ГЛАВА 2

Эл

Я смотрю в очень знакомые глаза. Глаза женщины, которую я когда-то любил. Женщины, ради которой я готов был сжечь весь этот гребаный мир. Глаза женщины, которая бросила меня. Предала меня. Сломала меня так, как никто и никогда, блядь, не мог.

Я слышал, что он прилетел в город. Сказать, что я был удивлен, значит преуменьшить. В основном потому, что я думал, что он, блядь, сгорел в том здании. Но я также ошеломлен тем, что Глория пустила своего сына на мою территорию. Одного.

Я жестом указываю на стул перед моим столом.

― Присаживайся. Мне было жаль услышать о твоем отце. Прошу прощения, что не смог приехать на похороны. Как поживает твоя мама?

― Спасибо. Она в порядке. ― Он кивает, на его лице нет ни капли эмоций.

― Уверен, что так и есть. Глория всегда была стойкой.

― Я не знал, что вы так хорошо знаете мою мать.

― О, твоя мать и моя сестра вместе учились в школе. Так что, чем я могу тебе помочь? Что привело тебя на мою территорию?

― Это деликатный вопрос.

Я смотрю ему прямо в глаза. Я чертовски занятой человек, и чем скорее я выпровожу его из своего гребаного офиса, тем лучше.

― Теперь, когда ты привлек мое внимание, Тео, какого хрена ты делаешь в Италии?

То, что я вижу нервное подергивание у его глаз, выводит меня из равновесия. Какого хрена он здесь? Жаждет мести? Хочет искупить грехи прошлого?

― Скажи им, чтобы ушли. ― Он машет головой в сторону солдат, стоящих у входа. Я слегка киваю, и мои люди выходят из комнаты. Ти ждет, пока дверь закроется, прежде чем заговорить.

― В твоем окружении есть предатель. Они планируют похитить твою внучку. Я советую перевезти ее в безопасное место и не сообщать о местонахождении своему заместителю.

Я уже собираюсь ответить, как вдруг звонит телефон. Мне нужна минута, чтобы прийти в себя после бомбы, которую он только что сбросил, и я выхожу, чтобы ответить на звонок.

― Донателло, ― говорю я.

― Эл… ― Этот голос. Голос, который, как я раньше думал, принадлежит чертову ангелу. Тот самый голос, который я, черт возьми, думал, что никогда больше не услышу. Этот голос говорит со мной. Я теряю дар речи. И, блядь, я в состоянии повышенной готовности. Это не совпадение, что в моем кабинете сидит сын Глории, а теперь она звонит мне. Спустя тридцать долбаных лет. ― Эл, ты еще здесь? ― спрашивает она.

― Я все еще здесь? Ты имеешь в виду, что все еще в том же гребаном городе? В том же городе, в котором ты оставила меня тридцать лет назад? Да. Что тебе нужно, Ло? ― рычу я в трубку.

― Мне жаль. ― Она молчит, и я чертовски злюсь на себя за то, что позволил ей вывести меня из себя.

― Прошло тридцать гребаных лет, Ло. Уже, блядь, поздновато извиняться, ― рычу я.

― Пожалуйста, Эл, ты должен мне поверить. Мне очень жаль. Я сделала то, что считала лучшим на тот момент. Я сделала то, что должна была сделать, чтобы сохранить тебе жизнь.

― Ты ушла, Ло. Ты выбрала легкий путь и ушла.

― И ты убил мою семью. Моего отца. Моих братьев.

― Потому что они, блядь, забрали тебя у меня. А что, по-твоему, я должен был сделать, Ло? Повернуться и позволить им трахнуть меня в задницу?

― Пожалуйста, Эл, ты не можешь причинить Ти боль. Пожалуйста, я умоляю тебя, ― плачет она, и мне чертовски не нравится, что моя первая мысль ― попытаться утешить ее.

― Почему? Почему, блядь, я не должен прямо сейчас вернуться в свой офис и пустить ему пулю между глаз?

― Потому что он - твой сын.

Ничего не ответив, я кладу трубку, возвращаюсь в свой кабинет и смотрю на мужчину, сидящего перед моим столом. Я шокирован. Действую на автопилоте.

Потому что он твой сын. Слова крутятся в голове. Я должен потребовать сделать тест ДНК, но знаю, что она не лжет. Почему-то я просто знаю. Черт возьми, я хочу пойти и зарезать ее гребаного отца еще раз. Они не просто забрали у меня Глорию. Они забрали моего гребаного сына.

― У меня есть дела, Ти. Надеюсь, ты сам найдешь выход.

Я смотрю, как он кивает головой и встает.

― Конечно. Если уж на то пошло, мне очень жаль. Но сделай то, что я сказал, и отвези свою внучку в чертово безопасное место.

Я киваю. Не знаю, что думать о той информации, которая свалилась мне на голову… И от Глории. И от моего только что обретенного сына. Что мне нужно, так это чертова кровь.

***

Я смотрю на свой телефон. Прошло всего несколько часов с тех пор, как он покинул мой гребаный офис. Какого хрена он звонит мне сейчас?

― Ти, не ожидал услышать тебя так скоро.

― Да, и я бы не звонил, если бы за мной не следили твои ублюдки. Какого хрена твои парни следят за мной, Донателло? ― рычит он в трубку.

― Я не отправлял никого следить за тобой. Где ты?

― Я на Автостраде А91, еду в южном направлении, примерно в двадцати минутах от аэродрома. Ты уверен, что это не твои ребята? Хорошие новости - стекло действительно пуленепробиваемое.

Слава богу, я уговорил его взять одну из моих машин, прежде чем он покинул мое поместье. Я не собирался выпускать его на улицу без чертова пуленепробиваемого стекла.

― Они стреляют в тебя? ― Я, блядь, в ярости. Я не позволю какому-то ублюдку в моей стране стрелять в моего гребаного ребенка, независимо от того, знает он об этом или нет.

― Да, не волнуйся, в меня стреляют не в первый раз. Наверное, и не в последний.

― У меня есть люди рядом. Ты должен продолжать ехать, Ти. Не останавливайся, мать твою. ― Я кричу своим людям, приказывая готовить вертолет, а летчику – отправиться к последнему известному местонахождению Ти.

― Да, я и не планировал. И, Донателло, может, стоит послать сюда своих чистильщиков. Это будет грязно. ― Он прерывает звонок.

― Черт, поторопись и доставь нас туда сейчас же. ― Я ударяю по спинке сиденья перед собой.

Десять минут спустя мы приземляемся рядом с чертовой зоной бедствия. Открыв дверь, я кричу через проем.

― Залезай. ― После минутного осмотра сына я замечаю, что он получил пулю в плечо. ― Кого ты уже успел разозлить, Ти? Сколько ты здесь? Два дня?

― Откуда мне, нахрен, знать? У тебя должно быть больше идей, чем у меня.

― Они не побеспокоят тебя снова. Я позабочусь об этом. Куда ты направляешься?

― А что? Не пойми меня неправильно, я благодарен за помощь. Но почему тебя это волнует?

― Услуга для твоей матери. Она позвонила и рассказала мне кое-что, о чем я не знал. И, скажем так, я теперь заинтересован в том, чтобы ты остался цел и невредим. Насколько все плохо? Я киваю в сторону крови, которая теперь просачивается сквозь его рубашку.

― Бывало и хуже.

― Еще раз, куда ты направляешься?

― В аэропорт. Я быстро смотаюсь в Сидней.

― Уже уезжаешь? Я думал, ты настроен более решительно. ― Я смеюсь. Я точно знаю, что так и есть. До меня уже дошли слухи.

― Я вернусь в пятницу утром. Как я уже сказал, это быстрая поездка.

― Что такого есть в Сиднее, что заставляет тебя лететь туда?

― Моя жена.

Как, черт возьми, я пропустил это?

― Я не знал, что ты женат. Поздравляю. Она должна быть особенной, чтобы ты совершил такой перелет ради чего? Одной ночи, чтобы потом вернуться?

― Она того стоит.

― Хорошо, это хорошо. Я попрошу одного из моих докторов присоединится к тебе, чтобы он мог подлатать тебя во время полета. ― Слава богу, мальчик со мной не спорит.