Информация

Информация

Книга является 1 в серии «Мейсен Джар».

Книги в серии:

#1 Список желаний/The Birthday List

#2 Letters to Molly

#2,5 The Dandelion Diary

Автор: Девни Перри/Devney Perry

Название серии книг: Мейсен Джар/Maysen Jar

Книга: Список желаний #1/The Birthday List

Пара: Поппи и Коул/Poppy&Cole

Перевод выполнен: https://t.me/devneyperry1

Пролог

Пролог

— Поппи! — Джейми выбежал из кабинета и направился на кухню.

Улыбка на его лице заставила мое сердце трепетать, как это было всегда, а это означало, что я была влюблена с того дня, как встретила его пять лет назад.

Мы столкнулись друг с другом в первый день нашего второго курса в университете штата Монтана. Буквально. Я спешила с лекции по экономике, мои руки были нагружены книгами, блокнотами и учебной программой. Джейми вбегал в класс, слишком занятый тем, что оглядывался через плечо на пышногрудую блондинку, чтобы заметить меня в дверях класса.

После того, как мы вдвоем оправились от столкновения, Джейми помог мне подняться с пола. В тот момент, когда моя рука скользнула в его, пышногрудая блондинка была почти забыта.

Это был тот день, когда я встретила мужчину своей мечты.

Моего мужа.

Джеймса Сойера Мейсена.

— Знаешь что?

— Что? — Я хихикнула, когда он поднял меня и посадил на стойку, устраиваясь между моих раздвинутых ног. Возбуждение исходило от его тела, и я не могла не улыбнуться свету, сияющему в его глазах.

— Я только что добавил пару вещей в свой «Список желаний». — Он потряс кулаком. — Пока лучшие идеи.

— О. — Моя улыбка погасла. — Пожалуйста, скажи мне, что это не что-то незаконное.

— Нет. И я уже говорил тебе, что включение пожарной сигнализации, возможно, не является незаконным. Однажды, мне придется включить пожарную сигнализацию на законных основаниях до того, как мне исполнится сорок пять.

— Надейся. У меня нет никакого желания вытаскивать тебя из тюрьмы под залог только потому, что ты твердо решил вычеркнуть какой-то пункт из своего безумного списка.

«Список желаний» Джейми стал его последней навязчивой идеей. Он начал писать его пару недель назад после того, как почерпнул идею из ситкома, и с тех пор он придумывал грандиозные идеи — хотя некоторые были скорее нелепыми, чем грандиозными.

Этот список был версией «Списка желаний» Джейми. Вот только вместо того, чтобы составлять длинный список дел на пенсии, Джейми сам назначал себе дела перед каждым из своих дней рождений. Он не хотел браться за какой-то устрашающий список, когда почти прожил свою жизнь. Вместо этого он хотел вычеркивать что-то из списка каждый год перед своим днем рождения. Так что, он собирался составлять этот список пока ему не исполнится пятьдесят.

У нас был свой собственный «Список желаний» для пар — места, которые мы хотели бы посетить, и вещи, которые мы хотели бы сделать вместе. «Список желаний» был составлен не для нас. Он был только для Джейми. Он был наполнен вещами, которые он хотел сделать, только для себя.

И хотя я, возможно, и ворчала по поводу некоторых более рискованных и безумных идей, я всем сердцем поддерживала их.

— Итак, что ты добавил сегодня?

Он ухмыльнулся.

— Моя лучшая идея на данный момент. Вот она. — Он поднял руки, широко разведя их в стороны и создавая невидимый шатер. — Прежде чем мне исполнится тридцать четыре, я хочу поплавать в бассейне с зеленым желе.

— Хорошо. — Я улыбнулась, далеко не убежденная, что это была его лучшая идея, но это был Джейми. — Но почему именно желе? И почему зеленое?

— Тебе не кажется, что это было бы круто? — Он поерзал у меня между ног, улыбаясь еще шире и опуская руки. — Это одна из тех вещей, которую хочет сделать каждый ребенок, но ни один родитель им не позволит. Подумай о том, как это было бы весело. Я могу в нем поплавать. Пропускать его между пальцами рук и ног. И я выбрал зеленый…

— Потому что это твой любимый цвет, — закончила я, удивленная, что вообще задала этот вопрос.

— Что ты думаешь?

— Честно? Это звучит как полный бардак. Кроме того, от желе остаются пятна. Неделю ты будешь ходячим инопланетянином.

Он пожал плечами.

— Я не против этого. Мои ученики подумают, что это потрясающе, и у меня есть ты, чтобы помочь мне.

— Да, у тебя есть я.

Я бы помогла ему вернуть коже нормальный цвет и избавиться от бассейна, наполненного зеленым желе, потому что я любила его. Некоторые пункты в списке Джейми казались мне странными, но, если они сделают его счастливым, я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь. В течение следующих двадцати пяти лет — или столько, сколько он захочет, — я буду рядом с ним, когда он решит закончить.

— Что еще ты добавил сегодня?

Он обвил руками мою талию и придвинулся немного ближе.

— На самом деле я добавил одну вещь и вычеркнул ее одновременно. Это было на мой двадцать пятый день рождения. Я написал письмо самому себе через десять лет.

— Это мило. — Если бы у меня был «Список желаний», я бы позаимствовала эту идею для себя. — Могу я прочитать письмо?

— Конечно. — Он ухмыльнулся. — Как только мне исполнится тридцать пять.

Я нахмурилась, но Джейми стер это нежным поцелуем.

— Мне нужно пойти выполнить кое-какие поручения. Тебе что-нибудь нужно, пока меня не будет?

Поручения. Лааадно. Завтра исполняется год со дня нашей свадьбы, и я готова поспорить на хорошие деньги, что его «поручениями» было найти мне подарок в последнюю минуту. В отличие от меня, которая купила ему подарок два месяца назад и спрятала его в прачечной, Джейми всегда ходил за покупками в канун Рождества или за день до моего дня рождения.

Но вместо того, чтобы поддразнивать его по поводу его склонности к прокрастинации, я просто кивнула.

— Да, пожалуйста. Ты не мог бы заехать в винный магазин для меня? — Завтра мы устраивали весеннее барбекю, чтобы отпраздновать нашу годовщину, и единственной выпивкой, которая была у нас в доме, была любимая текила Джейми.

— Детка, я же говорил тебе. Нам не нужны модные коктейли. Просто купи завтра пива в продуктовом магазине, и мы будем пить то, что есть у меня.

— Милый, я уже говорила тебе. Не всем нравится пить текилу.

— Конечно, нравится. Шоты с текилой — классический напиток для вечеринок.

Я закатила глаза и рассмеялась.

— Завтра у нас не братская вечеринка. Мы теперь взрослые люди и можем позволить себе некоторое разнообразие. Давай хотя бы купим ингредиенты для Маргариты.

— Прекрасно, — проворчал он. — У тебя есть список?

Я кивнула, но, когда попыталась отодвинуться от стойки, он удержал меня в ловушке.

— Могу я тебя кое о чем спросить? — Его брови сошлись на переносице, а ухмылка исчезла.

— Конечно.

— Мы женаты почти год. Что тебе больше всего нравится в том, что ты замужем за мной?

Мои руки поднялись к его лицу, убирая светлые волосы с того места, где они падали на его голубые глаза. Мне даже не нужно было обдумывать свой ответ.

— Мне нравится, что я могу сказать, что я твоя жена. Каждый раз это наполняет меня гордостью. Например, всякий раз, когда мы бываем в твоей школе и родители подходят ко мне, чтобы сказать, как сильно их дети любят твой класс, я так горжусь тем, что могу называть тебя своим.

Напряжение с его лица исчезло.

Я не была уверена, откуда взялся его вопрос, но это был хороший вопрос. Особенно сегодня, накануне нашей годовщины.

Джейми попятился, но я схватила его за воротник рубашки и притянула обратно в свое пространство.

— Подожди. Теперь твоя очередь. Что тебе больше всего нравится в том, что ты женат на мне?

Он ухмыльнулся.

— Что ты занимаешься со мной сексом каждый день.

— Джейми! — Я хлопнула его по груди, когда он засмеялся. — Будь серьезен.

— Я серьезен. О, и мне нравится, что ты готовишь и стираешь за мной. Серьезно, детка. Спасибо за это.

— Ты что, издеваешься надо мной сейчас?

Он кивнул и улыбнулся еще шире.

— Мне нравится, что я могу быть тем, кто наблюдает, как ты становишься красивее с каждым днем.

Мое сердце снова затрепетало.

— Я люблю тебя, Джейми Мейсен.

— Я тоже люблю тебя, Поппи Мейсен.

Он наклонился вперед и коснулся своими губами моих, дразня меня на мгновение своим языком, прежде чем отступил назад и отпустил меня.

— Я принесу тебе список для винного магазина. — Я спрыгнула со стойки и взяла стикер, на котором написала список ранее.

— Ладно. Скоро вернусь. — Джейми сунул список в карман и поцеловал меня в волосы, прежде чем выйти за дверь.

Прошло три часа, а Джейми все еще не вернулся. Каждый раз, когда я звонила на его телефон, он звонил, звонил и звонил, пока не включалась голосовая почта. Я изо всех сил старалась не обращать внимания на комок в животе. Вероятно, он просто ходил по магазинам. В любую минуту он мог вернуться домой, и мы могли бы пойти куда-нибудь поужинать. Зная Джейми, он просто потерял счет времени или наткнулся на друга, и они пошли выпить пива.

С ним все в порядке.

Час спустя его все еще не было дома.

— Джейми, — сказала я его голосовой почте. — Где ты? Уже поздно, и я думала, мы пойдем ужинать. Ты потерял свой телефон или что-то в этом роде? Тебе нужно вернуться домой или перезвонить мне. Я начинаю беспокоиться.

Я повесила трубку и принялась расхаживать по кухне. С ним все в порядке. С ним все в порядке.

Час спустя я оставила ему еще пять голосовых сообщений и обкусала все свои ногти.

Через час после этого я оставила пятнадцать голосовых сообщений и начала обзванивать больницы.

Я искала номер полицейского управления, когда в дверь позвонили. Бросив телефон на диван в гостиной, я побежала к двери, но мои ноги подкосились при виде униформы через дверное стекло.

О, боже. Мой желудок скрутило. Пожалуйста, пусть с ним все будет в порядке.

Я открыла дверь и вышла на крыльцо.

— Офицер.

Полицейский стоял во весь рост, его осанка была идеальной, но зеленые глаза выдавали его. Он хотел стучаться в мою дверь не больше, чем я хотела, чтобы он появился на моем крыльце.

— Мэм. Вы Поппи Мейсен?

Я выдавила из себя «да», прежде чем желчь подступила к моему горлу.

Полицейский принял более расслабленную позу.

— Миссис Мейсен, боюсь, у меня плохие новости. Не хотите ли пройти внутрь и присесть?

Я покачала головой.

— Это Джейми?

Он кивнул, и давление в моей груди сжалось так сильно, что я не могла дышать. Мое сердце так сильно колотилось в груди, что болели ребра.

— Просто… просто скажите мне, — прошептала я.

— Вы здесь одна? Могу я кому-нибудь позвонить?

Я снова покачала головой.

— Расскажите мне. Пожалуйста.

Он глубоко вздохнул.

— Мне жаль сообщать вам, миссис Мейсен, но ваш муж был убит сегодня утром.

Джейми не был в порядке.

Полицейский продолжал говорить, но его слова потонули в стуке моего колотящегося сердца.

Я больше ничего не помню из той ночи. Я помню, как приехал мой брат. Я помню, как он позвонил родителям Джейми, чтобы сказать им, что их сына больше нет в этом мире — что он был убит во время ограбления винного магазина.

Помню, что я тоже хотела бы умереть.

И я помню, как тот полицейский все это время сидел рядом со мной.

Глава 1

30-й День Рождения: Купить Поппи ее собственный ресторан

Поппи

Пять лет спустя…

— Ты готова к этому? — спросила Молли.

Я оглядела открытую комнату и улыбнулась.

— Да. Думаю готова.

Мой ресторан «Мейсен Джар» открывался завтра.

Мечта, которая была у меня с детства, — мечта, которой я поделилась с Джейми, — действительно сбывалась.

Когда-то «Мейсен Джар» был гаражом старого механика, а теперь превратился в новейший ресторан в Бозмене, штата Монтана. Я купила обветшалое, заброшенное здание и превратила его в свое будущее.

Исчезли цементные полы, заляпанные маслом. На их месте был деревянный пол из орешника выложенный елочкой. Обшарпанные гаражные ворота были заменены. Теперь посетители подходили к ряду окон с черными стеклами от пола до потолка. И десятилетиями скопившиеся грязь и жир были смыты. Оригинальные стены из красного кирпича были восстановлены до их былого великолепия, а высокие промышленные потолки были выкрашены в свежий белый цвет.

Прощайте, розетки и гаечные ключи. Здравствуйте, ложки и вилки.

— Я тут подумала. — Молли в четвертый раз поправила карточки с меню. — Нам, наверное, следует позвонить на радиостанцию и узнать, не сделают ли они репортаж или что-то в этом роде, чтобы объявить, что мы открыты. У нас будет объявление в газете, но радио тоже может подойти.

Я переставила банку с ручками рядом с кассой.

— Ладно. Я позвоню им завтра.

Мы стояли плечом к плечу за стойкой в задней части зала. Мы обе нервничали — трогали вещи, к которым не нужно было прикасаться, и приводили в порядок то, что и так было в порядке, — пока я не призналась, о в том, о чем мы обе думали.

— Я нервничаю.

Рука Молли скользнула через стойку и взяла мою.

— У тебя все получится. Это место — мечта, и я буду здесь с тобой на каждом шагу.

Я прислонилась своим плечом к ее плечу.

— Спасибо. За все. За то, что помогла мне с этим справиться. За то, что согласилась стать моим менеджером. Я бы не зашла так далеко без тебя.

— Зашла бы, но я рада быть частью этого. — Она сжала мою руку, прежде чем отпустить и провести пальцами по черной мраморной стойке. — Я была…

Входная дверь открылась, и внутрь, шаркая, вошел пожилой мужчина с тростью. Он остановился в дверном проеме, его взгляд скользил по черным столам и стульям, заполнявшим открытое пространство, пока он не увидел нас с Молли в дальнем конце комнаты.

— Здравствуйте, — окликнула я. — Могу я вам чем-нибудь помочь?

Он снял свою серую водительскую кепку и сунул ее под мышку.

— Просто смотрю.

— Извините, сэр, — сказала Молли, — но мы открываемся только завтра.

Он проигнорировал Молли и начал шаркать по центральному проходу. Мой ресторан не был огромным. В самом гараже было всего два помещения, и чтобы пройти от входной двери до прилавка, мне требовалось ровно семнадцать шагов. Из-за того, что этот мужчина хромал, это выглядело так, словно он пересекал Сахару. Каждый шаг был небольшим, и он то и дело останавливался, чтобы осмотреться. Но в конце концов он добрался до стойки и сел на деревянный табурет напротив Молли.

Когда ее широко раскрытые карие глаза встретились с моими, я просто пожала плечами. Я вложила в этот ресторан все, что у меня было — сердце, душу и деньги, — и я не могла позволить себе отказывать потенциальным клиентам, даже если мы еще не открылись.

— Что я могу для вас сделать, сэр?

Он протянул руку мимо Молли, схватил карточку с меню из ее стопки и, перебирая всю пачку, подвинул ее к себе.

Я подавила смешок, увидев, как нахмурилась Молли. Ей так сильно хотелось поправить эти карточки, что у нее зачесались пальцы, но она сдержалась, решив вместо этого уйти.

— Думаю, я пойду закончу в подсобке.

— Хорошо.

Она повернулась и исчезла за вращающейся дверью на кухне. Когда дверь за ней закрылась, я сосредоточилась на мужчине, запоминающем мое меню.

— Банки (прим. ред.: оригинальное название ресторана «Maysen Jar», Jar в переводе с английского языка — банки)? — спросил он.

Я ухмыльнулась.

— Да, банки. Почти все здесь готовится в стеклянных банках. — Помимо нескольких сэндвичей и выпечки на завтрак, я составила меню, центром которого были стеклянные банки.

На самом деле это была идея Джейми использовать банки. Вскоре после того, как мы поженились, я начала экспериментировать с рецептами. Хотя моей мечтой всегда было открыть ресторан, я никогда точно не знала, каким хочу видеть его. Так было до тех пор, пока однажды вечером я не начала экспериментировать с идеями, которые нашла в Пинтересте. Я испекла изысканные яблочные пироги в крошечных баночках, и Джейми был от них без ума. Остаток ночи мы провели в мозговом штурме идей для ресторана, оформленного в баночной тематике.

Джейми, ты бы так гордился, увидев это место. Слишком знакомое жжение ударило мне в нос, но я стерла его, сосредоточившись на своем первом клиенте, вместо того чтобы зацикливаться на прошлом.

— Не хотите ли вы попробовать что-нибудь?

Он не ответил. Он просто отложил меню и уставился на меня, изучая доску и стеллажи за моей спиной.

— Вы неправильно написали.

— Вообще-то, моя фамилия Мейсен, пишется так же, как и название ресторана.

— Хм, — пробормотал он, явно не впечатленный моей сообразительностью.

— Мы открываемся тролько завтра, но как насчет дегустации? За счет заведения?

Он пожал плечами.

Не позволяя отсутствию энтузиазма в его голосе и общему ворчливому поведению сбить меня с толку, я подошла к холодильной витрине рядом с кассой и выбрала любимое блюдо Джейми. Я сунула его в духовку, а затем положила ложку и салфетку перед мужчиной, пока он продолжал внимательно осматривать пространство.

Не обращая внимания на хмурое выражение его лица, я ждала, пока отключится духовка, и позволила своему взгляду блуждать. Когда он это сделал, моя грудь наполнилась гордостью. Только сегодня утром я внесла последние штрихи. Я повесила последние картины и поставила по свежему цветку на каждый стол. Трудно было поверить, что это был тот же самый гараж, в который я заходила год назад. Что я наконец-то смогла избавиться от запаха бензина и заменить его на запах сахара и специй.

Независимо от того, что случится с «Мейсен Джар» — потерпит ли он неудачу или преуспеет сверх моих самых смелых мечтаний, — я всегда буду гордиться тем, чего я здесь достигла.

Буду гордой и благодарной.

Мне потребовалось почти четыре года, чтобы выползти из-под груза смерти Джейми. Четыре года, чтобы черный туман горя и утраты рассеялся и стал серым. «Мейсен Джар» дал мне цель в прошлом году. Здесь я была не просто двадцатидевятилетней вдовой, изо всех сил пытающейся прожить каждый день. Здесь я была владелицей бизнеса и предпринимателем. Я контролировала свою жизнь и свою собственную судьбу.

Звон духовки вывел меня из задумчивости. Я натянула рукавицу и вытащила маленькую баночку, позволив запаху яблок, масла и корицы донестись до моего носа. Затем я подошла к морозилке, достала свое любимое ванильное мороженое и положила ложечку поверх решетчатой корочки пирога. Завернув горячую банку в черную матерчатую салфетку, я поставила пирог перед сварливым стариком.

— Наслаждайтесь. — Я сдержала самодовольную улыбку. Как только он вгрызется в этот пирог, я завоюю его расположение.

Он смотрел на него долгую минуту, наклоняясь, чтобы осмотреть блюдо со всех сторон, прежде чем взять ложку. Но с первым кусочком из его горла вырвался невольный стон удовольствия.

— Я все слышала, — поддразнила я.

Он проворчал что-то себе под нос, прежде чем откусить еще один дымящийся кусочек. Затем еще один. Пирог продержался недолго; он проглотил его, пока я делала вид, что убираюсь.

— Спасибо, — тихо сказал он.

— Не за что. — Я забрала пустую банку и поставила ее в пластиковую ванну для мытья посуды. — Не хотели бы вы взять что-нибудь с собой? Может быть, съедите после ужина?

Он пожал плечами.

Я восприняла это как согласие и приготовила пакетик с черничным крамблом (прим. ред.: крамбл в переводе с английского означает «крошка» или «крошить», по сути — это пирог без дна: начинка из черники запекается под слоем раскрошенного теста) вместо яблочного пирога. Засунув внутрь карточку с меню и инструкциями по разогреву, я поставила коричневый крафтовый пакет рядом с ним на стойку.

— Сколько? — Он потянулся за своим бумажником.

Я отмахнулась от него.

— Это за счет заведения. Подарок от меня вам, как моему первому гостю, мистер…

— Джеймс. Рэндалл Джеймс.

Я напряглась при упоминании имени — точно так же, как всегда, когда слышала Джейми или похожее имя, — но смогла справиться, радуясь, что дела идут на поправку. Пять лет назад я бы разрыдалась. Теперь с уколом боли можно было справиться.

Рэндалл открыл пакет и заглянул внутрь.

— Вы продаете продукты на вынос в банке?

— Да. Если вы принесете ее обратно, я дам вам скидку на вашу следующую покупку.

Он закрыл пакет и пробормотал:

— Хм.

Несколько мгновений мы молча смотрели друг на друга, с каждой секундой все становясь более неловкими, но я не переставала улыбаться.

— Вы местная? — наконец спросил он.

— Я живу в Бозмене с колледжа, но нет, я выросла на Аляске.

— У них на севере есть такие модные рестораны с баночками?

Я рассмеялась.

— Насколько я знаю, нет, но я давненько не была дома.

— Хм.

Хм. Я сделала мысленную заметку никогда больше не отвечать на вопросы «хм». До тех пор, пока я не встретила Рэндалла Джеймса, я никогда не осознавала, насколько это раздражает.

Между нами снова воцарилось молчание. Молли хлопотала на кухне, вероятно, выгружая чистую посуду из посудомоечной машины, но как бы мне ни хотелось быть там и помочь, я не могла оставить Рэндалла здесь одного.

Я взглянула на свои часы. У меня были планы на вечер, и мне нужно было приготовить пироги с заварным кремом на завтрак перед уходом. Стоять здесь, пока Рэндалл размышлял о моем ресторане, не входило в мои планы.

— Я, эм…

— Я построил это место.

Его слова удивили меня.

— Гараж?

Он кивнул.

— Работал в строительной компании, которая построила его еще в шестидесятых годах.

Теперь его осмотр обрел смысл.

— И что вы думаете об этом месте?

Обычно меня не слишком заботило мнение других — особенно капризного незнакомца, — но по какой-то причине я хотела получить одобрение Рэндалла. Он был первым человеком, вошедшим в это место, который не был членом семьи или частью моей строительной бригады. Благоприятное мнение постороннего человека подняло бы мне настроение перед открытием.

Но мое настроение упало, когда Рэндалл, не говоря ни слова, натянул кепку и соскользнул с табурета. Он перекинул пакет с едой на вынос через одно запястье, а другой рукой схватил трость. Затем он начал свое медленное путешествие к двери.

Может быть, мой яблочный пирог был не таким волшебным, как думал Джейми.

Когда Рэндалл остановился в дверях, я оживилась, ожидая каких-либо признаков того, что ему понравилось проводить здесь время.

Он оглянулся через плечо и подмигнул.

— Удачи, мисс Мейсен.

— Спасибо вам, мистер Джеймс. — Я держала руки прижатыми к бокам, пока он не повернулся обратно и не толкнул дверь. Как только он скрылся из виду, я вскинула руки в воздух, одними губами произнеся: — Да!

Я не была уверена, увижу ли я когда-нибудь снова Рэндалла Джеймса, но я восприняла его прощальное напутствие как благословение, которого так жаждала.

Это должно было сработать. «Мейсен Джар» должен был иметь успех.

Я чувствовала это до мозга костей.

Не прошло и тридцати секунд после того, как Рэндалл исчез на тротуаре, как дверь снова распахнулась. На этот раз по центральному проходу промчалась маленькая девочка.

— Тетя Поппи!

Я поспешно обогнула стойку и опустилась на колени, готовая к удару.

— Жучок Кали! Где мои объятия?

Кали, моя четырехлетняя племянница, хихикнула. Ее розовое летнее платье развевалось позади нее, когда она мчалась ко мне. Ее каштановые кудри — такие же, как у Молли, — рассыпались по плечам, когда она бросилась в мои объятия. Я поцеловала ее в щеку и пощекотала бока, но быстро отпустила, зная, что она здесь не ради меня.

— Где мама?

Я кивнула в сторону задней части ресторана.

— На кухне.

— Мамочка! — закричала она, бросаясь на поиски Молли.

Я встала как раз в тот момент, когда дверь снова звякнула, и мой брат Финн вошел внутрь с двухлетним Максом на руках.

— Привет. — Он пересек комнату и прижал меня к себе, чтобы обнять. — Как ты?

— Хорошо. — Я обняла его за талию, затем встала на цыпочки, чтобы поцеловать племянника в щеку. — Как ты?

— Хорошо.

Финн был далек от «хорошо», но я не стала комментировать.

— Хочешь чего-нибудь выпить? Я приготовлю тебе твой любимый латте с карамелью.

— Конечно. — Он кивнул и поставил Макса на пол, когда Молли и Кали вышли из кухни.

— Мама! — Все лицо Макса просияло, когда он заковылял к своей матери.

— Макс! — Она подхватила его на руки, расцеловала в пухлые щеки и крепко обняла. — О, я скучала по тебе, милый. Тебе было весело у папы?

Макс просто обнял ее в ответ, в то время как Кали прижалась к ее ноге.

Развод Финна и Молли тяжело сказался на детях. Видеть своих родителей несчастными и делить время между домами — сильно сказалось на них.

— Привет, Финн. Как ты? — Голос Молли был полон надежды, что он скажет ей хоть что-нибудь приятное.

— Отлично, — отрезал он.

Улыбка исчезла с ее лица, когда он отказался смотреть на нее, но она быстро пришла в себя, сосредоточившись на своих детях.

— Давайте заберем мои вещи из офиса, а потом пойдем домой и поиграем перед ужином.

Я помахала рукой.

— Увидимся завтра.

Она кивнула и одарила меня своей самой широкой улыбкой.

— Я не могу дождаться. Это будет чудесно, Поппи. Я просто знаю это.

— Спасибо. — Я улыбнулась на прощание своей лучшей подруге и бывшей невестке.

Молли оглянулась на Финна, ожидая, что он обратит на нее внимание, но он этого не сделал. Он поцеловал своих детей на прощание, а затем повернулся спиной к бывшей жене, заняв стул, который освободил Рэндалл.

— Пока, Финн, — прошептала Молли и повела детей обратно через кухню в маленький кабинет.

В ту минуту, когда мы услышали, как закрылась задняя дверь, Финн застонал и потер лицо руками.

— Это отстой.

— Мне жаль. — Я похлопала его по руке, а затем пошла за стойку, чтобы приготовить ему кофе.

Разводу было всего четыре месяца, и оба изо всех сил пытались приспособиться к новой жизни в разных домах, расписанию опеки и неловким встречам. Хуже всего было то, что они все еще любили друг друга. Молли делала все, что могла, чтобы получить хоть малую толику прощения Финна. Финн делал все, что мог, чтобы заставить ее заплатить.

И как лучшая подруга Молли и сестра Финна, я оказалась между ними, пытаясь дать им обоим равную любовь и поддержку.

— Все готово на завтра? — Финн оперся локтями о стойку и наблюдал, как я готовлю ему латте.

— Да. Мне нужно сделать пару изменений в меню на завтрак, но потом я буду готова.

— Не хочешь поужинать со мной сегодня вечером? Я могу подождать, пока ты закончишь.

Мои плечи напряглись, и я не отвернулась от капель эспрессо.

— Эм, вообще-то у меня есть планы на вечер.

— Планы? Какие планы?

Удивление в его голосе не было шоком. За пять лет, прошедших с тех пор, как умер Джейми, я редко строила планы, которые не включали бы его или Молли. Я почти потеряла связь с друзьями, которые были у нас с Джейми в колледже. Единственной девушкой, с которой я все еще общалась, была Молли. И самым близким к тому, чтобы завести нового друга за последнее время, был мой недавний разговор с Рэндаллом.

Финн, вероятно, был взволнован, думая, что я занимаюсь чем-то общественным и расширяю кругозор, что было не совсем неправдой. Но моему брату вряд ли понравятся мои планы.

— Я иду на занятие по карате, — выпалила я и начала кипятить его молоко. Я спиной чувствовала, как он хмурится, и, конечно же, он был хмурым, когда я отдала ему готовый латте.

— Поппи, нет. Я думал, мы говорили о том, чтобы отказаться от этого списка.

— Мы говорили об этом, но я не помню, чтобы соглашалась с тобой.

Финн думал, что мое желание выполнить все вещи из «Списка желаний» Джейми было нездоровым.

Я думала, что это было необходимо.

Потому что, может быть, если бы я закончила список Джейми, я смогла бы найти способ отпустить его.

Финн фыркнул и сразу же приступил к нашему обычному спору.

— У тебя могут уйти годы, чтобы закончить весь этот список.

— Ну и что, даже если это и так?

— Завершение его списка не вернет его обратно. Это просто твой способ цепляться за прошлое. Ты никогда не сможешь двигаться дальше, если не сможешь отпустить его. Он умер, Поппи.

— Я знаю, что он умер, — огрызнулась я, чувствуя, как подступающие слезы обжигают мне горло. — Я прекрасно понимаю, что Джейми не вернется, но это мой выбор. Я хочу закончить его список, и самое меньшее, что ты можешь сделать, это поддержать меня. Кроме того, не тебе говорить о том, чтобы двигаться дальше.

— Это другое дело, — возразил он.

— Так ли это?

Мы уставились друг на друга, моя грудь вздымалась, когда я отказывалась моргать.

Финн сломался первым и резко подался вперед.

— Мне жаль. Я просто хочу, чтобы ты была счастлива.

Я подошла к стойке и положила свою руку поверх его.

— Я знаю, но, пожалуйста, попытайся понять, почему мне нужно это сделать.

Он покачал головой.

— Я этого не понимаю. Я не знаю, зачем ты заставляешь себя проходить через все это. Но ты моя сестра, и я люблю тебя, так что я постараюсь.

— Спасибо. — Я сжала его руку. — Я тоже хочу, чтобы ты был счастлив. Может быть, вместо того, чтобы ужинать со мной, тебе стоит пойти к Молли? Ты мог бы попытаться поговорить после того, как дети лягут спать.

Он покачал головой, прядь его волос цвета ржавчины выбилась из прически, когда он заговорил, обращаясь к столешнице.

— Я люблю ее. Я всегда буду любить ее, но я не могу простить того, что она сделала. Я просто… не могу.

Мне хотелось, чтобы он старался усерднее. Мне было невыносимо видеть своего брата таким убитым горем. Молли тоже. Я бы ухватилась за шанс вернуть Джейми, какие бы ошибки он ни совершил.

— Итак, карате? — спросил Финн, меняя тему. Он может не одобрять мой выбор завершить список Джейми, но он предпочел бы говорить об этом, чем о своем неудавшемся браке.

— Карате. Я договорилась о посещении занятия сегодня вечером. — Вероятно, это было ошибкой — заниматься интенсивными физическими упражнениями в ночь перед торжественным открытием, но я хотела сделать это до открытия ресторана, а ранее я была слишком занята — или трусила.

— Тогда, я думаю, завтра ты вычеркнешь из списка две вещи. Открытие ресторана и занятия карате.

— И правда. — Я подняла палец, затем подошла к кассе за своей сумочкой. Я вытащила свою огромную сумку и стала рыться в ней, пока мои пальцы не наткнулись на кожаный ежедневник Джейми. — Сегодня я собираюсь вычеркнуть ресторан.

Я выполнила не много пунктов из списка Джейми, но каждый раз, когда я это делала, за этим следовали слезы. Завтрашнее открытие ресторана должно было стать одним из моментов моей самой большой гордости, и я не хотела, чтобы оно было залито слезами.

— Ты сделаешь это со мной? — спросила я.

Он улыбнулся.

— Ты знаешь, я всегда буду здесь, чтобы помочь тебе во всем, что тебе понадобится.

Я знала.

Финн поддерживал меня все эти последние пять лет. Без него, я не думаю, что пережила бы смерть Джейми.

— Хорошо. — Я судорожно вздохнула, затем схватила ручку из банки рядом с кассой. Перейдя на страницу, посвященную тридцатилетию, я осторожно поставила галочку в маленьком окошке в правом верхнем углу.

Джейми дарил каждому дню рождения по страничке в ежедневнике. Ему нужно было немного места, чтобы делать заметки о своем опыте или запечатлевать его в фотографиях. Он никогда не заполнит эти страницы, и, хотя я заканчивала его список, я тоже не могла заставить себя сделать это. Поэтому, закончив с одним из пунктов, я просто ставила галочку и игнорировала строки, которые всегда оставались пустыми.

Как и ожидалось, в тот момент, когда я закрыла ежедневник, у меня вырвалось рыдание. Прежде чем упала первая слезинка, Финн завернул за угол и притянул меня в свои объятия.

Я скучаю по тебе, Джейми. Я скучала по нему так сильно, что это причиняло боль. Было несправедливо, что он не мог закончить свой собственный список. Было несправедливо, что его жизнь оборвалась из-за того, что я попросила его выполнить глупое поручение. Было несправедливо, что человек, ответственный за его смерть, все еще жил на свободе.

Все это было несправедливо.

Поток эмоций захлестнул меня, и я выплеснула его на темно-синюю рубашку моего брата.

— Пожалуйста, Поппи, — прошептал Финн мне в волосы. — Пожалуйста, подумай о том, чтобы прекратить эту затею со списком. Я ненавижу, что это заставляет тебя плакать.

Я шмыгнула носом и вытерла глаза, изо всех сил стараясь перестать плакать.

— Я должна, — икнула я. — Я должна это сделать. Даже если на это у меня уйдут годы.

Финн не ответил; он просто сжал меня крепче.

Мы обнимали друг друга несколько минут, пока я не взяла себя в руки и не отступила назад. Не желая видеть сочувствие в его глазах, я оглядела ресторан. Ресторан, который я смогла открыть только благодаря страховке Джейми.

— Как ты думаешь, ему бы здесь понравилось?

Финн обнял меня за плечи.

— Понравилось. И он бы так гордился тобой.

— Это был единственный пункт в его списке, который предназначался не только ему.

— Я думаю, ты ошибаешься на этот счет. Я думаю, это тоже было только для него. Воплощение твоих мечтаний в реальность было самой большой радостью Джейми.

Я улыбнулась. Финн был прав. Джейми был бы в восторге от этого места. Да, это была моя мечта, но это была и его мечта тоже.

Вытирая глаза в последний раз, я отложила ежедневник.

— Мне лучше закончить свои дела, чтобы успеть на урок.

— Позвони мне потом, если понадобится. Я просто вернусь домой. Один.

— Как я уже сказала, ты всегда можешь пойти поужинать со своей семьей. — Он бросил на меня свирепый взгляд, и я подняла руки. — Просто предложила.

Финн поцеловал меня в щеку и сделал еще один большой глоток своего кофе.

— Я собираюсь идти.

— Но ты придешь завтра?

— Я бы ни за что на свете не пропустил это. Горжусь тобой, сестренка.

Я тоже гордилась собой.

— Спасибо.

Мы вместе подошли к двери, затем я заперла ее за ним, прежде чем поспешить обратно на кухню. Я с головой окунулась в готовку, приготовив противень с пирогами с заварным кремом, которые можно было оставить на ночь в холодильнике, а утром испечь свежими. Когда мои часы прозвенели через минуту после того, как я поставила противень в холодильник, я глубоко вздохнула.

Карате.

Я собиралась сегодня вечером заняться карате. У меня не было желания заниматься боевыми искусствами, но я займусь. Ради Джейми.

Поэтому я поспешила в туалет, сменив джинсы и белый топ на черные леггинсы и темно-бордовую спортивную майку. Я завязала свои длинные рыжие волосы в конский хвост, который свисал поверх моего спортивного лифчика, прежде чем надеть свои темно-коричневые теннисные туфли и выйти через черный ход.

Мне не потребовалось много времени, чтобы доехать на своем зеленом седане до школы карате. Бозмен был самым быстрорастущим городом в Монтане, и он сильно изменился с тех пор, как я переехала сюда поступать в колледж, но все равно дорога из одного конца в другой занимала не более двадцати минут — особенно в июне, когда колледж закрывался на лето.

К тому времени, как я припарковалась на стоянке, мой желудок скрутило в узел. С трясущимися руками я вышла из машины и вошла внутрь серого кирпичного здания.

— Здравствуйте! — Светловолосый подросток поприветствовала меня из-за стойки администратора. Ей было не больше шестнадцати, и ее белая униформа была подпоясана черным поясом.

— Здравствуйте, — выдохнула я.

— Вы здесь, чтобы попробовать себя в классе?

Я кивнула и обрела дар речи.

— Да, я звонила ранее на этой неделе. Я не могу вспомнить, с кем я разговаривала, но он сказал мне, что я могу просто прийти сегодня вечером и попробовать.

— Потрясающе! Позвольте мне оформить вас. Одну секунду. — Она исчезла в кабинете за стойкой администратора.

Я воспользовалась свободной минутой, чтобы осмотреться. Трофеи заполняли полки за стойкой. На стенах аккуратными столбиками висели сертификаты в рамках, написанные как на английском, так и на японском языках. Фотографии счастливых студентов были развешаны по всему вестибюлю.

За стойкой находилась широкая площадка, заполненная родителями, сидящими на складных стульях. Гордые мамы и папы сидели лицом к длинному стеклянному окну, из которого открывался вид на классную комнату с детьми. За стеклом малыши в белой униформе и желтых поясах отрабатывали удары руками и ногами — некоторые более скоординированные, чем другие, но все довольно очаровательные.

— Держите. — Светловолосый подросток вернулась с небольшой стопкой бумаг и ручкой.

— Спасибо. — Я приступила к работе, вписала свое имя и подписала необходимые документы, а затем вернула их обратно. — Мне нужно, эм, переодеться? — Я взглянула на свою спортивную одежду, чувствуя себя неуместной рядом со всей этой белой униформой.

— На сегодня и эта одежда подойдет. Вы можете просто остаться в этом, и, если вы решите записаться на дополнительные занятия, мы сможем достать вам ги (прим. ред.: ги — одежда для занятий бразильским джиу-джитсу подобная дзюдоги, но с более плотными и короткими штанами и рукавами. Такой покрой оставляет противнику меньше возможностей для захвата, хотя существуют стандарты, и ги должно им соответствовать на соревнованиях. Как и в дзюдо, иногда используется термин «кимоно»). — Она потянула за лацкан своей униформы. — Позвольте мне провести для вас небольшую экскурсию.

Я глубоко вздохнула, улыбнувшись некоторым родителям, когда они обернулись и заметили меня. Затем я встретила девушку по другую сторону стойки администратора и последовала за ней через арку в комнату ожидания. Она прошла прямо мимо открытой площадки и прямо через дверь с надписью «Девушки».

— Вы можете воспользоваться любыми крючками и вешалками. Мы не носим обувь в додзе, так что вы можете оставить ее в свободном отсеке вместе со своими ключами. Как видите, здесь нет никаких шкафчиков, — рассмеялась она, — но никто у вас ничего не украдет. Не здесь.

— Хорошо. — Я сняла ботинки и положила их в свободный отсек вместе с ключами от машины.

Черт возьми. Мне следовало накрасить ногти на ногах. Красный цвет, который я выбрала несколько недель назад, теперь был потрескавшимся и тусклым.

— Кстати, я Оливия. — Она наклонилась ближе, чтобы прошептать: — Когда мы здесь, вы можете называть меня просто Оливия, но, когда мы в зоне ожидания или додзе, вы всегда должны называть меня сенсей Оливия.

— Поняла. Спасибо.

— Нам нужно подождать всего несколько минут, пока занятие для детей не закончится. — Оливия отвела меня обратно в зону ожидания. — Вы можете просто поболтаться здесь, а потом мы начнем.

— Ладно. Еще раз благодарю вас.

Она улыбнулась и исчезла обратно за стойкой администрации.

Я тихо стояла в комнате ожидания, стараясь слиться с белыми стенами, и заглядывала в додзе.

Урок закончился, и все дети выстроились в очередь, чтобы поклониться своим учителям. Сенсеям. Один маленький мальчик шевелил пальцами ног на голубых ковриках, устилавших пол. Две маленькие девочки перешептывались и хихикали. Инструктор призвал их к вниманию и все спины детей выпрямились. Затем они согнулись в поясе, кланяясь сенсеям и ряду зеркал, тянущихся вдоль задней стены комнаты.

Зал взорвался смехом и одобрительными возгласами, когда детей отпустили и выпроводили за дверь. Большинство проходило мимо меня, даже не взглянув, направляясь на поиски своих родителей или переодеваться в раздевалках.

Мои нервы напряглись, когда дети покинули тренажерный зал, зная, что мне почти пора идти туда. Другие взрослые ученики входили и выходили из раздевалок, и теперь я еще больше осознавала, что сегодня вечером буду единственным человеком, не одетым в белое.

Я ненавидела быть новичком. Некоторым людям нравилась суета первого дня в школе или на новой работе, но не мне. Мне не нравилась нервная энергия в моих пальцах. И я действительно не хотела выставлять себя дурочкой сегодня вечером.

Главное не падать.

Это была одна из двух целей на сегодняшний вечер: выжить и удержаться на ногах.

Я улыбнулась другой ученице, когда она вышла из раздевалки. Она помахала рукой, но присоединилась к группе мужчин, сгрудившихся у противоположной стены.

Не желая подслушивать разговоры взрослых, я наблюдала за детьми, которые суетились вокруг, пока в вестибюле не послышался шум.

Решив не показывать страха перед кем бы то ни было, кто бы ни встретился мне на пути, я заставила уголки своего рта приподняться. Они упали, когда в зону ожидания вошел мужчина.

Мужчина, которого я не видела пять лет, один месяц и три дня.

Полицейский, который сказал мне, что мой муж был убит.

Глава 2

26-ой День Рождения: Записаться на занятие карате

Коул

Поппи Мейсен.

Черт возьми.

Поппи Мейсен стояла в моем додзе.

— Здравствуйте, сенсей.

— Здравствуйте, — автоматически ответил я, отворачиваясь от Поппи, чтобы поприветствовать проходившего мимо студента.

Моему взгляду не потребовалось много времени, чтобы вернуться к Поппи. Она стояла, застыв у стены, и смотрела на меня так, словно увидела привидение.

Как давно это было? Пять лет назад? В последний раз, когда я видел ее, она спала на диване в своей гостиной, дрожа от кошмара, который я доставил к ее порогу.

И вот теперь она была здесь, одетая в спортивную форму и ожидающая начала занятия карате. Моего занятия карате.

— Привет, Коул. — Дэнни, подросток с черным поясом, проходя мимо, хлопнул меня по руке.

Я стоял прямо на пути людей, входивших и выходивших из раздевалок, и пялился на Поппи, как дурак.

— Привет, Дэнни.

Я снова оторвал от нее взгляд и отошел в сторону. Когда я оглянулся, она не пошевелилась.

Что творилось у нее в голове? Неужели она собиралась сбежать? Мое лицо, вероятно, вызвало шквал плохих воспоминаний. И то, что я стоял здесь и таращился на нее, вероятно, не помогало.

Дерьмо. Я переставлял одну ногу за другой, слегка кивнул ей и исчез в мужской раздевалке. Если она все еще будет в приемной к тому времени, когда я выйду, я буду шокирован, но поздороваюсь. Может быть, несколько минут дадут ей — и мне — шанс оправиться от удивления, что мы снова оказались в одной комнате.

— Здравствуйте, сенсей Коул.

— Здравствуйте, мальчики. — Я поздоровался с парой ребят помладше в раздевалке, когда они завязывали шнурки на ботинках. — Вы узнали сегодня что-нибудь новое?

Дети начали болтать о новых ударах, которые они выучили сегодня вечером на уроке, хотя ни один из них не мог вспомнить японские названия. Я не обратил на них внимания, бросив свою спортивную сумку на скамейку и проведя рукой по волосам.

Поппи Мейсен.

Чем она занималась последние пять лет? Что стало с ее жизнью? Я не следил за ней после той ужасной ночи, но теперь пожалел, что не следил.

Сейчас она была такой же сногсшибательной, как и много лет назад.

Распущенные волны длинных рыжих волос. Кожа безупречная и кремовая, как растаявшее мороженое. Для рыжеволосой Поппи не было типичного количества веснушек — всего несколько на переносице. И эти васильково-голубые глаза. Все еще завораживающе красивые, точно такие же, какими они были, когда я встретил ее на ее крыльце. Я никогда не забуду тот момент, когда огонь в них погас.

— До свидания, сенсей!

— До свидания, — крикнул я, когда мальчики выходили за дверь. Надеюсь, они не сказали ничего важного, потому что я не запомнил ни слова из того, что они сказали.

Блять. Поппи Мейсен.

Я постоянно сталкивался с людьми из прошлого, но ни один из них не шокировал меня так сильно. И если я не справлюсь с этим, то упаду в обморок прямо на уроке.

Проведя руками по лицу, я вытащил солнцезащитные очки из-за воротника и бросил их на скамейку. Затем я застегнул молнию на своей сумке и поспешил переодеться из джинсов и черного поло в свой белый ги. Обвязав бедра черным поясом, я сделал еще один глубокий вдох. Несколько других парней переодевались, но я держался к ним спиной, мне нужна была минута, чтобы собраться с мыслями.

Неужели она нашла способ снова разжечь этот огонь в своих глазах? Я действительно хотел это выяснить. Если, конечно, она уже не была за много миль от додзе, и думала о том, что никогда больше сюда не вернется.

— Увидимся там. — Я кивнул другим парням и толкнул дверь раздевалки.

Поппи все еще стояла на своем месте, прислонившись к стене. Ее взгляд метался между людьми, толпившимися в зале ожидания. Было шумно, так как все пришли перед занятиями, и она не заметила, как я выскользнул из раздевалки. И, несмотря на очевидную нервозность, она сохранила легкую улыбку на своем стоическом лице.

Изящная сила.

Поппи обладала изящной силой. Я думал то же самое много лет назад. Я никогда не видел человека настолько опустошенного, но в то же время собранного. Она не закричала, не заплакала и не набросилась на меня. Она просто… держала себя в руках. За все время моей работы в полицейском управлении Бозмена я никогда не встречал никого — ни полицейского, ни гражданского, — кто справился бы с травмой так, как она.

Поппи еще не заметила меня, поэтому я воспользовался возможностью и проскользнул в пустое пространство у стены рядом с ней. Я наклонился и тихо заговорил.

— Здравствуйте.

Ее лицо приблизилось к моему, затем она сглотнула и моргнула. Пока я был в раздевалке, она, очевидно, собралась с духом для нашей следующей встречи.

— Здравствуйте.

Здравствуйте. Даже ее голос подействовал на меня. Пять лет назад все слова, которые она произнесла, были полны боли. Но сейчас? Ее голос был таким чистым. В нем не было ничего мягкого или робкого. Ничего заезженного или скрипучего. Это был самый чистый голос, который я когда-либо слышал.

Небрежно вытерев пот с ладони, я протянул руку.

— Я Коул Гудман.

— Поппи Мейсен.

Я кивнул.

— Я помню.

Взгляд Поппи метнулся к моей руке, все еще протянутой между нами, и обратно к моему лицу. Затем, медленно, ее нежные пальчики сами собой переплелись с моими. В ту минуту, когда ее нежная кожа коснулась моей мозолистой ладони, по моей руке пробежал электрический разряд.

Я застыл, а у Поппи перехватило дыхание.

Мы уставились друг на друга, все еще держась за руки, и, вероятно, выглядели как сумасшедшие для других учеников, стоявших вокруг, но мне было все равно. Не тогда, когда рука Поппи все еще была в моей, и она не сделала ни малейшего движения, чтобы забрать ее обратно.

— Коул. Есть минутка? — крикнул Роберт из своего кабинета.

— Да. — Я подержал руку Поппи еще секунду прежде чем отпустить и пойти в офис. Я возмущался каждым шагом, который делал в сторону от нее.

Роберт, мой инструктор и владелец додзе, сидел за своим столом в очках для чтения, ненадежно сидевших у него на носу, и просматривал стопку сообщений. Его волосы начали редеть в прошлом году, поэтому на этой неделе он шокировал нас всех, придя в додзе со свежевыбритой головой. Я учился карате у Роберта почти два десятилетия, с тех пор как учился в старшей школе, и его новый облик все еще сбивал меня с толку.

— Что случилось? — Я сел на стул перед его столом.

— Ты можешь взять эту новую девчонку на свое занятие сегодня вечером? Она позвонила и сказала, что хочет прийти на вводный урок, но я как бы немного занят. Я бы потренировал ее, но мне нужно потратить некоторое время на работу с коричневыми поясами сегодня вечером, чтобы посмотреть, кто, возможно, готов продвинуться.

— Я понял. — Я надеялся, что это не будет слишком неудобно для нее, потому что я хотел провести с Поппи немного больше времени и получить шанс узнать, чем она занималась последние пять лет. Посмотреть, как она оправилась после той ночи. Может быть, понять, почему я так сильно отреагировал на нее всего через тридцать секунд.

— Как дела на работе? — спросил Роберт, отвлекая мои мысли от Поппи.

— Занят. Сегодня мы создали новую оперативную группу по борьбе с наркотиками.

— Хорошо. Самое время.

Действительно, самое время. Как бывший полицейский, Роберт знал, что проблема наркотиков в этом районе становится неуправляемой. Он уволился из управления шерифа округа много лет назад, сделав карате своей постоянной работой, но торговля наркотиками росла даже тогда, когда он служил в полиции.

— Этот идиот начальник полиции, хотя бы, назначил тебя во главе оперативной группы?

Я ухмыльнулся.

— Назначил.

Роберт ухмыльнулся в ответ.

— Может быть, твой отец, в конце концов, не такой уж и глупый.

Я усмехнулся. Роберт и папа никогда не упускали случая пошутить друг над другом, даже если другого не было в комнате. Их дружба стала причиной того, что я начал заниматься карате в возрасте семи лет — папе нравилось брать меня с собой, когда он встречался с Робертом на тренировках.

— Сенсей Роберт? Могу я… — Оливия вошла в офис из вестибюля, но резко остановилась. — О, эм, здравствуйте, сенсей Коул. — Она заправила выбившуюся прядь волос за ухо и уставилась в пол, пытаясь скрыть румянец на щеках.

— Что тебе нужно, Оливия? — спросил Роберт.

— Я, э-э… — Она на мгновение заерзала, переводя взгляд с пола на дверь. Когда ее глаза снова встретились с моими, она развернулась и ушла.

— Боже, — пробормотал Роберт. — Еще одна.

Я поднял руки.

— Эй, это не моя вина.

Я ничего не мог поделать с тем, что Оливия немного запала на меня за последний год. Она и ее семнадцатилетние подруги. Это было не только чертовски странно — я учил некоторых из них с тех пор, как они были маленькими детьми, — это выводило Роберта из себя, потому что они все жались в задней части додзе и хихикали.

— Ты мог бы помочь мне. — Роберт встал со стула.

— Как? Перестать приходить сюда? — Я ничего не мог поделать с лицом, с которым родился, и я чертовски уверен, что не собирался отказываться от своего тела только из-за каких-то подростков, помешанных на Твиттере. — Я, по сути, уже игнорирую их. Ты хочешь, чтобы я вел себя с ними как придурок и оставил им шрамы на всю жизнь?

— Нет, — пробормотал он. — По крайней мере, приводи Али время от времени, чтобы эти девочки видели, что ты занят.

Этого не произойдет.

Сейчас было не время сообщать Роберту последние новости, но Али в ближайшее время не будет в додзе, по крайней мере, не под руку со мной.

Я встал и последовал за Робертом обратно в зал ожидания. Он продолжал идти в додзе, кланяясь в дверях, прежде чем войти, но я остановился перед Поппи.

— Мы начинаем.

Она кивнула и выдавила нервную улыбку.

— Звучит неплохо.

— Ты будешь со мной сегодня вечером.

Ее глаза стали немного шире.

— Хорошо.

Боялась ли она находиться рядом со мной или просто беспокоилась о занятиях? Вероятно, и то, и другое, но я не хотел доставлять ей еще больше неудобств, поэтому сразу перешел в режим учителя.

— Мы кланяемся, прежде чем войти в додзе или покинуть его.

— Поняла. — Она кивнула и оттолкнулась от стены.

Я взял инициативу в свои руки, продемонстрировав правильную технику, прежде чем ступить внутрь и подойти к матам. Поппи последовала за мной, сохраняя дистанцию в три фута между нами, осматривая пространство.

— Ты будешь кланяться вон там. — Я указал на заднюю стену. — Просто следуй инструкциям сенсея Роберта. После этого мы проведем тренировку. Делай столько, сколько сможешь, но не переусердствуй. Потом мы с тобой будем работать вместе до конца урока. Звучит нормально?

Она кивнула, но не встретилась со мной взглядом.

— Поппи. — Ее глаза встретились с моими, когда я прошептал ее имя. — Будет веселее, если ты просто расслабишься.

— На самом деле я здесь не для развлечения, я здесь… я здесь для того, чтобы выйти из зоны комфорта. — Говоря это, она размахивала руками, ее запястья описывали круги.

Поппи Мейсен разговаривала руками.

И это была самая восхитительная вещь, которую я когда-либо видел.

Не в силах скрыть улыбку, я вторгся в ее личное пространство, наслаждаясь тем, как у нее перехватило дыхание. Она чувствовала возникшее между нами напряжение так же сильно, как и я.

— Если станет слишком тяжело, просто подай мне сигнал. Как например, то вращение запястьем, которое ты только что проделала. — Ее глаза сузились, и я улыбнулся шире. — Полегче, убийца. Я просто дразню тебя.

Она приподняла бровь.

— Ты дразнишь всех своих новых учеников?

— Может быть, — улыбнулся я. — Итак, что у тебя…

— Построиться! — крикнул Роберт.

Поппи развернулась и бросилась к шеренге вместе с другими учениками, а я присоединился к преподавателям впереди, когда урок начался. Все это время мои глаза были прикованы к Поппи. Она изо всех сил старалась скрыть это, но тоже продолжала поглядывать на меня.

Так было до тех пор, пока ее внимание не сосредоточилось исключительно на том, чтобы не отставать от тренировки.

Роберт вернулся в офис и выбрал более молодого инструктора, Дэнни, для руководства упражнениями. Этот панк воспринял это как свободу действий, чтобы мучить всех подряд. Мне было нетрудно не отставать — черт возьми, я едва вспотел, — но Поппи и все остальные в этой части комнаты выглядели несчастными.

Нельзя было отрицать, что Поппи была в хорошей форме. В этих леггинсах и майке, которые обтягивали ее тело как вторая кожа и не оставляли простора воображению, но тренировка карате — это совсем другое дело. А Дэнни давил слишком сильно, даже для некоторых старшеклассников.

— Хватит, — сказал я Дэнни, когда он потребовал еще пятьдесят отжиманий. Мы уже сделали сотню.

— Вам трудно поспевать за нами, сенсей Коул? — Маленький засранец выпятил грудь.

— Вы все молодцы, ребята, — крикнул я, одарив Дэнни пристальным взглядом. — Сходите и возьмите что-нибудь попить.

Поппи поднялась с пола, чтобы подойти к фонтанчику с водой. Ее лицо раскраснелось, а лоб вспотел, но будь я проклят, если эти розовые щеки не делали ее еще красивее. Образ ее, лежащей рядом со мной в постели, с раскрасневшимися от другой тренировки щеками, всплыл у меня в голове.

Блять.

Последнее, что мне было нужно — это стояк под моей ги. К счастью, верх свисал достаточно низко, чтобы скрыть мою нарастающую эрекцию, пока все стояли в очереди за водой.

— Вот эту задницу стоит потискать, — прошептал Дэнни, не сводя глаз с попки Поппи. Я почти уверен, что он не собирался говорить это вслух, потому что увидел, как он покраснел. Он был прав, ее задница была потрясающей, но я не стал говорить это вслух.

— Осторожнее, Дэнни. — Я положил руку ему на плечо и потащил его из очереди. — Ты зашел слишком далеко с этой тренировкой. Мы не тренируемся так усердно, когда у нас есть новенькие, и ты это знаешь. Я был готов забыть об этом, но ты только что перешел черту. Я даю тебе задание пройти полосу препятствий и подтягиваться до конца урока. Если я увижу, что ты расслабляешься, тогда мы задержимся допоздна и проведем еще одну тренировку, пока ты не узнаешь пределы своих возможностей. Понял?

Его лицо побледнело.

— Мне жаль, сенсей.

— Мы относимся к женщинам с уважением, как внутри этого додзе, так и за его пределами. Подумай об этом. И не говори больше так, как сказал до этого. — Я указал в дальний конец комнаты и выпрямился во весь свой шестифутовый рост. — А теперь приступай к работе.

Он кивнул, его плечи поникли, когда он уходил.

После того, как все остальные попили, я отхлебнул немного воды из фонтанчика, а затем жестом пригласил Поппи присоединиться ко мне в дальнем углу комнаты.

Она вытерла лоб тыльной стороной левой руки, ее обручальные кольца блеснули в свете лампы над головой.

— Сегодня их можно оставить, — я указал на ее безымянный палец, — но в следующий раз их нужно будет снять. Лучше оставить их в раздевалке, чем сломать палец и их перережут в больнице.

— Эм… — она опустила руку и осмотрела обручальное кольцо с изумрудом и обручальное кольцо из белого золота. — Я не снимала их с тех пор, как Джейми… ну, ты знаешь.

— О, э-э, точно. — Думаю, мне не нужно было спрашивать, вышла ли она снова замуж, так как она все еще носила кольца своего покойного мужа. — Что ж, просто подумай об этом в следующий раз. У тебя все хорошо после тренировки?

— Я жива, и не упала. — Она улыбнулась. — Это победа для меня сегодня вечером.

Я усмехнулся.

— Тогда мы позаботимся о том, чтобы следующие тридцать минут ты провела на ногах, и будем считать, что все прошло хорошо.

— Мне бы этого хотелось.

Следующие несколько минут я потратил на то, чтобы рассказать ей о стойках и о том, как правильно делать полукруглые шаги. Когда она запомнила все это, я попросил ее сжать кулак.

— Вот так?

— Не совсем. — Я взял ее руки в свои, чтобы усилить хватку, но в тот момент, когда мы соприкоснулись, я совсем забыл о карате.

Мои глаза встретились с ее, когда мы оба застыли, а другие люди в додзе исчезли. Точно так же, как то рукопожатие в коридоре, ее прикосновение заслонило мир и разожгло огонь в моих венах.

Который дошел до моего члена.

Я быстро отстранился, мне нужно было время, чтобы обдумать асексуальные мысли, прежде чем я сделаю все по-настоящему неловким.

— Эм… — я жестом пригласил ее пройти вперед. — Давай, попрактикуйся еще делать шаги, как я тебе только что показал.

— Конечно. — Ее музыкальный голос не помог моей растущей эрекции.

Пока она подходила к зеркалам, я искал в своем мозгу несексуальные образы и изо всех сил старался не пялиться на ее стройные ноги. Я уставился на лысую голову Роберта. Капли пота падают на коврики. Волосатые ноги Дэнни. Я обсмотрел их всех, и к тому времени, когда Поппи вернулась ко мне, бугор в моих боксерах был, по крайней мере, управляем.

— Это было нормально?

— Ты отлично справилась. Я пойду принесу нам подушки (прим. ред.: подушки — классический тренажёр для отработки ударов). — Я обошел ее стороной, направляясь к стопке подушек у дальней стены, но ее ванильный аромат, казалось, преследовал меня.

— Возьми себя в руки, — пробормотал я, хватая одну большую подушку и одну маленькую.

— Что это было, сенсей? — спросил обладатель зеленого пояса.

— О, э-э, я сказал, что твоя ката (прим. ред.: ката — японское слово, описывающее подробные схемы движений, практикуемых как в одиночку, так и в парах. Ката карате выполняются как определенная серия разнообразных движений, с пошаговым выполнением и поворотами, при попытке поддерживать идеальную форму) действительно подходит для новичков.

— Спасибо!

Я изо всех сил старался не прикасаться к Поппи до конца урока, но даже с подушками в качестве барьера мы время от времени задевали друг друга. К тому времени, как наши тридцать минут истекли, я отчаянно нуждался в холодном душе.

— Как у нее дела? — спросил Роберт, присоединяясь к нам перед окончанием урока.

— Хорошо. — Я прочистил горло. — У нее это в крови.

— Ха, — усмехнулась Поппи. — Я больше похожа на недотепу. Я пнула его по пальцам больше раз, чем по подушке. — Ее большие голубые глаза посмотрели на меня в сотый раз, прося прощения. — Прости.

— Как я уже сказал, я в порядке. Это было совсем не больно.

Она повернулась к Роберту и улыбнулась.

— Спасибо, что пригласили меня сегодня вечером.

— Рад, что вы присоединились к нам. Возвращайтесь в любое время.

— Я ценю предложение и то, что вы позволили мне попробовать, но я не думаю, что карате для меня.

Роберт кивнул.

— Достаточно справедливо. Оно не для всех. Если вы когда-нибудь передумаете, мы всегда вам рады. — Он пожал руку Поппи, а затем призвал весь класс откланяться.

Не говоря ни слова, Поппи поспешила к двери, ее волосы разметались по спине, когда она исчезла в раздевалке.

Вид ее отступления поразил меня в самое сердце. Она не собиралась возвращаться в додзе, а я не хотел ждать еще пять лет, чтобы увидеть ее снова. Поэтому вместо того, чтобы проведать других студентов, я поспешил в вестибюль и подождал, пока Поппи выйдет из женской раздевалки.

Ей потребовалось не больше минуты, чтобы появиться в холле с ключами в руке и кроссовками на ногах. В тот момент, когда она заметила меня, ее ноги резко остановились.

— О, привет.

— Я, эм… я просто хотел сказать, что был рад тебя видеть.

— Спасибо. — Она сделала несколько шагов к двери.

— Подожди, — выпалил я, прежде чем она успела уйти. — Могу я увидеть тебя снова? Чтобы наверстать упущенное.

Она остановилась и повернулась, в ее глазах шла война. Она не хотела говорить «да». Но и «нет» тоже не хотела говорить.

— Я не знаю.

Это было честно.

Честно говоря, я мог бы с этим поработать.

— Ты хотя бы подумаешь об этом?

— Хорошо. — Она снова направилась к двери, но, прежде чем взяться за ручку, остановилась и бросила через плечо: — Спасибо, что остался со мной в ту ночь.

Потом она ушла прежде, чем я успел сказать: «Не за что».

— Черт, — проворчал я и потер лицо.

— Что это было? — спросил Роберт, появившийся рядом со мной.

— О, ничего. Просто долгий день. Мне лучше переодеться.

Я поспешил в раздевалку, не желая задерживаться здесь из-за болтовни сегодня вечером, и помахал на прощание, прежде чем отправиться домой.

Что мне было нужно, так это кружка пива — или три — и немного времени побыть одному, чтобы подумать.

Что-то в Поппи было не так, и дело было не только в экстремальных обстоятельствах, при которых мы встретились. Ни одна женщина никогда не будоражила мою кровь так, как она сегодня вечером, даже Али.

Али, чья машина стояла на моей подъездной дорожке, загораживая гараж, когда я подъехал к своему дому.

— Черт возьми. Не сегодня. — Я покачал головой, припарковал свой черный грузовик на улице и вышел как раз в тот момент, когда она выходила из парадной двери с коробкой в руках.

— Привет, — сказала Али, спускаясь по ступенькам с крыльца.

Я пересек короткий тротуар и встретил ее у машины.

— Привет.

— Прости. Я пыталась уйти до того, как ты вернешься домой.

— Все в порядке. Вот, позволь мне помочь. — Я протянул руку и забрал коробку у нее из рук.

— Спасибо. — Она открыла заднюю дверцу своей машины, и я поставил коробку внутрь. Когда я встал, она снимала со своей цепочки ключ от моего дома. — Держи.

Наши пальцы соприкоснулись, когда я взял его у нее из рук, но я не почувствовал даже легкого толчка. Прикосновение к Али, женщине, с которой я встречался два года и прожил с ней шесть месяцев, не шло ни в какое сравнение с тем прикосновением, которое я испытывал ранее к Поппи.

Это укрепило решение, которое я принял на прошлой неделе. Расстаться с Али было нелегко, но это было правильно.

— Коул. — Она подошла ближе, глядя на меня умоляющими глазами. Теми же самыми глазами, которыми она смотрела всякий раз, когда хотела, чтобы я трахнул ее до бесчувствия.

— Нет, Али. — Я отступил назад. — Мы оба знаем, что это только все усложнит для нас.

Ее плечи напряглись, когда она попятилась.

— Усложнит для меня, ты имеешь в виду? Потому что с тобой все в порядке. Через неделю после того, как мы расстались ты вернулся к нормальной жизни. Как будто последние два года, проведенные вместе, ничего не значили. Тем временем я живу в гостевой комнате своей сестры и каждую ночь плачу, пока не засыпаю.

— Мне…

— Жаль. Я знаю. — Она захлопнула дверцу машины и, развернувшись на каблуках, обогнула капот. Она распахнула водительскую дверцу, но остановилась, глядя на меня поверх своей машины. Затем она стала ждать.

— Береги себя, Али.

Она фыркнула, затем села в машину и выехала задним ходом с подъездной дорожки, вытирая слезы со щек.

Я подождал, пока ее машина скроется за поворотом улицы, прежде чем войти внутрь. Стоя в своей гостиной, я обвел взглядом мебель. Подушки с дивана исчезли. Али забрала их вместе с пледом, которым она всегда пользовалась, когда мы смотрели телевизор.

Я чертовски ненавидел себя за то, что причинил ей боль. Она была хорошей женщиной, просто она не подходила мне. По прошествии двух лет я никогда не чувствовал, что она была той единственной. Я никогда не представлял себе, что попрошу ее выйти за меня замуж. Ни разу. Первые полтора года мы то встречались, то расставались, но потом она потеряла свою соседку по комнате и переехала ко мне. Даже после шести месяцев, когда Али говорила мне, что любит меня, я никогда не чувствовал себя обязанным сказать это в ответ.

Я направился на кухню за пивом, и как только открыл дверцу холодильника, зазвонил мой телефон. Я вытащил его из кармана и зажал между щекой и плечом.

— Привет, мам.

— Привет, милый. Как ты?

— Я в порядке. — Или, по крайней мере был. Холодильник был пуст. Али и пиво мое забрала тоже. Черт возьми. Кто забирает у мужчины пиво? Это было просто подло. Она даже не пила пиво — что я должен был воспринять как знак.

— Я звоню, чтобы узнать, не могли бы вы с Али прийти завтра на ужин. Мы не видели вас обоих несколько недель.

— Я вижу папу почти каждый день.

— Это не считается. Я не видела вас обоих несколько недель.

Я глубоко вздохнул и закрыл дверцу холодильника. Мама разозлиться из-за того, что я порвал с Али. Она возлагала большие надежды на свадьбу и внуков.

— Мам, послушай. Мы с Али расстались.

— Что? — выдохнула она. — Когда?

— На прошлой неделе, — пробормотал я и собрался с духом.

— На прошлой неделе! — взвизгнула она. — Почему ты не позвонил и не сказал мне? С ней все в порядке? Где она будет жить?

— Со своей сестрой, пока не найдет новое жилье. Ей больно, но это было к лучшему.

— А как у тебя дела?

— Прекрасно, но я чувствую себя засранцем.

— О, Коул.

Я вздохнул.

— Я пытался, мам. Я правда пытался. Но я просто не…

— Ты ее не любишь. Я знаю. Это было нетрудно заметить.

Я оставил свой холодильник и вытащил табурет из-под островка, плюхнувшись на сиденье.

— Мне следовало покончить с этим раньше. Я не должен был затягивать так долго и причинять ей еще большую боль.

— Что ж, — сказала мама, — по крайней мере, ты на ней не женился.

— Верно.

Мой взгляд упал на ноутбук, лежащий рядом со мной, и я придвинул его к себе. Пока мама говорила мне на ухо, мои пальцы открыли Гугл. Затем они ввели имя Поппи.

Первой появилась ее страница в Фейсбуке. Вместо фотографии профиля там был логотип «Мейсен Джар». Что еще за «Мейсен Джар»? Я щелкнул по картинке, чтобы прочитать подпись. Завтра торжественное открытие!

У Поппи был ресторан, и он открывался завтра?

— Коул! — закричала мама в трубку.

— Хм? О, извини. Что ты сказала?

— Я спросила, не хочешь ли ты прийти завтра на ужин.

Я закрыл фотографию профиля и нажал на другую фотографию в Фейсбуке. На этом снимке Поппи стояла у входа в ресторан. Ее волосы были собраны в пучок, а рука была переплетена с рукой брюнетки. В ней было всего пять и пять или пять и шесть футов, но ее ноги в обтягивающих джинсах и на каблуках тянулись на многие мили. Фотография была потрясающей, но что действительно привлекло меня, так это ее улыбка.

Улыбка, которую я хотел увидеть своими глазами.

— Коул, — фыркнула мама.

— Прости, мам. — Я закрыл ноутбук. — Я не смогу прийти завтра на ужин. У меня есть планы.

Глава 3

29-й День Рождения: Прыгнуть с парашютом

Поппи

— Мне нравится название вашего ресторана. — Моя клиентка протянула мне свою кредитную карточку.

Я улыбнулась и провела пальцем.

— Спасибо.

— За исключением того, что она написала его неправильно, — проворчал Рэндалл с другой стороны кассы.

Он просидел на «своем стуле» весь день и вечер, давая комментарии людям, когда они приходили оплачивать свои счета. Он разговаривал и ел. Рэндалл зашел как раз перед обеденным перерывом и с тех пор съел два пирога с заварным кремом, салат со шпинатом, куриный паштет, три яблочных пирога и два персиковых пирога в тесте.

— Мейсон, — пробормотал он. — М-е-й-с-о-н. Вот как пишется «Мейсон Джар».

Моя клиентка посмотрела на него, собираясь прийти мне на помощь, но я просто рассмеялась.

— Не обращайте на него внимания, — сказала я ей, возвращая ее кредитку. — Он просто ворчит, потому что я прервала его после пяти десертов.

Рэндалл нахмурился.

— В наши дни взрослый мужчина даже десертами не может побаловать себя без нотаций.

— Ты поблагодаришь меня позже, когда не будешь в сахарной коме. — Я бросила на него свой такой вот взгляд и с улыбкой повернулась обратно к своей клиентке. — Спасибо, что пришли! Я надеюсь, вам все понравилось.

— О, да, это было чудесно. У вас фантастическое меню. И все такое креативное. — Она пристально посмотрела на Рэндалла. — Особенно название. Я обязательно вернусь.

— Еще раз спасибо! — Я помахала ей на прощание, когда она повернулась, чтобы уйти.

Когда дверь за ней закрылась, я оглядела пустые столики в ресторане. Впервые с семи утра все они были пусты.

— Ух ты. — Молли присоединилась ко мне у кассы с мокрой тряпкой. — Это было безумие. Я предполагала, что мы будем заняты, но никогда не думала, что настолько. У нас распродано все, кроме одного мясного пирога и трех салатов.

— Хорошо, что мы приближаемся к закрытию, — я взглянул на свои часы, — осталось двадцать семь минут.

Не то чтобы я собиралась домой. Я всю ночь собиралась провести на кухне, готовя блюда для утреннего завтрака и наполняя холодильник для десертов.

Вечернее летнее солнце начинало клониться к закату, и шумиха вокруг ужина наконец улеглась. Было почти восемь, время закрытия моего маленького ресторана было не за горами, и, как бы мне не хотелось отпугивать посетителей, я надеялась, что мои теперь пустые столики такими и останутся. Я не хотела снова объяснять, почему у меня было так мало вариантов в меню.

— Мне нужно скорректировать планы инвентаризации на эту неделю. Я чувствовала себя глупо, говоря людям, что у нас почти ничего не осталось.

— Не волнуйся об этом. — Молли похлопала меня по руке. — Люди поняли. Ты можешь внести некоторые коррективы, и все будет хорошо.

— Поток людей, вероятно, замедлится, как только мы перестанем быть чем-то новым, но до тех пор нам следует планировать большее.

Она кивнула.

— Я согласна. Я уже обновила бюджет и прогнозы продаж.

— Не забудь добавить еще несколько пирогов к своему списку для меня. — Рэндалл натянул кепку. — Я не хочу, чтобы они закончились, пока я здесь.

Молли закатила глаза, но я просто улыбнулась.

— Ладно, Рэндалл. Я позабочусь о том, чтобы оставить тебе немного десертов.

Он соскользнул со стула и схватил свою трость.

— Увидимся завтра, девочки. — Он пристально посмотрел на меня. — Не задерживайся допоздна.

Я скрестила руки на груди.

— Обещаю.

Мы с Молли подождали, пока он уйдет, прежде чем обе расхохотались. Вчера я думала, что мои шансы снова увидеть Рэндалла Джеймса сведены к нулю. И уж тем более не думала, что он будет моим самым частым клиентом.

— Сегодня был хороший день. — Молли схватила тряпку и начала вытирать стойку.

— Очень хороший день. — За исключением того, что у нас закончилась еда, я и представить себе не могла, что открытие могло пройти лучше. Клиенты были счастливы. Банки были дочиста вычищены. И я быстро нашла свой ритм, совмещая работу на кухне и управление прилавком вместе с Молли.

И хотя он был немного сварлив, присутствие Рэндалла сегодня было желанным и успокаивающим. Всякий раз, когда я волновалась или начинала испытывать стресс, я встречала его взгляд, ожидающий меня с легким кивком. Его молчаливое ободрение спасло меня сегодня.

Молли закончила вытирать стойку и принялась за столы.

— Я рада, что скоро мы возьмем помощника на неполный рабочий день. Я не думаю, что смогу регулярно работать с шести утра до восьми вечера. Я еле держусь на ногах.

— Я тоже. — За исключением того, что я была здесь с четырех и, вероятно, останусь далеко за полночь.

Пока Молли убирала, я отнесла на стол коробку со столовым серебром и черными бумажными салфетками и рухнула на сиденье. Закрыв глаза, я расслабилась на несколько секунд, прежде чем вернуться к работе, завернув столовое серебро в салфетки и обернув их белым бумажным кольцом.

Молли закончила убирать со столов и подошла, чтобы сесть, помогая мне со столовым серебром.

— Я иду домой, приму долгую горячую ванну, а потом сразу лягу спать. В кои-то веки я рада, что дети у Финна, так что я смогу отдохнуть.

Финн пришел раньше с Кали и Максом, чтобы они могли поужинать. Когда к ним присоединилась Молли, у меня на мгновение зародилась надежда, что у них вчетвером получится хороший семейный ужин, но потом Финн разрушил ее. Он повернул свой стул боком, подальше от Молли, так, чтобы между ними оставалось расстояние в два фута, чтобы ему не приходилось смотреть ей в глаза. Он в буквальном смысле оказал ей холодный прием.

— Вы с Финном вообще разговаривали во время ужина? — спросила я.

Молли покачала головой.

— Нет. Он не хочет со мной разговаривать. Я пыталась в течение нескольких месяцев, но… ты знаешь. Он никогда меня не простит.

Я грустно улыбнулась ей. Она потеряла надежду, но я — нет. Не тогда, когда там все еще была любовь.

Потому что Финн и Молли действительно любили друг друга. Любой, кто провел с ними тридцать секунд, мог это почувствовать. Но их брак был нелегким. Год назад они вдвоем переживали трудный период. Финн много работал и почти не проводил времени дома. Когда он был там, то вымещал свой стресс на Молли. Они так часто ссорились, что Финн просто съехал. Они договорились о раздельном проживании и терапии, но Финн так и не нашел времени встретиться с их психологом.

Затем, Молли совершила ошибку.

Она была одинока и уверена, что ее браку пришел конец. Она пошла на девичник, напилась и занялась сексом с каким-то случайным парнем из бара. Она облажалась — по-крупному, — но, к ее чести, она признала свою ошибку. Она рассказала Финну правду и умоляла о прощении. Вместо этого он посоветовал ей нанять адвоката.

Мне было трудно поверить, что моя подруга могла так поступить с моим братом. Я разозлилась и сказала кое-что, чего не имела в виду, но потом извинилась и простила ее. Ей было так тяжело, когда Финн съехал. Она была опустошена.

Итак, я взяла на себя роль Швейцарии, поддерживая Молли как свою лучшую подругу, а Финна — как своего единственного брата. Тем временем они были несчастны. Финн наказывал Молли за одну ошибку. Молли все еще наказывала себя за то, что потеряла любовь всей своей жизни.

— Мне жаль, Молли.

Она пожала плечами.

— Это моя вина. Если бы я была на его месте, если бы он изменил мне, я была бы разбита.

Изменил. Почему она всегда говорила «изменила»? Я ненавидела это слово. И то, как она его говорила, было хуже любого ругательства из четырех букв. Молли не была изменщицей. Молли была просто человеком, который, как мог, справлялся с разбитым сердцем.

— Вы не были вместе.

— Мы все еще были женаты. Я была — и остаюсь — все еще влюблённой в него. Я понимаю, почему он обижен и зол. Некоторые ошибки ты просто не можешь простить.

Или забыть.

Молли будет сожалеть об этой ошибке всю оставшуюся жизнь.

— Хватит об этом. — Молли выдавила улыбку, как обычно уводя разговор в сторону от нее и Финна. — Как прошло твое занятие по карате вчера вечером?

В отличие от моего брата, Молли более благосклонно отнеслась к моему решению закончить список Джейми.

— Это было… интересно.

Настолько интересно, что я не спала большую часть ночи, думая об этом занятии. Весь вечер мои мысли крутились по кругу, но не о карате. О Коуле Гудмане. Конечно, для меня было шоком снова увидеть его, но еще более удивительным был прилив чувств, который он вызвал.

Ощущений — химических, электрических ощущений — у меня не было уже очень давно.

— И что? Что случилось? Ты научилась надирать кому-нибудь задницу?

— О, да. Я эксперт по надиранию задниц, — невозмутимо ответила я, а затем рассмеялась. — Я просто рада, что пережила тренировку. Для меня это победа.

— Ты вычеркнула ее из списка?

Я кивнула.

— Прошлой ночью, когда я вернулась домой.

— Ты в порядке?

— Я думаю, что да. Я плакала, как обычно, но, когда слезы прекратились, я почувствовала себя немного лучше.

— Я рада. Это то, к чему ты стремилась, верно? К какому-то завершению?

Я кивнула и свернула еще одну стопку столового серебра.

— На самом деле я подумывала о том, чтобы попытаться выполнить список побыстрее.

Главным возражением Финна было то, что выполнение списка Джейми затянется на годы, и я могла понять его точку зрения. Теперь, когда я начала вычеркивать больше пунктов, у меня появилась мотивация продолжать.

— Насколько побыстрее? — спросила Молли.

— За год? Может быть, меньше?

Она на мгновение задумалась об этом.

— Это амбициозно. Как ты думаешь, это вообще возможно?

Самым важным пунктом в списке Джейми был ресторан. Кроме того, это было то, что требовало больше всего денег. Что касается остального, то мне в основном требовалось время. К счастью, некоторые пункты я уже привела в действие.

— Я думаю, что да. Год будет непростым, но если я сделаю список наиболее приоритетным, то, возможно, смогу завершить все до дня рождения Джейми. — Это давало мне время до Нового года.

— Ну, ты же знаешь, я помогу всем, чем смогу.

— Спасибо.

Она переложила готовые наборы столового серебра в ванну.

— Ты еще не ела. Почему бы тебе не вернуться на кухню, а я здесь закончу?

Я взглянула на свои часы. 19:49.

— Мы пережили первый день. Я, пожалуй, вернусь и сделаю сэндвич. Я умираю с голоду…

Входная дверь со свистом распахнулась. Черт. Я заговорила слишком рано.

Повернувшись к двери, я улыбнулась, готовая поприветствовать своего позднего клиента, но запнулась, когда дверь за ним закрылась.

Коул Гудман шел в мою сторону.

Мой живот сжался, когда я увидела его. Его солнцезащитные очки-авиаторы были надеты на макушку шоколадно-каштановых волос. Черное поло туго обтягивало его широкие плечи и мускулистые руки. Его бледно-голубые джинсы облегали его могучие бедра, прежде чем опуститься до черных ботинок с квадратными носками. На кожаном ремне на подтянутой талии Коула висели блестящий значок и пистолет в кобуре.

Коул улыбнулся и, пересекая комнату, встретился со мной взглядом своих светло-зеленых глаз.

От его ровных белых зубов у меня перехватило дыхание — то, что случалось прошлой ночью чаще, чем я хотела признать.

Молли, которая повернулась со своего места, чтобы поприветствовать нашего клиента, развернулась так, что оказалась спиной к Коулу. Ее щеки вспыхнули, когда она прошептала:

— Вау.

«Вау» не то слово.

Проще говоря, Коул Гудман был великолепен.

Он мог выписать женщине штраф за превышение скорости и получить в ответ благодарность. Он вдохновлял женщин отжиматься на занятиях карате только ради возможности понаблюдать, как он потеет на тренажерах. Коул заставлял взрослых женщин краснеть, как подростков, и хихикать по углам, как те девчонки в додзе прошлой ночью.

Кроме Джейми, я никогда не видела такого красивого мужчину. И если быть честной с самой собой, Коул побеждал даже Джейми.

Румянец на моих щеках побледнел, когда в животе образовался узел вины. Я любила Джейми. Джейми тоже был великолепным мужчиной. И как его жена, я не должна испытывать влечения к другому мужчине.

Моя улыбка сменилась хмуростью в тот момент, когда Коул подошел к нашему столику.

— Привет, Поппи.

— Привет, Коул.

Его улыбка погасла.

— Не похоже, что ты рада меня снова видеть.

— Снова? — спросила Молли.

Коул посмотрел на мою подругу сверху вниз и протянул ей руку.

— Коул Гудман. Вчера вечером я столкнулся с Поппи в школе карате.

— О! — Она встала и взяла его руку. — Я Молли Олкотт. Приятно познакомиться. Поппи только что рассказывала мне о занятии карате. — Она повернулась ко мне. — Но она не сказала мне, что хвасталась рестораном.

— Я и не хвасталась…

— Вообще-то, я прочитал об этом месте в Интернете, — сказал Коул. — Я увидел имя Поппи и решил зайти. — Он посмотрел в мою сторону. — Я надеюсь, ты не возражаешь.

— Нет. Вовсе нет. — Я встала, стряхивая с себя странные чувства. Я не могла позволить себе отказывать клиентам, даже если они были красивы и заставляли меня чувствовать себя некомфортно.

— Я пытался прийти пораньше, но у меня кое-что случилось на работе. Я полагаю, у вас не осталось ничего на ужин?

— Совсем чуть-чуть. У нас было больше людей, чем я ожидала, и у нас осталась всего парочка позиций из меню. Извини.

— Не извиняйся. Это хорошая проблема в день открытия.

— Знаешь, — сказала Молли, тоже вставая, — я как раз говорила Поппи, что ей нужно поесть. Она весь день бегала как сумасшедшая. Почему бы вам не поужинать вместе?

Мой взгляд метнулся к моей подруге.

— Уже поздно, и я уверена, что Коул просто хочет взять что-нибудь, чтобы…

— Мне бы этого хотелось. — Он улыбнулся Молли.

Она улыбнулась в ответ.

Я переводила взгляд с одного на другого и обратно. Я подняла палец в сторону Коула.

— Ты не извинишь нас, мы отойдем всего на минутку?

Он усмехнулся и пододвинул стул к нашему столику, усаживаясь.

— Столько времени, сколько вам нужно.

Я схватила Молли за локоть, затем выдернула ее из-за стола и потащила обратно на кухню. Когда дверь за нами захлопнулась, я отпустила ее и уперла руки в бока.

— Что, по-твоему, ты делаешь?

— Он тебе нравится.

— Что? — пискнула я. Мой голос был таким высоким, что вызвал бы истерический лай у собак.

— Видишь? — Она одарила меня своей самодовольной улыбкой. — Он тебе нравится.

Я покачала головой.

— Нет, не вижу. Он мне не нравится.

— Врушка.

Я фыркнула.

— Это сложно. Я его знаю.

— Да. С карате.

— Нет. — Я покачала головой и сделала глубокий вдох. — Я знала его еще до занятий карате. Он был тем полицейским, который пришел ко мне домой, чтобы сказать, что Джейми… — Я покрутила запястьем вместо того, чтобы закончить предложение.

— О, черт.

— В значительной степени.

Молли несколько мгновений расхаживала взад-вперед возле моего стола для приготовления пищи, нервно теребя его руками. Остановившись, она положила обе руки на стол.

— Ладно. Я понимаю, как это было бы странно, но факт остается фактом. Он тебе нравится.

Я пожала плечами.

— Он милый. Но он мне не нравится.

— Милый?

— Чертовски горячий. Не важно. Все это не имеет значения. Я не в том положении, чтобы испытывать симпатию к мужчине.

Она вздохнула и вышла из-за стола, подойдя и встав прямо передо мной. Затем она положила руки мне на плечи.

— Ладно. Я приберегала эту речь для такого дня, как сегодняшний.

— Прямо сейчас мне страшно.

— Замолчи и слушай внимательно. — Она перевела дыхание и начала декламировать что-то, что явно репетировала раз двенадцать. — Ты моя лучшая подруга, и я люблю тебя. Я хочу, чтобы ты была счастлива и в твоей жизни была любовь. Джейми хотел бы, чтобы ты была счастлива и в твоей жизни была любовь. И я думаю, тебе пора снова открыть свое сердце для такой возможности.

— Еще слишком рано. — Я покачала головой. Даже мысль о том, чтобы быть с другим мужчиной, причиняла боль моему сердцу. Я не могла так поступить с Джейми. Ещё нет. Может быть, никогда.

— Поппи, — прошептала Молли, — в какой-то момент мимо должен был пройти мужчина и привлечь твое внимание. В этом нет ничего плохого. Нет ничего плохого в том, что ты исследуешь что-то с этим парнем. Это не предательство по отношению к Джейми.

Комок в глубине моего горла начал разрастаться.

— Хотя мне кажется, что так оно и есть. Я не могу так с ним поступить.

— Я понимаю. Я действительно понимаю. Мы все любили Джейми. Мы все скучаем по Джейми. Но прошло уже пять лет. Ты выполняешь его список, чтобы попытаться двигаться дальше, верно?

Я кивнула.

— Список — это хорошо, ты знаешь, что я поддерживаю тебя в этом. Но просто поставить все галочки для Джейми будет недостаточно. В какой-то момент ты должна начать жить для себя. И вот тогда ты двинешься дальше.

— Но я… — Я хотела двигаться дальше, но мне было страшно. Как бы сильно я ни хотела быть счастливой и отпустить прошлое, я боялась потерять частичку Джейми, которая все еще была в моем сердце.

— Но что?

Я глубоко вздохнула и призналась в своих тревогах, которые не давали мне уснуть прошлой ночью.

— Что, если я влюблюсь в другого мужчину и забуду Джейми?

Она одарила меня грустной улыбкой.

— Ты действительно думаешь, что это когда-нибудь случится?

— Нет, — вздохнула я. — Не совсем. Мне просто страшно.

— Я понимаю это. Но я не говорю запрыгивать в постель к Коулу или рожать от него детей. Я просто говорю, что ты считаешь его милым. Судя по его взгляду, он тоже считает тебя милой. Вам двоим следует провести какое-то время, будучи милыми вместе.

— Ладно. Я официально ненавижу слово «милый».

— Я тоже. — Она рассмеялась. — Так что ты скажешь? Поужинай с ним. Сделай это для меня. Пожааааалуйста?

Я застонала.

— Прекрати это. Теперь ты говоришь как Кали.

— Как ты думаешь, где я этому научилась? Она говорит «пожалуйста» так долго и громко, что я всегда уступаю. Ты хочешь, чтобы я сделала это снова? Я сделаю это снова. Пожааааа…

— Ладно! Поскольку я уже готовлю себе сэндвич, я сделаю и ему такой же.

— Да! — воскликнула она, прежде чем заключить меня в свои объятия. — Люблю тебя, медвежонок Поппи.

Я улыбнулась прозвищу, которое она дала мне на первом курсе колледжа.

— Я тоже люблю тебя, Молли-му.

— Как насчет того, чтобы я закончила там и закрылась? Тогда вы, ребята, сможете поесть здесь.

Я отпустила ее.

— Хорошо. Ты дашь мне минутку, прежде чем отправить его сюда?

— Я дам тебе две.

Когда она исчезла из кухни, я прижала руки к щекам и сделала несколько глубоких вдохов.

Ужин. Это всего лишь ужин.

Ужин со знакомым в моем новом ресторане. Мы с Коулом поболтаем и поддержим светскую беседу во время еды. Потом он уйдет, и я смогу вернуться к работе. Ужин ничего не значил. Я все еще была женой Джейми. Я всегда буду женой Джейми, и не было ничего плохого в том, что я готовила еду для Коула.

Это всего лишь ужин.

Мои аффирмации помогли ослабить мое беспокойство, но не устранили его полностью. Поэтому я сделала следующее, что было лучше всего, чтобы успокоить свое бешено колотящееся сердце — я начала готовить.

Я опустила руки и подошла к большому холодильнику из нержавеющей стали. Затем я достала ингредиенты для сэндвичей с сыром, приготовленных на гриле, и разложила еду на столе для приготовления пищи. Я собрала все свои припасы, когда дверь распахнулась и на кухню вошел Коул.

— Мне сказали убираться из столовой, если я хочу поесть.

Я хихикнула.

— У нее есть подход к клиентам.

Он улыбнулся и подошел к столу для приготовления пищи.

— Я могу уйти, если это такая заноза в заднице. Я правда просто хотел поздороваться и посмотреть на твое заведение.

— Ты голоден. Я голодна. Приготовить тебе ужин — это не заноза в заднице. Как насчет сыра на гриле? Их нет в меню, но мне сказали, что они неплохие.

— Учитывая, что я не ел с десяти утра, я бы съел практически все, что угодно.

— Напряженный день?

Он вздохнул.

— Напряженный год. Бозмен растет так быстро, что у нас немного не хватает старших офицеров. Прошлым летом я стал детективом, и с тех пор здесь было неспокойно.

— Так вот почему тебе больше не нужно носить форму? — Я махнула рукой в сторону его повседневной одежды. Когда я видела его пять лет назад, он был в форме.

— Да.

Я кивнула и начала нарезать помидор.

— Я могу помочь?

— Я разберусь с этим. Ты можешь просто расслабиться. — Я указала на табуреты рядом со столом.

Коул сел на свое место и положил локти на стол. Когда я отрезала ломтики от куска сыра, его загорелые, жилистые предплечья оказались прямо в поле моего зрения. На одном запястье красовались часы с огромным серебряным циферблатом. Держу пари, мои пальцы не соприкоснулись бы, если бы они были на месте его часов.

Мой взгляд скользнул от его запястий и предплечий к бицепсам. Руки у Коула были большими, но не громоздкими. Мускулы были просто идеально очерчены, даже под хлопчатобумажной рубашкой. Моя рука выглядела бы крошечной, покоящейся на его руке. Мои щеки вспыхнули, когда я поняла, что смотрела на него слишком долго.

Я моргнула и посмотрела вниз на стол, затем на лицо Коула.

Черт. Он поймал мой пристальный взгляд. Ухмылку в его глазах ни с чем нельзя было спутать, но я не отвела взгляда. Его глаза были слишком… завораживающими.

Я никогда раньше не видела таких зеленых глаз, как у Коула. Цвет напомнил мне сушеный шалфей, а его темные густые ресницы делали их еще более выразительными. Его лицо притягивало вас своей точеной челюстью и прямым носом, но именно эти глаза заставляли вас остаться.

Мое сердце бешено колотилось, когда я положила нож, но я не могла оторваться от глаз Коула.

И он уставился прямо на меня в ответ.

Молли ворвалась в кухонную дверь, заставив меня подпрыгнуть.

— Все чисто и заперто.

Я потянулась за ножом, затем несколько раз моргнула, прежде чем отрезать ломтик хлеба.

— Спасибо. Не хочешь ли чего-нибудь перекусить? Я готовлю твой любимый сэндвич.

Останься. Молли, останься. Я хотела, чтобы она пришла мне на помощь, села на табурет рядом с Коулом и стала моей опорой, но она продолжала идти в сторону офиса.

— Не могу этого сделать. Моя ванна зовет меня. Увидимся утром. Коул, приятно было с тобой познакомиться.

Он помахал рукой.

— Я тоже рад с тобой познакомиться.

Она исчезла в кабинете, затем вернулась с сумочкой, перекинутой через плечо.

— Пока!

— Спокойной ночи. — В ту минуту, когда задняя дверь захлопнулась, меня охватил новый приступ нервозности. Я была наедине с красивым мужчиной, который не был моим мужем.

Моя кухня, которую я спроектировала такой, чтобы она была большой и просторной, внезапно стала слишком маленькой. Кондиционер, который я продолжала включать на полную мощность, должно быть, только что перестал работать, потому что все мое тело было в огне. И я забыла, как готовить сэндвич с сыром на гриле, и поэтому нож неподвижно лежал в моей руке.

— Что ты думаешь о вчерашнем занятии карате? — спросил Коул, нарушая молчание.

Ужин. Это всего лишь ужин. Дыши.

Я набрала в легкие побольше воздуха, затем оттолкнулась от стола, чтобы включить чугунную решетку.

— Это было интересно, но у меня уже все начинает болеть. Особенно руки. Я думаю, что к завтрашнему дню все мое тело объявит забастовку.

Он усмехнулся.

— Да. Это тяжелая тренировка. Ты уверена, что не попробуешь это снова?

— Я уверена. — Я вернулась к столу и намазала четыре ломтика хлеба небольшим количеством оливкового масла, затем намазала тонким слоем домашнего песто, прежде чем добавить сыр и помидоры. — Честно говоря, это была разовая акция. Я надеюсь, это не оскорбит твоего инструктора.

— Нет, ему все равно. Но почему только один раз? Это был вызов или что-то в этом роде?

— Это, эм… из-за списка.

— Списка?

Рассказать о «Списке желаний» Джейми казалось настолько личным, ведь о нем знали лишь несколько человек. Еще меньше людей знали, что я сама выполняла его. И все же, по какой-то причине, я хотела рассказать Коулу.

— Мой муж, Джейми, составил «Список желаний». Он похож на список дел, за исключением того, что он распределял все, что нужно сделать, по годам перед определенными днями рождения. Посетить занятие карате было тем, чем он хотел заняться до того, как ему исполнится двадцать шесть.

Коул кивнул.

— И ты выполняешь его список.

— Да. — Я была готова защищать список и то, почему я его выполняю, но в его глазах не было ни беспокойства, ни осуждения, ни вопросов. Они просто… поняли.

Он понял все без слов.

— Интересная идея. Что еще есть в этом списке, если ты не возражаешь, что я спрашиваю?

— Вовсе нет. — Я возобновила сборку сэндвича. — Джейми включил в список двадцать две вещи. Большинство из них глупые, но это так по его. Он добавил несколько вещей, которые нашел в Интернете и которые, по его мнению, звучали круто. Другие были глупостями, о которых он мечтал, или вещами, которые ему не довелось делать в детстве. Попрыгать в зеленом желе. Устроить драку красками. Что-то в этом роде. Некоторые были более серьезными, например, купить мне этот ресторан.

Коул наклонился, чтобы взять три апельсина из вазы с фруктами на столе.

— Много из них ты выполнила?

— Нет, я даже не близка. — Я улыбнулась, когда он начал жонглировать апельсинами. — Я отметила только три. Ресторан. Урок карате. И прыжок с парашютом.

Коул уронил апельсин, и он покатился по столу.

— Прыжок с парашютом?

Я рассмеялась, увидев шок на его лице.

— Ты не единственный, кто удивлен, что я это сделала. Но да. Я сделала это в прошлом месяце.

Пока Коул подбирал упавший апельсин и возобновлял жонглирование, я отнесла сэндвичи к грилю и положила их на раскаленный металл. Затем я выбежала из кухни в столовую, где весь свет был выключен, а табличка на двери была перевернута на «Закрыто». Взяв два комплекта столового серебра и пару тарелок, я поспешила обратно на кухню, чтобы расставить приборы и перевернуть сэндвичи. Потом я подошла к холодильнику и достала банку салата.

— Вот. — Я протянула банку Коулу. — Используй свои мускулы и встряхнись.

Он ухмыльнулся и положил обратно свои апельсины, прежде чем открыть банку.

— Ладно. Вернемся к прыжкам с парашютом. Ты оставила меня наедине с неожиданностью.

Я улыбнулась.

— Это был единственный пункт в списке, который напугал меня, поэтому я решила просто покончить с ним, пока не струсила.

Он подвинул банку с салатом через стол. Заправка, которая была под слоем овощей и листьев салата, теперь покрывала стакан.

— И как тебе?

— Мне правда понравилось. Пилот сказал кое-что перед тем, как я прыгнула, и это сработало. Он сказал: «Если вы хотите поплавать, выпрыгните из лодки. То же самое верно и в отношении полетов. Вы должны выпрыгнуть из самолета.» Так я и сделала. Я была привязана к этому хиппи с дредами и неприятным запахом изо рта, но он был таким крутым. Вся команда сделала это веселым.

— Ты бы прыгнула когда-нибудь снова?

— Нет. — Я выделила букву «т», чтобы подчеркнуть свою точку зрения. — Мне было весело, но одного раза было достаточно. Ты сам когда-нибудь прыгал?

Он покачал головой.

— Нет, но теперь я хочу.

Я улыбнулась и вернулась к сэндвичам, снимая их с гриля. Затем я выложила половину салата на тарелку Коула, а половину — на свою, пододвинула ему его тарелку, прежде чем сесть на табурет рядом с ним.

— Ешь.

— Это выглядит великолепно. Спасибо тебе за то, что ты это делаешь.

— Не за что.

Мы ели в тишине, оба сосредоточившись на еде и прислушиваясь к жужжанию моих кухонных приборов. Но наша трапеза не заняла много времени, так как мы оба были очень голодны.

Коул проглотил последний кусочек своего сэндвича.

— Итак. Банки?

— Банки.

— Мне нравится. Мне придется вернуться и попробовать твои десерты.

Я улыбнулась.

— Я рекомендую яблочный пирог.

Его глаза, устремленные на меня, слегка потемнели.

— Я возьму все, что ты мне дашь.

Глава 4

27-й День Рождения: Провести целый день без технологий

Коул

Прошло две недели с той ночи, которую я провел на кухне у Поппи, и все это время я думал о ней. Один раз поужинав с ней, я полностью подпал под ее чары.

После того как мы покончили с сэндвичами, она отставила нашу посуду в сторону и расставила на столе баночки и ингредиенты для выпечки. И я оставался на ее кухне, наблюдая, как она готовит, до часу ночи.

Когда она спросила, не нужно ли мне вернуться домой, я сказал «нет». Когда она поблагодарила меня за то, что я зашел, я сказал «не за что» и удержал свою задницу на этом стуле.

Она никогда не просила меня уйти, а я никогда не предлагал.

Поэтому, пока она готовила подносы с пирогами, крамблами и пирожными с заварным кремом, я взял на себя обязанности посудомойки. Я изо всех сил старался сосредоточиться на раковине, а не на том, как туго джинсы обтягивают ее задницу. Я мыл кастрюли, чтобы не обращать внимания на дюйм ее плоского живота, который она обнажала всякий раз, когда тянулась к верхней полке стеллажа. И когда она слизывала с ложки начинку для яблочного пирога, я скреб сковородку до тех пор, пока у меня не ободрались костяшки пальцев, чтобы удержаться от желания поцеловать ее розовые губы. Когда она заявила, что на сегодня с нее хватит, наконец-то избавив меня от страданий, я проводил ее на улицу и постоял у здания, пока она садилась в свою машину и уезжала.

Потом я пошел домой, чтобы принять душ и облегчить боль в своем члене. Я крепко сжимал член в кулаке, думая о том, как у Поппи перехватывало дыхание всякий раз, когда я приближался.

Мое влечение к ней было сильнее, чем я когда-либо испытывал к женщине, вот почему я отступил на эти последние две недели.

Как бы сильно мне ни хотелось проводить каждый вечер в ее ресторане, это только отпугнуло бы ее.

Поппи была неравнодушна ко мне. Она почувствовала химию между нами.

И это приводило ее в ужас.

Если моя интуиция была верна — а обычно так оно и было, — я был первым мужчиной, к которому она испытывала влечение со времен ее мужа, и, если я хотел получить шанс познакомиться с ней поближе, я не мог спугнуть ее, двигаясь слишком быстро.

Я не знал, где мы окажемся в конечном итоге. Может быть, она будет помешана на чистоте и сведет меня этим с ума. Может быть, она захочет обниматься по ночам, когда мне просто будет хотеться побыть одному. Может быть, она будет слишком громко чавкать своей жвачкой, чего я, черт возьми, терпеть не могу. Я не знал.

Но я хотел получить шанс выяснить это.

— Привет, Коул.

Я оторвал взгляд от своего стола, за которым грезил о Поппи и не обращал внимания на свои бумаги, и кивнул детективу Мэтту Эрнандесу.

— Привет, Мэтт. Что сегодня происходит?

Он опустился на стул за своим столом, соседним с моим.

— Не так уж много. — Он шлепнул толстую папку поверх стопки в пять папок толщиной. — Я должен пройти через все это сегодня. А ты?

— То же самое. — Я похлопал по своей стопке папок. — Я медлил.

Он усмехнулся.

— Да, я тоже. Провел все утро, проверяя кое-какие зацепки по делу о краже, порученному Симмонсу.

Я оглянулся через плечо и хмуро посмотрел на Дерека Симмонса, который сидел через пять столов от меня. Когда я снова повернулся к Мэтту, он тоже хмуро смотрел на Симмонса.

— Это дело о краже действительно может быть раскрыто, если ты займешься им, — фыркнул он. — По крайней мере, я пытаюсь.

Я развернулся и снова взглянул на Симмонса. Он запихивал в рот гребаный клиновый пончик. Подлокотники рабочего кресла впивались ему в бока, а его задница свисала в небольшом пространстве между сиденьем и спинкой.

У Симмонса на столе не было стопок бумаг, только крошки от пончиков, потому что он был единственным детективом, который отдавал приоритет бумажной работе, а не работе на местах. Неудивительно, что количество закрытых дел у него было самым низким в отделе. Он никогда не вставал из-за стола, чтобы на самом деле задать какие-нибудь гребаные вопросы.

Но он никуда не собирался уходить, как бы сильно остальные из нас ни ныли. Симмонс прослужил в полиции почти тридцать лет. Он умрет, сидя в этом кресле, в то время как остальные из нас будут надрывать свои задницы, решая свои собственные дела и наверстывая упущенное в тех, что были поручены ему.

— Ленивый, — пробормотал я, поворачиваясь обратно.

— Угу, — согласился Мэтт, затем указал подбородком на мои файлы. — Что у тебя?

— У меня на счету одна кража и шесть задержаний наркоторговцев, которых мы поймали на прошлой неделе в составе оперативной группы.

— Мило. Похоже, у вас, ребята, хорошее начало.

— Черт возьми, да, так и есть, — ухмыльнулся я. — У меня — шесть, у Хиггинса — четыре, у Смита — пять, а у Колтона — два. Говорю тебе, иметь бывшего дилера на нашей стороне — это золото. Теперь, когда мы знаем, на какие вещи следует обращать внимание, стало чертовски легче узнавать, где заключаются сделки.

— Это был умный ход с вашей стороны — привлечь к работе бывшего дилера.

Я кивнул.

— Без него мы были бы на исходной точке.

Мне повезло, когда мы планировали создание оперативной группы по борьбе с наркотиками в прошлом году. Наше внимание было сосредоточено исключительно на торговле метамфетамином в Бозмене, и я знал бывшего наркомана/дилера, который нуждался в некоторой поддержке, чтобы завязать. Я рискнул и лично оплатил его реабилитацию. Он привел себя в порядок и вернулся другим человеком.

Он также вернулся в качестве моего учителя.

Я провел с ним месяцы, изучая все о торговле метамфетамином и узнавая имена ведущих производителей и дилеров. Он научил меня ключам к разгадке. На что обратить внимание в социальных сетях. К какому уличному жаргону стоит прислушаться. Общие места для быстрого обмена мнениями.

Благодаря его помощи моя оперативная группа наконец-то начала пресекать торговлю метамфетамином, которая за последнее десятилетие в Бозмане сошла с ума.

Мой отец годами умолял власть имущих получить финансирование для создания этой целевой группы. Только когда в прошлом году у ученика средней школы — гребаного восьмиклассника — случилась передозировка, город впал в истерику, и папа наконец раздобыл немного денег.

Нашей целью было убрать наркотики из средних школ в этом году, а затем нанести серьезный удар по старшей школе в следующем году.

— Когда у тебя появится вакансия в твоей команде, дай мне знать, — сказал Мэтт. — Мне тоже было бы интересно присоединиться.

— Понял.

Я сделал мысленную заметку попросить еще одного члена команды на обзорном заседании комитета целевой группы в следующем месяце. При таком же успехе, какого мы добились на выходе, совет действительно мог бы рассмотреть вопрос о пополнении моей команды, и Мэтт Эрнандес был бы первым в списке.

— Ладно, — проворчал он. — Пора заняться делом.

Я улыбнулся и развернул свой стул обратно к своим бумагам, над которыми работал весь день — за исключением того времени, которое я потратил на размышления о Поппи.

Час спустя я просмотрел только один файл, потому что она снова занимала мои мысли. Была ли она сегодня в ресторане? Будет ли она возражать, если я приду на ланч? Я был голоден, а был почти полдень. Двух недель было достаточно, чтобы дать ей немного свободы, не так ли?

— Здравствуйте, детектив Симмонс.

Проклятье. Теперь я даже слышал ее голос.

— Здравствуйте, миссис Мейсен. Как вы сегодня?

Что за хрень? Я резко поднял голову от своего стола и через плечо посмотрел на Симмонса.

И вот она была там.

Моя милая Поппи, придвигающая серое кресло к столу Симмонса.

Я так быстро вскочил со своего места, что мой собственный стул откатился назад и врезался в стену. Я обошел столы между нами, пока не оказался за стулом Поппи, уперев руки в бока.

— Поппи.

Она резко обернулась, ее глаза расширились, а дыхание сбилось. Черт возьми, мне это понравилось.

Симмонс перестал пялиться на ее грудь и поднял глаза.

— Привет, Коул. Чем мы можем тебе помочь?

Я проигнорировал Симмонса и сосредоточился на Поппи.

Ее рыжевато-каштановые волосы сегодня были распущены, чего я никогда раньше не видел. Они ниспадали свободными волнами по ее спине, подчеркнутые несколькими золотыми прядями, обрамлявшими ее овальное лицо.

— Что ты здесь делаешь? — спросил я. — Все в порядке?

Она кивнула.

— Я здесь просто для того, чтобы узнать, как продвигается дело Джейми.

Мои брови сошлись на переносице.

— Дело Джейми?

— Его, гм… убийство. — Ее плечи опустились, и она снова повернулась к Симмонсу.

Симмонс вел дело об убийстве мужа Поппи? Я знал, что они так и не нашли человека, ответственного за смерть Джейми, но по прошествии стольких лет они должны были оставить его без внимания и уведомить его семью. Разве оно не было закрыто?

Мне не нужно было спрашивать. Визит Поппи сюда ответил на мои вопросы.

Прилив гнева всколыхнул мою грудь. Неужели Симмонс намекал Поппи на то, что он действительно может найти убийцу?

Я свирепо посмотрел на своего коллегу, когда его взгляд вернулся к идеальной груди Поппи. На ней была простая черная майка на широких бретелях. Она не была с глубоким вырезом или неприличной, но по тому, как Симмонс пускала слюни, можно было подумать, что она была в бикини.

И эти груди принадлежали не ему, чтобы на них пялиться.

— С тобой мы позже поговорим. — Я указал на Симмонса, затем наклонился и взял Поппи за локоть, поднимая ее со стула.

— Коул! — запротестовала она, но встала.

— Давай.

— Но мне нужно узнать последние новости о…

— У тебя есть новости? — рявкнул я на Симмонса.

Он покачал головой, и его покрытая пятнами кожа покраснела.

— Э-э, нет.

— Ладно. Последние новости получены. Пошли.

— Куда? — спросила она, когда я потащил ее к своему столу.

— На ланч.

Я отпустил ее и открыл ящик стола, чтобы достать ключи и бумажник.

— Уходишь? — спросил Мэтт.

— Да. — Я задвинул ящик и затем представил их друг другу. — Поппи, это детектив Мэтт Эрнандес. Мэтт, это Поппи Мейсен. Она владелица того нового ресторана на Седьмой улице.

Мэтт встал и протянул руку.

— Приятно познакомиться с тобой, Поппи.

Она сбросила шокированное выражение со своего лица и прошла мимо меня, чтобы пожать руку Мэтту.

— Моя жена говорила мне, что хотела бы поужинать там на этой неделе, — продолжил Мэтт.

Она улыбнулась.

— Это было бы здорово. Спасибо. Я буду с нетерпением ждать встречи с вами.

— Вернусь после обеда. — Я схватил со стола свои солнцезащитные очки и нахлобучил их на голову. Затем я снова взял Поппи за локоть, подталкивая ее вперед.

Ее ноги ступали в такт с моими.

— Коул, что ты делаешь?

— Приглашаю тебя на ланч. Я голоден. — Я вывел ее из кабинета детектива к лестнице, которая вела наружу. Когда мы вошли в выложенный мраморной плиткой вестибюль, я отпустил ее локоть.

Она оглянулась через плечо, прежде чем мы начали спускаться по ступенькам.

— Но мне нужно было поговорить с детективом Симмонсом.

— Не волнуйся. Он будет прямо там, за своим столом, когда мы вернемся.

Этот ублюдок, вероятно, застрял в своем кресле. Обычно он заказывал ланч и просил кого-нибудь из администраторов в вестибюле принести его. Мужчина скорее всего поднимется на лифте два лестничных пролета и не сможет пройти медосмотр, чтобы спасти свою жизнь.

Гребаный срок службы.

Пять минут назад Симмонс был просто невыносим. Теперь он был главной гребаной проблемой. Я не был уверен, зачем он водил Поппи за нос, но собирался выяснить.

— Где бы тебе хотелось поесть? — спросил я, когда мы завернули за угол и спустились на один лестничный пролет. — В твоем ресторане?

— Нет. Я не могу пойти туда сегодня.

Мои шаги замедлились.

— Повтори это еще раз?

— Я не могу пойти сегодня в ресторан. — Ее руки затрепетали в воздухе. — Молли — злой диктатор, и она заставляет меня брать один выходной в месяц. Поскольку июнь почти закончился, она заявила, что он сегодня.

Я усмехнулся. Позже мне придется поблагодарить Молли за то, что она не давала Поппи выгореть.

— Кроме того, — сказала Поппи, вприпрыжку спускаясь по лестнице, — если бы я вошла туда, у меня возникло бы искушение проверить продажи, а мне сегодня запрещено пользоваться технологиями.

Мои ноги снова замедлили бег.

— Никаких технологий? Молли не разрешает тебе смотреть телевизор или звонить по телефону в твой выходной? Она сошла с ума от власти.

Поппи рассмеялась.

— Нет, отказ от технологий — это не Молли. Это пункт в списке Джейми. Никаких технологий на целый день.

— Ааа. В этом больше смысла.

Мы спустились на площадку первого этажа, и я кивнул в сторону коридора, который вел в заднюю часть полицейского участка.

— Сюда.

— Но моя машина. — Она указала в сторону парковки для посетителей.

— Я поведу машину и привезу тебя обратно.

Ее волосы разметались по спине, когда она переводила взгляд с меня на главный выход.

— Мы в полицейском участке, Поппи. Я уверен, с твоей машиной все будет в порядке.

Я поддразнивал ее, но знал, что она беспокоится не о своей машине. Она раздумывала, хочет ли она находиться со мной в замкнутом пространстве или нет.

— Это не… — Она вскинула руки и сделала маленький круг запястьями. — Не бери в голову. Пошли.

Я ухмыльнулся, когда она прошествовала мимо меня к двери.

Черт возьми, она была чем-то особенным. Хоть убейте, я не мог вспомнить, почему ждал две недели, чтобы снова увидеть ее.

— Как насчет «Коломбо»? — Я открыл ей дверь.

— Звучит заманчиво. Я там сто лет не была. — Ее голос затих. — Ни разу с тех пор, как мы с Джейми учились в колледже.

— Если это проблема…

— Нет, все в порядке.

— Ты уверена?

Она кивнула и улыбнулась.

— Я люблю «Коломбо».

— Хорошо. — Я сдвинул солнцезащитные очки с головы на нос, затем повел ее к грузовику.

Ей, должно быть, нелегко было жить в Бозмене. Держу пари, куда бы она ни пошла, на нее нападали воспоминания о муже. Было восхитительно, что она не позволила им прогнать себя.

Поппи была бойцом.

Я просигналил замками своего грузовика и открыл пассажирскую дверь. Я взял ее за локоть и помог подняться. Этот знакомый электрический разряд пробежал по моей руке в тот момент, когда моя кожа коснулась ее. Желая проверить ее реакцию, я наклонился, совсем чуть-чуть.

Она не отстранилась, и ее подбородок приподнялся на дюйм, когда ее взгляд остановился на моих губах.

Мне захотелось поцеловать ее. Если бы мы не были на стоянке, окруженные патрульными машинами и звуками проносящихся мимо двигателей, я бы, возможно, поддался искушению. Но сейчас было не время. Хотя в васильковых глазах Поппи была похоть, за ними скрывался и страх.

— Забирайся внутрь.

Она отвела взгляд от моих губ.

— Спасибо.

Когда она села на свое место, я закрыл ее дверцу, затем пошел к водительскому сидению. Пристегнутый ремнем безопасности, я сдал назад и направил грузовик вниз по дороге.

— Итак, день без технологий. Без чего именно ты собираешься обойтись?

Она улыбалась через лобовое стекло. Она перекинула волосы через плечо, и пара прядей спадала по ее обнаженной руке. Ее изящные руки были сложены на коленях.

Теперь это было место Поппи. Каждый раз, когда я буду смотреть на кожу, я буду представлять ее на переднем сидении.

— В основном я исключила все, что имеет экраны, — сказала она, напомнив мне, что я задал ей вопрос. — Я сочла современную бытовую технику приемлемой, потому что пытаюсь освоиться со стиркой. Кухонная техника не в счет, но, кроме этого, больше ничего. Никакого телевизора. Ни телефона. Ни радио.

— О, черт. — Я нажал кнопку выключения на радио. — Прости. Я испортил тебе день? Тебе обязательно начинать все сначала?

Ее милый смех наполнил кабину.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь. Разве это не ты пел? Тебе кто-нибудь когда-нибудь говорил, что ты очень похож на Джорджа Стрейта?

Я ухмыльнулся.

— Я думаю, ты можешь быть первой.

Она была остроумна. У этой женщины было все. Красота. Мозги. И чувство юмора.

Ехать до «Коломбо» было всего пару кварталов, но к тому времени, как я заехал на парковку, воздух наполнился ванильными духами Поппи. Я выскочил из машины и одним движением захлопнул дверь, надеясь, что запах не улетучится.

— Это место не сильно изменилось, не так ли? — спросила она, когда мы шли к двери.

— Ни капельки. — Мне больше всего нравилось в «Коломбо» то, что он никогда не менялся. Здесь было точно так же, как и тогда, когда мои родители привозили сюда нас с сестрой в детстве.

«Коломбо» был заведением Бозмена. Расположенный прямо через дорогу от Университета штата Монтана, он всегда был переполнен студентами колледжа. Я почти перестал приходить сюда в течение учебного года, но летом это была моя остановка на обед.

Открыв дверь, я пропустил ее внутрь первой. Как только я вошел следом за ней, в нос мне ударил запах лука, чеснока и томатного соуса.

— О, боже, — простонала она. — Я скучала по этому месту. Пахнет ооочень вкусно.

Этот стон и улыбка на ее лице не помогли решить проблему с моими джинсами.

— Ты должен знать, что я не умею делиться пиццей, — заявила она. — Тебе придется заказать свою собственную.

Я усмехнулся.

— Я могу с этим смириться. Мне больше нравятся их кальцоне с пепперони.

Мы, не теряя времени, заказали еду у стойки регистрации и напитки из фонтанчика. Сын Коломбо сегодня работал на открытой кухне, и я помахал ему рукой, прежде чем отвести Поппи к кабинке в задней части узкого ресторанчика.

— Как дела в ресторане? — спросил я, когда мы сели.

— Хорошо. — Она улыбнулась. — Занята, но начинаю понимать, сколько еды нужно приготовить, и пока у меня не было ни жалоб, ни плохих отзывов.

Не то чтобы она этого хотела. Я сомневалась, что кто-нибудь придерется к ее еде, а я никогда не ел ничего, кроме сэндвича и салата.

— Ты хоть немного спишь или ты рабыня на кухне?

— Та первая неделя была тяжелой, но у нас есть новый сотрудник, работающий неполный рабочий день, который начал работать на прошлой неделе, так что, надеюсь, мы с Молли сможем наладить распорядок дня получше и не торчать там двадцать четыре часа в сутки.

— Хорошо. Мне не нравится мысль о том, что ты приходишь и уходишь поздно ночью одна. Убедись, что ты всегда паркуешься на месте рядом с дверью.

— Я знаю, — пробормотала она. — Я паркуюсь у входа. Я не выношу мусор после наступления темноты. Я не забываю запереть входную дверь в ту минуту, когда мы закрываемся.

Я отпил воды, чтобы скрыть ухмылку. Она вспомнила мою лекцию двухнедельной давности, и, судя по тому, как она звучала, она следовала моим инструкциям. Поставив свой стакан, я наклонился вперед, облокотившись на стол. Как бы мне ни хотелось просто навестить Поппи, мне нужна была кое-какая информация, прежде чем я вернусь в участок.

— Итак, прежде чем придет время нашего ланча, я должен знать. Зачем ты встречаешься с Симмонсом?

Она вздохнула и принялась теребить выброшенную из соломинки бумагу.

— Я прихожу раз в месяц с тех пор, как был убит Джейми, чтобы узнать, узнал ли он что-нибудь по этому делу. У него никогда не было информации, но я просто не хочу, чтобы он забывал, что убийца Джейми все еще на свободе.

Блять.

Она надеялась на то, чего, вероятно, никогда не получит. Дело пятилетней давности без новых улик и главного подозреваемого? Убийца ее мужа, вероятно, давно скрылся.

Гребаный Симмонс.

— Я на самом деле удивлена, что не видела тебя раньше, — сказала она прежде, чем я успел придумать, что сказать.

Я пожал плечами.

— Я не люблю офис и избегаю его, когда могу. Большинство из нас обычно проводят там время только тогда, когда занимаются бумажной работой. — За исключением Симмонса. — Мы все начинали свою карьеру в полевых условиях, выполняя патрулирование. Большинству из нас нравится бывать на людях, задавать вопросы.

Потому что именно благодаря работе на местах раскрывались дела, а не сидя в кресле и поедая кленовые пончики.

Взгляд Поппи был прикован к смятой бумаге, которую она держала в пальцах.

— Ты думаешь, мне следует сдаться? Как ты думаешь, есть шанс найти того, кто убил Джейми?

Когда она подняла голову, свет в ее глазах немного померк. Впервые за две недели она была больше похожа на женщину, которую я видел пять лет назад, чем на ту, что приходила в мое додзе.

— Я буду честен, — мягко сказал я. — Прошло много времени. Пять лет без каких-либо новых улик — это нехорошо. Я не видел материалов дела, но, по-моему, все версии ведут в тупик.

Ее плечи опустились, и она сложила руки на коленях. Она съеживалась прямо у меня на глазах — замыкалась в себе. Это то, что происходило с ней после каждого ее визита к Симмонсу? Потому что я бы сделал практически все, чтобы это прекратилось.

— Вот что я тебе скажу: когда мы вернемся в участок, я просмотрю дело. Я не знаю, что я найду, но я посмотрю. Хорошо?

— Ты действительно это сделаешь?

— В мгновение ока.

— Спасибо, — вздохнула она. — Не пойми меня неправильно, детектив Симмонс был великолепен. Он встречается со мной каждый месяц и всегда был мил. Но я не знаю. Наверное, я не чувствую, что это дело является для него приоритетным.

Она все поняла правильно. Его приоритетом в эти дни, казалось, было делать как можно меньше.

— Посмотрим, что я смогу сделать, — пообещал я, как только нам принесли еду.

— Спасибо, — сказала она мне, когда я сказал то же самое официантке.

С моим кальцоне и ее пиццей мы принялись за обед в основном в тишине — точно так же, как ужинали на ее кухне.

Поппи не нужно было заполнять разговорами каждое мгновение. Али была постоянной собеседницей, всегда хотела поболтать, пока мы ели. Меня сводило с ума, когда я откусывал кусочек, а она тут же задавала вопрос. Иногда мне просто хотелось есть. Как мои родители готовили себе еду. Они разговаривали, они знали о днях друг друга, но в то же время были довольны тем, что просто были друг с другом.

Тишина давала мне время насладиться едой, а также возможность подумать.

Первое, что я сделал, вернувшись в участок, — забрал у Симмонса досье Джейми Мейсена.

Если все зацепки мертвы, я сделаю то, что нужно сделать. Я усажу Поппи и расскажу ей правду. Что убийца ее мужа на свободе и останется таковым до тех пор, пока не появятся новые доказательства.

Но если в досье будет что-то большее, если Симмонс не копался в каждой зацепке и не переворачивал каждый камень, чтобы найти убийцу, я бы попросил папу об одолжении. Я бы сделал то, чего никогда в жизни не делал: я бы использовал свое положение сына начальника полиции, чтобы лично взяться за дело. Я бы забрал дело у Симмонса и сделал все возможное, чтобы привлечь убийцу Джейми к ответственности.

Независимо от того, сколько стресса это добавило бы в мою жизнь, я бы сделал это, потому что это было правильно.

Я бы сделал это ради Поппи.

Глава 5

36-й День Рождения: Научится играть на укулеле (гавайская гитара)

Поппи

— Джимми? Я здесь!

Через неделю после моего ланча с Коулом в «Коломбо» я взяла отгул в ресторане, чтобы навестить дедушку Джейми, Джимми, в его доме престарелых «Рейнбоу».

— Выйду через секунду. — Крик Джимми был заглушен закрытой дверью спальни.

Я улыбнулась и присела на диван в гостиной, ожидая. Домработницы, должно быть, прибрались сегодня утром, потому что обычная стопка банок «Маунтин Дью» и старых газет на прикроватном столике исчезла, а на кухне не было обычных крошек от крекеров «Ритц». Они даже повесили пальто Джимми — то, которое он обычно просто бросал на диван.

— Глэдис, ты должна его увидеть, — прошептала женщина из коридора.

— Я все узнала об этом за завтраком, — ответила Глэдис с приглушенным смешком.

Они говорили о Джимми? Потому что это звучало так, словно Глэдис и ее подруга-сплетница околачивались прямо за его открытой дверью. Я не потрудилась закрыть ее, когда приходила. Дверь здесь никогда не закрывалась. Я понятия не имела, почему Джимми нравилось, когда его дверь все время была открыта. Он относился к этому дому престарелых скорее как к общежитию колледжа, чем как к месту, где можно обосноваться.

Но, по крайней мере, всегда открытая дверь давала мне возможность увидеть женщин, когда они шаркали мимо.

— Привет! — Я помахала рукой и улыбнулась, когда две пожилые женщины полностью проигнорировали меня и, вытянув шеи, вошли внутрь, осматривая маленькую гостиную в поисках Джимми. Когда они увидели, что его нет в кресле, они нахмурились и продолжили идти.

Я рассмеялась, когда они оказались вне пределов слышимости. Каждый раз, когда я приезжала сюда, мне казалось, что каждый житель влюблен в моего свекра.

— Вот и моя Поппи. — Дверь спальни Джимми открылась, и он вышел в гостиную. — Как ты сегодня?

— Я хо… о боже мой. Что ты сделал? — Я вскочила с дивана. Мои глаза были прикованы к его волосам — волосам, которые обычно были белоснежными, а не ярко-розовыми.

Джимми не ответил. Он просто преодолел небольшое расстояние от своей спальни и притянул меня в свои объятия. Когда он отпустил меня, его глаза тщательно осмотрели меня с головы до ног, прежде чем он сел в свое темно-синее плюшевое кресло.

— Ты собираешься мне ответить? — спросила я, все еще стоя.

Он нахмурился и указал на свои волосы.

— Я проиграл пари.

— Проиграл пари. Ты заключил пари, в котором проигравший должен был покрасить волосы в розовый цвет?

— Да, — проворчал он. — Вот что я скажу тебе, Поппи. Некоторым людям просто нельзя доверять. Ты знаешь того нового парня, который переехал в соседний дом?

Я кивнула, хотя и не была знаком с новым соседом Джимми.

— Он мошенник. Лживый обманщик. Я пригласил его поиграть в нашем покерном клубе во вторник днем. Думал, что буду вести себя по-соседски. Он сказал мне, что не умеет играть в покер, но хотел бы научиться. — Руки Джимми сжались в кулаки на подлокотниках кресла. — Не знал, как моя задница. Он чертов карточный шулер! Заставил нас всех смеяться и шутить. Убедил нас сделать ставку. Тот, кто первый проиграет, красит волосы в розовый цвет. Этот сукин сын. Поставил на меня все во втором банке и обчистил.

— Итак, у тебя розовые волосы и ты потерял кучу денег. Сколько ты потерял?

Он пожал плечами.

— Э-э, не так уж много. Мы играем только на пенни. Может быть, пять баксов. Но те дамы в салоне определенно разорили меня. Тридцать баксов за розовые волосы. Ты можешь в это поверить?

— Это невероятно. — Я поджала губы, чтобы скрыть улыбку, и снова села. — Я принесла тебе твой любимый персиковый пирог, если тебе от этого станет легче.

Хмурое выражение на лице Джимми исчезло.

— Просто побывав с тобой, я почувствую себя лучше, но я возьму этот пирог в качестве бонуса. Как идут дела в ресторане?

Я улыбнулась.

— Превзошли мои самые смелые ожидания.

«Мейсен Джар» открылся три недели назад, и за это время мы продали в два раза больше, чем мы с Молли прогнозировали за весь первый квартал. Я видела, как больше постоянных покупателей возвращали баночки, чем я когда-либо ожидала, и на этой неделе я каждый вечер закрывалась с почти полной баночкой чаевых.

— Я с нетерпением жду возможности прийти посмотреть на него на следующей неделе. Дебби и Кайл уже выбрали вечер?

— Нет, — вздохнула я. — Я написала Дебби, но она мне еще не перезвонила. В последнее время она почти не пишет.

Дебби, мама Джейми, обычно писала мне по нескольку раз в день. Теперь я неделями не получала от нее вестей, и то только потому, что первой связывалась с ней. От Кайла, отца Джейми, я сто лет ничего не слышала. Родители Джейми жили на своем ранчо примерно в часе езды от Бозмена, и когда Джейми был жив, они приезжали навестить нас каждые пару недель. Но с тех пор, как он был убит, их поездки практически прекратились. Теперь они редко навещали Джимми — отца Кайла и тезку Джейми, — и я видела их только по особым случаям.

— Они любят тебя, Поппи. Это просто тяжело для них.

— Я знаю. Я просто скучаю по ним. — Я выдавила улыбку, глядя на Джимми — эти розовые волосы делали ее шире.

Я не просто потеряла Джейми, когда он умер. Также я потеряла Кайла и Дебби. Они стали бы для меня суррогатными родителями в колледже. Они приглашали меня к себе домой на каникулы, когда я не уезжала домой на Аляску. Они сидели у моей больничной койки, когда мне нужно было срочно удалить аппендицит, и держали меня за руку, пока не приехали мои собственные родители. Они даже совместно оформили для меня автокредит, когда однажды зимой мой автомобиль умер, и мне срочно понадобилась замена. После того, как мы с Джейми поженились, наша связь стала еще крепче.

Теперь она была почти сломана.

Но, по крайней мере, у меня все еще был Джимми. Он был частью моей семьи здесь, в Монтане, вместе с Финном, Молли и детьми, и мне нравились наши еженедельные визиты.

— Им будет полезно посмотреть на твой ресторан на следующей неделе. — Джимми подался вперед на своем стуле и похлопал меня по колену. — Если они увидят, что ты пытаешься двигаться дальше, возможно, они тоже это сделают.

— Иначе они снова разозлятся.

— Мне жаль говорить, но я не исключаю этот факт.

В последний раз, когда Кайл и Дебби приезжали навестить меня, они договорились поужинать со мной и Джимми. Я как бы невзначай упомянула, что разбирала кое-какие вещи Джейми, спросила, не нужно ли им что-нибудь из его старой одежды или книг, которые я хранила на чердаке, и ужин сорвался. Дебби расплакалась, а Кайл отказывался смотреть на меня до конца ужина.

— Как ты думаешь, они когда-нибудь перестанут обвинять меня в смерти Джейми? — прошептала я.

В конце концов, это была моя вина, что он вообще оказался в том винном магазине.

Джейми стоял у кассы, когда в магазин ворвался мужчина в капюшоне. Мужчина без колебаний выстрелил в Джейми, а затем в кассира. Бум. Бум. Два выстрела, и мой муж и мать-одиночка одиннадцатилетней дочери были убиты. Убийца забрал наличные из кассы, затем совершил побег, исчезнув без следа.

Никаких свидетелей. Никакого следа, по которому можно было бы идти.

Никакой справедливости.

Джейми оказался не в том месте не в то время, и все потому, что я хотела устроить вечеринку с чем-нибудь еще, кроме текилы.

— Они тебя не винят, — сказал Джимми.

Я грустно улыбнулась ему. Мы оба знали, что он лжет.

Кайл и Дебби потеряли своего старшего сына. Поскольку они не могли обвинить настоящего убийцу, вместо этого они обвинили меня. Кайл больше не мог смотреть мне в глаза, и всякий раз, когда я пыталась обнять Дебби, она вздрагивала.

Но я поняла. Я тоже винила себя.

Чувство вины было одной из причин, по которой я так старательно посещала детектива Симмонса. Если бы я смогла выяснить, кто убил Джейми, я могла бы вернуть его родителей. Они могли бы перестать винить меня в его смерти.

Может быть, я могла бы перестать винить себя.

И теперь, когда Коул занялся этим делом, у меня появилось ощущение, что мы действительно можем добиться некоторого прогресса. Глупо было тешить себя надеждами, но, тем не менее, так оно и было.

Моя вера в способности Коула нервировала меня. Это была та вера, которую я всегда приберегала для друзей и семьи, и в лучшем случае Коул был просто случайным знакомым. И все же каким-то образом, после одного занятия карате, одного ужина и ланча, он завоевал мое полное доверие. Когда он сказал мне, что займется делом Джейми, глубоко укоренившееся беспокойство, которое я испытывала в течение пяти лет, ослабло — совсем немного.

Потому что если кто-то и мог раскрыть дело Джейми, то это был Коул.

Джимми откинулся на спинку стула.

— Что еще нового?

— Ничего особенного. Сейчас я практически не выхожу из ресторана, хотя сегодня вечером у меня урок игры на укулеле. — Выйдя от Джимми, я отправлюсь на свой урок.

— Укулеле? — В его глазах появилось отсутствующее выражение. — Джейми всегда хотел научиться играть на укулеле.

— Да, я знаю. Я подумала, что стоит попробовать ради него.

Вся семья Джейми знала о его «Списке желаний» — Джейми практически кричал об этом с крыш, когда ему пришла в голову эта идея. Но в то время как его семья знала о списке, никто из них не знал, что я работаю над тем, чтобы закончить его вместо Джейми.

Я не говорила об этом Кайлу и Дебби, потому что знала, что они плохо отреагируют. И я не говорила об этом Джимми, потому что не хотела его расстраивать. За последние семь лет он потерял от рака жену, затем внука, а затем обеих сестер. У него было достаточно печали, так что на данный момент «Список желаний» — и мои истинные мотивы брать уроки игры на укулеле — были тем, что я держала при себе.

— Джейми когда-нибудь говорил тебе, почему он хотел научиться этому?

Я покачала головой.

— Нет. Ты знаешь почему?

— Это было для Дебби, — улыбнулся Джимми. — Она умела играть и всегда хотела научить Джейми. За исключением того, что в шестом классе он решил вместо этого играть на барабанах, чтобы попасть в ту ужасную гаражную группу. Он когда-нибудь говорил тебе название своей группы?

Я рассмеялась.

— «Пожиратели тараканов».

— Идиоты, — пробормотал Джимми с ухмылкой. — Я рад, что это был всего лишь этап. Как бы то ни было, он играл на барабанах, но пообещал Дебби, что когда-нибудь научится играть на укулеле, а ты знаешь, как он относился к своей маме.

— Словно она повесила луну, — сказали мы в унисон.

Джейми души не чаял в Дебби, и, за исключением меня, его мать была его самым любимым человеком на свете. Обещание, данное ей, могла нарушить только его смерть.

— Может быть, на следующей неделе ты сможешь взять с собой свою укулеле и показать мне, чему ты научилась.

— Еще бы. — Я кивнула. — А теперь, прежде чем я уйду, давай обсудим ситуацию с волосами. Как долго именно ты будешь розовым?

Джимми ухмыльнулся и встал, подойдя к пакету с продуктами, стоявшему у телевизора. Пластик зашуршал, когда он выудил банку крема для бритья и упаковку одноразовых бритв.

— Столько, сколько тебе потребуется времени, чтобы побрить мне голову.

— Что? — Мои глаза расширились. — Это безумие! Я не буду брить тебе голову. Просто покрась ее обратно в белый цвет.

— И потратить еще тридцать баксов? Ни за что. Это обошлось мне всего в шесть. — Блеск в его глазах стал дьявольским. — Этот жуликоватый ублюдок думает, что победил меня. Просто подожди, пока я не появлюсь сегодня вечером в столовой в образе мистера Чистюли. Я покажу ему. Он влюблен в Милли Тернер, но я знаю из достоверных источников, что она неравнодушна к лысым парням. Давай посмотрим на его лицо, когда я ворвусь и заберу его девушку.

— Джимми, пожалуйста, не ввязывайся в драку с этим парнем, и тебя не выгонят из «Рейнбоу». Я умоляю тебя.

Он ухмыльнулся.

— Ради Милли Тернер это, возможно, того стоит.

Эта ухмылка была такой знакомой, что мне пришлось улыбнуться в ответ. Джейми многое унаследовал от своего деда. Его ухмылку. Его романтическую сторону. Его дикий и свободный дух.

Ухмылку, которую я не могла игнорировать.

— Отлично. Давай сделаем это. — Я встала с дивана и последовала за Джимми на кухню. Затем я провела следующие двадцать минут, помогая семидесятидвухлетнему мужчине побрить голову, и все это время думала, что Джейми это понравилось бы.

И ему бы понравилось учиться игре на укулеле у своей мамы.

— Это официально. У меня нет музыкального таланта.

Через два часа после того, как я покинула квартиру Джимми, всякая надежда стать виртуозом игры на укулеле была потеряна.

— О, я не согласна. — Мия улыбнулась. — Тебе просто нужно немного попрактиковаться. Давай попробуем этот последний аккорд еще раз.

— Хорошо. — Я взяла укулеле со своих колен и осторожно положила на нее пальцы.

Она поправила мой указательный палец.

— Передвинь вот сюда.

Я побренчала по струнам, и впервые звук, исходивший от моего инструмента, был по-настоящему мелодичным. Мои глаза метнулись к Мии, и огромная улыбка расплылась по моему лицу.

— Я сделала это!

— Видишь? И музыкальный талант тут не причем, — усмехнулась она. — Практика приносит прогресс.

Мне это понравилось. Прогресс. Не совершенность.

Я снова побренчала по струнам, затем отложила инструмент, желая закончить свой урок на хорошей ноте.

— Большое тебе спасибо, Мия.

— Не за что. Позволь мне принести тебе кое-что. Сиди смирно. — Она положила свою укулеле и встала, исчезнув в задней комнате.

Мои глаза блуждали по маленькому квадратному помещению. На дальней стене висели три гитары, а две, примостившиеся в углу, были укутаны яркими узорчатыми шарфами. Рядом со мной стояло черное пианино — столешница была увешана красочными рамками и фотографиями счастливых студентов. Цветочный диван, на котором я сидела, занимал другую свободную стену, оставляя достаточно места для деревянного стула, который Мия поставила посередине комнаты, чтобы она могла сидеть напротив меня во время нашего урока.

Музыкальная студия Мии была такой же эклектичной, как и ее владелица.

Я нашла Мию Крейн через Гугл. У нее было так много пятизвездочных отзывов о ее уроках игры на гитаре, что я, не колеблясь, спросила, не согласится ли она стать моим инструктором по игре на укулеле, и когда я подъехала к ее дому час назад, я поняла, что сделала правильный выбор.

Мия ждала моего приезда, стоя босиком на крыльце своего дома. Один взгляд на ее беззаботную улыбку, и нервозность, которую я испытывала из-за этих уроков, улетучилась. Она заключила меня в объятия вместо того, чтобы пожать руку, а затем повела в свою музыкальную студию — это маленькое симпатичное здание, которое она построила рядом со своим домом.

— Ладно, хорошенькая Поппи. — Ее певучий голос опередил ее, когда она вышла из подсобки.

Хорошенькая Поппи. Моя семья тоже называла меня так в детстве.

Легкий аромат эвкалипта и огуречного лосьона вернулся вместе с Мией. Ее длинные каштановые волосы были свободно заплетены в косу, перекинутую через одно плечо, а количество браслетов, нанизанных на одну руку, было почти таким же впечатляющим, как и ее огромные серьги-кольца.

— Ты можешь забрать эту укулеле домой. — Она поставила черный кейс на диван. — Вот пример, и я написала несколько заметок о том, что нужно практиковать на этой неделе.

— Спасибо. — Я встала и разгладила свое черное платье-сорочку. — Я правда ценю, что ты взяла меня в ученики. — Когда я позвонила, она сказала мне, что у нее полно дел, но она найдет способ втиснуть меня.

— С удовольствием. Я люблю всех своих детей, но иметь взрослых учеников может быть так весело. Как только мы познакомим тебя с основами, мы сможем джемовать.

Я засмеялась. Я никогда раньше не слышала «джем» на укулеле, но, если кто-то и мог сделать это круто, так это Мия Крейн.

— Ты давно преподаешь? — спросила я, упаковывая инструмент.

— В течение многих лет. С тех пор, как мои дети пошли в детский сад. Мне было так скучно и одиноко, пока они были в школе, что я решила начать преподавать игру на гитаре днем.

— А твои дети играют?

— Моя дочь. — Ее взгляд смягчился. — Эви сейчас учительница музыки в старшей школе. Но мне так и не удалось убедить сына. Он всегда был слишком активен в спорте и на самом деле им не интересовался.

Снаружи хлопнула дверца машины, и улыбка Мии стала такой широкой, что я не смогла удержаться и не улыбнулся в ответ.

— Помяни черта. Я уговорила его прийти сегодня на ужин.

— Тогда я не буду тебе мешать. — Я захлопнула футляр и повесила сумочку на предплечье. — Увидимся на следующей неделе?

— Я буду здесь. И если тебе когда-нибудь понадобится скорректировать свое расписание в ресторане, просто дай мне знать. В эти дни здесь только я и мой муж, и он всегда работает. — Она усмехнулась. — Мы можем провести урок позже вечером. Я принесу вино.

Я улыбнулась.

— Мне бы этого хотелось. И я принесу шоколад.

— Я знала, что ты мне понравишься.

Мы обе смеялись, когда выходили из ее студии на дорожку, которая вела к фасаду ее дома.

— Мама? — позвал мужской голос с крыльца.

Мои ноги замерли, а улыбка погасла. Я знала этот голос.

— Иди сюда, Коул! — закричала Мия.

Коул был сыном Мии?

Ага. Был.

Он завернул за угол дома и остановился. Потрясение на его лице отразилось на моем, но он пришел в себя первым.

— Привет. — Удивление сменилось медленной усмешкой, когда его глаза встретились с моими, и он снова направился к нам. Сегодня на нем не было обычных солнцезащитных очков, и его глаза блестели в лучах вечернего солнца.

— Привет. — Черт бы побрал эту задержку дыхания! Я говорила как влюбленный подросток.

Естественная реакция моего тела на Коула не соответствовала моему разуму. За неделю, прошедшую с тех пор, как я видела его в прошлый раз, я пыталась разобраться в Коуле Гудмане. В том, что он заставлял меня чувствовать.

Я пыталась, но безуспешно.

Коул пробудил во мне много эмоций, которые я была не совсем готова исследовать.

Меня беспокоило, что даже спустя неделю я могла закрыть глаза и все еще видеть его. Что я все еще чувствую запах его мыла «Айриш Спринг». И все же я больше не могла вспомнить, как пах Джейми.

Поэтому я смирилась с тем, что буду держаться подальше от Коула — на некотором расстоянии, пока не возьму это влечение под контроль. Я хотела сохранить наши отношения строго профессиональными, пока он расследует дело об убийстве Джейми.

Вот тебе и мои намерения.

Я записалась на уроки игры на укулеле к его матери.

— Я вижу, ты знаком с Поппи, — сказала Мия, когда Коул подошел к ней.

Он оторвал взгляд от моих глаз, чтобы улыбнуться своей маме, затем наклонился, чтобы поцеловать ее в щеку.

— Конечно, знаком. Привет, мам.

Она похлопала его по груди.

— Я удивлена, что вообще узнала тебя. Как давно мы не виделись? Год? Два?

Он усмехнулся и притянул ее к себе.

— Так драматично. — Его улыбка была широкой, когда он посмотрел поверх ее головы на футляр для укулеле в моей руке. — Ты выжила в ее камере пыток? Я впечатлен.

— Коул! — Мия ударила его в живот.

— Уф. Господи, мам. — Он притворился обиженным, отпустил ее и отступил назад, чтобы потереть свой чрезвычайно плоский живот. — И ты удивляешься, почему я не навещаю тебя чаще.

Она рассмеялась, и я посмотрела на свои ноги, потратив несколько секунд на то, чтобы прогнать все мысли о прессе Коула.

— Так откуда вы двое знаете друг друга? — спросила Мия, переводя взгляд с него на меня.

— Э-э… — Как я это должна объяснить? Твой сын был рядом в самую худшую ночь в моей жизни. Твой сын расследует дело об убийстве моего мужа. Твой сын заставляет меня чувствовать то, чего я не хочу чувствовать.

Нет. Это не сработает.

К счастью, мне не пришлось ничего объяснять, потому что Коул пришел мне на помощь.

— Поппи приходила в додзе на днях вечером.

— Карате и укулеле? — спросила Мия. — И владелица бизнеса. Я впечатлена.

— Спасибо. — Мои глаза встретились с глазами Коула, и я оглянулась на Мию. — Увидимся в следующий раз…

— Ты останешься на ужин, — перебила меня Мия.

— О, нет. Спасибо, но я не хочу мешать семейному ужину. — Футляр от укулеле дико раскачивался у меня под боком, когда я размахивала руками.

Коул прошел мимо своей мамы прямо в мое личное пространство, и — черт возьми! — у меня снова перехватило дыхание. Хватит уже.

— Вот. — Коул наклонился и взял футляр из моих рук. От прикосновения его пальцев у меня по плечам пробежала дрожь. — С таким же успехом ты могла бы сдаться прямо сейчас. Она более упрямая, чем мы с папой вместе взятые. У тебя нет ни единого шанса.

— Но…

— Давайте, дети. — Мия направилась к боковой двери своего дома. — Коул, ты проведешь Поппи экскурсию, пока я начну готовить ужин.

— Хорошо, мам, — крикнул он и двинулся следом.

— Мне правда пора идти.

Он просто продолжал идти.

— Ты слышала, что сказала главная женщина. Мы идем внутрь.

Я осталась стоять на тропинке. Я не хотела быть грубой с Мией, но еще один личный ужин с Коулом только добавил бы еще больше путаницы в мои и без того запутанные чувства.

— Поппи. — Когда Коул переступил порог, он оглянулся через плечо. — Ужин. Давай же.

— Но…

— Если ты не войдешь, она придет за тобой, и поверь мне, ты этого не хочешь. Это всего лишь ужин.

Это всего лишь ужин.

Я сказала себе это несколько недель назад, когда Коул ужинал со мной в ресторане. Только это был не просто ужин. Это был ужин с мужчиной, от прикосновения которого у меня по коже побежали мурашки. Это был ужин с мужчиной, который, казалось, прорвал мою оборону. Это был ужин с мужчиной, который пробудил во мне чувства, которые я приберегала только для своего мужа.

— Привет, сынок.

Я оторвала взгляд от спины Коула, когда из-за угла дома вышел еще один мужчина. Его галстук был ослаблен, а пиджак перекинут через руку. Не спрашивая, я знала, что это, должно быть, был отец Коула. Они выглядели почти одинаково, за исключением разницы в возрасте. У отца Коула в темных волосах была изрядная доля седины, и челюсть у него была немного мягче, чем у его сына.

— Привет, пап. Познакомься с Поппи Мейсен. Она останется на ужин. — Коул кивнул мне, затем отступил в сторону, чтобы его отец мог войти внутрь.

— Привет, Поппи. Я Брэд. — Он помахал рукой. — Заходи и чувствуй себя как дома.

— Вообще-то, мне следовало бы…

Брэд исчез в своем доме прежде, чем я успела закончить предложение.

— Они будут разочарованы, если ты не останешься, — сказал Коул.

Шиш.

— Карта вины? Правда?

Он ухмыльнулся.

— Все, что приведет тебя внутрь.

Два часа спустя я стояла на крыльце дома, где прошло детство Коула, и широко улыбалась.

Ужин был… просто ужином.

Коул, должно быть, почувствовал мое внутреннее смятение, потому что на протяжении всего ужина он был сосредоточен в основном на своих родителях. Он поддразнивал Мию по поводу ее двадцатилетней одержимости сериалом «Главный госпиталь». Он спорил со своим отцом о составе футбольной команды «Бобкэт» штата Монтана и их шансах попасть в плей-офф осенью. И он обращался со мной так, словно я уже сотню раз была у них на ужине. Как будто я была естественным четвертым за их обеденным столом, которому просто время от времени требовалось объяснение какой-нибудь внутренней шутки.

И его родители послужили идеальным буфером для притяжения между нами.

— Спасибо, что присоединилась к нам. — Мия обняла меня на переднем крыльце.

— Не за что. Спасибо тебе за угощение. Я уже давно не ела ничего настолько вкусного.

Коул рассмеялся.

— Теперь она лжет, мама. Тебе следует поесть в ее ресторане.

— О, мы планируем это сделать, — заявила Мия. — Мы придем завтра вечером. Понял, Шеф? Будь дома к шести.

— Да, мисс Крейн, — согласился Брэд, когда Мия скользнула к нему.

Я улыбнулась в ответ на их ласки и помахала им на прощание. За ужином я узнала, что Брэд и Мия поженились молодыми, но она никогда не брала его фамилию. Она называла его «Шеф» из-за его работы, а он называл ее «мисс Крейн».

— Я провожу тебя до твоей машины, — сказал Коул, спускаясь по ступенькам с моим футляром для укулеле.

Брэд и Мия исчезли внутри, а Коул повел меня по дорожке к моей машине несколькими домами дальше.

— Твоя мама так хорошо готовит.

Коул хмыкнул.

— Ты лучше.

— Очень сомневаюсь, но спасибо тебе.

Я закатила глаза при звуке своего хриплого голоса. Почему я, казалось, не могла наполнить легкие воздухом, когда мы с Коулом были одни? Он сидел напротив меня за ужином, и у меня не было никаких проблем с дыханием. Но сейчас? Я чувствовала себя так, словно только что пробежала пять миль.

Я сделала несколько медленных вдохов, надеясь, что, когда я снова заговорю, мой голос вернется к нормальному состоянию.

— Ты выяснил что-нибудь по делу?

— Прости. — Он покачал головой. — Пока ничего.

Его брови были нахмурены, а на лбу пролегла пара морщин. Он чего-то недоговаривал мне, но я не стала настаивать. Я была просто благодарна ему за то, что он помогал детективу Симмонсу.

— Значит, укулеле? — спросил он, меняя тему. — Я предполагаю, что это еще одна вещь в списке.

Я улыбнулась.

— И был бы прав. Хотя я не могу поверить, что из всех инструкторов по игре на гитаре в Бозмене я случайно выбрала в качестве своего учителя твою мать. — Или что я пришла в его додзе по карате.

— Совпадение. — Он усмехнулся. — Похоже, это повторяющаяся тема для нас.

Так ли это было. Я была просто благодарна, что он не упомянул обо всех этих совпадениях своим родителям. Коул весь вечер молчал о том, как мы на самом деле узнали друг друга, давая мне возможность насладиться вечерней беседой с людьми, которые не знали Джейми. Было приятно провести вечер, когда никто не смотрел на меня с жалостью или беспокойством о моем эмоциональном состоянии.

Сегодня вечером я была просто Поппи.

— Моя мать в некотором роде влюблена в тебя. Ожидай приглашения на ужин после каждого из ваших уроков.

Я тоже была в некотором роде влюблена в Мию.

— Тогда на следующей неделе я обязательно принесу десерт.

— Десерт. Это напомнило мне, что я до сих пор не попробовал твой знаменитый яблочный пирог.

— Я буду завтра в ресторане, если захочешь заскочить. — Приглашение сорвалось с моих губ прежде, чем моя голова успела вмешаться. И как только оно вышло наружу, вернуть его было уже невозможно.

Коул улыбнулся, когда мы подошли к моей машине.

— Тогда это свидание.

Свидание.

Свидание с Коулом Гудманом.

Прилив возбуждения и холодок ужаса пробежали у меня по спине.

Глава 6

41-й День Рождения: Говорить «да» всему на протяжении целого дня

Коул

— Что за хрень?

Я резко нажал на тормоза, едва успев свернуть на парковку, где патрульная машина полиции Бозмена была припаркована позади мятно-зеленого «Олдсмобиля» (прим. ред.: oldsmobile — марка автомобилей, большую часть своего существования принадлежавшая корпорации General Motors) семидесятых годов выпуска. В одной руке патрульный держал блокнот с билетами, а другой делал успокаивающие жесты, чтобы успокоить разгневанную женщину с вьющимися седыми волосами. Ее бирюзовый муу-муу (прим. ред.: муу-муу — одежда гавайского происхождения свободного покроя, свисающая с плеч) болтался вокруг лодыжек и пушистых розовых домашних тапочек, когда она ткнула узловатым пальцем в грудь патрульного.

Когда я подъехал прямо к патрульной машине, я услышал, как она кричит и ругается, перекрывая звук моего дизельного двигателя. Бросив грузовик на стоянке, я не потрудился выключить его и поспешил на место происшествия. Пять длинных шагов, и я оказался позади патрульного — офицера Террелла Парноу. Он делал все возможное, чтобы стоять на своем, но женщина была не маленькой, и ее тычущий палец двигался безостановочно.

Женщина взглянула на меня, но продолжала кричать.

— Я звоню своему чертову адвокату, а ты, сукин ты сын…

— В чем проблема? — В моем голосе было достаточно лая, чтобы заткнуть сумасшедшую леди. Ее взгляд метнулся к моему, когда Террелл оглянулся через плечо.

Его тело обмякло, а рука опустилась вдоль тела.

— Детектив Гудман. Я просто выписывал штраф, потому что…

— Я скажу вам, в чем здесь проблема. — Женщина обошла Террелла и оказалась прямо передо мной. — Этот парень пытается выписать мне штраф за превышение скорости, когда я не превышала скорость!

— Мэм, вы ехали сорок вместо разрешенных двадцати пяти. — Он посмотрел на меня умоляющими карими глазами. — Честно, детектив. У меня все на радаре.

Она резко повернулась к Терреллу — ее муу-муу хлестнуло меня по голеням, — но прежде чем она успела разразиться очередной тирадой, я встал между ними. Я выпрямился во весь рост, глядя прямо в бледнеющее лицо женщины.

— Превышение скорости и нападение на сотрудника правоохранительных органов. Нехорошо.

Она, заикаясь, отступила на шаг, прижав руку к груди.

— Что? — выдохнула она. — Нападение?

— Именно.

— Но…

— Офицер Парноу, не возражаете, если я позаимствую ваши наручники? Я оставил свои в грузовике.

Женщина снова ахнула.

— Детектив, я не… — Он вышел из-за моей спины и подошел ко мне, говоря вполголоса. — Я не думаю, что нам нужно обвинять ее в нападении.

— Я согласна на штраф за превышение скорости. — Женщина подбежала к Терреллу так, словно он был ее новым лучшим другом. — Пожалуйста.

Я сдержал улыбку, стараясь сохранить хмурое выражение на лице.

— Я не знаю. Все выглядело ужасно серьезно, когда я подъехал.

— Иногда меня заносит, — сказала она мне, затем посмотрела на Террелла, яростно кивая. — Я ехала слишком быстро. Ты был прав.

Террелл посмотрел на меня, и я пожал плечами.

— Вам решать, офицер.

Он кивнул, снова поворачиваясь к женщине, которая теперь цеплялась за его руку.

— Мэм, если вы вернетесь в свою машину, я закончу со штрафом за превышение скорости. Тогда вы сможете отправиться своей дорогой.

— О, спасибо. — Она сжала его руку, а затем отпустила, избегая встречаться со мной взглядом, и поспешила обратно в свой «Олдс».

Когда ее водительская дверца захлопнулась, я усмехнулся.

— Вы бы предъявили ей обвинение? — спросил Террелл.

— Нет. Я просто хотел заткнуть ей рот.

Террелл ухмыльнулся.

— Умно.

Я пожал плечами и мотнул подбородком в сторону «Олдса».

— Отдай ей штраф и отправь ее восвояси.

— Да, сэр. — Он отнес свой планшет обратно к ее окошку, возвращая ей права и техпаспорт. Затем он выписал штраф за превышение скорости, и она с ревом помчалась прочь, выезжая со стоянки с осторожной поспешностью.

— Спасибо. — Террелл присоединился ко мне у своей патрульной машины и вздохнул. — Все вышло из-под контроля. Кажется, в последнее время со мной это часто случается.

— К сожалению, это часть нашей работы.

— Каждый раз? За целый месяц не было ни разу, чтобы я остановил нарушителя и не получил кучу дерьма. Вы думаете, я делаю что-то не так?

— Сомневаюсь. — Я похлопал его рукой по плечу. — Да ладно тебе. Я ненадолго отправлюсь с тобой в патрулирование.

Все его лицо просияло.

— Правда?

— Правда. Дай-ка я возьму свои ключи. — Я вернулся к своему грузовику, наклонился, чтобы выключить зажигание и достать ключи. Затем я взял с консоли свои солнцезащитные очки и пошел к патрульной машине.

Усаживаясь на пассажирское сиденье, я усмехнулся возбуждению Террелла. Его смуглое лицо расплылось в широкой белозубой улыбке, а пальцы забарабанили по рулю.

— Значит, в последнее время у тебя были трудные остановки? — спросил я, когда он выезжал с парковки.

— Да. — Его улыбка погасла. — Каким бы вежливым я ни был, все борются за штраф. Я расспросил пару других парней из патруля, но, похоже, ни у кого из них не было такой же проблемы.

Я не хотел быть тем, кто расскажет об этом парню, но его лицо, вероятно, было причиной того, что ему было так тяжело в последнее время. Не из-за цвета его кожи, а потому, что в двадцать с чем-то лет у Террелла Парноу было детское личико.

Круглые, пухлые щеки. Мягкие карие глаза. В нем не было ничего жесткого или угловатого. Добавьте к этому его невысокий рост и худощавое телосложение, и единственной пугающей вещью в парне был его пистолет.

Но если бы кто-то не вмешался, его уверенность продолжала бы пошатываться и только усугубляла ситуацию. Он либо уволится из полиции, либо кто-нибудь решит, что может зайти с ним слишком далеко.

— Послушай, Террелл. Здесь я буду с тобой откровенен. — Я снял солнцезащитные очки, чтобы он мог видеть мои глаза. — Ты ведешь тяжелую битву. Ты вдвое меньше большинства парней в патруле, и люди по умолчанию не будут воспринимать тебя всерьез. Ты должен найти способ быть напористым, но при этом не выглядеть придурком. Найди баланс между слабаком и мудаком. Понимаешь?

Террелл молчал. Радио включалось и выключалось, пока диспетчер звонил в другие машины, но парень не сказал ни слова.

Дерьмо. Это было слишком прямолинейно? Неужели я напугал его? Он должен был знать, что выглядит как подросток, верно? Я открыл рот, чтобы немного сбавить тон, но он заговорил первым.

— А что, если я отращу бороду?

Я ухмыльнулся.

— Это стоит того, чтобы попробовать.

— Спасибо, детектив. Я ценю вашу честность.

— Нет проблем. И можно просто Коул.

Он кивнул.

— Коул.

— Еще кое-что, — сказал я, когда мы проезжали мимо другой патрульной машины, двигавшейся в противоположном направлении. — Если другие парни из патруля говорят, что каждая остановка хороша, то они полны дерьма. На каждые четыре хорошие остановки у тебя будет одна плохая. Это нормально, мы все были там. Укрепи свою кожу и не позволяй плохим людям добраться до тебя.

— Хорошо. — Он кивнул. Несколько кварталов мы ехали молча, пока Террелл снова не заговорил. — Что я должен был сделать по-другому с этой женщиной?

Я потер подбородок, щетина была гуще, чем обычно, потому что я не брился этим утром.

— Если бы я был сегодня на твоем месте, я бы не выпустил ее из машины. Я бы не позволил ей ругаться на меня, и уж точно, черт возьми, не позволил бы ей прикоснуться ко мне. Но когда я был в твоем возрасте? Когда я был новичком? Я, наверное, поступил бы так же, как и ты. Я бы стоял там и сносил ее дерьмо до тех пор, пока она бы не выдохлась. Тогда я бы вручил ей билет, вернулся в свою патрульную машину и выпил пива, когда вернулся домой.

— Без шуток? — Его тело оживилось.

— Без шуток.

В течение следующего часа мы ехали по Бозмену, соблюдая относительную тишину. Я направлялся в ресторан Поппи на ранний обеденный перерыв, когда увидел Террелла, но этот час или два были важны для молодого патрульного. Итак, я ехал дальше, поражаясь тому, как сильно изменился мой родной город за эти годы.

Бозмен когда-то был маленьким студенческим горнолыжным городком, но за последние десять лет численность населения резко возросла. В эту горную долину стекались крупные магазины и сетевые рестораны. Строительство достигло небывало высокого уровня, поскольку строители заменили пшеничные поля жилыми комплексами и таунхаусами. Открытые участки были заполнены техническими центрами и офисными зданиями.

— Ты давно здесь живешь? — спросил я Террелла.

— Всего пару лет. Я приехал из Аризоны в Монтану, чтобы покататься на лыжах, а потом решил поступить в академию.

— Бозмен быстро меняется. Ничего этого здесь не было, когда я учился в старшей школе. — Я указал на новые здания по обе стороны улицы. Мы были на дальнем краю города, в нескольких милях от того места, где, как я помнил, был последний светофор, когда я был ребенком.

Террелл улыбнулся.

— Я слышал, мы, возможно, получим «Бест Бай» (прим. ред.: Бест Бай — американская компания, владеющая крупной сетью магазинов бытовой электроники и сопутствующих товаров. Крупнейший ретейлер потребительской бытовой электроники на рынке США и Канады).

Я нахмурился.

— Отлично. — Я мог бы прожить и без «Бест Бай».

Я скучал по ощущению родного города, которое когда-то чувствовал от Бозмена. В последние дни в продуктовом магазине я встречал все меньше и меньше знакомых лиц. Почти каждое утро я застревал в пробке. И прогулка по Мэйн-стрит, о которой я с нежностью вспоминал в детстве, теперь просто выводила меня из себя. Местные магазины частично утратили свою аутентичность, став слишком вычурными в попытке имитировать горнолыжные городки вроде Аспена или Брекенриджа.

Исчезло очарование маленького городка, и на смену ему пришел более высокий уровень преступности.

Бозмен становился таким же плохим, как гребаный большой город. Наркотики. Убийства. Мы даже наблюдали усиление влияния банд.

— Ого. Что за черт?

Я был вырван из своих мыслей, когда голова Террелла дернулась в сторону. Оранжевый «Шевроле блейзер» промчался мимо нас, двигаясь в противоположном направлении.

За долю секунды Террелл включил сирену и мигалки и с визгом шин развернулся. Его нога вдавилась в педаль газа, когда двигатель крейсера взревел. Мы мгновенно поймали «Блейзер», следуя за ним по обочине.

— Ты берешь инициативу на себя, — сказал я Терреллу, расстегивая ремень безопасности.

Он кивнул, и мы оба вышли из патрульной машины. Приближаясь осторожно, всегда наготове, как нас обоих учили, Террелл подошел к окну со стороны водителя, а я — с противоположной.

— Добрый вечер, — поприветствовал Террелл водителя. — Права, регистрацию и подтверждение страховки, пожалуйста?

Я низко наклонился, чтобы заглянуть в открытое пассажирское окно. Водитель, молодой студент колледжа, рылся в своем бумажнике. Его трясущимся пальцам пришлось трижды постараться, чтобы вытащить права из пластиковой прорези.

— Держите. — Его голос был таким же дрожащим, как и пальцы, когда он протягивал карточку Терреллу.

— Вы знаете, почему я остановил вас, — Террелл взглянул на карточку, — Куинси?

— Я, эм, превысил скорость?

Террелл кивнул.

— Ограничение скорости здесь — сорок.

— О. Правда?

Давай же, Куинси. Не прикидывайся дурачком. Почему молодые всегда пытаются прикинуться дурачками?

Террелл нахмурился.

— Давайте мне свою регистрацию и подтверждение страховки.

— Хорошо. — Куинси потянулся через приборную панель, его взгляд скользнул в мою сторону. С громким хлопком он открыл бардачок и устроил бумажный взрыв. Квитанции. Фантики от конфет. Штрафы за неправильную парковку в университете. Все это вывалилось наружу — включая удостоверение личности, которое приземлилось прямо на сиденье у моего окна, лицевой стороной вверх.

Мои глаза сузились при виде удостоверения личности из Колорадо. Фотография Куинси стояла рядом с именем «Джейсон Чен». Я прищурился и разглядел дату рождения. Джейсону Чену было двадцать семь.

Черт. Если этому парню было двадцать семь, то мне, черт возьми, было за сорок.

— Куинси, я думаю, тебе лучше выйти из машины, — сказал я. — И захвати с собой другое удостоверение личности.

Десять минут спустя Куинси пожимал мне руку и обещал никогда больше не покупать поддельное удостоверение личности.

— Спасибо. Большое вам спасибо, офицер.

Я отпустил его руку.

— Не делай этого снова.

— Я не буду. — Он покачал головой. — Я обещаю. Я не буду. С моей стороны было глупо вообще раздобыть это поддельное удостоверение личности.

— Это твой единственный раз, Куинси. — Я поднес палец к его носу. — Твой единственный раз, когда я отпущу тебя и твой единственный шанс извлечь урок из этой ошибки. Не принимай это как должное, потому что второго такого раза не будет.

— Да, сэр. Спасибо вам.

— Хорошо. — Я мотнул головой в сторону «Блейзера». — А теперь убирайся отсюда.

Он кивнул и бросился обратно к внедорожнику, помахав Терреллу и мне, когда выезжал обратно на дорогу.

— Зачем ты это сделал? — спросил Террелл. — Почему ты отделался предупреждением?

Я пожал плечами.

— Давным-давно кто-то подарил мне один шанс, и это изменило мою жизнь. Я плачу вперед, когда могу. Кроме того, этот парень был безобиден. Мы забрали его поддельное удостоверение личности. Мы могли бы доложить о нем, но я думаю, что таким образом мы произвели более неизгладимое впечатление, не так ли?

— Конечно, произвели. Этот парень чуть не описался. — Террелл кивнул и направился обратно к патрульной машине. — Один шанс. Мне это нравится.

Я ухмыльнулся, зная, что Террелл украдет термин, который я сам украл.

— Просто используй их с умом.

Застыв в дверях ресторана «Мейсен Джар», я наблюдал, как Поппи улыбается и смеется с пожилым мужчиной, сидящим у кассы.

Черт возьми, она была прекрасна.

Было на несколько часов позже, чем я планировал прийти в ресторан. Террелл высадил меня у моего грузовика после инцидента с Куинси, и я поехал прямо сюда, так желая увидеть Поппи, что сам с трудом соблюдал скоростной режим.

Но сейчас я был здесь и не мог пройти дальше этой чертовой двери.

— Извините.

Позади меня стояла дама, желая пройти мимо.

— Простите. — Я разлепил ноги и шагнул внутрь, придерживая для нее дверь открытой.

Когда дама присоединилась к подруге за столиком, я остался у задней стены, наблюдая за работой Поппи. Ее волосы были собраны в узел, закрепленный двумя карандашами. Черный фартук был повязан вокруг пояса ее джинсов. Ее белая футболка с V-образным вырезом и логотипом ресторана на кармане идеально облегала грудь, намекая на небольшую ложбинку, и спускалась по плоскому животу.

Красиво.

Ее улыбка была такой естественной и харизматичной. Она гипнотизировала своих клиентов, смеясь и болтая во время работы. Она гипнотизировала меня.

Поэтому я стоял сзади, изо всех сил стараясь слиться с кирпичной стеной, и наблюдал. Я наслаждался каждой секундой ее беззаботной улыбки, потому что, как только она меня заметит, она снова будет настороже. Она поднимет свою стену, точно так же, как сделала прошлой ночью, когда заметила меня возле маминой музыкальной студии.

Ранее я читал Терреллу лекцию о том, как найти баланс, но будь я проклят, если мне не было чертовски трудно найти его с Поппи. Не слишком ли я торопил ее? Слишком? Недостаточно?

Когда я был рядом, в ее голове бушевала война. Она смотрела на меня, и я видел искру желания в ее глазах. Но потом она подавляла это, позволяя своему лицу исказиться от чувства вины. Я ненавидел этот взгляд. Я ненавидел наносить его ей на лицо.

Если бы я был более сильным мужчиной, я бы остался в стороне и дал ей время. Но я был здесь, притаившись в глубине ее ресторана, и меня так тянуло к ней, что я едва успевал моргать.

Словно зная, что я думаю о ней, Поппи обвела взглядом ресторан. В ту секунду, когда она заметила меня, ее тело напряглось. Она отвела взгляд, мгновение изучая прилавок, ее плечи поднялись и опустились с глубоким вздохом. Но потом она потрясла меня медленной, великолепной улыбкой.

Я был чертовски обречен.

Эта улыбка — и сопровождавший ее взмах пальцем — заставили бы меня покачнуться на ногах, если бы не кирпичная стена за моей спиной.

Внимание Поппи привлек клиент, и я воспользовался моментом, чтобы взять под контроль свой пульс. Три глубоких вдоха, и я уверенно зашагал через ресторан.

— Это место занято? — спросил я пожилого мужчину за стойкой.

— Нет, — проворчал он.

— Спасибо. — Я скользнул на табурет, поймав взгляд Поппи, когда она набирала заказ своего клиента. — Привет.

— Привет. Дай мне одну секунду.

— Не торопись. — Она вернулась к оформлению заказа клиента, а я повернулся к старику. — Не возражаете, если я возьму меню?

Он снова хмыкнул, взял одно меню из стопок у кассы и толкнул его по стойке.

Я просмотрел меню, обдумывая свои варианты. Может быть, когда-нибудь мне и не понадобится меню. Может быть, я буду рядом достаточно долго, чтобы запомнить все варианты. И, может быть, однажды я получу другое приветствие от Поппи. Мне будет разрешено зайти за прилавок, чтобы я мог прижать ее к себе и поцеловать в волосы, здороваясь.

— Остается надеяться, — пробормотал я.

— Что? — спросил пожилой мужчина.

— О, э-э, просто надеюсь, что у нее есть еще те макароны с сыром. — Очень плохое оправдание, Коул. Очень плохое. — Вы часто здесь едите?

— Каждый день. — Его грудь выпятилась, когда он сделал свое заявление. — Это мое место.

— Эксперт. Мило. Какие-нибудь рекомендации?

— Эх. В ее баночках все хорошо.

— Все хорошо? — Поппи встала прямо перед стариком и уперла руки в бока. — Черт возьми. Так вот почему у тебя их сегодня было четыре? Потому что с ними просто все хорошо?

Мужчина пристально посмотрел на Поппи, и она нахмурилась в ответ. Это было то, что делал этот мужчина? Он пришел в ее ресторан и критиковал ее еду весь чертов день? Я открыл рот, чтобы поставить этого старикашку на место — никто не смотрел так на Поппи, — но уголок ее рта дернулся.

— О, прекрати. — Она отмахнулась от его свирепого взгляда и улыбнулась. — Рэндалл Джеймс. Познакомься с Коулом Гудманом.

Рэндалл повернулся, чтобы поприветствовать меня. Он дважды оглядел меня с ног до головы, и каждый раз его взгляд ненадолго задерживался на моем пистолете.

Я первый протянул ему руку, и он шокировал меня до чертиков тем, что действительно взял ее.

— Приятно познакомиться, Рэндалл.

— То же самое.

— Хочешь пообедать? — спросила меня Поппи.

— Пожалуйста. Удиви меня, но на этот раз не забудь мой десерт.

— В прошлые выходные я испекла новый ягодный пирог в честь Четвертого июля. Я еще не добавила их в меню, но я уже их продаю. Хочешь попробовать его или яблочный пирог?

— Что?! — Рэндалл чуть не свалился со стула, прежде чем я успел ответить. — Ты сказала, что у тебя закончились те ягодные пироги.

— Нет, я сказала, что ты закончил. — Она указала на его грудь. — Ты знаешь правила. Пять пирогов — это все, что ты получаешь за двадцать четыре часа.

— Я не знаю, почему я продолжаю приходить сюда и выслушивать это дерьмо. — Рэндалл развернулся на своем стуле. — Я ухожу. Не рассчитывай, что я вернусь.

Его угроза не смутила Поппи.

— Не забудь свой кофе. — Она повернулась, взяла чашку на вынос и наполнила ее из кофейника на задней стенке.

Рэндалл хмыкнул, надевая кепку и готовя трость. Затем он взял чашку из рук Поппи и, шаркая, направился к двери.

— Увидимся завтра, — крикнула Поппи ему в спину.

Рэндалл просто покачал головой и продолжил идти.

— Веселый парень, — поддразнил я.

Поппи рассмеялась.

— И ты застал его в удачный день. Вчера он пригрозил оставить мне плохой отзыв на «Елп» (прим. ред.: Елп — веб-сайт для поиска на местном рынке услуг, например, ресторанов или парикмахерских, с возможностью добавлять и просматривать рейтинги и обзоры этих услуг), потому что я не приготовила ему шесть эспрессо. Но он вернется завтра, чтобы составить компанию мне и Молли.

— Ворчливая внешность, золотое сердце? — догадался я.

— Именно так. — Она улыбнулась. — Подожди немного, я принесу тебе поесть. Ты хочешь сесть здесь или за столик?

— Не могла бы ты присесть…

— Поппи… — Молли выбежала из кухни, прервав мое приглашение, но остановилась, когда заметила меня. — О, привет, Коул. Как ты?

— Хорошо. — Я улыбнулся ей в ответ. — Просто жду свой обед.

— Как раз вовремя! Поппи тоже как раз собиралась сделать перерыв на обед. Вы можете составить друг другу компанию.

Думаю, мне все-таки не нужно было приглашать Поппи пообедать со мной. Спасибо, Молли.

— Мне не следовало тебе говорить, — пробормотала Поппи.

Говорить ей что?

— Ты собираешься пообедать с Коулом? — Улыбка Молли стала шире, когда я перевел взгляд с нее на Поппи. — Да или нет, медвежонок Поппи?

— Да.

— А завтра ты собираешься взять выходной с утра? Да или нет?

Поппи стиснула зубы.

— Да.

— И ты позволишь мне нанять другого работника на неполный рабочий день, чтобы ты не перегорела?

— Это просто смешно.

— Отвечай на вопрос, — настаивала Молли. — Да или нет? Ты позволишь мне нанять другого человека?

— Да, — прошипела Поппи.

Какого черта? Я определенно чего-то здесь не понимаю, но прежде чем я успел спросить, Поппи всплеснула руками и умчалась обратно на кухню, а Молли разразилась смехом.

Отдышавшись, Молли вытерла слезы с уголков глаз и прислонилась бедром к стойке.

— Сегодня она должна говорить «да» всему, и я пользуюсь этим, потому что это для ее же блага.

Я кивнул.

— Дай-ка я угадаю. Еще один пункт в «Списке желаний»?

Молли выпрямилась.

— Она рассказала тебе о списке?

— Да. Когда я был здесь в последний раз. — Дерьмо. — Должен ли я был держать это в секрете?

— Нет, но это интересно. — Молли долго изучала меня, затем улыбнулась. — Ты мне нравишься, Коул. Поппи тоже, даже если она этого не признает. Просто будь осторожен, мой друг. Полегче.

— Ты не ходишь вокруг да около, не так ли?

Она пожала плечами.

— Это занимает слишком много времени.

— Согласен. — Я улыбнулся, затем соскользнул со стула и подошел к пустому столику у дальней стены.

Сегодня вечером в ресторане было многолюдно, но не набито битком. Все сидящие уже получили свою еду, так что я сидел и наблюдал за людьми, пока Поппи не вышла из кухни с подносом еды и воды. Она поставила на стол две дымящиеся банки из-под желе, наполненные макаронами с сыром.

Я вдохнул сырный запах.

— Пахнет великолепно.

— Спасибо. — Она протянула мне нетронутую банку с салатом. — Открой ее, и я сейчас вернусь.

Я сделал, как мне было сказано, когда она пошла за стойку за тарелками и столовым серебром. Она вернулась и накрыла на стол, разделив салат между нами.

— Я поделюсь салатом, но тебе лучше не брать ничего из моей порции. Мне обещали десерт, а я отказываюсь им делиться.

Она хихикнула и шутливо отдала честь.

— Поняла, детектив.

Мы ели молча, каждый из нас погрузился в свой салат и макароны. Тихий гул других разговоров наполнял комнату, пока Поппи не нарушила тишину.

— Могу я тебя кое о чем спросить?

Я кивнул, проглотив макароны.

— Спрашивай.

Она подождала секунду, прежде чем тихо заговорить.

— Почему ты остался в ту ночь? Ты просидел со мной несколько часов, даже после того, как приехал мой брат.

Я моргнул, удивленный серьезным вопросом, затем отложил вилку и наклонился ближе.

— Я остался, потому что не хотел, чтобы ты оставалась одна. Твой брат разговаривал по телефону и разбирался с делами. Я просто… я не хотел, чтобы ты была одна на том диване.

Она опустила взгляд в свою тарелку, ковыряя вилкой в салате.

— Спасибо.

— Тебе не нужно меня благодарить. Я просто выполнял свою работу.

Это было нечто большее, но мои истинные мотивы было чертовски трудно объяснить. Сообщить новость о смерти Джеймса Мейсена было чертовски экстремально, чего я никогда раньше не делал. В то время я списал свое ночное бдение на сложную ситуацию. Но теперь — теперь, когда я снова был рядом с ней, — я знал, что не только обстоятельства заставили меня остаться.

Это была Поппи.

Я не мог отойти от нее, пока не убедился, что она в надежных руках. Поэтому я сидел рядом с ней, пока она не заснула на диване, а ее брат не занял мое место.

— Что заставило тебя спросить?

Она пожала плечами и наколола кусочек салата-латука.

— Просто любопытно.

С таким же успехом она могла бы сказать: «Обсуждение окончено». Не то чтобы я все равно стал бы настаивать. Я и представить себе не мог, как тяжело ей было бы думать о той ночи, не говоря уже о том, чтобы говорить о ней. А поскольку ресторан был полон людей, сегодня вечером было не время для таких разговоров.

Если она когда-нибудь захочет поговорить о той ночи, я буду весь внимание. Если она больше никогда не захочет говорить об этом, это тоже прекрасно.

— Я слышал, ты сегодня всему говоришь «да»? — Я запил макароны небольшим количеством воды.

Она кивнула, снова улыбаясь и продолжая жевать.

— Парень мог бы воспользоваться этим.

Она перестала жевать, и ее голубые глаза посмотрели на меня.

— Я, например. Я мог бы использовать это, чтобы получить именно то, что я хочу.

Я не упустил из виду, как вспыхнули ее глаза, и, черт возьми, это было сексуально. Если бы дело пошло дальше — если бы это было через год и мы были в другом месте — я мог бы использовать эту игру, чтобы она стонала «да» всю ночь напролет. Но мы были не там, и я не был полным засранцем.

Но я действительно любил дразнить.

— Поппи, — прошептал я, наклоняясь ближе.

Ее дыхание было неглубоким, пока она ждала.

— Ты не принесешь мне и ягодный, и яблочный пирог?

Она дважды моргнула, затем рука взлетела ко рту — все еще полному салата — прикрывая его, когда она рассмеялась.

— Да.

Я ухмыльнулся, откидываясь на спинку стула и принимаясь за еду.

— Может быть, ты еще что-нибудь расскажешь мне об этом списке? Кажется, каждый раз, когда я вижу тебя, ты занимаешься чем-то новым.

Ее рука упала.

— Ты действительно хочешь знать?

— Я действительно хочу знать.

Глава 7

Глава 7

35-й День Рождения: Фотографировать себя каждый день в течении года

Поппи

Интерес Коула к «Списку желаний» Джейми удивил меня. Никто, кроме меня, никогда не приходил в восторг от этого списка с тех пор, как умер Джейми, но Коулу было искренне любопытно. И, кажется, ему не терпелось узнать? Что бы это ни было, мне понравился блеск, который это придало его глазам.

— Хорошо, эм… — Лучшим способом для меня объяснить все, что было в списке, было просто отдать ежедневник, за исключением того, что никто, кроме меня и Джейми, никогда раньше к нему не прикасался. Было бы странно позволить Коулу прочитать его? Обеспокоило бы это Джейми? Я улыбнулась про себя. Нет. Джейми так гордился своим списком, что повесил бы его на рекламный щит.

— Сейчас вернусь. — Я погрозила Коулу пальцем, затем встала из-за стола и подошла к кассе. Перегнувшись через стойку, я порылась в своей сумочке, которую спрятала под кассой. Когда мои пальцы коснулись кожи, я вытащила ежедневник Джейми, один раз погладила обложку, прежде чем снова встать.

В ту секунду, когда я повернулась обратно к нашему столику, я обнаружила, что взгляд Коула прикован к тому месту, где только что была моя задница. Его глаза потемнели, искра в них превратилась в пламя. Он даже не пытался скрыть это, когда его пристальный взгляд прошелся по моему животу и груди. Он немного задержался на моей груди, продолжая свой осмотр, пока, наконец, не перешел к моему лицу. Когда его взгляд нашел мои губы, я поборола желание облизать их. Когда он нашел мои глаза, мне не хотелось моргать.

Сексуально. Коул был воплощением сексуальности. Самый сексуальный мужчина, которого я когда-либо видела.

Нет, не Коул.Джейми. Что со мной было не так? Я моргнула, заставляя себя отвести взгляд от Коула, и снова мысленно отчитала себя. Джейми был самым сексуальным мужчиной, которого я когда-либо видела. Джейми. Мой муж.

Коул был просто новичком. Вот почему он показался мне таким привлекательным. Я не проводила с ним годы, изучая его лицо и выискивая недостатки. Держу пари, если бы я смотрела на него достаточно долго, то поняла бы, что уши у него немного заостренные, а брови кустистые. И у него должны были быть какие-то недостатки под джинсами и черным поло. Никто не был таким крутым — по крайней мере, в реальной жизни.

Если бы я провела с Коулом столько времени, сколько провела с Джейми, я бы поняла, что он не Адонис. Он был просто мужчиной. Мужчиной, который был не Джейми.

Мужчиной, который сейчас смотрел на меня, нахмурив брови, которые вовсе не были кустистыми.

Я оторвала свои кроссовки от пола и вернулась к столу, протягивая ежедневник Коулу.

— Вот. Это «Список желаний» Джейми.

Он мгновение смотрел на него, не беря из моей протянутой руки.

— Ты уверена?

Я грустно улыбнулась ему, радуясь, что он понимает, как сильно я ему доверяю.

— Смотри.

Коул вытер руки салфеткой, прежде чем взять ежедневник, затем осторожно открыл обложку. Я снова села, сосредоточившись на еде, пока он медленно листал ежедневник, и изо всех сил старалась не пялиться при каждом взмахе переворачиваемой страницы. Время от времени он издавал негромкий смешок. На других страницах я замечала, как он хмурится — я сомневалась, что ему понравился пункт о пожарной сигнализации.

Дойдя до конца, Коул удивил меня, вернувшись к началу и начав все сначала.

— Я принесу десерт.

Коул не отрывал взгляда от ежедневника.

— Спасибо.

Убрав со своей тарелки и с его, я вернулась на кухню и сложила посуду в раковину. Потом я вернулась к выходу, чтобы поставить десерты Коула в духовку. Молли была занята уборкой пары столов, так что я немного передохнула и посмотрела, как тикает таймер на духовке.

Я придумала способ частично запекать свои мини-пироги, когда готовила их, так что, когда приходил покупатель, ему приходилось ждать всего пять минут вместо двадцати. Они были не так хороши, как совершенно свежие, но, похоже, единственным человеком, который понимал разницу, была я.

Итак, в течение тех пяти минут, пока запекались пироги Коула, я делала все возможное, чтобы унять беспокойство, которое росло с тех пор, как я вручила ему ежедневник.

Мои пальцы постукивали по столешнице, пока я пыталась разобраться в своих нервах. Я нервничала, потому что боялась услышать, что скажет Коул о списке Джейми? Или из-за того, что он подумает, что я выполняю список по глупости? Или, что еще хуже, нервничала ли я из-за того, что Коул сочтет идеи Джейми глупыми?

Учитывая то короткое время, которое мы провели вместе, меня удивило, насколько важно было мнение Коула. Я знала, что нравлюсь ему, но я хотела, чтобы Джейми тоже нравился ему.

А «Список желаний» был Джейми.

Таймер звякнул, завершая мою передышку, и на автопилоте я достала пироги и завернула их в салфетки, прежде чем положить на оба по ложке мороженого. Затем я отнесла их на подносе обратно к столу, где Коул закрыл ежедневник и наблюдал за мной с такой серьезностью, что мое беспокойство только усилилось.

— Они еще горячие. — Я поставила его банки и заняла свое место. Я засунула руки под свои подпрыгивающие колени, чтобы не размахивать ими во время нашего разговора.

Коул первым схватил яблочный пирог и отломил ложкой небольшой кусочек.

— Ух ты. Неудивительно, что Рэндалл хочет по десять штук в день. — Он отломил еще кусочек, втянув в себя немного воздуха, чтобы корочка остыла. — Это потрясающе.

Я улыбнулась, чувствуя, как меня переполняет гордость. Я знала, что мои десерты были вкусными, но одобрение Коула было невероятным. Я не была так взволнована своими глупыми маленькими яблочными пирогами с того самого вечера, когда впервые испекла их для Джейми.

— Это довольно длинный список. — Коул кивнул в сторону ежедневника в перерыве между укусами.

— Это так. — Моя улыбка дрогнула от того, как напряглась его челюсть.

— Ты планируешь сделать все это сама?

— Эм, да. — Как еще я могла пройти через все это?

— Это займет некоторое время.

— Надеюсь, что нет, — вздохнул я. — Моя цель — закончить до Нового года.

— Что? — Его ложка упала в банку, звякнув о стекло. — До этого осталось меньше шести месяцев.

— Я знаю. — От одной мысли обо всем, что мне еще предстояло сделать, у меня опустились плечи. — Я думала, что смогу это сделать, но с рестораном и некоторыми другими важными вещами в списке это займет больше времени. Я правда надеялась выполнить все до дня рождения Джейми.

Теперь это казалось невозможным. Учитывая ресторан и все остальные дела, которые я добавляла к своему ежедневному расписанию, накопление еще большего количества дел должно было меня измотать. Если я не сдамся, мой самоналоженный крайний срок вызвал бы у меня максимальный стресс.

А это означало, что мне потребуется гораздо больше времени, чтобы покончить с этим списком. Смогу ли я сделать это, если добавлю еще один год? Может быть, два?

Мне не нужно было делать все это так скоро. Но я хотела этого. Я хотела сделать это для Джейми и забыть об этом. С каждым днем я становилась сильнее. Я поднималась на ноги. Я снова начинала жить — для себя.

И пока список не будет выполнен, я буду жить ради Джейми.

— Итак. — Коул оперся локтями о стол. — Я не хочу наступать тебе на пятки. Это потрясающий список, и там есть несколько классных идей. Если ты хочешь сделать это самостоятельно, я пойму. Я понимаю, что это невероятно личное. Но если ты хочешь, я был бы рад помочь тебе с некоторыми пунктами.

— Что? — Я не знала, что заставило меня улыбнуться сильнее. То, что он считает список Джейми крутым или то, что он хочет помочь. Как бы то ни было, я засияла. — Ты действительно поможешь?

Глаза Коула снова заблестели.

— В мгновение ока.

— Ну? А ты как думаешь? — спросила я.

Ресторан был вычищен и закрыт, и пока мы готовились на кухне к завтрашнему дню, я рассказывала Молли все о своем ужине с Коулом.

— Я не знаю. — Она схватила еще один помидор, чтобы нарезать его для баночек с салатом. — Тебе нужна его помощь?

— Да, — призналась я, раскатывая свой пирог.

Финн и Молли помогли бы, если бы я попросила, но у каждого из них и так было слишком много забот. И что-то в том, чтобы взять Коула на борт, казалось… правильным. В тот момент, когда он сказал мне, что поможет, по моим венам разлился прилив уверенности. Впервые за несколько недель я почувствовала, что это правда может произойти. Возможно, я действительно закончу список Джейми к концу года.

— Я думаю, это хорошо. — Молли усмехнулась. — Если он согласен, тогда прими его предложение. И кроме того, я думаю, тебе будет полезно провести некоторое время с кем-нибудь еще. С каким-нибудь мужчиной.

— Дело не в этом.

— Я знаю. Твои намерения сугубо платонические. Но я также знаю, что ты неравнодушна к этому парню.

— Я не…

— И это пугает тебя до смерти.

Отрицать было бы бессмысленно, поэтому я перестала раскатывать тесто, чтобы сказать ей правду.

— Так сильно. И это заставляет меня чувствовать себя виноватой. Такой виноватой.

Молли отложила нож и посмотрела на меня.

— Тебе не в чем чувствовать себя виноватой. Джейми хотел бы, чтобы ты была счастлива.

— Но я не хочу забывать его. С каждым днем я чувствую, что он ускользает от меня все дальше и дальше. — И с каждым мгновением, проведенным с Коулом, это ускользание происходило все быстрее и быстрее. Прошлой ночью я разрыдалась, потому что не могла выбросить из головы картинку с глазами Коула. В итоге я целый час изучала фотографию Джейми, пытаясь заново запомнить его глаза и не обращать внимания на глаза Коула.

Но как бы сильно я ни хотела отгородиться от него, Коул Гудман был у меня в голове.

— Поппи, только потому, что тебя влечет к другому мужчине, не значит, что ты забудешь Джейми. Это просто означает, что ты отпускаешь его. Разве не для этого был весь этот список?

Я кивнула.

— Да. Я просто… это больно.

Мое сердце разрывалось на части с той ночи, когда был убит Джейми. Последние пять лет требовался каждый день, чтобы боль в моей груди превратилась в тупую ноющую боль. И все же она была там. И после каждого моего общения с Коулом эта боль усиливалась. Потому что, когда я была с Коулом, я не вспоминала Джейми.

Коул заставил меня забыть о боли.

— Я скучаю по Джейми. — Мой голос дрогнул, когда жгучие слезы навернулись мне на глаза. — Я скучаю по нему каждый день. В то же время я хочу двигаться дальше в своей жизни. Я знаю, Джейми разозлился бы из-за того, что я провела прошлые пять лет, оплакивая его. Но если я пойду дальше, кто будет помнить его? Все, что у него есть, — это его семья и я, которые поддерживают память о нем.

Молли обогнула стол и заключила меня в объятия.

— Помнишь, что ты решила после смерти Джейми? Как ты будешь справляться?

Я кивнула.

— Минута за минутой.

После похорон Джейми я несколько месяцев провалялась в постели. Я погрузилась в тяжелую депрессию, едва способная функционировать самостоятельно. В конце концов, Финн и Молли так забеспокоились, что прилетели с моими родителями в город и вмешались. Мои родители предложили мне вернуться домой на Аляску, и я почти согласилась, пока Финн и Молли не объявили, что Молли ждет Кали. Это был первый раз, когда я улыбнулась после смерти Джейми, и это стало для меня поворотным моментом. В тот день я решила остаться, чтобы присутствовать при рождении Кали, и я решила жить минута за минутой. Некоторые минуты были лучше других, но это был единственный способ, которым я могла прожить жизнь без своего мужа.

Минута за минутой.

— Мой совет — привыкай к Коулу минута за минутой. Ты можешь это попробовать? И помни, ты должна сказать «да».

Я улыбнулась и обняла ее крепче.

— Да. Я попробую.

Телефон Молли зазвонил на столе, прервав наши объятия. Я всхлипнула, когда она отпустила меня, и проглотила жжение в горле, решив не плакать.

— Алло, — ответила на звонок Молли. — Хорошо, конечно.

Она отняла телефон от уха и протянула его, когда на экране высветился запрос Финна на видеозвонок.

— Привет, мамочка! — Тихий голосок Кали наполнил кухню.

— Привет, милая! — Молли просияла, глядя на свою дочь. — Как ты? Ты выглядишь такой красивой и опрятной. Ты только что приняла ванну?

Кали кивнула.

— Я уже в своей постели.

— Я так рада, что ты позвонила. Тебе было весело сегодня у папы?

— Угу. — Она улыбнулась и теснее прижалась к груди Финна.

— Они хорошо себя вели? — спросила Молли моего брата.

— Да. Прости, Макс заснул раньше, чем мы успели позвонить.

— Все в порядке.

— Мамочка? Завтра папин вечер или мамин?

— Завтра мамин вечер.

Я прикусила верхнюю губу, чтобы не заговорить. Мамины вечера. Папины вечера. Мне хотелось накричать на Финна и колотить по столу до тех пор, пока Молли и мой брат не поймут, чего им не хватает. Они выбрасывали любовь на ветер. Я бы все отдала, чтобы вернуть Джейми, и вот они здесь, растрачивают впустую счастливую жизнь, потому что были слишком упрямы, чтобы не замечать некоторых ошибок.

Но, как всегда, я держала рот на замке и вернулась к своему пирогу.

— Пожелай спокойной ночи, Кали, — приказал Финн. — Уже поздно.

Кали зевнула.

— Спокойной ночи, мамочка.

Молли послала ей воздушный поцелуй.

— Спокойной ночи, жучек Кали. Я люблю тебя.

— Пока, — пробормотал Финн и повесил трубку.

Молли бросила телефон на стойку и уперлась руками в металл, втянув голову в плечи.

О, Молли. Мое сердце было не единственным неспокойным на этой кухне.

Когда ее плечи начали дрожать, я отложила свой корж и подошла к ней, заключая ее в еще одни объятия.

— Мне жаль.

Она кивнула и вытерла слезы.

— Это моя вина. Я не должна плакать.

— Ты всегда можешь поплакать, особенно рядом со мной. — Я плакала у нее на плече больше раз, чем могла сосчитать. — И это не только твоя вина. Вы оба совершали ошибки.

Молли покачала головой.

— Нет. Это на моей совести.

— Но…

— Я изменила ему, Поппи. — Я съежилась, когда она снова подчеркнула это уродливое слово. — Конец истории. Конец браку.

Конец обсуждения.

Она высвободилась из моих объятий, спрятала лицо и вернулась к нарезке, а я вернулась к коржу для пирога. Мы работали в тишине в течение часа, оба погруженные в свои мысли, пока, наконец, Молли не заговорила.

— Я не знаю, полюблю ли я когда-нибудь кого-нибудь, кроме Финна. Может быть, ты никогда не полюбишь никого, кроме Джейми. Но пообещай мне кое-что? Я не хочу, чтобы мы обе прожили свою жизнь с разбитыми сердцами. Если появится кто-то новый — если он уже не появился, — обещай, что не позволишь страху удержать тебя от повторной попытки.

Я скрестила руки на груди.

— Да, я обещаю.

Через несколько дней после того, как Коул предложил помочь мне выполнить «Список желаний» Джейми, я была в парке Линдли, поднеся телефон к лицу и пытаясь сделать селфи.

— Что ты делаешь? — спросил Коул.

Я уронила телефон, удивленная, увидев Коула, стоящего в нескольких футах от меня. Черт возьми. Я надеялась побыть несколько минут в одиночестве, чтобы сделать свой ежедневный снимок.

— Эм, ничего. Просто делаю селфи. — Или двенадцать.

Он ухмыльнулся.

— Фотографии обычно выглядят лучше, когда ты улыбаешься.

— Я ненавижу селфи. — Я поморщилась. — У меня слишком большой нос для селфи.

— Что? У тебя не такой уж большой нос.

— У меня есть почти две сотни фотографий, доказывающих, что ты ошибаешься. — Я никогда не думала, что у меня большой нос, пока не начала этот ритуал селфи. Теперь я искала реквизит — книгу, кофейную кружку, свою руку — чтобы прикрыть его для своих каждодневных фото.

— Дай мне. — Коул выхватил телефон у меня из рук. — А теперь сядь на эту скамейку и улыбнись.

Я плюхнулась на металлическое сиденье, сморщив нос, чтобы одарить его преувеличенно зубастой улыбкой.

Он опустил руки и нахмурился.

— Я видел снимки и получше этого.

Я рассмеялась, и как только я это сделала, он сделал снимок.

— Вот. Это было так трудно?

Я оттолкнулась от скамейки и подошла к нему, вглядываясь в фотографию из-за его рук.

— Неплохо, детектив. Совсем не плохо.

— Фото в день в течение года? — предположил он.

— Ага, — сказала я, выделяя последнюю «а». — Вначале была пара дней, когда я почти забыла об этом, но теперь это вошло в привычку.

Моя первая фотография была сделана в день рождения Джейми. Я испекла его любимый шоколадный торт и сфотографировалась со всеми его свечами. С тех пор я старалась делать селфи без слез и опухших глаз.

Сегодняшняя фотография была бы моей первой не-селфи, которую я добавила бы в стопку.

— Спасибо, что встретился со мной сегодня. — Поскольку по воскресеньям ресторан закрывался после обеда, я написала Коулу смс и спросила, не встретит ли он меня в парке, чтобы мы могли составить план решения некоторых важных вопросов из «Списка желаний».

— С удовольствием. Ты хочешь потусоваться здесь или прогуляться?

— Прогуляться звучит неплохо. — Я взмахнул рукой. — Показывай дорогу.

Коул пронесся мимо меня, и я уловила дуновение его естественного аромата, смешанного со следами Ирландской весны (прим. ред.: ирландская весна — американская марка дезодорантного мыла, которое компания Colgate-Palmolive выпускает на рынок с 1970 года). Мой большой нос действовал сам по себе и последовал за этим запахом, втягивая через ноздри столько воздуха, что они засвистели. Со стороны я, наверное, выглядела нелепо, следя носом за движениями Коула, но от него пахло так хорошо, так по-другому, что мне нужен был еще один вдох.

— Аллергия? — спросил Коул через плечо.

Моя рука взлетела к лицу, быстро потирая нос, пока я лгала.

— Нет, э-э, просто зуд.

Мило, Поппи. Очень мило.

Я открыла нос и побежала в сторону Коула, держась как можно ближе к краю тропинки, надеясь, что расстояние помешает мне уловить еще один пьянящий запах.

— Я не могу вспомнить, когда в последний раз гулял по парку, — сказал Коул, когда я поравнялась с ним. — Возможно, в колледже.

— Ты учился в университете штата Монтана?

Он кивнул.

— Да. Я получил степень бакалавра еще до поступления в академию.

— Тогда мы, должно быть, были там примерно в одно и то же время. Сколько тебе лет?

— Тридцать один. А тебе?

— Двадцать девять. Интересно, проходили ли мы когда-нибудь мимо друг друга в коридоре?

Он покачал головой.

— Сомневаюсь.

— Ты не часто бывал в кампусе или что-то в этом роде?

— Нет. — Он посмотрел на меня и улыбнулся. — Сомневаюсь, потому что я бы запомнил, что видел тебя.

Может быть, это было из-за яркого послеполуденного солнца — или, может быть, потому, что я смотрела на его рот, — но впервые я заметила, что у Коула были две маленькие ямочки, когда он улыбался. И будь я проклята, если они не делали его улыбку еще сексуальнее.

Как раз в тот момент, когда я подумала о его ямочках, у меня перехватило дыхание.

— Сегодня действительно жарко. — Я обмахнула лицо веером, надеясь, что он подумает, что мое затрудненное дыхание и покрасневшие щеки вызваны погодой.

Коул только усмехнулся.

— Действительно.

Несколько минут мы шли молча, и с каждым шагом я все больше расслаблялась в обществе Коула. Так было всегда. Мне нужно было всего пять-десять минут просто для того, чтобы успокоить свое бешено колотящееся сердце — успокоиться и снова вздохнуть спокойно. Вот почему мне нравилось, что Коул никогда не торопил нас с разговором. Он задал идеальный темп в том, что касалось меня. Не слишком медленно. Не слишком быстро.

Итак, мы не торопились, прогуливаясь по дорожке через парк, наслаждаясь летним днем.

Сегодня действительно было жарко, июльское солнце сияло высоко в безоблачном голубом небе, и я была рада, что перед уходом из ресторана переоделась в обрезанные шорты и зеленую майку. Мои резиновые шлепанцы хрустели по гравийной дорожке, вившейся между деревьями. Даже Коул был в шлепанцах; коричневые парусиновые ремешки казались такими маленькими на его больших ногах.

Сегодня я впервые увидела Коула без его обычного черного поло или футболки с надписью: «Департамент полиции Бозмена». На нем все еще были выцветшие синие джинсы, которые идеально сидели на его узких бедрах, но без пистолета и значка, прикрепленного к поясу, он выглядел по-другому. Моложе. Менее серьезно. Более красиво. Не многим парням шла коралловая футболка, но Коулу шла. Этот цвет подчеркивал темно-зеленые крапинки в его глазах и подчеркивал загар на лице и предплечьях.

Я изо всех сил старалась не пялиться, но украдкой бросала взгляды через каждые несколько шагов.

— Карнавал начинается через пару недель. — Коул наконец заговорил, когда мы достигли участка тропы, затененного высокими вечнозелеными растениями. — Хочешь составлю тебе компанию, когда будешь кататься на аттракционах?

Джейми всегда хотел побывать на всех аттракционах окружной ярмарки. Всех до единого, включая детские аттракционы. Но они были увлечением моего мужа, а не моими.

— Ты не будешь возражать? Меня немного тошнит от движения. Возможно, мне понадобится некоторая поддержка, чтобы пройти через все это.

Коул остановился.

— Ты собираешься блевать на меня?

— Нет. — Я рассмеялась и пнула сосновую шишку. — Ну, не намеренно.

Он ухмыльнулся.

— Я соглашусь пойти, если ты пообещаешь ничего не есть перед этим.

Я скрестила руки на груди.

— Обещаю.

Мы оба рассмеялись, отступая в шаг.

— Я много думала о старом грузовике Джейми. Я позвонила паре механиков в город, чтобы узнать, сколько будет стоить его восстановление, и это целое состояние. Я полагаю, ты не знаешь приличного механика, который сделал бы мне скидку?

Джейми купил старый грузовик еще в старших классах в надежде восстановить его. Поскольку я ничего не смыслила в ремонте автомобилей, мне придется нанять того, кто смыслит, но со всем, что я вложила в ресторан, я не могла позволить себе потратить огромную сумму. Определенно, не сейчас.

Коул потер подбородок.

— Я, наверное, смогу справиться с простыми вещами. Замена панелей. Настраиванием двигателя. Что-то в этом роде. Мы с отцом вместе починили пару машин, когда я был ребенком, просто в качестве хобби. Мне нужно будет увидеть грузовик, чтобы точно знать, что нужно сделать, и, если я выполню часть работы, ты сэкономишь немного денег.

— Коул, я не могу просить тебя делать все это. Ты и так слишком занят.

— Я найду время. — Он толкнул меня локтем. — Кроме того, мне нравится чинить старую классику. Мне тоже будет весело.

Поручить кому-то другому восстановить этот грузовик было не тем, что сделал бы Джейми — он бы сделал это сам, — но у меня не было такой роскоши. Оставалось либо заплатить кому-нибудь, чтобы он сделал это за меня, либо позволить Коулу.

— Я ничем не смогу помочь. Я абсолютно ничего не смыслю в автомобилях.

— Все в порядке. Я позабочусь об этом.

И вот так просто Коул сделал один из самых сложных пунктов в списке Джейми выполнимым. Это было грандиозно — попросить Коула починить грузовик Джейми практически без моей помощи. И после этого я бы не стала просить о большем. Я бы не стала пользоваться щедростью Коула. Но я бы позволил ему сесть за руль грузовика.

Меня снова охватил прилив уверенности. Я закончу список Джейми. Я сделаю это ради своего мужа.

— Спасибо. За то, что помог мне. За то, что занялся делом Джейми. Я действительно ценю это.

Он подошел ближе.

— Я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь тебе.

Его мягкий, интимный тон заставил мое сердце затрепетать, но боль быстро прогнала их прочь.

Предполагалось, что мое сердце трепещет из-за Джейми.

Чувство вины. Чувство вины было тяжелым зверем. Оно мертвым грузом осело у меня в груди. Я отступила на шаг от Коула, отступив от него как можно дальше по узкой тропинке, в попытке уменьшить груз вины.

Коул почувствовал это — черту, которую я провела между нами, — и остался на своей стороне тропы.

Мы снова немного погуляли в тишине, наблюдая, как другие наслаждаются летним днем. Собаки играли в траве, гоняясь за мячами и друг за другом. Дети лазали по игровой площадке, имитирующей джунгли, а мамы наблюдали за происходящим неподалеку. Молодая пара обнималась на большом одеяле, женщина читала, а мужчина дремал.

— Расскажи мне о Джейми, — сказал Коул, отвлекая мое внимание от людей, наблюдающих за происходящим.

— Ты хочешь знать о Джейми?

— Да. Каким он был? Он был учителем, верно?

Я кивнула.

— Преподавал английский и обществознание в седьмом классе. Я бы никогда не справилась с этой работой, но ему она нравилась. Дети этого возраста были его любимцами. Старше детсадовцев, но не совсем придурковатые подростки.

Коул усмехнулся.

— У меня лучше получается с придурковатыми подростками.

Я улыбнулась.

— А у меня лучше получается с воспитанниками детского сада.

— Что еще?

Я подумала об этом с минуту, перебирая в уме все замечательные вещи, которые я могла бы сказать о Джейми.

— Он был шутником. Ему нравилось смешить других — вероятно, поэтому он так хорошо ладил с подростками. Ему было все равно, выставит ли он себя придурком. Другие видели Джейми именно таким, каким он и был.

Как и Коул. Он не пытался скрывать свои чувства. Он не был кем-то другим, кроме того, кем он был на самом деле.

— Ему нравилось дразнить меня. — Это был один из способов Джейми показать людям, что он их любит. Я скучала по его поддразниваниям.

Кроме Коула, никто по-настоящему не подшучивал надо мной с тех пор, как умер Джейми. Все вокруг меня ходили по яичной скорлупе. Молли иногда шутила, но даже тогда она всегда была осторожна. Как и Финн.

Но Коул, он просто относился ко мне так, как я к нему отношусь. Ни как к сломанной Поппи. Или печальной Поппи. А как к обычной мне.

И я могла подразнить его в ответ.

— Итак, каким видится вам будущее, детектив Гудман? Начальник полиции? Мэр? В Белом доме?

Коул усмехнулся.

— Нет, я счастлив просто быть полицейским. Хотя у моего отца планы посерьезнее.

— Да? Чего он хочет?

— Он хочет, чтобы я пошел по его стопам, стал следующим шефом, когда он уйдет на пенсию. — Он шумно выдохнул. — Но я ненавижу политику. Я ненавижу комитеты и все эти собрания. Мне нравится быть в поле и работать с делами.

— Я вижу. Держу пари, ты бы задохнулся, если бы весь день просидел внутри в костюме и галстуке.

Он посмотрел на меня сверху вниз и улыбнулся, снова показав ямочки на щеках.

— Поппи Мейсен, я думаю, ты меня раскусила.

Мое сердце забилось немного сильнее.

— Не совсем.

— Дай этому время.

Я бы попробовала. Минута за минутой.

Глава 8

38-й День Рождения: Прокатиться на всех аттракционах на ярмарке

Коул

— Есть вопросы?

Мэтт закрыл файл оперативной группы, который я только что положил ему на стол.

— Нет. Все это довольно просто. Я приступлю к работе прямо сейчас.

— Спасибо. Я действительно ценю, что ты вникаешь в суть дела.

Он ухмыльнулся.

— Просто рад быть частью оперативной группы.

Я похлопал его по плечу, прежде чем вернуться к своему столу. Я завербовал Мэтта в свою группу по борьбе с наркотиками после того, как забрал у Симмонса дело об убийстве Джеймса Мейсена.

Как я и подозревал, работа, проделанная Симмонсом по расследованию убийства в винном магазине, была дерьмовой. Показания свидетелей были скудными, фотографиям места преступления недоставало деталей, а видеозапись с местных камер наблюдения была просмотрена новичком, который больше не служил в полиции. Сюрприз, гребаный сюрприз, они не нашли зацепки, чтобы выследить убийцу Джейми.

Пять лет спустя я ничего не мог поделать с показаниями свидетелей и фотографиями, поэтому мой план состоял в том, чтобы использовать видеозапись в надежде наткнуться на зацепку. Может быть, если мне повезет, я найду что-нибудь, что Симмонс упустил из виду.

Зазвонил телефон на моем столе, эхом отдавшись в тихом офисе. Я не удивился, когда на дисплее высветился номер начальника полиции — никто никогда не звонил мне на мой настольный телефон, кроме папы.

— Гудман, — ответил я на всякий случай, на случай, если это был папин помощник.

— Есть несколько минут для разговора? — спросил папа.

Я взглянул на часы.

— Да, но мне нужно убраться отсюда через пятнадцать минут.

Сегодня я уезжал пораньше, чтобы встретиться с Поппи в ресторане в два, а потом отправиться на ярмарку. Это дало бы нам несколько часов, чтобы покататься на аттракционах, прежде чем толпа в пятницу вечером станет плотной, а очереди — длиннее.

— Я тебя не задержу. Поднимайся.

Повесив трубку, я достал из ящика стола ключи от грузовика и бумажник.

— Вызвали наверх? — поддразнил Мэтт.

— История моей жизни. — Я ухмыльнулся. — Увидимся в понедельник. Хороших выходных.

— Тебе тоже.

Я помахал на прощание Мэтту и нескольким другим парням в офисе, прежде чем подняться по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки за раз, на четвертый этаж. Добравшись до лестничной площадки, я обошел пару проходивших мимо людей. Даже в пятницу днем в папином офисе было многолюдно. Я понятия не имел, как он умудрялся что-то делать, когда люди постоянно спешили на собрания и обратно.

Собрания. От мысли проводить пять дней в неделю на собраниях спина к спине у меня мурашки побежали по коже. Я бы задохнулся в костюме и галстуке, как и предполагала Поппи.

Прошло почти две недели с нашей прогулки в парке, и с тех пор я с нетерпением ждал сегодняшнего дня. Мы оба были заняты работой, и за последние пару недель я видел ее всего один раз, когда зашел в ресторан пообедать с Мэттом и несколькими другими парнями из полиции. Я помахал ей рукой и представил ребятам, но она была занята, так что я задержался не на долго.

Но сегодня мы будем только вдвоем, и я ни за что не мог опоздать.

Я снова взглянул на часы, направляясь по коридору к угловому офису. Папа всегда просил уделить ему всего несколько минут, но потом задерживал меня на час. Этого не произойдет в мой день с Поппи. У папы было тринадцать минут и ни секундой больше.

Дойдя до его угла, я кивнул его помощнице, но не остановился, чтобы поздороваться — она все равно говорила в свою гарнитуру. За все годы, что она работала на папу, я, наверное, сказал этой женщине всего двадцать слов, так что я просто вошел в открытую папину дверь.

— Привет.

Он стоял у мини-холодильника, держа в руках бутылку воды.

— Привет. Будешь одну?

— Нет. Я в порядке. В чем дело?

Он сел в свое рабочее кресло.

— Присаживайся.

Дерьмо. Это должно было занять больше тринадцати — теперь уже двенадцати — минут.

— Я не могу задержаться надолго. Правда, папа. Я должен уйти без четверти.

Он кивнул, отпивая глоток воды.

— Это не займет много времени. Я просто хочу узнать последние новости об убийстве Мейсен-Гастингс.

Я нахмурился. Это было одним из условий папы для того, чтобы потянуть за ниточки и передать мне дело Симмонса в прошлом месяце. Папа хотел быть «полностью информирован». Я начал понимать, что держать его в курсе событий было чертовски близко к тому, чтобы быть управляемым на микроуровне. Но поскольку он не даст мне покинуть этот офис, пока у него не будет новостей, я присел на краешек его деревянного стула для гостей и оперся локтями о колени.

— Никаких изменений в моей теории с момента моего последнего обновления не произошло. Я все еще думаю, что убийца спрятался где-то в торговом комплексе, а затем улизнул несколько часов спустя.

Винный магазин, где были убиты Джейми Мейсен и кассир Кеннеди Гастингс, был частью комплекса продуктовых магазинов. Либо убийца нырнул в один из небольших магазинчиков рядом с винным магазином, либо он проник в продуктовый через погрузочную площадку. Как бы то ни было, ни один из свидетелей или камер не видел его после того, как прозвучали выстрелы, а это означало, что он, вероятно, прятался в служебном помещении, не оборудованном видеокамерами.

— Все это меня бесит, — сказал папа после очередного глотка воды. — Спасатели были на месте происшествия в течение нескольких минут после того, как прозвучали выстрелы. Как мы могли его упустить?

Я пожал плечами.

— Будь я проклят, если знаю, но каким-то образом ему удалось сбежать. Я предполагаю, что он спрятался на пару часов и залег на дно. Затем он, вальсируя, вышел из комплекса, как обычный посетитель. Вероятно, он прошел мимо ограждения места преступления и сел в машину.

Скользкий ублюдок. Камера винного магазина зафиксировала подозреваемого, убивающего кассира и Джейми, а затем ничего, согласно материалам дела Симмонса.

То, что новичок просматривал записи с видеокамер, вероятно, было самой большой ошибкой Симмонса в этом деле. Я предполагал, что новичок просмотрел временные рамки только непосредственно после убийств, а не несколько часов спустя.

— Так что у тебя с просмотром кассет? — спросил папа.

— Я просмотрел все, что у нас было в качестве улик, но это не так уж много. Я все еще жду ответа из продуктового магазина и некоторых других магазинов комплекса, чтобы узнать, сохранили ли они где-нибудь расширенные кадры. Скрестив пальцы, мы найдем что-нибудь еще. И я запросил все записи с камер светофора со всего этого района тоже. Их извлекают из архивов. Они должны прийти в начале следующей недели.

— Я надеюсь, что он появится в кадре.

Я кивнул.

— Я тоже, но если нет, я перейду к плану Б.

Планом Б было мое «Аве Мария».

Комплекс продуктовых магазинов находился рядом с одной из самых оживленных улиц Бозмана. Если мы не засняли убийцу на камеру, покидающего комплекс, тогда план Б состоял в том, чтобы составить каталог всех машин, которые проезжали через этот район на светофорах в течение пяти часов после убийства. С этого момента я бы начал сопоставлять автомобили с теми, которые были замечены на кадрах с различных камер видеонаблюдения магазинов. Я надеялся, что смогу составить краткий список автомобилей, которые были на территории комплекса, а затем просмотреть номера с камер светофора. Имея номерные знаки, я мог бы проверить регистрацию транспортных средств и, возможно, найти кого-то, кто соответствовал описанию убийцы.

План Б был действительно чертовски большой работой, которая должна была занять у меня чертовски много времени.

— План Б — это большая работа, Коул. — Когда я рассказал ему об этом неделю назад, он съежился от того, сколько часов, по моим расчетам, займет план Б.

— Будем надеяться, что до этого не дойдет, но, если мы не увидим парня в кадре, это все, что у меня есть.

Папа вздохнул.

— Это моя вина. Мне следовало сделать больше, чтобы продолжить расследование Симмонса. Я не должен был так долго оставлять его нераскрытым.

— Ну, это был не только ты. Мы все были заняты, и об этом просто забыли. Все мы. — Все, кроме Поппи.

— Когда ты попросил меня об этом деле пару недель назад, я сказал, что ты мог бы заняться им, но будет в твое личное время, и ты не получишь никакой помощи.

Папа и мой босс не хотели, чтобы дело, которое было у нас с оперативной группой по борьбе с наркотиками, подорвалось, потому что я был замешан в нераскрытом деле об убийстве, у которого было мало шансов когда-либо быть раскрытым.

Я уважал это, но это ничуть не облегчало поиск дополнительного времени. Я и так проводил долгие часы в оперативной группе. Добавьте к этому время, проведенное с Поппи, чтобы помочь ей с этим списком, и в обозримом будущем я буду на взводе.

— Да. Я помню. Но я найду способ справиться со всем.

— Я меняю свое мнение.

Я удивленно моргнул.

— Что ты имеешь в виду?

— Тебе все равно придется втискивать это в перерывы между работой в оперативной группе, но я прошу твоего босса еще об одном одолжении и прошу Мэтта Эрнандеса тоже поучаствовать. Может быть, благодаря вам двоим дело об убийстве получит ход.

Ошеломленный, я откинулся на спинку стула.

— Без шуток?

— Без шуток. — Он сделал еще глоток воды.

— Почему? Что заставило тебя передумать?

— Я зол, что это дело было рассмотрено неправильно, и, кроме того, твоя мать по уши влюблена в Поппи.

Нас таких двое.

Папа ослабил галстук.

— Она — это все, о чем я слышал с тех пор, как она пришла на ужин. Господи, мы ели в ее ресторане четыре раза за последние десять дней.

Я ухмыльнулся.

— Похоже на маму.

— И она не единственная, кто влюблен. Не думай, что я пропустил то, как ты смотрел на нее за ужином.

Черт. Когда я просил папу передать дело, я не раскрывал свои чувства к Поппи. Надеюсь, если я буду честен с ним сейчас, у меня не отберут это дело.

— Я не собираюсь лгать и говорить, что это дело не носит личного характера, или говорить, что у меня нет к ней чувств.

— И я не собираюсь лгать и говорить, что мои чувства к тебе не являются причиной, по которой ты вообще взялся за это дело. Что я скажу, так это то, что тебе нужно быть умным. Я отдаю тебе Эрнандеса, чтобы он взял инициативу в свои руки.

Черт возьми, нет. Это было мое дело.

— Папа…

— Подумай об этом, Коул. — Он поднял руку, чтобы прервать меня. — Ты хочешь отношений с этой женщиной?

Я закрыл рот.

— Тогда все должно быть сделано по правилам. Я не говорю, что ты испортишь расследование, но поставь себя на место адвоката. Допустим, ты действительно найдешь убийцу. Как это будет выглядеть для адвоката защиты, когда имя бойфренда вдовы будет фигурировать во всех полицейских отчетах? Не дай убийце больше шансов, чем у него уже было.

Я вздохнул и откинулся на спинку стула. Папа был прав. Если мы действительно найдем убийцу, я хочу, чтобы этого ублюдка повесили, и для того, чтобы это произошло, само расследование не могло быть поставлено под сомнение.

— Ладно. Но могу ли я все еще участвовать?

— Участвуй, — кивнул папа, — но оставайся за занавесом. Выполняй тяжелую работу. Потрать свое время на просмотр видеозаписей, но позволь Мэтту задавать любые вопросы. Позволь ему быть лицом расследования.

— Понял.

— И не волнуйся. Даже если ты не главный, это дело может иметь большое значение для твоей карьеры.

— Я делаю это не поэтому.

— Я знаю. — Он поднял руки. — Я просто сказал. Это может быть тот случай, который гарантирует тебе получение моей работы, когда я выйду на пенсию.

Я покачал головой.

— Это не… у нас нет времени говорить об этом сегодня.

— Ты прав. Давай поговорим об этом позже. — Его взгляд скользнул по часам на стене за моей спиной. — Без четверти час. Тебе нужно уходить.

Я поднялся со стула.

— Спасибо, папа.

— Передай от меня привет Поппи.

— Будет сделано. — Папа в свое время был чертовски хорошим полицейским — достаточно сообразительным, чтобы знать, куда я убегал сегодня днем, без необходимости говорить.

Но даже у хороших копов были слепые зоны, и моя карьера была его карьерой. Неважно, сколько раз я ему говорил, он просто не мог понять, почему я никогда не захочу получить его работу.

Когда-нибудь мне придется заставить его понять. И чертовски надеюсь, что он не разочаруется в своем сыне.

— Привет, Молли. Поппи здесь?

— Да. — Молли махнула мне рукой, чтобы я подошел поближе к кассе, и перегнулась через прилавок. — Послушай, у нее было тяжелое утро. Я знаю, что вы, ребята, планировали пойти на ярмарку сегодня днем, но она может быть не в состоянии.

Тяжелое утро? У меня подскочил пульс.

— Что случилось?

— Я позволю ей рассказать тебе. — Она кивнула в сторону кухонной двери. — Она в офисе, просто иди.

Я не стал терять времени, толкнул вращающуюся дверь и направился прямиком в офис, где обнаружил Поппи, сидящую за столом, обхватив голову руками.

— Привет.

Ее красные и опухшие глаза метнулись к моим.

— Привет.

У нее что, дрожал подбородок? Она собиралась разбить мое гребаное сердце. Я никогда не видел, чтобы она плакала, даже после того, как был убит ее муж. Это как удар в живот.

— Что случилось? — Я подошел к столу, отодвинув в сторону стопку бумаг, чтобы присесть на краешек. Я положил ладони на бедра, прижимая их вниз, борясь с желанием заключить Поппи в объятия.

Поппи вытерла глаза и шмыгнула носом.

— Сегодня я обедала с родителями Джейми и Джимми, дедушкой Джейми. Мы крупно поссорились. Я спросила их, могу ли я взять старый грузовик Джейми, поскольку технически он мой, но все эти годы он стоял у них на ранчо. Они спросили, зачем мне нужен грузовик, что привело к тому, что я сказала им, что хочу его починить, что привело к тому, что они снова спросили почему, и я, наконец, призналась, что выполняю «Список желаний» Джейми.

— Все прошло не очень хорошо, да?

Она усмехнулась.

— Вовсе нет. Дебби, его мама, начала плакать. Кайл сообщил мне, что это не мое дело — выполнять список их сына и что я перехожу черту.

Придурки. Я лично не был знаком с родителями Джейми, но такое обращение с Поппи говорило о многом. Но называть их придурками, вероятно, не помогло бы.

— Мне жаль.

— Все в порядке. — Она пожала плечами. — Я ожидала, что они расстроятся из-за этого, но, думаю, в глубине души я надеялась, что они поймут, почему я хотела выполнить его список. Когда-то мы все были так близки. Теперь… все по-другому. Они обвиняют меня в смерти Джейми.

— Что за хрень? — Родители Джейми винили Поппи в его смерти? Это была чушь собачья. — Ты не несешь ответственности за его смерть. — Ответственность лежала на больном ублюдке, выследить которого я с каждой секундой хотел все больше и больше.

Поппи посмотрела на свои колени.

— Нет, они правы. Отчасти я сама виновата. Я та, кто попросил Джейми сходить в винный магазин. На самом деле он не хотел уходить, но сделал это ради меня.

Неужели она всерьез думала, что это ее вина?

— Ты ни в чем не виновата.

Пара слезинок снова скатилась по ее щекам, и она поспешила вытереть их.

— Виновата. Он был бы жив, если бы я не попросила его сходить в тот магазин.

— Нет. — Я наклонился ближе. — Ты ни в чем не виновата. Парень, который нажал на курок? На его совести смерть Джейми. Не на твоей.

Она кивнула, но не подняла глаз.

— Поппи, посмотри на меня. — Я приподнял ее подбородок тыльной стороной пальца. — В мире есть вещи, которые находятся вне нашего контроля. В основном действия других людей. Ничто из того, что ты сделала, не стало причиной смерти Джейми.

— Я знаю, — прошептала она. — Рассуждая логически, я знаю, что ты прав. Но я все еще чувствую, что это моя вина. — Ее плечи начали трястись, когда она перестала сдерживать слезы, и они потекли по ее прекрасному лицу.

К черту все это. Я схватил ее за руки и вытащил из кресла. Потом я обнял ее, шепча что-то в ее волосы, пока она плакала, уткнувшись в мою черную рубашку.

Она ни разу не попыталась оттолкнуть меня. Вместо этого она рухнула мне на грудь — ее руки сжали хлопок по бокам, когда она прижалась ко мне. Когда она прижалась сильнее, я вцепился еще крепче. Каждая ее слезинка пронзала мое сердце копьем.

Неужели она жила с этим чувством вины в течение пяти лет? Неудивительно, что она так старательно навещала Симмонса. Она искала какие-то ответы — место, куда можно было бы переложить вину, чтобы снять ее с собственных плеч.

Поппи сильно плакала, но это продолжалось недолго. Она взяла себя в руки, шмыгнула носом и сделала несколько глубоких вдохов, прежде чем отступить назад.

— Мне жаль. — Она вытерла мокрые пятна с моей рубашки.

— Не извиняйся. — Я поймал ее руку в свою, пока она не посмотрела мне в глаза. — Не извиняйся за слезы, ладно?

Она кивнула, и я отпустил ее руку, чтобы она могла вытереть лицо. Затем она сделала еще один шаг назад, выпрямившись во весь рост. Черт. Даже с пятнистым лицом, она была прекрасна. Она позволила своей грации — своей невероятной силе — просвечивать сквозь ее грустную улыбку.

Мои руки уже казались мне пустыми, когда она стояла в трех футах от меня. Когда ее плечи опустились, у меня мелькнула короткая вспышка надежды, что я снова понадоблюсь ей, но вместо этого она откинулась на спинку своего рабочего стула.

— Я в порядке. — Она кивнула. — Я в порядке.

И она была. С ней все будет в порядке. Так или иначе, я бы нашел способ все уладить. Я не мог вернуть ее мужа, но я мог выследить его убийцу. Я мог бы быть тем плечом, на котором она плакала. И, может быть, я мог бы быть тем мужчиной, который будет рядом с ней, когда она начнет новую жизнь.

— Ты знаешь, что самым худшим во время ланча был Джимми. — Она опустила голову. — Мне следовало сказать ему раньше. Я вижусь с ним раз в неделю и никогда не говорила ему, что выполняю список Джейми. За обедом он выглядел таким обиженным. Я должна был сказать ему.

— Дай ему немного времени, и я уверен, что он придет в себя. Они все так и сделают. — Я нес чушь — я никогда не встречал этих людей, — но я хватался за что угодно, чтобы заставить ее почувствовать себя лучше.

— Я собираюсь притвориться, что ты знаешь, о чем говоришь, и просто поверю тебе.

Я усмехнулся.

— Хороший план.

— Кстати, о планах. Нам лучше отправиться на ярмарку, если мы собираемся сегодня прокатиться на всех аттракционах.

— Нам не обязательно идти. Если ты предпочитаешь сделать это позже, тогда мы можем подождать.

Она покачала головой.

— Нет, я хочу пойти. Это будет забавное развлечение.

— Хорошо. — Я протянул руку, чтобы помочь ей встать. — Давай покатаемся.

Четыре часа спустя я пристегивал ремень безопасности, когда работник карнавала запер нас в клетке. Клетке, которая когда-то была чисто-белой, но теперь была покрыта пятнами ржавчины.

— Я чертовски ненавижу «Молнию» (прим. ред.: Молния — это аттракцион, разработанный Джозефом Брауном в 1968 году в компании Chance Rides. Популярный на карнавалах и ярмарках в Соединенных Штатах, Канаде, Австралии, Мексике и Новой Зеландии, он отличается сильными вертикальными перегрузками, многочисленными вращениями и отмеченным чувством непредсказуемости), — пробормотал я. — Ты уверена в этом?

Поппи позеленела.

— Я уверена.

Врушка. В ее голосе не было ни грамма уверенности.

— Может быть, нам стоит сделать перерыв. Вернуться и сделать это примерно через час. — Мы оставили «Молнию» напоследок, потому что именно она пугала ее больше всего.

— Нет. — Трясущимися руками она пристегнула свой собственный ремень безопасности. — Это последняя поездка, а потом мы закончим. Мы просто должны пройти через это, и все готово.

— Хорошо. — Я протянул руку и ухватился за ручку сбоку. Моя рука была скользкой, потому что вспотела, так же, как и мои яйца. На улице было очень жарко, наверное, больше девяноста градусов, и не было ни ветерка. Пребывание в ловушке в этой раскаленной металлической машине не помогало.

Мне нужна была вода. А еще лучше — гребаное пиво. Я не катался так часто с тех пор, как был ребенком, и даже тогда мама с папой ограничили количество моих билетов. Но сегодня этому не было предела. Я потратил почти двести долларов на билеты, потому что отказался позволить Поппи платить.

Эти гребаные бродячие карнавалы загребали деньги. Ублюдки. Даже детские аттракционы стоили пять баксов. Можно подумать, что они не могли позволить себе немного краски из баллончика, чтобы украсить эти клетки.

— Наслаждайся поездкой. — Когда наша кабина была заперта, рабочий хлопнул по борту, а затем вернулся к панели управления.

— О боже мой, — простонала Поппи, когда кабину качнуло назад, ее лицо из зеленого стало белым, как и костяшки пальцев на перекладине между нашими коленями.

— Скажи мне еще раз, зачем мы это делаем? — Я надеялся, что отвлекающий маневр поможет ей справиться с процессом загрузки. И тогда нам просто придется выдержать эту двухминутную поездку.

— У Джейми никогда не было возможности прокатиться на всех аттракционах на ярмарке. Он всегда боялся, но ему нравились подобные вещи. Он даже умолял меня поехать в Диснейленд на наш медовый месяц.

Я с трудом сглотнул, не желая представлять Поппи в медовый месяц. Неприятное покалывание поползло вверх по моей шее. Я отодвигал фотографии Поппи и ее мужа в сторону, складывая их в коробку, которую не планировал когда-либо открывать, но чертова крышка продолжала открываться.

Это не помогало, когда повсюду были напоминания, например, ее обручальные кольца, которые всегда сияли у нее на пальце.

Хуже всего было то, что я попросил ее рассказать мне о нем. И дело было не в том, что я не хотел знать. Я хотел. Я хотел знать о Поппи все. Я просто не представлял, что почувствую, услышав, как она говорит о Джейми, увидев, как смягчается ее лицо.

Ревность. Я ревновал, как последний придурок.

Кабину снова тряхнуло, и Поппи ахнула, возвращая мои мысли обратно в клетку. Я протянул свободную руку и снял одну из ее рук с ручки.

Она переплела свои пальцы с моими и сжала.

— Продолжай отвлекать меня.

Я ухмыльнулся, снова пораженный тем, насколько хорошо эта женщина меня раскусила.

— Ты каталась на аттракционах в детстве?

— Нет. Это всегда было больше по душе Финну.

Я мало что помнил о Финне Олкотте, кроме его волос, которые были того же цвета, что и у Поппи, и того, как он заступился за свою сестру пять лет назад. После того, как она написала ему смс, он пришел к ней домой и взял все на себя, делая трудные телефонные звонки, чтобы ей не пришлось сообщать новость об убийстве Джейми.

— Как у него дела? — спросил я.

— У него все хорошо. — Кабина дернулась, и Поппи сжала мою руку с такой силой, что у меня хрустнули костяшки пальцев. — Он и Молли изо всех сил пытаются приспособиться к своему разводу.

Я попытался встряхнуть руку и немного восстановить кровоток, но она меня не отпускала, поэтому я просто позволил ей продолжать сжимать себя.

— Я и не знал, что они были женаты.

— Да. Они развелись не так давно.

Внизу под нами работник карнавала крикнул что-то, чего я не разобрал, и кабину начало раскачивать.

— Последняя поездка. Последняя поездка. Последняя поездка, — пропела Поппи.

— Просто закрой глаза. Две минуты, и все это будет кончено.

Она кивнула и крепко зажмурилась.

Потом мы прокатились на «Молнии».

В то время как Поппи все это время держала глаза закрытыми, я держал свои открытыми и смотрел на наши соединенные руки. К тому времени, когда поездка закончилась и нашу кабину перестало трясти, я запомнил ощущение ее нежных пальцев, переплетенных с моими.

— Поппи. — Ее глаза все еще были плотно закрыты, когда наша кабина остановилась, чтобы выгрузить нас. — Поппи, верни мне мою руку, чтобы мы могли выбраться.

Ее глаза распахнулись, и все ее тело расслабилось.

— Мы сделали это, — выдохнула она.

— Ты сделала это.

— Нет. Мы сделали это. — Ее глаза встретились с моими, и она улыбнулась. — Я бы не сделала этого без тебя, Коул.

Я наклонился ближе, больше не торопясь выбраться из этой душной клетки. Не с ее глазами и рукой, держащей мою.

— Я рад, что я…

— Эй, — рявкнул оператор аттракциона. — Вы, ребята, собираетесь уходить?

Черт.

— Простите. — Поппи высвободила руку и попыталась расстегнуть ремень безопасности.

Я тоже отстегнулся, выходя на платформу. Моя рубашка прилипла к спине, и я держался за перила, спускаясь вслед за Поппи по лестнице на грязный пол внизу.

— Независимо от того, какие новые аттракционы они придумывают, «Молния» всегда кажется мне привлекательной, как никакая другая.

Она рассмеялась и посмотрела на аттракцион.

— Между мной и тобой все кончено, «Молния»! Ты победила.

Когда ее улыбка вернулась ко мне, мое сердце забилось в странном ритме — почти как будто пропустило удар. Я никогда раньше не испытывал ничего подобного.

— Я бы не отказалась от пива. Что вы скажете, детектив? Могу я угостить вас холодным пивом?

Моя идеальная женщина.

— Определенно.

Глава 9

43-й День Рождения: Сходить в кино на колесах

Поппи

Через тридцать минут после того, как мы покинули «Молнию», я допивала второе пиво и чувствовала себя практически в эйфории. Сочетание алкоголя и угасающего выброса адреналина от карнавальных аттракционов вызвало на моем лице улыбку, которая сохранялась весь вечер. Вдобавок ко всему, Финн только что написал, что привел детей на ярмарку, и мне не терпелось увидеть их счастливые лица.

— Эй, ты не против, если мы встретимся с моим братом и его детьми?

— Конечно, нет. — Коул ухмыльнулся и допил остатки своего пива.

Я улыбнулась и сделала то же самое, выбросив свой пластиковый стаканчик в мусорное ведро по пути из пивного сада.

Когда мы прошли через ворота, рука Коула легла мне на поясницу.

— Показывай дорогу.

Покалывание пробежало от кончиков его пальцев к моей шее от этого незнакомого жеста. Джейми никогда не делал так — не вел меня, пока мы шли. Он был скорее из тех парней, которые хватают тебя за руку и тащат за собой.

Но мне нравилось это с Коулом. Мне нравилось, что все было по-другому. Мне понравилось, что это было тонко. Мне нравилось, что в море людей это связывало нас вместе. И когда через несколько шагов его рука опустилась, я не почувствовала его пальцев, когда мы шли сквозь толпу пятничным вечером обратно к аттракционам.

В отличие от того момента, когда мы приехали на ярмарку, вид ярких огней и вращающихся аттракционов не вызвал у меня тошноты. Огромный груз был снят теперь, когда мы закончили с этим конкретным пунктом списка. Отныне я никогда не буду чувствовать себя обязанной делать что-то большее, чем кататься на колесе обозрения.

— Еще раз спасибо, что пошел со мной сегодня вечером. — Если бы не помощь Коула, я сомневаюсь, что справилась бы с этим.

— Конечно. — Он подтолкнул меня локтем. — Спасибо, что не наблевала на меня.

Я рассмеялась как раз в тот момент, когда заметила Финна, стоящего у ворот маленького поезда в стиле динозавров.

— Вот они. — Я указала пальцем и сменила направление.

— Фу, — простонал он, свирепо глядя на машины-динозавры.

Он едва смог уместиться на этом аттракционе. Ему пришлось сидеть в вагончике одному, потому что это был единственный вариант, так как у него были длинные ноги. Даже тогда его колени доставали почти до подбородка. Но он выстоял на протяжении четырех медленных кругов, и когда мы привлекли внимание толпы взрослых, уставившихся на него с озадаченными лицами, Коул просто улыбнулся и помахал рукой, делая вид, что не имеет большого значения, что взрослый мужчина едет в детском поезде.

— Тебе не понравился этот аттракцион? — поддразнила я. — Кажется, это была моя любимая поездка за день.

Коул усмехнулся.

— Моя любимая часть была, когда я застрял, пытаясь выбраться из этой чертовой машины.

Я рассмеялась. Мне пришлось помочь ему вылезти, держа его за руку, чтобы он мог сохранить равновесие, когда он высвободил ноги.

— Мне жаль. Мне не следовало смеяться. — Я пыталась обуздать себя, но не могла перестать представлять лица родителей, которые наблюдали за происходящим. Они держали своих детей на руках, наблюдая, как Коул проклинает трицератопса. — Ты видел ту мать? У нее был такой вид, словно она собиралась натравить на тебя копов.

— Слава богу, она этого не сделала. — Он покачал головой. — Я бы никогда не пережил такого в участке.

Я улыбнулась ему, выражая молчаливую благодарность. Было трудно поверить, что у меня был такой ужасный ланч с родителями Джейми ранее. Коул перевернул весь мой день с ног на голову, приведя меня сюда.

И он делает это ради Джейми.

Несмотря на то, что его родители были против этого, сегодняшний день укрепил мое решение закончить «Список желаний». Независимо от того, как сильно Дебби и Кайл возражали, я доведу дело до конца. Год назад ничто бы не помогло после такой неприятной встречи с Кайлом и Дебби. Я бы позволила этому испортить мне день, возможно, целую неделю. Но, сделав что-то веселое, что-то для Джейми, я избавилась от всего этого.

— Тетя Поппи! — закричала Кали, дико размахивая руками со своего места в поезде динозавров.

— Кали! — Я помахала в ответ, когда подошла к Финну. Мой брат быстро обнял меня, прежде чем я наклонилась к Максу в его коляске. — Как поживает мой Макс? — Я поцеловала его в щеку.

— Поп, поп. — Он указал на Кали. — Смотли.

— Смотрю. Разве это не круто?

Он ошеломленно уставился на свою сестру, вероятно, задаваясь вопросом, что она делает, или жалея, что он недостаточно взрослый, чтобы последовать за ней.

Я улыбнулась и снова поцеловала его, затем встала как раз в тот момент, когда Коул и Финн пожимали друг другу руки.

— Я тебя знаю, — сказал Финн.

Коул кивнул.

— Коул Гудман.

— Верно. — Финн посмотрел на меня, а затем снова на Коула, отпуская его руку. — Что ж, приятно снова видеть тебя при более благоприятных обстоятельствах.

— Тоже самое. Это твой сын?

— Это Макс. — Я похлопала по коляске, затем указала на аттракцион. — А это Кали.

— Мини-Молли? — спросил Коул.

Я улыбнулась.

— Именно.

— Что вы двое здесь делаете? — Судя по нахмуренным бровям Финна, он не совсем понимал, что делать со мной и Коулом, но я объясню позже.

— Ну, твоя сестра провела большую часть дня, таская меня за собой на каждый аттракцион на ярмарке. На. Каждый. — Коул обвел пальцем вокруг, указывая на каждый из окружавших нас детских аттракционов.

— Черт возьми. — Финн усмехнулся. — Как ты вообще поместился?

Мы с Коулом посмотрели друг на друга, а потом расхохотались.

— Финн, — я держалась за бок, — ты бы видел, как он пытался попасть в маленьких летающих шмелей. Ему пришлось умолять парня, управляющего машиной, хотя бы позволить ему попробовать. Затем им пришлось балансировать между поездкой со мной и группой детей на противоположной стороне. Все эти люди стояли вокруг, свирепо глядя на Коула за то, что он причинял боль. Это было весело.

Коул покачал головой в ответ на мое поддразнивание.

— Я знал, что мне следовало сфотографировать твое зеленое лицо, когда мы были на «Молнии».

— Извините, детектив. Вы упустили свой шанс, потому что это больше никогда не повторится.

— Ты затащил ее на «Молнию»? — Глаза Финна расширились. — Я впечатлен.

Коул пожал плечами.

— Я не могу приписать себе эту заслугу. Она бы выдержала это со мной или без меня.

Он понятия не имел, насколько сильно я полагалась на него сегодня, но я не собиралась обсуждать это в присутствии моего брата.

— Значит, ты теперь детектив? — спросил Финн у Коула.

— Да. Меня повысили около года назад. Что насчет тебя? Чем ты занимаешься?

— У меня здесь, в городе, ландшафтная компания. В основном мы работаем со строительными компаниями, ну и косим траву то ту, то там.

— Финн скромничает, — сказала я Коулу. — Олкотт Ландшафтинг — одна из крупнейших ландшафтных компаний в долине Галлатин. И когда он говорит, что работает со строительными компаниями, он имеет в виду, что проектирует ландшафтный дизайн для некоторых из самых больших домов в этом районе.

Финн только пожал плечами.

— Это оплачивает счета.

Я гордилась успехом Финна, но за это пришлось заплатить определенную цену. На мой взгляд, его преданность своей компании в первую очередь вбила клин между ним и Молли. Он водил на обеды своих помощников по дизайну вместо жены. Он убедился, что газон у всех остальных был подстрижен, но забывал подстричь свой собственный, заставив Молли делать это самой. Он проводил поздние ночи за своим ноутбуком вместо того, чтобы спать в постели рядом с ней.

Олкотт Ландшафтинг был выше всех остальных, за исключением детей. Возможно, Финн и не получил наград как муж, но он был отличным отцом. Даже если их родители были разведены, у Макса и Кали было двое родителей, которые любили их безоговорочно.

— Папа! Тетя Поппи! — Кали взвизгнула, когда поездка подошла к концу. Она вылезла из своего фиолетового бронтозавра и побежала вниз по платформе к выходным воротам. — Ты меня видел? Ты меня видел? — Она бросилась на Финна, хихикая, когда он подхватил ее и подбросил в воздух.

— Ты молодец! Было весело?

Она бешено закивала.

— Можно мне еще?

— Конечно. Ты хочешь снова в поезд динозавров или на какой-нибудь другой аттракцион? — Финн ухмыльнулся Коулу. — Друг тети Поппи, Коул, сказал, что поездка на пчелах была довольно веселой.

Кали посмотрела на Коула, но полностью проигнорировала его, слишком озабоченная своими мыслями, чем любой другой взрослый в нашей компании.

— Хммм. — Она постучала себя по подбородку — это было так восхитительно, что я едва могла это вынести. — Пчелы!

— Пчелы! — Мы с Финном оба зааплодировали, когда Коул пробормотал:

— Пчелы.

Я рассмеялась и взялась за ручку коляски Макса, направляясь к другому аттракциону.

Час спустя Кали побывала на всех детских аттракционах, я с пользой провела время со своим племянником, а Коул и Финн договорились встретиться за кружкой пива на следующей неделе. Мой брат был по уши влюблен в Коула. По уши. И мне не терпелось попозже раззадорить его по этому поводу.

— Можно туда, папочка? Пожааааалуйста? — Кали указала на вращающийся диск.

Финн покачал головой.

— Ты должна быть выше, чтобы ездить на нем, детка.

— Но там есть ребенок. — Взгляд Кали остановился на парне ненамного выше ее, ехавшем со своим отцом.

— Ты заметила, не так ли? — пробормотал Финн и опустился на колени, чтобы посмотреть на свою дочь. — Ты не можешь отправиться в эту поездку одна, а я не покупал себе никаких билетов. Мне очень жаль.

— Финн, у меня есть пара лишних, — сказал Коул. — Ты можешь забрать их, или я могу пойти с ней.

— Ура! — взвизгнула Кали. — Я могу пойти? Можно мне пойти, папочка? Пожаааалуйста?

Финн покачал головой и хлопнул Коула по плечу.

— Она вся твоя. Удачи.

Коул усмехнулся, когда Кали схватила его за руку и потащила к аттракциону. Он улыбнулся мне, в то время как моя племянница продолжала тянуть.

— По крайней мере, на этот раз я подхожу.

— Веселитесь! — крикнули мы с Финном им в спину.

Когда Коул и Кали заняли свои места в очереди на поездку, Финн подошел ближе ко мне.

— Он мне нравится.

— Нет. — Я изобразила шок. — В самом деле? Я и подумать о таком не могла, глядя на то, как ты практически оттахал его ногу.

— Дразни сколько хочешь. Тебе он тоже нравится.

Коул все еще держал Кали за руку, улыбаясь ей сверху вниз, пока они стояли в очереди.

— Да. Мне он тоже нравится. Он мой друг.

— Друг? Ну же. Что между вами двумя происходит?

Я пожала плечами.

— Я столкнулась с ним на занятии по карате, которое посетила в прошлом месяце. Мы пару раз ужинали вместе, и он помогает мне с кое-чем из списка Джейми.

— И.

— И он также расследует дело об убийстве.

— И.

— И… это все. Ничего больше. Я только что сказала тебе. Он мой друг.

— Поппи, — упрекнул Финн.

Я передразнила его тон.

— Финн.

— Будь честна.

Недостатком того, что я была очень близка со своим братом, было то, что никогда ничего не могло проскользнуть мимо него.

— Честно? Я не знаю.

— Достаточно справедливо. — Финн помахал Кали, когда она улыбнулась ему в ответ из вращающейся кабины. Она сидела прямо рядом с Коулом, обхватив руками перила, лежащие у них на коленях. А Коул ухмылялся мне.

Поездка началась, и я помахала им обоим, когда они начали вращаться.

— Ты ему тоже нравишься. Больше, чем просто друг.

Я вздохнула.

— Я знаю.

Я не хотела вводить Коула в заблуждение. Я знала, что у него были чувства ко мне, точно так же, как у меня были чувства к нему. Но поскольку я не была уверена, как с ними обращаться, было безопаснее просто считать его другом.

Финн обнял меня за плечи и прижал к себе.

— Это нормально — всегда любить Джейми.

— Я всегда буду это делать. — Всегда.

— Но, может быть, ты сможешь полюбить кого-нибудь другого.

Два года назад я бы сказала, что абсолютно нет. Я бы сказала, что моя любовь к Джейми была всепоглощающей, и в моем сердце никогда не нашлось бы места ни для кого другого. Но теперь я не была так уверена. В какой-то момент мне захотелось большего в своей жизни. Семью. Детей. Любви.

Поэтому вместо того, чтобы сказать «категорически нет», я прошептала:

— Может быть.

Финн обнял меня крепче.

— Есть о чем подумать. Поскольку Джейми был моим лучшим другом в мире, я чувствую, что имею право сказать, что ему бы тоже понравился Коул.

Финн прав. Он бы тебе понравился, Джейми.

Мы молчали, наблюдая за Кали и Коулом во время поездки. К тому времени, когда они вернулись, Кали заявила о своих правах на Коула, умоляя его прокатиться с ней в последний раз. Они делали это до тех пор, пока не закончились все билеты, и мы продолжили гулять, покупая напитки и угощая детей поздним перекусом.

— Нам, наверное, уже пора, — сказал Финн после того, как с мини-орешками и свежевыжатым лимонадом было покончено.

Кали все еще бегала вокруг нас кругами — буквально носилась вокруг наших ног, — но Макс был примерно в тридцати секундах от того, чтобы заснуть в своей коляске. И, судя по кругам под глазами, энергия Финна тоже быстро угасала. Вероятно, он не спал большую часть прошлой ночи, работая.

— Тебе помочь уложить их сегодня? Я могла бы пойти и помочь с ваннами.

Лицо Финна просветлело.

— Ты не возражаешь?

— Вовсе нет. Ты можешь потратить некоторое время на то, чтобы наверстать упущенное.

— Я возьму тебя на заметку. Я опоздал с заявкой.

В этом не было ничего удивительного. В то время как у Молли после развода появилось больше свободного времени, Финн с трудом успевал на работе. Я бы никогда не сказала этого вслух, но для него это был хороший сигнал к пробуждению. Он считал само собой разумеющимся, как много Молли сделала для воспитания детей и ведения домашнего хозяйства. Теперь ему приходилось все делать самому — быть мистером мамой три дня в неделю и Финном Олкоттом, ландшафтным дизайнером и предпринимателем.

Но он все еще был моим братом, и я хотела помочь ему, пока он не выбился из сил.

— Я провожу вас, ребята. — Коул положил руку мне на спину, когда мы все направились к посыпанной гравием парковке.

Я почувствовала то же покалывание, что и раньше, когда он прикоснулся ко мне там, и во второй раз мне это понравилось больше, чем в первый.

Когда мы добрались до парковки, Финн мотнул подбородком в сторону длинного ряда машин.

— Я припарковался там.

— Увидимся в баре на следующей неделе. — Коул пожал ему руку.

— С нетерпением жду этого, — улыбнулся Финн. — Было приятно снова тебя увидеть.

— Мне тоже. — Коул посмотрел на Кали и спящего Макса. — Пока, детки.

Кали подбежала к нему и обняла за колени.

— Пока, Коул!

Помахав в последний раз на прощание, мы с Коулом повернулись и, хрустя гравием, направились к тому месту, где припарковали наши машины.

— Еще раз спасибо, что пошел со мной. Это было весело.

— Не за что.

Мы подошли к моей машине, и я остановилась у багажника.

— Итак, что дальше?

— Как насчет ужина?

Я колебалась. Когда мы вместе выполняли список, у меня был предлог повидаться с Коулом. Но ужин? То, как он спросил, гораздо больше походило на свидание. Но прежде чем я успела придумать, как увернуться, Коул заговорил первым.

— Это всего лишь ужин, Поппи.

Всего лишь ужин. Он был прав. Я приготовила на ужин больше, чем нужно было.

— Конечно. В любой вечер на следующей неделе, когда ты будешь свободен, просто дай мне знать. Мы можем либо поужинать в ресторане, либо пойти куда-нибудь еще.

Он ухмыльнулся.

— Не так много ресторанов могут сравниться с твоим. На самом деле, у меня почти пропал аппетит ко всему, что подается не в банке.

Я улыбнулась.

— Тогда увидимся на следующей неделе.

— Это свидание.

Точно так же, как в прошлый раз, когда он произнес эти три слова, мое сердце подпрыгнуло.

И, может быть, однажды чувство вины, которое пришло вместе с этим, пройдет.

— Хэй! — поприветствовала я Коула, когда он широкими шагами вошел в ресторан.

После карнавала прошло три недели, и Коул стал моим любимым собеседником за ужином. Если мы не ужинали вместе в ресторане, он встречался со мной у Брэда и Мии после моих уроков игры на укулеле.

Три недели, и было всего несколько раз, когда мы ужинали порознь.

То, как у меня перехватывало дыхание, когда он улыбался, больше не пугало меня. Я наслаждалась покалыванием, которое он мог вызвать малейшим прикосновением. И я начала страстно желать того, как он заставлял мое сердце биться чаще горячим взглядом этих зеленых глаз.

Находиться рядом с Коулом было настоящим кайфом. Порывом, которым я училась наслаждаться.

— Ты рано. — Не то чтобы я была недовольна, увидев его красивое лицо, но это было за несколько часов до нашего ужина.

— Планы изменились.

Моя улыбка погасла при виде хмурого выражения его лица.

— О-о-о. Все в порядке? — Я напряглась, надеясь, что он здесь не для того, чтобы сообщить плохие новости о деле Джейми.

— Помнишь, я говорил тебе на прошлой неделе, что нашел кинотеатр на колесах?

Я вздохнула с облегчением, узнав, что он был здесь по поводу списка, который он почти так же усердно выполнял, как и я.

— Да. Ты не сможешь поехать в следующие выходные? Ты хочешь перенести встречу?

— Что-то в этом роде. Мы едем сейчас.

— Сейчас? Я не могу сейчас уйти. — Я была нужна в ресторане.

— Сейчас или никогда. Я проверил их расписание сегодня, просто чтобы убедиться, что мы сможем пойти на следующих выходных, и увидел на их веб-сайте, что они рано закрываются. Я предполагаю, что у них произошла какая-то чрезвычайная ситуация, и они ничего не будут показывать до следующего лета. Сегодня последний вечер.

— Что? Нет! — Кинотеатр на колесах, который он нашел, был единственным в штате, в трех часах езды от Бозмена, в маленьком городке под названием Льюистаун. Если мы не сможем попасть на фильм там, то выполнить этот пункт в списке Джейми будет намного сложнее.

— Нам нужно выходить, — он взглянул на часы, — через десять минут.

— Черт. — Я вскинула руки в воздух. — Я не могу уйти через десять минут. Молли сегодня с детьми, я закрываю ресторан.

— Что насчет Хелен? — Коул указал подбородком на студентку колледжа, работающую неполный рабочий день, которую Молли наняла пару недель назад. Хелен убирала со стола и покраснела, когда заметила, что Коул смотрит в ее сторону.

— Она никогда раньше не закрывалась сама.

— Ты думаешь, она сможет это сделать?

Я пожала плечами.

— Да. Думаю, да. — Я научила ее закрываться, но большую часть вечеров либо Молли, либо я были здесь, чтобы помочь на всякий случай.

— Тогда позволь ей. Что самое худшее, что может случиться?

— Э-э, мой ресторан может сгореть дотла.

Он ухмыльнулся.

— Это риск, на который тебе придется пойти, если мы собираемся попасть на сеанс.

Я вздохнула, взвешивая варианты: довериться своему сотруднику или подвести Джейми.

Особого выбора у меня не было.

— Хорошо, мы пойдем. Но мне нужно несколько минут, чтобы рассказать ей обо всем.

Десять минут спустя Хелен была в восторге от того, что сегодня вечером будет вести шоу, и я на всякий случай вызвала еще одного работника, работающего неполный рабочий день. Они вдвоем должны были справиться с наплывом гостей на ужин в пятницу вечером, и я просто надеялась, что приготовила достаточно еды, чтобы хватило до завтрашнего утра.

Выйдя из кухни, я перекинула сумочку через плечо и присоединилась к Коулу у стойки. Он разговаривал с мужчиной, который, должно быть, вошел, пока я была в подсобке.

Не желая перебивать, я просто улыбнулась, но незнакомец втянул меня в их разговор.

— Здравствуйте. — Он протянул руку, но его взгляд упал на мою грудь. — Откуда вы знаете Коула?

Прежде чем я успела ответить, вмешался Коул.

— Это Поппи Мейсен, моя девушка. Она хозяйка этого заведения.

Улыбка на моем лице погасла, когда я пожала мужчине руку. Он сказал Коулу что-то еще, но я ничего не расслышала. Единственное, что звучало у меня в ушах, было слово «девушка», произнесенное глубоким голосом Коула.

— Нам лучше поторопиться. Увидимся позже. — Коул кивнул мужчине, затем положил руку мне на поясницу, направляя к двери. — Придурок, — пробормотал он себе под нос.

Слишком ошеломленная, чтобы говорить, я направилась прямо к двери, в то время как это слово продолжало звучать.

Девушка.

Была ли я его девушкой? Нет, я не могла быть его девушкой. Слишком рано. Я была замужем. Я была женой. Жены не бывают девушками.

Я не могла так поступить с Джейми.

— Поппи, — Коул открыл для меня дверцу своего пикапа, когда мы вышли на улицу, — Хелен сегодня обслуживает ресторан. Тебе не о чем беспокоиться.

Я моргнула, глядя на него, но все равно не нашлась, что сказать, поэтому забралась в его грузовик.

Он думал, что я беспокоюсь о ресторане. Он понятия не имел, какую бомбу только что сбросил на меня. Что одним словом он уничтожил весь комфорт и непринужденность, которые мы обрели друг с другом за последние несколько недель.

Что он только что вызвал прилив сокрушительного чувства вины.

Чувство вины поглотило меня, пока мы ехали три часа в полной тишине.

К тому времени, когда Коул заехал на стоянку перед кинотеатром, я была почти готова сорваться. В голове у меня пульсировало, а желудок скрутило узлом. Я была на грани того, чтобы выпрыгнуть из его грузовика и пешком вернуться в Бозмен, просто чтобы доказать, что я верна своему мужу.

В моей голове царил такой сумбур, что я едва заметила, как Коул заплатил за наши билеты, припарковался на свободном месте и повесил на окно радиоприемник. Что я действительно заметила, так это то, что его рука протянулась через кабину и осторожно оторвала мои пальцы от джинсов.

— Поппи, посмотри на меня.

Я повернула шею и наткнулась на его мягкие ждущие зеленые глаза. Они были полны понимания. И сострадания. От них мне еще больше захотелось плакать.

— Тот парень в ресторане — придурок. Я учился с ним в колледже, и последнее, чего я хотел, — это чтобы он приударял за тобой или начал регулярно ходить в ресторан, потому что он думал, что ты доступна.

— Хорошо. — Я немного расслабилась, радуясь, что в какой-то момент за последние три часа Коул догадался, почему я отключилась.

— Когда-нибудь я бы хотел назвать тебя своей девушкой и не дать тебе впасть в кому, но я знаю, что ты еще не готова, так что сделай вдох.

Я повиновалась, не сводя с него глаз и снимая некоторое напряжение.

— Я знаю, что это пугает тебя до усрачки. Я знаю, что ты просидела три часа, изводя себя до чертиков. Но, Поппи, — он сжал мою руку, — это всего лишь кино.

Я почувствовала, как у меня начало гореть горло и щипать в носу.

— Это не так. — Мои чувства к Коулу делали этот фильм гораздо большим, чем просто фильм.

— Так. Сегодня вечером это просто кино. — Он переплел свои пальцы с моими и повернулся к экрану.

Я смотрела на его профиль, пока радиоприемник наполнял кабину звуком.

Просто кино. Что произойдет после кино? Что произойдет, когда это будет не просто обед, или ужин, или поход в кино? Что произойдет, когда он захочет большего?

Буду ли я готова?

Я оторвала взгляд от красивого лица Коула и повернулась к экрану, отгоняя невысказанные вопросы.

Сегодня вечером это просто кино.

Вот только я так и не попыталась забрать свою руку от руки Коула.

А он и не отпускал меня.

Глава 10

37-й День Рождения: Восстановить мой «Форд Рейнджер» 79-го года выпуска

Поппи

— Джимми? — Я постучала костяшками пальцев по его дверному косяку.

— Привет. — Он махнул мне, чтобы я заходила, но не отрывал глаз от телевизора. — Заходи. Шоу начинается.

Я вздохнула, входя в его комнату и присаживаясь на диван. Прошло больше месяца с того ужасного обеда с Кайлом и Дебби в ресторане, и все мои еженедельные визиты в «Рейнбоу» были похожи на это: я сидела на диване, пока Джимми смотрел телевизор.

Я снова и снова извинялась за то, что не поделилась с ним «Списком желаний» Джейми, но Джимми заверял меня, что все в порядке. Но холодное отношение, с которым я столкнулась, говорило об обратном.

Хотя его холодное отношение не помешало моим еженедельным визитам. Джимми был одним из самых важных людей в моей жизни, и я просиживала время за просмотром сериалов на HBO, ожидая, пока он оттает.

— Как проходят твои выходные? — спросила я. — На воскресный вечер запланировано что-нибудь веселое?

Джимми не отрывал взгляда от экрана.

— Пока все хорошо. Я думаю, кто-нибудь из соседей зайдет позже.

— Мило. — Я ждала, надеясь, что он поставит шоу на паузу — или что-то в этом роде, — но он просто продолжал смотреть. Его волосы снова отросли густыми белыми прядями, и он больше походил на того Джимми, которого я встретила много лет назад. За исключением улыбки, которая отсутствовала на его лице.

Я поглубже вжалась в диван, повернувшись к телевизору, но поскольку я ничего не знала об этом шоу, оно не вызвало у меня интереса.

Это было через неделю после моего свидания с Коулом в кино, и я пришла навестить Джимми, прежде чем встретиться с Кайлом и Дебби позже. Я позвонила им несколько дней назад и спросила, могу ли я приехать и забрать грузовик Джейми. Коул повезет меня за ним на их ранчо. Он одолжил трейлер у друга, чтобы мы могли отвезти грузовик обратно в Бозмен и начать его ремонтировать.

Я надеялась, что месяца, который я ждала с тех пор, как сказала Кайлу и Дебби, что хочу грузовик, было достаточно, чтобы они свыклись с этой идеей. Потому что месяц — это максимум, который я могла ждать. Чтобы у Коула был хотя бы шанс восстановить грузовик до конца года, мне пришлось прекратить тянуть время.

— Позже я отправлюсь на ранчо, чтобы забрать грузовик Джейми.

Это привлекло внимание Джимми. Наконец-то.

Он взял пульт дистанционного управления и остановил передачу. Затем Джимми, которого я любила и обожала — Джимми, по которому я скучала весь месяц, — протянул руку и положил ее мне на колено.

— Тебе нужно, чтобы я поехал с тобой? Я могу отменить свои планы.

Я улыбнулась и положила свою руку на его.

— Нет, не отменяй. Со мной все будет в порядке. Но спасибо за предложение. — Я глубоко вздохнула. — Я знаю, что говорила это раньше, но мне правда жаль, что я не рассказала тебе о «Списке желаний» Джейми. Пожалуйста, не сердись на меня.

— О, Поппи. — Он одарил меня грустной улыбкой. — Я не злюсь. Это просто удивило меня, вот и все.

— Прости.

— Достаточно извинений. — Он убрал руку и откинулся на спинку стула. — У нас все хорошо.

— Тогда почему ты молчаливо обращаешься со мной?

Он склонил голову набок.

— Молчаливо обращаюсь?

— Каждый раз, когда я была здесь, ты не отрывал глаз от телевизора и игнорировал меня.

— Что? Нет, я этого не делал. Я приберегал новые эпизоды для твоих визитов. Разве ты не говорила, что это шоу было одним из твоих любимых?

— Это была не я.

Он изучал мое лицо.

— Ты уверена? Я мог бы поклясться, что это была ты.

— Прости. Это была не я. Я на самом деле не увлекаюсь драконами, тронами и всем прочим.

— Ну и черт, — пробормотал он. — Тогда, я думаю, эти последние несколько визитов были довольно скучными. Извини.

Я улыбнулась.

— Тебе не нужно извиняться. Это я должна извиниться.

— Достаточно извине…

— Пожалуйста. — Я протянула руку. — Просто позволь мне сказать это в последний раз. — Он нахмурился, но закрыл рот. — Я надеюсь, ты знаешь, что я сделала это не потому, что хотела скрыть список Джейми. Я скрывала это от тебя только потому, что не хотела тебя расстраивать.

Хмурый вид Джимми исчез.

— Тебе никогда не нужно ничего скрывать от меня, потому что ты боишься, что мне будет грустно. Мне грустно каждый день. Я потерял много людей в своей жизни — такое случается в моем возрасте.

Мое сердце немного разбилось, но прежде чем я успела что-либо сказать, он продолжил.

— Но также, я счастлив каждый день. В моей жизни все еще много людей. Семья. Друзья. Ты. Фокус в том, чтобы научиться позволять радостному перевешивать печальное.

Я вздохнула.

— Я все еще учусь этому трюку.

— Я знаю, что это так, и если выполнение списка Джейми поможет, то я полностью за это. Я просто жалею, что ты не сказала мне раньше. Я бы с удовольствием помог тебе со всем, что было у него в этом списке.

Я должна была догадаться, что Джимми захотел бы помочь. Мне стыдно за то, что я не верила, что он поддержит меня.

— Я даже близко не подошла к тому, чтобы закончить, если ты хочешь помочь. Там есть парочка заданий, которые, я думаю, как раз по твоей части. Хочешь посмотреть?

Он выпрямился в кресле, отодвинул подставку для ног на своем глубоком кресле и потянулся за очками для чтения.

— Черт возьми, да.

Я порылась в своей сумочке, достала ежедневник Джейми и протянула ему.

— Я отметила те, что уже выполнила. Все остальное это то, что осталось.

Он провел пальцем по кожаному корешку, затем открыл ежедневник. С каждой перевернутой страницей улыбка Джимми становилась все шире и шире.

— Вот это уже неплохо. — Он посмотрел на меня поверх оправы очков. — Я помогаю с дракой красками.

Я ухмыльнулась.

— Я знала, что тебе это понравится.

— Ха! Включить пожарную сигнализацию. Я тоже всегда хотел это сделать.

— Что ж, мы можем сделать это вместе. Ты можешь быть моим сокамерником, когда меня бросят в тюрьму.

— Если нас поймают.

По мере того, как его глаза светлели, страница за страницей, я снова ругала себя за то, что не поделилась этим раньше. «Список желаний» помогал мне справиться с потерей Джейми. Может быть, его семье это тоже бы помогло.

— Как ты думаешь, мне следует спросить Кайла и Дебби, не хотят ли они посмотреть список?

Джимми на мгновение задумался, затем покачал головой.

— У меня был долгий разговор с Кайлом после нашего ланча в прошлом месяце.

Я напряглась, когда он закрыл ежедневник и вернул его обратно, затем снял очки.

— Я сказал ему, что ты думаешь, что они винят тебя в смерти Джейми.

Мое тело сдулось, когда я прошептала:

— Я знаю, что они винят меня.

— Нет, не винят. — Он наклонился вперед и тихо заговорил: — Но им правда трудно находиться рядом с тобой. Когда они видят тебя, они ожидают увидеть Джейми рядом с тобой. Вы двое никогда никуда не ходили друг без друга. Им трудно видеть эту недостающую деталь.

Я кивнула, но сердце у меня болело. Я знала, что им было тяжело видеть меня, но я хотела, чтобы вместо того, чтобы видеть боль на моем лице, они нашли любовь. Может быть, даже какое-то утешение.

— Мне тоже тяжело. Я чувствую эту недостающую частичку каждый день, но это не помешало мне хотеть, чтобы они были в моей жизни.

— Я не говорю, что они правы. Я просто пытаюсь объяснить. Кайл и Дебби, возможно, никогда не смогут двигаться дальше, но это не значит, что ты должна оставаться в прошлом. В глубине души они хотят, чтобы ты была счастлива. Чтобы жила счастливой жизнью. И для твоего собственного здравомыслия это может означать, что ты должна их отпустить.

Я шмыгнула носом, проглотив комок в горле, прежде чем начать плакать.

Джимми встал со своего стула и сел рядом со мной на диван, обняв меня за плечи.

— Они любят тебя, Поппи.

Любят? Если вы любите кого-то, позволяете ли вы трагическому опыту разлучить вас? Много лет назад я верила, что любовь превыше всего. Но теперь я понимала, что даже любовь недостаточно сильна, чтобы залечить некоторые раны.

Я положила голову на плечо Джимми и смахнула слезу.

— Это несправедливо. Я скучаю по ним.

— Я знаю. Но у тебя все еще есть я.

— Обещаешь?

Он перекрестился, точно так же, как всегда делала я, прежде чем дать обещание.

— Обещаю.

Несколько мгновений мы сидели вместе, прислонившись друг к другу, пока из коридора не донеслось ворчание.

— Я вижу, ты смотришь без меня, придурок.

Джимми усмехнулся.

— Не называй меня придурком, придурок. Я плачу за чертов канал HBO, ты, репоголовый. Если ты хочешь смотреть по своему расписанию, то можешь выложить наличные.

Я оторвалась от Джимми и наклонилась вперед, вглядываясь через его плечо в посетителя. Я уставилась на мужчину, входящего в комнату Джимми.

— Рэндалл?

— Ха, — пробормотал он, затем сел в кресло Джимми. — Что ты здесь делаешь?

— Что я здесь делаю? — Моя рука помахала взад-вперед между нами. — Что ты здесь делаешь?

— Я живу здесь, застрял по соседству с этим придурком. — Он ткнул большим пальцем в Джимми. — Мне все равно, как много ты посмотрел, мы начнем этот эпизод сначала.

— Ладно, — проворчал Джимми. — Но ты не выпьешь весь мой «Маунтин Дью», как на прошлой неделе. Ты получишь одну банку. Одну.

Думаю, я была не единственной Мейсен, которая ограничивала потребление сахара Рэндаллу.

Джимми встал с дивана и свирепо посмотрел на Рэндалла.

— И убирайся к черту с моего стула, ты, покерный шулер.

Покерный шулер?

— Рэндалл был тем соседом, который обыграл тебя в покер и заставил покрасить волосы в розовый цвет?

Рэндалл хихикнул, а Джимми бросил на меня умоляющий взгляд, когда они поменялись местами.

— Извини, что подняла этот вопрос. — Каждая унция силы воли ушла на то, чтобы сдержать смех.

— Значит, Поппи и есть та внучка, о которой ты все время говоришь? — спросил Рэндалл, пока Джимми возился с пультом дистанционного управления.

У меня теплело на сердце всякий раз, когда Джимми рассказывал жителям «Рейнбоу», что я его внучка.

— Так и есть. Откуда вы знаете друг друга?

Рэндалл пожал плечами.

— Я время от времени хожу в ее ресторан.

— Время от времени? — Я усмехнулась. — Ты приходишь каждый день.

— Интересно. — Джимми наклонился вперед и встретился взглядом с Рэндаллом. — Я заключу с тобой сделку. Если ты хочешь продолжать смотреть мой HBO, в следующий раз возьми меня с собой в ресторан.

— Джимми, — выругалась я. — Я же сказала тебе, что приеду за тобой, когда ты захочешь прийти.

Он отмахнулся от меня.

— Ты занята. Ему больше нечего делать, так что он может отвезти меня туда, когда поедет.

Джимми больше почти не водил машину. Его старшая сестра погибла в автомобильной катастрофе, когда у нее случился инсульт за рулем, и она врезалась в дерево. С тех пор он садился за руль только в том случае, если не было другого выхода. Вот почему «Рейнбоу» идеально подходил ему. У них была еда, развлечения и круглосуточный магазин в нескольких кварталах отсюда.

— Я привезу его, — сказал мне Рэндалл, — но он не сядет на мой стул.

— Я сяду на любой чертов стул, на какой захочу. Она моя внучка.

Я протянула руки, останавливая их спор.

— Как насчет того, чтобы решить, кому какой стул достанется завтра?

— Мы будем там к завтраку, — объявил Джимми. — Я там еще не завтракал.

— Ладно. Я приготовлю вам обоим что-нибудь особенное. — Я встала с дивана, наклонилась и поцеловала Джимми в щеку. — Я, пожалуй, пойду.

Джимми похлопал меня по руке.

— Удачи тебе сегодня вечером.

— Спасибо.

У меня было предчувствие, что мне она понадобится.

— И как мы собираемся это сделать? — спросил Коул, ведя машину.

Моя нога подпрыгнула на коврике на полу его грузовика.

— Понятия не имею.

После того, как я покинула «Рейнбоу», я ждала Коула в ресторане. Он прибыл с длинным бортовым прицепом, прицепленным к задней части его грузовика. Чем ближе мы подъезжали к ранчо, тем быстрее подпрыгивала моя нога.

Я нервничала не только из-за того, что увижу Кайла и Дебби и заберу грузовик Джейми. Я нервничала из-за того, что буду делать все это с Коулом.

За неделю, прошедшую после нашего похода в кино, мы возобновили наш обычный ужин в ресторане. Я изо всех сил старалась помнить, что он назвал меня своей девушкой только для того, чтобы защитить от потенциального подонка, но у меня все еще были страхи.

Страхи по поводу того, к чему клонилось то, что было между нами. Страхи, что мы все ближе и ближе подходим к этой невидимой линии на песке. Линии, пересечение которой означало, что я больше не буду женой Джейми Мейсена. Что я буду девушкой какого-то другого мужчины.

Часть меня хотела убежать подальше от этой линии. Другая хотела совершить стремительный прыжок на другую сторону. Как бы то ни было, я просто стояла на краю. Застыв.

Потому что я знала, что человеком, который переправит меня на другую сторону, будет Коул. Я не ждала какого-то безымянного, безликого мужчину из будущего. Когда я представляла, как целую другого мужчину, это был Коул. Когда я представляла, что сплю с другим мужчиной, это был Коул.

Он был мужчиной будущего, терпеливо ожидающий по другую сторону линии. Я могла представить, как он стоит там, протягивая мне руку.

Я хотела взять Коула за руку. Его пальцы были такими длинными, что, когда переплетались с моими, делали их такими маленькими. Его кожа не была мягкой, но и не была грубой. Это была всего лишь мужская рука. Твердая и теплая. Идеальная температура для поддержания в течение многих часов.

Я хотела взять Коула за руку, но воспоминания удерживали меня.

Или нехватка воспоминаний.

Я не могла вспомнить, что чувствовала моя рука в руке Джейми — тогда я никогда по-настоящему не задумывалась об этом. Я ненавидела то, что потеряла эту его часть. Что я не потратила время на то, чтобы запомнить ощущение его руки в своей.

Особенно после того, как я запомнила все, что касалось ощущений от Коула.

С каждой минутой, которую мы проводили вместе, Коул забирал все больше кусочков моего сердца.

Если Кайл и Дебби поймут, это сделает этот вечер намного тяжелее.

— Здесь тебе нужно повернуть налево. — Я указала на поворот к ранчо. — А потом просто прямо по гравийной дороге, пока мы не доберемся до их дома.

Коул сбросил скорость и повернул руль.

— Это здесь вырос Джейми?

— Да. Он не хотел быть владельцем ранчо, но его младший брат Адам все еще живет здесь со своей девушкой. В конце концов, он унаследует все это от Кайла и Дебби, точно так же, как они унаследовали это от Джимми и бабушки Джейми.

— Вы с Джимми помирились?

Я улыбнулась.

— Да. И помнишь, я рассказывала тебе о фиаско с розовыми волосами? Угадай, кто был предполагаемым покерным шулером.

— Кто?

— Рэндалл.

Он усмехнулся.

— Шутишь?

— Не шучу. — Я смеялась вместе с ним, пока за поворотом дороги не показался дом, и тревога не согнала мою улыбку.

— Милое местечко, — сказал Коул, заезжая на посыпанную гравием площадку перед домом.

Кайл и Дебби построили новый дом около десяти лет назад и обставили его всем самым лучшим. В их старом доме, тоже милом, теперь жили Адам и его девушка. По крайней мере, я предполагала, что именно там они оба жили. После похорон Джейми я видела Адама всего один раз, а поскольку Кайл и Дебби больше со мной почти не разговаривали, я не была в курсе последних событий на ранчо.

И, вероятно, не буду в будущем. Если то, что Джимми сказал мне сегодня, было правдой, то это, возможно, моя последняя поездка на ранчо Мейсенов. В дом Джейми.

Нервный водоворот, который был моим желудком, закрутился быстрее. Джейми, если ты слушаешь, помоги этому пройти нормально. Пусть это не будет еще одним прощанием.

Я судорожно вздохнула, когда рука Коула легла мне на плечо.

— Нам не обязательно задерживаться надолго. Используй меня как предлог, если захочешь уйти. Или, если ты захочешь остаться на несколько часов, то тоже прекрасно. Делай что угодно, а я последую твоему примеру.

Его красивые зеленые глаза были полны беспокойства.

— Спасибо. Я уверена, что все будет хорошо.

Мы оба знали, что это ложь, но он не стал обвинять меня в этом. Он просто отпустил мое плечо и заглушил двигатель грузовика, прежде чем выйти.

Я сделала еще один вдох, затем вылезла из грузовика как раз в тот момент, когда входная дверь в дом Кайла и Дебби распахнулась.

— Привет! — Дебби спустилась по ступенькам крыльца и направилась прямо ко мне, чтобы обнять. — Так приятно, что ты здесь.

Я замерла на секунду, удивленная ее теплым приемом — такого я не получала с тех пор, как умер Джейми, — но шок быстро прошел, и я обняла ее в ответ.

— Приятно быть здесь.

— Привет, Поппи. — Я отпустила Дебби, когда Адам вышел из дома.

Я улыбнулась, чтобы скрыть дрожь при виде его лица. Адам был больше похож на Джейми, чем когда-либо, с отросшими длинными волосами, как у его брата.

— Привет, Адам. Как ты?

— Хорошо. Чертовски занят, но все хорошо.

Позади него из дома вышел Кайл и помахал рукой.

— Привет.

— Привет. — Я подошла, чтобы обнять его. У Кайла было меньше энтузиазма, чем у Дебби, но это было лучше, чем рукопожатие, которым он одаривал меня в последнее время.

— Я вижу, ты привела подкрепление? — Кайл кивнул Коулу.

— Привела.

Коул подошел, чтобы пожать Кайлу руку.

— Коул Гудман, приятно с вами познакомиться.

Коул представился Кайлу, затем Дебби и Адаму. Мои глаза метались туда-сюда между ними, высматривая странный или неодобрительный взгляд, но семья Джейми была приятной и гостеприимной, когда они болтали с Коулом.

Может быть, все пройдет лучше, чем я ожидала. Может быть, присутствие здесь Коула и Адама будет хорошей гарантией. Может быть, в конце концов мы бы поболтали друг с другом некоторое время и преодолели неловкость последних пяти лет. Может быть, они даже пригласят нас остаться на ужин.

— Хорошо. — Кайл кивнул в сторону большого гаража через двор от дома. — Давайте загрузим этот грузовик, а потом вы, ребята, сможете вернуться в город.

Никакого ужина.

— Показывайте дорогу. — Коул кивнул Кайлу, затем положил пальцы мне на поясницу.

В ту секунду, когда его пальцы коснулись моей рубашки, я поняла, что это была ошибка. Не то чтобы Коул сделал это для того, чтобы вызвать проблемы — жест был невинным и привычным. Но все тело Дебби дернулось, когда она ахнула, в то время как лицо Кайла окаменело. Единственным, кто не выглядел так, будто я только что влепила им пощечину, был Адам.

— Готов? — Я сделала огромный шаг в сторону от Коула и сосредоточила свое внимание на Адаме, когда он развернулся на каблуках и направился в гараж.

Пока мы шли, я чувствовала на своей спине пристальный взгляд Коула, но не обернулась. Я просто не сводила глаз с гравия и гаража, надеясь, что позади меня Дебби не плачет, а Кайл не в ярости.

Когда мы добрались до гаража, я заняла место у ряда ящиков с инструментами, чтобы не мешать, пока Кайл и Адам снимали пыльный брезент с желтого грузовика Джейми.

Боковые панели были покрыты пятнами ржавчины. Передний бампер нужно было установить на место, потому что он болтался с одной стороны. А переднее лобовое стекло было треснуто во многих местах, что выглядело как паутина.

Но он принадлежал Джейми. Что-то, что он купил подростком и водил до колледжа, пока не купил машину получше.

— Я все еще не могу поверить, что Джейми не взял ее с собой в колледж. — Адам провел рукой по желтому капоту и улыбнулся мне. — Помнишь, как он сказал, что у него никогда не будет девушки, чтобы сидеть здесь?

Я улыбнулась в ответ.

— Ну, учитывая, что на пассажирском сиденье отсутствует большая часть подушки, я бы согласилась.

— Ну-ну, — рассмеялся Адам. — Ты бы все равно встречалась с ним, даже если бы он ездил на этой старой штуке.

Джейми мог бы катать меня по городу на руле велосипеда, мне было бы все равно.

— Вероятно, ты прав.

— Может, нам стоит посмотреть, заводится ли он?

— О, он заведется. — Кайл подошел к грузовику со стороны водителя. — Я приходил сюда пару ночей назад и убедился в этом. — Он провел рукой по открытому окну, словно прощаясь.

Стоявшая рядом со мной Дебби шмыгнула носом.

— Будет странно приходить сюда и не видеть грузовик Джейми.

Волна сомнений сильно захлестнула меня. Может, мне не стоит забирать грузовик? Может быть, мне следует послать к черту этот пункт в списке Джейми и забыть об этом. Может быть, Кайлу и Дебби этот грузовик был нужен в их гараже больше, чем мне для того, чтобы поставить галочку.

Я как раз собиралась смягчиться, когда Адам хлопнул рукой по капоту.

— Спасибо, что закончишь с этим, Поппи. Джейми всегда хотел его починить.

Хотел. Джейми все время говорил о том, чтобы починить его. У нас просто никогда не было свободного места, а у него никогда не было времени. Но теперь я понимала.

Я должна была довести это дело до конца.

Поэтому я проглотила комок в горле и слегка улыбнулась Адаму.

— Темно-синий. Он всегда хотел, чтобы он был темно-синими.

— И кремовый салон, — добавил Кайл, открывая дверь.

Я кивнула.

— И кремовый салон.

Звук грузовика Джейми наполнил гараж, когда Кайл завел его. Когда он вывел машину на улицу, мы все последовали за ним, пока он направлял ее к трейлеру Коула.

— Думаю, я могла бы просто прийти и забрать его сама, — сказала я Коулу, пока мы шли. — Прости.

— Нет, так будет лучше. Последнее, чего я хочу, — это чтобы ты застряла на обочине дороги. Двигатель, может, и работает, но этих шин не хватит на пятьдесят миль.

Я не знала, правда ли это, но мне стало легче.

Коул побежал вперед, выдвигая пандусы на прицепе, чтобы Кайл мог опустить грузовик на платформу. Затем Коул, Кайл и Адам вместе сковали его цепью.

— Спасибо, Дебби. Было приятно тебя увидеть.

Она кивнула и выдавила из себя улыбку, затем обняла меня одной рукой, прежде чем повернуться и, не сказав ни слова, вернулась в дом.

Я уставилась на дом, жалея, что не могу сделать что-нибудь, чтобы получить приглашение войти внутрь. Я уставилась на дом, зная, что его там нет. Поэтому я повернулась обратно к парням, стоя в одиночестве и ожидая, когда они закончат.

— Спасибо, — сказала я Кайлу, когда они с Адамом подошли ко мне.

Кайл кивнул и снова посмотрел на грузовик.

— Позаботься о нем.

— Позабочусь.

Затем, не пожав мне руку, не обняв и даже не попрощавшись, он вошел внутрь вместе с Дебби. Щелчок дверной задвижки разнесся эхом на многие мили вокруг.

— Пока, Поппи. — Адам помахал мне, затем Коулу, направляясь обратно в гараж. — Приятно было познакомиться с тобой, Коул.

Коул кивнул, но Адам уже повернулся к нам спиной, покончив с этой работой и перейдя к следующей.

Я взглянула на свои часы, прежде чем глаза затуманились от слез. Двадцать девять минут. Меня выгоняли всего через двадцать девять минут.

Семье Джейми не нужно было этого говорить — я и так слышала это громко и ясно.

Прощай.

Кайл и Дебби не вернутся в Бозмен, чтобы посетить мой ресторан. Они не пригласят меня приехать на это ранчо, чтобы провести каникулы, как я делала это много раз раньше. Они больше не часть моей жизни.

Не оглядываясь, я прошла мимо Коула к его грузовику.

— Пойдем.

— Ты сделала это. — Он, не колеблясь, увез нас к черту с ранчо, и мы ехали молча, пока не выехали на шоссе. — Ты в порядке?

— Нет.

Я хотела, чтобы Джейми был жив, чтобы он мог починить свой собственный грузовик. Сам выполнить свой «Список желаний». Я хотела, чтобы он был здесь, чтобы его родители не были так убиты горем.

Я хотела, чтобы боль в моей груди исчезла. Я хотела, чтобы она перестала дразнить меня отсрочками, а только мучила меня с каждым возвращением.

Я хочу быть счастливой.

Я не могла вспомнить, каково это — быть по-настоящему счастливой.

— Дай мне свою руку. — Коул положил руку ладонью вверх на консоль между нами.

Я покачала головой, зная, что если прикоснусь к нему, то никогда не смогу сдержать слез.

— Поппи, дай мне свою руку.

— Я не могу, — выдавила я из себя.

— Поппи, — прошептал он. — Дай мне свою руку.

У меня не было сил сопротивляться его нежному голосу, поэтому я подняла свою руку с колен и положила ее на его. В ту секунду, когда его длинные пальцы сомкнулись на моих, упала первая слеза. Затем вторая. Затем все остальные.

Я оплакивала потерю семьи. Потерю родителей Джейми как друзей.

Я плакала, потому что рука Коула под моей заставила меня почувствовать себя лучше.

Лучше и хуже, и все это одновременно.

Глава 11

46-й День Рождения: Сделать татуировку

Коул

— Ничего. — Я выключил телевизор и бросил пульт на стол.

У меня жутко болела голова от того, что я весь день пялился в маленький экран, просматривая записи с камер наблюдения во время убийства Джейми Мейсена в десятый раз за сегодняшний день. Как и в предыдущие девять раз, ухватиться было не за что.

Ущипнув себя за переносицу, я закрыл глаза, надеясь, что стук в голове утихнет.

Прошло две недели с тех пор, как я возил Поппи забирать тот старый «Форд» у ее родственников. Две недели, и мне казалось, что все, что я делал, это сидел в этом чертовом конференц-зале и смотрел записи с камер наблюдения. Каждый вечер я возвращался домой с таким чувством, словно моя голова раскалывалась надвое.

И сегодняшний вечер ничем не будет отличаться.

Я прижал ладони к вискам и начал тереть их как раз в тот момент, когда открылась дверь.

Вошел Мэтт и сел на стул рядом со мной.

— Что-нибудь?

— Нет. — Я опустил руки. — Я изучил запись из винного магазина и сопоставил ее с записью на парковке, которую мы получили из продуктового магазина. Никто, соответствующий описанию убийцы, не входил и не выходил в течение пяти часов после убийства.

— Не возражаешь, если я еще раз посмотрю запись из винного магазина?

— Дерзай.

Он взял пульт дистанционного управления и перемотал видео к началу, затем нажал воспроизведение. Я был рад, что на записи не было звука. Видеть то, что произошло в том винном магазине, было достаточно ужасно и без добавления звука.

Экран телевизора заполнился зернистым видео, снятым с камеры, расположенной в верхнем углу магазина. Кассир, Кеннеди Гастингс, улыбалась и болтала с Джейми Мейсеном, пока тот выкладывал свои покупки — джин и водка для приготовления «Маргариты». Он положил все это на прилавок, затем достал бумажник из заднего кармана, сказав Кеннеди что-то такое, что заставило ее рассмеяться.

У нее была прелестная улыбка. Вьющиеся каштановые волосы Кеннеди были коротко подстрижены, но они подходили к ее круглому смуглому лицу и миниатюрной фигуре. Она немного нервничала, вероятно, потому, что муж Поппи был симпатичным парнем.

У Джейми были немного отросшие светлые волосы, но они гармонировали с его непринужденной аурой. Также он был крупным парнем, вероятно, таким же высоким, как я, и таким же массивным. На нем были шлепанцы и шорты-карго, а также рубашка с жемчужной застежкой в западном стиле. А на его левой руке в экране отражалось серебряное обручальное кольцо.

Мои внутренности скрутило, когда кадры продолжились. Трагедия. Слово, которое я выбрал, чтобы описать это видео. Чертова трагедия.

На экране Джейми передал Кеннеди немного наличных как раз в тот момент, когда убийца вошел в винный магазин. Едва убийца переступил порог, как начал размахивать пистолетом в воздухе. Джейми что-то сказал, можно было разобрать «не надо», а затем сделал шаг вперед. В тот момент, когда он пошевелился, убийца схватил пистолет обеими руками и выстрелил Джейми в голову. Рот Кеннеди был широко раскрыт, когда она закричала, прежде чем убийца направил на нее пистолет и выстрелил.

Затем, без колебаний, как будто он только что не отнял две невинные жизни, убийца потянулся через прилавок и вытащил всю наличность из открытого ящика кассы.

Он стоял спиной к камере, когда пятился из магазина. Угол обзора камеры никогда не позволял увидеть его лицо — только намеки на профиль. Все, что мы могли видеть, — это простая темно-коричневая толстовка с капюшоном и джинсы, которые были на нем надеты. Когда он доставал наличные из кассы, мы смогли разглядеть краешек его светлокожего носа и маленький пучок каштановых волос у уха. Черные солнцезащитные очки закрывали его глаза, а руки были в черных перчатках.

Когда касса опустела, он попятился из магазина, оставив позади два мертвых тела.

Оставив после себя маленькую дочь без матери и жену, которой пришлось хоронить своего мужа в закрытом гробу.

Мэтт и я сидели тихо, оба уставившись на экран, пока воспроизводилось видео. Будучи полицейским, я видел много хреновых вещей, но это видео было худшим. Может быть, это было потому, что я знал Поппи. Может быть, это было потому, что я знал, что произойдет несколько часов спустя, когда я появлюсь на ее крыльце. Может быть, это было потому, что я никогда не забуду картину того, как ее сердце разбивается прямо у меня на глазах.

Помимо того, что я сообщил Поппи новость о том, что ее муж был убит, просмотр этого видео снова и снова был самым трудным делом, которое я когда-либо делал в качестве офицера полиции.

Мэтт остановил видео и нарушил тишину в комнате.

— Это полный пиздец.

Я кивнул.

— И ради чего? Пары сотен баксов из кассы? Кажется, оно того не стоит, не так ли?

Мэтт покачал головой.

— Мы должны найти этого парня.

Я снова прижал пальцы к вискам.

— Я просмотрел все записи из комплекса, все кадры, которые мы получили из продуктового магазина и всех других магазинов. Я нигде не могу найти ни малейшей зацепки.

Мэтт вздохнул.

— Что означает, что мы переходим к плану Б. Камеры на светофорах.

— Ага. — Я произнес вторую букву «а» точно так же, как это делала Поппи. — Что означает, что, если ты будешь искать меня в любое время до восьми или после пяти, я буду в этой комнате.

Я, блять, понятия не имел, сколько времени мне потребуется, чтобы начать просматривать отснятый материал с камеры в свободное время. Месяц? Может быть, два?

Но ради Поппи я бы сделал все, что угодно. Я бы сидел в этой чертовой комнате и каждый вечер уходил с работы с головной болью только ради возможности хоть немного успокоить ее.

Потому что завершение было единственной вещью, которую она жаждала так же сильно, как и любви. Она отчаянно нуждалась в ком-нибудь, кто сказал бы ей, что все в порядке и можно начать жить заново. И поскольку она была абсолютно уверена, что не получит это от родителей Джейми, я бы сделал все возможное, чтобы сказать это сам.

За последние две недели она возвела между нами кирпичную стену. Когда я приходил ужинать в ресторан, она была слишком занята на кухне, чтобы посидеть со мной больше десяти минут. Когда я отправлял смс, чтобы поздороваться, она отвечала короткими ответами.

Я: Как прошел твой день?

Поппи: Просто отлично.

Я: Ничего, если я приду в ресторан поужинать?

Поппи: Конечно. Это прекрасно.

Я: У тебя все хорошо?

Поппи: Я в порядке.

В порядке. Все было чертовски не в порядке. Но если она думала, что сможет отгородиться от меня, то Поппи Мейсен было чему поучиться.

Я никуда не собирался уходить.

Я знал, что, вступая с ней в это дело, дорога будет трудной. Что ей предстояло преодолеть больше, чем я мог себе представить. Я должен был дать ей время. Итак, ожидая, пока она поймет, что я стал новой константой в ее жизни, я был здесь и смотрел видеозапись.

И чинил тот старый грузовик.

Я и забыл, как сильно мне нравилось возиться с классическими автомобилями. Как весело мне было в детстве, когда мы с отцом работали над старыми колотушками. Помимо моих кратких встреч с Поппи, этот грузовик давал мне то, чего я с нетерпением ждал в конце каждого долгого дня.

В конце концов я взял его с собой в родительский дом, потому что у папы были инструменты получше и гараж побольше. Он был более чем счастлив расстаться с гаражным помещением, взволнованный возможностью участвовать в проекте вместе со мной. Мама была счастлива, потому что последние две недели я был там почти каждый вечер.

Каждый вечер, за исключением тех случаев, когда Поппи приходила на уроки игры на укулеле.

В те ночи я давал ей немного пространства.

— Тебе следует убраться отсюда. — Мэтт выключил телевизор.

— Я думаю, что так и сделаю. — Уйти казалось чертовски хорошей идеей. Мне нужно было какое-то время побыть вдали от этой комнаты. Немного времени, чтобы обдумать это дело. — Увидимся в понедельник.

Мэтт кивнул, когда мы оба встали и пошли обратно к своим столам в офисе. Я не стал терять ни секунды, схватил со стола ключи, солнцезащитные очки и бумажник и убрался к чертовой матери из участка.

В ту минуту, когда я выехал с парковки, моя головная боль начала ослабевать. Я подумывал о том, чтобы пойти домой, но, когда я проезжал мимо круглосуточного магазина, у меня появилась идея получше. С упаковкой холодного пива на пассажирском сиденье я поехал к родителям домой, чтобы провести вечер, работая над грузовиком Джейми Мейсена.

Было еще рано — всего четыре часа пополудни, — когда я добрался до дома мамы и папы, а это означало, что гараж был в моем полном распоряжении. Папы еще не было дома, а мама преподавала в своей студии. Итак, я вошел, снял пистолет и значок, затем сменил свое поло департамента полиции Бозмена на простую белую футболку, которую спрятал в багажнике своего грузовика. Я откупорил банку пива и принялся за работу, позволяя звону инструментов по металлу заглушить тихие выстрелы из видео с убийством, которое я смотрел так много раз.

Три часа спустя я полностью выпотрошил салон машины. Сиденье было вынуто вместе с половицами. Рулевое колесо и дверные панели исчезли. Я даже снял радиоприемник, бардачок и датчики движения. Единственное, что осталось, — это черная приборная панель, которая была в хорошем состоянии, но нуждалась в тщательной чистке и кондиционере.

Поскольку внутри, по сути, была оболочка, я начал с более мелких деталей, используя отвертку, чтобы снять солнцезащитный козырек со стороны водителя. Я как раз ослабил один винт, когда козырек открылся и на пол упала фотография.

Я отложил отвертку и вытер руки о джинсы, прежде чем поднять фотографию.

Это была фотография Поппи и Джейми из колледжа. Джейми обнял Поппи за грудь, положив подбородок ей на плечо. Они оба улыбались в камеру, стоя в переполненном ряду на футбольном стадионе университета Монтаны.

Черт. Она выглядела счастливой. Такой чертовски счастливой.

Мое сердце сильно забилось, когда я изучил лицо Поппи. Она не сильно изменилась со времен колледжа. Часть юности, которая была у нее на фотографии, исчезла — и боль стерла часть ее невинности, — но сейчас она была так же прекрасна, как и тогда.

Такая же красивая, но далеко не такая счастливая.

Я хотел снова увидеть такую неподдельную радость на ее лице. Я хотел быть тем человеком, который вызовет ее.

Я. Не Джейми.

— Привет.

Мой взгляд метнулся к двери гаража. Я так увлекся разглядыванием ее фотографии, что не услышал, как сама женщина вошла внутрь. Но она была там. Моя милая Поппи. Солнце окружило ее янтарным ореолом, и мое сердце совершило этот странный двойной удар, прежде чем я обрел дар речи.

— Привет.

— Извини, если я тебя напугала. — Она направилась к дальней стене, где выстроились в ряд все папины верстаки с инструментами.

— Все в порядке. — Я обогнул капот грузовика, чтобы присоединиться к ней, протягивая фотографию. — Вот. Я только что нашел это.

Она взяла фотографию и улыбнулась.

— Посмотри, какими молодыми мы были. Кажется, это было целую жизнь назад. — Одним пальцем она коснулась лица Джейми, затем отложила фотографию в сторону на верстак.

Я ждал, гадая, когда же я наткнусь на стену, которую она возвела между нами, но она удивила меня, положив обе ладони на крышку скамейки и подпрыгнув, чтобы сесть.

Означало ли это, что она перестала отгораживаться от меня? Перестала избегать меня? Потому что это перевернуло бы мою долгую, дерьмовую неделю с ног на голову.

— Знаешь, — сказала она, — я думаю, что эта фотография была сделана, когда я в последний раз была на футбольном матче «Бобкэт». Я вроде как хочу увидеть расширенный стадион. Ты бы пошел со мной на игру этой осенью?

— В мгновение ока.

Это вызвало у нее улыбку, которую я не видел слишком долго.

Черт, как же я скучал по ней последние две недели. По этой улыбке. Ее смеху. Ее безумным жестам руками. Дистанция, которую она установила между нами, убивала меня.

Она указала на грузовик.

— Как продвигается работа?

Я повернулся и прислонился к скамейке, прижавшись бедром к ее колену.

— Хорошо. Я думаю, что смогу сам сделать весь салон. Я смог заказать новое сиденье и все комплектующие к нему. На следующей неделе ко мне приедет парень, чтобы заменить лобовое стекло, и я спросил папиного приятеля, не может ли он помочь с кузовом и покраской.

— Мне жаль, что я ничем не могу помочь. Но ты ведь отслеживаешь, сколько я тебе буду должна, не так ли?

— Конечно.

Какой бы ни была итоговая сумма, я поделю ее пополам. Она ни за что не будет платить за весь этот грузовик, что бы она там ни говорила. Не тогда, когда она пыталась управлять новым бизнесом, чтобы содержать своих сотрудников и себя саму.

— Я думаю, мне лучше попросить тебя сохранять квитанции.

Я усмехнулся. Меня никогда не переставало удивлять, насколько хорошо она могла читать мои мысли.

— Итак, что нового? Все идет хорошо?

— Я в порядке. — Она кивнула. — На самом деле я только что закончила урок с твоей мамой и увидела твой грузовик, поэтому захотела поздороваться.

Мои брови сошлись на переносице.

— Я думал, у тебя уроки по вторникам.

— Так и есть, но я попросила поменять расписание на этой неделе. Я взяла отгул на весь день из-за назначенной встречи. — Она потянулась к воротнику своей толстовки. Сегодня на ней не было обычной футболки с эмблемой ее ресторана. Вместо этого на ней было что-то вроде спортивного лифчика, а сверху — свободная толстовка с короткими рукавами. Воротник был скроен таким образом, что ниспадал с одного ее плеча, дразня меня участком безупречной кожи.

Когда она широко распахнула воротник, я сунул руку в карман, чтобы не поддаться искушению потрогать и узнать, какая у нее шелковистая кожа. Мой член дернулся под застежкой-молнией, когда она продолжала опускать воротник все ниже и ниже, растягивая его так, что ее плечо было полностью обнажено.

— Видишь? — Она повернулась ко мне спиной, и я наклонился ближе.

— Ты сегодня сделала татуировку?

Она кивнула и оглянулась через плечо.

— Мою первую и единственную. Это очень болезненно.

Я ухмыльнулся.

— Я поверю тебе на слово.

— Никаких татуировок?

Я покачал головой.

— Пока нет. Я просто не могу придумать ничего такого, что я хотел бы нарисовать. — Я указал на ее толстовку, желая придержать ее, чтобы рассмотреть поближе. — Можно?

— Продолжай.

Мои пальцы заменили ее пальцы на воротнике, и я осторожно потянул его ниже. Я старался не прикасаться к ее коже, зная, что она будет нежной, но также и для того, чтобы мой член не догадался, к чему это ведет.

На ее правом плече, обернутом полиэтиленовой пленкой, была длинная строка с изящным почерком — остальное еще не написано.

— Мне нравится. — Я ожидал, что любая татуировка, которую она сделает, будет как-то связана с Джейми, но эта больше походила на что-то сделанное для нее самой. — Что это значит?

— Это текст песни. Что-то, что всегда оставалось со мной. — Она поправила толстовку на плече, когда мои пальцы отпустили ее. — Первые несколько лет после смерти Джейми были тяжелыми. Я почти не виделась ни с кем из наших старых друзей. По большей части я просто держалась особняком. Я работала секретаршей в приемной дантиста, пока не купила ресторан, и если меня не было на работе, то я проводила время дома или с Финном и Молли.

Я кивнул и промолчал, не желая, чтобы она останавливалась.

— Но примерно через три года я начала чаще выходить на улицу. Я начала натыкаться на старых друзей. Они всегда болтали со мной, как в старые добрые времена, но как только я отворачивалась, я слышала, как они шептали вдова. Это было первое слово, которое они использовали, чтобы описать меня за моей спиной. Эта бедная вдова Поппи Мейсен.

Говоря это, она, не мигая, смотрела на грузовик, и в ее глазах вспыхнул гнев.

— Я ненавижу это слово. Вдова. — Ее руки, лежащие на верстаке, сжались в кулаки. — Каждый раз, когда я его слышу, мне хочется кричать. Люди говорят «вдова», как будто это то, кем я сейчас являюсь. Как будто от меня ожидали, что я останусь в этом постоянном состоянии горя. Как будто это неприемлемо, что я рассматриваю возможность двигаться дальше по своей жизни.

Ей не нужно было называть их имена, но я знал, что она имела в виду родителей Джейми.

— В любом случае. — Она расслабила руки. — Именно тогда я начала подумывать о том, чтобы выполнить «Список желаний» Джейми. И это то, что означает моя татуировка.

— Что остальная часть твоей жизни все еще не написана.

Она кивнула и встретилась со мной взглядом своих голубых глаз.

— Я много думала о тебе последние пару недель.

— Да? — Моя грудь сжалась, когда я приготовился к тому, что она разрушит эту стену. Я ждал, что она скажет мне, что я не буду частью ее ненаписанного.

— Да. — Она посмотрела на свои колени. — Ты пугаешь меня до чертиков, Коул, — прошептала она.

— Так вот почему ты избегала меня?

— Прости. Мне просто нужно было немного времени, чтобы подумать.

Мне хотелось прикоснуться к ней, приподнять ее подбородок, чтобы она посмотрела на меня, но я крепко прижимал руки к бокам.

— И что же ты надумала?

— Ты мне нравишься, — сказала она своим пальцам. — Ты мне очень нравишься.

Напряжение спало с моих плеч, и я выдохнул. Я ей нравлюсь. Это было хорошо. Нет, это было чертовски хорошо. Если она была готова признать свои чувства ко мне, моя тяжелая борьба могла бы начать выравниваться.

— Ты мне тоже очень нравишься.

— Но я…

— Подожди. — Мой палец подлетел к ее губам. — Позволь мне кое-что сказать, прежде чем ты лишишь меня самого лучшего чувства, которое я испытывал за последние недели.

Она улыбнулась, касаясь моей кожи.

— Я не пытаюсь занять место Джейми, или стереть его память, или заставить тебя забыть, что ты любила его. Я просто пытаюсь разобраться в том, что происходит между нами. — Я подошел ближе, прижавшись бедром к ее бедру.

У нее перехватило дыхание под моим пальцем, и я убрал их, положив руку с другой стороны ее колен, удерживая ее в своем пространстве.

— То, что я собиралась сказать, — ее глаза встретились с моими, когда они улыбнулись, — я бы хотела не торопиться и просто посмотреть, что произойдет.

Не торопиться. Она не собиралась отступать или держать меня на расстоянии. Она просто хотела не торопиться. И с «не торопиться» я определенно мог справиться.

— Боже, я хочу поцеловать тебя. — Я хотел раздеть ее и взять прямо здесь, на этом рабочем столе, но поскольку она не была к этому готова, я удовлетворился поцелуем. — Это тебя пугает?

Она кивнула.

— Ты хочешь, чтобы я поцеловал тебя, Поппи?

Она не пошевелилась. Она просто смотрела мне в глаза, пока наше дыхание смешивалось. Затем она изменила весь мой год, слегка кивнув мне.

Я сократил расстояние между нами, пока мой нос не коснулся ее носа. Я остановился, когда она напряглась, затем подождал, не шевеля ни единым мускулом. Но как раз в тот момент, когда я собирался отойти и дать ей немного пространства, она нерешительно прикоснулась к моим губам.

— Коул! Ты хочешь пиццу?

Мы с Поппи отпрянули друг от друга, повернув головы в сторону мамы, когда она вошла через боковую дверь в гараж.

— Черт, — пробормотал я в то же время, как Поппи захныкала.

Я отошел от Поппи и хмуро посмотрел на маму. Она не могла видеть нас из-за боковой двери, так что я не мог слишком злиться, но чертов поцелуй был прерван моей матерью. Это было похоже на то время в старшей школе, когда она застукала меня целующимся с моей девушкой на подъездной дорожке.

— О, Поппи! — сказала мама, обходя старый грузовик. — Я и не знала, что ты все еще здесь. Мы заказываем пиццу. Ты останешься?

Она улыбнулась.

— Конечно. Спасибо, Мия.

— Коул и Брэд оба любят мясо, но я предпочитаю вегетарианскую. Нормально?

— Звучит заманчиво.

— Ладно! Я позову вас, когда она прибудет сюда. — Мама подмигнула мне, прежде чем развернуться и выйти обратно за дверь.

Я провел рукой по волосам, и мне потребовалось несколько секунд, чтобы взять свой член под контроль. Ему пришла в голову мысль, что сегодня вечером он получит нечто большее, чем просто мою руку, и он прижался к моей молнии, готовый выйти и поиграть.

Пальцы Поппи сами собой описывали запутанные круги, прикусив нижнюю губу.

— Прости. — Я поднял руки. — Ты сказала «не торопиться».

Она покачала головой.

— Все в порядке. Я просто…

— Хэй. — Я отступил к скамейке, поймав ее руки в свои, прежде чем она начала ими махать. — Мы будем двигаться медленно, пока ты не будешь готова ускорить темп. Просто дай мне сигнал, когда будешь готова. — Я отпустил ее и продемонстрировал свою версию ее трюка с вращением запястьем. — Вот. Подай мне такой сигнал.

Она рассмеялась.

— Хорошо.

Я спустился со скамейки к мини-холодильнику и достал еще пива.

— Хочешь?

— Да, пожалуйста.

Я открыл бутылку и передал ее ей. Поднеся янтарное горлышко к губам, она сделала большой глоток. То, как двигалась ее сексуальная шейка, когда она пила, никак не помогало решить проблему с моими джинсами.

Она поставила свое пиво и окинула взглядом верстак с инструментами. Он задержался на моем пистолете и значке в нескольких футах от меня.

— Могу я, эм… — Она указала на мой пистолет.

Я поставил свое пиво и взял «Глок», вытаскивая его из кобуры.

— Конечно. Предохранитель включен, и я разрядил его, когда добрался сюда.

Она осторожно держала его на ладони.

— Я не очень разбираюсь в пистолетах. Я пользовалась винтовкой, только когда в детстве изучала правила безопасности охотника. Он тяжелый. — Медленно она обхватила рукоятку обеими руками. — Ты держишь его вот так?

Я покачал головой и переместил ее руки так, чтобы одна была вокруг рукояти, а другая под основанием, чтобы выдержать его вес.

— Вот так. Этот пистолет слишком велик для тебя. У него чертовски сильная отдача, и он создан для больших рук. Большинство женщин-офицеров, которых я знаю, носят его уменьшенную версию.

Она, вероятно, закинула бы руки за голову и откинулась назад на фут или два.

Что-то вроде того, как убийца отреагировал на отдачу при стрельбе в винном магазине.

Какого хрена? Мой разум начал лихорадочно соображать. Как я раньше об этом не подумал? Как кто-то из нас раньше не подумал об этом? Что, если убийцей Джейми была женщина?

Я провел рукой по лицу, когда все предстало в новом свете. Симмонс не по-королевски облажался в этом деле об убийстве. Он смотрел на это дело под самым очевидным углом. Он искал мужчину.

Мы все искали мужчину.

— Коул?

Я моргнул и снова сосредоточился на Поппи.

— Прости. Я просто кое о чем подумал. — Я взял пистолет из ее рук и убрал его.

— Все в порядке? — спросила она, нахмурив брови.

Я улыбнулся и солгал.

— Да. Все великолепно. Ты хочешь потусоваться со мной, пока я буду возиться с грузовиком перед ужином, или ты хочешь зайти внутрь и поболтать с мамой?

— Мне и здесь хорошо.

Ей было хорошо. Ей было хорошо прямо здесь.

И ей было бы еще лучше, если бы я смог найти убийцу Джейми.

Глава 12

39-й День Рождения: Сесть в такси и прокричать: «Следуйте за этой машиной!»

Поппи

— Я таю. — Молли обмахнула лицо веером.

— Я тоже. Я просто надеюсь, что в кабине есть кондиционер.

Прошло три дня после того, как я сделала себе татуировку и призналась в своих чувствах Коулу, и мы с Молли стояли возле ресторана. Пот бисеринками выступил у меня на висках, пока мы смотрели вниз по улице, надеясь увидеть седан с включенными фарами такси.

— Оооо! — Молли встала на цыпочки и посмотрела вниз по улице. — Вот оно. Ладно, я ухожу.

С широкой улыбкой она трусцой обошла свой внедорожник, села в него и выехала на улицу в ту же секунду, как такси свернуло на стоянку.

Ладно, Джейми. Поехали.

Я глубоко вздохнула, распахнула дверцу и нырнула внутрь, запрыгнув на заднее сиденье такси.

— Следуйте за этой машиной! — крикнула я водителю, указывая на «Эксплорер» Молли.

— Что? — Таксист оглянулся через плечо.

— Следуйте за этой машиной! — Я погрозила ему пальцем и одарила взглядом «давай, приятель».

— Послушайте, леди…

— Просто поехали уже! Пожалуйста!

Он нахмурился, но нажал на газ, резко втягивая такси в поток машин и приближаясь к Молли.

— Она могла бы, по крайней мере, ехать немного быстрее, — пробормотала я.

— Что? — спросил водитель в зеркало заднего вида.

— Ничего. Просто, пожалуйста, следуйте за этой машиной.

И он это сделал. Он следовал за Молли вокруг квартала и вернулся на парковку ресторана.

— Благодарю вас, сэр.

— Что? И это все?

Я кивнула и полезла в карман за двадцаткой.

— Это все. Спасибо.

Вручив ему наличные, я вышла из такси и вернулась в ресторан, где меня ждала Молли.

— Ну что? — спросила она. — Как это было?

— Минутная поездка на такси? Дорого.

Она рассмеялась.

— Ну, по крайней мере, это было легко. Теперь ты можешь вычеркнуть это из списка.

Сквозь окна я не сводила глаз с такси, когда оно выруливало обратно на улицу.

— Джейми бы подумал, что это было круто. Он, вероятно, снял бы все это на видео, чтобы опубликовать на Фейсбук.

— И он, вероятно, нарядился бы в костюм или что-то в этом роде, притворяясь секретным агентом.

Я кивнула.

— Ага. Он бы наметил для меня маршрут, чтобы он мог следовать за мной по всему городу и в конечном итоге оказаться в сомнительном месте. Он бы спланировал эпическую погоню.

— Я думаю, ты права.

Мы с Молли обменялись грустными улыбками. Наше маленькое приключение было банальным по сравнению с тем, что спланировал бы мой муж, но я все равно была рада, что мы сделали это вместе.

— Ладно. Давай возвращаться к работе. — Она повернулась и направилась к стойке.

— Да, босс. — Я отошла на три шага от двери, когда она открылась позади нас. Я оглянулась через плечо и остановилась, увидев Коула.

— Привет. — Моя улыбка стала шире, а дыхание сбилось.

Я чувствовала себя свободной, наслаждаясь этой заминкой. Наслаждаясь ускорением моего сердцебиения и дрожью, которую я испытывала, когда он был рядом. Потому что теперь, когда я выложила все начистоту — теперь, когда я призналась Коулу в своих чувствах, — я разрешила себе наслаждаться всем этим.

То, что я сказала ему, было правдой. Я много думала о нем в течение нескольких недель после моей поездки на ранчо Кайла и Дебби. И хотя какая-то часть меня думала, что жизнь была бы проще, если бы я просто избавилась от него, я не смогла этого сделать.

В течение этих двух недель я поймала себя на том, что набираю тексты, которые никогда не отправляла. Я готовила ему особые обеды, которые он никогда не ел. И я поняла, что жизнь слишком коротка, чтобы упускать что-то… что угодно.

Потому что это был пункт списка Джейми. Ничего не упускать.

Так что я не собиралась упускать Коула.

— Привет. — Он изучал мое лицо, когда поравнялся со мной.

— Что? — Я перестала улыбаться, чтобы провести языком по зубам. Я ничего не чувствовала, но плотно сжала губы, когда спросила: — У меня что-то застряло в зубах?

Он улыбнулся и покачал головой.

— Нет. Просто приятно смотреть на эту улыбку. В последнее время мне нечасто удавалось ее увидеть.

Мои щеки вспыхнули, когда на лицо вернулась улыбка.

— Это мило.

Он кивнул.

— Ты милая.

— О-о-о! — Молли сделала вид, что падает в обморок, когда появилась рядом со мной. — Скажи еще что-нибудь в этом роде. Я опосредованно переживаю ваш роман.

— Не обращай на нее внимания, — сказала я Коулу, хватая Молли за руку, прежде чем она успела начать гладить его. — Разве ты только что не говорила, что нам нужно вернуться к работе?

— Надсмотрщик за рабами, — проворчала она, когда я потащила ее к стойке.

Позади нас Коул усмехнулся и последовал за нами.

Ресторан был пуст — отсюда и наша поездка на такси, — но скоро сюда зайдет толпа покупателей еды навынос по дороге домой с работы, и обеденный ажиотаж будет в самом разгаре. Но сейчас Молли, Хелен и я наслаждались затишьем и были поглощены подготовительной работой.

— Я лучше пойду в офис, чтобы оплатить кое-какие счета. Крикни, если тебе понадобится помощь. — Молли наполнила стакан лимонной водой из большого кувшина, затем улыбнулась Коулу и исчезла на кухне.

— Привет, Коул. — Хелен украдкой взглянула из-под ресниц, раскладывая столовое серебро за стойкой.

— Привет, Хелен. — Он улыбнулся ей, и румянец на ее щеках стал ярко-красным.

— Могу я тебе что-нибудь предложить? — спросила я Коула.

Он опустился на стул напротив меня — тот, что стоял рядом со стулом Рэндалла, на которое Джимми претендовал как на свое собственное, — и вздохнул.

— У меня чертовски болит голова. Я подумал, что немного кофеина могло бы помочь.

— Мне жаль. — Моя рука потянулась к его виску, но замерла, когда я была в нескольких дюймах от него.

Это то, что я всегда делала, когда у Джейми болела голова. Я растирала ему виски и расчесывала волосы пальцами, пока боль не утихала.

Мой взгляд переместился с моей руки на пристальный взгляд Коула. Его глаза ждали, тихо умоляя о моем прикосновении. С бешено колотящимся сердцем я положила ладонь ему на щеку. Мой большой палец был у его виска, когда кончики пальцев погрузились в его волосы и начали массировать кожу головы.

Коул закрыл глаза и положил голову мне на руку. Когда он вздохнул, весь ресторан исчез, остались только я и Коул — моя рука в его мягких волосах.

Через несколько минут он открыл глаза.

— Спасибо.

— Лучше?

Он кивнул.

— Намного.

— Хорошо. — Я неохотно убрала руку от его лица. — Какой кофе ты хочешь?

— Удиви меня.

Улыбаясь, я повернулась обратно к эспрессо-машине, приступая к приготовлению своего личного средства от головной боли — тройной порции мокко с дополнительной порцией шоколада.

Пока я работала, глубоко укоренившееся удовлетворение проникло в мои кости. Присутствие Коула в ресторане казалось… правильным. За те две недели, что я пыталась оттолкнуть его, я не чувствовала ничего подобного, за исключением тех случаев, когда Коул приходил на ужин. В те вечера я была слишком «занята», чтобы посидеть с ним.

Кто знал, что произойдет между нами. Может быть, в конечном итоге мы с Коулом станем просто друзьями. Может быть, он не захотел бы иметь детей, или оказался бы неряхой, или превратился бы в фанатика футбола во время футбольного сезона. Никто не знал, кем мы станем.

Но я хотела это выяснить.

И я верила, что он позаботится о моем поврежденном сердце.

Его кофе готов, я поставила его на стол, затем подошла к холодильнику, чтобы взять один из пирогов с банановым кремом, которые я испекла ранее.

— Вот. Кофеин и сахар. Уйдешь отсюда как новенький.

Он ухмыльнулся и вгрызся прямо в пирог.

— Черт возьми, женщина, ты умеешь готовить.

— Я рада, что ты зашел. Мне нужно тебя кое о чем спросить.

Он перестал жевать.

— О-о-о.

— Ничего такого, и тебе не обязательно говорить «да». Я всегда могу попросить Финна.

Он покачал головой и сглотнул.

— Нет, я сделаю все сам.

— Ты не знаешь что.

Коул пожал плечами.

— Не имеет значения.

— Конечно, не имеет.

Он снова пожал плечами.

— Не имеет.

— Что, если я попрошу тебя купить мне тампоны? — Джейми всегда отказывался ходить по отделу женских товаров в продуктовом магазине. Я была уверена, что с Коулом будет то же самое.

— Напиши мне, какие тебе нужны, и позже я схожу в магазин.

Когда он откусил еще кусочек пирога, я постучала пальцами по столешнице.

— А что, если я попрошу тебя сводить меня на иностранный фильм? — Я была уверена, что он откажется от этого предложения. Я никогда не встречала мужчину, которому нравились бы иностранные фильмы, но и я от них не была без ума.

— Они не самые мои любимые, но пока есть попкорн и молочные конфеты, я в деле.

— Ладно. Я придумала. — Я одарила его самодовольной улыбкой. — Что, если я попрошу тебя нарушить закон?

— Типа, включить чертову пожарную сигнализацию? — Он усмехнулся и ткнул ложкой мне в нос. — Кстати, это то, что ты не сможешь вычеркнуть из списка. Не тогда, когда ты можешь получить огромный штраф или год тюрьмы.

Я нахмурилась. Я понятия не имела, как я собираюсь выполнить этот пункт из списка Джейми, но ясно, что я бы не стала просить Коула о помощи. Может быть, я посмотрю, есть ли у Джимми какие-нибудь идеи.

Коул проглотил еще один кусок пирога.

— Ты собираешься когда-нибудь задать мне свой вопрос или просто весь день будешь перебирать гипотетические ситуации? Потому что в какой-то момент мне правда нужно будет вернуться в участок, и это произойдет намного быстрее, если ты поймешь, что, если не считать нарушения закона, я скажу «да» на все, о чем ты попросишь.

Я улыбнулась и наклонилась ближе. Молли определенно упала бы от этого в обморок.

— В субботу я должна идти на свадьбу. На первом курсе у меня была соседка по комнате, она выходит замуж, и я бы хотела пойти. — Я не видела ее несколько лет, но она была едва ли не единственной подругой из моего прошлого, которая не относилась ко мне по-другому из-за того, что мой муж был убит. — Ты бы пошел со мной?

Коул оторвал взгляд от своего пирога.

— Типа свидание?

Свидание.

Может быть, в конце концов, это слово было не таким уж страшным.

— Да. Типа свидание.

— Ты выглядишь, — Коул сглотнул, — сногсшибательно.

— Спасибо. — Я разгладила юбку своего платья цвета лесной зелени. У него был простой фасон, но оно облегало мои бедра и колени. Я не надевала это платье много лет, но оно по-прежнему идеально сидело на мне и создавало иллюзию изгибов и ложбинки между грудями.

Я оторвала взгляд от своих лакированных туфель на каблуках, позволив своему взгляду задержаться на Коуле.

— Вы и сами не так уж плохи, детектив.

На нем была белая рубашка на пуговицах, заправленная в темно-коричневые брюки. Кожаный ремень, стянутый на его узкой талии, подчеркивал широкие плечи. И его ноги казались длинными — действительно длинными — а бедра толще, чем в джинсах.

Я бесстыдно пялилась на его выпирающие ягодицы, когда он прочистил горло.

— Готова идти?

Я кивнула, надеясь, что мои щеки не слишком покраснели, и спустилась с крыльца.

— Это немного странно, что ты снова здесь. — Сегодня вечером Коул впервые заехал забрать меня из дома, а не из ресторана.

— Да. — Он протянул руку и больше ничего не сказал.

Когда я вложила свою руку в его, нервы в моем животе успокоились в тот момент, когда мы соприкоснулись.

Час спустя мы сидели вдвоем на деревянной скамье в церкви. У алтаря моя подруга произносила свои клятвы мужчине, который смотрел на нее так, словно она была единственным человеком во вселенной.

Я боролась с жжением и комком в горле с того самого момента, как она пошла к алтарю. В тот момент, когда она сказала «да», я проиграла битву, и слезы навернулись мне на глаза.

Я никогда раньше не плакала на свадьбе. Никогда. Даже на своей собственной.

Может быть, это было потому, что это была первая свадьба, на которой я была с тех пор, как умер Джейми. Может быть, это было потому, что традиционные клятвы, которыми они обменялись, были точно такими же, как те, что я сказала Джейми. Может быть, я просто становилась более сентиментальной. Какова бы ни была причина, я была близка к тому, чтобы окончательно потерять самообладание.

Дыши. Не плачь. Не плачь. Но независимо от того, сколько раз я говорила себе не плакать, я все равно это делала. Непрерывный поток слез лился по моим нижним векам, и я яростно вытирала их, чтобы они не размазали мой макияж. Я шмыгнула носом, вытирая руки о платье, чтобы вернуть их к своему лицу. Как только я подняла их во второй раз, Коул взял одну из них в свои руки.

Я подняла затуманенные глаза, когда он вложил мне в руку носовой платок.

— Мама всегда плачет на свадьбах, — прошептал он с улыбкой.

Коул не сказал «не плачь». Ему было все равно, если я время от времени теряла самообладание. Он просто дал мне немного дополнительной прочности в виде простого белого носового платка.

Я икнула от смеха, забирая салфетку из его рук, чтобы вытереть глаза насухо. Затем, прижавшись к Коулу, я сжала носовой платок и использовала его, чтобы не потекла тушь, когда церемония завершилась и гости встали, чтобы похлопать молодоженам.

— Она прекрасно выглядит, — сказала я, когда моя подруга и ее муж проходили мимо нашего ряда.

Рука Коула легла мне на поясницу, когда он медленно придвинулся ближе.

— Как и ты.

Я была разбита вдребезги. Мне не нужно было зеркало, чтобы знать, что моя светлая кожа покрылась пятнами от слез, а глаза были такими же красными, как и мои волосы. Но мое сердце все еще трепетало от комплимента Коула, и я улыбнулась ему через плечо.

— Спасибо.

Он поднял руку и большим пальцем стер пятно с моей щеки.

— Хочешь узнать секрет?

Я кивнула.

Он наклонился еще ниже, прижимаясь своей теплой грудью к моей спине. Его мятное, прохладное дыхание коснулось моей щеки, когда он прошептал:

— У парня перед тобой расстегнута ширинка.

У меня вырвался смешок, хотя он больше походил на фырканье, и я повернулась, пытаясь беззаботно проверить ширинку моего соседа. Конечно же, он был прав. Синие полы его заправленной рубашки выглядывали из брюк.

Я оглянулась через плечо на ухмыляющегося Коула. Одной глупой шуткой он все исправил. Джейми всегда делал это для меня — давал мне краткость. За исключением тех случаев, что Джейми всегда считал шутки уместными, Коул приберегал их для подходящего случая.

Пока мы медленно продвигались к очереди на прием, в моем сознании пронеслись различия между Коулом и Джейми. Я послушно старалась не сравнивать их, в основном потому, что в этом не было никакого смысла — это не было соревнованием, — но также потому, что это вызывало сомнения по поводу отношений, которые были у меня с Джейми.

Он всегда был таким расслабленным, временами бесцеремонным, что сводило меня с ума. В последнее время я задавалась вопросом, как изменились бы наши отношения через время. Устарели бы его постоянные шутки? Смог бы он избавиться от некоторых своих склонностей большого ребенка и повзрослеть? Я всегда была взрослой в наших отношениях. Надоело бы мне всегда быть взрослой?

Нет. У нас все было бы хорошо. От мыслей о чем-то другом мне становилось грустно. И когда вокруг меня были смеющиеся, счастливые люди, мне не хотелось грустить. Поэтому я отбросила эти мысли и присоединилась к Коулу, который вместе с другими гостями ждал, чтобы поздравить жениха и невесту.

Два часа спустя мы забросали молодоженов рисом, выслушали тосты и съели наш торт.

А теперь пришло время для танцев.

— Что скажешь, красотка Поппи? — Рука Коула скользнула по моей пояснице, когда мы стояли у бара. — Хочешь потанцевать?

— Конечно. — Затем я позволила мягкому нажиму его пальцев вывести меня на танцпол.

Коул заключил меня в объятия, одной рукой схватив за бедро, а другой удерживая мою руку между нами. Моя свободная рука скользнула вверх по его груди, остановившись на грудине. Под тонким хлопком рубашки его сердцебиение казалось учащенным — сильнее, чем обычно. Держу пари, если бы я дотронулась до своей груди, мое собственное сердцебиение было бы таким же.

— Веселишься? — Он раскачивал меня под музыку.

Я кивнула.

— Спасибо, что пошел со мной. Я не была ни на одной свадьбе с тех пор, как… ну, ты знаешь.

— Что бы тебе ни понадобилось, я буду там в мгновение ока.

Я расслабилась в его объятиях, положив голову ему на плечо. Когда его подбородок коснулся моей макушки, я вздохнула.

Мило. Волшебные огоньки над нами мерцали. Голос певца звучал успокаивающе. И как бы банально это ни звучало в моей голове, любовь витала в воздухе. Этот танец с Коулом был, пожалуй, самым романтичным танцем, который у меня был… когда-либо.

Мне всегда приходилось умолять Джейми станцевать со мной медленный танец. Его представлением о танцах был быстрый джиттербаг или бамп-энд-грайнд, как будто мы были в клубе. Последний раз, когда он прижимал меня к себе во время танца, был на нашей свадьбе. Даже тогда он был таким рассеянным — махал людям, когда они наблюдали за нами, — в нашем танце не было особой нежности.

Ничто не сравнится с этим моментом с Коулом.

— Какая была ваша свадьба?

— Беспокойная. — Я нахмурилась. — Джейми не интересовался планированием свадьбы, поэтому я все делала сама. Я хотела устроить милую маленькую вечеринку на Аляске, но Джейми хотел большую вечеринку на ранчо. На самом деле мы сильно поссорились из-за этого и в итоге сделали и то, и другое. Мы поженились на Аляске, а потом устроили вечеринку на ранчо.

— Хороший компромисс.

Я усмехнулась.

— Не совсем. Было в два раза больше работы, чем следовало бы. Но Джейми не был известен своими компромиссными способностями. К тому времени, когда все закончилось, мы были готовы вцепиться друг другу в глотки.

Каким бы расслабленным ни был Джейми, о его склонности к соперничеству ходили легенды. Иногда мне казалось, что ему нравилось спорить со мной просто для того, чтобы доказать, что он может победить. Мы вступали в невинные маленькие споры, которые превращались в нокдауны, затяжные ссоры, потому что он никогда не признавал, что я, возможно, права. После нескольких лет совместной жизни я начала просто позволять ему побеждать. Я изменяла свою позицию и вставала на его сторону, чтобы избежать ссоры, даже если в глубине души я была с ним не согласна.

Я откинулась назад, чтобы посмотреть на Коула.

— Ты знал, что я люблю играть в настольные игры?

— Нет. — Он покачал головой.

— Да, люблю. Но я не играла со времен колледжа. Джейми должен был всегда побеждать. Это лишало меня всего удовольствия. Я ненавидела…

Стоп. Что я делала? Ругала своего мужа, когда его здесь не было, чтобы защитить себя? Предполагалось, что я должна была чтить его память, а не подвергать сомнению все, что касается его. Нас.

— Что ты ненавидела? — спросил Коул.

— Ничего. — Я уставилась в пол. — Мне не следовало так говорить о Джейми. Он был лучшим. Ему просто нравилось побеждать, а я, может быть, просто злостная неудачница.

Коул пальцем приподнял мой подбородок.

— Никто не совершенен. Просто потому, что у него были какие-то недостатки, это не значит, что ты любила его меньше. У всех нас есть свои слабости. Это то, что делает нас людьми.

— Мне не следовало жаловаться на него. Это несправедливо, и я не хочу, чтобы ты думала о нем плохо.

Его палец оторвался от моего подбородка, когда его рука обхватила мою щеку.

— Я никогда не буду думать о нем плохо. Я, наверное, всегда буду ревновать. Ты была у него первой, и как бы я ни старался относиться к этому по-взрослому, у меня самого есть склонность к соперничеству. Но я никогда не буду думать о нем плохо. Он был особенным для тебя, что делает его особенным для меня. Слабости и все такое.

Я смотрела в его красивые зеленые глаза, и все мои опасения по поводу Джейми улетучились со словами Коула.

— Откуда ты всегда знаешь, что сказать, чтобы я почувствовала себя лучше?

— Я близок к совершенству.

Я улыбнулась.

— И очень скромный.

Он пожал плечами.

— Скромность для лохов.

Мы оба рассмеялись, и я положила голову ему на грудь, чтобы закончить наш танец. Он дразнил меня, но, насколько я могла судить, Коул Гудман был близок к совершенству. За то время, что мы провели вместе, я еще не обнаружила ни одной бреши в его броне.

— В чем одна из твоих слабостей?

Его рука на моем бедре переместилась вверх по моей спине, чтобы его пальцы могли поиграть с моими волосами.

— Ты.

Я снова растворилась в нем, закрыв глаза, пока мы продолжали покачиваться. Он тоже был моей слабостью.

Вскоре музыка смолкла, и пары вокруг нас снова оказались в центре внимания. Когда он предложил мне свою руку, я переплела свою с его, и он проводил меня обратно к нашему столику.

— Ты хочешь остаться? — спросил он.

Я оглядела редеющую толпу. Было еще не поздно, но моя подруга и ее новоиспеченный муж медленно продвигались к выходу, готовые тихо сбежать.

— Не совсем. — Я схватила клатч со своего стула. — Давай улизнем.

Наш побег был быстрым, и обратная дорога к моему дому была тихой. Я смотрела в окно, пока Коул вел машину, изучая звезды, ярко сияющие на чистом небе. В моем районе не было уличных фонарей, поэтому, когда я вылезла из грузовика, я воспользовалась моментом, чтобы посмотреть в полуночное небо.

— Я никогда не могла найти Полярную звезду. — Неважно, сколько раз кто-то рассказывал мне, как ее найти, я так и не смогла.

Коул присоединился ко мне и стал смотреть на звезды.

— Она прямо здесь.

Я подошла ближе, проследив за его вытянутой рукой до указующего перста.

— Я все еще ее не вижу. Люди всегда говорят, что она самая яркая, но для меня все они выглядят одинаково.

Коул усмехнулся, обнимая меня за плечи.

Даже в темноте я заметила перемену в его глазах. Искра исчезла, когда ее место занял жар. Это был тот же самый жар, который я видела в гараже его родителей на прошлой неделе, когда он сказал мне, что хочет поцеловать меня.

Его рука поднялась и, во второй раз за сегодняшний вечер, обхватила мой подбородок. Его большой палец погладил меня по щеке так нежно, что дрожь пробежала у меня по спине. И его рот — эти гладкие, мягкие губы — начал опускаться.

Коул собирался поцеловать меня. Хотела ли я поцеловать его? Да. Нет. У меня перехватило дыхание, когда я начала раскачиваться взад-вперед. Коул ничего не стал бы делать, пока я не подам ему сигнал. Все, что мне нужно было сделать, это кивнуть или слегка приподняться, и он воспринял бы это как «да».

За исключением того, что моим окончательным ответом было «нет». Я не могла поцеловать Коула. Не здесь. Только не рядом с домом, который я делила с Джейми.

Коул почувствовал мое решение — то, которое я приняла без слов, — потому что его губы изменили направление и мягко коснулись моего лба.

— Спокойной ночи, Поппи, — прошептал он.

Я закрыла глаза и прижалась к нему еще сильнее.

— Спокойной ночи, Коул.

Он отпустил меня, дважды отступив назад, прежде чем повернуться и сесть в свой грузовик.

Я махала ему со своей подъездной дорожки, пока его задние фонари не скрылись за поворотом квартала. Легкий ветерок прошелся по моей коже, вызвав мурашки и отправив меня внутрь. Заперев за собой дверь, я прислонилась к стене в прихожей и сняла туфли на каблуках. Затем я включила свет и посмотрела в коридор, который вел в гостиную и кухню.

Фотографии Джейми и меня висели вдоль стен с обеих сторон. Там были фотографии из колледжа и с нашей свадьбы. Фотографии с нашего первого и единственного года в качестве супружеской пары. Я взглянула на дверцу шкафа слева от меня. Мне не нужно было открывать его, чтобы знать, что там была пара его старых курток, которые я прятала сзади, вместе с его любимой шапкой. Я могла бы побродить по каждой комнате в этом доме и найти что-нибудь из вещей Джейми.

Это место было, по сути, святилищем.

За пять лет, прошедших с тех пор, как я потеряла Джейми, я не сильно изменилась. Все, что я сделала, это упаковала кое-что из его старых вещей на хранение и отправила кое-какую одежду на благотворительность. Если бы я действительно хотела двигаться дальше, я не смогла бы сделать это здесь. Не в месте, где я провела сотни бессонных ночей, мечтая о жизни, которой у меня никогда не будет.

А это означало, что если я действительно хотела все отпустить — исследовать это с Коулом, — то мне пора было переезжать.

Глава 13

34-й День Рождения: Прыгнуть в бассейн, полный зеленого желе

Коул

— Черт, я устал. — Папа перекинул свою сумку через плечо. — Знаешь, ты мог бы быть полегче со мной сегодня вечером.

— Ты настоял на своем. — Я усмехнулся и последовал за ним из раздевалки.

Папа пришел сегодня вечером в додзе на спарринг, чего он давно не делал. И хотя у него было немного практики, ему все равно удавалось держать меня в напряжении. Вероятно, потому, что он был не единственным, у кого не было практики. Учитывая все, что у меня происходило на работе, ремонт грузовика для Поппи и попытки выкроить как можно больше времени, чтобы повидаться с ней, это был первый раз, когда я был на карате почти за месяц.

— Ребята, не хотите пойти выпить пива? — спросил сенсей Роберт, когда мы встретились с ним в приемной. Он расплылся в улыбке, потому что мы с папой оба пришли сегодня вечером на карате и дали ему шанс надрать нам задницы.

— Я мог бы выпить пива.

Папа кивнул.

— Я тоже. Но угощает кто-то из вас двоих. Это меньшее, что ты можешь сделать за то, что надрал мне задницу сегодня вечером.

— Дай-ка я возьму свои вещи, — сказал Роберт и исчез в раздевалке.

Мы с папой вышли в приемную и сели.

— Я рад, что пришел сегодня вечером.

— Я тоже. Эта тренировка давно назревала.

Спарринг дал мне шанс выплеснуть некоторое накопившееся разочарование. Это был не тот способ, которым я предпочитал сжигать свою избыточную энергию — наличие Поппи в моей постели было бы моим лучшим способом, — но поскольку в ближайшее время этого не произойдет, придется заниматься карате.

Карате и мой собственный чертов кулак.

Прошла неделя с тех пор, как я водил Поппи на свадьбу ее подруги. Прошла неделя с тех пор, как я чуть не потерял терпение и не нарушил свое обещание не торопиться. Прошла неделя с тех пор, как я был на грани того, чтобы зацеловать ее до потери сознания.

Но я сдержался, чтобы она могла диктовать темп.

Будет ли она когда-нибудь так же отчаянно нуждаться во мне, как я в ней? Или Джейми забрал все ее страстные моменты? Захочет ли она когда-нибудь меня так, как хотела его? Эта гребаная ревность изводила меня. Каждую ночь я возвращался домой, в свой пустой дом, и напоминал себе снова, и снова, и снова — это не соревнование. Я просто хотел, чтобы Поппи была счастлива. Но сколько бы раз я ни напоминал себе об этой цели, ревность никуда не исчезала.

— Я сегодня разговаривал с городским управляющим, — сказал папа. — Твое имя пару раз упоминалось в качестве потенциальной замены, когда я уйду на пенсию.

Я вздохнул.

— Папа, нет. Я не думаю, что это работа для меня.

— Ты говоришь это сейчас, но кто знает, что произойдет дальше. До этого еще много лет, я просто хочу, чтобы ты подумал об этом. На всякий случай. Давай не будем закрывать дверь перед такой возможностью, пока ты не будешь уверен.

— Я уверен.

Он пожал плечами, все еще не слыша меня.

— Нет ничего плохого в том, чтобы оставить это как вариант.

Я зажал рот, чтобы не сказать чего-нибудь такого, о чем потом пожалел бы. Папа просто присматривал за мной. Он всегда лучше меня разбирался в том, что происходит на дороге, и как бы сильно мне ни была не нужна его работа, разочаровывать его я тоже не хотел. К счастью, он не собирался уходить на пенсию в ближайшее время. Нам не нужно было портить идеальный вечер из-за того, что я расскажу ему о своих истинных чувствах и подведу его.

Так что мы просто болтали ни о чем, пока остальные ученики выходили из додзе. Когда последний из них ушел, мы с папой последовали за Робертом на улицу.

— Куда вы, ребята, хотите пойти? — Я забросил свою сумку в кузов грузовика как раз в тот момент, когда краем глаза заметил красную вспышку.

Я знаю эту красную вспышку.

Я дважды моргнул как раз в тот момент, когда Поппи исчезла в многоквартирном доме на другой стороне улицы.

— Что за чертовщина?

Что она делала в дешевом жилом комплексе? Я провел два задержания с оперативной группой по борьбе с наркотиками в этом комплексе, и он был в списке постоянного наблюдения полиции Бозмана. Моей Поппи нечего было делать в этом здании. Это было небезопасно, и меньше всего я хотел, чтобы она бродила по этому месту в понедельник вечером.

— Коул. Земля вызывает Коула. — Папа хлопнул меня по руке.

— Прости. Я, э-э… — Я отмахнулся от него и побежал трусцой через парковку. — Я догоню вас позже!

Я слышал, как они что-то прокричали в ответ, но не обернулся. Я просто ускорил шаг, надеясь поймать Поппи до того, как она исчезнет в квартире.

Я перебежал улицу и направился прямо к стеклянной двери, которой она воспользовалась, распахнул ее, затем прислушался к ее голосу.

— Вот, — донесся мужской голос со второго этажа. — Как я и говорил вам по телефону. Шестьсот в месяц плюс коммунальные услуги.

— Спасибо, — сказала она. — Можно мне осмотреться?

Она хотела здесь жить? О, черт возьми, нет. Я взлетел по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки за раз, и оказался на площадке второго этажа как раз вовремя, чтобы увидеть, как она входит в дверь квартиры.

— Поппи.

Она обернулась на мой голос.

— Коул? Что ты здесь делаешь?

Я пересек лестничную площадку, взял ее за локоть и потянул к лестнице, подальше от двери.

— Пойдем.

— Но…

— Эй, разве вы не хотите посмотреть квартиру? — прокричал парень.

— Нет, — ответил я за нее, все еще таща ее к лестнице. Когда мы добрались до верхней ступеньки, я отпустил ее локоть и скользнул ладонью вниз по ее руке, чтобы взять ее за руку.

— Коул, — прошипела она, выдергивая руку. — Что ты делаешь? Я хотела посмотреть это место, а сегодняшний вечер — единственный свободный вечер на этой неделе.

Я нахмурился и снова схватил ее за руку, на этот раз крепче.

— Я сэкономлю тебе время. Ты не будешь смотреть эту квартиру.

Она что-то проворчала, но последовала за мной вниз по лестнице, топая, пока мы не оказались снаружи. Затем она снова выдернула руку и ударила себя кулаком по бедру.

— Что это было? И что ты здесь делаешь?

Я указал на школу карате через дорогу, где на стоянке одиноко стоял мой грузовик.

— Я как раз выходил из додзе и увидел, как ты входишь сюда. Поскольку это здание определенно небезопасно, я пошел забрать тебя.

— О, — пробормотала она. — Почему это здание небезопасно? — Она оглядела комплекс из трех зданий. — Выглядит мило.

— Доверься в этом копу, ладно? Снаружи оно может показаться милым, но это не то место, где тебе нужно околачиваться.

Она долго смотрела на меня, раздумывая, продолжать спор или нет, пока не вскинула руки в воздух.

— Хорошо.

— Почему ты смотришь квартиры? — Я пристроился рядом с ней, когда она направилась к своей машине, припаркованной в нескольких шагах дальше по улице.

— Я решила, что пришло время переезжать.

— Оооокей, — протянул я. На этой неделе я дважды видел ее за ужином, и она ни словом не обмолвилась о переезде. — Почему?

Она пожала плечами.

— Я просто думаю, что пришло время.

За ее мотивами скрывалось нечто большее, но я не собирался давить. Может быть, было слишком тяжело жить в том доме, который она делила с Джейми. Может быть, вся эта работа с его списком действительно помогала ей отпустить. И если переезд то, что ей нужно, тогда я поддержу ее на сто процентов.

Только если это будет не криминальная яма.

Или дерьмовая дыра.

Или что-то полное студентов колледжа.

На самом деле, было не так уж много мест, где я хотел бы, чтобы она жила. Единственным приемлемым местом, которое пришло мне на ум, был мой собственный дом. Там она могла бы использовать мою кухню для экспериментов с новыми рецептами. Она могла бы поставить свое девчачье пшеничное пиво рядом с моим «Бад Лайт» в холодильнике. Она могла бы разделить со мной постель.

Но… медленно. Ей нужно было помедленнее.

Поэтому вместо того, чтобы полностью ввести ее в свою жизнь, как я хотел, я помогу ей найти приличную квартиру, в которой она могла бы жить — пока.

— Это первое место, на которое ты обратила внимание?

— Ты имеешь в виду, пыталась посмотреть? — Она ткнула меня локтем в ребра.

Я усмехнулся, борясь с желанием притянуть ее к себе и обнять.

— Нет, — вздохнула она. — На этой неделе я заглянула еще в два места. Ты хоть представляешь, как трудно найти приличную квартиру в Бозмене? Все хорошие места уже заняты студентами колледжей и людьми, переезжающими в город. И поскольку ты только что наложил вето на мой лучший вариант, я возвращаюсь к исходной точке.

— Мне жаль.

Она ухмыльнулась.

— Лжец.

— Ты права. Я не сожалею. Как насчет того, чтобы я загладил свою вину и помог тебе просмотреть объявления об аренде?

— Лаааадно. — Она прищурилась, когда мы остановились у ее машины. — Ты просто хочешь просмотреть мой список и отфильтровать его до тех, которые сочтешь приемлемыми.

— Виноват, — ухмыльнулся я, — но мое предложение все еще в силе. Как насчет того, чтобы я пришел завтра в ресторан на ужин и помог тебе составить список?

Она одарила меня своей самой яркой улыбкой, благодаря которой все ночи в одиночестве стоили того.

— Это свидание.

— Попробуй это. — Поппи поставила передо мной банку. На дне было что-то похожее на чили, а сверху — слой кукурузного хлеба.

Я взял ложку из крошечной баночки с салатом из киноа, который только что уничтожил, и принялся за него.

— Ну? — спросила она, пока я жевал. — Достаточно хорошо для осеннего меню?

Я проглотил свой кусок и кивнул.

— Хорошо. Правда хорошо. Добавляй.

Она улыбнулась и забрала у меня банку, прежде чем я успел взять еще кусочек.

— Эй! Я собирался это съесть.

— Одну секунду. — Она подняла палец и исчезла обратно на кухне.

— Черт возьми, женщина, — выругался я, когда она захихикала из-за вращающейся двери.

Она заставляла меня пробовать новые рецепты с тех пор, как я пришел сюда тридцать минут назад. Теперь, когда наступил сентябрь, у нее была задача составить осеннее меню, и я был ее подопытным кроликом. За исключением того, что единственное, что она на самом деле позволяла мне есть, была гребаная киноа.

Не то чтобы это было плохо. Как и все, что она готовила, это было вкусно. Но я был любителем мяса с картошкой. Я хотел гребаный чили и кукурузный хлеб. Или тушеную говядину, которую она принесла. Или домашний куриный суп с лапшой. Только не киноа с красным перцем и цуккини.

Когда она вернулась через несколько мгновений, у нее было три новые банки.

— Если ты заберешь это у меня, — я одарил ее своим лучшим хмурым взглядом, — я устрою бунт.

Она рассмеялась, ставя на стол банку с чем-то похожим на запеченный зити (прим. ред.: запеченный зити — популярная запеканка с пастой зити и неаполитанским соусом на томатной основе, характерным для итало-американской кухни). В следующей банке был мой любимый куриный пирог, а в последней — чизкейк с начинкой и каким-то карамельным сиропом.

— Я не хотела, чтобы ты слишком наелся во время моей дегустации, но я уже все приготовила. Это ты можешь просто съесть.

— Наконец-то. — Я начал с чизкейка, без промедления расправившись с ним, прежде чем приступить к остальным блюдам. Когда я закончил, она отнесла посуду обратно на кухню, а затем обошла стойку с моей стороны, неся газету и свой ноутбук.

— Хорошо. — Сначала она протянула мне газету. — Зеленые звезды — это те объявления, которые мне нравится. Красные — это возможно.

Мне потребовалось меньше минуты, чтобы полностью отбросить все красные, поскольку они были в основном в районах, где учатся студенты, и все зеленые звезды, кроме двух.

— Не пользуйся услугами этой компании по управлению недвижимостью, — сказал я ей, указывая на одну из зеленых звездочек, которые я зачеркнул. — Я слышал, что у них есть привычка воровать депозиты людей, и они настоящие придурки, когда дело доходит до обслуживания.

Она нахмурилась.

— Ну, тогда нам не нужно искать в Интернете. Больше смотреть нечего.

— Насколько отчаянно ты хочешь переехать?

— Не отчаянно. — Поппи изучала мое лицо, ее взгляд блуждал от моего, вниз по носу и ко рту. — Отчасти отчаянно. — Она покачала головой. — Я не знаю. Жаль, что я не подумала об этом раньше, до того, как все забрали ребята из колледжа.

— Да. Время ты выбрала неудачное.

Было начало сентября, и учеба в колледже снова была в разгаре. Кофейни по всему городу были битком набиты учащимися. Пробки превращались в кошмар, если вы подъезжали к университету ближе чем на милю. А свободных помещений для сдачи в аренду не существовало.

— Мне жаль. — Я накрыл ее руку, лежащую на стойке.

Она повернула ладонь вверх и переплела свои пальцы с моими.

— Все в порядке.

— Коул? — раздался позади нас резкий голос.

О, черт. Я знал этот голос.

Али.

Как я и ожидал, она стояла в пяти футах от нас, когда мы с Поппи обернулись. Ее глаза были прикованы к нашим сцепленным рукам.

Я улыбнулся, надеясь, что она будет спокойна и не поставит нас в неловкое положение.

— Али.

Но нет.

Она скривила рот и одарила Поппи убийственным взглядом — таким же взглядом, который я получал всякий раз, когда оставлял свое полотенце на полу в ванной.

Али прошла оставшееся расстояние и встала прямо рядом со мной.

— Кто это?

— Поппи, познакомься с Али. Али, это Поппи, а это ее ресторан.

Поппи высвободила свои пальцы из моих и встала, протягивая руку Али.

— Привет. Приятно познакомиться. Могу я принести вам что-нибудь поесть или попить?

Али уставилась на руку Поппи, затем скрестила руки на груди и перевела этот взгляд на меня.

— Это не заняло у тебя много времени, не так ли?

— Али, не надо.

— Нет, давай без «не надо». — Она расцепила руки и ткнула пальцем мне в плечо. — Ты мог хотя бы немного подождать. Мы были вместе два года, Коул. Два года. Как ты мог уже начать двигаться дальше? Неужели наши отношения ничего для тебя не значили?

Я посмотрел на Поппи, надеясь, что она сможет прочесть «Мне жаль» в моих глазах. Последнее, чего я хотел, — это привнести драму в ее жизнь, но, зная Али, она не собиралась облегчать мне задачу.

— Все в порядке. — Взгляд Поппи смягчился: — Я дам вам, ребята, поговорить. — Затем она попятилась, исчезнув на кухне и отправив Хелен присмотреть за стойкой.

Когда она ушла, я встал, указывая на дверь.

— Давай выйдем поговорить на улицу. — Каким-то чудом Али последовала за мной, не сказав ни слова, хотя и фыркала у меня за спиной, пока мы шли. К тому времени, как мы вышли на тротуар, ее гнев сменился болью.

— Прости.

Она кивнула, и по ее щекам потекли слезы.

— Не плачь. — Моя мольба ничего не дала, но, с другой стороны, Али всегда была плаксой. Всякий раз, когда мама, или моя сестра, или Поппи плакали, это, черт возьми, чуть не разбивало мне сердце. Слезы Али, с другой стороны, перестали беспокоить меня год назад — отчасти потому, что она использовала их для манипуляций, отчасти потому, что никогда не пыталась дать им отпор.

Одна из причин, по которой я до чертиков восхищался Поппи, заключалась в том, что она изо всех сил старалась не плакать. А если она это делала? Значит, что все было действительно плохо.

Но все же я не хотел, чтобы Али плакала. Я не хотел причинять ей боль.

— Я никогда не хотел причинить тебе боль.

Она кивнула, поднимая руку, чтобы смахнуть слезу.

— Конечно. Как скажешь.

— Мы просто… у нас бы ничего не вышло. Я думаю, в глубине души ты знаешь, что это правда.

— А я должна? — Она заглянула в ресторан и шмыгнула носом. — А что насчет нее? Как ты думаешь, у вас двоих получится? Или ты собираешься сделать с ней то же, что сделал со мной? Заставишь ее влюбиться в тебя и даже не попытаешься отступить.

— Али, — прошептал я. — Я правда пытался. — Я два чертовых года пытался сказать: «Я люблю тебя», но этого просто не произошло.

Ее подбородок задрожал, когда она смахнула очередную слезинку.

— Прости. Я просто не ожидала увидеть тебя сегодня вечером. С ней. Это был шок.

— Не беспокойся об этом.

Она посмотрела на меня влажными, умоляющими глазами и наклонилась ближе.

— Я правда скучаю по тебе. — Ее рука поднялась между нами, но прежде чем она успела коснуться моей груди, я сделал шаг назад.

— Я не могу прикоснуться к тебе сейчас? — Гнев вспыхнул в ее заплаканных глазах.

— Нет. — Единственная женщина, чья рука может лежать на моем сердце, была внутри.

С убийственно хмурым видом Али развернулась на каблуках и бросилась к своей машине, а затем уехала со стоянки.

— Черт, — пробормотал я, потирая челюсть.

Я надеялся, что со временем Али найдет для себя подходящего парня. Что она найдет парня, который отдаст ей свое сердце. Это просто был не я.

Через окна ресторана я увидел, что Поппи вернулась к стойке. Она старалась не подглядывать, но ее взгляд то и дело блуждал по залу в поисках Али. Я поспешно вернулся внутрь и направился прямо к стойке.

— Мне жаль.

— Все в порядке. Бывшая девушка, я полагаю?

Я кивнул.

— Да. Мы с Али встречались пару лет, но расстались в начале этого лета.

— Это было серьезно?

— Для нее, — признался я. — Мы жили вместе какое-то время, но… это было неправильно. В конце концов я покончил с этим, но не раньше, чем она пострадала. — Не раньше, чем она сказала мне, что любит меня бесчисленное количество раз, а я не ответил ей тем же.

Я похлопал по газете, которую мы просматривали, когда вошла Али.

— Ты хочешь позвонить кому-нибудь из них?

— Я от них не в восторге. Я думаю, что просто подожду какое-то время.

— Ладно. Дай мне знать, если я могу чем-нибудь помочь.

— На самом деле, есть кое-что. — Она безуспешно боролась с улыбкой. — Ранее я зашла в три продуктовых магазина и купила в каждом из них зеленое желе. Все до единой сковороды, горшочка и миски, которые я смогла найти, в настоящее время стоят в моей кладовке, наполненные желе.

Я не заглотил наживку.

— Рад за тебя.

Последние пару недель Поппи пыталась уговорить меня поплавать с ней в бассейне с желе, но я чертовски ненавидел желе. От его текстуры меня тошнило. Вкус был ужасный. Идея поплавать в бассейне, полном этого? Ни единого шанса, черт возьми, если только она не будет тонуть в нем, и мне придется вытаскивать ее оттуда.

Я обещал помочь ей со списком Джейми, но это была одна из двух вещей, в которых я подвел черту. Я не собирался позволять ей включать чертову пожарную сигнализацию, и я не собирался залезать в лужу зеленого желе.

— Пожалуйста? — Поппи посмотрела на меня своим лучшим щенячьим взглядом.

Черт возьми. Это было просто желе. Вероятно, я мог бы принести эту жертву. Если это сделает ее счастливой, я, вероятно, смог бы это сделать. Если буду держать глаза закрытыми и просто очень быстро войду.

Я уже был готов сдаться, когда она пробормотала:

— Хорошо. Я сделаю это сама. Думаю, сегодня вечером. Желе готово, и я, пожалуй, покончу с этим.

— Ты купила бассейн?

— Нет, пока нет. Я собиралась улизнуть пораньше и дать Хелен закрыться, чтобы я могла купить его.

— Я принесу тебе бассейн. — Я встал и вытащил ключи из кармана джинсов. — Ты заканчивай здесь, а я вернусь, чтобы забрать тебя и твое, — я скорчил гримасу, — желе. Ты не возражаешь, если мы сделаем это у меня дома? Так ближе.

— Это было бы здорово. Спасибо. — На ее лице отразилось облегчение — целая волна облегчения. Гораздо больше, чем того требует экономия десяти минут на дороге.

Было ли это причиной, по которой она хотела переехать? Потому что она не хотела, чтобы я был в ее доме?

Я оставил эти вопросы при себе, помахал на прощание рукой, вышел из ресторана и направился в место, которое ненавидел почти так же сильно, как желе.

Уолмарт.

Пару часов спустя я купил ей детский бассейн и дважды ходил в ресторан, чтобы перетащить дохрена зеленого желе. Затем — все это время меня подташнивало — я наполнил ее бассейн этим чертовым неоновым желатином и с помощью лопаты разломал его на мелкие кусочки.

К тому времени, когда она закончила с делами в ресторане и пришла ко мне, солнце уже начало клониться к закату. Мы пропустили экскурсию по дому, и я потащил ее прямиком на задний двор.

Она переоделась в ресторане. Я был уверен, что она выберет практичные облегающие шорты для бега и простую белую майку поверх спортивного бюстгальтера на бретельках. Но она прошла мимо практичности и остановилась на чертовой сексуальности.

— Ты все это устроил, хотя терпеть не можешь желе? — Она улыбнулась мне, и я боролся каждой клеточкой своего тела с желанием поцеловать ее. — Спасибо.

Я прочистил горло и указал на бассейн.

— Тебе лучше зайти туда, пока не стало слишком темно.

Она глубоко вздохнула, затем опустила ногу в желе.

— Боже мой, как холодно.

— Теперь пути назад нет. — У меня был наготове телефон. — Улыбнись для фотографии.

Она хмуро оглянулась через плечо — взгляд, который я прекрасно уловил с помощью камеры, — затем опустила другую ногу в бассейн. Она зашипела, опускаясь на колени, а затем одним грациозным движением села.

Ее ноги распрямились ровно настолько, чтобы зелень могла покрыть ее бедра.

— Это кажется странным. — Она поковыряла желе пальцами, прежде чем опереться ладонями о дно бассейна и подтянуться. Затем она смахнула зеленые кусочки со своих ног.

— И это все?

Она пожала плечами.

— Здесь холодно. Я считаю, что с этим покончено, если только ты не собираешься залезть ко мне сюда.

Я покачал головой и сделал шаг назад.

— Только когда в аду выпадет снег.

— Ты уверен? — Медленная улыбка расплылась по лицу Поппи. Она сделала один шаг, затем другой, двигаясь к ближайшему ко мне краю бассейна.

— Поппи, — предупредил я.

Она протянула руку и схватила меня за запястье.

Я отскочил назад, едва увернувшись от зеленых кусочков, слетевших с ее рук. Однако она использовала слишком большую инерцию, пытаясь схватить меня, потому что по мере того, как ее рука продолжала двигаться, ее ноги начали скользить. Словно пьяный на льду, ее туловище изогнулось, руки закрутились, а ноги подкосились, когда она попыталась сохранить равновесие.

Я был уверен, что она упадет, но потом каким-то образом ей удалось взять себя в руки.

— О боже мой, — выдохнула она, глядя на меня снизу вверх, пока поднимала ноги. — Это было близко. Я чуть не выпала отсюда, выглядя как Лягушонок Кермит.

Я рассмеялся.

— Или Халк. Можешь себе представить, что завтра пойдешь в ресторан, выглядя как разъяренный Брюс Баннер? — У Рэндалла будет трудный день, если Поппи придет с зеленым лицом.

Я все еще смеялся, когда Поппи уперла руки в бока.

— Халк? Я напоминаю тебе Халка?

Мой смех оборвался.

— Что? Нет! Конечно, нет. — О, черт. — Ты похожа на маленького зеленого человечка. Типа, э-э… — Думай, Коул. Что, черт возьми, было еще таким зеленым? Веселый зеленый великан. Годзилла. Гринч. — Йода. — Я щелкнул пальцами. — Ты похожа на Йоду. Только не старая. Или лысая. Или сморщенная…

— Коул. — Я замолчал, когда Поппи ухмыльнулась. — Тебе следует закрыть рот и держать его на замке.

Я кивнул.

— Хорошая идея.

— Ладно. Я ухожу отсюда.

Я шагнул вперед и протянул свободную руку, чтобы помочь ей выбраться, но прежде чем она успела ухватиться за мою ладонь, она переместила свой вес. Только что она стояла, а в следующую секунду уже летела по воздуху.

Шлеп.

Зеленое желе разлетелось во все стороны, когда Поппи закричала. Она прочистила горло, когда кусочек попал ей в рот — я заткнулся, — затем выплюнула его, изо всех сил пытаясь сесть. Слизь капала с кончиков ее пальцев и с узла волос. Ее майка никогда больше не будет белой.

И я не смог устоять. Мой телефон все еще был у меня в руке, и я поднял его, чтобы сделать снимок.

— Ты что, издеваешься надо мной?

Я ухмыльнулся.

— Просто на случай, если тебе нужны доказательства. — Я отбросил свой телефон в сторону и наклонился, помогая ей подняться на ноги. — Вот.

На этот раз, когда она встала, желе покрывало ее с головы до ног.

Не смейся. Не будь мудаком. Бесполезно. Вырвалось фырканье, за которым последовал приступ смеха, когда Поппи сверкнула глазами и изо всех сил сжала мою руку.

— Прости. — Я перестал выть, хотя моя грудь все еще вздымалась, когда я помогал ей выбраться из бассейна.

Тыча зеленым пальцем мне в лицо, Поппи проговорила сквозь сжатые зубы:

— Упомяни хоть что-нибудь о Йоде, маппетах или лепреконах, и ты покойник.

— Да, мэм. Ни слова.

Она опустила взгляд и мою руку, чтобы потереть то место на своей заднице, где она получила максимальный удар.

— Это было больно. Желе — плохая подушка.

— Мне жаль. — Я стащил полотенце, которое принес с шезлонга. — Хочешь принять душ?

Она кивнула, вытирая лицо, затем метнулась мимо меня к двери.

— Душ наверху. Последняя комната справа! — крикнул я ей.

Она помахала рукой и продолжила бежать внутрь.

Я улыбнулся и покачал головой, осматривая свой двор.

Это был полный бардак. Убрать этот бассейн будет непросто, и я надеялся, что кусочки желе растворятся в траве, но все же я был рад, что Поппи пришла сюда, чтобы сделать это.

Решив, что почищу бассейн завтра, я схватил свой телефон и вошел внутрь, плюхнувшись на диван, чтобы просмотреть сделанные мной снимки.

Прежде чем наверху включили воду, я нашел свою любимую фотографию.

Мой прекрасный зеленый лепрекон, Поппи.

Я любил ее. Когда я посмотрел на ее фотографию в своем телефоне, это поразило меня прямо в грудь.

Я был влюблен в Поппи Мейсен.

Затем меня осенила ирония.

Али говорила мне, что любит меня бесчисленное количество раз, а я никогда не отвечал ей тем же. Ни разу. И теперь я, наконец, был готов сказать эти три слова женщине, которая не могла сказать их в ответ.

Глава 14

32-й День Рождения: Устроить драку красками

Поппи

Душ у Коула был шикарный. И огромный.

Плитка от пола до потолка тянулась от скамейки на одном конце до дверного проема на противоположной стороне. Настоящей двери там не было, потому что пространство было таким большим — вода, вытекающая из трех бронзовых насадок для душа, и близко не подходила к выходу. Но какой бы великолепной ни была мраморная плитка цвета слоновой кости, лучшей частью душа Коула был запах.

Как я и подозревала, на полочке с вырезами стояла бутылка средства для мытья тела «Ирландская весна». Запах просочился сквозь кафель, так что, когда душ наполнился паром, меня окутал чистый, мужественный аромат Коула.

Я рассмеялась, уставившись на бутылку. Ее темно-зеленый цвет идеально сочетался с моей светло-зеленой кожей.

Я сделала все, что могла, — яростно скребла кожу, — чтобы убрать цвет с рук, но мне понадобится тщательное отшелушивание с помощью сахарного скраба и мочалки, чтобы вернуть свой обычный оттенок.

Купание в желе имело свои недостатки. У меня не было ни моих обычных косметических средств, ни фена для волос. Я бы снова надела одежду, в которой была ранее в ресторане, хотя мне очень хотелось чего-нибудь свежего и чистого. Но все равно, я была рада, что мы сделали это здесь. Я не только избегала приводить его к себе домой, но и было приятно иметь компанию вместо того, чтобы делать это в одиночку.

Я всегда знала, что с желе будет сложно — с тех пор, как Джейми добавил его в день своей смерти. Но с учетом того, что Коул дразнил меня потому что я зеленая, плюс его странное отвращение к желе, все было терпимо.

Его твердая рука, помогавшая мне выбраться из бассейна, немного ослабила боль.

Я действительно начинала полагаться на его руки. Наверное, даже слишком.

Но без них я не знаю, как бы я вообще зашла так далеко. Я пообещала себе, что больше не буду просить Коула о помощи, но уже сегодня вечером я позволила ему сделать всю эту работу по созданию моего желейного бассейна. Каждый раз, когда он предлагал свою помощь, я соглашалась. Я должна была перестать пользоваться своим преимуществом до того, как он начнет на меня обижаться — я просто не знала как.

Благодаря Коулу я приближалась к концу «Списка желаний» Джейми, не будучи постоянно в слезах. Вместо этого он помогал мне находить радость в каждом предмете. Веселье, за которым Джейми охотился в первую очередь.

Я улыбнулась своим зеленым кутикулам, когда вода потекла по моему телу к пальцам ног с зеленым оттенком. Тебе бы это понравилось, Джейми. Там, где я хотела убрать зелень, Джейми позволил бы ей остаться. Он бы носил этот желеобразный цвет как знак почета, пока он не сошел.

Вода начала остывать, поэтому я в последний раз вытерлась, затем выключила ее, стащив у Коула свежее полотенце, прежде чем натянуть перепачканные мукой джинсы и футболку с надписью: «Мейсен Джар». Я завязала свои влажные волосы в узел, затем вышла из ванной в спальню Коула.

Я так спешила избавиться от своей испачканной желе одежды, что толком не изучила его спальню, когда бежала в душ. Но сейчас я не могла удержаться и позволила своему взгляду задержаться на его кровати-санях (прим. ред.: кровать-сани — это кровать с изогнутыми или закрученными ножками и изголовьями, напоминающая сани) прямо посреди комнаты.

Как и его душевая кабина, она была огромной. Изножье и изголовье кровати из дерева цвета эспрессо поблескивали в свете встроенных потолочных светильников. Простое постельное белье цвета хаки хорошо сочеталось с белыми стенами и шоколадно-коричневым деревянным полом.

Оформлял ли Коул здесь что-нибудь? Или это была его бывшая? Мои губы сжались в тонкую линию, когда я подумала о недавней встрече с Али.

Она была красива. Конечно, она была красива. Коул был сексуальнее подавляющего большинства представителей мужского пола на планете. Конечно, его бывшая девушка была великолепна.

И явно все еще влюблена в него.

Любил ли он ее? Шептал ли он ей эти три слова в волосы, когда держал ее в своих сильных объятиях на этой огромной кровати?

Прежде чем моя голова успела слишком далеко забрести по этому… э-э-э… пути, Коул постучал в дверь.

— Поппи?

Я очнулась от оцепенения, отрывая взгляд от его кровати.

— Заходи.

Когда он вошел в комнату, его ноги были босыми.

— Я просто хотел узнать, не нужно ли тебе чего-нибудь.

— Нет. — Я улыбнулась. — Спасибо тебе за помощь. Я оставила твои полотенца в ванной, но я не уверена, что зеленый цвет можно вывести.

— Меня не волнуют полотенца. — Он прошел мимо меня и сел, прислонившись к изножью кровати. Его руки были уперты в дерево по бокам, отчего мышцы на руках напряглись. Когда он закинул одну лодыжку на другую, я отвернулась, чтобы он не видел моих пылающих щек.

Черт, он был сексуален. Образ Коула в этой, казалось бы, непринужденной позе навсегда запечатлелся в моем мозгу.

Мне потребовалось несколько долгих секунд, чтобы собраться с мыслями, и я притворилась, что изучаю его обстановку.

— Мне нравится твой дом.

— Спасибо. Мне повезло, я купил его за копейки, потому что это был последний дом в квартале, который еще не был восстановлен. Это заняло у меня некоторое время, но я приведу его в порядок в этом столетии.

Я кивнула и улыбнулась, оглянувшись через плечо, чтобы убедиться, что он не пошевелился. К моему лицу снова прилил жар, но на этот раз он не остановился на щеках — он проник до самой сердцевины, пробуждая желание, которое дремало долгое-долгое время.

Он оттолкнулся от кровати.

— Хочешь полную экскурсию?

— Да, пожалуйста. — Блин. Я спрятала свои пылающие щеки, но мой хриплый голос нельзя было ни с чем спутать.

Но Коул — в истинно коульской манере — просто ухмыльнулся своей понимающей улыбкой и, не сказав ни слова, пересек комнату.

Я бросила последний взгляд на его кровать. Образ меня, спящей обнаженной под его простынями, возник у меня в голове, но я отогнала его прочь. Почему я думала о сексе с Коулом? Мы еще даже по-настоящему не целовались — если не считать того, что наши губы соприкоснулись в гараже Брэда и Мии. И даже тогда это был не тот поцелуй, который привел к долгой, потной ночи вместе и моему пробуждению в его объятиях.

Мое тело оказывалось впереди моей головы, и ему нужно было замедлиться. Замедлиться. А это означало, что мне нужно было убираться к чертовой матери из спальни Коула.

Захлопнув дверь, забыв обо всем, что связано с сексом и поцелуями, и о том, как выглядела задница Коула в джинсах сегодня вечером, я последовала за ним в холл, когда он начал свою экскурсию.

— У хозяина раньше было две комнаты. — Он постучал в стену, ведя меня по коридору. — Я переделал одну из них в ванную и кладовку.

Я провела рукой по двери, заглядывая в гостевую спальню.

— Мне нравится, что ты сохранил оригинальные двери и отделку.

— Мне тоже. Строительной бригаде было нелегко привести их в порядок, но это стоило потраченного времени.

Коул жил в более старом районе в центре города Бозман. В отличие от моего дома, расположенного в одном из самых новых районов города, дома в этом районе были наполнены характером и окружены столетними деревьями.

Отделка и двери были насыщенного коричневого цвета, похожего на цвет восстановленных паркетных полов. Лепнина в виде короны, выкрашенная в белый цвет в тон стенам и потолкам, была толстой и украшена резьбой с замысловатым рисунком, отсутствующим в новых домах. А старые дверные ручки из латуни и стекла были тем, на что сейчас люди потратили бы целое состояние.

Показав мне еще одну свободную спальню и ванную комнату, Коул повел меня вниз по лестнице, расположенной в центре дома. Как и наверху, очарование старого стиля было восстановлено и смешано с роскошью современной жизни.

Камин в гостиной был полностью выложен из оригинального кирпича, но каминная полка была заменена, чтобы вместить широкий телевизор. Он сохранил старинную люстру в прихожей, но добавил встроенное освещение, чтобы сделать пространство светлее. И он приказал снести пару стен, открыв планировку этажа, чтобы разместить более крупную и удобную мебель.

Все в доме Коула плавно перетекало из гостиной в столовую, а затем в кухню моей мечты.

— Это прекрасно. — Я провела рукой по серо-белой мраморной стойке. У него было все. Сверкающие приборы из нержавеющей стали. Первоклассная газовая плита. Нетронутые белые шкафы. В тот момент, когда я ступила на плитку пола в черно-белую клетку, у меня возникло желание начать готовить.

— Боюсь тебе сказать, что я почти не пользовался этой кухней с тех пор, как обновил ее.

Я ахнула.

— Как тебе не стыдно, Коул Гудман.

— Может быть, ты поможешь мне обкатать ее.

Обкатать ее.

Он имел в виду мои кулинарные способности, но картинка, которая промелькнула у меня в голове, не имела никакого отношения к еде. Я увидела себя сидящей на кухонном столе, обнаженной, с Коулом между моих ног, его член был глубоко внутри меня, а я стонала в потолок.

Горячая волна разлилась по моим плечам и вниз по спине, когда у меня запульсировало между ног. Мои соски затвердели под лифчиком, напрягаясь под тонкой подкладкой, когда мой взгляд переместился на Коула.

Он наблюдал за мной, его глаза потемнели, как будто он увидел ту же самую неприличную картинку в своем воображении. Его грудь поднималась и опускалась при коротких вдохах, а руки были сжаты в кулаки по бокам — как будто он держался на своей стороне кухни.

Мой взгляд опустился к его рту, не в силах отвести взгляд от его мягких розовых губ.

Мне захотелось поцеловать его. Я так сильно хотела поцеловать его, что все беспокойство, нерешительность, за которые я держалась последние пару месяцев, просто… исчезли. В моей голове не было места ни для чего другого, кроме как заставить Коула поцеловать меня.

Медленно мои руки опустились по бокам, и, не сводя глаз с его лица, я слегка изогнула запястья.

Мой сигнал.

Коул наблюдал за моими руками, пока я крутанула их раз, потом другой, прежде чем он с трудом сглотнул.

— Поппи. — Его голос был грубым и глубоким. — Ты уверена?

Я кивнула.

— Поцелуй меня, Коул.

Двумя огромными шагами он сократил расстояние между нами. Его руки зарылись в мои влажные волосы, а ладони прижались к моему подбородку. Затем его губы прижались к моим.

По моему телу пробежала дрожь, когда его язык прошелся по моей нижней губе, заставляя мой рот открыться. Когда мои губы приоткрылись, его язык проник внутрь. И он был таким вкусным — лучше всего, что я когда-либо могла приготовить на этой кухне.

Я застонала ему в рот, когда его язык начал исследовать меня. Мои руки крепко вцепились в его рубашку, удерживая, когда его руки оставили мое лицо и обхватили мою спину.

Коул притянул меня так близко, что каждый дюйм его тела был прижат ко мне. Его крепкая грудь. Его мускулистые бедра. Его член напрягся под джинсами.

Своим ртом, пожирающим мой, Коул разжег во мне огонь, который долгие годы был лишь тлеющими углями. Ожог был таким горячим, что я едва могла его вынести. Итак, движимая желанием, я целовала Коула изо всех сил. Я прижала его ближе, притягивая и втягивая в себя, но этого было недостаточно. Я подалась бедрами вперед, прижимаясь к нему, надеясь на облегчение, но трение только раздуло пламя.

Я отпустила рубашку Коула и провела руками по его заду, сильно сжимая, когда добралась до его идеальной задницы. Когда Коул застонал, гул вибрировал у меня в горле, заставляя меня снова сжаться, на этот раз еще сильнее.

Одну секунду его язык волшебным образом ласкал мой, а потом все исчезло. Он оторвался от меня, тяжело дыша, когда я сделала то же самое.

— Черт возьми, женщина. — Он прижался своим лбом к моему. — Боже, я мог бы целовать тебя вечно.

Мои легкие вздымались, когда я пыталась наполнить их воздухом.

Руки Коула пригладили волосы, упавшие мне на щеки, заправляя их за уши.

— Но нам лучше притормозить.

Он был прав — нам следовало притормозить, — но я скучала по его губам. Я так сильно хотела их вернуть, что чуть не расплакалась.

Потому что это был лучший поцелуй, который у меня когда-либо был в жизни.

За всю мою жизнь.

Ни один мужчина, даже Джейми, никогда не целовал меня с такой страстью.

Волна эмоций взорвалась в моей груди и вырвалась изо рта в виде рыдания. Из-за интенсивности поцелуя и осознания того, что я только что освободилась от своего мужа, я не смогла сдержать последовавший за этим крик. Или тот, что был после этого. Или слезы, наворачивающиеся на мои глаза.

Я прикрыла рот рукой, когда скатилась первая слеза. И когда вторая капля потекла по моей щеке, Коул притянул меня в свои объятия.

— Мне жаль, — заплакала я, зарываясь лицом в его рубашку.

Мне было жаль, что я плакала после нашего невероятного поцелуя. Мне было жаль, что я испортила наш интимный момент. Но больше всего мне было жаль, что я не сожалела о том, что поцеловала Коула.

Я отпускала Джейми.

И это снова разбило мне сердце.

— Все в порядке, — прошептал Коул мне в волосы. — Все в порядке. Я держу тебя. Выпусти это наружу.

С его разрешения я не пыталась бороться с болью. Я плакала в его рубашку, орошая его плечо своими слезами и влажными волосами. Я наслаждалась комфортом его рук, пока не набралась достаточно сил, чтобы остановиться.

— Мне жаль, — прошептала я в его рубашку, прежде чем откинуться назад и вытереть глаза.

Он положил ладонь мне на щеку.

— Никогда не жалей.

— Я жалею не о поцелуе. Пожалуйста, знай это. Это просто… тяжело.

— Я знаю.

Я посмотрела в его глаза, такие добрые и сострадательные, и снова чуть не расплакалась. Он был мечтой. Как я нашла мужчину, который был таким понимающим и терпеливым, который видел меня так ясно? Это было не что иное, как чудо.

Я судорожно вдохнула и задержала дыхание на долгое мгновение, сдерживая свои эмоции. Когда я выдохнула, я позволила своим плечам опуститься, а затем выпрямился во весь рост.

Я ненавидела плакать на глазах у других. Я ненавидела чувствовать себя слабой и жалкой. Я ненавидела себя за то, что чувствовала себя настолько управляемой своими эмоциями. В течение пяти лет я чувствовала, что теряю контроль, и каждый раз, когда я начинала возвращать этот контроль, это так часто заканчивалось моими слезами.

Я была измучена. Слезы были изнурительными.

Я больше не хотела плакать. Я больше не хотела грустить. Я не хотела причинять боль.

Когда же это пройдет? Когда я найду в себе силы оставить боль в прошлом и перестать позволять ей омрачать настоящее?

Испытывая отвращение к себе за то, что испортила то, что было волшебным моментом с Коулом, я покачала головой.

— Мне очень, очень жаль.

— Посмотри на меня, — приказал он, и я посмотрела ему в глаза. — Никаких извинений. Ты самый сильный человек, которого я когда-либо встречал. Пара слезинок — это не так уж и важно.

Я усмехнулась, махнув рукой на его рубашку.

— Я разревелась, Коул. Это была не просто пара слезинок. Ты практически промок насквозь. Не думаю, что это означает быть сильной.

Он подошел ближе, его ладонь снова коснулась моей щеки.

— Плач не делает тебя слабой, Поппи. Иногда требуется больше сил, чтобы отпустить, чем для того, чтобы удержать все это внутри.

Я не знала, правда ли это, но эти слова показались мне чудесными, когда они поселились в моем сердце.

— Спасибо.

— Не за что.

Его рука убралась с моего лица, и я указала в сторону коридора.

— Я, пожалуй, пойду.

— Хорошо. — Он последовал за мной в гостиную, где я схватила свою сумочку и рюкзак с его дивана из верблюжьей кожи. — Мы все еще участвуем в битве красками в воскресенье?

— Да. У меня все готово к отъезду. Молли, Финн и дети будут там. И ты наконец-то познакомишься с Джимми.

— Я не могу дождаться. — Он проводил меня до двери, открывая ее, чтобы я могла выйти на его крыльцо.

Фасад его дома из красного кирпича был отделан белым. Квадратные колонны вокруг крыльца были толстыми и украшены фронтонами. Вьющаяся виноградная лоза змеилась из дальнего угла на второй этаж. Не хватало только двух белых кресел-качалок, и эта веранда была бы идеальным местом для наблюдения за детьми, играющими во дворе перед домом.

— Увидимся в воскресенье. — Коул наклонился и поцеловал меня в щеку.

— Пока. — Я вышла на улицу, но остановилась, оглянувшись через плечо. — Спасибо. — Я с трудом сглотнула. — Спасибо тебе за то, что поцеловал меня. За то, что ты тот самый.

Его взгляд смягчился.

— Это всегда буду я.

Я надеюсь, что это так. Я слегка улыбнулась ему, прежде чем повернуться и пойти к своей машине. Быстро помахав рукой, я отъехала от обочины и поехала прямо домой. Но вместо того, чтобы принять душ, как я планировала, я вошла внутрь и плюхнулась на свою кровать. Затем я схватила фотографию Джейми со своего прикроватного столика.

Я погладила его лицо в рамке.

Его улыбающееся лицо, застывшее под стеклом, успокоило боль в моей груди. Джейми никогда не хотел, чтобы я грустила. Он бы не хотел, чтобы я оставалась одна. Если он не мог быть здесь, со мной, тогда он бы хотел, чтобы я обрела счастье.

Я была уверена в этом до мозга костей.

Я поставила рамку и порылась в своей сумочке, лежащей рядом со мной на кровати. С ежедневником Джейми и ручкой в руке я открыла страницу о желе и поставила галочку.

Мы почти закончили, Джейми. Осталось выполнить всего несколько пунктов.

Я закрыла ежедневник и прижала его к груди. Я выплакалась у Коула, так что сейчас я просто улыбнулась.

Смотрел ли Джейми вниз и улыбался ли он? Был ли он рад, что я делаю то, чего он хотел больше всего? Я надеялась, что этот список был его способом помочь мне пережить горе. Я надеялась, что это был его способ помочь мне попрощаться.

Я надеялся, что это был его способ привести меня к новой жизни.

Жизни, полной улыбок. И смеха.

Той, которая наполнена любовью.

Два дня спустя зелень исчезла с моей кожи, и я была в квартире Джимми, наполняя краской биоразлагаемые водяные шарики. Последние тридцать минут я собиралась с духом, чтобы рассказать ему о себе и Коуле, чтобы он не удивился, когда мы приедем в парк позже днем.

— Итак, эм… я пригласила Коула провести с нами этот бой красками.

— Да, я знаю. — Его пальцы были покрыты синей краской, когда он завязывал воздушный шарик. — Я помню, как неделю назад ты говорила мне то же самое. Ты беспокоишься, что я впадаю в маразм или что-то в этом роде? Потому что это не так. Что бы ни говорил этот засранец Рэндалл, моя голова так же ясна, как и в твоем возрасте, поняла?

— Поняла. — Хихикнула я, завязывая свой красный шарик и бросая его в ведерко к остальным. — Но я хотела сказать тебе кое-что еще. Коул не просто друг, помогающий мне с грузовиком Джейми. Мы вроде как встречаемся.

— Ты действительно думаешь, что я дряхлый. — Он усмехнулся. — Расслабься, Поппи. Я так и думал.

— Думал? — Я уставилась на него, разинув рот, когда он наполнил еще один воздушный шарик.

Он кивнул.

— Ты много говоришь о нем. Похоже, вы проводите много времени вместе. Молли сказала мне, что он почти каждый вечер приходит в ресторан. Я стар, но не слеп. Я предположил, что между вами двумя происходит что-то большее.

— И это тебя не беспокоит?

Он покачал головой, роняя флакон с краской, который держал в руках, чтобы уделить мне все свое внимание.

— Я просто хочу, чтобы ты была счастлива. И если тебе нравится этот парень, я только за.

— Ты думаешь, это нормально — снова начать встречаться?

Может быть, это было потому, что Джимми и Джейми были так близки, но мне нужно было благословение Джимми. Это было самое близкое, что у меня было, к благословению от Джейми. Мне нужно было, чтобы он сказал мне, что встречаться с Коулом — это нормально.

Он кивнул.

— Я не просто думаю, что это нормально. Я думаю, что пришло время. Пять лет, Поппи. Пришло время двигаться дальше. И ты знаешь так же хорошо, как и я, что Джейми тоже хотел бы этого для тебя.

Я посмотрела на свои покрытые краской пальцы.

— Спасибо тебе, — прошептала я. Он не знал, сколько страхов и тревог он только что помог прогнать.

Его синяя рука накрыла мою.

— Потому что это правда.

Я подняла на него глаза и улыбнулась.

— Вы двое готовы идти или как? — проворчал Рэндалл из коридора, входя в комнату Джимми. — Я хочу покончить с этим, чтобы успеть вернуться к ужину.

Я начала наполнять еще один воздушный шарик.

— Еще немного, и мы сможем идти.

— Прекрасно, — пробормотал Рэндалл, входя в кухню. Он был одет в комбинезон с головы до ног, а в руке в перчатке держал шапочку для душа.

— Посмотри на этого парня. — Джимми закатил глаза. — Комбинезон? Серьёзно? Ты слабак. Это всего лишь немного краски.

— Я не порчу свою одежду. Некоторые из нас гордятся своей внешностью. — Глаза Рэндалла сузились, когда они с Джимми, как обычно, уставились друг на друга.

Теперь Джимми приходил в «Мейсен Джар» вместе с Рэндаллом почти каждый день, и одна вещь, которую я узнала, заключалась в том, что они жили для того, чтобы ссориться. Эти двое приходили в ресторан в середине утра и спорили о чем угодно до самого обеда.

Сначала я пыталась вмешаться — поиграть в миротворца, — но после своей пятидесятой неудачной попытки сдалась.

Поэтому я просто покачала головой и продолжила наполнять свой воздушный шарик.

— Вы можете, не ссорится друг с другом хотя бы до парка, джентльмены?

— Всегда на его стороне, — пробормотал Рэндалл и повернулся к гостиной.

— Она моя внучка! — крикнул Джимми ему в спину. — Конечно, она на моей стороне. — Он посмотрел на меня. — Какой тупица.

— Вы двое хуже маленьких детей.

Джимми усмехнулся и подозвал меня поближе, чтобы прошептать:

— Смотри.

Он еще раз убедился, что Рэндалла нет в пределах видимости, затем полез в шкафчик. Из него выпал полноразмерный воздушный шарик, в десять раз больше мини-шариков, которые мы наполняли.

— Джимми, — зашипела я.

Он хихикнул.

— Комбинезон и шапочка для душа ни за что не спасут его от этого большого старого ублюдка.

Я фыркнула, пытаясь подавить смех. Затем я наклонилась к ведерку и начала освобождать место для его чудовищного воздушного шара.

— Положи его между малышами, чтобы он этого не увидел.

Джимми улыбнулся.

— Это моя девочка.

Час спустя я стояла в толпе, только что ознакомившись с правилами нашего пейнтбольного боя. Никаких прямых выстрелов в лицо. Быть помягче с Максом и Кали. Продолжать до тех пор, пока не исчезнут все воздушные шарики.

Слева от меня стояли Джимми и Рэндалл, справа — Коул. А напротив меня сидели Финн, Молли и дети.

— Все готовы?

Я услышала одобрительные возгласы со всех сторон, когда мы разошлись, чтобы взять воздушные шары.

— Ладно. На счет «три». Один. Два. Три!

Последовало столпотворение. Полетели воздушные шары, люди побежали, и повсюду забрызгалась краска.

— Целься в тетю Поппи! — крикнул Финн Кали, которая немедленно бросилась за мной в погоню.

— Нет, Кали! Нет! — Я притворилась, что быстро бегу, но позволила ей догнать меня и запустить желтым воздушным шариком мне в спину. Липкая краска мгновенно пропитала мою тонкую белую майку и покрыла тыльную сторону моих рук. — Ты меня поймала!

Она хихикнула, затем побежала обратно к ведру, чтобы взять еще шарик.

— Папа попался! — взвизгнула она, целясь зеленым шариком в Финна. Она убежала, присоединившись к Молли и Максу, которые гнались за Финном и забрасывали его воздушными шариками.

Впервые за несколько месяцев Финн и Молли по-настоящему улыбались друг другу. Искренними улыбками. Я не была уверена, ладили ли они потому, что эта борьба красками была из-за Джейми, или, может быть, они делали счастливые лица ради меня. Как бы то ни было, это делало всю эту идею намного веселее.

Я так увлеклась, наблюдая за улыбками на их лицах, что не заметила, как Коул подкрался ко мне сзади. Секунду назад я наблюдала, как Кали бросает зеленый шарик в белую футболку Финна. В следующий момент синяя краска потекла по моим волосам.

— Боже! — Я развернулась как раз вовремя, чтобы Коул кинул еще один в мою голову, на этот раз оранжевый. — Ты! — Я указала пальцем на его улыбку, затем побежала обратно к ведерку за горстью воздушных шариков.

Я попыталась кинуть в него, но он был слишком проворен. Он уворачивался от каждого моего броска, пока трава вокруг него не стала выглядеть так, словно радужного единорога вырвало у его ног.

— Я сдаюсь, — надулась я на Коула, затем вернулась к ведру с шариками. Когда я вернулась к бою, я выбрала другую цель. — Попался! — Я обрадовалась, когда красный воздушный шарик, который я бросила, лопнул на груди Рэндалла.

Он посмотрел на свой комбинезон и усмехнулся.

— Ты заплатишь за это.

Я высунула язык, призывая его последовать за мной, как раз в тот момент, когда Джимми выскользнул из-за дерева, неся огромный воздушный шар, который он спрятал, когда мы приехали.

Я напряглась, ожидая неизбежного, но как раз в тот момент, когда Джимми высоко поднял воздушный шар, Рэндалл обернулся. С проворством, которого я никогда бы не ожидала от старика, который ходил с тростью, он отскочил назад, бросив воздушный шарик, который он нес, в монстра Джимми.

Ярко-розовая краска разлетелась во все стороны.

Короткие седые волосы Джимми были покрыты ею. Его лицо. Его плечи. Все было пропитано розовым.

— Ты сукин сын, — выплюнул он, разбрызгивая розовые брызги по земле.

— Ха! — Рэндалл рассмеялся. — Это обернулось против тебя, не так ли?

Стоявший рядом со мной Коул начал смеяться. Затем к ним присоединились Финн и Молли. Я пыталась сохранить невозмутимое выражение лица, но поскольку розовая краска продолжала капать с носа Джимми, я проиграла битву. Я смеялась так сильно и так долго, что у меня заболели бока.

Я согнулась пополам, пытаясь восстановить дыхание, когда слезы счастья смешались с мазками краски на моем лице.

— О боже мой. Это было весело.

Когда я встала, Коул протянул мне одно из полотенец, которые я принесла с собой.

— Вот.

— Спасибо. — Я вытерла им лицо, а затем передала его Коулу, чтобы он мог вытереть руки. Он получил удар зеленым воздушным шариком прямо в середину груди. Цвет и яркое послеполуденное солнце придавали его глазам свирепый блеск, когда он ухмыльнулся.

Эти прекрасные глаза не отрывались от моих, когда он подошел ближе, взял полотенце и промокнул мое лицо.

— Ты пропустила одно место.

Не думая — и не заботясь — о нашей аудитории, я встала на цыпочки и коснулась его губ своими.

— Спасибо, что пришел сегодня.

— Пожалуйста.

Я немного шокировала его поцелуем, но я была рада, что сделала это. Особенно здесь. Перед семьей и друзьями, потому что я хотела, чтобы они знали, что он был кем-то особенным.

В конце концов, именно для этого и был весь сегодняшний день. Сегодня я должна была повеселиться с особенными людьми в моей жизни и почтить память того, кто был особенным, но больше не был с нами.

— Это было весело. — Джимми подошел, и я протянула ему полотенце. — Я думаю, мой мальчик гордился бы нами.

— Я тоже, — сказал Финн, вытирая лицо Макса.

— Согласна. — Молли кивнула. — Джейми бы это понравилось.

Я улыбнулась Коулу, затем посмотрела в голубое, безоблачное небо.

— Да. Ему бы понравилось.

Глава 15

31-й День Рождения: Подняться к леднику

Поппи

— Я что-то забыла.

Я смотрела на свои вещи на заднем сиденье грузовика Коула, уверенная, что забыла упаковать что-то важное. Это были выходные после бойни красками, и мы с Коулом ехали в поход по национальному парку Глейшер (прим. ред.: национальный парк Глейшер — это американский национальный парк, расположенный на северо-западе Монтаны, на границе Канады и США, рядом в канадские провинции Альберта и Британская Колумбия. Парк занимает территорию более 1 миллиона акров (4000 км) и включает части двух горных хребтов (подгруппы Скалистых гор), более 130 озер с названиями, более 1000 различных видов растений и сотни видов животных).

Что я забыла? У меня была с собой сумка с одеждой и туалетными принадлежностями, а также запасные трусики, пижама, носки и футболка, на всякий случай. У меня были мои походные ботинки, носки для пеших прогулок и фляга, которую я вытащила со склада. У меня была сумочка с бумажником, телефоном, зарядным устройством для телефона и бальзамом для губ и кремом для рук, которыми я пользовалась каждый вечер перед сном.

И все же я не могла избавиться от неприятного ощущения, что чего-то не хватает.

— Поппи! — Мой взгляд метнулся к Коулу на водительском сиденье, его пальцы постукивали по рулю.

Я отмахнулась от него.

— Я что-то забыла!

— Поппи, ты пялишься на эту кучу уже пять минут. Ты ничего не забываешь. Мы уезжаем всего на одну ночь. Мы вернемся завтра.

— Хорошо. — Я фыркнула и захлопнула заднюю дверь. Затем я запрыгнула на пассажирское сиденье и захлопнула и эту дверь тоже. Ничто не беспокоило меня больше, чем неподготовленность к поездке, но поскольку я не могла вспомнить, чего мне не хватало, у меня не было выбора, кроме как обойтись без этого.

Когда я, наконец, была готова ехать, Коул, не теряя времени, выехал задним ходом с подъездной дорожки и указал нам на дорогу.

Было еще рано, всего шесть утра, но уже забрезжил утренний свет середины сентября.

— Подожди! — Я вскинула руки, когда Коул ударил по тормозам. — Мои солнцезащитные очки. Я забыла свои солнцезащитные очки.

Он что-то проворчал и дал задний ход грузовику, мчась задним ходом к моему дому.

Я достала ключи из сумочки и выскочила наружу, бросившись внутрь, чтобы взять свои солнцезащитные очки с кухонного стола — прямо там, где я их оставила, чтобы не забыть. Я улыбнулась, возвращаясь к грузовику, чувствуя себя намного лучше от того, что правильно начала выходные.

Благодаря отмене бронирования в последнюю минуту мы с Коулом сняли номер в одном из самых красивых домиков в парке. Мы смогли бы совершить это путешествие — без ночевки в палатке — и вычеркнуть этот пункт из списка Джейми.

— Ладно. Теперь я готова.

Коул качал головой, когда я вернулась в грузовик.

— Ты так поступаешь в каждой поездке?

Я пожала плечами и пристегнула ремень безопасности.

— Я не считаю, что куда-либо нужно ехать налегке.

— Принято к сведению. — Он ухмыльнулся. — Ты уверена, что готова ехать? Мы могли бы еще раз пройтись по твоему дому. Может быть, упаковать еще какую-нибудь одежду. Возьми с собой холодильник на случай, если мы застрянем на обочине дороги. Также, нам, наверное, стоит заправиться. Может быть, еще одно запасное колесо.

Я подавила улыбку и водрузила солнечные очки на нос.

— Ты закончил дразнить меня и теперь мы можем отправиться в путь?

Он усмехнулся.

— На данный момент.

— Хорошо. Тогда давай сделаем это. — Я улыбнулась, практически подпрыгнув на своем сиденье. Я не могла дождаться, когда совершу этот поход.

Мое возбуждение прошло восемь часов спустя.

Каждый шаг был мучительным. Боль пронзала обе мои ноги, когда я следовала за Коулом вверх по тропе к вершине.

Черт возьми. Черт возьми! Это было совсем не так, как я представляла себе этот день.

Мы добрались до домика после обеда и сразу же приготовились к походу по этой тропе. Светило солнце. Воздух был чист. Я не ожидала, что через несколько часов буду испытывать такую сильную боль.

Я выбрала эту тропу, потому что она была признана одной из самых красивых. Относительно короткий поход — всего около восьми миль туда и обратно — привел бы нас к небольшому озеру, окруженному высокими пиками и парой ледников.

Но теперь я понятия не имела, дойду ли я на самом деле до конца и смогу ли вычеркнуть этот пункт из списка Джейми.

Вдалеке виднелся гребень, и, судя по моему шагомеру, это был последний отрезок пути перед тем, как мы достигнем озера. Мне нужно было пройти всего сто ярдов, но с таким же успехом это могло быть и десять миль.

Я была готова упасть в обморок.

Мои легкие горели, а ноги превращались в кашу. Я могла бы справиться с такой болью, но мои ноги? Агония при каждом шаге грозила поставить меня на колени.

Блять. Блять! Я ругалась и вздрагивала при каждом шаге. И все из-за этих гребаных ботинок.

Мои ноги выросли с тех пор, как я в последний раз надевала эти ботинки в колледже. Не намного — я не увеличила размер своей обычной обуви, — но достаточно, чтобы эти ботинки больше не подходили.

Мои пятки были стерты в кровь. Волдыри росли на волдырях. На моей правой ноге было все так плохо, что при каждом шаге кровь хлюпала у меня между пальцами.

Как я могла быть такой глупой? Почему я не примерила их до того, как мы уехали из Бозмена? Я выросла на Аляске — ходила в походы по Аляске. Я рано поняла, как важно иметь хорошие походные ботинки.

Мне хотелось кричать. Мне хотелось плакать. Я хотела что-нибудь бросить. Я была близка к тому, чтобы все это закончить. Так чертовски близко, но все, что я хотела сделать, это развернуться назад.

Я сделала еще один шаг, и новый приступ боли пронзил мою ногу, заставив меня пошатнуться и подвернуть лодыжку.

— А-а-а! — Я издала сдавленный крик и упала на четвереньки. Кусочки гравия впились мне в ладони, когда я закрыла глаза и сделала вдох.

Я должна была продолжать идти. Я должна была закончить этот поход.

Я захныкала, пытаясь встать, изо всех сил стараясь сохранить равновесие на двух ноющих ногах. Я бы снова упала, если бы не две большие руки, которые подхватили меня под мышки и помогли подняться.

— Что не так? — Лицо Коула изучало мое. — Ты ранена? Подвернула лодыжку?

Я посмотрела на свои предательские ноги.

— Нет, я в порядке.

— Чушь собачья, — отрезал он. — Что не так?

Сегодня на нем была старая бейсболка штата Монтана, но она не скрывала беспокойства в его зеленых глазах.

Именно его забота обо мне разрушила тонкую связь, которую я сохраняла со своими эмоциями. Слезы разочарования навернулись на глаза, и мой подбородок задрожал, когда я снова посмотрела на свои ботинки.

— Мои ботинки слишком тесные. Должно быть, у меня выросли ноги. Это были мои походные ботинки из средней школы и колледжа, и я… я не знала.

— Хэй. — Коул приподнял мой подбородок. — Все в порядке. Мы просто спустимся обратно.

— Нет! — Я отчаянно замотала головой. — Мы так близки. Мне нужно это сделать. Я могу это сделать. — Я попыталась пройти мимо него, но его руки вцепились в мои бицепсы и не дали мне пройти.

— Остановись, — прошептал Коул. — Ты поднялась к леднику. Может быть, и не к озеру, но ты это сделала. Ты можешь вычеркнуть это из списка, даже если мы сейчас повернем назад.

— Нет, мне нужно это сделать. — Мой голос надломился от отчаяния. — Не только для списка Джейми, но и для меня. Мне нужно закончить этот поход.

Каждый мучительный шаг вверх по этой горе стал чем-то гораздо большим, чем просто галочка в списке Джейми. Это был шанс доказать себе, что у меня есть сила, которую увидел во мне Коул. Чтобы доказать, что я могу преодолеть любую боль.

Что независимо от того, что преподносила мне жизнь, это был мой шанс доказать, что я могу справиться со всем этим. Покрытые волдырями ноги, разбитое сердце — я могла бы пережить все это и продолжать идти дальше.

— Я могу это сделать. — Я задержала дыхание, готовая к неизбежной боли, когда проходила мимо Коула. На этот раз он отпустил меня, но я чувствовала его взгляд на своей спине, когда делала один шаг, затем другой. Мои надежды возросли, когда боль не сломила меня.

Я почти убедила себя, что смогу преодолеть этот последний отрезок пути, когда сделала еще один шаг, и моя нога снова соскользнула, заставив меня снова опуститься на четвереньки.

— Черт возьми! — Я заплакала. — Я так близко.

Рука Коула легла мне на спину, когда он опустился на колени рядом со мной.

— Позволь мне помочь. — Он мягко расположил меня так, чтобы я сидела на узкой тропинке для запоздалого перерыва.

— Мне нужна всего минута, потом я буду в порядке. — Я шмыгнула носом и вытерла новую порцию слез.

Он вздохнул, но вместо того, чтобы сесть рядом со мной, опустился на колени у моих вытянутых ног и начал развязывать шнурки на моих ботинках.

— Что ты делаешь?

— Оцениваю ущерб. — Нежным прикосновением он стянул с меня сапоги.

Несмотря на то, что он был осторожен, я вздрогнула, когда мои ноги высвободились. Как я и подозревала, мои носки были испачканы кровью. Хуже всего пришлось моим пяткам, почти вся область была покрыта красным, а пальцы ног заняли второе место.

— Черт возьми, Поппи. — Коул покачал головой. — Эти ботинки ты больше не наденешь.

— Но…

Он поднял палец, обрывая меня.

— Носки я тоже хочу снять, но это будет больно.

— Хорошо. — Я сделала глубокий вдох и задержала дыхание, когда пальцы Коула широко растянули мои носки, снимая их с моей огрубевшей кожи. Они прилипли в нескольких местах, и когда мои ноги высвободились, с моих губ сорвался болезненный крик. Кровь прилила к обеим ступням, отчего они немедленно распухли.

Мои ноги были изуродованы. Я ни за что не смогла бы подняться дальше, и я понятия не имела, как мы спустимся обратно. Стопы моих ног на удивление остались невредимыми. Может быть, я могла бы снова натянуть носки и просто спуститься в них. Потому что на данный момент все было лучше, чем ботинки.

Я открыла рот, чтобы рассказать Коулу о своем плане, но он заговорил первым.

— Могу я взглянуть на твой рюкзак?

— Конечно. — Я сняла его со своих плеч и передала ему. Там было не так уж много всего, только моя фляжка и пара батончиков мюсли.

Коул запихнул мои ботинки и носки в рюкзак, а затем ослабил лямки, прежде чем накинуть его себе на плечи.

— Мне…

…понадобятся эти носки. Но прежде чем я успела вымолвить хоть слово, он поднял меня с земли, немного покачав, когда заключал в свои объятия.

— Коул! Что ты делаешь?

— Несу тебя.

— Ты не можешь нести меня.

Он посмотрел на меня сверху вниз и улыбнулся.

— Конечно, я могу.

— Я слишком тяжелая.

— Ты легкая, как перышко, к тому же, это не далеко.

Не далеко?

— Это мили. — Четыре целых две десятых мили, если точнее.

— Это как раз вверх по склону. — Он сделал шаг в неверном направлении. Вместо того чтобы повернуться и повести меня обратно по тропе, он зашагал вперед, осторожно ориентируясь по каменистой тропе, пока нес меня к вершине.

— Куда ты направляешься? — Я извивалась, пытаясь слезть, но он только крепче сжал меня. — Коул, нет! Ты навредишь себе. Здесь слишком крутой склон.

Он помолчал, обдумывая мои слова.

— Ты права. — Он поставил меня на босые ноги и снял рюкзак. — Надень это для меня, хорошо?

— Но…

— Сейчас, Поппи. Я хочу вернуться до наступления темноты.

Я не стала спорить — просто надела рюкзак. Если бы он нес меня на руках, наш спуск был бы намного медленнее, а я не хотела задерживать наше возвращение. Последнее, чего я хотела, — это оказаться здесь ночью с медведями.

Он похлопал себя по спине и присел на корточки.

— Забирайся.

— Хорошо. — Слегка подпрыгнув, я обхватила его руками за плечи, а ногами — за талию. Он приподнял меня повыше, так что его руки оказались под моими коленями.

— У тебя все хорошо? — Когда я промычала «угу», он сделал шаг, снова в неверном направлении.

— Коул, что ты делаешь? Нам нужно повернуть назад. — Я махнула рукой за спину, в том направлении, куда мы должны были идти.

— Не двигайся, Поппи. — Он сделал еще один шаг. — И крепко обхвати меня ногами.

— Коул, — взмолилась я. — Это уже слишком. Развернись.

Он проигнорировал меня, двигаясь вперед по тропе, даже не оглянувшись назад и не переведя дыхания.

— Пожалуйста? — прошептала я ему в волосы.

— Ни за что. Просто держись крепче.

Никакие мольбы не могли заставить его передумать, поэтому я молчала, делая то, о чем он просил. Я крепко сжала ноги и изо всех сил старалась не двигаться, чтобы ему было как можно легче подняться по тропе.

Что он и сделал. Он поднял меня вверх по тропе прямо к берегу ледяного горного озера.

Коул поставил меня на босые ноги и зашел мне за спину, чтобы открыть рюкзак и достать мою флягу. Когда холод от земли просочился в мои ноющие ступни, немного притупляя боль, он сделал большой глоток воды. Затем он положил флягу на место и встал рядом со мной, глядя на озеро.

— Посмотри на это. — Он указал на ледники, прорезающие себе путь через долины высоких вершин. — Невероятно.

Я была слишком сосредоточена на его профиле, чтобы любоваться пейзажем.

— Ты нес меня.

Коул оторвал взгляд от открывшегося вида.

— Обратно вниз я тоже тебя понесу.

— Но почему? Почему ты просто не повернул назад?

Он пожал плечами.

— Ты сказала, что тебе нужно это сделать. Теперь ты это сделала.

От этого мужчины у меня перехватило дыхание.

— Коул, я… — Как бы сильно я ни хотела поблагодарить его, сказать что-нибудь, ни одного из слов в моей голове не было достаточно, чтобы передать, как много это значило.

Когда у меня не хватало сил что-то сделать самой, когда боль была слишком сильной, он делал это за меня.

— Все в порядке, Поппи. — Он снова повернулся к пейзажу. — Просто наслаждайся этим.

— Хорошо. — Я повернулась и позволила своим глазам охватить все, что было перед нами. И когда я изучала озеро, ледники и горы, я кое-что поняла.

Может быть, мне не нужно было быть достаточно сильной, чтобы избавиться от боли в одиночку.

Возможно, быть сильной означало научиться полагаться на тех, кто мог бы унять часть боли.

Вроде мужчины рядом со мной.

К тому времени, когда мы вернулись в сторожку (прим. ред.: сторожка — небольшой домик), солнце уже начало клониться к закату. Коул нес меня на руках весь спуск с горы — он преодолел более четырех миль со мной на спине. Когда мы добрались до более легкой части тропы, я предложила пройтись в носках, но он отказался опустить меня на землю, сколько бы я ни умоляла.

Наконец, мои ноги коснулись земли, когда мы добрались до скамейки возле сторожки.

— Ты хочешь подняться в номер или сначала поужинаешь?

Он провел рукой по лицу.

— Мне нужно принять душ, но сначала я бы очень хотел поесть, чтобы завалиться спать после того, как приведу себя в порядок. Я уничтожен.

— Значит ужин. Просто дай мне сходить за шлепанцами, которые я оставила в грузовике.

— Я схожу за ними.

— Коул, сядь и сделай перерыв. — Я указала на скамейку. — Я могу пройтись босиком по асфальтированной парковке.

Он смягчился, доставая из кармана ключи от грузовика.

Я взяла их и поспешила к парковке, оглянувшись через плечо, чтобы увидеть, как он ссутулился на скамейке. Он выглядел более измученным, чем я когда-либо видела раньше.

Все из-за меня.

Я зашагала быстрее, мой темп соответствовал скорости моих мчащихся мыслей.

Не слишком ли много я брала от Коула? Он добровольно предложил свою помощь, но не воспользовалась ли я этим преимуществом? Во-первых, он взялся за дело об убийстве Джейми на работе. Затем «Список желаний» и все, что к нему прилагалось. Грузовик. Мероприятия выходного дня. Поход.

Я не хотела, чтобы он был обижен на меня к тому времени, когда мы закончим выполнять список. Я не хотела, чтобы он думал, что все, чего я хотела от него, — это его помощи.

Мои тревоги улетучились, когда я добралась до его грузовика. Я надела шлепанцы, которые на всякий случай бросила на заднее сиденье, затем поспешила обратно, чтобы мы могли набить Коула столь необходимыми калориями и заслуженным пивом.

Час спустя Коул похлопал себя по животу, только что расправившись с тарелкой домашней картошки фри и огромным ребрышком.

— Это было хорошо. Не так вкусно, как твоя еда, но все же. Это попало в точку.

— Спасибо, — улыбнулась я. — Жаль, что нет способа подавать стейк в банке.

Он усмехнулся.

— Но если кто-то и сможет найти этот способ, то я ставлю на тебя.

— Я думаю, я просто попробую рецепты стейков для дома. Я откопаю их, чтобы вломиться к тебе на кухню.

Его рука накрыла мою на стойке между нами.

— Мне бы этого хотелось.

— Мне тоже. — Я перевернула свою руку, чтобы переплести свои пальцы с его.

Мы не обсуждали поцелуй, которым обменялись у него на кухне, и с тех пор у нас больше ничего не было. Я просто надеялась, что он знал, что последовавшие за этим слезы были вызваны не тем, что я сожалела о том моменте.

Я никогда не пожалею об этом поцелуе.

— Я надеюсь, что ты…

— Хотите еще пива? — Барменша, молодая женщина с торчащими черными волосами, прервала его.

Коул отпустил мою руку и полез в карман за бумажником.

— Нет. Только чек. Спасибо.

— Принято. — Она постучала по картонной подставке на стойке и подошла к кассе.

— Вот. — Он протянул мне пачку двадцаток. — Я сейчас вернусь.

Он встал со своего табурета, наклонился, чтобы поцеловать меня в лоб, затем направился в сторону туалетов. Его шаги были медленными и тяжелыми. Его широкие плечи натянули белую хлопчатобумажную футболку, когда он наклонился вперед. И судя по тому, как он крутил шеей, у него, должно быть, началась одна из его головных болей.

— Держите. — Положив наш чек, барменша оперлась руками о стойку. — У вашего мужа такой вид, словно у него был тяжелый день.

— О, эм, — я теребила наличные, протягивая их, — он не мой муж.

Ее взгляд метнулся к моей левой руке, остановившись на обручальных кольцах.

— Ооокей. — Она оттолкнулась от стойки и подняла руки. — Никакого осуждения. Просто предположила.

— Нет! — Мои руки всплеснулись, когда я изо всех сил попыталась объяснить, что у меня не было романа. — Все совсем не так. Я… я не замужем. Мой муж скончался, и я просто не сняла свои кольца.

— Мне жаль. — Ее лицо смягчилось, прежде чем она развернулась и пошла к кассе, чтобы внести сдачу.

Ладно, это было неловко. Я покрутила кольца на пальце. Не пора ли было их снять? Если я правда хотела двигаться дальше, я не могу продолжать их носить.

Прежде чем я набралась смелости снять их, рука Коула опустилась мне на плечо.

— Все готово?

Я кивнула.

— Она просто возвращает сдачу.

Появилась барменша с наличными в руке, но Коул просто отмахнулся от нее.

— Оставьте это себе. Спасибо.

Я спрыгнула со своего табурета, затем последовала за Коулом, когда мы направились к стойке регистрации, чтобы забрать сумки, которые оставили ранее. Мы взяли их у портье, затем поднялись на второй этаж и по длинному коридору прошли в наш номер.

Я бросила свои сумки на одну кровать, в то время как Коул сделал то же самое на другой, прежде чем опуститься в кресло у балконной двери.

— Иди. Ты можешь принять душ первой.

— Ты уверен?

Он кивнул и откинул голову на спинку стула.

— Ладно. Я быстро. — Я схватила свою сумку с кровати и поспешила в ванную, зная, что чем быстрее я приму душ, тем скорее Коул сможет прийти сюда и немного поспать.

Я включила воду и сняла с себя одежду. Волдыри на моих ногах начали подсыхать из-за многочасового пребывания на воздухе, но все равно, когда я вошла под воду, я зашипела от острой боли. К счастью, она быстро прошла, пока я принимала самый быстрый душ в своей жизни.

Замотав волосы полотенцем, я вышла из ванной, одетая в темно-бордовые шорты для сна и кофточку в тон.

— Я все.

Мои ноги остановились, когда мой взгляд упал на Коула.

Он заснул в кресле.

Его бейсболка лежала на колене, а волосы были спутаны. Его шея и челюсть были покрыты щетиной, а одежда была грязной и мятой. Он был в полном беспорядке.

Он был в полном беспорядке и самым красивым мужчиной, которого я когда-либо видела.

От Коула просто захватывало дух.

Я тихо поставила свой рюкзак на пол и пересекла комнату.

— Коул. — Я дотронулась рукой до его плеча.

Он резко проснулся и пару раз моргнул, чтобы прогнать сон.

— Прости.

— Все в порядке. Иди прими душ, а потом ложись в постель.

Он кивнул, поднялся со стула и направился в ванную.

Я сняла полотенце с волос, быстро расчесала их и оставила сушиться естественным путем. Когда включился душ, я открыла балконную дверь и вышла наружу. Ночной воздух был холодным, и у меня мурашки побежали по коже, но я проигнорировала холод и сосредоточилась на своей левой руке.

Я осторожно сняла с пальца кольцо, которое Джейми подарил мне в день нашей помолвки. Затем я сняла простое кольцо, которое он подарил мне в день нашей свадьбы.

Я всегда буду любить тебя, Джейми, но пришло время отпустить.

Я больше не могла носить его кольца.

Не тогда, когда я влюблялась в Коула.

Глава 16

44-й День Рождения: Завести собаку, чтобы содержать ее всю жизнь

Поппи

Я как раз закрывала балконную дверь, когда дверь ванной открылась.

— Я чувствую себя новым человеком.

— Хорошо. — Когда я обернулась, на моем лице была улыбка, но она погасла, когда Коул пересек комнату.

Он вытирал полотенцем волосы, на нем не было ничего, кроме пары черных пижамных штанов, которые низко — невероятно низко — сидели на бедрах.

Мое дыхание не просто сбилось, оно исчезло. Каждая молекула кислорода испарилась от одного взгляда.

Потому что Коул был словно вырезан из камня — по-настоящему вырезан. Его руки были такими точеными, что впадины между мышцами напоминали горные долины, которые мы видели ранее во время нашего похода. Мне бы не хватило часов, чтобы отследить все эти впадины. На его груди было совсем немного волос, но их было достаточно, чтобы развлекать мои пальцы в течение нескольких дней. А его прессу самое место на обложке любовного романа. Я ожидала, что у него будет плоский живот. Его футболки и поло никогда не натягивались на животе, даже после обильного приема пищи. Но пресс у Коула был не просто плоский — он был накачанный. Кожа, покрывавшая мышцы, была такой тонкой, что его живот напоминал стиральную доску.

Если бы я знала, кто изобрел карате, я бы отправила им благодарственное письмо.

Коул уронил полотенце, и я опустила глаза в пол, пытаясь скрыть тот факт, что только что пускала слюни на его верхнюю часть тела.

— Я думаю, что в твоей огромной сумочке найдутся какие-нибудь обезболивающие.

— Конечно, — выдохнула я, вспомнив, что нужно снова дышать. Мои руки потянулись к сумочке на кровати, лихорадочно роясь в поисках пузырька с таблетками на дне. — Держи.

— Спасибо. — Он открыл колпачок, вытряхнул несколько таблеток и схватил одну из бутылок с водой, которые я принесла с собой.

Мышцы его горла загипнотизировали меня, когда он снова поднес бутылку к губам и начал глотать. Как будто я наблюдала за течением воды, мой взгляд скользнул вниз по его горлу, скользнул по ключице и вниз по центральной линии, проходящей между грудными мышцами и животом. Я смотрела, как она стекает вниз, к V-образному вырезу, который исчезал между поясом его пижамы, затем еще ниже, к выпуклости, которую не мог скрыть ни один хлопок.

Коул отнял бутылку с водой от губ. Я вернулась к своей сумочке, делая вид, что разбираю ее, пока мои щеки остывали.

— Болит голова? — спросила я, перекладывая вещи на дне своей сумочки.

— Со мной все будет в порядке. — Он поставил пузырек с таблетками рядом с телевизором и покрутил за горлышко.

Он пытался скрыть это, но я знала, что ему больно. Отложив сумочку в сторону, я указала на изножье своей кровати.

— Иди сюда, присядь.

Не задавая вопросов, он опустился на матрас. Его плечи подались вперед, когда он опустил голову.

Я забралась на кровать позади него, оставаясь на коленях, пока пробиралась к его спине. Легким прикосновением я положила руки на его обнаженные плечи. Электрический разряд пробежал по моим локтям, и тепло от его кожи проникло в мои прохладные пальцы.

Коул напрягся, и мышцы на его спине напряглись еще сильнее — он тоже почувствовал этот разряд.

Мое сердце бешено колотилось, но я проигнорировала его барабанный бой и начала массировать большими пальцами основание его шеи.

— Ты не обязана этого делать.

Я усилила давление.

— Просто закрой глаза и расслабься.

Коул слабо кивнул мне, а затем снова опустил голову, расслабляясь с каждой секундой, пока я двигалась вверх-вниз по его шее, затем взад-вперед по плечам.

— Помогает?

Он кивнул.

— У тебя волшебные руки.

— Если с рестораном ничего не получится, может быть, я стану массажистом.

Тихий смех вырвался из глубины его груди, от грохота по моим предплечьям пробежали мурашки.

— Поговори со мной о чем-нибудь. Твой голос успокаивает.

Мои руки замерли. Никто никогда раньше не делал комплиментов моему голосу. Забавно, что небольшая доля его похвалы заставила меня полюбить в себе что-то такое, что раньше я не считала особенным. Так что, если мой голос поможет успокоить головную боль Коула после долгого дня, когда он буквально таскал меня на себе, я бы зачитала ему свой список покупок.

— О чем ты хочешь, чтобы я говорила?

— Обо всем чем угодно. Как насчет твоей семьи? Ты близка со своими родителями?

Мысль о них согрела мое сердце.

— Близка. Мы нечасто видимся, но я разговариваю с ними обоими пару раз в неделю. И они всегда приезжают на дни рождения Кали и Макса, а также на Рождество.

— Когда ты в последний раз была на Аляске?

— Два года назад. Я ездила туда незадолго до того, как купила гараж и начала превращать его в ресторан. Я провела там пару недель, консультируясь с папой по поводу моего бизнес-плана, а мама помогла мне продумать полное меню.

Мои руки сильнее впились в шею Коула, разминая один из узлов.

— А чем занимаются твои родители?

— Папа — пилот. У него свой бизнес по доставке припасов на север Аляски. Он создавал его на протяжении многих лет, и сейчас на него работает куча пилотов. Он мог бы уйти на пенсию в любое время, но он любит летать. А мама — частный шеф-повар в Анкоридже.

— Так вот откуда у тебя такая любовь к кулинарии?

Я улыбнулась.

— Да. Мама научила меня готовить. — Она передала мне свою страсть к еде, в то время как папа оплатил мое образование в области бизнеса в штате Монтана. Они оба дали мне инструменты для того, чтобы сделать кулинарию моей карьерой.

— А как насчет твоих бабушки и дедушки?

Мои руки снова скользнули вниз по шее Коула к его плечам. С каждым движением моих больших пальцев напряжение спадало.

— Они все еще на Аляске. Папины родители живут в одном и том же месте уже пятьдесят лет, в трех кварталах от дома моих родителей. А мамины родители находятся в доме престарелых. Сейчас им за девяносто, но в остальном они в добром здравии. Хотя ни один из них больше не может хорошо слышать.

Он вздохнул.

— Приятно, что они все еще у тебя есть. Все мои бабушки и дедушки умерли, когда я был моложе.

— Мне жаль.

До Джейми я никогда никого не теряла. Возможно, это было крошечной частью того, почему его смерть была такой опустошительной. Такой шокирующей. Это был тревожный сигнал о том, что время, проведенное с нашими близкими, было мимолетным.

Как будто почувствовав мою грусть, Коул протянул руку и положил ее поверх моей, сжав один раз, прежде чем уронить ее обратно к себе на колени.

Я еще некоторое время растирала его плечи и шею, пока мои пальцы окончательно не устали. Но я не хотела прекращать прикасаться к Коулу, поэтому подтянула колени поближе. Мои руки скользнули вверх по его шее, мимо ушей в волосы.

— Откинься назад.

Коул посмотрел на меня из-под темных ресниц, наблюдая, как мои пальцы массируют его кожу головы.

— Волшебные пальцы, — прошептал он, — и прекрасные глаза.

Мои руки продолжали перебирать волосы Коула, пока я удерживала его взгляд. Напряженность между нами росла с каждой проходящей секундой, и мы отказывались расставаться — отказывались даже моргнуть.

И в этот момент я полностью открылась Коулу. Без слов я сказала ему, как много он для меня значит. Как он соединил мои разбитые кусочки воедино. И в его нежном взгляде — глубоко в бледно-зеленых зрачках — он показал мне уязвимость, которой я никогда не видела. Его глаза умоляли меня позаботиться о его сердце.

Я бы всегда защищала его.

Жар между нами нарастал по мере того, как проходили секунды, но мы все равно не отводили взгляда. Мои руки перестали двигаться, а грудь вздымалась от прерывистых вдохов. Коул сидел, прижавшись ко мне, застыв в ожидании.

В ожидании моего сигнала.

Я моргнула, прежде чем наполнить легкие прерывистым вдохом.

— Ты сделаешь кое-что для меня?

— В мгновение ока.

— Поцелуй меня.

Его голова оторвалась от моего плеча, когда он повернулся. Обхватив руками мои колени, Коул наклонился вперед, прижимаясь своей обнаженной грудью к моему переду. Его руки оторвались от кровати, путешествуя вверх по моим бокам легчайшими прикосновениями. Эти длинные пальцы коснулись моих грудей по бокам, прежде чем пробежаться по обнаженным рукам и вверх, к моим влажным волосам.

Все это время глаза Коула были прикованы к моим.

Когда его лицо приблизилось, я опустила взгляд на его губы. У меня была всего секунда, чтобы изучить их, прежде чем он поцеловал меня. В тот момент, когда мы соприкоснулись, мои глаза закрылись, а губы приоткрылись для его языка. Он коснулся кончика моего, прежде чем метнуться обратно, чтобы провести по моей нижней губе.

Жадный стон вырвался из глубины моего горла, когда Коул поддразнил меня. Он покусывал и посасывал мои губы, но сдерживался. Мои руки, безвольно свисавшие по бокам, потянулись к его талии, но он отдернул бедра назад, не позволяя мне потрогать его.

— Коул, — взмолилась я, когда он отстранился.

Он тяжело дышал, вглядываясь в мои глаза.

— Как далеко ты хочешь пойти?

Ответ пришел без колебаний.

— До конца.

Он откинулся назад, как будто не доверял себе находиться слишком близко.

— Ты уверена? Потому что, как только мы сделаем это, как только мы пересечем эту черту, мы не вернемся назад.

Я обхватила его подбородок.

— Я уверена, как никогда. В этом. В нас. Я хочу этого. Я хочу тебя.

Я едва успела произнести последнее слово, как губы Коула прижались к моим. На этот раз не было никакого поддразнивания. Никакой игры. Никаких сдерживаний. Коул поцеловал меня так крепко, что я потерялась для чего-либо, кроме его губ.

Мои руки вцепились в его спину, когда я притянула его ближе, нуждаясь в большем. У меня кружилась голова от пульсации между бедер и недостатка кислорода, но я просто крепко держалась, отчаянно желая поглотить его полностью.

Со стоном его руки оставили мои волосы и спустились к моей заднице, крепко сжимая ее, когда он поднял меня с кровати и уложил на спину, и ни разу он не разорвал наш поцелуй. Когда мои бедра обхватили его, его твердая длина потерлась о мой ноющий клитор. Я выгнулась дугой, потираясь о тонкий хлопок, разделявший нас.

Язык Коула снова проник в мой рот, безжалостно исследуя его, в то время как его руки блуждали по моей груди. Он сжал их поверх моей кофточки, прежде чем стянуть ее вниз, освобождая мою грудь, чтобы он мог наполнить ими свои большие ладони.

Я выгнула грудь навстречу его рукам, страстно желая более жесткого прикосновения к своим набухшим соскам. И Коул не разочаровал меня. Все еще обхватывая ладонями мои груди, он большими пальцами поглаживал и дразнил мои твердые соски. Каждый рывок и перекат посылал мой пульс прямо в центр. Наверняка моя влага просочилась сквозь трусики и пижамные шорты. Конечно, Коул мог чувствовать, как сильно я нуждалась, чтобы он был внутри.

Мои руки скользнули между нами, прокладывая путь к поясу брюк Коула, но прежде чем они успели скользнуть внутрь, он с проклятиями вырвался.

— Блять. Блять. Блять.

— Что? — вздохнула я.

Он рухнул мне на грудь, тяжело дыша и все еще ругаясь в подушку. Когда он поднял голову, его челюсть была крепко сжата.

— У меня нет презервативов.

Блять.

Прежде чем я успела что-либо сказать, Коул перекатился через меня и потянулся к телефону на прикроватной тумбочке.

— Я собираюсь позвонить на стойку регистрации.

— Подожди! — Я оттолкнула его руку от трубки. Последнее, чего я хотела, — это чтобы посыльный принес презерватив, который пролежал в старом горном домике бог знает сколько времени. — Я принимаю противозачаточные, и у меня ни с кем не было с тех пор, как…

Его рука вернулась к кровати.

— Я только что прошел ежегодный медосмотр, который прохожу каждый год. Я чист.

Я подняла голову с подушки, прижимаясь губами к его губам.

— Тогда чего же ты ждешь?

Он ухмыльнулся, свет в его глазах сверкнул ярче, чем я когда-либо видела.

— Моя идеальная женщина.

Трепет моего сердца был таким сильным, что это было почти все, что я могла чувствовать. И вместе с этим чувством пришло кое-что еще, осознание. Я не должна чувствовать себя виноватой за то, что мое сердце трепещет с кем-то, кроме Джейми. Я должна чувствовать себя счастливицей — невероятно, неправдоподобно, волшебно везучей. Я нашла кого-то другого, с кем я чувствовала себя желанной, любимой и защищенной.

Коул заслужил этот трепет сердца.

И он должен быть от него.

Когда он снова прижался губами к моему улыбающемуся рту, я закрыла глаза, наслаждаясь осознанием этого. Наслаждаясь его поцелуем и жаром между нами, который опалил мою кожу. Я жаждала большего ожога, большего количества его кожи и его тела, поэтому я скользнула руками за пояс его брюк. С безжалостной хваткой я обхватила руками задницу Коула.

— Поппи, — простонал он, когда я сжала его. Даже когда мои пальцы сильно впились в мышцу, они едва оставляли вмятину. Тело Коула было слишком крепким. Слишком сильным. Каждый дюйм.

Я покончу с нашей одеждой, спрятав ее подальше.

Мои руки сменили его пояс на свой собственный. Я засунула большие пальцы в карманы шорт и приложила все усилия, чтобы высвободиться, но из-за его веса на мне они сползли едва ли на дюйм.

Я оторвала свои губы от губ Коула и фыркнула.

Он усмехнулся, уткнувшись мне в щеку.

— Это моя работа. — Начав с моей челюсти, он начал осыпать поцелуями мою шею.

Я прекратила свои попытки раздеться и опустила руки по швам, наслаждаясь тем, как язык Коула облизывал и его рот посасывал мою кожу.

Он двинулся вниз, к впадинке между моими ключицами, затем к выпуклости одной груди. Его горячий рот нашел мой твердый сосок, и он втянул его внутрь, один раз перекатив языком, прежде чем с хлопком отпустить.

Он проделал то же самое с другим соском, когда его руки добрались до подола моей кофточки. К тому времени, как он провел им по моему торсу, я уже извивалась под ним. Пытка была мучительной. Прекрасной. Это сводило меня с ума, но я не хотела, чтобы он останавливался.

— Коул, — взмолилась я. — Еще.

Он промурлыкал и оторвался от моей груди, наконец стягивая через голову мою кофточку и бросая ее на пол. Он откинулся на колени, его глаза потемнели, когда он впился взглядом в мою обнаженную кожу.

— Ты такая красивая.

Мое сердце забилось сильнее, когда я сделала судорожный вдох. Я так много хотела сказать, сказать ему, насколько особенной он заставил меня себя чувствовать, но у меня не было слов. Все, что я могла делать, это смотреть ему в глаза, пока он медленно снимал с меня шорты и розовые кружевные трусики.

Его рот вернулся к моей коже и начал исследовать ее. Его язык облизал выпуклости под каждой из моих грудей, прежде чем его губы пощекотали мои ребра с одной стороны. Коул посасывал и покусывал мягкий изгиб моего бедра. Он поцеловал внутреннюю сторону моего бедра, спускаясь к сгибу колена. Затем он снова двинулся вверх по моему телу, чтобы проделать все это снова, на этот раз с той стороны, которой он пренебрег.

Он стремился поглотить каждый дюйм моей кожи, просто чтобы посмотреть, отличается ли одна часть на вкус от остальных. К тому времени, как он добрался до моего центра, проведя языком по моей щелочке одним долгим, полным эйфории облизыванием, каждый нерв в моем теле пульсировал, отчаянно требуя разрядки.

Коул слез с кровати и спустил штаны. Когда он встал, мой взгляд упал прямо на его толстый, твердый член. Мое сердцебиение ускорилось еще на одну ступеньку, когда я оценила его размер. У меня так давно не было секса, а Коул был таким большим.

Забравшись обратно в постель, Коул накрыл меня своим телом, обхватив одной рукой за спину, а другой запустив пальцы в мои волосы. Он нежно поцеловал меня в губы, стирая все мои тревоги этой единственной сладкой лаской.

Когда его язык погладил мою нижнюю губу, его рука оставила мои волосы и пролезла между нами, чтобы сжать в кулак его член. Он просунул его в мою щель, распределяя мою влагу по всему клитору. Мои бедра выгибались, когда он делал это снова и снова — мое тело молило о большем.

Наконец, он приставил кончик к моему входу и снова поднес руку к моему лицу. Затем одним плавным движением Коул полностью заполнил меня. Он на мгновение замер, давая мне возможность растянуться вокруг него, но затем начал двигаться. Его глубокий, размеренный ритм возносил меня все выше и выше, пока мои ноги не задрожали, а кожа не загорелась.

Долго я бы не продержалась. Как бы сильно мне ни хотелось продлить это невероятное ощущение, мое тело шло впереди. Поэтому я закрыла глаза, отгораживаясь от всего, кроме ощущения Коула внутри меня. И я отпустила все. Я застонала, когда оргазм прокатился по мне волнами, мои внутренние стенки сильно сжались вокруг Коула, пока я не обмякла под ним.

— Боже, ты само совершенство. — Коул снова поцеловал меня, затем начал входить быстрее.

Я ожидала, что он скоро сам найдет свое освобождение, но он просто продолжал входить в меня. Снова и снова он двигался, восстанавливая меня. Показывая мне, что, даже измученный, он обладал достаточной выносливостью, чтобы продержаться несколько часов. Он продолжал толкаться, его бедра задавали беспорядочный ритм, который я не могла предсказать, пока я не задрожала под ним, готовая кончить снова.

— Давай, красавица, — выдохнул он. — Я почти.

С его хриплым голосом у меня в ухе и его горячим ртом на моей шее, я выдохнула его имя как раз перед тем, как мой второй сильный оргазм разразился.

Я пульсировала вокруг него, мои бедра прижимались к его. Он откинул голову назад и издал громкий стон, когда кончил, горячий и влажный внутри меня. Я все еще спускалась, но заставила себя открыть глаза, желая увидеть его лицо — его захватывающее дух лицо.

Его темные ресницы сомкнулись. Жилы на его шее туго натянулись. Его заросшая щетиной челюсть плотно сжалась.

Захватывающий.

Так много всего произошло с того дня, как Коул вернулся в мою жизнь. Взлеты и падения моих эмоциональных «американских горок» были почти невыносимы. Но я не могла пожалеть ни об одной секунде этой поездки — по крайней мере, если это, то место, где я должна была сойти. Сюда, в объятия этого невероятного мужчины.

Коул рухнул на меня сверху, крепко прижимая к себе, пока мы хватали ртом воздух. Я прижала ладони к его спине, не желая отпускать его совсем, пока, наконец, мы не восстановили дыхание и комната не перестала вращаться. Он выскользнул из меня и упал на кровать рядом со мной. Затем быстрым рывком он притянул меня к себе на грудь.

— Теперь я стерт с лица земли.

Я хихикнула ему в шею. Держу пари, что после восхождения и секса он будет мертв для всего мира меньше чем через пять минут.

— Я собираюсь привести себя в порядок. Сейчас вернусь. — Чмокнув его в щеку, я скатилась с кровати и пошла в ванную. Я поспешила привести себя в порядок, желая вернуться в его объятия до того, как он заснет.

Коул ждал, когда я скользнула под одеяла, которые он отвернул. Он притянул меня к себе и уткнулся носом в мои волосы. Затем он взял меня за руку и переплел наши пальцы.

— Ты в порядке? Будучи со мной?

Поскольку я полностью сломалась после нашего первого поцелуя, его вопрос меня не удивил. Он, вероятно, ждал, что я устрою еще одну истерику. Но в сексе с Коулом не было ничего, что могло бы вызвать что-то, кроме слез радости.

— Я лучше, чем в порядке. — Я поцеловала его в грудь. — Я замечательно. И ты единственный, с кем я хочу быть.

— Хорошо. — Он с облегчением выдохнул. — Ты хочешь поговорить о том, почему пропали твои кольца?

Я должна была догадаться, что он этого не упустит.

— Пришло время.

— Ты всегда можешь поговорить со мной о нем. О том, как ты себя чувствуешь. Обещай, что скажешь мне, если это когда-нибудь станет слишком.

— Я обещаю, только не здесь. Эта кровать, это место только для нас, ясно? Это только наше.

Он поцеловал мои волосы.

— Хорошо.

Я закрыла глаза и прижалась ближе, радуясь, что ему нравится обниматься.

— Спокойной ночи.

Он зевнул.

— Спокойной ночи, моя прелестная Поппи.

Потом я заснула рядом со вторым мужчиной, с которым у меня когда-либо был секс. Мужчиной, который намеревался завоевать мое разбитое сердце. Мужчиной, который с тех пор лечил его.

Мужчиной, которого я видела, когда мечтала о будущем.

На следующее утро мы с Коулом не торопились начинать день.

Поскольку у меня не было ботинок, мы не смогли отправиться на утреннюю прогулку, которую я изначально планировала, поэтому вместо этого мы повалялись в постели. После того, как он заставил меня кончить — дважды — и разделил со мной душ, мы заставили себя разойтись и покинули домик, сделав остановку на озере Макдональд.

— Я видела так много фотографий этого озера, но ни одна из них не передает его должным образом. — Прижавшись к Коулу, я не могла поверить, что это место реально.

В зеркальной воде отражались голубые горы вдалеке. Некоторые деревья начали желтеть, их желтые и янтарные листья контрастировали с окружающими вечнозелеными растениями. Но моей любимой частью были озерные скалы. Круглые, гладкие камни всех цветов — красные, зеленые, синие и желтые — покоились под поверхностью воды.

— Я хочу когда-нибудь вернуться сюда и покататься на каноэ по озеру.

Рука Коула крепче обхватила меня за плечи.

— Может быть, нам стоит возвращаться сюда каждый год. Это мог бы быть наш ежегодный отпуск.

Я улыбнулась.

— Мне нравится.

Этот парк всегда будет особенным для меня, главным образом потому, что это было место, где мы с Коулом по-настоящему начинали. Я бы с радостью возвращалась сюда каждый год, чтобы провести вместе выходные. И мне понравилось, что Коул предполагал — точно так же, как и я, — что мы будем вместе. Что я буду той, с кем он будет проводить свои ежегодный отпуск.

— Дай мне свой телефон. Я тебя сфотографирую. — Он отпустил меня и протянул руку.

— Хорошо. — Я достала его из заднего кармана и протянула ему.

Коул попятился, но я не сразу отвернулась. Я не сводила глаз с озера и раскинула руки в стороны, запрокинув подбородок, чтобы солнце согрело мое лицо.

— Хорошо. — Он усмехнулся. — Повернись и улыбнись.

Я опустила руки и повернулась, но вместо того, чтобы улыбнуться, послала Коулу воздушный поцелуй.

Он сделал несколько снимков, затем вернул мне мой телефон.

— Ты хочешь остаться или нам следует вернуться?

Я в последний раз оглянулась через плечо на озеро.

— Нам лучше идти. Это долгая поездка.

— Хорошо. — Коул шел на шаг позади меня, когда мы поднимались по грунтовой дорожке к грузовику. Он открыл мою дверь, затем подошел к своей собственной. Сегодня его движения были скованными, вероятно, сказывались боли после вчерашнего похода, но он не жаловался.

Когда мы выехали на шоссе, он взял меня за руку.

— Когда мы вернемся, как ты думаешь, сколько времени тебе потребуется, чтобы собрать вещи на несколько дней?

— Собрать вещи? Куда именно я направляюсь?

— Ко мне домой. — Он ухмыльнулся. — Теперь ты застряла со мной.

Я улыбнулась, глядя на профиль Коула. Сегодня он не брился, и его челюсть выглядела сексуальнее, более рельефной из-за густой щетины. Когда мы добрались до его дома, мой язык собирался вплотную соприкоснуться с его челюстью. Собираться налегке — или быстро — никогда не было моей сильной стороной, но сегодня вечером я установлю личный рекорд.

— Десять минут. Максимум пятнадцать.

И если я что-то забуду, я просто заскочу к себе завтра перед работой. Я была более чем готова встать на тридцать минут раньше, если это означало, что я буду спать на кровати-санях Коула.

Единственным недостатком было то, что мне пришлось бы сначала отгородиться от образа другой женщины, которая спала там.

— Насколько ты привязан к своей кровати?

— Моей кровати? Ну, учитывая, что я купил ее всего несколько месяцев назад, я очень привязан к ней.

Это было совсем не то, чего я ожидала.

— Ты только что купил ее?

— Пришло время для обновления. Она совершенно новая. А что?

— О, просто любопытно. — Я прикрыла рот, притворяясь, что зеваю, хотя на самом деле прятала широкую улыбку. Дом Коула, я иду. Он еще не знал этого, но я только что объявила эту кровать своей.

И его кухню тоже.

Некоторое время мы ехали молча, любуясь пейзажем, выезжая из парка по продуваемым ветром дорогам, пока не выехали на главное шоссе, которое должно было привести нас обратно в Бозмен. Коул заехал на заправку, чтобы заправиться, а я выскочила из машины, желая попить по дороге домой.

— Я пойду за водой. Ты будешь?

Он кивнул, доставая бумажник из заднего кармана и бросая его мне.

— Спасибо, красавица.

Красавица.

Я улыбнулась его новому ласковому обращению. «Красавица Поппи» по-прежнему было моим любимым прозвищем, но «красавица» заняла второе место.

Поспешив внутрь, я воспользовалась туалетом, а затем взяла нам с Коулом воды и немного лакрицы на оставшуюся часть поездки. Как только я вышла на улицу, я услышал визг со стоянки магазина товаров для фермы и ранчо рядом с заправочной станцией.

Я искала этот звук как раз в тот момент, когда услышала его снова. Визг доносился из старого красного грузовика, где женщина устанавливала табличку рядом с шиной.

Продаются щенки. 1500 долларов. Чистокровная немецкая овчарка.

Мои ноги немедленно изменили направление. Полторы тысячи долларов было слишком много, чтобы тратить их на собаку, но поскольку смотреть можно было бесплатно, а я любила щенков, один взгляд не повредит.

— Здравствуйте! — Я помахала женщине, подходя к ее грузовику. — Вы не будете возражать, если я посмотрю на ваших щенков?

Она улыбнулась.

— Не буду. Пожалуйста, смотрите.

Я перегнулась через борт багажника, и все пять пар карих глаз уставились на меня, отчаянно виляя хвостами и облизывая свой металлический ящик.

— О боже мой. — Теперь я знала, почему люди тратят полторы тысячи долларов на собаку. Один взгляд, и я влюбилась. Эта женщина могла бы забрать мою машину, если бы это означало, что одна из этих меховых крошек могла бы переехать жить ко мне.

— Поп… о, черт, — пробормотал Коул, подходя. В ту минуту, когда он заметил щенков и выражение моего лица, он точно понял, что я задумала. — Вот тебе и поход в приют и спасение щенка.

Я сказала Коулу, что планирую взять щенка из приюта, чтобы соответствовать списку Джейми, но этот план остался в прошлом. Моя следующая собака обязательно будет из приюта, потому что сегодня я покупала одного из этих щенков. Кроме того…

— Этим собакам тоже нужны хорошие дома, не так ли? — спросила я женщину, надеясь на какую-то поддержку.

Она просто попятилась, стараясь не встречаться взглядом с хмурым Коулом.

Курица.

Я ожидала, что она сразу же примется за дело и поможет мне объяснить Коулу, почему я собираюсь потратить смехотворно большую сумму денег на щенка.

— Коул, посмотри, какие они милые. — Я повернулась обратно к щенкам. Один из них — самый симпатичный — отошел в дальний угол клетки, бездельничая, в то время как его братья и сестры все еще вылизывали клетку. — Кроме того, не имеет значения, откуда взялся щенок. В списке просто сказано, что нужно завести собаку и содержать ее всю жизнь.

В семье Джейми всегда были собаки с ранчо, но он всегда хотел завести домашнее животное. Собаку, которая могла бы заходить в дом или совершать пробежки по окрестностям. Он хотел, чтобы собака стала лучшим другом человека, а не просто еще одним работником на ранчо Мейсенов. Этот щенок был как раз таким, какой ему бы подошел — вероятно, потому, что это был именно тот тип щенка, который понравился бы мне.

Я понятия не имела, как впишу щенка в свою жизнь, но малыш, который был позади всех, которому больше нравилось наблюдать за происходящим, чем быть в центре внимания, был моей новой собакой.

— Вы принимаете кредитные карточки? — спросил Коул женщину.

Я отвернулась от собак, когда Коул выхватил свой бумажник у меня из рук.

Женщина усмехнулась.

— Конечно, принимаю.

И вот так просто у меня появился щенок.

Час спустя моя новая собака сидела у меня на коленях, а кузов грузовика Коула был забит зоотоварами, которые мы купили в магазине товаров для ферм и ранчо.

— Как нам следует тебя назвать? — Я проворковала, когда щенок положил лапы на дверь, чтобы выглянуть в окно. — Я думаю… Назбу (прим. ред.: Назбу — имя одного из главных героев мультфильма «Шиммер и Шайн»).

— Что за хрень? — пробормотал Коул. — Нет, Поппи.

— Что не так с Назбу?

Он нахмурился.

— Я не хочу быть на улице и кричать: «Иди сюда, Назбу». «Сядь, Назбу». «Не ешь это, блять, Назбу». Выбери нормальную кличку.

Я рассмеялась, но покачала головой.

— Нет. Назбу — милое имя. Оно из одного из мультфильмов Кали и Макса, и оно уникально.

— Я накладываю вето.

— Отлично. Если ты так разборчив в кличках, давай послушаем, что выберешь ты.

— Хмм. — Коул потер челюсть одной рукой, тихо проводя мозговой штурм пока другой вел машину.

Пока он пытался придумать кличку получше, я погладила Назбу по спине. Безусловно, она была самой красивой собакой, которую я когда-либо видела. Ее шерсть была в основном черной, но на лапах, животе и по бокам мордочки виднелись пятна типичного для немецкой овчарки золотистого цвета.

И теперь она была моей, чтобы любить и лелеять ее до конца своих дней.

— Ну? — спросила я. — Как ты думаешь, как мы должны ее назвать?

Коул посмотрел на меня и мою девочку, затем покачал головой, прежде чем признать поражение.

— Назбу.

Глава 17

45-й День Рождения: Включить пожарную сигнализацию

Коул

— Спасибо, что пришел. — Папа оперся локтями о стол. — Когда будешь готов.

Мэтт, сидевший в кресле рядом со мной, углубился в свои новости для папы по делу об убийствах в винном магазине.

— Мы просмотрели видеозапись и сузили круг наших поисков до шести автомобилей, находившихся в торговом комплексе в момент убийства. Все они отъезжали от комплекса с женщинами за рулем, подходящими под наше приблизительное описание. Нам не удалось получить все номера с камер видеонаблюдения, поэтому мы перепроверили те, на которых отсутствовали номерные знаки, с помощью камер светофора. Прежде чем мы приехали сюда, я отправил запрос в ДТС (прим. ред.: Департамент Транспортных Средств (ДТС), чтобы получить видео. Надеюсь, к понедельнику у нас будут имена, и я начну вызывать людей на допросы.

Папа кивнул.

— Хорошо. Я надеюсь, вы двое что-то придумали.

— Я тоже, — сказали мы с Мэттом в унисон.

Потребовалось почти два месяца — два долгих месяца — копания в записях с камер, чтобы продвинуться так далеко. С той ночи в гараже, когда я показал Поппи свой пистолет, мы с Мэттом посмотрели на это дело под новым углом. На этот раз мы просмотрели отснятый материал в поисках женщины.

Это было нелегко. Балансируя между моей работой в оперативной группе по борьбе с наркотиками, моей обычной загруженностью делами и всем остальным, что происходило в моей личной жизни, последнее, что я хотел делать по утрам, — это запираться в конференц-зале и просматривать отснятый материал в течение пары часов перед началом рабочего дня.

Но если бы это окупилось — если бы мы действительно нашли убийцу Джейми Мейсена, — все это стоило бы того. Каждая минута стоила бы того, если бы мы могли дать Поппи немного покоя.

Прошел месяц с тех пор, как мы официально начали встречаться в Глейшере. Прошел месяц, а мы не провели порознь ни одной ночи. Она вставала рано и шла в ресторан. Я вставал пораньше и приходил в участок. Мы переписывались в течение всего дня, и, если у меня было свободное время, я заходил пообедать. А по вечерам я проводил пару часов, возясь с этим старым грузовичком, ожидая, пока она закончит в ресторане.

По сути, мы оба работали не покладая рук, пока не брали выходной на целый день и не проводили его у меня дома. Потом мы проводили остаток ночи, нежась в моей кровати.

Нашей кровати.

Одна вещь, которую я усвоил за последний месяц, заключалась в том, что Поппи принадлежала моему дому. С ней я чувствовал себя как дома.

— Где Назбу? — спросил папа.

— Я отвез ее к маме после обеда.

Папа ухмыльнулся.

— Она любит этого щенка.

— Да. — Я ухмыльнулся в ответ. Назбу была сторожевой собакой, даже если у нее и была дурацкая кличка.

У такой собаки, как она, должно быть имя вроде Сэди или Бейли. Вместо этого ее назвали в честь какого-то странного домашнего дракона из одного из мультфильмов Кали. Но, похоже, я был единственным, кто считал Назбу нелепой гребаной кличкой. Всем остальным она нравилась, особенно Поппи. Так что я особо не сопротивлялся и начал называть ее Наз, что было легче.

— Я думаю, она, возможно, лучший щенок, которого я когда-либо видел, — сказал Мэтт. — Я сказал своей жене, что тоже подумаю о том, чтобы завести такую, если смогу гарантировать, что она будет вести себя как Наз.

— Нам повезло, это точно. — Наз редко что-либо портила, она не кусала за пальцы и погрызла только одну из туфель Поппи. После этого мы позаботились о том, чтобы рядом всегда была сыромятная кожа, и с тех пор Наз никогда больше ничего не жевала. Но больше всего мы все любили ее за индивидуальность. Она была мягкой — для щенка — и сладкой, как сахарный тростник.

Наз стала моим закадычным другом в течение дня, она тусовалась со мной в участке или каталась на моем грузовике, если мы проводили полевые работы. Бозмен был городом, где любили собак, и пару лет назад полицейский участок начал разрешать старшим офицерам брать своих собак на работу. Теперь Наз была одной из трех собак, регулярно содержавшихся в офисе, и в те моменты, когда я не мог взять ее с собой, она оставалась с мамой.

— Хорошо. — Папа посмотрел на часы. — У меня еще одна встреча через пять минут. Держите меня в курсе того, как проходят ваши допросы.

Мэтт кивнул.

— Будет сделаю.

Мы все встали, и папа пожал Мэтту руку.

— Отличная работа, Мэтт.

— Спасибо, но я не могу приписать себе всю заслугу. — Он хлопнул меня по плечу. — Этот парень выполнял большую часть работы.

Я усмехнулся.

— Я ничего не знаю об этом.

Я был единственным, кто просмотрел большую часть отснятого камерой материала, но Мэтт не сидел сложа руки. Он серьезно относился к своей роли ведущего и провел много полевых работ, пока я сидел за кулисами. Он снова опросил всех первоначальных свидетелей. Он провел несколько часов в торговом комплексе, изучая все входы и выходы в этом районе, чтобы мы могли определить потенциальные слепые зоны, в которых мог прятаться подозреваемый. Мэтт даже потратил несколько часов, обсуждая это дело с Симмонсом.

Удивительно, но Симмонс многое запомнил из этого дела. Возможно, он делегировал дела слишком далеко по цепочке, и его навыки ведения документации были дерьмовыми, но то, что он не записал, он держал в голове. Я все еще злился на Симмонса за то, что он был ленив последние несколько лет, но он не был виноват в том, что позволил убийце Джейми Мейсена выйти на свободу. Он просто смотрел на расследование так же, как и все мы.

Мы искали мужчину.

Женщины-убийцы были редкостью, и, хотя нас учили не упускать из виду любую возможность, я не мог винить Симмонса за то, что он потратил свое время, сосредоточившись на подозреваемом мужчине. Запись с камеры наблюдения в винном магазине была обманчивой. Убийца был похож на мужчину.

Но, может быть, мы наконец-то к чему-то пришли.

— Это была командная работа, — сказал Мэтт. — Мне лучше вернуться к этому. Пока, шеф.

— Пока, папа. — Я повернулся, чтобы последовать за Мэттом к двери, но папа остановил меня.

— Коул, задержись здесь на секунду.

Я вздохнул, завидуя тому, что Мэтту удалось сбежать. Везучий ублюдок.

— Что случилось?

Папа указал на стул, и я вернулся на свое место.

— Я кое-что решил и хотел сказать тебе до того, как будет сделано объявление на следующей неделе.

Мышцы на моих плечах напряглись от его тона.

— Хорошо.

— Я назначил дату своего выхода на пенсию. Еще два года, и с меня хватит.

— Вау. — Я ожидал, что папа проработает еще как минимум пять. Может быть, десять. Он любил свою работу. — Это… скоро.

— Это так, но мы с твоей мамой много говорили о том, как мы хотим провести остаток наших лет. Мы оба в добром здравии. Мы были осторожны с нашими деньгами. Поэтому вместо того, чтобы тратить следующие десять лет впустую в офисе, мы хотим провести немного времени вместе. Может быть, попутешествовать. И мы хотим быть ближе к нашим внукам.

Внуки. Это и было причиной внезапного сокращения сроков. Моя сестра заехала в участок две недели назад и сказала мне, что беременна. Я был чертовски рад за Эви и ее мужа Зака. Они пытались забеременеть в течение многих лет, пока, наконец, не прибегли к ЭКО. Теперь моя сестра была так счастлива, как никогда, и раннее УЗИ показало, что они ожидают тройню. Было логично, что мама и папа захотят быть рядом, чтобы помочь с тремя внуками.

— Поздравляю.

— Спасибо. — Он кивнул. — Но это означает, что нам нужно серьезно отнестись к составлению планов перехода. Два года пролетят незаметно, и мы должны начать готовить тебя к вступлению в должность шефа. Нам следует привлечь тебя к участию в большем количестве комитетов. Я бы хотел, чтобы ты больше занимался политикой и…

— Подожди. — Я поднял руки. — Папа, мы говорили об этом. Я не хочу быть следующим шефом полиции.

— Верно. Я знаю, ты все еще обдумываешь ситуацию. — Он кивнул, но словно не слышал меня. — У нас есть время, но что плохого в том, чтобы узнать больше о том, чем я занимаюсь? Просто на всякий случай.

На всякий случай.

Три слова, которые мне действительно чертовски надоело слышать.

— Послушай, пап… — Мой телефон зазвонил в кармане прежде, чем я успел опустить ногу. — Извини, — пробормотал я, доставая его.

— Ты иди. У меня намечается еще одна встреча.

— Хорошо. Мы поговорим позже?

— Понял.

Я помахал на прощание, прижимая телефон к уху, и пошел по коридору к лестнице.

— Ало.

— Привет, Коул, это Финн.

— Привет. Что-то случилось? Не хочешь ли выпить пива сегодня вечером?

После ярмарки я дважды встречался с братом Поппи за пивом. Он был стойким парнем, с которым было легко общаться, но что мне больше всего нравилось в Финне, так это то, как он обожал свою младшую сестру. Когда мы встретились в первый раз, он прямо сказал мне, что, если я когда-нибудь причиню ей боль, он с радостью отсидит пожизненное в тюрьме за мое убийство.

— Это не совсем та причина моего звонка.

Мои ноги замерли, а сердцебиение участилось.

— Это Поппи? — спросил я.

— Да. С ней все в порядке, но у нее кое-какие неприятности.

— Какого рода неприятности? — Что, черт возьми, произошло, что она не могла позвонить мне сама?

— Она только что позвонила мне, чтобы я внес залог за нее и Джимми из тюрьмы.

— Ублюдок. — Слово сорвалось с моих стиснутых зубов. — Это из-за гребанной пожарной сигнализации, не так ли?

— Ага. — Он произнес вторую букву «а» точно так же, как это делала Поппи. — Я думаю, она решила не слушать никого из нас в этом вопросе.

— Черт возьми. — Я побежал к лестнице. — Я позабочусь об этом.

Финн усмехнулся.

— Я так и думал, что ты согласишься. Она разозлится на меня, когда узнает, что я тайком позвонил тебе вместо того, чтобы приехать и внести за нее залог.

Я фыркнул.

— Сейчас у нее есть проблемы поважнее, о которых нужно беспокоиться.

— Удачи.

— Спасибо, что позвонил. — Я сунул телефон обратно в карман и поспешил вниз по лестнице в офис. — Мне нужно уйти, — сказала я Мэтту. Он стоял у своего стола, разговаривая с парой других парней. — Случилось кое-то личное.

— Личное, типа как, когда твою девушку и какого-то старика задерживают за то, что они включили пожарную сигнализацию на старом складе?

— Черт. — Я стащил свои ключи со стола. — Неужели все знают?

Собравшиеся тут же начали смеяться.

— Я расцениваю это как «да». — Гребаные сплетники. Это место было хуже, чем раздевалка средней школы. Я проигнорировал своих коллег и повернулся, чтобы уйти, но один из парней остановил меня.

— Хэй, Коул.

— Да? — Я оглянулся через плечо как раз вовремя, чтобы поймать наручники, которые он бросил в мою сторону.

— Возможно, тебе это понадобится. — Он захихикал вместе с другими придурками, которые смеялись надо мной.

Я свирепо посмотрел на него, собираясь швырнуть их обратно, но остановил себя. Может быть, ночь, проведенная обнаженной в наручниках, научит Поппи слушать. Поэтому, не говоря ни слова, я засунул их в задний карман и выбежал из офиса.

Тюремный блок временного заключения находился с другой стороны комплекса правоохранительных органов, поэтому, когда я ворвался в дверь, я повернул в противоположную сторону от парковки. Короткая прогулка по длинному тротуару никак не остудила мой пыл, и к тому времени, когда я добрался до блока, я уже кипел от злости.

Как она могла быть такой глупой? Разве она не знала, что это серьезное преступление? По крайней мере, это было преступление, но, если бы она причинила какой-либо материальный ущерб или получила травму, ей могло бы грозить уголовное наказание. Кое-что, о чем я говорил ей не раз.

Впервые мне захотелось внести коррективы в этот чертов «Список желаний».

— Здравствуйте, детектив Гудман. — Офицер, сидевший за плексигласовым окошком, улыбнулся, но улыбка исчезла, когда он увидел мое сердитое лицо.

— Я здесь, чтобы внести залог за Поппи Мейсен и Джимми Мейсена.

Его глаза расширились.

— О, эм… ладно. — Он перебрал какие-то бумаги на своем столе. — Цена установлена по пятьсот долларов за каждого.

Мои ноздри раздулись. Тысяча долларов. Я вытащил свой бумажник из заднего кармана и достал кредитную карточку.

— По кредитке взимается дополнительная плата…

Я поднял руку, чтобы он заткнулся.

— Я знаю. Просто запиши все это сюда.

— Да, сэр.

Я указал на дверь в углу.

— Могу я?

— Вам просто нужно будет подписать кое-какие документы, прежде чем я смогу их выпустить.

Ни хрена.

Он съежился под моим пристальным взглядом и потянулся к звонку, чтобы пропустить меня в тюремный блок.

Первая камера, мимо которой я прошел, была занята пьяницей, которого стошнило на себя и на пол. В следующей был парень, покрытый татуировками, большинство из которых были символами банд.

Я не хотел, чтобы Поппи была в этом месте. Ей не место в этой адской дыре. И ее бы здесь не было, если бы она просто, черт возьми, слушалась.

Мои руки были сжаты в кулаки, когда я шел по коридору к ее камере, где она разговаривала с Джимми.

— Мне не нравится эта идея.

— Очень жаль, — прошипел он. —Я беру вину на себя. Как я и сказал копу, ты просто пыталась остановить меня.

— Но…

— Никаких «но». Вот как это будет. Позволь мне сделать это.

Я прочистил горло, подходя к решетке.

Широко раскрытые глаза Поппи ждали.

Джимми бросился на койку.

Я подошел к двери, уперев руки в бока, и посмотрел вниз на них обоих, сидящих на металлической койке.

— Как насчет того, чтобы вы оба перестали разговаривать там, где любой может подслушать ваш разговор?

— Именно это я и пытался ей сказать. — Джимми встал с койки. — Но она немного на взводе.

— На взводе! — Поппи вскочила. — Мы в тюрьме, Джимми. — Ее взгляд остановился на мне. — Коул, я могу объяснить.

— Не сейчас. — Я выглянул в коридор и увидел полицейского со стойки регистрации, спускающегося вниз с охапкой ключей. — Вы оба сидите тихо, пока мы отсюда не выберемся. Тогда у тебя будет шанс все объяснить.

Поппи и Джимми молчали, пока мы с офицером выводили их из тюремного блока. Они не проронили ни слова, пока я подписывал их документы об освобождении под залог и квитанцию по кредитной карте. И они молча кивнули, когда офицер сказал им, что они должны явиться на предъявление обвинения, иначе я потеряю деньги, внесенные под залог, и им будут выданы ордера на их арест.

— Где твоя машина? — спросил я Поппи, когда мы вышли на улицу.

— На складе.

— Пойдемте.

Я промаршировал обратно через комплекс, а Джимми и Поппи следовали за мной, как дети после того, как их отругал сердитый родитель.

Мы направились прямиком к моему грузовику и забрались внутрь, Джимми сел на переднее сидение, а Поппи — на заднее. Когда двери закрылись, я глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. Но даже побелевшие костяшки пальцев, которыми я сжимал руль, не ослабили гнева, струящегося по моим венам, и сдержанность, которую я сохранял в себе, разлетелась вдребезги.

— О чем, черт возьми, ты думала? — взревел я, поворачиваясь к Поппи. — Неужели галочка в списке действительно стоит судимости? Господи Иисусе, Поппи. Мы уже говорили об этом. Тебя могут обвинить в уголовном преступлении. Уголовном преступлении! Это останется с тобой навсегда.

— Я знаю. — Когда тело Поппи обмякло, мой гнев испарился.

— Это моя вина. — Джимми пришел ей на помощь. — Но у нас есть план.

— Какой план?

Неужели Джимми действительно думал, что сможет победить систему? Если нам повезет, эти двое отделаются только обвинением в мелком преступлении.

— Я возьму вину за все это на себя, — заявил Джимми.

— Джимми, нет! — запротестовала Поппи. — Я включила сигнализацию. Это моя вина. Я не позволю…

Я поднял палец, заставляя ее замолчать, и не сводил глаз с Джимми.

— Продолжай.

— Я включил сигнализацию. Мы с Поппи были на складе. Мы пошли выпить кофе в соседнее заведение, у меня есть квитанция, подтверждающая это, а потом я сказал ей, что хочу осмотреть склад. Я хотел посмотреть, как он изменился за годы с тех пор, как я узнал, кому он раньше принадлежал. Мы прокрались внутрь, и я включил сигнализацию. Случайно.

— Случайно. — Я сохранял невозмутимый вид. — Это и есть твой план?

Он кивнул.

— Ага. Я споткнулся, схватился за стену и дернул сигнализацию.

Я вздохнул и снова посмотрел на Поппи. Меня убило, когда я увидел ее прекрасные васильковые глаза, наполненные беспокойством.

— А теперь правду?

Она кивнула.

— Джимми узнал, что спринклерная система (прим. ред.: пожарная спринклерная система — это метод активной противопожарной защиты, состоящий из системы подачи воды, обеспечивающей адекватное давление и расход в систему водораспределительных трубопроводов, к которым подключены пожарные спринклеры) на складе была отключена, потому что они готовятся к ремонту. Мы пошли выпить кофе — это правда, — а потом перешли улицу и направились к складу. Мы пробрались внутрь, и я включила сигнализацию.

— Все разбрызгиватели были отключены, но сигнализация все еще была активна. — Джимми покачал головой. — Плохая информация с моей стороны.

Умник. Джимми вел себя так, словно это была какая-то гребаная секретная операция, и он был секретным шпионом, а не кем-то, кто мог бы разрушить репутацию моей девушки как добропорядочного гражданина.

Поппи коснулась моей руки.

— Мы думали, что сделать это таким образом не составит большого труда. Что я смогу включить сигнализацию и закончить пункт списка, фактически не совершая преступления. Никто из нас понятия не имел, что сигнализация все еще включена. Клянусь, все это было невинной ошибкой. Мы даже не побежали после того, как сработала сигнализация. Мы просто подождали, пока прибудет пожарная команда, чтобы сказать им, что мы включили сигнализацию. Они вызвали полицию и… Остальное ты знаешь.

— Хорошо. — Я закрыл глаза и перевел дыхание, затем повернул ключ зажигания грузовика и задним ходом выехал с парковки. Я воспользовался поездкой в «Рейнбоу», чтобы подумать о том, как мы собираемся разобраться с этим до предъявления обвинения на следующей неделе.

Припарковавшись перед домом престарелых, я посмотрел на Джимми и Поппи, своим хмурым видом давая им понять, что я здесь главный.

— Вот что мы собираемся сделать. Во-первых, ты расскажешь судье правду. Всю. Начиная со списка и с того, почему ты вообще включила сигнализацию. Тогда ты пообещаешь никогда больше не нарушать закон и будем надеяться, что судья окажется сентиментальным и назначит тебе штраф вместо тюремного заключения. — Мой взгляд метнулся к Джимми. —Мы будем придерживаться правды. А не какой-то безумной истории.

Джимми удивил меня, когда не стал спорить. Он кивнул мне и снова потянулся, чтобы похлопать Поппи по колену.

— Мне жаль. Скоро увидимся.

Когда он скрылся внутри, Поппи перелезла через консоль и заняла его место на пассажирском сиденье.

— Мне жаль, Коул. Я знаю, ты злишься. Я знаю, ты говорил мне не делать этого, но мы, честно говоря, думали, что это будет просто нажатие кнопки, которая больше не работает.

Я взял ее за руку.

— Я и не подозревал, что нажатие на кнопку отключенной сигнализации — это вариант. Я думал, ты хочешь, чтобы все было по-настоящему. Если бы ты просто попросила меня, я мог бы поговорить с пожарной службой и получить для тебя целый список зданий, где не работала сигнализация.

Она опустила голову.

— Я просто… ты так много делаешь для меня. Я не могу продолжать просить тебя.

А?

— О чем ты говоришь? И откуда это взялось?

Она пожала плечами.

— Ты был так занят в последнее время, и это моя вина. Я не могу продолжать просить у тебя помощи. Грузовик и поход, а теперь и Назбу все время с тобой. Я не хочу, чтобы ты обижался на меня к тому времени, когда мы закончим со списком. Я бы предпочла, чтобы в этом списке был ты, а не твоя помощь.

— Поппи, посмотри на меня. — Когда она это сделала, я отпустил ее руку, чтобы провести большим пальцем по ее щеке. — У тебя есть и то, и другое. Я и моя помощь. Я хочу починить этот грузовик. Я хочу быть с Назбу. Я хочу сделать все, что ты от меня потребуешь. Поняла?

— Я не хочу, чтобы список вставал между нами, — прошептала она.

Боже, я люблю эту женщину. Я любил ее сердце. Ее стремление доводить дело до конца. Мне нравилось, что она пыталась поставить меня на первое место. И даже несмотря на то, что это имело неприятные последствия, мне понравилось, что она сделала это сегодня, потому что пыталась облегчить мою ношу.

Эти три маленьких слова чуть не сорвались с моих губ, но я проглотил их. Может быть, я наберусь смелости произнести их, когда мы закончим со списком — когда все это останется позади. Она еще не была готова к ним.

И мне нужно было знать, что, когда я скажу: «Я люблю тебя», я услышу тоже в ответ.

Сегодня был не тот день. Нам нужно было больше времени.

— Мне нравится, что ты предана списку, и я чертовски горжусь тем, что ты делаешь это для Джейми. Но этот список никогда не встанет между нами.

Она расслабилась, еще сильнее прижавшись к моей руке. Ей нужно было услышать эти слова так же сильно, как мне нужно было их произнести.

Список Джейми не встанет между нами. Я просто должен был убедиться, что память о нем — и моя собственная неуверенность — тоже этого не сделают.

Глава 18

33-й День Рождения: Плеснуть напитком кому-нибудь в лицо

Поппи

— Ты готов? — спросила я Финна.

Он закатил глаза.

— Готов ли кто-нибудь когда-нибудь к тому, чтобы ему плеснули водой в лицо?

— Ладно. Так.

Легким движением запястья я выплеснула воду из своего стакана в лицо брату. Он нахмурился, смаргивая воду с глаз, прежде чем схватить полотенце с кухонного стола.

Позади меня Молли молча пододвинула мне еще один стакан воды. В тот момент, когда полотенце упало с лица Финна, я выплеснула второй стакан.

— Эй! — крикнул он, выплевывая воду изо рта. — Для чего это было?

Я ухмыльнулась, радуясь, что моя секретная атака сработала.

— Это было за то, что позвонил Коулу, чтобы он внес за меня залог из тюрьмы.

Финн покачал головой и вернулся к полотенцу.

Прошла неделя с тех пор, как я оказалась за решеткой — то, чего я не хотела бы когда-либо повторять. Все это время я была на взводе, гадая, что сделает судья, чтобы наказать Джимми и меня, и к тому времени, когда я прибыла в здание суда этим утром, даже прикосновение Коула не могло успокоить мое беспокойство.

— Ты должна быть рада, что я позвонил Коулу. — Финн отбросил полотенце. — Если бы он не убедил вас с Джимми не давать ложных показаний, все обернулось бы намного хуже.

Я усмехнулась.

— Я бы никогда не позволила Джимми взять вину на себя.

Независимо от того, чего хотел Джимми, я всегда планировала сказать правду и признать себя виновной — еще кое-что, чего я не хотела бы когда-либо повторять.

Никогда в своей жизни я не была так унижена, как этим утром, когда стояла перед судьей и призналась, что включила пожарную сигнализацию, и все потому, что пыталась почтить своего покойного мужа, тем, что выполняла его «Список желаний».

— Теперь все кончено. — Молли похлопала меня по плечу. — Ты заплатила штраф и вычеркнула пункт из списка. Пожарная сигнализация, — она поставила галочку в воздухе, — сделано.

После слушания Коул вернулся в участок, а мы с Джимми ждали, пока оплатим наши штрафы. Я вручила чек на две тысячи долларов служащему в здании суда, а затем отвезла Джимми обратно в «Рейнбоу». Как только я вернулась в ресторан, я вытащила ежедневник и вычеркнула этот пункт из списка. Никаких слез. Никакого укола грусти или тоски. Просто гримаса, за которой последовала чистая радость от того, что я больше никогда не буду замышлять преступление.

— Больше никаких проступков, хорошо? — спросил Финн.

— Обещаю. — Я скрестила руки на груди. — Спасибо, что позволил мне плеснуть тебе водой в лицо. Я рада знать, что мой брат здесь, чтобы поддержать меня, когда мои друзья подводят меня.

Я бросила на Молли преувеличенный взгляд, но она отшутилась.

— Некоторым из нас требуется макияж, чтобы пережить день.

Я умоляла Молли позволить мне сделать это, но она отказалась, заявив, что ее тушь для ресниц и тональный крем не будут включены в список жертв «Списка желаний» Джейми. Поэтому, когда Финн пришел с чистым лицом и голодным желудком, я угостила его бесплатным обедом в обмен на его помощь.

— Ладно. Мне лучше вернуться к работе. — Финн обошел стол и обнял меня. Затем он улыбнулся Молли. — Увидимся вечером?

Сегодня вечером? Что произойдет сегодня вечером?

Она кивнула.

— Приходи в любое время. Дети в восторге.

— Я тоже взволнован. — Он помахал нам обеим, прежде чем выйти из кухни.

В ту секунду, когда дверь за ним захлопнулась, я повернулась к Молли.

— Сегодня вечером?

— Он придет на ужин.

— Что? Это здорово! — Мои руки взметнулись в воздух. — Почему ты не сказала мне раньше?

Она пожала плечами.

— В этом нет ничего особенного.

— Да, есть. Вы двое, кажется, отлично ладите в последнее время, а теперь ужин. Что, если он захочет снова быть вместе? — Мое настроение чуть не взлетело до небес при мысли о возможности примирения Финна и Молли.

— Поппи, — вздохнула она, — это всего лишь ужин для детей. Мы больше не будем вместе.

— Но ты могла бы.

Она покачала головой.

— Нет. Мы этого не сделаем. Финн придет сегодня на ужин, так что мы сможем показать детям, что все мы можем поладить, даже если больше не будем жить в одном доме.

— О. — Мое настроение упало. — Прости.

— Все в порядке. Некоторое время назад у нас был долгий разговор, и мы решили, что нам нужно лучше поработать над тем, чтобы оставить прошлое позади. Мы разведены, но это не значит, что мы не можем быть друзьями.

— Друзьями?

— Друзьями, — объявила она, кивнув.

Я не купилась на это. Идея о дружбе принадлежала Финну — я бы поставила на это ресторан.

— Это действительно то, чего ты хочешь?

— Я приму все, что он мне даст, только чтобы помочь нам пережить эти ужасные последние несколько месяцев. Он снова смотрит на меня. Он начинает разговаривать со мной. И в конце концов, если детям от этого станет легче, тогда я сделаю все, что должна.

Молли пропустила бы свое сердце через мясорубку, если бы это означало заставить Кали и Макса улыбнуться.

— Этим детям повезло, что у них такая замечательная мама.

Она улыбнулась.

— Мы с Финном так сильно их любим, и они заслуживают лучшего, чем мы давали им в последнее время.

— Не будь так строга к себе. Ты делаешь все, что в твоих силах.

— Мы можем сделать лучше. — Она отошла от меня, чтобы присесть на один из табуретов. — Вообще-то, я должна поблагодарить тебя за то, что Финн изменился в последнее время.

— Меня? Что я сделала?

— На самом деле, очень много. В день борьбы красками в прошлом месяце он пришел поговорить о том, что мы снова друзья. Детям было так весело в тот день, они смеялись и играли. Может быть, это было потому, что мы были рядом ради тебя или Джейми — я не знаю, — но это был первый день за долгое время, когда он вел себя как обычно. Никакого гнева или негодования. Просто тот Финн, которого я помнила.

В тот день у них все было как в старые добрые времена. Нам всем было весело, и я была в восторге от того, что список Джейми подарил их семье один день радости. Я просто хотела, чтобы они могли забыть прошлое и находить эту радость каждый день. Знали ли они вообще, как многого им не хватало?

Молли начала теребить полотенце, которым Финн вытирал лицо.

— Я думаю, он наконец-то понял, насколько сильно напряжение между нами влияло на детей.

— Он должен винить в этом только себя. Ты всегда мила, когда он рядом, даже когда он ведет себя как придурок.

— Не вини его. Он просто ранен. — Молли всегда защищала плохое поведение Финна, но я не была столь великодушна со своим милым, но приводящим в бешенство старшим братом.

— Так вы, ребята, собираетесь начать устраивать семейные ужины?

— Таков наш план. Ужин пару раз в месяц. Экскурсии в музей. Мероприятия, в которых дети находятся в центре внимания, и видят, что мы ладим.

— Ну… я думаю, бой красками увенчался большим успехом, чем я думала. Может быть, Джейми наблюдал за нами с неба, и ему тоже надоело отношение Финна.

Молли одарила меня грустной улыбкой.

— Это определенно помогло ему открыть глаза. Но, как я уже сказала, ты та, кого я должна поблагодарить.

— Потому что я наполнила шарики с водой краской?

Она покачала головой.

— Потому что ты пригласила Коула.

— Я знаю, что Финн по-мужски влюблен в Коула, но какое это имеет отношение к изменению его отношения?

Молли отложила полотенце в сторону и посмотрела мне в глаза.

— Финн гордится тобой. Мы оба. Ты преодолела больше, чем кто-либо из нас может себе представить. Потеряв Джейми, ты могла бы потерять и себя тоже. Но ты этого не сделала. Ты могла бы замкнуться и оттолкнуть всех — никто бы тебя за это не винил, — но ты этого не сделала. Ты собрала осколки своего сердца воедино и достаточно сильна, чтобы верить, что Коул не разобьет его снова. Когда Финн пришел в ночь после бойни красками, он сказал мне, что тоже этого хочет. Он хочет оставить прошлое позади.

У меня снова поднялось настроение. Я так и знала! Финн действительно хотел уладить все с Молли. Он хотел снова собрать их семью воедино. Он наконец-то понял, как многого ему не хватает. Молли преуменьшала важность ужина, может быть, она не хотела питать ложных надежд, но я думаю, что это был способ Финна постепенно загладить свою вину.

Я просто жалела, что он не рассказал мне об этом. Я бы выплеснула ему в лицо третий стакан воды.

Молли прочла надежду на моем лице, но покачала головой.

— Финн хочет двигаться вперед, но не со мной. Он сказал мне, что готов снова начать ходить на свидания.

И вот так просто надежда, за которую я цеплялась месяцами, исчезла, оставив пустоту в моей груди.

— Нет. — Мой голос дрогнул. Финн и Молли любили друг друга. Они принадлежали друг другу. — Но… вы же Финн и Молли.

Глаза Молли наполнились слезами.

— Больше нет. Теперь он холост. И я изменщица.

Это слово. Будь проклято это слово! Месяцы сдержанности — нейтралитета и поддержки — закончились словом, которое я ненавидела так же сильно, как и вдова.

— Я ненавижу это слово! Почему ты всегда так говоришь? Боже, ты все время говоришь его, и это сводит меня с ума!

— Я? — Она отпрянула, и печаль на ее лице сменилась гневом. — Это твое слово.

— Мое? — У меня отвисла челюсть. — Ты думаешь, я изменщица?

— Что? Нет…

— Так, все это время — все это время ты говорила мне попробовать с Коулом, но в глубине души ты думала, что я изменяю Джейми. Мило.

Она притворялась такой заботливой, но теперь я знала, что она чувствовала на самом деле.

Я оттолкнулась от стола, слезы навернулись мне на глаза, но прежде чем я успела добежать до кабинета, Молли взмахнула рукой через стол.

— Поппи, подожди! Это не то, что я имела в виду.

Мои ноги остановились, когда я встретилась с ней взглядом.

— Ты не помнишь, не так ли? — прошептала она.

О чем она говорила?

— Не помню что?

— В тот день, когда я сказала тебе, что у меня была связь на одну ночь, ты назвала меня изменщицей. Ты сказала: «Как ты могла? Я никогда не думала, что моя лучшая подруга может оказаться изменщицей».

Я ахнула и прикрыла рот свободной рукой. Я была так расстроена, так зла на Финна и Молли, что наговорила в тот день много такого, чего не имела в виду. И Молли все это время цеплялась за это ужасное слово.

— О, Молли. О мой Бог. Мне так жаль. Я не это имела в виду. Ты не изменщица.

Она пожала плечами.

— Конечно, я изменщица.

— Нет, это не так. Даже близко нет. На тот момент вы с Финном почти развелись. И тебе было так больно. Это была ошибка, а не измена.

Молли изучала мое лицо, озадаченная моим заявлением.

Неужели она провела все эти месяцы, наклеивая на себя этот ярлык, убеждая себя, что она изменщица? Неужели все это время она думала так о себе?

Мне хотелось вернуться в прошлое и дать себе пощечину за то, что я была так неосторожна со своими словами. За то, что так глубоко ранила свою лучшую подругу и сестру. Но поскольку это было невозможно, я не позволю ей покинуть эту кухню, пока она не поймет правду.

Подойдя к ней, я подняла ее руку со стола и сжала ее между своими.

— Ты не изменщица.

— Изменщица. — Ее подбородок начал дрожать, когда она свободной рукой ковыряла что-то на столе. — Ты сама так сказала. Финн так думает, даже если он никогда этого не говорил. Я изменщица. Вот кем я стала.

— Молли, пожалуйста, посмотри на меня.

Ее глаза, наполненные слезами, поднялись.

— Ты не изменщица. Я так не думаю. Никто так не думает. Даже Финн.

— Он думает.

Я покачала головой.

— Нет, не думает. Никогда, ни разу, он не употреблял это слово в моем присутствии. Он когда-нибудь говорил тебе это?

— Нет, — прошептала она.

— Потому что это не так. Он может быть обижен и все еще пытается во всем разобраться, но Финн никогда не винил тебя в измене. Он знает, что вы оба совершили ошибки. И я была неправа, назвав тебя изменщицей. Так, так неправа. И мне очень, очень жаль.

Ее внимание снова вернулось к столу, пока она обдумывала мои извинения.

— Может быть, ты и права. Может быть, я просто ухватилась за это слово, чтобы продолжать наказывать себя. Я не знаю. Независимо от того, как я это называю, ошибкой или изменой, я всегда буду сожалеть.

Я отпускаю ее руку, чтобы прижать ее к себе и прижаться щекой к ее волосам.

— Прости меня. За все.

Она еще сильнее прижалась ко мне.

— Я ценю это. Пришло время отпустить и двигаться дальше. Это то, чего хочет Финн. Я должна попытаться сделать то же самое.

Мы стояли неподвижно, прислушиваясь к жужжанию приборов и шуму, просачивающемуся через дверь из столовой. И, хотя ее сердце все еще болело, я знала, что после сегодняшнего дня я больше не услышу слово «изменщица».

Я высвободила руку и прислонилась спиной к столу.

— Почему ты раньше не рассказала мне о своем разговоре с Финном? Бой краской был в прошлом месяце.

Она смахнула слезинку прежде, чем та успела размазать тушь.

— Мне просто нужно было немного времени, чтобы все это переварить. Произнесение этого вслух делает все реальным.

— Мне жаль, Молли-му, — прошептала я.

— Мне тоже. — Она шмыгнула носом, изо всех сил стараясь не расплакаться.

И если бы я заплакала, она бы тоже заплакала. Дыши. Мне нужно было быть сильной ради Молли. Я схватилась за стол позади себя, втягивая в себя немного воздуха и сдерживая свои эмоции. Но на выдохе мое сердце упало. Я просто была так… разочарована. В своем брате. В моей подруге. Во всей этой ситуации.

Эти двое растрачивали любовь впустую. Они выбрасывали все это из-за каких-то ошибок. Финн ничему у меня не научился. Последние пять лет он вообще не обращал на это внимания. Потому что, если бы он действительно был внимателен, то понял бы, как ему повезло.

Прямо здесь у него была та, кого он любил. Прямо здесь, ожидая, чтобы полюбить его в ответ. Он мог обнять ее. Он мог поцеловать ее. Он мог рассказать ей то, что я никогда больше не смогу рассказать Джейми.

Вместо этого он хотел ходить на свидания.

Разочарование сменилось гневом, когда я представила Финна с другой женщиной. На свидании.

К черту свидания. К черту все это. Я безумно любила своего брата, но он совершал огромную ошибку. И Молли не нуждается в нем, если он не видит в ней сломленную, красивую, замечательную женщину, которой она была.

— С тобой все будет в порядке, — заявила я.

Ее плечи расправились.

— Да, именно так. У меня двое прекрасных детей. Я люблю свою работу. Я каждый день хожу на работу со своей лучшей подругой. Со мной все будет более чем в порядке. Мне просто нужно пройти через это.

Я потянулась и взяла ее за руку.

— Минута за минутой.

— Минута за минутой.

— Значит ли это, что ты тоже собираешься начать ходить на свидания? — От одних только этих слов у меня внутри все напряглось. В моих глазах Молли всегда будет принадлежать Финну.

Она покачала головой.

— Если Финн хочет двигаться дальше, я не буду его удерживать, но у меня нет никакого интереса к другим мужчинам. Вопреки моей ошибке, он единственный мужчина в моем сердце.

— Мне жаль.

Она грустно улыбнулась мне и сделала то, что у Молли получалось лучше всего, — увела разговор в сторону от Финна.

— С чего ты вообще взяла, что я обвиню тебя в измене Джейми с Коулом? Ты понимаешь, как нелепо это звучит, не так ли?

Вздохнув, я провела обеими руками по своему конскому хвосту.

— Да. Прости. Это просто вырвалось наружу. — Очевидно, у меня и правда была дурная привычка нести чушь, когда я злюсь.

— Есть ли что-то, о чем нам следует поговорить?

— Нет. — Я покачала головой. — Я просто… с Коулом все так сильно изменилось. Поцелуи и секс. Это просто перемены. — О чем я не жалела, но все же это были перемены.

— Это большие перемены.

— Тем не менее, хорошие. — Я потянулась через стол к ее руке. — Прости меня за то, что я разозлилась.

Она кивнула.

— Ты меня тоже.

Кухонная дверь распахнулась, прервав наш разговор, когда Хелен внесла ведро с грязной посудой.

— Я сделаю это, Хелен. — Молли спрыгнула со стула и, выдавив из себя улыбку, взяла ведро у Хелен. Не говоря больше ни слова, она подошла к раковине и начала мыть посуду.

Наш разговор был окончен.

С Финном и Молли Олкотт все было кончено.

Я оставила Молли заниматься своими делами, вернувшись с Хелен в зал. Я взяла один из столиков в дальнем углу и перевернула столовое серебро, пытаясь справиться со своими бурлящими эмоциями.

Разочарование заполнило пустоту там, где у меня когда-то была надежда. Оно тяжело оседало вместе с гневом и печалью.

И потерей.

Финн и Молли начали встречаться в то же время, когда мы с Джейми познакомились. Я не могла припомнить ни одной вечеринки в колледже, где бы их троих не было рядом со мной. Наша четверка все делала вместе. Вместе мы создали бесчисленное множество воспоминаний.

Но все, что было тогда, теперь исчезло. Джейми. Его родители. Теперь Финн и Молли. Все исчезло.

К тому времени, как я закончила со столовым серебром, мое настроение было почти мрачным. Я делала все возможное, чтобы скрыть свои чувства от Молли, но, когда она наконец уехала, чтобы забрать детей, я почувствовала облегчение, увидев, что она уходит.

Я изобразила улыбку для посетителей, пришедших поужинать, но, когда их стало меньше, я воспользовалась предложением Хелен закрыться. Я выбежала из ресторана, не желая ничего, кроме пива, и обнимашек со своим щенком и Коулом.

Направляясь прямо к нему домой, я надеялась, что он подержит меня в объятиях какое-то время, но во второй раз за сегодняшний день мои надежды рухнули. Когда я воспользовалась пультом дистанционного управления, который он дал мне в прошлом месяце для гаража, меня встретило пустое место там, где должен был стоять его грузовик.

Никакого Коула. Никакой Назбу.

Но, по крайней мере, там было пиво.

Я зашла внутрь и достала из холодильника одну из своих бутылок пива из пшеничных сортов. Я выпила половину бутылки, просто стоя на кухне, прежде чем подняться наверх и принять долгий горячий душ, надеясь, что это смоет мое плохое настроение до возвращения Коула.

Поднеся бутылку к губам, я ни на что не обращала внимание, входя в ванную Коула. Поэтому, когда мои ноги запутались в чем-то на полу, я издала булькающий крик, поперхнулась и споткнулась. Мне удалось удержаться на ногах, я спотыкалась, но держалась прямо. Однако то же самое нельзя было сказать о моем пиве. Бутылка выпала у меня из рук и разбилась вдребезги о мраморную плитку, разбрызгиваясь во все стороны.

— Гррр! — Мой крик эхом разнесся по ванной, когда я сжала руки в кулаки. — Вешай свои чертовы полотенца!

Я развернулась и направилась вниз за метлой и совком для мусора. Быстрыми, сердитыми движениями я собрала разбитое стекло, а затем использовала полотенце Коула, чтобы вытереть пиво. Я как раз выбрасывала осколки стекла в мусорное ведро на кухне, когда дверь, ведущая в гараж, открылась, и внутрь вошел Коул, неся Назбу.

— Привет. — Он улыбнулся. — Ты рано. Тихий вечер?

Я бросила совок для мусора на стойку.

— Тебя бы убило, если бы ты повесил свое полотенце утром вместо того, чтобы бросать его на пол, чтобы я споткнулась?

Улыбка на его лице исчезла, когда он дважды моргнул, глядя на меня. Назбу дико заерзала в его объятиях, и он опустил ее на землю. Она подбежала и лизнула мои босые ноги.

Но даже мой милый щенок не избавил меня от гнева. Я позволила ей облизать себя, уперев руки в бока и свирепо глядя на Коула.

Он проигнорировал мой хмурый взгляд и шагнул ко мне.

— Что случилось?

Я выбросила вперед руку.

— Я поднялась наверх, чтобы принять душ, но споткнулась об одно из твоих полотенец и разбила бутылку пива, которую несла.

— Ты не пострадала?

— Нет, я не пострадала. В этот раз. Но как насчет завтрашнего дня? Или послезавтрашнего? — Размахивая руками, я разразилась тирадой, которая имела больше отношения к моему эмоциональному состоянию, чем к полотенцу Коула. — Ты неряха. Ты оставляешь дерьмо по всему дому, и мне до смерти надоело его убирать.

— Помедленнее. — Его челюсть сжалась, когда нежность исчезла из его голоса. — Я не жду, что ты будешь убирать за мной. Но я не неряха. Я просто не помешан на чистоте.

— По-твоему, я помешана на чистоте? — Я не дала ему возможности ответить. Я наклонилась и подняла Назбу, затем направилась к двери. — Отлично. Я буду помешана на чистоте в своем собственном доме.

Я не сделала и двух шагов, как две сильные руки обхватили меня за плечи, оттаскивая назад.

В одну секунду Назбу была в моих объятиях, а потом снова оказалась на полу. В следующую секунду Коул развернул меня и прижался своим ртом к моему.

Я сопротивлялась его поцелую, поджав губы, когда он провел языком по шву. Но с каждым прикосновением огонь, который он разжигал, таял во мне.

Он зарычал мне в губы — от вибрации у меня по спине пробежала дрожь, — затем его руки обхватили меня, чтобы он мог поднять меня и подтащить к стойке.

Холод от мрамора просачивался сквозь мои джинсы, но это никак не умеряло горячую пульсацию внутри меня. Мои пальцы погрузились в волосы Коула, теребя его густые темные пряди. Когда я наклонила лицо, он завладел моим ртом.

Я застонала, когда его руки пробежали вниз по моим бокам, лаская мою грудь через футболку и лифчик, затем спустились к пуговице на джинсах. Когда дело дошло до рук Коула, не было никакой неловкости. Он одним движением расстегнул пуговицу, а другим расстегнул молнию.

Ему потребовалось всего пять секунд, чтобы расстегнуть мои джинсы, взяться за пояс и стянуть их вниз по моей заднице и бедрам. Он проделал все это, не отрывая своих губ от моих. Когда его руки потянулись к подолу моей футболки, чтобы стянуть ее, я сбросила джинсы с икр на пол.

Я была обнажена, если не считать лифчика, когда Коул раздвинул мои колени. Его грубая хватка на моих бедрах пробудила желание у меня между ног. Он ослабил свою крепкую хватку на моих бедрах и легчайшим прикосновением провел пальцами от моих коленей к бедрам. Мне нравилось, когда он это делал — когда он чередовал безрассудную самоотдачу с размеренной взвешенностью. Это сочетание делало меня вялой и податливой под этими большими руками. Полностью в его власти.

Кончики его пальцев изменили направление, опускаясь к моей щелке, в то время как его язык вторгся в мой рот. Когда он погрузил свой средний палец в мою влагу, я застонала ему в рот. Когда он добавил свой указательный палец, поглаживая меня изнутри, в то же время его большой палец нашел мой клитор, я оторвалась от его губ, едва в состоянии дышать.

— Коул. Ты нужен мне.

Его ответом было прижаться губами к моей шее сбоку и пососать. Сильно.

Пока его пальцы двигались внутрь и наружу, моя голова склонилась набок. Мои ноги дрожали, свисая со стойки, и с каждым движением его длинных пальцев он подталкивал меня все дальше и дальше к краю. Я как раз собиралась кончить, когда рот Коула оторвался от моей кожи, а его пальцы выскользнули наружу.

Мое хныканье только заставило его улыбнуться. Он сделал шаг назад, когда я потянулась к нему, ухмыляясь, когда поднес руку ко рту. Затем, не сводя с меня своих зеленых глаз, он пососал меня со своих пальцев.

— О боже мой. — Моя киска сжалась.

Ухмылка Коула стала шире, когда он вынул пальцы изо рта. Он снял рубашку, впадины между его рельефным прессом стали более заметными, чем обычно. Он, вероятно, занимался карате, усердно тренируя свои мышцы, когда я приехала сюда. Но я не позволила его прессу надолго отвлечь меня. Вместо этого я посмотрела вниз и подождала, пока Коул стянет с себя джинсы и черные трусы.

Когда его твердый член вырвался на свободу, моя киска снова сжалась. Я была на взводе — буквально чуть не падала со стойки, — что кончила бы после третьего толчка.

Ему потребовалось всего два.

Одним большим шагом вперед Коул схватил меня за бедра, насаживая на свой член, и вошел внутрь, растягивая меня с приятным жжением.

Когда он вышел и снова вошел, я вскрикнула, кухня наполнилась звуками, когда мой оргазм захлестнул меня пульсирующими волнами. Мои пятки вдавились в шкафчики подо мной, а пальцы ног загнулись в экстазе.

— Моя милая Поппи. — Коул провел языком по моей ушной раковине, отчего по шее побежали мурашки.

Я снова застонала, сжимаясь вокруг Коула, когда его движения набирали скорость. Мои руки держались за его плечи, пока он сильно входил, стирая все плохое из моего дня. Потому что прямо здесь, на этой кухне, все, о чем я заботилась, были мы. Тело Коула внутри моего. Он в моем сердце.

Он не сдерживался, продолжая толкаться. Он не стал тратить время на то, чтобы я отдышалась — он, вероятно, копил силы для второго раунда позже. Коул зажмурил глаза и нашел свое собственное освобождение, излив свою горячую сперму внутрь меня, запрокинув голову назад и прорычав мое имя.

Мои руки обвились вокруг его шеи, когда он прижался к моей груди.

— Мы наконец-то объездили кухню.

Он усмехнулся и обнял меня крепче.

— Ты не помешана на чистоте.

Я поцеловала его в верхнюю часть плеча.

— Ты не неряха.

Мы простояли так несколько мгновений, обнимая друг друга, пока Назбу куда-то ушла, осматривая дом. Когда она вернулась на кухню, Коул откинулся назад, чтобы встретиться со мной взглядом.

— Мне жаль, что ты споткнулась. Я поработаю над проблемой с полотенцем, если ты пообещаешь поработать над жвачкой.

— Что не так с жвачкой?

— Ты чавкаешь своей жвачкой. Это сводит меня с ума.

— Что? — Мои глаза расширились. — Я не чавкаю своей жвачкой. — Или чавкаю?

Он ухмыльнулся и поцеловал меня в лоб.

— Ты все еще хочешь принять душ?

— Нет. — Я прислонилась к его груди. — Я просто хочу лечь спать.

— Хорошо. — Он выскользнул из ванной и подошел к ящику за свежим полотенцем. После того, как он смочил его теплой водой, он вернулся и вымыл меня. Затем он подхватил меня на руки и понес через гостиную к лестнице. Назбу следовала за ним по пятам.

— Мы должны выпустить ее.

— Я сделаю это.

— Спасибо. — Я положила голову ему на плечо, пока он вел меня наверх. Осторожно уложив меня в постель, он подошел к шкафу, вернулся в новых трусах и бросил мне одну из своих футболок. Я натянула ее и уютно устроилась в постели, пока он спускался вниз, чтобы позаботиться о Назбу и устроить ее на ночь.

Когда Коул вернулся, он принес с собой всю нашу одежду, и я улыбнулась, когда он бросил ее в корзину для белья, а не на пол в гардеробной. Я сдержала улыбку, когда он забрался в постель и прижал меня к своей обнаженной груди.

— Ты не хочешь рассказать мне, почему ты решила поругаться со мной сегодня вечером?

Я прижалась сильнее.

— Мой день пошел под откос после того, как я оставила тебя в здании суда.

— Я так и понял. Что случилось?

Как бы сильно я ни ненавидела говорить о других людях, когда мы были в постели, я также не хотела отстраняться от Коула. Я не хотела, чтобы он думал, что он был причиной моего разочарования, поэтому я вздохнула и призналась, почему я была так расстроена.

— Мы с Молли вроде как поссорились.

— Почему?

— Потому что я сказала кое-что глупое. И потому что они с Финном больше не будут вместе.

— А ты думала, что они будут?

Я кивнула.

— У меня была надежда. Теперь ее больше нет.

— Мне жаль, красавица. — Он поцеловал мои волосы. — Но не теряй надежды. Когда-то они подходили друг другу. У них есть двое потрясающих детей, в доказательство этому. Просто, может быть, человек, который подойдет еще сильнее, еще впереди.

Я закрыла глаза и выдохнула, обдумывая его слова.

Коул, возможно, самый проницательный человек, которого я когда-либо встречала. Это делало его прекрасным полицейским. Хорошим человеком. Идеальным вариантом для меня. И он был прав. То, что Финн и Молли не были вместе, вовсе не означало, что они не найдут счастья с кем-то новым. Счастья, которое на этот раз будет длительным.

Точно такое же счастье, какое я обрела с Коулом.

Ранее, в ресторане, я этого не понимала — я была слишком расстроена, чтобы смотреть на вещи с точки зрения Финна, — но теперь я поняла, почему мой брат снова хотел ходить на свидания. Он знал, что никогда не забудет ошибку Молли, и не хотел провести свою жизнь в одиночестве.

Он тоже хотел снова найти свою любовь.

Я обвила рукой талию Коула и крепко обняла его, вдыхая запах его кожи.

— Я рада, что тебе нравится обниматься.

— Мне не нравится.

Я отпрянула от его груди, когда моя нижняя челюсть упала вниз.

— Что?

— Я не люблю обниматься. Никогда не любил, даже с мамой, когда я был ребенком. — Он улыбнулся, увидев мои широко раскрытые глаза, затем потянул меня обратно вниз. — Но мне правда нравится обниматься с тобой.

Я снова рухнула ему на грудь.

— Сегодняшний вечер был… информативным. Есть ли что-нибудь еще, что я должна знать, кроме чавканья жвачкой и объятий?

— Я буду держать тебя в курсе.

— Спасибо, детектив. — Я погладила его по животу, затем начала играть с волосками у него на груди. — Как прошел твой день?

— Долго, — вздохнул он, рисуя круги на моем бедре. — Но хорошо.

Коул так много работал в последнее время. Он вставал так же рано, как и я, и отправлялся на работу, а я до шести приходила в ресторан печь. Он был завален работой оперативной группы по борьбе с наркотиками и другими делами, которые были у него на повестке дня. Но в последние месяцы я избегала вопросов о деле об убийстве Джейми.

Я не хотела, чтобы он думал, что я не верю в его следственные способности. Я не хотела, чтобы он думал, что у меня есть ложная надежда. Но мне было любопытно. Я потратила годы на то, чтобы получать новости от детектива Симмонса — хотя и одни и те же — каждый месяц. И хотя я верила, что Коул скажет мне, узнал ли он что-нибудь, сегодня вечером любопытство взяло верх над терпением.

— Ты, эм, добился какого-нибудь прогресса в деле об убийстве? — Я напряглась, ожидая его ответа.

Рука Коула на моем бедре замерла.

— Я мало чем могу поделиться, но мы делаем все, что в наших силах. Мы работаем над этим.

— Хорошо. — Даже этой ограниченной информации было достаточно. — Я думала кое о чем в течение пары недель. Я хотела спросить, не мог бы ты оказать мне услугу. Своего рода услуга полиции.

— Лааадно, — протянул он.

— Я хочу, чтобы ты нашел дочь женщины, которая была убита вместе с Джейми. Кассирша.

— Поппи…

Я подняла голову и оборвала его.

— Я просто хочу знать, все ли с ней в порядке. Мне не нужны подробности или что-то в этом роде. Просто скажи «да» или «нет», на вопрос все ли с ней в порядке.

Его рука коснулась моего лица.

— Зачем?

Я пожала плечами.

— Я думала о ней время от времени на протяжении многих лет. Мне было интересно, где она была и как справилась с потерей своей матери. Я думаю, что завершение списка Джейми, отпускание и продолжение моей жизни заставили меня задуматься, нашла ли она тоже какое-то завершение. У меня нет никакой власти найти человека, который убил их, и заставить его заплатить, но я могу, по крайней мере, убедиться, что ее жизнь не была разрушена. Не мог бы ты помочь мне проверить, как она?

Его большой палец погладил меня по щеке.

— В мгновение ока.

Глава 19

48-й День Рождения: Купить машину незнакомцу

Поппи

— Вы двое целуетесь, как подростки.

Я хмуро посмотрела на Молли из-за офисного стола.

— Не правда.

— Не правда? — Она прислонилась бедром к дверному косяку. — Тогда почему ты всегда мажешь губы бальзамом? Твои губы потрескались, потому что ты постоянно целуешься со своим горячим парнем-полицейским. Не то чтобы я тебя винила. Если бы он был моим, я бы тоже целовала его все время.

Коул только что вышел из ресторана после того, как пришел сюда пообедать, и, как он всегда делал, когда приходил в гости, он подарил мне долгий поцелуй, когда пришел, и еще один перед уходом. И дважды в промежутке, просто потому что.

Ладно, может быть, мы были как подростки.

— У меня губы потрескались из-за погоды, — солгала я. — В это время года здесь сухо. — Я опустила взгляд на бумаги на своем столе и поджала губы. Они все еще были припухшими от поцелуя Коула. — Хотя, он великолепно целуется.

Мы с Коулом были вместе уже два месяца, и отношения между нами были такими же горячими, как и всегда. Мы действительно все время целовались. А секс? Мы занимались им, как рок-звезды. На самом деле, он трахнул меня прямо здесь, в этом офисе, после того, как я закрыла ресторан прошлой ночью. Не то чтобы я стала бы делиться этой маленькой подробностью с Молли.

— Над чем ты работаешь? — Молли прошла дальше в кабинет, усаживаясь на стул напротив стола.

Наши позиции изменились по сравнению с обычными разговорами в офисе. Обычно именно она сидела по эту сторону стола, работая с платежной ведомостью или бухгалтерией, в то время как я сидела в кресле для гостей.

— Я просто просматривала те новые прогнозы доходов, которые ты составила.

Она улыбнулась.

— Все идет так хорошо. Лучше, чем я когда-либо ожидала.

Продажи в «Мейсен Джар» сейчас были такими же высокими, как и в момент нашего открытия. За те пять месяцев, что я занималась бизнесом, я многому научилась. У меня лучше получалось заказывать оптовые поставки, не получая слишком много или слишком мало. Я доработала меню, чтобы в него входили только те блюда, которые стабильно продавались. И, к большому удовольствию Молли, я научилась делегировать полномочия и доверять своим сотрудникам управлять заведением, когда меня не было рядом. Мои выходные были не раз в месяц, а раз в неделю, и я составила вечернее расписание, которое позволяло мне качественно проводить время с Коулом и Назбу.

Молли взяла со стола черновик расписания и просмотрела его.

— Я думаю, что попрошу Хелен прийти и поработать со мной в субботу. Она хочет дополнительные часы, чтобы накопить на праздники.

— Ты уверена, что не против поработать в эти выходные? — Молли обычно брала выходные в субботу и воскресенье, чтобы провести время с детьми, но у нас с Коулом были планы на следующие выходные, мы собирались заняться еще одним пунктом из списка, так что она смотрела за рестораном.

— Вовсе нет. Ты не отдыхала целый уик-энд с тех пор, как отправилась к леднику. Ты заслуживаешь передышки. Кроме того, поскольку в эти выходные дети будут у Финна, мне будет безумно скучно дома. Я рада, что могу прийти на работу.

— Спасибо.

Она отложила расписание и оперлась локтями о стол.

— Ты почти закончила со списком. Как ты себя чувствуешь, заканчивая все это?

Как я себя чувствую?

— Я… в порядке. Думаю, я просто смирилась со всем этим.

— Хорошо. Тогда ты получила то, что хотела.

Я улыбнулась.

— Да, так и есть.

Скоро я поставлю последние галочки в ежедневнике Джейми и уберу его. Джейми всегда будет частью моего сердца, но выполнение его «Списка желаний» дал мне возможность попрощаться.

— Ты уже решила, кто получит бесплатную машину? — спросила Молли.

— Нет. — Я плюхнулась на стол. Я понятия не имела, почему Джейми захотел купить незнакомому человеку машину. — Как ты можешь просто выбрать незнакомца и купить ему машину? Если я подойду к кому-нибудь и скажу: «Эй! Я хочу купить тебе машину.», — они подумают, что я сумасшедшая.

— Я сделаю это.

Я села.

— Ты сделаешь это? Правда?

Она пожала плечами.

— Конечно, я выберу кого-нибудь.

— Это было бы здорово. Я слишком труслива.

— Как ты хочешь за нее заплатить? Ты же не собираешься просто отдать пачку наличных, не так ли?

Я покачала головой.

— Нет, я хочу убедиться, что у этого человека нет машины. Я планировала просто отдать деньги в дилерский центр. Тогда, как только я продам дом, я смогу вернуть их обратно.

— Есть какой-нибудь прогресс в поиске места для аренды?

Я вздохнула.

— Нет. Честно говоря, в последнее время я даже не смотрела. — Я проводила так много времени в доме Коула, что переезд застопорился. Но мне нужно было снова возобновить поиски места для аренды.

Мы с Джейми поступили разумно, когда покупали наш дом, так что ипотека была небольшой, но я могла использовать деньги из собственного капитала, который накопила за эти годы. Мне все еще нужно было возместить Коулу то, что он потратил на грузовик Джейми, и скоро я заплачу за машину, за рулем которой буду не я. Поскольку мой дом большую часть времени пустовал, имело смысл переехать в квартиру поменьше.

За исключением того, что в действительности я хотела делать, так это просто жить у Коула.

За последние два месяца это место стало для меня домом. Большая часть моей одежды уже висела в его шкафу, вся моя кухонная техника перекочевала в его шкафы вместо моей собственной, а его кровать стала моей кроватью. Я сомневалась, что теперь смогу спать в своей старой комнате.

— Я не знаю, почему ты просто не переедешь к Коулу, — пробормотала Молли.

Я вздохнула.

— Потому что он не предлагал. — Я хотела, чтобы он предложил мне это, а не чувствовал давления из-за того, что я хотела продать свой дом.

— Не предлагал что?

Мой взгляд метнулся к двери, когда Коул вошел в офис.

— Ничего! — Я бросила на Молли взгляд «даже не смей».

Она закатила глаза и одними губами произнесла:

— Ладно.

— Что ты здесь делаешь? — Я встала из-за стола. — Ты что-то забыл после того, как пообедал?

Он ухмыльнулся.

— У меня есть для тебя сюрприз. Бери свое пальто и выходи на улицу.

Мы с Молли бросились к вешалкам для одежды у двери, затем последовали за Коулом через кухню.

Сегодня днем Хелен стояла за прилавком — занималась, так как у нас было не так много клиентов. Когда она увидела, что мы выходим через вращающуюся дверь вслед за Коулом, она захлопнула учебник и оббежала прилавок, чтобы догнать нас. Судя по широкой улыбке на ее лице, она, должно быть, догадалась о сюрпризе Коула.

Когда мы шли через ресторан, Коул потянулся назад и взял меня за руку. Его широкая улыбка была заразительной, когда он вытащил меня на улицу и завел за угол здания.

Моя свободная рука прикрыла вздох, когда я заметила сюрприз.

Грузовик Джейми — сверкающий темно-синий, отделанный полированным хромом — был припаркован на стоянке.

— Он готов?

Коул протянул мне связку ключей.

— Готов. Что ты думаешь?

— Он идеален. — Я была поражена тем, что он превратил старую желтую кучу в эту прекрасную классику. Я схватила лицо Коула обеими руками и притянула его вниз для жесткого, быстрого поцелуя. — Спасибо.

Он улыбнулся мне в губы.

— Не за что. Иди и проверь его.

Писк сорвался с моих губ, когда я подбежала к водительскому месту. Я забралась внутрь, наполняя легкие чистым, новым запахом. Мои руки погладили маслянистую кожу нового кремового сиденья, прежде чем взяться за руль. Я провела пальцами по приборной панели и спустилась к новому радиоприемнику. Пол, дверные панели, потолок — все было новым.

Коул даже заменил старые пластиковые козырьки.

Я перевернула один из них и удивилась, когда фотография упала мне на колени. Это была та самая, которую Коул нашел несколько месяцев назад. Коул держал Джейми в своем грузовике. Я улыбнулась фотографии и вставила ее обратно в козырек как раз в тот момент, когда открылась пассажирская дверь.

— Ну? — спросил Коул.

— Это невероятно. Спасибо.

— Это было весело. — Он провел рукой по сиденью, проверяя свою работу. — И это заняло не так много времени, как я думал. Двигатель был в хорошем состоянии. Мой приятель из автомастерской многое сделал. А я в основном просто заменил старое на новое.

— Ты недооцениваешь себя. В последнее время этот грузовик отнимал у тебя много вечеров.

Он пожал плечами.

— Мне это нравилось. Это заставило меня понять, что мне нужно найти хобби. Что-нибудь, что отвлечет меня от работы.

— Например, что?

— Я не знаю. Может быть, я найду другую старую машину и починю ее.

— Могу я выбрать цвет?

Он ухмыльнулся.

— Конечно.

Я снова провела руками по рулевому колесу.

— Я выбираю черный. — Это был его любимый цвет.

Коул забрался в грузовик и достал свой телефон, направив камеру в мою сторону.

— Вот. Теперь у тебя есть фотография. — Моя фотография в грузовике Джейми была намного лучше, чем селфи, которое я попыталась сделать сегодня утром. — Как насчет немного прокатиться?

— Куда поедем?

Он пожал плечами.

— Куда угодно.

Я повернула ключ и улыбнулась, затем проехалась вокруг квартала и припарковалась за рестораном.

Когда Коул странно посмотрел на меня, я просто заглушила двигатель грузовика и скользнула по сиденью, показывая ему губами, как высоко я ценю его работу над этим проектом.

К тому времени, когда мы расстались, мне нужно было больше бальзама для губ.

Вскоре после того, как Коул вернулся на работу, Молли вышла из ресторана, чтобы выполнить кое-какие поручения, прежде чем ей нужно было забрать Кали и Макса из детского сада. Остаток дня и вечер мы с Хелен были вдвоем, так что, пока она управлялась с прилавком, я была на кухне, резала овощи для своего куриного супа с лапшой.

Сегодня вечером он должен был остыть, и я подумала, что суп станет хитом среди обедающих. К тому же, это было одно из любимых блюд Коула. Он собирался вернуться сюда на ужин, и я хотела сделать для него что-то особенное, учитывая все, что он сделал, чтобы починить грузовик Джейми, который был припаркован на заднем дворе.

Коул отогнал мою машину к участку, чтобы я могла отвезти грузовик Джейми домой сегодня вечером. Как только мы закроем «Мейсен Джар», я планировала немного покататься по округе, послушать любимую кантри-станцию Джейми, затем найти место для парковки и вычеркнуть этот пункт из его списка.

— Эй, Поппи? — Хелен просунула голову в кухню.

— Что случилось? — Я не отрывала взгляда от моркови на разделочной доске.

— Эта девушка вернулась.

Я уронила нож и вытерла руки о фартук, когда поспешила к двери, выглядывая из-за спины Хелен.

На том же месте, что и всегда, — в дальнем углу зала — сидела молодая девушка, которая регулярно приходила в ресторан в течение последних нескольких недель. Она всегда приходила в одно и то же время, около трех часов дня, и всегда была одета в одну и ту же одежду: выцветшие черные леггинсы и оливково-зеленое пальто, которое было ей на два размера больше и свисало до колен. На ногах у нее были потертые черные балетки.

Но даже несмотря на то, что ее одежда была старой и поношенной, она приложила усилия к своей внешности. Ее лицо не нуждалось в особом макияже — ее светло-коричневая кожа была безупречна, — но она слегка подкрасила щеки розовым в тон теням, которые использовала, чтобы подчеркнуть свои большие карамельные глаза. Ее длинные волосы свисали почти до талии, и она добавила какое-то средство, чтобы укротить завитки своих пепельно-каштановых локонов.

— Она что-нибудь заказывала?

Хелен покачала головой.

— Нет. Она просто взяла одно из бесплатных печений и попросила стакан воды.

Я нахмурилась. Девушка никогда ничего не заказывала. Вместо этого она приходила и садилась в том углу, пытаясь слиться со стеной, читая одну и ту же потрепанную книгу или работая над домашним заданием.

Меня не волновало, что она не была платежеспособным клиентом. Меня волновало, что она была молода — вероятно, всего шестнадцать — и, казалось, выживала только на моем бесплатном печенье. Она заметно похудела за то время, что приходила в «Мейсен Джар».

Но всякий раз, когда кто-нибудь из нас подходил и предлагал ей что-нибудь, она вежливо отказывалась и выходила из ресторана. Итак, вчера мы с Молли попросили наших сотрудников немедленно сообщить нам, когда девушка придет в следующий раз.

— Сделай мне одолжение, — сказала я Хелен. — Иди, поставь куриный паштет и яблочный пирог в тостерную духовку, затем приготовь ванильный латте. Я собираюсь поставить этот суп на плиту, а потом уйду.

Пока Хелен готовила еду, я поспешила закончить измельчать овощи и добавила их в куриный бульон. Поставив конфорку на медленный огонь, я вымыла руки и развязала фартук. Когда я вышла, у Хелен все было на подносе.

— Спасибо. — Я взяла поднос. — Пожелай мне удачи.

Она скрестила пальцы и улыбнулась.

Девушка заметила меня, когда я дошла до середины ресторана. Она села прямее, сунув листок в учебник, прежде чем запихнуть их оба в брезентовый рюкзак.

Поэтому я ускорила шаг, прежде чем она успела убежать.

— Привет. — Я поставила поднос как раз в тот момент, когда она встала со стула. — Пожалуйста, не уходи. Пожалуйста.

Она настороженно посмотрела на меня, но села обратно.

— Спасибо. — Я села на стул напротив нее. — Меня зовут Поппи. Это мой ресторан.

Девушка посмотрела на еду, с трудом сглотнув, затем снова перевела взгляд на мое лицо, но ничего не сказала.

— Я надеялась, что ты сможешь оказать мне услугу. Я внесла несколько изменений в свой рецепт запеканки, — солгала я. — Может быть, ты могла бы попробовать ее и высказать мне свое честное мнение. Сказать мне, что ты думаешь.

— О, эм, я не…

— Я знаю, что обед уже прошел и ты, возможно, не голодна, но даже если ты съешь всего пару кусочков это поможет мне. И это, конечно, бесплатно. Дегустаторам не нужно платить. Что ты скажешь? Одолжишь мне свои вкусовые рецепторы?

Ее взгляд снова опустился на еду, и на этот раз она облизнула губы.

— Хорошо.

Победа! Я сдержала улыбку и встала.

— Я позволю тебе поесть без моего присутствия. Просто не уходи, пока не скажешь мне, что ты думаешь.

Она кивнула и подождала, пока я отойду, прежде чем взять свою салфетку и столовые приборы.

Я повернулась и пошла обратно на кухню, борясь с желанием оглянуться через плечо. Затем я постояла посреди кухни, считая до ста, прежде чем вернуться к стойке, делая вид, что провожу инвентаризацию витрины.

— Она ест? — спросила я Хелен.

— Да.

Я вздохнула.

— Хорошо. Я пойду приготовлю лапшу для супа, чтобы она немного подсохла. Когда она почти закончит, приди и забери меня.

Хелен кивнула.

— У тебя получилось.

Я никогда в жизни не готовила лапшу так быстро. Нервная энергия лилась из кончиков моих пальцев, пока я замешивала тесто, и к тому времени, когда Хелен вернулась за мной на кухню, я уже раскатала и нарезала всю лапшу.

С полотенцем в руке я вернулась к столику девушки и улыбнулась. Она доела все, кроме ванильного латте, к которому так и не притронулась.

— Ну, что ты думаешь?

— Это было правда вкусно.

— Отлично! — Я подбодрила ее и села. — Приму к сведению. Тебе не понравился кофе?

Она опустила глаза на свои колени.

— Я, эм… не могу пить кофе.

— У тебя аллергия?

Это был глупый вопрос. В ту минуту, когда я спросила, мой взгляд скользнул по ее животу.

Ее пальто, которое она всегда держала закрытым, теперь было расстегнуто. Под ним на ней была приталенная черная рубашка, облегавшая ее округлившийся живот.

— О! — Я улыбнулась шире, надеясь скрыть свой шок от того, что эта молодая девушка была беременна. — Прости. Я не подумала. Как насчет горячего шоколада вместо кофе?

— Все в порядке.

Девушка говорила так тихо, что я оперлась руками о стол, чтобы лучше ее слышать.

— Ты уверена? Я готовлю какао-смесь с нуля. Я была бы счастлива приготовить его для тебя… Прости. Я не расслышала твоего имени.

Она плотнее запахнула пальто на плечах, не отвечая и не глядя мне в глаза.

Она меня боялась? Или она беспокоилась, что попала в беду? Я не хотела отпугивать ее от возвращения, но я также не хотела, чтобы она уходила до того, как я получу кое-какие ответы. Возможно, эта девушка и не просила о помощи, но она нуждалась в ней.

— У тебя нет проблем. — Я осторожно положила руку на стол. — Тебе здесь рады в любое время. Если все, что ты хочешь, — это печенье и вода, я не против. Бери столько, сколько захочешь, и оставайся столько, сколько захочешь. Я даже отмечу, что этот столик зарезервирован за тобой.

Ее голова все еще была опущена, но я уловил слабый кивок.

— И, если ты не хочешь говорить, все нормально. Я оставлю тебя в покое, но я хотела бы получше узнать тебя. Мне нравится знать всех своих постоянных клиентов.

Я ждала. И ждала. Но она по-прежнему не двигалась. Я уже собиралась сдаться, когда она подняла лицо и застенчиво улыбнулась мне.

— Белль.

— Белль. Красивое имя. — Я протянула ей руку. — Я Поппи Мейсен.

Она взяла меня за руку и оглядела помещение.

— Мейсен. Как в названии ресторан?

— Ага. — Я потерла ладони о предплечья, притворяясь, что мне холодно. — Здесь немного прохладно. Я думаю, что приготовлю для себя один горячий шоколад. Сиди смирно, я приготовлю что-нибудь и для тебя.

Прежде чем она успела запротестовать, я встала со стула и, схватив ее поднос, отнесла его обратно на кухню. Потом я зашла за прилавок и достала цельное молоко. Мне не нужен был дополнительный жир, но Белль он был нужен.

Хелен подошла ко мне, когда я включила пароварку.

— Как дела?

— Я думаю, есть прогресс. Ты заметила, что она беременна?

Она покачала головой.

— Не могла бы ты собрать что-нибудь из еды? Я не знаю, примет ли она это, но я хочу попытаться. Собери что-нибудь, чего хватит на пару дней или что легко разогреть, например, тушеное мясо и макароны с сыром.

— Поняла. Салат тоже соберу, ей не повредит немного витаминов.

Пока Хелен готовила пакет с едой, я разлила два горячих шоколада по нашим самым большим кружкам. Затем я отнесла их обратно к столику Белль и села.

— Вот, держи. Твое здоровье!

Я сделала большой глоток какао, почувствовав облегчение, когда она сделала то же самое.

— Итак, Белль. Как ты нашла это место? Ты живешь поблизости?

Она покачала головой.

— Нет, я слышала, как некоторые девочки в школе говорили об этом месте.

— Ты ходишь в школу Бозмена?

Она кивнула и сделала еще глоток горячего шоколада.

— Это твой выпускной год? Вот почему ты заканчиваешь так рано?

— Нет, я учусь на младшем курсе. Но мой последний урок — это просто учебный зал, и учитель не заставляет нас оставаться, если у нас хорошие оценки.

Младший курс. Это означало, что ей, вероятно, было всего шестнадцать лет. Шестнадцать. Голодная. И беременная. Я надеялась, что она, по крайней мере, получает питание в школе.

— У тебя есть любимый предмет?

— Мне нравится кулинария.

— Ни за что! Это и мой любимый предмет. Очевидно, мне нравилось готовить. Какая твоя любимая часть?

Она улыбнулась — первая искренняя улыбка, которую я увидела, — и это было потрясающе.

— Я тоже люблю готовить.

— Ты когда-нибудь готовила домашнюю яичную лапшу?

Она покачала головой.

— Ну, сегодня я готовлю ее для куриного супа с лапшой. Хочешь помочь?

Она чуть не уронила свою кружку от моего предложения.

— Правда?

— Позволь мне показать тебе мою любимую часть ресторана. — Я подмигнула. — Следуй за мной на кухню.

Час спустя у меня было в три раза больше яичной лапши, чем мне требовалось для супа, и я позволила Белль смешать порцию начинки для тройного ягодного пирога. За последний час я почти все время говорила, рассказывая ей лакомые кусочки о себе и своем кулинарном опыте, но, когда мы начали работу с ягодами, она, наконец, начала раскрываться.

Я узнала, что ей было шестнадцать, как я и предполагала, и она жила со своим отцом. Я также узнала, что она прогуливалась здесь после школы в те дни, когда ей нужно было тихое место, чтобы сделать домашнее задание.

И что она определенно ела за двоих.

— Какой у тебя месяц?

— Думаю, шестой. — Ее плечи опустились, когда она прошептала: — Я не совсем уверена.

— Ты уже была у врача?

— У меня нет страховки.

У большинства шестнадцатилетних ее не было.

— А у твоих родителей?

Она покачала головой.

Когда она продолжила уклоняться, я отказалась от вопросов. Сегодня я добилась большого прогресса с Белль, и я надеялась, что заслужила ее доверие сегодня днем. Может быть, со временем она станет более открытой для того, чтобы рассказывать о своей жизни.

— Ты когда-нибудь раньше пекла кукурузный хлеб?

Она подняла глаза и кивнула.

— Однажды в классе.

— Хорошо. — Я вытащила свою карточку с рецептами из стопки на столе и протянула ей. — Покажи мне, что у тебя есть.

К тому времени, когда пробило пять часов, приготовление еды на следующие два дня было почти завершено. Пока я отвлекалась, пытаясь выудить у Белль хоть какую-то информацию, она полностью сосредоточилась на приготовлении пищи, с совершенством проверяя каждую карточку с рецептами, которую я ей вручала.

— Спасибо за всю твою помощь. — Я протянула ей полотенце, чтобы она вытерла руки. — Тебе здесь рады в любое время. Ты настоящий мастер на кухне. — Настолько, что я собиралась поговорить с Молли о том, чтобы нанять ее на неполный рабочий день. По крайней мере, так мы могли бы гарантировать, что она кормила себя и своего ребенка.

— Спасибо. Мне было так весело. — Белль сияла, пока не взглянула на часы над раковиной. — Но мне лучше вернуться домой. — Слово «дом» прозвучало так, словно она глотала гвозди.

Пока она надевала пальто и закидывала рюкзак за плечи, я подошла к кухонной двери и оглядела ресторан. Хелен помогала покупателю за кассой, и пара столиков была занята, но у нас все еще был час до начала ужина.

Мой взгляд скользнул по окнам впереди. Так как была зима, темнело очень быстро, и Белль было бы холодно идти пешком. Ветер усиливался.

— Белль, давай я тебя подвезу, чтобы ты не замерзла.

Она покачала головой, натягивая пару варежек, которые знавали лучшие дни.

— Со мной все будет в порядке.

— Пожалуйста? — умоляла я. — Я буду беспокоиться о тебе весь вечер.

Она прошла мимо меня и вошла в дверь, но остановилась, когда ее взгляд упал на окна, и она вздрогнула. Ее прекрасные глаза встретились с моими.

— Ты уверена?

— Да, — улыбнулась я. — Пойдем, я припарковалась на заднем дворе.

Я сказала Хелен, что отвезу Белль домой, и оставила ее присматривать за рестораном, а сама взяла свое пальто из офиса. Когда я открыла заднюю дверь, холодный воздух сильно ударил мне в лицо, и потребовалось всего несколько секунд, чтобы у меня защипало в носу и ушах. Я понятия не имела, как далеко жила Белль, но всего один квартал в такую погоду, и она превратилась бы в сосульку.

— Мне нравится твой грузовик, — сказала Белль, забираясь внутрь и проводя рукой по кожаному сиденью.

— Спасибо. — Я повернула ключ и включила обогрев. — Итак, куда направляемся?

Белль объясняла мне дорогу, пока мы ехали, и по мере того, как мы подъезжали все ближе и ближе к отдаленной части города, узел у меня в животе затягивался все туже. Неужели она всю дорогу шла домой по вечерам пешком? Через этот район? Мы были за много миль от ресторана. Мы были за много миль от ее школы.

К тому времени, как я въехала на стоянку трейлеров, я приняла решение. Молли не нужно было выбирать незнакомца, который получит бесплатную машину.

Я куплю ее для Белль.

— Мой последний справа. — Она указала на тупиковую дорогу, которая вела через трейлерный парк.

Белль обхватила руками живот и прижалась к двери. Она не хотела, чтобы я видела, где она живет. Единственной причиной, по которой она позволила мне отвезти ее домой, было полное отчаяние.

Как только показался последний трейлер дальше по дороге, Белль раскинула руки.

— Остановись!

Я ударила по тормозам, и нас обеих бросило вперед.

— Что? — Я повернулась к ней за объяснениями.

— Ты можешь просто остановиться здесь на секунду?

— Эм… конечно. — Я съехала на обочину.

Ее трейлер находился в трех шагах от того места, где мы припарковались, достаточно близко, чтобы увидеть, что обшивка разваливается, а два окна закрыты фанерой. Я оценивала блестящий черный автомобиль у входа — тот, который был слишком дорогим для владельца этого трейлера, — когда в парадную дверь Белль вошел мужчина.

Парень был высоким, немного долговязым, и у него были идеально уложенные темные волосы. Если бы не сигарета у него во рту, я бы сочла его симпатичным. Это был отец Белль? Если так, то почему бы ей не захотеть вернуться домой до того, как он уйдет?

— Ты не хочешь, чтобы твой папа увидел, что я подвезла тебя домой?

Она покачала головой.

— Это не мой отец. Это его друг Томми.

Краска отхлынула от ее лица, когда Томми сел в блестящую черную машину. Ей не нужно было ничего говорить, чтобы я поняла, что она его боится. Воздух в грузовике похолодел от страха.

Когда Томми отъехал от ее дома, Белль прикрыла живот и пригнулась пониже приборной панели. Только когда Томми промчался мимо нас и его двигателя больше не было слышно на стоянке трейлеров, она, наконец, села обратно.

— Что происходит? — спросила я.

Она не ответила, поглаживая свой живот.

Что-то было не так. Вся эта ситуация была вопиюще неправильной. Волосы у меня на затылке встали дыбом, подсказывая мне, что для Белль все обстояло гораздо хуже, чем я когда-либо могла себе представить.

И я подозревала, что причиной был Томми.

Я потянулась к ней и положила руку ей на плечо.

— Кто этот парень Томми?

Она погладила свой живот, ничего не ответив.

— Эм… у тебя есть парень?

Она покачала головой.

Черт возьми. Это означало, что я не могла пропустить свой следующий вопрос.

— Белль, чей это ребенок?

Она опустила глаза, и я была уверена, что она не ответит, но потом она подняла глаза и расправила плечи.

— Мой. Этот ребенок мой.

Этот ребенок был Томми. Ей не нужно было произносить его имя, чтобы я догадалась. И, учитывая ее очевидный страх, я также предположила, что ребенок был зачат не с ее согласия.

— Если этот парень что-то сделал, если он причиняет тебе боль, тогда нам нужно обратиться в полицию.

Она покачала головой.

— Нет. Это только ухудшит ситуацию.

— Белль, ты…

— Нет! — Она оборвала меня: — Нет.

Я вздохнула.

— А как насчет твоих родителей? — Они вообще знали, что она беременна?

— Я живу только со своим отцом, и он часто уезжает. Он вроде как не в себе.

Я провела рукой по лбу. Что мне делать? Я только что встретила эту девушку, но я не смогла бы жить в ладу с собой, если бы ничего не сделала, чтобы помочь. Если над ней издевался кто-то из друзей ее отца, она не может продолжать жить в этом трейлере. И она, конечно, не может принести ребенка в этот трейлер.

— Есть еще кто-нибудь, у кого ты могла бы остановиться? — У кого-нибудь есть медицинская страховка, чтобы она могла обратиться к чертовому врачу?

Она пожала плечами.

— Моя бабушка живет в Орегоне, и я, наверное, могла бы жить с ней, но у меня нет денег. Моему отцу, эм… обычно они нужны ему.

Если бы деньги были всем, что ей было нужно, я бы с радостью оплатила ей дорогу в Орегон. Она могла бы полететь самолетом. Или поехать на автобусе.

На машине.

План промелькнул у меня в голове, когда я снова завела грузовик и довезла нас до ее дома.

Когда я припарковалась и выключила зажигание, она снова протянула руку.

— Тебе не нужно заходить внутрь!

Я взяла ее руку в свою и сжала.

— Все пройдет быстрее, если мы обе будем собирать твои вещи.

— Что?

— Давай. — Я открыла свою дверь. — Ты едешь в Орегон.

Через час после того, как я ушла из ресторана с Белль, мы вернулись.

Скудные пожитки Белль лежали в грузовике Джейми. Она позвонила своей бабушке, чтобы объявить о своей беременности и подтвердить, что ей по-прежнему рады в Орегоне — и ей были рады. И она оставила записку для своего отца, которую, как она надеялась он увидит до тех пор, пока она не уедет.

Итак, пока Белль была в ресторане и пользовалась туалетом перед поездкой, я сидела на водительском сиденье грузовика Джейми, уставившись на фотографию, которую я вытащила из-под козырька.

— Это не совсем покупка машины незнакомцу, но я думаю, ты бы не возражал. — Я коснулась его лица. — Ты достаточно долго присматривал за мной. Присмотри за ней вместо этого, ладно?

Его застывшая улыбка была всем ответом, который мне был нужен.

Я поцеловала свои пальцы, затем фотографию, прежде чем засунуть ее обратно в козырек, чтобы она была с Белль, когда она поедет в Орегон. Оставив грузовик включенным, я схватила свою сумочку и вошла внутрь. Затем я направилась прямиком к офисному сейфу, откуда достала всю наличность, которую Молли планировала отнести завтра в банк.

— Все готово? — спросила я Белль, когда она вернулась на кухню. У нее был пакет с едой на вынос, который Хелен собрала для нее, перекинутый через запястье.

— Ты уверена, что я могу одолжить твой грузовик? Я не знаю, как я верну его сюда.

Я улыбнулась.

— Ты не одалживаешь этот грузовик, Белль. Он твой.

— Нет, я не могу…

— Да, ты можешь. Это был грузовик моего мужа, и он бы хотел, чтобы он достался тебе. Никаких споров. Просто пообещай мне вести машину осторожно. Найди место, где можно переночевать, пока ты не слишком устала. — Я протянула ей пачку наличных. — Вот. Для твоей поездки.

Она уставилась на нее широко раскрытыми глазами, вероятно, никогда раньше не видела столько денег.

— Когда ты устроишься, тебе нужно будет прислать мне свой новый адрес, чтобы я могла переписать грузовик на твое имя. Хорошо?

Она все еще смотрела на деньги.

— Белль? Мне понадобится твой адрес, ладно?

Ее глаза встретились с моими, и она бешено закивала.

— Ладно.

— Ладно. А теперь тебе лучше отправиться в путь, если ты хочешь добраться до Миссулы, пока не стало слишком поздно.

Слезы наполнили ее глаза, когда она взяла деньги и сунула их в карман пальто.

— Спасибо.

Я подошла и вытерла слезу с ее лица. Лицо такое молодое, но такое храброе.

— Оставайся на связи.

Она упала в мои объятия, так крепко обняв меня своими тонкими ручонками, что я едва могла дышать.

— Веди машину осторожно.

Она кивнула, уткнувшись мне в грудь, затем отпустила меня, помахав рукой и исчезая за задней дверью.

Береги ее, Джейми. Отвези ее в Орегон.

Я не была уверена, разумно ли отправлять шестнадцатилетнего подростка в двенадцатичасовое автомобильное путешествие, но это было лучше, чем альтернатива. И я верила, что как только Белль доберется до Орегона, ее бабушка поможет ей справиться с этим.

А до тех пор у нее был Джейми.

Я проигнорировал жжение в горле и сделала глубокий вдох как раз в тот момент, когда Хелен ворвалась в кухонную дверь. Я обернулась и увидела, что ее руки полны грязной посуды, а на лице написано напряжение.

— Я встану за прилавок. Ты сделай небольшой перерыв. — Я отклеился, улыбаясь, когда она вздохнула и вернулась к работе.

Вскоре после того, как улеглась обеденная суета, в ресторан вошел Коул с папкой из плотной бумаги под мышкой. Он зашел за прилавок, чтобы поцеловать меня, затем положил папку на прилавок.

— Что это? — спросила я. Я открыла файл. Внутри была только школьная фотография Белль.

— Это дочь кассира.

Я уставилась на фотографию широко раскрытыми, немигающими глазами. Внизу, написанное фломастером, было ее полное имя. Тьюздей Белль Гастингс.

Тьюздей.

Белль назвала мне свое второе имя вместо первого. Если бы она сказала мне, что ее зовут Тьюздей, я бы вспомнила ее имя из газетных статей об убийстве. Я выучила эти статьи наизусть — те, что были напечатаны рядом с некрологами Джейми и Кеннеди.

— Каковы шансы? — пробормотала я. Совпадения. Они действительно были нашей фишкой.

— Что? — спросил Коул.

Я захлопнула папку.

— Ты никогда не поверишь, что я сделала сегодня днем.

Глава 20

28-й День Рождения: Поучаствовать в массовом сёрфинге

Коул

— Ты прикалываешься надо мной, — сказал Мэтт, присаживаясь на край моего стола.

— Насколько это, блять, безумно?

Мэтт покачал головой, давая всему, что я ему рассказал, осмыслиться.

— Святое гребаное дерьмо.

Святое гребаное дерьмо. Это были именно те слова, которые я сказал Поппи прошлым вечером.

Мне было плохо из-за того, что случилось с Тьюздей Гастингс. Ее отец, Аарон Денисон, был метамфетаминовым наркоманом. Его имя было в списке оперативной группы по борьбе с наркотиками, но поскольку он не был крупным игроком, мы его не привлекали. Вместо этого мы тратили свое время на поиск дилеров, таких как друг Аарона, Томми Беннетт.

Томми был настоящим больным ублюдком. Его специальностью было подсаживать на крючок маленьких детей, чтобы они помогали ему продавать наркотики своим наивным друзьям, но, к сожалению, нам пришлось нелегко, доказывая это. Мы даже не смогли привлечь его к ответственности за употребление — насколько нам было известно, он никогда не притрагивался к продуктам, которые продавал. Он зарабатывал на продаже наркотиков, чтобы разрушать жизни других людей.

Я съежился, подумав о том, какое удовольствие он получил от Тьюздей. И тут Поппи непреднамеренно подарила грузовик Джейми Тьюздей. Дочери Кеннеди Гастингс.

— Мы должны убрать с улиц таких парней, как Аарон и Томми.

Мэтт кивнул.

— Очень жаль, что дочь не сказала Поппи, что Томми напал на нее.

— Я знаю, — вздохнул я, — но это дало мне огромную мотивацию надрать ему задницу. Возможно, мы и не обвиним его в сексуальном насилии, но распространение среди несовершеннолетних приведет к хорошему, длительному тюремному заключению.

И как только мы посадим Томми, я отправлюсь за Аароном.

Последние пять лет я не следил ни за Тьюздей Гастингс, ни за Поппи. Но когда Поппи попросила меня найти ее, мне тоже стало любопытно. За последний месяц я изучил информацию о Тьюздей, начав с ее школы. Поначалу все выглядело многообещающе. Она была круглой отличницей. У нее была идеальная посещаемость, и учителя, казалось, любили ее. Все указывало на умного, уравновешенного подростка.

Все выглядело так хорошо, что я не стал торопиться выяснять подробности ее семейной жизни.

Теперь я пожалел, что ждал так долго.

Только вчера я узнал, что Тьюздей была передана Аарону после убийства Кеннеди. Кеннеди никогда не была замужем за Аароном и имела единоличную опеку над Тьюздей, даже не дав дочери фамилию отца. Но после убийств Аарон был следующим в очереди на опекунство. В то время он не был известным наркоманом.

Либо тогда он хорошо это скрывал, либо подсел на наркотики, пока его дочь жила с ним в одном доме.

— Выбор времени для всего этого — действительно сумасшедшая часть, — сказал я Мэтту. — Вчера я позвонил в социальную службу, когда увидел всплывающее имя Аарона в качестве опекуна Тьюздей. Я сказал им, что он был известным наркоманом, употреблявшим метамфетамин, и его стоило бы навестить.

Мэтт усмехнулся.

— Но Поппи первой пришла на помощь.

— Именно это она и сделала.

Тьюздей направилась в Орегон, чтобы жить с матерью Кеннеди, которая получит опеку над своей внучкой, и, которую, вероятно, должна была получить с самого начала. И этим утром я пришел в участок с огнем в жилах, чтобы посадить Томми Беннетта и Аарона Денисона в тюрьму, чтобы они никогда больше не смогли причинить ей боль.

— Томми цель номер один для оперативной группы.

Мэтт кивнул.

— Согласен. Он должен заплатить.

— Мы составим план позже, когда встретимся с остальной командой. — Кивнув в сторону его стола, я сменил тему на дело об убийстве. — Автоинспекция только что перезвонила мне с регистрационной информацией из того нового набора номерных знаков, который мы отправили. Я положил список имен на твой стол.

— Отлично. — Мэтт встал и подошел к своему столу, открывая папку, которую я положил туда ранее. — Боже, я надеюсь, мы найдем здесь зацепку.

— Я тоже.

Месяцы, которые я провел, работая над убийством в винном магазине, измотали меня. Я ненавидел то, что все, что у нас было, — это старые видео. Я ненавидел то, что после стольких лет мы так мало продвинулись вперед. Но больше всего меня бесило то, что мне нечего было сказать Поппи. Я не мог сказать ей, что мы нашли убийцу Джейми, но я также не мог сказать ей, что дело закрыто.

Застой — беспомощность — грызли меня изнутри.

Но, по крайней мере, это не будет длиться вечно. Мэтт и я предпринимали последние отчаянные попытки найти зацепку.

— В этом списке, — Мэтт постучал пальцем по папке, — если в нем ничего нет, я не знаю, что еще мы будем делать.

Ничего. Если в этом списке не будет зацепки, мы окажемся в тупике.

— Я чертовски надеюсь, что мы что-нибудь найдем, но я ничего не жду. Если женщины, которых ты допрашивал в прошлом месяце, не дали нам зацепки, я не думаю, что и здесь мы что-нибудь найдем.

— Я не хочу признавать поражение, но ты, вероятно, прав.

Прошлый месяц Мэтт провел, опрашивая потенциальных подозреваемых — в общей сложности шесть женщин. Каждая из них была запечатлена на камеру выходящей из продуктового магазина в день убийства. У каждой были темные волосы, и в тот день они были одеты в джинсы. Каждая выехала со стоянки поодиночке. Шесть женщин, и все они были оправданы.

У троих из них было алиби. Благодаря их телефонам они были исключены из-за сообщений или телефонных звонков, сделанных во время убийства. Подросток одной женщины был с ней в продуктовом магазине, но поскольку они приехали и уехали на разных автомобилях, их не было вместе на камерах. А две другие женщины стояли у кассы в продуктовом магазине, проверяя товар в то время, когда прозвучали выстрелы. Выписки по их кредитным картам доказали их невиновность.

Подтверждение алиби — ужасно медленный процесс — было необходимо для расследования, но после первоначальных допросов мы с Мэттом знали, что ни одна из шести женщин, которых мы привлекли, не была реальной подозреваемой. Ни у кого из них не было мотива. Каждая из них была сейчас и пять лет назад вполне обеспечена в финансовом отношении. У них не было причин грабить винный магазин меньше чем из-за пары сотен долларов.

Что означало вернуться к видеозаписи и провести наше раннее утро, просматривая ее заново. И на этот раз мы обращали внимание на каждую женщину на пленке, и точка. Мы выявили еще семнадцать автомобилей, выехавших из комплекса с женщинами внутри. На следующей неделе Мэтт начнет вызывать их на допросы, и, если повезет, мы найдем зацепку до Рождества.

В противном случае дело будет закрыто. Мэтт и я сделали бы все, что в наших силах.

— Ты что-нибудь рассказал Поппи?

Я покачал головой.

— Я не хочу ей ничего говорить, пока не буду уверен.

— Прости.

— Это не твоя вина. Начнем с того, что мы хватались за соломинку. Я думаю, она знает, что вероятность того, что мы что-нибудь найдем, невелика. Я просто… я не хочу ее подводить.

— Я не завидую твоей позиции в этом вопросе.

Я тоже не завидовал, но, если все, что я должен был сказать ей, было плохими новостями, я хотел, чтобы это исходило от меня.

И я еще не собирался сдаваться.

— Сегодня важный день. Как ты себя чувствуешь? — спросил Джимми у Поппи.

Она наклонилась ко мне, когда мы стояли за стойкой в ресторане.

— Хорошо. Я просто надеюсь, что не замерзну во время игры.

Джимми сделал глоток кофе, и его взгляд смягчился, когда он снова посмотрел на Поппи.

— Я горжусь тобой за то, что ты довела до конца.

— Спасибо, Джимми.

Моя рука обняла ее за плечи, прижимая к себе.

— Я тоже.

Сегодня Поппи делала последнее, что значилось в «Списке желаний» Джейми.

Последние пару недель я был готов к этому, внимательно наблюдая за ней и готовясь к срыву. Но мне следовало бы быть умнее. Моя Поппи справлялась с этим с неподдельным изяществом.

И я был просто рад, что сегодня это произойдет. Мы закончим. Больше никаких списков. Больше никаких оглядок назад. Мы с Поппи будем свободно смотреть вперед, на все, что встретится нам на пути.

— Позволь мне сделать кое-что напоследок на кухне, и тогда мы сможем идти. — Она похлопала меня по животу, и я ослабил хватку.

— Не торопись. Нам не нужно уезжать еще час.

— Ребята, вам налить еще? — спросила она Джимми и Рэндалла, получив в ответ два кивка.

— Я принесу. — Я схватил кофейник из-за спины. — Возвращайся на кухню.

— Спасибо. — Она улыбнулась и исчезла на кухне.

Я снова наполнил кружки Джимми и Рэндалла, прежде чем долить себе. Затем я направился вдоль прилавка, болтая с покупателями и предлагая им добавки. Этим утром в ресторане было многолюдно. И Молли, и Хелен суетились вокруг, убирая со столов и разнося еду. Поппи была здесь с четырех утра, следя за тем, чтобы на выходные было вдоволь еды.

— Здесь действительно многолюдно, — проворчал Рэндалл, когда я вернулся, чтобы навестить их.

— Старый добрый уик-энд Кэт/Гриз. Это всегда скопление.

«Бобкэт» из Университета штата Монтана принимали «Гриззлис» в ежегодном футбольном матче Кэт/Гриз. Соперничество, ставшее знаменитым с годами, привлекало в Бозмен огромную толпу, когда «Кэтс» проводили игру раз в два года.

Поскольку игра всегда проводилась в третий уик-энд ноября, чаще всего было чертовски холодно. Последние несколько лет я избегал хаоса на стадионе и просто смотрел игру в доме моих родителей во время их ежегодной вечеринки, но в этом году я буду бороться с холодом рядом с Поппи, чтобы она могла закончить список Джейми.

Сегодня она собиралась заняться массовым серфингом (прим. ред.: массовый серфинг — это процесс, при котором человека передают над головой от человека к человеку (часто во время концерта), перенося его из одной части зала в другую).

— Черт, жаль, что у меня нет билета, — вздохнул Джимми. — Я бы с удовольствием поднялся с ней наверх. Как ты думаешь, ее покажут по телевизору?

Блеск в его глазах заставил меня рассмеяться.

— Я записываю игру у себя дома на пленку на всякий случай.

Оставив Джимми и Рэндалла препираться, я подошел к кассе, когда клиент подошел расплатиться. Оплатив счет, я обошел столики, предлагая еще кофе.

В последнее время я подрабатывал в ресторане. Всякий раз, когда я был здесь, я делал все возможное, чтобы помочь Поппи и Молли. Я занимался только мелочами, такими как наполнение кофейных чашек или воды. Оплачиванием счетов. Все, что касалось настоящей еды, я оставлял для настоящих сотрудников. Но, помогая с мелкими заданиями, я чувствовал себя частью «Мейсен Джар» — то, что Поппи, казалось, любила так же сильно, как и я.

Когда она вышла из кухни и увидела, что я готовлю новый кофейник, от ее улыбки у меня екнуло сердце.

Внутри и снаружи Поппи была самой великолепной женщиной в мире. Моя жизнь началась в тот момент, когда она вошла в додзе и завладела моей душой.

— Спасибо. — Она встала на цыпочки с подносом в руке, чтобы поцеловать меня в щеку.

— Нет проблем.

Она поставила свой поднос и начала выгружать банки в витрину.

— Не мог бы ты кое-что сделать для меня?

— В мгновение ока. — Это всегда заставляло ее улыбаться.

— Не попробуешь банановый хлеб, который я только что испекла? Он на кухне. Я добавила шоколадную стружку и не знаю, нравится мне или нет.

— Почему он всегда пробует что-то новое? — пожаловался Рэндалл. — Ты должна позволить кому-нибудь, кто действительно выскажет тебе честное мнение, попробовать это.

Поппи встала и положила руку на бедро.

— Он высказывает мне свое честное мнение.

Рэндалл закатил глаза, когда Джимми поперхнулся кофе.

Ублюдки. Они пытались втравить меня в неприятности.

У Поппи отвисла челюсть, когда она посмотрела на меня.

— Ты лгал?

— Никогда. — Я поднял руки. — Я всегда говорю тебе правду. Мне нравится твоя еда.

Она одарила Рэндалла самодовольной улыбкой.

— Видишь?

— Могу я просто взять этот чертов банановый хлеб или как?

— Раздели его на двоих, — приказал Джимми.

Молодой человек рядом с Джимми прочистил горло.

— Извините, что прерываю. — Парню было, вероятно, всего двадцать, и его глаза были устремлены на меня. — Офицер Гудман, эм… Я не думаю, что вы меня помните.

Я поставил свой кофе и подошел к стойке, протягивая руку. Его лицо я узнал сразу, несмотря на то, что он вырос, но мне требовалось мгновение, чтобы вспомнить его имя. Как, черт возьми, его звали? Адам? Эрик?

— Айзек?

— Да, — ухмыльнулся он. — Я не хотел мешать, но я увидел вас и просто хотел поздороваться перед уходом. И сказать спасибо. То, что вы сделали для меня тогда? Тот шанс, что вы мне дали? — Он поднял один палец, как я сделал в ту ночь, когда однажды встретил его. — Я никогда не забывал о вас.

Я пожал плечами.

— В этом не было ничего особенного.

— Для меня было. — Он снова протянул руку. — В любом случае, я позволю вам вернуться к вашему разговору. Приятно снова встретить вас.

— И мне тоже.

Он кивнул еще раз, затем повернулся и вышел. Глаза Поппи, Джимми и Рэндалла были устремлены на меня, ожидая объяснений, но я молчал и смотрел, как Айзек покидает ресторан.

Когда дверь за ним закрылась, я взял свой кофе.

— Итак, банановый хлеб с шоколадной крошкой? Я схожу за ним.

Прежде чем Джимми и Рэндалл успели спросить об Айзеке, я нырнул на кухню, а Поппи последовала за мной по пятам.

— Что это было?

— О, ничего особенного. Просто ребенок, которому давным-давно нужен был совет.

— Что значит «Тот шанс, что вы мне дали»? Что за «шанс»?

— Да, — кивнул я. — Однажды мне кто-то дал его, и с тех пор я стараюсь платить вперед.

— О, — промурлыкала она. — Ты можешь рассказать мне об этом?

Мне не нравилось говорить о том, как я чуть не испортил свою жизнь, но Поппи заслуживала знать. Поэтому я выдвинул табурет из-за стола на кухне и сел, признавшись в том, о чем знала лишь маленькое количество людей.

— Я всегда знал, что хочу быть полицейским. С тех пор, как был ребенком. После окончания средней школы я хотел сразу поступить в академию, но мои родители хотели, чтобы я поступил в колледж и получил диплом. Папа сказал, что, если бы я получил степень бакалавра, это помогло бы мне продвинуться по службе, поэтому я согласился и поступил в университет Монтаны. Но я не воспринял это всерьез. По крайней мере, сначала. Я пропустил слишком много занятий и побывал на слишком многих вечеринках.

Поппи села на табурет рядом со мной.

— Ты что, завалил тот курс?

Я усмехнулся.

— Нет, но был близок к этому, это точно. Из-за вечеринок у меня были неприятности. На первом курсе я отправился на домашнюю вечеринку за город. Я слишком много выпил, но подумал, что если поеду по проселочной дороге, то все будет в порядке. На обратном пути я свернул, чтобы разминуться с оленем, съехал на своем грузовике в кювет и застрял в снегу.

У меня скрутило живот, когда я подумал о той ночи. Мне повезло, что все не обернулось хуже. Что я никому не причинил вреда. Что я не причинил себе вреда. Как бы то ни было, я даже не разбил свой грузовик.

— Офицер, который нашел меня, мог бы отвезти меня прямо в тюрьму. Она могла бы привлечь меня к ответственности за вождение в нетрезвом виде, и моя будущая карьера полицейского была бы закончена. Но она этого не сделала. Она ткнула пальцем мне в лицо и сказала: «Это твой единственный раз». Потом она отвезла меня домой, но не в общежитие, а в дом моих родителей, и целый месяц хранила ключи от моего грузовика.

— Твои родители были в бешенстве?

— Хуже, — вздохнул я. — Они были разочарованы.

И с той ночи я старался никогда больше их не разочаровывать. Я серьезно отнесся к учебе. Я улучшил свои оценки и держался подальше от неприятностей до окончания университета и поступления в академию. И все потому, что мне дали шанс.

— Итак, ты получил один шанс и теперь отдаешь их.

Я кивнул.

— Если того потребует ситуация. Я уважаю закон, и у нас есть правила не просто так, но мир не черно-белый. Некоторые люди, такие как Айзек, заслуживают второго шанса.

Рука Поппи коснулась моего лица.

— Как же мне так повезло, что я нашла тебя?

— Все наоборот, красавица.

Она наклонилась вперед, прижимаясь своими мягкими губами к моим, когда кухонная дверь распахнулась.

— Снова целуетесь? — хихикнула Молли.

— Всегда. — Я обнял Поппи за талию, стащил ее со стула и зажал между своих ног, чтобы завладеть ее ртом. На этот раз в нашем поцелуе не было ничего нежного или сладкого. Этот был горячим и глубоким — поцелуй, от которого Поппи тяжело задышала, Молли закатила глаза, а мой член затвердел под молнией.

— Тебе лучше принести мне тот банановый хлеб, — прошептал я. — Иначе я найду что-нибудь еще поесть, и мы не пойдем на футбольный матч.

Поппи наклонилась к моему уху.

— Я заключу с тобой сделку. Ты пробуй банановый хлеб, а позже я попробую кое-что другое.

Я застонал прямо в ее губы. Я любил эту женщину.

И поскольку я все еще не был уверен, стоит ли мне это говорить, после игры я бы показал ей, насколько сильно.

— Что, если они меня уронят?

Я поцеловал встревоженную Поппи в лоб.

— Они не собираются тебя ронять. Если ты почувствуешь, что начинаешь падать, просто опусти ноги.

Мы стояли в людском море. Семнадцать тысяч болельщиков «Бобкэт» и «Гризли» не сводили глаз с футбольного поля, но я не мог отвести взгляда от красоты рядом со мной.

После того, как мы вышли из ресторана, Поппи натянула толстую черную шапочку, и ее волосы рассыпались по плечам свободным каскадом до талии. Ее нос покраснел от холода, и она куталась в свое серое зимнее пальто. Ее джинсы были заправлены в пару черных ботинок высотой до колен.

Она выглядела счастливой.

И у меня была фотография, подтверждающая это.

За последние несколько месяцев я сделал много снимков для Поппи — те, которые она могла бы считать своими ежедневными, — но сегодняшний был моим любимым. Она была такой же, как и фотография, которую я сделал месяц назад, где они с Назбу обнимались и спали на моем диване.

Одобрительные возгласы толпы отвлекли мое внимание от Поппи. Это было всего лишь первое поражение, но «Бобкэт» приближались к финишной зоне.

— В следующий раз, когда мы забьем гол, я подниму тебя.

— Хорошо, — выдохнула она.

Мы снова сосредоточили свое внимание на игре и молча стояли, пока дети вокруг нас подбадривали игроков и ругались в адрес судей. Когда мы добрались до игры, я решил отказаться от наших мест с билетами и протиснуться в битком набитую студенческую секцию. Это было дико и безумно — чертовски шумно, и мне приходилось стоять боком, — но это было лучшее место для Поппи, чтобы делать свое дело.

Как я и подозревал, «Бобкэт» не потребовалось много времени, чтобы промаршировать по оставшейся части поля и забить тачдаун, повергнув стадион в сущее столпотворение.

— Поднимайся! — Я схватил Поппи за талию и высоко поднял ее.

Толпа парней из братства, сидевших в рядах позади нас, не подвела меня. Они держали ее высоко, посылая вверх по рядам, когда она легла на спину плашмя.

Массовый серфинг — это круто.

Я рассмеялся и поднял свой телефон, сделав несколько снимков, пока она поднималась все выше и выше. Когда она, наконец, добралась до группы людей, которые усадили ее, я протиснулся мимо студентов в моем ряду к проходу. Затем я поднялся по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки за раз, встретив ее на ступеньках.

Я остановился на ступеньку ниже нее, так что мы были почти на одном уровне, и мне открывался прекрасный вид на эти васильковые глаза.

— Весело? — спросил я.

— Да. На самом деле так оно и было. — Она рассмеялась и обняла меня за плечи.

Я крепко обнял ее, несколько раз глубоко вдохнув ее волосы. Пахло ванилью и корицей, смешанными с бодрящим воздухом и чем-то, чем пахла сама Поппи.

— Спасибо, — сказала она мне на ухо. — За все.

Я отпустил ее и откинулся назад.

Стадион все еще был оглушительным, но ощущался тихим гудением на заднем плане, когда Поппи оказалась в моих объятиях. Радостные возгласы, хлопки, свист — все это просто стихло.

Была только она.

Я поднес руку к ее лицу.

— Как я уже говорил тебе, я рад помочь тебе со списком.

— Нет, я говорю не о списке. Это касается всего остального. Благодаря тебе я просыпаюсь с улыбкой. Я с нетерпением жду каждого дня. Благодаря тебе, — она убрала мою руку со своей щеки и прижала ее к своему сердцу, — здесь только счастливые удары.

Она прижала мою руку к своей груди, и ее ярко-голубые глаза заблестели.

Я любил эту женщину. Я любил эту женщину так чертовски сильно, что это поглотило меня целиком.

В чем, черт возьми, была моя проблема? Почему я сдерживался, чтобы не сказать ей о своих чувствах? Потому что я боялся, что она все еще любит своего мужа? Срочные новости, Коул. В ее сердце всегда будет особое место для Джейми. Это не означало, что она не может любить и меня тоже.

У него было ее прошлое.

Я заберу ее будущее.

Я куплю ей еще одну собаку. Я буду смотреть, как она рожает наших детей. Я буду танцевать с ней на нашей золотой годовщине. Потому что я никогда не собирался ее отпускать.

Пока я жив, Поппи будет моей.

Это заняло у меня чертовски много времени, но здесь, на оглушительном стадионе, я наконец-то получил ключ к разгадке. Пришло время сказать Поппи, как много она для меня значит — независимо от ее реакции.

Позади нас нападающий «Бобкэт», должно быть, набрал дополнительное очко, потому что стадион снова взорвался. Это было слишком громко, чтобы она услышала, поэтому я одними губами произнес следующие три слова. Три слова, которые всегда будут принадлежать только ей.

Я люблю тебя.

Она улыбнулась и одними губами произнесла:

— Я тоже тебя люблю.

Она тоже любит меня.

Ее губы едва перестали шевелиться, когда я прижался своими к ее губам. Я просунул свой язык внутрь, пожирая ее рот, когда она ответила мне тем же. Когда я наконец отстранился, ее губы были влажными и красными, именно такими, какие мне нравились.

— Мэм! Извините меня, сэр!

Я оторвал взгляд от Поппи, когда к нам подбежал мужчина. На нем был неоново-зеленый жилет с надписью «ОХРАНА» на нагрудном кармане.

— Извините, но я вынужден попросить вас уйти, мэм, — сказал он Поппи. — Вы не можете заниматься серфингом в толпе на стадионе.

— Извините. — Она хихикнула, улыбнувшись мне, прежде чем повернуться и подняться по лестнице.

Я тоже рассмеялся, что только разозлило охранника, и последовал за Поппи. К тому времени, когда мы добрались до выходных ворот, звуки со стадиона стихли, и я снова мог слышать.

— Я думаю, мы немного пораньше придем на вечеринку твоих родителей после игры.

Я обнял ее за плечи, направляя к парковке.

— У меня есть идея, как мы могли бы убить пару часов.

Ее брови изогнулись.

— О, да?

— О, да.

Глава 21

25-й День Рождения: Написать письмо самому себе через десять лет

Поппи

— Коул, — выдохнула я, выгибаясь у него на груди. Я лежала на боку, а он стоял у меня за спиной. Одна его рука была у меня под бедром, а пальцы — на моем клиторе. Другая рука лежала на моей груди, перекатывая сосок между пальцами. И пока его губы целовали мою шею, его член толкался внутрь.

— Давай, Поппи. Доберись туда. — Он прижался бедрами к моей заднице, засовывая свой член еще глубже.

Мои ноги задрожали, когда он стал ласкать сильнее, задевая точку внутри, которая могла бы довести меня до предела. Грохот его сердцебиения у моего позвоночника совпадал с ритмом его бедер. Каждый нерв в моем теле был живым — Коул пробудил их к жизни своим обжигающим прикосновением.

— Я…

Мой оргазм был таким сильным, что я не успела предупредить Коула. Все мышцы моего тела сводило судорогой, когда мои бедра вздрагивали с каждым толчком его члена. Я заставила себя открыть глаза, смаргивая белые пятна и слезы, пляшущие у меня перед глазами.

— О боже мой, — выдохнула я, когда Коул выскользнул из меня и перевернул на спину. Когда он снова вошел, я снова чуть не кончила.

Он сильно прижался своими бедрами к моим.

— Ты чувствуешься так чертовски хорошо.

Я промурлыкала в знак согласия, закрыв глаза, чтобы насладиться ощущением Коула на мне. Он нашел новый темп в этой позиции. Тот, который никогда не подводил меня к очередному ослепительному освобождению.

— Я почти, красавица.

Говорить было невозможно, так как я едва могла дышать, поэтому я просто кивнула и отпустила его. Волна за волной прокатывались по моему телу. С моих губ сорвались бессвязные всхлипы, в то же время рев Коула эхом разнесся по спальне. Его горячая разрядка разлилась между нами, когда его движения замедлились.

Когда мы оба отдышались, Коул выскользнул из меня и рухнул рядом со мной. Одеяло давно упало на пол, а простыни были скомканы у изножья кровати.

— Я чертовски люблю отпуски.

Я хихикнула и прижалась к Коулу, закидывая ногу на его ногу.

— Я тоже.

Он поцеловал мои волосы.

— Было приятно повидаться с твоими родителями, но я бы солгал, если бы сказал, что ни капельки не рад их отъезду. Я скучал по тебе.

— Я тоже скучала по тебе.

Это была неделя между Рождеством и Новым годом, и мы с Коулом наконец-то снова были вместе в его постели. Мои родители приехали в Бозмен на неделю и вместо того, чтобы остановиться в отеле, остановились у меня дома. Я не хотела оставлять их одних, так как редко их видела, поэтому тоже осталась там, в то время как Коул остался у себя дома.

Негласная граница вокруг моего дома разделяла нас семь ночей, но сегодня утром мы высадили моих родителей в аэропорту и сразу же вернулись к нему домой. Из-за шлейфа одежды, ведущего от двери в спальню, можно было понять, что мы не теряли времени даром, наверстывая недельную разлуку.

И вот теперь у нас был мини-отпуск.

Мы оба взяли два дополнительных выходных на работе, чтобы провести их вместе. Наш план состоял в том, чтобы забаррикадироваться в спальне Коула, а потом идти ужинать в дом Брэда и Мии. Поскольку Коул провел Рождество со мной и моей семьей, сегодня вечером мы праздновали с его семьей. Сестра Коула, Эви, и ее муж, Зак, будут там, так что мы все приятно проведем время, поужинаем и обменяемся подарками.

А потом снова ляжем спать.

— Во сколько нам нужно выезжать?

Коул взглянул на свой будильник.

— Через час.

— Тогда я, пожалуй, пойду в душ.

Его рука скользнула вниз по моему бедру, чтобы сжать мою голую задницу.

— Хочешь я составлю компанию?

Я улыбнулась, мне нравились амбиции Коула. Сегодня у нас уже три раза был секс, но я далека от того, чтобы отказывать своему мужчине в душе.

— Да, пожалуйста.

— Итак, что Коул подарил тебе на Рождество? — спросила Эви.

— Совершенно новый набор кастрюль и сковородок «Уилльямс Сонома» для его кухни.

— Кастрюли и сковородки? О, брат, нет. Ты не покупаешь своей девушке кухонную утварь на ваше первое совместное Рождество.

Я рассмеялась.

— Наверное, не для большинства девушек, но для меня это был идеальный подарок. Его кастрюли и сковородки были отвратительны, а все мои остались в ресторане. Поскольку я претендовала на его кухню для своих экспериментов с рецептами, это было именно то, что я хотела.

Она посмотрела на меня так, словно я сошла с ума из-за того, что мне не нужны украшения.

— Что ты ему подарила?

— Ящик с инструментами для его гаража. Твой папа на самом деле помог мне его выбрать.

Коул начал искать старую машину для реставрации, и я хотела, чтобы на этот раз он смог работать в своем собственном гараже. Таким образом, когда я была на кухне со своим новым снаряжением, он мог быть в гараже со своим.

— Инструменты. — Эви покачала головой. — Вы, ребята, наименее романтичная новая пара на планете.

Я улыбнулась.

— Может быть. — А может быть, и нет. Если бы она имела хоть малейшее представление о том, чем мы занимались весь день, она, вероятно, думала бы по-другому.

Но я оставила это при себе и сделала глоток пива.

Мы с Эви сидели за кухонным столом на кухне Брэда и Мии. Мия отказалась позволить мне помогать готовить, поэтому, пока мы с Эви болтали, Мия стояла у раковины и чистила картошку. Коул, Брэд и Зак все вместе спустились в подвал — Назбу следовала за ними по пятам — чтобы взять еще выпивки из бара Брэда.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила я Эви. На шестом месяце беременности тройней у нее был красивый румянец, но, когда она стояла, казалось, что она вот-вот упадет.

— Огромной. — Она потерла свой живот. — Я просто благодарна врачу за каждый день, когда он не предписывает мне постельный режим.

— Постельный режим не так уж плох, — сказала Мия от раковины. — Подумай о том, как весело тебе будет командовать Заком, пока ты смотришь телевизор.

Она рассмеялась.

— Хорошая мысль, мам. Может быть, мне стоит купить маленький колокольчик, чтобы я могла звонить ему.

— Что? — Зак появился рядом с Эви, поцеловав ее в висок, прежде чем положить руку ей на живот.

— О, ничего. — Она улыбнулась в свой стакан с водой.

Рука Зака оставалась на ее животе, медленно описывая круги.

Образ руки Коула на моем беременном животе всплыл у меня в голове, и я дернулась, удивленная на мгновение, пока чувство тоски не прогнало его прочь. Я хотела, чтобы его рука легла на мой растущий живот. На нашего ребенка. Я хотела, чтобы на его руке было кольцо, как у Зака, чтобы это показывало миру, что он мой.

— Поппи?

Моя голова резко повернулась к Коулу.

— Да?

— Я спросил, не хочешь ли ты еще пива.

— О. — Мои щеки вспыхнули, когда я вернулась к реальности. — Прости.

Он сморщил лоб.

— Ты в порядке?

Я кивнула и улыбнулась.

— Я в порядке. И да, пожалуйста. Я выпью еще одно.

— Я принесу. — Брэд достал для меня бутылку из холодильника, прежде чем повернуться к Коулу. — Итак, сегодня утром я снова поговорил с городским управляющим (прим. ред.: городской управляющий — это глава муниципальной администрации, занимающийся решением текущих задач и работающий по контракту с городским советом). Он бы хотел, чтобы ты начал присутствовать на собраниях.

Коул напрягся рядом со мной.

— Папа, нет.

— Это всего лишь несколько встреч. Это не повлияет на твою загруженность. Но если ты хочешь быть шефом, тебе нужно познакомиться с ним поближе.

— Папа, я никогда не говорил…

— Придержи эту мысль. — Брэд поднял палец, наливая вино из бутылки в бокал Мии. — Позволь мне взять еще бутылку вина. — Он улыбнулся мне, затем вышел из кухни, направляясь вниз к их холодильнику для вина.

— Что происходит? — прошептала я Коулу, когда Брэд скрылся из виду.

Коул шумно выдохнул и кивнул в сторону гостиной.

Я последовала за ним из кухни, ожидая, когда мы останемся одни, чтобы заговорить.

— Я думала, ты не хочешь быть шефом полиции.

— А я и не хочу. Но мне трудно достучаться до папы. Я просто… У него на меня такие планы, и я ненавижу его подводить.

Я грустно улыбнулась ему.

— Я думаю, единственный способ, которым ты мог бы подвести его, — это устроиться на работу, которая тебе не нужна, просто чтобы сделать его счастливым. Тебе не кажется, что было бы лучше, если бы ты был честен с ним о своих чувствах?

Коул провел рукой по лицу, обдумывая мой совет.

— Ты права, — выдохнул он. — Мне нужно заставить его услышать меня. Я скажу ему, когда он вернется наверх.

Я вторглась в его личное пространство, обхватив его руками за талию.

— Хочешь, чтобы я осталась?

Он обнял меня в ответ и поцеловал в волосы.

— Нет. Спасибо, красавица. Но я разберусь с этим.

— Хорошо. — Я отпустила его и вернулась на кухню как раз в тот момент, когда Брэд поднимался наверх. Когда Коул позвал его в гостиную, Мия выключила воду в раковине и подошла к острову.

— Коул наконец-то собирается заставить Брэда выслушать его? Самое время.

— Что? — Мой подбородок опустился. — Ты знала? — Даже я не знала об этом.

Мия пожала плечами и сделала глоток вина, а Эви рассмеялась.

— О, Поппи. Мама все знает.

— Просто подожди, пока мы не перейдем к подаркам позже, — сказал Зак. — Мы заставляем ее сказать нам, что находится в каждой из ее коробок, прежде чем она их откроет. На всех рождественских праздниках и днях рождения, которые я видел, Мия ни разу не ошиблась.

— Это правда. — Эви кивнула. — Она была такой всегда. Никто из нас не может преподнести сюрприз. Может быть, ты будешь единственным членом семьи, который сможет поставить ее в тупик.

Член семьи. Эти два слова вызвали прилив тепла в моем сердце, когда я поняла, насколько они были правдивы. Я была частью семьи Коула, точно так же, как он стал частью моей. Брэд и Мия. Эви и Зак. Они впустили меня в свою жизнь, в свою семью, забрав мою любовь, в которой родители Джейми больше не нуждались.

Я улыбнулась Эви, радуясь, что могу стать частью этой традиции.

— Может быть, мне удастся удивить ее. Я сомневаюсь, что она догадается, что мы для нее купили.

— Пожалуйста, — фыркнула Мия. — Я уже несколько недель знаю, что вы с Коулом собираетесь мне подарить.

— Что? Он тебе сказал?

Она покачала головой.

— Нет. Я просто поняла это.

— Ни за что. — Не было ни малейшего шанса, что она когда-нибудь догадается о нашем подарке.

— Ни за что, что?

Коул и Брэд вернулись на кухню. Брэд выглядел угрюмым, но пытался скрыть это, в то время как облегчение Коула разнеслось по комнате.

Никто не заговаривал об их разговоре в гостиной. Вместо этого Эви привлекла внимание их обоих к нам.

— Мама сказала, что знает, что Поппи и Коул подарят ей на Рождество, но Поппи не верит, что она могла догадаться.

Брэд усмехнулся.

— Послушай моего совета, Поппи. Просто прими тот факт, что мисс Крейн ничем нельзя удивить. Чем усерднее ты стараешься, тем быстрее она это понимает. Избавь себя от стресса.

— Но как она вообще могла…

— Вы подарите мне щенка, похожего на Назбу.

Мой подбородок отвис, когда я уставилась на Мию. Невозможно. Мы с Коулом только вчера заказали собаку. Щенка еще даже не отняли от груди, так что нам пришлось завернуть ошейник и поводок вместе с фотографией.

— Как… я не… — Я моргнула и закрыла свой безмолвный рот.

— Понимаешь, что я имею в виду? — пробормотал Зак.

Я сделала большой глоток пива и посмотрела на Коула.

— Вот и весь наш большой сюрприз.

Коул усмехнулся.

— Прости. Я должен был рассказать тебе о маминой суперспособности. Честно говоря, я думал, что мы могли бы привлечь ее к этому делу, но, думаю, нет.

— Есть ли еще какие-нибудь семейные секреты, о которых мне следует знать?

— Не говорите ей! — крикнул Брэд, когда Мия и Эви открыли рты. — Если мне повезет, ей потребуется несколько лет, чтобы разобраться в моем.

Кухня взорвалась смехом, когда Мия поцеловала Брэда в щеку и вернулась к приготовлению ужина, а Зак и Эви начали обсуждать имена для детей. А я просто улыбнулась и прижалась к Коулу, счастливая быть частью всего этого.

Несколько часов спустя, после обильной еды, питья и подарков, мы с Коулом погрузили сонную Назбу и поехали домой.

— Как все прошло с твоим отцом?

— Лучше, чем я ожидал. Сначала он не хотел меня слушать, но, когда я сказал ему, что из меня получится дерьмовый начальник полиции, потому что у меня к этому не лежит сердце, он начал приходить в себя. Хотя я все еще думаю, что он разочарован.

Я знала, что Коул терпеть не мог разочаровывать людей, но в данном случае он поступил правильно. Потянувшись через консоль, я взяла его за руку.

— Он придет в себя.

— Да. — Он поцеловал мои костяшки пальцев. — Тебе было весело?

— Да, очень. Я люблю твою семью.

— Они и твоя семья тоже. Ты застряла со мной, значит, ты застряла с ними.

Я улыбнулась в темное лобовое стекло.

— Мне нравится застревать.

— Хорошо. — Он переплел наши пальцы. — Как бы ты отнеслась к тому, чтобы застрять в моем доме? Может, сделаем его нашим домом?

Моя голова резко повернулась в его сторону. Коул ухмылялся в темноту.

— В самом деле? Ты хочешь, чтобы я переехала к тебе?

Он оглянулся и кивнул.

— Почти с той самой первой ночи, когда ты осталась у меня ночевать, но я подумал, что это может быть слишком рано.

— Наконец-то! — Мой крик напугал Назбу на заднем сиденье. — Черт возьми. Я уже несколько месяцев оттягиваю поиск аренды.

Он усмехнулся.

— Значит, это «да»?

— Это значит «да», детектив.

— Гудман.

Я нахмурилась, когда Коул ответил на звонок. Это было утром после нашего ужина у Брэда и Мии, и мы должны были провести пятницу вдвоем.

Я встала рано и приготовила нам обоим завтрак — впервые за долгое время мы ели в столовой. Мы как раз говорили о том, чтобы вывести Назбу на прогулку, когда зазвонил его телефон, а поскольку звонок был из участка, его нельзя было проигнорировать.

— Да, я буду там через двадцать минут.

Черт возьми. Плакал наш выходной день вдвоем.

— Прости. — Коул грустно улыбнулся мне и повесил трубку. — Если бы я мог остаться, я бы остался, но мне действительно нужно в участок.

— Хорошо. Будь осторожен.

— Буду. — Он встал и поцеловал меня в лоб, отнеся свою тарелку в раковину.

Я встала и последовала за ним со своей собственной.

— Я позабочусь о посуде. Ты иди.

— Я заглажу свою вину. — Он взял тарелку из моих рук, поставил ее на стол, затем подсадил меня на стойку.

Я убрала его темные волосы с его лба, когда он встал между моих ног.

— Что ты имеешь в виду?

— Как насчет того, чтобы я купил китайскую еду навынос по дороге домой, и мы устроим поздний ланч и посмотрим фильм?

— Могу ли я выбрать, что мы будем смотреть?

Он кивнул.

— Да, но я получаю два вето.

— Одно.

— Одно. — Он наклонился и прикоснулся своими мягкими губами к моим. — Я потороплюсь.

— Напиши мне, когда будешь уходить из участка. Я могла бы взять Назбу с собой к себе домой, чтобы начать собирать вещи.

— Не изнуряй себя. Прибереги немного энергии для меня. — Он ухмыльнулся и снова поцеловал меня, прежде чем выбежать из кухни. Его спортивные штаны облегали его идеальную задницу.

Я надеялась провести сегодня много времени, тиская эту задницу. Вместо этого я получила фору в сборе вещей, чтобы официально переехать сюда.

Я вздохнула и спрыгнула со стола, сполоснула посуду и поставила ее в посудомоечную машину. Я как раз собиралась подняться наверх, когда Коул спустился обратно, одетый в джинсы и толстый зеленый свитер. Из-за вязаного шнурка зелень в его глазах выделялась больше, чем в его обычном черном поло.

— Я люблю тебя. — Я обняла его, глубоко вдыхая его свежий запах.

— Я тоже тебя люблю. — Он отклонил меня назад, чтобы его губы могли прильнуть к моим. Его язык скользнул между моими зубами, щекоча, прежде чем он отстранился. — Скоро увидимся. — Еще один поцелуй в лоб, и он ушел, направляясь к гаражу.

Я придержала Назбу, когда мы направились к входной двери, чтобы помахать ему на прощание с крыльца.

Назбу заскулила, когда он выезжал задним ходом из гаража на улицу, оставляя ее с ее вторым любимым владельцем.

— Мне жаль, — я потрепала ее за ушами, — но он скоро вернется. Ну же. Давай кое-что сделаем, пока он не вернулся.

Я поспешно приняла душ — не потрудившись вымыть волосы, а скорее оставив их распущенными, — затем натянула джинсы-скинни, безразмерную серую водолазку и мои любимые черные ботинки. Назбу ехала на переднем сидении, пока мы пересекали город, и когда мы добрались до моего дома, я решила начать собирать вещи в маленьком офисе.

Два часа спустя я сидела на полу, раскладывая книги и бумаги по трем стопкам: «Сохранить», «Выбросить» и «Джейми». Стопка «Сохранить» росла быстрее всего, а стопка «Выбросить» была почти на втором месте. Стопка Джейми была самой маленькой, с несколькими его старыми книгами, которые я собиралась отдать Джимми.

— Назбу! — позвала я, отвлекшись от сортировки.

Она исчезла около пятнадцати минут назад, и я не слышала, как ее лапы стучали по деревянному полу, а это означало, что она либо заснула, либо доставляла неприятности.

Я ждала и прислушивалась, но ничего.

— Назбу!

На этот раз я услышала шорох из гостиной, прежде чем она рысцой пробежала по коридору в кабинет с книгой во рту.

— Нет! — Я вскочила с пола. — Плохая девочка. — Я выдернула книгу у нее изо рта и ткнула пальцем ей в лицо. — Плохая девочка, Назбу. Нет. Нет. Нет. Мы не жуем книги.

Черт возьми. Она была не совсем виновата. В спешке этим утром я забыла ее палочки из сыромятной кожи.

Я вышла из кабинета и направилась на кухню, захватив бумажное полотенце, чтобы вытереть книгу. Как только она высохла, я узнала в ней одну из книг из стопки «Джейми».

— Джимми теперь это не понадобится. — Обложка была испорчена следами зубов и слюнями, хотя внутри все было не так уж плохо. Я пролистала страницы и удивилась, когда оттуда выскочило письмо, засунутое в середину.

На верхнем клапане, сложенном втрое, была надпись: «Джейми в день его 35-летия».

— О боже мой. — Я ахнула и прикрыла рот рукой.

Это было оно. Письмо, которое, как я думала, было утеряно. Письмо, которое Джейми написал самому себе через десять лет.

Письмо, которое Джейми написал в день своей смерти.

Это письмо было одной из двух вещей в «Списке желаний», которые Джейми сделал сам. Я искала это письмо. Я перевернула весь дом вверх дном через год после его смерти в поисках его, но так и не смогла найти. Но все это время оно было здесь, спрятанное в книге, которую Назбу использовала как свою жевательную игрушку.

И теперь я наконец-то смогла прочитать последние слова, когда-либо написанные Джейми.

На глаза навернулись слезы, но я проглотила жжение в горле и сделала два глубоких вдоха. Затем я подошла к своему маленькому обеденному столу и села. Я осторожно вскрыла письмо, улыбаясь небрежному почерку Джейми. Оно занимало только верхнюю половину страницы. Конечно, его письмо было коротким — это было в его стиле.

Я вдохнула, полностью наполняя легкие, прежде чем прочитать.

Старый я,

Ты поднимешься на вершину, чувак, так что, прежде чем тебе стукнет сорок, я хотел бы дать тебе несколько советов. У меня не будет кризиса среднего возраста. Не будь таким парнем. Это грустно и патетично и действительно вывело бы меня из себя. Осмотрись. Я уверен, что ты все еще крут, раз уж ты — это я. Твоя жена просто сногсшибательна. Жизнь хороша. Так что сохраняй хладнокровие и будь добр к Поппи. Она — лучшее, что когда-либо случалось с тобой.

Не облажайся,

Молодой я

Я рассмеялась, когда слезы наполнили мои глаза. Это был просто… Джейми. В этом письме было все то замечательное, нелепое, милое, чем был мой муж.

И я просто была так рада, что нашла его. Теперь я могла бы поместить его в «Список желаний», где ему самое место.

Спасибо тебе, Джейми. Спасибо тебе за то, что помог мне найти его.

Был ли это Джейми или нет, я не знала. Я была просто благодарна, что еще одно совпадение привело меня к его письму.

Эти невероятные совпадения.

И, может быть, это было глупо, но я благодарила провидение за то, что оно привело Коула ко мне.

Я шмыгнула носом, снова улыбаясь сквозь затуманенные глаза, когда перечитывала письмо. Затем я сложила его обратно и убрала в свою сумочку, засунув в ежедневник Джейми. Завтра я дам Джимми прочитать его. Ему должно понравится.

После того, как ежедневник был надежно спрятан, я низко наклонилась, чтобы почесать Назбу за ушами.

— Я думаю, у тебя нет проблем. Но больше не жуй книжки, поняла?

Она лизнула меня в лицо.

— Я расцениваю это как «да». — Я встала и кивнула в сторону гаража. — Пошли. Давай посмотрим, сможем ли мы найти какие-нибудь коробки.

Еще через час я упаковала стопку «Сохранить» и погрузила ее в свою машину. Я закончила разбирать кучу мусора и проверила свой телефон, чтобы узнать, не прислал ли Коул сообщение. Он этого не сделал, поэтому я решила начать собирать вещи на кухне.

Час спустя, когда все ящики были опустошены и вычищены, я снова проверила свой телефон, по-прежнему ничего не видя от Коула.

— Он, наверное, просто занят, — сказала я Назбу.

Ее карие глаза открылись, но в остальном она не сдвинулась с того места, где заснула, рядом с холодильником.

— Я отправлю ему сообщение.

Я быстро написала ему, спросив, знает ли он, когда закончит в участке, а затем вернулась к сборам.

Минуты шли, а мой телефон на стойке молчал. Мои глаза так часто бросались на экран, что я перестала сосредотачиваться на упаковке вещей. Но как бы я ни старалась сосредоточиться на сортировке посуды и случайных кухонных принадлежностей, я не могла удержаться от того, чтобы постоянно проверять свой телефон. И каждый раз, когда он молчал, моя паника росла.

В этом было что-то до жути знакомое. Что-то совершенно нежелательное. Воспоминания терзали мой разум с тех пор, как я в последний раз была на этой кухне, отчаянно ожидая, когда зазвонит мой телефон.

С ним все в порядке. Он просто на работе. Я снова и снова напоминала себе, что с Коулом все в порядке. Что тревожное покалывание у меня в затылке было только потому, что я была здесь. То, что я нашла письмо Джейми, освежило старые воспоминания. Это просто дежавю.

Несмотря на все мои усилия не сравнивать прошлое с настоящим, когда раздался звонок в дверь, острие ужаса пронзило мое бешено колотящееся сердце. Я затаила дыхание, когда мои нетвердые ноги завернули за угол кухни.

Мои глаза поискали окошко в двери, и на мгновение я перенеслась на пять лет назад. Мне потребовалась секунда, чтобы отделить воспоминание от реальности, но, когда я это сделала, волна облегчения, захлестнувшая меня, чуть не сбила с ног.

Красивое лицо Коула было по ту сторону стекла.

Я поспешила по коридору — Назбу поспешила меня догнать — и повернула замок.

— Привет, — выдохнула я, прижимая руку к своему все еще колотящемуся сердцу. — Это было самое сильное дежа…

Я замолчала, увидев выражение глаз Коула. Они были полны боли. Страха. Я уже видела это сочетание в его глазах раньше. Это был тот же самый взгляд, который был у него в ту ночь, когда он стоял на этом самом крыльце и гоаорил мне, что мой муж был убит.

— Коул?

Мой голос, казалось, усилил боль, и все его лицо исказилось в агонии.

— Ты меня пугаешь. Что? Скажи мне. — Я подождала три удара сердца. — Пожалуйста.

Он с трудом сглотнул.

— Мы нашли человека, который убил Джейми.

Я зажала рот рукой, но рыдание все равно вырвалось. Никакое количество успокаивающих вдохов не могло удержать мои слезы, и они наполнили мои глаза, стекая по щекам.

— Ты это сделал? Все кончено? — Невероятное чувство завершенности поселилось в моей груди. Я все еще плакала, но слезы больше не были наполнены страхом. Они были полны облегчения. Все было кончено.

Коул кивнул, но, похоже, совсем не почувствовал облегчения. Разве это не хорошая новость? Убийца скрылся. Он нашел плохого парня. Почему у него все еще был такой вид, будто он хотел быть где угодно, только не на моем крыльце?

— Это еще не все. — Его голос надломился.

Напряжение вернулось, наполняя мои мышцы, пока я молча стояла, ожидая, когда Коул продолжит.

Когда он посмотрел на свои ноги, а затем снова на меня, слезы в его глазах молотом ударили мне в грудь.

— Что? — умоляла я. — Не хочешь рассказать мне?

Слеза скатилась по его щеке.

— Это моя вина. Это моя вина, что Джейми был убит.

Глава 22

Коул

Пятью часами ранее…

— Привет. — Я вошел в зону наблюдения, примыкающую к комнате для допросов. Мэтт стоял у двустороннего зеркала, уставившись на женщину, которую он вызвал на допрос.

— Привет. Извини, что вызывал тебя, но я подумал, что ты захочешь быть здесь.

— Хорошо. — Я подошел к стеклу.

Женщина за столиком была молода, вероятно, ей было чуть за двадцать. Ее волосы были коротко подстрижены, как у мужчины, за исключением густой челки, которая закрывала лоб и полностью закрывала один глаз и частично другой. Корни были черными, но челка обесцвечена почти до белизны. Ее плечи были опущены вперед, а локти опирались на стол, но даже при ее сутулой позе можно было сказать, что у нее широкое телосложение. Гораздо крупнее, чем у большинства женщин.

И она была знакомой. Ее голова была опущена, так что я не мог как следует разглядеть ее лицо — мешали эти чертовы волосы, — но она была знакомой. Я порылся в своей памяти, но, когда ничего не всплыло, я пожал плечами. Вероятно, она просто показалась мне знакомой, потому что я видел ее на видео.

— Кто это? — спросил я.

Мэтт протянул мне папку из плотной бумаги.

— Нина Верас. Она номер одиннадцать в нашем списке потенциальных подозреваемых, и я привел ее сюда сегодня утром, чтобы задать ей несколько вопросов об убийстве. Когда я получил два разных ответа на один и тот же вопрос, я вышел и позвонил тебе. У меня такое чувство, что мы на что-то наткнулись.

Я кивнул и открыл папку.

Нине Верас было двадцать два. Она работала бариста в одной из кофеен в центре города. У нее не было судимости. Никаких штрафов за превышение скорости. Никаких штрафов за парковку.

— Я доверяю твоей интуиции, так что, если у тебя есть предчувствие, я соглашусь с ним. Но, Мэтт, эта девушка безупречно чиста.

— Ты прав. Она чиста. Но взгляни на это. — Он протянул мне еще одну папку. — Это ее парень. Я нашел его прямо перед тем, как ты пришел сюда. Выглядит знакомо?

От фотографии, прикрепленной внутри к бумаге, у меня на руках встали дыбом волоски. Мужчина на фотографии с темными глазами и красной банданой, повязанной поверх черных волос, был одет в белую поношенную майку, он пристально смотрел в камеру и держал в руках свое удостоверение личности. На одном плече был вытатуирован отпечаток собачьей лапы. Поперек основания его шеи виднелись буквы ЧБК — Член банды «Кровавые» (прим. ред.: «Кровавые» — альянс афроамериканских уличных группировок Южного централа (Комптона, Инглвуда), а также пригородов Лос-Анджелеса, существующий с 1972-го года. Численность группировок «Кровавых» оценивается от 20 до 30 тысяч человек).

Мне не составило труда сопоставить его лицо с именем.

— Самюэль Лонг — ее парень?

Мэтт кивнул.

— Черт.

Самюэль был известным членом банды «Кровавые». В настоящее время он и пара его сообщников находились под наблюдением оперативной группы по борьбе с бандитизмом. Я просмотрел досье Самюэля, остановившись на первых трех страницах, потому что увидел достаточно. Вандализм. Кражи. Незаконный оборот наркотиков.

Все связаны с бандой.

За последние десять лет в Монтане наблюдался рост активности банд. Бандиты из Калифорнии приехали в Монтану, чтобы заявить о своих правах. Наш департамент старательно давал понять, что Бозмен — не место для них, но по мере того, как город рос, а наши ресурсы истощались, контролировать их приток становилось все труднее.

Нина Верас не была похожа на подозреваемую в убийстве, но за эти годы я научился никогда не исключать влияния банды. Они были мастерами промывания мозгов, заманивая детей в свой круг так плотно, что даже родители не могли их оттуда вытащить.

И если Самюэль Лонг был неравнодушен к Нине Верас, то никто не мог сказать, о чем он ее просил.

— Итак, каков твой план?

Мэтт положил папки на стул позади нас.

— Я знаю, тебе это не понравится, но я бы хотел, чтобы Симмонс пришел и помог с допросом.

— Нет.

— Выслушай меня. — Он остановил меня прежде, чем я успел снова возразить. — Симмонс — дерьмо в оперативной работе, мы оба это знаем, но у него больше задокументированных признаний, чем у любого другого офицера полиции. Если мы собираемся вытянуть из нее что-нибудь до того, как она замолчит, он — наш лучший выбор.

Я сердито выдохнул, потирая челюсть, обдумывая точку зрения Мэтта. Симмонс умел вести себя в комнате для допросов, я бы отдал ему должное. Он мог завоевать доверие своих подданных быстрее, чем кто-либо другой, кого я знал. Может быть, дело было в том, что он был пухлый — он был далек от устрашающего вида, — но Мэтт, вероятно, был прав. Привлечь Симмонса было бы разумно.

— Хорошо.

Мэтт хлопнул меня по плечу и вышел из зоны наблюдения, не сказав больше ни слова. Пятнадцать минут спустя я стоял у зеркала, когда он вошел в сопровождении Симмонса, следовавшего за ним по пятам.

— Нина, это детектив Симмонс. — Мэтт сел на стул напротив нее. — Он будет слушать, пока мы разговариваем, хорошо?

Она кивнула, ее взгляд метнулся к Симмонсу, прежде чем вернуться к своим пальцам. Она так нервно теребила свои заусенцы, что один из них начал кровоточить.

Я сел на один из стульев и наблюдал, как Мэтт задает несколько основных вопросов. Вы помните убийство в винном магазине пять лет назад? Можете ли вы вспомнить, где вы были в то время? На каждый вопрос она отвечала покачиванием головы. Минуты шли, и мои надежды заставить Нину дать нам хоть какой-то ключ к ее местонахождению в тот день таяли все больше и больше. Ее ответы были настолько короткими, насколько это было возможно, и она отказывалась встречаться взглядом с Мэттом, который был так же расстроен, как и я, судя по тому, как он сжимал кулаки под столом.

Мэтт вернулся к началу, повторяя вопрос, который он уже задавал, когда Симмонс протянул руку, вступая в разговор.

Симмонс начал задавать Нине вопросы, которые не имели никакого отношения к делу. Он делал это в течение часа. Затем еще час. И к тому времени, когда я наблюдал за ней в той комнате почти три часа, ее скорлупа наконец начала трескаться. Они поговорили о ее работе в кофейне. Что она делала на Рождество на прошлой неделе. Как она наслаждалась свежим снегом.

Пока Симмонс и Нина болтали о фильме, который они оба недавно посмотрели, Мэтт, извинившись, вышел из комнаты для допросов и присоединился ко мне в наблюдении.

Мы наблюдали, как Симмонс встал и принес ей бумажный стаканчик с водой из кулера в углу.

— Я ценю, что вы пришли навестить нас сегодня. Мне жаль, что это занимает так много времени.

— Я могу идти?

— Скоро. — Симмонс снова сел. — Но сначала мне нужно задать вам несколько вопросов о вашем парне.

Лицо Нины побледнело.

— Хорошо.

Я провел рукой по волосам.

— К чему он клонит, Мэтт?

— Черт возьми, если я знаю, но он зашел с ней дальше, чем я, так что я уверен, что у него есть план.

Я чертовски на это надеялся. Чем дольше я наблюдал, тем туже скручивался комок у меня в животе. Мэтт был прав. Здесь что-то было. Так же, как и у него, у меня было предчувствие, и мы не могли позволить Симмонсу все испортить.

— Нина, я знаю, детектив Эрнандес объяснил, что вы здесь, потому что у нас возникли некоторые вопросы об убийстве пятилетней давности.

Она кивнула Симмонсу.

— Ты вообще помнишь тот день?

Ее взгляд метнулся к зеркалу.

— Нет.

Ложь. Язык ее тела выдавал ее. Она чертовски хорошо помнила тот день. Я бы поставил на это свою жизнь.

— Хммм, — промычал Симмонс. — Это было в мае. Убийство произошло в винном магазине. Сейчас он закрыт, но раньше был рядом с продуктовым магазином на Двадцать Третьей улице. Ты знаешь, о каком магазине я говорю?

— Да. Кажется.

— Ну, это было очень давно. Я понимаю, что сложно помнить то, что произошло пять лет назад. Тебе было сколько, семнадцать?

Она кивнула.

— А твоему парню тогда было двадцать три. Это правда?

— Эм, двадцать два. Он на пять лет старше меня.

— Ты права. — Симмонс усмехнулся. — Я никогда не был силен в математике. Хорошо, что у кого-то из нас здесь есть хоть капля мозгов.

Нина слегка улыбнулась ему, но не отрывала взгляда от стола.

— Послушайте, я буду с вами откровенен. У нас есть основания полагать, что ваш парень совершил убийства в винном магазине.

Ее голова взлетела вверх, глаза стали как блюдца, когда она ахнула.

— Что за хрень? — пробормотал я, отодвигаясь на краешек стула. Что делал Симмонс?

— Вы кажетесь милой девушкой, Нина. Но ваш парень замешан в каких-то нехороших делах. Мы доставим его позже сегодня и предъявим ему обвинение по двум пунктам обвинения в убийстве первой степени. Я не хочу, чтобы вы впутывались во все это, поэтому мне нужно, чтобы вы подумали. Подумали хорошенько. Где вы находились в момент убийства?

Она покачала головой, ее глаза наполнились слезами.

— Нет. Нет, он никого не убивал.

— Это действительно важно, Нина. — Симмонс нажал сильнее. — Окружной прокурор хочет просить о смертной казни. Вас могут привлечь как сообщницу, если мы не сможем подтвердить ваше алиби. Так что подумайте. Где вы были?

Слеза скатилась по ее щеке, когда она покачала головой.

— Он никого не убивал.

— Нина, он это сделал. Он отправится в тюрьму на всю оставшуюся жизнь. Если ему повезет, ему дадут два пожизненных заключения. Он проведет остаток своей жизни в тюрьме, и это в том случае, если ему посчастливится найти судью, который не назначит смертельную инъекцию. Самюэль уйдет. Он умрет. Не попадите в тюрьму вместе с ним. Скажите мне, где вы были в день убийства?

Она заплакала еще сильнее, закрыв лицо руками, ее плечи затряслись.

Мне почти стало жаль эту девушку. Почти. Симмонс использовал любовь к парню и какую-то хорошо продуманную ложь, чтобы разрушить ее стены. Он извлекал выгоду из ее молодости и эмоционального стресса, вызванного тем, что она была заперта в бесцветной комнате несколько часов. Симмонс использовал все это, чтобы подтолкнуть ее к краю пропасти.

— Нина, — мягко сказал он. — Просто расскажите мне, что произошло. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь вам. Просто… выплесните это наружу. Расскажите мне, что случилось.

Она снова всхлипнула, затем опустила руки. Ее глаза умоляли Симмонса понять.

— Самюэль их не убивал. Пожалуйста, это был не он.

Симмонс ждал, растягивая тишину до тех пор, пока она не стала почти невыносимой, пока, наконец, Нина не прошептала:

— Это была я.

Слова слетели с ее губ и зазвенели в воздухе, когда вина, облегчение и печаль отразились на лице Нины.

Может быть, она хотела признаться. Может быть, она устала держать это в себе. Какой бы ни была причина, в ее голосе не было никаких сомнений в правдивости сказанного.

Нина Верас убила Джейми Мейсена и Кеннеди Гастингс.

Я откинулся на спинку стула, потрясенный до глубины души.

Симмонс сделал это. Он с самого начала был ключом к раскрытию этого дела.

Я лелеял надежду, молился, чтобы нам было даровано чудо. Я хотел, чтобы этот день поскорее наступил. Но я никогда на самом деле не думал, что это произойдет. Я никогда не думал о том, что буду чувствовать в этот момент.

Я почувствовал облегчение. Я был благодарен. Но также это было больно.

Мне больно. За Джейми. За Кеннеди. За Поппи. Теперь, когда мы узнали правду, у меня защемило сердце.

Семнадцатилетняя девушка убила двух человек.

— Он сделал это, — прошептал Мэтт. — Срань господня, он сделал это.

Симмонс потянулся через стол и взял Нину за руку, когда она заплакала.

— Хорошо, Нина. Расскажите мне, что случилось.

В течение следующих тридцати минут мы с Мэттом сидели и смотрели, как Нина Верас дает полное признание в убийствах в винном магазине.

Как и подозревал Мэтт, мотивом была ее связь с Самюэлем. Пара только что переехала в Монтану из Лос-Анджелеса, где Самюэль долгое время был членом «Кровавых». Его послали сюда расширяться, зарабатывать деньги и создавать новую команду для банды.

И частью его команды была девушка, готовая сделать все, о чем бы он ни попросил, без вопросов.

Итак, Самюэль отправил Нину в винный магазин с пистолетом и четкими приказами. Возьми деньги из кассы. Если кто-нибудь откажется или начнет сопротивляться, убей его.

Это было ее испытанием.

Нина клялась на все лады, что первый выстрел был случайным. Что она не хотела никого убивать, но пистолет выстрелил в ее трясущихся руках. Возможно, она говорила правду о первом выстреле. Но, что на счет второго? Я на это не купился. Я думаю, она запаниковала и убила Кеннеди, чтобы спасти себя — не то чтобы мое мнение имело значение.

Судья и присяжные решат ее судьбу.

— Я не могу во все это поверить. — Мэтт покачал головой. — Мы должны были найти ее в уборной.

— Да, — усмехнулся я. — Мы должны были это сделать.

Выбежав из винного магазина, Нина исчезла за торговым комплексом. Она сняла свою толстовку и бейсболку и, как я и подозревал, пробралась на погрузочную площадку продуктового магазина.

Она спряталась в шкафчике под раковиной в женском туалете — место, куда поместились бы очень немногие мужчины, и, вероятно, именно поэтому никто не проверил. Она пряталась в течение двух часов, но вышла только после того, как Самюэль отправил ей сообщение о том, что полиция закончила прочесывать продуктовый магазин.

Самюэль — этот ублюдок — все это время сидел на парковке.

Он зашел в продуктовый магазин, стащил пару пластиковых пакетов, а затем прокрался в уборную. Затем пара пронесла маскировку Нины и пистолет через парадные двери, как будто они только что купили стейки на ужин.

Будучи таким молодым, я отмёл Нину, когда увидел ее на видеозаписи. Точно так же, как поступили все копы в тот день, наблюдая, как молодая пара подошла к своей черной машине и уехала.

Оставляя за собой разрушенные жизни.

— Как я собираюсь рассказать обо всем этом Поппи?

— Я не знаю. — Мэтт встал со стула. — Но это хорошо, что ты можешь быть тем, кто сообщит новости.

Я последовал за Мэттом из зоны наблюдения в коридор, но остановился, когда открылась дверь в комнату для допросов. Симмонс жестом пригласил ее выйти, и Нина вышла в коридор. Ее взгляд был устремлен себе под ноги, но, когда она увидела Мэтта и меня, она подняла глаза. Затем одной рукой она откинула волосы назад, убирая их с глаз.

Впервые я смог полностью разглядеть ее лицо. Лицо, которое я все-таки узнал. Лицо, которое я видел много лет назад.

Мои ноги подкосились, и я врезался плечом в стену.

Время замедлилось, пока Нина смотрела на меня, и на ее лице появилось узнавание одновременно с моим. Она не мигая смотрела мне в глаза, пока Симмонс не потащил ее за собой по коридору, чтобы оформить ее арест.

Нет. Нет, это не могла быть она. Нина Верас не могла быть той юной девушкой, которую я поймал шесть лет назад однажды ночью во время патрулирования. Это не могла быть она.

Но так оно и было.

— Пожалуйста. Пожалуйста, офицер, пожалуйста. — Девушка вцепилась в мою руку. — Пожалуйста, не арестовывайте меня. Я обещаю, я никогда больше не сделаю ничего подобного.

— Послушай, малышка. Мне жаль. Но ты и твои друзья оскверняли частную собственность. Граффити запрещено законом, даже если здание скоро снесут. Я не могу тебя отпустить. — Особенно потому, что она была единственной из ее банды, кого мне удалось схватить.

— Нет. — Ее глаза умоляли меня, когда она говорила. — Я клянусь. Я даже не рисовала. Смотрите. — Она подняла свои пальцы, все они были чистыми.

— Тогда у тебя не будет больших неприятностей. Пошли. — Я взял ее за локоть и повел обратно к своей машине.

— Пожалуйста. — Она была высокой, вероятно, метр семьдесят семь или метр восемьдесят, поэтому не отставала от меня ни на шаг, продолжая умолять. — Мне всего шестнадцать. Если вы возьмете меня к себе, они отправят меня обратно в Калифорнию. Но я не могу вернуться. Я не могу. Парень моей мамы… — Она остановилась, потянув меня за руки, чтобы я тоже остановился. — Пожалуйста. Я не могу вернуться, чтобы жить с ним. — Свободной рукой она убрала длинные темные волосы с затылка, обнажив скопление из шести сигаретных ожогов, сияющих под уличным фонарем.

Блять. Возможно, эта девушка разыгрывала меня, но слезы в ее глазах и страдание на лице были похожи на правду.

— Тебе шестнадцать?

Она кивнула.

— Как ты добралась до Монтаны?

— Я приехала со своим парнем. Ему двадцать один, и мы переехали сюда вместе. Но мой отец живет здесь, просто у него нет официальной опеки.

— И этот парень был одним из тех панков, которые разукрашивали ту стену?

Она покачала головой.

— Нет.

Мои глаза сузились от ее лжи.

— Правда?

— Я больше не буду этого делать, — прошептала она. — Пожалуйста.

Я отпустил ее руку и глубоко вздохнул. Без следов на ее руках я не смог бы доказать, что она красила баллончиком. Все, что я мог сказать, это то, что она была с толпой, а это означало, что она, вероятно, получит выговор и билет в один конец до Калифорнии от социальных служб. Поэтому вместо того, чтобы затащить ее в свою машину, я ткнул пальцем ей в лицо.

— Это твой единственный раз. Твой единственный шанс. Если я поймаю тебя еще раз, я сам отвезу твою задницу в Калифорнию.

— Спасибо. — Она обхватила меня руками за талию. — Спасибо. — В ту же секунду, как она отпустила меня, она повернулась и побежала в противоположном направлении.

— Веди себя хорошо! — крикнул я ей в ответ.

— Я так и сделаю! — Она помахала рукой и исчезла за углом.

— Коул. — Мэтт положил руку мне на плечо. — Коул, ты в порядке?

Я наблюдал, как Симмонс повел Нину Верас по коридору. Когда они скрылись из виду, я покачал головой, опускаясь на пол, когда мир перевернулся с ног на голову.

Если бы не я, Нина Верас вернулась бы в Калифорнию.

Она была бы в системе. Она была бы за тысячу миль от винного магазина и Самюэля Лонга.

И муж Поппи был бы жив.

Глава 23

50-й День Рождения: Изменить чью-то жизнь

Коул

Три дня спустя…

Пронзительный звонок будильника пронзил мой череп ослепляющей болью. Я зарылся лицом в подушку и ударил кулаком по прикроватному столику, в первый раз не выключив будильник, но во второй отключив его. Затем я накрыл голову другой подушкой — подушкой Поппи — и пожелал, чтобы стук в висках прекратился.

— Черт, — простонал я, когда стало только хуже.

Я не мог жаловаться. Я заслужил это похмелье. За все, что я сделал, это была лишь малая толика наказания, которого я заслуживал.

Прошло три дня с тех пор, как я пришел к Поппи домой и сообщил ей эту новость. Три дня с тех пор, как я сидел рядом с ней на той единственной ступеньке крыльца и все ей объяснял. Как Нина Верас убила Джейми. Как она ускользнула от полиции и сбежала. Что единственная причина, по которой она вообще оказалась в Монтане, заключалась в том, что я был слишком мягкотелым, чтобы отправить ее задницу обратно в Калифорнию.

Что потеря мужа Поппи была моей виной.

Она хранила молчание, пока я делал это признание. Она сидела как каменная, безучастно уставившись на свой передний двор. Единственным движением было ее прерывистое дыхание и слезы, струившиеся по ее лицу, когда я разбил ей сердце. Только после того, как я закончил, после того, как мы просидели в мучительном молчании целый час, она, наконец, попросила меня уйти.

Возвращаясь домой в тот вечер, я понял, что потерял ее.

Я написал ей на следующий день, просто чтобы проверить, как дела, но все, что я получил в ответ было: «Я в порядке. Просто занята. Я скоро позвоню».

Занята.

Я уверен, что она была занята. Занята тем, что рассказывает своей семье и Джейми новости о расследовании. Занята тем, что блокирует меня в своих мыслях.

Итак, последние три дня я провел взаперти в своем доме, ожидая телефонного звонка, оплакивая лучшее, что у меня когда-либо было и что я потерял.

Бурбон, который я выпил вчера вечером, не помог. Мое сердце все еще разрывалось на части — боль в груди была просто еще одним гребаным бонусом к моей раскалывающейся головной боли.

— Коул! — Папин крик разнесся по лестнице.

Черт возьми. Мне не следовало давать ему ключ от моего дома. Последнее, чего я хотел, — это видеть папу. Видеть разочарование, отразившееся и на его лице тоже. Мне не нужна была гребаная аудитория, поскольку моя жизнь выходила из-под контроля. Разве нельзя было просто оставить меня страдать в одиночестве?

— Коул!

Полагаю, это значит «нет».

Сдернув простыню с ног, я заставил себя сесть. Комната кружилась так же быстро, как и мой желудок, но я подавил позыв к рвоте и встал. На нетвердых ногах я, шаркая, вышел из своей спальни и направился по коридору.

— Коул! Тащи сюда свою задницу!

— Я иду, — крикнул я так громко, насколько позволяла моя голова и хриплый голос. — Просто дай мне гребаную секунду.

Каждый шаг отдавался пульсацией у меня в глазах — свет из окон только усугублял ситуацию. К тому времени, как я спустился вниз, я направился прямиком к дивану и рухнул на него, чтобы меня не стошнило и я не потерял сознание.

— Что ты здесь делаешь?

Папа вздохнул и сел на кофейный столик.

— Мэтт Эрнандес позвонил мне сегодня утром. Он пытался дозвониться до тебя со вчерашнего вечера, но постоянно попадал на голосовую почту.

Дерьмо. Где был мой телефон? Должно быть, он умер где-то вечером, а я был слишком пьян, чтобы заметить это. Пыталась ли Поппи позвонить?

— Чего хотел Мэтт?

— Просто проверить тебя.

— Он…

— Рассказал, что вы нашли убийцу Джейми Мейсена в пятницу? Да.

Я хмыкнул. У меня не было сил пересказывать эту историю еще раз, и я был уверен, что Мэтт рассказал ему все о Нине Верас.

— И что?

— Итак, я узнал эту историю от Мэтта. — Он помолчал. — А потом я пошел домой к Поппи, и она рассказала остальное.

Мои глаза распахнулись, когда я сел прямо.

— Ты видел ее? С ней все в порядке?

Это был Новый год — день рождения Джейми — и я не мог представить, что сегодня ей будет легче. Я ненавидел то, что меня не было рядом с ней, но последнее, чего я хотел, — это чтобы мое присутствие усугубляло ситуацию.

— С ней все в порядке. Ей грустно, как и следовало ожидать.

Я откинулся на спинку дивана и уставился в потолок. Все это время я так усердно трудился, чтобы сделать Поппи счастливой. Если бы только я знал, что лучшее, что я мог сделать для нее, — это держаться подальше.

— Коул, посмотри на меня. — Взгляд папы смягчился вместе с его голосом. — В этом убийстве можно винить только одного человека. Это не ты.

Я покачал головой.

— Нет. Нет, это моя вина.

— Чушь собачья. — Его лай заставил меня поморщиться. — Мы все иногда ограничиваемся предупреждениями. Каждый полицейский в Америке хоть раз давал шанс. Будь то штраф за превышение скорости для футбольной мамочки. Студент колледжа, который слишком много выпил. Или девушка, которая красила баллончиком старую стену, которую с тех пор снесли. Если ты виноват, то с таким же успехом можешь осудить и всех остальных из нас.

Я вздохнул и опустил голову.

— Поппи потеряла своего мужа. Я мог предотвратить это.

— Я просто не верю, что это правда, и если бы ты остановился и подумал об этом на минутку, то, вероятно, тоже не стал бы. Нет никакой гарантии, что эту девушку когда-нибудь отослали бы. И даже если бы ее отправили обратно в Калифорнию, все, что потребовалось бы, — это билет на автобус, чтобы вернуться обратно. Единственный человек, которого можно винить в этом убийстве — это она. Ты меня слышишь? Она. Не ты.

У меня перехватило горло.

— Это не имеет значения. Все, что имеет значение — это Поппи, и я потерял ее.

— Тогда иди и верни ее.

Не сказав больше ни слова, папа встал и вышел. Он вышел через парадную дверь, но его слова остались, эхом отдаваясь в моей гостиной.

Тогда иди и верни ее.

Она попросила меня уйти. Она не позвонила. Она не захотела, чтобы я был рядом. Хотела ли она? Поскольку вопрос остался без ответа, я поднялась с дивана и, шаркая, побрел на кухню. Папины слова все еще звучали у меня в ушах.

Тогда иди и верни ее.

Я налил стакан воды и залпом выпил его вместе с тремя обезболивающими таблетками.

Я хотел увидеть ее, но, по правде говоря, мне было страшно. Я остался в стороне не из-за какого-то сообщения. Я держался в стороне из-за своей собственной неуверенности — из-за собственной ревности. Я полагал, что она все еще так любит Джейми, что никогда не забудет этого ужасного совпадения. Что она никогда меня не простит.

Когда на самом деле я не давал ей достаточно веры.

У Поппи было достаточно любви для нас обоих.

Тогда иди и верни ее.

Может быть, все действительно было так просто.

Я поставил стакан в раковину, не обращая внимания на боль в висках, и побежал к лестнице. Направившись прямиком в ванную, я не стал дожидаться, пока вода нагреется, прежде чем встать под душ. Затем я смыл с себя выпивку и отвращение к себе, выйдя чистым и готовым найти Поппи.

Не было никакой гарантии, что она простит меня. Нет никакой гарантии, что мы пройдем через это вместе. Но я собирался найти ее и все выяснить. Я не собирался позволять своим собственным проблемам удерживать меня в стороне ни на мгновение.

Сначала я заехал в ресторан, но поскольку ее машины там не было, я развернул свой грузовик и поехал в противоположном направлении, к ее дому. Во дворе стояла новая вывеска «Продается», а на фасаде уже был наклеен плакат «Продано».

Какого хрена? Она уже продала свой дом? Я был здесь три дня назад, и он еще даже не был выставлен на продажу.

Я припарковался перед ее гаражом и подошел к двери, постучав, но не ожидая ответа. Все окна были темны, и внутри я мог видеть только пустые комнаты. Где она? Где ее вещи?

Моя рука нырнула в карман за телефоном.

— Черт, — пробормотал я, когда понял, что в кармане пусто.

У меня не было с собой телефона. Он был разряжен где-то в моем доме.

Проклиная себя за то, что так напился прошлой ночью, я помчался обратно к своему дому, мысленно составляя свою речь с извинениями, как только заряжу телефон.

Я подъехал к своему дому, нажимая на пульт дистанционного управления, чтобы открыть гараж, но дважды моргнул, когда заметил крыльцо.

Два белых кресла-качалки — кресла, которые Поппи поклялась купить после переезда, — были идеально расставлены перед перилами.

Она была здесь? Я оглядел улицу в поисках ее машины, но ее здесь не было. Что означало, что наши пути пересеклись. Пока я искал ее, она была здесь. Но почему она ушла?

Чтобы не терять время, я не стал парковать машину в гараж, я оставил ее на подъездной дорожке и поспешил через заснеженный двор, перепрыгивая через две ступеньки крыльца за раз. Но в тот момент, когда моя нога коснулась вершины, я застыл.

К входной двери были прислонены две книги. Одну из них я никогда раньше не видел. Вторую видел. Это был ежедневник Джейми Мейсена со «Списком желаний». Поверх обеих книг лежало письмо с моим именем, выведенным причудливым почерком Поппи.

Я взял обе книги и письмо, не потрудившись зайти внутрь и укрыться от холода, затем сел в одно из кресел-качалок и начал читать письмо.

Коул

Ровно год назад я решила дополнить «Список желаний» Джейми. Я стояла на кухне у себя дома и делала селфи. Вот так все это началось. Одно селфи, на котором я плачу перед шоколадным праздничным тортом.

Я хотела бы вернуться в тот день, не для того, чтобы стереть прошлый год, а, чтобы сказать себе держаться. Сказать себе продолжать дышать, потому что очень скоро в мою жизнь войдет кто-то особенный и сделает ее легче. Я бы сказала себе не плакать, потому что он будет рядом, чтобы помочь мне выполнить «Список желаний». Он будет держать меня за руку, когда мне нужно будет набраться сил. Он позволит мне выплакаться в его рубашку, когда я не смогу сдержать слез. С ним будет легко снова влюбиться.

Потому что это я и сделала. Я люблю тебя, Коул. Я могу это доказать. Сделай мне одолжение. Отложи это письмо и посмотри на большую книгу. И не просто пролистай её. Действительно остановись и посмотри.

Я отложил письмо и открыл большую книгу. Только это была не книга — это был фотоальбом. Поппи распечатала все свои ежедневные фотографии и сделала это для меня.

Мое сердце сжалось, когда я уставился на первую страницу. Видеть ее первую фотографию было больно. Точно так, как она описала в письме, там была Поппи — красивая, но несчастная — стоящая рядом с тортом, со вставленными в него горящими свечами.

Последующие страницы были ненамного лучше. Ее голубые глаза были тусклыми, а улыбки вымученными. Она была похожа на призрак моей Поппи.

Я продолжал листать, ненавидя каждую из этих фотографий, пока не досмотрел примерно до середины книги, и боль в моей груди не начала ослабевать. Я был примерно на середине альбома, когда на фотографиях появился ресторан. Улыбка Поппи стала затрагивать ее глаза, и несколько страниц спустя я нашел ее фотографию, сделанную в тот день, когда мы гуляли в парке. В тот день, когда она пошутила о том, что у нее большой нос.

Оттуда все фотографии были мне знакомы, так как большинство из них я сделал сам. Я быстро пролистал остальную часть альбома, желая вернуться к письму Поппи, но остановился на последней странице.

В отличие от середины альбома, на этой странице был не коллаж, а всего лишь одна фотография. Это была простая фотография, на которой было изображено лицо Поппи. Ее глаза сияли, как всегда, когда я заставлял ее смеяться. Ее улыбка была широкой, как всегда, когда я говорил ей, что люблю ее.

Страница излучала ее счастье, и я несколько мгновений впитывал его, прежде чем вернуться к письму.

Ты видишь это?

Я кивнул.

Ты сделал это, Коул. Ты. Ты и все эти сумасшедшие совпадения, которые свели нас вместе. А теперь сделай для меня еще кое-что. Пролистай «Список желаний» Джейми.

Я снова отложил письмо и открыл ежедневник в кожаном переплете. Я быстро просмотрел его, поскольку с тех пор, как Поппи впервые показала мне этот список, мало что изменилось. Единственная разница заключалась в том, что она добавила отметки к выполненным заданиям.

Все они были отмечены, кроме одного.

50-й День Рождения: Изменить чью-то жизнь

Почему она не отметила, что это сделано? Она изменила много жизней. Тьюздей Гастингс. Джимми. Рэндалла. Молли. Финна.

Мою.

Так почему же она не отметила этот пункт?

Сбитый с толку, я вернулся к письму.

Я не поставила последнюю галочку, потому что в этом нет необходимости. Джейми выполнил его сам. Он изменил мою жизнь. И он изменил твою. Его «Список желаний» изменил нас обоих. Я начала выполнять список, надеясь, что найду завершение. Надеясь, что смогу отпустить прошлое и начать жить ради будущего. Но я была неправа. Завершение списка не дало мне будущего.

Ты дал.

Читай эти слова до тех пор, пока не поверишь им. Ничто из того, что ты сделал, не стало причиной смерти Джейми. Ничто из того, что ты сделал, не смогло бы предотвратить это. Я знаю это. Точно так же, как теперь я знаю, что я тоже ни в чем не виновата. И точно так же, как я знаю, что жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее впустую.

С любовью,

Поппи

В ту минуту, когда я прочитал последнюю строчку, дверца машины захлопнулась, возвращая меня к реальности. Машина Поппи была припаркована на улице, и она открывала багажник.

Тупая пульсация в моей голове и боль в груди исчезли при одном взгляде на ее прекрасное лицо. Если я был ее будущим, то она была моим.

Она нырнула в багажник, вытащила оттуда коробку, затем закрыла багажник локтем, прежде чем подняться по тротуару. Ее нос и щеки порозовели от холода, а дыхание тянулось за ней крошечными белыми облачками, когда она поднялась на крыльцо.

Я отложил письмо и книги, затем встал с кресла-качалки, чтобы взять коробку из ее рук, и поставить ее у своих ног.

— Привет.

— Привет. Ты получил мое письмо? Наверное, мне следовало оставить его внутри, но тебя здесь не было, и я подумала, что ты увидишь его вместе с креслами.

Я кивнул.

— Я и увидел.

— Хорошо. Я хотела, чтобы у тебя было немного времени прочитать его в одиночестве. — Она прошла мимо меня, пройдя вдоль крыльца и осмотрев свои кресла-качалки, прежде чем вернуться, облокотиться на столб и выглянуть во двор. — Мне жаль, что мне потребовалось так много времени, чтобы прийти. Я пыталась дозвониться тебе вчера вечером, но постоянно попадала на твою голосовую почту.

— Мой телефон разрядился.

— Я так и поняла. Я также подумала, что ты не прогонишь меня, если я просто появлюсь, — она усмехнулась через плечо. — Вообще-то я планировала быть здесь сегодня утром пораньше, но сначала я хотела закончить фотоальбом, а его составление заняло больше времени, чем я думала, учитывая все остальные события. Потом пришел твой отец. Это были беспокойные три дня.

Я в этом не сомневался. Если ее дом был продан, ей вдобавок ко всему остальному пришлось собирать вещи.

— Все в порядке. — Я пересек пространство между нами, стоя у столба, но лицом к ней, а не к улице. Мои руки чесались от желания прикоснуться к ней, притянуть ее в свои объятия и крепко прижать к себе, но я не хотел давить, поэтому засунул их в карманы джинсов. В ту секунду, когда она даст мне хоть какую-то возможность, они будут готовы.

— Мне жаль, Коул. Мне жаль, что я попросила тебя уйти тем вечером. Мне просто нужно было немного времени, чтобы все обдумать. Может быть, когда-нибудь я наконец прощу себя и пойму, что ты был прав. Я не виновата в смерти Джейми, и ты тоже. Ты можешь это понять?

Я прислонился к столбу, впервые за много дней дыша спокойно.

— Я понимаю это, и нет необходимости извиняться. Я просто рад, что ты здесь.

Она улыбнулась.

— Я тоже.

— Как у тебя дела сегодня? — Должно быть, день рождения Джейми давал о себе знать.

Она оттолкнулась от столба и встала передо мной, затем обхватила меня руками за талию и придвинулась ближе.

— Теперь мне лучше.

Я вынул руки из карманов и прижали ее к груди. В ту секунду, когда она оказалась в моих объятиях, три ужасных дня просто исчезли. Это. Это то, в чем я нуждался последние три дня. Ни в бурбоне, ни во времени в одиночестве, ни даже в мудрых словах моего отца. То, что мне всегда было нужно — это Поппи.

Я считал себя сильным мужчиной, но эта крошечная женщина в моих объятиях каждый раз побеждала меня. Через три дня после того, как я перевернул ее мир она здесь, возвращает мир и любовь в мою жизнь.

— Я люблю тебя, Поппи.

Она еще сильнее вжалась в меня.

— Я люблю тебя, Коул.

Мы стояли на крыльце, обнимая друг друга и позволяя тишине сказать остальное. Я не знаю, сколько времени прошло с прижатой к моему сердцу щекой Поппи. Но я знал, что у нас все будет хорошо. Что у нас будет наше будущее.

— Знаешь, что мне больше всего нравится в Новом году? — прошептала она.

— Что?

— Что можно начать все сначала.

Я улыбнулся и запечатлел поцелуй на ее волосах. Позади меня взвизгнули тормоза, и машина медленно остановилась на улице. Финн парковал внедорожник позади машины Поппи, а Назбу сидела рядом с ним.

— Начать все сначала?

Она кивнула.

— Я думаю, мы заслуживаем нового начала, не так ли? Только на этот раз давай начнем с другого крыльца.

Эпилог

Поппи

Пять лет спустя…

— Что это, черт возьми, такое? — Рэндалл уставился на тарелку перед собой.

— Это праздничный торт. Ну, знаешь, для вечеринок по случаю дня рождения. Ты на вечеринке по случаю дня рождения. Мы только что спели моему сыну «С Днем Рождения».

— Умник. — Он усмехнулся. — Почему он на тарелке?

— Потому что есть с пола — это антисанитария.

Стоявший рядом с ним Джимми рассмеялся, когда лицо Рэндалла приобрело более темный оттенок красного.

— Но мы же в ресторане.

— Да, я в курсе. Я пробыла здесь весь день, чтобы украсить комнату и испечь праздничный торт.

Сегодня вечером мы с Молли закрыли «Мейсен Джар» для частного семейного мероприятия. Вся моя семья и друзья были здесь, наслаждались пиццей, пивом и тортом, празднуя первый день рождения моего сына.

Все, кого я любила, были здесь на вечеринке. Взрослые улыбались. Дети смеялись. Всем было весело.

Всем, кроме Рэндалла.

— Я прихожу сюда, — Рэндалл ткнул пальцем в стойку, — чтобы сидеть на этом табурете и есть еду из баночек. Так продолжалось почти шесть лет. Я мог бы поесть в «Рейнбоу», если бы хотел есть из тарелки.

Я ошеломленно уставилась на него, моргая.

— Значит, ты злишься, потому что я не испекла праздничный торт Брейди в банке? Ты же знаешь, что это смешно, верно?

Он что-то проворчал и воткнул вилку в торт.

— На каждый день рождения Маккенны ты готовила десерты в баночках. Откуда мне было знать, что ты изменишься ради Брейди? Я не люблю сюрпризы.

Джимми пытался сдержать смех, но, когда Рэндалл запихнул в рот огромный кусок торта, он закричал на своего лучшего друга.

— Ты старый ворчун. Тебе ничего не нравится. Заткнись и ешь свой чертов торт. — Он подмигнул мне, прежде чем приняться за свой собственный торт и мороженое.

— Ты собираешься присоединиться к вечеринке? — Я наклонила голову в сторону столов, которые сдвинула вместе для вечеринки. — Или ты останешься за стойкой и будешь вести себя необщительно?

— Буду вести себя необщительно, — пробормотал Рэндалл, прежде чем отломить еще один огромный кусок.

Джимми только пожал плечами.

— Это мое место.

— Хорошо. — Я принесла каждому из них по стакану воды, прежде чем оставить их одних и присоединиться к вечеринке.

Меня не удивило, что они сидели на своих стульях. Джимми и Рэндалл, сидевшие на тех же местах, что и почти каждый день с тех пор, как я открыла «Мейсен Джар», стали постоянными посетителями ресторана. Они были такой же частью этого места, как кирпичные стены или деревянные полы.

В прошлом году, когда я получила награду «Лучший ресторан Бозмена», газетный репортер потратил на интервью с этими двумя больше времени, чем со мной или Молли. После этого они практически стали знаменитыми. Больше не проходило и дня, чтобы за прилавком не было полно их друзей из «Рейнбоу».

Но никто никогда не осмеливался сесть на их стулья.

Был только один инцидент, когда бедный, ничего не подозревающий дурак попытался занять место Рэндалла. Он прогнал «похитителя стульев» с помощью ругани и нескольких диких взмахов тростью. К счастью, никто не пострадал, но с тех пор мы с Молли пометили эти стулья как зарезервированные, чтобы избежать риска нападения.

И если они хотели сидеть на своих местах, я далека от того, чтобы настаивать на том, чтобы они подвинулись.

Я пересекла ресторан, не сводя глаз с маленькой девочки, которая вскочила со своего места и помчалась в мою сторону.

— Мамочка! — Подбородок и щеки Маккенны были покрыты голубой глазурью. Ее зеленые глаза, которые она унаследовала от Коула, метались туда-сюда между мной и сидящими за столом. — Время для презентации?

Я улыбнулась и погладила ее каштановые кудри.

— Еще не совсем. Давай дадим каждому возможность доесть свой торт.

На ее трехлетнем личике появилось хмурое выражение.

— Но я уже съела свой.

— Маккенна Лу, — позвала Мия из-за стола. — Иди сядь рядом со мной, и ты сможешь съесть еще торта.

Хмурое выражение исчезло с лица моей прекрасной дочери, когда она подбежала к своей бабушке.

Мия была самым любимым человеком Маккенны на планете, не считая ее младшего брата. Коул занимал третье место, а я была на далеком четвертом. Но мне нравилось, что у моей дочери были такие близкие отношения с бабушкой.

На самом деле, она была близка со всеми своими бабушками и дедушками.

Как он и планировал, Брэд ушел в отставку с поста начальника полиции несколько лет назад. Они с Мией провели некоторое время в путешествиях, но по большей части они были полностью посвящены своим внукам. Тройняшкам Эви и Зака — трем неугомонным мальчикам — только что исполнилось пять. Маккенне было три года.

И сегодня Брейди Джеймсу Гудману исполнялся год.

Как и его сестра, Брейди любил своих бабушку и дедушку, но в то время как у Мии и Маккенны была особая связь, Брейди был больше привязан к моей маме.

Я обошла стол и села на свободный стул между моими родителями. Брейди, который сидел на коленях у моей мамы и делился с ней тортом, бросился ко мне, как только я села.

— Привет, малыш. — Я поцеловала его в щеку. — Тебе понравился торт?

Его ответом было засунуть пальцы в рот и слизать глазурь.

Как и у Маккенны, волосы Брейди были каштановыми, как у Коула, но в то время как Маккенна унаследовал зеленые глаза Коула, глаза Брейди были совершенно уникальными. Они были голубыми, как у меня, но более яркого оттенка с маленькими зелеными крапинками посередине.

— А тебе? — спросила я маму, беря свою вилку.

Она проглотила свой кусочек торта.

— Так. Вкусно. Мне нравится миндальный аромат, который ты добавила. Ты вдохновила меня на некоторые эксперименты.

— На какие, например? — Я откусила от своего собственного куска торта. Мысленно похвалив себя за чертовски вкусный торт, я продолжила есть, пока мы с мамой болтали о новых рецептах. Кое-что, чем мы часто занимались в последние дни.

Мои родители переехали в Бозмен с Аляски прошлой осенью. К сожалению, все мои бабушки и дедушки скончались за последние четыре года, и поскольку у моих родителей больше не было семьи в Анкоридже, они вышли на пенсию и переехали сюда, чтобы быть поближе к своим внукам. Папа устроился на неполный рабочий день на частный аэродром — в основном для того, чтобы у него был предлог уходить из дома, — а мама почти каждый день приходила в ресторан помогать мне готовить.

Мне нравилось, что они были ближе. Все были рядом. Кали и Макс были вне себя от радости, когда бабушка с дедушкой переехали сюда, и мои дети не вспомнят времени, когда у них не было четырех бабушек и дедушек на побегушках.

Как мы с Финном, когда были детьми.

— Куда исчез твой брат? — Папа встал, чтобы убрать свою тарелку.

— Они с Коулом пошли купить еще пива. Когда они вернутся, мы откроем подарки.

Папа улыбнулся и похлопал меня по плечу.

— Все было восхитительно. Не говори своей маме, — он наклонился, но даже не попытался прошептать, а улыбнулся маме, — но я думаю, ты превзошла ее.

Мама только рассмеялась.

— Я знаю, что она превзошла.

— Я слишком много съела. — Молли проскользнула мимо папы на его пустое место, рухнула и потерла живот. — Но это было так хорошо. Нам нужно добавить этот торт в меню.

— Или, может быть, нам следует печь торт каждую неделю, просто чтобы сотрудники могли им полакомиться.

— Да! — Молли обрадовалась. — Им это понравится.

Мама, Молли и я поболтали некоторое время, пока торт не был съеден, а дети не начали гоняться друг за другом вокруг столов. Итак, пока все наслаждались беседой, я оставила Брейди под бдительным присмотром его бабушки и дедушки и улизнула в свой кабинет.

Я включила свет и вытащила свой телефон, проводя пальцем по экрану, чтобы найти нужную фотографию. Затем, воспользовавшись специальным принтером, который Коул подарил мне в прошлом году на Рождество, я нажала «Печать».

Несколько мгновений спустя я уже улыбалась фотографии, которую держала в руках.

Брейди сидел на коленях у Коула. Маккенна был на моих. Перед нами стоял праздничный торт, который я испекла, с единственной зажженной свечой посередине. Брейди смотрел на пламя широко раскрытыми глазами, в то время как Маккенна наклонилась над столом, ее рот сложился в идеальную букву «О», когда она готовилась задуть его для своего брата.

Я еще секунду смотрела на фотографию, затем подошла к письменному столу и достала кнопку для своей стены.

Моей стены воспоминаний.

После того, как я закончила выполнять «Список желаний» Джейми, я подумала о том, чтобы составить свой собственный. Но строить планы на будущее было делом Джейми, а не моим. Поэтому я отбросила эту идею и выбрала кое-что другое.

Я повесила в офисе пробковую доску во всю стену, чтобы прикалывать особенные фотографии.

У меня не было списка вещей, которые я хотела бы сделать в своей жизни. У меня была целая стена воспоминаний о том, что я уже сделала.

У меня были фотографии Назбу, гоняющейся за моими детьми по нашему двору. Коула, когда он чинил машины в нашем гараже. Вечера настольных игр с Финном и его девушкой. Молли и ее детей, вырезающих тыквы для моего крыльца.

Моя стена была полна воспоминаний, которые я хотела сохранить при себе, и сегодня вечером я собиралась добавить еще одно, связанное с первым днем рождения Брейди.

Я подошла к стене, ища подходящее место.

Рядом с фотографией, сделанной в тот день, когда Коул сделал предложение, оставалось небольшое свободное место. Он отвез меня в Глейшер и опустился на одно колено перед озером Макдональд. После того, как я сказала «да» и мы поцеловались, он сделал селфи для моей стены, позаботившись о том, чтобы запечатлеть бриллиантовый солитер (прим. ред.: бриллиантовый солитер — это тип кольца, которое содержит один бриллиант без каких-либо дополнительных бриллиантов или других драгоценных камней вокруг центрального камня. Другими словами, этот простой и чистый дизайн центрального камня), ярко сияющий на моей руке.

Рядом с этой фотографией была моя любимая фотография со дня нашей свадьбы. После того как я переехала в его дом, весной мы поженились, устроив небольшую церемонию в местной церкви. Прием был организован в ресторане «Мейсен Джар». Это был такой напряженный день, что мы с Коулом почти не провели времени вместе, поэтому улизнули на несколько тихих минут, чтобы разделить кусочек торта за кухонным столом. Прямо как на нашем первом свидании. Молли просунула голову в открывающуюся дверь и засняла это на камеру.

Большинство других были фотографиями детей. Я прикрепила фотографии со дня рождения каждого из них. На одной из них Коул целует Маккенну в лоб после того, как медсестра передала ее мне на руки. На одной из них Джимми нашептывает секрет спеленатому Брейди.

У меня была пара старых фотографий из колледжа, на которых я, Джейми, Финн и Молли. У меня были фотографии всех наших племянниц и племянников. У меня даже была фотография Тьюздей Гастингс и ее дочери Кеннеди, стоящих у старого грузовика Джейми.

Тьюздей процветала в Орегоне. Она устроилась на работу к своей бабушке в гостиницу типа «Кровать и Завтрак» на побережье. Я не часто получала от нее весточки, но время от времени она присылала мне фотографию с рецептом на обороте.

Ни разу с той ночи, как она уехала, она не возвращалась в Монтану. Даже после того, как Коул отправил Томми Беннетта в тюрьму на двадцать лет. Даже после того, как судья приговорил Нину Верас к двум пожизненным срокам тюремного заключения за убийства первой степени.

Нина была не единственной, кто сидел в тюрьме. Ее бойфренд Самюэль Лонг был приговорен к шестидесяти годам лишения свободы без права досрочного освобождения за сговор с целью совершения убийства. Конечно, он отрицал свою причастность, но, когда полиция обнаружила орудие убийства в его доме, ему стало труднее распространять свою ложь.

И день слушания по вынесению приговора был днем, когда я оставила все это в прошлом. Как и Коул. Это заняло некоторое время, но он перестал винить себя в убийствах. Слушания дали нам обоим пусть и запоздалое, но завершение.

Родители Джейми тоже присутствовали на слушаниях по вынесению приговора. Они сидели позади меня и Коула в зале суда, когда судья выносил приговоры, но это был последний раз, когда я видела Кайла и Дебби. Я не была уверена, что они когда-нибудь оправятся от смерти своего сына. Теперь, когда у меня были собственные дети, я не знала, смогла бы ли я. Но я надеялась, что ради них самих они обретут хоть какой-то покой.

— Вот ты где. — Коул вошел в кабинет. — Что ты делаешь?

Я подняла фотографию.

— Я как раз решала, куда ее повесить.

Он подошел ближе, глядя на фотографию. Улыбка, появившаяся на лице моего мужа, заставила мое сердце затрепетать так же сильно, как и пять лет назад.

— Куда в итоге ты решила ее повесить?

Я снова отвернулась к стене, оценивая свои возможности. Полоса на уровне глаз была заполнена, но у меня все еще оставалось достаточно места, чтобы заполнить ее до потолка или до пола. У меня было достаточно места для новых воспоминаний.

— Как насчет здесь? — Я привстала на цыпочки и указала на свободное место под потолком. — Ты не мог бы повесить ее для меня?

— В мгновение ока.

Он взял снимок, и я отступила назад, наблюдая, как он прикрепляет фотографию.

— Мне нравится. — Коул отошел от стены и притянул меня к себе, нежно целуя, прежде чем снова взглянуть на фотографии. — У нас хорошая жизнь, красавица.

Я обняла его крепче.

— Так и есть.

То, что я никогда бы не приняла как должное. То, чем я всегда буду дорожить.

Минута за минутой.

Конец