Перевод Подготовлен:

Перевод Подготовлен:

Без названия

Жила-была девушка с золотыми волосами. Она испытала на себе жестокость этого мира.

Жила-была девушка с золотыми волосами. Она испытала на себе жестокость этого мира.

Ибо она была не принцессой, а простой пешкой, и ее красота была тем, чего жаждали другие.

В этом мире она не знала, кому доверять, потому что не хотела принадлежать жестокому принцу.

Это сделало ее черствой и холодной. Некогда милая девушка превращалась в монстра по собственной воле.

Итак, она заключила сделку с ничего не подозревающим рыцарем — однако они разговаривали загадками, обманом и ложью.

Потому что не все, что блестит, - золото, иногда это нечто гораздо худшее...

Невинность

Невинность

Мы были просто детьми, окутанными невежеством.

Те, кто подвергся насилию и потерял свою невинность.

Мы так старались выстоять, но импровизированный мир, который мы создали, рухнул.

ГЛАВА 1

Рано или поздно мы все оказываемся на коленях. Будь то для того, чтобы молить Бога о пощаде или отсосать член Дьяволу.

Мой дьявол был столь же красив, как и жесток. Он был королем преступного мира, и я убегала от него с девятнадцати лет. Раньше у меня было абсолютно все. Я была королевой Верхнего Ист-Сайда. Та, которой все хотели подражать.

Может быть, из-за того, что я была так высоко в небе, я забыла, откуда родом. Когда я была маленькой девочкой, моя семья работала на Штильцхенов. Мои родители были связаны с ними контрактом, который длился более нескольких столетий. Это было современное рабство во всей его красе. Существовала элитная группа семей, которые называли себя Орденом Бесконечности. Или Бесконечный Порядок. Все началось с элитной группы богатых семей, которые придерживались того, что говорил их монарх в те далекие времена. Когда они отправились в Америку, то восстали против своего короля и стали самими по себе правителями.

Они обладали властью, которая охватывала поколения — их влияние простиралось от побережья до побережья - на всех семи континентах. Ты не мог убежать от них. Я родилась в одной из рабочих семей. Моя судьба была решена в тот момент, когда я появилась на свет, но члены ордена не учли хитрость моих родителей.

Они устали от угнетения, поэтому превратили свою дочь в сокровище.

Я была одна в своем золотом замке.

Королева на нежеланном троне.

Я была всего лишь лгуньей.

Мошенницей.

Предательницей.

Лживой сукой.

И шлюхой.

У вас есть более унизительные слова, которыми можно меня назвать? Скажите это; меня называли так и даже хуже. Моя кожа превратилась в непробиваемую сталь. Слова, которые раньше глубоко ранили меня, теперь уже даже не царапают поверхность.

Однажды я влюбилась в парня и вышла замуж за его врага. Я не могу жаловаться на свою жизнь; я просто лежу на кровати, которую сама для себя сделала. Ложе лжи и обмана с моим собственным несчастьем, составляющим мне компанию. Но разве ложь вообще может считаться ложью, когда ты произносишь ее так долго, что начинаешь в нее верить?

Особенность лжи в том, что она всегда раскрывается, и всегда в самый последний момент. Ты можешь убежать от чего угодно, только не от правды. Рано или поздно это обязательно настигнет тебя.

Я посмотрела на свое отражение и впервые за долгое время узнала себя. Не следует разбрасывать свой жемчуг перед свиньями.

Волосы, как золото.

Его голос издевался надо мной. Я чувствовала грубый тембр в своих ушах, заставляющий мое тело покрываться крапивницей. Средства массовой информации сравнили мои светлые волосы с золотыми нитями. Теперь, после нескольких дней бегства, они стали жирными и тусклыми.

Глаза цвета виски.

Даже в самые худшие моменты моей жизни он следовал за мной. Мои глаза были красными от недосыпа и слез, которые я отказывалась проливать. Я не собиралась жалеть себя, потому что в том, что я оказалась там, где находилась сегодня, мне нужно было винить только себя.

Мои щеки начали впадать; моему лицу не хватало румянца, который должен был быть у меня, и каждый раз, когда я закрывала глаза, я видела эти дурацкие розовые линии, говорящие о том, что я беременна.

Единственная проблема? Ребенок был не от мужчины, за которого я вышла замуж, а от его заклятого врага.

Мэйсон Штильцхен собирался нажиться на услуге, которую я ему задолжала.

— Я сделаю это для тебя, Аспен. - Он посмотрел на меня со смесью любви и сожаления, и я не осмелилась дрогнуть под его взглядом, потому что устала жить как рабыня. Я устала питаться чужим объедками. Его холодные пальцы схватили меня за подбородок, и он заставил меня посмотреть на него. - Взамен ты отдашь мне то, что любишь больше всего.

Тогда я не особо задумывалась о своем обещании, потому что я пришла из ничего, и Мэйсон Штильцхен ничего не мог у меня отнять.

Вот только он это сделал.

Он получил это от меня в тот день, когда должна была состояться моя свадьба. Он испортил то, что должно было стать самым счастливым днем в моей жизни.

Теперь я была беременна его ребенком, и прежде чем он пришел за мной, я сбежала.

Я пришла из ничего, и пришло время, когда я стала ничем.

ГЛАВА 2

Шестнадцать лет

Мои родители снова спорили. Однако в этом не было ничего необычного. Мы были птицами, запертыми в клетках, установленных нашими предками. Я проигнорировала их и продолжила изучать свой учебник истории.

Я всегда находила историю такой забавной. Как люди слепо верили словам, которые были напечатаны на листе бумаги. Слова, которые были приукрашены сахаром, чтобы скрыть правду о мире, в котором мы жили. Никто не говорил о современном рабстве - о том, как мы стали прикованы к кредитным бюро и капитализму. Я имею в виду, что этим людям повезло, что у них хотя бы был шанс добиться успеха.

У моей семьи никогда не было бы такой возможности, потому что наши предки подписали контракт кровью, гарантируя наше выживание. Глупые дураки, думающие, что их происхождение важнее нашей свободы.

— Что ты хочешь, чтобы я сделал, Лиза? - закричал мой отец на мою мать. - Это не значит, что я могу сказать ”нет", когда она зовет меня.

Моя мать раздраженно фыркнула.

Лицо моего отца было мрачным. Он был не так высок, как хозяин дома, но нависал над моей матерью. Его волосы были на тон темнее моих, а глаза светло-карие. В целом, его черты считались симметричными.

Так вот, моя мать была стройной, и это делало ее еще выше. У нее были желтовато-светлые волосы и темные глаза. Она могла бы быть красивой, если бы не ее постоянное хмурое выражение лица. Она устала от того, как мы жили, зная, что снаружи есть мир, который мы никогда не увидим.

Может быть, я была глупа, игнорируя упомянутый выше внешний мир, и вместо этого предпочитала довольствоваться тем, что у меня было. Какой смысл желать чего-то, что никогда не сможет стать твоим?

Я взяла свои учебники и вышла из нашего дома на задний двор. Было достаточно поздно, так что снаружи никого не было, и я не причиню дискомфорта нашим хозяевам, если они меня увидят.

Сады в особняке Штильцхен были великолепны. Мерцающие огни повсюду, высокие кустарники, окружавшие задний двор, цветы, простиравшиеся от стены до стены, и красивый золотой фонтан.

Жаль, что никто никогда им не пользовался, если только у них не было вечеринок, но они уже давно их не организовывали. Свежий воздух Вермонта окутал меня, как только я вышла на улицу, и поспешила к маленькому круглому столику. Я могла бы спокойно заниматься здесь. Я была невольницей в этом доме; смена обстановки была приятной.

Как только стол появился в поле зрения, я остановилась. За столом сидел молодой хозяин особняка. Мэйсон “Мэйс" Штильцхен. Услышав мои шаги, он обернулся и посмотрел на меня. Я сглотнула, хотя во рту у меня пересохло.

Мистер Штильцхен был добрым человеком, по крайней мере, так казалось. Он не был похож на некоторых других членов семей основателей. Он обращался к нам уважительно. Его жена, напротив, была немного капризной. Она кричала о своем высоком статусе и источала сексуальность. Что же касается их единственного ребенка — ну, что я могу сказать о нем?

Несмотря на то, что он родился у генетически благословенных родителей, смотреть на него было особо не на что. Он был невысокого роста, примерно на три дюйма ниже меня. Его волосы были подстрижены так коротко, что с таким же успехом он мог быть лысым. Может быть, если бы он улыбался, то выглядел бы лучше, но на его лице всегда было сердитое выражение. И все же было что-то волнующее в том, чтобы видеть его. Может быть, потому, что он был единственным человеком моего возраста в этом месте.

— Мне так жаль, мастер Штильцхен, - поспешно сказала я, кланяясь ему, надеясь, что этот инцидент не повлияет на моих родителей. Мне не нужно было усложнять им жизнь. Они справлялись со всем этим самостоятельно.

— Я не мой отец, - сказал он ледяным тоном. Он уже был второкурсником в старшей школе, в то время как я была первокурсницей.

Не то чтобы это имело значение, поскольку мы не ходили в одну школу. Он ходил в модную частную школу, в то время как мне приходилось учиться на дому, так как ближайшая государственная школа была слишком далеко, чтобы автобус мог меня забрать, а родители никак не могли меня отвезти. Они не умели водить машину. Только шоферы семейства обучались этому, а нам это было ни к чему.

— Прости... - Повторила я, делая шаг назад.

— Садись, - одновременно скомандовал он.

Я мгновенно остановилась. Мне было строго запрещено с ним общаться.

— Я сказал, сядь, - раздраженно повторил он.

Я медленно направилась к столу. Нерешительно отложила книгу, чувствуя, что он смотрит на меня. Как только я села, он встал, и я начала паниковать. Если бы кто-нибудь это увидел, было бы плохо.

Позади нас зажегся свет, и это не уменьшило моего беспокойства. По крайней мере, в темноте мы были скрыты от посторонних глаз.

Мэйсон Штильцхен выдвинул стул и снова сел.

— Чего ты ждешь? - Он постучал по столу. - Учись.

Я глубоко вздохнула и открыла книгу, хотя было трудно сосредоточиться, так как я чувствовала, что он смотрит на меня.

— В каком классе ты сейчас учишься?

— Я первокурсница, - ответила я, не отрываясь от книги.

— Тебе нравится твоя школа?

Я перестала притворяться, что делаю домашнее задание. Я была одинокой девушкой, лишенной друзей, и он был первым человеком примерно моего возраста, с которым я когда-либо разговаривала.

С наступлением новой эры все меньше и меньше слуг заводили детей. Это было молчаливое "пошел ты" Ордену Бесконечности за то, что он продолжал их угнетать.

— Моя мама отвечает за мое домашнее обучение, - сказала я ему, застенчиво бросая взгляд в его сторону.

Его рука лежала на столе, пальцы яростно постукивали по столешнице. Вот тогда-то я и заметила, что у него на руке кровь.

Когда он увидел, что я смотрю на его руку, он спрятал ее под стол.

— Ты ненавидишь меня? - Он повернулся ко мне в профиль, и было трудно не заметить величие его присутствия.

Я яростно затрясла головой.

— На твоем месте я бы возненавидел мою семью, этот чертов Орден, - добавил он.

Именно в этот момент что-то внутри меня сломалось. Что-то, что уже было сломано, но я неоднократно собирала это обратно в надежде, что все заживет само по себе.

Время не залечило всех ран. Некоторые вещи были за гранью страха, и их лучше всего было заменить.

— Это не твоя вина. Ты был рожден для этого так же, как и мы. С той лишь разницей, что ты родился на правильной стороне Ордена. Тебе повезло с хорошей фамилией.

Он фыркнул.

— Было бы легче, если бы эти учебники объясняли это? Такой образ жизни, которым мы все дышим и c которым засыпаем.- Он наклонился ближе, и мой взгляд задержался на его нефритовых глазах. У него были самые красивые глаза, которые я когда-либо видела. Или, может быть, я говорила это потому, что никогда не была так близка ни с кем, похожим на него.

— Ты знаешь, почему ты не можешь уйти?

Я не сказала ни слова, поэтому он продолжил.

— Вы находитесь под гнетом тех же законов, которые удерживают остальных из нас у власти. Орден Бесконечности - это то, о чем не говорят. Вот почему мы не можем просто нанять каких-нибудь простаков из газетного объявления. Мы рискуем быть разоблаченными, и даже, если пресса поверит всему этому или нет, это не будет иметь значения. Что действительно имеет значение, так это то, какие вопросы это может вызвать. Это поставило бы под сомнение все, что мы делаем. В глазах общественности мы за секунду превратились бы из представителей светского общества в террористов.

Я затаила дыхание, слушая, как он так небрежно говорит об Ордене. Ему было все равно, если он богохульствовал; он сохранял спокойствие.

— Вместо этого у нас есть все вы, кто знает о нас, наших законах и о том, что мы отстаиваем, но у вас нет ни цента за душой, чтобы что-то с этим сделать. На протяжении многих поколений мы взращивали вас, как беспомощных детей, чтобы быть уверенными, что вы никогда не предадите нас.

И то, как мои родители смотрели на меня в ответ, было причиной того, что они были такими озлобленными. Почему они ненавидели то, что мы поселились в Америке, потому что американская мечта никогда не была бы для нас. Мы были вынуждены жить так, как хотели наши предки.

Ради шанса сбежать из старой страны они обрекли нас всех.

— Если тебе от этого станет легче, никто не сможет избежать занимаемого ими места на этом проклятом колесе обозрения. Не бойся приходить сюда, когда захочешь.

С этими прощальными словами Мэйсон Штильцхен ушел. Сколько бы я ни следила за окрестностями, чтобы хоть мельком увидеть его, больше я его не видела.

Я была слишком напугана, чтобы спросить своих родителей или горничных, но мне повезло, когда я услышала, как хозяйка дома говорила об этом, когда я готовила ей ванну.

Он уехал за границу и не вернется в течение года.

С моей стороны было глупо разочаровываться из-за этого, потому что Мэйсон Штильцхен был для меня никем. Не было никаких причин чувствовать, что я что-то потеряла, поэтому я просто продолжала жить своей жизнью, как делала всегда.

Как будто не имело значения, что я была рабыней этого общества.

Год спустя

Мои глаза следили за движением губ моих родителей, но я не понимала, что они говорили.

Я была готова к тому, что меня сейчас вырвет.

— Ты должна быть благодарна, Аспен. В твоем возрасте я бы убила за такую возможность, - сказала моя мама ехидным тоном, полным ревности.

— Почему? - Мой мозг начал болеть от всех тех чрезмерных размышлений, которые я совершала.

Почему, после всего этого времени, меня выпустили из поместья? Почему Штильцхены собирались позволить мне ходить в школу?

В этом не было никакого смысла.

— Как это произошло? - Я наклонила голову, чтобы посмотреть на обоих своих родителей. Мысль об отъезде приводила меня в ужас, но я была в восторге. Я не могла дышать. Дышать воздухом, который доносился не из этого места, было мечтой; я никогда не осмеливалась мечтать.

В отличие от моих родителей, мне не нравилось мучить себя вопросами "что, если" и "что могло бы быть, если бы я не была прикована к своим хозяевам”.

— А как же школа? У нас нет денег.

В нашей фамилии не было ничего особенного. Единственная причина, по которой существовали подневольные семьи, заключалась в том, что мы получали то, что нам было нужно, от наших хозяев.

Мы попросили у них самое необходимое, и они предоставили нам это.

Денег нам никогда не платили. Единственная причина, по которой я знала, как работают деньги, - это картинки в моих учебниках и основы математики.

— Мистер Штильцхен любезно согласился помочь тебе, - сказала моя мама, гордясь собой.

Мой отец бросил на нее злобный взгляд, и поскольку то, что они вцеплялись друг другу в глотки, не было чем-то новым, я проигнорировала их.

— Я... мне нужно подышать свежим воздухом, - сказала я им, когда побежала в сторону садов.

Почему внезапная мысль о свободе привела меня в ужас? Разве это не было тем, чего я всегда желала, но никогда не осмеливалась сказать об этом вслух?

Мой бег прекратился, когда я добралась до золотого фонтана. Я наклонилась над ним, тяжело дыша, ухватившись за золотые перила, удерживая равновесие, чтобы не упасть. Ветерок от воды обдувал мое лицо, как верный признак того, что я не сплю.

— Думал, ты будешь счастливее, если пойдешь в школу?

Этот голос. Все было не так, как год назад. Он звучал уже не так пронзительно, но и не настолько низко, чтобы спутать его с мужским голосом.

Я обернулась и столкнулась лицом к лицу с нефритовыми глазами, которые давно не видела — Мэйсон.

Он вырос с тех пор, как я видела его в последний раз, но и я тоже. Между нами было два дюйма разницы, но, несмотря на то, что я была выше него, я никак не могла смотреть на него сверху вниз. Сейчас на его лице было больше прыщей, чем тогда. Никто не назвал бы его красивым, но в нем было что-то такое, что притягивало к нему.

— Ты вернулся, - выдохнула я.

— Я не мог дольше оставаться в стороне, долг зовет, - саркастически пошутил он.

— Разве ты не хотел возвращаться? - Я склонила голову набок.

Его зеленые глаза были тусклыми и печальными, и я задавалась вопросом, что сделало его таким. У него было все это; о чем тут было печалиться?

Я мало что понимала, но точно знала, какую роль играет каждый член Ордена.

Семья Кингов были на вершине нефтяной промышленности. Семья Астеров владели одной из крупных фармацевтических компаний. Семья Уотерсов практически властвовала над океанами. У Морганов была недвижимость по всему миру, а у Арчибальдов были успешные сети роскошных отелей по всему миру. Что касается Штильцхенов, у них были старые деньги, вложенные в начинания их друзей, как и у некоторых других семей, но их время блистать пришло в 2000-х годах, когда они стали одними из новых лидеров в кибер-мире.

Поэтому я не могла понять, почему Мэйсон выглядел так, словно не хотел иметь ничего общего с деньгами своей семьи.

Вместо того чтобы ответить мне, Мэйсон задал мне свой собственный вопрос. Тот, о котором я не имела права думать, особенно когда мои собственные родители отказались отвечать на него.

— Ты когда-нибудь задумывалась о своих бабушке и дедушке?

— Нет, - солгала я.

— Ты не очень хорошая лгунья, - передразнил он. - Низшему классу не запрещено иметь детей. На самом деле, это поощряется, - добавил он, и я почувствовала тошноту. То, как он говорил, заставляло меня чувствовать себя скотом.

— Свободные слуги, - выплюнула я сквозь стиснутые зубы.

— Бинго, - сказал он. - После того, как становится известно о беременности, они отправляют бабушку с дедушкой в другое место. Гарантируя, что никто больше не переступит черту, иначе их близких убьют.

Меня чуть не вырвало.

— Зачем ты мне это рассказываешь! - Я ахнула.

Мэйсон сделал шаг ко мне, и хотя он не возвышался надо мной, я все равно съежилась в его присутствии.

Он взял прядь моих волос и поиграл с ней.

— Твои волосы похожи на пряди чистого золота, - заметил он, как будто не сбросил на меня бомбу.

Не раздумывая, я хочу оттолкнуть его руку. И тут же осознала свою ошибку. Мэйсон не разозлился на меня; вместо этого он просто ухмыльнулся.

— Ты такая же, как они, - сказал он. - Твоим родителям было все равно, что случилось с их родителями. Я полагаю, что их слова были: Убейте их всех ...

Беспокойство охватило меня. Желчь подступила к моему горлу, потому что то, что он сказал, меня не удивило.

— В прежние времена их бы просто убили, но в наши дни трудно найти хорошую помощь, - пошутил он, прекрасно зная, что это не так. - Единственное, что могло бы держать твоих родителей в узде, - это ты, их дорогая дочь.

Это смутило меня, так как мои родители никогда не были ласковы ко мне.

— В течение многих лет твои родители умоляли мою семью отправить тебя в школу.

Что-то не сходилось, но я не могла сейчас думать о том, почему или как.

— Увидимся, Голди. - Слова Мэйсона повисли в воздухе, когда он уходил, направляясь обратно в дом.

Это был момент, с которого началась моя гребаная дружба с Мэйсоном.

ГЛАВА 3

Прошлое

Средняя школа была адом на земле.

Это был мой первый день после возвращения, и я предпочел бы пить грязную воду из носка, чем вернуться сюда. В чем был смысл титулов? Они ничего не значили, когда ты умирал. Схватив свой кожаный рюкзак, я перекинул его через плечо, собираясь отправиться в школу.

Как только я пошел за ключами, моя мать распахнула дверь в мою комнату.

— Тебе не стыдно, Хильда? - Спросил я, глядя на то, во что она была одета.

Вы никогда не застанете ее ни в чем другом, помимо дизайнерских платьев, из которых вываливается половина ее сисек.

Она пристально посмотрела на меня.

Годы пролетали для нее чрезвычайно быстро, и ей это не нравилось. Я был удивлен, что она позволила служанке и ее матери остаться в нашем доме, когда их красота превзошла ее. Хильда Штильцхен не хотела, чтобы на ее территории находился кто-то, кто представлял угрозу относительно ее молодости.

— Твой отец сказал, что пытался связаться с тобой все выходные, но ты не ответил ни на один из его звонков. - Я стиснул зубы, чтобы не огрызнуться на нее и ничего не выдать.

— Извини, я был занят, встречаясь со своими друзьями, - солгал я ей.

— О, да. - Она взмахнула рукой, лежа на моей постели. - Как дела у Лиама и Джейсона?

Я закатил глаза. Я рассчитывал, на то, что она запомнит эти два телефона. Номер один и номер два в текущем порядке.

— Отлично, - сказал я. - Я как-нибудь приведу их сюда.

Она одобрительно промычала. Я бы не привел их сюда, а она не стала бы задавать лишних вопросов. Это было просто притворство, что ей не все равно.

— До свидания, Хильда, - сказал я, пытаясь скрыть острую необходимость уехать из моего дома.

— Милый, - сказала она материнским голосом, от которого меня затошнило. - Не заводи дружбу с этой блондинистой сучкой.

Моим ответом было захлопнуть дверь у нее перед носом. Хильда теперь была частью нашей семьи, но она не была первой в очереди наследования бизнеса своего отца — также она не была первой избранницей моего отца, но для нее мой отец стал удачным переходом от брака ко второй ветви. То, что она была Штильцхен, сделало ее частью основного ядра членов Ордена Бесконечности. Она вступила в эти отношения ради власти.

У меня все было хорошо, но ей пришлось затронуть эту тему, упомянув моего отца. Я не осознавал, что делаю, пока не оказался в ванной. Мое дыхание было прерывистым, и я чувствовал, что вот-вот взорвусь. У меня было так много эмоций; я не знал, как их сдерживать, но одна вещь всегда помогала.

Это не облегчило удушливое чувство внутри меня, но это давало мне возможность дышать. Потом я посмотрел на себя в зеркало, поражаясь тому, что безумный взгляд в моих глазах исчез. Я быстро ополоснул руки холодной водой и вышел.

Мой белый «Rubicon» уже ожидал меня, когда я выходил из парадной двери. Жгучая боль, которую я испытывал, была единственной вещью, которая удерживала меня на земле большую часть дней.

Я был на полпути к школе, когда заметил одинокую фигуру, идущую по пустынной дороге. Этот город был построен богатыми. Единственное, что было за этими входными воротами, - это скандалы, потому что никто не был настолько глуп, чтобы попытаться обокрасть нас.

Недолго думая, я остановил свой джип.

Блондинка, которая жила в моем доме, смотрела на меня широко раскрытыми глазами цвета виски, как будто не могла поверить, что я ее жду. Что ж, нас было двое. Единственное о чем я могу думать, так это о том, что если я не остановлюсь, какой-нибудь мудак из "Бесконечного Ордена" остановится только для того, чтобы изнасиловать и выкинуть ее перед началом первого урока. Технически, эта служанка была моей собственностью.

— М-м-мистер Штильцхен, - сказала она, когда я опустил пассажирское стекло.

— Садись в джип, служанка, - сказал я ей, убирая левую руку с ее поля зрения, чтобы она не могла видеть кровь, запятнавшую мое запястье.

— Я не должна, - сказала она, делая еще один шаг.

— Если ты хочешь, чтобы тебя изнасиловали, тогда вперед, но какая бы сделка ни была заключена твоими родителями, она не будет висеть у них над головами — ты не только пожелаешь умереть, но и действительно умрешь.

Я был груб? Может быть, и так, но мир был жестоким местом, а она была наивной. В моем доме она была в безопасности, но здесь, в реальном мире, она была ягненком, готовым к закалыванию.

Она переводила взгляд с открытой дороги на меня. Я вздохнул, затем отстегнул ремень, открыл дверь и выпрыгнул из джипа. Когда я подошел к ней, она смотрела на меня широко раскрытыми глазами. Не говоря ни слова, я открыл перед ней дверь.

— Поторопись и смотри под ноги, - нетерпеливо проинструктировал я ее. До сих пор никто не проходил мимо, и я хотел, чтобы она залезла внутрь, прежде чем кто-нибудь нас увидит.

Как только она забралась внутрь, я закрыл дверь и вернулся на свое место. Пока я ехал в школу, мы не обменялись ни словом; она с большим интересом рассматривала Королевскую Инфинити академию, появившуюся в поле зрения.

— Вылезай. - Я нарушил тишину, остановившись возле деревьев, достаточно далеко, чтобы никто нас не заметил.

Служанка не дрогнула; она просто кивнула, вышла из машины и пошла прочь. На этот раз я не пытался быть мудаком; я делал ей одолжение.

Я могу быть частью Ордена, но достаточно скоро эта служанка увидит, насколько высокого мнения обо мне мои родители.

В конце концов, это не имело значения; наши фамилии уже диктовали наш жизненный путь.

Как только моя машина была припаркована, я оставался в ней до тех пор, пока не прозвенел первый звонок. Я не мог не задаться вопросом, как пройдет ее первый день в школе. Все здесь жаждали крови.

Прошел год с тех пор, как я в последний раз ходил по этим коридорам, и часть меня надеялась, что я изменюсь, вернусь совсем другим человеком, но этого дерьма не произошло. Я был все тем же низкорослым ублюдком, но никто за пределами этого общества не осмеливался насмехаться надо мной.

Что касается тех, кто входил в Орден, то это была совсем другая история. У них был свободный доступ ко мне. Неужели им действительно было так скучно, что они начали издеваться надо мной?

К обеду все уже слышали о новой девочке, которая перевелась в нашу школу. Это было ожидаемо, особенно когда у тебя тело модели и лицо ангела. Было нетрудно заметить ее красоту; я не был слепым. Но было что-то еще, когда ты смотрел на нее. Не одиночество, но и не гнев — в любом случае, это меня очаровало. Или я просто был жалок, потому что она была той, над кем я мог бы одержать верх.

— Эй, Бесёнок! - кто-то выкрикнул это паршивое прозвище, которое я ненавидел. Люди захихикали, и я подошел к столу, за которым сидели остальные члены Ордена.

— Чего ты хочешь? - спросил я скучающим тоном. На данный момент даже исправлять их больше не было необходимости. Все они могли думать обо мне все, что хотели, но как только мы выходили в реальный мир и я брал бразды правления компанией моего отца, один за другим, они все начинали преклонять колени.

Лиам Кинг восседал здесь, как король, которым он себя считал. Все девушки толпились вокруг него. У него была привлекательная внешность и деньги, в то время как у меня были только деньги.

— Скажи мне, служанка хорошо сосет член?

Его вопрос разозлил меня больше, чем я ожидал. Я ожидал их реакции на нее и думал, что меня это не будет беспокоить, но я сжал руки в кулаки под столом. Когда мой отец сказал мне, что она придет в школу, я на мгновение обрадовался, подумав, что, наконец, хоть кто-то будет на моей стороне. Глупо, правда?

Лиам встал, и я практически услышал, как эгоцентричные шлюшки вздыхают при виде того, что он что-то делает.

Он вышел на середину комнаты и закричал так, чтобы слышал весь кафетерий:

— Эй, новенькая, иди сюда. - Он указал пальцем на служанку и жестом пригласил ее подойти к нам.

Все в кафетерии прекратили делать то, что они делали, чтобы понаблюдать за обменом репликами. Эта никчемная новенькая привлекла внимание самого Лиама Кинга и была приглашена отобедать вместе с ним и его последователями.

Им было невдомек, что мы просто притворяемся, будто это игра, которую завещали нам наши предки.

К нам робко подошла служанка. Она застенчиво улыбнулась мне, когда ее глаза встретились с моими, но я никак на нее не отреагировал. Сломается ли она под давлением?

— Привет. - Она лучезарно улыбнулась Лиаму. Я не знал, было ли это потому, что она была идиоткой и искренне думала, что он хочет быть ее другом, или она хотела трахнуть его.

— Ты горячая штучка, - он сделал ей комплимент таким тоном, который ничем не отличался от того, который он использовал по отношению ко всем другим девушкам.

Я заметил, как остальные девушки за нашим столом уставились на служанку из-за того, что она привлекла внимание прекрасного принца. Они не знали, что, в отличие от них, она была обречена, черт возьми. Она могла знать о нашем мире, но она была мусором под нашими ботинками.

Служанка покраснела, и я закатил глаза. Я не знал, почему часть меня думала, что она будет другой. Всем женщинам нравилось использовать свою красоту как силу.

— Спасибо, - прошептала она, глядя на него из-под полуприкрытых век.

— Она моя собственность, - я обнаружил, что прерываю их уютный обмен репликами, и все головы за столом повернулись ко мне. Черт, зачем я сказал это дерьмо вслух? - Она принадлежит моей семье, - добавил я.

Лиам и его друзья запрокинули головы и рассмеялись.

— Долгое отсутствие заставило тебя позабыть свое место, Бесенок?

— Если у тебя маленький член, просто скажи это, Лиам. - Я набрался храбрости и ответил ему. Я мог бы отмахнуться от него, но мне хотелось разозлить его.

— Уборная. Сейчас. - Он посмотрел на меня и указал на Джейсона, чтобы он мог тащить меня за собой.

Я знал, что это значит, и чувствовал себя оцепеневшим от этого. К этому времени вся столовая погрузилась в тишину.

— Показывай дорогу, - сказал я, вставая. Я не боялся боли; я приветствовал ее, и в этот момент Лиам делал мне одолжение.

Лиам Кинг улыбнулся мне и потащил служанку за собой. Джейсон, Коннор и Эрин последовали за ним. Я мог только предположить, что Эрин была той, с кем Лиам сейчас трахался, и она чувствовала, что это дает ей право быть здесь.

Мы все направились в мужской туалет рядом с раздевалками, так как он, как правило, пустовал во время занятий. Как только я вошел, Лиам оттолкнул служанку в угол и подошел ко мне. Взявшись руками за воротник моей рубашки, он прижал меня к стене.

— Ты хочешь повторить снова, то, что ты сказал, Бесенок?

— Никто не делал тебя королем, Лиам, - выплюнул я.

Его кулак соединился с моим ртом. Боль исходила от моей челюсти, распространяясь на щеки.

Черт, это дерьмо причиняло боль.

Служанка выкрикнула мое имя, и все засмеялись. Я не осмеливался повернуться к ней, но краем глаза смотрел на нее. Ее удерживали, но она, казалось, искренне беспокоилась за меня. Ее брови были нахмурены, на лице отразилась боль.

Мое внимание вернулось к Лиаму, игнорируя те чувства, которые я испытывал, зная, что ей небезразлично, если мне будет больно.

— Это все, на, что ты способен, придурок? - сказал я, звуча храбрее, чем чувствовал себя на самом деле.

Смех, которым Лиам одарил меня, был почти маниакальным.

Он проигнорировал меня на секунду и посмотрел на служанку.

— Иди сюда, горячая девочка, - потребовал он, жестом приказав своим друзьям подвести ее. Когда она оказалась в пределах досягаемости, он коснулся ее лица. Мне хотелось щелкнуть его пальцами и услышать, как при этом ломаются кости.

Это чувство возвращалось. То, что я не мог игнорировать, заставляло меня чувствовать слишком много сразу. Как будто у меня по коже побежали мурашки, и я был готов взорваться.

Мое дыхание было прерывистым, и я сосредоточился на Лиаме и на том, что он говорил служанке, так как мне нужно было, чтобы он помог мне заглушить боль.

— Я знаю, кто ты, - сказал он ей. – И здесь ты в моем распоряжении.

Служанка, казалось, ловила каждое его слово, чтобы посмотреть, сможет ли он пролить какой-то свет на этот беспорядок.

— Если ты хочешь добиться успеха, тебе нужно знать, что в этом месте существует иерархия, и Бесенок находится в самом низу.

— Она мой питомец, Лиам, а не твой. - Слова вырвались прежде, чем я смог их отфильтровать.

Голова Лиама медленно повернулась в мою сторону, и я собрался с духом.

— Забавно, что ты так говоришь, Бесенок, потому что мой питомец – это ты.

Это было последнее, что я запомнил, прежде чем потерял сознание. Когда я пришел в себя, все болело. Огонь горел в моих легких, но по какой-то причине пол не был холодным.

— О Боже, ты пришёл в себя. - Голос был тихим, обеспокоенным, но полон нежности.

Золото — эта девушка была чистым золотом в мире, полном фальшивых бриллиантов. У нее были такие глаза, в которых можно заблудиться на несколько дней, и тебе будет все равно. Моя голова лежала у нее на коленях, и я смотрел на нее, пытаясь понять все те разные эмоции, которые она заставляла меня чувствовать.

— Ты... идиотка, - прошипел я.

Она улыбнулась мне, и будь я проклят, если это не ослепило меня и не заставило почувствовать тепло внутри.

— Это не та благодарность, которую я ожидала. - Она сморщила нос, и я почему-то улыбнулся.

— Ты должна делать то, что хочет Лиам, если хочешь выжить в этом месте.

Выражение, которое я не смог расшифровать, промелькнуло на ее лице, но быстро исчезло.

— Возможно, у меня не так много привилегий, но я могу выбирать себе друзей.

Мой смех быстро превратился в хрип, но, блин, как же это было хреново. Служанка собиралась стать моим первым другом.

Я не сомневался в этом; и, возможно, мне следовало бы, но я был ослеплен красотой, как и все мужчины.

ГЛАВА 4

Ходить в школу было совсем не так, как я себе представляла. Люди были порочны — хуже животных. Вы давали им немного власти, и они втаптывали вас в грязь, чтобы самим почувствовать себя лучше.

Мои родители были на седьмом небе от счастья из-за того, что я получала образование, так что теперь, казалось, их предыдущие ссоры отошли на второй план. Школа была великолепной, но я не могла избавиться от ощущения, что это только начало моих проблем.

Должно же было быть больше детей моего возраста, которые оказались в той же ситуации, что и я, верно? Почему они не были со мной в школе? Или, может быть, они были моложе? Я так много чего не знала о мире, в котором жила, и это пугало меня. Мой мир был таким маленьким, крошечной клеткой, и все, что сотрясало его, потрясало меня до глубины души.

Мой отец вошел в нашу комнату. Его волосы были в беспорядке. Воротник его рубашки был весь в красных пятнах. Я взглянула на него, а он уставился на меня сверху вниз.

— Иди, помоги своей матери со стиркой, - потребовал он.

Я отложила свои школьные задания в сторону и вышла из маленькой жилой комнаты, которую делила с родителями. Я поняла, что он хотел немного уединения, и что-то внутри меня дало трещину. Можно ли было так жить?

Моя мама была в прачечной, слезы текли по ее лицу, когда она стирала вручную нижнее белье миссис Штильцхен.

— С тобой все в порядке, мама?

Ее глаза скользнули в мою сторону, и я сделала шаг назад. Ее слезы были не от печали, а от гнева.

— Скоро наступит день, когда все изменится, - выплюнула моя мать.

Я ничего не могла сделать или сказать, поэтому просто кивнула головой, потому что потребовалось бы чудо, чтобы наша ситуация хоть немного улучшилась.

— Сходи за вещами молодого хозяина, - сказала она мне.

Я медленно попятилась и направилась в комнату Мэйсона. Моя работа заключалась в том, чтобы помогать маме со всеми ее обязанностями. Она была той, кто обучал меня, и в последнее время повар начал давать мне уроки. Время не стояло на месте, и они старели; однажды кто-то должен был занять их место, и этим кем-то, скорее всего, буду я.

Что хорошего было в образовании, когда, в конце концов, я была призраком? Моими учетными записями занимались Штильцхены, и как только я закончу школу, это будет всего лишь одно из печальных воспоминаний о том, что могло бы быть.

У Мэйсона было целое крыло, принадлежащее ему. Когда я шла по коридору, который вел к его жилым помещениям, двери открылись, и вышла его мать.

Я всегда считала ее красивой и утонченной, но в тот момент, когда наши глаза встретились, в ней было что-то еще. Что-то темное таилось глубоко в ее карих глазах. Она посмотрела на меня сверху вниз, и ее губы скривились.

— Ты, - обратилась она ко мне. - Не смотри моему сыну в глаза. Забирай свое барахло и уходи.

Я склонила голову и пробежала мимо нее. Она терпеть не могла, когда слуги заговаривали с ней. Я медленно открыла дверь в комнату Мэйсона и направилась прямиком к его корзине с грязным бельем.

В тот момент, когда я оказалась в его комнате, мне стало легче; в животе у меня появилось странное ощущение. Его запах был повсюду, и это успокаивало меня. Несмотря ни на что, у Мэйса были близкие отношения со своей матерью. Она постоянно приходила сюда. Так что, я думаю, именно из-за его близких отношений с родителями ему было наплевать на то, что происходило в школе - у него была родительская любовь.

Он все еще был частью популярных ребят, даже если был их боксерской грушей, и я задавалась вопросом, почему он ничего не делал, чтобы изменить сложившиеся обстоятельства.

Как раз в тот момент, когда я собирала его одежду, дверь в дальнем левом углу открылась, и вышел Мэйсон, а позади него клубился пар.

— О боже, - взвизгнула я, делая шаг назад. - Мне так жаль, хозяин.

Он вышел из душа, завернутый в черное полотенце. Мои щеки вспыхнули. До этого момента я не думаю, что когда-либо думала о Мэйсоне как о парне. Конечно, я знала, что он был мальчиком, и я была рядом со всеми другими парнями в школе, но на всех них было приятно смотреть. Красивые вещи не предназначены для того, чтобы к ним прикасались руки прислуги.

На его лицо не особенно приятно было смотреть. Оно было суровым, наполнено несовершенствами и прыщами, но если смотреть сквозь все это, то можно было сказать, что он со временем станет таким, каким должен быть. С другой стороны, его тело было похоже на мужские скульптуры, которые стояли у них по всему дому. Все идеально выточено.

— Зови меня Мэйс, - произнес он.

— Ч-что? - Я была взволнована; должно быть, я неправильно его расслышала.

— Перестань называть меня хозяином и зови меня Мэйс.

Моим ответом был кивок. Я не думала, что смогу называть его по имени. Тепло разлилось по мне на секунду, когда я поняла, что он хотел, чтобы я назвала его по имени.

— Ты что-то потеряла? - Он приподнял бровь.

Я яростно затрясла головой.

Затем мой разум вернулся к тому, зачем я вообще пришла и почему секунду назад завизжала. Его кожа была ярко-красной, как будто он принимал душ под струями кипятка.

— Аспен. – Произнесла я. Слово прозвучало резко и требовательно, и мне захотелось, чтобы земля поглотила меня целиком.

— Колорадо? – Переспросил он, приподнимая одну бровь.

Я почувствовала себя такой глупой.

— Извините меня, - сказала я ему, забирая его вещи и выбегая из его комнаты. Как только я вышла за дверь, я прислонилась к ней спиной и вздохнула.

— Ты можешь закончить с его вещами? Мне нужен перерыв. – Моя мама ушла прежде, чем я даже успела сказать ”да".

Кровь. Это то, что я сразу заметила на одежде Мэйсона. На нем всегда была кровь, и я чувствовала себя такой виноватой из-за того, как все относились к нему в школе. Не то чтобы я следила за ним, но когда он был неподалеку, я всегда знала, где именно он находится. Иногда я жалела, что у меня не было с ним занятий. Был бы он мне настоящим другом?

Мой разум и мысли, были полны печали. Если бы мои хозяева знали, что я испытываю такие чувства, я уверена, они бы держали меня взаперти.

Что меня больше всего огорчало, так это то, что Лиам Кинг относился ко мне, обычной служанке, лучше, чем к Мэйсону, и я задавалась вопросом, почему.

В ту ночь заснуть было нелегко. Мои родители снова поссорились.

— Если бы хозяин попросил тебя о том же, ты бы сделала это без колебаний, - крикнул отец, моей матери.

Я не была посвящена в то, что им было позволено делать, и я просто хотела оставаться в отрицании в течение длительного времени. Не обращая внимания на своих родителей, я легла спать. Чем скорее они осознают свое место, тем лучше будет для всех.

Каждый день я начинала с того, что отходила достаточно далеко, чтобы никто в поместье не мог видеть, как я сажусь в машину Мэйсона. Наши поездки обычно проходили тихо, с комментариями то о том, то о сем. Рядом с ним было легко, потому что, в отличие от всех остальных, у него не было скрытых мотивов.

Было трудно общаться с людьми, когда тебя воспитывали так, чтобы ты на всех равнялась. Особенно когда ты знаешь, что находишься на самом дне. Я продолжала ерзать на своем месте, боясь взглянуть на Мэйсона, так как вспоминала о его теле. Но самое главное, я знала, каким было его сердце. Оно было прекрасным.

— О чём ты думаешь? - спросил он, когда отвозил нас в школу.

Может быть, с моей стороны было неразумно говорить то, что было у меня на уме, но что-то во мне подсказывало испытать судьбу.

— Почему ты позволяешь Лиаму так обращаться с собой?

Мэйсон повернулся, чтобы посмотреть на меня, и я почувствовала жар его взгляда на своем лице. Я тут же опустила глаза и начала теребить подол своей форменной юбки.

— Посмотри на меня, - потребовал он.

Я застенчиво подняла голову. Мэйсон так сильно вцепился в руль, что у него побелели костяшки пальцев.

— Ты беспокоишься обо мне, Аспен?

Две вещи заставили мой желудок сжаться. Во-первых, его мягкий тон; но вторым он назвал меня по имени. Это чувство было радостью, чего я раньше не испытывала.

— Я имею в виду, ты мой хозя…

— Я просто Мэйс, а ты Аспен. - Он прервал меня.

Наши взгляды встретились, и я не смогла удержаться от улыбки. Я готова была заплакать от радости. Его ответ заставил меня почувствовать себя человеком.

Он остановил машину, как только мы подъехали к школе, и я открыла дверь. Прежде чем выпрыгнуть, я обернулась, чтобы посмотреть на него.

— Мне не нравится видеть, как тебе больно, - сказала я ему.

На этот раз Мэйс улыбнулся, и все его лицо так изменилось, что я на мгновение перестала дышать.

— Не беспокойся обо мне; как только мы покинем это место, Лиам не прикоснется ко мне.

Я не знала, что он имел в виду, говоря всё это, да и не хотела навязываться больше, чем я уже сделала. Я уже собиралась захлопнуть дверцу, но он заговорил еще раз.

— С другой стороны, ты свободна, так что, пока мы в школе, не разговаривай со мной. Так будет лучше для тебя.

Прогулка до школы заняла не так уж много времени. И теперь стало понятно, почему Мэйс почти не разговаривал со мной во время школьных занятий. В те украденные моменты, которые у нас были, он как будто был кем-то другим.

Я, наверное, была единственным человеком, которому нравилось каждый день бывать в школе, потому что для меня было честью переступить порог настоящего учебного заведения. Даже если бы мне не удалось заняться ничем другим, я бы преуспела и не принимала как должное эту замечательную возможность.

— Красотка, - я напряглась, когда услышала голос Лиама.

Он подошел ко мне и обнял меня за плечи.

Я ненавидела, когда он прикасался ко мне. Все девушки уставились на меня.

— Привет. - Я улыбнулся ему, потому что он был моим старшим, и никто никогда не должен смотреть на своих старших с чем-либо, кроме как удовлетворенностью. Честно говоря, Лиам заставлял меня нервничать.

— Ты слышала? Скоро в поместье Штильцхенов будет вечеринка. Ты ведь будешь там, правда?

Я медленно кивнула, потому что это было для меня новостью. В любом случае, я должна буду быть там. Я собиралась быть той, кто будет обслуживать своих одноклассников.

Как только прозвенел последний звонок, я выбежала из школы и направилась туда, где меня должен был встретить Мэйс. Это была моя любимая часть дня. Его джип уже был там, и я остановилась, потому что что-то затрепетало у меня в животе.

— С тобой все в порядке? - Обеспокоенный голос Мэйса был совсем рядом, и я подняла глаза, не зная, что сказать, но я почувствовала, как мои щеки запылали.

— Да, извини, наверное, спазм. - Моя рука поднеслась ко рту, как только были произнесены эти слова.

— Это отстой? - На лице Мэйса было замешательство, и если бы я не была так поражена, я бы рассмеялась.

— Тогда давай быстрее отвезем тебя домой. - Он подвел меня к своему джипу и открыл передо мной дверцу. Было немного неловко, когда он ухаживал за мной, но в то же время приятно.

Когда я добралась до комнаты, которую делила с родителями, они оба были там и вскочили, когда я открыла дверь.

— Я вернулась, - сказала я, удивленно.

— Хорошо, ты можешь помочь нам закончить наши дела по дому, - сказала мне мама.

Правильно. С домашним заданием придется подождать. Можно было бы подумать, что им должно быть интересно, как продвигается моя школьная жизнь, поскольку они были в восторге от этой идеи.

— Так эм-м, скоро будет вечеринка Ордена? - Спросила я, и мои родители переглянулись.

— Они нам ничего не сказали. Почему ты спрашиваешь? - поинтересовалась моя мама.

— Мне рассказал об этом один из моих одноклассников.

Я проследила за взглядом отца, когда он что-то положил в ящик для носков.

— Кто из «Ордена» общается с тобой? - спросил он, не обеспокоенно, но с интересом.

— Лиам Кинг, - сказала я им, зная, какой властью обладает эта семья, и когда мои родители улыбнулись, я поняла, что они подумали, что это грандиозно.

Жаль, что я с ними не согласна.

ГЛАВА 5

Мое лицо было на одном уровне с холодным унитазом, когда я наклонился к нему, пытаясь выпустить всю желчь. Белый мрамор был в красных пятнах, и я не мог заставить себя навести порядок. Красные отметины уставились на меня, когда я посмотрел вниз на свои руки.

Я думал, что, если я уеду на год, все станет лучше, но я был глуп. Вы могли бы сбежать из своего ада, но его обжигающее пламя всегда было бы там, готовое принять вас обратно с распростертыми объятиями.

Как только я подумал, что взял себя в руки, все, что мне нужно было сделать, это посмотреть вниз и увидеть чёткий отпечаток моего члена, который проступал сквозь мои боксеры, и все эти слабые белые шрамы, которые украшали мои бедра, и вот я снова почувствовал тошноту.

Смех вырвался из моего горла, возможно, потому, что мое тело знало, что мне нужен другой выход, кроме пролитой крови, а плакать я отказывался.

Я не знаю, почему меня так удивило то, что задумала Хильда. Деньги развращали вашу мораль, а ее была запятнана с того момента, как она переступила порог этого дома. Не то чтобы я помнил, когда происходило это дерьмо. Моя мать умерла, родив меня раньше срока. Ордену не нужны были бесполезные вещи, и поскольку единственное, что она сделала, это оставила наследника, о ней больше не говорили. Хильда идеально подошла моему отцу — молодая новая невеста для него.

После школы я бродил по коридорам дома, надеясь наткнуться на свою служанку, но то, что я обнаружил, были пронзительные стоны, от которых у меня мурашки побежали по коже.

Мое тело было в трансе, когда оно направлялось к комнате, откуда доносились звуки. Дверь не была, как следует, закрыта; все, что мне нужно было сделать, это толкнуть ее, и она открылась. Я чувствовал, как колотится мое сердце, вибрируя во всем теле, и мое горло сжалось от нехватки воздуха.

Конечно, Хильда была там, но это еще не все. Она была с другим мужчиной — или, лучше сказать, с прислугой. Ее распутное платье было задрано, чтобы он мог входить и выходить из нее. Верхняя часть была обнажена, когда он вцепился в одну из её сисек, пока играл с другой. Голова Хильды откинулась назад от удовольствия.

Я едва успел дойти до своей ванной, как все начало выливаться наружу. Смотреть на нее так, было чем-то таким, чего я никогда не хотел видеть. С меня уже было достаточно — мне не нужно было смотреть на это дерьмо с другого ракурса.

Да, расставание с ней ни хрена не изменило; она просто нашла других людей, чтобы поиграть с ней, когда меня не было рядом.

Одиночество заставляло меня чувствовать себя слабаком. У меня были все деньги в мире; с моей стороны было нечестно просить большего. Мой отец почти не бывал дома, а моя мать, ну, она вообще не была моей матерью. Она была просто новой женой моего отца.

После того как мой наставник ушел, я направился в свою комнату и приготовился ко сну. Скоро мне предстояло пойти в среднюю школу, и я с нетерпением ждал привилегий, которые придут с возрастом. У меня могла бы быть своя машина, и мой отец дал бы мне карточку, чтобы я начал лучше распоряжаться своими деньгами.

Когда я вышел из ванной, я обнаружил, мачеху в своей комнате.

— Мама, - я произнес слово, которое прозвучало странно даже для моих собственных ушей. Обычно я называл ее так только на светских мероприятиях, потому что наш близкий круг знал, насколько все было похоже на фарс.

Она улыбнулась мне и легла на мою кровать. У меня никогда не было матери, так что я не находил это странным.

— Давай, Мэйс, пора спать.

Она похлопала по месту рядом с собой, и я быстро подошел к ней. Я не знал, чего я искал — может быть, немного материнского тепла? Мне было все равно; наконец-то один из моих родителей проявил ко мне привязанность. Я лег рядом с ней, и когда она обняла меня, я почувствовал тепло и тоску.

Я никогда еще не спал так спокойно. Мое настроение улучшилось, в школе было не так плохо. Я думаю, именно тогда Лиам Кинг обратил на меня внимание.

Несмотря на его постоянные издевательства, мне было наплевать. Его слова носили временный характер; обратный отсчет перед оставшейся частью нашей жизни проходил над нашими головами. Он больше не мог мучить меня, как раньше, потому что теперь мне было за что держаться.

Я уверен, что именно поэтому он сорвался. Ему нужно было, чтобы я подчинился ему. Он хотел доказать, что его семья по-прежнему главная. Моя семья много лет зависела от успеха "Кингов", потому что наши акции были привязаны к ним. Мой отец изменил это, и с наступлением новой эры он был уверен, что превзойдет их, а это означало, что однажды Лиам Кинг преклонится перед моим именем.

Это первое избиение было самым страшным. Я был брошен в новый мир, частью которого я никогда не хотел быть. Таким людям, как я, не суждено было познать боль. Я никогда не ломал кости, у меня не было кариеса, и у меня редко болел живот.

Школе пришлось позвонить моему отцу, чтобы они могли забрать меня, потому что я не мог ходить. Я был так напуган, что от меня пахло собственной мочой. Именно тогда я узнал, насколько слабым и хрупким было мое тело.

Вскоре после этого Лиам прозвал меня “Бесенком”.

Мой отец был в ярости, но не из-за меня. Он злился, что я позволил “этому маленькому засранцу” издеваться над собой. Мне нужно было научиться быть мужественным, и он отвел меня в мою комнату и оставил в покое. Интересно, приходилось ли моему отцу когда-нибудь проявлять мужество? Как он мог так легко давать мне советы в том, чего сам никогда не делал?

Слугам было приказано не относиться ко мне снисходительно и не жалеть меня. Мне было больно, и никому не было до этого дела. Я продолжал хватать ртом воздух, а все вокруг продолжали жить так, словно это ничего не значило. Ушибленные ребра - это было ужасно. К ночи моя подушка промокла от моих слез.

Я был жалок.

Я испытывал отвращение к самому себе.

Я был слаб.

Затем дверь открылась, и я понадеялся, что моя мать также не отстранилась от меня. Облегчение разлилось по моим венам, когда она подошла ко мне. Она легла на кровать рядом со мной и обняла меня.

Я ничего не мог с собой поделать и начал плакать. Я был таким слабаком, но это чувство было новым для меня, и я хотел погреться в нем.

— Что случилось? - спросила моя мама, полная беспокойства.

— Н-ничего, - прошипел я, потому что боялся, что если она узнает правду, то назовет меня слабаком, как папа.

— Мой бедный малыш. - Ее слова были успокаивающими, наполненными материнской любовью, по крайней мере, мне так показалось.

Мои глаза начали подрагивать от усталости, но они открылись в тот момент, когда я почувствовал, как теплые губы целуют мой висок, так нежно, что я подумал, что мне это приснилось. Мамины губы прошлись по моему виску, по щекам, к подбородку, и мне стало не по себе.

Это была новая территория для нас.

Мы обнимались только ночью. Она рассказывала мне истории о своей молодости, сплетничала о других семьях, но никогда не целовала меня на ночь.

— Все болит? - прошептала она тоном, которого я никогда от нее не слышал.

Что-то шевельнулось у меня в животе; это было нехорошо, потому что мне было холодно, а одеяло и ее объятия ни черта не делали, чтобы согреть меня.

— Я в порядке, - солгал я.

Теперь все, чего я хотел, это спать. Я уверен, что просто устал и испытывал слишком сильную боль, и не было никаких причин для паники.

Я закрыл глаза, пытаясь расслабиться, когда одна из маминых рук обвилась вокруг моей талии. Поскольку одна из служанок перевязала мне ребра, я был в одних боксерах. Несмотря на то, что ее руки были нежными и гладкими, ее прикосновение ощущалось как наждачная бумага на моей коже.

— Я заставлю тебя почувствовать себя лучше, - прохрипела она.

Моя голова повернулась в ее сторону, но она больше не смотрела на меня. Ее пристальный взгляд переместился туда, где ее рука пробиралась вниз по моей тазовой кости.

Лишь от одного этого воспоминания меня затошнило. У меня в животе не было ничего, что можно было даже вырвать, но мое тело все еще пыталось. Как будто это исправит всю эту хреновую ситуацию.

За одну ночь она превратилась из Матери в чертову Хильду, и я научился тосковать по боли, потому что это избавляло меня от ощущения того, что она делала со мной. Если мне было больно, это разбавляло то гребаное удовольствие, которое она мне доставляла.

Когда я убедил своего отца отослать меня, я почувствовал себя свободным, как будто я наконец-то мог быть собой, за исключением того, что она всегда была там, в глубине моего сознания. Она забрала все мои первые хорошие воспоминания и запятнала их.

А теперь я был так испорчен, что не мог жить без боли. Это стало моим любимым переключателем. Вот почему я приветствовал побои, которые Лиам наносил мне, потому что они заставляли меня чувствовать облегчение, впрочем, я также ненавидел их, потому что именно тогда Хильда стремилась прийти и утешить меня.

ГЛАВА 6

Новость о предстоящей вечеринке распространялась по дому Штильцхенов подобно лесному пожару. Прошло так много времени с тех пор, как Орден собирался в поместье. Было довольно волнующе видеть, как весь персонал, включая меня, с нетерпением ждал этого события. Мы были как дети, которым отказали в ласке. Видеть других людей, даже, если это означало целовать им ноги, было чем-то, чего можно было ждать с нетерпением.

Мой желудок скрутило, и я подумала, не превращаюсь ли я медленно в своих родителей. Неужели школа начала забивать мою голову невозможными идеями? Независимо от того, как сильно я хотела или старалась, я никогда не смогла бы быть такой, как все остальные. Я хотела бы остаться в своем маленьком невежественном пузыре, потому что печаль, которая была у меня внутри, день ото дня превращалась в ярость, и это пугало меня.

Мы выстроилась в ряд в фойе дома. Присутствовал каждый слуга, который был в услужении у Штильцхенов. Хозяйка поместья прошла вдоль ряда, не сказав ни слова.

Я позаботилась о том, чтобы моя голова оставалась опущенной. Что-то в том, как хозяйка смотрела на меня, мне не понравилось. Ее взгляд был слишком острым и расчетливым. Мои волосы были собраны в тугой конский хвост, потому что она сказала, что тусклый цвет вызвал у нее отвращение, когда я в последний раз их распускала.

Мои родители были рядом со мной, но, в отличие от меня, они отказались кланяться. Мне было интересно, что же происходило в их головах, что подталкивало их к смелым поступкам.

— Как вы все знаете, у нас будет вечеринка, - сказала миссис Штильцхен надменным тоном. - Я хочу, чтобы дом был безупречно чистым. Каждый уголок и щель должны быть безупречны; отполируйте все серебро и золото. Я хочу, чтобы они все вошли в эти двери и умерли от зависти.

Ее заявление заставило что-то внутри меня треснуть. Неужели ей нравилось размахивать этим перед нашими лицами, тем, чего у нас никогда не могло быть, и иметь наглость все еще хотеть большего, когда весь мир уже был у ее ног?

— Мой муж в разгаре нового запуска, и он не хочет, чтобы его беспокоили из-за вашей ерунды. Любые вопросы о вечеринке должны быть заданы через меня .

— Да, мэм, - ответили мы все в унисон.

Она остановилась и посмотрела на всех нас, ее взгляд задержался на моем отце, затем на мне. Она медленно подняла одну руку и начала снимать кольцо с бриллиантом. Она протянула левую руку и уронила кольцо на пол.

Звук, который издал бриллиант, ударившись об пол, разнесся по вестибюлю. Все замолчали.

— Ты уронила мое кольцо, подними его, - потребовала она холодным тоном, глядя на меня.

Мне потребовалось все мое самообладание, чтобы ничего не сказать в ответ. Я чувствовала себя униженной перед всеми. Все они смотрели на меня и недоумевали, чем я могла так обидеть хозяйку дома. Я начала наклоняться, чтобы поднять кольцо, но она наступила на него одним из своих модных каблуков.

— На колени, - передразнила она.

Мое тело, горело — вот каково это - быть таким злым, что затуманивало зрение. Я смотрела на нее, опускаясь на колени, и только когда они коснулись холодного мрамора, она перестала наступать на свое кольцо. Я осталась стоять на коленях, когда отдавала ей упавшее кольцо. Миссис Штильцхен ухмыльнулась мне.

— Вы свободны. - Она помахала рукой в воздухе, как будто ничего не произошло. - Роджер, - обратилась она к моему отцу, - Мне нужна твоя помощь.

Я услышала тяжелый вздох моей матери, когда она повернулась на каблуках и ушла.

Мой отец направился к "хозяйке", но, должно быть, почувствовал тяжесть моего взгляда, потому что обернулся и посмотрел на меня.

— Иди, займись работой, - рявкнул он.

Что-то в его глазах подсказало мне, что он хочет, чтобы я поскорее ушла оттуда. Я вышла на задний двор подышать свежим воздухом, но все равно не могла удержаться и оглянулась назад. Я видела, как мой отец следовал за миссис Штильцхен, и, похоже, его это нисколько не беспокоило.

В этом доме — да и где бы то ни было - не было уединения. Я знала, что значит быть одинокой, находясь в переполненной комнате. Я просто не имела привилегии иметь собственную комнату.

У меня ничего не было.

Я была никем.

На заднем дворе было полно людей, которые чинили светильники, подстригали кусты, полировали фонтан. Бежать из этой адской дыры было некуда.

Поэтому я побежала обратно внутрь, в то место, куда, как я знала, никто не посмеет вторгнуться в этот момент, потому что все были слишком заняты, выполняя свою работу.

Я бы лишилась этого всего, если бы об этом узнали, но я чувствовала, что задыхаюсь; мне нужно было, черт возьми, выдохнуть.

Слуги провожали меня взглядом, не задавая вопросов, а я улыбалась всем им, неся свежее постельное белье. Насколько они знали, молодому хозяину нужны были новые простыни. Бог свидетель, им приходилось регулярно менять ему постельное белье. Видели ли другие служанки то, что видела я? Почему никто не говорил об этом?

У меня заложило уши от того, как громко билось мое сердце. Даже если кто-то поймает меня с поличным, возможно, я их даже не услышу. Только когда я переступила порог в личное крыло Мэйсона, мои вероломные действия поразили меня.

Мои ноги дрожали, а колени ослабли. Это был первый раз, когда я сделала что-то, что можно было расценить как бунтарство. Вот каково это - думать самостоятельно? Это было так же освобождающе, как и страшно.

Я прошла дальше по его коридору, удаляясь от входа, и отыскала первую комнату. Воздух здесь казался слишком плотным, но, может быть, мне это только казалось. Мое тело похолодело, и я не могла поверить в то, что сделала.

Впервые в своей жизни я прониклась сочувствием к своим родителям.

Прислонившись к стене, я подтянула колени к груди и делала размеренные вдохи, пока не почувствовала себя достаточно спокойной.

Моя жизнь выходила из-под контроля, и это пугало меня.

Мне нужно было взять себя в руки.

Я не сделала ничего плохого. Это не означало, что я предавала Штильцхенов. У каждого были такие мысли, верно?

Свет снаружи освещал комнату. Насколько я могла судить, это была своего рода игровая комната. Здесь был роскошный деревянный бильярдный стол, который сиял, стол для покера и бар, полный спиртных напитков.

Я выпрямилась, поправила платье и вытерла слезы с глаз, чтобы вернуться и присоединиться к остальным.

— Что-то случилось?

Я испугано обернулась, на низкий глубокий голос Мэйса.

Черт.

Я знала, что мы были своего рода друзьями на территории школы, но не здесь.

— Мне очень жаль, молодой хозяин, - сказала я, он был смущен, когда я поклонилась ему.

Холодная подушечка его пальца коснулась моего подбородка. Дрожь пробежала по моему телу, вероятно, реакция на выброс адреналина от того, что меня поймали.

Он медленно приподнял мою голову, чтобы я могла посмотреть на него. Луч света из окна освещал его лицо, заставляя его зеленые глаза сиять. Они были похожи на нефриты — слишком красивые, чтобы принадлежать мальчику.

Я яростно заморгала, пытаясь стереть эти мысли из своего мозга.

— Разве я не говорил тебе называть меня Мэйс? - Он одарил меня полуулыбкой.

Я смотрела на него так пристально, что заметила, как его лицо начало проясняться. Не полностью, но у него было не так много шишек и шероховатостей на коже.

— Прошу прощения за вторжение. - Я снова склонила голову, потому что не знала, как вести себя с ним прямо сейчас, не после того, как его мать напомнила мне о моем месте.

— Почему ты плакала? - Он склонил голову набок, когда его большой палец прошелся по моей щеке и вытер слезинку.

— Ничего важного. - Я отказалась снова встретиться с ним взглядом.

Он не весело пропел.

— Ты же знаешь, я всегда могу заставить тебя рассказать мне.

— Конечно, в конце концов, я твоя собственность. - Слова ядовито слетели с моего языка.

Я застыла. Это была не его вина. Он ничего мне не сделал, так что было бы несправедливо вымещать это на нем. Я медленно повернула свое лицо в его сторону, боясь увидеть, что я найду в его взгляде.

Мэйсон не злился, черт возьми, он улыбался, но в этом не было ничего милого. Что-то было пугающее во всех этих обнаженных белых зубах.

Моё тело напряглось, и он сделал шаг ближе ко мне.

— Ах, - сказал он, забавляясь. – Так, ты начала осознавать свою роль в этой пьесе.

Я не ответила.

В прежние времена мои слова стоили бы мне головы. Я была всего лишь пешкой в руках этих людей, и правда заключалась в том, что, как бы хорошо Мэйсон Штильцхен ни относился ко мне, я никогда не смогу быть с ним на равных.

— Мне пора идти, - сказала я ему, когда не смогла вынести гнетущей тишины.

Мэйс с хитрой улыбкой преградил мне путь.

— Останься, - сказал он. - Это приказ.

О да, у меня такое чувство, что его матери это не понравилось бы.

— Твоя мать проверяет нас.

Он усмехнулся, когда начал подходить ко мне, при этом толкая меня до тех пор, пока я не оказалась прижатой к стене.

— Сначала Хильда собирается повеселиться, а потом притвориться, что она хозяйка дома.

Его комментарий разозлил меня. Мне не понравилось, что эти слова слетели с его языка. Все, о чем я могла думать, это о ней с моим отцом.

— Прекрати. - Я почти умоляюще подняла перед ним руку.

— Или что? - Его тон был суровым, и его тело было почти на одном уровне с моим. Я начала паниковать, поэтому выпалила первое, что пришло мне в голову:

— Или я расскажу всем о твоем окровавленном белье.

Ухмылка исчезла с его лица, и что-то темное промелькнуло в его глазах, но он быстро замаскировал это. Он положил обе руки на стену по обе стороны от моих плеч.

— Может быть, именно это мне и нравится, когда я трахаюсь...

Последнее слово он произнес четко, и что-то во мне дрогнуло. Если раньше мне казалось, что я хватаю ртом воздух, то теперь мне казалось, что я задыхаюсь. Я вывернулась из его хватки и выбежала в коридор. Я не останавливалась, пока не добралась до прачечной. Недолго думая, я порылась в грязных корзинах, которые принадлежали ему.

Повсюду были капли крови.

Вернув все на место, я направилась в спальню, которую делила с родителями. Мои щеки раскраснелись.

Моя мать была там, уже расхаживая по комнате, как лев, запертый в клетке. Она казалась почти отчаявшейся.

— О, Аспен, ты вернулась. - Она подошла ко мне, и на секунду я застыла в изумлении, думая, что она идет, чтобы обнять меня.

— Да, мама?

— Мне нужно, чтобы ты положила это в свой рюкзак и оставила в своем шкафчике.

Мои брови нахмурились, когда она вытащила какое-то квадратное устройство. Я понятия не имела, что это такое. Оно было черным и тонким. Сверху у него была металлическая пластина, а на обратной стороне - металлический круг.

— Что это такое?

— Ничего такого, о чём тебе стоит беспокоиться, но я хочу, чтобы ты взяла это.

— Ма…

— Делай, что тебе говорят, Аспен!

Сглотнув ком в горле, я взяла устройство и положила его в свой рюкзак. Мой отец вернулся через некоторое время, и моя мама бросила на него всего один быстрый взгляд и вышла. Семья не имела никакого значения, когда ты был слугой Ордена.

Я была никем.

И я навсегда бы такой и осталась.

ГЛАВА 7

Смерть была терпелива, и я тоже.

Мое тело болело, пока я бродил по школьным коридорам. Я не мог дождаться, когда выберусь из этой дерьмовой дыры и уеду подальше от этого места. Но мне было известно, что мой поводок будет тянуться до тех пор, пока рано или поздно меня не призовет Орден.

Те, кто не был связан с Орденом, убирались с моего пути, когда я проходил мимо них, а остальные смотрели на меня сверху вниз.

Каждая из девушек Ордена думала, что я ниже их. Они любили называть меня Бесенком. Иногда им нравилось трахать Лиама, пока я лежал избитый на полу. Они стонали в экстазе, а я наслаждался ощущением боли.

Мы все были просто немного испорчены.

И эти суки любили напоминать мне, что я никогда не прикоснусь к ним. Меня это устраивало; каждая из них напоминала мне Хильду, просто с значительными привилегиями.

Я вышел на улицу за школой, чтобы спокойно покурить, когда услышал отчетливый высокий, чертовски раздражающий писк голоса Лиама.

— … это древнее дерьмо, отец. Ты уверен, что мы можем ему доверять?

Я поднес сигарету к губам и вздохнул, когда сладкий запах никотина проник в мой нос.

— Да, она ест у меня с ладони, - похвастался он.

Как только он закончил говорить, я закурил сигарету и вышел на улицу.

Лиам остановился, когда заметил меня.

— На что, черт возьми, ты смотришь, Бесенок?

Я был не в настроении выслушивать его дерьмо прямо сейчас, поэтому я проигнорировал его. У меня на уме было нечто большее, чем просто наслаждаться болью, которую он приносил.

Ему не понравилось, что я его проигнорировал.

— Я задал тебе гребаный вопрос! - он кричал на меня, и вена на его шее пульсировала.

У него действительно был комплекс превосходства. К сожалению, для него, все рухнуло бы, когда мы вошли в реальный мир и захватили компании наших семей.

— Я не в настроении для этого, - сказал я, выдыхая дым.

Он рассмеялся.

— Ты делаешь то, что я хочу, Бесенок, - передразнил он с жестокой улыбкой. - Даже если я попрошу тебя отсосать мне, ты сделаешь это без колебаний.

Я повернул к нему лицо и впился в него взглядом — если бы взгляды могли убивать.

Что-то подсказывало мне, что он сделал бы это только для того, чтобы доказать мне свою гребаную точку зрения. Я почувствовал, что меня сейчас стошнит. Теперь я видел не его лицо, а лицо Хильды. Ее голова покачивалась у меня на коленях, и я чувствовал, как она пускает слюни мне на колени.

Может быть, я действительно был слабаком, но я выбросил сигарету и убежал. К тому времени, как я добрался до ванной, мне было тяжело дышать, но я позволил Лиаму Кингу увидеть только ту слабость, которую я хотел, чтобы он увидел. Ему не нужно было знать больше ничего из того дерьма, что случилось со мной.

Пусть он думает, что я был слабым маленьким засранцем.

Мало-помалу мое тело становилось сильнее. Мне так кажется. Моя выносливость была на пределе, и я знал, насколько это было хреново. Каждый раз мне приходилось провоцировать его все больше, чтобы я мог чувствовать оцепенение.

Или, может быть, Лиаму было бы все равно. Возможно, никто из этих придурков, не стал бы заходить так далеко; в любом случае, моему собственному отцу было на это наплевать. В его глазах я перестал быть маленькой киской и стал мужчиной.

Я все еще чувствовал на себе словесный удар моего старика, когда я прибежал к нему в офис на следующий день после того, как Хильда помогла мне растереть несколько синяков и гематом. Он оторвался от своего ноутбука и сказал мне перестать быть гребаной киской.

Я был для него позором, а Хильда имела полную свободу действий по отношению ко мне.

Почему я был так испорчен? Будет ли Лиам и остальные вести себя так же, как я? Или они с радостью примут то, что дала Хильда, и попросят еще? Был ли я действительно слабаком?

Тряхнув головой от этих бесполезных мыслей, я вернулся внутрь.

Люди стояли вокруг чьего-то шкафчика. Аспен ломалась у всех на глазах. Ее лицо раскраснелось, и она плакала. Она выглядела мило. Я был очарован ее плачущим лицом, может быть, потому, что она скрывала свои эмоции, и всякий раз, когда такое случалось, слезы вырывались наружу неконтролируемо.

Когда я увидел с ней декана, то забеспокоился. Я знал, что Хильда не хотела, чтобы я с ней разговаривал, и то, что происходило здесь, могло дойти до ушей каждого, но мне было все равно. Я хотел быть там, рядом с ней. Мне хотелось обнять ее и утешить. Я хотел, чтобы она нуждалась во мне, потому что понял, что она мне тоже нужна. Она заставила меня почувствовать себя лучше; она обезболила меня, не полагаясь на боль.

Прежде чем я смог добраться до нее, Лиам сделал это первым. Он был полон притворной заботы о ней. Он заключил ее в объятия, и я был поражен больше, чем она, потому что глупая сука позволила ему обхватить себя руками, когда я не сделал этого первым.

Это я должен ее утешать.

— Что происходит? - Спросил я, подойдя ближе.

— Не твое дело, Бесенок, - сказала мне Эрин Уотерс, глядя на меня сверху вниз.

— Кто-то взломал шкафчик служанки, - сказал Нейт, кивнув в сторону.

На нем было написано красной краской из баллончика “мусор”, а все содержимое было разбросано повсюду. Я огляделся, чтобы посмотреть, не наблюдает ли кто-нибудь за мной с ликованием и смогу ли я точно определить виновника.

У всех было какое-то болезненное удовлетворение от этого зрелища. Они не наговорили ей дерьма, потому что Лиам взял ее под свое крыло, но они просто ждали момента, когда он отшвырнет ее в сторону. Это место было полно пиявок, которые были готовы к тому моменту, когда ты оступишься. Мир был жестоким местом, и я достиг своего предела.

Я буквально с ума сходил, ожидая, когда Аспен появится на том месте, где я ее всегда забирал. Я хотел убедиться, что с ней все в порядке, и утешить ее сам.

Но Аспен так и не появилась.

Я был ее другом, не так ли?

Мои мысли постоянно переключались между беспокойством о ней и ее безопасности и чувством злости и предательства, потому что ее не было рядом со мной.

Когда я подъехал к своей улице, то увидел черный матовый G6 Лиама, и это привело меня в бешенство. Я проехал остаток пути, и к тому времени, когда я подъехал к своей подъездной дорожке, все, что я увидел, это вспышку ее красивых светлых волос, когда она повернула за угол к входу для прислуги.

Почему я был так зол? Это было чертовски жалкое зрелище. Возможно, я начал нуждаться в ней, но это не означало, что она нуждалась во мне.

Я вошел в дом быстрыми шагами, пытаясь добраться до своей комнаты. Я развязал галстук, который, казалось, душил меня. Как только я переступил порог, то почувствовал запах ее духов. Это были дорогие духи, и от них разило преувеличенным богатством. Это раздражало меня, вызывало тошноту.

И действительно, когда я поднял глаза, эта сука лежала на моей кровати.

На Хильде была ночная рубашка. Если это вообще можно так назвать. Материал был настолько прозрачным, что можно было видеть все. Ее ноги были раздвинуты, между ног виднелся идеально наманикюренный палец, и она постанывала в моей постели.

— Убирайся, - процедил я сквозь стиснутые зубы, устав от ее дерьма.

Я покончил с ней, и с Лиамом, и с моим отцом.

Она наклонилась и улыбнулась мне. Ей нравилось, что у нее была власть надо мной. Я так сильно ненавидел ее и хотел, чтобы она умерла. На самом деле, это было единственное, о чем я мог думать в данный момент.

— О, милый, не будь таким, - она продолжала делать, то что делала, как будто я ничего не говорил. - Ты любишь меня, вот почему ты продолжаешь возвращаться ко мне.

Моя кровь гудела, а в ушах звенело. Я продолжал возвращаться к ней? Она была единственной, кто не оставлял меня в покое.

— Ты та, кто не перестает приходить сюда!

Она рассмеялась.

— Это был каламбур?

С меня, блядь, было достаточно. Все мое тело трясло, и мне было холодно. Я был готов выйти из своей комнаты — но почему я должен менять свою жизнь из-за нее?

Почему я должен был продолжать подчиняться? Мне было почти восемнадцать; мне уже не было четырнадцати. Почему я позволял ей контролировать меня?

Я решительно направился к кровати и, оказавшись там, потащил Хильду за ноги. Она вскрикнула от удивления, ее глаза были широко раскрыты, и я уверен, ей было интересно, что со мной происходит. Я и сам ничего толком не понимал. Я был слишком иррационален, чтобы мыслить должным образом, поэтому не мог найти нужный ответ.

— Ты хочешь, чтобы тебя трахнули, Хильда? – процедил я.

Она не ответила мне, а даже, если бы и ответила, это не имело бы значения. Я перевернул ее. Я больше не был долговязым ребенком, которого она утешала ночь за ночью. Где-то на этом пути я вырос, но просто не заметил этого. Хильда обернулась, чтобы посмотреть на меня, и в тот момент, когда она открыла рот, чтобы заговорить, я полностью развязал свой галстук, сняв его, я обмотал им ее рот и завязал его у нее на затылке. Я прижал ее тело к матрасу, зная, что медленно душу ее и затрудняю дыхание.

— Это то, чего ты хотела? - Прошипел я ей на ухо.

Она бормотала какую-то тарабарщину, которую я не мог понять.

Я медленно начал поднимать ее ночную рубашку. Она была мокрой с тех пор, как играла сама с собой. Ее тело было напряжено, она продолжала кричать на меня через самодельный кляп, но я не хотел слушать.

Я потянулся к молнии, и мой член вырвался на свободу. Я был чертовски тверд, как скала, и это не имело никакого отношения к женщине передо мной. Впервые я был единственным, кто контролировал ситуацию, и это чувство не было, похоже ни на что, что я испытывал раньше.

— Тебе так нравилось трахать меня. Давай посмотрим, понравится ли мне трахать тебя.

Она напряглась, как только я раздвинул ее ягодицы. Она была чертовски сухой, и мой член болел, но сам факт того, что ей не нравилось, когда ее трахали в задницу, заставлял меня хотеть сделать это еще больше.

Я потерял контроль, и где-то в процессе ее мольбы превратились в крики. Ее тело начало трястись — она была в ужасе, и я, блядь, кончил.

Когда я закончил с ней, то знал, что уже никогда не буду прежним.

— Убирайся к чертовой матери, - приказал я ей, прежде чем пойти принять душ.

Забудьте, что я сказал.

Смерть могла быть терпеливой, но я не должен был быть таким.

ГЛАВА 8

День вечеринки наступил быстро. Школа была как в тумане после несчастного случая с моим шкафчиком. Я знала, что не смогу вписаться, но поскольку никто ничего не говорил, я обманывала себя, что смогу заставить это сработать. Между подготовкой дома к вечеринке, инцидентом с моим шкафчиком и моим последним общением с Мэйсом все это начало разъедать мою душу.

Я потеряла вещицу, которую моя мать хотела спрятать, но она вела себя так, как будто ей было все равно. Было ли все это лишь притворством? Была ли она похожа на меня больше, чем я предполагала? Неужели мы намеренно лгали самим себе, чтобы ни о чем не заботиться, потому что в тот момент, когда вы к чему-то привязывались, это ускользало из ваших рук?

Летний ветерок царапал мою кожу. Он касался моих щек, как когти, пытающиеся вцепиться в меня. Я закрыла глаза и дала им волю. Я была бы тем барьером, который удерживал бы ветер от бесцельных блужданий.

Я пряталась в тени, наблюдая, как один за другим гости прибывали в поместье. Все они были одеты в свои самые красивые костюмы и платья, украшены таким количеством драгоценностей, что, вероятно, могли бы накормить страну третьего мира, если бы продали их.

В то время как я была одета в униформу прислуги. Ничего особенного, просто облегающее черное платье, колготки и туфли на маленьком каблуке. Мои волосы были собраны в тугой пучок, от которого у меня начинала болеть голова.

Меня очаровывало, как все приехали со своими семьями. Я знала, что мне следует приступить к работе, но я была загипнотизирована. Я не могла перестать пялиться на них. Мне стало не по себе, что-то сжалось у меня в животе, и чем дольше я оставалась здесь, чтобы наблюдать, тем яснее становилось, что во мне просыпается зависть.

Пришло время заняться этим шоу.

Мои мысли были полны горечи, и я боялась, что теперь уже слишком поздно повернуть назад.

Я направилась на кухню, взяла поднос с шампанским, а затем сделала глубокий вдох, присоединяясь к вечеринке.

Судя по тому, как проводились эти вечеринки, можно было подумать, что вы стали свидетелем одного из величайших чудес света. Сквозь живую музыку была слышна праздная болтовня. Обслуживать людей, которые были старше меня, было легко. Они не знали меня. Возможно, отправка меня в школу была новым способом унизить меня и поставить на место. Богатые люди любили пить свое шампанское, как будто это была вода. Я продолжала ходить взад и вперед между холлом и кухней.

Когда я снова спустилась вниз, я поняла, что ни разу за этот вечер не видела своих родителей.

Был ли это их новый способ взбунтоваться?

— Служанка. - Я почувствовала, как чья-то рука обняла меня за плечи. Это был Джейсон, один из друзей Лиама.

— Могу я предложить вам что-нибудь? - Я не встречалась с ним взглядом, я даже не смотрела на него снизу вверх. В отличие от моих родителей, я знала свое место.

— Ты хочешь выбраться отсюда? – сказал он с усмешкой.

Его пальцы впились в мою нежную кожу, когда он взял меня за руку. Я посмотрела на него с открытым ртом. Никто из старшеклассников раньше не прикасался ко мне. Не так, как сейчас. За исключением Лиама, но поскольку он был их неофициальным лидером, я решила, что лучше не провоцировать его.

— Я работаю, - прошипела я.

Он посмотрел на меня сверху вниз и улыбнулся. Одна из его рук приблизилась к моему лицу и коснулась моей щеки.

— Твоя работа заключается в том, чтобы заботиться обо всем, что нужно твоему хозяину, не так ли?

Мой желудок свело, и кровь застыла в жилах.

— Мне нужно идти, - сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно.

Он продолжал говорить, как будто не слышал, ничего из того, что я ему сказала.

— Хотел бы я, чтобы у меня была такая же горячая служанка, как ты, тогда все мои потребности были бы удовлетворены.

Мои глаза расширились.

Допустим, я все еще слишком невежественна, потому что ничего подобного никогда не приходило мне в голову. Но из того, что я знала, здесь, в доме Штильцхенов, никто не был изнасилован. Я думаю, что во внешнем мире или где-то ещё, могли быть вещи гораздо хуже.

— Пойдем. - Он начал тащить меня прочь.

Я не могла поднять много шума, потому что на подносе у меня все еще оставалось немного шампанского. Я разрывалась между тем, чтобы устроить сцену или тихо последовать за ним, а затем подумать о спасении, как только мы останемся наедине.

— Развлекаешься?

Вопрос исходил от человека, который преградил Джейсону путь. Я подняла глаза, чтобы посмотреть, кто его остановил, и сможет ли он чем-нибудь помочь или нет.

Лиам Кинг стоял там, выглядя еще более высокомерным, чем когда-либо.

— Отпусти ее, Джейсон, - сказал он пренебрежительным тоном.

Я затаила дыхание, моля Бога, чтобы кто-нибудь позвал меня обновить напитки, или вмешалась другая прислуга. Это было маловероятно, поскольку никто не стал бы вставать между слугой и хозяином.

— Почему я должен? - с вызовом спросил Джейсон.

Лиам наклонился к Джейсону и что-то прошептал ему на ухо. Джейсон хихикнул, а затем отпустил мою руку.

— Благодарю вас. - Я склонила голову в сторону Лиама, желая, чтобы мне не приходилось этого делать. Я прикусила внутреннюю сторону щеки, чтобы посмотреть, поможет ли это мне выглядеть более искренней. Я больше не хотела кланяться никому из них.

Лиам приподнял мой подбородок указательным пальцем.

Он улыбнулся мне, но его глаза были пустыми, и беспокойство, которое я чувствовала несколько минут назад, вернулось с удвоенной силой.

— Ты выглядишь восхитительно сегодня вечером, готова к тому, чтобы я полакомился тобой.

Лиам больше ничего не сказал, он просто ушел, а у меня осталось неприятное чувство внизу живота. Это не так уж важно. Я покачала головой и вернулась на кухню. Я оставила поднос на стойке и пошла по коридору, который вел к входу для прислуги. Мне нужно было подышать свежим воздухом. Вечеринка только началась, а я уже успела выйти из себя.

Запах табака ударил мне в нос, как только я открыла дверь. Я уже знала, кто это был, еще до того, как увидела его. Мэйсон прислонился к стене и снова затянулся сигаретой.

— Как проходит вечеринка? - спросил он, хотя у меня было чувство, что ему на это наплевать. Или, может быть, он пытался не ставить меня в неловкое положение, поскольку наш последний разговор закончился не на хорошей ноте.

Я была так занята, что даже не задумалась о том факте, что он больше не ждал меня для того чтоб подвести в школу. Наверное, подсознательно я ожидала, что это когда-нибудь произойдёт. Он не был мне ничем обязан, и мне вообще не следовало ездить с ним.

— Все уже прибыли.

Он фыркнул.

Все остальные могли притворяться, что им наплевать на Лиама и Орден, но в случае с Мэйсом я действительно в это верила.

— Я должна возвращаться, - я сказала ему, потому что все еще было неловко, и я не должна была забывать, на какой я была линии с ним. На прошлой неделе он ясно дал понять, как мало моя дружба значит для него.

— Подожди, - сказал он, и прежде чем я успела открыть дверь, он взял меня за руку и притянул к себе.

Моя спина врезалась прямо в его грудь.

Мое сердце начало бешено колотиться.

— Аспен. - Его слова были тихими. - Я сожалею о том, что наговорил тебе.

Я повернула голову, чтобы взглянуть на него, но это было бесполезно. Освещение на нашей стороне дома было выключено. Или, возможно, хозяева не хотели, чтобы оно было включено, пока у них было такое важное событие.

— Все в порядке, - сказала я ему.

— Ты лжешь, но это нормально. Это то, что все делают, верно?

Он не ошибся. Люди говорили загадками. Правда была скрыта между строк. Вы просто должны были разыскать её.

— Чего ты хочешь больше всего на свете? - Его вопрос застал меня врасплох. Почему он спрашивает меня об этом сейчас?

— Ничего, - я пыталась вырваться, но он удерживал меня.

— Ты снова лжешь, - печально сказал он. - Мне нужно тебе кое-что сказать, и ты должна выслушать меня, даже если это в последний раз. - В его тоне было что-то почти отчаянное. Прежде чем я смогла повернуться к нему лицом еще раз, он развернул все мое тело так, чтобы мы могли смотреть друг на друга.

В темноте я могла разглядеть некоторые его черты. Он был ниже меня на дюйм, что, я знаю, он презирал. Это было очевидно по тому, как он смотрел на меня.

— Встретимся у фонтана в полночь, - сказал он.

Чувство вины охватило меня, потому что он звучал искренне, но, по словам моих родителей, я была бы занята.

— Пожалуйста, - умолял он, его дыхание обдувало мою кожу. - Ты нужна мне там, Аспен. И я собираюсь задать тебе тот же вопрос еще раз, так что поверь мне...

Впервые кто-то умолял меня, и это не заставило меня чувствовать себя лучше, это просто заставило все мои осколки разлететься вдребезги.

— Хорошо, - прошептала я, чтобы он не услышал ложь, слетевшую с моего языка. - Мне пора идти. - Я попыталась отстраниться, но он не позволил мне.

Одна его рука обвилась вокруг моей талии, в то время как другая обхватила мою щеку. От него пахло никотином, бензином и его одеколоном. Мою кожу начало покалывать. Прежде чем я смогла что-либо осознать, его губы коснулись моих. Они были потрескавшимися и кололись о мои мягкие. Поцелуй не должен был ничего значить — не мог. Но эгоистичная часть меня приняла это, потому что мне также нужно было оставить на нем свой отпечаток.

Он углубил поцелуй, и я позволила ему.

Мэйс был первым, кто отступил. Я слышала свое тяжелое дыхание, и это смущало меня.

— Это важно для меня, и я хочу, чтобы оно было у тебя, - сказал он, взяв мои руки и намотав на них цепочку. Она была толстой, с множеством маленьких квадратиков. - Позаботься об этом, хорошо? И полночь, не забудь. - С этими прощальными словами он покинул меня.

Я оставалась на улице дольше, чем следовало, пока не услышала голос моей матери, зовущий меня. Когда она открыла дверь, я засунула цепочку в лифчик, между своими маленькими грудями.

— Где, черт возьми, ты была? - она накричала на меня.

Отвечать ей было бесполезно; я просто последовала за ней. В каком-то смысле я была рада, что Мэйсон не разговаривал со мной целую неделю. Я бы не смогла встретиться с ним лицом к лицу, если бы он это сделал.

Музыка смолкла, и я услышала голос мистера Штильцхена, когда он приветствовал гостей и как все они притворно смеялись над его шутками.

Моя мать небрежно открыла дверь. Это вызвало шум, и головы повернулись в нашу сторону. Люди оборачивались, чтобы посмотреть на нас, но моя мать не опустила головы. Хотела бы я быть такой же храброй, как она, но все, что у меня было, - это испуганный взгляд как у оленя в свете фар. Мистер Штильцхен сердито посмотрел на мою мать. Он открыл рот, чтобы заговорить, но прежде чем он успел это сделать, у всех начали пищать телефоны.

Я огляделась, когда все достали свои мобильные телефоны. Я видела, как некоторые из моих одноклассников прикрывали рты руками, когда смеялись. Другие ахнули от отвращения, но все они посмотрели на мистера Штильцхена. Я подошла ближе к парочке и почувствовала, как кровь прилила от моей головы к ногам.

Видео было зернистым и цветным. На экране были два человека. Мужчина был в униформе слуги, в то время как женщина была задрапирована в шелк и покрыта золотом. Я наблюдала, как мои родители поворачиваются ко мне спинами с тех пор, как я была маленькой девочкой. Следовательно, я знала их спины лучше, чем их лицевые профили. Было совершенно очевидно, что этот мужчина был моим отцом, и если миссис Штильцхен сейчас нет рядом с её мужем, значит, женщина, должно быть, была хозяйкой дома. Я подняла глаза, заметив человека, стоявшего позади мистера Штильцхена, а затем проклинала себя за то, что не заметила его раньше.

Мэйсон стоически стоял позади своего отца. Одна его рука была в кармане брюк, когда он рассеянно смотрел на людей перед ним. На его лице не было никаких эмоций. Затем я посмотрела на свою мать, и они были единственными двумя людьми во всей комнате, которые, не казались удивленными.

Меня чуть не вырвало.

По комнате пронесся шепот, все обсуждали эту новость, когда мистер Штильцхен выскочил из зала с яростью, отразившейся на его лице. Секундой позже трансляция прервалась как раз в тот момент, когда он добрался до того места, где мой отец находился с Хильдой Штильцхен.

Раздались крики, когда мой отец вошел в двери, его молния все еще была расстегнута, а белая рубашка распахнута.

Вот тогда-то моя мать двинулась с места. Она направилась туда, где был мой отец, демонстративно прошла мимо него и подошла к мистеру Кингу.

— У нас была сделка, - сказала она монотонным голосом.

Мой отец был рядом с ней.

— Это тоже было частью этого? - спросил он у мистера Кинга.

— Это была не моя идея, - сказал мистер Кинг, отшучиваясь.

— Что, черт возьми, происходит? - требовательно спросил мистер Штильцхен.

Мистер Кинг был точной копией своего сына в более зрелом возрасте. Высокий, худой и светловолосый. Что-то настолько изысканное, что должно было выглядеть изящно, но вместо этого вызывало у вас мурашки по коже.

— Тебе конец, Малькольм. - его голос был обращен к мистеру Штильцхену.

— Мне конец? У тебя нет средств, чтобы покончить со мной!

Мистер Кинг остановился и вытащил что-то из кармана. И между его указательным и безымянным пальцами находился знакомый черный квадрат. Тот самый, который моя мать хотела, чтобы я спрятала.

Мои мысли сразу же вернулись к тому дню, когда взломали мой шкафчик.

Мэйс не ждал меня сегодня, и я задалась вопросом, было ли это из-за того, что случилось с моим шкафчиком. Неужели он больше не хотел, чтобы люди ассоциировали меня с ним?

Опустив плечи, я направилась обратно домой. Я не знаю, почему я дулась, ведь так и должно было быть с самого начала.

Не прошло и пяти минут моей прогулки, как рядом со мной остановилась черная машина, но я не могла понять, кто это был, потому что стекла были тонированы.

Как только черное стекло опустилось, я узнала белокурую копну волос.

— Тебя подвезти, красотка?

Было бы не плохо, но я ничего не сказала.

Он перестал улыбаться, поднял бровь и оглядел меня с ног до головы.

— Если ты сядешь в машину, то я расскажу тебе, почему я взломал твой шкафчик.

Я перестала смотреть на мистера Кинга и мистера Штильцхена и перевела взгляд на Мэйса, который смотрел на меня с недоверием.

Только по этому взгляду я поняла, что он собрал все воедино и понял, что я предала его.

Выживание

Выживание

Мы отрубаем головы нашим хозяевам и купаемся в их крови.

И каким-то образом убеждаем себя, что мы не похожи на тех, кто только что умер.

Если вы убьете монстра, станете ли вы монстром?

ГЛАВА 9

Девятнадцать лет

— Добро пожаловать на остров мертвых, - пробормотала я себе под нос, как только показался остров, который станет моим домом на следующие две недели.

Воздух Вермонта был освежающим, несмотря на наступившее жаркое лето. Вода искрилась под солнечными лучами, и я могла разглядеть национальный лес, окружавший остров.

Он был пышным и зеленым. Это выглядело почти волшебно. Я думаю, это должно было выглядеть как что-то прямо из книги сказок, чтобы понравиться хотя бы одному проценту населения мира. Трудно поверить, что теперь я была частью внутреннего круга, и, будучи таковой, я узнала все то, чего не знала раньше.

Вы когда-нибудь задумывались, куда богатые люди отправляли своих детей на летние каникулы? Вот оно. Они отправили их на остров, чтобы пройти шестинедельную программу, прежде чем поступить в их уважаемые колледжи Лиги Плюща. Орден Бесконечности, он же Порядок Бесконечности, если вы хотите получить техническую информацию. Это было тайное общество - самых тайных обществ. Его корни можно проследить до правления, по меньшей мере, трех королей. Как только Соединенные Штаты вышли из-под власти Англии, общество ушло в подполье, и в наше время в нем произошли некоторые изменения. Не все богатые посещали этот остров. Вы должны были быть из древнего рода, связанного с членами-основателями.

Окончание этого курса в значительной степени гарантировало вам успех. Связи, которые он принес, не были похожи ни на какие другие. Это давало вам больше силы и власти.

Два года назад мой отец обеспечил Миллерам первое место рядом с Кингами. Власть всегда приходила, ступая по чужим спинам, и в этом случае все было точно так же.

— Это выглядит великолепно, - сказала Эрин, пододвигая свое инвалидное кресло ближе, чтобы лучше рассмотреть.

Я схватилась за ручки сзади и начала катить её к выходу, чтобы мы были готовы сойти с этой яхты.

Привыкнуть к тому, что у меня есть деньги, и голос который слышат, оказалось труднее, чем я думала. Может быть, чувство вины, которое преследовало меня, не позволяло мне наслаждаться тем, что у меня теперь было. Два года назад я предала единственного человека, который имел для меня значение. Эгоизм не приведет тебя никуда, кроме как в ад, и в ту ночь я усвоила этот урок на собственном горьком опыте.

Все вокруг меня вели себя так, словно нашей первой встречи не было. Они не оспаривали решение Кингов, и я была вынуждена последовать их примеру. Для них я больше не была служанкой; это осталось в прошлом.

Теперь моей единственной подругой была Эрин Уотерс, и это потому, что я чувствовала себя виноватой в том, что ее нынешнее состояние было из-за меня. Это было причиной, по которой я смогла преодолеть то, как она относилась ко мне раньше, и так сформировать нашу связь.

— Давай, пойдем, найдем наши комнаты и устроимся, пока сюда не добрались остальные змеи, - сказала я ей, прекрасно зная, что я являюсь самой противной из них всех.

— Ты взволнована, Аспен? - Спросила Эрин, преисполненная любопытством. Почему-то мне казалось, что мы находимся в сумеречной зоне. Несчастный случай усмирил ее, а меня сделал циником.

— Это все чушь собачья, - ответила я.

Мы ввязались в это дело вслепую, не зная, что произойдет дальше. Как только вы отработаете эти две недели, вам запретят говорить о том, что произошло на острове. Мои родители планировали, свое избавление от рабства к чертовой матери; И я могла бы дать им это. Хотя я не принадлежала к семействам с древней родословной, мне все же разрешили приехать сюда.

В последние два года я слышала перешептывания о том, что будет происходить на острове. Ходило так много слухов, но я верила в то, что если вы были умны, у вас может быть достаточно материала для шантажа, чтобы никогда не беспокоиться о том, что эти так называемые друзья предадут вас.

Если мои родители чему-то меня и научили, так это тому, что жизнь полна возможностей. Вам просто нужно было знать, когда их принимать.

Судя по всему, мы всё-таки прибыли первыми на остров. Мистер Уотерс потянул за некоторые ниточки, чтобы мы с Эрин смогли прибыть первыми, чтобы мы были готовы и ждали, когда все остальные прибудут сюда.

На этом крошечном острове жило около восьмидесяти человек. Здесь были парк и часовня, но остальная часть была закрыта для посещения, где располагались кемпинги Ордена. Кроме лесного заповедника, на Картах Google ничего не было видно, любопытные люди и понятия не имеют относительно того, что тут происходило на самом деле.

— Аспен, - сказала Эрин после того, как мы нашли место для отдыха и наблюдали, как на горизонте появляется все больше лодок.

— Хммм, - протянула я, глядя на свой телефон и читая колонки светской хроники.

— Это впервые за два года, когда ты увидишься с Лиамом?

Мой палец остановился на середине прокрутки при упоминании Лиама Кинга. В последний раз я общалась с ним на той вечеринке два года назад. Иногда казалось, что та ночь была только вчера, в то время как в других случаях казалось, что прошла целая жизнь.

Я не могла не посмотреть в сторону Эрин. Увидев ее в инвалидном кресле, я впервые за несколько месяцев встревожилась. Возможно, я утратила восприимчивость к тому чувству, которое возникало у меня всякий раз, когда я смотрела на нее, и к тому, что я не смогла предотвратить несчастный случай.

Я покачала головой, не желая совершать это путешествие по переулку своей памяти.

— Да, - ответила я.

Я предала Мэйсона ради шанса на будущее, ради шанса вызволить своих родителей из рабства. По крайней мере, такой договор был у нас с Лиамом, когда он подвез меня домой. Он сказал мне, что может сделать так, чтобы мои родители, и я могли жить обычной жизнью. Он превратил мечту, о которой я не смела мечтать, в возможную реальность, и, как наивная девушка, которой я была, конечно, я поверила ему.

Жаль, что мои родители уже были в заговоре с мистером Кингом. Как хитро они поступили, подойдя к мистеру Кингу, во время одного из его визитов в поместье и заключили сделку, зная, что это может стоить им жизни. Я предполагаю, что змеи узнавали других змей, потому что приход к власти Штильцхенов представлял прямую угрозу для Кингов, а новая крипто - технология, над которой работал мистер Штильцхен, должна была изменить правила игры. У моей мамы был доступ в его офис; она могла получить то, чего не мог получить мистер Кинг. Единственной проблемой было поддерживание связи.

И поэтому они отправили всех детей-слуг в школу. Поскольку я была единственным ребенком в поместье и единственной старшеклассницей, я не обратила на это внимания. Они предложили обучение в качестве подарка, и все это было просто частью другой игры, в которую они играли.

Иногда мне все еще было трудно понять, что было настоящим, а что фальшивым. Мои родители хотели большего, чем просто хорошей жизни, поэтому в обмен на полученные сведения они продали меня Кингам. После того, как мы закончим колледж, я должна буду стать женой Лиама.

Не было места для чувства собственного достоинства, когда ты хотела, чтобы весь мир был у твоих ног. Моя мать знала, что мой отец спал с Хильдой Штильцхен, но она все равно осталась с ним. Либо у обоих моих родителей была власть, либо ни у кого из них ее не должно было быть, и они привыкли к такому образу жизни.

— Ты такая красивая, а мне нравится коллекционировать красивые вещи.

Слова, сказанные Лиамом, когда он вытащил меня из дома Штильцхенов той ночью, все еще преследовали меня. Я была для него всего лишь собственностью. Он позаботился о том, чтобы все знали об этом, а затем уехал учиться за границу.

Моя рука потянулась к шее, и я коснулась тонкой золотой цепочки. Она стоила тысячи долларов, и я часто задавалась вопросом, почему Мэйс отдал её обычной прислуге как я.

— В любом случае, кто это организовал? - Спросила Эрин, прерывая мои мысли.

— Понятия не имею, - ответила я, глядя на людей, которые шли в нашу сторону.

Я бы солгала, если бы сказала, что близость с Лиамом не повлияла на меня. Мои чувства к нему не изменились за последние два года. Мне все еще претила мысль о том, что меня заставят выйти за него замуж.

У меня перехватило дыхание, когда я поняла, что в последний раз мы все были вместе на той вечеринке.

Все проклятые гадюки направились ко мне и Эрин. Последним, кто подошел, был Лиам. В конце концов, чертов «король» должен был появиться, верно?

Он выглядел таким гребаным придурком. Шорты лососевого цвета, поло более светлого лососевого цвета и коричневые мокасины бренда Hermes. Черные солнцезащитные очки скрывали его глаза, а светлые волосы были зачесаны набок. Невозможно было скрыть отвращение на моем лице.

— Будь милой, - прошептала Эрин. Она была больше обеспокоена моими отношениями с Лиамом, чем я. Другими словами, она была больше напугана, чем я, если бы все пошло насмарку. Он не видел во мне человека; он просто был одержим моей внешностью, так что я в любом случае была в полной заднице.

Все расступились, когда придурок Лиам направился ко мне. Наша помолвка была не тем, что попало на первые полосы газет. Все эти чертовы активисты в стране отстаивают права налево и направо, и ради чего? Когда один процент поступал так, как им заблагорассудится. Созданные человеком законы не работали, когда всем правили деньги.

— Привет, женушка. - Насмешливый тон Лиама резал мне слух.

Я посмотрела на него и улыбнулась.

— Знаешь, чего я не могу дождаться, милый?

Лиам засунул обе руки в карманы своих шорт.

— Чтобы мы, наконец, потрахались? - грубо сказал он. Я слышала, как другие мальчики фыркнули.

— Стать вдовой, моя дорогой, - сладко ответила я.

— У меня блять встает, когда ты говоришь о том, что хочешь убить меня, любовь моя.

Как раз в этот момент появилась группа людей в капюшонах. Никто из нас не успел среагировать, когда они нас поволокли за собой.

— Эрин! – завопила я, когда в глазах у меня потемнело.

Они натянули мне на лицо гребаную бархатную шапочку. Я ни хрена не видела. Я едва могла дышать. Мое сердце так сильно колотилось, что это оглушало меня.

Не имело значения, как сильно я извивалась и ворчала. Человек, который держал меня, не сказал ни слова, он просто продолжал тащить меня.

По прошествии, как мне показалось, трех минут я начала слышать громкие удары. Чёрт. К тому моменту, как я поняла, что это были за звуки, меня уже потянули вниз.

— Я собираюсь убить тебя!

Позади меня раздался смех.

Наконец мне позволили снять мешок, и я сделала глубокий вдох, пока мои глаза привыкали к темноте помещения. Красные огни были единственным, что освещало нас. Я огляделась вокруг и заметила, что все были в таком же положении, как и я. Мы все стояли на четвереньках, пытаясь встать. Я не увидела Эрин, но мне пришлось напомнить себе, что они не причинили бы ей серьезного вреда. Не тогда, когда ее отец был, по сути, королем морей. Он контролировал морскую торговлю.

— Встань, мой просветленный собрат, и знай, что это последний раз в жизни, когда тебе придется становиться на колени. - Голос был глубоким, ровным и полон величия.

Перед нами был Теодор Кинг. Он был старшим двоюродным братом Лиама. Я задавалась вопросом, отвечал ли кто-нибудь из членов семьи Кинг за то, чтобы произнести нам приветственную речь.

— Извини, кузен, - Тео указал на Лиама. - Это был один семейный секрет, которым я не мог поделиться. - Затем он повернулся, чтобы посмотреть на всех нас. - Я знаю, что вы в бешенстве. Поверьте мне, я тоже был в таком же состоянии, когда приезжал сюда два года назад.

Мои брови нахмурились в замешательстве.

— В прошлом году не было ни одного совершеннолетнего участника, - быстро объяснил Тео. - Этот обряд посвящения уходит корнями в глубь веков. Единственные люди, которые могут нас унизить, - это мы сами. Все остальные стоят ниже нас. Мы являемся настоящими короли среди людей.

Почти все заулюлюкали и зааплодировали этому заявлению.

Все, кто был в капюшонах, теперь стояли позади Тео. Все они были старшими родственниками основных ветвей.

— Итак, вам интересно, что именно представляет собой Орден Бесконечности? Это могущество, друзья мои. Могущество в его самом чистейшем виде, черт возьми.

От этого заявления атмосфера в комнате изменилась. Его слова были подобны наркотику, и все подпитывались ими.

Меня можно считать глупой, если я не купилась на всё это? Как мы получим это могущество, если мы все были просто хомячками в колесе, делающими то, что хотели наши родители? К тому времени, когда настала бы наша очередь учить наших детей, мы были приучены бояться чего-то нового.

Грохот рядом со мной испугал меня, поэтому я обернулась и с облегчением увидела Эрин.

— Они причинили тебе боль? - Спросила я, дотрагиваясь до ее щек. Было бесполезно пытаться найти царапину; я едва могла ее видеть.

— Нет, они просто упаковали меня и привезли.

— Хорошо, - ответила я и снова сосредоточилась на Тео.

— За эти две недели вы научитесь…

Его голос оборвался, когда парадные двери здания открылись, и внутрь хлынул солнечный свет. Вошли два человека. Первым был человек в капюшоне. Следующим был высокий и стройный мужчина. Они не притащили его сюда, как поступили с нами всеми. В отличие от нас, он вошел небрежной походкой.

— Кто это, черт возьми, такой? - Раздраженно спросил Тео.

Интересно. Когда нам выдали инструкции, там было сказано, что мы должны быть на острове ровно в 5 часов вечера. Я задавалась вопросом, могли ли они сделать это нарочно.

Как раз в тот момент, когда парень в капюшоне попытался выбросить парня, которого он сопровождал, парень опрокинул его.

— Я же говорил тебе раньше, не хватай меня за руки, - кипел он.

Я с благоговением уставилась на новоприбывшего, и ломала голову, думая о том, кто бы это мог быть, поскольку я не заметила, чтобы кого-то не хватало.

Все были очарованы этим человеком. Он только что сказал "пошел ты на хуй" традициям.

— Сними капюшон, - потребовал Лиам.

Я закатила глаза, чертовски хорошо зная, что он сделал это, чтобы напомнить Тео, что он был истинным наследником Кинговского состояния, даже, несмотря на то, что он отвечал за это маленькое мероприятие.

Я внимательно наблюдала за новоприбывшим. В отличие от остальных из нас, он не выглядел так, будто был готов провести день на пляже. Он был одет в черное с головы до ног. Черная рубашка с длинным рукавом, которая показалась мне странной, так как было жарко. Черные облегающие джинсы и армейские ботинки. Самым странным из всего этого была черная перчатка на его правой руке.

Он поднял левую руку и снял бархатную накидку с лица.

Я ахнула.

Эти нефритовые глаза я узнала бы где угодно. Воспоминания нахлынули на меня, и мне пришлось ухватиться за кресло Эрин, чтобы не упасть, но в тот момент, когда я коснулась металла, он обжег меня.

Я поднесла руку к груди, как словно обожглась. Моя ладонь прижималась к ней, и я чувствовала биение своего сердца. Вероятно, оно задалось вопросом, не истекло ли наше время — или, может быть, так оно и было, потому что я смотрела на призрака.

Его черные волосы больше не были коротко подстрижены. Они были короткими внизу и более длинными вверху, растрепанными во всех направлениях, но это не выглядело дико. Это было стильно, как будто он пробегал по ним пальцами тысячу раз.

Его лицо было бледным, с темными тенями под веками. Его губы напоминали идеальный лук купидона, но слишком мужественные, чтобы считаться женственными. Впалые скулы убрали все следы его детского личика, и все прыщи исчезли.

— Бесенок? - недоверчиво воскликнул один из маленьких лакеев Лиама.

Мы смотрели на привидение.

Жестокая улыбка появилась на губах Мэйсона Штильцхена, и в этот момент я поняла, что того Мэйса, которого я знала, больше нет.

В конце концов, я была той, кто предал его.

ГЛАВА 10

Все в комнате потеряли дар речи. Мэйсон был последним человеком, которого мы все думали, что увидим. Потому что два года назад, после предательства моей семьи, вечеринка закончилась, мягко говоря, не очень хорошо. Я никогда не забуду кадры, которые я увидела во всех средствах массовой информации на следующий день. Особняк на сваях загорелся.

Мэйсон Штильцхен был объявлен мертвым вместе со своими родителями и Джейсоном.

— Извините, я опоздал, - сказал Мэйс глубоким ленивым голосом. Его не волновало, что каждый человек в этой комнате считал его чужаком.

Он был незнакомцем. Тот человек, который стоял передо мной, не казался мне знакомым. Как будто он потерял всю свою мягкость и превратил свое тело в оружие. Что уж тут говорить; во мне собственно тоже не было ничего милого или наивного.

— Тебе здесь не место, Штильцхен, - сказал Тео, делая шаг вперед.

Мэйсон ухмыльнулся и сделал шаг вперед. Я зачарованно наблюдала, сравнивая мальчика, которым он был, с тем мужчиной, которым он стал.

— Это мое право по рождению, Тедди, - заявил Мэйс, ничуть не смутившись.

— Есть правила, - добавил Тео.

— Интересно, что подумает папа, когда узнает, что твоему наставнику нравится нагибать тебя над своим столом, - парировал Мэйсон, зловещая ухмылка приклеилась к его пухлым губам.

Все ахнули. Не то чтобы быть геем было преступлением, но когда твоя семья строит свою репутацию на христианских ценностях, и тебе пришлось жениться, чтобы улучшить имя семьи. Что ж, его родители никогда бы этого не допустили.

Мир любил говорить о прогрессе и модернизации, но посмотрите на тех, кто у власти, и вы быстро поймете, насколько все это было фарсом.

— Это не имеет значения. Если я говорю, что ты выбываешь, значит, ты выбываешь.

Лиам сделал шаг вперед, направляясь к Мэйсу. В этот момент я поняла, что вот-вот окажусь в центре их соревнования "чей член" больше.

Я посмотрела вниз и заметила, что Эрин побледнела. Она посмотрела на Мэйсона со страхом в глазах.

— Где-то на этом пути ваша семья подумала, что только потому, что они носят фамилию Кинг, это делает вас нашими монархами, - сказал Мэйс присутствующим.

Лицо Лиама покраснело от гнева, и как бы мне ни нравилось видеть его взволнованным, я чувствовала себя бессильной. Я не могла насладиться моментом, потому что, если бы Мэйс жаждал мести, я бы тоже стала его мишенью.

— Я могу уйти. - Мэйс пожал плечами и сделал шаг назад. - Но наши правила гласят, что если один из членов-основателей будет изгнан из-за чего-то тривиального, то должен быть выплачен взнос за возмещение ущерба.

Лиам улыбнулся.

— Я запл…

— Ты можешь остаться, - сказал Теодор, прерывая Лиама, прежде чем он смог договорить. Лиам не скрывал свой убийственный взгляд, смотря на своего кузена. - Остальные, ключи от ваших домиков лежат на столе у выхода. Встречаемся завтра утром в общей комнате.

Все выглядели так, как будто хотели остаться и посмотреть, что произойдет между Мэйсоном и Кингами, но я не могла дождаться, когда выберусь отсюда.

Я ухватилась за инвалидное кресло Эрин, когда безраздельное внимание Мэйсона переключилось с Лиама на меня.

В том, как его нефритовые глаза скользнули по мне, не было ничего сексуального. Голодный взгляд анализировал каждое мое слабое место и пытался понять, как его использовать.

Он двинулся в нашу сторону, и я приготовилась к удару, но его внимание переключилось с меня на Эрин, когда он встал перед нами.

Нет!

— Ты выглядишь как рыба, вытащенная из воды, - передразнил он Эрин.

Мэйсон наклонился на уровне глаз с Эрин, и все, что я могла сделать, это держаться за ее кресло, спасая свою дорогую жизнь. Нельзя было отрицать, что я была жалкой и гребаной трусихой.

— Бу, - сказал он, и Эрин вздрогнула.

Затем он схватил ее за щеку и повернул ее в сторону. Мое сердце бешено колотилось. Он собирался что-то прошептать ей на ухо?

Его глаза встретились с моими, и в какой-то момент я бы поспорила на свою жизнь, что Мэйсон был единственным человеком, который не смотрел никогда на меня с отвращением, но насколько я ошибалась?

Засранец улыбнулся, и я уставилась на него.

Когда он высунул язык, я ничего не могла с собой поделать и сосредоточилась на пирсинге. У него был не один пирсинг в языке, а целых три. Первый шарик был маленьким, средний немного больше, а третий представлял собой стандартный пирсинг для языка. Затем он лизнул Эрин щеку и посмотрел прямо на меня.

Хныканья Эрин было достаточно, чтобы вырвать меня из тумана.

— Уйди с дороги, - выплюнула с презрением я, обращаясь к нему. Я хотела бы сказать это с полной уверенностью, но он знал, насколько притворной я была на самом деле.

— Разве так можно, обращаться со старым другом, Аспен? - сказал он, поднимаясь в полный рост — теперь он возвышался надо мной.

Горький привкус покрыл мой язык, когда он использовал слово "друг".

— Давай, Эрин, пойдем. - Я начала толкать ее кресло.

— Оставь мою невесту в покое, - сказал Лиам, когда подошел, встал рядом со мной и положил руку мне на плечо. Тонкое напоминание о том, что я принадлежу ему.

Глаза Мэйсона остановились на том месте, где Лиам прикасался ко мне, и его улыбка стала шире.

— Хммм, - промычал Мэйс. - Я слышал, о том, как тебе нравится притворяться, что все переговоры и сделки заключали твои родители.

Мое лицо горело. Его заявление было адресовано мне. Несмотря на то, что все здесь знали, что я была притворщицей, и что я занимаю тут не своё законное место, никто никогда не говорил об этом. Опять же, это часть сделки моих родителей. Почему-то было легче свалить все на них. Лиам был единственным, кто знал всю правду.

Мэйсон сделал шаг назад, и Эрин сделала глубокий вдох.

— Позор, что кто-то настолько красивый воняет, как ад, - сказал Мэйс, глядя прямо на меня.

Мое горло сжалось. Я не знаю, почему его слова так сильно подействовали на меня. И все же, после всех этих лет, он был единственным человеком, который когда-либо называл меня красивой. Не сексуальная, не горячая и не та, с кем им нравилось трахаться. Мэйсон был единственным человеком, который видел меня настоящую. Он пытался понять меня, а я предала его доверие.

Я посмотрела вниз, не в силах больше ни секунды смотреть ему в глаза. На этот раз, когда я начала катить кресло Эрин, он отпустил меня.

Люди задержались у главного входа, надеясь увидеть, что происходит внутри. Я не обращала на них внимания и вместо этого пошла к столу, где у них лежали ключи. Я сразу же нашла свой и Эрин, так как мы были последними, кто остался. Ключи были из золота, и как только я взяла их в руки, я поняла, что это настоящая сделка.

Наши имена и номера были написаны на кусочке кожи, прикрепленном к ключу. У Эрин был пятый номер, а у меня - тринадцатый.

Черт, наши домики находятся далеко друг от друга. Я чертовски ненавидела это. Я каким-то образом вбила себе в голову, что я ее защитница. Взяв ключ, я вернулась к

Эрин. Она играла со своими волосами, рассеянно глядя в сторону леса.

— Эй, у меня есть наши ключи, - сказала я, пытаясь понять, о чем она думает. Я молила Бога, чтобы она не захотела говорить о той ночи. Сегодня у меня не было на это сил.

— Аспен, ты действительно не знала, что планировали твои родители? - Спросила Эрин, и я выругалась себе под нос.

Я не была милым человеком. Я была мошенницей. Гребаная фальшивка, и единственная причина, по которой я могла притворяться с Эрин, заключалась в том, что мой цинизм и чувство вины пересилили другие мои эмоции.

Я направилась к каменной дорожке, которая вела к нашим домикам, надеясь, что она оставит это.

— Так ты знала или нет?

Черт.

— Я никогда не хотела выходить замуж за Лиама.

Эрин усмехнулась, и мой желудок упал.

— Не похоже, что это моя вина, - фыркнула я.

Она нажала кнопку на своем инвалидном кресле и отъехала от меня. Это действие застало меня врасплох. Я обманывала себя, думая, что помогаю ей и что я что-то делаю для нее, но кто здесь кому помогал?

Эрин развернула свое кресло и посмотрела на меня.

— Ты никогда ни в чем не виновата, Аспен. Ты поступила в школу, но не хотела этого делать. Ты собираешься выйти замуж за Лиама, но не хочешь этого. Была целая череда семей, желающих слиться с Кингами, и вот она ты, пришедшая из ничего, не имеющая ничего, что можно было предложить... О, но ты же не хотела этого!

Мое тело испытывало дурноту, а голова, казалось, вот-вот взорвется. Я сделала шаг к Эрин, но она покачала головой.

— Ты должна уйти отсюда невредимой, пока я здесь, привязана к этому гребаному креслу. - Ее слова напугали меня. - Отдай мне мой ключ. Я могу сама со всем разобраться. - Она протянула руку и выхватила у меня ключ.

Я стояла на месте как вкопанная, до тех пор, пока она не скрылась из виду. Я взглянула на номер домика, и на нем была цифра семь. Орден не поскупился на расходы. Все домики были разделены, чтобы обеспечить каждому из нас уединение. Дверь открылась, и Нейт помахал мне рукой.

— Где Эрин?

— Какое, черт возьми, тебе до этого дело.

Он улыбнулся, его зубы блеснули на фоне более темной кожи.

— Тебе не нужно так защищаться. Вы двое обычно всё время вместе.

Я уставилась на него. В основном это было просто для галочки. Нейт был одним из немногих людей, против которых я не возражала. Как и Эрин, он был добрее и не таким скучным и испорченным.

— Тебе следует пойти к себе, уже поздно, - сказал он, но это прозвучало как предупреждение.

Черт, он был прав.

На секунду я забыла, что Мэйсон был в курсе событий, и я не знала, какую защиту даст мне членство в Ордене, но я была готова принять все, что могла получить.

Не говоря больше ни слова, я направилась в свой домик. По дороге я впервые за два года сняла ожерелье. Моя шея казалась обнаженной без него, но с присутствием Мэйса было нехорошо, что я ношу его. Я чувствовала, что люди пялятся на меня, когда я проходила мимо их домиков, но делала вид, что не замечаю этого. В основном все спали друг с другом. Секс сделал все эти сборища немного более терпимыми. Вероятно, именно поэтому Лиам был так рад жениться на мне. Я была той, кого его группа друзей не трогала.

Я не могла вынести мысли о том, что кто-то из этих придурков прикасается ко мне, а потом хвастается, что трахает меня. Не то чтобы они меня даже возбуждали. Я смотрела на них и ничего не чувствовала.

Я остановилась, когда добралась до своего домика. Я огляделась, и это было то место, где тропинка заканчивалась. Домик был маленький, но все равно роскошный. Он построен из песчаника и кирпича, что придавало ему сказочный вид.

Страх не был для меня чуждым понятием. Меня нелегко было напугать, но сейчас я это почувствовала. Лес показался бесконечным. Я покачала головой и сделала шаг вперед, когда услышала шаги. Мое сердце бешено колотилось в груди, а рука, в которой я держала ключ, дрожала, из-за чего я чуть не выронила его.

Мне удалось удержать ключ, и я побежала к двери, пытаясь попасть внутрь, когда меня толкнули, и я налетела на дверь.

Дерево терлось о мою щеку, и единственная причина, по которой у меня не было заноз, заключалась в том, что оно было тщательно отполировано.

Мои ноги были вынуждены раздвинуться, когда кто-то просунул между ними свое колено. Одна рука была на моей талии, удерживая меня на месте, в то время как другая легла мне на затылок.

— Ты знала, что Бес будет здесь сегодня? - Голос Лиама сочился гневом.

Мои губы сжались, останавливая моё хныканье из-за боли. Когда он увидел, что я не отвечаю, давление, которое он оказывал на мою шею, усилилось.

— Я задал тебе гребаный вопрос, Аспен, - кипел он.

— Нет, - прошипела я. - Как и все остальные, я думала, что он мертв. - Это была не совсем ложь, потому что именно так я и думала, пытаясь себя обмануть.

Лиам начал смеяться, но потом прекратил.

— Если я узнаю, что ты раздвинула для него ноги, тебе не понравится то, что произойдет дальше.

Его слова были угрожающими. Ему нравилось игнорировать меня, потому что мы оба знали, что у меня есть поводок, который рано или поздно окажется в его руках.

— Иди, поиграй с одной из своих шлюх. Я уверена, что они ждут тебя, - сказала я сквозь стиснутые зубы. Его ответом было то, что мне стало труднее дышать.

— Но, видишь ли, дорогая, они мне не нужны.

— А мне не нужен ты, я не хочу тебя, - мне удалось выплюнуть.

Давление, которое он оказывал на меня, исчезло. Я сделала глубокий вдох, успокаивая себя, прежде чем повернулась к нему лицом.

— Ты оставил меня в покое на последние два года. Что изменилось? - Спросила я его, поворачиваясь к нему лицом.

Лиам сделал шаг ко мне и положил руки по обе стороны от моей головы, зажав меня между своим телом и дверью.

— Твоя киска принадлежит мне, Аспен. Держи свои гребаные ноги сомкнутыми, и, может быть, я проявлю к тебе милосердие.

Он наклонился ближе, чтобы поцеловать меня, но я повернула лицо, заставив его вместо этого поцеловать меня в щеку.

Лиам рассмеялся.

— Тебе повезло, что меня все еще забавляет эта игра, в которую мы играем. Это делает меня чертовски твердым.

Он оттолкнулся и начал пятиться назад.

— Ты даже не осознаешь, в какой угол ты угодила. Я трахаю всех шлюх направо и налево, в то время как ты остаешься одна, ненавидя всех подряд. Когда мы поженимся, у тебя буду только я, а у меня будут все.

Его слова повергли меня в панику. Свобода была единственным, чего я хотела, и она все еще была так далека от моей досягаемости. Когда Лиам понял, что до меня дошло его послание, он ухмыльнулся мне и ушел.

Трясущимися руками я открыла свою дверь. Как только она закрылась, я прислонилась к ней, и закрыла глаза. Жаль, что мне потребовалась секунда, чтобы понять, что я была не одна.

ГЛАВА 11

Моя кровь кипела, и единственным логическим объяснением, которое я мог придумать, была жара. В конце концов, это было ужасно - ходить летом с длинными рукавами. И все же, чем больше я слушал разговоры Лиама гребаного Кинга, тем больше мне хотелось выйти на улицу и забыть обо всем, что связано с искусством войны.

Месть предназначалась для того, чтобы ее смаковали, и если бы я вышел, пока он надирал Аспен ее собственную задницу, что ж, это слишком быстро раскрыло бы мои карты, и веселья больше не было бы.

Я отступил в тень, когда выглянул из-за занавесок в домике Аспен.

Лиам прижал ее к стене, и это действие заставило мое тело напрячься. Единственный, кому было позволено заставить Аспен ползать, был я. Я не хотел делиться этим с ним. Единственное, что удерживало меня на месте, - это тот факт, что я получал много ценной информации из их небольшой перепалки.

Итак, золотая принцесса все еще была девственницей.

Эта информация не должна была взволновать меня так сильно, как взволновала, но я не смог сдержать усмешку. Это была глазурь на торте. Я планировал свою месть в течение двух лет, и наконец-то приведу свой план в действие.

Два года назад высшее общество распяло мою семью. Они помогли превратить меня в монстра. Их я действительно не мог винить. Единственное, в чем члены Ордена были хороши, так это в заботе о себе. И Аспен оказалась, такой же. Маленькая сучка играла на каждой струне моего сердца и получала от этого удовольствие.

Что ж, теперь я собирался показать ей, как я выхожу из себя. Она будет, блядь, рыдать.

Когда дверная ручка начала поворачиваться, я сделал шаг назад, сливаясь с тенями. Это было утешительно. После того, как все, что у меня было, рухнуло, тени были единственным безопасным местом, которое у меня было, чтобы отступить. Тьма не судила; она всегда была готова принять вас с распростертыми объятиями.

Аспен вошла внутрь, и единственное, что я мог слышать, было ее тяжелое дыхание. Теперь, когда прекрасный принц ушел, она позволила себе почувствовать страх, который вызывало в ней его присутствие.

Было слишком темно, чтобы рассмотреть ее как следует; эти золотые волосы, которые я любил, были укрощены в темноте. Эти янтарные глаза не сияли без того, чтобы в них не отражался солнечный свет. Целую жизнь назад я был бы там, пытаясь упокоить и залечить ее раны своим собственным гребаным способом.

Аспен чувствовала больше, чем показывала. Тогда на ее лице была написана тоска по свободе. Смотреть на это было опьяняюще, потому что она никогда не произнесла бы этого вслух. И глупая часть меня хотела подарить это ей — я планировал подарить это ей.

Она заключила сделку ради своей свободы, и я собирался показать ей, кому принадлежит ее жизнь — рано или поздно она будет молить меня о пощаде.

Обе мои руки ударили по деревянной двери. Глаза Аспен распахнулись, и я улыбнулся.

— Давненько не виделись, - сказал я, лениво растягивая слова. Мои глаза привыкли к темноте, и я мог видеть белки ее глаз.

Ее рот приоткрылся, но она не произнесла ни слова. Ненормальная часть меня находила в этом радость.

— В чем дело, Аспен? Кот проглотил твой язык?

Это заняло у нее секунду, но она заговорила своим хриплым тоном:

— Ч-что ты здесь делаешь?

Придя в домик раньше нее, я уже знал, где находится выключатель света, поэтому потянулся к нему рукой в перчатке.

Мы оба яростно заморгали, пока наши глаза привыкали к яркому свету. Моя рука вернулась в прежнее положение, и я наклонил голову, чтобы лучше ее видеть.

Ее волосы ниспадали длинными волнами, доходившими до талии. Они были ярче, вероятно, потому, что у нее наконец-то появились деньги, чтобы должным образом за ними ухаживать. Ее тело красиво округлилось. Последние два года она вела модные блоги.

Мой взгляд еще немного задержался на ее груди. Я будучи подростком представлял, каково это - трахать Аспен; она была единственной девушкой, которую я хотел, даже после того, как Хильда трахнулась со мной.

Изгиб ее шеи был нежным, и я мог видеть, как пульсирует вена на щитовидной железе. Мне пришлось заставить свою руку оставаться неподвижной, прежде чем я прикоснулся к ней. Мои глаза, наконец, поднялись к ее губам — все еще маленьким и розовым. В отличие от своей матери, у нее не было острых скул. У нее было круглое лицо, и она выглядела невинной.

— Я задала тебе вопрос, придурок, - выплюнула она, высунув свой розовый язычок.

Мое лицо приблизилось еще ближе к ее лицу. Это была ошибка. Она пахла так же сладко, как и всегда, возвращая меня в то время, когда я был слаб.

От нее все еще пахло летом. Это был свежий запах, от которого становилось тепло.

Милашка, она была похожа на котенка, мяукающего перед львом. Предавая меня, она обрела себя.

Моей ошибкой было подружиться с ней в тот день. В то время когда я как придурок влюбился в нее, она цеплялась за кого-то, кого могла использовать как ступеньку на своем пути к свободе.

К несчастью для нее, я уже не был тем Мэйсоном, которого она знала. Моя рука в перчатке двигалась быстрее, чем она ожидала, и обхватила ее щеку точно так же, как это делал ее дерьмовый жених, но в отличие от него, я сосредоточился на впадине ее скулы, чтобы боль прожигала ее щеку.

— Ты уверена в этом? - Мой насмешливый тон сменился на смертоносный, и ее глаза расширились. - Я нахожу интересным, что вы с Эрин теперь как не разлей вода.

Я уже знал это. Я уже знал все, что сделали эти ублюдки. Жаль, что я не мог увидеть реакцию всех сучек, когда я вошел, зная, что в тот или иной период за последние два года они позволили мне трахнуть их.

— Это была твоя вина, - кипела она, пытаясь отодвинуться от меня.

Я увидел красное. Глупая, пресная сучка все еще придерживалась этой истории. Она хотела сделать из меня злодея, когда за одну ночь превратила нас обоих в монстров.

Отпустив ее лицо, я другой рукой потянул ее и потащил на середину комнаты. Я оставил ее там, а сам вернулся к дивану. Я сел, а она наблюдала за мной, потирая подбородок, пытаясь успокоиться.

— Хорошо... - Я позволил слову повиснуть в воздухе, когда достал сигареты из кармана. - Давай предположим, что это была моя вина. - Я сделал паузу, чтобы прикурить сигарету, наблюдая за пламенем, и заставил себя поднести ее ближе к лицу. Я сделал глубокий вдох, прежде чем поднести сигарету к губам. - Я должен, по крайней мере, рассказать Эрин свою версию этой истории, - сказал я, как только выдохнул дым.

Глаза Аспен расширились от страха.

Я сделал еще одну затяжку, пока мои глаза блуждали по ее телу. Она заметила, что я делаю, и уставилась на меня, сложив руки вместе, отчего ее сиськи приподнялись. Я усмехнулся.

— Раздевайся, - скомандовал я, прежде чем еще раз затянуться.

Мгновенно ее руки уперлись в бедра, и теперь она свирепо смотрела на меня.

— В твоих снах, Мэйс.

Я откинул голову назад, мой смех эхом разнесся по всей комнате. Я устроился поудобнее на диване, и раздвинул ноги.

— Не называй меня так, ты, тупая сука. Мы не друзья.

В ее глазах вспыхнула боль, и это застало меня врасплох. Я стряхнул с себя это чувство. Этому не было места в моих планах.

— Ты была единственной, кому было позволено совершить предательство в этой так называемой… — я сунул сигарету в рот, чтобы я мог сделать воздушные кавычки — … дружбе?

Ее губы задрожали. У меня была сила разрушить идеальный маленький мир, который она создала для себя. Она была с ними, потому что принадлежала Лиаму, и они смирились с этим, но несколькими словами я мог заставить ее почувствовать себя одинокой и без союзников.

— Вот что я тебе скажу, я не расскажу твоей единственной подруге, как она оказалась в инвалидном кресле.

— Ты же не думаешь, что я настолько глупа, чтобы поверить в это, - тут же ответила она.

— Умная девочка. - ухмыльнулся я.

— Это из-за того, что случилось…

— Ты в одном глупом комментарии от того, чтобы я пошел в комнату Эрин, - рявкнул я, прежде чем она смогла рассказать о том, что она сделала. - А теперь, если ты не хочешь, чтобы это произошло — раздевайся.

Я сделал еще одну затяжку сигаретой, ожидая, что она сделает дальше. В любом случае, я собирался наслаждаться любым результатом.

— В твоих гребаных мечтах, Мэйсон!

Она ошибалась. Тогда я был слишком испорчен, чтобы даже думать о сексе с кем-либо, особенно с ней. Я всегда чувствовал себя грязным; я не хотел пачкать ее той грязью и тьмой, которая была во мне.

— Полночь, - продолжил я, как будто у нее не было припадка смелости. Аспен собиралась встать на колени у моих ног; мне просто нужно было набраться терпения. Я ждал два года. Что значили еще несколько недель?

— Ч-что? - Ее голос утратил сильную браваду, которая была в ней раньше.

— Это было время, когда я поджег дом, - признался я.

Мое семнадцатилетнее "я" все это просчитало. После вечеринки мой план состоял в том, чтобы поджечь половину поместья. Офис моего отца, их комнаты и мою. Это дало бы прислуге достаточно времени, чтобы убраться и попытаться сбежать до того, как за ними придет Орден. Я хотел сбежать с Аспен. Каким-то образом в моей маленькой тупорылой голове я верил, что, сделав это, я избавлюсь от всех тех плохих воспоминаний, которые преследовали меня.

Руки Аспен теперь были обернуты вокруг ее собственной талии.

— Ты ушла из того дома и никому ничего не сказала. Как бы Эрин отнеслась к этому? Ты так же виновата, как и я, в ее несчастном случае. Действия имеют последствия, Аспен, и ты должна научиться платить по счетам.

На это ей видимо нечего было сказать. Она глубоко вздохнула и расправила плечи. Аспен скрестила руки на груди, затем стянула блузку, которая была на ней, через голову и сняла ее, оставаясь в кружевном красном лифчике. Мои глаза путешествовали от ее лица вниз к пупку, ожидая ее следующего шага. Она изменилась, и я не был уверен, что мне это нравится. Тогда она была невинна. Всякий раз, когда она стеснялась или чувствовала себя неловко, ее щеки покрывались розовыми пятнами — сейчас это было не так, и это меня злило.

Она прикусила губу и начала стягивать юбку, которая была на ней. Я поднес левую руку ко рту, сжав ее в кулак, и прикусил указательный палец при виде этого.

Сливочно-белая.

Гладкая.

Светлая кожа.

Просто ждет, чтобы её испортили.

Юбка упала на пол, и звук, который издала ткань, заставил меня наклониться вперед. На ней был соответствующий комплект изысканного нижнего белья — моя зубная нить, вероятно, была толще, чем то, что она называла стрингами.

— Итак, я разделась догола. Теперь ты можешь уйти, - заявила Аспен, когда пошла собирать свою одежду.

— Есть еще кое-что, что нужно снять, - протянул я. - Если только тебе не нужна помощь.

Я мог быть милым, когда мне это было удобно.

— Пошел ты. Я здесь не для того, чтобы переживать твои подростковые фантазии.

Я запрокинул голову и рассмеялся; другим вариантом было задушить эту эгоцентричную сучку до смерти.

— Новости для тебя, Аспен, у тебя не золотая киска, - сказал я ей, когда слегка наклонился вперёд и окинул её взглядом с головы до ног.

— Встань на колени и покажи мне, как тебе жаль, - произнёс я, своим самым ядовитым тоном.

Ее глаза расширились, но она не сделала того, что ей сказали. Я сменил тему, пока она решала, отвечает ли коленопреклонение ее интересам.

— Прессе запрещено спрашивать о той ночи, Эрин не любит говорить об аварии, поэтому никто на самом деле не знает, что с ней случилось, - продолжил я, и это привлекло ее внимание. Она ловила каждое мое слово. - Но ты же знаешь, верно? Джейсона нашли в кабинете моего отца. Он был слишком пьян, чтобы пошевелиться, когда начался пожар. Что касается Эрин, ну, ты ведь тоже все об этом слышала, верно? В ее подвыпившем состоянии прыжок показался ей хорошей идеей.

Аспен медленно начала опускаться на колени. Ее глаза были влажными, и мне хотелось, чтобы она заплакала. Я хотел увидеть доказательство того, что она сожалеет о том, что сделала.

Жаль, что Аспен так легко не сломается.

Как только она опустилась на колени, я встал и подошел к ней, радуясь, что ранее она открыла свой глупый маленький ротик. Следовательно, это дало моему стояку шанс сдуться и не дать ей понять, что, несмотря на то, что я ее ненавидел, я был бы все равно не прочь ее трахнуть.

— Хорошая девочка, - проворковал я, гладя ее по голове.

Ее резкий вдох заставил меня улыбнуться.

Я присел на корточки, таким образом наши глаза были на одном уровне. Аспен смерила меня взглядом своих янтарных глаз, от которых кружилась голова сильнее, чем от виски. Правой рукой я коснулся ее щеки. Кожа от моей перчатки прилипла к ее потной коже.

— С этого момента и до тех пор, пока я не скажу иначе, ты мой новый... гребаный... питомец.

Последнее слово осталось за мной. Все, что Аспен могла сделать, это свирепо посмотреть, но она знала, что одно неверное движение и ложе лжи, которое она создала, рухнет.

Я встал и посмотрел на нее сверху вниз. С болезненным удовлетворением я еще раз затянулся сигаретой и стряхнул пепел ей на голову. Я повернулся и направился к двери.

— Запри дверь, как только я уйду. Я не хочу, чтобы прекрасный принц играл с тем, что принадлежит мне.

ГЛАВА 12

Когда солнечные лучи проникли в мой неосвещенный домик, я проклинала себя за то, что не смогла хоть чуточку поспать. Моя подушка была мокрой от пролитых мной злых слез. Мне хотелось кричать от того, как все обернулось. Наши грехи цеплялись за нас, ожидая идеальной возможности посеять хаос, а мой только, что присоединился к вечеринке.

Одно можно было сказать наверняка: следующие две недели обещают быть адом. Чего я ожидала? Ступая по чужим головам, вы не достигнете счастья.

— А теперь встань на колени и покажи мне как тебе жаль.

Каждый раз, когда я поворачивалась, чтобы посмотреть на этот дурацкий диван, я видела там Мэйса, он был похож на дьявола, который восседал на своем троне. В считанные минуты он завладел моими мыслями. Не было никакого смысла плакать из-за «пролитого молока», поэтому мне нужно было подумать и найти выход из этого положения. Домик был маленьким, но роскошным. Небольшой камин с меховым ковриком возле него, диван, двуспальная кровать и ванная комната. Насадка для душа находилась на потолке, и мне казалось, что я принимаю душ под водопадом.

Я бы солгала, если бы сказала, что была удивлена, что Мэйсон все еще жив. Часть меня знала, что он так просто не сдастся. Затем, когда я переодевалась, что-то ударило меня. То, о чем я никогда не задумывалась слишком глубоко, потому что мне приходилось иметь дело с тем, что я доверяла не тем людям. Мэйсон был тем, кто поджег дом. Он убил своего отца и свою мать — но почему?

Мои ладони вспотели, и я почувствовала головокружение от адреналина. Как я могла быть такой

чертовски глупой, что не собрала все воедино раньше? Была ли причина в том, что у его матери был роман с моим отцом? Нет, я так не думала, но я могла бы иметь карты в рукаве, если бы узнала.

Когда я предала Мэйса, я не позволяла себе думать о том, что с ним случится, потому что единственным человеком, о котором я могла беспокоиться, была я сама. Я была воспитана, чтобы жить для своих хозяев, и думать за себя - это не то, что мы могли бы сделать, и когда я впервые решила проявить эгоизм, пострадало так много людей. Посмотрите на меня. Не имело значения, как сильно я любила своих родителей в тот или иной момент; все, что я получила от них, - это их, так называемая поддержка, которая тонко отображает их собственные желания. Я была обречена на неудачу с самого начала.

Если бы два года назад кто-нибудь сказал мне, что Мэйс заставит меня встать перед ним на колени в нижнем белье, я бы сказала, что это ложь.

Думаю, мне не стоит удивляться. Не тогда, когда разбитое сердце и предательства были одними из самых сильных эмоций, которые были способны перевернуть ваш мир с ног на голову, а взамен подпитывали вас яростью, придавая вам драйв, которого у вас раньше не было.

Проверив прогноз погоды через приложение, я надела черное платье и солнцезащитные очки, чтобы скрыть свое не выспавшееся лицо.

Как только я открыла дверь своего домика, знакомый голос приветствовал меня.

— Доброе утро, питомец, - сказал Мэйс с того места, где он поставил ногу на каменную стену.

— Раз уж ты здесь, то ничего доброго в этом нет, - в ответ бросила я.

У Мэйсона хватило наглости усмехнуться. Я наклонила голову, чтобы посмотреть на него, все еще не веря, что это тот самый милый парень из моего детства.

— Ты всегда такая злющая по утрам? Или тебе просто нужен хороший член? - спросил он, вытаскивая сигарету. Он ухмыльнулся мне, поднося никотиновую палочку к губам, как будто мог видеть сквозь стекла моих очков, и по какой-то причине я покраснела.

Мой статус девственности его не касался, так что я не собиралась комментировать это. Опять же, мне показалось странным, что на нем была одежда с длинными рукавами и кожаная перчатка. Насколько я поняла, он хотел выглядеть крутым.

— Курение убивает, - пробормотала я.

— Мы все равно умрем, - быстро ответил он.

Я вздохнула, но продолжила идти, пытаясь как можно быстрее добраться до главного домика, а главное сбежать от него, но, к сожалению, он мне не позволил.

Итак, теперь, когда у Эрин появилась возможность разобраться в своих чувствах, я бы поговорила с ней. К сожалению, я не могла этого сделать из-за злого, высокого, сексуального — вычеркните этот последний комментарий - я не могла подойти к ней, когда Мэйс крутился около меня.

— Почему ты преследуешь меня?

Он выдохнул дым и сказал:

— Я просто вывожу свою собачонку на прогулку.

Нет, он это не сделал. Он не мог этого сделать.

Меня не волнует, что этот новый Мэйсон был выше шести футов ростом, с волосами, которые выглядели так, будто он только что проснулся, с ресницами лучше, чем у меня, и с пронзительными зелеными глазами — он не мог просто взять и оскорбить меня.

Моя рука быстро дернулась с намерением дать ему пощечину, но он перехватил ее на полпути своей рукой в перчатке.

— Как ты меня назвал?

— Ты предпочитаешь ”сука"? – с издёвкой поинтересовался он.

— Я бы предпочла, чтобы тебя здесь вообще не было, - сказала я ему, пытаясь вырваться из его хватки, но он не позволил мне. Вместо этого он притянул меня ближе к себе.

— Ты делаешь мне больно, - сказала я сквозь стиснутые зубы, потянув за запястье.

— Хорошо.

Его ответ привел меня в ярость.

— Что, черт возьми, с тобой случилось? – требовательно спросила я у него.

Жуткий смешок слетел с его губ, и у меня по спине побежали мурашки. Смотреть на него было все равно, что заглядывать в эпицентр бури. В одну минуту мирный, а в следующую - мстительный.

— Послушай, питомец, - сказал он, наклоняя свое лицо к моему. Его горячее дыхание обожгло мои губы, и мне пришлось напомнить себе, что нужно продолжать дышать. - Ты не имеешь права задавать мне этот гребаный вопрос.

Мэйсон был зол, и, думаю, впервые в своей жизни я испугалась. Забудьте, все не так, это был вовсе не страх. Это было чувство вины. Он был прав; я не имела права ни о чем спрашивать.

— За что именно ты меня наказываешь? За то, что в кои-то веки я выбрала себя?

— Прекрати болтать... - сказал он сквозь стиснутые зубы.

Я его не слушала.

— Это гребаная правда…

Его рука в перчатке метнулась ко мне так быстро, что я не успела среагировать. Кожа была мягкой, контрастируя с тем, как он держал меня.

— Твоя правда и моя очень отличаются друг от друга, - он был так близко, что его ярость ощущалась на

расстоянии одного поцелуя.

Мой вдох был громким, и я не могла не смотреть на его рот, особенно когда все эти пирсинги выглядывали, когда он говорил.

Глаза Мэйсона на секунду расширились, прежде чем он улыбнулся. Я больше не могла дышать. Как получилось, что это действие так сильно напомнило мне о той ночи, когда он подарил мне ожерелье? Он был моим первым поцелуем. Это было то, о чем мне не хотелось часто думать, но это был факт, который я не могла изменить, и, несмотря на все, что произошло, я не жалела об этом.

— Ты начинаешь пускать слюни, питомец, - сказал он, прежде чем отвел мой подбородок в сторону.

Не то чтобы я просила его о поцелуе, но я все равно чувствовала себя униженной этим действием. Я больше не обращала на него внимания. Одна вещь, которую я знала, заключалась в том, что влиятельные люди ненавидят, когда их игнорируют, и, несмотря на отсутствие у меня статуса, это была одна вещь, которую я освоила за последние два года.

На этот раз Мэйсон позволил мне опередить его, о чем я быстро пожалела. Когда я вошла в главный домик, там были почти все. Несмотря на то, что я чувствовала себя аутсайдером среди своих сверстников, я все равно держала голову высоко и заняла место прямо посреди комнаты.

Половина здешних сучек уже ненавидела меня. Не имело значения, где я сижу, даже если я сяду где-нибудь еще, кроме центра, это только раззадорит их.

Как только я села, то закинула ногу на ногу и оглядела комнату в поисках Эрин. Я привыкла использовать ее как свой костыль; без нее я чувствовала себя голой.

Я нашла ее сидящей рядом с Нейтом. Я была рада, что он был с ней. Несчастный случай изменил Эрин; она была всем, чем я когда-то хотела быть. Никто бы никогда не подумал, что мы поменяемся ролями.

— Аспен, - кто-то произнес мое имя, слегка похлопав меня по плечу.

Я повернула голову и увидела, что Кэтрин смотрит на меня, а выражение на ее лице прямо кричало: "какого хрена".

— Извини, я задумалась. Что я пропустила?

Лорен закатила глаза. Она была великолепной загорелой брюнеткой, живущей модельной жизнью, которую моя мать хотела для меня. Поскольку она была слишком стара, чтобы быть чем-то иным, кроме как богатой, она хотела жить опосредованно через меня. Эта материнская энергия быстро превратилась в зависть, когда она увидела, сколько внимания я привлекла. Съемки, блоги, все, что я делала, было ей назло. Я жила для того, чтобы каждый день понемногу видеть, как она умирает, пока я жила тем, что она считала жизнью своей мечты. Это убивало меня еще больше внутри, когда я делала все это, но я уже была близка к смерти, так что пока я могла, получала от жизни хоть какое-то удовольствие.

— Ты и с ним трахалась? - спросила она меня, и я посмотрела на нее в замешательстве.

— С кем, Лиамом? - Спросила я с отвращением.

Лорен снова закатила глаза.

— Все трахались с Лиамом.

Моя губа скривилась от отвращения. То, что она сказала, не было ложью. Я знала, что Лиам трахался со всеми светскими шлюхами. Все они пришли к нему в надежде, что он передумает, и где-то по пути я надеялась, что так и будет.

— Тогда с кем? - Спросила я, хотя мне было все равно, с кем они все трахались этим летом.

— Штильцхен.

— Ч-что?

Внезапно мой недосып обрушился на меня. Я почувствовала головокружение и тошноту.

— Я встретила его в клубе, другие говорили, что либо там, либо в баре, но в прошлом году он совершал обход.

Мои глаза быстро осмотрели комнату, и я нашла его в углу, сидящим в одиночестве. Он вел себя так, словно никого из нас здесь не было. Наши глаза встретились, и медленная улыбка расползлась по его губам, и мой желудок упал. Почему это было больно?

— Никто из вас не узнал его? - Спросила я сквозь стиснутые зубы.

Лорен рассмеялась.

— Почему мы должны были это делать? Не то чтобы мы с ним разговаривали, и, кроме того, он должен был быть мертв.

Вау.

Они были невероятны. Они издевались над ним всю свою жизнь, а потом даже не могли вспомнить его лица. Конечно, я была потрясена, когда увидела его снова, но как только я посмотрела ему в глаза, то поняла, кто он такой.

Трудно было забыть лицо человека, который тебя возненавидел. Было гораздо легче отрицать, что он когда-либо что-то значил для тебя. Но то, что он был здесь сейчас, пугало меня, потому что прошлое и настоящее вот-вот должны были столкнуться.

ГЛАВА 13

Грехи наших отцов должны были привести нас прямо в ад. Может быть, мы все попали в порочный круг, расплачиваясь за то, что они начали.

Прямо сейчас я чувствовал себя так, словно снова оказался в старшей школе. Я был с людьми, с которыми мне было неинтересно себя связывать. Это было мое право по рождению, и как бы сильно они ни желали моей смерти, им все равно пришлось иметь дело со мной.

У моего отца было много секретов, в которые Орден не был посвящен. Не то чтобы он не доверял Кингам, но он устал от того, что они всегда были номером один.

Мой первоначальный план состоял в том, чтобы сбежать с Аспен. Поджог половины дома дал бы персоналу достаточно времени, чтобы уйти, и когда Аспен предала меня, я не хотел отступать от своего плана.

Мой отец был унижен перед всей элитой Ордена. Поскольку приятель Хильды по траху предал ее, она бы продолжила преследовать меня, пока мой отец не избавился от нее.

В любом случае, это был слишком большой риск, и я больше не хотел оставаться с ними даже на мгновение. Побег казался единственным выходом.

Конечно, это было не так просто, как казалось.

Смерть была единственным способом освободиться, пока я не стану достаточно сильным, чтобы противостоять им всем. Люди делали все возможное ради денег, и поскольку я планировал сбежать, у меня уже была готова стратегия и наличные деньги на руках.

Я отдал коронеру почти все, что у меня было, чтобы он мог объявить меня мертвым. Мне было все равно, есть ли у меня хоть грош за душой; все, чего я хотел, - это отомстить. Постоянный голос в моей голове продолжал уговаривать меня, что это единственный способ освободиться от демонов, которые были прикованы ко мне.

Если бы Аспен поехала со мной, все было бы по-другому?

Болтовня прекратилась, и, не поднимая глаз, я знал, что вошел Лиам. Я поднял голову, но мои глаза сразу же нашли Аспен. Она смотрела на меня с отвращением. Однако остальных девушек за ее столиком не было.

В какой-то момент я действительно задумался, почувствуют ли они отвращение, когда поймут, кого пригласили к себе в постель, но они были чертовски поверхностны. Мне следовало бы знать лучше.

Я оглядел комнату, и Лиам уставился на меня. Я проигнорировал его; что я нашел интересным, так это то, что Нейт тоже смотрел на меня, а Эрин смотрела на меня со страхом.

Итак, они все знали, что я поджег дом. Окей, меня это мало волновало. Буду надеяться, что остальные секреты погибли вместе с тем пожаром. Это давало мне хоть какую-то убежденность, что вся боль, которую я испытал из-за этого, стоила того.

Глядя на Эрин, я не мог не думать о том, как и в каком состоянии, нашёл ее тогда.

Боль.

Отчаяние.

Одиночество.

Как будто все остальные чувства стали неуместными. Я ничего не видел, ослепленный своей яростью. Неужели я все придумал? Я думал, что Аспен и я были командой, так как мы были чертовски одиноки, но теперь она была с ним.

Мистер Кинг никак не мог получить файлы моего отца; это была внутренняя работа. Отец Аспен трахал Хильду, ее мать была одной из служанок, которым разрешалось убирать кабинет моего отца, а Аспен ходила в школу с Лиамом Кингом.

Теперь все стало понятно, почему они предложили, чтобы мы позволили нашим слугам получить образование, чтобы успокоить их. Как долго она планировала это? Неужели она держала меня за дурака?

Но когда я посмотрел ей в глаза, она выглядела виноватой, и это, черт возьми, убило меня. Была ли у меня хоть какая-то надежда?

Люди всегда поступали так, как было лучше для них самих; почему я так удивлялся этому, если мой собственный отец никогда не ставил меня на первое место. Я стоял рядом с отцом и Хильдой, когда вечеринка закончилась большим скандалом, а гости начали расходится. Мои глаза были прикованы к Аспен, и пока она шла рука об руку с Лиамом, она ни разу не обернулась.

Как только последний из членов Ордена ушел, начались крики. Мой отец был в ярости.

— Ты тупая сука, - заорал он, полный ярости. Он подошел к Хильде и дал ей пощечину с такой силой, что она упала на пол.

К этому моменту я оцепенел, но часть меня дала трещину, желая, чтобы у него была такая же реакция, как сейчас, если бы я рассказал ему, что она со мной сделала.

Поскольку они были заняты, я пошел в свою комнату, куда принес пятигаллоновую канистру с бензином. Мои комнаты уже были опустошены заранее, еще до моего разговора с Аспен.

Все, чем осталось заняться - это та часть особняка, которая принадлежала моим родителям.

Когда я планировал это сделать, я думал, что буду нервничать, грустить, срываться в последнюю минуту, но я никогда в жизни не чувствовал себя более уверенным в чем-либо. Во мне было спокойствие, которое было для меня чем-то новым. Моя голова была ясной, не было никаких сомнений и мыслей, вызывающих отвращение к себе. Это чувство было таким освобождающим, потому что впервые мысль о том, чтобы порезаться, не была главной и единственной. Негативный голос, который жил в моей голове, не разрывал меня, а наоборот, подбадривал, говорил мне сделать это.

Подожги мир и смотри, как он горит.

Когда ты управляешь пламенем, бояться было нечего. Когда я проходил мимо, в фойе никого не было. Мой отец, вероятно, был в своем кабинете, а Хильда в комнате зализывала свои раны.

Запах бензина ударил в мои ноздри, говоря мне о том, что нужно продолжать. Мне нужно было действовать быстро, пока меня не остановили. Все слуги убрались по моему приказу, как только мой отец и Хильда начали спорить.

Пришло время отправить это шоу в путь. Как только я был удовлетворен своей работой, то пошел на кухню и взял бутылку шампанского и тряпку для мытья посуды. Я вышел на улицу, открыл бутылку и сделал большой глоток. Сегодняшний вечер пошел насмарку. Орден, нет, Кинги никогда не позволят никому превзойти их. Они были в таком гребаном отчаянии, что заключили сделку с крестьянами.

Теперь я стоял у своей комнаты. Я оставил балконную дверь открытой. Схватил сигарету и закурил, затем засунул тряпку в бутылку из-под шампанского и поджег ее.

— Кто-нибудь хочет, Коктейль Молотова?- Я рассмеялся про себя, когда бросил бутылку.

Все стало ярким в тот момент, когда огонь достиг моей комнаты. Было завораживающе наблюдать за зарождением пламени. В мгновение ока языки пламени облизали каждую поверхность. Огонь начал быстро распространяться, и я знал, что тоже должен действовать быстро. Прежде чем выйти из дома, я убедился, что заблокировал выход моему отцу и Хильде.

Они не уйдут отсюда живыми. Они не заслуживали того, чтобы запятнать мир своим дерьмом. Вскоре все горело, а персонал к тому времени покидал особняк. Я позаботился о том, чтобы спрятаться в кустах и посмотреть, что они будут делать.

Как я и ожидал, им не нужно было спешить на помощь. Они все направились к передней части особняка, где заканчивалась подъездная дорожка, гарантируя, что они там, в безопасности, но они даже не пытались сбежать.

У нас был черный ход, который вел в уединенный переулок между зданиями в этом районе. Я знал, что если возьму машину, это привлечет внимание, а ездить на мотоцикле я не умел, но со скутером было проще, и с этим придется смириться. Они были дешевыми, и операции с наличными не оставляли следов. Особенно когда все было оформлено на имя Хильды. Вы не можете проверить мертвеца.

Я составлял этот план на двоих, но уходить в одиночку было так же не просто. Я уже должен был бы свыкнуться с этим. Вой сирен на заднем плане был как музыка для моих ушей, но к тому времени, когда они доберутся до кабинета моего отца и комнаты Хильды, для них будет слишком поздно.

Мне нужно было уйти, пока меня кто-нибудь не увидел. Я рассчитывал на то, что Орден не позволит гражданским лицам узнать, что произошло на самом деле. Здешнее полицейское управление было на поводке, и заключение сделки со мной только набило бы их карманы деньгами. Жар и испарения были тяжелыми, отчего у меня немного закружилась голова. Я еще раз посмотрел на дом и ничего не почувствовал.

Поскольку пожарная команда будет тут в считанные минуты, я направился к выходу из ворот, когда звук чего-то ломающегося напугал меня. Шум доносился из одной из гостевых комнат. Лампа на тумбочке разбила стекло, ведущее на балкон в комнате для гостей. Я не думал, что мне придется блокировать этот вход, так как им никто не пользовался. Это было больше для вида, чем для использования.

Оттуда вывалилось гибкое тело. Человек подбежал к краю балкона и прыгнул

. Это было как в замедленной съемке, когда я наблюдал, как тело падает на землю. На секунду я даже забыл, как дышать. Все было красным и покрыто дымом. Недолго думая, я побежал туда, где упал человек. Открытые двери дали возможность порывам ветра проникнуть в ту сторону дома, где всё полыхало, из-за чего пламя перекинулось на другую сторону дома.

Я закашлялся во время бега, но, увидев все это, я не мог оставить там кого-то. Первое, что я заметил, было тело, и когда я увидел, что это была не Хильда, я почувствовал угрызения совести. Здесь никого не должно было быть. Когда я оказался рядом с человеком, меня вырвало.

Мое лицо начало гореть. Пламя добралось до нас. Я посмотрел на Эрин в последний раз и начал волочить ее оттуда.

Эрин могла ненавидеть меня сколько угодно. Наши действия имели последствия; никто не заставлял ее оставаться в моем доме после того, как все ушли. Мы не были друзьями, так что я ни хрена ей не должен. Лиам и Тео были последними, кто вошел внутрь домика, оба они ухмылялись мне.

Я высоко поднял голову и посмотрел на них, а когда двери снова открылись, я даже не удивился, когда отец Лиама вошел вслед за ними.

ГЛАВА 14

Как только Уилфред Кинг вошел, все взгляды обратились ко мне. Неужели они думали, что я чёртов идиот и появлюсь здесь без плана?

Они думали, что забрали все имущество моего отца, но они и понятия не имели, насколько неправы.

— Серьёзно, Лиам, ты должен был привести папу для этого? - Я усмехнулся. Я не съеживался перед ними. Эпоха Кингов подходила к концу. Я даже не стремился занять их место. Я просто хотел свергнуть их с престола, чтобы посидеть на их могилах.

— Ты хорошо выглядишь для мертвеца, - сказал Уилфред Кинг без страха.

Мне понадобилось самостоятельность и одиночество, чтобы понять, что не всегда люди, у которых было все, были сильными. У них были толпы поддержки; они могли без страха отступить. Все те, кто был одинок, и день за днем предпочитающие взять себя в кулак и собраться с духом, чтобы продолжить делать то, что нужно. Вот что оказалось настоящей силой, потому что они делали все это, не имея гарантии на успех.

Сила не была властью, но она придавала уверенности.

— Неужели ты думал, что только ты можешь откупиться от людей?

Он усмехнулся, но это была натянутая улыбка.

— Дай угадаю, поскольку вы двое прячетесь у него за брюками, то думаете, что выиграли?

Эти социальные круги, которые они создали в старших классах, все еще следовали за ними повсюду. Пока никто не представлял угрозы их деньгам и образу жизни, они следовали за ними, как слепые овцы. Не дай Бог, чтобы кто-нибудь из них когда-нибудь получил больше, чем Кинги, потому что тогда с ними обращались бы так же, как с моей семьей.

— Почему бы нам не пойти поговорить в более уединенное место, - сказал Уилфред.

— Мне и здесь хорошо. В конце концов, среди членов Ордена нет секретов, верно?

Его глаза потемнели от моего ответа. Ему ни капельки не нравилась наглость.

— В твоих же интересах будет пойти со мной. В конце концов, если ты остался в живых, тебя будут разыскивать за убийство...

Ах, значит - это был его козырный звонок.

Я улыбнулся.

Не то чтобы я этого не ожидал.

— На самом деле, это не так. В конце концов, вы заплатили средствам массовой информации, чтобы они сказали, что это была утечка газа. Но эй, если ты хочешь забрать свои слова обратно, я также могу дать им длинный список вещей, за которые ты заплатил, чтобы они это прикрыли.

Мое тело было чертовски потным, но в этот момент мне было насрать, потому что Уилфред Кинг был именно там, где я хотел, чтобы он был.

У богатых, политиков и всех, кто считал себя исполнителем Божьей воли, всегда есть скелеты в шкафу. И если вы хотели отомстить, вам не нужно было бояться запачкать руки, пытаясь уничтожить их.

Возможно, я был воспитан с золотой ложкой, но я знал, как испачкать руки, и разница между мной и всеми остальными здесь заключалась в том, что я никому не позволял делать за меня грязную работу.

— Это была милая маленькая история, которую ты заставил их раскрутить. Богатая семья умирает и оставляет все своим верным слугам, не так ли, Аспен?

Мой холодный взгляд обратился к ней, и впервые она выглядела встревоженной. Теперь все смотрели на нее. Сделка между ее родителями и Кингами не была чем-то, о чем они были осведомлены. По мере того как ты растешь в мире, ты начинаешь заводить связи, и когда активы моей семьи были переданы Миллерам, нетрудно было догадаться, что пошло не так.

— Скажи им, - обратился я к ней, наши взгляды встретились. Ни один из нас не хотел быть первым, кто отвернется. Даже если бы я сломал ее, я не знаю, был бы я удовлетворен.

Что ж, самое меньшее, что я мог сделать, это попытаться.

— Это все гипотетически, поскольку меня не было рядом, когда ты решила нанести мне удар в спину.

Губы Аспен задрожали; ее лицо было стоическим, но она была слишком жесткой. Я мог бы поспорить на свою пачку сигарет, что она держала руки под столом.

— Чтобы заключить сделку, вам нужна была информация от моего отца ... - Я перестал смотреть на нее, и повернулся к Уилфреду и Лиаму. - Поздравляю, я слышал, что King Industries провела отличный запуск, и благодаря этому это была инновация, необходимая компании, чтобы оставаться в топе.

Уилфред терпеть не мог, когда кто-то затмевал его. И, судя по всему, Лиам тоже.

Пришло время мне покончить с этим прямо сейчас.

— Итак, Миллеры передали вам информацию о следующем большом запуске моего отца, и тот факт, что наш дом взорвался, сработал в вашу пользу. Вот почему вы назвали это утечкой газа, красиво и правдоподобно обыграно, чтобы, когда вы заберете все имущество моей семьи, задержки не было. - Мой взгляд вернулся к Аспен, и я почувствовал, как у меня пересохло во рту, хотя я все еще не сказал о той части истории, которая причиняла боль больше всего. - И после того, как ты выйдешь замуж за Лиама, ты передашь ему все, чем владела моя семья.

Это действительно был чертовски блестящий план. Это сработало для всех. Кинги должны были завладеть всем через брачное слияние.

В конце концов, внешний вид нужно было поддерживать, и это не было враждебным поглощением.

Я начал хлопать, и звук эхом разнесся по помещению. Наверное, я выглядел немного расстроенным, но все было в порядке. Я так долго ждал этого дня, и, увидев растерянное выражение их лиц, понял, что оно того стоило.

— Ты не нравился моему отцу, и у него были деньги, о которых Орден не знал, - сказал я ему.

Это не должно его удивлять. Если бы все были мудры, они сделали бы то же самое. Предполагалось, что Орден будет союзом между семьями, но где-то на этом пути Кинги захотели править всеми. Мой отец, возможно, был кем угодно, и часть меня ненавидела его, но он все еще был моим отцом. Он потерял себя, пытаясь вырастить наши империи, чтобы превзойти Кингов.

Зная, что все смотрят на меня, я небрежно встал и прошел прямо туда, где стояли Кинги.

Я был слабым всю свою жизнь. Я позволял другим делать со мной все, что они, черт возьми, хотели. Я резал себя тысячу раз, потому что не мог справиться с болью, которую испытывал. У людей есть переломный момент, и мой мог спалить весь мир. Никто не должен был знать, что человек, которого они знали, исчез, когда я восстал из пепла. Говорят, убийство пятнает твою душу, но я смирился с этим, потому что это также освободило меня.

— Не испытывай меня, - сказал я прямо рядом с Лиамом, глядя на его отца. - Если бы я убил своих собственных родителей, я бы без колебаний убил тебя.

ГЛАВА 15

Мэйсон Штильцхен превратился из послушного и слабого, в парня, который сеял хаос на своём пути. Я подняла голову немного выше, когда он продолжал говорить и рассказывать всё о сделке.

Именно его деньги дали мне все, что у меня было сейчас.

Это были его деньги, которые финансировали свободу, которую, как я думала, что хотела.

Однажды он спросил меня, чего я хочу больше всего на свете, и я отказалась отвечать ему, но так уж вышло, что я получила весь мир на ладони, но самым извращенным образом.

В его глазах мы все были его врагами; в конце концов, кто я такая, чтобы судить его. Вам не нужно было физически убивать человека, чтобы он был мертв.

Пока я переваривала тот факт, что мои собственные родители конкретно облажались втягивая меня во все это, и ко всему прочему они отдали меня, как ценную кобылу. Я уверена, что Мэйсон планировал каждый свой шаг, чтобы уничтожить нас всех.

Я медленно повернулась в профиль, чтобы лучше рассмотреть мистера Кинга. Единственное, в чем Лиам был хорош, так это в использовании своей фамилии, чтобы получить то, что он хотел. Никто не воспринимал его всерьез. Отнять у него его фамилию, и у него ничего не останется.

Он не был достойным противником.

С другой стороны, Мэйсон потерял все. Они все никогда не признались бы, что боялись его, конечно, они не доверяли ему, но прямо сейчас они не стали бы перечить ему.

Мэйсон прошептал что-то, что могли услышать только Кинги. Челюсть мистера Кинга напряглась, и он сунул руку в карман. Я видела, как он вел себя беспечно, когда на самом деле он терял самообладание.

Никто не осмелился произнести ни слова, когда двери захлопнулись, когда он уходил.

— Вы все, можете пойти и осмотреть территорию, - сказал мистер Кинг с очаровательной улыбкой.

— Позже я пойду, посмотрю, не хочет ли Штильцхен выплеснуть на меня свой гнев, - сказала нам Рейчел, уходя.

У меня свело желудок.

Когда-то давно я могла быть уверена, что он и близко к ним не подойдет, но, похоже, единственным, кого он не пытался преследовать, была я.

Все начали быстро выходить из помещения; единственными, кто остался, были люди Кинга, и вот тогда я тоже встала, готовая убраться к чертовой матери, но прежде чем я успела дойти до двери, мистер Кинг заговорил.

Чёрт.

С Лиамом было легко справиться; у него был длинный язык, и он не сделал бы и двух шагов, прежде чем обсудить это со своим отцом, но Уилфред Кинг, он был совершенно другим. Мои родители были для него марионетками, но им было все равно, потому что на ниточках у них было много денег.

— Аспен. - Его тон был холодным, но так было всегда. Моим единственным спасением была моя так называемая красота. Но опять же, красота была только с точки зрения перспективы, и я никогда не понимала, как получилось, что мистер Кинг согласился с требованиями моих родителей.

— Мистер Кинг. - Мои слова прозвучали мягко и с уважением.

Одна вещь, которую я узнала за последние два года, заключалась в том, что богатым так наскучило само их существование, что их моральный компас был нарушен. Как только я переступила порог его поместья, я поняла, почему он согласился выдать меня замуж за своего сына.

Да, он собирался контролировать моих родителей, их новые деньги, но он также хотел, чтобы я нарожала ему много блондинистых внучат, которые будут великим продолжением их рода.

— Присаживайся, - он указал на стул, стоявший перед ним.

Он остался стоять и притворился, что поправляет галстук. Я медленно села, и мне было ненавистно смотреть на него снизу вверх. Он всегда старался кинуть моим родителям в лицо, то, как именно они добились того, чего хотели. Он заставлял нас чувствовать себя неполноценными при каждом удобном случае. Я думаю, ему это доставляло удовольствие. Для меня это не было такой большой проблемой, так как я выросла, глядя на всех снизу вверх. Проблема заключалась в том, что теперь, когда я была на вершине, он был у меня за спиной, напоминая мне о том, что мне пришлось сделать для этого.

Его насмешливый взгляд был еще одним напоминанием о моём вероломном предательстве.

— Теодор, убедись, что всем комфортно, - проинструктировал Уилфред Тедди, но на самом деле он не хотел, чтобы тот участвовал в этом разговоре.

Семья здесь ни для кого ничего не значила; они бросили бы их на съедение волкам за секунду, если бы это означало, что они выживут.

Как только дверь за Тедди закрылась, я приготовилась к тому, что будет дальше.

— Я начинаю думать, что вы солгали мне, мисс Миллер, - сказал мистер Кинг спокойным голосом, от которого у меня по спине пробежали мурашки.

— Я бы не посмела, - ответила я, не глядя на него.

Вы бы не услышали крика своего одиночества, пока не остались одни в комнате, и впервые в моей жизни мое одиночество кричало. У меня была отдельная комната. Кровать была королевских размеров, матрас был мягким, а подушки - пушистыми. У меня была отдельная ванная комната, и впервые у меня была возможность принять ванну вместо душа.

Все это не имело значения; все, что я могла видеть, было лицо Мэйсона, когда я уходила с Лиамом.

Вокруг никого не было. Я была одна, могла свободно лежать в постели, которую сама себе соорудила, и все же я смотрела на нее так, словно она была сделана из шипов. Я села на пол прямо у двери и посмотрела на комнату, просто задаваясь вопросом, стоит ли она такой цены. В конце концов, все получилось совсем не так, как я себе представляла. Каждый заключил свою собственную сделку, и я была той, кто осталась в проигрыше. Забавно, потому что пару недель назад я не думала, что смогу что-то потерять, поскольку у меня ничего не было, но как же я ошибалась.

Мои мысли прервались, когда дверь в комнату, которую мне выделили несколько часов назад, распахнулась. Свет заполнил комнату, и я посмотрела на Лиама, который, спотыкаясь, вошел внутрь.

— Пойдем со мной, - выплюнул он, наклонившись, чтобы схватить меня за руку, потянул вверх, а затем потащил за собой.

Он причинял мне боль, но я не осмеливалась сказать ни слова. Как только я последовала за ним, как только моя судьба была решена, он показал мне свое истинное лицо. Я была для него просто завоеванием — вещью. Он только делал вид, что сделки выглядят более заманчиво, когда они купаются в золоте и покрываются ложью.

Мы спустились на первый этаж, а затем он открыл дверь в кабинет своего отца.

— Какие у вас были отношения со Штильцхеном? - спросил мистер Кинг, как только я вошла в помещение.

Это застало меня врасплох. И все же сказать было нечего. Какая бы дружба ни была у нас с Мэйсоном, теперь все кончено. Он не собирался прощать меня, не после того свирепого взгляда котором он смотрел на меня.

Но был, тот поцелуй…— Нет, я не собиралась думать об этом сейчас.

— Он был моим хозяином, а я была его служанкой.

Произнося эти слова, я вспомнила все те случаи, когда он говорил мне не называть его «хозяином».

— Значит, между вами не было ничего особенного?

Мое сердце пропустило удар, но каким-то образом мне удалось сохранить невозмутимое выражение лица.

— Нет. - Ложь действительно была безупречной.

— Очень хорошо, - сказал он, откидываясь на спинку стула. - Не забывай, что однажды ты станешь частью семьи Кинг, а с этим связаны определенные ожидания.

Его слова были предупреждением. Не было причин для беспокойства; в любом случае, я сожгла все мосты.

— Я понимаю, - заверила я его.

— Не то чтобы это имело значение. - Мистер Кинг пренебрежительно махнул рукой. - Штильцхены все равно теперь мертвы.

Кровь отхлынула от моего лица, ноги стали дрожащими и слабыми, а тело похолодело.

— Вас это удивляет? - Тон мистера Кинга был насмешливым. - Уведите ее отсюда.

Лиам отвел меня обратно в мою комнату. Я понятия не имела, что он говорил, и как вообще я оказалась в комнате, которую для меня выделили. Все было как в тумане. Мой мозг пытался переварить информацию о том, что Мэйсона Штильцхена больше нет в живых, в то время как мое сердце отказывалось в это верить.

— Бес, просто взял и умер, у меня даже шанса не было убить его самому.

Моя голова дернулась в сторону Лиама, когда он произнес эти резкие слова, но я прикусила губу, пока кровь не покрыла мой язык, потому что я была не в том положении, чтобы что-то говорить.

— Как они умерли? - Мне каким-то образом удалось спросить.

— Они сгорели.

Я думаю, именно тогда в глубине души у меня зародилась надежа, что Мэйсон не умер. Не тогда, когда каждый раз, когда я думала о нашем поцелуе, я чувствовала запах бензина, которым были пропитаны его кончики пальцев.

— Как вы уже говорили ранее, однажды я стану членом семьи Кинг. Так что, я знаю своё место и свои ожидания.

Что еще я могла сказать? Нужно было научиться играть в эту игру или быть обыгранной, а с Кингами мне пришлось быстро приспосабливаться.

— Ты умная девочка. - Он улыбнулся мне.

Он не хвалил меня и даже не делал комплиментов, потому что в других удобных случаях он говорил, что мои родители были невежественны. Тут я не могла с ним не согласиться. Это не было заявлено, но подразумевалось. Я была денежной коровой своих родителей, и если бы я переступила черту, пострадала бы не только я, но и они.

— Если это все, могу я уйти?

Мистер Кинг кивнул мне и указал на дверь. Я сразу же встала и почти забыла, что Лиам был с нами в комнате.

— Извините, отец, мне нужно поговорить со своей невестой.

Использование этого слова было не более чем насмешкой. Я воздержалась от свирепого взгляда на Лиама, только не перед его отцом. В данный момент я была в их власти, и мне хотелось сбежать от них.

Лиам схватил меня за руку и вывел на улицу.

Как только двери закрылись, он прижал меня к стене и навис надо мною. Он всегда вызывал у меня беспокойство. У меня было ощущение, что он не пытался забрать у меня то, что я не хотела отдавать, только потому что скоро у меня не будет выбора, так что это придало ему терпения.

— Ты такая чертовски горячая, когда тебя загоняют в угол, - насмехался он.

Я не ответила; он был из тех, кто любит поговорить сам с собой.

Он смотрел на меня несколько секунд, затем наклонился, чтобы поцеловать меня. Я повернула голову, но он обхватил мои щеки руками и заставил наши губы встретиться.

— Это только делает меня тверже, Аспен, - прошептал он.

Я уставилась на него.

— У меня есть предложение.

Я уже собиралась послать его к черту, когда увидела двух человек, идущих в лес. Он воспринял это как намек на продолжение разговора.

Мэйсон и Рейчел.

Ревность - отвратительное чувство. Это заставляло вас вести себя безумно, иррационально; но больше всего это делало вас слабыми.

ГЛАВА 16

Ничто в моей жизни никогда не шло по плану, и теперь, когда все пешки встали на свои места, я всё еще не мог расслабиться, из-за чувства, что все вот-вот развалится. Однажды у меня было такое чувство, а потом все пошло прахом, так что я не собирался расслабляться.

Я знал, что могу лишь подтолкнуть Уилфреда Кинга к тому, чтобы он решил плюнуть на осторожность и убить меня. Когда вы зависимы от власти, вы готовы на все, чтобы сохранить ее. На секунду я упал в объятия ада, позволил его пламени лизать и ласкать меня, но вместо того, чтобы остаться там, я решил, что мне еще многое нужно сделать, прежде чем я отправлюсь туда снова.

Люди начали отфильтровываться, и остались только Кинги и Аспен. Я хотел пойти в свою палатку и прилечь на секунду, но любопытство взяло верх надо мной. Я чувствовал, как взгляды этих заносчивых сук неприятно ласкают мою кожу. Я сжал руки в кулаки.

Они служили определенной цели. Я даже не мог вспомнить их лица, когда мы трахались. Это всегда было одно и то же — поставить их на колени, трахнуть и уйти. Я надеялся немного унизить их, но, похоже, что пока месть связана с чем-то приятным на вид, у них с этим все в порядке.

— Привет, Мэйсон, - сказал ржущий, высокий голос рядом со мной.

Я посмотрел направо, туда, где рядом со мной стояла Рейчел. Я сделал шаг влево, когда заметил, что она пытается прижаться ко мне всем телом.

Киска и сиськи на самом деле меня не прельщали. Это было не то, что заставило меня напрячься. Рейчел знойно улыбнулась мне, и все, что это сделало, это отключило меня.

— Что? - Спросил я, хотя уже знал, чего она хочет.

— Я подумала, может быть, мы могли бы повторить, и на этот раз я могла бы сделать все сама.

Я собирался сказать, что мне это неинтересно, когда увидел, как Лиам выходит с Аспен. У меня возникло непреодолимое желание подойти и оттащить ее от него. Единственным человеком, который мог ее мучить, был я.

Когда я почувствовал на себе пристальный взгляд Аспен, я склонил голову, чтобы уделить Рейчел все свое внимание.

— Знаешь что, если ты сможешь не отставать от меня, я трахну тебя снова. - Моя ухмылка была, какой угодно, только не приятной, и она это проглотила.

Я направился к лесной тропе, позволяя всем видеть, что она идет за мной по пятам.

— Где твой домик? - поинтересовалась она, заметив, что я отклонился от тропы.

Меня поразило, насколько невежественными все они могут быть. Вместо того чтобы ответить ей, я пошел быстрее, а затем спрятался в кустах.

Я наблюдал, как она раздраженно фыркнула из-за того, что я ее бросил. Я уже собирался уходить, когда она достала свой телефон.

— Тебе лучше прийти и забрать меня. Он, блядь, меня бросил.

Я склонил голову набок, несколько сбитый с толку. Ее интерес был искренним; в этом я был уверен. Такие девушки, как Рейчел, всегда были готовы хорошо провести время.

Чуть позже я услышал приближающиеся шаги, поэтому пригнулся пониже, чтобы меня не было видно. Хотелось бы мне сказать, что был удивлен, когда увидел, как к ней подходит Лиам, но это был ожидаемый от него ход. Он считал всех своей собственностью.

— А ты не торопился, - фыркнула Рейчел.

— Я был занят. - Он пожал плечами.

— Со своей невестой? - Рейчел топталась на месте.

Каждый раз, когда я слышал это слово, оно действовало мне на нервы — это было как удар хлыста.

— Не начинай, - сказал он ей, подойдя ближе, его голос теперь был нежным. - Ты знаешь, что я должен жениться на ней.

Рейчел закатила глаза, но все же обняла его. Я знаю, что должен уйти, но меня всегда завораживало смотреть, как трахаются другие люди. Как они так быстро сдались и так беспечно доверились человеку, с которым были рядом.

— Тебе лучше не делать со мной того, что ты сделал с Эрин, - сказала Рейчел, снимая рубашку.

Это застало меня врасплох. Эрин была жертвой, какой бы стервой она ни была. Казалось, несчастный случай изменил ее. Но до этого она была привязана к Лиаму, как будто он принадлежал ей.

— Как только она стала доставлять неудобства, ты отдал ее своему другу.

Что ж, это, конечно, было интересно.

Было много поцелуев и ласк, которые мне наскучили, и я тихо ушел от них. Я разбил свой лагерь подальше. Мне до одурения хотелось снять эту чертову перчатку. И тут мое внимание привлекли светлые волосы — не просто какой-то блондинки, а те, что сияют на солнце, как золото.

Не колеблясь, я пошел за ней. Лиам был слишком поглощен трахом, чтобы заметить, был ли рядом кто-то еще, если только этот кто-то, не был прямо на его пути. Эгоцентричные люди никогда не замечали никого другого.

Мне удалось схватить Аспен, прежде чем она направилась к Лиаму и Рейчел. Моя рука с легкостью обвилась вокруг ее талии. Она была маленькой, но уже не такой хрупкой. Она немного прибавила в весе, и это выглядело неплохо.

— Куда-то собралась? - Прошептал я ей на ухо.

— Отпус…

Я зажал ей рот рукой в перчатке, прежде чем она успела закричать. Волнение разлилось по моим венам, когда я понял, что она полностью в моей власти. Первое, чего я хотел, это дать ей немного смирения. Обняв ее одной рукой, а другую, прижав к ее рту, я переместил нас так, чтобы мы были достаточно близко, чтобы видеть Лиама и Рейчел, но были скрыты от их взгляда.

В тот момент, когда она услышала стоны, она замерла в моих объятиях.

— Что случилось? - Прошептал я ей на ухо. - Только не говори мне, что ты ханжа.

Обычно я бы промолчал, но прямо сейчас я ничего не мог с собой поделать. Как я уже говорил ранее, я не так-то легко поддавался возбуждению. Однако сейчас это было не так. Мой член был твердым, как скала. Во-первых, я был в положении силы против Аспен. То, что она была в моих объятиях, то, что я контролировал ситуацию, и то, что моя рука прикрывала ее рот, приводило меня в восторг. Вторым был тот факт, что я собирался запихнуть немного смирения ей в глотку.

Мы спрятались за деревом. Я прижал Аспен к нему; она была зажата между стволом и моим телом. Затем я наклонил ее голову, чтобы она могла видеть сцену, которая разворачивалась перед нами. Юбка Рейчел была задрана до талии. Она наклонилась, держась за валун, пока Лиам трахал ее сзади.

— Так вот за кого ты собираешься замуж? – дразнящим тоном я прошептал ей на ухо.

Дыхание Аспен было спокойным, а ее тело напряглось. Злилась ли она на то, что ее жених трахал кого-то другого? Основываясь на их предыдущем разговоре, я так не думал, но я также знал Лиама, и ему нравилось дразнить ее. Он не принуждал ее, потому что знал, что рано или поздно она будет его. Это была просто игра в кошки-мышки, в которой он был уверен, что выиграет. Это разозлило меня, и моя кровь вскипела.

— Посмотри, как им это нравится, - простонал я ей на ухо. Не раздумывая, я положил голову на изгиб ее шеи. Высунув свой язык, я лизнул мягкую кожу ее шеи, усилив давление, чтобы она могла почувствовать, как маленькие металлические шарики трутся об нее.

Спина Аспен выгнулась, и мне стало интересно, как бы она звучала, если бы я щелкнул языком по ее клитору. Я отстранился, прежде чем у меня могли появиться еще более идиотские мысли. Это было не для нее, это было для меня, чтобы получить удовольствие от ее боли.

Я не убрал руку от ее рта, а вместо этого просунул два пальца внутрь.

— Не издавай ни звука, иначе он увидит тебя... - У меня чесались руки заставить ее заткнуть рот вокруг моих пальцев. Я хотел видеть, как слезятся ее глаза, и слышать ее приглушенные крики.

— Сильнее.

Крик Рейчел испугал Аспен. Ее тело содрогнулось, и мне пришлось сильнее прижаться к ней. Я был осторожен, чтобы она не почувствовала отпечаток моего члена на своей заднице.

Лиам потянул Рейчел за волосы, отчего ее голова запрокинулась назад.

— Тебе это нравится?- простонал он.

Медленно мои пальцы начали входить и выходить изо рта Аспен, и я не думаю, что она заметила тот момент, когда начала их сосать. Все, что это сделало, это заставило меня захотеть заменить их своим членом. Как бы это выглядело? Растягивать ее розовые губы, когда я трахал ее рот?

— Ты хочешь, чтобы тебя трахнули, как шлюху, Аспен?

ГЛАВА 17

Вы когда-нибудь делали, что-то, не подумав? Это, похоже, на то, что ваше тело работает на автомате, не осознано, и оно знает ваши самые сокровенные желания, поэтому слепо следует им? Вот что я чувствовала прямо сейчас. Я, не задумываясь, последовала за Мэйсоном и Рейчел.

Я могла остаться наедине с Лиамом, могла бы просто вернуться в свой домик или пойти на озеро с остальными, но я этого не сделала. Я хотела увидеть своими глазами, что Мэйсон настолько изменился, что трахался с теми же девушками, которые унижали его. Я хотела испытывать к нему отвращение, но на самом

деле мы не были с ним такими уж разными. Сейчас я с ним наравне, так какая разница, трахнул ли он их?

И вот теперь я оказалась в ловушке здесь, с ним, удерживающим меня, пока Лиам трахал Рейчел. В лесу было тихо. Я прекрасно слышала влажные звуки, и от этого моему телу стало жарко. Мне не терпелось сблизиться с Мэйсоном, если это вообще было возможно. Палец в кожаной перчатке легко вошел в мой рот, и это заставило меня почувствовать себя наполненной им. Я хотела большего. Я хотела снова почувствовать его губы прижатыми ко мне, чтобы он поцеловал меня с отчаянием и снова спросил меня, чего я хочу больше всего на свете — больше всего на свете я хотела повернуть время вспять.

Мой рот начал двигаться сам по себе, во мне медленно разгорался огонь. То, что происходило передо мной, и то, что меня окутывал запах Мэйсона, сводило с ума.

— Ты хочешь, чтобы тебя трахнули, как шлюху, Аспен? - Хриплый голос Мэйсона был единственным признаком того, что он был так же возбужден, как и я, но, черт возьми, я не была готова уступить ему.

Я укусила его за палец, но кожа не позволила мне нанести какой-либо ущерб.

Он тихо хмыкнул и усмехнулся. От этого звука у меня свело живот. Не осознавая этого, я повернула голову, надеясь, что смогу увидеть это, но к тому времени, когда наши глаза встретились, его губы снова были сжаты в тонкую линию. Его зеленые глаза были беззащитны, и это делало его лицо немного менее враждебным. Почему тогда я воспринимала этот взгляд как нечто само собой разумеющееся? С того момента, как я встретила его, он никогда не смотрел на меня с высокомерием или как будто я была ниже его. Может быть, безразличие, но с годами это изменилось.

Я отдернула голову от его пальцев, когда он расслабился.

— Ты не можешь ко мне прикасаться, - выдавила я.

Его глаза снова стали холодными.

— Ты хранишь себя для Лиама? - В его голосе звучало отвращение.

Прежде чем я смогла сказать что-то еще, он опустил руку в перчатке мне между ног. Я чувствовала, как влажная кожа скользит по моим бедрам.

— Что ты делаешь? - Прошипела я.

Мэйсон ответил не сразу. Вместо этого он повернул нас так, чтобы я могла видеть, как Лиам трахает Рейчел сильнее и быстрее.

— Доказываю, что ты не исключение, - прошептал он, возможно, больше для себя, чем для меня.

В тот момент, когда его палец потер мой клитор, я приподнялась на цыпочки от приятного ощущения и издала тихий стон.

Мэйсон держал меня крепче, в то время как его палец растирал меня медленными кругами. Ощущение кожи на моем клиторе было божественным. Подсознательно я начала тереться бедрами о его руку. Я хотела большего. Теперь я поняла, почему все были так одержимы сексом, если это было так.

Мэйсон убрал палец только для того, чтобы прижать кончик к моему входу. Я застонала, не от удовольствия, но и не от боли. Все было по-другому. Мэйсон убрал руку, которая была обернута вокруг моей талии, и поднял ее к моей шее. Он обхватил ее рукой, как колье.

— Тебе лучше заткнутся ... если ты не хочешь, чтобы твой жених увидел, как ты трешься своей киской о мою руку, как сучка во время течки.

Его слова были резкими и грубыми, и вместо того, чтобы обидеться или отвернуться, я была в восторге. Или, может быть, потому, что я потерялась в глубине его зеленых глаз, я не могла контролировать свои реакции.

Я снова услышала, как Рейчел застонала, за ней последовал стон Лиама, и всего на секунду мне тоже захотелось потерять контроль. У меня никогда никого не было. Я должна была полагаться только на себя. Мои ошибки были моими единственными спутниками.

— Мэйс, - прошипела я его имя.

Его глаза вспыхнули, и он поднес руку к моему рту, плотно прикрыв его, когда он ввел свой палец — на этот раз глубже и с большей силой. Я закричала ему в рот.

— Не называй меня так. Я тебе не друг, - кипел он.

Я не могла ответить, когда его рука так крепко зажала мой рот. Пальцы Мэйсона скользили внутрь и наружу, жжение и боль медленно исчезали с каждым толчком.

— Ты такая чертовски тугая, - простонал он.

Его голос заставил меня раствориться в нем.

— Давай посмотрим, сможешь ли ты справиться с двумя пальцами, - насмехался он.

Мое тело замерло на секунду, готовясь к большему.

— Ты такая чертовски мокрая для меня.

Он был взволнован так же сильно, как и я; я слышала это по его голосу. На этот раз, когда он вторгся в меня, он делал это медленно. Я знала, что насквозь промокла, потому что пальцы в кожаной перчатке легко скользнули внутрь. Дискомфорт все еще ощущался, но это начинало казаться приятным.

То, как он смотрел на меня сейчас, я хотела запомнить этот взгляд даже сквозь всю ненависть. Я хотела, чтобы он поцеловал меня. Я была в таком отчаянии, что начала лизать его руку. Его глаза расширились от удивления.

Он ослабил хватку настолько, чтобы я могла говорить.

— Пожалуйста, - умоляла я.

Я не знаю, о чем именно я умоляла: о поцелуе, о том, чтобы он позволил мне кончить, или о том, чтобы он простил меня. На данный момент это действительно не имело значения.

Мэйсон убрал два пальца, заставив меня почувствовать себя опустошенной, затем поднес их к моему клитору и начал тереться о него. Трение было таким приятным, что мне захотелось искать большего и погрузиться в эти ощущения с головой. Я чувствовала жар там, где он прикасался, постепенно теряя контроль над своими эмоциями. Мое тело знало, чего оно хочет, и стремилось к этому. Я потерлась о него своей киской и прикусила губу.

Я чувствовала тяжелое дыхание Мэйсона. Какая-то часть меня хотела сохранить хоть какое-то достоинство, и я попыталась отвернуться, чтобы он не мог меня видеть.

Мэйсон этого не позволил. Он схватил меня за подбородок и повернул мое лицо так, чтобы мы не прерывали зрительный контакт.

— Смотри на меня, - потребовал он низким голосом.

Я обхватила одной рукой его шею и, не задумываясь, толкнула его вниз, к своему лицу.

Мэйсон на секунду замер. Мы просто вдыхали друг друга. Крики Рейчел стали громче, и Лиам выругался, но я больше не хотела на них зацикливаться. Я ждала годы, чтобы снова почувствовать губы Мэйсона на себе.

В прошлый раз я не смогла насладиться этим, потому что все, что я чувствовала, был вкус предательства на его губах. На этот раз я была готова проглотить его ярость и сопоставить ее со своей собственной.

Его губы больше не были потрескавшимися; они были мягкими и пухлыми. Мой рот приоткрылся в тот момент, когда он снова начал двигать рукой.

— Потрись своей киской о мою руку. Я хочу, чтобы моя перчатка пропиталась твоим оргазмом, - прошептал он мне в губы прямо перед тем, как поцеловать меня.

Мои бедра начали яростно двигаться против него. Мы были в идеальной синхронизации. Я чувствовала, как приближается мое освобождение, и отчаянно гналась за ним. В тот момент, когда я почувствовала, что мое освобождение начало захлестывать меня, я потянула его за волосы, и Мэйсон засунул свой язык внутрь меня, проглатывая мои стоны. Эти три маленьких шарика у меня во рту заставили меня вздрогнуть. У меня не было возможности сосредоточиться на этом, потому что он засунул один единственный палец глубоко в меня. Моя киска сжалась вокруг него, когда мое освобождение начало спадать.

Отчаяние в нашем поцелуе исчезало, потому что, когда Мэйсон отодвинулся от меня, я поняла, что больше ничего не слышу вокруг нас.

— С тобой так же легко, как и с остальными, питомец.

Гнев и унижение захлестнули меня. Я попыталась отодвинуться от него, но он держал меня за талию. Он немного приподнял меня, а затем опустил на свой палец, который всё еще был внутри меня.

Я начала отбиваться от него, но это было бесполезно. Он не собирался меня отпускать. Я вздохнула с облегчением, когда он вытащил свои пальцы. Это было недолго, пока он не вытащил меня из нашего укрытия и не направился к тому месту, где только, что был Лиам. Никаких признаков присутствия его и Рейчел больше не было.

Мэйсон толкнул меня к валуну, над которым минуту назад склонилась Рейчел.

— Это заставило тебя ревновать, услышав, что я трахнул каждую из этих сучек? - Его голос был жесток.

У меня не было возможности перевести дыхание, когда он стянул с меня нижнее белье и засунул в меня палец. На этот раз все было по-другому, так как он сделал это другой рукой - более интимно, если уж на, то пошло.

— Отвечай мне, - от него исходила ярость, но я отказывалась издавать хоть один звук.

Затем он добавил еще два пальца. Кровь покрыла мой язык из того что я сильно прикусила губу.

— Все в порядке, не отвечай. - Он усмехнулся. - Но твоя киска умоляет о большем.

Может быть, мне следовало испугаться, но часть меня хотела этого. Возможно, это было что-то, что он мог бы взять, а затем посчитать, что мы квиты. Или даже если он никогда не простит меня, у меня будет что-то на память о нем.

Он вытащил свои пальцы, и я приготовилась почувствовать его у своего входа, но этого не произошло. Вместо этого он развернул меня и поменялся со мной местами.

Я осталась стоять в нижнем белье, спущенном до половины моих ног, в то время как он сидел на камне, раздвинув ноги. Я могла видеть, как его член торчит в штанах.

— На колени, питомец, - выдавил он.

Мы уже проходили это раньше — он демонстрировал свое превосходство надо мной.

— Н-нет, - сказала я ему.

Может быть, потому, что я не хотела сдаваться слишком быстро или не была готова признать свое поражение.

— Если ты не хочешь, чтобы я рассказал прекрасному принцу, какая у тебя тугая киска, ты сделаешь, как я говорю.

Лиам сошел бы с ума из-за этого.

— А ещё я могу сообщить всем, что ты знала, о том, что я планировал сжечь дом дотла. Это бы могло спасти кому-то жизнь... а может и три.

Мои руки потянулись к нижнему белью, чтобы я могла поднять их, но он заговорил.

— Оставь их в таком состоянии, - приказал Мэйсон.

Я отпустила трусики и на дрожащих ногах начала вставать на колени.

— Хорошая девочка. - Мэйсон ухмыльнулся.

Мой живот свело по всем неправильным причинам.

В прошлый раз он выставил меня голой перед собой, но это было не так унизительно, как я себя чувствовала в этот момент. Если бы кто-то случайно забрёл бы сюда или проходил мимо, то пути назад не было – это превратилось бы в катастрофу.

И все же я не могла заставить себя пошевелиться.

Мои колени начали гореть от грязной земли, но, не говоря ни слова, я потянулась к его молнии.

— Что ты делаешь? - Спросил Мэйсон, хватая меня за запястье.

Я не ответила ему.

— Открой рот, - приказал он, не дожидаясь ответа.

Секунду мы смотрели друг на друга. Возможно, я ждала, что появится прежний "он", но этого не произошло.

Мой рот приоткрылся, и он улыбнулся мне. Я признаю, что это заставило меня ослабить бдительность.

Он поднес левую руку к моей щеке и погладил ее, его большой палец слегка провел по моей губе.

— Они опухли, - прошептал он.

Он просунул большой палец внутрь.

— Представь, что это мой член.

Я обхватила его губами и провела по нему языком, а затем отстранилась. Мэйсон обхватил мою щеку, затем переместил руку на мою голову и запустил пальцы в мои волосы. Он проявил нежность в этом действии, и это меня удивило. Он сделал это снова и снова, а когда он начал массировать мой затылок, я ослабила свою бдительность и закрыла глаза.

Привязанность — вот что я чувствовала.

Я почувствовала, как моя голова опускается, и я позволила ему это сделать. Мэйсон медленно убрал руку с моего затылка, затем медленно поднес ее к моему лицу, чтобы снова обхватить мои щеки. Я открыла глаза, когда он приподнял мой подбородок.

— Как будто я позволю твоему рту приблизиться к моему члену, - выплюнул он.

Я замерла, и мое тело похолодело. Прежде чем я успела пошевелиться, он схватил меня за подбородок и усилил давление на щеки, заставляя мои губы открыться.

— Оближи мою перчатку дочиста, - простонал он, показывая два пальца, которые были внутри меня, он просунул их мне в рот.

Мои глаза наполнились слезами, когда я подавилась ими. Если я хотела, чтобы он отпустил меня, у меня не было другого выбора, кроме как сделать так, как он сказал.

Когда он насытился, он медленно убрал руку. Я видела, как с них капает моя слюна. Меня не волновало это зрелище; я пыталась отдышаться.

— Трахни...

— Я пас, - сказал Мэйсон, отходя от меня, прежде чем я успела налететь на него с оскорблениями.

Как только он ушел, слезы потекли по моему лицу от того, какой глупой я была. Каждое действие имело последствия, и это было результатом моих.

ГЛАВА 18

Я чувствовал, как каждая клеточка моего тела вибрирует от желания. Я не знаю, как я сохранил самообладание и сумел уйти, прежде чем засунуть свой член в глотку Аспен. В тот момент, когда она потянулась к моей молнии, я почти позволил ей. Как бы это выглядело? Раньше это чувство было ужасающим; я не знал, что делать со своим телом. Разрываясь между отвращением, страхом и желанием, чтобы Хильда взяла меня глубже. В конечном счете, это заставило меня почувствовать себя настолько использованным, что даже, когда я кончал, чувство после оргазма было заглушено стыдом.

Как только я заполз в свою палатку, я снял свою кожаную перчатку и бросил ее. Свежий воздух восхитительно ощущался на моей потной руке. Я начал снимать рубашку, а потом просто лег на спальный мешок. Это было хреново - продолжать скрывать свои ожоги летом. Я научился не обращать на них внимания. Покрытая шрамами кожа была просто еще одним напоминанием о том, через что мне пришлось пройти.

— Черт, - прошептал я себе под нос.

Не раздумывая ни секунды, я расстегнул молнию и погладил свой член. Я обхватил его левой рукой и начал работать кулаком. Я был так чертовски возбужден, что знал, это не займет много времени. Особенно после того, как вспомнил то, как выглядела Аспен. В тот момент, когда она начала тереться о мои пальцы, я потерял самообладание. Я думал, что, используя свою руку в перчатке, я мог бы поставить какой-то барьер между нами.

Я много раз думал об Аспен раньше, чтобы попытаться выбросить Хильду из головы, но у меня никогда не получалось сделать это правильно. Образ в моей голове никогда не соответствовал ей полностью. Это всегда казалось слишком фальшивым, и, в конце концов, воспоминания о Хильде побеждали. Но сейчас Аспен была свежа в моей памяти, ее крики, то, как она смотрела на меня. Я не мог себя контролировать. Я должен был преподать ей урок, и моя потребность в ней взяла верх.

В тот момент, когда ее влажная киска коснулась моей кожи, я чуть не кончил в штаны. Ни одна женщина никогда не заставляла меня чувствовать себя так. Тем не менее, выражение разочарования и сожаления в конце было тем, что заставило меня подождать до того момента пока я не буду один, чтобы это сделать.

Освобождение покрыло мою руку, и я быстро потянулся за старой рубашкой, чтобы вытереть его. Мое тяжелое дыхание эхом отдавалось в палатке, и я ждал того чувства, которое всегда преследовало меня повсюду, но оно не пришло. Впервые в жизни я не испытывал стыда.

Мне нужно было принять душ и получше выспаться. Первое было легко решить; я мог бы спуститься к озеру ранним утром. Что касается сна, я знал, что это будет нелегко, на самом деле это никогда не давалось мне легко. Просто под открытым небом было еще хуже.

Моя семья никогда не любила ходить в походы. Мои родители держали меня рядом, а взамен это давало мне кров. Мой отец не хотел, чтобы я слишком сильно зависел от Ордена. Может быть, это каким-то образом способствовало тому, что я стал изгоем.

Предполагалось, что эта поездка будет тайной и незаметной, чтобы в свое время нам всем рассказали о больших грехах наших предков. К тому времени, как вы дойдете до этого момента, вам придется свыкнуться со всем этим; потому что вам не захочется отказываться от всего того что у вас сейчас есть.

Мой отец сказал мне, что каждый из нас получит книгу, содержащую информацию обо всех событиях, в которых Орден принимал участие. Это было посвящение. Тебе становились известны секреты того, как все работало в этом обществе, но, в свою очередь, это делало тебя соучастником.

Орден должен был действовать по принципу "один за всех и все за одного", но каждый заботился о себе сам. Вот почему в книге вы никогда не найдете всех теневых сделок, которые заключила каждая семья. Однако я получил такую брошюру вместе с информацией о другом бизнесе моего отца, когда вернулся с учебы за границей.

Может быть, мой отец думал, что раз я трахнул Хильду, значит, я мужчина. Я фыркнул и закинул руку за голову.

Мир был дерьмовым местом, и ты либо выживал, либо был поглощен им.

К тому времени, как взошло солнце, я уже принял душ, и направлялся к хижине Аспен. Технически говоря, в хижину моей семьи, поскольку это была просто еще одна вещь, которую она украла у меня.

Обычно в такую рань никого не было, поэтому, когда я столкнулся с Эрин и Нейтом, это было неожиданно. Он толкал её инвалидное кресло, хотя оно было приспособлено для того чтобы ей было удобно самой справляться. Он выглядел довольным, и она улыбалась ему. Их беззаботные улыбки исчезли в тот момент, когда они увидели меня.

— Я думаю, о том, чтобы сказать "доброе утро", не может быть и речи. - Я пожал плечами.

Нейт уставился, а Эрин просто стоически смотрела на меня.

Поскольку ни один из них ничего не сказал, я просто продолжал идти.

— Ты должен был умереть. - Голос Эрин был достаточно громким, чтобы я мог ее услышать.

Я усмехнулся.

Если бы я погиб в том пожаре, погибла бы и она.

Я обернулся и Нейт бросил на меня предупреждающий взгляд. Наверное, чтобы я не обидел ее. Трагедии случаются с людьми постоянно. Она была в инвалидном кресле, ну и что? У нее все еще было намного больше, чем у всех остальных. Ей нужно было преодолеть себя.

Пришло время проверить новую информацию, которую я подслушал.

— В выпускном классе ты была любимицей Лиама, не так ли? - Спросил я снисходительным тоном. Ее рот приоткрылся, но никто из них больше ничего не сказал.

— Может быть, тебе следовало уйти от него до того, как он отшвырнул тебя в сторону.

Эрин вздрогнула.

— Никто не заставлял тебя прийти и остаться в моем доме. Мы не были

гребаными друзьями.

С этими словами я ушел. Моя рука была сжата в кулак так сильно, что я боролся с желанием показать ей шрамы, которые я получил, когда спасал ее.

Я был слишком слаб, чтобы нести Эрин, так что моим единственным вариантом было утащить ее, за исключением того, что это тоже было ужасно из-за недостатка кислорода. И все же мне нужно было попытаться. В этот момент я никогда так сильно не ругал себя. Я был бесенком и ничего не мог сделать правильно. Если бы я был сильнее, я бы смог унести ее отсюда.

Я кашлял и хрипел, боясь, что меня поймают в любую секунду и все это будет напрасно. Даже если меня поймают, будет ли это иметь значение? Все вышло совсем не так, как я надеялся. Туман из дыма был не таким густым — мой единственный признак того, что я двигаюсь в правильном направлении.

Шаг за шагом, и каждый следующий был тяжелее предыдущего. Мне просто нужно скорее вытащить ее отсюда, и я мог бы уйти. Я был так близко к входу, что мог это чувствовать.

Говорят, адреналин заставляет тебя делать глупости, и это было правдой. Я почти закончил тащить Эрин в безопасное место, когда часть крыши рухнула. Обломки разлетелись вокруг нас, и я защитил Эрин своим телом. К счастью, мы были достаточно далеко, и нас не сильно задело, но все же задело.

Моя рука ужасно болела. Я взвыл, когда больше не мог этого выносить, но потом замолчал, так как испугался, что кто-нибудь меня услышит. Тем не менее, я не остановился, потому что не хотел, чтобы Эрин умерла из-за того, что я сделал.

Потребовались месяцы, чтобы моя рука полностью зажила. Без обращения к нужному врачу рубцы не заживали должным образом. Нервные окончания в моих руках все еще время от времени причиняли мне боль, но этого дерьма следовало ожидать.

Боль всегда была для меня центром внимания, так что я не возражал против этого.

Мне нужно было поскорее убраться с этого острова. У меня была назначена встреча, которую я не мог пропустить. После смерти моего отца потребовалось некоторое время, чтобы доказать, что я могу взять в свои руки бразды правления тем, что он оставил после себя.

Если мой отец говорил правду, и мы получим наши книги, то все оставшиеся время будет, похоже, на каникулы. И завершением всего вступление в Орден.

Несомненно, скоро все станет еще интереснее.

ГЛАВА 19

Я плакала, сама не зная почему. Часть меня отказывалась верить, что Мэйсон мертв. Это не могло быть правдой. Я прижала к груди, цепочку, которую он мне дал. Это то, что он пытался сказать мне, прежде чем я плюнула ему в лицо?

С моей стороны было бредом думать, что он вернется и спасет меня. У нас было так много всего, но в то же время совсем ничего. Он был моим учителем, но не совсем. Я была его другом, но не по-настоящему. У нас были чувства, но мы никогда не отпускали их. Мы были просто кучкой маленьких незавершенных, разбитых осколков.

И вот мы снова здесь — все эти разбитые, зазубренные куски, режущие друг друга снова и снова. Я вцепилась в его цепочку, потому что она все еще приносила некоторое утешение, и я чувствовала себя голой без нее.

Вчера я потеряла контроль, черт возьми. Мэйсон был здесь не для того, чтобы спасти меня или освободить; он был здесь для своей мести, и мне нужно было, черт возьми, помнить об этом.

Была ли я богата или была рабыней-прислугой, моя жизнь ничем не отличалась. Мне все еще приходилось кланяться тем же псевдо «королям».

Это был еще один день притворства.

Когда я принимала душ, меня начала одолевать злость. Это чувство я помнила слишком хорошо. Оно было пропитано несправедливостью и угнетением. Я была частью толпы, но я всегда буду аутсайдером, который вонзил нож в спину кого-то, чтобы попасть во внутренний круг. Я восседала на вершине скромного наследства, которое было украдено. Я собиралась выйти замуж за холостяка номер один в Америке, и эта мысль приводила меня в ужас. Могу ли я что-нибудь с этим сделать?

Горячая вода обжигала, скользя по моей коже, и все, что она делала, это подливала масла в огонь моей ярости, которая всегда была во мне. Я всегда была жертвой, а когда попыталась не быть ею, становилась злодейкой. Время шло, а поводок, который закрепили у меня на шее, сжимался все сильнее.

С одной стороны, у меня был Лиам, который, я была уверена, сделает меня несчастной. Я никогда не верила в любовь или что-то в этом роде. Что вообще такое настоящая любовь? Иметь родителей, которые продали тебя? Нанести удар в спину мальчику только для того, чтобы получить немного свободы? Спать с замужней женщиной, чтобы избавить свою жену и ребенка от рабства? Все это было просто кучей дерьма.

Я вышла из душа и обернула полотенце вокруг талии. Я развеяла густой туман от пара и посмотрела на свое отражение.

Та, что смотрела на меня в ответ, была трусихой. Чем больше я смотрела, тем больше я становилась противна сама себе. Одежда, дом, деньги — я чувствовала себя виноватой из-за этого, но я не искала возможности сбежать. Я знала, что Орден может найти меня, но я все равно могла бы найти способ обмануть его.

Если бы я прекратила трепаться о всякой ерунде, и прислушалась к своему сердцу, я бы поняла, что Мэйсон был жив. Он поджег этот гребаный дом и хотел, чтобы я пошла с ним. Мои колени ослабли, и я ухватилась за раковину, чтобы не упасть.

Знать, что он хотел взять меня с собой — вот что было больнее всего. Если бы я доверилась ему и сказала то, чего хотела больше всего, может быть, просто может быть, мы оба могли бы быть где-нибудь в другом месте и жить нормальной жизнью.

Сожаление - это чертовски неприятное чувство, не так ли?

— Чего ты хочешь от меня? - Прошептала я, глядя на себя.

Он мог бы рассказать Эрин о том, что произошло той ночью между нами, как только приехал сюда. Я имею в виду, имеет ли это вообще значение на данный момент? Эрин даже не разговаривала со мной. Она была единственным человеком, за которого я цеплялась, потому что она была единственной, кто хоть как-то принимал меня.

Я открыла дверь и вышла из ванной, готовая закончить еще один день. Когда пар вырвался наружу, я подумала, о том насколько была обжигающей вода. Это заставило меня вспомнить о том моменте, когда я вошла в комнату Мэйсона. Его кожа была ярко-красной. Потом я вспомнила про кровь, и почувствовала себя глупо из-за того, что забыла такую важную деталь.

— Смываешь свои грехи?

Моя голова резко повернулась туда, откуда доносился голос.

Мэйсон сел на тот же диван, что и накануне. Одна бровь была приподнята, в то время как остальная часть его лица сохраняла невозмутимое выражение.

— Убирайся к черту из моей комнаты, - выплюнула я, свирепо смотря на него.

С одной стороны, я была зла за то, что он сделал со мной, в то время как другая часть меня была смущена.

Он откинул голову назад и рассмеялся. Я была очарована, наблюдая за тем, как его адамово яблоко подрагивало от этого действия. Когда он снова посмотрел на меня, на его лице было леденящее душу выражение.

— Тебе действительно не потребовалось никаких усилий, чтобы заявить права на все, что было моим, - отчеканил он. - Домики распределяются по семьям. Ты получила один, потому что они отдали тебе мой.

Мое горло сжалось.

— Кинги пытались стереть мою фамилию с лица земли и отдать тебе все, что когда-то принадлежало мне.

Я не знала, что сказать. Любое извинение разозлило бы его. Для этого было уже слишком поздно.

— Почему ты сжег свой дом дотла? - Я сама удивилась, что задала этот ужасный вопрос.

То, как его глаза мерцали болезненным удовлетворением, было не правильно.

— Какой пожар? – лениво протянул он.

Он наклонил голову, и я почувствовала, как его взгляд скользнул по моей коже.

Мне стало жарко, и я молила Бога, чтобы я не покраснела.

Моя рука потянулась к верхней части полотенца, убедившись, что оно остается на месте.

— Никто из слуг не пострадал, - пробормотала я. Этот факт все еще не давал мне покоя. Мэйсон не был тупым и не делал такого дерьма, как Лиам. У него была цель для всего. - Единственными пострадавшими были твой отец ... - Я наблюдала за его реакцией, пытаясь уловить от него хоть что-нибудь. - Твоя мать. - Ничего, он выпрямил голову и посмотрел мне прямо в глаза.

— И Джейсон, - закончил он за меня. - О, и, согласно официальным сообщениям, ваш покорный слуга.

Он был так равнодушен ко всему этому, что это меня взбесило.

— Я не думаю, что ты хотел, чтобы Джейсон пострадал, - сказала я, то, что все уже давно предполагали.

— Ты говоришь это так, как будто уверена, что это я устроил пожар.

Мне хотелось напугать его. Заставить его почувствовать то, что чувствовала я последние несколько лет. Загнать его в тупик, чтобы ему некуда было податься.

— От тебя пахло бензином, - сказала я ему. Я закрыла глаза и вздохнула. Я прекрасно помнила ту ночь, но мне никогда не нравилось возвращаться к тем воспоминаниям. Это было одно большое "что, если" в моих воспоминаниях. - Ты хотел взять меня с собой...

Впервые я произнесла эти слова вслух. Я не пыталась устроить с ним спор из-за этого, это была просто констатация факта. Выражение его лица изменилось. Не было ни злой ухмылки, ни жестокой улыбки; все его лицо прямо сейчас выглядело смертельно опасным.

— Заткнись на хрен и не говори о вещах, о которых ты ничего не знаешь.

Я пристально посмотрела на него. Не знаю, почему я так отчаянно пыталась доказать себе, что ему было не все равно. Что наше прошлое все еще проигрывалось в его голове. Что тех наших мимолетных моментов было вполне достаточно, чтобы трансформировать наши разбитые души в тех, кем мы стали сегодня. Потому что нельзя было отрицать, что Мэйсон Штильцхен был сломлен.

— Ты хотел, чтобы я пошла с тобой, не так ли? - Я сделала один шаг ближе к нему. Он стиснул зубы. Его нефритовые глаза, пылали гневом, который он пытался подавить.

— Ты мог бы сжечь весь дом и уйти один, но у тебя было только две цели на уме...- Еще один шаг, и он уже держался за края дивана, как будто пытался убедиться, что вцепился в него когтями. Если бы я была умной, я бы отступила и перестала давить, но мне нужно было услышать от него, то, что он хотел, чтобы я была с ним.

До этого момента я не понимала, что таила в себе болезненное отчаяние чувствовать себя желанной только потому, что была собой.

— Прекрати болтать, - прорычал он.

Я не слушала.

— Никто никогда не приезжал к вам. Никто никогда не навещал вас, ребята. По большей части там был только персонал. Ты хотел смерти своих родителей, но главный вопрос в том, почему?

Теперь я была перед ним. Его реакция сказала мне все, что я уже подозревала. Он хотел сжечь что-то еще вместе с этим домом.

— Что ты пытался скрыть? - Усмехнулась я, наклоняясь.

Мэйсон сел и схватил мои влажные волосы. Он потянул их вниз, заставив меня изогнуться под странным углом. Он продолжал тянуть, пока моя голова не оказалась на уровне его глаз. Моя кожа головы горела, и я заскулила от боли.

— Думаю, ты никогда не узнаешь, - выдохнул он мне в ухо.

Он встал, все еще держась за меня. Я чувствовала, как у меня пульсирует голова, и знала, что у меня будет мигрень до конца дня.

— У тебя что-то на уме, питомец? - спросил он, прежде чем отпустить меня. Он использовал это прозвище, чтобы показать свою власть надо мной.

Я все еще чувствовала его хватку на себе, когда смотрела, как он выходит за дверь. С моей стороны было глупо думать, что я смогу пробить брешь в доспехах, которые он носил.

По правде говоря, я была в отчаянии. Иногда мне казалось, что будущее каждого человека будет у меня в кулаке. Очень двусмысленно с моей стороны так думать, но это было правдой.

Как бы я ни старалась, мне не удавалось облапошить своих родителей так, как они облапошили меня.

Я быстро переоделась и направилась в главный домик. Я могла бы посидеть с остальными девочками, но для чего? Они поддерживали со мной светскую беседу, потому что это было полезно для их будущего, но смеялись надо мной, когда меня не было рядом.

Двери открылись, и там оказались те же самые люди, которые надели нам на головы мешки. Все они носили с собой дневники — старые, в кожаном переплете.

Они раздавали их один за другим. В комнате воцарилась тишина, и это был тот момент, которого все они ждали. Каждый получил свой дневник, кроме двух человек.

Мэйсона и меня.

ГЛАВА 20

Первым, на кого я посмотрела, был Лиам. Взглянув ему в лицо, я бы поняла, было ли это ошибкой. Он улыбнулся мне, и это сказало мне все, что мне нужно было знать.

Я молчала, когда люди начали открывать свои дневники и бормотать что-то себе под нос. Я поискала глазами Мэйсона, но, в отличие от меня, он не казался обеспокоенным.

— Ты забыл обо мне, - поинтересовался он, подняв руку в перчатке.

Ни в коем случае это не было ошибкой; это было спланировано, и я задавалась вопросом, было ли это спланировано с самого начала. С того самого момента, как мы ступили на этот проклятый остров, все шло не по плану.

Лиам встал, и все повернулись, чтобы посмотреть на него.

— Сейчас вы все, наверное, задаетесь вопросом, почему два человека не получили свои дневники, - поинтересовался он у всех присутствующих. Сначала он повернулся, чтобы посмотреть на меня. Он склонил голову набок, и в его глазах появилось дикий блеск. Это напомнило мне о его отце, и это привело меня в ужас. Я сжала руки под столом, радуясь, что стол был накрыт.

— Боюсь, я был слишком снисходителен к тебе, - произнес этот засранец надменным тоном. - Потакая своим желаниям, ты, кажется, забыла, что тебе здесь не место. Ты не была рождена для этой роли. Ты этого не заслужила. Все, на что ты способна, - это наносить удары в спину.

Я боролась с желанием вздрогнуть.

— Как моей будущей жене, тебе нет необходимости иметь что-либо из этого. Тебе повезло, что ты стоишь у меня за спиной.

Все начали хихикать. Их истинное лицо показало теперь, что небольшая защита, которая у меня была от Лиама, исчезла.

— Что касается меня? - Скучающим тоном спросил Мэйсон. Он опирался локтем на стол, а голову подпирал ладонью. Действие было почти детским, что согрело меня.

Мне казалось, что он будет первым, кто бросит камни в мою сторону. Он тот кто хотел видеть меня на земле, и сейчас я была не так уж далека от этого.

Лиам улыбнулся и повернулся к Мэйсону.

— Мертвому человеку это ни к чему.

Мэйсон выпрямился, а затем ухмыльнулся Лиаму.

— Это угроза? - спросил он, вставая. Он взял дневник у человека, который был ему ближе всех. Никто не осмеливался ничего сказать, пока он листал страницы, как будто ему было скучно.

— Если вы будете следовать старым обычаям, это действительно приведет вас к смерти, - сказал Мэйсон, отбрасывая дневник в сторону. - Ты думаешь, меня волнует количество дерьма, которое натворили члены наших семей? Взлеты и падения экономики, манипулирование фондовым рынком ради своей личной выгоды. Вовлечение в политику с целью принятия законов в их интересах. Относиться к здравоохранению так, как будто это игра, в которую нужно играть и извлекать выгоду из нуждающихся? На самом деле мне насрать на людей, которые изображают из себя Богов.

Он направился к Лиаму, и впервые они поменялись ролями. Мэйсон теперь был выше, шире в плечах, и самое главное, он больше не боялся.

— Ты не сможешь запугать меня. И твой папа не сможет решить эту проблему щелчком пальцев. Ты хотел разрушить мою семью, но я все еще здесь, и я не играю по тем же правилам. Последние несколько лет я не просто разъезжал по миру, черт возьми. Я собирал всю возможную информацию, чтобы свергнуть тебя с престола.

Что я делала все это время? Я разочаровалась в себе. Меня устраивало то, что у меня было, и я пустила все на самотек, все время, жалуясь, что у меня не было другого выбора. Я действительно была змеей, и я уже знала это.

— Должны ли мы оживить старые воспоминания, Бесенок?

— Ты действительно думаешь, что можешь поднять на меня руку? - Мэйсон положил руки на стол и наклонился к Лиаму.

Лиам улыбнулся. Я приготовилась к тому, что между ними сейчас завяжется драка, но этого не произошло. Лиам прошептал Мэйсону что-то на ухо. Он напрягся, и я задалась вопросом, что там между ними происходит.

— И что заставляет тебя думать, что меня это волнует? – спросил Мэйсон.

Лиам пожал плечами и снова сел.

Ни на кого не глядя, Мэйсон покинул комнату. Я осталась на своем месте, пока все начали переговариваться между собой. Они пролистали свои дневники, и поскольку Лиам, похоже, не был обеспокоен, он тоже.

Я почувствовала на себе их взгляды и задалась вопросом, что я здесь делаю. Я сожалею, что когда-либо желала свободы, потому что ничего хорошего из этого не вышло.

— Аспен, - окликнул меня Лиам.

Я посмотрела на него и стала ждать, что он сделает. Он немного отодвинулся в сторону, и Рейчел села к нему на колени. Может быть, если бы у меня были чувства к нему, я бы почувствовала себя униженной, и, возможно, именно это его и бесило— что мне было все равно, ведь он не мог получить удовольствие от моего унижения.

— Эта встреча предназначена только для членов Ордена Бесконечности. Уходи.

Подсознательно я ждала этого момента с того самого дня, как мы с родителями вышли из дома Штильцхенов. С высоко поднятой головой я вышла из этой комнаты. Эти люди никогда не принимали меня и никогда не примут. Мои родители могли сколько угодно обманывать себя, но рано или поздно их украденный замок тоже сгорит дотла.

Я не пошла к своему домику. Не имело значения, куда я пойду; я всегда в этот момент была одна. Можно подумать, я уже привыкла к этому. Я старалась не думать о последнем разговоре, который у меня был с Лиамом, и направилась в лес. С некоторыми демонами тебе просто приходилось сталкиваться лицом к лицу, а мне давно пора было встретиться со своими.

Я шла и карабкалась вверх по неровной местности, зная, что рано или поздно найду его. Я отняла у него все, даже его домик, и все же он мог вышвырнуть меня вон в ту же секунду, как переступил порог этого места.

Моему телу стало жарко от одной мысли о том, чтобы остаться с ним наедине. Это то, чего я хотела? Чтобы он прикоснулся ко мне? Он доставлял мне удовольствие, но он также был единственным, кто мог причинить мне боль.

Чем дальше я углублялась в лес, тем сильнее колотилось мое сердце. Я была напугана и взволнована. Может быть, это было то, от чего мне нужно было освободиться — от оков, которые сковывали меня.

Я остановилась, когда нашла поляну. На земле была установлена небольшая палатка, недалеко от нее были слышны шаги. Так вот где он остановился? Мне не нравилась мысль о том, что он будет здесь один ночью.

Я нерешительно сделала шаг вперед. Мои руки вспотели, когда я потянулась к пологу палатки. Как раз в тот момент, когда я собиралась открыть ее, кто-то схватил меня за руку, и я закричала. Как бы это странно не звучало, но моё тело узнало, и отреагировало на Мэйсона. Потому

что, когда он закрыл мне рот рукой, чтобы я не закричала, я начала успокаиваться. Ничтожно, правда?

— Какого черта ты здесь делаешь? - Я ничего не сказала; я ждала, когда он уберет руку. Удивительно, но на этот раз он не схватил меня рукой в перчатке. Кожа может быть немного душной. Когда он увидел, что я даже не пытаюсь ответить, он убрал руку. Он все еще был у меня за спиной. Не ангел-хранитель, а мой личный демон из ада, которого я сама создала.

— Почему ты остаешься здесь?

Я была королевой по части задавания глупых вопросов; я знала это. Мне хотелось, чтобы он сказал правду, и, может быть, этого было бы достаточно, чтобы освободить меня.

— Я же не могу спать просто на голой земле, - ответил он, не сказав мне тех слов, которые я так желала услышать.

Когда я успела стать такой надменной? Сколько себя помню, я всегда преклонялась перед членами Ордена. А сейчас, когда это было важнее всего, я даже не подумала об этом.

— Ты Мэйс, а я Аспен, - сказала я, полностью меняя тему.

Реакция Мэйсона была ожидаемой. Его руки потянулись к моим рукам, сжимая меня.

— Не надо, - предупредил он.

— Ты помнишь, о чем ты меня спрашивал? - Спросила я, когда его пальцы впились в мою кожу. - То, чего я хотела больше всего на свет…

Мэйсон развернул меня так, чтобы я могла смотреть ему в лицо. Он пристально смотрел на меня сверху вниз. Эти зеленые глаза всегда были выразительными, и даже если они были полны отвращения, они все равно сияли.

— Слишком поздно, - предупредил он.

— Все, чего я хотела, это быть сво…

Я не закончила говорить, потому что губы Мэйсона были на моих. Они были жестоки, прерывая моё признание и заставляя меня замолчать. По иронии судьбы, когда наши губы соприкоснулись, я почувствовала, что воспарила. Это был вкус свободы, за которой я так гналась. Сейчас ничто не имело значения. Я чувствовала такую легкость, что мир мог рухнуть, и это не имело бы значения, потому что я прикоснулась к небесам, пусть даже всего на несколько секунд.

Он отстранился, и мы оба ахнули.

— Я больше не хочу слышать твою ложь, - прошипел он. В его словах не было привычного яда, который он чаще всего выплескивал на меня.

Я потянулась к его руке, той, что была в перчатке, и почувствовала, как его взгляд пронзает меня, когда я коснулась ее.

— Это от пожара, верно?

Он начал тянуть ее обратно, но я держала его крепче. Он перестал двигаться, и я посмотрела на него, не сводя с него глаз, пока снимала перчатку.

Его тяжелое дыхание было моим единственным признаком того, что ему было не по себе. Я не прерывала зрительный контакт с ним, когда коснулась его руки. Я чувствовала каждый выступ и выпуклость, которые оставил после себя огонь. Мне хотелось задать ему так много вопросов, но я не имела права. Я могла лишь заставить себя зайти так далеко, пока не сломалась окончательно.

Я закрыла глаза , чтобы не видеть его лица, а затем медленно поднесла его руку к своим губам. Мои губы были гораздо более чувствительны к текстуре его руки. Не было никаких твердых мозолей, которые мешали бы мне по-настоящему почувствовать, через что ему пришлось пройти.

Вздох Мэйсона был достаточно громким, чтобы я могла его услышать.

Я убрала его руку и снова открыла глаза, испугавшись того, что я могла обнаружить. Он имел полное право послать меня к черту, и это пугало меня по нескольким причинам.

Он не доверял мне, и я знала, что, возможно, он никогда этого не сделает. Доверие нужно было заслужить, а я поступила наоборот.

— Почему ты не потребовал, чтоб я вернула тебе домик?

— Потому что мне не нужно ничего, что было запятнано тобой.

Я вздрогнула.

Часть меня надеялась услышать что-то другое. Я грустно улыбнулась ему.

— Как бы то ни было, я тысячу раз возвращалась к той ночи. И знаешь, в своих поисках свободы я потеряла абсолютно все.

ГЛАВА 21

Мои мысли были в ужасном месте. Я разрывался между тем, чтобы следовать плану, который у меня был, или рискнуть всем этим снова. Слова Лиама дразнили меня, но не так сильно, как тело Аспен. В ней всегда было что-то особенное. То, как она, молча, была рядом, даря мне утешение в мои самые мрачные моменты.

Я все еще чувствовал ее губы, когда они целовали мою обнаженную руку. Мягкость на моей испорченной коже. Приехать сюда было нужно, чтобы доказать свою точку зрения. Аспен даже не была моей главной целью; Кинги были, но она была дополнительным бонусом.

Она была права; Я мог бы попросить вернуть мне мой домик. Он был моим с рождения, но, поступая так, я рисковал, что Аспен окажется на холоде или, что еще хуже, она застрянет с Лиамом. Одна мысль о том, что он прикасается к ней так, как это делал я, сводило меня с ума.

Как бы тяжело это не было признавать, я думал о ней как о своей с тех пор, как встретил ее.

Я устало потер висок, потому что знал, что у Лиама что-то припрятано в рукаве. Знание этого пока работало в мою пользу. По крайней мере, я знал, что он не будет настолько глуп, чтобы попытаться убить меня. Я заполз в свою палатку и впервые за последние три дня смог сразу заснуть.

— Аспен!

Мой голос был хриплым от крика боли, и, как всегда, это было ее имя. Оно безупречно стекало с моих губ. Выросший в этом доме, я всегда был один. Я был не очень общителен, поэтому не был близок со своими сверстниками. Мой отец всегда работал, а Хильда … Я заставил себя не думать о ней. В моем нынешнем состоянии это только усугубило бы ситуацию.

Потом я вспомнил, что видел ее — маленькую светловолосую девочку, которая жила в моем доме.

Когда я был маленьким, я удивлялся, почему она не ходит в мою школу. Почему она жила в нашем доме. Когда я спросил своего отца, он сказал мне, что однажды я пойму. Я часто бродил по дому, пытаясь хоть одним глазком взглянуть на нее. Она всегда была со своей матерью, пряталась за ее спиной, и я был очарован. Она была прекрасна. Лучик солнца в нашем мрачном доме.

Потом, когда Хильда начала приходить в мою комнату, я совсем забыл о ней. В моей голове был туман, никаких мыслей. Все, чего я хотел - это оцепеневшего блаженства, однако она, спотыкаясь, вышла на улицу, девушка с волосами, подобными солнечному свету, так же, как и я, увязла в этом гребаном доме.

Моя рука горела, как сука, и мне ничего не оставалось делать, кроме как кричать. Может быть, я бы не испытывал боли, если бы у меня было больше денег, но мне просто нужно было продержаться, пока не получу остальные активы моего отца.

Я заплатил пожарным и копам.

Я не мог не думать о том, что было бы, если бы Аспен выбрала меня?

Громкий раскат грома эхом разнесся по всему лесу, заставив меня проснуться. Я хватал ртом воздух. Черт, да мне просто повезло, что надвигался шторм. Мне не нужно было выходить из палатки, чтобы понять, что наступила ночь.

Дождь начал барабанить по палатке, и это дало мне повод, в котором я нуждался, чтобы выбраться. Как только я вышел, ночь озарилась огнями. Я пробирался по лесу, направляясь к тропинке, которую запомнил с того момента, как прибыл сюда.

— Как бы то ни было, я возвращалась к той ночи тысячу раз. В своих поисках свободы я потеряла абсолютно все.

Ее слова сводили меня с ума.

Пока я шел, мне на глаза никто не попался. Я мог видеть огни в других домиках, но я просто продолжал свой путь к Аспен. Оказавшись у её двери, я поднял руку и постучал.

— Уходи, Лиам, - закричала она.

Ее слова привели меня в ярость.

— Открой чертову дверь, питомец, - прокричал я сквозь дождь.

Я был готов к тому, что она и мне тоже скажет отвалить, но обнаружил, что улыбаюсь, когда услышал, что она открывает дверь.

— Ты мог бы вломиться, как в прошлый раз.

— Это то, чего ты хочешь? - Спросила я, протискиваясь внутрь. - Чтобы я ворвался сюда?

Она прикусила губу и не ответила на мой вопрос. Вместо этого она сделала шаг ко мне.

— Ты насквозь промок.

— Это можешь быть ты через несколько минут, - возразил я.

Теперь, когда я был здесь, мой член пульсировал. Я хотел погрузиться так глубоко в нее и забыть обо всем, что было между нами.

— Позволь мне включить огонь, - сказала она, не глядя мне в глаза. Она сделала шаг к камину, но я остановил ее.

— Не надо, - прошептал я.

Даже если бы его удалось сдержать, я не думал, что смог бы справиться с пламенем.

— Но тебе нужно согреться.

— Не в таком смысле.

Мой голос был напряженным, и я не хотел выходить и говорить это. Я ненавидел то, что этот инцидент сделал меня слабым.

Аспен, казалось, поняла, потому что сменил тему.

— Пойдем, тебе нужно принять душ. - Она взяла меня за руку и повела в ванную. Только когда я почувствовал, что она прикасается ко мне, я вспомнил, что так и не надел перчатку обратно. Она отпустила меня, и мне сразу же захотелось вернуться к ней. Аспен включила для меня воду и, отрегулировав температуру, повернулась ко мне.

— Ты можешь справиться с горячей водой или просто с теплой?

— Теплая - это хорошо, - сказал я, не глядя на нее.

Когда-то давно я обычно принимал обжигающий душ, чтобы обезболить себя и почувствовать, что смываю боль. Теперь, если бы я сделал это, я бы вспомнил о пламени.

— Я принесу тебе полотенце.

Она ушла, не сказав больше ни слова, и я на мгновение задумался, какого черта я делаю. Теперь было слишком поздно отступать. Может быть, жизнь наконец-то вернула мне часть того, что она у меня отняла.

Как только я закончил, то заметил полотенце прямо у двери. Я был так погружен в свои мысли, что не заметил, как она открыла дверь, чтобы оставить полотенце. Обернув полотенце вокруг талии, я убедился, что оно надежно закреплено, прежде чем выйти.

Свет был выключен, и единственный источник света исходил снаружи. Это было немного, но как раз достаточно, чтобы разглядеть ее черты. Аспен сидела на диване, и ее пристальное внимание было приковано ко мне.

— Ты можешь занять кровать, - сказала она тем мягким голосом, который я так жаждал услышать.

— Не будь смешной, и ложись на гребаную кровать. - Мой член подпрыгнул от собственных слов.

Она не сказала ни слова, но медленно встала, подошла к кровати и забралась под простыни. Я последовал за ней. Когда я подошел к кровати, она откинула одеяло, чтобы впустить меня.

— Почему ты не пошла со мной?

Мой вопрос тяжело повис в воздухе, когда я скользнул под одеяло. Я лег и посмотрел в потолок.

— У меня никогда ничего не было, поэтому, когда появилась возможность для моей свободы, она ослепила меня. Я не знала точных деталей того, что я обменивала на эту так называемую свободу, пока не стало слишком поздно .

Невеселый смешок слетел с моих губ.

— Я был готов отдать тебе все. Ты была единственным человеком, которого я хотел видеть рядом с собой после того, как это место сгорело дотла. Я не мог пойти на компромисс со своим планом или отказаться от него, но я также не хотел, чтобы ты ненавидела меня, поэтому я не хотел, чтобы кто-то из прислуги пострадал.

Я почувствовал, как тело Аспен замерло рядом со мной.

Я знал, что она будет задавать вопросы, и, думаю, наконец-то был готов на них ответить. Я хотел, чтобы она не думала обо мне как о монстре.

— Чего ты хочешь больше всего на свете?

Вопрос легко слетел с моих губ. Может быть, вселенная все-таки давала нам вторые шансы. Вам просто нужно было воспользоваться ими, и я так отчаянно хотел дотянуться до своего.

— Мы могли бы убежать, но почему ты все это сжег?

Она ответила на мой вопрос одним из своих собственных.

Когда я потянулся к ней, мне показалось, что мое сердце вот-вот выскочит из груди.

У меня никогда не было друзей, если не считать наших странных отношений. Я никогда никому не доверял. Поэтому, когда я потянулся к ее руке, я знал, что дерьмо вот-вот станет реальным. Я посмотрел в потолок, стараясь не думать о том, как она отреагирует.

— Какого черта…

Она начала ругать меня, когда я положил ее руку на свое обнаженное бедро. Она тут же замолчала, когда ее ладони почувствовали все оставшиеся шрамы. Единственное постоянное напоминание о том, что все то дерьмо, которое я чувствовал, было реальным, и в какой-то момент оно поглотило меня до такой степени, что мне захотелось содрать с себя кожу.

Я отпустил ее руку и лежал неподвижно, когда она начала двигать ею самостоятельно. Она ахнула, увидев всю испорченную кожу, с которой соприкоснулась.

— Кровь, - прошептала она.

— Ага...

Что еще я мог сказать.

Люди обычно не понимают, почему другой человек может причинить себе вред. Это была зависимость, и, как и любая зависимость, она давала тебе отдушину, на которую ты мог направить все свои усилия, чтобы ты не видел той ебаной реальности, которая была перед тобой.

— П-почему?

Я слышал разочарование и печаль в ее тоне.

— Потому что я хотел почувствовать немного боли.

Это была чистая правда.

— Вот почему ты ничего не сделал с Лиамом...

Я не ответил на то, что и так было очевидно.

— Могу я увидеть их? - спросила она, и мое тело застыло.

Моя грудь продолжала быстро подниматься и опускаться. Я никогда никому не давал доступа к своему телу, не больше, чем хотел дать. Мне было плевать на то, как они выглядели, потому что в моей голове всегда было только одно лицо.

— Нет. - Мой тон был резким.

Я сел и навис над ней. Мои руки прошлись по ее волосам с обеих сторон. Было темно, но эти золотистые пряди все еще сияли.

— Я хочу забыть, что они там. - Я нежно погладил ее по щеке. - Я хотел сжечь все эти воспоминания, но из-за тебя я не мог этого сделать. - Я схватил ее за подбородок и наклонил свое лицо ближе, чтобы я мог почувствовать ее мятное дыхание. - Ты не пошла со мной, и все эти демоны продолжали преследовать меня.

Я осторожно взял ее нижнюю губу в рот. Пробуя его на вкус, дразня и, наконец, прикусив ее. Она взвыла от боли.

Вот почему мне было так больно, когда она ушла. Я обманывал себя, думая, что, если бы она была рядом со мной, все было бы хорошо.

— Тебе не понять, - сказала она, не глядя на меня.

Невеселый смешок слетел с моих губ.

— Ты избалованный богатенький ребенок, - ядовито произнесла она.

Гнев распространился по моему телу, но медленно угас. Я схватил обе ее руки и положил их ей за голову.

— Почему ты такая красивая? – этот вопрос сам вырвался из моего рта, и я возненавидел себя за влечение, которое испытывал к ней. Это была единственная вещь, которую я хотел бы убрать со временем.

ГЛАВА 22

Люди были созданы для того, чтобы быть эгоистичными существами. Вот почему обман, ложь и воровство давались так легко — но всегда за это приходилось платить. У меня так кружилась голова, что я едва могла дышать, но мне было все равно.

Тепло Мэйсона окружило меня. Это заставило меня осознать, насколько мне было холодно. Он всегда был такой загадкой, и я никогда не хотела разгадать его больше, чем в этот момент. Я не ожидала, что он появится так скоро, но дождь был на моей стороне.

Мои ладони все еще чувствовали каждую плеть, каждый шрам; это отпечаталось на моих руках. Больше всего на свете мне хотелось увидеть их и успокоить боль, которую он носил в себе. К сожалению, он мне этого не позволил. Может быть, это было и к лучшему. Он уже обвинил меня в своих демонах, с которыми я не смогу ему помочь справится, плюс ко всему я набросилась на него с вопросами.

У Мэйсона было все, и, узнав, что ему нравилась боль, которую причинял ему Лиам, я спустила его с пьедестала, на который когда-то поставила. Он мог изменить ситуацию, в которой оказался, а я никогда не могла бы этого сделать.

— Почему ты такая красивая? - спросил он.

Он держал обе мои руки прижатыми над моей головой. Я склонила голову набок, ожидая увидеть, каким будет его следующий шаг.

То, как он вошел сюда, разбило мне сердце; у него был дикий взгляд, который я хотела успокоить. Когда он отказался подойти к камину, я раскололась. Я напомнила себе, что это моя вина, что он в таком положении, и я собиралась отдать ему все, что у меня было.

Я подняла голову и поцеловала его. Поцелуй был на вкус как разбитое сердце, и я молила Бога, чтобы он этого не заметил. Я углубила поцелуй, пытаясь получить все, что он мог мне дать. Его язык проник в мой рот, и я застонала, как только эти серебряные шарики коснулись моего языка. К тому времени, как я отстранилась, мы оба тяжело дышали.

Не говоря больше ни слова, Мэйсон перевернул меня. Я оставалась неподвижной, пока он снимал с меня штаны вместе с трусиками, которые на мне были.

— Я собираюсь трахнуть тебя своим ртом, - простонал он, и я почувствовала спазмы, проходящие по моим ногам. Черт. Я уже была мокрой. С того момента, как он вошел сюда, все, о чем я могла думать, это то, как он прикасается ко мне.

Он приподнялся надо мной, и я почувствовала отпечаток его члена, тыкающегося в меня, так как он не потрудился надеть трусы под полотенце. Мой живот скрутило от предвкушения. Его рука обхватила меня за талию и медленно приподняла мои бедра, пока моя задница не оказалась в воздухе.

Поза была неловкой, и я уже собиралась протестовать, когда почувствовала его рот на изгибе моего бедра. Он покрывал меня маленькими поцелуями, которые задевали каждый мой нерв. Он переключился на другую сторону и сделал то же самое.

Заставил меня извиваться, при этом он даже не прикоснулся к моей киске. Все это было для меня в новинку, и я была в предвкушении, что будет дальше. Я смирилась с тем фактом, что у Лиама будет мой первый раз; но рада, что, по крайней мере, он не получил мой первый поцелуй.

Как я уже говорила, я была эгоистичной.

Вероятно, это была единственная возможность, когда я могла принять решение самостоятельно.

— Мне не нужно пробовать тебя на вкус, чтобы знать, насколько ты влажная, - сказал он напротив моей кожи. - Я, блядь, чувствую это по запаху.

Мои щеки горели. Я подняла руки, готовая двигаться, но он был быстрее меня. Он схватил меня за горло и прижал к матрасу.

— Даже не думай, - предупредил он.

Затем я почувствовала его язык выше моей талии, прокладывающим путь.

Мои колени дрожали от ощущения, которое он вызывал во мне. Он покрывал мою спину поцелуями, мягкими укусами и облизываниями. Эти металлические шарики продолжали заставлять меня дрожать каждый раз, когда они терлись о мою кожу. Они были покрыты его слюной, оставляя на мне его следы. Свободной рукой он провел вверх и вниз по моей заднице, и мои ноги раздвинулись сами по себе, пытаясь доставить его туда, где я нуждалась в нем больше всего.

Давление, которое было у меня на шее, исчезло.

Я замерла, когда почувствовала, как головка члена Мэйсона трется о мою задницу.

Он не сказал ни слова, снимая с меня лифчик и рубашку. Его член продолжал тереться об меня, и я сделала глубокий вдох, готовясь к тому, что он сделает дальше. Как только он закончил с моей одеждой, он низко наклонился, чтобы прошептать мне на ухо:

— Держи свою задницу в воздухе, - простонал он в раковину моего уха. - Если ты пошевелишься, я засуну свой член в твою киску так сильно, что тебе покажется, будто ты им давишься.

По моей коже побежали мурашки, но это было не от страха. Я не ответила ему, хотя не думаю, что он этого ожидал.

Я уткнулась головой в подушку в тот момент, когда он раздвинул мои ягодицы. Зная его, он собирался унизить меня так сильно, как только мог. Его волосы касались моей кожи, и я ждала с нетерпением, желая, чтобы он прикоснулся ко мне.

— Черт возьми, - простонала я в подушку в тот момент, когда его язык проник внутрь. Эти металлические шарики скользнули по моим складкам, и я мгновенно потеряла рассудок.

Он делал это снова и снова, без заданного ритма. Он исследовал меня, и мое тело становилось все горячее и горячее. Я чувствовала, как пульсирует мой клитор, и моя влажность начала распространяться по моим бедрам.

— Мэйс! - Я взвизгнула, когда он начал лизать мой клитор. Он двигал языком взад и вперед, и не было шанса прийти в себя, так как каждый шарик увеличивал давление, когда они скользили. Могу поклясться, что ему понравился моя реакция, потому что его темп увеличился, и он усилил давление. Мои колени дрожали, и я не думала, что смогу сохранить ту позу, в которой находилась.

— Блять, - прошипела я, когда он приблизился к моему входу.

— Что я тебе говорил? - спросил он хриплым голосом.

Я пыталась отдышаться. Мэйсон обнял меня за талию и снова приподнял мои бедра. Я снова приготовилась к его языку, но сначала услышала громкое эхо его руки на моей заднице, а затем покалывание на моей коже.

— Я хочу…

Я не успела закончить предложение, потому что он снова шлепнул меня по заднице.

— Разве я сказал, что ты можешь говорить? - прорычал он.

Я прикусила губу и промолчала. Я и так была на взводе.

— Хорошая девочка, - похвалил он меня и погладил то место,

по которому ударил. Он слегка чмокнул меня, а затем я почувствовала, как его палец входит в меня.

— Ты такая мокрая, одного будет не достаточно, - сказал он мне, прежде чем вытащить и заменить один на два пальца.

Мое тело содрогнулось от полноты. Он сжал пальцы «ножницами», и это причинило боль. Я стиснула зубы, и он усмехнулся.

— Тебе это нравится, не так ли?

Его пальцы снова начали входить и выходить, на этот раз медленнее и с большей точностью. Я не думала, что он хотел услышать мой ответ, поэтому я ничего ему не сказала. Жар, который нарастал с тех пор, как он начал это делать, теперь распространялся, и я была готова к тому, что удовольствие поглотит меня.

Я начала преследовать это чувство самостоятельно, мои бедра двигались навстречу его руке. Он выругался, затем приподнял меня, теребя пальцами мой клитор. Он был прямо позади меня, его язык лизал мочку моего уха. Я не могла удержаться от стона, когда положила голову на изгиб его шеи.

Я была так близка к освобождению. Он перестал шевелить пальцами. Вместо этого он обхватил мою киску ладонями. Его тяжелое дыхание обдувало мое ухо, когда я погладила его руку, которая лежала на вершине моего холмика. Мне следовало бы смутиться, но я была уже так близко, что не могла остановиться.

— Что, я сказал, случится, если ты пошевелишься? - Его резкий голос был низким.

Я перестала двигаться, и Мэйсон убрал руку назад, чтобы его пальцы могли поиграть с моим клитором. Я захныкала, потому что знала, что была так близка к тому, чтобы кончить.

— Моя рука чертовски промокла....

Не задумываясь, я протянула руку между нашими телами. Мэйсон замер. Он не ожидал, что я прикоснусь к нему. Я прикусила губу, когда взялась за его член. Он был твердым, и с кончика капала предварительная смазка.

Мое сердце колотилось так сильно, когда я двигала рукой вверх и вниз. Мэйсон зашипел.

— Дай мне увидеть твое лицо и сделай это медленно ...- Мои слова были тихими, но я знала, что он услышал их, потому что его рука, лежавшая на моей талии, стала крепче, а пальцы сжали мои бедра, как будто он пытался проникнуть внутрь.

— Нет, - процедил он сквозь зубы.

Моя грудь поднималась и опускалась. Я попыталась пошевелиться, чтобы заставить его посмотреть на меня, но он не позволил мне. Мэйсон просунул свое колено между моих ног. Он обнял меня за талию своей покрытой шрамами рукой, а другой начал играть с моей грудью. Он поцеловал меня в шею, пока управлял моим телом. Моя киска содрогнулась от трения, которое он обеспечивал, прижимаясь к своей коже. Я застонала, и он быстро переместил меня, его нога поднялась выше, так что каждый раз, когда я двигалась, мой клитор терся о нее.

Когда я больше не могла этого выносить, я начала тереться о него сама. Он ослабил хватку на моей киске, когда я кончила. Он отпустил мою талию и поиграл с моей грудью, пока я продолжала ласкать его.

Я задыхалась от гнева и смущения.

Мэйсон повалил меня на кровать, схватил за ягодицы и засунул свой член между ними.

— Черт, - он выругался, когда кончил.

Я почувствовала, как его сперма капает из щелки моей задницы в мою киску.

На моих глазах выступили слезы. Я вцепилась в простыни, и все остальные чувства, которые отошли на второй план перед моей похотью, начали возвращаться. Он заставил меня почувствовать столько всего, когда я привыкла к оцепенению своей жизни. Он пробудил мои чувства, и вместо того, чтобы хотеть разобраться с ними, я просто хотела раствориться в удовольствии. Потому что, как и любое другое, удовольствие было лишь временным — потом я могла вернуться к моему оцепеневшему счастью.

— Убирайся. Вон, - сказала я ему, ненавидя себя за то, что услышала боль в своем голосе.

Я почти ожидала, что Мэйсон оденется и уйдет. Мне было все равно, что шел дождь, что ему некуда было идти, что все это было ошибкой. Мне хотелось плакать, и я не хотела делать это перед ним.

Вместо этого он развернул меня, на этот раз мягко, как будто я собиралась сломаться.

Я отвернула голову, чтобы он не видел моего лица. Из всех вещей, которые я приобрела, когда моя семья обрела некоторую власть, гордость была той, которую мне было удобнее всего сохранить.

Обнажить перед ним свое тело было лучше, чем отдать ему свою душу.

Два пальца коснулись моей щеки, и он использовал их, чтобы повернуть мою голову так, чтобы мы могли смотреть друг на друга. Его грудь быстро вздымалась. Он осмотрел мое лицо, затем подушечкой большого пальца обвел контур моих глаз, ожидая, что вот—вот прольются слезы.

— Я не хотел давать ей шанс испортить мне этот момент. - Я нахмурила брови в замешательстве от того, что он сказал. - Хильда уже испортила все мои первые впечатления; я не хотел, чтобы она испортила то, что я делаю с тобой.

Мой рот приоткрылся от шока. Внезапно все те кусочки головоломки, которые я собрала, обрели смысл. Мое тело похолодело, и я задрожала от страха. Мэйсон повернул лицо, и я протянула руку, чтобы обхватить его щеки, чтобы заставить посмотреть на меня.

— Глупо, верно? - Он горько рассмеялся, и мое сердце разбилось за него.

По моей щеке скатилась слеза. Часть меня хотела, чтобы он никогда не делился со мной этой частью себя. Потому что как только кто-то обнажал перед тобой свою душу, отпускать его было гораздо труднее.

Я покачала головой.

— Мне очень жаль, - заплакала я. Не из жалости к нему, но это было извинение за все, что произошло с тех пор, как мы встретились.

Он посмотрел на меня, когда я села. Медленно раскрывая свои намеренья, я обхватила его руками. От него пахло свежестью, как от хлопчатобумажного белья и весны. Его руки неуверенно обняли меня.

Несмотря на то, что мы были обнажены, в наших объятиях не было ничего сексуального.

— Пойдешь со мной? - спросил он, и мое сердце остановилось. - Я дам тебе то, чего ты хочешь больше всего.

Я спрятала свою печаль за улыбкой и поцеловала его. Этот поцелуй был другим. В нем не было боли, обмана или лжи, но он разделял наши души, и этот обмен все равно причинял боль.

Мы не отпускали друг друга даже для того, чтобы лечь спать. Находясь в его объятиях, я запоминала ощущение его кожи, биение его сердца и то, как его руки сильнее обнимали меня, когда он говорил о нашем с ним будущем.

ГЛАВА 23

Говорят, что простив кого-то, можно обрести свободу, но я не думал, что это, правда. Как ты мог допустить, чтобы кто-то обидевший тебя, мог спокойно разгуливать, а ты будешь говорить, что все хорошо? Я не понимал этой концепции до вчерашнего вечера. Прощение кого-то касалось не их самих, а самого себя. Прощение - это принятие того, что они причинили вам боль, и решение оставить это позади, а не носить с собой повсюду.

Я был удивлен, что мне так легко спалось рядом с Аспен. Обычно мне снились кошмары, но, наверное, я просто был слишком измучен. В комнате было холодно, и я чувствовал себя несколько жалко из-за того, что не мог заставить себя развести огонь.

Она не насмехалась надо мной по этому поводу, когда спрашивала.

— Тебе было страшно? - Она провела пальцами по моим волосам. Я закрыл глаза и сосредоточился на ее голосе. Я не думал, что Хильда встанет между нами в этот момент, но я не хотел рисковать. Почувствовав, что это был вопрос, на который я не хотел отвечать, она перешла к следующему.

— Что насчет курения? Ты нормально относишься к маленькому пламени?

— Мне не особенно нравится курить, - ответил я ей.

Я был в полной заднице. Я знал, что это может случиться, но теперь, когда я почувствовал ее вкус, я не хотел отпускать ее. Аспен Миллер была моей, и я был готов пойти против всех, чтобы удержать ее. Возможно, я и не знал, какой вес имели мои слова, когда учился в школе, но я был готов доказать их.

Во-первых, мне нужно было вывезти нас с этого острова. А для этого мне нужно было разобраться с Лиамом. Чем больше он понимал, что я хочу ее, тем больше он пытался удержать ее.

Я посмотрел вниз, туда, где голова Аспен покоилась на моей груди, и почувствовал умиротворение. Я потянулся к завиткам ее волос и поиграл с ними.

Наклонившись, я поцеловал ее в макушку. Затем медленно отодвинулся от нее. Мне нужно было вернуться в свою палатку и переодеться. Прежде чем покинуть домик, я еще раз посмотрел на Аспен, и на моем лице появилась легкая усмешка.

Было ли это счастьем?

— Почему бы нам не заключить пари, - прошептал Лиам мне на ухо, и я знал, что его взгляд скользнул мимо меня к Аспен. Я знал, что она сидит одна позади меня. Я всегда чувствовал ее всякий раз, когда входил в комнату.

— Конечно, - сказал я, потакая ему.

— Если ты сможешь заставить Аспен уйти с этого острова вместе с тобой, ты сможешь оставить ее себе.

Когда он сказал это, я понял, что это будет нелегко. Я даже не знал, хочу ли я оставить ее себе, но когда я увидел его с ней, то понял, что предпочел бы, чтобы она была со мной, а не с ним.

Это был не тот финал, который я себе представлял, но остальное далось бы легко, если бы Аспен была рядом со мной. Я переоделся, надел перчатку, взял зажигалку и сигареты, затем вернулся в комнату Аспен, готовый к тому, что принесет этот день.

Один раз это было совпадением, но второй раз - умышленно. Вот что я подумал, как только увидел Нейта, на этот раз без Эрин.

— Могу я тебе чем-нибудь помочь?

— Ты обжегся, помогая Эрин, не так ли?

Его взгляд переместился туда, где была моя рука в перчатке.

Я не ответил, и он продолжил.

— Чертовски жарко, но ты не утруждаешь себя короткими рукавами. Ты всегда смотришь на свою зажигалку, прежде чем воспользоваться ею, и почти с силой подносишь ее к губам.

Мне не понравилось, что он так легко меня раскусил. Я не проронил ни слова и пошел прочь.

— Штильцхен, - позвал Нейт.

Я остановился на полушаге, но не обернулся.

— Будь осторожен.

Это было явное предупреждение, но не угроза, по крайней мере, не от него. Он не говорил мне ничего такого, о чем я не знал бы сам.

К тому времени, как я добрался до хижины, Аспен исчезла. Я был немного разочарован, но это не значит, что я не увижу ее позже. Я снова постепенно становился одержимым, но на этот раз я был готов нырнуть в это с головой.

С тех пор как Орден раздал их дневник секретов, оставшееся время, проведенное на острове, было, похоже, на отпуск. Мой отец однажды сказал мне, что в конце все участники соберутся здесь и передадут свои акции в пользу дела. Мне нечего было передавать, и, судя по тому, как Аспен угрожали, с ней было то же самое.

Уилфред Кинг, возможно, и отдал Миллерам деньги моей семьи, но он не позволил им контролировать их. Он чертовски хорошо знал, что им будет легко и комфортно жить. Слишком плохо для них всех. Я бы предпочел увидеть, как все мои империи сгорят дотла, чем позволить им завладеть всем этим.

У меня было такое чувство, что Аспен игнорировала меня сегодня, и я не понимал почему. Я ее почти не видел. И когда я наконец увидел её, она просто улыбнулась и поцеловала меня в щеку, но чего-то не хватало, как будто она пыталась держать со мной дистанцию. После прошлой ночи я думал, что мы будем на одной волне.

Теперь снова стемнело, и я направлялся к ее домику, потому что нам нужно было поговорить о том, что произойдет, когда мы покинем это место.

В ее домике горел свет, а дверь была приоткрыта. Не задумываясь, я просто толкнул ее и открыл.

Проклятье.

Я не мог дышать.

Это было не по-настоящему.

Глядя на картину передо мной, я почувствовал, что все частички доброты, все еще таившиеся во мне, исчезли.

Лиам ухмылялся мне. Он потянулся к голове Аспен и запустил пальцы в ее золотистые волосы. Он откинул ее голову назад, и хлопающий звук, который издал ее рот, когда она выпустила его член, эхом разнесся по комнате.

Я побежал к нему, готовый ударить его, но меня оттащили назад. Два человека держали меня, с обеих сторон. Им понадобилось много сил, чтобы сдержать меня.

— Ты сукин сын! - В моем голосе звучало отчаяние. - Ты заплатишь за это.

Аспен — она даже не смотрела на меня; она просто стояла на коленях у его ног.

— Рано или поздно каждый преклоняет колени перед своим королем, - торжествующе сказал Лиам.

Я брыкался всем телом, пытаясь освободиться, но чем больше я пытался двигаться, тем больше давления оказывали придурки по обе стороны от меня.

— Отпусти. Ее. Сейчас же.

Лиам рассмеялся.

— Что ты собираешься делать? Ты всего лишь призрак.

Я был похож на быка, видящего красное. Лиам застегнул молнию на штанах, но мне нужна была Аспен, чтобы убежать от него. Или чтобы он испытывал к ней такое отвращение и отшвырнул ее.

— Спроси ее, в чьих объятиях она задыхалась и стонала прошлой ночью, - выплюнул я, уверенный, что это заставит его потерять контроль.

К моему удивлению, он оставался спокойным.

Он схватил ее за лицо и заставил посмотреть на меня.

Я надеялся увидеть слезы, что-нибудь, что помогло бы мне почувствовать себя лучше во всей этой ситуации, но их не было.

— Это правда? - Он склонил голову набок, когда спросил ее.

Аспен смотрела мне в глаза не более пяти секунд, а затем кивнула и опустила взгляд.

— Ты сделала именно так, как я просил, и не разочаровала меня, - сказал ей Лиам.

Каждая частичка меня ломалась тысячу раз подряд. Почему мы продолжали отдавать одним и тем же людям наши сломанные части, если они не потрудились их починить?

— Почему? – в ярости закричал я, глядя прямо на нее. Я хотел, чтобы это прозвучало из ее уст, потому что на этот раз она не могла прятаться за спинами своих родителей. На этот раз предательство полностью исходило от нее.

— Разве это не очевидно, - ответил за нее Лиам. - Она хочет по-настоящему ощутить вкус власти, а с тобой она никогда этого не получит.

Я в ярости свел руки вместе, а затем быстро потянул их, пока люди, державшие меня, не отпустили. Я ударил первого, а затем второго. От моего кулака исходила боль, но мне было все равно.

Лиам не пошевелился, и Аспен тоже. Я оттолкнул его. Этот засранец позволил мне сдвинуть его с места и даже не пытался сопротивляться. Не обращая на него внимания, я опустился перед ней на колени. Он ничего не сказал, когда я схватил ее за подбородок.

— Скажи мне, почему?

Эти карие глаза, от которых я мог бы опьянеть, просто глядя на них, ярко горели.

— Потому что я хочу быть свободной, - сказала она сквозь стиснутые зубы.

Ее ответ был подобен удару в живот. Я бы исполнил ее желание и сделал это бесплатно, но она не хотела мне доверять.

— Ты хочешь власти, не так ли? Прекрасно. Я облегчу тебе задачу, Аспен, - сказал я ей. - Все, что было моим, теперь твое. Ты можешь, блядь, оставить это себе, не чувствуя вины за то, что оно украдено. Мне это не нужно. - Я остановился, чтобы успокоить своё дыхание. Я наклонился и прошептал ей на ухо: - Но взамен ты отдашь мне то, что любишь больше всего на свете.

Она не произнесла ни слова и даже не посмотрела мне в глаза.

Я оставил ее там и уже почти вышел за дверь, когда Лиам заговорил снова:

— Ты думал, я позволю тебе уйти отсюда живым?

У меня не было возможности ответить ему, когда я почувствовал, как кто-то ударил меня по затылку. Когда я упал и начал терять сознание, я мог бы поклясться, что услышал крик Аспен.

Может быть, это было просто принятие желаемого за действительное с моей стороны.

Кровь покрыла мой язык, пока я наблюдала, как остров становится все меньше и меньше. Практически все уже уехали оттуда — за исключением Мэйсона Штильцхена. Я не думала, что он мертв, потому что целью номер один Лиама было унизить его.

Я почувствовала, что кто-то сидит рядом со мной, и мне не нужно было оборачиваться, чтобы знать, что это Лиам.

— Шесть лет, - сказала я, мои слова были резкими и полными яда.

— Сделка есть сделка, - сказал он самоуверенно. Он потянулся к моему лицу и повернул его так, чтобы мы могли смотреть друг на друга. - Я сдержу свое слово и не прикоснусь к тебе, но как только эти шесть лет истекут, ты моя.

Я вырвала свое лицо из его хватки и вспомнила, что он сказал мне в тот день.

Мое внимание было сосредоточено на Мэйсоне и Рейчел, и то, что я испытала в этот момент, было, не то к чему я привыкла - это была ревность. Лиам прижал меня к стене, и я притворилась, что сказанные им слова были притворными. Может быть, если бы я вела себя так, будто это не имеет значения, вес его слов не был бы бременем.

—Ты меня слушаешь, невеста?

— Мммм.

— Выясни, почему Штильцхен сжег дом, иначе...

Я подняла на него глаза.

— Иначе что?

Его улыбка была жестокой.

— Наконец-то я могу немного повеселиться с тобой, и пока я этим занимаюсь, я поделюсь этим весельем со своими друзьями.

Это был первый раз, когда до меня дошло, насколько я была беспомощна. Он можешь швырять в меня деньгами и наряжать в тонкие шелка, но я всегда буду для него игрушкой, с которой он будет играть.

Лиаму не понравилось, что мне не удалось выяснить настоящую причину, по которой Мэйсон сжег дом дотла. Поэтому вместо этого он решил подразнить его другим способом. Мои варианты были просты. Я встаю перед ним на колени, или он воплотил свою угрозу в реальность. Я не жалела, что не сказала ему настоящую причину, по которой сгорел тот дом.

Мэйсон Штильцхен теперь ненавидел меня, потому что один раз это было ошибкой, но во - второй он не успокоится, пока я не умру. Я смирилась с тем фактом, что унесу его секреты с собой в могилу.

Отчаяние

Отчаяние

И, в конце концов, единственными людьми, которых мы могли винить, были мы сами.

Любить было нелегко, любовь была несправедливой, но это не должно было быть жестоким и полным отчаяния.

ГЛАВА 24

Двадцать один год

Время было действительно забавной концепцией. Наверное, это было одной из самых значимых вещей. Что-то, что мы не должны были принимать как должное, но мы всегда это делали. Мы бездельничали, выжидая, скуля, предаваясь воспоминаниям, и все это время часы продолжали тикать.

Все это время последствия наших действий были прямо там, ожидая идеального момента, чтобы возвратиться.

И вот настал мой звездный час.

Никто не просыпается однажды утром и не решает стать отвратительной сукой; жизнь сделала тебя такой. Вы выбрали быть толстокожим, следовательно, вы могли либо продолжать получать порезы из-за какой-то ерунды, либо вас все устраивало, и вы могли причинить боль другим, прежде чем они причинят боль вам.

Жизнь была непростой. Она была чертовски сложной. Иногда казалось, что чем больше вы стараетесь, тем больше это давит на вас. Выбор, который был лучшим для вас, загубил всех остальных. Мой, безусловно, имел последствия, и я закончила извиняться за это.

Обручальное кольцо на моем пальце, даже больше не тяготило меня. Это была просто стальная лента, которая была напоминанием обо всем, что я сделала.

Один урок, который я усвоила на собственном горьком опыте, состоял в том, что вы не должны извиняться за то, что разбили чье-то сердце, если это означало спасение вашего. Не то чтобы это было действительно безвозмездно, но выбор, который я сделала, спас меня, и мне нужно было перестать чувствовать себя виноватой из-за этого.

Я дала Лиаму то, что он хотел. Ни Мэйсон, ни мои родители не смогли бы защитить меня от него. Мои родители даже не потрудились попробовать.

Я сделала глубокий вдох и подошла к краю своего балкона. Теперь, когда солнце начало садиться и отбрасывать тень на Кинговскую башню, все вокруг казалось золотым.

Мои идеально ухоженные руки держались за кирпичную стену, когда я смотрела вниз на королевство, которое я завоевала, нанеся удар в спину другим. Люди, прогуливающиеся по центру города, были похожи на муравьев. Отсюда, сверху, они выглядели уязвимыми, раздавленными, как жуки. По правде говоря, я им завидовала. Они свободно бродили по городу. Конечно, они были прикованы цепями к миру, но их выбор был их собственным. Это было больше, чем я могла себе представить.

— Миссис Кинг, вас к телефону ваша мать.

Я закатила глаза. Я не была замужем за Лиамом — пока нет. Я попросила его дать мне время, и за то, что я разбила сердце Мэйсона, он вознаградил меня. Он дал мне шесть лет, прежде чем я собралась выйти за него замуж. Шесть лет, на протяжении которых ему не разрешалось прикасаться ко мне. Три прошли, и еще три осталось.

Для меня не имело значения, живу ли я с ним или в так называемом месте, которое было моим домом. Большую часть времени он оставлял меня в покое, поэтому я предпочитала быть здесь, а не в доме моих родителей.

Можно было бы подумать, что они поняли намек на то, что я не хочу иметь с ними ничего общего, но моя мать продолжала звонить.

— Ты можешь идти. - Я махнула рукой, отпуская слугу.

Я вернулась в пентхаус, мои каблуки отдавали эхом, когда я шла. Все слуги убежали, когда увидели меня, вероятно, потому, что уже поняли, что я не буду в хорошем настроении.

— Что тебе нужно? - Рявкнула я, как только подняла трубку.

— Аспен, так не следует разговаривать со своей матерью.

Я рассмеялась.

— Не испытывай меня. Одно слово - и ты окажешься на улице.

И тут она начала снова рассказывать о том, через что ей пришлось пройти и какие жертвы принести.

— Я уверена, что твоему мужу было очень трудно, трахаясь, для обретения лучшей жизни. - Я повесила трубку, прежде чем она успела вызвать у меня головную боль.

Она разозлилась, потому что я ее бросила. Она думала, что сможет вечно жить с украденным состоянием, но не рассчитывала на то, что я захочу видеть ее страдания.

Может быть, с моей стороны было глупо продавать себя ради их благополучия, но тогда я все еще была слабой и напуганной. Мне надоело угнетать себя из-за людей, которые меня не заслуживали.

Я не могла быть такой, как они. Они предали своих родителей легко, без угрызений совести. Если бы я могла сделать то же самое, возможно, меня бы здесь не было, но сейчас было слишком поздно думать об этом.

Мои умные часы начали пищать, предупреждая меня о том, что мне нужно успеть на встречу. Единственная причина, по которой я выходила в свет, заключалась в том, чтобы увидеть, как несколько человек корчатся. Я подошла к своему шкафу и переоделась в платье, черные туфли Louboutins и новейшую сумку Birkin, которую мне подарил Лиам.

Все во мне сияло. Если средства массовой информации обожали меня, когда я попала в центр всеобщего внимания, то сейчас они, черт возьми, боготворили меня. Я была “Этой девушкой” в Верхнем Ист-Сайде.

Может быть, именно поэтому моя мать медленно угасала. Меня повсюду фотографировали за поздним завтраком с членами Ордена, но никогда с ней.

Я улыбнулась, нанося блеск на губы.

— Смотри, как я становлюсь всем, чем ты когда-либо хотела, и даже больше, мама, - прошептала я своему отражению.

Как только я была удовлетворена, я вышла из своей комнаты. Пентхаус, который мы с Лиамом делили, находился по другую сторону от его родителей. Я подозревала, что это было потому, что они хотели приглядывать за мной.

Я спускалась по лестнице, когда дверь лифта открылась, и вошел Лиам. Я схватила солнечные очки, которые были в моей сумочке, и надела их.

Он остановился, когда увидел меня, и просто наблюдал за мной. Я почувствовала, как его взгляд скользнул по моему телу.

Я получала удовольствие от того, что он мог только смотреть, но не прикасаться ко мне. Это давало мне чувство, что я контролирую ситуацию. Это давало мне силу.

— Ты выглядишь сексуально. - Он ухмыльнулся. - Сумочка тебе идет.

Я прошла мимо него, и нажала кнопку, чтобы лифт открылся. Затем я повернула голову, чтобы посмотреть на него.

— Жди звонка от своей любовницы в ближайшее время. - Я улыбнулась ему.

Дверь лифта открылась, и прежде чем я успела зайти внутрь, он потянул меня обратно за руку. Его лицо оказалось так близко к моему, что я перестала дышать. Мне нравилось давить на него, но в тот момент, когда он подошел ко мне, мое сердце остановилось. После всех этих лет это все еще казалось неправильным.

— Мне нравится, что ты такая гребаная змея, - с насмешкой произнес он, так близко к моим губам, что мы почти целовались.

Я отстранилась от него, затем закрыла дверь лифта.

Улыбка на моем лице была такой же фальшивой, как новые сиськи моей матери, но пресса этого не знала. Я упорно трудилась, чтобы стать любимицей Америки. Я всегда чувствовала на себе чей-то взгляд. Меня это вполне устраивало. Я знала, что это единственное, что меня защищает. Если средства массовой информации любят меня, то Орден и Кинги в том числе, не причинят мне никакого реального вреда.

Ресторан, где проходил обед, был новым и модным. У входа собралась очередь. Мой водитель остановился прямо перед дверью. Я подождала, пока он выйдет и откроет мне дверь. Хозяйка отвела меня туда, где уже собралась группа женщин, с которыми я пришла встретиться.

А вот и они.

Я улыбнулась, снимая темные очки. Единственное пустое место было между Рейчел и Эрин. Я думаю, это было сделано специально, чтобы поиздеваться надо мной. Я больше не общалась с Эрин; наша дружба умерла на том острове. Что касается Рейчел, то ее я просто терпела.

— Извините, я опоздала; Лиам не давал мне выйти из дома.

Некоторые из их взглядов были обращены на меня; другие смотрели на Рейчел, так как ни для кого не было секретом, что они трахались. Но никто из них не осмелился бы спросить меня, что я думаю об этом.

Теперь я наслаждался защитой, которую предлагали мне Кинги. Блестящее кольцо на моем пальце было похоже на броню. Я подошла к своему стулу и поставила сумку прямо перед Рейчел, а сама села.

— Подарок от жениха. - Я ухмыльнулась им, заметив их взгляды.

Это было едва заметно, но в тот момент, когда Рейчел гневно скривила лицо, мне захотелось запрокинуть голову и рассмеяться.

— Я не знаю, как ты это делаешь, имеешь

жениха, который не может удержать свой член в штанах, - пробормотала девушка Тедди.

Я поджала губы.

— Я думаю, с тобой все по-другому, потому что Тедди - это ты та, кто принимает в задницу.

Ее лицо покраснело. Она была не более чем «бородой».* (Бородой называют жен геев). Настоящая разница между ними и мной заключалась в том, что я не обманывала себя. Остальная часть обеда прошла в том же духе. Куча коварных оскорблений и двусмысленных комплиментов.

Удивительно как легко можно привыкнуть питаться чужой болью. Это был мой источник развлечения, и я наслаждалась каждой секундой, которая у меня была, чтобы сделать их несчастными.

ГЛАВА 25

Двадцать три года

Терпение было добродетелью, которой у меня больше не было. Иногда мне казалось, что я провел всю свою жизнь в ожидании, и чего? Люди намеревались делать все, что, черт возьми, им заблагорассудится, и так было легче добиться успеха.

Я находился на одном из своих складов. Слушал очередное оправдание от одного из людей, которые работали на меня. Я притворился, что слушаю, потому что в последнее время я жил, чтобы разрушать ту маленькую надежду, которая питала человеческую душу.

Если бы у людей был шанс, они бы обманывали, крали и лгали, если бы это означало, что они могут избежать смерти.

— Это отличная история и все такое, - сказал я, имея в виду ложь, которую он только, что скормил мне. - Но я не понимаю, какое это имеет отношение к украденному у меня товару.

Его лицо стало еще бледнее.

Сильные эмоции могут поколебать сердце; к сожалению, для него, у меня его больше не было.

Склад был пуст. В основном он использовался для встреч или новых предложений, но никогда для обмена мнениями.

— П-п-пожалуйста, п-п-пожалуйста, - мужчина начал всхлипывать.

Это было жалко. Он был вдвое старше меня, и он умолял меня. Он, вероятно, думал, что я глупый ребенок, и именно поэтому ощутил потребность украсть у меня.

Некоторые люди лучше учатся на горьком опыте. Мне это известно не понаслышке. Ваше тело не получит памятку до тех пор, пока не вспомнит о боли и не захочет чувствовать ее снова.

— Я великодушный человек, - сказал я ему, и на моих губах появилась убийственная улыбка.

Двое мужчин, которые были по обе стороны от меня, напряглись. Они, возможно, отговорили бы меня от того, что я буду делать дальше, но урок должен был быть усвоен.

— Б-б-благодарю вас, сэр.

Вы никогда не должны благодарить дьявола, пока не ознакомитесь с мелким шрифтом той сделки, которую вы заключили с ним. Рукой в перчатке я сделал знак одному из моих людей выйти вперед. У него в руке был чемодан.

Я встал с металлического стула, на котором сидел. Неторопливо поправил лацкан своего костюма. Было бы трудно сделать это правой рукой, но я упорно трудился, чтобы сделать свою левую руку доминирующей в течение многих лет.

Вы никогда не увидите меня ни в чем другом, кроме как во всем черном, начиная с моих туфель, галстука, костюма и блестящих волос. Я был демоном преступного мира, и те, кто воспринимал меня всерьез, знали, что не стоит меня испытывать.

Я взял чемодан, затем присел на корточки, чтобы быть на уровне глаз хорька, который думал, что может обокрасть меня. Мужчина наблюдал, за тем как я открывал чемодан, и понял, что ему крышка, когда увидел три пистолета.

У моего отца было много секретов, и этот был одним из них. Он знал, что его новая технология выведет его на новый уровень, но он был одержим идеей превзойти Кингов, поэтому он просочился в преступный мир. Ничто так быстро не продавалось на улицах, как огневая мощь.

Я испытал отвращение к этому, когда он рассказал мне обо всем. Это было сразу после того, как я вернулся с учебы за границей. Я быстро прервал ход своих мыслей, потому что воспоминание о том, что произошло после, вспыхивало вместе с золотыми прядями волос.

— Вот что я тебе скажу, - монотонно произнес я. - Если ты выиграешь, ты выйдешь отсюда не только со своей жизнью, но и с чемоданом.

Как у крысы, которой он и был, его глаза заблестели от возможности выйти отсюда победителем. Моя губа скривилась от отвращения, но он был слишком занят разглядыванием чемодана, чтобы это заметить.

— Итак, ты в деле?

— Что я должен сделать? - спросил он, уже звуча менее испуганно. Наверное, уже подсчитывает в уме свое богатство.

Я сунул руку за спину и вытащил револьвер. Его глаза расширились.

— Тому, кому судьба пророчит победу, остается в живых. Сделка?

Теперь, когда он знал, что ему нужно делать, он пересматривал свое решение.

— Подумай об этом так — я мог бы пристрелить тебя, но теперь, по крайней мере, у тебя есть шанс выжить.

Он сглотнул.

— И если я выиграю, я действительно выйду отсюда живым?

— Я человек слова, - уверенно сказал я ему. - Чтобы показать мою добрую волю, ты можешь быть первым.

Я протянул ему револьвер, и он посмотрел на него, потом на меня, но не взял.

— В-вы будьте первым, - сумел он сказать.

— Ладно, - сказал я, поднося пистолет к виску и нажимая на курок.

Его лицо вытянулось, когда в его мозгу щелкнуло, что я не вышиб себе мозги.

— Твоя очередь.

Я взял его за руку и вложил револьвер ему в ладонь.

Он посмотрел на пистолет и снова на мое лицо.

— Я бы посоветовал не пытаться стрелять в меня из него. Если ты играешь нечестно, то и я буду играть нечестно. Это касается только нас с тобой; нет никаких причин впутывать в это твоих детей, ты согласен?

Его нижняя губа задрожала. Прошло несколько секунд, а затем он дрожащей рукой поднес пистолет к своей голове. Он захныкал, нажимая на спусковой крючок. Дуло было приставлено к его виску, а глаза все еще были закрыты.

Мои люди захихикали, когда до них донесся запах мочи.

— Моя очередь, - сказал я ему, забирая револьвер из его руки.

И снова ничего не произошло.

На этот раз он приставил дуло к виску чуть более уверенно. Я замер, когда его палец начал давить на спусковой крючок. Звук выстрела оглушил меня. Я почувствовал, как брызги крови ударили мне в лицо, и его безжизненное тело с громким стуком упало на пол.

Я потянулся за чемоданом, встал и пошел прочь.

Другой рукой я снял галстук, затем вытер им кровь с лица. Один из моих людей шел прямо за мной.

— И что бы ты сделал, если бы он захотел начать первым?

— Никто никогда не стремится к смерти, - сказал я.

Смерть была иллюзией. В этом я был убежден. Что значит жить, когда тебе не для чего жить? Разве это не была просто еще одна форма смерти?

Поездка обратно к моему дому прошла спокойно, или, может быть, я все еще был оглушен от выстрела. Когда мы подъехали к моей подъездной дорожке, я вздохнул, увидев машину, припаркованную на моем любимом месте.

— Мистер Штильцхен. – Слуги, которые видели меня по дороге в мой кабинет, поздоровались и поклонились.

Я просто уставился на них.

Я устал говорить им, чтобы они больше не называли меня так. Я думаю, от старых привычек трудно избавиться. Я не хотел иметь ничего общего со своей прежней жизнью, но двигаться дальше было не так-то просто, особенно для того, кто должен был быть мертв. Кража моего старого персонала у Миллеров была для них наказанием за то, что они сделали, и напоминанием Ордену, что я все еще здесь.

— Почему ты в моем доме? - Рявкнул я, открывая дверь.

Нейт сидел и пил мой скотч.

— Потому что мы друзья, - ответил он, как будто это и так было очевидно.

Благодаря ему я смог выбраться с острова незамеченным. Он доставил меня обратно на берег и с тех пор ходит за мной по пятам.

— Я полагаю, ты пришел сюда за чем-то, а не для того, чтобы услышать о человеке, которого я только что убил, - сухо сказал я.

— Господи, - пробормотал он. - Может быть, тебе стоит держать некоторые вещи при себе. Адвокатская тайна и конфиденциальность клиента способствуют нам до поры до времени.

Я пожал плечами.

— Если говорить чисто технически, то он покончил с собой.

Нейт потер виски. Не имело значения, как сильно я давил, он не сдвинулся с места. Я знал, что он был со мной, потому что хотел отнять власть у Кингов. Если ты не купался в их благосклонности, ты был против них, и его семья была сыта ими по горло.

Я знал, что его причины, вероятно, связаны с Эрин, но я не хотел задавать слишком много вопросов. Вместо этого я потянул галстук рукой в перчатке и положил его на стол. Кто-то должен был сжечь его к чертовой матери.

— Они назначили дату, - сказал Нейт.

Я чувствовал, как его взгляд пронизывает меня насквозь.

— Можешь не продолжать. - Мой ответ был расчетливым и монотонным. В большинстве случаев я мог напрочь забыть об Аспен Миллер. Но это было трудно сделать, когда эта сука была повсюду в новостях.

Я потянулся за скотчем, а затем налил нам выпить. Нейт продолжал смотреть на меня, задаваясь вопросом, собираюсь ли я сорваться.

Все это было для меня в прошлом.

У Аспен было все, что она хотела, так что я собирался позволить ей продолжать валяться в куче дерьма, которую она создала для себя.

— За счастливую пару.

ГЛАВА 26

Двадцать пять лет

Глухой удар.

Глухой удар.

Глухой удар.

День, которого я всегда боялась, наконец-то настал. Честно говоря, я думала, что вообще ничего не почувствую. За последние несколько лет я полностью влилась в свою новую роль. Последние несколько лет я думала о чем угодно, только не о нем.

Может быть, потому, что это был день моей свадьбы, и я испытывала ностальгию.

Каждый раз, когда я чувствовала, как мое сердце бьется в груди, я знала, что стала на шаг ближе к аду. Все еще существовала невидимая связь, которая связывала меня с ним. Звено, которое связало наши души — никакое количество времени или пролитой крови не смогли разорвать это. Я бы солгала, если бы сказала, что не нервничала; я была в ужасе. Я говорила себе, что научилась жить с тем, что я совершила много лет назад, но серьезность этих поступков была готова дать мне пощечину.

Иногда мы принимаем решения, зная, как сильно они сломят другого человека, но в процессе мы превращаем этих людей в крепкую сталь. Что касается человека, наносящего ущерб, что ж, он учится жить сломленным.

Знаете ли вы, каково это - жить без половины своего сердца? Вы ничего не чувствуете. Вы становитесь ничем. Вы видите смерть и приглашаете ее к себе на порог.

Вы когда-нибудь желали смерти?

Тошнотворно, верно? Девушка, у которой было все, хотела умереть. Предполагалось, что это будет самым счастливым днем в моей жизни. Куда бы я не взглянула, кругом было все белое. Мои каблуки, гребаное платье принцессы, которое было на мне, и вуаль.

Мои руки скользнули вниз по корсажу. Каждая деталь была свидетельством того, за кого я выхожу замуж. Это должно быть преступлением - тратить столько денег на свадебное платье. Я до сих пор помню, как мы пришли из ничего, живя по милости других, а теперь мы здесь.

Мои балетки от Walmart заменили туфлями на каблуках от Prada.

Свежий запах цветов наполнил комнату. Для меня только самое лучшее. Это была свадьба века. Прекрасный принц из старых денег женится на светской принцессе новых денег. Если бы только средства массовой информации знали, что я всегда была частью Бесконечного Ордена, но лишь с одной малой погрешностью, мы были просто их рабами.

В игру вступили мои родители, чья хитрость превзошла их хозяев. Теперь мы, презренные Миллеры, стоим с ними на равных. Мои родители могли бы дать нам свободу; вместо этого они привязали нас к семьям, которыми мы были порабощены в течение последнего столетия.

Таких мужчин, как мой отец, легко было соблазнить киской и властью. Именно его я должна была поблагодарить за то, что собиралась сделать сегодня.

Аспен Миллер наконец-то готова была выйти замуж. Таким образом, доказывая, что кто угодно, не смог бы избежать своей судьбы, он мог бы просто оттягивать время. Моя мать уже была в церкви, следила, чтобы слуги ничего не испортили. Она ведет себя так, как будто сама не была ниже всех наших гостей в прошлом. Между нами не было утраченной любви. Моя мать была стервой. Она подбила моего отца пойти на предательство и пожертвовала мной ради нескольких жемчужин.

Пусть они оденут меня во все белое и принесут в жертву своим новым богам. Какой смысл жить, когда ты уже мертв внутри? Моя жизнь не имела никакого смысла, так что я могла бы просто продержаться до конца.

Мне пришлось вернуться в дом моих родителей, так как все СМИ собирались освещать это событие.

Мой отец весь день просидел взаперти в своем кабинете. Вся его тяжелая работа окупилась, и я собиралась заключить сделку вместо него. Было приятно знать, что один из нас крепко спал ночью после того, как вонзил в спину другого нож.

Какой бы ущербной ни была наша прежняя жизнь, я не могу сказать, что она была ужасной. Наши старые хозяева никогда не поднимали на нас руку.

Когда я услышала стук в мою дверь, я не потрудилась поднять голову.

— Мисс Аспен, - сказала одна из наших горничных. - Ваш отец сказал, что пора.

Чувство безнадежности захлестнуло меня. Оно распространилось по моему телу, и когда оно достигло моего сердца, я онемела.

Почему ты такая красивая?

Его голос напугал меня. Он преследовал меня, и эгоистичная часть меня приветствовала это. Прошло так много времени с тех пор, как я слышала хрипотцу его тона или глубокую хрипотцу его голоса. Что-то, что пугало тебя, но держало в напряжении - это заставляло тебя чувствовать себя живой.

Ирония судьбы заключалась в том, что я услышала его именно сегодня. Или, может быть, это было наказание. Сегодня я была одета во все белое, но все равно была вся в его крови.

Мне стало интересно, не так ли чувствуют себя птицы, когда им подрезают крылья. Желали ли они смерти, зная, что никогда больше не смогут подняться в открытое небо?

Вот почему я хотела умереть. Что такое жизнь, если все в ней было фарсом? Зачем оставаться в живых, если это была просто ложь?

— Иду, - ответила я отсутствующим тоном.

Медленно приподняв голову, я ничего не почувствовала, когда увидела свое отражение. Вырез в виде сердечка был прелестен и подчеркивал мою грудь. На моей шее красовалось бриллиантовое колье. Мои волосы были распущены и ниспадали каскадом на спину.

Волосы цвета золота.

СМИ говорили о моих золотых локонах с тех пор, как мы с Лиамом официально объявили о нашей помолвке. Мои янтарные глаза смотрели на меня в ответ, и они выглядели безжизненными.

Уильям “Лиам" Кинг был близок к победе, и я ничего не могла с этим поделать.

Рано или поздно ты преклонишь колени перед своим королем.

Его слова насмехались надо мной. Я выставила его дураком, но он был терпелив и собирался поставить шах и мат на глазах у всего мира. Вот почему крестьяне и короли не смешивались — мы бы никогда, черт возьми, не смогли одержать победу.

— Аспен! - На этот раз голос моего отца раздался по другую сторону двери.

Взглянув на себя в зеркало в последний раз, я встала и направилась к нему. Я остановилась, прежде чем открыть дверь, и оглядела свою комнату. Вероятно, это был последний раз, когда я видела ее такой. Не то чтобы меня это сильно волновало. Этот дом был новым, но я не чувствовала себя в нем как дома.

Дом был в помещениях для прислуги в его доме. Дома я допоздна ходила на кухню, чтобы приготовить ему еду, зная, что он будет свирепо смотреть на меня за это. Дом был там, где он был рядом.

Я знала, что как только моя мама закончит с моими свадебными торжествами, она переделает эту комнату, и все исчезнет. Я не была сентиментальной. Я меняла одну клетку на другую, так что это не имело значения.

Мирские вещи поблекли. В конце концов, не имело значения, сколько денег или золота у тебя было, когда ты умирал. Ты не сможешь взять его с собой.

Я бы в одно мгновение отдала свою жизнь, если бы это означало, что я сама могу распоряжаться своей судьбой. К сожалению, исчезнуть было не так-то просто. Я училась в лучших учебных заведениях, но все, что я получила, - это модную степень, которая ничего не стоила. Образование ровным счетом ничего не значило, когда твоя семья и их друзья правили миром.

Бежать было некуда. Негде спрятаться.

Моя рука коснулась золотой дверной ручки, но прежде чем открыть дверь, я развернулась и пошла к своей кровати. Внутри наволочки была спрятана изящная золотая цепочка. Недолго думая, я взяла ее и засунула себе между грудей.

— Аспен! - крикнул мой отец, когда я открыла дверь.

Мой отец был высоким мужчиной, поэтому я всегда смотрела на него снизу вверх, но не потому, что восхищалась им. С тех пор как он пришел к власти, он был тщательно собран, ни одна прядь светло—каштановых волос не выбивалась из прически - чарующий, но не приветливый. Взрослея, я всегда задавалась вопросом, любил ли он меня или я была просто благоприятной возможностью.

— Поехали, - сказал он, проверяя свой телефон. - СМИ уже на улице и ждут, чтобы сделать ваш снимок.

Кроме этого, не было сказано ни слова. Мой отец не стал бы утруждать себя похвалой, если рядом не было людей, которые могли бы это засвидетельствовать. Я последовала за ним, глядя на место, за которое он заплатил кровью других, и ждала, что меня охватит приступ ностальгии, но этого так и не произошло.

— Убедись, что ты всегда улыбаешься. Это самый счастливый день в твоей жизни , - сказал мой папа, когда мы вошли в лифт.

По мере того как лифт спускался, росла и та частичка свободы, которая у меня была. Когда мы добрались до первого этажа, я надела вуаль, чтобы никто не заметил ужаса на моем лице. Эта честь достанется моему жениху.

Люди в вестибюле нашего здания встрепенулись, но я не обратила на это внимания. Как только мы оказались снаружи, я увидела мигающие огни. Мой отец положил руку мне на спину, делая вид, что оберегает меня, потому что папарацци смотрели. Тем не менее, было приятно чувствовать себя защищенной и драгоценной, поэтому я сосредоточилась на этом чувстве, забираясь в Роллс-ройс.

Когда дверца машины закрылась, отец перестал притворяться. Я подвинулась ближе к окну и сосредоточилась на зданиях, считая каждое, ожидая того ужасающего момента, когда я доберусь до часовни.

— Почему так долго? - спросил мой отец, нажимая на кнопку, чтобы шофер мог его услышать.

— Прошу прощения, сэр, кажется, произошел несчастный случай.

В этот момент мое оцепеневшее сердце решило учащенно биться. Сигнал о том, что мы с ним всё еще живы.

Я посмотрела на своего отца, и он был недоволен этой новостью. Его челюсть была сжата, и я на мгновение задумалась, если я заговорю и скажу всё что чувствую, будет ли это иметь значение?

Я открыла рот, чтобы сказать: «Я не могу этого сделать», но слова не шли с языка.

— Ты отдашь мне то, что любишь больше всего.

Его голос раздался снова, и я села прямее.

Я действительно была гребаной лицемеркой и трусихой. Я ненавидела Лиама Кинга, но мой брак с ним был единственным, что спасало меня от его мести.

Прежде чем я успела погрузиться в воспоминания о прошлом, машина неожиданно остановилась. Одной рукой я потянулась к окну, пытаясь найти опору. Я услышала шум, и мой отец опустил перегородку как раз в тот момент, когда со стороны водителя в нас врезалась машина.

У меня сдавило горло, и смесь адреналина, страха и облегчения прокатилась по моему телу. Я ведь была чудовищем, не так ли? Первой моей мыслью должна была быть о водителе, и вот я здесь, радуясь еще нескольким секундам свободы.

Я была так поглощена своими мыслями, что не услышала, как мой отец закричал, и дверь с моей стороны открылась. Вспышка света поразила меня, прежде чем все погрузилась во тьму.

Это было знакомое чувство, и, может быть, именно поэтому я не стала сопротивляться. В конце концов, это был не первый раз, когда на мое лицо набрасывали мешок, за исключением того, что в прошлый раз он был бархатным.

Мое сердце забилось еще сильнее, когда я почувствовала, как сильные руки обхватили меня за талию; к сожалению, они не казались знакомыми. Мое платье стоимостью в полмиллиона долларов было испорчено, и даже в этой хреновой ситуации это приносило мне удовлетворение.

Шум города снова обрушился на меня, как и истерические крики и требования моего отца.

— Ты что, не знаешь, кто мы такие? - завизжал он, его голос звучал все громче с каждым моим шагом. Ты думаешь, что мы важнее, чем есть на самом деле, папа. Твой король бросит нас под автобус, как только у него появится первая возможность.

Мужчина, который схватил меня, молчал, и так как он увидел, что я не сопротивляюсь, он перестал держать меня так крепко. Мы остановились, и я услышала, как открылась дверца.

Внезапно реальность обрушилась на меня. Когда мы тонем, наши тела борются за жизнь, так как срабатывает инстинкт самосохранения. Я хотела умереть, но я не хотела, чтобы меня убили. Насколько я была глупа? У Ордена повсюду были враги.

Блядь.

Я дернулась, и мужчина, который сопровождал меня, мгновенно отреагировал. Для меня было слишком поздно что-либо предпринимать, и трусливая часть меня задавалась вопросом, не сделала ли я это только для того, чтобы позже оглянуться назад и сказать, что, по крайней мере, я пыталась.

Мужчина с легкостью поднял меня и закинул в машину. Первое, что произошло: мои потные руки коснулись кожаной обивки заднего сиденья. Во-вторых, запах кедра поглотил мои чувства. И, в-третьих, холодок пробежал у меня по спине до кончиков пальцев ног, когда палец в перчатке просунулся под капюшон и погладил меня по щеке.

— Нет, - выдохнула я, заговорив впервые с тех пор, как меня похитили.

Мешок, надетый на мою голову, был снят, и единственное, что я могла видеть, это нефритовые глаза, пристально смотрящие на меня.

Как это было возможно?

— Удивлена видеть меня, питомец? - он говорил тем ленивым тоном, который раньше делал со мной забавные вещи.

Я моргнула пару раз и поняла, что идти по проходу было бы более безопасным выбором.

Мэйсон Штильцхен жаждал мести, и мне некого было винить, кроме себя самой.

Он приподнял мой подбородок одним пальцем, и я не могла не быть загипнотизирована. Столько ненависти и отвращения было в этих нефритовых глазах, и все это было для меня.

Глядя в его зеленые глаза, я не могла не думать о прошлом — о нашем трудном начале и адском конце.

ГЛАВА 27

Хорошие вещи приходят к тем, кто ждет, по крайней мере, так говорят. Я не мог сказать, что мне было легко сдерживаться, когда первое, что я хотел сделать после отъезда с острова, это отправиться на поиски Аспен и, черт возьми, свернуть ей шею.

Но смотреть на нее через чужой объектив было совсем не то же самое.

Теперь, спустя шесть лет, она наконец-то была на расстоянии вытянутой руки от меня. Лимузин пропитался ее ароматом, и это сводило меня с ума. Я выбрал эту машину, потому что она была просторной, и я точно знал, что мне нужно было сделать, прежде чем забрать у нее все.

В тот момент, когда моя правая рука коснулась ее, она замерла, и это взволновало меня. Хорошо, она знала, что дьявол наконец-то пришел за ней. Я сорвал мешок с ее головы, и в поле зрения попали ее золотистые волосы. Она выглядела как принцесса, готовая к балу. Она выглядела так невинно, хотя мы оба знали, что от нее разило адом. Наши взгляды встретились, и каждая клеточка моего тела затрепетала.

— Удивлена видеть меня, питомец? - Мой голос был тихим и сдержанным, но внутри я уже весь горел.

— Я любимица Америки. Ты не можешь просто взять и убить меня, - произнесла она сквозь зубы.

Я склонил голову набок и улыбнулся. Так вот в чем был ее план. Мой член дернулся от ее интриг. Ее рот приоткрылся в ответ на мою улыбку. Она посмотрела на меня и попыталась дотронуться до дверной ручки машины, но я схватил ее за талию, а затем посадил на боковое сиденье.

Нужно любить большие постановки, потому что в них все спланировано до мелочей, что облегчает их управление. Машина тронулась с места, влившись в поток других машин. Если мое пребывание на острове чему-то меня и научило, так это тому, что месть может завести вас далеко. Вам нужны были деньги, время и люди, стоящие за вашей спиной и поддерживающие ту же цель.

Единственное, что мешало моему плану сейчас, это свадебное платье Аспен.

— Тебе все это с рук не сойдет, - прошипела она.

Я уставился на ее сиськи. Особенно на то, как они торчали из выреза ее платья.

— О, не волнуйся, скоро я отвезу тебя на встречу с прекрасным принцем.

То, как она застыла при моих словах, было приятно. Она понятия не имела, что ее ждет, и я едва мог сдерживать себя.

— Что ты имеешь в виду?

— Твоя жизнь прошла по плану? - Спросил я ее, меняя тему. Она сидела тихо и просто смотрела, но я чувствовал на себе ее пристальный взгляд. – Ну же, питомец, мы теряем время.

— Чего ты хочешь от меня? Ты здесь, чтобы похитить меня, не так ли?

Мрачный смешок слетел с моих губ.

— Мы будем на месте, меньше чем через пятнадцать минут, сэр.

По внутренней связи был слышен голос моего водителя. Правой рукой я ослабил галстук, а затем снял его. Я наклонился вперед и снял куртку.

Когда я снова посмотрел вверх, то заметил, что Аспен тяжело дышит. Она действительно выглядела чертовски красивой. И я напомнил себе, что она собиралась выйти замуж за кого-то другого.

— Я не собираюсь брать тебя с собой, - сказал я ей хриплым голосом.

В тот момент, когда я поднялся со своего места, она попыталась откинуться назад, как будто это могло спасти ее от меня. Я схватил свой галстук, а затем бросился на нее, как лев бросается на газель.

— Какого хрена…

Она не закончила фразу, потому что я прервал ее поцелуем. Чем больше она ругалась на меня, тем жестче был мой поцелуй. Через несколько секунд она, наконец, поцеловала меня в ответ. Я отступил, потому что это было мое шоу, и я не мог позволить ей победить.

Наше громкое дыхание было, похоже, на нашу собственную симфонию, ведущую нас к следующему этапу в наших отношениях. Прежде чем она смогла успокоиться, я схватил ее за оба запястья и связал их.

Ее губы дрожали, но только от гнева, потому что ее лицо раскраснелось, а в глазах не было слез.

— Ты использовала меня на острове; как насчет того, чтобы на этот раз я воспользовался тобой? - Мой тон был холоден. На мгновение я подумал, что меня захлестнет чувство вины, но этого не произошло. С моей точки зрения, мне просто хотелось поквитаться.

— Тронь меня, и ты труп, - прошипела она.

— И кто собирается меня убить? Прекрасный принц? - Я высмеял ее. Я наклонился вперед и провел носом по изгибу ее шеи, двигаясь от плеча к уху. Она пахла так чертовски сладко, и мне захотелось насладиться этим запахом и понежиться в нем.

— Не волнуйся, Аспен, ты все еще сможешь пойти с ним к алтарю, - прошептал я ей на ухо, и она вздрогнула. Я уткнулся лицом в изгиб ее шеи, а затем лизнул ее. Тихий стон сорвался с ее губ, и она выгнула шею, чтобы дать мне больше доступа.

Мне было интересно, помнит ли она, что эти шарики могут сделать с ее киской.

Мой самоконтроль подвергался гребаному испытанию, и я мог винить только себя. Я больше не хотел целовать ее в губы, потому что тогда они бы распухли. Если б я больше целовал ее шею, то оставил бы засосы. Все, что угодно, лишь бы попытаться оставить свой собственный след.

Я положил руку поверх ее груди, и она наблюдала, как я медленно опустил руку вниз и ущипнул ее за сосок. Платье было таким обтягивающим, что я больше ничего не мог сделать. Я был ограничен во времени, поэтому убрал руку с ее груди.

— Прекрати, - взмолилась она сквозь стиснутые зубы.

Я проигнорировал ее и вместо этого уткнулся головой в ее грудь и лизнул ее там тоже, в то же время, когда мои руки пробрались под ее платье. Я надеялся, что материал был, не слишком испорчен, иначе это подпортило бы все ее фотографии.

— Но я не хочу останавливаться. - Я посмотрел на нее, пока мои руки неторопливо скользили вверх по ее бедрам. - Ты не остановилась, когда разбила мне сердце.

Ее рот приоткрылся, и она посмотрела на меня с недоумением, но также и с изумлением. Мои пальцы проследили путь, проделанный ее подвязками, и я пожалел, что не могу увидеть ее без платья. Как бы она выглядела, лежа вся в белом на моей кровати?

— Ты трахалась с Лиамом? - Мой голос был резким.

— Это не твое дело. - Ее голос был полон ярости, и я прикусил губу, когда увидел, как в ее глазах собираются слезы.

Моя левая рука коснулась ее шелковых трусиков. Мой палец скользнул к щелочке, и я торжествующе посмотрел на нее, узнав, какой влажной она была на ощупь.

— Моя рука у твоей киски делает это моим делом. - Два пальца проникли под шелковый материал, и она ахнула только от того, что ее киску погладили. - То, как ты промокаешь для меня, делает это моим делом ...

— С-с-топ, - сумела сказать она, когда я дразнил ее вход.

— Я не остановлюсь… - Два пальца прошлись, проникли в ее киску, и она поморщилась. Ее рот приоткрылся с тихим стоном, когда я начал засовывать их внутрь и наружу.

Ее бедра двигались неуклюже, но ее киска жаждала моего прикосновения. Мой рот наполнился слюной, когда я вспомнил ее вкус и то, каково это - лизать ее киску и сосать ее клитор.

— Ты была хорошей девочкой для меня, не так ли?

Она посмотрела на меня полуприкрытыми глазами, полными похоти, но ничего мне не ответила.

— Никто не был внутри этой киски.

Я вытащил руку в перчатке, а ту, что была под платьем, оставил там. Мне пришлось немного маневрировать, но мне удалось схватить ее за подбородок.

— Ты сохранила это для него?

Мое здравомыслие медленно ускользало, чем больше я прикасался к ней.

Аспен прикусила губу, и я понял, что она была близка к оргазму. Я вытащил свои пальцы и использовал подушечку большого пальца, чтобы подразнить ее клитор.

Она не смогла удержаться от стона.

— В пяти минутах езды, сэр.

Это, казалось, вывело Аспен из транса, в котором она оказалась. Я убрал руку, и она пристально наблюдала за мной, ожидая моего следующего шага. Я приподнялся в машине настолько, насколько мог, и расстегнул молнию, и мой член вырвался на свободу.

— Ч-ч-что ты собрался делать? - спросила она, затаив дыхание.

Я не ответил на ее вопрос. Вместо этого я усадил ее, а затем занял ее место. Аспен попыталась перебраться на другое сиденье, но я не позволил ей.

— Что ты делаешь? - она зашипела.

Я отодвинул часть фатина и усадил ее на себя. Она сидела лицом вперед, и я мог видеть каждое эмоцию, которую отображало ее лицо, благодаря зеркалам, расположенным перед нами.

— Мы наконец-то собираемся потрахаться.

Паника отразилась на ее лице. Моя правая рука обхватила ее за талию и притянула к себе. Левой рукой я сдвинула платье в сторону.

— Не делай этого, Мэйс…

Горький смешок сорвался с моих губ, когда она попыталась позвать меня по имени.

— Почему я должен тебя слушать? Все, что ты сделала, это поимела меня, так что на этот раз тебе, по крайней мере, удастся сделать это как следует.

Я приподнял ее, а затем направил свой член к ее входу. Она продолжала двигаться, пытаясь убежать от меня. Медленно я протолкнул головку внутрь нее. Она была чертовски мокрой. Я даже не был внутри, а это уже было потрясающе.

— Спроси меня, почему я это сделала? - умоляла она.

Наши глаза встретились в зеркале, и я увидел, что она не справляется. Единственная проблема заключалась в том, что меня больше не волновало, ничего из этого.

— Мне все равно, - сказал я ей, когда мой член медленно продвигался внутрь. Обе мои руки легли на ее талию, удерживая ее, пока мои бедра двигались.

— Пожалуйста, Мэйс, не так, - прошипела она, когда я начал растягивать ее.

Ее голос был таким низким и чертовски нуждающимся, что я больше не мог сдерживаться. Я двинул бедрами, одновременно прижимая ее к себе.

Аспен закричала, когда ее киска обхватила меня так крепко, что казалось, мой член вот-вот оторвется. Я замедлил свои толчки, когда оказался глубоко внутри нее. Она была такой влажной и теплой, что мне показалось, будто я таю.

— Я ненавижу тебя... - Прошептал я. - Я ненавижу тебя так сильно, что едва могу дышать.

От моих слов ее дыхание стало прерывистым. Из ее глаз потекли слезы.

— Означает ли это, что мы квиты? - выплюнула она, вставая на пятки, а затем снова обрушилась на меня. Я застонал, и она захныкала от боли, но делала это снова и снова, пока не нашла удовольствие в боли.

— Никогда, - сказал я ей, целуя ее в затылок. - Ты должна была быть моей, Аспен.

У нее перехватило дыхание, и она повернула голову так сильно, как только могла, чтобы мы могли смотреть друг на друга. Наше дыхание стало синхронным, наши легкие отчаянно пытались сохранить нам жизнь, пока мы пытались вцепиться друг в друга.

— Если ты собираешься пойти с ним к алтарю, - мои слова были полны яда, когда я толкнулся бедрами глубоко в нее, заставляя ее глаза закатиться, - Ты собираешься сделать это с моей спермой, вытекающей из тебя.

Мы начали трахать друг друга сильнее и быстрее. Руки Аспен вцепились в край сиденья, когда она поддерживала себя, пока я безжалостно трахал ее. Ее крики наполнили салон машины, и я знал, что они будут преследовать меня, когда ее больше не будет со мной рядом. Ее киска начала сжиматься вокруг меня, и я вошел так чертовски глубоко, желая похоронить всего себя внутри нее. Теперь моя сперма покрывала каждый дюйм ее тела.

Я почувствовал, как лимузин поворачивает, и понял, что мы приехали.

Аспен попыталась пошевелиться, но я остановил ее. Вместо этого я медленно вытащил свой член и потерся им о ее бедра.

Моя рука потянулась к ее щеке, нежно поглаживая ее.

— Надеюсь, кровь окрасит весь этот белый цвет, - прошептал я ей на ухо, и она вздрогнула. - Поэтому, когда ты снимаешь это платье, ты всегда будешь помнить, кому принадлежит эта киска. Да здравствуют Кинги.

Прежде чем она успела сказать еще хоть слово, мой водитель заговорил снова.

— Сэр, мы прибыли.

Через несколько секунд Нейт открыл дверь и помог Аспен выйти из лимузина. В течение шести лет я сдерживал себя, зная, что должен выждать время, прежде чем смогу еще раз дотронуться до нее.

Я не позволил себе еще раз взглянуть на нее, иначе не смог бы отпустить.

ГЛАВА 28

Мои ноги казались недостаточно сильными, чтобы поддерживать меня. Я даже не помню, как выбралась из той машины.

Мне было холодно. Мое тело продолжало дрожать. Теплая рука коснулась моей и мягко потянула меня прочь.

— Да здравствуют Кинги.

Эти три слова, подобно ледяным шипам, пронзили мое сердце.

То тепло, в котором мне удалось погреться, теперь исчезло. На секунду я была готова надуть всех, позволить миру сгореть, и умолять Мэйсона взять меня с собой.

Кто-то вел меня, и я не понимала зачем. У меня между ног была пульсирующая боль. Я чувствовала влагу и что-то липкое, стекающее вниз.

— У нас не так много времени, - сказал женский голос.

Мужчина, который вел меня, остановился, и женская рука потянулась к моему платью и начала поправлять его. Я первым делом посмотрела вниз и подумала, что у меня больше не будет сил для удивления.

Эрин была передо мной. Она выглядела элегантно и утонченно в своем персиковом платье. Она расправила фатин на моем платье, чтобы оно не выглядело помятым.

— Он причинил тебе боль? - спросил мужчина позади меня.

Я должна была догадаться, что это Нейт. Они с Эрин обычно держались вместе.

— Что происходит? - Спросила я, все еще ошеломленная.

Я огляделась и, конечно же, мы уже были в церкви, где должна была состояться свадебная церемония.

Здесь была баррикада из машин, загораживающая меня от посторонних глаз. Мы это заранее отрепетировали. Как только мы подходила к входу, нас с отцом становилось видно, и пресса могла сделать наши фото.

Лиам собирался убить меня, и впервые мне было все равно. Я выполнила свое предназначение в этом мире. Я выжила. Мои родители жили за мой счет. Я предала, и сейчас мне пришлось заплатить за свои грехи.

— Она готова идти, - сказала Эрин.

Я наблюдала, как она откатила свое кресло назад. Наши глаза встретились, но я понятия не имела, что ей сказать. Было легче притвориться, что ее там не было, чем пытаться извиниться за то, что произошло так давно. По правде говоря, она может не понять моих рассуждений. Но я рада, что Мэйсон сжег тот дом дотла. Это будущее было намного лучше, чем то, в котором он был бы пойман в ловушку.

Нейт усилил давление на мою спину, чтобы я могла продолжать двигаться. Мое отражение отразилось в окне машины, и я не могла перестать смотреть на себя.

Мое платье выглядело прекрасно. Ничего кардинально не изменилось. Моя кожа немного покраснела, но это можно было списать на нервы из-за свадьбы. Мои губы были немного припухшими, но ничего серьезного. Макияж был легким и естественным. Единственное, с чем я ничего не могла поделать, так это с моими опухшими и покрасневшими глазами. Во всяком случае, они выглядели более привлекательно. Можно сказать, слезы радости. Я выглядела как идеальная невеста, в которой не было ничего неуместного, кроме того что было внутри меня. Мое нижнее белье превратилось в мокрое месиво. Мои бедра были липкими, и я чувствовала, как сперма Мэйсона вытекает из меня с каждым шагом.

— Лиам узнает об этом, - сказала я им обоим. Это даже не было предупреждением. Они тоже знали, что с ними будет. Его отец обладал слишком большой властью.

— Не беспокойся об этом, - успокоил меня Нейт.

Мне захотелось рассмеяться. На нас с отцом напали при свете дня. Не было никакого способа выбраться из этой ситуации путем разговоров.

Я сделала еще один шаг вперед, и мои ноги задрожали. Я больше не хотела проходить через это. Может быть, все происходящее было намного больнее, потому что Мэйсон даже не попросил меня пойти с ним. Я имею в виду, зачем ему это делать? Он спрашивал меня об этом дважды, и оба раза я плевала ему в лицо.

Реальность того, что он не хотел меня, ударила меня по лицу. Он лишил меня девственности и покончил со всем этим.

Мне показалось, что я сейчас задохнусь.

Как я могла быть такой безрассудной?

Моей единственной защитой был тот факт, что я была нетронутой. Лиам позволял мне делать все, что я хотела, потому что он знал, что рано или поздно я буду принадлежать ему.

Мне нужно было убраться отсюда.

— Пожалуйста, забери меня отсюда, - я повернулась к Нейту, умоляя его.

Его мягкие черты исчезли.

— Нет. - Его слова не подлежали обсуждению. - Ты должна пройти по этому проходу.

Клетка, которую я сделала для себя, наконец-то сомкнулась вокруг меня. Нейт начал тащить меня с удвоенной силой. Через несколько секунд я услышала новые шаги, моего отца тащил за собой какой-то мужчина, которого я не знала.

— Вы заплатите за это, - завопил мой отец в их сторону.

Нейт, который всегда казался добрее остальных, оглядел моего отца с ног до головы, и его губы скривились от отвращения.

— И какую силу ты имеешь против меня?

Лицо моего отца покраснело. В считанные секунды вся его жизнь промелькнула у него перед глазами. Маленькая денежная корова, которую он породил, стала для него бременем.

— А теперь иди, и никому ни слова. Если только ты не хочешь, чтобы Уилфред подумал, что ты сговорился против него.

Мой отец снова посмотрел на него, а затем на меня. Он оглядел меня с ног до головы и, казалось, пришел к выводу, что со мной все в порядке. Яблоко недалеко упало от яблони, не так ли?

— Улыбнись, отец. Это то, чего ты хотел, - сказала я ему, переплетая свою руку с его.

Как только мы очистили заблокированную территорию, начали срабатывать камеры. Я улыбнулся им. Если они хотели шоу, я с радостью устрою им его. Это именно то, чего хотел Мэйсон? Чтобы весь мир увидел, что я собираюсь выйти замуж за одного, в то время как мое тело уже принадлежало кому-то другому?

Мы поднялись по ступенькам рука об руку. Двери в собор открылись, и я повернулась к своему отцу.

— Как только я избавлюсь от твоей фамилии, ты умрешь для меня.

У него не было возможности ответить, потому что мы уже шли по проходу. Все встали и притворились, что рады за меня. Другие перешептывались между собой. И в этот момент я чувствовала, что медленно умираю с каждым шагом.

Оказавшись у алтаря, мой отец взял меня за руку и передал ее Лиаму. Их договоренность, наконец, прошла полный круг.

Я посмотрела на Лиама, и улыбка на его лице была не чем иным, как триумфом. Людям, стоявшим за нами, было все равно; это было просто шоу.

Я на мгновение задумалась, что произойдет, если я закричу, что это фарс. Что я не хочу проходить через это все. Что я была не более чем простой пешкой. У живого скота было больше прав, чем у меня.

Пришел министр, и церемония началась. Я ожидала, что двери распахнутся, и в них войдет Мэйсон. Чтобы ткнуть Лиама носом в то, что произошло между нами, чтобы он знал.

Этого не случилось.

— Теперь ты можешь поцеловать невесту.

У меня перехватило дыхание, когда я услышала эти слова. Мое тело забыло, как двигаться, но тело Лиама - нет. Он так долго ждал этого дня.

Все зааплодировали, когда губы Лиама коснулись моих. Это казалось неправильным. Это не должен был быть он. Прямо сейчас я хотела, чтобы меня тоже сожгли в том доме. Какой смысл жить жизнью, которую ты не любишь?

Я отвернулась от него, как только он отстранился. Моя мать плакала, и меня бесило то, что это были слезы радости.

Меня воротило от всего этого фарса.

Может быть, если я расскажу Лиаму, что произошло, он убьет меня. Я хотела умереть. Последние шесть лет мне удавалось обманывать себя, что все будет хорошо. Мне удалось поверить в ложь, которую я сама для себя создала. Это был мой выбор, и я сказала себе, что это был лучший выбор, который я могла сделать.

Я была всего лишь глупой маленькой девочкой, которая ничего не знала о реальном мире. Жизнь, которую я прожила, была притворством. Я постоянно подчинялся воле других людей. Я была ослеплена вещами, которые никогда не должны были принадлежать мне.

Мое сердце билось быстрее с каждой минутой. Мы вышли из этих дверей — мужем и женой. Почему он позволил мне пройти через это? Было ли это моим наказанием?

Что бы произошло, если бы я рассказала Лиаму, почему Мэйсон сжег дом дотла? Могла ли я тогда получить свободу? В действительности, этого могло бы никогда не случиться. Я была марионеткой для этих людей — для моих родителей. Похоже, единственным человеком, которому я бросала вызов, был тот, кого я любила.

Глупо было называть это любовью; это была всепоглощающая ярость, которая овладевала мной, когда я была рядом с Мэйсоном Штильцхеном. Он был полон ненависти к себе и опустошения. Что-то настолько ядовитое, что ты становишься зависимым от этого чувства. Как и все токсичные вещи, с самого начала они были не такими. Поначалу все всегда было мило. Позволяя вам ощутить то, что могло бы быть, но с каждым новым ощущением это захватывало вас.

Лиам расплылся в улыбке, когда взял меня за руку и открыл дверцу машины, которая должна была отвезти нас на прием.

Я смотрела в окно, пока город проплывал мимо нас. Между нами не было сказано ни слова. Ничего такого, чем мы оба хотели бы поделиться. Это был обмен властью и ничего больше.

Лиам вел меня за руку, пока мы шли в приемный зал. Гости будут в другом помещении, и мне пора было переодеться во второе платье на вечер.

Я увидела номер для новобрачных и испугалась, потому что, мне придется туда входить. Лиам вошел первым, придерживая для меня дверь открытой. Как только я вошла, дверь с громким стуком захлопнулась, и я закрыла глаза.

— Миссис Кинг, - прошептал Лиам мне на ухо.

Не было никакой дрожи. Мое тело не трепетало от возбуждения при звуке его голоса. Он не был моей сладкой зависимостью. Он был тем, кого я отвергла с самого начала.

— Мы наконец-то потрахаемся, - прошипел он. - И эта киска, наконец, будет моей.

Я подняла голову выше, когда почувствовала, как его пальцы коснулись моей спины и медленно начали расстегивать молнию. Лиам осыпал поцелуями мою шею и спину, стягивая платье вниз. Платье растеклось лужицей у моих ног. Моя грудь была прикрыта белыми накладками, а трусики, на которые я была слишком напугана, чтобы взглянуть, пересекали мои бедра с белой подвязкой и чулками, которые к ней прикреплялись.

— Ты не выйдешь из этой комнаты, пока не начнешь выкрикивать моё имя, - взволнованно простонал он.

Я, окончательно, потеряла самообладание, так как мои губы расплылись в улыбке. Он целовал мое тело, и я ждала того момента, когда он поймет, что моя киска ему не принадлежит. Что кто-то другой уже заявил на это права.

ГЛАВА 29

Стук моего сердца был таким громким, что мне казалось, будто каждый удар эхом отдавался у меня в ушах. Лиам поцеловал промежуток между ямочками на моей спине, пока я терпеливо ждала, когда все это закончится.

Когда он внезапно встал, часть меня почувствовала облегчение, но другая была разочарована. Мы просто оттягивали неизбежное.

Он медленно обошел меня, пока не встал передо мной. Он взял одну из моих рук и повел меня вперед, чтобы я смогла избавиться от платья.

— Надеюсь, кровь окрасит все это белое.

Я тоже на это надеялась. Голос и слова Мэйсона преследовали меня на протяжении многих лет, и его последнее заявление отпечаталось на моем сердце. Вероятно, этого было недостаточно, чтобы отплатить за всю боль, которую я ему причинила, но я отдала ему единственное, что у меня было, — право на свое тело. Это было даже не мое, чтобы отдавать, но я все равно хотела, чтобы это было у него. Зная его секрет, мне хотелось бы думать, что однажды он научится ценить тот факт, что я подарила ему свой первый раз.

Держась за руку Лиама, я сделала шаг вперед, стремясь встретить свою судьбу. Я уже начала думать, что настоящая клетка - это жизнь, а смерть путь к освобождению.

Как только я сняла платье, Лиам облизнул губы. Сначала он снял черную бабочку, затем пиджак. После этого он снял жилет, а затем одну за другой расстегнул пуговицы своей белой рубашки.

Я не могла поверить, что люди не обращали внимания на Мэйсона, просто чтобы лицезреть того кто стоит передо мной. Если бы вы противопоставили их друг другу, то не было бы никакого соревнования в том, кто был самым красивым. Мэйсон превзошел не только его внешностью, но и ростом; он даже казался шире, чем тогда, на острове.

Тогда хаос в его жизни только набирал обороты, но теперь он достиг своего пика.

Лиам облизнул губы, а затем бросил меня на диван, который был в комнате. Я упала на спину, и он в одно мгновение оказался на мне. Его глаза, наконец, засветились злом, которое таилось внутри него. Мерзость, которую он маскировал очаровательными улыбками. Фасад, который он показывал миру, исчез.

Единственный дьявол, которого я боялась, был тот, которого я создала. Я посмотрела ему в глаза, когда он начал раздвигать мои ноги.

— Я собираюсь трахнуть тебя так сильно, что ты заплачешь, - прошипел он от возбуждения.

Я прикусила язык, чтобы не испортить ему сюрприз. Я чувствовала его пристальный взгляд, как прикосновение, медленно скользящее вниз по моему телу. С каждой секундой, пока его взгляд опускался ниже, моя кожа горела от предвкушения.

В тот момент, когда его взгляд упал мне между ног, я почувствовала, как в комнате стало холодно. Воздух стал таким неистовым, что его можно было попробовать на вкус.

— Я бы сказала, что ты немного опоздал с этим, - поддразнила я его.

Он был похож на быка, готового к броску. Я, наконец, осмелилась посмотреть вниз, и мои внутренности сжались от этого зрелища. Засохшая сперма была по всем моим бедрам, но настоящей изюминкой было красное пятно крови на моих трусиках. Нельзя было отрицать того, что я сделала.

Его рука мгновенно легла на мою шею, как кобра, бросающаяся на свою жертву. Он надавил, и я хватала ртом воздух, которого не хватало.

— Кто, черт возьми, прикасался к тебе?

В глубине души я знала, что отдать свое тело Мэйсону было бы самым большим «пошел ты», который я могла бы дать Лиаму.

Он отпустил мою шею и сорвал с меня трусики. Он поднял их так, чтобы я могла их лучше видеть.

— Ты гребаная сука, - сказал он сквозь стиснутые зубы.

— Все, о чем я могла думать, это о его члене внутри меня, когда я сказала, что я…

Я не успела закончить предложение, так как он ударил меня по щеке с такой силой, что у меня лязгнули зубы.

— Я собираюсь убить его, - кипел он. - Ты должна была быть благодарна и целовать мои ноги. - Еще один шлепок, на этот раз с другой стороны. - Вы, бедные девочки, все одинаковые, - сказал он более спокойно, и это пугало меня еще больше, чем его гнев. Я хотела, чтобы он продолжал бить меня, чтобы потеряться в боли, чтобы она могла перекрыть все остальное.

В этот момент, мне кажется, я наконец-то поняла Мэйсона немного лучше. Было легче заглушить себя, чем встретиться лицом к лицу со своими демонами.

Медный вкус крови заполнил мои вкусовые рецепторы.

— О-он к-кончил так глубоко в-в-меня, - мне удалось выплюнуть, несмотря на что моё лицо болело как сука.

— Да? - Лиам ухмыльнулся. - Я собираюсь обращаться с тобой как с крысой, которой ты и являешься. Забудь о приеме. Ты не выйдешь из этой комнаты, пока не наполнишься моей спермой.

Моя челюсть заболела, когда я улыбнулась.

— Все в порядке. Мэйсон уже наполнил меня, - прошипела я.

Он схватил меня за волосы, и я почувствовала, как каждая заколка, которая была воткнута туда, пытается пробиться внутрь моего черепа. Он швырнул меня на пол. Я приземлилась на живот и закрыла глаза.

Мне просто хотелось упасть в обморок. Еще один удар, и осталось бы недолго. Я чувствовала, как мое тело сдается.

Лиам потянул меня за волосы назад. Было больно от того, как вытягивалась моя шея. Я заскулила от боли, и он рассмеялся над этим.

— Поскольку ты больше не девственница, я не буду обременять себя нежностью.

Даже если бы это было не так, я сомневаюсь, что он бы так поступил.

Он отпустил мои волосы, и я ударилась головой об пол. У меня даже не было сил больше разговаривать. У меня не было сил бороться, но каким-то образом я все еще могла плакать.

Сделанный мной выбор настиг меня, и я была готова столкнуться с его последствиями.

Я услышала звук того, как Лиам стягивает штаны, и стала ждать. Мне показалось, что в комнате воцарилась тишина. После этого я даже не слышала нашего дыхания. Кончик его члена уткнулся в мою задницу, и я ждала ... боли или забвения; я не была уверена, чего именно. Я пыталась убедить себя, что все в порядке. Прежде чем он смог войти в меня, дверь распахнулась.

— Мы, блядь, звонили тебе!

Голос показался мне знакомым, но я не могла вспомнить, кому он принадлежит. Неужели у меня уже кровоточили уши?

— Убирайся к чертовой матери! – завопил Лиам.

Внезапно моей спине стало легче. Его присутствия там больше не было. Я почувствовала себя невесомой, как только он ушел.

— Твоего отца только что арестовали, и я предполагаю, что ты следующий.

Я попыталась поднять голову, чтобы посмотреть, кто говорит, но это было слишком больно. Разговор продолжался, и я не могла разобрать, что именно они говорили.

— Тебе нужно уехать и залечь на дно, пока все это не уляжется.

— Она идет со мной! - Закричал Лиам.

Он попытался потащить меня за собой, но мои движения были вялыми. Вот тогда-то я и увидела, кто был с нами в комнате. Мои глаза встретились с глазами Нейта, когда он посмотрел на меня сверху вниз, его лицо было стоическим, но его глаза говорили о другом.

— Она, блядь, не может пошевелиться. Тебя поймают с ней, и тогда тебе же будет хуже, - спокойно сказал Нейт.

— Что случилось? - Рявкнул Лиам, выглядя расстроенным.

Нейт вытащил свой телефон и показал его Лиаму. Его лицо, казалось, побледнело. Он посмотрел на меня сверху вниз, а затем ударил кулаком по стене.

— Я вернусь за тобой. - Это была не угроза, а обещание.

В тот момент, когда он вышел из комнаты, по моему лицу от облегчения потекло еще больше слез. Нейт снял свою куртку и осторожно обернул ее вокруг меня.

— Давай вытащим тебя отсюда, - сказал он мне.

Я даже не могла сказать "да" или "спасибо". Как раз в тот момент, когда он поднимал меня, что-то блестящее привлекло мое внимание. Оно было поверх моего платья и сияло, как маяк. Бриллиантовое ожерелье, которое Мэйсон подарил мне много лет назад, умоляло меня забрать его с собой. Это ожерелье было моим спутником в течение многих лет. Оно видело мои взлеты и падения. В самые тяжелые для меня моменты оно сияло надеждой. Я собрала последние силы, и попыталась дотянуться до него. У меня ничего не получилось, но, к счастью, Нейт увидел это и передал его мне.

Пробыв в сознании так долго, сколько я смогла, мои глаза закрылись, и я упала без чувств.

Когда я проснулась, у меня раскалывалась голова. Я открыла глаза и не узнала комнату, в которой находилась. Я села, и, к счастью, ничего не болело. Боль была только на моем лице.

Я посмотрела на себя сверху вниз, заметив, что я больше не была голой. Я была одета в футболку и какие-то штаны. В своих руках я сжимала бриллиантовое ожерелье так крепко, что, когда я отпустила его, на моей ладони остался отпечаток крошечных квадратиков. Я медленно встала с кровати, и направилась к выходу. Этот дом был мне незнаком. Я успела побывать во многих домах членов Ордена, но этот не могла вспомнить.

Я была почти в коридоре, когда услышала скрип позади себя. Я обернулась, прижав руку к груди, как будто это могло меня защитить.

Я моргнула, когда увидела Эрин, надеясь, что она не была плодом моего воображения.

— Ты должна быть в постели, - сказала она мне.

— Где я нахожусь?

— В Пентхаусе Нейта.

Мое сердце бешено забилось, когда я поняла, что он живет в городе, недалеко от дома Лиама. Впервые в жизни мне захотелось убежать. Меня ничто не сдерживало. Лиам был в ярости, абсолютно ненормальный, и если бы я попала к нему в руки, он бы меня убил. Мэйсон получил свое возмездие, а мои родители больше не имеют для меня никакого значения.

Я упала на колени, отбросив ту гордость, которую приобрела на пути к вершине, и стала умолять Эрин о помощи.

ГЛАВА 30

Несколько недель спустя

Последние несколько недель моя жизнь была похожа на американские горки. Все произошло сразу после того, как меня забрали у Лиама. СМИ неустанно твердили, что я неделями не выходила на улицу. Кинги находились под следствием. Оказывается, технология, которую они украли у мистера Штильцхена, была связана с какими-то террористическими группами.

Не было никакого способа очистить их имя, не признав того, что они сделали. Вся ответственность лежала на их плечах. Они были слишком заняты тушением этого пожара, поэтому у них не было времени думать обо мне. Но я знала, что Лиам придет, и он захочет продолжить с того места, на котором остановился.

Что касается Мэйсона, я ничего о нем не слышала, и мне было слишком страшно спрашивать о нем Эрин.

В тот день, когда я умоляла ее о помощи, она взглянула на меня и мое покрытое синяками лицо и просто кивнула. Мы покинули тот дом, и с тех пор она сопровождает меня.

— Куда ты направляешься? - Нейт был позади, когда мы пытались спуститься на лифте.

Эрин вздернула подбородок и посмотрела на него с вызовом, такого взгляда я не видела у нее с тех пор, как с ней произошел несчастный случай.

— Ей нужно пространство, - выпалила она, буравя его глазами.

И мне было приятно, что она подставила мне свое плечо. Это было почти как в старые добрые времена. Казалось, что события на острове произошли целую вечность назад. Несмотря на стыд и вину, я действительно заботилась о ней. Было проще притвориться, что у меня ничего не было, потому что, в конце концов, все, чего я хотела, у меня никогда не могло быть.

— Он не будет этому рад. - Нейт поднял бровь, глядя на нее.

— Он у меня в долгу, - было ее ответом.

Сначала мы почти не разговаривали. Она дала мне комнату, одежду и накормила меня. Никакого подвоха не было. Моя жизнь продолжала меняться, да так сильно, что у меня кружилась голова, когда я думала об этом. Я пришла из ничего, существуя за счет хозяев, которым служила. Потом я заручилась поддержкой самого престижного семейства в этом мире, и теперь их фамилия была запятнана.

Я была одна в квартире Эрин, пресса задавалась вопросом, где я могла быть, и вместо того, чтобы чувствовать себя одинокой, я чувствовала покой. Мое имя было втоптано в грязь, день моей свадьбы был высмеян, и мне было наплевать на все это.

Раздался стук в мою дверь, и пожилая дама, которая заботилась о квартире Эрин, вошла с улыбкой. Я улыбнулась ей в ответ, что было странно, потому что я забыла, как улыбаться свободно. Но самое главное, что за последние шесть лет я перестала воспринимать слуг как людей. Я застряла в собственных фантазиях. И забыла, что когда-то была такой же, как они.

— Спасибо, - сказала я ей, взяв поднос с завтраком, который она мне принесла. Когда она раздвинула шторы в комнате, я сделала глоток апельсинового сока и подавилась.

Служанка обернулась и посмотрела на меня.

— Я думаю, что у него истек срок годности, - сказала я со смущением.

— Я принесу вам воды, - сказала она мне и выбежала из комнаты.

Верная своему слову, она вернулась со стаканом холодной воды для меня. Она сразу же убрала сок, но я чувствовала на себе ее пристальный взгляд, пока она занималась своими делами. Может быть, она подумала то же самое, что и я. Мне нужно было составить план действий, потому что я слишком злоупотребляла гостеприимством Эрин.

Я бродила по дому, пила кофе на ее балконе, просто глядя на небо и наслаждаясь своим напитком. Печально, что мне было все равно, как мои родители справляются со своим грехопадением. Их единственной защитой были Кинги, а теперь у них никого не было. Впервые я была рада, что все их активы были взаимосвязаны со мной.

К тому времени, как наступил вечер, я решила принять душ заранее на случай, если Эрин зайдет. Я отнесла свои вещи в ванную и остановилась, когда обнаружила маленькую коробочку на раковине.

Я поставила свои вещи на пол, а затем подошла к раковине.

Время для меня приостанавливалось немало раз, и я слишком хорошо знала это чувство. На этот раз все было точно так же. Оно пыталось ухватиться за прошлое, в то время как настоящее вырывалось наружу.

— Если ты собираешься пойти с ним к алтарю, ты сделаешь это с моей спермой, вытекающей из тебя.

— Черт, - прошептала я.

Я попыталась вспомнить, когда у меня были последние месячные, но не смогла. Поскольку я не была сексуально активна, я никогда не беспокоилась о контроле над рождаемостью, поскольку Кинги контролировали каждый мой шаг.

Мои руки вцепились в край стойки, пока я успокаивалась. Я никак не могла быть беременна. Я просто не могла. У меня был секс только один раз. Не может быть, чтобы мне так не повезло.

Тем не менее, я сделала тест и, пока ждала ответа, решила, принять душ. Как будто мытье моего тела смыло и это тоже. Горячая вода обожгла меня, и я позволила ей, как будто это могло очистить меня от всех моих грехов. После этого я сделала все остальное, кроме как взглянуть на полученный результат. Как только я переоделась, трясущимися руками потянулась за тестом.

Меня шатало, пока я не ударилась спиной о стену. Я соскользнула на пол, держась за живот. Мне хотелось плакать, и я хотела кричать. Как будто мое тело было фонтаном тысячи эмоций, с которыми я не знала, как справиться.

Всю свою жизнь я поступала неправильно. Ошибка за ошибкой, но в тот момент я знала, что хочу сделать что-то правильно. Любовь - это не то, о чем я когда-либо думала. Это была роскошь, которой у меня не было, но я знала, что уже влюблена в идею иметь что-то свое. Что-то, ради чего я могла бы жить и умереть. Люди говорили, что женщина становится матерью в тот момент, когда узнает, что беременна, а что касается отца, то это происходит в тот момент, когда он держит своего ребенка на руках.

Ход моих мыслей внезапно оборвался, и вся та радость, которую я испытывала мгновение назад, сменилась страхом.

— Взамен ты отдашь мне то, что любишь больше всего.

Большую часть моей жизни голос Мэйсона преследовал меня повсюду. Несмотря на то, что это раздражало меня, мне было приятно слышать его, но теперь все, что я чувствовала, был страх.

Одно можно было сказать наверняка. Я бы сделала для этого ребенка то, чего мои родители никогда не делали для меня. Поэтому я вытерла слезы, схватила это ожерелье и вышла из ванной, как ни в чем не бывало.

Сидя за столом напротив Эрин, я знала, что была трусихой все эти годы. И пришло время, перестать убегать от всех моих ошибок. В любом случае, я уже заплатила за большинство из них. Ужин прошел тихо, но в этом не было ничего нового. Обычно это происходило именно так. У меня было такое чувство, что ни кто из нас не знал, что сказать друг другу.

— Почему ты мне помогаешь?

Она перестала, есть и отложила вилку.

— Когда ты появилась в школе, ты мне не понравилась. Я ненавидела тебя, несмотря на то, что даже не знала какая ты.

Я опустила взгляд на свою тарелку.

— До того, как появилась ты, я была единственной, к кому благоволил Лиам. Моя семья и его семья были близки. Мы могли бы предложить им больше, чем любая другая семья. Мне казалось, что весь мир у меня под рукой.

Она сделала глубокий вдох, а затем сделала глоток вина.

— В день вечеринки он отшвырнул меня в сторону. Он больше не нуждался во мне. И позже я узнала, почему.

Чувство вины, которое я испытывала перед ней, теперь стало сильнее.

Я держалась за живот под столом, а затем повернулась к ней.

— Я не знала, что задумал Мэйсон, но я не была удивлена, - призналась я. - Я встретила его до того, как моя семья ушла с Кингами. Он попросил меня убежать с ним, и я почувствовала исходящий от него запах бензина. Если бы я тогда сказала что-нибудь...

Эрин ухмыльнулась мне.

— Так вот почему ты прилипла ко мне, как приклеенная? Тебе показалось, что если бы ты что-то сказала, я бы не сидела в этом инвалидном кресле?

Эрин сделала еще один глоток вина.

— Лиам отдал меня Джейсону. Он отдал меня, как будто я была собственностью, которую он мог выбросить, когда она ему больше не нужна.

Я не знала, что ей сказать, кроме как извиниться.

— Я рада, что ты не рассказала мне ничего из этого раньше. Я бы обвинила тебя, и я рада, что ты была со мной те первые несколько лет. Все отдалились от меня, и тогда я впервые узнала, что такое одиночество

.

— Но если бы я что-то сказала...

— Я рада, что Джейсон мертв, - выпалила она. - Я ничего не могла рассказать о том, что произошло в ту ночь, потому что мистер Кинг хотел, чтобы все это было похоронено и ушло в забвение. И если бы я открыла рот, это вызвало бы ненужный скандал.

Я понятия об этом не имела. Я все еще помнила, что чувствовала под гнетом власти Лиама. Это чувство было чем-то таким, чего я никому не желала.

— Наверное, я помогаю тебе, потому что мне тебя жаль. И таким образом я могу убить двух зайцев одним выстрелом.

Это было достаточно справедливо. После нашего разговора мне стало легче. Мы покончили с едой, и я больше ничего не сказала. Я ждала в своей комнате, пока все не стихло, а Эрин не ушла на ночь. С ожерельем в кармане я, молча, вышла из квартиры.

— Ты отдашь мне то, что любишь больше всего.

Впервые у меня было что-то, что принадлежало мне. Мне было за что бороться, и никто не удерживал меня — и я решила, что пришло время сбежать.

ГЛАВА 31

Месть была чертовски сладкой, за исключением того, что я не мог наслаждаться ею без своей последней шахматной фигуры. Прошел почти месяц, а об Аспен не было ни слова. Как, черт возьми, могла исчезнуть девушка, которая ничего не знала о реальном мире?

Я расхаживал по своему кабинету, раздраженный тем, что все движется медленно. Я хотел увидеть, как Кинги падут. Но предпочтительней увидеть их мертвыми, но осознание того, что я был тем, кто вызвал их крах, доставляло мне удовлетворение. С тех пор как я узнал о другом бизнесе моего отца, я знал, что что-то еще было скрыто. Мне пришлось вложить чертову уйму денег в поиски источников и разведданных. Я не хотел предпринимать никаких действий, пока не буду уверен, что добьюсь успеха.

Когда я узнал, что украденная технология использовалась террористическими группировками за рубежом, я почувствовал, что сорвал «джек-пот». Все, что мне нужно было сделать, это слить эту информацию, и Кинги задохнулись бы от собственной руки. Это была самая сладкая месть.

Потраченное мной время окупилось.

Итак, я имел дело с таким количеством дерьма, что по глупости послушался Нейта и позволил Эрин оставить Аспен у себя. Во-первых, я был занят тем, что устраивал возгорания направо и налево. Все люди, которые стояли за гибелью моей семьи, должны были заплатить. И во-вторых, я знал, что Лиам хотел Аспен, живую или мертвую, и я не мог рисковать, имея ее рядом со мной, пока я был так занят.

Я видел ее лицо, пока она спала. Я запомнил каждый синяк, появившийся на ее лице, и это сводило меня с ума. Лиам Кинг должен был заплатить за все.

Я не рассчитывал на то, что пространство, которое я дал ей, обернется против меня. Только что Аспен была здесь, а на следующий день она исчезла. Моя рука потянулась к шкафчику под моим столом, и я достал тест на беременность, который я спрятал там после того, как нашел его в мусорном ведре в ее ванной.

Она была беременна моим ребенком.

Тысяча сценариев пронеслись у меня в голове. Дети были не тем, о чем я находил время думать. Но в тот момент, когда я увидел этот тест — черт возьми. Я хотел этого ребенка больше всего на свете.

Теперь мне просто нужно было притащить Аспен сюда, в мой дом. Я был так сыт по горло ее чушью. Мой член руководил мной в течение последнего десятилетия наших отношений, и пришло время перемен.

Это был идиотский ход, но я был тем, кто был у власти, и пришло время показать ей, кто ее настоящий Король. Я собирался заставить ее преклонить передо мной колени.

То, что она была беременна моим ребенком, все меняло. Меня вполне устраивало, что она выходит замуж. Я хотел, чтобы она попала в ловушку. Я хотел, чтобы Лиам думал, что он получает все, что хочет. Я сидел в своем кабинете, рассматривая фотографии их первого поцелуя как мужа и жены, и я улыбался, потому что моя сперма была по всей ее киске.

Затем я слил ту информацию. Черта с два, если я собирался позволить этому придурку приблизить свой член к ней. То, что он причинил ей вред, было моей виной, и я знал, что заставлю его заплатить.

Но в тот момент, когда Эрин сказала мне, что Аспен сбежала, я пошел в ту квартиру, и единственное, что нашел, был тест на беременность, мне было ясно, что унизить Лиама не получится. Меня это больше не волновало, потому что весь мир уже знал, что он и его семья сделали. В этом была прелесть технологии — обоюдоострый меч, который мог создать или уничтожить вас.

Теперь, когда Аспен носила моего ребенка, я не успокоюсь, пока не сделаю ее вдовой. Смерть Лиама была бы на моей совести, и я бы наслаждался тем фактом, что та глава нашей жизни, что разделяла нас с самого первого дня, наконец-то подошла бы к концу.

Теперь мне просто нужно было найти ее, потому что чем дольше она оставалась на улицах, тем больше она рисковала, что Лиам доберется до нее первым.

Дверь моего кабинета открылась, и вошла Эрин, а за ней Нейт.

— С каких это пор вам можно заходить ко мне домой, не спросив меня сначала? - Раздраженно спросил я.

— С тех пор, как мы нашли зацепку, - огрызнулась Эрин.

Я сел прямее.

— Зацепка, которая нам не понадобилась бы, если бы ты не позволила ей уйти.

Я попытался избавиться от яда в своем голосе. Нейту не нравилось, когда я был груб с ней, и прямо сейчас мне не нужно было, чтобы он злился на меня. Не тогда, когда он был тем, кто пытался настроить членов Ордена против Кингов. Большинству из них я не нравился, но они любили его.

— Теперь мы квиты. - Эрин пожала плечами.

Я сжал руку в кулак, но в остальном хранил молчание. Я предполагаю, что это было ее трахни тебя, так как я был причиной пожара.

— Какая зацепка? - Мой взгляд переместился с нее на Нейта.

— Помнишь то ожерелье, которое ты заставил меня маркировать много лет назад?

Я склонил голову набок. Я держал руку на пульсе, пытаясь отыскать его, но я его не нашел. Когда я был на острове, то никогда не видел, чтобы Аспен носила его, поэтому я был уверен, что она продала его или ей было плевать на него. Оно принадлежало моей биологической матери — это было единственное, что у меня осталось от нее.

В ночь пожара я отдал его Аспен в качестве страховки. На случай, если что-то пойдет не так, и я сгорю вместе со своими родителями, я хотел, чтобы она убежала. Продала его, чтобы у нее были наличные для того что б начать новую жизнь.

— Это ведь оно, верно? - Нейт достал свой телефон и показал мне его фотографию. Я не видел его много лет, но я его помнил.

— Да, - прохрипел я.

Нейт забрал телефон обратно и увеличил изображение.

— Это было у нее в день свадьбы.

Моя голова резко дернулась к нему.

— Что?

Он положил телефон, а затем закинул руку за голову.

— Она была на грани обморока и попыталась дотянуться до него. Оно было у нее под платьем.

Что-то в этом заявлении сделало меня слабым. Оно было у нее в тот день. Она забрала с собой частичку меня. И мне стало интересно, сколько еще раз она надевала его на себя.

— Дайте мне информацию, - потребовал я.

— Я уже проверил, и оно было продано.

— Не имеет значения, я верну его обратно. - Я был уверен в своих силах.

Несколько дней спустя я оказался возле дома родителей Аспен. Я знал, что вероятность того, что она окажется здесь или даже попросит их о помощи, была невелика, но я не собирался оставить здесь камня на камне.

Я позвонил в дверь из вежливости, чтобы они знали, что кто-то пришел. У них больше не было слуг. Так что теперь им приходилось все делать самим. Не похоже, чтобы им кто-нибудь собирался чем-то помогать.

Мать Аспен открыла дверь и посмотрела на меня широко раскрытыми глазами.

— Т-т-ты, - выплюнула она и попыталась ударить меня по лицу.

Сюрприз сука, я не мертв.

Я поймал ее запястье в воздухе и рассмеялся.

— Ты смелая для той, у кого больше ничего нет.

Мать Аспен не была такой красивой, как ее дочь. Она позволила всем этим деньгам ударить ей в голову, и вместо того, чтобы пытаться быть умной, она потратила свои деньги, пытаясь приобрести новое лицо. Нетрудно было понять, кому она хотела подражать. Мои губы скривились от отвращения, когда я заметил, что даже ее вкус был таким же, как у Хильды.

Я протиснулся внутрь, и она последовала за мной.

— Вся прислуга снова с радостью служит своему законному владельцу, - я посыпал солью ее рану.

Некоторое время спустя вышел ее придурок - муж. Черт меня побрал, если это не пробудило воспоминания.

— Аспен здесь? - Я перешел к сути дела.

— Моя дочь тебя не касается, - сказал он мне.

Я разразился смехом в ответ. Он сказал это с невозмутимым лицом, сам веря в эту ложь. Я думаю, когда ты говоришь ложь достаточно долго, и ты в это веришь.

— Та самая дочь, которую ты обменял на деньги и власть? - Я поднял на него бровь.

— Я дал своей дочери возможность добиться успеха.

Я закатил глаза.

— Я должен был приказать своим людям убить тебя в день ее свадьбы, - сказал я небрежно. Смерть не была для меня чем-то непривычным. она следовала за мной, как старый друг, готовый вмешаться, если кто-нибудь осмелится мне преградить дорогу.

Его глаза расширились, а лицо побледнело.

— Полагаю, тебе никто не сказал, что я жив? - Я издевался над ними.

В их доме было холодно. Это было приятно, но в этом не было ничего особенного; просто два несчастных человека убеждали себя, что это именно то, чего они хотели. Но эй, кто я такой, чтобы судить? Быть богатым и несчастным было лучше, чем быть бедным и все еще несчастным.

— Так она здесь или нет? - Спросил я еще раз, теряя терпение.

— Это не твое дело, - сказала мне ее мать.

Я подошел к стулу и сел. Затем я вытащил из кармана пачку сигарет и закурил. Пламя все еще беспокоило меня, но я научился жаждать этого страха, который приходил с приближением огня к моему лицу. Это то, что поддерживало меня в здравом уме и помогало двигаться дальше.

Мне больше не нужен был нож для нанесения новых шрамов на мою кожу. Не тогда, когда у меня была другая отдушина. Никотин успокоил меня, а затем, как только я выдохнул дым, я снова посмотрел на них.

Их взгляды были прикованы к моей руке в перчатке.

Все, кто знал о пожаре, понимали, зачем я прикрывал многие участки своего тела. Не нужно было быть гением, чтобы догадаться, что я обжегся, но никто из них не знал, что меня это ужасало. Ну, почти все. Только Нейт и Аспен догадывались.

— Поскольку никто не потрудился ввести вас в курс дела ... Потому что вы никому не нравитесь, - самодовольно сказал я им, - Позвольте мне рассказать вам, что происходит. Технология, которую вы украли у моего отца, да, это дерьмо было связано со всевозможными террористическими группами. Так что, как вы можете видеть, с Кингами покончено. - Я сделал паузу, чтобы драматично вздохнуть. - Но как насчет наших денег? Вы, наверное, задаете себе этот вопрос, не так ли? Я ненавижу сообщать плохие новости, правда, ненавижу, но все активы "Кингов" заморожены. Все отказываются вести с ними дела, а поскольку сделка, которую вы заключили, была заключена только с Уилфредом, что ж, никому до нее нет дела. - Я сделал еще одну затяжку сигаретой. - Я пытаюсь сказать, что вы никому не нравитесь.

Ах, как приятно было видеть страх на их лицах.

— Я бы сказал, что примерно через неделю федералы заморозят все ваши активы.

Они ничего не сказали, когда я встал и обыскал комнату за комнатой. Здесь не было и следа Аспен. Она никогда не относилась к этому дому как к своему. В конце концов, она какое-то время жила с Лиамом. У Аспен не было ничего, что она когда-либо могла назвать своим, кроме ожерелья, которое я ей подарил, и почему-то это заставило меня улыбнуться.

Я собирался покинуть этот дом, когда чья-то рука коснулась моей. Мать Аспен цеплялась в меня.

— Помоги нам, - умоляла она.

Я приподнял бровь от ее дерзости.

— Извини, я не доверяю людям, которые вонзают ножи мне в спину.

Отмахнувшись от нее, я снова зашагал вперед.

— Мы знаем, что она с тобой сделала, - сказал мистер Миллер.

На этот раз я медленно обернулся.

— Думаю, как ее любовник, ты должен был быть в курсе. - Мой голос был спокойным, но они вызывали у меня отвращение.

— Мы никому не скажем, - заверила меня миссис Миллер.

Я посмотрел на них обоих, и как бы мне ни хотелось убить их, участью хуже смерти для них было бы стать нищими. Чтобы они могли увидеть, как на самом деле живут бедные люди. Как только они останутся на улице, то пожалеют, что когда-то доверились Уилфреду Кингу.

— А что тут рассказывать? Я мертв, и, судя по тому, как идут дела, вы двое движетесь в том же направлении.

ГЛАВА 32

Мне казалось, что прошла целая жизнь с тех пор, как я надела униформу горничной. Жизнь прошла для меня полный круг, и меня это устраивало. Некоторые могут насмехаться над моей работой, плохо думать обо мне, а мне на это наплевать.

Было ли мне страшно покидать пределы квартиры Эрин? Я была в ужасе, но мысль о том, что у меня будет ребенок, и его отнимут у меня, напугала меня еще больше. Я знала, что Орден был занят тем, что пытался погасить пожары вокруг них самих, так что одна беглянка не будет проблемой.

Я не хотела их разоблачать. Мне не нравился этот мир, потому что я на собственном горьком опыте убедилась, что все, что блестит, отнюдь не золото.

Впервые я почувствовала себя свободной. И это было совсем не так, как я себе это представляла. Свобода не заключалась в том, чтобы ходить в первоклассную школу или иметь все деньги в мире. Свобода заключалась в том, чтобы сводить концы с концами, неустанно работая собственными руками.

Было невыносимо продавать ожерелье, которое я так долго носила с собой. Оно было как бы частью меня, но это была единственная вещь, которая у меня была, за которую я могла получить немного денег. Оказаться на улице в одиночку было суровой реальностью, к которой я не была готова. Я знала, что деньги, которые мне дали за ожерелье, были ерундой, но мне нужна была фора.

Моя квартира была не отстойной, но лучшей, которую я смогла найти. Я покинула город и оказалась недалеко от того места, где родилась. Я хотела увидеть остатки того дома, но не осмелилась приблизиться к закрытому поселку.

Вместо этого я оказалась на другом конце города.

Смотря на себя в зеркало, я понимала , что больше не похожа на ту девушку, о которой говорили в новостях. Я была совсем не похожа на гламурную Аспен Кинг. Моя одежда была мешковатой и простой. Мои щеки впали. Я сменила дизайнерские сумки на те, что были у меня под глазами. Мои волосы были тусклыми и медными.

Больше всего помогло то, что работа горничной была для меня совсем не в новинку. Никто бы не подумал, что богатая Аспен Кинг драила полы, стоя на коленях. Это было уместно и соответствовало моему положению.

Если бы жизнь шла прежним чередом, только без предательств, я бы до сих пор жила в доме Штильцхеных. Я была бы тайной подругой Мэйсона. Он бы стал самостоятельным, и я бы издалека наблюдала, как его наконец-то принимают в лоно общества.

— Черт, - всхлипнула я.

Эти чертовы гребаные гормоны. Одна мысль о том, чтобы наблюдать, как он женится на ком-то другом, приводила меня в состояние депрессии.

Потом мой желудок скрутило, потому что я была той, кто был замужем. Я была той, кто не раз наносил ему удар в спину. Поймет ли это когда-нибудь мой ребенок?

Я с любовью дотронулась до своего живота и поняла, что мне нужно как можно скорее обратиться к врачу. Я никому не доверяла и на работе держалась особняком. В моей квартире была только кровать и достаточное количество одежды, чтобы продержаться неделю.

У меня не было документов на другое имя, кроме тех, где говорилось, что я миссис Кинг, и я не хотела светить ими. Так что работа за наличные была моим единственным вариантом, но поход к врачу означал бы, что мне будут задавать вопросы. А я этот вариант не продумала, как следует. Моим единственным утешением было то, что некоторые женщины могли не знать, что они беременны, пока те не были на четвертом месяце, так что со мной еще какое-то время все будет в порядке.

Я напомнила себе, что вовсе не была эгоисткой. Я просто старалась, чтобы мой ребенок, и я были вместе. Это был материнский инстинкт.

Взглянув на будильник, я вздохнула. Пора было собираться на работу. Я переоделась в черную униформу, которую заставила нас носить компания, а затем собрала волосы в пучок. На большинстве фотографий мои волосы были длинными и всегда распущенными. Вот так, по крайней мере, я выглядела по-другому. Если бы я не была беременна, я бы покрасила волосы в черный цвет.

Ни разу в жизни мне не казалось, что я везучая, но после побега все сложилось на удивление хорошо. У меня никогда не было ничего своего, и, заложив это ожерелье, я получила наличные. Потом я зашла в закусочную, и официантка прониклась ко мне симпатией. Она дала мне свой номер, и с этого момента все наладилось.

Было очевидно, что я убегаю от чего-то, и, возможно, это заставило ее пожалеть меня. В любом случае, я была благодарна. У меня был телефон с предоплатой, которым я пользовалась только по работе. У меня не было никого, с кем я могла бы поговорить, да мне и не хотелось разговаривать с кем-либо.

Сегодня мне потребовалось больше усилий, чтобы встать с постели. Я устала, а еще эти бессонные ночи сильно сказывались на мне.

Фургон для уборки уже был у моего комплекса. Я забралась внутрь и улыбнулась двум другим дамам. Мы прибыли в ресторан, в котором собирались убираться, и я приступила к работе. Это было, похоже, на езду на велосипеде. Вы никогда не забудете, откуда пришли; большую часть времени мы просто предпочитали не думать об этом.

— Ненавижу тебя, Мэйси. Ты даже не вспотела.

Мне потребовалась секунда, чтобы вспомнить, что она разговаривает со мной. Я не могла позволить себе использовать свое имя. Хотя я бы делала это не очень часто. Я не знаю, почему это имя было первым, что всплыло в моей голове, но мне показалось, что это легче запомнить.

— Думаю, я просто привыкла к этому, - ответила я ей.

Я старалась свести свое общение с ними к минимуму. Я была готова превратиться для них в воспоминание в любой момент. Я зевнула. Сегодня я чувствовала себя более уставшей, чем обычно. Прошло еще немного времени, и они включили телевизор.

Как обычно, я пыталась не обращать на это внимания, но всегда испытывала страх, что там покажут мою фотографию. Новости продолжались, а я тихонько убиралась. У меня немного закружилась голова, поэтому я решила сделать небольшой перерыв, когда по телевизору замелькали последние новости.

— Уилфред Кинг из «King enterprises» был арестован в связи с появлением новой информации о незаконном приобретении «Stiltskin Tech». Пока нет никакой информации о том, был ли арестован его сын Уильям Кинг или нет. Многие из вас знают, что все это произошло в день его свадьбы, и никто еще не видел его жену.

У меня начала кружиться голова. Я держалась за стену, пытаясь выбраться наружу, чтобы подышать свежим воздухом.

— Этот случай был шокирующим с самого начала. Это все равно, что наблюдать за падением современной монархии.

У меня загудело в ушах, и я перестала слышать, но последнее, что я помнила, было то, что я увидела свое лицо по телевизору.

Пищащий звук разбудил меня. В комнате было холодно, и стояла удушающая тишина, которая заставляла меня чувствовать себя неловко. Мои глаза сонно открылись, и я не сразу поняла, где нахожусь. Этот пищащий звук раздался снова, и я попыталась встать, но что-то на моей руке помешало мне ее поднять.

В моей руке была игла. Я проследила путь трубки к капельнице. Мои глаза воспринимали все происходящее, но мой разум все еще был слишком затуманен, чтобы собрать все воедино.

Я посмотрела на себя сверху вниз, и вот тогда реальность обрушилась на меня. Я лежала на кровати, укрытая кремовым одеялом. Меня отвезли в больницу, и я была в полной заднице. Я задавалась вопросом, удастся ли мне сбежать или уже слишком поздно.

Свободной рукой я потянулась к капельнице с намерением вытащить ее, когда что-то холодное обвилось вокруг моего запястья. Ощущение кожи было теперь слишком знакомым, что вызывало дрожь на моей коже. Я взглянула вниз, и, конечно же, там была рука в черной перчатке, держащая меня.

Я медленно подняла голову, и самым ярким в комнате был не свет, а горящие нефритовые глаза, которые уставились на меня.

— Куда-то собралась, питомец? - прохрипел он.

Аппарат начал пищать сильнее.

Он посмотрел мимо меня, потом на меня и ухмыльнулся.

— Ты боишься? - сказал он тихим голосом, наклоняясь. - Или возбуждена?

Моя грудь все еще продолжала подниматься и опускаться.

— Ч-ч-чего ты хочешь?

Он не знал. Может быть, у меня все еще был шанс покончить с этим и уйти. Он не мог знать, что момент, которого он так долго ждал, наконец, настал. Если разворачивающиеся события не были свидетельством его терпения, я не знаю, что это было. Он ждал своего часа, для мести, и чтобы все мы, кто предал его, были готовы пасть к его ногам.

Мэйсон поднялся во весь рост, и эти глаза пронзили меня насквозь. Я чувствовала себя крошечной под его покровительством.

— Мне просто интересно, куда, черт возьми, ты направляешься с моим ребенком.

Машина начала яростно пищать.

Было уже слишком поздно. Он уже знал.

ГЛАВА 33

Рано или поздно мы все должны были перестать убегать. Последний гвоздь в крышку гроба "Кингов" был вбит сегодня утром. Я ждал снаружи королевской башни, когда Уилфреда арестовали. Я смешался с толпой, поэтому, когда наши взгляды встретились, я поднял правую руку и отсалютовал ему. Я ждал, чтобы насладиться его взглядом, и оно того стоило.

Оставалось только разобраться с Лиамом. И мне хотелось бы думать, что я знал его, поэтому был уверен, что он убежит. Я думал, что буду наслаждаться своей победой дольше, но все это рухнуло, когда поиски Аспен прекратились. Я не думал, что страх может искалечить меня, но я не мог мыслить здраво, когда мне сказали, что она в больнице.

Я искал ее повсюду, и мне было известно, что рано или поздно ей придется пройти обследование, поэтому я попросил Нейта смотреть в оба. Я просто никогда не ожидал, что мы окажемся здесь так близко к тому месту, где все это началось. Может быть, это был знак — возрождение. Доказательство того, что жизнь всегда совершала полный круг.

Судя по тому, как она выглядела сейчас, никто не мог точно сказать, кто она такая. Иногда я сам удивлялся тому, насколько я был подготовлен. Получить удостоверение личности для нее было несложно. Дело было в том, что его покупали другие, но Аспен передо мной уже не была той, что была два месяца назад.

Во всяком случае, она напоминала мне ту, которая была моей. Та, с кем я разговаривал только у себя дома.

— Что с ней не так? - Спросил я медсестру.

Она оглядела меня с ног до головы, а затем посмотрела на Аспен. Мы с ней были полярными противоположностями, и я понимал, что мой внешний вид не приносит мне никакой пользы.

— Моя семья не хотела, чтобы мы были вместе, - сказал я ей, засунув руки в карманы брюк. - Они хотели расплатиться с ней, но она отказалась взять деньги и сбежала.

Всем нравились слезливые истории. Все эти благие намерения оборачивались против тебя, мешая тебе быть счастливым. Люди любили мучеников.

Медсестра все еще не выглядела так, будто полностью доверяла мне, но я был всем, что было у Аспен прямо сейчас.

— У нее обезвоживание, - наконец сказала она мне.

Я держал свой гнев под контролем.

— А мой ребенок?

— С плодом все в порядке. Мы поставили ей капельницу. Как только она получит достаточное количество жидкости, она должна прийти в сознание.

Поэтому после того, как медсестра ушла, я стал ждать. Моя рука скользнула по ее щекам, касаясь гладкой кожи.

Она похудела. В ее лице была резкость, которая мне не понравилась. Я был в отчаянии, ожидая, когда она придет в сознание, и в то же время мне хотелось перекинуть ее через колено и отшлепать за то, что она была так

чертовски безрассудна.

Я понял, что она проснулась в тот самый момент, как только изменилось ее дыхание. Вот как пристально я наблюдал за ней. Она не заметила меня, но я увидел панику на ее лице. Аппарат, отслеживающий частоту ее сердечных сокращений, начал ускоренно работать.

Когда я увидел, что она намеревается вытащить иглу, я понял, что она пытается сбежать. Я остановил ее прежде, чем она смогла это сделать.

— Куда-то собралась, питомец? - Мой голос прозвучал хрипло. Прошло так много времени с тех пор, как я разговаривал с ней, и мне казалось, что это было целую жизнь назад.

Аппарат начал пищать сильнее, и я посмотрел на него, а затем на нее. Она боялась меня - но опять же, почему бы и нет? Мне было любопытно посмотреть, как она попытается выкрутиться из этой ситуации.

— Ты боишься? - Спросил я. - Или возбуждена? - Усмехнулся я. Я пытался понять, когда мы начнем эту маленькую игру в кошки-мышки, в которую мы играли.

— Ч-ч-чего ты хочешь? - спросила она, в то время как ее грудь продолжала подниматься и опускаться.

Я встал во весь рост и посмотрел на нее сверху вниз. В этот момент мне было наплевать на прошлое. Все эти годы, все эти погони, игры, ложь, а она все равно вынашивала моего ребенка. Мне было наплевать на все это. Она собиралась пойти со мной. Моей самой большой ошибкой было давать ей выбор, а она всегда выбирала неправильно. Так что пришло время заставить ее приклонить колени.

— Мне просто интересно, куда, черт возьми, ты собралась с моим ребенком?

Быть милым с Аспен не приведет меня ни к чему, кроме как к одиночеству. Так что мне просто пришлось напомнить ей, у кого здесь власть. Она потеряла все это, и если она хотела семью, она должна была вернуться со мной домой.

Ее глаза расширились.

— Он не твой, - выпалила она.

Я чуть не подавился от смеха, затем моя кожа стала горячей, и единственная причина, по которой я не сделал ничего опрометчивого, была в том, где мы были. Я наклонился так, чтобы она могла видеть только мое лицо.

— Не говори глупостей, Аспен. Не тогда, когда твоя киска знает только отпечаток моего члена.

Она вздрогнула.

— Но если тебе нужно напоминание, я буду рад показать тебе, как хорошо твоя киска поглощает и сжимает меня.

Она избегала моего взгляда и смотрела в другой конец комнаты. Затем я увидел отпечаток поражения на ее лице. Она обхватила руками живот, и вид того, как она делает что-то такое, защищая ребенка, который едва сформировался, тронуло мои сердечные струны.

— П-п-пожалуйста... не забирай у меня этого ребенка, - умоляла она меня со слезами на глазах.

Моя рука потянулась к ее лицу, и кончиками пальцев я коснулся влаги, которая собралась в уголках ее глаз. Я поднес палец к губам, и он показался мне соленым на вкус.

— Почему ты плачешь? - Прошептал я.

Я слишком медленно соображал, и теперь она была в истерике.

— Я дам тебе все, что угодно, но только не моего ребенка. Пожалуйста, не забирай у меня моего ребенка. Должно быть что-то еще, чего ты хочешь.

Я склонил голову набок, пытаясь понять, что она имела в виду. Она продолжала умолять, и мне нужно было, чтобы она успокоилась, прежде чем меня вышвырнут из ее палаты.

Схватив ее за подбородок, я заставил посмотреть на меня.

— Успокойся, - сказал я строгим голосом. - Я не буду счастлив, если персонал начнет задавать вопросы.

Я видел, как в ее маленьком хитром уме вращаются колесики. Она не сдавалась.

— В твоих интересах оставаться на моей стороне, - предупредил я ее, сжимая запястья сильнее. Как только она успокоилась и, казалось, поняла, что к чему, я отпустил ее.

К тому времени, когда вернулся доктор, Аспен была спокойна. Было видно, что она плакала, но никто ничего не сказал. Не тогда, когда я продолжал целовать ее руку. Я мог бы сыграть роль любящего парня.

— Можно ли сделать УЗИ? Все складывалось не лучшим образом, и у нас не было нашего первого приема у врача. - Ложь текла без усилий.

Аспен крепче вцепилась в мою руку. Я не знаю, было ли это утешением или предупреждением. В любом случае, она, казалось, была удовлетворена идеей ультразвука.

Мы, молча, ждали, пока медперсонал вернется.

Как только принесли аппарат УЗИ, она отпустила мою руку. Я почувствовал потерю, но никак это не прокомментировал. Вместо этого я наблюдал, как они обнажили ее живот и нанесли гель. Я имею в виду, я знал, что она беременна. Тот тест буквально подтвердил это. Я надеялся на это, когда кончил в нее, но я не думал, что это произойдет. Я сделал это как "пошел ты" по отношению к ней, к Лиаму. Но как только я услышал сердцебиение, то почувствовал, как у меня ослабли колени.

Внутри нее была жизнь. Та, которую мы создали в припадке ярости, и я знал, что не хочу, чтобы мой ребенок пришел в этот мир таким образом. Они дали нам ультразвуковые снимки и, держа их в руках, мы сделали это более реальным.

Мы остались одни в комнате. Аспен держала в руках снимки с УЗИ, восхищаясь ими. Жизнь несправедлива. Любовь была полем битвы. А проявление слабости к тем, о ком ты заботился, может привести к тому, что тебя убьют.

Я посмотрел на Аспен, и впервые за весь вечер она выглядела счастливой. Кончиками пальцев она проследила каждую линию на снимке, и ее улыбка стала еще шире.

Очень жаль, что для нее я не был хорошим человеком. Я вырвал фотографию из ее пальцев, и она потеряла тот блеск, который ей удалось обрести.

— Если ты не хочешь, чтобы у тебя забрали этого ребенка, тогда тебе лучше делать то, что я говорю.

ГЛАВА 34

Я была глупа, думая, что смогу убежать от Мэйсона. Наши демоны преследовали нас, и Мэйсон был тем монстром, которого сотворила я.

— Если ты не хочешь, чтобы у тебя забрали этого ребенка, тогда тебе лучше делать то, что я говорю.

Долгая игра, в которую он играл, принесла свои плоды. Я была у него в руках. Когда мне делали ультразвуковые снимки, мне было больно эмоционально, и в тот момент я представила, каково это — смотреть, как он идет, держа на руках моего ребенка - нашего ребенка.

Когда мы вышли из больницы — он шел впереди меня, но все еще держал меня за руку, и я наконец-то полностью осознала, что ребенок внутри меня тоже его.

Он был нежен, когда выводил меня наружу. Как только мы вышли из больницы, нас уже ждала машина. Он открыл мне дверь и подождал, пока я сяду. Как только он тоже сел в машину, воздух, казалось, стал гуще. Яркие образы того, что произошло, когда мы в последний раз были в замкнутом пространстве, обрушились на меня. Я отвернулась от него и посмотрела в окно, но я могла видеть его лицо, отраженное в стекле.

Он был таким красивым. Его темные волосы, зачесанные назад, резкие черты лица, но каким-то образом эти зеленые глаза добавили мягкости, которую я хотела копнуть поглубже и найти. Затем я поймала свой собственный пристальный взгляд.

Я была крестьянкой, которая пыталась играть в королеву.

— Куда мы направляемся? - Спросила я, не поворачиваясь, чтобы не встретиться с его взглядом, но я чувствовала, что он наблюдает за мной.

— Ко мне домой, - ответил он.

Я почувствовала, как что-то покалывает у меня в животе, и приложила к нему руку. Было еще слишком рано для каких-либо детских шалостей. Я знала это, но что-то расцветало внутри меня.

— С тобой все в порядке? - Обеспокоенно спросил Мэйсон. - Это из-за ребенка?

Я, наконец, повернулась, чтобы посмотреть на него. В этих зеленых глазах, которые всегда были настороже, читался страх.

— Я в порядке, - прошептала я.

Он выглядел так, словно хотел сказать что-то еще, но, в конце концов, просто кивнул.

Поездка к его дому прошла спокойно. Я всю дорогу сидела, охваченная предвкушением, когда мы возвращались в город. Он продолжал постукивать руками по коленям, но я отказывалась верить, что Мэйсон Штильцхен нервничал. Только когда мы остановились перекусить, он потянулся за сигаретами, вышел из машины и закурил, как будто умирал с голоду.

Не успела я оглянуться, как уже с улыбкой уткнулась в свою еду. То чувство, которое я испытывала раньше, возвратилось, но на этот раз немного интенсивнее. Он сдерживался из-за меня. Но как только эта мысль пришла, она исчезла. Конечно, это был и его ребенок тоже, и он не собирался подвергать его опасности.

Он приоткрыл окно, когда вернулся, и не приближался ко мне. Я прислонилась головой к оконному стеклу. У меня было восемь месяцев, чтобы выяснить, что будет дальше, так что пока я просто расслаблюсь.

Я пообещала себе, что буду бороться за этого ребенка, и я это сделаю. И если бы мне пришлось вести грязную борьбу, чтобы быть ближе к своему ребенку, я была готова это сделать.

Должно быть, я задремала, потому что, когда проснулась, почувствовала дуновение ветерка на лице. Две руки поддерживали меня словно невесту. Моя голова упиралась во что-то твердое, но в то же время достаточно мягкое, чтобы мне было удобно, и мне не хотелось поднимать голову.

И все же я это сделала.

Горло Мэйсона было все, что я могла видеть. Казалось, он заметил, что я проснулась, потому что его глаза опустились вниз, и наши взгляды встретились.

— Привет, - прошептала я.

Это было так не, похоже, на меня. Это звучало мягко, может быть, даже сладко, что очень напоминало старую Аспен, ту, которую знал только он.

Он промолчал, но я могла бы предположить, что ему понравилось мое приветствие, по тому, как он крепче обнял меня. Я чувствовала себя в безопасности и защищенной, и я знала, что так будет до тех пор, пока я ношу его ребенка. В его объятиях мне казалось, что я плыву.

Кто-то открыл перед нами входную дверь, и мы переступили порог. Глупая часть меня, не могла перестать думать о том факте, что я вышла замуж, но у меня не было возможности сделать это со своим мужем, и я была рада, что делаю это сейчас.

— С возвращением, мастер Штильцхен, - приветствовал его знакомый голос.

Я подняла голову и заметила дворецкого. Поскольку мои родители оставили всех слуг после того, как дом Штильцхенов сгорел дотла, это было одной из причин, по которой я не хотела жить в родительском доме. Как мы могли стать их хозяевами, когда сами были такими же, как они? Но теперь они были здесь, вернулись к своему законному хозяину.

— Принеси мне одежду и еду в мою комнату, - сказал он, продолжая идти.

Я прикусила губу, глядя на его дом. Он был прекрасен. Это соответствовало его вкусам. Темный, но элегантный.

Он стал мужчиной, а я все еще чувствовала себя ребенком. Я должна была быть взрослой, но я даже не могла позаботиться о себе. Разве я могла подумать, что мне придется заботиться о ком-то еще?

В комнате, в которую мы вошли, было темно. Там было раздвижное окно и дверь, которая вела в то, что, как я предположила, было, главной ванной комнатой. Огромный телевизор украшал стену напротив калифорнийской двуспальной кровати. Постельное белье было черным, начиная с одеяла заканчивая подушками и всем, что было между ними.

Мэйсон положил меня на кровать и, не сказав ни слова, ушел.

Следующие несколько дней были очень похожи на те, что были, когда я была у Эрин. Я была предоставлена сама себе, но внутри меня было какое-то тревожное чувство, не похожее на прошлый раз. Я говорила себе, что это потому, что я не могла предугадать, что задумал Мэйсон. Но с каждой прошедшей ночью, когда я его не видела, это казалось мне обманом.

Мои дни проходили в основном в его комнате, и не потому, что мне не разрешали покидать ее, я даже не пыталась. Но как я могла встретиться лицом к лицу со всеми этими людьми в этом доме? Мне было стыдно, и я хотела сделать что-то, что доказало бы, что я не такая, как мои родители.

Раздался стук в дверь, и я села прямее. Я слегка склонила голову и улыбнулась. Думаю, из всех, с кем мне было больше всего неловко, это был повар. Она учила меня готовить, чтобы однажды я могла взять на себя ее обязанности, но с тех пор жизнь так сильно изменилась. Когда она работала на моих родителей, я старалась не обращать на нее внимания. Не потому, что я была напыщенной задницей, как мои родители, а потому, что я тонула в своей собственной боли.

Как всегда, она принесла мне больше еды, чем я могла съесть. Суп и крекеры, вода, немного сока и, как будто этого было недостаточно, целый гарнир на обед.

— Пожалуйста, ешьте больше, мадам, - впервые заговорила она, и ее слова были не злыми, а обеспокоенными. Я закусила губу и кивнула.

— Где Мэйс… Хозяин? - Я удержалась от того, чтобы назвать его по имени. Я была ничем не лучше их, и если персонал, который он защитил и вернул на свою сторону, не соблюдал с ним формальностей, то кто дал мне право?

— У него были кое-какие дела, о которых нужно было позаботиться, но он должен вернуться к завтрашнему дню.

Она ушла, не сказав больше ни слова, и я почувствовала себя увереннее. Мне удалось съесть больше, чем в предыдущие дни. После еды я приняла душ и посмотрела фильм по его телевизору. Я не помню, как заснула, но когда открыла глаза, весь свет был выключен, а на мне лежало одеяло.

Я села и сразу же поняла, что я не одна. Я оглядела комнату и обнаружила Мэйсона, сидящего в кресле напротив меня. Свет за окном освещал его со спины. Он выглядел как бог, учитывая то, как он небрежно откинулся назад, широко расставив ноги и положив руки по обе стороны кресла.

Во мне не было страха, наоборот внутри бурлило страстное желание. Мне хотелось подбежать к нему, поэтому я крепче вцепилась в одеяло, чтобы не сделать этого. Под одеялом я скрестила ноги, потому что почувствовала небольшой спазм между ними. Я никогда не была сексуально активным человеком. У меня никогда не было особого интереса к сексу, потому что никто не привлекал моего внимания, и он никогда не был в приоритете.

Каким-то образом все это вылетало в окно всякий раз, когда Мэйсон был рядом. То, как мы боролись за доминирование, было взрывоопасно, и он получал удовольствие от того, что заставлял меня подчиниться.

— Ты вернулся. - Я нарушила молчание.

Он просто молчал, внимательно наблюдая за мной. Я не могла видеть эти глаза, которые вызвали столько хаоса в моей душе, но я могла чувствовать их.

— Наш ребенок - это то, что ты любишь больше всего на свете? - спросил он хриплым голосом.

Мое сердце начало биться быстрее. Я вцепилась в одеяло, как в спасательный круг.

— Ответь мне. - Он наклонился вперед, положив локти на колени.

— Да, - прошептала я. Подползая ближе к краю кровати и умоляла его: - Пожалуйста, не забирай у меня моего ребенка.

Он смотрел на меня, ничего не говоря, и с каждой секундой мое лицо пылало. Огонь бежал по моим венам. Я начинала злиться. Я была полна решимости заставить его выслушать меня.

— Ты хочешь моего прощения? - спросил он соблазнительным тоном.

Ощущение, возникшее у меня между ног, усилилось. Я кивнула, а затем сняла одеяло, и отложила его в сторону.

Моя одежда не была открытой, но, судя по тому, как его взгляд прожигал меня насквозь, это вполне могло быть — шелковый топ и короткие шортики в тон.

— Иди сюда, - сказал он, снова откинувшись назад и поманив меня вперед указательным пальцем.

Я медленно встала с кровати, и как только сделала первый шаг, он остановил меня.

— Если ты хочешь прощения, любимая, тогда тебе нужно встать на колени и ползти.

Он посмотрел на мое лицо, вниз по моему телу, а затем поднял бровь, чтобы посмотреть, что я буду делать.

Я же говорила, что тоже буду играть грязно. Я встала перед ним на колени, и я не испытала ни отвращения, ни ужаса. То чувство, которое пронзило меня, — я приветствовала его.

ГЛАВА 35

Оставить Аспен в моей постели было пыткой. Она была со мной рядом, и мы не ссорились; она просто была здесь, наконец-то, в моей власти, и я получал от этого удовольствие. То, что я увидел ее загнанной в угол, чертовски подействовало на меня. Мне нравилось, когда она умоляла меня, потому что, в конце концов, я бы сдался и уступил ей, потому что это еще больше заводило меня. Я уложил ее в свою постель, и при виде своего золотоволосого ангела на всех этих темных простынях у меня возникло искушение сорвать назначенную ранее встречу и зарыться между ее бедер. Но я не мог этого сделать, не тогда, когда она была еще слаба. Так что я ушел, не сказав ни слова.

Я произвел обмен, получил свои наличные и сразу же вернулся.

Я проинструктировал персонал, чтобы ее накормили. Дали ей все, о чем она просила, но мне сказали, что она вообще не выходила из комнаты. Я волновался, но в тот момент, когда вошел в свою комнату, ее вид поразил меня до глубины души. В моем доме не было никаких следов ее присутствия, кроме как здесь. Эта копна золотистых волос в моей постели издевалась надо мной. Мне хотелось подойти и лечь рядом с ней, но я сдержался.

Свет в моей комнате был включен, и телевизор, которым я никогда не пользовался, показывал фильм, и там была она, спящая, схватившись за живот. От одного взгляда на нее мой член становился твердым, как камень. Я выключил свет, чтобы она могла отдохнуть, и накрыл ее одеялом.

Вместо того чтобы присоединиться к ней, я пододвинул кресло и наблюдал за ней. Она была умиротворена, и я не мог вспомнить, когда в последний раз она так выглядела.

Мой член натягивал мои штаны, и я представил, каково это - быть погруженным в ее рот. Как только эта мысль появилась в моей голове, она тут же улетучилась. Обычно такое дерьмо случалось, когда меня мучили воспоминания о Хильде, но сейчас это было не так. На этот раз все, что я мог видеть, это Аспен, стоящую на коленях перед тем мудаком.

Я сжал руки в кулаки, напоминая себе, что должен сохранять спокойствие. Затем то, что я сказал ей в ярости, поразило меня, и моя голова резко повернулась в ее сторону. На моих губах появилась улыбка. Это было отвратительно, но теперь, когда я знал, чего она боялась, я бы использовал это против нее.

Когда она проснулась, я почувствовал, как кровь прилила к моему члену. Она была прекрасна, и когда она открыла рот, я был обречен.

— Ты вернулся. - Ее голос был сонным и хриплым. Я хотел услышать этот тон, когда я разбужу ее своим членом так глубоко внутри нее, что единственная причина, по которой она проснулась, была в том, что ей нужно было стонать.

— Наш ребенок - это то, что ты любишь больше всего на свете? - Спросил я, уже заведенный до предела, потому что знал, чего хочу, и она не собиралась мне отказывать. Она сказала "да", и, услышав это дерьмо, я пришел в восторг, потому что этот ребенок был такой же частью меня, как и ее.

— Если ты хочешь прощения, любимая, тогда тебе нужно встать на колени и ползти, - сказал я ей, снова раздвигая ноги. Правда заключалась в том, что мой член пытался проделать дырку в моих штанах.

Аспен медленно встала на колени, и мое сердце начало бешено колотиться. Опустившись на колени, она встала на четвереньки и направилась ко мне. Чем ближе она подползала, тем ярче свет из окна освещал ее золотистые волосы, делая ее похожей на ангела.

Когда она была прямо подо мной, она посмотрела на меня своими чертовыми глазами цвета виски, и я был так сильно возбужден.

— Расстегни мои штаны, - прохрипел я.

Она положила руки мне на колени и приподнялась. Как только она оказалась у меня между ног, сразу потянулась к моей молнии и начала расстегивать ее. Моя грудь быстро вздымалась.

— Вытащи мой член, - выдохнул я.

Она сделала, как я просил.

Она смотрела на меня она, ожидая следующих указаний, и мне это чертовски нравилось.

— Открой рот, Аспен, - сказал я, поднося руку к ее губам и проводя по ним большим пальцем.

Она открыла рот и пососала мой большой палец, ее язык кружил вокруг него.

— Как насчет того, чтобы я дал тебе пососать что-нибудь еще, - сказал я, убирая палец с громким хлопком.

— Высунь язык, - приказал я ей, и она сделала как я ее попросил, высунув розовый язычок, готовая к тому, что мой член будет тереться об него.

Я, схватив свой член рукой, и медленно провел им по ее языку и рту. Я продолжал дразнить ее, а она продолжала пускать слюни на мой член.

— Отсоси у меня, Аспен, - прошипел я, толкаясь в ее рот. Я обхватил ее голову руками и мягко входил и выходил.

— Ты не остановишься, пока моя сперма не потечет по твоим губам.

Казалось, это ее заводило. Она положила руки мне на бедра, и чем дольше она отсасывала мне, тем сильнее я чувствовал, как ее ногти впиваются в мои ноги. Я приподнял бедра, чтобы он могла погрузиться глубже. Она подавилась и посмотрела на меня, ее рот был набит моим членом. Этот образ был таким чертовски сексуальным, что я сделал это снова. Ее глаза наполнились слезами, но она наклонилась и взяла меня до самого горла. Единственная причина, по которой она остановилась, заключалась в том, что ее начало тошнить.

Я схватил ее за волосы и потянул за них, чтобы она немного отступила.

— Расслабься, используй свой язык, - сказал я, проводя рукой по ее волосам.

Она посмотрела на меня снизу вверх, делая глубокий минет еще раз. Она отсосала мне, затем вытащила мой член и лизнула головку. Я застонал, и она делала это снова и снова. Мои бедра дергались навстречу ее рту, трахая ее лицо. Когда она начала стонать, я схватил ее за голову и впрыснул свою сперму ей в рот, не давая ей подняться, чтобы глотнуть воздуха.

Не раздумывая ни секунды, я поднял Аспен и посадил к себе на колени, чтобы она могла оседлать меня.

— Открой рот, - сказал я ей.

Она сделала, как ей сказали, и сперма начала капать вниз. Я использовал свою левую руку, засунул палец ей в рот и вытащил сперму, растирая ее по ее губам и вниз по подбородку.

— Ты выглядишь так чертовски красиво прямо сейчас, - прошептал я с благоговением.

Потом я поцеловал ее в щеку. Она посмотрела на меня полуприкрытыми глазами. Я обхватил правой рукой ее талию, затем левой рукой прикоснулся к ее киске через шорты.

Она была чертовски мокрой. Я отодвинул в сторону материал и указательным пальцем потер ее клитор. Она откинула голову назад и застонала.

— Ты хочешь, чтобы с твоей киской поиграли? - Я поддразнил ее.

Ее ответом было тереться бедрами о мои пальцы.

Я поцеловал изгиб ее шеи.

— Или ты хочешь, чтобы я трахнул ее своим ртом? - Я потерся своим пирсингом о ее бьющуюся артерию.

— Мммм, - простонала она, в ее голосе звучала такая потребность во мне.

Я улыбнулся в ее кожу, а затем нежно прикусил ее.

— Не сегодня, детка, - сказал я ей, убирая пальцы с ее клитора.

Она наблюдала за мной, пока я засовывал их в рот.

— Это так блять хорошо, - прошептал я.

Я встал и отнес ее на кровать, где осторожно уложил.

— Это было для меня, - сказал я ей. - Продолжай быть хорошей девочкой, и я прощу тебя.

Она фыркнула, и я прикусил губу, чтобы удержаться от смеха. Мне нужно было сохранить свою решимость, по крайней мере, сейчас.

— Спокойной ночи, Аспен, - сказал я гораздо более мягким тоном, и ее лицо приобрело выражение, которого я никогда раньше не видел, но которое мне понравилось.

Прежде чем я смог отговорить себя от этого, я наклонился и поцеловал ее. На вкус она была такой же сладкой, как всегда, и как мое освобождение. Она открыла для меня рот, и как я мог устоять? В тот момент, когда мой пирсинг потерся о небо ее рта, она застонала против меня.

— Пожалуйста, - прошипела она.

Я попытался отстраниться, но она схватила мою правую руку и направила ее вниз к своей киске.

— Ты мне нужен, - простонала она, когда начала тереться своей киской о кожу. - Только ты.

Черт. Я был слаб, когда дело касалось ее.

Я позволил ей потереться своей киской о мою перчатку еще несколько секунд и наблюдал, как ей это нравится. Я мог сказать, что она была уже близко, поэтому я убрал руку.

Она уставилась на меня.

Я поцеловал ее в кончик носа.

— Будь хорошей девочкой для меня сегодня, и завтра я подарю тебе весь мир.

Это была не ложь, это было обещание. Я оставил ее одну в своей кровати и пошел в ванную. В следующий раз, когда я подумаю о том, как она сосет член, это будет она, стоящая на коленях и ползающая передо мной и ни перед кем другим.

Когда я вышел из душа, она уже снова крепко спала. Я подошел к тому месту, где она свернулась калачиком на другой стороне кровати, и поцеловал ее в лоб.

Затем я прошел в свой кабинет, где один из моих людей был с отчетом, о котором я его просил.

Как я и подозревал, Лиам исчез. Власти думают, что они с Аспен сбежали. Я хотел, чтобы это дерьмо прекратилось. Я хотел, чтобы всякая связь, которая у нее была с ним, исчезла.

Больше всего на свете я хотел, чтобы этот засранец сдох.

Теперь, когда его активы были заморожены, он мог пойти на что угодно, но в одном я был уверен, так это в том, что он будет охотиться за мной.

Не потрудившись взглянуть на часы, я взял свой телефон и позвонил Нейту.

— Ты знаешь, который час? - он застонал.

— Я хочу, чтобы все собрались. Скажи им, что я хочу встретиться.

Я повесил трубку, прежде чем он успел ответить. Пришло время положить всему этому конец. Я больше не думал только о себе. У меня были люди, которые зависели от меня. Самое главное, что у меня была Аспен и мой не рожденный ребенок.

ГЛАВА 36

Я была зла.

Нет, злая - неподходящее слово.

Я была расстроена.

Мэйсон и я играли в игру, не похожую ни на одну из тех, в которые мы когда-либо играли раньше. Я не говорю, что мне это не понравилось, но я просто не знала, где окажусь в конце этой игры. Он был гораздо доступнее, чем все эти годы, но между нами все еще стояла стена. Может быть, стена была из-за меня? Или тот факт, что мы не могли доверять друг другу.

— Будь хорошей девочкой сегодня, и завтра я подарю тебе весь мир.

Эти слова до сих пор вызывали у меня дрожь, когда я думала о них. Что ж, я была хорошей девочкой в течение нескольких недель, а еще я была близка к тому, чтобы сойти с ума от всего этого сдерживаемого разочарования. К этому всему можно добавить сексуальное неудовлетворение.

Он не прикасался ко мне с той ночи. Не то чтобы я собиралась быть инициатором этого, но обычно такое случалось, когда мы были вместе.

Я раздраженно фыркнула.

Вместо того чтобы размышлять об этом, я вышла из комнаты. Я все чаще и чаще выхожу на улицу, и просто прогуливаюсь по дому. Моим любимым местом был его задний двор. Он был окружен деревьями и кустами, так что никто не мог сюда заглянуть. И у него был гамак. Мне так нравилось качаться на нем, что я обычно засыпала там.

Постепенно мое тело начало меняться. Не намного, но мои щеки стали круглее, и я, наконец, поняла, что такое румянец беременности.

Тяга к еде также была новой вещью, с которой я столкнулась. Раньше у меня не было времени думать о ней или уделять этому много внимания, так как я была в режиме выживания. Теперь я постоянно голодна, и обычно могу найти то, что мне было нужно на кухне Мэйсона — за исключением сегодняшнего дня.

Черт.

Я не хотела его спрашивать.

Большую часть времени я чувствовала, как он скользит в постель по ночам. Он обнимал меня, и я не протестовала, потому что слишком устала. Но каждое утро, просыпаясь, я остро чувствовала, что его нет рядом.

Это отстой. Мне нужно было прогуляться. Посмотрев на свое отражение, я съежилась. Я выглядела, как чертова бродяжка, не то чтобы мне нужно было выходить в свет. Так вот почему Мэйсон больше не прикасался ко мне?

После душа я высушила волосы феном, надела симпатичную черную юбку, которую нашла вместе с одеждой, которую дал мне Мэйсон. И кремовую блузку с плоским воротником в виде «Питера Пэна». Были еще туфли на каблуках, и я полюбовалась ими, прежде чем надеть.

Когда я была маленькой девочкой, мне очень нравились туфли, которые носила миссис Штильцхен. Они были созданы для принцессы, по крайней мере, я так думала. Раньше я испытывала чувство вины из-за ее смерти, но после того, как я узнала причину ее кончины, это чувство вины исчезло.

Карма была чертовой сукой.

Одевшись, я направилась к входной двери. Я не успела сделать и шага, как мужчина, которого я раньше не видела, остановил меня. Он не был одним из старых слуг, но я сразу поняла, что он не спускает с меня глаз.

— Мне очень жаль, мэм. Но я не могу позволить вам выйти на улицу.

Мое горло сжалось, и я кивнула ему. Значит, в конце концов, я поменяла одну клетку на другую?

— Вам что-нибудь нужно? - затем добавил он.

Я покачала головой и отвернулась от него.

Это была чушь собачья. Я даже не знала, почему я так разозлилась, но Мэйсон не мог беспокоиться обо мне, и все же у него были люди, наблюдающие за мной? Никто никогда не пытался помешать мне ходить по дому. Ни одна комната не была закрыта для посещения.

Чтобы проверить это, я направилась в кабинет Мэйсона. Когда я шла туда, то ждала, что меня остановят в любую секунду.

Когда я, наконец, добралась до дверей его кабинета, я подождала секунду, прежде чем попытаться открыть их. Внутренне я готовила себя к разочарованию. Моя рука коснулась золотой дверной ручки, и когда я нажала на нее, и дверь открылась для меня, я была удивлена. Оглядевшись, я вошла внутрь.

В его кабинете было особо не на что смотреть. Ничего необычного и вычурного, самый простой кабинет, как у многих. У него был свой стол, небольшой бар, компьютер.

В этой комнате больше всего пахло им.

Я подошла к его креслу и просто вдохнула. От него пахло его ароматом и никотином, чем-то таким, чего мне так не хватало от него.

Именно потому, что я уже была здесь, я начала дергать ящики и, к моему удивлению, они открывались. Недолго думая, я вытащила папку из плотной бумаги. Это был отчет, заполненный фотографиями всех членов Ордена. Я смотрела на них с разинутым ртом, когда читала о том, что сделали эти люди.

Когда я дошла до досье на семью Эрин, мой желудок скрутило. У Мэйсона были ее фотографии после пожара. Я знала, что ее травма была получена в результате прыжка с одного из балконов, потому что она была заперта внутри. Я просто не ожидала, что ее лицо было так сильно избито. Вместе с этими бумагами был отчет о том, что у нее был разрыв влагалища.

Меня чуть не вырвало. Я немедленно поискала файл Джейсона. В нем было много вещей, которые свидетельствовали о шаблонном поведении — его и Лиама. Их родители тратили больше денег на то, чтобы скрывать свое дерьмо, чем на их воспитание.

Там было досье на всех, и потом в одном говорилось: Миллеры. У меня на душе стало как-то странно, когда я открыла этот файл. Фотографии моих родителей, даже с тех далеких времен, когда они были слугами. То, что заставило меня остановиться, было одно фото, на котором были две пожилые пары. Я прикоснулась к фотографии, и мне стало грустно, потому что это было так близко, как я когда-либо была к своим бабушкам и дедушкам. Я не знаю почему, но я тут же расплакалась. Посмотрите на нас сейчас. У нас не было семьи. Какой парой мы были. Он убил своих родителей, а я оставила своих на растерзание волкам.

Я должна быть рядом со своим ребенком. Мне хотелось, чтобы мой ребенок узнал все то, чего не знала я. Мне хотелось, чтобы моего ребенка любили так, как не любили меня. Но больше всего я хотела, чтобы у моего ребенка было два любящих родителя.

Я задержалась в кабинете Мэйсона еще немного, потому что запах в этом месте успокаивал меня. У него в кабинете был красивый нож для вскрытия писем из оникса, с которым я играла, когда дверь распахнулась.

Там стоял Мэйсон, и он совершенно не выглядел счастливым.

— Какого черта ты здесь делаешь? - закричал он, и я вздрогнула.

Я ощетинилась от его тона. Я сжала нож в руках и встала. Его глаза скользнули от моего лица вниз по моему телу, и то, как приоткрылся его рот, сделало со мной забавные вещи, которые я пока проигнорировала.

Однажды он заставил меня ползать, но не больше.

Почувствовав себя храброй, я направила на него нож для вскрытия писем.

— Ты ничего не можешь мне сделать, - выплюнула я.

Он спокойно сделал шаг внутрь.

— Неужели, ты так думаешь?

Я вызывающе вздернула подбородок.

— Я мать твоего ребенка.

Он одарил меня порочной улыбкой, и я мельком увидела эти пирсинги, которые сводили меня с ума каждый раз, когда они приближались к моему телу.

Он направился ко мне, держа одну руку в кармане, а другую поднял и указал на меня.

— Не двигайся, - потребовал он.

Ага, и знаете, чего я не сделала? Я его не послушала. Я сделала шаг назад и пошла в противоположном направлении. Улыбка на губах Мэйсона стала шире, и будь я проклята, если это не изменило все его лицо. Мне захотелось просто стоять рядом и понаблюдать за ним.

Он выглядел совсем другим человеком. Трудно поверить, что Мэйсон до меня и тот, кого я предала, были одним и тем же человеком.

— Отпусти меня! - закричала я, когда он подбежал и схватил меня.

Он потащил меня обратно к своему столу и усадил на него, а сам подошел и сел на стул.

— Я твоя пленница?

Он наклонился вперед и начал водить пальцами по моим голым ногам.

— Что это на тебе надето? - он возразил.

— Эти вещи были на другой стороне твоего шкафа, поэтому я предположила, что они для меня, но, может быть, они принадлежали тому, с кем ты тра…

Я поперхнулась, когда он засунул в меня два пальца.

— Молчи, если ты собираешься говорить только глупости, Аспен.

Я едва могла дышать, но меня это устраивало, потому что его комментарий наполнил меня радостью.

— Я хотела выйти, но мне не позволили.

— Так ты предположила, что я держу тебя здесь как пленницу?

Я закусила губу и кивнула.

— А ты, не могла хотя бы предположить, что я делаю это ради твоей безопасности?

Нет, я об этом не подумала в таком ключе, но это было написано у меня на лице. Удивление.

— Лиам все еще на свободе, и мы с тобой знаем, что если он доберется до тебя, то прикончит. Так что я просто защищаю тебя.

Из-за ребенка – конечно же.

— Дверь была открыта, так что я не думала, что вторгаюсь.

Он водил пальцем по моим ногам и кивнул.

— Просто не приходи сюда больше.

Мои глаза наполнились слезами, и я обвинила во всем гормоны.

— Какого черта? - прошептал он, и его рука обхватила мою щеку. - Если ты хочешь выйти, я отвезу тебя.

Я покачала головой. Теперь моя тяга к еде исчезла, так что я больше ничего не хотела. Я просто хотела уйти.

— Я больше ничего не хочу. - Мой голос звучал плаксиво и по-детски.

— Давай, пойдем. - Он встал, чтобы помочь мне слезть со стола.

— Не волнуйся, я больше никогда сюда не приду.

— В чем твоя проблема? - разочарованно спросил он.

Я вела себя неразумно, и мне не хотелось ничего говорить, но вместо этого я заговорила, и, возможно, мне следовало держать рот на замке.

Я вытащила нож для вскрытия писем и помахала им перед его лицом.

— Ты используешь это, чтобы порезаться? Так вот почему ты не хочешь, чтобы я была здесь?

Он отпустил мою руку и откинулся на спинку стула.

— Ты, блядь, издеваешься надо мной?

Страх прошел сквозь меня. И я сразу же почувствовала себя виноватой, потому что оскорбила его.

— Прости, - прошептала я.

— Нет, это не так, - решительно сказал он. - Как давно ты хотела спросить об этом?

Очень давно, если быть честной. Я просто не понимала, как, нанося себе порезы снова и снова, он чувствовал себя лучше.

— Я не понимаю, как то, что заставляет тебя чувствовать боль, дает тебе освобождение.

Он посмотрел на меня, и его лицо было таким честным и искренним, что мне захотелось встать на колени и извиниться перед ним.

— Если бы я знал ответ на этот вопрос, Аспен, я бы давным-давно оставил тебя в покое.

Я ахнула. Я не знала, что он имел в виду, но я понимала, что это было все, что я могла получить от него в качестве объяснения.

— Здесь пахнет тобой, - сказала я ему, надеясь, что это улучшит ситуацию.

Он потянулся за ножом для вскрытия писем, а затем наклонил мой подбородок, глядя на меня.

— Ты осталась здесь, потому что тебе нравилось, что здесь пахло мной?

Когда он сказал это, таким образом, это смутило меня. Мои щеки покраснели.

— Я курю здесь, Аспен.

— Я знаю, потому что, почувствовала этот запах. Он пахнет тобой.

Он ухмыльнулся мне.

— Я ограничил свои привычки к курению этой комнатой. Я не хочу навредить ни тебе, ни ребенку.

И теперь мое лицо было свекольно-красным. Я действительно ничего не знала о материнстве. Я закрыла лицо ладонями и заплакала от смущения.

Мэйсон убрал мои руки от лица. И он просто посмотрел на меня в замешательстве.

— Гормоны? - Он склонил голову набок, и это было восхитительно.

Он выдвинул один из нижних ящиков, который я не открывала, и вытащил книгу, и, черт возьми, я никогда раньше не хотела броситься на мужчину так сильно, как сейчас. Он читал книгу о беременности.

— Если у тебя есть тяга, скажи мне, или если тебя что-то беспокоит. Это не только твой ребенок, но и мой тоже.

Его рука легла мне на живот, и я забыла, как дышать. Это был первый раз, когда он коснулся моего живота, и я почувствовала взрыв бабочек, пытающихся вырваться на свободу. Кроме того, у меня между ног что-то стучало, напоминая мне о том, что я была сильно возбуждена.

Я начала ерзать на столе, и комната наполнилась электричеством.

— Что касается твоего другого вопроса, - продолжил он, но я не поняла, о чем он говорил.

Кончик ножа для вскрытия писем царапнул меня по внутренней стороне бедра. Моя грудь начала резко вздыматься, потому что от этого по моему телу пробегали мурашки. Другая рука Мэйсона легла мне на талию и потянула меня вперед. Затем он раздвинул мои ноги.

— Я, блядь, чую как ты возбуждена.

Я прикусила губу и не сказала ни слова.

— Ты была хорошей девочкой, не так ли? - спросил он, поглаживая меня по щеке. Я закрыла глаза и прижалась к нему.

Он медленно и осторожно провел лезвием еще раз, на этот раз чуть выше. Мои ноги раздвигались для него все шире и шире. Затем он усилил давление, и я почувствовала, как моя теплая кровь начала стекать вниз. Я посмотрела вниз в тот самый момент, когда мой клитор начал пульсировать. Это было не сильно, и не больно, но, черт возьми, это было приятно. Мэйсон наклонил голову и затем лизнул место, которое он порезал. Рана не была глубокой. Не было бы никакого шрама.

— Иногда единственное, что у нас есть, - это боль, и мы учимся находить в этом удовольствие.

Он пытался рассказать мне о какой-то другой своей стороне. Я не знала, что сказать ему, поэтому просто гладила его по голове.

Он целовал внутреннюю часть моих бедер, пока не добрался до центра.

— Если ты хочешь кончить, тебе придется трахнуть мое лицо.

Так я и сделала. А потом Мэйсон повез меня за едой, и когда я заснула по дороге домой, он отнес меня в постель.

ГЛАВА 37

Прошло четыре месяца, а о Лиаме не было слышно. Меня начало это раздражать. Если я хотел привлечь его внимание, то должен был что-то сделать для этого.

Работа была напряженной. В основном мне приходилось убеждать каждого – гребаного – человека, что федералы не будут следить за нашими задницами после того, что случилось с Кингами. Я знал, что моя месть может иметь последствия для моего бизнеса, но все равно сделал это.

К тому времени, как день закончился, я был дико уставший. Раньше большую часть моей работы я выполнял из дома, потому что мне было все равно, если однажды все станет плохо, потому что это был только я. Но теперь, когда у меня есть Аспен и мой не рожденный ребенок, о котором нужно было заботиться, я не хотел, чтобы что-то причинило им вред. СМИ пустились в погоню за Кингами. Относились к ним как к Бонни и Клайду, и это дерьмо выводило меня из себя. Аспен не принадлежала Лиаму; возможно, она была с ним только номинально, но ее тело всегда было моим.

— Он улыбается? - Я услышал, как Эрин прошептала Нейту.

Я посмотрел на них обоих и сверкнул зло глазами.

— Что вы, ребята, опять здесь делаете? - спросил я, так как они продолжали приходить ко мне на склад.

— Мы планируем эту встречу. - Эрин сказала это так, как будто это было очевидно.

— Да, но почему именно здесь?

— Потому что все продолжают задавать нам вопросы о Кингах. Потому что мы их самые близкие друзья, и они думают, что мы знаем, где они находятся, и это раздражает. - Эрин фыркнула, как будто все это должно было быть, очевидно.

— Итак, что ты собираешься делать с Лиамом, если найдешь его? - Спросил Нейт небрежным тоном.

— Когда я найду его, - уточнил я.

Я не ответил на этот вопрос, но они догадывались что я сделаю. Конечно, я бы убил его, а потом позволил бы всему миру найти его тело. Пусть весь мир узнает, что он умер. Учитывая, каких врагов его семья нажила из-за утечки информации, это можно было бы списать на удар возмездия.

— Скажи им, что я устал ждать. Если они не хотят, чтобы они стали моей следующей целью, им лучше прийти ко мне домой в эту пятницу. Если кто-то с ним свяжется, их тоже вычислят, и таким образом мы узнаем, кто с нами или против нас.

— Ты рассказал Аспен, что происходит? - Спросил Нейт.

— Это ее не касается.

Она никогда не должна была быть частью этого мира, и я не собирался позволять этим людям продолжать использовать ее как пешку в своих безумных играх.

Скоро должен был родиться мой ребенок, и я хотел, чтобы все это разрешилось до того, как он войдет в этот мир.

— Я еду домой, - сказала я Нейту. - Мои люди закроют все за вами.

И поскольку мое настроение было хорошим, я вытащил связку ключей и кинул ему.

— Если СМИ так сильно беспокоят вас обоих, воспользуйтесь моей конспиративной квартирой.

Они оба просто уставились на меня, когда я уходил. По дороге домой я выкурил две сигареты, чтобы пережить ночь. Когда я практически докурил вторую сигарету, то понял, что больше не останавливаюсь и не смотрю на пламя. Я бы не обращал внимания на эту вещь, но это больше не завлекало меня в ловушку.

Мой член был в постоянном состоянии возбуждения, и это было по моей вине. Я даже не знал, почему не трахался с Аспен. Она явно хотела этого. Но каждый раз, когда я думал о нашем ребенке и о том, как он наблюдает за взаимодействием своих родителей, мне не хотелось, чтобы наш ребенок видел, то, что видел я, смотря на моих родителей. В отношениях веяло холодом, и мои родители были больше для виду, чем для меня. Поэтому я хотел заложить фундамент, чтобы, когда наш ребенок будет смотреть на нас, он мог видеть просто двух людей, которыми он мог гордиться.

Прежде чем вернуться домой, я зашел к ювелиру, так как изменения, о которых я просил, были, наконец сделаны.

Я был почти у дома, когда одна из служанок позвонила мне и сказала, что Аспен захотела Начос. Поэтому я попросил своего водителя развернуться и отправиться в ближайший магазин.

Когда я, наконец, оказался дома, то побежал прямо в свою комнату чтобы найти Аспен, но ее там не было. Я положил закуски на середину кровати, и пошел посмотреть в окно, и, конечно же, Аспен была на заднем дворе, лежа в гамаке.

Она разговаривала. Я видел, как шевелятся ее губы. Я огляделся, чтобы понять, с кем она разговаривает, но рядом никого не было. Она держалась за живот и улыбалась. Мне было интересно, что она сказала нашему ребенку. Вместо того чтобы присоединиться к ней, я пошел в душ, чтобы избавиться от запаха дыма.

Душ был холодным в надежде, что он сможет укротить мой член. Я отказывался мастурбировать, как подросток.

Поскольку Аспен была снаружи, я просто обернул полотенце вокруг талии. В резком ярком свете ванной комнаты были отчетливо видны мои шрамы и ожоги. Что-то, что она видела только в темноте.

Когда я открыл дверь, что-то врезалось в меня, и все, что я увидел, это светлая копна волос.

— Ты вернулся. - Она посмотрела на меня и просияла, когда ее руки потянулись, чтобы обнять меня за бока.

— Отстань, - сказал я ей голосом гораздо более суровым, чем намеревался. - Я хочу одеться, - добавил я, пытаясь убежать от нее. Наверное, в глубине души мне было страшно, что я вызову у нее отвращение.

Она вздрогнула, и я почувствовал себя полным придурком.

Я попытался протиснуться мимо нее, но она мне не позволила. Она смотрела не на мое лицо, а на мое тело. Ее руки коснулись моего живота, прослеживая линии от моего пресса, а затем они переместились в сторону, откуда начинались ожоги. Она взяла мою обожженную руку, а затем провела пальцами до того места, где заканчивались шрамы.

Я перестал дышать. Подушечки ее пальцев были наэлектризованы. Я чувствовал каждое ее движение.

— Твои шрамы меня не беспокоят, - сказала она, вставая на цыпочки. - Они сделали тебя тем, кто ты есть.

Да, к черту ожидание. Приподняв ее, я взял мою девочку на руки. Ее ноги обвились вокруг моей талии, а руки обвились вокруг моей шеи.

Между нами все изменилось. Не только сегодня, но и постепенно тот фундамент, который я хотел заложить, уже был заложен.

Я положил ее на кровать и навис над ней. Мои руки легли по обе стороны от ее головы.

— Я была хорошей девочкой, - прошептала она, когда я начал снимать с нее штаны.

Я ухмыльнулся ей. Целуя ее за коленом и между бедер. Затем я лизнул ее между ног, потому что мне нравилось, как ее киска умоляла меня о большем каждый раз, когда я использовал свой пирсинг, чтобы подразнить ее.

Задрав ее рубашку, я остолбенел. Теперь там был очень заметно округлый животик, который я раньше не замечал, так как она обычно носила свободную одежду.

Мне было трудно дышать. Я поднес обе руки к ее животу, а затем осыпал его поцелуями. Я никогда не думал о том, чтобы иметь детей или даже семью, но как я мог не хотеть дорожить жизнью, которую создал с единственным человеком, который когда-либо что-то значил для меня.

Может быть, это было навязчиво и нездорово, но мне было все равно. Чувство, охватившее меня, было подобно наркотику, который я хотел иметь до самой смерти.

Я закончил снимать с нее рубашку, а затем полотенце, которое было на мне, пока мы, наконец, не оказались кожа к коже. Мы больше не прятали наши секреты в темноте. Мы освободили наших демонов, и они могли греться в лучах света вместе с нами.

Мой рот был жадным, целуя каждый дюйм ее тела. Как будто это было вечность назад. Ее сиськи стали тяжелее и чувствительнее. Она почти кончила, когда я сосал их.

Я покрывал поцелуями ее грудь и шею. Неторопливо посасывая и облизывая ее горло. Я хотел отметить ее там, чтобы она помнила, кому принадлежит ее тело, когда наступит завтра.

Ее руки легли мне на спину, нетерпеливо скользя, ожидая и предвкушая, что я с ней сделаю.

Я лизнул мочку ее уха, и она застонала. Затем я потянул ее вниз зубами. Я прижался губами к раковине ее уха, чтобы прошептать:

— Это твой последний шанс. Еще раз предашь меня, и я, блядь, убью тебя.

Она не оттолкнула меня; вместо этого она раздвинула ноги еще шире, чтобы я мог скользнуть внутрь.

— Спроси меня еще раз, чего я хочу больше всего на свете, - выдохнула она, когда ее рука коснулась моей груди, спускаясь туда, где билось мое сердце.

— Чего ты хочешь больше всего на свете? - Я задал вопрос, на который она так и не дала мне ответа. Я всегда знал, что она хотела своей свободы, и мой план состоял в том, чтобы дать ей это, пока она жила этой свободой со мной.

Когда она сказала, что мой ребенок - это то, что она любит больше всего на свете, мой план был прост. Если она хотела быть с нашим ребенком, она должна была оставаться рядом со мной до самой нашей смерти.

— Я хочу семью с тобой, - прошептала она.

Я уткнулся головой в изгиб ее шеи и вдохнул ее опьяняющий аромат.

Вместо того, чтобы засунуть свой член глубоко в нее, я сделал то, чего никогда раньше не делал. Я лег на спину и уложил ее на себя.

— Тогда трахни меня, как будто я принадлежу тебе, - прорычал я. - Я хочу, чтобы ты поработала над моим членом. Я хочу услышать, как ты стонешь, потому что тебе нравится то, что я чувствую внутри тебя.

Одна из ее рук легла мне на плечи, и она медленно приподнялась. Затем другой рукой она направила мой член внутрь.

Она чувствовалась лучше, чем я помнил. Внутри нее было так чертовски тепло и влажно, что я просто горел.

Ее движения были робкими и ни к чему нас не привели. Напоминание о том, что она была только моей. Я положил руки ей на бедра и направил ее. Она откинула голову назад, когда нашла свой ритм. Ее бедра задвигались быстрее. Мой член поглубже проник в нее, потому что больше я не мог этого выносить.

Судя по тому, как она смотрела на меня сверху, все эти светлые волосы, ниспадающие на ее сиськи к выпуклости живота, мне хотелось кончить только от этого образа. Когда я больше не мог это выносить, я шлепнул ее.

Мои бедра начали яростно двигаться, а член входить в нее.

— Мэйс, - простонала она. Прошло так много времени с тех пор, как она так меня называла.

— Кому принадлежит эта киска? - зарычал я.

Она промычала в ответ.

— Кому принадлежит это тело? – произнес я на выдохе, держась за ее бедра и входя в нее снова и снова.

Ее глаза затрепетали, и она закричала:

— Тебе!

Я кончил сразу же после нее, погрузившись глубже, чтобы наполнить ее своей спермой.

— Ты, блядь, принадлежишь мне, Аспен.

ГЛАВА 38

Я проснулась оттого, что мое сердце бешено колотилось. Первое, что я сделала, это потянулась к Мэйсону, но его рядом не было. Второе, что я сделала, это провела рукой по животу, потому что это всегда приносило мне утешение. За исключением того, что когда я прикоснулась к нему, он был плоским.

Когда я попыталась пошевелиться, у меня ничего не получилось. Что-то удерживало меня. Я подняла одну из своих рук и была потрясена от того, как она выглядела. От меня остались только кожа да кости.

Раздались шаги, приближающиеся ко мне. Инстинктивно я пыталась отпрянуть назад. Дверь открылась, и комнату залил свет. В дверном проеме стояла одинокая фигура.

— Привет, женушка, - сказал Лиам с болезненной улыбкой.

Когда он подошел ближе, внутри меня все похолодело. Я обхватила себя руками и заметила, что на мне почти ничего не надето. Когда я взглянула на себя, то узнала свою одежду. Это то, что было на мне под платьем в день моей свадьбы. За исключением одного, в тот раз кровь была повсюду.

— Ты же не думала, что сможешь сбежать от меня? - Он наклонился и погладил меня по щеке. И вот тогда я закричала, потому что счастливый конец, которого, как я думала, у меня будет, оказался всего лишь сном.

— Аспен!

— Аспен!

— Черт возьми, любимая, проснись.

Я открыла глаза. На этот раз я находилась в своей комнате. Черт возьми, это был всего лишь сон. Я приложила руку к груди и сделала глубокий вдох.

После нескольких успокаивающих вдохов я почувствовала, как чья-то рука успокаивающе поглаживает мою спину. Не раздумывая ни секунды, я обняла Мэйсона и заплакала.

— Все в порядке, - прошептал он, крепче обнимая меня. - Я сказал тебе, что подарю тебе весь мир, и я это сделаю.

Может быть, потому, что мой живот стал больше, а Лиама еще предстояло найти. Я понимала, что он все еще затаил на меня обиду, и боялась, что расплатится за это мой ребенок.

Мэйсон продолжал гладить меня по спине и заверять, что все будет хорошо. Я заснула в его объятиях, веря в его слова. К тому времени, как я проснулась, уже был полдень.

Я спустилась на кухню, потому что была голодна. День ото дня мне становилось все уютнее в этом доме. Мне нравилось выполнять кое-какие поручения, чему Мэйсон был не слишком рад.

Мэйсон нашел меня на кухне, когда я пыталась готовить. Я почувствовала его молчаливое присутствие у себя за спиной. То, чего я раньше боялась, теперь давало мне утешение.

— Привет, ты вернулся. - Я улыбнулась ему.

Он подошел ко мне и обнял за талию, держась за мой живот.

— Единственная хорошая часть в том, чтобы уйти, - это вернуться и услышать, как ты меня приветствуешь.

Я погладила его по руке.

— Ты чувствуешь себя лучше? - Он вопросительно посмотрел на меня.

Я закусила губу и кивнула.

— Сегодня вечером у нас будут гости.

На моем лице было написано замешательство, так как я впервые услышала об этом.

— О. - Я опустила взгляд в пол.

— Это Орден. Я собрал их всех.

Это казалось плохим предзнаменованием — тот факт, что мне приснился этот сон как раз в тот момент, когда должна была произойти эта встреча. Я собиралась возразить, но Мэйсон поймал мой рот поцелуем.

— Если ты хочешь быть там со мной, ты можешь, но ты не обязана. Они уже причинили тебе слишком много боли. Тебе не нужно им больше подчиняться, никогда.

А что насчет него самого? Он стал жертвой тех же законов.

— Я буду там, - заявила я, прежде чем смогла пересмотреть свое решение.

Я бы не сказала, что мне это нравилось, но я устала убегать.

И мне в любом случае хотелось быть рядом с ним. Поэтому я взяла его за руку и снова сказала, что буду там, даже, если не хочу. Потому что, когда собрались все, за этим следовали трагедии.

— О твоих родителях, - продолжил он и обнял меня крепче.

— А что насчет них? - Спросила я. - Они фактически не были мне родителями.

Его объятия были почти удушающими, но он по-своему утешил меня.

Все было подготовлено к сегодняшней встрече. У меня была охрана у каждого входа, и по всему дому. Я сидел в своем кабинете и подготавливал документы. Мне всего лишь нужно было переодеться в свой костюм. Меня все еще мучили сомнения насчет Аспен, но я знал, что она в безопасности, пока я рядом.

Когда я вернулся в нашу комнату, до меня дошло, что для нее было вполне естественно жить со мной. Я хотел, чтобы она была поблизости, потому что не верил, что она не убежит, но теперь я не хотел, чтобы она была где-то еще. Ее место было рядом со мной.

— Ты готова? – спросил я Аспен, входя внутрь.

Она не ответила мне, но дверь в гардеробную открылась, и я чуть не прикусил язык. На ней было обтягивающее черное платье с разрезом до бедра. Ее живот украл шоу наилучшим из возможных способов.

Не говоря больше ни слова, я подошел к своему комоду, куда положил ожерелье, которое выкупил у ювелира ранее на этой неделе. Рядом с ним был маленький черный мешочек с кольцами, которые я снял с Аспен, когда она была без сознания у Эрин. На них у меня были особые планы. Положив их в карман своего костюма, я направился к ней. Она стояла посреди комнаты и смотрела на меня снизу вверх.

Я убрал волосы с ее плеча.

— Давным-давно я сказал тебе, что это важно для меня. - Я вытащил бриллиантовое ожерелье, чтобы она могла его увидеть. - И с тех пор ты хранила его.

Я наклонился, чтобы поцеловать ее в шею. Я чувствовал, как ее дыхание учащается с каждым движением моего языка. Она была очень чувствительна к моим прикосновениям.

— Это принадлежало моей биологической маме. И эта вещь единственное, что у меня осталось от нее… Я хочу, чтобы оно было у тебя.

Она держалась за мои руки.

— Мне жаль, что я его продала, - выпалила она.

Я усмехнулся. Потому что, с тех пор как я сжег родительский дом, все время отслеживал его следы. И ей не нужно было знать, что я дал его ей по этой причине. Мне нравилось, когда она чувствовала себя моей должницей.

— Все в порядке, просто не снимай его больше, - сказал я, становясь позади нее, чтобы надеть его.

— Оно короче, - отметила она.

После того, как застегнул его, я поцеловал ее в затылок.

— Каждому питомцу нужен свой ошейник, - поддразнивал я.

Она очень быстро обернулась и посмотрела на меня убийственным взглядом.

— Его обновили и дополнили, - продолжал я. - Не потому, что я тебе не доверяю, но если кто-нибудь когда-нибудь осмелится прикоснуться к тому, что принадлежит мне, я не буду гадать, куда они тебя забрали.

Ее руки медленно потянулись к бриллиантам. У нее было задумчивое выражение лица, но, в конце концов, она оставила это в покое.

— Почему я не против, что ты это делаешь? - прошептала она больше для себя, чем для меня.

Я притянул ее к себе и коснулся ее живота.

— Потому что ты знаешь, что я, блядь, живу для тебя, и меньшее, что ты можешь сделать, это быть хорошей девочкой и облегчить мои заботы.

Она прикусила губу и медленно кивнула мне. Для меня этого было недостаточно. Я поцеловал ее и собирался опуститься на колени, но стук в дверь сообщил нам, что прибыли наши гости.

Я поправил галстук, и мы с Аспен подождали, пока наши гости займут свои места. Все это было игрой власти с моей стороны.

От службы безопасности не было никаких вестей, так что все было в порядке, по крайней мере, сейчас.

— Ты готова? - Она посмотрела на меня, и в ее глазах светилось что-то, очень похожее на надежду.

— Да, я наконец-то готова.

Сейчас она значила для меня больше чем когда-либо. Я ободряюще коснулся ее щеки. Она взяла меня под руку, и так, держась за руки, мы спустились по лестнице в столовую.

ГЛАВА 39

Когда мы спустились рука об руку, головы всех присутствующих повернулись в нашу сторону. Я — монстр, которого они создали; а она — пешка, которую они держали в напряжении. Некоторые ахали, другие бросали на нас неодобрительные взгляды, но, в конце концов, ничто из этого не имело значения.

Это было импровизированное собрание Ордена. Были приглашены только главы и наследники семей.

Все они сидели за столом. Единственные стулья, которые оставалось занять, были во главе. Я вел Аспен следом за собой. Я сел, а затем посадил ее к себе на колени. Мне было все равно, если они подумают, что это низко с моей стороны. Я поднял левую руку и щелкнул пальцами. Перед всеми были поставлены подносы с едой, и когда они откинули металлическую крышку, под ней оказались папки из манильской бумаги.

Все, кроме Нейта и Эрин, повернулись, чтобы посмотреть на меня после того, как увидели бумаги.

— Это чушь собачья! - Первым воскликнул отец Джейсона. Он бросил папку на стол, испытывая отвращение к тому, что там было написано.

Я ожидал от него именно этого.

Затем настала очередь Рейчел. Она фыркнула и встала.

— Ты не можешь быть чертовски серьезным!

Аспен была напряжена, и я знал почему. Я не рассказал ей о деталях нашего собрания, но, тем не менее, она пришла, чтобы поддержать меня.

— Я не говорю, что вы должны придерживаться этих правил, но я действительно думаю, что это в интересах всех, - заявил я.

— И о каких это интересах идет речь? Поиметь всех нас из-за твоей маленькой обиды? - сказал кто-то еще.

Я откинулся на спинку стула. Одной рукой обнимая Аспен за талию, чтобы успокоить и напомнить себе, что день, о котором я всегда мечтал, наконец, настал.

— Я думаю, что это устарело, что мы должны сохранять партнерство, которое было нам навязано. Мы так чертовски привязаны друг к другу, что один идет ко дну и тащит за собой остальных. – Спокойно произнес я, хотя у меня больше не было с ними никаких отношений.

Я уже знал, кто будет протестовать, а кто почувствует облегчение от того, что это было предложено.

— Вы все сидели, сложа руки, когда Кинги забрали все у моей семьи и у меня, и никто из вас не сделал ни черта, чтобы остановить это. Но вы все получили прибыль от всплеска продаж. - Я сказал это небрежно, как будто это больше не имело значения, потому что на самом деле это никогда по-настоящему не имело значения.

— С сегодняшнего дня моя семья не хочет иметь ничего общего с Орденом, - сказала Эрин. - Нам надоело жить по правилам, установленными людьми, которых мы даже не знали по-настоящему.

Было много споров, и это мы тоже ожидали.

— Мы все пострадали, когда "King enterprises" обанкротилась. И, как было оговорено в нашей конституции, мы должны помочь друг другу пережить эти трудные времена. - Заговорил еще кто-то. Нейт разинул рот, он был в ярости. Некоторые семьи обладали большей властью, чем другие. Моя была одной из них, а его - другой, как и семья Эрин и Кингов.

— Вы все были настолько в заднице Уилфреда, что потеряли все свои деньги из-за его дерьма. А теперь вы хотите, чтобы мы отдали вам что-то, что принадлежит нам, чтобы отплатить за ваше слепое доверие? К черту это. - Он встал и бросил кучу фотографий на стол. - Почему мы должны помогать кому-то, когда Орден продолжает, блядь, предавать нас? - Нейт был сыт ими по горло. Все эти годы он чувствовал то же, что и я.

Это были фотографии девушек, которым Джейсон причинил боль. Эрин была одной из них, но это не имело никаких последствий. Он был членом организации, так же как и Эрин, и они сказали ей смириться со всем этим. Не было никакой лояльности, только алчность. И я верил, что это было не то, чего хотели наши предки.

Еще больше споров. Я был здесь главным образом для того, чтобы выступить посредником и убедиться, что все сложилось так, как мы хотели. Распад Ордена означал, что мы похороним эти гребаные секреты. Что теперь каждый сам по себе, и, возможно, потеря этого защитного одеяла пугала их больше всего.

Как только мой охранник подал мне сигнал, я снова заговорил.

— То, что я сделал с Кингами, я могу сделать с любым из вас, - спокойно сказал я. - Зачем поддерживать этот фасад? Половина из вас едва выносят друг друга. Просто двигайтесь своими гребаными путями.

И тогда открылась настоящая причина, по которой мы все собрались.

Что-то похожее на выстрел из пистолета прозвучал у входной двери.

Аспен закричала, и я немедленно встал и толкнул ее за спину. Нейт сделал то же самое с Эрин. Но мы были готовы к этому. Лиам не мог выстоять. И я знал это. Он был бешеным животным, загнанным в угол, и я понимал, что он нападет первым.

Персонал покинул помещение, а люди из Ордена кричали, пытаясь убраться подальше от того места, где он вошел. Он выглядел по-другому. Его лицо больше не выглядело ни утонченным, ни отполированным. Его светлые волосы были сальными; он щеголял с неопрятной бородой. Вся его одежда была грязной и мятой. Вот что происходило, когда люди, которые верили, что они боги, впадали в немилость. Они не знали, как жить в аду. Я просто стоял на месте и ждал, когда вошел один из охранников и увел Аспен от меня. Она выкрикнула мое имя. Это побудило Лиама нацелить пистолет, который он направил на меня, на нее.

— Глупая сука, - злобно прошипел он. Затем, когда он хорошенько рассмотрел ее, его глаза расширились. Он стиснул зубы от того факта, что она была беременна, и нельзя было отрицать, что этот ребенок был зачат в день ее свадьбы.

Ему не удалось изнасиловать ее, и теперь она была со мной, вынашивая моего ребенка. Он ненавидел проигрывать.

— Кто тебе сказал, что мы будем здесь? - Спросил я, делая шаг вперед.

Он выстрелил, и я снова услышал крик Аспен, но он был так чертовски зол, что даже не мог прицелиться.

Его взгляд скользнул к Рейчел, и ему не нужно было подтверждать то, что я уже подозревал. Она была привязана к нему из-за эмоциональной связи, в то время как семья Джейсона охотилась за Кингами, потому что они давали им больше власти.

Он вытащил что-то из заднего кармана, и мое сердце на секунду остановилось, испугавшись, что это причинит Аспен боль. Раздались крики, когда он открыл аварийную сигнальную ракету и бросил ее в сторону занавеса. Они мгновенно загорелись, создавая еще больший хаос, когда люди начали выбегать.

— Мы, блядь, создали вас, и теперь вы хотите повернуться к нам спиной? - он маниакально закричал в сторону комнаты. - Как насчет того, чтобы мы все просто умерли здесь.

Даже Рейчел начала вопить. Она не думала, что он зайдет так далеко. Что касается меня, я остался стоять как вкопанный, наблюдая, как начинают гореть окна.

Была ли это моя карма?

Неужели я умру именно так?

Я думал, что пламя больше не контролирует меня, но я ошибался.

Две руки обхватили меня за талию, и хотя они мгновенно успокоили меня, я почувствовал укол страха. Мне нужно было увести Аспен отсюда, и это было то, что вытащило меня из моего тумана. Но прежде чем мы успели сделать еще один шаг, по всему дому прогремели взрывы. От них затрясло все вокруг. Стекла задрожали, и портреты зазвенели. Лиам подал сигнал.

— Мы все здесь умрем! - Закричал Лиам, смеясь. - Если я облажался, то и вы тоже!

Единственное на, что я мог положиться, так это на то, что охранники смогут позаботиться обо всем снаружи. Мне просто нужно было нейтрализовать Лиама изнутри. Я двинулся, чтобы отвести Аспен в безопасное место. Я держал ее подальше от окон и встречных взрывов.

Я рассчитывал на то, что Лиам появится, но я не ожидал, что он попытается уничтожить нас всех. Это было ошибкой с моей стороны. Я отнял у него все, так ради чего же ему оставалось жить?

— Оставайся здесь, - сказал я Аспен спокойным голосом, целуя ее в губы. Она пыталась уговорить меня остаться, но я проигнорировал это. Она была моим приоритетом, и жизнь не имела смысла, если я не мог обеспечить ее безопасность. И если я умру здесь, что ж, у нее останется частичка меня.

— Ты... Я собираюсь начать с того, что убью тебя! - Закричал Лиам, направляя на меня пистолет.

— И что ты собираешься делать? Опять промахнутся? - Мои руки поднялись в притворной капитуляции, но пока он целился в меня, у меня было все в порядке. Все, что у меня было, являлось чем-то материальным. Это не имело никакого значения, если Аспен погибнет.

Запах становился все сильнее, и это навевало воспоминания. Но по сравнению с тем, что я сделал, это было ничто. Я пережил пламя, лизавшее меня и однажды пытавшееся сбить с ног. Я мог бы сделать это снова, потому что теперь мне было ради чего жить.

— Лиам! - Рейчел сделала шаг вперед. - Позволь мне и моему отцу уйти.

Я скривил губы от отвращения.

Лиам рассмеялся.

— Зачем, чтобы ты могла продолжать жить своей жизнью, как будто со мной ничего не случилось?

Это то, что все делали, когда Штильцхены впали в немилость, так что свержение Кингов ничем не отличалось бы.

— Я могу продолжать давать тебе деньги, - выпалила она.

Лиам тяжело дышал. Рейчел сделала еще один шаг вперед, и в этот момент пистолет снова выстрелил. Крики эхом отскакивали от стен. Отец Рейчел наконец вышел из ступора, но было слишком поздно.

Я воспользовался возможностью, чтобы броситься к Лиаму. Мы оба упали на пол. Он был слабее меня. Я схватил пистолет и направил его ему в голову.

— Любитель, - пошутил я, когда с моего лба начал капать пот от пламени, которое начало распространяться еще сильнее.

— Трахни себя! - выплюнул он.

— Не-а, но я точно трахнул твою жену, и это является проблемой для меня, - сказал я ему. Тогда я начал бить его кулаками, пока он не потерял сознание. Я чувствовал, как пламя подбирается все ближе, но я проигнорировал его. Что придавало мне сил, так это тот факт, что я должен был вытащить Аспен отсюда живой.

Нейт подошел ко мне через несколько секунд.

— Похоже, черный ход чист. Ну же, давай выбираться отсюда, - крикнул он, направляясь к черному ходу, чтобы забрать Аспен.

Когда они оказались рядом со мной, я крепко обнял Аспен.

— Иди с Нейтом. Я буду прямо за тобой, - сказал я ей, целуя в лоб.

— Нет, - запротестовала она, пытаясь подойти ко мне, но я покачал головой Нейту. Он потащил ее прочь, она кричала.

Я оттащил Лиама от огня, который перекинулся на переднюю часть дома. Это было, похоже, на дежавю, за исключением того, что в последний раз, когда я делал это, то пытался спасти жизнь.

Через несколько секунд Лиам пришел в себя. Дым становился все гуще. Моим единственным утешением было то, что у меня было достаточно времени, чтобы выбраться через черный ход.

— Может быть, это была судьба, - сказал я ему, когда он открыл глаза. Я поднял его за рубашку и прижал к стене. - Согласно нашим записям, это было давно запланировано, тебе не кажется?

Кинги были незаконнорожденными потомками Короля Джеймса. В то же время моя семья Румпельштильцхен сделала все, чтобы привести их к власти, но, в конце концов, была предана. Все это, по-видимому, было забыто, когда мы приехали в Америку.

Наше прошлое не определяло нас, и я устал позволять своему определять меня, находясь здесь, я огляделся на свою жизнь. Через что бы я ни прошел, я бы ни за что этого не променял. Конечно, временами это было чертовски отстойно, но у меня было все, о чем я когда-либо мог мечтать, и даже больше.

Все, что было до этого пожара, казалось, было в другой жизни. Я осознавал, что это тоже произойдет. Мне пришлось еще немного потерпеть близость огня. Он хотел смерти в огне, тогда кто я такой, чтобы отказывать ему в предсмертном желании?

— Ты прикоснулся к тому, что было моим, и теперь ты умрешь, - спокойно сказал я, подняв руку и ударив его по лицу. Недостаточно сильно, чтобы он снова потерял сознание.

Лиам попытался пошевелиться, но моя хватка на нем была слишком сильной. В любом случае, ему некуда было идти.

— Тебе это нравится? - Я насмехался над ним. - Раньше тебе нравилось делать это со мной.

Я отпустил его, и он рухнул на пол. Как только он упал, я пнул его в живот. Тогда я схватил его и потащил обратно. Поскольку пламя начало распространяться быстрее, мне не хотелось заходить дальше этого места. Нет, если бы мне хотелось, чтобы он сгорел дотла вместе с этим домом.

— Это ничего не значит, - сказал я сквозь зубы. Я вытащил из кармана обручальные кольца Аспен. Увидев размер кольца с бриллиантом, я улыбнулся. Его заявление должно было сработать в мою пользу. - Ты мог бы жениться на ней, но она всегда была моей.

— Пошел... ты...- ему удалось прохрипеть.

Меня это не смутило. Я подошел к нему, а затем взял его за подбородок своей рукой. Он поднял руки, пытаясь оттолкнуть меня. Я схватил его за руку и крутил, пока не услышал, как его запястье сломалось. Он зашипел, и я сделал то же самое с другой рукой. Лиам кричал, и это было музыкой для моих ушей.

— Увидимся в аду, - сказал я, заставляя его рот открыться. Он боролся с этим, но я был тем, у кого была власть. Я держал кольца между средним и указательным пальцами. Я просунул пальцы ему в горло, и когда проник достаточно глубоко, я отпустил кольца. Продолжая толкать их глубже, пока он продолжал давиться. Его тело извивалось и дергалось, а его глаза начали слезиться по мере того, как я глубже просовывал пальцы внутрь.

Я закашлялся, так как дым уже окружил нас.

Вскоре его лицо начало менять цвет. Оно превратилось из фиолетового в почти синие. Мои пальцы чувствовали каждое сжатие его горла, пока его тело пыталось оттолкнуть меня. Прямо сейчас его тело переполнял адреналин. Я протолкнул пальцы еще глубже, и его горло начало сжиматься вокруг них. Я почувствовал, как его челюсть открылась до неестественной ширины.

— А теперь она для тебя вообще никто, - проскрежетал я, прежде чем сорваться с места, спасаясь от ада, который разверзся.

И С ТЕХ ПОР ОНИ ЖИЛИ ДОЛГО И СЧАСТЛИВО

Как жизнь стала такой? В какой-то момент я чувствовала себя несчастной, ненавидя все, что связано с ним. Ненавидя себя и свои решения, но, в конце концов, они привели меня туда, где я была сегодня. Действия имели последствия, и я заплатила за свои. И то, что было потом — чистое гребаное блаженство.

Хорошая жизнь не требовала богатства, больших домов, модных машин — у меня было все это, и я это ненавидела. Я превратилась из пленницы в обитательницу позолоченной клетки. И человек, который освободил меня, он не был хорошим парнем, но он был добр ко мне.

Самое главное, что он был хорошим отцом.

Маленькая детская ручка потянула меня за волосы, и я рассмеялась.

Мы сидели на улице, когда океанский бриз коснулся нашей кожи. Это был рай. Мы уехали из Америки и решили, что хотим поселиться в другом месте. Ни у кого из нас не было семейных связей, а двое наших друзей... ну, они могли приезжать в гости, когда захотят.

Я посадила свою малышку на бедро и направилась к воде. Мы обе любили смотреть на волны. Они были дикими и неприрученными — они были свободны.

Когда-то давно я бы позавидовала, но теперь я поняла, какое безумие возникает, когда живешь по-своему.

— Доброе утро. - Я помахала рукой, когда мимо нас проходили местные жители.

Если им и показалось странным, что я и моя семья переехали сюда жить, они этого не показывали. Они приняли нас как часть своего сообщества. Хотя большинство людей боялись Мэйсона. Когда дело касалось его семьи, он был очень заботлив.

Мой взгляд снова пал на море, и я почувствовала некоторую грусть из-за всего того, что я потеряла и упустила, но я решила, что не позволю этому беспокоить меня. Я ничего не слышала от своих родителей, и так было лучше. Что бы с ними ни случилось, они сами виноваты. Они были живы, и это было больше, чем было у некоторых людей.

Что касается Лиама, я была уверена, что он мертв. Я не задавала Мэйсону никаких вопросов после того, как он вернулся. Все, что я знаю, это то, что в ту ночь он трахал меня с огромным удовлетворением, которое пришло только с осознанием того, что от человека, которого ты ненавидишь, ничего не осталось.

Мой брак был фиктивным, и я просто притворилась, что его никогда не было. Я не была религиозна, мне не нравились люди, которые собрались вокруг меня на свадьбе. Это было просто еще одно мероприятие, в котором я была вынуждена принимать участие.

— Пойдем, малышка. Папа скоро вернется домой, - ворковала я своему ребенку.

Мы, развернувшись, направились обратно к дому. Это было так здорово - иметь возможность выйти на улицу просто для того, чтобы почувствовать солнце на своих лицах. Зная, что нам никто не причинит вреда — и все потому, что мужчина, которого я любила, сделал так, чтобы все было хорошо.

Говорят, убийство пятнает твою душу, но это позволило моей воспарить. Смерть ничего не отняла у меня, но вместо этого она дала мне свое благословение. Может быть, однажды мне придется отплатить за то, что я сделал, но сейчас меня более чем устраивала та жизнь, которая у меня была.

После собрания мы разъехались по домам. Ни у Аспен, ни у меня не было ничего, что мешало бы нам жить в нашем райском уголке. Я мог бы вести бизнес практически из любого места. И поскольку мне хотелось, чтобы моя дочь жила хорошей жизнью, я был негласным партнером в одной из компаний Нейта.

Дом, который я теперь называл домом, был даже не домом, скорее роскошным коттеджем, но этого было более чем достаточно для нас троих. Тут не было ни водителей, ни слуг; только мы вместе, живущие собственной жизнью.

Мы так долго были порабощены своими мирами, что было приятно наконец-то освободиться. Я открыл дверь в наш дом и вошел, поставив продукты на стол.

В этом доме повсюду был свет. В гостиной были разбросаны игрушки. Разномастные тарелки в шкафчиках. В раковине стояло несколько грязных тарелок. И я не мог не улыбнуться оттого, что это был мой дом.

Это было хаотично, но это было реально.

— Я дома, - крикнул я.

Теперь эти слова имели другое значение, чем тогда, когда я был молод. Тогда мой дом еще не был домом. Я вошел в детскую, но там никого не было.

Я направился в главную спальню, и, конечно же, мои девочки были там. Я прислонился к дверному косяку и вдоволь насмотрелся на их профили. Они казались такими спокойными и безмятежными, когда спали. Светлые волосы Аспен были разбросаны по всем подушкам, в то время как черная шевелюра моей маленькой Мэйси выглядывала из-под подушки.

Жизнь в тропической зоне была бы кошмаром, если бы я все еще использовал свою перчатку как опору, чтобы спрятаться от мира. Люди иногда пялились, но я не обращал на это никакого внимания. На самом деле меня не заботило что-либо еще, если только это не была Аспен или мой ребенок.

Бриллиантовое ожерелье, которое я подарил Аспен, всегда было у нее на шее. Свидетельство ее любви ко мне или моей одержимости ею. Это не имело значения. Если GPS и беспокоил ее, она ничего не говорила. Она была моей, и она никуда не собиралась уходить так, как я бы точно знал, где она находится.

Моя дочь начала плакать, и я подошел ближе, потому что мне показалось чертовски милым, когда она надулась. Я подхватил ее на руки раньше, чем это успела сделать Аспен. Она открыла глаза и удивленно прижала руку к груди.

— Ты мог бы разбудить меня, - отругала она меня.

— Я не хотел этого делать, - сказал я, перекидывая Мэйси через плечо и поглаживая ее по спине. Она была пухленьким ребенком, и иногда я изо всех сил старался не ущипнуть ее за щеки, потому что боялся, что оставлю ей синяки.

— Что ты принес? Тебя долго не было.

Поскольку моя дочь не собиралась снова засыпать и начала пускать слюни на мою рубашку, я повернул ее лицом к себе.

Зачесанные назад волосы и глаза цвета виски. Она собиралась доставить мне много неприятностей. Я знал это. Хорошо, что папа может убить любого, кто подойдет достаточно близко, чтобы причинить ей боль.

— Что означает эта ухмылка? - Спросила Аспен, когда ее глаза сузились, глядя на меня.

Я пожал плечами.

— Просто думаю о том, как я собираюсь убить любого, кто…

— Мэйс! - закричала она на меня. - Смерть - это не ответ на все вопросы.

— Ты хочешь сказать, что не хотела видеть свои похороны по телевизору? - Я поднял бровь, глядя на нее.

Аспен Кинг больше не было. Она была объявлена мертвой через несколько месяцев после того, как ее муж был найден убитым. Я сделал ее вдовой, а потом убил ту ее версию, которая мне не нравилась. Это казалось беспроигрышным решением для всех.

— У тебя проблемы, - сказала она, вставая.

Прежде чем она смогла сделать еще один шаг, я обхватил свободной рукой ее талию и притянул к себе.

— Да, - прошептал я. - И ты получаешь удовольствие от каждой из них и умоляешь о большем.

Она вздрогнула, однако при этом закатила глаза. Я поцеловал изгиб ее шеи, а затем потянул зубами за ожерелье.

— Я подумываю о том, чтобы обновить твой ошейник, питомец, - поддразнила я ее.

Она забрала у меня Мэйси.

— Давай, пойдем, накормим тебя, пока мамочка не убила твоего папочку.

Я стоял в нашей комнате и смотрел, как они уходят. Это была настоящая жизнь. Просто, но никогда не скучно.

Когда я добрался до кухни, они уже сидели. Я наблюдал, как Аспен делала с нашей дочерью все то, чего мы так хотели, от наших собственных родителей. Мы ничего не знали о том, как быть родителями. Мы не любили свое детство, но, возможно, изучение всего того, чего не следует делать, позволило нам делать все правильно.

Я подошел к ним и опустился на колени. Аспен с подозрением посмотрела на меня, а что касается моей дочери, то она бросила в меня часть своей еды. Не говоря ни слова, я взял Аспен за левую руку и надел на нее кольцо с бриллиантом.

Оно было маленьким и не таким массивным, как последнее, которое она носила. Это было для нас. Никто из нас не был религиозен. Несмотря на то, что она вышла замуж за этого мудака, мы забыли, что это когда-то происходило.

Он подавился этими кольцами, и ничто никогда не доставляло мне большего удовольствия.

Аспен замерла; она посмотрела на кольцо на своем пальце, а затем на мое лицо.

— Это потому, что парень на рынке приставал ко мне? - Она пыталась отшутиться, но по выражению ее лица я мог сказать, что ей это очень понравилось.

Я поднес ее ладони к своему лицу и поцеловал их.

— Нет, это потому, что я хочу, чтобы все знали, что ты уже кому-то принадлежишь.

Она закатила глаза.

— Наши новые личности уже говорят, о том, что мы женаты, мистер Штильц.

Я усмехнулся ее нахальству. Моя фамилия мало что значила. Она была даже не той, что была у наших предков до того, как они приехали в Америку. Они сократили ее, чтобы обновить; я просто сделал то же самое, чтобы начать свою жизнь заново.

— Мэйсон...- Сказала Аспен, держа меня за руку, а затем коснулась нашей дочери другой рукой. Я приподнял бровь, давая понять, что она может продолжить говорить. - Я тоже тебя люблю.

Ухмылка, которая была у меня раньше, исчезла.

Значит, это была любовь?

Предательство.

Ложь.

Обманы.

Пустынная дорога, по которой вам пришлось идти в полном одиночестве.

Но если сделать все правильно, это будет стоить больше, чем все золото в мире.

— Ага... - Сказал я хриплым голосом. - Я люблю тебя.