобы встать, но я придержал её.

— Ещё немного.

— Хорошо, — она не сопротивлялась мне. Она просто рухнула и навалилась на меня всем своим весом, пока мы оба не восстановили дыхание.

— Спасибо, — прошептал я.

— За что?

— За то, что ты боец.

— Это не так, — она поцеловала меня в грудь. — Но я всегда буду бороться за тебя. — Почему я? — спросил я.

— Потому что ты — это ты.

Я приподнялся, чтобы увидеть её лицо.

— И это всё?

— И это всё, — она кивнула с улыбкой. — Что, если я спрошу тебя о том же? Почему я?

Я ухмыльнулся.

— Потому что ты — это ты.

— Вот именно, — она откатилась, медленно разъединяя нас. Затем она потянула меня за руку, поднимая меня с кровати. — Нам лучше вернуться на День благодарения. Я верю, что Райдер может съесть все закуски, а я голодна.

Я усмехнулся, следуя за ней в ванную. Мы привели себя в порядок, затем вернулись в спальню и разобрали беспорядочно сваленную одежду.

Закончив натягивать ботфорты, она посмотрела на меня.

— Мои щёки всё ещё красные?

— Да, — потребовалось бы по меньшей мере десять минут, чтобы признаки её оргазма исчезли.

Она вздохнула.

— Мои родители точно узнают, чем мы занимались.

— Да, — я притянул её в свои объятия. — Примирительный секс.

Она хихикнула.

— Мы должны чаще ссориться. Только не по праздникам, когда нам приходится проводить день с моими родителями и твоим младшим братом.

— Хорошая идея, — хотя я был уверен, что все трое были бы более чем счастливы видеть нас вместе. Ссора между нами не оставалась незамеченной ни для кого.

— Давай. Пошли, — я взял её за руку и вывел обратно на улицу. Пока мы спускались по лестнице, я окинул детскую площадку долгим взглядом.

Поле битвы.

До самой смерти я никогда не забуду, как Уилла боролась за меня у тех качелей.

— Могу я спросить тебя кое о чём? — спросила Уилла, когда мы шли к веранде дома её родителей.

Я взглянул на неё сверху вниз.

— До тех пор, пока это не почему. Ты уже выполнила дневную квоту сегодня.

— Не почему. — Она улыбнулась. — Мне просто интересно, куда ты ходил той ночью.

— Какой ночью? — спросила я, хотя точно знал, о какой ночи она говорила.

— На прошлой неделе, когда ты ушёл посреди ночи. Куда ты ходил?

— О, э-э, просто в бар. Мне было неспокойно, поэтому я пошёл выпить. Я вёл себя с тобой как придурок, и всё это дерьмо с Райдером... Мне просто нужно было собраться с мыслями. Так что я поехал туда, выпил пару стаканчиков и убедился, что у нового бармена всё в порядке. Извини. Я и не думал, что ты вообще меня слышала.

— Хммм, — она нахмурилась. — В будущем, возможно, лучшим решением будет поговорить со мной. Вопреки распространенному мнению текила не решает проблемы.

— Ты права, — я поцеловал её в макушку. — Я буду работать над этим. Извини.

Я поработаю над своей любовью к утоплению проблем в выпивке, но иногда мужчине просто нужно выпить. И в ту ночь мне чертовски сильно нужно было выпить. К счастью, наш новый бармен, Дакота, был более чем счастлив налить своему боссу.

— Это он звонил тебе? — спросила она. — Дакота? Мне показалось, я слышала, как ты говорил по телефону перед тем, как уйти.

Я посмотрел ей прямо в глаза, чертовски надеясь, что это будет единственная ложь, которую я смогу сегодня провернуть.

— Это был никто. Кто-то просто ошибся номером.

Глава 24

Уилла

— Привет! — я улыбнулась и встала со своего стула, когда Джексон вошёл в мой кабинет в лагере. — Какой сюрприз.

Сегодня утром он должен был поехать в Калиспелл на моей машине. Мы поменялись машинами, потому что он хотел почистить мою во время поездки в город. Очевидно, у него была любимая автомойка в Калиспелле, и ещё он собирался зайти в магазин за рождественскими подарками для Райдера. Так что, пока он занимался бытом, я отправилась в лагерь, чтобы сделать кое-какую работу перед встречей с Логаном.

— Что ты здесь делаешь? — спросила я, когда он вышел из-за стола.

Он ответил, взяв моё лицо в свои руки и прижавшись своими губами к моим. Мне потребовалась секунда, чтобы понять, что происходит, но как только я это сделала, я закрыла глаза и обвила руками его талию, притягиваясь ближе. Я вцепилась пальцами в его пальто от Кархартт, сжимая в кулаке толстую ткань. Его язык вторгся в мой рот, а пальцы запутались в моих волосах. Когда он оторвался, мир кружился, а мои губы были восхитительно припухшими.

— Боже, — выдохнула я. — Что это было? Не то чтобы я жаловалась.

Он ухмыльнулся и снова поцеловал меня, на этот раз мягко и сладко.

— Спасибо.

— Не за что? — я понятия не имела, за что он благодарил меня, тем более что сегодня это он сделал мне одолжение. Я ненавидела чистить свою машину.

— Сегодня утром мне позвонил учитель математики Райдера, — сказал он мне. — Вчера он получил тройку за тест.

— Да! — я захлопала в ладоши. — Я знала, что он сможет это сделать.

— Это всё благодаря тебе.

Я покачала головой.

— Нет, вся похвала для Райдера. Он работал не покладая рук.

Райдер был очень умным ребенком. У него просто были некоторые пробелы в самых основах. Последние две недели мы безостановочно работали вместе. Когда он не был в школе, он был со мной.

Мы делали его контрольные работы по английскому в моей квартире или его задания по обществознанию в гостиной Джексона. Казалось, мы всегда оказывались за обеденным столом моих родителей, когда нужно было решать задачи по математике и естественным наукам. Я была основным репетитором Райдера, но папа назвал себя ассистентом.

— Ты тоже получаешь некоторую похвалу, — сказал Джексон. — Он ни за что не написал бы этот тест, если бы я помогал ему.

Я пожала плечами.

— Мне нравиться этим заниматься, — репетиторство с Райдером было лучшей зимней работой, о которой я могла мечтать.

Джексон снова поцеловал меня, затем отступил назад. Он подмигнул мне, прежде чем повернуться и выйти из моего кабинета.

— И это всё? — я спросила его спину. — Ты уже уходишь?

Он оглянулся через плечо, проходя через кухню, в то время как я поспешила за ним.

— У меня сегодня напряжённый день. Мне нужно почистить твою машину, а потом поговорить с Хейзел. Райдер неожиданно остаётся у неё, потому что сегодня вечером ты только моя.

Дрожь пробежала по моим плечам, когда я последовала за ним в главную комнату.

— Мои родители пригласили нас на ужин, но я думаю, что мне лучше отказаться.

— Ты будешь слишком занята, трахая меня, чтобы беспокоиться об ужине.

— Вау, — прошептала я, наслаждаясь очередной дрожью.

На его лице была сексуальная улыбка, когда он шёл по центральному проходу в погашенном тишиной главном зале. Все столы были чистыми, а стулья задвинуты. Летом стулья никогда не стояли на своих местах. На столе всегда что-нибудь было: либо детские художественные проекты, которые ещё не были закончены, либо закуски для отдыхающих, которые можно было взять с собой в следующее приключение. И всегда кто-то приходил или уходил из главной комнаты.

Я скучала по беспорядку и шуму.

Всё на улице было покрыто снегом. Кострища и бревенчатых скамей было почти не видно. Деревья отливали сверкающим блеском. И за ними, озеро представляло собой плоский слой льда. Я надеялась, что на дороге в Калиспелл не было льда.

— Будь осторожен на дороге, — сказала я Джексону, когда он остановился у двойных дверей.

— Я позвоню тебе, когда вернусь, и мы сможем составить планы. — он поцеловал меня в последний раз, а затем вышел на улицу. Я помахала на прощание и повернулась, чтобы вернуться в кабинет, но остановилась, когда увидела, что Логан и Джексон пересеклись на дорожке, ведущей к парковке.

Я наблюдала из главной комнаты, как эти двое пожали друг другу руки и из-за чего-то рассмеялись.

Логан и Джексон так хорошо ладили последнее время, что я действительно считала их друзьями. Мне нравилось, что Джексон расширяет свой круг общения. Теперь это были не просто Хейзел, Тея и Чарли. У него были все мы. Я, Райдер, мои родители и даже Логан.

Он открывался. Он позволял другим любить себя. И я думаю, что впервые в своей жизни он не беспокоился о том, что мы все исчезнем.

Если бы он никогда не заточит жениться, я смирюсь с этим. Как я сказала Лейтон во время нашего телефонного звонка на прошлой неделе, мне не нужно было белое платье и шикарная вечеринка. Мне просто нужен был Джексон. Если бы он не смирился с мыслью о браке, я бы отказалась от этой мечты.

В любом случае, я уже заполучила ту, к которой я действительно стремилась.

Насчет детей? Это была совсем другая история. Я не собиралась так легко расставаться с этой мечтой. Я была полностью уверена, что в конце концов Джексон преодолеет свои страхи и поймет, что любому ребёнку повезёт, если он будет его отцом.

Джексон и Логан попрощались, и я отошла от окна, чтобы вернуться к двери. Я открыла её для Логана, пока он стряхивал снег со своих ботинок.

— Доброе утро, — сказала я ему.

— Доброе утро, — он вошёл внутрь и оглядел комнату.

Я засунула руки в карманы джинсов, потом вынула их. Я одёрнула подол своего свитера, убеждаясь, что он не задрался. Затем я оглядела комнату, стараясь не пялиться на Логана, пока он проводил свой небольшой осмотр. Независимо от того, сколько времени мы проводили вместе, Логан Кендрик всегда заставлял меня нервничать. У него была эта необузданная сила, которая исходила от его тела. Это, и он был самым красивым мужчиной, которого я когда-либо видела, кроме Джексона. Тёмные волосы Логана всегда были уложены, а лицо выбрито. Даже в повседневных джинсах и чёрном зимнем пальто он выглядел стильно. Ботинки, в которые он был обут, были того же стиля, что и обувь Джексона, но они не были поношены или потёрты. Всё в Логане было отшлифовано.

Он излучал уверенность и власть, и это было довольно пугающе.

— Как дела? — он спросил.

— Хорошо, спасибо, — я неуверенно улыбнулась ему. — А у тебя? К-как дела?

— Я в порядке.

— О, это здорово, — мой голос был воздушным и тихим. — Не хочешь кофе? Я сварила немного. На кухне. — Очевидно, Уилла. Боже. Возьми себя в руки.

— Конечно, — своим мягким взглядом он делал всё возможное, чтобы успокоить меня. — Показывай дорогу.

Я опустила голову и направилась на кухню. Я сделала несколько глубоких вдохов, напоминая себе, что это просто Логаном, муж лучшей подруги моего парня. Не важно, что у него больше денег, чем у кого-либо, кого я когда-либо встречала, или что он был моим боссом.

К тому времени, как мы добрались до кухни, я немного расслабилась. Нервы всё ещё трепетали у меня в животе, но я смогла говорить нормально и с чуть большей уверенностью.

— Какой ты будешь кофе? — я спросила.

— Просто чёрный.

Я кивнула и достала чашку из буфета, затем наполнила её из промышленного кофейника. Он был не таким вкусным, как кофе, который готовила Хейзел. Почему-то её блюда всегда были вкуснее моих, хотя процесс приготовления был тот же. Но напиток был горячим и достаточно хорошо подходил для этого дня.

— Как Тея себя чувствует? — я протянула ему его чашку.

Он улыбнулся.

— У неё очень частый токсикоз со дня благодарения, но она справляется с этим как солдат.

— Держу пари, Чарли взволнована.

— Она очень хочет младшего братика, — он усмехнулся. — Мы пытались сказать ей, что с сестрой будет также весело, но она не теряет надежды.

— А как насчёт тебя? У тебя есть какие-нибудь предпочтения?

Логан покачал головой.

— Счастливый и здоровый — это всё, чего я хочу.

Мечтательная улыбка на его лице заставила моё сердце растаять. Он так сильно любил свою семью, что было трудно не свалиться в обморок.

— Может, нам переместиться в твой кабинет? — спросил он. — Или ты предпочитаешь поговорить в главной комнате?

— У меня есть кое-какие вещи в кабинете, — я первой вошла в кабинет и села за свой стол, в то время как Логан занял гостевой стул напротив меня.

Мой кабинет был невелик. Без окон было темно и всегда холодно. Там было тесно, места хватало только для моего стола и пары картотечных шкафов. Но я повесила тонну фотографий отдыхающих за эти годы, и это придало комнате жизни. Как можно было не улыбаться, когда тебя окружали счастливые дети?

— Я слышал много хорошего об этом лагере, — Логан сделал паузу, чтобы сделать глоток кофе. — И о тебе. Все в фонде были очень впечатлены. Мне сказали, что это был самый организованный переход в истории Фонда Кендрика, и всё благодаря тебе.

— Правда? Спасибо, — я покраснела, заправляя прядь волос за ухо. — Все кажутся такими милыми в офисе фонда. Я разговаривала с ними только по телефону, но у тебя отличная команда.

— Мне повезло. И теперь ты часть этой команды, так что мне повезло ещё больше.

— Спасибо. Ещё раз. Так о чём ты хотел поговорить? — я была шокирована, когда он позвонил мне, чтобы договориться об утренней встрече. Я полагала, что руководители крупных благотворительных фондов не встречаются с директорами крошечных лагерей вроде меня.

— Что ж, я хотел бы обсудить предложенные тобой планы по улучшению этой весной.

— О, — моё сердце упало. — Я попросила слишком многого?

Мы остро нуждались в обновлении некоторого оборудования. Я пыталась ограничить свои запросы районами, находящимися в наихудшем состоянии, но лагерю слишком долго не хватало средств.

— Напротив, — сказал Логан, когда я сделала глоток кофе. — Я хотел бы посмотреть, что мы сможем сделать, если я удвою сумму, которую вы запросили.

Я поперхнулась кофе, закашлялась и расплескала его по всему столу. Пара капель даже умудрилась пролететь достаточно далеко через стол, чтобы упасть ему на руку.

— О боже мой. Мне очень жаль, — выдохнула я, всё ещё кашляя, пока пыталась найти что-нибудь, чтобы убрать наведённый мною беспорядок. Где были бумажные полотенца или салфетки? Почему я не оставила здесь неограниченный запас на всякий случай? — Вот. Возьми. — Я протянула ему шарф, который надела сегодня на работу. — Мне очень жаль.

— Всё в порядке, — он усмехнулся и вытер руку о джинсы. — Выражение твоего лица стоило кофейного душа. Я никогда раньше не видел ни у кого таких больших глаз.

Мой рот открылся, когда я опустилась на свой стул. Без сомнения, моё лицо было того же пурпурного оттенка, что и лифчик, который я надела этим утром.

— Я… — я остановилась, увидев выражение лица Логана. — Ты дразнишь меня, не так ли?

— Определенно.

Облегчение нахлынуло на меня.

— Ты действительно хочешь удвоить бюджет на благоустройство?

— Да. Этот лагерь стал чем-то вроде моего фаворита, поэтому к нему особое отношение.

— Мы многое могли бы сделать с этими деньгами. Ванные комнаты нуждаются в полном ремонте. На кухне не помешали бы новая плита и холодильник. Это было не первом месте в моём списке приоритетов, но я бы с удовольствием заменила некоторые окна в спальнях.

— Мы сделаем всё это, а потом ещё что-нибудь. — Он достал ручку из подстаканника и взял со стола блокнот для заметок. — Хорошо. Как насчет того, чтобы ты начала перечислять всё, что может понадобиться, а затем мы оценим стоимость и оценим их по ранжированию.

— Вообще-то, — я открыла ящик своего стола, — вот. — протянула ему блокнот, в котором хранила свой список пожеланий и предложений по каждому улучшению.

Теперь настала его очередь широко раскрыть глаза.

— Ты любишь порядок, не так ли?

— Совсем чуть-чуть, — я улыбнулась. — Я начала составлять этот список в свой первый год здесь и обновляю его каждый год.

— Не так уж много было вычеркнуто.

Я покачала головой.

— Нет.

Он щелкнул ручкой и улыбнулся.

— Давай изменим это.

Волна возбуждения пробежала по моему телу, заставив меня подпрыгнуть на стуле.

Час спустя мы вдвоём спланировали все улучшения, которые нужно было сделать в этом году плюс немного на следующий. Несмотря на то, что он провёл в лагере мало времени — что-то, что он, без сомнения, изменит в предстоящем сезоне, у Логана даже было несколько собственных идей по улучшению.

Он хотел построить пляж побольше, чтобы дети могли проводить больше времени у воды. Он хотел построить постоянный форт, что-то такое, куда дети могли бы сбежать, чтобы поиграть на деревьях. Я была уверена, что его дочь от всего сердца одобрила бы это, поскольку прошлым летом Чарли уже построил импровизированный форт на деревьях.

Он был невероятен.

— Я просто... спасибо, — я взяла блокнот у Логана и положила его обратно в свой стол. — Это будет иметь огромное значение, и я знаю, что детям понравится это.

—Рад помочь, — Логан ухмыльнулся и откинулся на спинку стула. — У меня есть ещё кое-что, о чём я хочу с тобой поговорить. Как бы ты отнеслась к тому, чтобы работать на меня неполный рабочий день а течении зимы?

Я удивлённо моргнула.

— Работать на тебя? Занимаясь чем?

— Всем, что потребуется, — он пожал плечами. — Я пытаюсь сократить рабочие часы теперь, когда на подходе ребёнок. Я не хочу ничего упускать. Но поскольку все мои сотрудники всё ещё в Нью-Йорке, а работы в фонде в последнее время прибавилось, мне бы не помешал кто-нибудь, кто помог бы мне разобраться во всем этом.

— И я заинтересовала тебя? — я указала на свою грудь. — Я никогда раньше не была помощницей.

— Ты организованная и умная. У вас не возникнет никаких проблем с этим.

У меня отвисла челюсть от его комплиментов. Работа на Логана казалась идеальной возможностью, но я хотела сначала обсудить это с Джексоном и своими родителями.

— Я могу подумать?

— Конечно. Нет никакой спешки.

— Есть ли что-нибудь ещё, что ты хотел бы обсудить сегодня?

Он покачал головой и встал со стула, чтобы взглянуть на несколько фотографий на стене.

Я как раз собиралась рассказать ему забавную историю о фотографии, на которой я и несколько детей были одеты в мантии, когда раздался стук в дверь офиса.

Портер Хэннаген, один из помощников шерифа, стоял в дверях. Он был одет в униформу из джинсов и тёмно-коричневой рубашки, к поясу у него были прикреплены значок и пистолет.

— Привет, Портер, — я встала и подошла поприветствовать его. — Как поживаешь?

Мы вместе ходили в среднюю школу. Он был на год старше меня и после окончания школы уехал поступать в полицейскую академию. Мы не часто виделись, но я всегда махала ему рукой, когда видела его в патрульной машине на шоссе.

— Я в порядке, Уилла. Я увидел твою машину на парковке, когда ехал на станцию.

— Всё в порядке? — морщинки беспокойства на его лбу заставили моё сердце бешено колотиться. Мои мысли сразу же обратились к Джексону и моим родителям, я надеялась, что с ними всё в порядке.

Прежде чем он смог ответить, Логан подошёл ко мне и протянул руку Портеру.

— Здравствуйте, помощник шерифа Хэннаген.

— Просто Портер, пожалуйста, — Портер пожал ему руку. — Рад видеть вас, мистер Кендрик.

— Просто Логан, — поправил он. — Так что же привело тебя сюда?

Взгляд Портера переместился на меня. У него были такие добрые глаза, но даже при том, что они были нежными, их взгляд заставлял меня прокручивать в голове все наихудшие сценарии. Автомобильная авария? Что-то случилось с мамой дома? В школе произошла чрезвычайная ситуация?

Он заговорил прежде, чем я успела спросить.

— Я нарушаю протокол, находясь здесь, но Джексон попросил меня лично сообщить тебе. Он не хотел говорить об этом по телефону.

Мои руки начали дрожать, и я обхватила ими живот.

— Что случилось?

Он глубоко вздохнул.

— Шериф Мэги арестовал Джексона около часа назад.

— Что? — у меня отвисла челюсть. — Это невозможно. Джексон в Калиспелле, чистит мою машину.

— Нет, это не так. Шериф нашёл его в баре и доставил в участок. Как я уже сказал, у него была возможность позвонить, но попросил меня приехать.

— Почему? Почему его арестовали?

Портер сделал ещё один глубокий вдох.

— Он главный подозреваемый в убийстве.

Мои ноги превратились в желе, и я чуть не упала. Так бы и произошло, если бы Логан не хватил меня за локоть для поддержки.

— Это, должно быть, ошибка, — сказала я. — Это ошибка.

— В убийстве кого он обвиняется? — спросил Логан.

Глаза Портера неохотно встретились с моими.

— Его матери.

Глава 25

Уилла

— Уже три, — сказала мама, посмотрев на часы. — Райдер скоро закончит. Кто-то должен быть дома, когда он вернётся.

Я кивнула.

— Ты не против пойти к Джексону? Я не хочу уходить.

— Конечно, — она взяла свою сумочку и пальто со стула в приёмной участка шерифа. Я позвонила ей, когда ехала сюда из лагеря, потому что в подобных ситуациях мне всё ещё нужна была моя мама. — Позвони мне, если будет известно что-то новое.

Я снова кивнула и достала ключи от грузовика Джексона из своего пуховика. Его грузовик стоял на стоянке рядом с внедорожником Логана. Моя машина была припаркована у бара, потому что его привезли в участок шерифа на заднем сиденье полицейской машины, как преступника.

Мой рот наполнился слюной, и я сглотнула. Тошнота прошла за мгновение, но она ещё вернётся. Каждый раз, когда я думала о Джексоне в тюремной камере, мне приходилось бороться с рвотными позывами.

Я отчаянно нуждалась в информации, но мы сидели здесь уже несколько часов, и никто нам ничего не сказал.

Со слезами на глазах я сняла с цепочки ключ от дома Джексона и передала его маме.

— Он от боковой двери гаража.

— Хорошо. Я позабочусь о Райдере. Ты просто оставайся сильной, — мама сжала моё плечо, но прежде чем она смогла уйти, я схватила её за запястье.

— Не говори ему ничего.

Она покачала головой.

— Не скажу.

Кто-то должен был объяснить Райдеру, что его мать умерла и Джексона обвиняли в её убийстве. Этим кем-то должен быть Джексон.

Или я, если его собираются держать под стражей всю ночь.

Когда мама вышла за дверь, я натянула пальто сильнее, зарываясь внутрь. В маленьком вестибюле, где мы сидели, было холодно, а может, мне так только казалось. Все остальные сняли свои куртки и, казалось, были удовлетворены температурой в комнате.

Но я не могла согреться, даже с чашкой кофе, которое люди постоянно подливали мне. Мысль о том, что Джексона обвинят в убийстве, пробрала меня до костей. Мысль о том, что мне придётся рассказать Райдеру, что это происходит, заставила меня дрожать. Я хотела вернуться в сегодняшнее утро, когда мы с Джексоном уютно лежали в его постели.

Входная дверь в участок открылась

— Хейзел вернулась с перекура.

— Что-нибудь новое?

Я покачала головой, когда Тея сделала то же самое со стула напротив меня. Руки Теи продолжали поглаживать её живот. Нельзя было сказать, что она беременна — было слишком рано, чтобы увидеть это, но этот жест выдавал её. Это было её нервной реакцией, в то время как моя — это трясущиеся ноги.

Тея и Хейзел вошли в участок шерифа всего через несколько секунд после того, как вошли мы с Логаном. Хейзел возглавила атаку на стойке регистрации, подойдя к дежурившему там помощнику шерифа и потребовав встречи с Джексоном.

Помощник шерифа вежливо, но твёрдо сказал нам, что это невозможно. Джексон должен был быть «обработан» и «допрошен», прежде чем они смогут определить, может ли он быть освобождён.

Хейзел запротестовала и устроила хорошую ссору, но помощник шерифа не сдвинулся с места. Так что, мы все сидели в вестибюле, пока Джексон был где-то в здании. Тошнота снова накатила, когда я подумала о том, что у него снимут отпечатки пальцев и сделают его фотографию.

Он не был преступником.

Хейзел бросила пачку сигарет и зажигалку в сумочку.

— Я собираюсь пойти спросить ещё раз.

Она подошла к столу и упёрла руки в бёдра. Её спина загораживала лицо помощника шерифа, поэтому я не могла разобрать, что он ей сказал. Мне это было не нужно. То, как её плечи опустились, а руки упали по бокам, говорило само за себя.

Хейзел кивнула помощнику шерифа, затем вернулась на своё место рядом с Теей.

— Это смешно, — пробормотала она. — Ты его знаешь? — спросила она Тею, кивая на помощника шерифа.

— Нет, он новенький. Думаю, он живет в Калиспелле и ездит сюда на работу. Он ещё не заходил в бар.

Хейзел нахмурилась.

— Раньше я знала всех помощников шерифа. Все они были у меня на быстром наборе на случай, если в баре возникнут проблемы.

— Я запомнила номера шерифа Мэги и Портера, — Тея опустила голову. — Но я не звонила ни одному из них целую вечность. При проблемах мой первый звонок — Джексон.

Она подняла глаза и встретилась со мной взглядом. Мы обе думали об одном и том же.

Что я буду делать без него?

Наши переглядки были прерваны, когда Логан подошёл, засовывая свой телефон в карман джинсов. С тех пор как мы вошли в участок, он то отвечал, то сбрасывал звонки.

— Они добрались до неё, — он сел по другую сторону от Теи и взял её за руку. — Она спускается с горы и будет здесь как можно скорее.

Первая серия телефонных звонков Логана была адресована адвокатам в Калиспелле. В сельской Монтане было не так много юристов, особенно тех, у кого был опыт в расследовании убийств. Но после многочисленных звонков Логан нашёл того, у кого были отличные рекомендации и достаточный опыт — по крайней мере, так он считал.

Проблема заключалась в том, что адвокат, которого Логан разыскивал для Джексона, некая Рита Сперри, взяла выходной, чтобы покататься на лыжах. Её офис звонил ей тысячу раз, в основном после каждого из тысячи звонков Логана, чтобы узнать, нашли ли её.

Наконец, после того, как мы просидели здесь весь день, чувствуя себя потерянными и безнадёжными, помощь была в пути.

Я просто надеялась, что Джексон уже не наговорил слишком многого без присутствия адвоката.

— Я думаю, нам лучше составить план на случай, если он не выйдет, — сказала Тея Логану.

Он покачал головой.

— Мы вытащим его отсюда.

— Откуда ты знаешь? — Тея быстрыми круговыми движениями потёрла живот. — Этот адвокат сегодня, возможно, ничего не сможет сделать. Это уголовное обвинение, Логан. Его могут отправить в тюрьму. Он может...

— Хей, — Логан накрыл её руку своей. — Мы вытащим его сегодня, а потом решим, что делать дальше.

Слёзы навернулись на глаза Теи.

— Но что, если это сделал он?

Я вздрогнула так сильно, что мой стул заскрипел. Как она могла допустить, чтобы эта мысль даже пришла ей в голову?

— Нет, — заявила я. — Он этого не делал.

Я посмотрела на Хейзел в поисках поддержки, но её взгляд был обращён к её коленям.

— Он этого не делал, — повторила я.

Хейзел подняла глаза и грустно улыбнулась мне.

— Я тоже хочу в это верить. Но…

— Нет, — отрезала я. — Нет. Он этого не делал. Он бы не стал.

Тея оглянулась через плечо, чтобы убедиться, что помощник шерифа не подслушивает. Когда она увидела, что он разговаривает по телефону, она повернулась назад и наклонилась ближе.

— Он ненавидел её. Он имел на это полное право, но он ненавидел её.

— Достаточно, чтобы убить её? — прошипела я. — Это не Джексон, и ты это знаешь. Да, он ненавидел её. Но ты действительно думаешь, что он причинил бы ей боль?

Она вздохнула.

— Нет.

Я перевела взгляд на Хейзел.

— А ты?

Хейзел покачала головой.

— Нет.

— Логан?

Он тоже покачал головой.

— Тогда ладно, — я откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди. — Он нуждается в нашей поддержке на все сто процентов.

В вестибюле снова воцарилась тишина, если не считать глухого бормотания помощника шерифа по телефону. Я расстегнула пальто, когда моё разочарование в Хейзел и Тее согрело меня изнутри.

Как они могли думать, что он виновен? Как они смеют? Позор им за то, что они сомневались в нём. Даже если это было всего на мгновение, это всё равно разозлило меня.

Я хотела, чтобы мама всё ещё была здесь. Она бы не предполагала худшего. Или сделала бы это? Неужели она тоже думала, что он может быть виновен? Была ли я наивна, не рассмотрев все возможные альтернативы?

Шериф Мэги был мастером в своём деле. Он бы не арестовал Джексона, если бы не было причины. Что означало, что Джексон был подозреваемым, потому что против него должны были быть какие-то улики.

Но что? Прошло два месяца с тех пор, как его мать приехала в Ларк Коув. Он не видел её с того дня, как она бросила Райдера.

Ведь так?

Неужели он снова видел Мелиссу и скрыл это от меня? Последние пару недель между нами всё было так хорошо. Мы стали ближе, чем когда-либо были, и говорили обо всём на свете. Мы были уверены друг в друге. Мы доверяли друг другу.

По крайней мере, я так думала. Итак, если он общался с Мелиссой, почему он не сказал мне об этом?

— Это не имеет никакого смысла, — пробормотала я.

— Что ты сказала? — спросил Логан.

— Это не имеет никакого смысла, — повторила я громче. — Она уехала из Ларк-Коув несколько месяцев назад. — Я посмотрела на Тею и Хейзел. — Он говорил что-нибудь о её возвращении?

Хейзел покачала головой.

— Не мне.

— И не мне, — сказала Тея. — Насколько я знаю, он не видел её с тех пор, как она уехала из города, оставив Райдера.

Если только его не подставили, это означало, что он что-то скрыл от всех нас.

Он солгал мне. Это была недомолвка, но тем не менее ложь.

Вопросы начали проноситься у меня в голове бесконечной вереницей, разделяющей их только вопросительным знаком. Когда это случилось? Как она умерла? Когда Джексон нашёл время, чтобы увидеть её?

Последние несколько дней я была с ним почти постоянно. Единственные разы, когда мы были порознь, это когда он работал в баре, а я была у него дома, занимаясь с Райдером. Так когда же? Когда он мог бы снова встретиться со своей матерью?

Он никак не мог убить её. Всё это не имело никакого смысла. Я не могла представить, чтобы Джексон причинил кому-то боль, кем бы этот человек ни был. Он редко выходил из себя. Когда он был расстроен, он не бесился. Он отстранялся.

Вот только это было не совсем правдой.

В ту ночь, когда он подумал, что я флиртую с тем парнем в баре, он набросился на меня. Он с такой яростью кидал пивные бутылки в мусорный бак, что я чуть не свалилась со стула. И он был так зол в ту ночь, говоря очень обидные вещи. Я не видела его таким ни до, ни после.

Может быть, он встретился со своей матерью, когда был пьян. Он ничего не помнил о той ночи, когда поцеловал меня этим летом. Может быть, он был пьян, когда его мать вернулась в город, и он не сказал мне, потому что не помнил.

Но когда? Когда он мог напиться? Единственная ночь, которая пришла на ум, была несколько недель назад, когда он ушёл посреди ночи и вернулся домой, пахнув выпивкой.

Я закрыла глаза, когда мой желудок скрутило.

О, нет. Джексон, что ты наделал?

Тот телефонный звонок, который он назвал случайным, должно быть, был от его матери. Это было единственным объяснением.

Я отсчитала выходные дни на пальцах, считая в обратном порядке. Этот звонок поступил перед Днём благодарения, в середине ноября. Это было почти три недели назад.

Три недели, и всё это начало приобретать больше смысла.

Он вёл себя отстранённо. Он был краток и резок. Он пытался разлучить нас. Было ли всё это вызвано возращением его матери в Ларк-Коув?

Ничего из этого не имело никакого смысла. Джексон не был убийцей. Он был милым, любящим и добрым. Он бы не поступил так со мной, и уж точно не поступил бы так с Райдером. Что-то не сходилось.

Если бы я могла просто поговорить с Джексоном, мы бы во всём разобрались.

Я встала со своего места и подошла к стойке регистрации, слегка помахав помощнику шерифа, когда подходила.

— Мне жаль, мэм, — сказал он. — У меня нет для вас новостей.

— Всё в порядке, — я посмотрела за его спину. Разделявшая нас стойка тянулась по всей длине небольшого вестибюля, эффективно создавая барьер для остальной части здания. Было невозможно попасть в участок, пока дежурный не откроет дверь.

Я с тоской уставилась на дверь, желая пройти через неё и найти Джексона. Моё внимание вернулось к помощнику шерифа как раз в тот момент, когда Портер и шериф Мэги появились из дверного проёма за его спиной.

Сначала я перевел взгляд на Портера, надеясь увидеть что-то многообещающее в выражении его лица. Но он не удостоил меня даже взглядом, когда передавал папку помощнику администратора.

— Привет, Уилла, — шериф Мэги протянул руку через стойку.

Я слегка улыбнулась ему.

— Здравствуйте, шериф Мэги.

Прошло много времени с тех пор, как я в последний раз видела шерифа. Я столкнулась с ним в продуктовом магазине год назад в отделе пива и вина. Он дразнил меня тем, что я недостаточно взрослая, чтобы покупать алкоголь. Он не мог поверить, что я была той самой маленькой девочкой, которой он однажды помог подняться после падения с велосипеда перед его домом.

Я повзрослела. Шериф Мэги тоже сильно изменился с тех пор.

Его черные волосы, которые обычно были собраны сзади в конский хвост и прикрыты шляпой, сильно поседели. Морщины на его загорелом лице стали глубже. Даже его крепкое телосложение, казалось, утратило часть своей громоздкой массы.

Но у него всё ещё была та тёплая улыбка, которую я помнила, более старая версия улыбки Дакоты, его племянника и нового бармена бара.

У них были одинаковые глаза, почти чёрные, высокие скулы и волевые подбородки.

— Могу я увидеть Джексона? — я спросила у него.

Он вздохнул.

— Мне жаль. Пока что нет. Нам нужно задать тебе несколько вопросов.

Моё сердце упало.

— Хорошо.

— Шериф, — Логан появился рядом со мной, протягивая руку.

— Логан. Тея, — он кивнул им обоим. — Здравствуй, Хейзел.

— Ксавье, — проворчала она.

Никто никогда не называл шерифа иначе, чем Мэги. Это было либо Мэги, либо шериф Мэги. Даже мой отец не использовал Ксавье, а он знал шерифа Мэги не один десяток лет. Почему меня не удивило, что именно Хейзел, из всех людей, назвала его по имени?

— Где мой мальчик? — спросила она его.

— Мы задаём ему несколько вопросов.

— Вы почти закончили? Мы сидим здесь весь чёртов день.

Он нахмурился.

— Мне нужно поговорить с Уиллой. И у меня, возможно, есть немного вопросы и для тебя тоже.

— Хорошо, — она прищурила глаза, послав ему взгляд, который заставил бы меня расплакаться.

— Могу я заняться этим? — спросил он. — Или ты бы предпочла, чтобы я остался здесь и дал тебе возможность попятиться на меня ещё немного?

Она отпустила его движением запястья.

— Займись своим делом.

Я переводила взгляд с одного на другого, гадая, что твориться между этими двумя. Всем нравился шериф Мэги. Всем. Он одержал уверенную победу на своих последних выборах. И всем нравилась Хейзел. Так почему же эти двое не нравились друг другу?

Сейчас было не время для таких вопросов.

— Уилла, пошли.

— Хорошо. — я кивнула и сделала шаг к двери, но остановилась, когда Логан коснулся моего плеча.

— Я думаю, тебе следует подождать приезда адвоката, — тихо сказал он.

— До этого еще по меньшей мере час, а сейчас уже три, — я обратилась к шерифу Мэги, человеку, которому я доверяла. — Стоит ли мне дождаться адвоката?

— Это твой выбор, и ты имеешь на это право. Но я не думаю, что он тебе будет нужен. У меня лишь пара простых вопросов.

— Тогда я сейчас вернусь. — Если бы ответы на несколько простых вопросов означали, что Джексону, возможно, не придётся провести ночь в тюремной камере, я была готова сотрудничать.

Логан нахмурился.

— Уилла…

— Всё в порядке. Если мне станет неудобно, я всегда могу замолчать и дождаться адвоката.

Дверь зажужжала, и замок щёлкнул, поэтому, прежде чем Логан смог снова остановить меня, я открыла её и вошла внутрь.

Я встретила шерифа Мэги в коротком коридоре за стойкой регистрации. Он повёл меня за угол и по коридору к камерам. Мы прошли мимо пустых столов, направляясь прямо в маленькой комнате вдоль задней стены.

Войдя внутрь, я поняла, что это комната для допросов. Верхние лампы дневного света были яркими, но без окон в комнате было мрачно. Бежевые стены были тусклыми, а деревянный стол в центре комнаты знавал лучшие времена.

Там не было двухстороннего зеркала, но в верхнем углу комнаты была камера. Мигающий красный огонёк на ней заставил меня нервничать ещё сильнее.

Я села на стул с одной стороны стола, опираясь на свои трясущиеся руки. Шериф Мэги сел напротив меня, положив на стол жёлтый блокнот и ручку, которые он всегда носил с собой. Затем он вытащил маленький черный диктофон из нагрудного кармана своей коричневой рубашки. Он включил его и поставил на место, красный огонёк на нём тоже пугал меня.

— Шериф Ксавье Мэги допрашивает Уиллу Дун восьмого декабря, — он записал моё имя и дату на бумаге, затем поднял взгляд.

Я затаила дыхание, ожидая его первого вопроса, уже безумно вспотев под своим пальто.

— Уилла, не могла бы ты рассказать о своих отношениях с Джексоном Пейджем?

Я с трудом сглотнула, прочищая комок в горле.

— Я его девушка.

— И как долго вы встречаетесь?

— Чуть больше трёх месяцев.

Он нацарапал что-то на бумаге. Я не пыталась читать его вверх ногами, вместо этого сосредоточившись на попытке успокоить своё бешено колотящееся сердце. Что, если я сказала что-то не так? Что, если я сделаю Джексону только хуже?

Может быть, мне следовало дождаться адвоката. Я не была подготовлен к тому, чтобы справляться с таким давлением. Я была хорошей девочкой. Хорошие девочки не знали, как вести себя, когда их допрашивали по делу об убийстве.

— Ты помнишь, где ты была в ночь на шестнадцатое ноября этого года?

— Я не уверена, — честно ответила я. — Мне стоит взглянуть на календарь. Но я, вероятно, была либо дома, либо у Джексона. — это было три недели назад. Мне понадобился бы календарь, чтобы увидеть точный день недели, но у меня было чувство, что я уже знала, какая это была ночь.

— Ты часто остаёшься там на ночь?

Я кивнула.

Шериф Мэги улыбнулся и посмотрел на диктофон.

— Не могла бы ты сказать «да» или «нет», Уилла. Спасибо.

— Извините, — пробормотала я, делая ещё один вдох. — Да, я часто там остаюсь. Особенно с тех пор, как у него появился Райдер.

— А ты когда-нибудь встречалась с их матерью? — спросил он.

— Дважды.

— Когда это было?

— Эм, в первый день, когда она приехала в Ларк-Коув. Я была в баре, когда она появилась.

— И что произошло в тот день?

— Э-э… — я порылась в памяти, пытаясь вспомнить всё, что произошло в тот день. — Она вошла и сказала, что ищет Джексона. Тея тоже была там. Мы не знали, кто она такая, и когда Джексон вышел из кухни, она его не узнала. Он сказал ей уйти.

— Он сказал ей уйти? Или он физически вывел её из бара?

— Он, эм, выпроводил её.

Шерифу Мэги не нужно было ничего записывать. Он уже знал, что в тот день обстановка накалилась. Но единственным человеком, который мог бы сказать ему, был Джексон, так как Тея была со мной в вестибюле весь день. Что он делал?

— И что произошло дальше? — спросил он.

— Ничего. Я провела вечер в баре с Джексоном, а потом пошла домой. — ни за что на свете я не собираюсь рассказывать ему что-либо о ссоре, произошедшей той ночью.

— Ты пошла домой одна?

— Да.

— Но вы обычно проводите ночи вместе.

Почему я чувствовала, что это ловушка?

— Да.

— Итак, ты не знаешь, что ещё произошло в ту ночь после того, как ты ушла.

— Больше ничего не происходило. Я была в баре до самого закрытия. Потом я поехала домой и легла спать.

— И когда ты в следующий раз увидела Джексона?

— На следующее утро.

Он что-то промычал и сделал ещё одну заметку в блокноте. Он повернул его, положив под таким углом, что записи были скрыты для меня.

— Когда ты во второй раз встретилась с Мелиссой Пейдж?

— На следующий день. Я пошла с Джексоном навестить её в её номере в мотеле.

— И что случилось?

Я сделала глубокий вдох, хотя это не помогало успокоить моё бешеное сердцебиение.

— Мелисса познакомила Райдера и Джексона. Затем она сказала Джексону, что ему нужно взять Райдера на некоторое время.

Это была короткая версия нашего визита в мотель, но мне начинало казаться, что чем меньшим я буду рассказывать, тем лучше. Если бы шерифу Мэги были нужны подробности, он мог бы вытянуть их из меня более подробными вопросами.

— И что потом?

— Это всё. Мы забрали Райдера и его вещи, а затем уехали. Мы пошли в бар за пиццей.

Он отложил бумагу и ручку, затем сложил руки домиком у подбородка.

— И ты видела Мелиссу снова?

— Нет.

— Она когда-нибудь звонила, чтобы поговорить с Джексоном или Райдером? — спросил он.

— Насколько я знаю, нет.

— Ты уверена?

— Да, — я встретилась с ним взглядом. — Я уверена. Если она и звонила, Джексон ничего не говорил мне об этом. У Райдера нет телефона.

— Ладно. Давай вернёмся в ночь на шестнадцатое ноября. Ты уверена, что не помнишь, где была той ночью?

Я покачала головой.

— Не совсем. С этой датой у меня не связано ничего особенного. Но могу ли я воспользоваться своим телефоном? Возможно, у меня я сделала записи в календаре.

— Прошу, — Шериф Мэги махнул мне рукой, чтобы я продолжила.

Я достала телефон из кармана пальто и открыла календарь, пролистывая до ноября. Я всё записывала в календарь, в основном, потому что не хотела забывать о днях рождения, особых событиях или ужинах с девочками.

Я записывала всё, включая даты моих обедов.

А шестнадцатое ноября было днём, когда мы с папой вместе обедали в школе.

Это был день, когда Джексон приходил, чтобы обсудить оценки Райдера. Это был день, когда ему позвонили поздно ночью и он исчез на три часа и семь минут, а после вернулся домой, пахнущий текилой и женскими духами.

— Я провела ночь в доме Джексона, — сказала я шерифу Мэги.

— И он был там всю ночь?

Я подняла взгляд, желая заплакать.

Глаза шерифа Мэги ждали, его взгляд был нежным и понимающим.

Он уже знал ответ и знал, что произносить его будет больно.

Он знал, что одним словом я отвернусь от любви всей моей жизни.

— Нет.

Глава 26

Джексон

Моя чёртова мать. Даже после смерти она разрушала мою жизнь.

Я сидел в комнате для допросов в участке шерифа. Я не знал, как долго я нахожусь здесь, но моя задница болела от долгого сидения на этом металлическом стуле. В голове стучали молотки, а спину сводило.

— Чёрт, — я уронил голову на руки и закрыл глаза.

Я совершенно не так планировал этот день.

Этим утром я зашёл в бар, чтобы поздороваться с Теей, которая составляла платёжную ведомостью. Мне нужны были идеи для подарка для Чарли на Рождество, так как я собирался пройтись по магазинам в Калиспелле после того, как почищу машину Уиллы.

Когда шериф Мэги появился в баре, я предположил, что он просто хотел поздороваться. Он заходил время от времени, чтобы убедиться, что мы знаем, что он и его команда всегда доступны, если возникнут проблемы. Я, конечно, не ожидал, что шериф «пригласит» меня в участок для допроса и попросит, чтобы я поехал на заднем сиденье его патрульной машины. Ну он хотя бы не надел на меня наручники и не бросил в тюремную камеру. Он просто привёл меня в эту комнату и сообщил, что моя мать была найдена убитой. Затем он сказал мне, что на данный момент я был их главным подозреваемым. Я был подозреваемым в убийстве. Это было не то, что я мог бы понять. Что я знал наверняка, так это то, что мне не следовало отвечать на мамин звонок три недели назад.

Мой череп, казалось, в любой момент мог расколоться надвое, поэтому я потёр заднюю часть шеи, надеясь устранить некоторые изломы и заставить моё головную боль исчезнуть. Боль только начала отступать, когда дверь в комнату открылась и внутрь вошёл шериф Мэги. Он выглядел таким же усталым, как и я. Мы провели здесь большую часть дня. Он задавал мне вопросы, а я отвечал под запись диктофона. Потом я задавал вопросы, и он рассказывал мне всё, что мог. Единственная причина, по которой я согласился поговорить с ним без присутствия адвоката, заключалась в том, что я доверял ему. Что ещё более важно, Хейзел доверяла ему. Эти двое постоянно ссорились друг с другом, но, чёрт возьми, если бы она оказалась на моём месте, она бы работала с шерифом Мэги, а не против него. Я просто надеялся, что моё сотрудничество станет ключом к моему освобождению, а не к тюремному заключению.

— Мне выдвигаются обвинения? — спросил.

Он покачал головой и опустился на стул напротив меня.

— Не сегодня.

Мои плечи опустились.

— Я этого не делал.

— Так все говорят.

— Вы мне не верите.

Он пролистал блокнот, который принёс с собой.

— Я не знаю, чему верить. Улики, которые я получил сегодня утром, указывают только на тебя. Но я всё ещё собираю кусочки головоломки. Хорошая новость для тебя в том, что чем больше я получаю, тем меньше портрет преступника напоминает тебя.

Это была лучшая новость, которую я получил за весь день.

— И что теперь?

— Ты отправляешься домой на ночь. Я продолжаю работать, пока не соберу всё воедино. — Он глубоко вздохнул и остался на своём месте. Я был готов бежать, но шериф хотел сказать ещё что-то. — У тебя много людей, которые любят тебя. Я надеюсь, ты ценишь их.

— Да.

— И у тебя есть умная женщина, которая обращает внимание на детали.

Волосы на руках встали дыбом.

— Вы говорили с Уиллой?

— В той комнате, — он указал на стену за моей спиной.

Я чуть не вскочил со стула, чтобы пойти в соседнюю дверь. Последнее место, где я хотел бы видеть её, — это комната для допросов, но я остался на своём месте.

— Что она сказала?

— Она сказала мне, что ты ушёл из дома той ночью после телефонного звонка. И что ты вернулся через три часа и семь минут.

Она не спала? Чёрт. Я был так пьян и измучен днём, что ничего не понял.

— Итак… — Шериф Мэги побарабанил пальцами по столу. — Как я уже сказал. Сегодня утром улики указывали на тебя. Но теперь я знаю, что ты был дома большую часть ночи.

— Я говорил вам об этом.

— Это так. — он вздохнул. — И, если бы я мог верить всем на слово, моя работа была бы намного проще.

— Я не убивал её.

— И я склонен верить тебе, Джексон. Правда. Но мне нужны доказательства. А до тех пор ты по-прежнему мой подозреваемый номер один. Я собираюсь продолжать копать, пока не смогу доказать, что это был не ты, или пока не найду кого-то другого с такими же средствами и мотивом.

— Понятно, — я кивнул. — Вы звонили Дакоте?

— Только что говорил с ним. Он уже идёт.

— Хорошо, — я потёр шею. Дакота обеспечил бы алиби на два часа из тех, что меня не было дома. Тогда всё, что мне было нужно, это чтобы появилось что-то, что показало бы, что мама была жива в течение другого часа.

— Это очевидно, но я всё равно скажу, — шериф Мэги указал на меня. — Не уезжай из города.

— Конечно, сэр.

— Я ожидаю получить ответ от судмедэксперта в течение этой недели. Ожидай телефонного звонка с просьбой приехать сюда.

— Хорошо, — я встал со стула. У меня защемило поясницу, а ноги затекли, но я проигнорировала это и протянул руку шерифу Мэги.

— До скорой встречи, — он пожал мне руку, а затем вышел за дверь.

Я последовал за ним, надеясь мельком увидеть Уиллу за соседней дверью, но она была закрыта.

— Она в вестибюле, — шериф Мэги оглянулся через плечо. — Твоя команда выпила весь мой кофе.

Я не ответил, следуя за ним мимо камер и по коридору, который вёл в вестибюль. Шериф Мэги открыл мне дверь, отступив в сторону.

Я прошёл прямо мимо него в вестибюль, где Логан и Тея стояли у стены, перешёптываясь друг с другом. Хейзел сидела на одном из стульев, покачивая коленом. И Уилла сидела рядом с ней.

В ту секунду, когда они заметили меня, в комнате раздался коллективный вздох. Тея что-то сказала. Хейзел встала. Но я не сводил глаз с Уиллы.

Она сидела совершенно неподвижно, не вставая со стула. Её лицо передавало две эмоции облегчение и разочарование.

Она была зла? Она должна злиться. Я солгал ей и совершил огромную ошибку, так что у неё было полное право злиться.

Я открыл рот, чтобы извиниться, но входная дверь в участок открылась, и Дакота вошёл внутрь, стряхивая снег со своих ботинок.

— Дакота? — спросила Тея, поворачиваясь, чтобы посмотреть на нашего сотрудника. — Что ты здесь делаешь? Кто остался в баре?

— Никто, — сказал он ей. — Я закрылся, когда позвонил шериф.

— Спасибо, что пришёл, — сказал я ему, посылая Тее взгляд, который означал, что мы поговорим позже.

Дакота пересёк комнату и подошёл прямо к шерифу Мэги.

— Дядя.

— Привет, приятель. Пойдём.

Дакота кивнул, хлопнула меня по плечу, затем последовал за шерифом обратно в участок.

Когда дверь за ними закрылась, в комнате снова воцарилась тишина. Мой взгляд вернулся к Уилле, застывшей всё в той же позе.

— Уилла, — я сделал шаг вперёд, готовый упасть на колени и молить о прощении. Но прежде, чем я успел это сделать, она вскочила со стула и побежала через комнату.

Она бросилась в мои объятия, и тяжесть тысячи миров упала с моих плеч.

— Прости, — прошептал я. Я крепко обнял её, зарывшись лицом в её волосы и глубоко вдыхая их запах.

— Ты не делал этого, так что не извиняйся.

— Я этого не делал.

Кольцо её рук на моей шее стало крепче.

— Я знаю.

Она знает. Без каких-либо объяснений она знала. Она так сильно верила в меня.

— Я люблю тебя.

Она откинулась назад, её голубые глаза были полны слёз.

— Я тоже тебя люблю.

Я притянул её обратно, желая, чтобы мы были одни. Мне так много нужно было объяснить, и я хотел немного времени только для нас двоих, чтобы просто поговорить обо всём. Но этому не суждено было случиться. Во-первых, я должен был сказать своему младшему брату, что наша мать никогда не вернётся за ним, потому что она мертва.

— Встретимся в баре, — объявила Хейзел, хватая своё пальто и сумочку. — Мы поговорим там.

Я отпустил Уиллу и взял Хейзел за руку.

— Мне нужно поговорить с Райдером.

— Это может подождать, — она бросила на меня взгляд, с которым я не стал спорить. — Он в порядке. Он дома с Бетти, наверное, делает домашнее задание. И я хочу знать, что происходит. Сейчас же.

— Хорошо, — я вздохнул. — Мне нужно забрать свои вещи. Я поеду прямо за тобой.

Когда я подошёл к помощнику шерифа за стойкой, чтобы забрать ключи от машины Уиллы и своё пальто, все остальные поспешили к выходу. Когда я обернулся, вестибюль был пуст, там осталась только Уилла, которая стояла у двери в ожидании.

Я взял её за руку, когда мы вышли на улицу, ведя её прямо к моему грузовику.

— Я не почистил твою машину.

Она слегка улыбнулась мне.

— Ты можешь сделать это позже.

— Обязательно, — если я не окажусь в тюрьме. Всё зависело от того, что шериф Мэги сможет раскопать, чтобы доказать мою невиновность.

Или что я не смогу раскопать, чтобы спасти себя.

— Ты за рулём, — она протянула мне ключи, затем встала на цыпочки, чтобы быстро поцеловать меня, прежде чем подойти к пассажирской двери.

Мы сели и направились прямо в бар, припарковавшись рядом с её машиной, прежде чем зайти внутрь.

Когда мы вошли, Хейзел уже наливала Тее стакан воды, а Логану — порцию виски. Она подняла бутылку, молча спрашивая, не хочу ли я выпить, но я покачал головой.

Пока всё это не закончится, мне нужна была ясная голова.

— Уилла?

— Мне только воды, — она сбросила пальто и села на стул за столом в центре комнаты, где сидели Тея и Логан.

— Джексон, запри дверь, — приказала Хейзел. — Мы закрыты до конца дня, и я не хочу, чтобы меня что-то отвлекало.

Я кивнул и повернулся обратно, запирая дверь. Затем я взял дополнительный стул и поставил его рядом со стулом Уиллы.

— Ладно. Начни с самого начала, — сказала Хейзел после того, как принесла напитки и мы все сели.

Глубоко вздохнув и бросив извиняющийся взгляд на Уиллу, я начал.

— Мама позвонила мне около трёх недель назад. Это был телефонный звонок, который я получил в ту ночь, когда ушёл из дома.

— Я вроде как поняла это сегодня, — пробормотала она.

— Мне жаль. Я должен был сказать тебе.

— Ты должен был рассказать всем нам, — Тея скрестила руки на груди. — Она звонила тебе всё это время?

Я покачал головой.

— Только один раз.

— Почему ты не сказал нам?

— Я не знаю, — я пожал плечами. — Наверное, я не хотел говорить о ней.

Теоретически она была мертва для меня. Теперь так и было.

— Чего она хотела? — спросила Уилла.

— Денег, — я отпил воды, затем откинулся на спинку стула, чтобы рассказать обо всём, что произошло в ту ночь. — Она попросила меня встретиться с ней. Она сказала, что если я не поговорю с ней, то она обратится к властям и заберёт Райдера. Я не хотел даже рисковать тем, что она заставит его пройти через это, поэтому я встретился с ней.

Я просто пыталась поступить правильно по отношению к Райдеру. Несмотря на то, что я работал над тем, чтобы получить опеку над ним, моё заявление ещё не было одобрено. Мама всё ещё была его законным опекуном. Я решил, что самый быстрый способ снова избавить Ларк-Коув от неё — это короткая встреча, чтобы выслушать её.

— Я сказал ей встретиться со мной здесь, на парковке. Шёл довольно сильный снег, и я предложил поговорить внутри, но она не захотела заходить. Она лишь сказал мне, что если я хочу сохранить Райдера, мне нужно дать ей три тысячи долларов.

— А ты? — спросил Логан.

— Ничего не сделал. Я послал её к чёрту, потом сел в свой грузовик и уехал.

Уилла положила руку мне на колено. — И что потом?

— Ничего. Я вернулся в свой грузовик и некоторое время колесил по окрестностям. Я был зол, и мне нужно было подумать. Примерно через час я вернулся сюда и пару часов пил с Дакотой.

— Вот почему шериф Мэги вызвал его, — Тея щёлкнула пальцами. — Он — твоё алиби на часть ночи.

Я кивнул.

— Он наливал мне текилу в течение двух часов и составлял мне компанию, а потом отвёз меня домой, — бедняга шёл пешком от моего дома до своего по снегу, но, к счастью, Ларк-Коув был маленьким, и он жил не более чем в пяти минутах от меня.

Логан наклонился вперёд.

— Итак, мы просто должны доказать, что в течение часа, пока ты разъезжал по округе, ты не убивал свою мать.

— Верно, — сказал я ему.

— Как она умерла? — спросила Тея.

Я вздрогнул, когда фотографии, которые Мэги показывала мне ранее, промелькнули у меня в голове. Я думаю, он показал мне фотографии безжизненного тела мамы, чтобы оценить мою реакцию, а также подтвердить, что это на самом деле она. Я не знаю, было ли это тем, к чему он стремился, но меня чуть не вырвало завтраком в мусорное ведро в комнате для допросов. Образы её серой кожи и мёртвых глаз навсегда запечатлелись в моём разуме.

— Она была задушена, — тихо сказал я. — Они считают, что это случилось в её машине. Там она и была найдена. Она свернула с шоссе на дорогу Олд-Логгер. Я понятия не имею, почему она направилась туда. Может быть, она заблудилась или что-то в этом роде, но именно там её нашли. Её машина съехала с дороги и врезалась в деревья.

— Она умерла три недели назад. Почему её тело было найдено только сейчас? — спросил Логан.

— Шёл снег, — объяснила Хейзел. Это был первый год Логана в Монтане, так что неудивительно, что он не понимал. Когда-то давно она рассказывала мне об этих дорогах. — Эту дорогу закрывают каждую зиму, потому что она проходит у подножия двух гор. Зимой её заносит так сильно, что её не успевают очистить, так что её просто закрывают до весны.

— Должно быть, кто-то последовал за ней туда и убил её, а затем съехал на её машине с дороги, — предположила Тея.

Я кивнул.

— И каким-то образом мы должны доказать, что этим кем-то был не я.

— Но почему? — спросила Уилла. — Почему они вообще подумали, что это был ты? Они просто предположили, что, поскольку ты её сын, ты убьёшь её? В этом нет никакого смысла.

Я сделал ещё один глоток воды, выигрывая для себя минуту. Это была та часть моей истории, в которой я не хотел признаваться.

— Я угрожал ей. Когда мы были в мотеле и после того, как она бросила Райдера, я пригрозил ей никогда не возвращаться. Думаю, она думала, что я могу быть верен своему слову, потому что, когда я встретились в следующий раз, она записала наш разговор на свой телефон. И я снова угрожал ей, прямо перед тем, как уехать. Я сказал ей, что если она когда-нибудь вернётся, я использую её тело как наживку для рыбалки.

— О, Джексон, — пробормотала Хейзел, качая головой. — Ты этого не сделал.

— Откуда, чёрт возьми, я должен был знать, что она в конечном итоге умрёт? Я просто хотел, чтобы она уехала из города, — я был зол и плохо соображал. Я сказал несколько неприятных слов сгоряча, и теперь они могут стоить мне жизни.

— Мэги нашёл диктофон в своей машине, — сказал я им. — Он нашел её телефон и получил записи, так что он знает, что я был последним, кому она звонила. Таким образом, улики в основном указывают на то, что я последовал за ней со стоянки и убил её на старой пустынной дороге.

— А как насчёт отпечатков пальцев? Или времени её смерти? — спросила Уилла. — Если она умерла после того, как ты вернулся домой, тогда тебе не о чем беспокоиться.

— Они не нашли в машине никаких отпечатков, кроме её. Её тело было заморожено, поэтому Мэги сказал, что судмедэксперт, возможно, не сможет с идеальной точностью определить время её смерти. Они проводят вскрытие, но это займёт некоторое время. Но суть в том, что если будет выяснено, что она умерла в любое время в течение часа, пока я ездил по городу, мне крышка.

Я не знал, каковы были шансы, что он найдёт больше улик, но, по крайней мере, сейчас они были лучше, чем когда он арестовал меня. Этим утром Мэги не знала, что я поехал домой к Уилле, и без её алиби моё окно возможностей было широко открыто.

Телефон Логана зазвонил, и он, извинившись, вышел из-за стола, чтобы ответить. Мы все продолжали тихо сидеть, каждый тупо уставившись в стол.

— От тебя пахло духами, — прошептала Уилла.

— Хм?

Она посмотрела на меня снизу вверх.

— От тебя пахло текилой и духами, когда ты вернулся домой.

— Это мамины, — я вздохнул. — На ней были сильные духи, и она обняла меня.

Она сделала это прямо перед тем, как спросила, как у нас с Райдером дела.

Этот жест застал меня врасплох, поэтому я просто замер. На долю секунды я действительно подумал, что она пожалела о своём решении бросить его. Но потом она начала просить у меня деньги, рассказав какую-то слезливую историю.

Оглядываясь назад, я думаю, что объятия и интерес к Райдеру были частью её плана. В то время она записывала меня. Она разыграла хорошее шоу, притворившись матерью, у которой наступили трудные времена и которой понадобились дополнительные деньги от её старшего сына.

— Как она была найдена? — спросила Тея. — Машина и тело.

— Мэги сказал мне, что пара каталась на беговых лыжах и наткнулась на её машину вчера днём, — мне было жаль этих лыжников. Изображение на фотографии, которое я видел, было достаточно плохим; увидеть это лично было бы ужасно.

Логан вернулся к столу и провёл рукой по волосам.

— К нам приезжает адвокат из Калиспелла. Она скоро будет здесь.

— Спасибо, — я оценил, что он позвал на помощь. И у меня было ощущение, что он делал это не только потому, что Тея была его женой. Где-то за последние пару месяцев мы с Логаном стали... друзьями. Мне действительно нравился этот парень. Он был забавным и умным. И он заботился о людях в своей жизни, включая меня.

— Без проблем, — он кивнул. — Я уверен, что она захочет встретиться и обсудить всё с тобой по приезде.

— Хорошо, — я глубоко вздохнул, взглянув на часы.

Мне нужно было поговорить с Райдером, но мне также нужно было поговорить с этим адвокатом. Мне понадобится юридическая помощь, если результаты вскрытия будут неутешительными. Это была не та дорога, по которой можно было идти в одиночку, и впервые за долгое время я даже не собирался пытаться.

Я бы позволил людям за этим столом быть рядом со мной на каждом шагу.

— Ты думаешь, Мэги поверил тебе? — спросила Уилла. — Что ты не делал этого?

— Да, — я кивнул. — Думаю, да. Он рассказал мне больше о смерти мамы и уликах, собранных против меня, чем должен был. Если бы он действительно думал, что я виновен, он бы не раскрыл мне все свои карты.

Вместо этого Мэги обращался со мной как с союзником. Он не пытался доказать мою вину, он пытался доказать мою невиновность. Поэтому я рассказала ему каждую мелочь, о которой мог подумать, надеясь, что это поможет ему собрать всё воедино.

Мэги многое сделала для меня после того, как я переехал в Ларк Коув. Отчасти, я думаю, он сделал это из-за Хейзел. Но за эти годы я понял, что он был одним из самых честных людей, которых я когда-либо встречал, поэтому, если бы он сомневался в моей невиновности, он бы сказал мне об этом сегодня.

— Ладно. Вот и всё, — Хейзел встала и хлопнула в ладоши. — Нам лучше начать готовить что-нибудь для ужина. Это будет долгая ночь.

— Я помогу, — Тея тоже встала, протягивая руку Логану. — Пойдём, красавчик.

Все трое исчезли на кухне, оставив меня и Уиллу наедине.

— Мне жаль, — я взял её руку в свою. — Мне очень жаль. Я должен был сказать тебе правду.

— Да, ты должен был, — она грустно улыбнулась мне. — Но я понимаю, почему ты этого не сделал.

— Ты злишься?

— На твою маму за то, что она поставила тебя в такое положение? Да. На тебя? Нет.

Я крепче сжал её руку.

— Ты мне веришь?

— Я верю тебе, — она высвободила свою руку из моей, чтобы обхватить мою щёку.

Затем она наклонилась, нежно поцеловала меня и обвила руками мою шею. — Всё будет хорошо.

Я притянул её к себе на колени и крепко прижал к себе. Я действительно, чёрт возьми, надеялся, что она права, потому что каким бы крутым я ни старался быть, посадка в тюрьму и расставание с ней разорвали бы меня на части.

Глава 27

Джексон

— Уилла, — тихо сказал Джексон.

Я повернулась спиной к плите и лицом к нему, всё ещё держа лопатку в руке.

Я как раз готовила блинчики на завтрак. Я улыбнулась ему, но улыбка исчезла, когда я посмотрела на его лицо.

— Что?

Он поднял свой телефон.

— Звонил Мэги. Он хочет, чтобы я приехал в участок. Как можно быстрее.

— Он что-нибудь сказал?

Джексон покачал головой и пересёк комнату. Он придвинулся как можно ближе ко мне и обнял. Я, не колеблясь, обняла его в ответ, не смотря на лопатку, всё ещё зажатую в моей руке. Я прижалась щекой к его сердцу и обвила свободной рукой его талию.

— Всё будет хорошо.

Он кивнул, держа меня так крепко, что я не могла пошевелиться.

— Всё будет хорошо.

За последнюю неделю мы произносили эти слова по меньшей мере двадцать раз в день.

Это были самые долгие семь дней в моей жизни. Каждый день мы с нетерпением ждали телефонного звонка от шерифа Мэги. В большинстве случаев ничего не происходило. Обычно к середине дня Джексон был настолько напряжён, что тащил меня в участок шерифа, чтобы лично проверить Мэги — что означало, что я посещала участок семь дней подряд.

Всю неделю мы с Джексоном были словно приклеены друг к другу. Мы не упускали друг друга из виду. Когда он шёл на работу, я шла с ним. Когда мне нужно было выполнить поручение или сделать что-то в лагере, он отправлялся со мной. И мы оба проводили с Райдером столько времени, сколько было возможно.

Я ожидала, что Джексон оттолкнёт меня из-за стресса. Я была готова к тому, что он будет держаться отстранённо, как перед Днём благодарения. Но вместо этого он притянул меня ещё ближе. Он доверился мне. Он считал меня своей опорой. Когда что-то беспокоило его, мы говорили об этом.

И хотя последние семь дней были сущей агонией, в них были и положительные моменты.

Мы наконец-то добрались до нас. Настоящих, прочных и истинных нас.

— Когда нам нужно быть на станции?

— Мэги сказал, как можно скорее.

Я кивнула, в последний раз вдохнув запах его рубашки, прежде чем отпустить его.

— Дай мне приготовить завтрак, и быстро принять душ.

— Хорошо, малышка. Я разбужу Райдера.

— Я не сплю.

Я посмотрела мимо Джексона, наблюдая за тем, как Райдер шаркает на кухню. Он бросил свой рюкзак на кухонный стол, а затем сел. Он уже принял душ и оделся в школу, но выглядел уставшим.

С тех пор как мы рассказали ему о смерти Мелиссы, Райдер почти не спал и не ел. Однажды ночью я проснулась из-за слишком большого количества мыслей в голове и пошла на кухню выпить чаю. Райдер лежал на диване и смотрел телевизор без звука. Он ковырялся в своём завтраке, и даже мой пшеничный чили никак не соблазнил его.

Я никогда не забуду страдальческий крик Райдера, когда Джексон рассказал ему о смерти их матери. После того, как мы встретились с адвокатом, Джексон и я вернулись сюда, чтобы поговорить с Райдером. Мы усадили его на диван, сев по каждую сторону от него, и Джексон сообщил новости.

Райдер не выдержал и почти час плакал на груди Джексона, пока, наконец, не отключился, и Джексон отнёс его в постель.

Несмотря на то, что Мелисса разочаровала его и бросила, она была его мамой. Я думаю, Райдер всегда цеплялся за маленькую частичку надежды, что в конце концов она вернётся за ним.

— Привет, малыш, — Джексон подошёл к столу и сел рядом с Райдером. — Ты в порядке?

Райдер пожал плечами.

— Просто устал.

— Не мог уснуть?

— Да.

Я перевернула блинчики, затем подошла к буфету за чашкой. Я налила кофе для Джексона, и отнесла наши кружки к столу.

— Спасибо, малышка, — Джексон сжал моё бедро после того, как я села. — Шериф Мэги позвонил мне сегодня утром.

Глаза Райдера расширились.

— Что он сказал?

— Он мне ничего не сказал. Просто попросил меня приехать в участок сегодня утром.

— Я тоже поеду, — заявил Райдер.

Джексон покачал головой.

— Не в этот раз.

— Но…

Джексон прервал его.

— Это может занять некоторое время, и я не хочу, чтобы ты пропускал какие-либо уроки. У тебя сегодня тест по обществознанию.

— К чёрту школу и к чёрту тест.

Я вздрогнула, как происходило всегда, когда Райдер ругался. Он был так расстроен, зол и испуган. Он потерял свою мать и был в ужасе от возможности потерять и брата.

— Послушай, — Джексон потянулся и положил руку на плечо Райдера. — Как только мы узнаем, что происходит, я приеду в школу. И ты в это время мог бы написать тест, на что, я знаю, ты способен.

Тело Райдера обмякло.

— Ты не убивал её.

— Нет, я этого не делал.

— Это нечестно, — голос Райдера дрогнул. Как и моё сердце.

— Ты прав, — сказала я ему. — Это несправедливо, но мы пройдём через это. Тебе просто нужно оставаться сильным.

Райдер поднял взгляд со своих колен, его тёмные глаза остекленели.

— Так говорит твоя мама.

— Да, но это звучит лучше, когда я это говорю, — поддразнила я.

Уголок его рта дёрнулся. Это была не улыбка — я не видела ни одной подобной уже неделю, но это было началом.

Джексон подмигнул мне и сделал глоток своего кофе.

— Время блинчиков, — я встала из-за стола и вернулась к плите.

— Уилла? — сказал Райдер.

Я оглянулась через плечо.

— Да?

— Можно мне тот, что противностный?

— Конечно, — я кивнула и приготовила для него тарелку с тремя красивыми блинчиками и одним противностным.

Именно так, как ему нравилось.

￼

Мы с Джексоном были в участке шерифа час спустя.

После завтрака мы отвезли Райдера в школу, а затем быстро позвонили нашему адвокату. Адвокат, которого нашёл Логан, был невероятен. В ту ночь, когда она приехала в Ларк-Коув, она провела с нами два часа. Я покинула бар с более глубоким пониманием системы уголовного правосудия, чем мне когда-либо хотелось понимать. Но она дала Джексону несколько замечательных советов о том, что следует, а чего не следует делать или говорить.

Мы разговаривали с ней ежедневно, полностью информируя её обо всём, что мы узнали во время наших визитов в участок, даже если это были лишь крохи. Этим утром она дала Джексону несколько советов о том, что делать, если ему официально предъявят обвинение в убийстве. Позвони мне. Ничего не говори. Но в остальном она посоветовала ему оставаться в спокойствии и не видела причин не встречаться с шерифом Мэги неофициально, просто чтобы выслушать его. У меня было такое чувство, что она ждала у телефона, готовая в любой момент сесть в свою машину и выехать из Калиспелла.

Итак, вот они мы, снова в участке шерифа.

Пусть это будет последним разом. Я посмотрела на светло-голубое небо и загадала желание всем спящим звёздам.

Когда мы вошли внутрь, помощник шерифа на стойке регистрации не сказал ничего, кроме «доброе утро», прежде чем пропустить нас через вестибюль.

Войдя, мы с Джексоном обнаружив, что шериф Мэги уже ждёт нас. Сегодня на нём была его фирменная шляпа, что делала его ещё больше похожим на человека, которого я знала в детстве.

— Спасибо, что пришёл, — он пожал Джексону руку. — Уилла, не хочешь подождать в вестибюле?

— Нет, сэр, — быстро ответила я, придвигаясь ближе к Джексону и поднимая подбородок. Я никогда раньше так нахально не разговаривала с представителем закона, но ему придётся физически отстранить меня от этой дискуссии, потому что я не была намерена отходить от Джексона.

— У был уверен, что ты это скажешь, — ухмыльнулся шериф Мэги. — Пойдёмте.

Когда шериф отвернулся, Джексон наклонился и прошептал, — Нет, сэр?

— Шшш. Я нервничаю, — прошептала я в ответ.

Он тихо усмехнулся, затем взял меня за руку. Мы последовали за шерифом через участок в ту же комнату для допросов, в которую он разговаривал со мной неделю назад. Джексон и я заняли по одному из стульев с одной стороны стола, в то время как шериф Мэги закрыл дверь и сел напротив.

На столе уже лежала папка с файлами, и она манила меня.

Если бы только рентгеновское зрение было реальным.

Джексон снова усмехнулся. Как и Мэги.

Значит я сказала это вслух.

— Упс.

— Уилла нервничает, — объяснил Джексон. — Я тоже. Мне стоит позвонить своему адвокату?

— Я не думаю, что в этом будет необходимость. Сегодня у меня хорошие новости для вас.

Облегчение отразилось на лице Джексона, и воздух со свистом покинул мои лёгкие так быстро, что мне пришлось схватиться за сердце, чтобы оно тоже не вырвалось наружу. Его рука крепко сжала мою.

Всё будет хорошо.

Я кивнула, не нуждаясь в том, чтобы он произносил эти слова, потому что они уже вертелись в моей голове.

Шериф Мэги открыл папку и вытащил небольшую стопку бумаг. Почерк был мелким, но по трафарету тела на четверти страницы и аннотациям в разных местах я поняла, что это был протокол вскрытия Мелиссы.

— Судмедэксперт был чрезвычайно скрупулёзен в своём отчёте. Он учёл всё, что мог, но поскольку тело было найдено так не скоро после смерти и хранилось в холодных условиях, всё, что у нас есть, — это суточная точность.

Я затаила дыхание, когда он взял отчёт, чтобы начать читать со второй страницы.

— Мелисса Пейдж умерла семнадцатого ноября.

— На следующий день после того, как она встречалась со мной? — спросил Джексон.

Шериф Мэги кивнул.

— Она была убита в то время, на которое у тебя есть алиби, а это значит, что у меня есть достаточно доказательств, чтобы исключить тебя из числа подозреваемых.

Мои глаза наполнились слезами, но я подавила их. Когда я сморгнула влагу, лицо Джексона выражало крайнее недоверие.

Он готовился к плохим новостям всю неделю. Он мысленно представлял себе наихудшую возможную ситуацию, потому что всегда ожидал, что его признают виновным. Он не верил в правосудие. Но сегодня оно было на нашей стороне. Мне хотелось перепрыгнуть через стол и обнять шерифа Мэги. Но я лишь крепче сжала руку Джексона, позволяя огромной радости в моём сердце прогнать последние мои страхи.

— Итак, это всё? — спросил Джексон.

Шериф покачал головой.

— Не совсем. Мне всё ещё нужно найти убийцу, и для этого мне нужна некоторая помощь.

— С чем? — спросил Джексон.

Шериф вытащил из папки ещё один документ. Он развернул его на столе и пододвинул поближе, чтобы мы с Джексоном могли прочесть.

Это был список телефонных звонков. Я не узнала ни одного номера, и у всех них были коды городов за пределами штата.

— Что это? — спросил Джексон.

— Телефонные записи твоей матери. На прошлой неделе я покопался в её финансах и наткнулся на оплату её мобильного телефона кредитной картой. Ценник был слишком высоким, поэтому я связался с телефонной компанией. Оказывается, она платила за два номера хотя мы нашли только один в её машине. Второй зарегистрирован на имя Райдера с неверной датой рождения.

— Но у Райдера нет телефона, — сказала я.

— Я помню, что ты говорил мне это. Ты уверена? — спросил шериф.

— На сто процентов.

— Хорошо, — шериф Мэги кивнул. — Ну, с этого номера было отправлено несколько сообщения утром семнадцатого ноября. Если ты уверена, что это был не Райдер, тогда я склонен полагать, что это была твоя мать.

— Но вы не нашли этот телефон у неё? — спросил Джексон.

— Нет.

— Тогда где же он?

— Это вопрос на пожизненное заключение. У кого бы ни был этот телефон, вероятно, это её убийца.

Челюсть Джексона дёрнулась, но он оставался спокойным, когда шериф Мэги опёрся локтями на стол.

— Послушай, вот моя теория. Твоя мать приехала сюда и попросила у тебя денег. Ты отказал ей, но она не уехала из города. Я не нашёл оплаты гостиничного номера на её кредитной карте, так что я предполагаю, что она ночевала в своей машине. Может быть, она задержалась, чтобы снова попытаться попросить у тебя денег. Может быть, она собиралась попытаться связаться с твоим братом. Не знаю. Но в течение этого времени она общалась с человеком, который убил её.

Джексон потёр подбородок.

— На самом деле меня удивило, что она не так отчаянно просила о деньгах. Я не знал её, но после того, как она попросила у меня эти три тысячи баксов, а я отказал, она не показала никакого сопротивления. Когда я уезжал, я был готов поставить свою лодку на то, что она попытается ещё раз.

— Ты знаешь кого-нибудь, кто мог бы желать ей смерти? — спросил шериф.

Джексон выдохнул, опускаясь обратно на своё место.

— Нет. Я не видел её много лет. Как я уже сказал, я не знал её.

— Но мы знаем кое-кого, кто знал, — прошептала я, глядя на Джексона. — Райдер.

— После смерти Мелиссы ты будешь назначен его законным опекуном, — сказал шериф Мэги. — Я знаю, что он всего лишь ребёнок, но нам нужна вся информация, которую мы можем получить. С твоего разрешения, я хотел бы поговорить с ним.

— Я должен присутствовать.

— Конечно.

Джексон кивнул.

— Мы приведём его позже, сегодня днём.

— Хорошо, — шериф собрал все свои бумаги, положив их обратно в папку. — Я провожу вас, ребята.

Я встала со своего стула, всё ещё держа Джексона за руку. Мы не потрудились снять наши пальто, когда вошли, поэтому сразу направились на улицу, покидая участок так быстро, как только могли.

— Я не хочу привозить Райдера сюда, — сказала я ему, застёгивая ремень безопасности.

— Я тоже, — Джексон вздохнул. — Но я не думаю, что у нас есть выбор. Давай поедем домой и подождём, пока он не напишет свой тест. Тогда мы заберём его.

— Хорошо, — я взглянула на часы на приборной панели. — Может быть, мы заедем за ним после обеда. — это дало бы ему время закончить тест, хотя у меня не было большой надежды на то, что он сдаст его. Он плавал в своём мире на протяжении всех наших занятий на этой неделе.

Джексон отвёз нас домой, припарковавшись на подъездной дорожке. Зимой лодка стояла в гараже, так что я приготовилась к холоду, открывая дверь грузовика. Я последовала за Джексоном, когда он направился ко входной двери, оставаясь рядом, пока мы спешили внутрь. Но в ту минуту, когда он вставил ключ в дверь, он остановился.

— Что? — я огляделась вокруг. Его глаза сузились, когда он посмотрел на дверь, которая была приоткрыта. Волосы у меня на затылке встали дыбом.

— Ты закрывала дверь, когда мы уходили?

Я кивнула.

— Да. Я всегда закрываю. — С той ночи, когда Ронни почти добрался до Теи, я всегда удостоверялась в том, что все двери закрыты.

— Ты уверена?

— Да.

Джексон оглянулся через плечо, изучая следы на тротуаре.

— Что не так? — спросила я, держась поближе.

Он поднял руку, заставляя меня замолчать, когда его глаза сузились на определённом следе на снегу. Он был больше, чем следу, оставленные моими ботинками. Он был больше, следов кроссовок Райдера. Но он был меньше, чем следов ботинок Джексона.

Одно было ясно наверняка: он не принадлежал ни одному из нас.

Моё сердце бешено колотилось, когда Джексон шёл по следам вдоль тротуара, пока они не привели обратно к входной двери. Мы оба знали, что что-то было не так. Это был не почтальон, доставляющий посылку, и не адвокат, посещающий дом.

Я знала, не спрашивая, что кто-то вломился в его дом. Может быть, этот кто-то всё ещё был там.

Джексон повернулся ко мне, на его лице было написано то же беспокойство, что — я была уверена было и на моём, и указал через моё плечо.

— Садись в грузовик и позвони Мэги. Скажи ему, чтобы он приехал сюда. Сейчас же. Я думаю, кто-то пытался проникнуть в дом. Я собираюсь пойти и проверить это.

— Джексон, нет, ты…

— Иди, Уилла.

Неохотно я сделала, как мне сказали, и побежала обратно к грузовику, стараясь не поскользнуться на заснеженном тротуаре. Я закрылась внутри и достала свой телефон, набирая номер шерифа, в то время как Джексон исчезал в доме.

Глава 28

Джексон

Кто-то был в моём доме.

Диванные подушки в гостиной были повёрнуты под странными углами. Ящик одного из крайних столов был выдвинут. Даже диски с фильмами были вытащены из стенда, как будто кто-то хотел найти что-то за ними. Беспорядок продолжался и на кухне, где все дверцы шкафов были открыты, а ящики выдвинуты. Я как можно тише прошёл по коридору к своей спальне, надеясь, что, если злоумышленник всё ещё внутри, я поймаю его или её с поличным. Но моя спальня и примыкающая к ней ванная были пусты, если не считать предметов, разбросанных по своим обычным местам. Я повернулся и вышел из спальни, тихо отступая по коридору в другой конец дома. Моё сердце бешено колотилось, но я изо всех сил старался дышать неглубоко и ровно, когда приближалась к комнате Райдера. Выглянув из-за двери, я никого не увидел. Хотя его комната была в гораздо худшем состоянии, чем остальная часть дома. Кто бы здесь ни был, очевидно, он провёл большую часть своего времени в этой комнате. Матрас был полностью перевёрнут, опрокинут на бок у стены с огромным разрезом на нижней части. Прикроватная тумбочка была разбита вдребезги, а её ящики были разбросаны по полу.

Я закончил обыск дома, заглянув в прачечную и другую ванную комнату, но я был один. Кто бы здесь ни был, он либо нашёл то, что искал, и ушёл, либо сбежал, прежде чем его смогли поймать.

— Чёрт, — выругался я в гостиной, осмысливая всё это.

Кто это сделал? Что они искали?

Визг шин снаружи заставил меня выскочить через парадную дверь. Уилла всё ещё была в грузовике, с паникой в глазах наблюдая через окно, как шериф Мэги и два его помощника выпрыгнули из своих патрульных машин.

Держа руки на кобурах, они бросились к дому.

— Внутри кто-нибудь есть? — спросил Мэги.

Я покачал головой.

— Нет. Я проверил все комнаты. Все они разгромлены, но нет никаких признаков того, что тот, кто это сделал, всё ещё там.

— Не возражаешь, если мы проверим, просто ради стопроцентной уверенности?

— Прошу вас, — я отступил в сторону, когда он и его помощники бросились внутрь, чтобы пройтись по дому.

Тем временем я подошёл к грузовику, открывая дверь для Уиллы.

— Что случилось? — спросила она, цепляясь за мою руку, когда я помогал ей выйти.

— Я не знаю, малышка. Кто-то вломился и устроил разгром, пытаясь найти что-то.

— Что? — выдохнула она. — Кто? Почему?

Я притянул её к своей груди, надеясь, что немного тепла моего тела остановит её дрожь. Хотя я сомневался, она была вызвана холодом.

— Я не знаю. Давай зайдем внутрь и поговорим с Мэги.

Она кивнула, продолжая обнимать меня за талию, пока мы шли.

Как только мы вошли внутрь, она снова ахнула и прикрыла рот рукой.

— Нет.

— Лучше оставайтесь там, — предупредил помощник шерифа из кухни. — Мы собираемся осмотреть всё здесь на наличие отпечатков пальцев.

Чёрт. Даже учитывая чёртову бойню вокруг нас, было трудно поверить, что это происходит на самом деле. Когда всё это закончится?

— Всё чисто, шериф, — крикнул один из помощников шерифа со стороны моей спальни.

— И здесь, — крик шерифа Мэги опередил его, когда он вышел из коридора, ведущего к комнате Райдера. Стоя в гостиной, он оглядел беспорядок и покачал головой.

— Комната твоего брата выглядит хуже всего. Тот, кто это сделал, провёл там больше времени, чем где-либо ещё.

Я кивнул. В то время как в остальной части дома всё было перевернуто вверх дном, его комната была разрушена. — Я тоже заметил это.

— Я думаю, тебе стоит забрать его из школы и отвезти в участок, — сказал Мэги.

Я вздохнул, прижимая Уиллу ближе к себе.

— Думаю, вы правы.

Моему брату нужно было кое-что объяснить.

￼

Мы с Уиллой немедленно вышли из дома и поехали в школу. Мы вошли внутрь, остановившись у секретаря, чтобы попросить освободить Райдера от занятий на сегодня. Один из помощников секретаря пошёл забрать Райдера из его класса, и ему потребовалось всего пару минут, чтобы появиться из-за стены со шкафчиками. Как только он увидел нас в холле, он перешёл на бег.

— Ну что? — спросил он, перекидывая рюкзак через плечо. — Что случилось?

— Они знают, что я этого не делал, — сказал я ему.

Райдер уронил свой рюкзак и бросился мне на грудь.

Я заключила своего брата в объятия, осознав тогда, насколько сильно он переживал обо мне на протяжении прошлой недели.

— Я боялся, что они заберут тебя, — голос Райдера был приглушён в моей груди. — Тогда они забрали бы и меня тоже.

— Я никуда не собираюсь, — я прижался щекой к макушке Райдера. — Как и ты. Люблю тебя, малыш.

— Я тоже тебя люблю.

Я поднял глаза на Уиллу как раз вовремя, чтобы увидеть, как она поворачивается к доске объявлений и смахивает слезу с уголка глаза. Понимала ли она, что именно благодаря ей я мог произнести это слова?

Кроме неё, я никогда не говорил их ни одной живой душе, даже Хейзел, Тее или Чарли. Но с тех пор, как я начал часто повторять их Уилле, их стало легче произносить. И если и был ещё один человек на земле, который заслуживал их услышать, то это был ребёнок, повисший на моих руках.

Через несколько мгновений Райдер взял себя в руки и отступил назад, глядя на меня умоляющими глазами.

— Я не хочу возвращаться в класс. Мне обязательно это делать?

— Нет, — я хлопнул его по плечу. — Но нам нужно поговорить.

— По поводу чего?

Я сделал глубокий вдох.

— Сегодня кто-то вломился в дом и всё перевернул вверх дном.

— Нет, — его темные глаза расширились.

— Они появились в городе из-за твоей комнаты.

На этот раз на его лице был не просто шок, но и вина, когда он опустил подбородок, чтобы изучить пол.

— Шерифу нужно поговорить с тобой.

Райдер кивнул.

— Э-э, хорошо.

— Мы будем с тобой все это время, но ты должен быть честен с ним. По поводу всего.

— Что, если я попаду в беду? — прошептал он.

Уилла подошла к нему и взяла за руку, точно так же, как она делала со мной, когда мне нужно было успокоиться.

— Тогда мы поможем тебе выбраться из этого.

Райдер и я, возможно, прошли через многое в наших жизнях в одиночку, но с этого момента мы будем решать проблемы вместе. Как команда.

— Иди возьми свою куртку, малыш, — я жестом велел Райдеру пойти за своей одеждой. — После этого мы поедем.

Нам не потребовалось много времени, чтобы вернуться в то место, куда я ранее поклялся никогда больше не ступать.

Комната для допросов.

Райдер, Уилла и я сидели по одну сторону стола, Мэги — по другую, его диктофон был на своем месте.

— Хорошо, Райдер, — Мэги сцепил руки под подбородком. — Я собираюсь задать тебе несколько вопросов, и крайне важно, чтобы ты говорил мне правду. Всю правду. Ты можешь это сделать?

Райдер, который не отрывал взгляда от стола с тех пор, как мы вошли, кивнул и пробормотал.

— Да.

— Я пытаюсь найти человека, который…

— Убил мою маму? — прервал его Райдер.

— Верно. И чтобы сделать это, мне нужно узнать о ней больше.

Парень кивнул, не отрывая взгляда от стола.

— Но прежде чем мы поговорим о ней, я хотел бы узнать больше о тебе.

Мэги посмотрел на меня, молча прося разрешения начать допрос. Я послал ему лёгкий кивок, затем посмотрел поверх головы Райдера на Уиллу, сидящую справа от него.

Я не был уверен, ошибся ли я снова появившись в этой комнате без адвоката, но я полагался на своё чутье. И моё чутье подсказывало, что Мэги сделает всё, что в его силах, чтобы это была наша последняя встреча здесь.

В течение следующего часа мы с Уиллой тихо сидели, слушая вопросы Мэги и ответы Райдера. Парню потребовалось некоторое время, чтобы открыться, но как только это случилось, Мэги оставалось лишь направлять разговор в правильное русло.

Мы узнали гораздо больше о детстве Райдера и образе жизни, который он вёл с мамой. Это заставило меня понять, что, возможно, частая смена приёмных семей была не так уж плоха. По крайней мере, у меня всегда был дом, в то время как Райдер много ночей спал на заднем сиденье старой маминой машины.

С самого младенчества, она возила его из штата в штат, следуя за любым парнем, с которым она встречалась. Иногда они жили с у них, оставаясь там не больше пары лет. Отношения мамы никогда не длились долго. Как только Райдер устраивался, она вырывала его из окружения, к которому он привык, и они снова переезжали.

Насколько помнил Райдер, дольше всего мама оставалась на одном месте сразу после его рождения. Они жили в Западной Вирджинии, по соседству с одним из маминых двоюродных братьев, пока ему не исполнилось шесть.

Потом она обезумела. Вместо того чтобы оставить его, как она поступила со мной, он стал её спутником в путешествии.

Неудивительно, что он так сильно отставал по школьной программе.

— Итак, в конце концов вы оказались в Лас-Вегасе, верно? — спросил Мэги.

— Да, — Райдер кивнул. — Мы жили там с бывшим парнем мамы Кристофером.

— И каким он был?

Райдер усмехнулся.

— Он был придурком.

— Да? — Мэги оживился. До сих пор у Райдера не говорил ничего негативного о ком-либо из его прошлого, даже о нашей матери. — Почему ты так говоришь?

— Он часто помыкал ею, — Райдер нахмурился, глядя на диктофон. — Однажды я пришёл домой из школы и увидел, как он тащит её за руку по гостиной. Она плакала, и на её щеке было красное пятно. Она придумала для него несколько нелепых оправданий, но парень был неудачником. Это был не первый раз, когда он ударил её.

— Ты знаешь, чем был вызван этот спор?

Райдер пожал плечами.

— Вероятно, деньгами. Они часто ссорились из-за них. У Кристофера всегда валялись пачки наличных.

В глубине моего сознания зазвенели тревожные звоночки, и на лице Уиллы была такая же тревога.

Мэги, с другой стороны, сохранял нейтральное выражение лица.

— Чем Кристофер зарабатывал на жизнь?

— Мне кажется, он был кем-то типа банкира, — ответил Райдер.

Звоночки сменились воем сирен.

— Интересно, — Мэги что-то записал в свой блокнот. — Ты случайно не знаешь фамилию Кристофера?

— Ангер.

— Хорошо, — Мэги продолжал делать заметки. — Я полагаю, ты не знаешь, почему они расстались?

— Не совсем. Они сильно поссорились, и на следующий день мама сказала мне, что её всё это заколебало. Пока он был на работе, она собрала все наши вещи, и мы уехали.

— И куда вы отправились?

— Денвер. Мама купила новую машину, и мы какое-то время ночевали в отелях.

— Никакой школы? — спросил Мэги.

Райдер только покачал головой.

— Нет. Мама сказала, что это не на долго, так что я могу просто отдыхать и смотреть телевизор.

Уже не в первый раз за сегодня мои кулаки сжались в кулак. Вместо того, чтобы что-то сделать для своего сына, например, записать его в школу или найти для себя грёбаную работу, моя мать позволила ему сидеть на кровати в отеле и смотреть телевизор весь сентябрь.

По другую сторону от Райдера кулаки Уиллы сравнялись с моими.

— Что случилось потом? — спросил Мэги.

— Мы приехали сюда, чтобы найти Джексона. У мамы заканчивались деньги, и она подумала, что сможет взять у него.

Я усмехнулся, заработав взгляд заткнись к чёрту от Мэги.

— Есть какие-нибудь предположения, о какой сумме здесь идёт речь? — спросил шериф.

— Эм… — Райдер заколебался, переводя взгляд с одного взрослого на другого, прежде чем пробормотать, — Около пятидесяти тысяч долларов.

— Какого чёрта? — вскрикнул я, заработав ещё один свирепый взгляд Мэги. Но я был слишком зол, чтобы молчать. — Мама потратила пятьдесят тысяч долларов за пару месяцев?

Её машина была хороша, но она не стоила пятидесяти тысяч. И месяцы, проведенные в дешёвом отеле, не истратили бы остаток её наличных. Так куда же, чёрт возьми, она их потратила? Почему она дошла до того уровня, что ей пришлось обратиться ко мне?

Плечи Райдера сами собой сжались от моей вспышки. Он посмотрел на меня виноватым взглядом.

Мэги сидел, сохраняя спокойствие. Он кивнул мне, чтобы я продолжил надавливать.

— Райдер?

Он покачал головой, крепко сжимая губы.

— Что случилось?

Он по-прежнему ничего не говорил.

— Ты должен сказать мне. Сейчас же, — потребовал я. Это был самый резкий тон, который я когда-либо использовала с ним. Он был схож с тем, что использовала Хейзел со мной мне бесчисленное количество раз, когда мне нужно было взять себя в руки. — Я не буду повторять. Что случилось с деньгами?

Его подбородок задрожал, и он опустил глаза.

— Я… я взял их.

— Ты взял их? — спросила Уилла. — Почему?

Его наполненные слезами глаза обратились к рюкзаку у его ног.

Рюкзак, без которого он никогда никуда не ходил.

— Я брал их понемногу за раз, — признался он. — Я тайком доставал их из её сумочки, когда она не видела, и прятал в свой рюкзак. Я хотел, чтобы к тому времени, когда мы найдем Джексона, у нас закончились деньги. Потому что каждый раз, когда у неё заканчивались деньги, мы останавливались где-нибудь на некоторое время, у её друзей или ещё у кого-нибудь. Я подумал, может быть, это заставит её захотеть остаться здесь.

Мой гнев утих, и я положил руку ему на плечо.

— Всё в порядке. У тебя остались деньги у тебя?

Он отчаянно закивал.

— Они в моём рюкзаке. Я ничего не потратил, — испуганный взгляд Райдера метнулся к шерифу. — Я клянусь. Ничего. Ни одного доллара. И ещё у меня есть несколько диктофонов.

— Диктофонов? — Мэги наклонился вперёд. — Что за диктофоны?

— Те, которые она попросила меня сохранить.

В комнате воцарилась тишина.

Мама дала Райдеру диктофоны? Могут ли они содержать ссылку на её убийцу?

— Ты не возражаешь, если я послушаю? — Мэги спросил меня, а не Райдера.

— Нет. Конечно.

Райдер немедленно начал копаться в своём рюкзаке.

Из-за его плеча я наблюдал, как он поднял дно-обманку, которое я бы ни за что не заметил, и начал выкладывать пачки наличных на стол.

Уилла, не моргая, смотрела на деньги, количество которых на столе продолжало увеличиваться. Как, чёрт возьми, ему удалось носить их всё это время с собой так, что мы ничего не заметили?

Вскоре наличность закончилась, и на столе появились три диктофона. Их модель была не такой новой, как тот, который шериф использовал на всех наших допросах. Эти были только для одноразового использования, поэтому, как только они были заполнены, последующая запись шла поверх предыдущей, либо нужно было покупать новое устройство.

— Мама не заметила, что ты взял все эти деньги? — спросил я Райдера.

Он пожал плечами.

— Она не очень хорошо разбиралась в цифрах.

— Почему ты не рассказал нам об этом? — спросила его Уилла.

Хороший, чёрт возьми, вопрос. Эта информация могла бы спасти меня от прибывания главным подозреваемым на протяжении недели.

Райдер опустил голову.

— Я думал, что у меня будут неприятности из-за воровства, и меня отошлют.

И поскольку ему больше некуда было идти, он бы сразу попал в систему.

Ту самую систему, о которой я рассказывал ему страшные истории всё то время, что он провёл в Ларк-Коув.

Я вздохнул, затем посмотрел на Мэги.

— У него неприятности?

Шериф покачал головой, затем кивнул на наличные и диктофоны.

— Пока я имею всё в качестве улик, я не вижу никаких причин наказывать Райдера, — он встал со своего стула. — Я думаю, на сегодня мы закончили. Нам нужно, чтобы вы держались подальше от своего дома, пока моя команда не закончит поиски отпечатков. Но я ожидаю, что это будет сделано в ближайшее время.

— Не торопитесь. — я встал и протянул руку для пожатия. Затем я подтолкнул Райдера локтем, чтобы он сделал то же самое.

Положив руку ему на затылок, я вывел своего брата из допросной, Уилла следовала за ним по пятам.

— Спасибо вам, шериф Мэги, — сказала она ему, когда он провожал нас к выходу.

— Не за что. Я буду на связи.

Он оставил нас одних в вестибюле, и мы все надели свои пальто. Надев своё, я бросил ключи от грузовика Райдеру.

— Почему бы тебе не выйти и не завести машину.

— Хорошо, — он кивнул и поспешил к двери.

Когда он ушёл, я повернулся к Уилле и глубоко вздохнул.

— Это было...

— Напряженно? Я не могу поверить во всё это.

Я притянул её в свои объятия.

— Я тоже, малышка.

— У меня такое чувство, что этот парень Кристофер вот-вот встретится с шерифом Мэги. Ты думаешь, что это он убил твою маму? Мог ли он быть тем, кто вломился в твой дом в поисках этих записей?

— Я так думаю, но мы узнаем больше, как только Мэги выследит его, — за стойкой в вестибюле царила бурная деятельность, когда два помощника шептались друг с другом. Я предполагал, что шериф уже начал поиски Кристофера Ангера.

— Одно я знаю наверняка, — сказал я. — Мы не поедем домой, пока шериф не арестует его. Я не собираюсь рисковать.

Уилла кивнула, — Мы можем остаться у меня, а Райдер может переночевать в гостевой комнате моих родителей.

Помощники шерифа за стойкой оба исчезли в глубине участка.

— Ради Райдера, я надеюсь, что они узнают, кто убил её. Он заслуживает знать.

— Как и ты, — сказала Уилла.

— Я попрощался с ней давным-давно, малышка. За много лет до того, как она появилась в Ларк-Коув. Я просто хочу оставить всё это в прошлом.

Она обняла меня крепче.

— Всё будет хорошо.

С ней в моих объятиях?

— Уже.

Глава 29

Джексон

— Ребята, хотите чего-нибудь выпить?

Уилла, Райдер и Нейт не подняли глаз, когда я встал из-за стола в столовой. Всё, чего меня удостоили, это три лёгких покачивания головами, пока все трое были сосредоточены на картах в своих руках.

Они целый час играли в пинокль. Сначала я помогал Райдеру, но он быстро освоился, так что я просто наблюдала за ними.

Я подвинул свой стул, затем наклонился, чтобы поцеловать Уиллу в макушку.

— Я пойду посмотрю, не нужна ли твоей маме какая-нибудь помощь.

Она ещё раз рассеянно кивнула, прежде чем я скрылся на кухне. Была суббота, прошло больше недели с тех пор, как моё имя было очищено, и Бетти и Нейт пригласили нас всех к себе. Мы собирались поиграть в игры, посмотреть футбол, а потом съесть знаменитое тушёное мясо Бетти на ужин.

— Как проходит битва? — спросила Бетти, когда я вошёл на кухню.

Я усмехнулся.

— Если Уилла выиграет эту игру, то ничья составит по одной победе на каждого. Но я думаю, что у Райдера есть шанс победить их обоих.

— Хорошо, — она улыбнулась. — Как он?

— Лучше, — я подошёл к холодильнику, чтобы взять банку спрайта из большой упаковки Нейта. — Вчера было тяжело, но я думаю, он рад узнать, что с ней случилось.

— Мне жаль, что это принесло так много сложностей, но я надеюсь, что вы оба сможете найти какое-то завершение сейчас.

— Я тоже, Бетти.

Мэги лично приходил вчера, чтобы сообщить эту новость.

Благодаря информации Райдера, они нашли убийцу мамы.

— Что ещё шериф Мэги сказал тебе вчера? — спросила Бетти, усаживаясь у кухонного островка.

Я скользнул в кресло рядом с ней, затем оглянулся через плечо. Уилла и я решили не посвящать Райдера в грязные подробности убийства мамы. Мы объяснили ему, что, как он и подозревал, Кристофер, бывший парень мамы, убил её. Но мы не сказали ему и половины из того, что рассказал шериф.

Мы защищали его, по крайней мере, я надеялся, потому что это была не очень приятная история.

Но это было тем, чем я не против был поделиться с Бетти.

— Кристофер в основном содержал маму и Райдера в течение года, когда они жили с ним в Лас-Вегасе. Мама познакомилась с ним через общего друга. Они переспали. Две недели спустя он перевёз маму и Райдера из Айовы в Вегас в свой дом.

Я не знаю, действительно ли он любил маму или нет. Мне кажется, да, и причина, того, что сейчас она была мертва, заключалась в том, что она предала его.

— Кристофер был букмекером, — сказал я Бетти. — И он держал дома много наличных. Мама решила избавить его от части этих денег, когда они с Райдером уехали из Вегаса в Денвер.

— Именно тогда она начала искать тебя, верно? — спросила Бетти. — Только потому, что ей нужно было где-нибудь оставить Райдера?

Я пожал плечами.

— Я не знаю. Возможно. Я думаю, что у неё начали заканчиваться деньги, пока они были в Денвере. Она тратила их как сумасшедшая, покупая машину и живя в отеле. Плюс Райдер стащил достаточно много. В любом случае, я рад, что она нашла меня. Кто знает, где был бы Райдер, если бы она решила оставить его с собой.

Мне было неприятно думать, что он тоже мог столкнуться с гневом Кристофера.

— Итак, после того, как она оставила Райдера со мной, я думаю, она вернулась в Вегас. Предполагаю, что это было сделано для того, чтобы шантажировать Кристофера, вымогая больше денег.

Мэги думал также. Он работал без остановки, чтобы найти доказательства, хотя самыми вескими были записи, которые были спрятаны у Райдера. Как только Райдер передал их, Мэги нашёл достаточно кусочков пазла, чтобы разобрать картинку.

Кристофер обсчитывал своих клиентов. Мама узнала об этом. Точно так же, как она, вероятно, поступала с бесчисленным множеством других людей, она записала признание Кристофера в получении дополнительных “гонораров”.

— Это обернулось против неё, — пробормотала Бетти.

— Да, так и случилось.

Вместо того, чтобы предложить маме больше денег, Кристофер пригрозил убить её. Она снова сбежала из Вегаса. На этом всё могло бы закончиться, если бы Кристофер не последовал за ней.

Мэги получил расшифровки текстовых сообщений, отправленных с телефона, который мама зарегистрировала на имя Райдера. Они показали переписку между Кристофером и мамой, ещё раз доказав, что она была жива после того, как я оставил её на парковке.

Благодаря этой переписке Мэги узнал, что Кристофер последовал за ней в Монтану. Скорее всего, он пообещал заплатить ей за молчание. Мама прислала ему координаты места встречи, на Олд-Логгер роуд. Но вместо того, чтобы выплатить ей ’’зарплату’’, он задушил её голыми руками, а затем загнал её машину в кювет.

Нам не удалось найти доказательств того, что это Кристофер вломился в мой дом. Но, судя по активности с его кредитки, похоже, что он околачивался в Монтане с тех пор, как убил маму. Он, вероятно, смотрел со стороны, ожидая будет ли её тело найдено. И когда это случилось, он, должно быть, запаниковал. Он дождался подходящего момента и вломился в мой дом, вероятно, в поисках записей, которые, как он знал, сделала мама.

Или же он хотел забрать остатки своих денег.

Я действительно считал взлом чем-то положительным. Без этого инцидента мы, возможно, никогда бы так сильно не надавили на Райдера в комнате для допросов.

— Так что будет теперь? — спросила Бетти.

— Мэги арестовал Кристофера в отеле Калиспелла, в котором он остановился. Ему уже были выдвинуты обвинения.

— А телефон, зарегистрированный на имя Райдера? Его нашли?

— Нет. Я уверен, что Кристофер уничтожил его. Но у них есть расшифровка сообщений от телефонной компании.

Бетти вздохнула.

— Каковы шансы, что это сойдёт ему с рук?

— По словам Мэги, практически никаких. Я очень надеюсь, что он прав.

Кристофер не признался в убийстве, и я сомневался, что он это сделает. Все его убеждения уничтожались уликами. Мэги — хороший коп, и он найдёт достаточно сведений, чтобы упрятать этого засранца за решетку на всю оставшуюся жизнь.

— Так это всё? — спросила Бетти.

Я кивнул.

— Это всё. Теперь мы двигаемся дальше.

— Да, так и есть, — она встала со своего стула и оглядела кухню. — Хорошо. Что мне нужно сделать перед ужином? Мясо готово к употреблению. Мне нужно почистить немного картошки. Запустить посудомоечную машину. Вынести мусор.

Я улыбнулся, когда она продолжила делась словесные заметки. Уилла делала то же самое, когда строила планы. Её списки дел составлялись шёпотом, пока она их обдумывала.

Я встал со своего места и подошёл к мусорному ведру, открыв крышку и завязав пакет.

— Я займусь мусором.

— О, спасибо тебе. Когда-то давно мы с Нейтом заключили соглашение. Я занимаюсь всей глажкой, если мне никогда не придётся выносить мусор. Давай просто скажем, что я не гладила ни одну из его рубашек двадцать пять лет.

Я усмехнулся.

— Я заключу с тобой соглашение. Если я здесь, значит, я выкидываю мусор. Только попроси.

— Уилла — счастливица.

— Неа. — Я ухмыльнулся. — Это я счастливчик. Я не знаю, заслуживаю ли я кого-то такого идеального, как твоя дочь. В последнее время ей приходилось мириться со многими моим де... э-э-э… глупостями.

— Да, но иметь дело с дерьмом — это способ понятия, что это реально. — Бетти улыбнулась. — Легко любить кого-то во время хороших времён. Настоящая любовь — это держаться друг за друга, когда времена не те.

Я кивнул, позволяя её словам впитаться.

Каким-то образом робкая женщина, которая иногда заходила в бар, девушка, чье имя я путал годами, была единственным человеком, который смог пройти все мои барьеры. Она разрушала их, один за другим, и подарила мне любовь, которой я всегда буду дорожить.

— Я действительно люблю её, — по какой-то причине для меня было важно, чтобы Бетти знала, что я предан её дочери.

Её взгляд смягчился, а рот открылся, но прежде, чем она успела ответить, Райдер ворвался на кухню.

— Я выиграл! — он хлопнул в ладоши и направился прямо к холодильнику, доставая СанниДи, который Бетти всегда покупала для него.

Нейт и Уилла тоже вошли на кухню, улыбаясь друг другу.

— О, я выкину мусор, Джексон, — Нейт потянулся за пакетом, но я отмахнулся от него.

— Не беспокойся. Я справлюсь.

— Спасибо. — он похлопал меня по плечу. — Я ненавижу выкидывать мусор. Думаю, хорошо, что мы с Бетти заключили сделку много лет назад. Я сам глажу, а она разбирается с мусором.

— Что? — у Бетти отвисла челюсть.

Уилла хихикнула.

— Э-э, пап? Я думаю, всё было наоборот.

— Нет, это не так.

— Это так! — крикнула Бетти.

Я рассмеялся, покидая кухню с мусорным мешком в руке, когда эти двое начали спорить о том, когда и где они заключили сделку. Когда я вернулся, я завис в коридоре за кухней, просто наблюдая.

Уилла и Райдер согнулись пополам, истерически смеясь. Бетти и Нейт всё ещё спорили, хотя на лицах обоих были улыбки. Бьюсь об заклад, у них уже с десяток лет не было сокрушительного, затяжного спора.

Они заставили брак казаться лучшей идеей в мире.

Трудно было поверить, что всего несколько месяцев назад моя жизнь была такой одинокой. Хуже того, меня это устраивало.

Я даже не знал, чего мне не хватало.

Смех Уиллы проник в моё сердце, заполняя последние оставшиеся трещины, пока оно не стало целым.

Краем глаза Нейт заметил, что я наблюдаю за его дочерью. Он ухмыльнулся, а затем вернулся к спору со своей женой.

Он знал, почему я наблюдаю, и он знал, почему я улыбаюсь. А завтра узнает и Уилла.

￼

— А как насчёт этой?

Я проследил за пальцем Уиллы до ели, на которую она указывала, затем покачал головой.

— Слишком маленькая.

— Слишком маленькая. Слишком большая. Слишком много шишек. Слишком тонкая, — она фыркнула. — Ты самый придирчивый охотник за рождественскими ёлками во вселенной.

Я усмехнулся и остановился.

— Разве ты не хочешь идеальную ёлку для нашего первого совместного Рождества?

— Хочу, — она остановилась рядом со мной. — Именно поэтому мы должны были купить одну из тех, что продавались на церковном сборе средств. Они выращены так, чтобы быть идеальными.

— Что в этом интересного? — я положил свои руки в перчатках по обе стороны от её лица, затем наклонился, чтобы поцеловать её в лоб. — Как ты?

— В порядке, — она улыбнулась. Её нос и щёки порозовели от холода, а грудь тяжело вздымалась при каждом вздохе. — Я и не подозревал, что настолько не в форме.

— Ты в полном порядке. Всему виной такой глубокий снег.

— Может, нам стоит осмотреться здесь? — её взгляд пробежался по всем деревьям вокруг нас. — Или пойдём дальше?

— Дальше. Совсем немного.

Она этого не знала, но мы шли по следам, которые я оставил здесь сегодня утром.

— Похоже, мы не единственные, кто был здесь, — сказала она. — Здесь повсюду следы.

Я ухмыльнулся.

— Да. Популярное место.

Мы с Райдером поднялись сюда на рассвете, чтобы найти идеальное дерево. Мы сказали Уилле, что собираемся на зимнюю рыбалку, когда на самом деле мы поднимались на гору. Итак, пока она проводила тихое воскресное утро у меня дома, мы с Райдером обошли весь этот участок леса в поисках идеального дерева.

Когда мы наконец нашли его, мы потратили два часа на то, чтобы всё подготовить, прежде чем спуститься с горы. По пути назад я позаботился о том, чтобы запомнить ориентиры и оставить несколько собственных меток, чтобы довести нас до места назначения.

Я свернул на тропу и сделал ещё пару шагов.

За мной последовала Уилла.

— Могу я спросить тебя кое о чём?

— Конечно, малышка.

Что случилось между Хейзел и шерифом Мэги?

— Ты тоже увидела это, да?

— Они либо ненавидят друг друга, — она хихикнула. — Либо совсем не ненавидят.

— Хейзел никогда бы в этом не призналась, но она неравнодушна к нему. Когда я только переехала сюда, он всё время заходил в бар во время её смен.

— Правда? Они когда-нибудь встречались?

— Нет. Она отказывала ему каждый раз, когда он приглашал её на свидание, — я бросил взгляд через плечо. — Как делала одна моя знакомая.

Румянец на щеках Уиллы стал ярче.

— В конце концов я сдалась.

— Всё дело в записках, не так ли?

— И сникерсе, — она приподняла брови. — Так что с шерифом Мэги?

— Я не знаю, — я пожал плечами. — В один момент он просто перестал приходить к ней.

— Нееет, — простонала она. — Они были бы такими милыми вместе.

— Он примерно на десять лет моложе её. Я думаю, что разница в возрасте напугала её.

— Это очень плохо. Он мне нравится.

— Мне тоже. Ты знаешь, что это у него я купил свой дом?

— Да?

Я кивнул.

— Когда я переехал сюда, я арендовал его. Хейзел всё устроила. У меня на тот момент ни хрена не было, и я всё время был на мели. Было несколько месяцев, когда мне не удавалось платить аренду к первому числу, и он поддавался мне. Я чинил у него что-то. Он давал мне поблажку. После того, как я встал на ноги, я сказал ему, что хочу купить себе дом. Он сказал, что может продать мне этот, чтобы мне не пришлось переезжать.

Он назначил мне справедливую цену и был терпелив, пока я получал ссуду. Это была недостаточная ответная помощь, но, когда Дакота переехал в Ларк-Коув и ему понадобилась работа, мы с Теей немедленно наняли племянника Мэги.

Это было плюсом и для бара. Дакота хорошо справлялся со своей работой, и в качестве бонуса он развлекал одиноких дам, которые раньше пускали слюни на меня.

— Я рада, что ты купил этот дом, — сказала Уилла.

Я остановился и оглянулся.

— Да?

— Да. У него большой потенциал.

— Потенциал? — спросил я. — Означает ли это, что ты хочешь помочь мне сделать какую-то реконструкцию?

— Возможно, у меня есть несколько идей, — она улыбнулась, в её голубых глазах плясало возбуждение.

Если бы она захотела переделать весь дом, я бы ей позволил. Я не мог позволить себе построить ей шикарный дом на берегу озера или домик в горах. Что я мог бы ей дать, так это хороший дом в городе, место, которое мы могли бы назвать своим.

— Давай, малышка, — я снова потянулся к её руке.

Она сразу взяла мою, и я сплёл наши пальцы, прижав свои перчатки к её варежкам, пока мы обходили последнюю группу деревьев на тропе к поляне, куда я её вёл. Когда мы обогнули вечнозеленые деревья и вышли на ровную поверхность, я остановился и обернулся.

Уилла смотрела в землю, следя за своими шагами. Но когда она подняла глаза, счастье на её лице чуть не сразило меня наповал.

— Нужен перерыв?

— Ага, — я улыбнулся ей, затем дёрнул подбородком, чтобы она смотрела поверх моего плеча.

Когда она это сделала, её улыбка погасла. Её глаза расширились, и она сконцентрировала свой взгляд между мной и деревом.

— Что происходит?

Я взял её за руку и потянул к дереву в центре поляны — дереву, которое мы с Райдером украсили серебряными и золотыми рождественскими игрушками этим утром.

В солнечный полдень гирлянды ярко светили. Они заставляли сверкать не тольк елку, но и снег, лежащий на ней. И они сделали так, что единственный красный бант, завязанный прямо в центре елки, почти невозможно было не заметить.

Я подвёл Уиллу прямо к дереву и подождал, пока она заметит.

— Джексон, что это… — её рука поднеслась ко рту, когда она увидела кольцо, которое я привязал к красному бархату.

Я стянул перчатки, бросив их в снег, затем развязал бант, осторожно, чтобы не уронить кольцо, которое я купил в Калиспелле на следующий день после того, как Мэги снял с меня обвинение в убийстве мамы. Через два дня после этого я пошёл в школу и попросил у Нейта благословении на брак с его дочерью.

— Уилла Дун, — я зажал кольцо между большим и указательным пальцами, затем опустился на колено, — я люблю тебя. Ты — причина, по которой я улыбаюсь каждый день. Ты лучший друг, который у меня когда-либо был. Ты для меня всё. И я хочу быть твоим. Я хочу воплотить в жизнь все твои мечты. Ты выйдешь за меня замуж?

Слёзы наполнили её глаза.

— Я думала, ты не хочешь ни на ком жениться.

— Не хочу. Я хочу жениться именно на тебе.

— Ты уверен? Потому что я не хочу, чтобы ты чувствовал давление, что я заста…

— Уилла. — я быстро встал, схватив её лицо свободной рукой. — Здесь холодно, и я боюсь, что уроню кольцо, и тогда нам придётся провести остаток дня, выкапывая его в снегу, вместо того чтобы праздновать на заднем сиденье моего грузовика. Так что я попробую ещё раз.

Она шмыгнула носом, улыбка растянулась на её лице, когда я снова опустился на колено.

— Выйдешь за меня замуж?

— Да.

— Это было не так уж трудно, да?

Она засмеялась, и слеза скатилась по её щеке.

Я снова встал и стёр слезу, прежде чем снять варежку с её левой руки. Твёрдыми пальцами я сдвинул тонкий обруч к основанию её костяшки.

— Оно тебе нравится?

— Очень, — прошептала она, не отрывая глаз от кольца. Центральный бриллиант сверкал на солнце. Как и окружавший его ореол из более мелких белых бриллиантов.

Ювелирный магазин будет получать от меня ежемесячный платеж в течение нескольких лет, и я отложил покупку нового грузовика, но оно того стоило. Я дам ей всё, что в моих силах. Даже детей.

Уилла оторвала взгляд от кольца.

— Я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю, малышка.

Она широко улыбнулась, и с её губ сорвался писк. Она снова хихикнула, затем бросилась в мои объятия.

Я подхватил её на руки, прижимаясь губами к её губам. Затем я разделил со своей невестой долгий и глубокий поцелуй. Я исследовал её рот своим языком и прикусил её верхнюю губу. К тому времени, как мы оторвались друг от друга, мы тяжело дышали, и наше дыхание образовывало вокруг нас замерзшее облако.

— Нам нужно снять эти украшения? — спросила Уилла, её глаза потемнели от жара. — Или мы можем отпраздновать?

Я ухмыльнулся.

— К чёрту дерево. Я вернусь завтра.

— Ладно, хорошо. Пошли. — она выпрыгнула из моих объятий и побежала трусцой вниз по тропе.

Я засмеялся, следуя за ней по пятам, чтобы поймать её, если она поскользнётся. В ту секунду, когда мы увидели грузовик, припаркованный у начала тропы, Уилла сняла пальто. Потом шапку. Она наклонилась, развязывая шнурки на ботинках, когда я достал ключи из кармана и открыл двери.

Она первой запрыгнула на заднее сиденье, я последовал за ней, захлопнув дверцу, чтобы уберечься от холода. Затем мы потратили час на то, чтобы заставить окна запотеть, прежде чем оделись, чтобы ехать обратно домой.

Когда я вывел грузовик на шоссе, Уилла рассмеялась со своего пассажирского сиденья.

— Что?

— Я просто подумала, — она улыбнулась своему кольцу, затем оглянулась. — Когда мне было семнадцать, я написала в своём дневнике, что однажды выйду за тебя замуж.

Моё сердце ёкнуло.

— Да?

Она кивнула.

— Семнадцатилетняя Уилла прямо сейчас исполняет победный танец.

— Ты сохранила этот дневник?

— Да. Все они в коробке в доме моих родителей. А что?

— Да так, — я взял её за руку и поцеловал костяшку пальца, прямо над кольцом. — Нужно посмотреть, какие ещё мечты были у семнадцатилетней Уиллы.

Я бы начал с них, по очереди их зачёркивая, пока все они не сбудутся.

Эпилог

Уилла

Два с половиной года спустя…

— Что это? — спросила я у Джексона, стоя перед картиной на каминной полке над нашим камином.

— Подарок от Теи. Я попросил её нарисовать это для меня, и она принесла его сегодня утром.

— Но сегодня мой день рождения, — я упёрла руки в бёдра. — Почему ты получаешь подарки?

Джексон усмехнулся и обнял меня, притягивая спиной к своей груди.

— Не волнуйся. Ты тоже получаешь подарки.

— Лучше бы во множественном числе, — пробормотала я.

Он поцеловал меня в шею.

— Когда ты получала что-то одно на свой день рождения?

Я улыбнулась и потянулась назад, поглаживая растущую выпуклость за его молнией.

— Я получаю кое-что каждый год.

Он снова рассмеялся, и его голос эхом разнёсся по гостиной.

— Это правда.

— Говоря об этом… — я развернулась и потянулась прямо к его поясу. Но прежде, чем я успела расстегнуть ремень, Джексон схватил меня за запястья.

— У нас нет времени.

— Ну же, — взмолилась я. — Очень быстро.

Он покачал головой, ухмыляясь, прежде чем поцеловать меня.

— Мы уже трижды делали «очень быстро». Если мы повторим ещё раз, то опоздаем.

— Ух, — простонала я. Мои гормоны вышли из-под контроля, но нам уже нужно было ехать. — Хорошо.

Я была на пятом месяце беременности и всё время хотела секса. И если я не занималась сексом с Джексоном, я была в поисках еды. Мой аппетит был в два раза больше, чем обычно. Я могла съесть столько же, сколько Райдер, и это говорило о многом.

В двенадцать лет его аппетит только проявлялся. Почти в пятнадцать было почти невозможно держать холодильник полным. Мы с Джексоном шутили, что все деньги, которые я зарабатывала, работая помощницей Логана зимой, шли непосредственно на продукты.

— Райдер сегодня остаётся с Хейзел, — напомнил мне Джексон. — Так что, как только мы вернемся домой, я весь твой. Но мы не можем опоздать на твой собственный день рождения.

— Хорошо, — я фыркнула. — Поехали.

— Мне нужно забрать твои подарки, множественное число, тогда мы можем идти.

Я отмахнулась от него, затем снова повернулась к картине.

Конечно, она была прекрасна, потому что Тея была одарённой художницей.

Она нарисовала меня со спины, стоящей перед озером. Мои волосы были распущены, и несколько прядей развевались на ветру. Было невозможно увидеть моё лицо, чему я была рада.

Было достаточно странно смотреть на неё такую, какая она есть.

— Готово, — Джексон вышел из коридора, неся один подарочный пакет и завернутую коробку.

— Можно мне подсмотреть?

— Ни за что, — он покачал головой, проходя через гостиную.

Я бросила последний взгляд на картину, прежде чем последовать за ним.

— Так почему же ты попросил Тею написать эту картину?

— Мне хотелось что-то такое. Однажды вечером в баре она жаловалась, что ей нужен новый арт-проект, поэтому я сказал ей нарисовать мне тебя.

— Почему?

Он оглянулся через плечо и бросил на меня взгляд «а ты как думаешь».

— Ей обязательно быть на каминной полке? — она была красивая, но находясь на каминной полке, она бы привлекала внимание любого, кто зашёл бы в гостиную. Мне не нравилось быть в центре внимания.

— Да.

— Может быть в коридоре? Или в нашей спальне?

— Нет.

— Джексон, будь благоразумен. Ты словно решил соорудить там святилище для меня.

Он проигнорировал меня, подойдя к входной двери и положив подарки на маленький столик, в поисках которого я протащила его через пять антикварных магазинов.

Мы потратили последний год на реконструкцию нашего дома. Я съехала со своей крошечной квартирки над гаражом моих родителей сразу после того, как Джексон сделал мне предложение. Мы копили в течение года, а затем наняли подрядчика, чтобы он изменил наш дом. Был месяц, когда это место было непригодно для жизни, поэтому мы с Джексоном остались над гаражом, как в старые добрые, в то время как Райдер поселился у Хейзел.

Но когда подрядчик, наконец, закончил спальни и кухню, мы все смогли вернуться, это было идеально.

Всё было обновлённым и ярким. У нас были новые окна и полы. Я даже обзавелась совершенно новой кухней, чтобы каждое утро готовить ребятам завтрак.

По большей части Джексону и Райдеру было совершенно наплевать на то, как я украсила дом. Райдер позаботился о своей комнате, но остальная часть дома была моей.

Но постепенно я теряла контроль над каминной полкой.

Первое, на чём настоял Джексон, чтобы повесить там нашу свадебную фотографию. Поскольку это была потрясающая фотография из потрясающего дня, я не стала спорить.

Летом после того, как Джексон сделал мне предложение, мы поженились в той же церкви в Калиспелле, где поженились мои родители. Затем мы поехали обратно в Ларк-Коув и устроили небольшой приём в коттедже Хейзел на берегу озера.

На каминной полке была фотография, на которой мы с Джексоном танцевали под мерцающими огнями под шатром, который мы арендовали. Моё платье было простого силуэта, облегающее от лифа до бёдер. Оно было белым с кружевной накладкой, которая доходила мне до шеи и заканчивалась изящными короткими рукавами. Мои волосы были завиты и свободно свисали по спине.

Мне понравилась эта фотография, особенно когда я увидела Джексона, одетого в смокинг. Я бы поставила её на каминную полку, попроси он об этом или нет.

Но в течение последнего года я продолжала возвращаться домой, и находить там новые дополнения. Шаг за шагом он строил это святилище Уиллы. На одной фотографии в рамке я был запечатлена прошлым летом на лодке во время рыбалки. На другом — я в лагере, стоящая под высокими деревьями. Последним был снимок, на котором он запечатлел меня босиком на кухне, готовящей французские тосты.

А теперь эта картина.

Это было уже слишком.

— Пожалуйста, мы можем перенести её в коридор?

— Нет, — заявил он и натянул ботинки.

— Почему? — спросила я, начиная расстраиваться.

Он вздохнул и выпрямился, подойдя ближе, чтобы положить руки мне на плечи.

— Я когда-нибудь рассказывал тебе, почему я пришёл к тебе в самую первую ночь? Той ночью, когда ты была так зла на меня, и я не знал почему?

Я мысленно вернулась на долгие годы назад, вспоминая ту ночь.

— Нет, я думаю, ты этого не делал.

— В тот вечер я был в баре, проводил время с Теей. Это было не за долго до того, как она отправилась в ту поездку в Нью-Йорк, помнишь? Ну, в тот вечер она рисовала в одном из своих альбомов. Угадай, кого она рисовала?

— Логана?

Он покачал головой.

— Чарли?

— Тебя. Она рисовала тебя.

— Меня? Почему меня?

— Раньше она часто так делала. На самом деле она до сих пор этим занимается. Когда ей становится скучно, она рисует посетителей бара. Я предполагаю, что ты была там в ту ночь.

— Хорошо. И?

— И… Я увидел этот набросок, и он открыл мне глаза. Ты была там, прямо передо мной всё это время, а я был слепым дураком. Я вышел из бара и позвонил Хейзел, умоляя её дать мне твой адрес. Потом я появился у твоей двери, и ты накричала на меня.

— Да, я это сделала, — я улыбнулась. — Ты это заслужил.

Он ухмыльнулся, заправляя прядь моих волос за ухо.

— Да, так и есть.

— Так как же это связано с картиной над моим камином?

Джексон сунул руку в задний карман и вытащил бумажник. Он пролистал его и осторожно вытащил сложенный листок бумаги. Он медленно открыл его и протянул мне, чтобы я могла посмотреть.

Это был рисунок, который он только что описал.

Всё это время он держал его при себе.

— Джексон, — прошептала я.

— Мне нравится держать, что он всегда со мной, но я не могу смотреть на него, в таком случае бумага будет портиться. Так что вместо этого у меня есть вот это. — он указал поверх моей головы на каминную полку.

— А теперь скажи мне, что общего у этой картины и у всех остальных?

Я повернулась и проследила за его указательным пальцем. Точно так же, как набросок в моей руке, на всех этих фотографиях и на картине была изображена я с распущенными волосами.

— Мои волосы.

Он накрутил пару прядей на палец.

— Твои волосы. Твои волосы выглядят одинаково на всех них. Так что, если я не могу вытаскивать этот рисунок каждый день, тогда я получаю их вместо этого.

— Мы могли бы просто оформить этот набросок в рамку, — предложила я.

Он взял бумагу из моих рук и аккуратно сложил её, прежде чем вернуть обратно в свой бумажник.

— Он останется со мной.

Я останусь с ним. Вот что он на самом деле говорил.

Я погладила свой живот.

— Если у нас будет маленький мальчик, я надеюсь, он будет таким же милым, как его папа.

Джексон притянул меня в свои объятия.

— Если у нас будет маленькая девочка, я знаю, что она будет такой же красивой, как её мама.

Я расслабилась на его груди, наслаждаясь этой минутой тишины вместе, прежде чем мы отправились в хаос вечеринки по случаю моего дня рождения. Там будет весело, но не будет времени для мирных объятий, когда вокруг целая куча людей.

Там будут мои родители, а также некоторые моих тети, дяди и двоюродные братья и сёстры из Калиспелла. Мы пригласили Лейтон и Брендона прийти и представить нас их новой малышке. Джун и Ханна тоже приедут.

Я не виделась со своими школьными подружками так часто, как раньше, но у нас установилась дружба другого рода. Та, где мы взяли за правило посещать вечеринки по случаю дней рождения и различных детских праздников.

Хейзел устраивала мою вечеринку. Райдер уже был там, чтобы помочь ей всё подготовить. Тея, Логан и двое их детей тоже будут там. Тея снова была беременна — её срок был на пару месяцев меньше моего, — так что, по крайней мере, я буду не единственной, кто накинется на праздничный торт.

Я полностью приняла оправдание того, что ем за двоих.

К моему удивлению, Джексон был тем, кто поднял тему детей. Я была в полном порядке, просто наслаждаясь нашим временем как муж и жена, но на его день рождения прошлой осенью он попросил меня отказаться от противозачаточных средств.

Когда я спросила его почему, он сказал мне, что это из-за времени, которе он провёл на тренерской работе. Они вместе с Логаном тренировал футбольную команду Чарли, и он был ассистентом в футбольной команде Райдера. Он не хотел быть слишком старым, когда будет тренировать своих детей.

В тот день он подарил мне ещё одну мечту. Это было тем, о чём я не писала в своих дневниках, но это было то, что я всегда хранил в своём сердце.

— Ты любишь меня? — прошептала я.

Он поцеловал мои волосы.

— Я очень сильно люблю тебя, Уиллоу.

— Эй! — я ущипнула его за бок, заставив его усмехнуться.

— Всё ещё слишком рано, да?

Я откинулась назад, стараясь не улыбнуться ухмылке на лице моего мужа.

— Только за это ты должен мне два оргазма сегодня вечером, и ты должен принести мне мороженое в постель, если я проснусь голодной.

— Оргазмы и мороженое. Я справлюсь с этим. — Одной рукой он взял меня за руку, а другой сгрёб подарки и вывел меня за дверь.

Позже той ночью он подарил мне два обещанных оргазма. И когда я проснулась голодной в три часа ночи, он принёс мне огромную миску мороженого, чтобы я поела в постели.

Он выполнял все мои прихоти в течение следующих четырёх месяцев, вплоть до рождения нашего маленького мальчика, Романа Пейджа.

И он делал то же самое, когда я забеременела нашей дочерью Зои два года спустя.

Бонусный эпилог

Хейзел и Ксавье

— Спасибо, что пришли на мою вечеринку, — Уилла обняла меня, пока Джексон загружал множество её подарков в свой грузовик.

— Спасибо, что пригласила, — я улыбнулся, любуясь её растущим животом. — Береги себя и этого малыша.

— Конечно, — взгляд Уиллы смягчился, когда она погладила свой живот. — Могу я спросить вас кое о чём?

Я кивнул.

— Конечно.

— Я подслушала, как вы говорили Джексону, что собираетесь объявить о своей отставке на следующей неделе. Как вы относись к этому решению? Я знаю, вы говорили об этом некоторое время, но я не думала, что это на столько серьёзно. Не знаю, могу ли я представить кого-то другого на месте шерифа.

— Как и я. — Я вздохнул. — Но… да, я серьёзно. Пришло время отдать мою звезду. Я люблю эту работу, но она взяла своё. В последнее время я просто чувствую... усталость.

Я прожил в Ларк Коув уже более тридцати лет, и значительную часть из них провёл на должности шерифа. Я десятилетиями надрывал задницу, не желая, чтобы в моё дежурство в городе случилось что-то плохое.

И потому что часть меня хотела доказать, что коренной американский шериф может добиться успеха в преимущественно белом городе.

Когда я принял решение покинуть резервацию, моя семья часто подвергала меня критике. Они не могли понять, почему я не хотел работать на племенные власти, как мой отец до того, как его убили.

Они не могли понять, почему я хотел найти свой собственный путь.

Никто из моей семьи никогда не жил нигде, кроме резервации, и так продолжалось из поколения в поколение. Я сорвался с цепи и уехал в полицейскую академию. После того как я не вернулся, мои мать, бабушка и дедушка отреклись от меня.

Первые несколько лет работы помощником бывшего шерифа были тяжкими. Я боролся со стереотипами и не раз испытывал искушение вернуться домой. Но я выстоял и в конце концов заслужил доверие сообщества.

Я купил хороший дом, а потом, когда смог себе это позволить, переехал в другой. Оба были лучше, чем все те места, где я жил раньше. Я сделал Ларк Коув своим домом и наследием.

И вот однажды мне позвонил мой племянник Дакота и попросил помочь ему вырваться из резервации. Может быть, из-за того, что я привёл его сюда, а может и нет, но мне было приятно видеть, что в городе его приняли с распростёртыми объятиями.

— Мы будем скучать по вам в участке, — Уилла обхватила меня рукой, чтобы ещё раз обнять. — Но я думаю, это просто означает, что вы будете свободны для большего количества семейных праздников.

Я усмехнулся.

— Это правда.

— До свидания, — Уилла помахала рукой, затем подошла к своему мужу.

Джексон кивнул мне на прощание, затем помог ей забраться в грузовик, практически подняв её внутрь. Его младший брат тоже запрыгнул в грузовик, а затем помахал рукой, когда они отъехали от тротуара.

За последние пару лет я провёл много особых мероприятий с Джексоном и Уиллой Пейдж. После того испытания с матерью Джексона, Уилла втянула меня в их круг.

Она приглашала меня на вечеринки по случаю дней рождения и другие праздники. Они приглашали меня на ужин несколько раз в год. И всякий раз, когда я заходил в бар, чтобы посмотреть одну из игр с мячом, она садилась рядом со мной.

У Уиллы был такой способ приглашать, что было просто невозможно отказаться. И я был благодарен за это. Работа была на первом месте в течение стольких лет, что не оставляла свободного места для личной жизни.

Но теперь, когда надвигалась отставка, я понял, что жизнь, которую я создал, была одинокой. Следующие десять или двадцать лет казались не такими уж привлекательными.

Особенно без единственного человека, которого я всегда представлял рядом с собой. Тот единственный человек, который избегал меня слишком долго.

Хейзел Роудс.

Когда я впервые увидел её в баре Ларк-Коув, у меня захватило дух. Я помнил всё так хорошо, словно это было вчера, а не много лет назад. Я зашёл, чтобы представиться новой владелице бара, и там была она, смеялась с посетителем и курила сигарету.

Её глаза сияли так ярко, что я боролся с желанием прищуриться. Её улыбка, белая и непоколебимая, содержала намёк на озорство, когда она оглядела меня с ног до головы. Она указала мне на табурет, налила мне пива, и я остался до закрытия.

В те дни я провёл много долгих ночей в баре.

Потом я провёл много долгих ночей в том самом коттедже, возле которого сейчас стоял.

Я позволил всему, что было между нами разрушиться. Я позволил тому, что когда-то было любовью — по крайней мере, для меня — превратиться в разочарование, когда она оттолкнула меня. Теперь мы едва могли находиться в комнате друг с другом.

Хейзел злилась на меня за то, что я не мог себя контролировать.

Я был зол на неё из-за её чёртовой упрямости.

Может быть, пришло время и гневу уйти на покой.

Не поэтому ли Уилла всё время приглашала меня на семейные праздники? Потому что она знала, что Хейзел тоже будет здесь? Мои чувства к Хейзел не были спрятаны, так хорошо, как я думал.

Я усмехнулся про себя. Уилла Пейдж была очень проницательной. Может, она и застенчива, но ничего не проходило мимо неё.

С заднего крыльца коттеджа донёсся шум — Хейзел была занята уборкой остатков вечеринки.

Остались только я и она. Пока мы с Уиллой болтали, а Джексон загружал подарки, остальные гости разошлись.

Я покачал головой, снова посмеиваясь про себя.

Она подставила меня.

И я думаю, что пришло время сделать шаг, который должен был быть сделан ещё десять лат назад.

￼

— Вот ещё два.

Я отвернулась от шкафа в прихожей, поворачиваясь на низкий голос позади меня. Я нахмурилась, когда Ксавье Мэги вошёл внутрь, неся с крыльца два складных стула. Было достаточно плохо, что Уилла продолжала приглашать его на наши семейные праздники. Он, по крайней мере, мог бы проявить порядочность и уйти, когда это сделали все остальные.

— Я думала, ты ушёл.

— Нет.

— Я справлюсь. — Я попыталась забрать у него стулья, но Ксавье бросил на меня свирепый взгляд, а затем придвинулся ко мне максимально близко, фактически оттолкнув меня с дороги к остальным стульям.

— Видишь? — он закрыл дверцу шкафа. — Я тоже справился с этим.

Я снова нахмурилась и пошла на кухню, изо всех сил стараясь игнорировать его присутствие в моём доме.

Так было каждый раз, когда он приходил на какое-нибудь мероприятие. Меня накрывали воспоминания о романе, который был у нас много лет назад. Сколько лет прошло с тех пор? Десять? Нет, скорее одиннадцать или двенадцать.

И всё же я всё ещё могла представить его за моим кухонным столом, пьющим свой утренний кофе. Я могла видеть, как он развалился на моём диване, закинув обе руки на спинку, и смотрел повторы «Бонанзы» по телевизору. Время от времени, я могла поклясться, что всё ещё чувствую запах его пряного одеколона на своих простынях, хотя я стирала их тысячу раз.

После большой вечеринки по случаю дня рождения у меня не было сил разбираться с этими воспоминаниями.

Я подошла к задней двери и раскрыла её для него.

— Хорошо, что ты пришёл на вечеринку Уиллы. Я уверена, она была счастлива видеть тебя.

Ксавье стоял на противоположной стороне кухни, небрежно прислонившись к стене.

— С её стороны было мило пригласить меня.

Я посмотрела на дверь, потом снова на него.

— Уже поздно.

— Да. Так и есть. — он не пошевелился. Он просто смотрел на меня своими тёмными глазами.

Моё сердцебиение ускорилось. Единственным человеком в мире, который мог вывести меня из себя одним взглядом, был Ксавье Мэги. Никто больше не имел надо мной такой власти, я была слишком стара, но Ксавье всегда был исключением.

— Увидимся. — Я снова посмотрела на дверь, потом снова на него.

Он оттолкнулся от стены, и я вздохнула с облегчением. Но вместо того, чтобы пересечь кухню и уйти, он снял свою чёрную шляпу и плодожил её вниз дном на обеденный стол. Затем он вернулся к стене, опёрся на неё и скрестил руки на груди. Его глаза всё это время были прикованы ко мне.

Я посмотрела на его шляпу и нахмурилась. Когда-то давным-давно Ксавье учил меня, как правильно хранить ковбойские шляпы. Они всегда должны быть перевернуты, иначе края будут загибаться. Это была одна из миллиона тем, о которых мы говорили в те вечера, когда он приходил в бар и составлял мне компанию.

Те ночи теперь были древней историей. Я попросила его перестать приходить в бар. Я попросила его перестать приходить в коттедж по ночам.

Я разорвала наши отношения ещё до того, как они по-настоящему сдвинулись с мёртвой точки.

Ксавье был взбешён. Он пытался отрицать это в течении нескольких недель, но в конце концов сдался.

Возможно, это принесло очень много боли. Так как же я справилась с этим? Я тоже злилась.

В течение года или около того мы едва ли могли находиться в одной комнате. Излишне говорить, что его визиты в бар прекратились. И я избегала закусочной в обеденный перерыв, потому что была большая вероятность, что он будет там.

Это было к лучшему. Ему нужно было позаботиться о целом городе. А у меня были Джексон и Тея, каждый из которых нуждался в некотором внимании. Через несколько лет мы научились быть вежливыми — если это можно так назвать — друг с другом.

Так что же он делал здесь сегодня вечером? Разве мы не сошлись на том, чтобы избегать зрительного контакта и общения один на один?

Пока я стояла там, изо всех сил пытаясь понять его, Ксавье стянул резинку со своих длинных волос, высвобождая пряди. Он расчесал волосы пальцами, распустив их.

Ещё больше воспоминаний вернулось ко мне, когда его волосы рассыпались по плечам.

Я всегда ненавидела ту часть ночи, когда он распускал волосы, прежде чем расслабиться. Его волосы всегда были таким ярким напоминанием о нашей разнице в возрасте. Может быть, это было связано с его черноногим происхождением, а может быть, просто с удачей жеребьевки; как бы то ни было, этот мужчина всегда выглядел моложе своих лет. Его черные, блестящие волосы заставляли меня возненавидеть свои собственные седые, бесцветные пряди.

Только теперь в волосах Ксавье преобладала седина. На его лице — которое было таким же красивым, как и всегда — начали появляться морщины. Различия между нами не так сильно бросались в глаза.

И всё же цифры не лгали.

— Тебе что-то нужно, Ксавье?

Он стоически стоял на своём месте.

— Нет.

— Становится поздно. Тебе уже пора идти.

— Я остаюсь.

— Что? — я уставилась на него, затем отпустила дверь, чтобы скрестить руки на груди. — Что именно создаёт у тебя впечатление, что ты можешь остаться?

— Я получил приглашение давным-давно.

— И оно было отозвано.

Он усмехнулся и оттолкнулся от стены. Он подошёл к шкафу, где я держал стаканы, и достал один, затем подошёл к раковине и наполнил его водой.

Я стояла там, ошеломлённая, пока он пил. Закончив, он открыл посудомоечную машину и поставил стакан внутрь. Он всё ещё был вежлив. Чёрт возьми. Я послала ему свой лучший свирепый взгляд, надеясь, что это прогонит его.

Но у этого ублюдка хватило наглости рассмеяться.

— Прибереги этот взгляд для Джексона или Теи. Ты уже должна была понять, что на меня он не действует. Ну, разве что для того, чтобы возбудить меня.

У меня отвисла челюсть. Не были ли мы слишком стары для возбуждения? Может быть, и нет. Присутствие Ксавье заставило моё тело... отреагировать.

Он заметил.

— Давай, детка. Запри дверь и включи свет. Давай пойдём спать.

Чёрт, мне нравилось, когда он называл меня деткой. Всегда нравилось. Но почему он называл меня деткой?

— Ты что, пьян?

— Нет.

— Тогда почему ты думаешь, что останешься в моей постели сегодня ночью?

— Не только сегодня. На все ночи.

— Ты пьян. — Я уверена.

Ксавье подошёл ближе, взяв одну из моих рук в свою.

— Я не пьян. Но я остаюсь. Некоторое время назад у нас были хорошие отношения, и я слишком легко сдался, когда ты сказала мне перестать появляться в баре. Это было ошибкой. Той, которую я исправлю сегодня вечером.

— Путем незаконного проникновения?

Он ухмыльнулся.

— Хочешь, чтобы я позвонил шерифу?

— Ксавье, это нелепо.

— Нет, это лучшая идея, которая пришла мне в голову за двадцать лет.

— Как ты думаешь, что именно должно произойти?

— У меня есть пара идей. — Он шагнул ближе, его большие пальцы скользнули по моей щеке. Дрожь пробежала по моей спине. Это было знакомое ощущение, которое он дарил мне ежедневно. Забавно, как ты не понимаешь, как сильно тебе чего-то не хватало, пока это не возвращается обратно.

Я смотрела в его тёмные глаза, желая, чтобы всё было по-другому. Но если десять лет назад я была слишком стара для него, то сейчас я точно слишком стара для него.

— Я слишком стара.

— Для чего? Для секса? Кто сказал?

— Я.

Он засмеялся, его грудь затряслась, и звук разнёсся по всей кухне, отчего мои колени ослабли. Когда он закончил, он схватил одну из моих рук и оттащил меня от двери. Затем он запер её.

Крепко сжав мою руку в своей, он потащил меня через кухню.

— Ксавье, хватит. Иди домой, — протянула я, пытаясь высвободить руку, но он не отпускал.

— Не сопротивляйся мне, женщина. Ты знаешь, что я не собираюсь причинять тебе боль. Просто... позволь мне показать тебе кое-что, хорошо?

Я нахмурилась, снова впиваясь в него взглядом. Это действительно не действовало на него, не так ли? Чёрт.

— Зачем ты тащишь меня в туалет?

— Тихо. — Он прижал наши тела друг к другу, ставя меня перед овальным зеркалом. Наши лица смотрели прямо на него.

— Что ты видишь? — спросил он.

Я вздохнула, рассматривая свои гусиные лапки и другие морщинки вокруг лица.

— Старую женщину.

Он покачал головой.

— Я вижу красивую женщину с самыми яркими глазами, которые я когда-либо видел. Я вижу женщину с седыми волосами, в которую я был влюблён много лет, но она думает, что она слишком стара для меня.

— Я на десять лет старше тебя.

— Девять лет и четыре месяца, — поправил он. — И мне плевать на твой возраст.

Моё сердце сжалось, и я резко втянула воздух.

— Уже слишком поздно.

— Никогда не бывает слишком поздно.

— Ксавье…

Он прервал меня.

— Знаешь, что ещё я вижу? Мужчину, который уже не так молод. Я вижу мужчину, который очень хотел бы дожить до конца своих дней с кем-то, кого он любит. Именно этим мы и займёмся. Мы можем прожить эти годы либо здесь, либо у меня дома.

— Я не отдам свой дом.

Он ухмыльнулся.

— Отлично. Тогда я отдам Дакоте свой.

— Это безумие.

— Это реальность, детка, — прошептал он. — Это двое взрослых решают, что они потратили достаточно времени, злясь друг на друга по целому ряду причин, в которые я не буду вдаваться сегодня вечером, и посылаю их всех к черту. Они остались в прошлом, и мы покончили с ними. У нас впереди ещё несколько хороших лет, так что давай насладимся ими вместе. Что ты скажешь?

Я посмотрела на его отражение в зеркале, удерживая его взгляд. Неужели всё действительно может быть так просто? Неужели мы с ним действительно будем доживать наши жизни в моём доме, наблюдая, как растут дети?

Не была ли я слишком стара для этого? Мы скорее всего убьём друг друга. Я смирилась со своей участью в жизни. Я никогда не верила, что получу её. Любовь. На самом деле, я никогда не давал себе шанса найти её. Я была слишком занята воспитанием двух сломленных детей, которые нуждались в матери больше, чем я в мужчине.

Но теперь всё это в прошлом. И будущее выглядело... одиноко.

Но ведь это было необязательно. Оно не обязательно должен был быть пустым.

Не было смысла отрицать, что я была влюблена в Ксавье Мэги. Я полюбила его в тот момент, когда он зашёл в мой бар и дал мне свой номер телефона, на случай, если когда-нибудь возникнут проблемы.

— Хейзел? — он толкнул меня локтем в бок, и я отвернулась от зеркала, смаргивая блестящие слёзы.

Когда я посмотрела ему в глаза, я нашла свой ответ.

Просто. Всё действительно было так просто.

Поэтому я схватила его за лицо и поцеловала.

Его мягкие губы растаяли на моих, его язык скользнул внутрь и прошёлся по моему. Желание, которое он пробудил на кухне, поднялось на новый уровень, когда мои руки прошлись по его широкой груди и поднялись, чтобы запутаться в шелковистых прядях его волос.

Он обнял меня за спину, вздыхая, когда мы прижались друг к другу. Ощущение его возбуждения, прижатого к моему бедру.

Мы определенно были не слишком стары для секса.

Поцелуй Ксавье был страстным и притязающим, как те, что я видела в своих любимых чёрно-белых фильмах. Он был сравнимо с тем, как Хамфри Богарт целовал Ингрид Бергман, или как Кларк Гейбл целовал Вивьен Ли.

Хотя и немного грязнее, именно так мне и нравилось.

Когда мы отстранились друг от друга, улыбка на его лице заставила моё сердце подпрыгнуть. Боже, побереги меня. Мне нужно было это сердце ещё на несколько лет.

— Я не хочу раздувать из этого что-то, — сказала я ему. — Ты можешь просто переехать. Это не обязательно должно быть какое-то «ура», когда весь город приходит посмотреть, как ты перекладываешь свою одежду в мой шкаф.

— Меня это устраивает. Но мы поженимся.

Я прищурила глаза.

— Знаешь, ты мог бы произнести это в виде вопроса.

— Приказы, кажется, работают на тебе лучше, так что я намерен продолжить в том же духе. Может быть, завтра я буду более галантным. — Он подмигнул. — Может быть, и нет.

Я боролась с улыбкой, но она всё равно проявилась.

— Хорошо.

— Хорошо, что? Хорошо, ты выйдешь за меня замуж? — спросил он.

— Ага. Я выйду за тебя замуж. Но не жди, что я надену белое. Это не мой цвет.

— Детка, ты можешь носить любой чёртов цвет, если скажешь да.

Да.

Наконец-то, да.

Сноски

¹ Мясницкий блок — стиль собранной древесины, используемой в качестве тяжелых разделочных блоков, столешниц и разделочных досок